Джилли Ганьон

#люблютебя

Эта книга посвящается папе – за то, что поощряя меня следовать за мечтами. Маме – за неиссякаемую поддержку. И Бенни – за то, что он все еще меня терпит.

Jilly Gagnon

#famous

Перевод с английского Надежды Яцевич

Леттеринг на обложке Юлии Кузнецовой

Оригинальное название:

#famous

Опубликовано по согласованию с литературным агентством Synopsis Literary Agency Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers Copyright © 2017 by Jilly Gagnon © ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2017

Интернет-магазин: www.clever-media.ru

facebook.com/cleverbook.org

vk.com/clever_media_group

@cleverbook

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей».

1. Рейчел

Вторник, 16:15

Любовь к маме может привести к серьезным и очень плохим последствиям. Составить ей компанию в поисках крема для лица я согласилась, скорее, от скуки. Но торговый центр во вторник днем… неужто я вдруг уверовала в возможности шопинг-терапии? Видимо, нет. Мы здесь едва ли десять минут, а я уже жалею, что пошла.

Цель нашего путешествия – прилавок с косметикой – была уже совсем близко, когда мама вдруг вцепилась в черный развевающийся топ. Сверху донизу его покрывали кружева.

– Ой, Рейчел… ну скажи же, это мило!

Мама приложила топик к моей груди. Больше всего он напоминал летучую мышь в корсете.

– Не мой стиль.

Я отпихнула несуразную вещь и повернулась к стойке с безразмерными кислотно-яркими толстовками. Где она вообще эту штуку углядела?

– Да нет, это не тебе. Это мне. По-моему, здорово. Свежо так. Ты согласна?

Топик болтался на ее вытянутой руке. Из-за уха выбилась вьющаяся прядь и теперь падала маме на щеку. Она всегда стриглась слишком коротко.

При такой длине волосы вечно напоминают прическу чудика, ткнувшего пальцами в розетку. За ушами их не особо-то удержишь.

– Конечно, мам.

Я была в ступоре: чтобы мама накинулась на такое? Что это с ней? До недавнего времени ее гардероб в основном ограничивался нейтральными по цвету нарядами. Однако я решила, если хочет одеваться как вампирша, я ей ни слова не скажу. Да и классно же, когда родители стараются быть крутыми. Это как ребенок, который усердно стучит по клавишам пианино: исполнение, конечно, ужасное, но оттого и очаровательное.

– Слушай, ты не против, если я сбегаю поесть? А то сразу после уроков пошла на керамику. Не было времени даже перекусить.

Да и дела у мамы без меня пойдут быстрее. Не с кем будет обсуждать свои ужасающе модные идеи. Она глянула на часы.

– Встретимся через пятнадцать минут. Я не собираюсь весь вечер тут торчать.

– Я тоже, – бросила я через плечо, уже уходя.

– И не пей литрами газировку, – наказала она. – Отрава в чистом виде.

Мама всегда умудрялась находить новые угрозы моему драгоценному развитию. Поздновато что-то: три года назад мой рост уже составлял более полутора метров.

Телефон на бедре проснулся, когда я проходила мимо Banana Republic. Безликие вытянутые манекены в витрине бутика брезгливо наблюдали, как я, обогнув Wet Seal, шла на слабый, но явно очень вкусный запах.

(От МО-МО): Уже наваяяа очередной черновик для «Двух поколений»? Боюсь, до выходных я не смогу на него посмотреть, но ситуацию-то контролировать надо.

(Для МО-МО): Нет, у меня сегодня керамика. Скоро возьмусь. У нас же вроде еще три месяца есть?

(От МО-МО): А какой смысл откладывать?

Мо вечно беспокоилась обо всем подряд, стремилась всех контролировать, особенно когда сама завалена по горло. Такая уж у нее фишка. Мы с ней записались на летние писательские курсы с нашей пьесой «Два поколения», но сроки запуска до сих пор не определились. На мне лежала большая часть текста, а Мо сосредоточилась на исполнении, что в данном случае означало редактирование. Звонить ей сейчас не было никакого смысла, если только не хочешь, чтобы она совсем свихнулась от стресса. Я знала, что лучше всего отвлечь ее и заговорить о том, о чем она действительно хотела поговорить. А спорить, что «все совсем не так», было бесполезно.

(Для МО-МО): Не дергайся. Как сможешь посмотреть, я тебе что-нибудь пришлю. Чем ты так занята?

(От МО-МО): Я когда-нибудь говорила, что ненавижу европейцев?

(Для МО-МО): Да ты расистка!

(От MO-MO): Нельзя быть расисткой, если речь идет о целом материке.

(От МО-МО): П ытаюсь запомнить всю их бессмысленную историю. Аж голова разболелась. У них там ничего, кроме войн и угнетения женщин. Кажется, ЭТОТ тест я все-таки завалю.

Ну да, конечно. Моника никогда ничего не заваливает. Мы дружим с тех времен, когда ползали в памперсах, но я не помню ни одного раза, когда она получила хотя бы четверку. В третьем классе она вообще сделала сразу два проекта для научной ярмарки – на тот случай, если один окажется лучше другого.

(Для МО-МО): Вот что значит выбирать продвинутый уровень ДАЖЕ НА ФАКУЛЬТАТИВАХ. Представляешь, каким трудным будет второй тест по искусству? Ой, подожди, у нас же его нет.

(От МО-МО): Я тебя ненавижу.

(От МО-МО): Беру свои слова назад. Отвлеки меня. Если моей голове суждено взорваться, пусть это случится от смеха, а не от европейской истории.

Я огляделась. Что же ей послать? Мы с Моникой уже давно играли в эту игру – посылали друг другу забавные фотки через Flit. Суть в том, что картинка должна вызвать реакцию от фырканья до хохота, и по этому критерию мы начисляли друг другу очки (все под честное слово).

Торговый центр – идеальное место для игры. Монике нравились случайные двусмысленности или грамматические ошибки в названиях магазинов. Я обычно отправляла смешные граффити или одетых собак – что-то типа пса в брюках, которые не изнашиваются. Прокладывая себе дорогу через фуд-корт, я вертела головой по сторонам. В глаза ничего не бросилось. Но теперь, когда я подобралась слишком близко и запахи жареного заполнили воздух, сосредоточиться на игре оказалось практически невозможно. Слишком сильно я проголодалась. Разве можно в таком состоянии охотиться на шпица в комбинезончике?

В общем, сначала – еда. Я медленно повернулась, пытаясь сообразить, чего же моему желудку больше хочется. Так. Унылая бежевая стойка «Китайского дома» – мясо в панировке (мимо). «Японский экспресс» – эти суши, возможно, неделю назад даже были свежими (мне, пожалуйста, пищевое отравление!). «Печеньевый магазинчик миссис Булочки» – как подумаю о толстенном слое глазури, начинают ныть зубы…

И тут я увидела Его. Кайла Бонэма. Я инстинктивно попыталась спрятаться за телефоном и наполовину отвернулась – не хватало еще, чтобы он думал, что я на него пялюсь! Хотя именно этим я и занималась. Ибо удержаться нереально. Он был настолько симпатичный, что, наверное, мог бы сниматься в рекламе какого-нибудь молока. Мне до него как до Луны. И все-таки, черт бы его побрал, я не могла отвести от Кайла глаз. Никогда и нигде. А то, что каждый божий день мы сидели в одном классе на пятом уроке, уверенности не добавляло. Рано или поздно он точно заметит, что я по нему сохну.

Он стоял за кассой «Бургер Варна» и торжественно отсчитывал сдачу маленькой девочке лет семи-восьми, не больше. На ее лице застыло мечтательное выражение. Похоже, она гордилась, что с ней обращаются как со взрослой. Или просто тоже втюрилась в Кайла. Он положил в протянутую ладошку последнюю монетку и выпрямился. Взлохмаченные каштановые кудри упали на лоб и улеглись почти идеально. Почему-то здесь Кайл выглядел даже круче, чем в школе. Яркая оранжевая футболка с логотипом «Бургер Варна» делала его зеленые глаза еще зеленее. Они у него были широко расставлены, что только добавляло привлекательности. Кайл даже свою бумажную форменную кепку умудрился сделать стильной.

Я покосилась на себя. Бесформенное изношенное платье «Оксфорд», такое длинное, что я походила на девочку, которая никак не может вылезти из маминой одежды. Весь низ – там, где его не прикрывал передник, – заляпан глиной. Под ним, конечно, выцветшие леггинсы, уже начавшие вытягиваться на коленках. Кеды, так вытершиеся за лето, что не поймешь, какого они изначально были цвета. И небрежная коса на боку, уже не сдерживающая то темно-каштановое вьющееся безумие, которое называется моими волосами.

Отлично выглядишь, Рейч. Неудивительно, что Моника вечно предлагает что-то с этим сделать. Я же ходячая катастрофа. Впрочем, это не важно. Я не из тех девушек, которым уделяют внимание парни типа Кайла Бонэма. И вообще любые парни. Все годы в школе мне удавалось оставаться практически невидимой, благодаря тому что я пряталась от всех в изостудии. А особенно от умопомрачительной школьной звезды лакросса, который даже восьмилетку может заставить почувствовать себя особенной.

Пожилая пара передвинулась к кассе, растерянно оглядывая «специальные предложения» «Бургер Варна»: вариантов мяса с сыром тут было не меньше десятка. Кайл бесстрастно взирал на них. Выражением лица он мог бы потягаться с героями каталогов, где каждого просят прислониться к какому-нибудь предмету мебели и «просто быть собой».

Я определенно должна послать Мо его фотку. В конце концов, что может отвлечь лучше, чем идеально красивый парень? Плюс бонус: если сфоткаю Кайла, смогу в любой момент посмотреть на него у себя на телефоне. Ну да, звучит жалко и безнадежно… но об этом все равно никто, кроме меня, не узнает.

Я пристроилась в очередь за пожилой дамой, стараясь выглядеть совершенно непринужденно. Телефон я опустила на уровень талии и наклонила его так, чтобы лицо Кайла оказалось в кадре. Пока пожилая пара определялась с заказом, он разглядывал фуд-корт. Я не могла поверить, что делаю это; он ведь стоит всего в нескольких сантиметрах от меня! Даже без вспышки и звука Кайл легко мог бы понять, что происходит. Но оно того стоило. Кстати говоря, может быть, это лучшее фото из тех, что я могла послать. Не то чтобы трудно было найти пропущенный апостроф в названии магазина, но такое точно заслуживало эмоджи в виде россыпи звездочек.

Когда Кайл снова поглядел на пожилую пару, я быстро щелкнула его и тут же отвернулась в сторону Pretzel Hut – типа я решила, что ничего из меню «Бургер Варна» не хочу. По крайней мере из того, что можно есть.

– Ну я не знаю, Фред, наверное, я не хочу тройной сыр. Можно нам обычный сыр?

Кайл чуть улыбнулся пожилой леди.

– Мэм, если пожелаете, я могу сыр заменить.

Женщина, кажется, испугалась, что он с ней заговорил. Настолько испугалась, что сместилась и оказалась в кадре как раз, когда я делала снимок. Чертов сэндвич. Отличный снимок старушкиного плеча, Рейч. Я перенесла вес на левую ногу, стараясь сделать это так незаметно, как только получится. «Подвиньте-ка чуть руку, бабушка…» А в следующую секунду я заметила ее. Мрачно стоящую в очереди к киоску «Карибу» в нескольких метрах от входа на фуд-корт. Джесси Флоренцано… И ее маму. Она махала мне с остервенелой радостью, словно я не была последним человеком из тех, кого Джесси хотелось бы видеть. Особенно с мамой на буксире. Джесси явно

стеснялась такого «хвоста» даже передо мной, хотя дружба наша давно закончилась.

Она подняла бровь, будто могла учуять, чем я тут занимаюсь. Я опустила телефон и помахала в ответ. Джесси закатила глаза и повернулась спиной. Я видела, как она шепотом резко отчитывает маму. Та извиняющеся улыбнулась, затем повернулась к дочери и нахмурилась. Мало кого я терпеть не могла так же, как Джесси, везде и всегда. Но даже сейчас, спустя четыре года после того, как Джесси выкинула меня из своей жизни, ее мама на автомате вела себя дружелюбно. И мне это нравилось. Я развернулась обратно к кассе. Старушка смеялась и подталкивала мужа под руку.

– Ну ты-то знаешь, как я люблю соленые огурцы!

Фу. Не очень приятно представлять себе такое перед едой. Кайл улыбнулся и застучал по клавишам. Если я передвину руку на пару сантиметров… не слишком далеко… Он не сможет понять, что происходит, Джесси тоже вряд ли догадается, иначе это было бы просто убийственное унижение. Пальцы Кайла отстукивали по прилавку неспешное «тра-та-та», пока пожилая леди копалась в кошельке. Он идеально помещался в кадре. На гладких щеках еще виднелись последние отблески улыбки.

Я взглянула на Джесси. Она определенно вознамерилась притвориться, что меня не существует. Лучшего времени уже не будет. Щелк. Кайл на секунду перевел на меня взгляд. Вот дрянь, меня все-таки поймали. Я чувствовала, как предательски вспыхнули щеки. Дыхание замерло где-то в груди, будто сам воздух оказался в ловушке. Но Кайл улыбнулся и вновь повернулся к заказчице, сгреб выложенную на прилавок кучку долларов и монет помельче. Я выдохнула, стараясь не лыбиться как сумасшедшая. Обрезала фотку, начала печатать в Flit ник Мо. Теперь она все увидит. Это даже лучше, чем немецкая овчарка с галстуком.

– Рейчел, верно?

Вздрогнув, я подняла глаза. Пожилая пара отошла в сторону дожидаться заказа, а Кайл выжидающе смотрел на меня. Я украдкой покосилась через плечо: он точно со мной разговаривает? Может, сзади стоит еще какая-нибудь Рейчел? Но в очереди я была одна-одинешенька.

– Э-эм… Да. – Лицо снова залило краской. – Рейчел. Это я.

Господи, говорю как дурочка безмозглая. Я быстро нажала кнопку, чтобы погас экран телефона. Он показал на себя.

– Кайл.

А я просто на него пялилась. Кажется, способность говорить меня окончательно покинула.

– Мы ведь с тобой на писательском мастерстве вместе, да? Пятый урок?

Точно. И я с самого начала учебы вот уже три недели ежедневно благодарила за это всех богов на свете.

– Ага. – Я старалась, чтобы речь не звучала как у идиотки, которая каждый день не сводит с него глаз. – Ты сидишь сзади, кажется?

– И поэтому Дженкинс не так уж часто меня спрашивает. Я, увы, не так хорош в этом, как ты.

– Да я не особо талантливая.

Я ответила автоматически, при этом не сводя глаз с кассы. Кто-то оставил на ней следы кетчупа… не касса, а место преступления какое-то. Похищение чизбургера. Он знает, кто я такая? Не могу поверить! Семестр только начался, а я ему даже не одноклассница. Мало того, у него уже и мнение обо мне сложилось. Причем хорошее.

– Да нет, ты-то как раз талантливая. Тот твой рассказ, что Дженкинс вчера читал… Очень странный, но как-то… в хорошем смысле странный, – отозвался Кайл.

– М-м… спасибо.

Слова растворились у меня в голове, потом стекли к ногам, превратились в вязкую жижу, слишком скользкую, чтобы вновь попытаться взять над ней контроль. В том рассказе я писала о компьютере, в котором поселился странный вирус, сумевший убедить машину, что тот – призрак королевы Елизаветы Первой. Кайл уже резюмировал: странный рассказ. И я странная. Подмышки взмокли.

– Ладно, Рейчел с писательского мастерства, что ты желаешь?

Тебя без рубашки верхом на жеребце.

– Э-э… ты о чем?

Кайл нахмурился. От этого движения его нос сморщился, словно привязанный ко лбу невидимой веревочкой.

– Что будешь есть?

Взволнованная, что он знает мое имя, я напрочь забыла, где нахожусь. Я ведь стояла в очереди, а он был на работе. И от того, что Кайл работал в сфере обслуживания, он становился только милее. Ради всего святого! Он заигрывал с пожилыми леди! Кровь еще сильнее прилила к моим щекам. Казалось, ткни иголкой, и они лопнут. Получилась бы вполне себе сцена из «Сияния», только прямо посреди фуд-корта торгового центра.

– Ах да. Прости, у меня, наверное, сахар совсем упал. – Моника всегда этим отговаривается, когда становится забывчивой или раздражительной. – Давай, наверное, картофель фри.

– Маленький?

– Нет, большой, – быстро поправила я. Есть хотелось невероятно.

Он слегка усмехнулся. Да уж, девушки, которые тусили с Кайлом Бонэмом, не стали бы заказывать большой картофель фри. Да они за последние десять лет едва ли половину его порции съели, поэтому и похожи на супермоделей в миниатюре, а я – просто на веселую подружку.

– Люблю, когда на фоне большой упаковки с картошкой мои руки смотрятся совсем маленькими и дохлыми. Помогает взглянуть на жизнь со стороны, – пояснила я.

Боже, уберите кто-нибудь от меня подальше эту «лопату», чтобы я перестала копать себе чертову могилу! Но Кайл рассмеялся и тряхнул головой.

– Забавная ты. Ладно. Большой картофель фри – четыре тридцать шесть.

Я полезла в кошелек за деньгами. Он отсчитал сдачу и пошел за картошкой. Мое сердце потихоньку успокаивалось, возвращаясь к ритму «приступа пока не будет».

– Вот, держи. – Кайл протянул мне картошку и добавил: – И мне кажется, это вполне подходящий размер для тебя.

А потом взял меня за палец и шутливо поднял в воздух мою руку. От его прикосновения меня словно пронзило электрошокером. Я чуть не вырвала палец обратно: обычно парни не пытаются хватать меня за руки. Только таким как Кайл, уже успевшим завоевать спортивный титул и статус местного короля, хватает решимости проделывать нечто подобное вот так, с ходу. Я только надеялась, что из-за нервов меня не прошиб пот. Точнее, не успел пропитать платье.

Все-таки я как-то умудрилась удержать себя в руках, пока он оценивающе прикидывал расстояние между моей ладонью и коробкой с картошкой. Наконец он кивнул, словно я прошла испытание.

– Ага, кажется, как раз по размеру. – И выпустил мою руку.

Я попыталась вспомнить, как нужно дышать.

– Ха-ха, – рассмеяться получилось, но плохо. – Мне пора. Надо с мамой встретиться.

Шикарно добавила интриги, Рейчел. Сообщила ему, что ты с мамой. Молодец.

– Приятного аппетита, Рейчел с писательского мастерства, – усмехнулся Кайл. – Завтра увидимся.

Я сглотнула и закивала. Слишком часто.

– Конечно. Пока!

Уходила я так медленно, как только удавалось себя заставить. Этакий спринт наоборот. Наконец тяжело дыша я плюхнулась на скамейку у фонтана. Катастрофа. Но с фоткой у меня все-таки получилось. А ведь ради этого все и затевалось, верно? Надо было отправить Монике что-нибудь совсем глупое? Я закончила впечатывать ее ник, потом – ведь я же остроумная, только когда парней рядом нет, не так ли? – добавила хештег. Отправить.

Меня будто что-то кольнуло. Что если он все-таки заметил и знает, кто автор фотки. Да ну, не будет такого. Кайл на меня не подписан. У меня вообще человек десять только в друзьях числится. Я все картинки в игре Монике через Flit отправляла уже несколько месяцев, и никто кроме нас их до сих пор не заметил. Кажется, из них только одна-единственная нелюбимая Мо фотка и привлекла внимание. Кстати, собачья жилетка там просто потрясающая. В общем, с чего вдруг кому-то будет дело до этой фотки?

Телефон пикнул, сообщая, что пришел ответ. Я развернула ленту, чтобы посмотреть, как отреагировала Мо.

@рейч_атакует Пища для мозга. На всю ночь.

Фотка стояла ниже. Все же эта милая чуть дурацкая полуулыбка слишком очаровательна. Настолько

очаровательна, что две минуты назад я, отправляя ее Монике, набралась наглости и написала:

@мо_зайка А я нарыла, что сегодня подают в «Бургер Варне». #хочуфрисЭТИМ

Боже. Какая я все-таки идиотка.

2. Кайл

Вторник 17:00

Девчонкам, подошедшим к кассе, было лет по тринадцать. Средняя школа, наверное. И все хихикали. Черт, да сегодня что, день хихиканья, что ли? Я, конечно, в этой кепке придурок придурком, но до сих пор это не вызывало столько внимания. М-да, средняя школа – сплошная загадка. А вот и «атаманша»: гладкие прямые темно-русые волосы и, кажется, накладные ногти. Наконец, взмахом руки успокоив свою банду, она начала выдавать осмысленную речь.

– Ладно, мы… э-э-э… нам три шоколадных милкшейка, пожалуйста, и бургер для Ло-ори. – Девушка преувеличенно закатила глаза. Должно быть, Лори – одна из ее подружек. Вот эта, сутулящаяся и уставившаяся себе под ноги. Да уж, паршиво что-то девушки относятся друг к другу. – И диетическую колу, пожалуйста.

Я ввел заказ в компьютер.

– Что-нибудь еще?

– Э-эм… Вообще-то да, – сказала она, кусая губы и оглядываясь на свою маленькую компанию. Компания одновременно хихикала и повизгивала, чем-то неуловимо напоминая волынку, если бы волынка умела смеяться. Я мог разглядеть даже резинки на брекетах у «атаманши», которая вдруг, вся залившись краской, выдала: – Хочу фри с ЭТИМ.

И тут же расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо ближайшей подружки, а вся компашка засмеялась еще громче. Девчонки перешептывались: «Не могу поверить, ты это сделала!» – и многозначительно поднимали брови. Черт. Средняя школа. Как же они раздражают.

– За все двадцать три восемнадцать. – Я старался, чтобы голос прозвучал ровно. Чем меньше имеешь дела с младшеклассницами, тем лучше. Я это основательно выучил еще прошлым летом в тренировочном лагере по лакроссу. И, подвинув через стойку чашку с пластиковой крышкой, добавил: – Холодильник с колой справа.

Девушки еще несколько секунд театрально вздыхали и махали руками, но наконец расплатились и убежали, то и дело выпученными глазами косясь на меня через плечо. Уф. Парень средних лет – брюхо вываливалось из-под рубашки – заказал куриный сэндвич. А потом к кассе подошла еще одна компания повизгивающих девушек. Эти вроде постарше, класса из девятого, наверное. Но они все тоже хихикали просто не переставая! Обычно даже девушкам не удается найти в «Бургер Варне» ничего смешного. И я так и не смог вспомнить, когда в последний раз среди наших клиентов было столько слабого пола.

Может, в торговом центре проходит какое-то мероприятие? Звезда какая приехала или что? Одна из девушек ткнула в меня пальцем и достала телефон, как будто собираясь сфоткать. Это было очень странно и немножко страшновато. Я уже было собрался сказать ей, что я не тот, за кого она меня принимает, – кто бы это ни был, – но не стал, чтобы не усугублять ситуацию. Ведь она могла в ответ заговорить со мной. Моя смена сегодня никак не желала заканчиваться.

Никогда в жизни у меня девушки не заказывали столько картошки фри. Я бы с радостью пробрался к своему шкафчику и погуглил в телефоне, что вообще происходит, но по вторникам мне приходилось торчать на кассе в гордом одиночестве. И обычно я всю смену скучал. К 17:45 картошка фри закончилась. Еще ни разу не было такого, чтобы нам чего-то не хватало! В 18:15 Джим, наш менеджер, решил закрывать лавочку до завтра, хотя до конца рабочего дня оставалось еще часа два. Потому что кроме картошки фри закончилась еще куча всего. Единственное, что осталось, – жареное куриное филе, правда, без соуса.

К этому времени очередь к нам тянулась уже мимо «Китайского дома» и заворачивала за угол возле Gap. В основном в ней стояли группки девушек и лишь изредка попадались явно раздраженные взрослые. Народу там было человек пятьдесят, не меньше. Бессмыслица какая-то. Я эту нашу гадость ем почти каждый день. С чего вдруг устраивать такой ажиотаж? Я подошел к своему шкафчику. Плечи болели, и приходилось разминать их, как после изматывающей тренировки.

Сегодня все девушки смеялись. Многие фоткали меня на телефон. Все это реально пугало. Да и как иначе, когда все на тебя пялятся, все подряд, заказывают одно и то же, и даже используя одни и теже слова. Словно я угодил в дурацкий сиквел «Похитителей тел», зацикленный на картошке фри.

Поначалу это казалось безобидным. Можно было подумать, что девушки из нашей молодежной команды устроили новичкам такое изощренное испытание. Но после третьего или четвертого «хи-хи-хи-хи-хи-хи-ХОЧУ-ФРИ-С-ЭТИМ-хи-хи-хи-хи-хи-хи» я всерьез заподозрил, что надо мной кто-то издевается. Причем специально. Это мог быть Дэйв Рукьё с лакросса. Он вечно устраивал что-то, чтобы нас позлить, после игры или в раздевалке. Однажды он вылил полбутылки слабительного в изотоник[1] Эрику Уингеру, потому что ему показалось, что Эрик волочился за девушкой, которая нравилась самому Дэйву. В другой раз просто так, с бухты-барахты украл у всей команды перед тренировкой шнурки, включая свои собственные, чтобы его не заподозрили. Дэйв вполне мог провернуть что-нибудь эдакое просто от скуки. Да, вот такой он болван. Но как он умудрился уговорить столько девчонок разыграть меня в «Бургер Варне»? Неужели со всеми ними знаком? Вряд ли.

Вздохнув, я открыл шкафчик и закинул туда кепку, потом перебрал стопку футболок на полке. Чистая осталась только одна. Придется забирать остальные домой и заниматься стиркой. Вот отстой. Я пробрался обратно к кассе – взять пакет, чтобы было куда все положить. ЩЕЛК, ЩЕЛК, ЩЕЛК, ЩЕЛК. Две девушки меня все-таки подкараулили. Но к тому времени, как я сообразил и заорал: «Какого черта тут происходит?», они уже пересекли половину фуд-кор-та, виляя между столиками и уворачиваясь от людей с подносами в руках. Если они еще и стик[2] в руках держать умели, то могли бы достичь успехов в лакроссе, с такими-то талантами! Одна из девушек, кажется, даже хрипела от волнения, будто она вот-вот грохнется в обморок. Ну и денек сегодня. Определенно странный.

Быстро, как только мог, я бросился обратно к шкафчику и по дороге тормознул у зеркала рядом с кабинетом Джима. Я вгляделся в свое отражение. Может, у меня прыщи повылазали? Или, там, не знаю, сопли под носом? Ведь должно быть что-то, ради чего меня так настойчиво выслеживали и фоткали. Может, из шеи у меня растет что-то отвратительное и гнусное? Как там эти штуки называются? Паразитические близнецы? Но ничего необычного не нашлось. Я выглядел точно так же, как и всегда, за исключением того, что все еще был одет в забрызганную жиром фирменную футболку «Бургер Варна».

Подойдя к шкафчику, я принялся складывать грязную одежду в пакет. Надо было уматывать отсюда, и поскорее. Переодевшись и глянув расписание, чтобы узнать, когда мне теперь выходить на работу, я схватил с полки шкафчика телефон. Когда мы работали за кассой, нам запрещалось брать с собой сотовые. Я нажал на кнопку.

Десять уведомлений…

Маленькое колесико обновления наверху экрана продолжало крутиться.

Тридцать шесть уведомлений…

Все еще крутится.

492 уведомления…

Ого. А потом телефон просто умер. Выключился. Сам по себе. Какого черта тут творится? Я вновь включил телефон и положил его на полку. Мобильник тут же зашелся в конвульсиях. Наконец он громко протрезвонил, завибрировал в последний раз и затих. Я осторожно взял его.

13 178 уведомлений

Телефон снова завибрировал.

14 256 уведомлений

На секунду я не поверил собственным глазам. Чепуха какая-то. Я открыл сообщения. Кажется, все, кто был у меня в контактах, прислали как минимум по одному, но были эсэмэски и от незнакомых людей. Последняя оказалась от Олли, моего лучшего друга и партнера по команде. Этот парень мне нравился. Он не шумел так громко, как другие, никогда никого не разыгрывал и ни над кем не подшучивал, но и не осуждал никого за это. Кажется, ему просто было наплевать. И Дэйва такое равнодушие Олли просто сводило с ума. Он так забавно из-за этого бесился.

(От Олли): Братан, ты сегодня прям звезда.

Чего? Я прокрутил остальные его сообщения.

(От Олли): Ты видел ту фотку? Какая-то девчонка на тебя запала.

(От Олли) : Ее уже все перепостили, сам посмотри.

(От Олли): Ты взорвал Flit.

Я открыл Flit.

дженДин и 15 822 других пользователя рефлитнули флит, в котором вы упоминаетесь.

Я посмотрел внимательнее. Последний флит был от Эрин Ротштейн, девчонки из группы поддержки, которая иногда тусовалась вместе с Эммой, моей девушкой. Так, Эмма. Вообще-то она уже бывшая моя девушка. Впрочем, Эрин просто перепостила чужой флит, добавив к нему «ОМГ это же @ТвойПареньКайл_Б». Я добрался до исходного флита.

62414 рефяитов

Ноги будто сами подогнулись, и я медленно плюхнулся на вытертый линолеум раздевалки. Моя фотка. Я за кассой в этой нашей фирменной униформе, похожий на полного придурка. Хештег под фоткой тоже стоял: #хочуфрисЭТИМ. Похоже, снято сегодня. И уже столько рефлитов? Я нахмурился, пытаясь хоть как-то уложить все в рамки здравого смысла. Стало быть, вот что говорили все те младшеклассницы. «Хочу фри с этим». То есть они видели эту фотку… но не раньше, чем началась моя смена. С четырех часов.

Я глубоко вдохнул и выдыхая закрыл глаза. Тренер Лоутон утверждает, что это помогает сконцентрироваться, но пока что у меня только сильнее закружилась голова, и все. Ладно, будем плясать от печки. Кто меня сфоткал? Исходный флит разместил пользователь под ником «рейч_атакует». Это мог быть кто угодно. Название аккаунта «РЕЙально?» тоже не особо помогло. Я вгляделся в крошечную аватарку. Почти все изображение – вьющиеся темно-каштановые волосы.

Я прищурился. Это точно та самая Рейчел, странная тихая девчонка с писательского мастерства. Мы болтали с ней в начале моей смены. Я чуть улыбнулся. Так это Она в меня втюрилась? Странно. Я бы подумал, она из тех девушек, кому нравятся двадцатилетние бас-гитаристы из какой-нибудь панк-рок-группы в джинсах в облипочку и с вечной сигаретой в зубах… Хм-м… Рейчел. Неожиданно. Не успев даже подумать, что делаю, я кликнул по кнопке «Подписаться». Теперь у нее было двадцать девять фолловеров. Сама она была подписана на четырнадцать аккаунтов и один из них… Алек Болдуин? Старый перец. Да что это за девчонка-то такая?

Так, подождите-ка. Я вновь глянул в свои уведомления.

11Т новых подписчиков

Т. То есть тысяч. Еще сегодня утром их было всего 289. Несчастные 289. Я проверял. Сердце заколотилось сильнее. Что происходит? Неужели кто-то реально хочет разглядывать мою фотку? Нет, я, конечно, никогда не думал, что урод или что-то в этом духе, иначе Эмма на меня даже не посмотрела бы. Хотя и ничего особенного в моей внешности не было. Вот мой братец Картер – тот красавчик. Или Олли, наша задумчивая кинозвезда. С ними такое могло произойти вполне. Но со мной? Нет это шутка.

Я запихал пакет с грязными футболками в рюкзак и понесся к служебному выходу. Дверь вела на парковку для сотрудников по соседству с мусорными контейнерами. И там никого не было. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду так рад парковаться рядом с помойкой! Я прыгнул на сиденье, взялся за руль и сжимал его, пока не перестали трястись руки. Слава богу, эти младшеклассники не разнюхали, где стоит моя машина. А как, кстати, они вообще так быстро нашли нужный «Бургер Бари»? Загадка.

Экран телефона снова засветился, я схватил его. Выключить нафиг эту штуку, задолбала она своими уведомлениями! А мне нужно обдумать, что произошло и что теперь делать. Телефон показывал фотку Эммы, ту самую, которую она добавила мне в контакты год назад, когда мы начали встречаться. Пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой. Эмма считала, что это ее лучшая фотка. Я решил ответить.

– Привет, Эм.

– Обожемый, КАЙЛ. Я пыталась тебе дозвониться. ВЕСЬ ДЕНЬ. Ты не получил мои сообщения?

Она трещала как пулемет. И, кажется, запыхалась. Да, даже для Эммы это было слишком быстро.

– Нет, прости. Был на работе.

– Но Flit ты уже видел.

– Угу. Видел. – Я крепко зажмурил глаза и нахмурился. До сих пор в голове не укладывается. А когда пытался разобраться, что произошло, начинал ныть затылок. Я опустил стекло машины: в салоне, нагретом за день солнцем, вдруг стало душно и тесно. На улице, несмотря на вонь прогорклого жира и гниющих овощей, было куда приятнее.

– А что это за девочка-то? Не могу поверить, что она тебя сфоткала. Бедняжка.

Мне не понравилось, что Эмма назвала Рейчел бедняжкой, но что ей ответить, я не знал. Странно это, конечно. Но все-таки сказал:

– Из младших классов, кажется.

– Как мило.

В низком и монотонном голосе Эммы не слышалось и намека на умиление. А мне не хотелось больше ничего говорить ей о Рейчел. Моя бывшая, увы, способна вынести мозг своей ревностью.

– Типа того.

– Ладно. Что ты сейчас делаешь?

– Домой собираюсь. Мы уже закрылись. Еда закончилась.

– Серьезно? Я думала, у вас пять холодильников забиты этой вашей гадостью.

– Так и есть. Обычно. Но сегодня у нас случилось нашествие младшеклассниц, и все как одна – за картошкой фри. Видимо, из-за фотки?

– Вау, – присвистнула Эмма. – Тебя выследили? Ошизеть. Сам-то как, в порядке? А то это страшно ж, столько спятивших девчонок.

– Да вроде.

Я выдохнул. Эмма всегда умела слышать то, чего я не говорил или не мог сказать. И я обожал ее в том числе и за этот талант. Может быть, мы просто привыкли, что окружающие не особо обращают на нас внимание. Отец Эммы был слишком занят женитьбами и разводами каждые пару лет, чтобы серьезно присутствовать в жизни дочери. Мать и отчим вроде были ничего, но она всегда огорчалась, что своего общего ребенка, Нейтана, они любят больше, чем ее.

У меня все попроще. Братец Картер – золотой ребенок с соответствующими оценками, честолюбием и внешним видом. Я – дешевая его подделка, лайт-вариант, паршивый мини-Картер, на которого родители давным-давно перестали обращать внимание. Что ж, по крайней мере, ростом я повыше.

– Хорошо хоть они не знают, что я на машине. А то уже испугался, что на заднем сиденье притаилась парочка поклонниц.

Я даже перегнулся через спинку, чтобы проверить. Пусто.

– Так если вы рано закрылись, тебе ведь не обязательно ехать домой прямо сейчас, так ведь?

– Ну допустим. А почему ты спрашиваешь?

– Может, придешь? Мы с отцом собирались поужинать, но он смылся в последнюю минуту. Как всегда. Наверное, Линдси замутила очередное мероприятие или что там у нее. – Эмма помолчала. Она никогда не распространялась о пассиях своего отца. – Мама с Мартином тоже куда-то умотали, и Нейтан у друзей, так что мне даже в видеоигры не с кем поиграть. Жалко звучит, да?

Я закрыл глаза и уткнулся лбом в руль. Зачем Эмма меня приглашает? Хочет, чтобы мы снова были вместе? Или ей просто одиноко, ее раздирает любопытство насчет этого флита, и она думает, что я все ей расскажу? Ну приду я, и что будет? Мы все разрулим? Или она решит, что это мне наказание? Эмма не из тех девушек, которые возвращаются к парням, если не уверены, что держат их на коротком поводке.

Девушки. Где бы найти переводчик с их языка?

– У тебя не получится быть жалкой, даже не надейся, – ответил я. Слабое утешение, конечно, но единственное правдивое, которое пришло в голову.

– Ты такой хороший.

– Просто честный.

– Так ты придешь? Дом целиком в моем распоряжении, и, скорее всего, на всю ночь. К тому же, если ты поедешь к себе, там тебя наверняка подкараулит какая-нибудь мелочь из младших классов. А ведь сам сказал, что картошки фри у вас больше нет.

Я расхохотался.

– Отличное предложение. – О том, насколько отличным оно может быть на самом деле, я старался не думать.

Но пока я не понял, чего Эмме нужно, я не мог сказать ей «да». Если она хочет меня зафрендзонить, то лучше уехать домой. В итоге так будет намного легче.

– Ты хочешь сказать… Я думал, мы расстались?

Прошла едва ли неделя с того дня, как Эмма заявила, что ей «нужно какое-то время побыть одной». Если руководствоваться нашими предыдущими расставаниями, то в этот раз она дошла до стадии «ужасно по тебе скучаю» на две недели раньше.

Знаю, это выглядит жалко и безнадежно. Давно надо с ней порвать окончательно, но… было в Эмме что-то, что не давало мне этого сделать. Да, она красотка, но еще у нее реально талант понимать других людей, понимать меня. Когда у меня было плохое настроение или мне хотелось уйти – неважно откуда, – Эмма всегда знала об этом еще до того, как я успевал сказать. Как будто замечала во мне то, чего не видели другие. А когда никого не было рядом, мне порой мельком удавалось застать ту, другую Эмму, такую… хрупкую и уязвимую. Для большинства окружающих она все время была сильной и независимой, но когда мы оставались наедине, становилась другой. Как будто меньше и… печальнее, что ли. Мне сразу хотелось что-то сделать, что угодно, только бы Эмма повеселела. А как она порой на меня смотрела… Таким взглядом, от которого я чувствовал себя… ну не знаю… реально потрясающим парнем. Да, эта девушка умела заставлять быть классным, если ты хотел с ней встречаться.

– Ну да, расстались, – медленно проговорила она. – А ты по-прежнему хочешь быть свободным?

– Я и не хотел расставаться вообще-то, – ответил я. И это была чистая правда.

– Я тоже не хотела, мне просто нужно было время, понимаешь? И будет здорово с тобой увидеться. Тут очень одиноко.

Она вздохнула. Мое сердце словно сжало в тиски.

– Ладно. Скоро буду.

М-да. Может, эта вирусная фотка окажется вовсе не такой катастрофой, как я думал.

3. Рейчел

Вторник 17:15

Честно, мне даже в голову не приходило, что кто-то может увидеть ту фотку. Конечно, Моника ее рефлитнула, но что такого-то? Да, поначалу я разозлилась. Ведь она же знала, что я не хочу трезвонить по всему инету, как пускаю слюни по Кайлу Бонэму. Но, в конце концов, он и правда хорошенький, и это никакой не секрет. Люди могли даже не узнать о моем флите с фоткой. Я со средней школы изо всех сил старалась превратиться в самую незаметную ученицу – честное слово, лучше быть невидимкой, чем чувствовать на спине мишень. К тому же у Моники едва ли больше подписчиков, чем у меня, и половина из них – это ее кузены и кузины.

Когда мама свернула на подъездную дорожку, я все-таки проверила телефон. Рефлитов стало уже десять. Я узнала только один профиль из девяти. Значит, остальные восемь человек, поделившихся фоткой, были мне незнакомы. Странно. Ничего ужасного, конечно, но и ничего хорошего тоже.

– Рейчел, ради бога, выходи из машины. – Мама уже вышла и теперь смотрела на меня через стекло со стороны водителя. – Честно говоря, иногда

я думаю, не стоило вообще разрешать тебе пользоваться этой штукой, – пробормотала она.

Я затеребила замок ремня левой рукой, большим пальцем обновляя приложение.

39 рефяитов

Вот дерьмо. Скоро это увидит кто-нибудь из школы и сложит два и два как пить дать. Если уже не увидели. А если узнает Кайл, я буду не странной девушкой с писательского мастерства, я буду жалкой дурехой. На экране засветилось уведомление.

ЭринКоролеваТанца рефлитнул ваш флит: ОМГ это же @ТвойПареньКайл_Б @рейч_атакует А я нарыла, что сегодня подают в «Бургер Барне». #хочуфрисЭТИМ

Черт, черт, ЧЕРТ. А потом бабахнуло по полной. Казалось, несчастную фотку рефлитит вся школа. Сначала – девчонки из группы поддержки подружки Эрин. Потом – несколько наших спортсменов; их ники мне вообще ни о чем не говорили (я старалась не знакомиться и не общаться с качками). Да я бы в любом случае не успела выяснить, кто это такие, – рефлиты множились с космической скоростью. Хотя одно имя я все-таки опознала.

@джессифлозо упомянул вас в флите: ОМГ я должна была знать @рейч_атакует замышляла что-то странное я видела это собственными глазами #хочуфрисЭТИМ

@джессифлозо ответил на флит, в котором вы упомянуты: Прости что не спасла тебя от охотницы, @ТвойПареньКайл_Б, я даже не знала где ты работаешь

@джессифлозо ответил на флит, в котором вы упомянуты: Не расстраивайся особо, @рейч_атакует всегда хотела фри с этим #хочуфрисЭТИМ <img: r-e-burger.ipg >[3]

А я-то думала, что Джесси сожгла фотки, где мы с ней вместе, еще со времен средней школы, чтобы избавиться от напоминаний: она дружила с такой уродиной! С той поры она здорово продвинулась по социальной лестнице в отличие от меня. Да и как не продвинуться, если попасть в танцевальную команду «Кокетки» к старшеклассницам? Фотку она выбрала худшую из худших: я, еще пухленькая (это потом я резко вытянулась), брови срослись в одну жирную гусеницу (выщипывать их я еще не умела), на зубах – брекеты…

…И этими самыми зубами я вонзаюсь в огромный чизбургер на фоне девочки с плаката о детском ожирении. Я с трудом сглотнула. После такого если Кайл меня и не оттолкнет с отвращением, то точно пожалеет, а это едва ли не хуже. Не верилось, что она это флитнула. Всю среднюю школу Джесси всегда смеялась, когда ее «крутые» друзья изводили меня из-за моих волос или пьес, которые мы с Моникой писали (мне-то больше рассказы нравились, но Мо вынь да положь такое, что можно изобразить на сцене), но она никогда не была зачинщицей. Никогда.

Надо выключить телефон. Это будет самое умное. Вырубить его на ближайшие полчаса, пока все это не утрясется. Но самая умная у нас Мо. Вдруг она что придумает? Немного этим утешившись, я засунула телефон в карман рубашки. А потом поднялась к себе в комнату, плюхнулась на кровать, прямо на пушистое черно-белое, как зебра, покрывало и попыталась сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно. Продумать новую сцену для «Двух поколений» – Мо непременно выест мне мозг, если пьеса не продвинется. Или просто делать что угодно, только не смотреть на телефон!

Что если Джесси запостила и другие фотки? Какие там еще у нее есть? Наверняка должны были остаться снимки с той ужасной ночевки у Лорелеи Паттон в пятом классе. Тогда моя мама позвонила родителям Лорелеи и буквально заставила меня пригласить. Подбежав к дубовому книжному шкафу, я принялась рыться в ежегодных школьных альбомах.

– Рейчел! – Голос мамы отражался от стен лестницы. – Ужинать!

Я лихорадочно перелистывала страницы. Вот я с настоящими афрокосичками дотрагиваюсь языком до носа. Вот я, в толщину примерно такая же, как в высоту, одетая в слишком короткую футболку, демонстрирую всем вылезший из-под нее рыхлый живот. Боже, а это я играла сироту в седьмом классе в школьной постановке «Оливера!»[4]: зубы вымазаны черным, лицо в грязи. Стало быть, мои фотки просто притаились в ежегодниках и ждут, пока кто-нибудь их найдет… и флитнет. А я-то надеялась, что такое никогда не повторится, что я тихо отсижусь в углу, общаясь со своими друзьями, пусть даже их немного, и строча всякую ерунду… Невидимость – вот моя защита в школе. Но подписчики Джесси уже стаей налетели на ту несчастную фотку, и теперь это все катилось на меня, как цунами, развеивая в прах любую стену, которую я смогла воздвигнуть…

– Рейчел, ты что, не слышишь? Шевелись!

Я сглотнула и выпустила ежегодник из рук. Подумала было оставить телефон в комнате, но так и не смогла заставить себя это сделать. Уведомления по-прежнему приходили, и мне нужно было их видеть. Я скользнула на свое обычное место за нашим крошечным обеденным столом – в уголке рядом с дверью на задний двор, которую мы всегда держали запертой. Джонатан сидел напротив меня, веером разложив по салфетке свои карточки с покемонами, и щурился на них сквозь очки в тонкой металлической оправе.

Он нахмурился, переложил карточки по лишь только ему понятному принципу, потом улыбнулся, кивнул, смешал их все и засунул в передний карман своей толстовки. Толстовки с Пикачу. Боже, этот ребенок безнадежен, и за это я его люблю. Не знаю, как бы я общалась с младшим братом, если бы он пытался что-то из себя строить. Такие люди всегда сбивали меня с толку. Как Джесси, например. Может, мне тогда стоило уделять больше внимания, чтобы разобраться в ней.

Мой телефон завибрировал как раз, когда мама ставила на стол миску с салатом. Я вытащила сотовый и глянула на экран.

592 уведомления

Желудок сделал сальто. Даже у Джесси не найдется столько подписчиков. Кто же еще тогда перемывает мне кости?

– Рейчел, убери это, – на автомате скомандовала мама, повернувшись к кухонному столу и раскладывая по тарелкам лазанью. – Ужин – не время для телефона.

Раздраженно постукивая ногой по полу, я вновь положила мобильник в карман. Пришел папа и уселся рядом со мной. Хорошо хоть, в основном подписчики Джесси – девушки. Или все-таки не так уж хорошо? Я не успела еще попробовать лазанью, как телефон снова зажужжал. Глубоко вдохнув, я сунула вилку в рот и даже не прожевала – проглотила все со скоростью звука. Расплавленный и еще горячий сыр обжег небо, на глаза сами собой навернулись слезы.

– Джонатан, скажи мне, как ты сегодня проявил себя, милый. – Мама орудовала вилкой в салате, пока не нанизала на нее все, что хотела.

Брат задумчиво прищурился.

– Ну, я быстро сделал словарный тест и успел чуток порисовать на полях вокруг слов.

– Молодец, что принес в этот мир еще немножко красоты.

Да, это вот наши обычные семейные разговоры за ужином. Только в средней школе я поняла, что у большинства учеников родители – не чокнутые хиппи, вот только не замечала, что мои как раз такие. Они всегда учили нас, что все, что мы делаем, имеет значение. Мило, конечно, и очень своеобразно, но сегодня мне от этого захотелось плеваться кислотой.

Телефон снова прожужжал – мама как раз пытала Джонатана насчет «Одиссеи разума»[5]. Она, кажется, полностью на нем сосредоточилась, так что я могла рискнуть и украдкой покосилась на экран.

1385 уведомлений

Я чуть не подавилась черри. Да у нас в школе столько народу не учится! Не дав себе подумать, я кликнула по экрану. Мне просто необходимо было знать, что они все там пишут.

– Рейчел. – Папа чуть склонил голову и взглянул на меня из-под очков, точно таких же, как у Джонатана; мой братец вообще был копия папы – такой же поджарый, узколицый и близорукий, а я – более темная версия мамы с ее кудряшками, ямочкой на подбородке и вечно лишними пятью килограммами. – Активное слушание демонстрирует уважение.

– Ладно, ладно.

Я уронила телефон на колени. Его тепло чувствовалось через одежду и, казалось, выжигало во мне какую-то букву, инициал. Л, может? Потому что я лу-зер. Или ПИ – полный изгой.

– Моника написала про домашнее задание, – добавила я. Она действительно прислала мне СМС про домашку, только несколько часов назад, так что я, можно сказать, почти не соврала.

Папа угрожающе нахмурился, или ему казалось, что угрожающе. Ну не получается у него…

– Расскажи-ка мне, Рейчел, что нового ты сегодня узнала.

Пришлось вымучивать из себя ответ.

– Как наносить майоликовую глазурь, – наконец сказала я и откусила огромный кусок лазаньи, он еле во рту поместился; глотать становилось все труднее – желудок будто превратился в спутанный садовый шланг, завязанный и перекрученный, и не желал ничего в себя принимать, – но нужно было хотя бы создать видимость, что я поела, иначе меня из-за стола просто не выпустят. – Оказалось сложнее, чем я думала.

Ага, а заодно узнала, как совершить «социальное харакири». Хотя об этом упоминать, конечно, не стоило.

– Джонатан, – папа переключил внимание на брата, – какую сложную проблему ты сегодня решил?

Тот задумался. Братец был еще слишком юн и поэтому серьезно относился к маминой и папиной искренности… в отличие от меня. Телефон снова завибрировал. Мама с папой сидели, оба повернувшись к Джонатану, и я исподтишка сунула руку под стол, щелкнула по кнопке, оживляя экран.

1529 уведомлений

А ниже всплыли самые свежие флиты.

@РикиТики_ТАВИ упомянул вас в флите: @рейч_атакует ходит в нашу школу? а откуда она вообще? никогда ее не видела #хочуфрисЭТИМ

Я облегченно выдохнула. Это еще куда ни шло. Но были и другие.

@ГабиВаЬу упомянул вас в флите: Фу, @рейч_атакует как можно быть такой жалкой? Она всегда была со странностями, но это уже просто отстой.

Это Габи Руис из кружка по керамике. А я-то думала, что мои странности меня как раз и спасут. М-да. Габи не очень высоко стояла на социальной лестнице, но теперь ясно: метит выше.

@БеттанИИИупомянул вас в флите: Нашел новую звезду школы @рейч_атакует. Видок-то у тебя так себе #хочуфрисЭТИМ

@сырифриупомянул вас в флите: @БеттанИИИ@ рейч_атакует смахивает на серийного убийцу. Теперь @ ТвойПареньКайл_Б должен спать с открытыми глазами, а то вдруг что… хаха

Кайла, конечно, упоминали далеко не все, но и того, что было, хватит для полного позорища. Теперь вся школа знала о моей дурацкой давней влюбленности и с упоением раскапывала подробности. Я ничтожество. Даже в зеркало на себя не хотелось смотреть. Зато Джесси теперь оторвется, как пить дать. Просто не сможет удержаться. Наверное, если б могла, я бы сейчас взорвалась от унижения, как одна из тех звезд, о которых мисс Фельдман рассказывала нам в прошлом году на астрономии. Такая маленькая и совершенно неважная в пространстве космоса, что сжимается и коллапсирует сама в себя, пока от нее ничего не останется.

– Рейчел. Наша семья здесь, в реальном мире, и хочет с тобой пообщаться. – Папа протянул руку.

– Нет, пожалуйста… – Я дышала слишком часто, будто задыхалась. – Можно мне выйти из-за стола? Тут просто… одна штука, с которой надо…

– Рейчел, что происходит? – Мама говорила очень мягко. Ее ладонь легла на мою. – На тебя не похоже.

Вот знала же, что надо было оставить телефон наверху. А теперь придется придумывать, как бы половчее соврать. Когда я была маленькой, то честно всем делилась с мамой и папой, как Джонатан сейчас: рассказывала об идеях для пьес, о влюбленностях, даже о том, когда у меня появились волосы на лобке (знаю-знаю, это просто унизительно). Собственно, родители да Моника – вот и все мои лучшие друзья. Поэтому когда Лорелея Паттон в пятом классе начала называть меня «Уби» (сокращенно от «унибровь», «одна бровь» – тогда я еще не знала, как с этим управляться), я рассказала маме. Рассказала, как Лорелея оставила у меня на парте крем для депиляции Weet с нарисованными на нем моими «кошмарными бровями». Рассказала, что на вечеринку к Лорелее пригласили всех, кроме меня. А мама повернулась и позвонила матери Лорелеи и нашей учительнице и даже, блин, директору школы и заявила, что «с этими отвратительными издевательствами» надо что-то делать.

«Если дать отпор, то от тебя отстанут и найдут себе новую жертву, – объяснила она с раздражающе покровительственной улыбкой. – Еще и уважать будут, что постояла за себя».

Ага, как же. С тех пор весь класс знал, кто причина наших тупых театральных постановок в спортзале, где взрослые актеры играли «скромных детей» в «автобусе», который представлял собой ряд составленных друг за дружкой стульев с отдельным колесом-рулем впереди.

«Да, мам, конечно, это на меня не похоже». На меня, которая всю ночь дома у Лорелеи притворялась спящей, чтобы никто не заподозрил, что я слышу каждое слово. На меня, которая следующим утром врала, рассказывая, как все было здорово. Мы вели чертовски неудобные разговоры о том, что они с папой не станут наказывать меня за «исследование моей сексуальности», или «эксперименты с веществами» вроде противозачаточных, или звонка домой вусмерть пьяной, чтобы меня забрали. Это типа были нейтральные темы. Но стоило рассказать чуть больше, просто больше, и она с потрохами сдала меня всей долбаной школе. Это, значит, не нейтральная тема, так? С тех пор я перестала делиться с родителями всем подряд.

Я потупилась, разглядывая мешанину коричневых и кремово-красных мазков, в которую превратилась моя лазанья. Придется рассказать ровно столько, чтобы поверили, как мне плохо, но не стали бы вмешиваться.

– Да глупости это, – начала я. – Дело в… флите. Я флитнула фотку, и кое-кто из школы ее увидел, и я немного запаниковала.

Уши у меня стали горячими. А у кого горят уши? Не знак ли это, случайно, что человек врет?

– Что за фотография? – медленно проговорила мама, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня повнимательнее.

Глаза ее мрачно горели, а губы были плотно сжаты. О боже.

– Да не такая фотография, мам. НЕТ. Ничего подобного.

Она облегченно кивнула, явно радуясь, что никто не видел меня голой, пусть и в цифровом виде.

– Это просто случайный мальчик, даже не моего уровня, честно. Мо рефлитнула ту фотку, и теперь все в школе ее видели… – Тут я вступила на зыбкую почву: мама очень редко заглядывала в соцсети, она предпочитала не делать этого, если только я не давала повода. – Просто очень стыдно получилось.

– Так ты беспокоишься, потому что другие узнали, что ты считаешь этого мальчика симпатичным?

Я скривилась. Пусть выданная мной версия была здорово подправленной, все равно прозвучало это очень глупо.

– Ну… да, так, наверное.

– Влечение – естественное чувство, тут нечего стыдиться. – Папа многозначительно посмотрел на меня.

Мама поглядела на него, подняв брови, и сжала мою руку.

– Твой папа хочет сказать, что все утихнет даже раньше, чем ты об этом узнаешь. К завтрашнему утру все об этом забудут. Может, уже забыли.

Я попыталась вымучить из себя улыбку, но щеки будто замерли в позиции «выключено». Ну хоть не разрыдалась от расстройства. Будь у меня месячные (когда я, кажется, превращаюсь в кожаный шарик, едва не лопающийся от эмоциональных перепадов и сдерживаемых слез), все закончилось бы, даже не начавшись.

– Поверь мне, милая. Для окружающих это даже не пятнышко на горизонте – так, чепуха.

Я молча кивнула. Все равно остальное я рассказать маме не могла. К тому же мне очень хотелось ей поверить.

– Простите, что смотрела в телефон во время еды. Но все-таки можно мне выйти из-за стола? Я не голодна.

– Мы с мамой хотим, чтобы наши дети проводили жизнь в реальном мире, а не в Сети, – покачал головой папа. Мама бросила на него взгляд в духе «Боже, Дэн, хватит уже!». – Но один раз, думаю, можно.

Я практически подбежала к раковине и вывалила в утилизатор все, что осталось от лазаньи и салата. Наверное, если я хочу нормально жить дальше, проще всего отключить аккаунт вообще. Если Кайл всего этого безобразия пока не видел (что вполне возможно, ведь он наверняка еще на работе), то, может, и не понял, что это я. Ведь фотки не адресовались исключительно ему, особенно последняя. Он мог и не обратить внимания.

– Рейчел, – папа заговорил, когда я уже почти выскочила за дверь. Я повернулась, нетерпеливо отстукивая пальцами по бедру. – Не бывает такого – «мальчик не твоего уровня». А если он этого не понимает, то в первую очередь сам тебя недостоин.

Боже, как отцы все-таки слепы перед лицом реальности. Но своему отцу надо верить. Даже если он неправ.

– Спасибо, пап.

В телефон я полезла уже на лестнице. Новая партия уведомлений скользнула к низу экрана, а над ними, отдельно, появилось еще одно.

@ТвойПареньКайя_Б подписался на вас

Ну все, с этой идеей покончено. Он точно все знает. Я сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. Неужели Кайл решил надо мной поиздеваться? Или подшутить? Я вспомнила, что было сегодня днем. Он казался таким искренним. И милым… А может, мы могли бы получше узнать друг друга? Вряд ли, конечно, но, в конце концов, большего унижения после такого фиаско я испытать уже просто не могла. И, толком не успев даже обдумать, подписалась на него в ответ, а потом напечатала личный флит.

Прости за фотку. Понятия не имела, что будет такой треш. И добро пожаловать в мегапопулярность).

Я сразу же обновила аккаунт, чтобы увидеть его ответ, но вместо этого получила еще одно уведомление.

@Лолочка1899 упомянул вас в флите: фу @рейч_ атакует такая толстая и отвратительная, просто убей себя девочка все равно умрешь девственницей хаха

Я отбросила телефон на пол так быстро, словно он мог меня ужалить. Зачем кому-то говорить такое? В желудке забурлило, а щеки стали горячими. До сих пор было просто неловко, а теперь стало стыдно. Как будто с меня штаны сдернули на глазах у всей школы. Со мной что, что-то не так? Я даже не думала об этом никогда. Мо тоже еще девственница.

Осторожно, словно боясь обжечься, я подняла телефон и кликнула по профайлу Лолочки1899, чтобы узнать, кто это. Незнакомка, точно. Может, потому что она из Калифорнии. Она меня даже не знала – просто не могла знать, живет ведь в миллионе миль от меня, – и так спокойно советует мне убиться? Во рту пересохло. Если какая-то левая девчонка из Калифорнии такое заявляет, как далеко все может зайти? Что еще скажут люди? В горле стало кисло и горько. Я выключила телефон.

4. Кайл

Вторник, 19:00

На кофейном столике завибрировал телефон; экран включился. Я потянулся проверить, что там. Тупость, конечно, теперь уведомления приходили мне каждую секунду, но это уже стало привычкой.

@рейч_атакует подписался на вас

@рейч_атакует прислал вам личный флит

После всего этого еще и личный флит? Я открыл сообщение. Да… забавно. Если бы я был на ее месте, то, скорее, притворился, будто ничего не произошло, а эта малышка пользуется моментом. И, кажется, вовсе не злится, несмотря на то что некоторые девчонки из танцевальной команды нехило по ней прошлись. И не похоже, что она меня винит, хотя вроде для девушки это как раз типичная реакция – свалить все на парня.

– Так. Я понимаю, конечно, что это весело – на целую неделю стать объектом воздыханий всей женской половины нашей школы или около того. – Эмма помахала рукой перед телефоном.

Я поднял на нее глаза.

– Но все-таки тебе лучше оставить это в покое. – Она запулила телефон в дальний конец кофейного столика и ухмыльнулась. – Вообще-то я пригласила тебя к себе потому, что действительно хотела побыть с тобой. Если бы мне просто нужно было теплое тело под боком, купила бы кота. Или Дэйва бы позвала.

Мы сидели в подвале, обшитом деревянными панелями, на диване, который в свое время до зубовного скрежета надоел маме Эммы и его сослали сюда. В этой комнате всегда было немного холодно и пахло чем-то затхлым, как в промокшем и толком не просушенном углу, но здесь это было лучшее место. И даже если мама и отчим Эммы находились дома, они никогда сюда не спускались. Подвал Эммы – сплошной плюс, как ни посмотри.

– Ну хорошо. И чем ты хочешь заняться? – поинтересовался я.

– М-м… может, новую игру загрузим, а? Что-нибудь такое, во что можно и с Нейтаном поиграть. Детские шалости. – Эмма неизменно притворялась, что у нее дома есть только видеоигры для девятилетних мальчишек и ничего серьезнее, чтобы не признаваться, что они ей самой очень нравятся.

– А ты купишь ее? А то у меня на этой неделе рабочих часов раз и обчелся, едва на бензин хватило.

– Папа купит. – Эмма повернулась к телевизору и игровой приставке. – Вообще-то мы можем хоть дюжину игр купить, он и слова не скажет. Если вообще заметит.

– И он не против? Совсем?

Мне бы предки головомойку устроили, узнай они о чем-то подобном. Они что Картера, что меня выпнули на работу, едва мы получили права. Видимо, считали, что это научит нас правильно относиться к деньгам и «закалит характер». А характер они обожают оба.

– Был бы против, поговорил бы со мной об этом, – пробормотала Эмма, быстро перелистывая военные игры. – И он все равно бы потратил на меня деньги сегодня за ужином, если бы мы туда пошли.

Она повернулась, сияя улыбкой. Должно быть, я хмурился, потому что улыбка эта мигом улетучилась.

– Понятно, не нужны тебе никакие игры. – Эмма отшвырнула пульт, вжалась в диван, подтянула колени к подбородку и отвернулась от меня. – А я думала, ты их любишь.

Черт. Десять минут. Дольше этого я вряд ли высидел бы, не учудив что-то абсолютно дурацкое.

– Ты хочешь, чтобы я ушел, или…

– Нет, останься, пожалуйста. – Она произнесла это так тихо, что я едва расслышал.

Где-то минуту мы просто сидели в полной тишине. А потом Эмма вдруг потянулась к моему телефону.

– Слушай, а давай посмотрим, сколько народу уже успело в тебя втрескаться по уши, а? – Она улыбнулась, озорно распахнув глаза. – Завтра твоя фотка, типа, будет висеть у них в шкафчиках, так? Лучше мне за тебя не сражаться, а то стопчут и не заметят.

– Скажешь тоже.

Я заставил себя улыбнуться ей в ответ. Что-то в ее идее не давало мне покоя, царапало и раздражало, но, в конце концов, не с ума же Эмма сошла? Да и, с другой стороны, это просто офигительно. Надо будет Картеру позвонить, рассказать. Он, бедняга, не поверит, я мог дать зуб.

Эмма склонилась ко мне, вложила в руку телефон, чтобы я ввел пароль. На ней сегодня была простая кофточка с длинными рукавами и клетчатые пижамные штаны. Сквозь тонкую ткань я чувствовал жар ее кожи и затаил дыхание, весь сосредоточившись на тепле ее тела. И на том, чтобы в таких условиях умудриться-таки вспомнить пароль от собственного телефона.

Девушка забрала у меня сотовый и уткнулась лицом мне в шею. Ее локоны щекотали мне щеку, но я не стал рисковать и смахивать их. Было безумно приятно, что она сидит вот так, рядом. Стараясь не задеть Эмму, чтобы она никуда не сдвинулась, я вытащил руку, зажатую между нами, и обнял ее за плечи.

– Господи боже, Кайл.

Я, чрезвычайно занятый тем, что вдыхал вишневый запах ее волос, оторвался и открыл глаза.

– Что?

– Ну… Скажем так: поклонников у тебя теперь точно больше нашего класса.

Я схватил телефон и сначала никак не мог сообразить, о чем Эмма говорит. Цифра под моим именем увеличилась. Сильно увеличилась.

152Т новых подписчиков

Я моргнул. Никак не получалось уложить в голове эту несчастную букву Т рядом с цифрой. Но ведь час назад было около десятка тысяч, или нет? Сердце понеслось вскачь. Я стал прокручивать уведомления, пожалуй, впервые за все это время по-настоящему обратив на них внимание. На меня не просто подписывались: народ флитил, какой я секси, как они хотят со мной потусить, что они сделали бы, если бы я тоже на них подписался… а это уже не детские шалости.

Эмма чуть сжала мне руку:

– Уже нашел мне замену?

– Подожди минутку, пожалуйста.

Я сощурился. Мне что, теперь всем этим девчонкам отвечать? Ведь я же должен что-то флитнуть, правильно? Но я до сих пор не понимал, с чего вдруг они вообще на меня подписались. Это ж не я фоткал! Что они хотят от меня услышать? Нельзя же теперь молчать как рыба и не говорить вообще ничего. Я задумчиво постукивал большим пальцем по экрану. Что сказать миллиону девушек, которые заявляют, что «без ума от тебя»? Картер бы точно знал. Ага, Картер. По-настоящему крутой парень, а не жалкий дублер старшего брата, как я.

– Кайл? Ау-у? – Эмма помахала рукой перед моими глазами. Я не отвечал, и тогда она принялась проводить пальчиком по моей руке. Было щекотно. – Тебе помочь с флитом? Уверена, вместе мы придумаем что-нибудь забавное.

Я прокрутил уведомления дальше. Девушка с ником ТемнаяАнжелина403 прислала мне свое фото в бикини. Совсем крошечном бикини. И, кажется, почти прозрачном. Эмма, вся изогнувшись, перебралась ко мне на колени и уселась лицом ко мне. Потом широко улыбнулась и провела пальцем по моему подбородку.

– Кайл…

– Слушай, дай мне с этим закончить, ладно?

Некоторые девушки были ужасно сексуальными. Эмма придвинулась ближе и принялась раскачиваться у меня на коленях вперед и назад. Тело тут же недвусмысленно отозвалось. Со всеми этими присланными мне фотками и с Эммой на коленях это было немудрено. Я рассеянно погладил девушку по бедру, и она тут же прильнула к моей руке, как кошка, которая всюду старается оставить свой запах.

– Я думала, ты пришел, чтобы побыть со мной. – Эмма нырнула мне под руки, ища поцелуя, и я инстинктивно отклонился. – Неужели не можешь от него оторваться? Ведь ты тех девушек даже не знаешь.

– Но я же должен что-то сказать, так?

– Да, но я здесь. А они – нет.

Она наклонилась и впилась губами в мои. Ее язык скользнул мне в рот. Стало так хорошо, что невозможно было сосредоточиться больше ни на чем. Я отбросил телефон в сторону и притянул девушку ближе к себе, обняв ее за бедра. Эмма тихо застонала и стала вдруг прикусывать мои губы. Кусаться – ничуть не сексуально, просто больно.

– Эй, полегче! – попросил я, взяв ее за талию и чуть отталкивая. Даже усилия не потребовалось, Эмма ведь совсем крошка. – Больно же.

– Ладно, я буду нежной. – Она склонилась и вцепилась зубами мне в мочку. – Хотя это нифига не забавно.

– Притормози. – Все было как-то ненормально. Горячо и страстно – да, но тем не менее: Эмма никогда не была такой агрессивной, разве что выпивши. Но сейчас мы были трезвыми. И еще: технически мы даже не пара. – Давай не будем торопиться, ведь это же правильно, так?

– Но, Кайл, я хочу быть с тобой, – промурлыкала она. – И неужели ты не хочешь того же?

Звучало как реплика из какого-нибудь кино. И я даже знаю из какого. Из порнушки. Я отдернул голову. Вся страсть внезапно куда-то испарилась. Все выглядело притянутым за уши, как будто Эмма играла на камеру. И от этого я почувствовал себя грязным: захотелось почистить зубы или посмотреть милый и добрый диснеевский мультик, или еще что-нибудь в этом духе.

– Эмма, что происходит?

– Ты о чем? – Она смотрела мимо меня. – Я что-то не так сделала?

– Нет, ты просто ведешь себя… не знаю… странно как-то. То есть мы сидим тут, страдаем фигней, и ты ни с того ни с сего кидаешься на меня горячее, чем даже в те времена, когда мы встречались?

Эмма скривилась. Я мысленно врезал себе кулаком в челюсть. Вот зачем я это сказал, а? Она за мной только что не бегает, а я сам ее отталкиваю? Черт подери, эта история с Flit, похоже, временно поджарила мне мозг. Или ей. Что вообще это было? С чего вдруг она так себя повела? Мне, конечно, слабо в это верилось, но как иначе все объяснить?

– Терпеть не могу это слово. – Девушка отшатнулась от меня, обхватила себя руками, будто защищаясь. – Ты же знаешь, что я его не выношу.

– Ладно, я больше не буду говорить «горячий». – Однако она и не сказала, что я чокнулся. Она вообще, по ходу, делала вид, что не слышала вопроса. – Но ты знаешь, что я прав.

– Да что ты говоришь? – Эмма по-прежнему избегала смотреть мне в глаза. – Что плохого в том, если я хочу заняться любовью, а? Сам же сказал по телефону, что хотел бы вернуться, а теперь, значит…

Не договорив, она скатилась с моих коленей на диван, а секундой позже поставила между нами толстенную подушку. С тем же успехом это могла быть стена.

– Да ничего, просто… – Я выдохнул и уставился в пол. Мне не хватит мужества посмотреть на нее, когда она ответит на вопрос. – Сейчас я тебе нравлюсь только из-за всей этой истории с фоткой?

– Чего? Да это даже и не особо красивая фотка-то!

То есть ответ не «нет». И он может значить и «да, это же очевидно». Я вдруг так разозлился, что застучало в висках.

– Шикарно. Стало быть, когда я – это просто я, тебе неинтересно. Не звони мне, я тебе не нужен.

– Да с чего ты…

– С того. Ты сама сказала именно это. Что вооб-ще-то пытаешься «ни в ком не нуждаться». Я помню, потому что слышал это меньше недели назад. – Руки будто сами собой сжались в кулаки. – Но теперь, когда моя фотка уже повсюду, ты приглашаешь к себе и набрасываешься на меня.

– Кайл, все совсем не так, – тихо сказала Эмма.

Желудок у меня сжался и, кажется, рухнул в пятки. Я попытался выдавить из себя смех.

– А я ведь прав, так? Ты готова на что угодно, потому что я вдруг типа стал знаменитым. На секунду. В Flit. Черт, Эмма, ты вообще понимаешь, как это отвратительно?

– Знаешь что? Пошел вон.

– Что, неужели угадал?

– Да нет конечно, просто ты редкостный дебил, и я видеть тебя больше не желаю. – Девушка повысила голос и цедила слова сквозь зубы. Теперь она смотрела прямо на меня; глаза сузились, превратившись в злые темные щелки. – Знаешь, почему я пригласила тебя к себе? Потому что мой разлюбезный папочка опять меня прокатил, и я хотела, чтобы рядом был кто-то, кто не думает обо мне как об очередном обязательстве, которое хочешь не хочешь, а надо выполнять. Кто-то, кто действительно хочет меня видеть. – Она быстро моргнула. – Но, похоже, я ошиблась. Ты вообще принял меня почти за проститутку, так что… уходи.

Кажется, своими словами она проткнула какой-то шар, все это время надувавшийся у меня в груди.

– Эмма, не начинай, пожалуйста. Я тебя ни в чем не обвиняю, но должен был спросить…

– Не ш***а ли я, случаем, так? – Эмма скрестила руки на груди.

– Я тебя так не называл.

– Верно. Просто намекнул.

– Эмма, не надо…

– Кажется, я попросила тебя уйти. Ты мне не нужен, помнишь? Так что вали отсюда. Иди найди себе кого-нибудь, кто позаботится о тебе по-настоящему. Может, та Рейчел, а? Уверена, она точно доступна. – Эмма шмыгнула носом и с отвращением скривила губы.

Я подхватил рюкзак и телефон. В самом низу лестницы я обернулся, но Эмма не показывалась. Только слышно было, как заорал включенный телевизор. Вздохнув, я стал подниматься по ступенькам. И как мне так быстро удалось облажаться?

Идя к машине, я открыл Flit – просто проверить, что еще случилось. Там, конечно, были уведомления, очень много уведомлений, тысячи и тысячи, и подписчики, и рефлиты. Кликнул по страничке Рейчел. С той моей фотки она больше ничего не флитила, а предыдущий флит был на пару дней раньше. Картинка кота в космосе, одетого в свитер. И название «Космокот и космосвитер». Боже, какая она все-таки странная. Но забавная. Я с такими толком и не сталкивался никогда. Лайкнув картинку, я убрал телефон в карман.

5. Рейчел

Среда,07:19

– Мам, ну правда, мне что-то нехорошо. Можно дома остаться? А вдруг я заразная?

– Хватит, Рейчел. – Мама плюхнула передо мной цельнозерновой тост и наблюдала, как я грызу его уголок. – Понимаю, ты волнуешься из-за «Флита», но от того, что прогуляешь школу, ничего не изменится. А пойдешь – тебе же будет лучше. Своими глазами убедишься, что сделала из мухи слона.

Нет, остаться дома мама не позволит. Никогда не позволяла. Но сегодня я могла винить в этом только себя. Мама всегда говорила, что следить за мной в соцсетях – «все равно что читать твой дневник», так что она в принципе не могла знать, насколько все ужасно на самом деле.

Когда я проснулась, уведомлений стало на 23208 больше, и почти все – злобные и неприятные. Я и жирная, и уродина, и жалкая, и обманутая. Не то чтобы я никогда о себе так не думала, но одно дело, когда сама, а другое – когда это говорят Другие. Меня чуть не стошнило. А вдруг все это правда? Но и тех, кто просто рефлитнул фотку, ничего не написав, оказалось почти миллион. Целое население огромного города или крошечной страны разглядывало мою тупую фотку Кайла. Однако скажи я все маме – и неизвестно, что она сделает. Насколько ее вмешательство может все еще больше испортить?

– Ладно, – промямлила я и попыталась откусить еще кусок тоста. Он был слишком сухой, чтобы его можно было прожевать, – не тост, а плитка горячих опилок, – и пришлось взяться за кофе, чтобы все проглотить. – Ну тогда пока.

Я схватила рюкзак и стакан с кофе и направилась к двери.

– Рейчел, что нужно сделать? Рейчел! – громко с нажимом позвала мама.

В обычной ситуации я бы бросилась к ней, чтобы обнять на прощание, но сейчас только поскорее хлопнула дверью и побежала к машине, чтобы мама не успела меня догнать. Можно было бы остаться дома, но это не стоило всех моих закрытых аккаунтов, звонков куче родителей и что там еще мама могла бы придумать в качестве «адекватного» ответа на произошедшее. Было проще ничего не объяснять. А стало быть, надо справляться своими силами.

Я сидела в своей старенькой «тойоте королле», вцепившись в пластиковый руль, отделанный под кожу. Машина стояла в дальнем конце парковки для одиннадцатиклассников прямо напротив «леса» из хилых сосенок, куда все бегали между уроками курить травку. Отличный наблюдательный пункт. Хотя и с любого другого места было нетрудно заметить несколько телевизионных фургонов, припаркованных возле главного входа в школу.

Если бы случилось что-то серьезное, типа как когда брат Софи Лаурентис позвонил и сообщил о бомбе, чтобы не писать предварительный экзаменационный тест, народ бы уже разбегался по парковке во главе с учителями. Но все было тихо. Наверное, они по поводу футбола приехали. Мы всегда устраивали домашние матчи с ребятами из соседнего городка Санни-Вэлли и старательно делали вид, будто их действительно волнует, какая группа старшеклассников дольше продержится против другой в этой потасовке. Но я решила, что мне все равно пока лучше близко не подходить. С моей удачливостью наткнусь еще на журналистов, у меня захотят что-нибудь спросить о команде – а я ее видела только мельком, – и интернет получит лишний повод надо мной позабавиться. Придется идти через среднюю школу.

В отличие от Восточной средней школы Западная располагалась не отдельно: она лепилась вдоль короткой стены старшей школы. Их соединял узкий коридор, уставленный шкафчиками, по традиции предназначенными для девятиклассников. И шансы, что на этом пути меня не ждет полный пипец, представлялись все-таки выше. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на чем-то успокаивающем, типа гладкой поверхности озера. Предполагается, что это должно помочь, или нет? И наверняка кто-то в интернете пожелал мне утопиться в таком озере.

Горько улыбаясь, я выбралась из машины и потопала к двери. Скользнув внутрь, я свернула налево в почти пустой коридор, опустив голову и шагая так быстро, как только могла, чтобы не удостаиваться излишнего внимания. Над головой жужжали лампы дневного света. В полупустом коридоре этот звук казался мне зудением роя насекомых, наблюдающих за мной.

– Это ведь ты, не так ли? – вдруг донеслось откуда-то справа. Я замерла на полушаге, хотя вовсе не собиралась этого делать.

– Офигеть, это точно ты. Рейч_атакует. – Голос незнакомки становился все выше, она говорила все быстрее, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. – Тебе должно быть стыдно.

Я наконец посмотрела на девушку возле одного из шкафчиков, выстроившихся вдоль стены. Сантиметров на пять выше меня, тонкая как тростинка, с длинными темно-каштановыми волосами, кажется чуть-чуть волнистыми. Должно быть, девятиклассница, и явно из тех, кто всегда привлекает внимание. Такая из разряда «уже встречаюсь с выпускниками». Девушка приложила руку ко рту – типа, «ой, что это я говорю», – но глаза ее по-прежнему злобно улыбались. Я пошла дальше.

– Не боишься, вдруг все подумают, что он слишком хорош для тебя, а? – крикнула она мне вслед, захлопывая шкафчик. Ее голос звучал вроде заинтересованно, но я уже, слава богу, видела, как это бывает у девушек: приятные интонации, а словами будто четвертует.

Я ускорилась.

– Если тебя это утешит, то ты вовсе не такая жирная, как я ожидала.

Я попыталась не обращать внимания ни на ее тихий смех, ни на комок, вставший у меня в горле. Плевать, что там себе воображают глупенькие девятиклассницы, правильно? Да нет конечно, не плевать. Я раздосадованно сжала кулаки.

Глаз я больше не поднимала, пока не добралась до своего шкафчика. Вся дверца была увешана десятками копий той злополучной фотографии. Самая большая – вырезана в виде сердца, а в середине ее красовался смачный отпечаток губ. Рядом с ними кто-то наклеил мои фотографии из средней школы, будто проведя границу между красотой и уродливостью. Я разглядела и фотки с ночевок у Джесси – их-то уж точно ни у кого, кроме нее, не было. Похоже, дружба с элитой не шла моей бывшей подруге на пользу. Поперек всего этого иконостаса кто-то красным маркером жирно вывел «#лузерша». А потом другие – почерк явно разный – добавили эпитетов. Среди мелких каракулей можно было прочитать «#этогонебудет», «#похудеймаленько», «#уродина», «#жалкая» и еще кучу других слов.

Я не стала читать остальное, не стала психовать, а просто медленно порвала фотки одну за одной на глазах у всех. Мобильники записывали исторический момент, а я только сильнее щурилась, стараясь не дать слезам вырваться на волю.

6. Кайл

Среда,07:54

На первый урок, физику, я опаздывал. А у мисс Кейси, если сдал домашку позже чем через пять минут после звонка, оценку получишь на балл ниже. Я воткнул машину на первое же попавшееся на парковке место, схватил с переднего сиденья рюкзак, вытащил из кармана телефон и лихорадочно напечатал флит.

Странно как-то идти в школу после всего, что было вчера. Пожелайте мне удачи!

Ну да, не очень-то глубокомысленно, но на это всем, по ходу, пофиг. Прошлой ночью после часовых споров у меня в комнате, что сказать, я наконец флитнул:

Очуметь. Хм… всем привет (?)

За первые пять минут мое сообщение рефлитнули 3297 раз. Серьезно. И сейчас телефон в кармане на бедре уже сходил с ума. Да, трудно было примириться с мыслью, что другим людям действительно не все равно, что я говорю. Может, я гораздо интереснее, чем сам думал?

Машины на гостевой парковке – новенькие сияющие минивэны – я заметил, только когда подходил к школе. Наверняка что-то насчет встречи выпускников. Местные новостные каналы крутили эту историю каждый год. Рядом с главным входом я заметил нашего директора доктора Рейм (мы звали ее Рейх). Она тянула свою тонкую длинную шею и крутила головой по сторонам, словно проводила перекличку. Или ждет кого?

Я поднялся к школе по лужайке, так что не пришлось пробираться мимо операторов, столпившихся на тротуаре. Их там было как минимум двое, плюс вокруг толклись еще какие-то люди, чью профессию мне опознать не удалось. Рейх отреагировала первой и замахала когтистой рукой.

– Кайл, подойди сюда, пожалуйста!

Спина у нее была еще жестче и прямее, чем обычно. Моя персона ей кадр загораживает что ли? Я все-таки двинулся к директрисе, но было уже поздно.

– Кайл! – крикнула женщина в темно-синем платье. На талии у нее виднелись какие-то странные закрученные штуки. – Кайл, мы с канала NowNemFive, и мы хотели бы с тобой поговорить!

Она побежала ко мне. Узкая юбка и высокие каблуки мешали ей, шаги получались слишком короткими. Она двигалась на прямых ногах, словно Барби. Репортерша не очень-то много успела преодолеть, как люди вокруг тоже начали кричать и всей толпой подались вперед. Уголком глаза я заметил Рейх, плывущую ко мне: спина прямая, губы плотно сжаты.

А потом меня озарило. Репортерша знала мое имя. Она явно высматривала меня среди учеников. Так вот что это за новости. Я – новость. Они приперлись сюда ради меня. Обалдеть.

– Я не совсем понимаю, что здесь делают репортеры, мистер Бонэм. Кажется, они упомянули Flit? – не терпящим возражений голосом осведомилась Рейх.

В горле у меня пересохло, поэтому я просто кивнул.

– Вы не обязаны с ними общаться. Очевидно, их появление не распространяется на разрешение, которое подписали ваши родители. А пока мы не свяжемся с мистером и миссис Бонэм, вы не…

– Мама с папой даже не поймут, о чем вы говорите.

Да, я не рассказал родителям о Flit. А что, собственно, рассказывать-то? «Знаешь, мам, куча левых чуваков в инете лайкнула мою фотку»? Она просто кивнет, напомнит, что нужно быть осторожным, чтобы колледжи чего-нибудь неприличного не разнюхали, и снова вернется к своему айпаду. Папа вообще уйдет к себе в кабинет и ни на что не отреагирует, как он делал в те редкие дни, когда находился дома.

– А они правда приехали поговорить со мной?

Директриса кивнула. Я изо всех сил старался не лыбиться, а то Рейх все так серьезно воспринимает… Грудь будто пронизали тысячи нервов, заполнили ее, расширив ее так, что в конце концов мне едва удавалось вдохнуть. Интервью с журналистами – все равно что тысячу раз выступить на публику, но с другой стороны, это офигеть как круто. Даже Картер ни разу не попадал в новости. А ведь уже два года капитан школьной команды по лакроссу, чемпион штата. Я попробовал представить, как мама с папой увидят меня в телевизоре. Вот удивятся, наверное!

– Можно мне с ними пообщаться?

Рейх подняла на меня идеально прорисованную бровь.

– Я уже сказала, что пока не связалась с вашими родителями, поэтому юридически я не…

– Мне восемнадцать. И мы быстрее от них избавимся, если дадим то, что им нужно, правильно?

Рот директрисы, сжатый так, что напоминал присоску ленточного червя, которого мы препарировали на биологии в десятом классе, смягчился в улыбке. Она явно старалась быть жесткой, но на деле противник из нее оказался так себе.

– Ну хорошо. Только постарайтесь покороче. И я непременно проинформирую ваших родителей, что попросила вас подождать. Поэтому вам стоит придумать оправдание на этот случай, молодой человек.

Рейх отошла на шаг и кивком указала в сторону репортеров. Ну держитесь! Я улыбнулся, но сам почувствовал, что получилось фальшиво. Ну хоть не морщился, и то ладно. Я помахал в камеру, а рядом с первой репортершей втиснулась вторая, блондинка в черном. Обе синхронно сунули микрофоны мне в лицо.

– Кайл, как ты думаешь, почему твоя фотка получила такую по… – начала та, что в синем.

–.. Сделана кем-то из твоих знакомых? – закончила блондинка.

Я толком не понимал, ни куда смотреть, ни на какой вопрос отвечать. Низкое солнце все еще пряталось за зданием школы, и по рукам побежали мурашки. Унимая дрожь, я еще шире (и еще фальшивее) улыбнулся и уставился взглядом примерно посередине между репортершами.

– Сам удивляюсь, – проскрипел я. – Как сказала моя де… – Тупица. —.. Мой… э-эм… мой друг сказал мне вчера, что, в принципе, это даже не особо красивая фотка.

– Сотни тысяч пользователей Flit с тобой точно не согласятся, Кайл, – встряла блондинка. – Что ты можешь им сказать?

– Им повезло, что никто не придумал флиты «потри и понюхай». После смены меня лучше воспринимать на расстоянии метров трех, а то и больше.

Репортерши зафыркали. Пока все не так плохо. Вот только чувствовал я себя по-прежнему как тогда, когда мы с Олли прыгали у него дома с утеса в море. Когда желудок застревает где-то в горле. Пора кончать с этим, пока я не сморозил настоящую глупость.

– Вообще-то мне давно пора идти. Флит – недостаточно веская причина опаздывать на урок мисс Кейси. – Я ухмыльнулся, и на этот раз получилось лучше. – Хотя можете попытаться мне помочь. Может, если фотка получит миллиард рефлитов, она и позволит мне сорваться с крючка.

Я снова помахал в камеру, повернулся, подмигнул Рейх и, обогнув скопление телевизионщиков, понесся в школу. В класс мисс Кейси я ввалился через шесть минут после звонка. На минуту позже, чем было можно.

– Вот моя домашка, – мне не хватало воздуха. Боковым зрением я уловил, как пара девчонок вытаскивают телефоны и фоткают меня, пользуясь тем, что мисс Кейси отвлеклась. Я вчерашний: просто еще один парень, с которым они все ходят в школу. Вряд ли меня даже замечали. Я сегодняшний: стоит постить фотки в своих лентах. Я старался сдержать улыбку.

– Вы знаете правила. Опоздали – значит опоздали.

– Знаю, но, клянусь, я не виноват.

– Ну да, конечно.

Мисс Кейси даже голову наклонила, чтобы я как следует разглядел ее усмешку. Да, Кейси – наш чемпион по усмешкам. Обычно это означало, что она собирается чуть позабавиться, и это не могло не впечатлять, особенно учитывая, что вела она один из самых скучных предметов. Сегодня ее усмешка совершенно ясно значила: «Ты говори, да не заговаривайся, Кайл».

– Меня там репортеры поймали у входа. Видели фургоны? – Мисс Кейси изломила бровь. – Я серьезно. Спросите Рейх… то есть спросите доктора Рейм. Я постарался управиться с ними быстро, как мог, но такую задержку в своем маршруте заранее не учел, понимаете?

Кто-то захихикал.

– Что же вы такого натворили, мистер Бонэм, что по вашу душу даже репортеры прибыли?

– Ровным счетом ничего. Кто-то меня сфоткал, и эта фотка… ну типа… я не знаю… взорвала инет.

Бровь мисс Кейси взлетела еще выше.

– Он говорит правду, мисс Кейси, – высоким писклявым голосом встряла Эрин Ротштейн. Потом, будто опомнившись, подняла руку над своими жидкими светлыми локонами. – Кайл у нас теперь с ума сойти какая знаменитость.

Калеб Делеон подтвердил, ни к кому конкретно не обращась, просто в пространство:

– Я видел фургоны, когда заходил в школу.

Народ за партами закивал. Мисс Кейси нахмурилась, закатила глаза и наконец потянулась за моим домашним заданием.

– Ладно, на этот раз прощаю. – Взмахом руки она велела мне сесть на место. – Но если в вечерних новостях я не услышу вашего имени, будут действовать стандартные правила.

– Хорошо. – Я не мог сдержать улыбки. – Но вы услышите, точно.

7. Рейчел

Среда, 11:20

На большой перемене я, наверное, должна была разозлиться, увидев, что Моника совершенно спокойно машет мне из-за нашего любимого столика рядом с йогуртовым баром. Как будто ничего ровным счетом не произошло! Но почему-то я скорее успокоилась, чем рассердилась. Джесси, сто пудов, зависает в толпе около моего шкафчика: она уже успела зафлитить ролик, как я срываю фотки, под заголовком «Сохраняет их для альбома?». И он уже получил больше трех сотен лайков. Так что встреча с любым, кто при виде меня не прыскал от смеха и не взирал покровительственно-жалостливо, уже облегчение.

– Привет, Рейч, – осторожно поздоровалась Моника, когда я подошла.

Я кивнула Марку Мейджеру и Бритте Голдбер: они вместе разглядывали мангу в дальнем конце стола. Марк кивнул в ответ, и его небрежно причесанные темные волосы упали ему на глаза. Бритта просто подняла ладонь и сразу же вновь погрузилась в комикс. Ни тот ни другая не ржали и не показывали на меня пальцем, словно я цирковая собачка, которая только что сделала что-то прикольное со своими какашками. Что ж, в моем полку прибыло. Аж три человека. Едва ли это можно считать улучшением, но хоть что-то.

– Привет, Мо. – Я опустилась на стул напротив нее.

Мо воткнула вилку в овощную смесь и покосилась на меня.

– Ты видела, что я тебе звонила вчера вечером?

– До сегодняшнего утра – нет. Я отключила телефон.

Я пожала плечами и вгрызлась в яблоко, которое прихватила у стойки. Оно оказалось водянистым и безвкусным. Приходилось заставлять себя глотать. Но под любопытными взглядами мне было слишком странно и страшно брать себе полноценный обед, и я ограничилась яблоком, йогуртом и овощным гарниром. Да, модели в бикини из меня не получится, но и жирной я себя никогда не считала. Из всех флитов, которые меня задели, одними из самых худших были как раз комменты, что я толстая… Но убиваться по этому поводу я не собиралась.

– Слушай, я знаю, ты в ярости, наверное, я понимаю, – начала Моника, выставив вперед длинную тонкую ладонь и говоря быстро-быстро. – Но можно мне…

Я вздохнула:

– Я не в ярости, Мо. Раздражена – это да. Но не злюсь.

– Ян подумать не могла, что… Подожди. Правда? – Она даже отшатнулась немного. Потом заморгала своими янтарными глазами и нахмурилась.

– Правда. Знаю, ты не думала, что может случиться что-то в этом духе. Как и я.

– Да. Точно. Я понятия не имела. – Моника быстро кивнула, но только подбородком – зажатая от напряжения шея не двигалась. Иногда ее танцевальные штуки в нормальной жизни выглядят не от мира сего. – Честно, я даже не знала, что случилось, пока не поужинала. Телефон стоял на беззвучке, мне же надо было готовиться. Но это не помогло: тест я точно провалила.

Подкат подруги я решила проигнорировать.

– Даже если бы я злилась, Мо, ты чуть ли не единственный человек в этой школе, а может, и во всем штате, кому я пока еще могу доверять… в основном. – Мо слегка покраснела. – Так что, видимо, придется поддерживать с тобой хорошие отношения.

– И… – Моника смотрела мимо меня в дальний конец стола, медленно изучая столовую. – И что ты теперь будешь делать?

– Кроме того, что вбухаю кучу денег в радикальную пластическую операцию?

– Я серьезно, Рейчел. – Моника опустила подбородок и взглянула на меня исподлобья. Я закатила глаза.

– Очевидно, думать головой, прежде чем что-то флитить. А кроме этого… не знаю… переждать? Вряд ли я что-то еще могу сделать.

– И ты не собираешься… ну… воспользоваться ситуацией?

Да она издевается.

– Боже, Рейч, не надо так на меня смотреть.

– Прости, конечно, но… в каком смысле «воспользоваться ситуацией»? Неужели мало, что все и так считают меня жалкой дурехой? Вот хочешь посмотреть, что они говорили, а?

Я вытащила телефон, кликнула по иконке Flit. Сердце бешено застучало. Мысль о том, что Мо – даже Мо! – увидит все это, ужасала. Она теперь будет смотреть на меня иначе? Жалеть меня? Я читала это в ее взгляде. Мо протестующе подняла руку и замотала головой. Я выдохнула, испытав гораздо большее облегчение, чем сама смогла бы себе признаться.

– Ты слишком впечатлительная, Рейчел.

Мне понадобилось жуткое усилие воли, чтобы не начать плеваться на нее кипятком прямо там. Нашла время такое заявлять! А Мо, кажется, даже не замечала ничего, потому что перла вперед, как бульдозер.

– Они просто завидуют. Ну сама подумай. Все эти люди – никто, но все они знают, кто такая ты. Если правильно разыграть эту карту, то об этом узнает и кое-кто еще.

Она это о Кайле? Неужели Мо думает, что есть шанс…

– Можно воспользоваться этим, чтобы попасть на курсы.

Мы с Мо планировали присоединиться к летней программе для начинающих драматургов. Невероятно амбициозное мероприятие, надо сказать: те, кто туда попадали, жили в Нью-Йорке и работали с настоящими актерами и режиссерами. Каждого участника туда отбирали лично на основе интервью с кучей творческих вопросов (и таких же творческих ответов) плюс полноценной одноактной пьесы. Мы хотели как команда подать «Два поколения». Сайт программы сообщал, что места для творческих дуэтов «ограниченны», но и народу туда, наверное, обращалось куда меньше. Во всяком случае, все наши школьники-драматурги как с писаной торбой носились со своим «личным ви́дением». К тому же, если мы заявимся поодиночке и одна попадет в программу, а другая нет – особенно Мо, – получится просто некрасиво.

– Каким образом?

Она пожала плечами.

– Моя кузина изучает драматургию в Йеле, и она говорит: все знают, что тот, кто знаменит, изначально в привилегированном положении. – Мо оттолкнула от себя поднос, он поехал по липкой деревянной столешнице. Я постаралась не наброситься на него и не начать подбирать остатки еды. – Есть там какой-то парень из популярной мальчиковой группы, который даже экзамены не сдает. А еще у одного папочка – крутой продюсер в Лос-Анджелесе, так что оценки этому парню поставят, даже если он едва умеет читать.

– Быть знаменитой потому, что тебя все ненавидят, – немного другое, Мо. Никому такого не пожелаешь. – Моника нахмурилась, открыла рот, будто собираясь возразить. – И я все равно не понимаю, как это может нам помочь попасть в программу.

– Такие мероприятия обожают публичность. Если ты – интернет-сенсация с миллионами подписчиков, организаторы наверняка захотят, чтобы ты рассказала об их программе. Точка.

– Да, но я не интернет-сенсация.

– А могла бы ею стать. – Я закатила глаза, но Мо было начхать. – Обо всем, что случилось, можно было думать с двух точек зрения: позволить всем злиться, завидовать тебе и не делать ровным счетом ничего, поскольку действительно никто не знает, как долго это будет продолжаться. – Моника накрутила на палец тугой локон. Она не стриглась и не красила волосы с первого класса, и дотрагиваться до них уже давно вошло у нее в привычку. – Или можно попытаться воспользоваться ситуацией, прежде чем все заглохнет само собой.

– Не думаю, что стану в это ввязываться, Мо. Я просто хочу, чтобы все прекратилось.

Подруга фыркнула и ткнула пальцем в телевизор, висящий метрах в пяти от нас. По утрам все экраны и в столовой, и в классах были настроены на школьные объявления, но после одиннадцати их переключали на нормальные каналы, то есть на кабельные. Обычно на телевизоры никто даже внимания не обращал, но сегодня все к ним будто приклеились.

– Сдается мне, деваться тебе уже некуда.

На экране был Кайл. Он легко улыбался и махал в камеру, а потом поворачивался и убегал в школу. Он выглядел так, будто общался с телевизионщиками всю жизнь. В кадре появилось синее окно с логотипом

Flit. «893271 рефлит, и число это все прибавляется» – значилось в бегущей строке наверху экрана. Я вновь повернулась к Мо, чувствуя, как желудок ухает куда-то в район коленей.

Мои родители вообще-то почти не смотрели местные новости, но что если им расскажет кто-то из нашего городка? Например, упомянет об этом у мамы в цветочном магазине? А она любит поболтать с клиентами. И опять же: кто знает, что моя мама решит устроить? Привяжет меня к кровати, пока не посчитает, что психическое состояние ее дочки вновь «стабильно»? А вдруг она вообще не отпустит меня на писательские курсы? Кстати, я, наверное, сумела бы выжить на диете почти из ничего. Ибо съесть что-либо, не опасаясь, что меня тут же вывернет, я сейчас точно не могла.

8. Кайл

Среда, 12:54

На утренних уроках девчонки то и дело украдкой меня фоткали. Даже такие, как Эрин Ротштейн, хотя у нее-то наверняка были мои фотки с летних вечеринок, на которые я приходил вместе с Эммой. А когда выпуск новостей вышел в эфир, я едва смог пробраться через вестибюль школы.

На большой перемене в общей гостиной меня обступила толпа девятиклассниц, которых я до этого даже ни разу не видел. Одна попросила меня расписаться у нее на туфле. Интересно, она теперь босиком ходить будет или у нее запасная пара есть? К сожалению, когда она ко мне подошла, то уже держала туфлю в руке, и сквозь толпу я не разглядел ее ноги. Но обувь таки подписал. М-а, автографы на туфлях. Я что, уже превратился в рок-звезду? Эдак и до автографов на лифчиках недалеко… Кто-то сильно хлопнул меня по спине.

– Братан, кто бы мог подумать, что засранец вроде тебя наделает столько шухеру, а?

Я повернулся к Дэйву. Он улыбался как ошалелый и пялился на худенькую брюнетку на полголовы ниже его. С его лысиной и накачанными мускулами смотрелось это жутковато. Вся команда знала цену россказням Дэйва. Дэйв в раздевалке – это бесконечные истории о том, как он в очередной раз кому-то «вставил». Дэйв с реальной девушкой – жутко нервничающий тип, который даже слова в предложение связать не может.

Брюнетка выпучила глаза и то ли кашлянула, то ли хихикнула, а потом протиснулась сквозь толпу и исчезла. Другие девушки тоже испарились вслед за ней. У Дэйва появилась личная буферная зона. Но мы с ним так давно уже играли в лакросс, что могли по умолчанию считаться почти друзьями.

– Как делишки? – спросил я наконец.

Дэйв вообще не особо умел поддерживать беседу.

– Ничего особенного. – Он зевнул. Зевок вышел явно притворным. – Я тут подумал, раз уж тебе теперь на ближайшие месяцы за глаза хватит озабоченных младшеклассниц, Эмма, типа, свободна?

На автомате я чуть не ляпнул «нет». Но после того, что было вчера…

– Тебе лучше у нее спросить, – ровным голосом ответил я. – У нас с ней все сложно сейчас.

– То есть ты не против, если я ею займусь? – Он показал мне язык – он словно розовый слизняк выполз изо рта.

– Ну да, чувак. Я не против.

Хотел было добавить, что только полный придурок стал бы меня о таком спрашивать, но тут Дэйв вдруг расхохотался. Словно старый глушитель зарычал, вот честно.

– Расслабься. – Он поднял обе ладони, показывая, типа, что сдается. – Я прикалываюсь, братан.

Дэйв ткнул меня кулаком в плечо. Я постарался не вздрогнуть и не поморщиться.

– Ты правда думаешь, что я стал бы вот так встревать, а?

– Нет. – Мой рот переполнился слюной, и пришлось сглотнуть, чтобы не плеваться. Я хохотнул. – Скорее, тут в Эмме дело.

– И я даже не удивляюсь, чувак. Эмма ведь…

Он присвистнул и изобразил соответствующее движение рукой в районе пояса. Пришлось засмеяться, хотя я почувствовал, как сжались мышцы живота, пытаясь не дать мне врезать этому поганцу в челюсть. Дэйв склонил голову набок.

– Ну вот и я говорю. Слушай, догоню тебя позже, ладно? – Он неуклюже двинулся в класс. – И постарайся до выпускного не заделать киндеров девятиклассницам!

– Ну не знаю, не знаю, – пробормотал я. Дэйв громко фыркнул и скрылся за дверью, отчего мне показалось, что ответ я придумал все-таки дерьмовый.

Остаток пути до класса писательского мастерства я проделал без помех. И это хорошо, потому что иначе бы точно с кем-нибудь сцепился.

Стоило мне появиться в дверях, и комнату заполнили восторженные вопли. Я уставился на мистера Дженкинса. Тот, как обычно, сидел за своим металлическим столом в углу класса. Препод ухмыльнулся, пожал плечами и вновь, как мне показалось, преувеличенно внимательно уставился в журнал, который читал. Звонок на урок еще не прозвенел, и то, что творилось вокруг, формально его пока не касалось, поэтому он все и игнорировал. Я поискал Олли в дальней части класса, но народ повскакивал на парты, и разглядеть за ними кого-то было нереально.

– Да неужели? Нас правда почтила своим присутствием знаменитость – Кайл Бонэм? – Кэм Итон шутливо раскланялся передо мной.

Ага, Кэм: клоун у одиннадцатого класса. Иногда его кривляния немного раздражали, но в этот момент он оказался очень кстати. Народ заржал над Кэмом, и все вдруг принялись повторять за ним этот шутливый поклон, с каждым разом наклоняясь все ниже передо мной, парнем, который вдруг в одночасье стал знаменитостью. Зубы все еще болезненно сжимались, но я все-таки сделал над собой усилие и выдал всем широкую улыбку. Меня не оставляло беспокойство об Эмме. Все равно вечно злиться она не будет.

– К вашим услугам. – Я типа по-королевски высокомерно кивнул Кэму.

Он вдруг бросился на пол в проходе между партами – как раз в том, куда мне нужно было идти. Теперь на нас пялились даже те, кто до этого игнорировал, отчего я уже начинал нервничать, как будто играл в какой-то дешевой пьесе. Вот тупость-то! Но я все-таки двинулся вперед, задрав подбородок, пока не добрался до Кэма. Там я остановился, не глядя на парня, и протянул руку. Он тут же схватил ее и затрясся в притворном экстазе, закатывая глаза и бормоча:

– Картошка ФРИ! О, даже длань моего господина источает этот БОЖЕСТВЕННЫЙ аромат!

Я посмотрел в конец класса и наконец увидел Олли. Друг вытянулся на стуле и наблюдал за мной, закатив глаза, словно за непослушным младшим братом. Мне вдруг захотелось еще немного покуражиться.

– Кто-нибудь, сфоткайте Кэма, – ухмыльнулся я, оглядываясь по сторонам.

Олли пристально смотрел на меня, как будто пытался донести какую-то мысль, только я не понял, какую именно.

– Кто знает, чем все может обернуться. Тут и талантов особых не надо, достаточно посмотреть на меня.

Народ захохотал, особенно парни. Я чувствовал себя словно после хорошей разминки на тренировке. Куча пар глаз в восхищении уставились на меня. Даже в лакроссе испытывать подобного мне не доводилось. В дальнем углу я приметил пышную волну темно-каштановых кудряшек. Рейчел. Девушка сидела спиной ко мне, вроде как в окно смотрела. Интересно, а почему она во всем этом не участвует?

– Но если мы хотим, чтобы фотка Кэма была повсюду, придется придать ей… как бы сказать… – я произнес это с подходящим к случаю французским акцентом —…пижонства. И выбор у нас только один, конечно. – Я пошел обратно по проходу, но боковым зрением заметил, что Олли дернулся, но я не стал обращать на это внимание. Я оперся о парту Рейчел. Девушка не подняла даже глаз. – Нам понадобятся почти сверхъестественные фотографические умения мисс Рейчел Эттингер.

И вот тут она наконец на меня посмотрела. Ее губы побелели – так были сжаты – а глаза казались просто огромными и блестели от слез. Девушка выглядела так, словно я ударил ее в живот: на лице смесь боли, гнева и чего-то еще… презрения, что ли. Рейчел вскочила, оттолкнула меня со всей силой, на какую только была, наверное, способна. Ее немного шатало, и, отпихнув меня, она наткнулась на угол парты, а потом выскочила из класса, забыв про сумку. Я смутно расслышал визгливые девчачьи смешки.

Какого черта? Я глянул на Дженкинса, но учитель по-прежнему весь был в своем журнале. Он всегда читает, чтобы убить время. Я перевел взгляд на Олли. Друг покачал головой. В его глазах читалось явное осуждение.

– Актриса, что с нее взять, – высказался Кэм, и все опять заржали.

Я растянул губы в улыбке и плюхнулся на свое место.

– Братан! – Я повернулся к Олли, он смотрел прямо перед собой, сильно сжав челюсти. – Что это вообще было?

– Ты видел ее упоминания в Flit? – пробормотал Олли, не глядя на меня.

– Нет. Я свои-то не разгреб, не успел. А что? Что-то не так? – В груди поселилось тяжелое щемящее чувство, будто мне к ребрам привязали гири. – Серьезно, Олли, что я натворил?

Друг повернулся ко мне, мышцы у него на лице чуть расслабились. Он вздохнул.

– Я знаю, что ты ничего такого специально не хотел, Кайл, но это была одна из самых паскудных твоих выходок.

– Правда, что ли?

Олли вздернул бровь. Весь его взгляд говорил: «Ты мне нравишься, но ты редкостный идиот».

– Я думал, всем просто весело. Скорее уж, я один вел себя как придурок.

– Да брось, Кайл.

В кармане у меня загудел телефон. Я вытащил сотовый. Мама.

– Прости, дружище, но, кажется, я должен ответить.

Я повернулся к Дженкинсу – учитель как раз встал и разминал затекшие руки-ноги – и одними губами произнес: «Мама. Можно?» – помахав в воздухе телефоном. Дженкинс ткнул пальцем в часы и коротко кивнул. Перемена почти закончилась.

– Но ты же знаешь, что это была просто шутка?

Телефон снова завибрировал, уже настойчивее. Олли чуть раздраженно улыбнулся и кивнул мне.

– Знаю. Но… просто будь повнимательнее, Кайл.

Я нахмурился. Развивать тему было уже некогда. Спустившись по проходу мимо Олли, чтобы не перешагивать через вытянутые ноги Кэма, я выскочил за дверь.

– Привет, мам, – я вытянул шею, осматривая пустынный коридор: Рейчел нигде не было видно. – Что случилось?

– Кайл, почему мне названивают репортеры? И директор школы? Почему я должна делать вид, будто знаю, что такого мои помощники видели сегодня по телевизору на обеде? – Мамин голос звенел от напряжения. – Что, во имя всего святого, происходит?

Я вздохнул и прислонился спиной к стене.

– Есть минутка? Это довольно трудно объяснить.

9. Рейчел

Среда, 13:15

Я пролетела уже половину парковки, когда поняла, что забыла в классе сумку. Отчаяние мое было настолько разрушительным, что я еще побегала вокруг машин, как младенец, бьющийся в истерике. Глаза кололо от надвигающихся слез, и я изо всех сил щурилась, чтобы не дать им превратиться в водопад. Как я попаду в машину и уеду далеко, как только смогу, быстро и не оглядываясь, если у меня нет чертовых ключей? Я плюхнулась на бордюр и уткнулась головой в колени.

Этот день закончится. Ведь так и будет в конечном итоге? И все будут жить дальше. Ну не станут же они вечно все пережевывать? Ради Христа, это всего лишь флит! Кроме того, кого волнуют люди, которым настолько нечем заняться, что они все свободное время троллят незнакомцев в интернете? Или устраивают мелкие девчоночьи пакости, настолько избитые и заезженные, что я бы их даже в пьесу не вставила? До сих пор мне было плевать, что обо мне думают другие, так зачем начинать теперь? Почему-то аргументы получались не особо убедительными.

– У тебя все в порядке?

Я подняла взгляд и вздрогнула. Не то чтобы парковка для одиннадцатиклассников – такое уж священное место, но я не думала, что с кем-то тут столкнусь.

– Да, в порядке, – соврала я и моргнула: солнце, отражаясь от машин, давало гораздо больше света, чем полумрак, в который я пялилась, уткнувшись лбом в колени.

Девушка передо мной была не очень высокая, может, головы на полторы выше меня. Короткие темные блестящие локоны выглядели как упрек моим кудряшкам – все-таки не должны вьющиеся волосы быть наглядной иллюстрацией теории хаоса.

Я не особо много знала об Эмме Стасхаузен, конечно. Ну, знала, что она одна из «Кокеток». Это что-то вроде нашей команды чирлидерш. И если ты пока еще не на вершине социальной лестницы, то, попав к «Кокеткам», автоматически становишься элитой. Что, кстати, только усугубляет вину Джесси: зачем ей кому-то что-то доказывать, она и так одна из лучших? И я была в курсе, разумеется, что Эмма встречалась с Кайлом.

– Это ведь ты, да? – Она присела на корточки. Ее лицо теперь оказалось на одном уровне с моим. – Ты та девушка, которая сфоткала Кайла.

Я вздохнула, не сводя глаз с асфальта под ногами.

– Прости, – выдавила я. – Я правда не хотела ничего такого.

Эмма на секунду прищурилась, склонив голову, будто решала, не вру ли я.

– Знаю, – наконец сказала она. Потом покачнулась на пятках. – Ты же не знала, что случится.

В груди впервые за весь день слегка отпустило. Я глубоко втянула воздух и крепко зажмурилась. В уголках глаз скапливались слезы. Эмма ласково потрепала меня по макушке. Так гладят ребенка или собаку… но все равно мне было приятно.

– Все будет хорошо.

Голос девушки прозвучал спокойно, словно она долго тренировалась так говорить. Мне стало лучше и почему-то печальнее.

– Мне ужасно неловко. Прости. – Дыши глубже, Рейчел. Сосредоточься на этом.

Когда я поняла, что могу говорить и не бояться, что от первого же слова разлечусь на куски, я спросила:

– А что ты вообще тут делаешь?

– Грешу. – Эмма состроила озорную гримаску, поднесла к губам два тонких пальца с зажатой в них сигаретой, а затем выдохнула дым. – Обычно я этим не балуюсь, но сегодня был тяжелый день.

– А-а-а… Да.

Девушка негромко рассмеялась.

– Мне пора, я уже ужасно опаздываю. Запомни: люди – отвратительные существа, но к тебе это не относится. – Она чуть улыбнулась. – А вот ко всем остальным – почти всегда.

– Спасибо! – крикнула я вслед уже удаляющейся фигуре.

А потом опять осталась одна. И что теперь? Рюкзак все-таки придется забрать. Пусть я прогуляю химию, но ключи мне нужны. Конечно, можно было просто подождать, пока закончится урок, а потом, когда все уйдут, нырнуть в класс за сумкой. Если повезет, даже не придется ни с кем общаться… ну, может, только с мистером Дженкинсом. Хотя он тоже своеобразный чел. Расскажи я ему о своих эмоциональных проблемах – он сунет мне в руки «Под стеклянным колпаком»[6] и велит выражать свою боль с помощью искусства.

Ха. А это мысль. Я достала телефон – посмотреть, сколько времени мне еще здесь тусить, пока можно будет вернуться.

296 уведомлений

Цифра, как ни крути, обнадеживала. Правда, все это я наполучала за большую перемену, но, может, все-таки народ понемногу успокаивается? Я кликнула по страничке Кайла. Черт. У него уже больше двухсот тысяч подписчиков. Слабая надежда возникла у меня в груди, побыла там немного и растворилась. Конечно, глупо было надеяться, что все разрешится так просто. То и дело вздыхая, я вцепилась пальцами в спутанные волосы и принялась прокручивать ленту Кайла.

С той злополучной фотки он зафлитил лишь пару безобидных ничего не значащих фраз: «Привет всем», «Пожелайте мне удачи!» Наверное, можно было умилиться тому, что они такие простенькие. Если бы у меня было много фолловеров, я бы наверняка попробовала их потроллить. Ну, там, запостить что-нибудь необычное и посмотреть, как отреагирует народ. Притворятся, что им понравилось, или что-то еще напишут? Наверное, поэтому у меня подписчиков все еще меньше сотни, даже с учетом случайных зевак и вчерашних ненавистников. А у такого милашки, как Кайл, даже флиты типа «Я съел бутерброд» – или что он там написал последнее? – получают тысячи лайков.

Я почти уже собралась написать ему личный флит:

Вот видишь, сколько у тебя теперь власти. Скажи ты, что тебе нравятся девушки с невыщипанными бровями, – и станешь законодателем новой моды.

Но потом я подумала о том, что произошло в классе. Кайл круто прикололся над всеми – точнее, надо мной, – и все ради угодливого смеха Кэма Итона. Как будто стоит вообще стараться произвести впечатление на клоуна, который так подхалимничает! Он и подписался-то на меня, наверное, только чтобы понять, кто та уродина, которая его сфоткала. Мы не были друзьями. Никогда.

Я закрыла Flit и стала играть в игры на телефоне, пока не пришло время возвращаться. В вестибюле я оказалась одновременно со звонком. Народ лавиной выбегал из классов, а я шла, уставившись под ноги. Только бы ни с кем не встречаться глазами – этот навык я оттачивала лет пять, не меньше. И уже практически добралась до спасительной пустоты класса, когда меня схватили за руку.

– Эй, минутка найдется?

Обернувшись, я увидела Кайла. Он смотрел на меня чуть огорченно, и от того его зеленые глаза казались больше и как-то… мягче, что ли. Похоже, он ждал именно меня; вокруг больше никого не было. От этой мысли я едва удержалась на ногах. Кажется, все тело вдруг стало чересчур легким, и я вот-вот взлечу, как воздушный шарик. Да что со мной такое? Он только что унизил меня перед всем классом, а из-за этой дурацкой фотки меня теперь до выпуска каждый день будут тухлыми яйцами закидывать. К тому же Кайл на год старше, такой уверенный в себе, типичный спортсмен. Девушек вроде меня такие парни за километр обходят. Я нахмурилась. Ну что мне стоило влюбиться в кого-то другого, а?

– Ладно, – пробурчала я.

Кайл выпустил мою руку, и все искорки, которые вызвало во мне его прикосновение, тут же собрались внизу живота. Мне стало легче смотреть перед собой, но вот видеть что-то получалось не очень.

– О том, что сегодня было… Я не хотел… – Он наморщил лоб, подыскивая слова. – Мне не следовало тебя в это впутывать.

– А-а-а… эм-м… Ну хорошо. Спасибо.

– Просто хотел, чтобы ты знала: больше это не повторится.

– Отлично, – ровным голосом отозвалась я.

Кайл на секунду нахмурился, будто не мог понять, окончен ли разговор, потом пожал плечами. Его лицо засветилось улыбкой, словно он щелкнул каким-то выключателем.

– Ладненько, это все, что я хотел сказать. До завтра?

– Конечно. – Я скосила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. – Я буду. И толкнула дверь в класс.

Я просто не могла стоять там и равнодушно смотреть на покровительственный вид Кайла, будто я непоседливая младшая сестренка и он только что подул мне на разбитые коленки. По крайней мере, пока что он не в курсе, как хорошо я умею притворяться, а значит, у нас есть хоть призрачный шанс быть вместе.

– Знаешь, Рейчел, я вообще-то планировал увидеть тебя на пятом уроке.

Мистер Дженкинс, сидя за столом, уставился на меня, но подниматься не стал. Рот сурово сжат, однако в глазах пляшут чертики.

– Простите, я никак не могла справиться с… – Предложение не желало формулироваться. Черт возьми, эта история не только мою жизнь в соцсетях уничтожила, но и части мозгов лишила.

– Я знаю. И я понял, – ответил он.

Если бы могла, я бы обняла его! Мистер Дженкинс – избавитель от неловких моментов.

– Веришь или нет, я способен отследить, что популярно во «Флите». И, наверное, мне стоило вмешаться раньше, я просто не обратил внимания. Обычно выходки мистера Итона на переменах я стараюсь пресекать.

Щеки залило горячей волной. Я пошла к парте, чтобы взять свою сумку.

– Теперь у тебя пропуск, но это моя вина. В обмен на признание могу я попросить тебя постараться все-таки присутствовать на моих уроках? Или хотя бы не прогуливать их таким возмутительным образом? Доверие моей лучшей ученицы для меня очень важно, поверь.

Я улыбнулась. Странно, но, кажется, это первая улыбка за весь день.

– Да, полагаю, это мне по силам.

– Вот и хорошо. Спасибо тебе. Не могу позволить этому зоопарку думать, что у меня мягкий характер. – Он ухмыльнулся.

Благодаря мистеру Дженкинсу я порой почти верила, что учителя действительно все понимают. Я потянулась за сумкой, так и лежащей под партой, где я ее оставила.

– Рейчел, – позвал меня мистер Дженкинс, когда я уже взялась за ручку двери.

– Да?

– Знаю, сейчас в это верится с трудом, но скоро буря утихнет. Правда.

– Спасибо, мистер Дженкинс. – Я постаралась, чтобы ответ прозвучал как можно жизнерадостнее.

Когда учитель так старается быть милым, нечестно его разочаровывать. Вот я и не стала говорить, что, пока буря утихнет, она вполне может свалить меня с ног.

10. Кайл

Среда, 14:08

Ну что ж. Все прошло не так, как я ожидал. А как я, собственно, ожидал? В принципе, ничего плохого не случилось. Просто было… неловко. Трудно общаться с человеком, который за весь разговор ни разу на тебя не посмотрел. Должно быть, поэтому мне до сих пор казалось, что все как-то… не закончено, что ли. А может, я все еще бесился из-за выходки Кэма. Он весь урок умудрялся делать меня центром всеобщего внимания.

Когда мистер Дженкинс попросил раздать ксерокопии, Кэм сам вызвался, а потом, отдавая мне мою, опустился на колени. Когда мы писали на свободную тему, он уставился на меня мечтательным взглядом, и в итоге его рожу заметил весь класс. Народ перешептывался и толкал друг друга локтями, пока Дженкинс не скомандовал всем заткнуться. Потом, когда Дженкинс попросил нас читать свои рассказы, Кэм вскочил и начал вещать о «глазах как сияющий нефрит», о «локонах, выбившихся из-под бумажной кепки», и о «зубах как жемчуг», все время то и дело на меня поглядывая. Тут уже рассмеялся даже Дженкинс. Правда, попытался прикрыть рот рукой и пригрозил: «Останетесь после уроков, если не перестанете валять дурака, Кэмерон», – но, в общем, можно представить, что это было. У меня улыбка просто примерзла к губам. Я сидел и притворялся, что мне так же весело, как и остальным. Вот только ни секунды не веселился.

Когда уже этот день наконец закончится? Все становилось как-то тухло и… кисло. Я направился через общий холл к лестнице, ведущей к языковым классам. Это самый быстрый путь. Ноги несли меня по нему на автопилоте. И это оказалась плохая идея. В общем холле и так всегда была толпа, но обычно сквозь нее удавалось пробраться более-менее спокойно. Иногда я даже представлял себе, что передо мной не холл, а поле для лакросса, и лавировал между людьми, сжав в руке воображаемый стик. Но когда вокруг куча десятиклассников, мечтающих о селфи с тобой, это не срабатывает.

– Слушайте, мне реально на урок надо, – возмутился я, когда уже третья по счету девушка прижалась ко мне и выпятила губы, пялясь в телефон над головой.

Бесполезно. Они не слушали. Девчонка сделала еще один кадр и прощебетала:

– Спасибочки, Кайл.

Как будто мы с ней друзья или что-то типа того! Я растянул губы в улыбке и отошел подальше, пробираясь по холлу мимо кучки гиков, прижавшихся к окнам.

– Ка-айл. Как делишки, брателло?

Тяжелая ладонь припечатала меня по спине. Она прилагалась к Ламонту Дэвису, точнее, ко всему его почти двухметровому росту. Он дружелюбно улыбался, а вокруг толпились футболисты, все как один в школьных куртках. Ламонтова шайка. Ждут, когда командир подаст им знак заржать.

– Привет, Ламонт.

Этот парень не совсем отстойный чел, конечно, но мы с ним не особо дружили, потому и сказать сейчас мне было нечего. Да и после этого разговора с Рейчел, честно говоря, вообще не хотелось ни с кем трепаться.

– Мы тут обсуждаем пивную вечеринку у Андерсона в пятницу. – Ламонт кивнул в сторону одного из своей команды. – У него родаки на какую-то медицинскую конференцию уматывают. Ты с нами, братан?

Нет, ну на нескольких гулянках у футболистов я бывал. Туда ходили подруги Эммы из «Кокеток», да и пирушки эти парни обычно закатывали с размахом. Но меня еще никогда не приглашали туда лично.

– Почему бы нет? Звучит неплохо.

Я улыбнулся Ламонту и попытался протиснуться мимо него. Парень опять меня тормознул, хлопнув по плечу.

– Приведи с собой своих новых подружек, ладно?

Он мотнул головой в сторону парочки десятиклассниц, которые как раз в этот момент пытались тайком меня сфотать. Одну из них я знал, это была младшая сестра Эрин Ротштейн: такие же жидкие светлые кудряшки и симпатичные округлости. В голове всплыл слух, который распространяли в основном только парни типа Дэйва и Ламонта: «Малышка Ротштейн та еще штучка». Я постарался, чтобы отвращение не читалось в моем взгляде так уж явно.

– Да ты просто флитни, что идешь, – вмешался Андерсон, нетерпеливо поглядывая на Ламонта. – И можешь встречать их у меня в спальне.

Кое-кто из парней заржал. О да, я мог это себе представить. Десятки младшеклассниц, клюнувших на бесплатное пиво. Интересно, если отказать этим ребятам, что будет? Я смотрел на ухмыляющегося Андерсона, и в голове созрела идея.

– Слушай, не надо так.

– А что я такого делаю?

Ну, сказать Андерсону, что он грязная свинья, я не мог. Пришлось выкручиваться.

– Не хочу быть приманкой для девятиклассниц, понимаешь?

Ламонт преувеличенно громко фыркнул. Он стоял так, что я просто не мог пройти мимо, не оттолкнув его.

– Мы не так уж отчаянно мечтаем тебя там видеть, братан.

– Да я не об этом.

Ламонт вдруг как будто вырос еще выше. Теперь в нем, казалось, было два полноценных метра.

– Ты должен скулить от счастья, что тебя вообще позвали.

Он ощутимо двинул мне в плечо, откуда так и не убрал руку. Не больно, но неожиданно.

Я отшатнулся и почувствовал, что его дружки не сводят с меня глаз.

– Ты прав. – Я кивнул, ощутив, что начинаю паниковать.

Ламонт склонился ко мне. Его и без того маленькие поросячьи глазки превратились в крошечные щелки. Мышцы на руках и животе напряглись, готовые ударить в любой момент или отразить удар. Он выпрямился и оскалился.

– Знаешь что? Проваливай. И не приходи. Не хочу тебя там видеть.

– Ламонт, я ничего такого не…

– Я серьезно. Лучше не показывайся мне на глаза. Ты, должно быть, уже вообразил, что типа горячий парень, и все дела, но я что-то не впечатлен.

Он скрестил руки на груди и показался мне еще шире, чем был на самом деле.

– Ладно, – спокойным голосом отозвался я.

Какого черта меня за язык тянули? Какое мне дело до того, что его приятели – последние скоты? Но он хоть драку не затеял, и то ладно. Против Ламонта мне долго не выстоять, весовая категория не та.

Он по-прежнему не двигался с места, и мне пришлось пробираться между его локтем и стоявшим рядом парнем. Кажется, мы с ним были шапочно знакомы: то ли Джуд, то ли Джош. И этот Джуд-Джош все время сдавленно фыркал, пока я прокладывал себе дорогу.

– И Кайл, – заорал Ламонт мне вслед так, что все вокруг спокойно могли его слышать, – следи за языком! Не всем приятно чувствовать себя придурками.

Я пошел дальше, опустив голову и стараясь ни на кого не смотреть. В одном он все-таки был прав: если кто тут и придурок, то это я.

11. Рейчел

Среда, 15:15

В класс химии я входила вся на взводе. Тело ныло от напряжения, готовое в любой момент наброситься на что-нибудь или на кого-нибудь. Но ничего не произошло. Я углядела только вздернутую бровь Джеммы Аткинсон, когда скользнула на свое место у нее за спиной, но Джемма вообще редкостная гадина. Еще из-за нее не хватало истерику устраивать. Много чести.

Никто в классе со мной не разговаривал и даже не смотрел на меня. К тому времени, как прозвонил звонок, я уже начала надеяться, что мистер Дженкинс и правда знал, о чем говорил. Увы. Он ошибся. Мне всего-то потребовалось секунд пятнадцать, чтобы скинуть с капота машины кучи картошки фри. Там их были сотни: сухие и сморщенные – из столовой, длинные и тоненькие – из «Макдака» около хоккейной арены, даже вырезанные в виде вафель, которые я уже не смогла опознать. Они оставили на капоте жирные размазанные следы – маленькие напоминания о самих себе. Я поняла, что если не хочу отвечать на мамины вопросы, придется найти мойку. Но под ослиный гогот Джесси Флоренцано, на который отовсюду сбегался народ, держась, правда, на приличном отдалении – чтобы показать, что это не их рук дело, – секунды показались мне часами.

12. Кайл

Среда, 15:25

Я прошел половину пути до машины, когда услышал за спиной голос Эммы.

– Кайл, подожди.

Мне и так пришлось соврать, будто я запутался с сослагательным наклонением, чтобы подольше поговорить с учительницей и дождаться, пока школа опустеет. Видимо, это оказалось не так долго, как мне хотелось. Нет, мне не было плохо, я не злился. Скорее, все еще не отошел от стычки с Аамонтом. Было неудобно, словно между зубами что-то застряло.

Я притормозил, чтобы Эмма смогла меня догнать, стараясь не обращать внимания на напряжение, само собой возникшее в плечах. После вчерашней ссоры было жутко страшно слушать, что она хочет мне сказать. Мы не видели друг друга со второго урока, с экономики, и она за весь день так ни разу на меня не посмотрела. Ну что ж, все понятно. Последние несколько шагов девушка почти пробежала. Сияющие каштановые кудри подпрыгивали вокруг бледных щек.

– Привет, Эмма, – осторожно проговорил я.

Она, похоже, не сердилась. Вообще. На самом деле Эмма выглядела… как Эмма. Она была самой собой – девушкой с блеском в глазах, будто таящих какой-то секрет; девушкой, которую видишь на другом конце комнаты и сразу хочешь с ней познакомиться. Я попытался унять ту часть меня, которая больше всего на свете хотела сейчас схватить Эмму в охапку и завалить на капот моей машины. «Уймись, кретин. Вы с ней больше даже не вместе».

– Надеялась, что успею тебя перехватить, но не была уверена, вдруг ты остался после уроков или раньше уехал, если тебе на работу сегодня… – Она улыбнулась слегка растерянно, будто мое присутствие ее смущало.

Черт побери, Эмма осознает вообще, насколько соблазнительно сейчас выглядит? Я ее и в лучшие-то наши дни толком не понимал, а теперь она и вовсе как китайская грамота. Что ей нужно? Хочет у меня что-то узнать? Или ей так же неловко, как и мне? Словно мы никогда не встречались, никогда не ходили на свидания, никогда не… серьезно, тупица, хватит уже.

– Нет, как видишь. – Мне едва удалось это выговорить, не сорвавшись на фальцет, словно прыщавый тринадцатилетний пацан. Щеки запылали. Можно подумать, Эмма догадается, о чем ты тут размечтался. Соберись, Бонэм. – У меня всю неделю не будет смен.

Вообще-то Джим прислал эсэмэску, что, может, мне и вовсе выходить на работу не нужно, пока все это не утрясется. Если утрясется.

– Круто. – Эмма уставилась себе под ноги и принялась ковырять носком землю. – Я рада, что застала тебя.

– Почему?

Она улыбнулась.

– Ясно же, хотела поговорить с тобой. О прошлой ночи.

– A-а. Об этом… – Я запнулся, подбирая слова. Как объяснить, какие нереальные чувства я испытывал в тот момент, особенно когда она выкрутила громкость на полную, и тело мое превратилось в комок нервов? А вдруг это прозвучит так, словно я оправдываюсь или…

– Я хотела попросить прощения.

– Чего? Почему?

Эмма закатила глаза и чуть отклонилась.

– На самом деле я на тебя не сердилась, просто сама толком не понимала, видимо. То есть не понимала, что это все действительно странно выглядит.

– Да нет, я не об этом. Я имел в виду, почему ты просишь прощения? Это же я вел себя как придурок, не ты.

Она признательно посмотрела на меня.

– Что ж, тогда мы оба можем попросить прощения. Или оба будем придурками.

– Идет.

Я ломал голову, что могло так сильно изменить ее мнение с большой перемены. Я уже почти открыл рот, чтобы спросить, но меня обуяло такое дикое счастье, что это вообще происходит здесь и сейчас, что не хотелось опять все портить.

– В общем, если ты сегодня вечером ничем не занят, то оборону у нас сегодня дома держим только мы с Нейтаном. Сюрприз! – Эмма подмигнула.

– Я бы с радостью, но мама хочет, чтобы я сегодня был дома. Она звонила на писате… э-э… на пятом уроке. – Рейчел пока лучше не упоминать вообще никак, чтобы не чувствовать себя сапером на минном поле. К тому же я не хотел, чтобы Эмма знала о нашем с ней разговоре после урока, – он остался незаконченным. – Она немножко напугана. И ее можно понять. Да и я тоже

Эмма рассмеялась.

– Здорово. Тогда хоть звякни мне вечером, что ли.

– Конечно.

Я понятия не имел, что делать дальше, не знал даже, какие у нас теперь отношения, но Эмма просто положила мне руки на плечи и, поднявшись на цыпочки, мягко чмокнула меня в угол рта. А когда я потянулся к ней, она отстранилась, улыбнулась и умчалась к своей машине. Я никогда не пойму девушек.

13. Рейчел

Среда,16:15

– Мне кажется, ты приняла неверное решение.

С того места, где я сидела – за шатким обшарпанным антикварным письменным столом, который мама купила мне в четвертом классе, – Моника потянулась к коробке с кексиками, которую сама же поставила на такую же шаткую тумбочку на тонких веретенообразных ножках. Кексики – это ее «прости» за нахальство во время обеда. Извинения – не самая сильная черта Моники. Вообще-то я даже не вспомню, чтобы хоть раз слышала от нее обычное «прости меня» без всяких следующих за ним «но». Однако умения вовремя сделать что-нибудь эдакое, типа притащить коробку с вкуснющими кексиками, у нее не отнимешь.

Ее длинные изящные пальцы медленно кружили над коробкой, будто пытаясь наколдовать что-то в глубинах блестящего белого картона. А потом, бросившись, как змея на добычу, вытащили на свет божий ярко-красный кексик с шапкой глазури толщиной в половину бейсбольного мяча, не меньше.

– Ну допустим. Тогда слушаю все твои за и против. Почему я не должна удалять свой аккаунт во «Флите»?

Я валялась на кровати, забросив ноги к изголовью, чтобы легче было доставать кексики. Очень, вот прямо очень хотелось съесть один. А может, даже три, учитывая, что Моника купила их в «Сластене», шикарной и дорогущей кулинарии на первом этаже здания в самом типа историческом центре нашего города. Только мне никак не удавалось выкинуть из головы комментарии во «Флите», что я «жирная».

– Ладно. Значит, больше за – аккаунт останется, больше против – удаляй, если хочешь. – Моника переместила кексик на стол, чтобы освободить пальцы и загибать их, перечисляя аргументы. – Первое за: заявка на курсы начинающих писателей. Я по-прежнему считаю, что мы могли бы воспользоваться ситуацией, чтобы туда попасть. А этого нам обеим хочется больше всего.

– Против: у меня сейчас, может, всего-то около сотни подписчиков. Не могу представить, что нужно натворить, чтобы твой прекрасный план стал реальностью.

– Все, что тебе нужно сделать, – написать об этом статью. Может, даже о том, какие злые все эти люди, а? Феминистские сайты ее у тебя с руками оторвут.

Я скептически уставилась на подругу, пока она раздраженно не закатила глаза и не вздохнула.

– Ну ладно, второе за: ты сможешь увидеть, что дальше будет твориться и с фоткой, и с Кайлом, и вообще, к чему все это приведет.

– Против: к чему все это приведет, я тебе могу сказать и так. От Кайла будет млеть еще больше народу, а меня совсем смешают с грязью. И мой шкафчик. И мою машину.

Моника поджала губы. Я восприняла это как знак, что мой отпор оказался достойным.

– Ну да, ты права, это бесит. Но мы же не людей в школе тут обсуждаем, а твой аккаунт. Так или иначе, о тебе все равно уже все знают. – Я закатила глаза, но Мо меня проигнорировала. – Ладно, вот тебе еще одно за: ты серьезно на него запала, а Кайл, между прочим, на тебя подписался и ответил на твой личный флит, если помнишь. «Флит» – это пока что самая явная связь, которая была между вами.

– Против: у меня никогда даже шанса не было. А теперь он вообще считает меня жалкой влюбленной дурочкой. И это еще в лучшем случае.

Моника скривила губы и задумалась.

– За: если ты удалишь свои аккаунты в соцсетях, то и сама перестанешь для всех существовать.

– Ну уж вот это точно против: если я все удалю, народ в конце концов забудет о моем существовании.

– А зачем давать им такую возможность? – Моника наклонилась ко мне и беспокойно наморщила лоб. – Послушай, Рейчел. Я знаю, тебя жутко достал весь этот отстой. Бесит, что Джесси и другие так гнусно прошлись по твоим фоткам. Но люди вообще мерзкие существа, согласна?

– Ну да.

– Вот. Но это все уже почти прекратилось.

Тут Моника была права, по крайней мере в том, что творилось в пнете. За последние пару часов мне пришло едва ли два десятка уведомлений, в основном рефлиты и лайки тех, кто приперся к шапочному разбору.

– Да. Но, Мо, они были омерзительными. Я не стала тебе рассказывать о самых ужасных, ты даже не представляешь, насколько там все отвратно.

– Я не представляю? – подруга села. – Знаю, тебе, может, и легко об этом забыть, но вообще-то, напомню тебе, я чернокожая и одна из пяти в нашей школе. – Она удивленно-осуждающе вздернула брови. – Ну, пусть не чернокожая, а метиска, но для троллей нет никакой разницы. Поверь, я точно знаю, какими подонками бывают некоторые люди.

Я невольно отдернула голову. Моника права, об этом легко забыть. Мне даже не приходило в голову, что подруге приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Никто из тех, кого я знала, не относился к ней как-то иначе, чем к другим людям. Но вооб-ще-то мне стоило, наверное, догадаться…

– Прости, Мо, я ничего такого не хотела…

– Знаю, что не хотела. Просто… – Она крепко зажмурилась и помотала головой. – Слушай, не давай им докапываться до тебя. Вот и все. Люди бывают мерзкими, но не позволять же им влиять на тебя и твою жизнь? Это было бы просто… – Моника запрокинула голову, словно разговаривая с потолком. – Не дай им победить, Рейчел, хорошо?

– Хорошо, – пробормотала я.

Я повернулась на кровати, чтобы заглянуть в коробку с кексиками. Там оставалось три штучки с двойной сливочной помадкой. Если бы я еще злилась на Монику, когда она написала, что стоит у меня под дверью, этой вкуснятины у меня сейчас бы точно не было. Я ухватила ближайший кекс, потом опять перевернулась на живот, не переставая уничтожать смесь шоколада и липкой густой глазури.

– Ну ладно, – вновь согласилась я с подругой. – Значит, я не стану удалять аккаунты, пытаться провалиться сквозь землю и вырезать себе большую красную букву Ж, чтобы выходить на улицу, повесив ее на грудь.

– Тогда уж букву С надо было вырезать, – на автомате брякнула Моника. Да, подруге можно было довериться не только в школьных делах, но и тогда, когда она пыталась восстановить нашу дружбу с помощью кексиков и моральной поддержки.

– Знаю, но я не стерва, а жалкая тварь.

– Рейчел, сколько еще раз мне…

– Ладно, ладно, поняла. – Я примирительно подняла руку с кексиком, чтобы остановить Монику. – Просто подумала, что если бы у меня был какой-то позорный знак, то наверняка что-то типа этого. И даже если бы это касалось меня как фотографа, неужели было бы легче? Жиробасина. Жалкая курица. Жуткий фотограф. Ну и так далее. В любом случае я не стала бы его носить, конечно.

Моника улыбнулась, но придержала язык.

– Но то, что я не собираюсь устраивать себе полное исчезновение, не значит, что я готова стать для всех любимой ненавистной персоной. Это было бы уже слишком.

– Хорошо, – с нажимом произнесла подруга, погрузив палец в глазурь на своем кексике и крутя им туда-сюда, пока комок крема не стал походить на старушечий парик. Моника задумчиво облизывала его, не сводя с меня глаз. – Мне по-прежнему кажется, что мы могли бы придумать что-то, от чего ты наконец перестанешь так себя воспринимать. Ну да ладно. Так какой у тебя план?

– Никаких пока игр в картинки, Мо. Это во-первых. Особенно с тех пор, как я оказалась настолько хороша, что аж весь мир не смог удержаться и присоединился.

Моника, слегка покраснев, кивнула.

– И вообще я постараюсь, чтобы обо мне не было ни слуху ни духу, пока все не утрясется.

Подруга с еле слышным чавкающим звуком вынула палец изо рта.

– Это случится раньше, чем ты думаешь. Уверена, сегодня ты собрала на себя всю отдачу, какая только могла быть.

– Отлично. Значит, уже на следующей неделе ты вновь будешь получать забавные гифки с целующимися белками.

– И все-таки ты странная, Рейчел.

Она закатила глаза, отчего мне вдруг стало чуточку легче, как будто все немного вернулось на круги своя. Несколько секунд в полной тишине мы жевали кексики. Наконец Моника не выдержала.

– Ты же будешь на него поглядывать, правда же?

– На что поглядывать? – Но я и так знала ответ.

– На его страничку, Рейчел.

– С чего вдруг?

– Ой, да ла-адно. Ты с ума сходила по этому парню… сколько времени, не напомнишь? И тут вдруг резко разлюбила, что ли? – Моника с намеком ухмыльнулась.

– Нет, конечно, но зачем мне все время напоминать себе о том, что у меня никогда и шанса не будет? То есть его и так не имелось, даже когда он был просто симпатичным старшеклассником в нашей школе. Откуда вдруг шансу сейчас-то взяться, когда у него уже триста тысяч подписчиков?

– Пятьсот. Было, когда я последний раз проверяла.

– Окей, пятьсот тысяч. Это просто делает мою точку зрения еще более убедительной. Теперь он тот же самый, кем был раньше, плюс еще и знаменитый… типа. Просто потому что красивый. Ты издеваешься?

– Но тебе ж любопытно, правда?

Я промолчала. С тех пор, как я в последний раз проверяла страничку Кайла, прошло уже несколько часов, но продержаться столько времени у меня получилось, только собрав всю силу воли. Наверное, на кексики ее уже не хватило, поэтому я так на них набросилась.

– К тому же… ты видела его флиты? Нашему мальчику до Шекспира ой как далеко. – Моника фыркнула. – Может, «гениальные» размышления Кайла Бонэма, наоборот, станут для тебя лучшим лекарством.

– Банальщина совсем, мне кажется.

– Да у меня тетя интереснее флитит, чем он, – снова фыркнула Моника. – «О, как круто быть крутым, ребята!» «Сегодня классная погода! Айда мяч погоняем!»

Я захихикала – просто не смогла удержаться. Потом схватила телефон и притворилась, что проверяю страничку Кайла, чтобы Моника не догадалась, что я уже это сделала. Его страничка была последней, которую я просматривала.

– Ну и?

Я прокрутила ленту.

– В основном всякие «спасибо, тот-то и тот-то». Наверное, народ пишет, какой он красивый или типа того.

– М-да, ничего толкового.

– Ага, тут все… подожди-ка. Он только что зафлитил, но… Господи. Это что, правда?

Я обновила страницу. Может, ошибка какая? Или Кайл решил замутить вишлист с расчетом на его теперешнюю бешеную популярность? Во рту стало сухо, словно оттуда пылесосом вытянули всю влагу. Я попыталась сглотнуть.

– Ну что там?

– Посмотри сама.

Моника подошла, оперлась мне на плечо и склонилась, чтобы разглядеть экран телефона у меня в руке. А потом вдруг плюхнулась на кровать, как марионетка, у которой отрезали все нити.

– Кажется, мы поторопились, когда думали, что скоро все утрясется, – прошептала она.

14. Кайл

Среда, 15:55

Когда я пришел домой, мама сидела за кухонным столом, как всегда, в строгом брючном костюме, изящно скрестив ноги, и ждала меня. Приподнятое настроение, с которым я проделал всю дорогу домой, тут же упало ниже плинтуса. Мама так сильно сжимала челюсти, что я мог видеть, как подрагивают ее мышцы. Моя мама. Облом во плоти.

– Где тебя носило? Я звонила Джиму, у тебя сегодня нет смены.

– Успокойся. – Я кинул рюкзак на стул рядом с задней дверью. – Задержался после уроков, надо было поговорить с испанкой. Но это минут десять всего.

– Ты мог позвонить.

Я изогнул бровь.

– А почему ты вообще дома? Разве тебе не нужно быть на работе?

Мама всегда работала допоздна, но с тех пор, как Картер закончил школу, она не переступала порога раньше, чем привозили заказанную ею на дом еду.

– Я о тебе беспокоилась.

– Не о чем беспокоиться, мам, честно.

– Хорошая попытка. Я посмотрела в интернете. Это ты называешь «не о чем беспокоиться»? Да там уже целые истории о твоем флите на сайтах всех местных телеканалов и даже в каком-то нью-йоркском блоге о всяких сплетнях.

– Это был не мой флит, – пробормотал я.

Она раздраженно отмахнулась.

– Не занудствуй. Факт остается фактом: ты должен был обо всем рассказать нам с отцом.

– Ну извини. Я просто думал, что к утру все само собой рассосется. Ну то есть, ты же все видела. Это даже не особо красивая фотка…

– Вот об этом я ничего не знаю. Мне показалось, ты смотришься вполне симпатично. – Мама облегченно откинулась глубже на деревянный стул. По ходу, она действительно вся извелась, пока ждала меня. Чтобы моя мама так заботилась о том, чем занят ее сын? Это что-то новенькое.

– Не настолько симпатичный, чтобы за одну ночь миллион рефлитов получить.

– Ладно, тогда объясни мне. – Она на секунду зажмурилась и прижала пальцы к виску. – Потому что я не понимаю, почему все так разволновались из-за этой фотографии. Почему все выпуски новостей только этим и кишат?

– Мне кажется, единственное, что их волнует, – это популярность у людей.

Я попытался сказать это со значением – так, как сказал бы Картер. Мама задумчиво кивнула, словно я и правда ляпнул нечто умное.

– Что ж, тогда давай придумаем план.

В этом вся мама: она бы даже вечеринку по полочкам разложила, будь в том необходимость. Может, поэтому она такой хороший юрист. В допросах и составлении всяких списков ей нет равных.

– Какой план, мам? Мне даже сказать по этому поводу нечего.

– Не придумывай. Ты же можешь на все это как-то отреагировать. Например, сегодня утром вовсе не обязательно было соглашаться на интервью с журналистами.

– Вряд ли. – У меня аж спина напряглась.

– Но, мне кажется, у тебя получилось. – Мама улыбнулась – для нее это редкость; я выдохнул. – Я горжусь тем, как отлично ты держался. Теперь нужно воспользоваться всеми предоставленными возможностями в твоих интересах.

– Учусь у тебя, мамочка.

– Ну уж нет, я просто стараюсь вести себя умно, – с нажимом проговорила мама. – Если правильно все сделать, Принстон вполне может появиться в повестке дня. Достаточно будет написать эссе обо всем этом, с помощью Рози, конечно.

Рози – это репетитор, которую мама наняла год назад, настоящий гуру по всему, что касается поступления в колледж.

– Думаю, так ты привлечешь к себе должное внимание. Колледжам нравятся заметные абитуриенты, которые занимаются чем-то особенным; те, которые умеют выделиться. Эта история очень даже может сделать тебя особенным, Кайл. А именно этого мы с папой для тебя и хотели.

Я сглотнул. Вроде же родители уже смирились с мыслью, что я не пойду по стопам Картера в Лигу плюща[7]. Оценки у меня не фонтан, в лакроссе я и вполовину не так хорош, как он; такого просто не могло случиться. На самом деле от этого только легче: когда пришли мои последние оценки по тестам, даже мама с папой поняли, что Принстон мне не светит. А тут нарисовалось нечто, что я могу сделать не хуже Картера, даже лучше. Конечно, родители мечтают вернуть меня на путь истинный, то есть на путь превращения меня в мини-Картера.

Из закутка в задней части кухни донесся звонок стационарного телефона, и мама на автомате поднялась. Обычно звонили или рекламщики, или кто-то из ее клиентов.

– Пойду домашку делать. – Я направился к выходу из кухни.

– Но мы ведь договорились, да? – Мама подошла к телефону, но трубку не снимала. Она смотрела на меня, чуть подняв брови. – Мы будем оптимизировать твои…

– Появления в СМИ?

Она закатила глаза.

– Да, видимо, это так надо называть. Пожалуйста, предварительно обсуждай свои «появления в СМИ» со мной и папой, хорошо?

– Да, хорошо. Конечно.

Мама кивнула и сняла трубку с базы. Потом закрыла ладонью микрофон, одними губами произнесла: «Обувь сними» – и приложила телефон к уху. Я скинул кроссовки и поднялся к себе, твердо рассчитывая хотя бы час поиграть на иксбоксе, прежде чем браться за домашку. В конце концов, на этой неделе у меня должно было быть гораздо больше рабочих смен.

Едва я успел взяться за игровую приставку, как услышал снизу мамин голос.

– Кайл, ты не спустишься? Пожалуйста.

Кликнув по игре, чтобы загрузилась до моего возвращения, я бесшумно сбежал по лестнице.

– Да?

Мама сидела, выпучив глаза. В лице ее, кажется, не осталось ни кровинки. На уровне плеча она все еще держала телефонную трубку, но я даже с порога услышал в динамике короткие гудки.

– Что случилось? Все в порядке? – Сердце у меня заколотилось; я чувствовал, как запульсировала жилка на шее. – Мам, что стряслось? – Что-то с папой? Авария? МАМА!

– Нет-нет, ничего, все в порядке. – Голос у нее был совершенно бесстрастным, как у робота. Чуть нахмурившись, она смотрела куда-то мимо меня. – Я просто немного в шоке. Это был продюсер из «Шоу Лауры».

Кокон из колючей проволоки, все это время сжимавшийся вокруг моего желудка, слегка ослаб. Самое главное: любимые люди не умерли и не умирают. Хотя мама выглядела так, будто ей кулаком двинули в живот. А потом до меня дошло, что она сказала.

– Подожди. Из ток-шоу?

Мама медленно кивнула.

– Но зачем?

Ошеломленная улыбка чуть растянула уголки ее губ.

– Хотят пригласить тебя на передачу. Она выйдет в пятницу, но записывать будут завтра. Сказали, вылетают за тобой ночным рейсом. Сегодня вечером.

«Шоу Лауры»? Они хотят сделать выпуск со мной? Я раз или два видел это ток-шоу, когда больной валялся в кровати. Его показывали в середине дня, и как по мне, так его зрители – исключительно чокнутые домохозяйки. Но даже я знал, что «Шоу Лауры» мегапопулярно. Туда приглашали только настоящих звезд. Что ж, чего-то подобного моя мама и хотела. Она вообще всегда умела добиваться своего или делала вид, что умеет. Вдруг мое тело стало каким-то воздушным, даже руки, кажется, начали сходить с ума, если такое вообще возможно. Не особо приятное ощущение, надо сказать.

– Что думаешь? – наконец отмер я. Задай мама мне тот же вопрос первой, я бы не смог ответить.

– О Кайл, это фантастика!

Она наклонилась и крепко-крепко обняла меня за плечи. Я так и не смог решить, согласиться с ней или вывернуться из объятий, поэтому просто пытался удержать равновесие и не упасть под маминым натиском.

15. Рейчел

Среда,16:35

– Это, должно быть, шутка?

Моника рухнула рядом со мной на кровать, но я даже не обратила на это внимания – все еще замерев, я пялилась в телефон.

Только что позвонили крутые чуваки из «Шоу Лауры». Кто хочет увидеть меня по телику?;)

– Не думаю, что это шутка, – заявила Моника потолку.

– Но… Лаура? Она ж звезда. Она даже президента как-то однажды заставила спеть с ней караоке. Неужели ее всерьез может заинтересовать какой-то Кайл Бонэм из Эппл-Прейри?

– А почему нет? Несколько месяцев назад она даже с мелодраматичным хаски шоу устроила.

– О-о, да ты ее поклонница?

– Тетя прислала мне ролик с Ютуба.

– А-а.

Мое сердце будто сорвалось со своего обычного места, отскочило от живота и ребер и застряло в горле.

– Ты же не думаешь… То есть меня вроде только начали оставлять в покое. Но если он засветится у Лауры, они же… я же…

Мне никак не удавалось ухватить конец мысли, как будто в рот попали шипы и вонзились в язык слишком глубоко, так что их не проглотить и не сплюнуть. Этакая мысль в бутсах.

– Честно говоря, мне так не кажется. – Мо перевернулась на живот и оперлась на локти, глядя на меня. – И я даже не буду ничего говорить, чтобы тебя успокоить. Я думаю, психологически сложнее примириться с мыслью, что все почти закончилось и теперь разгорится снова, чем принять идею, что эта гадость просто будет длиться немного дольше.

Только Моника могла устроить такой разбор полетов в такое время. И это странным образом успокаивало.

– Стало быть, теперь обо всем узнает куча народу.

– Ага. Но раз ты решила самоустраниться, то вся эта куча народу узнает только о Кайле.

– Мо…

Нет, говорила она то, что я хотела услышать, но голос подруги звучал при этом довольно раздраженно.

– Подумай сама. Тебе звонили с «Шоу Лауры»?

– Нет, ты же знаешь.

– Ну так если они не считают тебя интересной частью этой истории, с чего вдруг кто-то станет обращать на тебя внимание?

Наконец-то хорошая новость. Ведь так? Именно этого я и хотела – чтобы люди оставили меня в покое, перестали вбивать мне в голову комплексы по поводу размера моей задницы и дали уже вернуться к уютной и привычной анонимности. Вновь стать девушкой в конце класса, которую толком и не замечают, если только ее забавная прическа типа «взрыв на макаронной фабрике» не привлечет всеобщее внимание.

И в то же время мне отчего-то было… грустно. Как будто я что-то потеряла, хотя этого «чего-то» у меня никогда и не было. Кайл окончательно станет знаменитым, а я окончательно окажусь не у дел. В лучшем случае буду подстрочным примечанием в статье о нем. Больше он не подумает обо мне как о странной тихой навязчивой девчонке, потому что вообще обо мне не вспомнит.

Но сказать это вслух я не могла. Поскольку я единственная, кто пока еще хочет привлекать к себе как можно меньше внимания.

– Мне пора, – заявила вдруг Мо, рывком поднимаясь и садясь. – Надо разобраться с задачей по химии, а потом топать на танцы.

– Ладно. Спасибо, что заглянула. – Голос у меня был совсем безжизненным.

– Тебе ж вроде радоваться надо? – Мо закинула на плечо сумку. – Завтра о тебе перестанут говорить. К понедельнику все забудут, что ты вообще участвовала в этой истории.

Я кивнула. Именно это меня теперь и беспокоило.

16. Кайл

Среда, 20:45

– Схожу в «Старбакс». Тебе принести что-нибудь?

Я покачал головой. Мама вела себя куда нервознее, чем я когда-либо видел, хотя до посадки оставалось еще полчаса. Десять минут побарабанить пальцами по чему-нибудь, только подальше от меня, – вот что ей сейчас требовалось. Хотя смотреть на маму, накачанную кофе, было забавно. Она, женщина «У-меня-всегда-есть-план», сейчас нервно расхаживала туда-сюда. Фантастика.

Я огляделся вокруг, пытаясь найти, чем можно отвлечься. Мы сидели в дальнем конце терминала; рядом с креслами даже не оказалось розеток. Этот аэропорт явно знавал лучшие времена. Создавалось впечатление, что люди, проходившие мимо, больше всего нуждались в хорошем сне, а половина магазинов пряталась за наглухо опущенными металлическими жалюзи. Даже ковролин выглядел уставшим, несмотря на яркий геометрический узор. Немудрено, если заляпать его грязью с такого количества ног…

Мне нужно было хоть с кем-нибудь поговорить о шоу. С кем-то, кроме тех людей, кто отвечал на мои селфи на фоне выхода на посадку, над которым светился пункт назначения – Лос-Анджелес. Все писали что-то позитивное и практически одинаковое. Большой палец сам пробежался по экрану смартфона, прежде чем я понял, что делаю.

– Привет, Кайл. – Голос Эммы в телефоне казался чуть сонным, а где-то на заднем фоне слышались резкие посвистывающие звуки. Видимо, она нашла для Нейтана подходящую игру.

– Привезти тебе что-нибудь из Лос-Анджелеса? Слышал, у них там отличные… шоколадные зайцы?

Эмма хихикнула. У меня дернулась рука, словно я хотел потянуться и прижать ее голову к своей груди… хотя нас разделяли десятки километров.

– Ну если у тебя появится звезда на Аллее славы, будет замечательно.

– Только и всего?

– Ага. Мне нетрудно угодить.

Я рассмеялся. Мышцы на шее и плечах чуть расслабились, видимо, я машинально напрягался.

– Уже отрепетировал, что будешь говорить?

– А что тут говорить? «Думаю, всем нравится, как я выгляжу в брызгах жира»?

Она фыркнула.

– Да нет. Просто если бы я была на твоем месте, то тренировалась бы перед зеркалом до последней секунды, пока не позвали бы на сцену.

Нет, ну перед отъездом из дома я чуть порепетировал все-таки. Как меня зовут, где работаю, в какой школе учусь – в общем, то, что точно нужно будет сказать. Но об этом я Эмме рассказывать не собирался. Стремно же – признаваться, что можешь забыть или перепутать собственное имя.

– Не знаю. Наверное, это не особенно нужно. Я просто расскажу, как все было. Рейчел меня сфоткала, и это взорвало инет.

Имя вырвалось у меня само собой, даже подумать не успел. Я затаил дыхание. Ждал, что Эмма… не знаю. Психанет, наверное?

– Лучше по возможности не упоминать Рейчел, – сказала Эмма. Тихо и почти… ласково.

Чего-чего, но такого тона я от нее не ожидал.

– Почему вдруг?

– Не… не знаю. – Я почти видел, как она смотрит в потолок, как делала всегда, пытаясь объяснить что-то сложное. – Просто люди бывают… жестокими. В инете. Да и вообще, видимо, тоже.

– Люди?

– Но не я, если ты об этом.

– Я не об этом.

Она хмыкнула, но продолжила:

– Мне просто ее жалко. Если бы ее тоже пригласили к Лауре на шоу, тогда другое дело. Но ее не пригласили. Понимаешь?

– Я думал, ты ее терпеть не можешь. Из-за этой фотки. – Черт возьми, у меня иногда будто вообще нет никакого фильтра между мозгами и ртом. Особенно с Эммой. Неудивительно, что она меня бросила.

– Да, сначала меня это взбесило, – медленно, будто обдумывая, что сказать, произнесла она. – Но, кажется, я пересмотрела свое мнение.

«Ух ты». К счастью, даже я не настолько туп, чтобы произнести это вслух.

– Окей, ладно. Сделаю все возможное. Но я, честно, понятия не имею, о чем они будут спрашивать.

– До сих пор не верится, что тебя пригласили к Лауре, – отозвалась Эмма.

Я облегченно выдохнул. Разговор наконец-то перестал казаться прогулкой по минному полю.

Мама прокладывала себе дорогу сквозь толпу, задрав подбородок и с кофе из «Старбакса» наперевес, как с автоматом.

– Слушай, я отключаюсь, – сказал я. – Мама вернулась. Звякну тебе завтра, ладно?

– Я буду у телефона. – Кажется, Эмма снова улыбалась.

– Круто. Тогда до скорого.

– Держу за тебя кулачки, Кайл.

Мама опустилась в кресло рядом с моим. Она сидела чуть напрягшись, подавшись вперед, словно в любую минуту нужно было срываться с места и бежать. От взгляда на нее я занервничал еще больше и, чтобы хоть как-то успокоиться, уткнулся в телефон. Уведомлений накопилось несколько сотен. Я смахнул их все с экрана и открыл «Флит». Кликнул по иконке поиска. Телефон автоматически дозаполнил нужный ник, едва я успел напечатать третью букву. Господи, я же вроде не так уж много раз заходил к ней на страницу, нет?

рейч_атакует

Она так и не зафлитила ничего нового. И у нее по-прежнему меньше сотни подписчиков. Интересно, а что сама Рейчел думает по этому поводу? Я открыл окошко для личных флитов, занес уже палец над клавиатурой, чтобы напечатать что-нибудь идиотское, типа «Привет, как дела?», – но остановил себя. Какой в этом смысл?

Ведь Эмма права. Я видел флиты и Джесси, и Эрин, и кое-кого еще из нашей школы, но они не показались мне такими уж стыдными. В конце концов, ну попала Рейчел в неловкое положение – так кто не попадал? Но наверняка можно было подумать, что девчонки пытались ее унизить. И даже если Рейчел никак не винила в этом меня, общаться со мной ей вряд ли захочется.

Я выключил экран. Писать сообщение я не собирался и думать об этом тоже уже было некогда – объявили посадку на самолет до Лос-Анджелеса.

17. Рейчел

Четверг, 07:45

Единственное, чего мне жутко хотелось последние двадцать четыре часа, – так это чтобы люди забыли обо мне, дали ускользнуть в какую-нибудь нору, схорониться там и не высовывать носа на свет божий. Но я и в страшном сне не могла представить, как быстро это случится.

В четверг утром я шла в школу, заранее настроившись, что фотки с «золотыми моментами» моей учебы в средней школе будут стройными рядами висеть в каждом тамошнем коридоре. Мои внутренности будто резинками связали, не давая им распасться на части. Я даже начала мысленно твердить одну из маминых мантр: «Я выбираю радость, я выбираю радость», – отчего лишь с горечью заметила, как нелепы эти присказки, поскольку ни разу не помогают. Но в школе меня ничего и никто не ждал. Вообще. Шкафчик, как обычно, был чистым, цвета морской волны; в поле зрения – ни одного зеваки. Доски объявлений в вестибюлях забиты призывами подписываться на дискуссии, многие изрисованы маркером. Самый обычный день в самой обычной школе.

Может, все так быстро утихло из-за столь стремительно нарисовавшейся поездки Кайла в Лос-Анджелес? Кажется, это единственная тема, которую готовы были обсуждать все кому не лень. «Я слышала, он получил роль в фильме или что-то типа того» – парочка десятиклассниц болтала в общей гостиной после второго урока.

«А ты знаешь, что у него уже больше подписчиков, чем у этой, как ее там, из “Девушки без комплексов”? А у нее, типа, своя линия обуви», – говорила Дженна Арройо, из выпускного класса, почетный караул нашей школы, девушка, без которой мировые производители осветлителей для волос давно бы разорились. «Я читал, что владельцы этого шоу зарабатывают на рекламе и выступлениях около миллиона в год», – изрек Калеб ДеЛеон Кэму Итону, который что-то совсем скис и совсем не походил на парня, который вчера в буквальном смысле целовал Кайлу ноги.

Сегодня Кайл был новостью даже новее, чем вчера, если такое вообще возможно. И уж раз на то пошло, вчерашний день до сих пор не уложился у меня в голове. Наверное, поэтому никто обо мне толком и не вспоминал. Нет, ну совсем народ, конечно, не забыл. Одна из десятиклассниц, метящих в «Кокетки», поставила мне подножку в коридоре между первым и вторым уроками, а потом разыграла притворное удивление и заботу, пока ее подружки громко хохотали вокруг. На большой перемене кто-то повесил на лотке с картошкой фри знак с надписью «Рейчел Эттингер одобряет!» и картинкой чизбургера. Ну и, конечно, вокруг хихикали, пялились и одаривали меня жалостливыми взглядами.

Но никаких ведер с краской на голове. Вообще все как-то слишком скромно. Я уж думала, что оказалась в главной роли некой напряженной драмы, но все обернулось банальной побочной сюжетной веткой. Что ж, я так и хотела. Надо помнить об этом. Вот только меня не покидало странное тревожное чувство незаконченности. Я подсознательно ждала подвоха, боялась, что сюжет вновь обернется кучей дерьма, в которую я благополучно вляпаюсь.

Сообщение пришло, когда я уже час как вернулась домой из школы. Я лежала на бежевом турецком ковре в подвале и бессмысленно глядела на мешанину х +j над дробями в уравнениях. С тем же успехом это могла быть не алгебра, а клинопись – смысла примерно одинаково что в той, что в другой. Вот геометрия в этом плане куда понятнее. Форму можно увидеть. Или представить. А тут… какой-то алфавитный винегрет. Телефон на кофейном столике пискнул сообщением. Сегодня ему не часто приходилось это делать: несколько уведомлений утром, а потом – полный игнор. Наверное, Моника написала. В конце концов, есть же у меня пока еще парочка настоящих друзей, которые могут захотеть со мной поболтать?

Я приподнялась – ковер больно проехался по локтям, оставив на коже красные полосы, – и на коленях доползла до низкого столика.

@ТвойПареньКайл_Б прислал вам личный флит

Подождите-ка. Что? В животе тут же начали шнырять туда-сюда тысячи многоножек, пытаясь забраться в горло. Неужели ему мало того, что грязь, с которой меня смешали в соцсетях, в одночасье принесла ему столько славы? Неужели он не может просто оставить бедную сбитую с толку дурочку в покое, как обещал? Но, конечно, огромная часть меня прямо тряслась от радости, будто ее током били: он меня еще не забыл! Сплошное ничтожество, давно задвинутая куда подальше область мозга явно не возражала, когда Кайл разговаривал со мной как какой-нибудь придурковатый приятель. Чертово подсознание. Предустановленная программа, блин.

Еле двигая пальцем, я оживила экран.

Вопрос: будешь смотреть завтра ток-шоу?

Я на минуту зажмурилась. Кайл, должно быть, написал это уже в Лос-Анджелесе. О боже, значит, на шоу меня точно будут поминать всуе! От этой мысли чуть не стошнило. Быстро, прежде чем потерять остатки самообладания, я напечатала ответ:

Возможно. Съемка закончилась? Уже стоит ждать под окнами толпу с рогатинами?

Кайл ответил сразу, у меня даже экран не успел погаснуть.

Да, с час назад закончили. И нет, ничего подобного. Но тебе определенно стоит посмотреть.

А мне понравится то, что я увижу?

О господи, я что, всерьез сейчас с ним флиртую? Наверное, это худшая в истории человечества попытка заигрывать с парнем.

Надеюсь. Но не хочу портить сюрприз.

Ради всего святого. Может ли меня что-то свести с ума сильнее? Особенно если все вокруг говорили, что ничего такого ни за какие коврижки не произойдет? Это все равно что размахивать куском салями под носом у собаки ровно на пять сантиметров выше, чем бедняжка может прыгнуть? Но это я, разумеется, говорить Кайлу не собиралась.

Ладно, ты меня заинтриговал. Я посмотрю шоу.

Хорошо. Кстати, какой у тебя номер? Смситься легче.

Все, у меня разрыв шаблона. Теперь Кайл мог размахивать какими угодно «салями», если собирался попросить нечто вроде этого, – собачка бы охотно прыгала снова и снова. Жалко звучит, знаю, но я уже слишком сильно разволновалась, чтобы об этом думать. Дрожащими пальцами я впечатала свой номер в окне сообщений. Минуту спустя на телефон упала эсэмэска с незнакомого номера.

(От 763…): Привет, это Кайл. Теперь общаться будет проще! Мне пора. Надеюсь, ты посмотришь шоу. Напиши мне, как тебе. Пока!

Теперь мои руки просто тряслись; мне едва удалось кликнуть по кнопке, чтобы сохранить номер. Кайл Бонэм. Записать в телефон и на симку. На ковер я не опустилась, а рухнула, вдавившись щекой в жесткий бежевый ворс. На нем уже скоро останется мой профиль – так заметно отпечатались в ковре мои локти. Закрыв глаза, я задышала так глубоко, как могла, пытаясь унять бабочек, вовсю порхавших в животе. Как теперь пережить ближайшие двадцать четыре часа, зная, что Кайл хотел, чтобы я посмотрела ток-шоу и что-то там увидела… но что? Что это вообще такое может быть?

18. Кайл

Четверг, 11:45

В гримерке у «Шоу Лауры» не было окон. Все остальное имелось: и огромные мягкие диваны, и ярко-белые стены, и свежие цветы, и корзины, забитые, кажется, всевозможным фастфудом и какой-то хипповской едой, о которой я и не слышал никогда. А вот окон не было, отчего высидеть здесь оказалось куда как тяжело. Гримерка вызывала клаустрофобию – будто это была не обычная комната, а роскошная тюремная камера, только с полноценной отдельной ванной комнатой, а не унитазом в углу.

Мы торчали тут уже часа три. С того момента, как мы приехали и худая чопорная женщина из приемной привела нас сюда, никто больше так и не появился. Секретарша предложила нам сначала устроить экскурсию по студии; идея показалась классной. Но женщина как надела свою застывшую улыбку, так и не переставала улыбаться. Она улыбалась и когда вела нас по узкому длинному коридору, куда выходили все гримерки (непосредственно по соседству, например, оказалась группа «Буги-вуги»), и даже когда предложила оставить багаж в специальной камере хранения. После чего я задумался: бывает ли вообще, что она не улыбается?

Я в очередной раз прошелся по гримерной. Свет: слишком яркий, как в операционной. Я-то рассчитывал, что между приездом и началом записи программы смогу как-нибудь успокоиться, но только разнервничался еще сильнее. Покрутил руками, пошевелил пальцами ног, как я всегда делал перед матчем в лакроссе, пытаясь сбросить лишнюю энергию. В дверь негромко постучали. Мама так быстро повернула голову, что я забеспокоился, не повредила ли она себе что-нибудь в шее. Сам я замер на полпути, балансируя на цыпочках. Дверь открылась, в щель между нею и косяком просунулась голова какого-то парня.

– Тук-тук! – весело произнес он.

У парня были темно-каштановые волосы, уложенные в идеальный высокий кок, и еле заметный намек на щетину на узком подбородке. Он улыбался так же широко, как и леди из приемной, но это все-таки была искренняя улыбка. Ни я, ни мама ничего не ответили. На какую-то секунду мне пришло в голову, что это, наверное, один из «Буги-вуги» решил заглянуть к нам и познакомиться. Случись такое, вышло бы не очень здорово: тамошние ребята все, кроме двоих, моложе меня, а их поклонники – сплошь сопляки-подростки. Хотя это не мешает парням пользоваться бешеной популярностью.

Незнакомец выгнул бровь.

– Можно войти?

– Да, конечно, – пробормотал я. – Пожалуйста.

Я покачнулся на пятках и повел рукой в универсальном приглашающем жесте.

– Отлично.

Парень шагнул внутрь. На нем была разноцветная майка с проймами, которые доходили почти до пояса джинсов, заправленных в сапоги из змеиной кожи. Смотрелось здорово. Типичный лосанджелесец.

– Я Хосе. Я помогу тебе с волосами и гримом.

– A-а… Хорошо.

– Не волнуйся, это нужно сделать, чтобы ты не пропал в свете прожекторов. Хотя вид пятилетней королевы красоты тебе бы пошел вполне.

Я нахмурился. Угол рта Хосе чуть заметно изогнулся, и стало ясно: это шутка. Я, по ходу, слишком напрягся. Выдавить смех получилось, но с трудом.

– Откуда ты знаешь о моем парадном мейкапе?

Хосе улыбнулся и жестом попросил сесть перед зеркалом в раме из лампочек за стойку, тянувшуюся вдоль одной из стен гримерной. Корзину с закусками он небрежно отодвинул в сторону и водрузил на ее место огромный черный чемодан, забитый десятками баночек, кистей и тюбиков. Когда Хосе принялся вытаскивать разные палетки и краски и поднимать их ближе к свету, я спросил:

– Может, мне сначала переодеться?

– Было бы неплохо. Футболка свернет тебе всю прическу.

– Я так и думал.

Мое первое появление на телевидении – в чертовой униформе «Бургер Варна». Что ж, по крайней мере она удобная. Я натянул ярко-оранжевую футболку, и Хосе принялся колдовать. Странным образом его присутствие и скучные обыкновенные вопросы, которые он задавал, не переставая что-то намазывать мне на лицо, – типа когда я пошел в школу и бывал ли я раньше в Лос-Анджелесе, – немного меня успокоили. К тому времени как Хосе закончил, я даже перестал постукивать ногой по кафельному полу.

– Ну вот, я свое дело сделал, – заявил он, захлопывая свой чемоданчик. – Кстати, выглядишь потрясающе. Ты всем понравишься, вот увидишь.

– Э-э-э… спасибо, – пробормотала.

– Максимум через пятнадцать минут за тобой кто-нибудь придет. Ни пуха ни пера!

Хосе юркнул за дверь, и все мое спокойствие улетучилось вместе с ним. Кажется, прошло всего несколько секунд, когда в гримерке появилась наша «экскурсоводша».

– Тебя уже ждут, Кайл. Будь добр, пойдем, я проведу тебя.

Я только кивнул. Заговори я сейчас, меня точно стошнило бы прямо на нее. Мы быстро прошли по коридору с гримерными, несколько раз повернули и наконец оказались перед дверью с табличкой «Студия». Если бы мой желудок не грозил перевернуться с ног на голову, я бы обязательно пошутил насчет того, как у них тут все очаровательно. Хотя улыбка нашей «экскурсоводши», наверное, и тогда бы не дрогнула. Я сглотнул. Чувство, словно перед матчем по лакроссу – сейчас стошнит. Женщина взялась за дверную ручку.

– Я попрошу тебя вести себя тихо, когда мы попадем внутрь, так как идет съемка. Я проведу тебя к выходу на сцену, и ты услышишь, как Лаура тебя представляет зрителям. Как только прозвучит полностью имя – фамилия, выходи и садись на стул напротив Лауры. Понял?

– Да, вроде, – пропищал я. Черт, а если я так все интервью скрипеть буду? – Легкотня.

– Отлично. – Она повернулась ко мне спиной и бесшумно открыла дверь. Должно быть, они петли каждый час смазывают, чтобы не визжали. Потом «экскурсоводша» не оборачиваясь жестом велела мне следовать за ней. Похоже, ее нимало не интересовало, что и как я делаю, после того как она выдала мне инструкции. Это успокаивало. Догадайся она о том, как я нервничаю, и знай об этом я – все было бы куда хуже. Только еще больше дергался бы.

Мы оказались в полутемной, чем-то похожей на пещеру комнате. К черным стенам жались невысокие металлические шкафы – в таких мой дедушка хранит свои инструменты. Повсюду виднелись какие-то кучи: катушки проволоки, ржавые коробки из-под видеоленты, пластиковый будильник, консервы, вроде с едой, с иностранными этикетками, запыленное фото Фрэнка Синатры. В углу стояли парочка пожелтевших от времени режиссерских стульев, ткань сидений по краям совсем истрепалась и забахромилась.

Бардак и темнота вокруг немного успокоили меня. Гримерка, вылизанная и сияющая, была слишком идеальна; в ней я не мог отделаться от мысли, что обязательно налажаю. А это место ощущалось как настоящее, реальное, где работают обычные нормальные люди. Типа меня…

– Поприветствуем интернет-сенсацию – серьезно, друзья, этот мальчик просто МЕГАПОПУЛЯРЕН – из самого Эппл-Прейри, штат Миннесота! И это Кайл БОНЭМ!

Видимо, на тот случай, чтобы я не передумал, в спину мне уткнулся острый кончик ручки: «экскурсоводша» сообщила, что пора выходить на сцену. Я вышел, изо всех сил улыбаясь и не зная, куда смотреть. Наверное, мне аплодировали, но в ушах так сильно пульсировала кровь, что я толком не понял, так ли это. Сделав пару шагов вдоль декоративной стенки, которая до сих пор прятала меня от всех, я увидел огромное белое кресло и в нем Лауру. Она оказалась меньше, чем я думал, даже ниже Эммы. На ней был идеально скроенный брючный костюм, а под ним – обычная футболка, словно это просто повседневный наряд.

Будь я посообразительнее, наверное, придумал бы что-то клевое для выхода на сцену. Люди ведь делают такое на телевидении, правильно? Типа пританцовывать или, не знаю, изобразить мимикой готовку бургера? Но соображалки мне не хватило, так что я просто прошел к стулу и сел, с улыбкой обернувшись к зрителям. Там было сотни две людей, если не больше. Они визжали и прыгали, но лиц я разглядеть не смог. Единственный плюс прожекторов на сцене – они превращают зрителей в размытые пятна.

– Кайл, мы очень рады, что ты смог приехать к нам на шоу!

Лаура улыбалась. Зубы у нее сияли ослепительной белизной, но не были идеально ровными, и даже сценический макияж не смог скрыть чуть-чуть искривленный нос и мелкие морщинки вокруг глаз. Она выглядела как сильно улучшенная версия вашей любимой тетушки и сразу мне понравилась. Неудивительно, что домохозяйки от нее без ума.

– Спасибо, что пригласили, – на автомате откликнулся я, поглядев на зрителей и слегка помахав им.

– Трудно было найти себе замену в «Бургер Варне» на это время? – Она чуть наклонилась вперед, изображая озабоченность.

– Не особо. У меня там сейчас не так много смен.

– Почему? Ты наверняка привлекаешь кучу клиентов.

– Да, и поэтому в последний раз у нас закончилась еда.

Люди в студии засмеялись так громко, что я почти почувствовал, как меня накрывает волна этого смеха, и улыбнулся еще шире. Я им уже нравился. Никогда я не чувствовал такого прилива адреналина, даже во время плей-оффа в лакроссе. Я нервничал, да, но от этого чувства лишь обострились. Как будто я выступал на более высоком уровне. Как будто представлял лучшую версию самого себя. Кайл 2.0.

– Так расскажи нам, что произошло. Ты просто работал в «Бургер Варне», как обычно, правильно? Потом кто-то тебя сфотографировал.

– Да. Я даже не знал об этом.

– А когда ты понял, что происходит что-то странное?

– Когда работаю, я не беру с собой телефон. Из-за жира, – я грустно повернулся к зрителям и улыбнулся. Народ захихикал. Есть. – Но примерно на половине моей смены ко мне вдруг стали подходить девочки одна за другой. И все они говорили: «Хочу фри с этим». Это, конечно, звучало странно. Словно они не знали, какое слово в предложении нужно выделить.

Зрители взревели.

– Это и был тот хештег, что стоял под фото.

– Верно.

– Итак, смена закончилась… – Лаура приподняла брови, приглашая продолжать. С ней было удивительно легко общаться, как будто мы давние хорошие приятели.

– Потому что у нас закончилась еда. – Смех. – Я включил телефон и увидел, что у меня теперь больше десяти тысяч фолловеров.

– А до смены сколько было?

– Двести восемьдесят девять.

Хихиканье.

– Вау. Должно быть, ты сильно удивился.

– Определенно, так и было.

– Но теперь, как понимаю, у тебя подписчиков стало немного больше, так?

– Ну… да. Кажется, несколько сотен тысяч? А мне по-прежнему нечего им сказать. Ничего интересного то есть.

Зрители снова засмеялись.

– Просто невероятная история, Кайл. Но ты ведь не все нам рассказал?

Я попытался удержать на лице улыбку, хотя не понимал, куда клонит Лаура. О чем это она?

– Девушка, сделавшая фотографию, не была посторонней клиенткой, верно?

– Нет, не была. То есть, я имею в виду, мы почти не знаем друг друга.

– Но она учится в одной школе с тобой?

– Да. Мы вместе ходим на писательское мастерство. И у нее здорово получается. Ее рассказы всегда намного интереснее, чем у остальных в классе.

Блин, а если Эмма решит, что я разболтал слишком много? Или начнет ревновать? Но ведь Рейчел и правда классная. Не станет же она расстраиваться, если я расскажу об этом всему миру? Теперь я уже даже в себе не был толком уверен. Как будто забыл реплики, которые нужно произносить.

– Кажется, она действительно очаровательная молодая девушка. Сейчас мы сделаем перерыв, а когда вернемся, то сможем узнать больше о Кайле Бонэме, юноше, который взорвал интернет тройным бутербродом с сыром.

Зрители громко захлопали, и прожекторы на сцене погасли. Продюсерша, которой я раньше не видел, подбежала к Лауре и протянула ей бутылку с водой.

Лаура с чуть усталой улыбкой взяла бутылку. Продюсерша оказалась старше любого из сотрудников студии, которых я уже видел, и выглядела не так круто. Просторная рубашка, наполовину заправленная в брюки; мышиного цвета волосы, собранные в пучок на затылке, из которого выбились несколько прядок; руки, нервно постукивающие по бедрам. Она смотрелась как человек, который тут всем заправляет.

– Кайл, я хотела поговорить с тобой, прежде чем мы начнем снимать следующий фрагмент, – широко улыбаясь, продюсерша обратилась ко мне. – Мы тут за сценой немного поболтали с твоей мамой, и она подала нам великолепную идею. Я просто в восторге от нее. Это был бы отличный способ дать твоей истории второе дыхание.

– Окей, – настороженно протянул я.

– Ты ведь собираешься пойти на бал выпускников, правильно?

Теперь и Лаура выжидающе смотрела на меня. Сейчас, когда камеры были выключены, она оказалась совершенно другим человеком. Более внимательным. Да и взгляд у нее был тяжелый.

– Конечно. Пойду.

– Ты пригласил кого-нибудь пойти с тобой?

Эмма настаивала, чтобы я официально приглашал ее на каждый бал, даже если бы мы расстались. И мы, кстати, расстались. И до сих пор, кажется, так и есть? В последнее время она была и горячей, и ледяной, потом потеплела, но все равно не спешила связывать себя никакими обязательствами.

– Нет. Официально никого.

Женщина улыбнулась, но только половиной рта. Ее темно-карие глаза блестели от волнения.

– Отлично. Тогда давай я расскажу тебе, что мы придумали. Должна заметить, это может взорвать поклонников нашего шоу. А ты выслушаешь и скажешь, участвуешь или нет, идет?

Хотя и продюсер, и Лаура улыбались, у меня отчего-то отчаянно заколотилось сердце. Что им нужно? И если мама с ними заодно, значит, я должен буду согласиться? Она твердила, что я должен воспользоваться всеми возможностями, какие только представятся, чтобы Принстон просто не смог бы от меня отказаться. И это лишь заставляло меня нервничать еще больше.

– Ладно, – я попытался вернуть продюсерше улыбку, – что вы придумали?

19. Рейчел

Пятница, 07:08

На подъездной дорожке просигналила машина. Даже из ванной наверху я услышала раздражение, с которым звучал несчастный клаксон. Би-ип! Би-би-би-бииииип!

– Боже, Мо, уже иду, – пробормотала я своему отражению в зеркале. Стрелки на глазах заняли больше времени, чем планировалось, может потому, что я почти никогда не пользовалась подводкой. Но за последние пару дней это стало почти необходимым – что-то типа еще одной линии обороны. Однако вчера краситься было легче. Вероятно, я просто выдохлась за неделю, так что даже самые элементарные навыки к утру пятницы куда-то испарились.

В конце концов я, вздохнув, размазала черную линию пальцем – ну а что, утренний шик, круто же – и скатилась по лестнице.

– Пока, мам! – крикнула, подбегая к двери. Ответа я не ждала. Я вообще не хотела в последнее время разговаривать с мамой: боялась, что если пробуду рядом слишком долго, она как-то разнюхает, вытянет из меня, что на самом деле случилось с той фоткой. Родители ни словом ни о чем не обмолвились с того злополучного ужина во вторник, и не похоже, чтобы они вдруг начали пользоваться «Флитом». Хотя у моей мамы нюх на всякие опасные происшествия.

Я уже почти вышла на улицу, когда услышала, что она бежит по коридору.

– Рейчел, можно поговорить с тобой минутку?

– Да что случилось? – Я придержала дверь открытой.

– Какие планы после школы? – Мама казалась странно скованной. Как будто раньше разозлилась на меня за что-то и все еще не отошла. Вот только мы вроде не ссорились.

– Вернусь с Мо и будем смотреть телевизор. У Эшли сегодня пижамная вечеринка, и Мо не хочет ехать домой. А что? Ты против, чтобы она переночевала у меня?

– Нет-нет, просто хотела, чтобы ты была дома. У меня сегодня флористика в образовательном центре, и тебе нужно будет помочь папе с ужином. Ты же знаешь, что в этом он безнадежен.

Мама смотрела в какую-то точку слева от моей головы, пытаясь, но безуспешно, казаться равнодушной и незаинтересованной. Боже, должно быть, и своим родителям она тоже совсем не умела врать.

– Окей, я буду дома. Я пошла, – я сделала шаг через порог.

– А это не из твоей школы мальчик будет сегодня на «Шоу Лауры»?

Черт побери. А я-то думала, родители не смотрят местные новости.

– Да, из моей. Кайл Бонэм.

– И это тот мальчик, чью фотографию…

– Да, мама. – Я уставилась на носки своих кроссовок. Вот и понятно, почему она так странно себя вела. Она просто знала.

– Вы с Моникой будете смотреть?

Я подняла взгляд, готовая дать отпор: потребовать перестать меня судить, оставить в покое, типа «ТЫ МЕНЯ НЕ ПОНИМАЕШЬ», как подросток в дурацком фильме из восьмидесятых. Но мама… улыбалась. Она пыталась скрыть улыбку, но я-то заметила. И она явно не знала всей ситуации, иначе не была бы такой спокойной. Должно быть, это ее личное «Я мать, которая не остается в стороне и знает, что происходит!». Ну и пусть.

Я старалась взять себя в руки, чтобы не показать маме, как резко мне полегчало. Мне не хотелось давать ей повода для подозрений, особенно после всего, что случилось.

– Ну да. Может быть. А что?

– Ничего.

– Оке-е-е-е-е-ей. – Я нахмурилась, но мама так и стояла с идиотской полуулыбкой на лице. – Тогда я пошла.

– Конечно. Хорошего тебе дня в школе, милая. – Она выглядела так, словно изо всех сил старалась не рассмеяться. Боже, ей точно нужно чем-то себя занять, чтобы не испытывать от моих влюбленностей столько удовольствия вместо меня. М-да. От моих безответных влюбленностей. – И помни: после уроков сразу домой помогать отцу с ужином.

– Лады, – кивнула я и выбежала из дома.

Я скользнула на переднее сиденье кроссовера Мо, и она вылетела с подъездной дорожки, едва я успела закрыть дверь.

– Ты рано. – Мы отъезжали от моего дома минимум на пятнадцать минут раньше, чем я хотела, и вечно оказывались в школе задолго до звонка.

– В смысле? Зато у тебя есть возможность пообщаться с учителями.

Да ладно, Мо. Как будто кто-то реально хочет общаться с учителями по своей воле и до уроков. Но я благоразумно придержала язык. Здорово, что она за мной заехала, – это самый простой способ убедиться, что мы будем в одной комнате в ту секунду, когда начнется «Шоу Лауры». Я нуждалась в Монике, иначе рисковала окончательно свихнуться и превратиться в полный отстой. А она не будет иметь дела с толпой тринадцатилеток, которые заявятся к Эшли, и ей не придется помогать маме чем-то их занимать. Ну а мне не нужно заявляться в школу в одиночестве. Куда ни кинь, всюду сплошные плюсы.

Признаюсь: крошечная часть меня хотела, чтобы Кайл упомянул обо мне на шоу. Все самые мерзкие вещи, какие только тролли могли обо мне придумать, я уже видела; хуже стать-то, наверное, уже просто невозможно, да? А еще это означало бы нечто большее, чем обычную жалость… Иными словами, в своих нелепых мечтах я по-прежнему притворялась, что однажды Кайл влюбится в меня. Но я совершенно точно не смогла бы произнести это вслух. Тем более что я не рассказала Мо о сообщениях Кайла. Должна была, наверное, но не стала, чтобы не слышать того, что и так знала: что это из вежливости или, хуже, что он ведет себя со мной просто как с обычной поклонницей. Исходной, так сказать. Фанаткой номер ноль.

Пока это только мой секрет, можно было еще немножко помечтать. Мо с ее практичностью не понять, зачем мне это нужно. К тому же узнай она о сообщениях, непременно стала бы подзуживать меня использовать наше с Кайлом общение для того, чтобы попасть на курсы… хотя я даже не могла назвать это нормальным общением.

Мо зарулила на почти пустую парковку. Вот я уже и встретилась с этим днем лицом к лицу. Черт.

– Приехали. – Мо повернулась ко мне. Подбородок опущен к груди – так проще взирать на меня исподлобья. Ее что-то явно беспокоило. Обычно такое выражение лица – «обрати-внимание-что-я-хочу-сказать» она приберегала для тех случаев, когда вела групповой проект или помогала преподавательнице по танцам в детском садике. – Увидимся на обеде. Но если вдруг что стрясется и я не приду, то встречаемся здесь, у машины, сразу после уроков. Договорились?

– Идет.

– И у тебя ведь нет в голове никакой причины опаздывать, так ведь?

– Нет. – Я подняла бровь. Даже для Мо это была жалкая уловка.

– И ты будешь держать телефон под рукой, если мы вдруг разминемся и нужно будет найтись, так?

– Да, Мо.

Она резко выдохнула.

– Извини. Просто хочу убедиться, что все по плану. Чтобы добраться домой вовремя и не опоздать на шоу.

У нас будет почти час, чтобы проехать расстояние в пятнадцать минут, отделяющее школу от моего дома. А заинтересованное лицо тут только я, за исключением того, что почти наверняка это не так и из этого ничего хорошего не выйдет. Кстати, неплохой пример того, как Мо о ком-то заботится. В основном это проявляется в понуканиях.

Я кивнула, заставив губы растянуться в дежурной улыбке.

– Я буду тут. Не парься.

Мо окинула меня сверху вниз оценивающим взглядом, бог знает зачем, потом тоже кивнула и распахнула дверь.

– Хорошо, – она вещала уже с улицы. – Мне пора. Надо до французского поговорить с мистером Сандваалом насчет вчерашней проблемы с химией.

Хлопнув дверью, Мо зашагала в сторону школы впереди меня. Угнаться за ее длинными ногами было нереально. Вздыхая, но улыбаясь сама себе, я выбралась из машины и потопала следом.

А потом потянулся бесконечный день. Наконец-то никто не обращал на меня никакого внимания, и это радовало. Но зато и сосредоточиться, кроме уроков, было не на чем. Все, чем бы я ни пыталась себя занять, казалось одновременно скучным и неинтересным, так что даже сконцентрироваться толком не получалось. На плечах как будто висела свинцовая ноша, которую никак не удавалось сбросить.

Большая часть французского прошла в каком-то трансе. Я даже не воспринимала звуки, исходящие изо рта месье, как вообще слова, пусть даже и на другом языке. На ИЗО мы должны были тренироваться в рисовании фигурок, но я даже не могла удержать эту деревянную куколку в голове достаточно долго, чтобы правильно выстроить пропорции. Так что я просто притворялась, что играю в команде. Перед глазами все плыло.

Наконец после нескольких часов, показавшихся мне годами мучительного сидения в тюрьме, по школе прокатился звонок с последнего урока. Я практически растолкала всех в классе и пошла, точнее, побежала к парковке. Мо уже ждала у машины.

– Можно подумать, это тебя собираются втоптать в грязь на национальном телевидении, – вместо приветствия заявила я.

– Ты этого не знаешь, – отрезала подруга, затем помассировала закрытые глаза, помотала головой, словно сбрасывая изображение с «Волшебного экрана»[8]. – То есть я хотела сказать, что не думаю, будто Кайл скажет что-то обидное. Он хороший парень.

Боже, да что ж сегодня все такие идиотски странные-то?

До моего дома Моника домчалась вихрем, едва притормаживая на стоп-линиях. Она и так-то водит нетерпеливо и резко, но сегодня побила все свои рекорды. На подъездную площадку мы не въехали – практически влетели – в 15:19.

– Сварганю нам что-нибудь перекусить, – сказала я, когда мы вошли в дом и направилась на кухню. Мама уже приготовила кастрюлю со всем необходимым и оставила ее на столе с запиской: «В 17:15 в духовку, 180 градусов, 1 час». Серьезно, мам? Даже папа бы не смог облажаться с такими-то инструкциями.

– Окей, сваргань. – Мо вытащила телефон и принялась лихорадочно печатать.

– Что-то важное?

Она мотнула головой и покосилась на меня… это что, Мо злится, что ли?

– Не, дела семейные, – она быстро моргнула. – Спущусь через минуту.

– Лааадно.

Я в одиночестве потопала в подвал и включила телевизор. Потом пролистала инструкцию – убедиться, что канал, который нам нужен, действительно именно тот, что нам нужен. Наконец появилась и Мо, явно взвинченная. Но, похоже, говорить ей об этом не хотелось, а я и так слишком волновалась, чтобы еще и до нее докапываться.

Наконец зазвучала вступительная музыка «Шоу Лауры»: рев труб и заводной ритмичный перестук ударных. Камера показала сцену, затем быстро переключилась на проход между креслами в зрительном зале: по нему пританцовывая шла Лаура и только что не вытягивала людей с крайних кресел, чтобы они тоже с ней потанцевали. Она вскочила на сцену и несколько секунд показательно ловила воздух, восстанавливая дыхание.

– Всем счастливой пятницы! Добро пожаловать на «ШОУ ЛАУРЫ»!

Зрители взревели.

– Сегодня у нас для вас приготовлено нечто совершенно невероятное. Вы знаете, кто сегодня здесь с нами? Знаете, не так ли? – Камеры быстро переключались, показывая людей в студии, подавшихся вперед с совершенно сумасшедшими лицами. Я даже не подозревала, что аудитория может взирать на кого-то с таким благоговением. – Здесь с нами сегодня «Буги-вуги», и они исполнят для нас песню!

Вот уж никогда бы не подумала, что столько женщин среднего возраста могут сходить с ума по мальчиковой группе, но, судя по неистовому визгу, я ошибалась.

– Но это еще не все. На носу Хэллоуин, и я отправила одного из наших продюсеров Тима в самые известные калифорнийские дома с привидениями!

Ну спасибо. Как будто кого-то волнует, кто такой этот их Тим.

– И, наконец, у нас с вами есть шанс познакомиться с самой большой сенсацией интернета наших дней. Милые дамы, вы больше никогда не будете смотреть на картошку фри как раньше. Поаплодируйте Кайлу Бонэму!

На экране замелькали кадры. Кулаки у меня сжались так, что ногти вонзились в ладони. Сердце сжималось все сильнее и сильнее; я уже начала беспокоиться, что оно может взорваться прямо в груди, разлетевшись брызгами, как шарик с водой. Я подалась ближе к экрану, совершенно зачарованная. В любую минуту теперь на экране мог появиться Кайл и перевоплотиться из обычного (хотя и потрясающе очаровательного) ученика моей школы в кого-то еще. В нечто большое и недосягаемое, как летящая по своей неизменной орбите планета.

Как только он ступит на сцену, то станет по-настоящему знаменитым. А я навсегда останусь в прошлом.

20. Кайл

Пятница, 16:24

Минивэн вздрогнул, остановившись у тротуара. Вряд ли бы я смог сказать, где мы оказались: фургон был из разряда любимых у похитителей – без окон сзади. Высунувшись между сиденьями и вывернув голову, за стеклом пассажирской двери я разглядел только кроссовер, припаркованный на подъездной дорожке ничем не примечательного дома.

– Не помни смокинг, – раздался за спиной голос. Это была продюсерша, с которой я встретился на шоу; звали ее, как мне сообщили, Мэри. После перелета и беготни по запихиванию необходимого оборудования в нанятый фургон она выглядела еще растрепаннее, чем раньше.

Наверное, мне нужно было волноваться, но я не чувствовал ничего, кроме смутной вины. Все-таки это была не самая лучшая идея. По многим причинам. И, кажется, я единственный, кто это понимал. Но мама совершенно не сомневалась, что таким путем я окажусь вместе с Картером в Принстоне. Хотя до Принстона я совершенно точно недотягивал. Но это же мама. Она умеет быть убедительной, если на чем-то зациклится.

Маму мы отвезли домой, когда приземлились, так что в фургоне оставались только Мэри, я, грузный лысый как бильярдный шар и очень немногословный оператор по имени Эдди и Чарльз, ассистент программы. Он, кстати, оказался не намного старше меня. Кажется, его взяли, только чтобы делать работу, которой никто не хотел заниматься, типа заказывать еду и вести машину.

– Уже пора? – спросил я. Мэри склонилась над планшетом, за чем-то внимательно следя.

– Еще нет, – пробормотала она. – Эдди, выходи и займись камерой: минут через десять запускаем нашего героя.

Эдди выбрался с переднего сиденья и, обойдя фургон, вытянул из задних дверей огромный пластиковый ящик. Потом вытащил оттуда устрашающих размеров камеру, водрузил ее на плечо и принялся возиться с кнопками и ручками. Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Возможно, оттого, что весь фургон пах как стухший фастфуд, но наверняка и отчего-то еще.

Интересно, увидит ли это Эмма? И что она подумает о нашем импровизированном… «сиквеле»?

21. Рейчел

Пятница, 16:36

– Даже не верится, что они продолжат с ним после рекламы, – заявила я, развернувшись всем телом и глядя на Мо. – Должно быть, он понравился Лауре.

– Угу, – глухо пробормотала она, не сводя глаз с телефона.

Я услышала над головой какие-то звуки, похожие на мамины шаги, размеренные и тяжелые, но ее не было дома. Я решила, что, наверное, это Джонатан в ногах запутался, пытаясь ходить и раскладывать свою покемонистую коллекцию одновременно. Я прикусила губу. Мо всю программу пребывала в каком-то странном состоянии. Она почти не обращала внимания на телевизор и с головой погрузилась в телефон. Она явно была раздражена. Какого черта?

Вступительная музыка зазвучала снова, и на сцене вместе с Кайлом Лаура появилась.

– Привет, друзья. Мы снова с вами, я и Кайл Бонэм, за одну ночь ставший интернет-сенсацией среди всех любителей картошки фри. Не забудь упомянуть автора цитаты, Кайл, если напечатаешь это на своем автобусе. – Зрители снисходительно захихикали. – Знаете, я тут во время перерыва кое о чем задумалась.

Ведь теперь, когда весь мир потерял голову из-за Кайла, ему нужен новый образ, вы согласны?

Кайл широко улыбнулся в камеру, а люди в студии шумно принялись выражать одобрение.

– Пора переходить на новый уровень!

– Определенно, – согласился Кайл, улыбнувшись еще шире.

Вопли в студии стали громче.

– Я ждала, что ты это скажешь. Поэтому мы сейчас отведем Кайла за сцену, принарядим его и отправим на одно очень важное задание. А что у нас получилось, вы увидите в «Шоу Лауры» в понедельник! Удачи, Кайл. – Лаура наклонилась к нему, всем видом изображая страх.

Он поднялся.

– Я знаю, это трудная задача, но я готов. – Кайл широко распахнул глаза и одними губами произнес «Помогите мне!». Потом рассмеялся, в последний раз помахал на камеру и убежал со сцены.

Боже, он будто предназначен для камеры и всего такого. От этого я почти бесилась. Как кто-то может вести себя так спокойно перед тысячами людей?

– Что ж, дальше мы придадим вам немножко праздничного настроения… – «Шоу Лауры» продолжалось. Наверное, пока что с Кайлом они закончили.

– Как думаешь, что они замутят в понедельник?

– Не знаю, – невнятно пробурчала Моника.

– Наверное, отправят его подавать картошку фри на какое-нибудь звездное мероприятие или типа того. Они обожают такие штуки.

– Наверняка, – пробормотала подруга.

– Вроде же он ничего плохого обо мне не сказал, да ведь?

Наверное, поэтому Кайл и попросил меня посмотреть шоу – хотел, чтобы я услышала его признание про хорошую писательницу. Мило, конечно, но я чуть-чуть разочаровалась и лишний раз порадовалась, что не рассказала Мо о нашей с ним переписке. А то навоображала тут себе невесть чего, типа Лаура позовет меня в программу, чтобы сделать «идеальное селфи», или Кайл признается мне в любви. Гораздо хуже было бы заметить в глазах Мо неизбежную жалость, когда бы ничего такого не произошло.

– Угу.

– То есть немножко это, может, и обидно, но, в конце концов, он был очень мил, правда?

– Правда.

Загремел дверной звонок. Мо вдруг вскинула голову так быстро, что я забеспокоилась, не сломала ли она себе шею. Она как будто пыталась просветить рентгеном потолок – даже для Мо это слишком. Наконец впервые с начала шоу подруга посмотрела прямо на меня.

– Ты открывать собираешься? – Мо сжала челюсти.

– Джонатан откроет. Или папа, если звонок сумеет пробраться через дверь кабинета прямо ему в мозг.

– Иди открывай.

– Да чего ради? – Я нахмурилась. – Вдруг они снова Кайла покажут?

О да, теперь я и правда выглядела жалкой.

– Твой отец работает, так ведь? Иди открывай.

– Да какая разница, кто там? Наверняка свидетели Иеговы мозги полоскать приперлись или еще кто.

– Рейчел. – Моника не сводила с меня зеленых глаз. – Открой дверь. Поверь мне.

– Ну ладно.

Ради всего святого, что тут творится? За спиной я слышала шаги Моники – она поднималась по ступенькам следом за мной, – но не оборачивалась. Еще огрызнется, а я и так от нервов с ума схожу. А если оглянуться, то не дай бог голова закружится, я свалюсь с лестницы и истеку кровью, а Моника будет вытаскивать мое бездыханное тело, чтобы открыть дверь.

– Понятия не имею, зачем ты идешь со мной, Мо, – сказала я. – Кто бы это ни был, твоя помощь мне точно не понадобится.

Она промолчала. Я взглянула на подругу – она остановилась у лестницы в подвал, сделала последние несколько шагов к двери и распахнула ее, собираясь высказать неведомому визитеру, что родителей нет дома и у меня нет никаких средств, чтобы пожертвовать их на общее дело. Но это оказался не коммивояжер. И не свидетели Иеговы. И даже не серийный убийца, прикинувшийся сантехником.

Это был Кайл. В смокинге и с чем-то похожим на огромный букет из картошки фри в руках. А за его плечом – оператор с камерой.

22. Кайл

Пятница, 16:40

Секунду Рейчел разглядывала меня. Потом нахмурилась. А потом захлопнула дверь прямо перед моим носом. Упс. Я повернулся к Эдди. Он выдвинул голову из-за камеры, пожал плечами и слегка осклабился. Спасибо, дружище. Очень помог. За дверью явно велся приглушенный разговор, потом наступила тишина. Она ушла совсем?

Я уже собрался постучать, когда Рейчел снова открыла дверь, но не полностью, словно оставляя себе возможность отступить. М-да, предполагалось, что все будет иначе. Мы репетировали и репетировали, но не это. Запах перегретого жира от картошки щекотал мне ноздри. От него легкие словно сжимались, и глубокий вдох становился равен почти подвигу.

– Привет, – я постарался сказать это самым жизнерадостным голосом. Получилось пискляво. Крутяк. В понедельник на национальном телевидении: Кайл Бонэм и его фальцет. Сердце заколотилось тяжелее. Черт, это будет катастрофа.

– Привет. – Прозвучало осторожно. Лицо Рейчел было мертвенно бледным. – Ты… здесь.

– Здесь.

– А почему ты здесь?

– Ну, я подумал, что…

– Разве ты не должен быть в Калифорнии?

– A-а. Нет, я вернулся сегодня утром. Рано утром. Они снимают шоу за день до выхода.

– Ага. Надо было догадаться, – Рейчел закатила глаза. – Прости, иногда я жестко туплю. – Она снова глянула на камеру и сглотнула.

Я рассмеялся. Рейчел, кажется, совершенно не готовилась к такому повороту событий, и от этого с ней только легче было общаться. Можно расслабиться. Ну, хоть немножко. Эмма бы вот начала работать на камеру в ту же секунду, как сообразила, что происходит. Хотя потом мне бы влетело за то, что не дал ей подправить макияж.

Эмма. Нет, о ней пока думать не стоит.

– Да нет, это здорово. Я вот букеты из картошки фри никогда не приносил.

– Тяжелая артиллерия? Девушка от такого в обморок грохнется.

– Это из «Романа сто один». Коробка шоколадных сердечек и букет из холодной картошки фри растопят сердце любой девушки.

– Или убьют ее артерии.

– Ну это уж слишком.

Из-за спины донесся кашель. Я обернулся: Мэри высунулась из-за Эдди; брови выжидающе приподняты. Точно. Предполагалось ведь, что я здесь не за этим. Чуть не забыл. Я откашлялся.

– Но вообще-то ты, наверное, догадалась, что я бы не стал к тебе приходить, чтобы вместе наваять задание для Дженкинса.

Рейчел выпучила глаза так сильно, что они чуть не вылезли из орбит. Я раньше не замечал, что у нее радужки не просто карие, а с сияющими искорками, словно крупинки в золотой руде. И ресницы длинные, длиннее, чем я ожидал. Наверное, когда моргает, они ей кожу щекочут. Словно ее целует порхающая бабочка.

Она медленно кивнула.

– Я пришел, потому что… – Вот тут можно было вернуться в разработанный сценарий. Мы с Мэри, пока ехали в фургоне, прогнали его, наверное, раз сто. Нужные слова успели навязнуть в зубах. На этот раз побудь золотым мальчиком, Кайл. – Потому что ты увидела во мне что-то важное, и я… э-э… хочу, чтобы ты знала, что я тоже вижу в тебе нечто ценное.

Рейчел высунулась в дверь чуть дальше.

– Ты о чем?

Я прищурился, пытаясь сообразить, что мы там нарепетировали. Да уж, это не лакросс, где срабатывает мышечная память и можно ни о чем не париться. Тут все куда сложнее… но и увлекательнее, да. О, вспомнил! По плану Мэри предполагалось, что я должен встать на одно колено. Вот только мне никогда не приходилось этого делать с букетом картошки фри в руках.

Я начал приседать, но ровно удерживать в руках коробку и одновременно опускаться на колено оказалось удивительно неудобно. И что нам стоило специально это отрепетировать? Я почти ощутил, как объектив камеры уткнулся мне в спину. Ты сейчас все испортишь, чувак. Наконец я просто сделал выпад вперед, как на разминке перед игрой, практически упал, нехило ударившись коленной чашечкой о цементную плиту у двери. Что там я думал? Можно расслабиться? Ага, как же.

– Вот я о чем.

Я сглотнул. Руки вспотели от целлофана, который покрывал упаковку с картошкой. Эту часть мы не репетировали. Да я даже толком не знаю Рейчел! Может, она вообще меня ненавидит. Девушки типа нее на качков не западают. И даже если до сих пор она меня не ненавидела, то теперь ей ничто не мешает это сделать. Ее не пригласили на телевидение из-за фотки, и весь интернет склонял ее имя кто во что горазд.

Она может сказать «нет». Скорее всего, так и будет. И как мне только раньше это в голову не пришло? А ведь это покажут по телевизору! Покажут, как мне, коленопреклоненному на ледяном цементе с завядшим букетом картошки в руках, говорят «нет» на виду у всей страны? Словно выстрел, который мог бы принести победу в чемпионате, вдруг не попал в цель. Гениальная идея Мэри теперь казалась хромающей на все ноги. Но уже было поздно. Оставалось идти до конца.

– То есть я надеялся, что ты… э-эм… прости, очень трудно говорить при свидетелях. – Я улыбнулся, кивнув головой в сторону камеры. И как только я умудрился за три минуты превратиться в короля неловкости? – Хочешь пойти со мной на бал выпускников? – наконец выдал я на одном дыхании.

Рейчел секунду не сводила с меня взгляда. О черт, сейчас начнется… А потом уголок ее рта слегка изогнулся… в улыбке. Такой, какая бывает, когда изо всех сил стараешься не рассмеяться. Я тоже заулыбался. Не, ну правда, картина маслом же: смокинг, «букет», Мэри за спиной, сверлящая нас таким взглядом, что аж наклонилась вперед, будто это вопрос жизни и смерти, не меньше. Я рассмеялся. А потом засмеялась и Рейчел.

– Конечно, я… – Она снова взглянула на камеру и запнулась. – Какая же девушка откажется… от букета из картошки фри? – К концу фразы ее голос слегка задрожал, но ситуацию спасла Мэри – она расхохоталась у меня за спиной. Рейчел неуверенно улыбнулась.

– Это было круто. Просто здорово.

Я напряг все мышцы, чтобы подняться на ноги, но получалось не очень. Рейчел протянула руку, я уцепился за нее и позволил девушке помочь мне встать. Она подняла глаза, растерянно улыбаясь и побледнев, кажется, еще больше. Девушка слишком часто дышала и вообще выглядела точно так же, как я, наверное, когда только вышел на сцену у Лауры. Прежде чем я успел подумать, что делаю, я притянул Рейчел к себе и обнял. Она негромко ойкнула. Букет из картошки между нами окончательно смялся и рассыпался по полу. Девушка тоже меня обняла.

– Не волнуйся, ты все отлично сделала. Прости за такой сюрприз.

– Да нет, все нормально, – пробормотала она. Я чувствовал, как ее голос отдается у меня в груди. – Милый сюрприз получился.

Она чуть сильнее сжала руки. Я чувствовал, как пахнут ее волосы: сладко и нежно, как цветок. Этот запах ей очень подходил. Тело Рейчел расслабилось, будто схлынула волна напряжения, до этого момента не отпускавшая ее. Только теперь я понял, как сильно она, должно быть, нервничала, хотя верилось в это с трудом. Рейчел, лучшая писательница в классе, единственная, чьи зарисовки Дженкинс всегда выбирал для прочтения… Я был уверен, что она к такому будет готова лучше, чем я.

Сердце у меня опять забилось быстрее. Или это ее сердце? Трудно сказать, когда стоишь, крепко обнявшись. Странно, но когда Рейчел вот так ко мне прижималась, какая-то часть меня почти хотела…

– Окей, стоп. Молодцы, ребята. Это было супер. Очень искренне.

Рейчел тут же отпустила меня и отстранилась. Теперь она смотрела на свои кроссовки, будто не желала поднимать на меня взгляд. Рейчел. Что ж, определенно не такая, как я представлял. И слава богу, что Мэри этого хватило и она нас остановила. Я старался, чтобы мое тело ненароком не выдало чего-нибудь совершенно идиотского. Типа краски на щеках. Или чего похуже.

– Здорово, – пробормотала Рейчел. Ее пальцы комкали полы рубашки. – И… что теперь?

– Это самое интересное, – звенящим от удовольствия голосом выдала продюсерша. Мэри снаружи: потрепанные остатки сезонных распродаж. Мэри внутри: полированный хром. – Для вас двоих у нас запланированы еще кое-какие увлекательные штуки. Поговорим в доме?

– Мамы нет. А папа занят, и я не уверена…

– О, не волнуйся. Мы поговорили с твоей мамой, когда все планировали. И кажется, она должна быть… ну да.

Рейчел вдруг раздвоилась. Точнее, за ее спиной появилась женщина, до странности на нее похожая, только старше и одетая совсем как хиппи. Рейчел нахмурилась, и ее мама слегка покраснела. Но прежде чем дочь успела открыть рот, женщина потянулась через ее голову и открыла дверь пошире.

– Проходите.

Мэри просочилась в дом, улыбаясь так лучезарно, что никто не замечал ни ее забрызганной грязью рубашки, ни дыр на джинсах. Она уже на полной скорости трещала о чем-то своем. Эдди ввалился следом; камера теперь просто висела у него на боку. Я уже было собрался пойти за ними, когда мама Рейчел обернулась ко мне.

– Ты, видимо, Кайл. – Волосы у нее кудрявились еще сильнее, чем у дочери, сбегая на лоб волнистым мысиком. Улыбка у женщины была теплой, но на меня она едва взглянула. – Ты даже симпатичнее, чем на той фотографии. – И она ушла в дом, крича на ходу: – Что вам принести? У нас есть молоко, газировка и вино, если вы, конечно, хотите.

А обо мне все вроде как забыли. За последние несколько дней это даже показалось мне странным. Не совсем уверенный, что теперь делать, я неловко положил остатки картофельного букета на землю и вошел в дом, закрыв за собой дверь.

23. Рейчел

Пятница, 17:25

– Ну вот и все. – Мэри стояла и небрежно мне улыбалась.

Я все равно умудрилась пожать обоими плечами, хотя одно из них сильно сжимала мама.

– Мы только обсудим это всей семьей и дадим вам знать. Нормально? – Мамин голос зазвучал обеспокоенно. – Знаю, у вас сжатые сроки, но это все-таки важные решения.

– Разумеется, это нормально. Мы все равно раньше середины недели дальше не двинемся. Если сможете подписать все и вернуть нам до… – Мэри наморщила нос и подняла глаза к потолку, словно выуживая оттуда ответ. Это показалось мне наигранным. Да и весь ее вид «посмотрите-на-меня-я-такая-растрепанная-потому-что-занимаюсь-творческой-работой» – тоже.

Нет, она была довольно милой, но я ей не очень доверяла. Как и маме. Как и Мо. Я глянула на подругу, прислонившуюся к нашему кирпичному камину и вроде как совершенно не участвовавшую в обсуждении моей судьбы. Хотя Мо, конечно, слишком умна, чтобы в такой момент смотреть мне в глаза.

– …Вечера воскресенья? – закончила Мэри. – По тихоокеанскому времени, конечно. Тогда мы успеем приготовить материал для следующего фрагмента. И, разумеется, если вы решите не принимать в этом участия, хорошо бы дать нам знать как можно раньше, чтобы Лаура успела спланировать альтернативные варианты для выпуска в понедельник.

– Конечно, это не проблема, – заявил папа и медленно кивнул, как будто все еще пытаясь уложить информацию в голове; я забеспокоилась, что мама все ему рассказала, хотя, наверное, зря: папа отлично умел хранить секреты. – Мы обсудим все сегодня же вечером всей семьей.

– Кстати, в зависимости от того, во сколько у вас вылет, вы, может быть, получите ответ даже раньше, чем приземлитесь в Лос-Анджелесе! – нервно рассмеялась мама.

Мэри улыбнулась, но не поддержала ее.

– Отлично, тогда мы с Эдди немедленно перестаем вам надоедать. – Она поднялась и принялась отряхивать джинсы.

Эдди поднялся с диванчика, который занимал практически целиком. Даже странно, как легко было забыть о его присутствии, хотя по сравнению с остальными он смотрелся тягачом на фоне легковушек. Теперь они с Мэри отряхивали штаны вместе.

– Кайл, – позвала продюсерша, даже не глядя на него, – отвезти тебя домой?

Он неловко обвел всех взглядом, даже не отлепившись от своего места – стены рядом с входной дверью. Я украдкой поглядывала на Кайла во время разговора, но, кажется, ему правда было не по себе: он так и простоял, скрестив руки и опустив голову. Противное скользкое чувство, которое я старалась игнорировать, пока Мэри говорила, папа хмурил брови, а мама кивала, выпучив глаза, стало сильнее. Чувство, что все это было не чем иным, как заранее поставленным спектаклем. Шансом побыть немножко знаменитым еще чуть-чуть. Глупо, что от этого так больно. И неужели я могла подумать, что он сам все спланировал? Нет конечно, это была идея продюсерши. А Кайл не мог даже смотреть на меня.

– Нет, все в порядке, позвоню маме или… в общем, позвоню кому-нибудь. А смокинг вы разве не забирете?

Он вдруг так мило разволновался – точь-в-точь маленький ребенок, который не уверен, что не нарушил никакие правила. Я не смогла удержаться и улыбнулась. Пусть Кайл в меня и не влюблен, красавчиком он от этого быть не перестал. Неудивительно, что на камеру он работал намного лучше, чем я.

Он взглянул в мою сторону, заметил ухмылку, на секунду нахмурился, а потом улыбнулся в ответ и уставился в пол, будто стараясь не рассмеяться. Красавчик, да еще и с чувством юмора. Господи, мне повезет, если я не признаюсь ему в вечной любви в первый же раз, как они засунут нас вместе в одну комнату. И, боюсь, этого не избежать. Того, что они успели снять, катастрофически не хватало. И очень жаль, что нельзя отказаться от шоу, не отказавшись тем самым и от бала выпускников.

– Оставь пока себе, – ответила Мэри. – В конце концов, шили-то его для тебя. Отдай в химчистку, а потом, если хочешь, отправь квитанцию на шоу. Затраты тебе возместят. Вполне возможно, тебе придется надеть его и на бал.

Кайл кивнул, так и не подняв глаз; на щеках еще оставались следы улыбки.

– Я отвезу, – вызвалась Мо. Это первые слова с того времени, как все расселись для разговора. – Вам, ребята, наверное, надо куда-то еще заехать.

– Отлично. Спасибо, Джо, – так же небрежно, как и мне, улыбнулась ей Мэри.

Челюсти подруги сжались. Продюсерша даже не удосужилась запомнить ее имя. Вот и славно. Заслужила.

– Тогда мы пойдем. Не могу дождаться, когда все это начнется!

Мэри пожала маме руку, широко улыбнулась остальным и выскользнула за дверь с Эдди на буксире.

– Напиши мне эсэмэску потом, ладно? – Мо замерла на пороге и умоляюще оглянулась на меня.

– Не волнуйся, непременно напишу. – Устрою разгон, а как же!

– Так ты спрашивал Рейчел о том, что запланировали на шоу с самого начала или… – услышала я ее голос, когда они с Кайлом вышли на улицу. А потом дверь захлопнулась.

– Ну… – мама с совершенно очумелым видом откинулась на подушки на диване. Несколько секунд поулыбавшись чему-то своему, она повернулась ко мне. – Что думаешь?

Я уставилась на нее.

– Не могу поверить, что ты все это устроила. Ты знала, что они припрутся к нам домой, и я по твоей милости выглядела, блин, стопроцентной тупой кретинкой..

– Рейчел, что за тон?

– А теперь это покажут по телику всей стране. И ты знала.

Мамин лоб собрался в страдальческие складки. Отец сурово, но совершенно неубедительно на меня покосился. Подозреваю, что он скорее был солидарен со мной, чем с ней.

– Все, что я знала, – что они хотят помочь Кайлу пригласить тебя на бал выпускников. Он – парень, в которого ты влюблена, а Мо сообщила, что это как-то поможет вам с вашими пьесами. – Мама покачала головой и махнула рукой перед собой, словно разгоняла мух. – Думала, ты обрадуешься.

– Снова оказаться всеобщим посмешищем? Чтобы все мне в очередной раз напомнили, что я для него слишком жирная, слишком уродливая, слишком недостойная…

Я покачала головой. Даже сейчас мне казалось слишком рискованным рассказывать маме о самом ужасном. Если она узнает, то не будет уже предела тому, как далеко моя мамочка может зайти: обернуть меня в тысячу слоев пузырчатой пленки, убрать из доступа слишком опасных людей, а заодно и интернета и на весь остаток школы заточить в своей комнате.

– Рейчел, но ты ничего не рассказывала о…

– Естественно не рассказывала. – Кажется, я практически выплевывала слова и не могла остановиться, а только говорить все громче и быстрее. – Помнишь Лорелею Паттон? Я тебе о ней рассказывала, и ты решила превратить это в личный крестовый поход. Все, что ты делаешь, потом оборачивается для меня в тысячу раз хуже. Неужели я настолько тупа, чтобы снова делиться с тобой чем-то вроде этого, а?

– Ох. – Маска тут же соскользнула с маминого лица и растаяла, как воск в жаркий день.

А из меня словно вышибли воздух. Зачем я это сказала? Ведь это было много лет назад, и с тех пор многое поменялось. Я думала, что тоже поменялась, но оказалось – ничего подобного. Ужасно было видеть маму такой грустной, знать, что ей плохо, – и понимать, что в этом виновата только я сама.

– Не волнуйся, – я усилием воли заставила голос звучать спокойно. – Люди злобные все. А я… я просто офигела.

– Что ж, даже без… новой информации, думаю, нам не стоит дальше это обсуждать, – сказал папа, выразительно глядя на маму.

Она медленно кивнула, сморщившись, как от мигрени.

– Тебе выбирать, Рейчел. Ты знаешь, мы с мамой хотим, чтобы вы с Джонатаном жили своей собственной жизнью, – но то, что описывала Мэри, звучало как-то… ну… мелко. Мне бы хотелось, чтобы тебя ценили за твой талант, а не за то, что тебе нравится какой-то мальчик.

– Ну конечно. Мы оба этого хотим. – Мама покачала головой, уставившись себе на колени. – Я просто подумала, что… что это просто танцы, что тебя пригласят на бал, и ты порадуешься. Но я сглупила. Надо было тебя спросить. И вообще следовало бы догадаться, как ты относишься к тому, чтобы быть центром внимания. Ведь ты же никогда такого не испытывала. Поэтому понятно, что тебе это не нравится. Вот…

Мама склонилась над журнальным столиком, шаря в куче бумаг, которые оставила Мэри, и наконец нашла нужную.

– Вот она где.

Она вытащила из бумажной «тюрьмы» маленькую визитку и откинула голову. Я усмехнулась, хотя мама этого почти наверняка не заметила. Она категорически отказывалась носить очки, потому что они ее «старят». Проще, видимо, было по пять минут крутить в руке каждую бумажку и щуриться, чтобы найти верное расстояние и прочитать ее.

– Я возьму телефон, а ты продиктуй мне номер, – мама передала мне визитку. – Скажем им прямо сейчас, что нас это не интересует. Если быстро дозвонимся, они даже смогут остановить эфир… кажется, так они сказали, да? – Она смотрела на меня умоляюще.

– Не надо.

От мысли, что я так бесповоротно от всего откажусь – откажусь от Кайла, – у меня скрутило живот.

Ведь приглашение на танцы по-прежнему в силе? И опять же, для него это просто игра. Должно быть так. Хотя, с другой стороны, не устраиваю ли я себе еще больше боли, соглашаясь на это типа свидание?

– Сначала я должна хотя бы поговорить с Кайлом.

– Хорошо, милая. Что мне тогда сделать? Отказаться от всего остального или?..

Черт побери, ну я-то откуда знаю?

– Просто… не делай пока ничего, ладно? Я бы хотела, чтобы на размышления у меня было не меньше времени, чем у вас с Мо, – добавила я. Прозвучало жестоко даже для меня.

Мама не дрогнула ни единым мускулом.

– Ладно. – Она посмотрела на меня так, словно у меня не глаза, а спасательный плот. – Конечно, думай столько, сколько нужно, чтобы принять решение, которое тебе кажется правильным. И я имею в виду именно это. Что бы ты ни выбрала, мы с папой тебя поддержим, так, Дэн?

Он печально кивнул.

– И клянусь, дорогая, я бы никогда не сказала им «да», если бы знала… или думала… – Мама тяжело вздохнула и зажмурилась.

– Знаю, мам. Мне просто нужно время, чтобы решить.

– Конечно. Все, что хочешь. Не торопись.

Я кивнула. Но на самом деле решать тут было нечего. Нужно просто сделать кое-что жутко болезненное.

24. Кайл

Пятница, 17:45

До моего дома оставалось меньше квартала. «Не спрошу сейчас – точно упущу шанс», – решил я.

– Как думаешь, Рейчел… сердится на меня? – Я смотрел в окно на лужайки, мимо которых мы пролетали. Но оценивающий взгляд Моники и видеть не надо было – он чувствовался затылком.

– Нет. С чего вдруг?

– Просто так. – Я постучал ногой по коврику. – Она кажется такой странной.

Моника лихо вырулила на подъездную дорожку, кажется, так и не сбросив скорости, а ехали мы больше шестидесяти километров в час. Эта девушка водила как маньячка.

– Ее застали врасплох. Трудно с таким сразу разобраться. У нас-то было время все обдумать, а у нее – нет.

– Ага. – Что ж, правдоподобно. Хотя неприятное тяжелое чувство из живота никуда не делось. Я поглядел на Монику, стараясь понять, не скрывает ли она чего-нибудь. Рейчел, когда я ее пригласил была счастлива до безумия. Рейчел, когда мы уезжали, превратилась в бомбу, которая вот-вот взорвется. И даже не посмотрела на меня.

Хотя что я вообще знал о ней? Мы и разговаривали-то раза три всего.

– Хорошо, что она не злится.

– На тебя – точно нет. Поверь мне, я ее знаю с пеленок. – Моника опустила подбородок и уставилась на меня, подняв брови. Наверное, ее слова должны были меня подбодрить, но прозвучали они высокомерно и задиристо. Мы провели вместе минут пятнадцать, а я уже мог сказать, что эта девушка никому не даст спуску. Интересно, как они с Рейчел вообще умудрились подружиться?

– Круто. – Я открыл дверь и вылез из машины. – Спасибо, что подвезла.

– Может, вам обоим стало бы легче, если бы вы больше времени проводили вместе, – заявила Моника, пока дверь еще не закрылась.

Я наклонился ближе.

– Я имею в виду, она тебя толком не знает. Ты вообще заметил за своими тысячами новых поклонников, сколько грязи на нее вылили люди? После такого трудно, знаешь ли, быть белой и пушистой. Особенно по отношению к тебе.

Ого. А это уже удар под дых.

– Ага. Ладно. Может… не знаю… поужинать вместе, что ли.

– Или просто пригласить ее на вечеринку. Да и не так официально будет.

– Точно. Хотя я не знаю, где…

– Бо Андерсон с футболистами вроде собирались замутить что-то, так ведь?

– Да. Но, кажется, мне там не рады, раз я…

– Тебе везде рады, Кайл. Ты же у нас теперь знаменитость. Пригласи Рейчел на вечеринку. Уговоры беру на себя. Дела точно пойдут лучше, если вы с ней подружитесь. Поэтому… веди себя соответствующе.

– Ладно.

– Мне пора. Напиши, когда пригласишь ее.

Я кивнул и закрыл дверь, глядя, как Моника на полной скорости задним ходом вылетает на шоссе. Когда-нибудь эта малышка будет рулить целыми странами.

Мама сидела за столом на кухне и разговаривала по домашнему телефону.

– В понедельник все увидишь. Это было великолепно. Они одели его в смокинг, специально для него сшили, представляешь? Не знаю даже, это словно в кино каком-то… А потом мы ночным рейсом вернулись домой…

Она махнула мне двумя пальцами и широко улыбнулась. Хорошо, что ее кто-то отвлек; мне нужно было побыть одному, чтобы разобраться во всем и успокоиться. И то, что я должен был сделать, вряд ли могло мне с этим помочь.

Я набрал номер.

– Привет, Кайл!

Ее голос звучал свежо и сладко. Даже через телефон я чувствовал, что она счастлива.

– Не думала сегодня тебя услышать. Ты где?

– Привет, Эмма. Вообще-то дома.

– О боже мой, Кайл, это ПОТРЯСАЮЩЕ. Мы можем заглянуть к Бо на вечеринку, и ты мне все-все расскажешь.

По ходу, я единственный, кто считает, что на вечеринку к Андерсону идти не стоит. Хотя, может, Рейчел со мной согласится. Эмма на сверхзвуковой скорости трещала дальше.

– А Лаура в жизни не старше выглядит? На экране она просто супер, но ей, кажется, уже сорок..

– Она выглядит… Не знаю даже. Хорошо. Почему-то маму напоминает. Но, знаешь, такую, которая всегда о тебе заботится.

– Логично.

Казалось, я слышу, как Эмма быстро-быстро кивает с телефоном у уха, как маленькая птичка. Она всегда так делала, когда была чем-то взволнована.

– А что было лучше всего? Они прислали за тобой лимузин? Как там за сценой, клево? Гримерка супер или отстой?

– Мы можем позже с тобой об этом поговорить. Сейчас мне надо тебе кое-что сказать.

– Ладно. Это что-то хорошее?

– Вроде того. – Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. – Они хотят сделать со мной серию из нескольких выпусков шоу.

– О БОЖЕ, КАЙЛ! – Она практически визжала. Блин, все хуже, чем ожидалось.

– О да, круто. Но это еще не все. – Я глубоко вдохнул.

– Тебе придется на какое-то время переехать в Лос-Анджелес? Господи, не могу в это поверить. Через неделю заведешь себе там подружку из старлеток и совсем забудешь, что я существую.

Черт. Эмма. С ней не бывает легко.

– Этого не случится. Но с этими выпусками такая штука…

– Думаешь, они меня тоже возьмут? Кем-то типа приглашенной звезды? Могу притвориться, что мы с тобой незнакомы, если хочешь. Боже мой, с ума сойти.

Если бы я решил дождаться, пока она остановится, мне и слова бы не удалось вставить. Пришлось просто вломиться в ее болтовню.

– Выпуски будут с Рейчел. Меня попросили пригласить ее на бал выпускников, и шоу, видимо, будет снимать весь этот процесс. Идея не моя. Продюсеры предложили. Они считают, что я хорошо «укладываюсь в аудиторию шоу». – Я вдруг почувствовал, что меня понесло куда-то не в ту степь. Зачем я вообще что-то еще говорю? Как будто Эмме так будет легче со всем этим смириться! – В общем, именно это я и должен был тебе рассказать.

Я ждал какой-нибудь реакции. Ждал, что она скажет: все это понарошку, и она понимает. Или завопит, как она меня ненавидит. Или даже выдаст какую-нибудь гадость о Рейчел. Но на том конце линии царила мертвая тишина. А потом Эмма отключилась.

25. Рейчел

Пятница, 17:55

Другого варианта не было. Я не смогу участвовать в шоу, поэтому на бал с Кайлом тоже не смогу пойти. Осталось только всем об этом сообщить. Мо будет в ярости. Но вообще-то сейчас это я была в ярости на Мо.

После «семейного совета» я бросилась наверх к себе в комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок. В последнее время я что-то часто стала это делать. В принципе я уже знала, что не справлюсь, но какая-то часть меня не желала это признавать. Та самая часть, которая пускала слюни по Кайлу в смокинге. Та самая часть, которая заметила, что он рассмеялся от того же, от чего засмеялась я. И улыбался мне так, что впору было поверить в реальность этой улыбки, хотя остальная часть меня – действующий мозг – орала благим матом, что нельзя же, блин, быть такой доверчивой.

Ладно. За – участвую, против – говорю «нет».

За: я пойду на бал выпускников с Кайлом.

Против: на самом деле это не так, он пригласил меня только потому, что его продюсер заставил, и, забыв об этом, я могу капитально опозориться.

За: нас покажут по телику.

Против: появление в телике практически гарантирует мне очередную серию грязи от вредных поклонниц Кайла. И платье у меня будет отвратительное, и Кайл куда сексуальнее меня смотрится, и волосы у меня такие забавные, и так далее, и тому подобное. Наверняка будет и что-то новенькое, такое, что мне самой пока даже в голову не приходило. Типа, что мои шутки – отстой. Или что я шепелявлю. Или что у меня усы, толстенные и закрученные на концах. Или еще что-то, о чем я даже понятия не имею, что у меня это есть. Но что бы это ни было, меня об этом непременно известят.

За: Кайл, ясное дело, хочет подольше побыть в центре внимания. И я могла бы ему в этом помочь.

Против: скорее всего, он даже не поймет, кого за это нужно благодарить.

За: вряд ли Мо ошибается насчет нашего участия в писательских курсах.

Против: при одной только мысли о том, что я буду на телевидении, у меня начинал болеть живот. Вспоминая маразм, который я умудрилась выдать за две минуты, что простояла у двери с Кайлом, пусть меня и застали врасплох, я чувствовала, как горит лицо. А знай я, что нужно будет работать на камеру, – сто пудов бы стала слишком сильно стараться, и все получилось бы еще хуже. Вот поэтому я пишу пьесы, а не хожу на прослушивания.

Против: чем чаще я оказываюсь на виду у всех, тем меньше шансов, что все это когда-нибудь утрясется.

Против: я и так-то Кайлу не нравлюсь, когда все уже достаточно налажали. А чем лучше я буду его узнавать, чем чаще буду с ним видеться, тем хуже буду себя чувствовать. Это все равно что порезаться бумагой, а лечить ранку мачете.

Если я что и усвоила за эту неделю, так то, что люди могут быть жестокими – неоправданно жестокими – просто так, совершенно без всякой причины. Они, наверное, и забыли уже, что именно мне наговорили. Даже Джесси, кажется, больше это не занимало. Троллям в интернете не нужно знать меня, чтобы открыть охоту. Но почти наверняка все начнется по новой и будет даже хуже, если они будут знать, кто я такая. Еще раз такое унижение я уже не вынесу.

Короче, ответ – нет. Пусть меня все ненавидят – это ничем не отличается от моей теперешней жизни. Мо в конце концов все равно придет, надеюсь, что как раз в то время, когда я буду готова с ней разговаривать. А Кайл… что ж, Кайлу я изначально не нравилась, так что переживет.

Боковым зрением я заметила загоревшийся экран телефона. Яркий металлический блеск отразился от складки покрывала.

(От Кайла): Привет, что делаешь сегодня вечером?

Нет, пока что я не готова с ним общаться. Планировать в одиночку разрушить его карьеру восходящей звезды было гораздо проще, когда Кайл был некой абстракцией, а не реальным человеком в списке контактов. Может, что-нибудь такое ему и ответить? Нет, тогда он точно больше со мной не заговорит. Да и подло это. Все равно что выяснять отношения в соцсетях, а не лично.

(Для Кайла): Пока ничего. Знаю, странно слышать такое от «светской львицы» типа меня.

(От Кайла): Приходи к Бо Андерсону на вечеринку, будет очуменно.

К Бо Андерсону? Футболисту из выпускного класса? В жизни не ходила на тусовки, которые он устраивал. Пиво рекой, случайные перепихи в каждой комнате, где дверь закрывается, и толпы подростков, блюющих в кустах, или в туалете, или в ванной. В общем, смахивает на описание плохого фильма из жизни Эппл-Прейри. И, честно говоря, меня в этот «фильм» никогда и не тянуло.

(Для Кайла): Может быть. Сомневаюсь, что я там хоть кого-то знаю.

(От Кайла): Меня знаешь. И Монику.

Подождите, что? Я напечатала Монике эсэмэску.

(Для МО-МО): К Бо Андерсону? Шутишь?

(От МО-МО): Только не говори сразу нет. Вдруг будет весело? И кстати, раз уж вы с Кайлом собрались на бал выпускников, вам будет полезно потусить вместе. А там уже и до свидания недалеко. Особенно если пьян.

(Для МО-МО): Ничего из того, что ты пишешь, не будет.

(От МО-МО): Может, перестанешь уже ломаться и хоть раз замутим себе развлечение, а?

Ну супер. Теперь и Мо докатилась до тролля.

(От Кайла): Соглашайся. Обещаю, я приму душ и не буду СНОВА вонять картошкой фри.

Если я не пойду, они – Мо в основном – всю ночь будут меня пушить. А с каждой эсэмэской от Кайла мне будет все тяжелее заявить ему то, что я должна сказать. Кроме того, если я не хочу вступать на путь подлости и сообщать ему плохие новости эсэмэской, как я тогда с ним поговорю? И чем дольше откладывать, тем хуже будет мне самой. А сделать это нужно до того, как Мэри пустит в работу запись, которая опозорит меня на всю страну.

(Для Кайла): Ладно, убедил. Возьми лосьон после бритья с запахом чизбургера, а то как я узнаю, что ты – это ты?

(От Кайла): Без проблем.

Итак, я пойду на вечеринку и там все ему скажу. А потом мне, может быть, не придется больше волноваться о Кайле Бонэме. Никогда.

26. Кайл

Пятница, 19:42

Я мог предложить Рейчел отвезти ее на вечеринку, но после разговора с Эммой – точнее, после монолога с Эммой – идея уже не казалась такой хорошей. Во всяком случае, если я хочу, чтобы Эмма когда-нибудь снова со мной заговорила. Хватит и того, что на вечеринке будет Рейчел. «Лучше узнать друг друга» не означает «сразу же стать лучшими друзьями». Но я не собирался заваливаться к Андерсону в одиночку. Остальные могли так не заморачиваться, но я не забыл, что Ламонт и его шайка не принадлежат к числу моих поклонников. И появление в телевизоре тут вообще ничем не помогало.

Плюхнувшись на одно из вытертых кресел-мешков в углу, где обычно играл в иксбокс, я прокрутил список контактов в телефоне до номера Олли. К эсэмэскам он всегда относился как попало: если не застать его в нужный момент, то ответ просто не получишь. Обычно с этим не возникало проблем, но «второй пилот» мне нужен сегодня, а не завтра. Он ответил после первого гудка.

– Привет, Кайл, – сказал Олли.

На заднем плане я слышал крики спортивного комментатора. У Олли всегда включен спортивный канал ESPN. Хотя иногда он смотрит и другие.

– Как там в Лос-Анджелесе?

– Вообще-то я уже вернулся.

– Правда? Что-то ты быстро. – Звук телевизора стал глуше. – Я видел ток-шоу. Думал, они собираются еще раз тебя пригласить. Снова туда полетишь?

– Да нет, продолжение они делали здесь. Поэтому мы и вернулись так быстро.

– Вот как?

– Ага. Снимали приглашение на бал выпускников.

Олли на секунду завис.

– И кого пришлось приглашать?

Кажется, он уже что-то подозревал. А мне следовало бы вспомнить, что Олли обычно сразу переходит к самому неудобному. Этот парень всегда чуял неприятности, даже когда ты ничего ему не рассказывал. И именно это мне в нем и нравилось. Да и кто бы захотел дружить с человеком, который вечно тебя обманывает? Если только совсем отстой… типа Дэйва. Черт.

– Рейчел.

Олли задумчиво выдохнул.

– Уверен, что это хорошая идея?

– Почему нет?

– Ну для тебя она хорошая, это понятно. А что насчет Эммы? Или Рейчел. Ей уже и так убийством угрожали.

Убийством? Черт, что еще ей наговорили? Рассылать смертельные угрозы – это теперь такой мем? Безумие. К тому же Рейчел ничего плохого не сделала. Мне хватило пары секунд разговора, чтобы понять, какая она милая девушка. Левая ладонь сама собой сжалась в кулак.

– Ты Эмме рассказал?

Вопрос Олли вернул меня в реальность, хорошенько припечатав.

– Да. – Я вздохнул.

– И?

– Трубку бросила.

Олли фыркнул.

– Эй, ты там полегче!

– Прости, я ничего такого не хотел… – покаялся Олли. – Но просто… а чего ты ожидал?

– Это, кстати, не моя идея, продюсер предложила. И вообще я пригласил ее сегодня к Андерсону. Рейчел то есть. Подумал, что стоит, типа, лучше узнать друг друга, прежде чем участвовать в шоу.

– И тебе нужен кто-то, чтобы заявиться на вечеринку?

Вот оно. Вот поэтому Олли – лучший на свете, был, есть и будет.

– Это было бы супер, дружище. Спасибо.

– Да без проблем. Оставь машину у меня, пойдем пешком. Отсюда до его дома где-то полкилометра.

На вечеринку мы с Олли приперлись рано, около половины девятого, но на кухне уже толпилось несколько десятков человек, а бочонок с пивом торчал

в бельевой корзине, забитой льдом. Я огляделся, ища Рейчел, но ее не было видно. Хорошо. Нужно поговорить с Эммой один на один до того, как появится Рейчел.

– Я же вроде сказал не показываться мне на глаза, – донесся из-за левого плеча низкий голос. Я глянул на Олли, надеясь, что он сможет как-нибудь спасти меня от гнева Ламонта, но друг только пожал плечами и произнес одними губами: «Разберись с этим».

– Привет, Ламонт. – Я повернулся к футболисту. Блин, вечно забываю, какая это туша. – Прости за тот день, я повел себя как кретин.

– Ты им родился, Кайл. – Ламонт поднял бровь. – Но я никогда тебя тупым не считал.

– Знаю. – Ладонь на горлышке бутылки, которую я держал, стала скользкой. – Поэтому я пришел с предложением помириться. И кое с чем, что может этому помочь.

Я повернул бутылку так, чтобы Ламонт увидел больше чем наполовину полную литровку рома, которую я вытащил у Картера из закромов. Никто ж не откажется от запасной выпивки.

– Думаю, это можно отложить на потом. – Ламонт по-прежнему смотрел на меня как на собачью какашку, которую никак не удается оттереть с ботинка. Что может заставить его поменять мнение? Или хотя бы не врезать мне со всей дури? – Плюс ко всему телочки обожают выпивать шоты, верно?

Он наклонился ближе, так близко, что сквозь его мускусный одеколон я почувствовал запах лосьона после бритья, мятный и резкий. Пальцы Ламонта дергались, словно он собирался вышвырнуть меня, чтобы больше никогда не видеть. Мышцы живота напряглись в ожидании. Парень вдруг махнул рукой, и я усилием воли заставил себя не дергаться. Если он собирается мне врезать, будет больно в любом случае, сдрейфлю я или нет. Но вместо этого Ламонт потянулся за ромом. Облегчение пронеслось по мне холодной волной, мышцы задрожали от слабости.

– Ладно, мы же крутые. – Его квадратную заросшую щетиной челюсть пересекла улыбка. – Еще я, кажется, говорил тебе привести цыпочек. Олли, конечно, почти то, что нужно, но, думаю, надраться до такого состояния мы не сможем. – Он заржал, демонстрируя ярко-белые зубы.

Олли пожал плечами и прислонился к кухонному столу за моей спиной.

– Вообще-то я так и сделал. Парочка одиннадцатиклассниц.

– В самом деле? И где же они?

– Едут. – Что бы такое правдоподобное придумать, чтобы объяснить, почему мы не пришли вместе? – Хотел сначала с тобой поговорить, убедиться, что все ништяк, а потом уже тащить их сюда.

– Лады, звони своим девчонкам. И если припарковался на улице, то переставь машину на пару кварталов назад, чтобы копы не придрались. Парк за домом и костровая поляна открыты, бассейн на ночь закрыт. Андерсон говорит, чтобы чертовы фильтры от фигни всякой очистить. Иоу, Лююююси! – завопил

Ламонт, отвернувшись от меня и заключая в медвежьи объятия худую как палка брюнетку, ковылявшую мимо нас на пятнадцатисантиметровых каблуках.

– Ладно. Видимо, это разрешение остаться, – сказал я Олли, чувствуя, что не могу сдержать глупую ухмылку. Не получить по заднице, когда все к этому шло, – прелесть же что такое.

– Ну может быть. – Он не сводил глаз с коридора, ведущего к главному входу в дом.

Я проследил за его взглядом. По коридору в окружении троих подружек из танцевальной команды шла Эмма. Я видел, что она меня заметила. Девушка быстро моргнула, видимо, на долю секунды впав в шок. А потом повернулась и прошептала что-то в копну блестящих белокурых локонов Эрин Ротштейн. Та захохотала и толкнула Джесси Флоренцано под локоть, чтобы передать ей секрет Эммы. Темно-карие глаза Джесси изумленно распахнулись. Она через плечо обернулась к Уиллоу Агнерс, та нервно улыбнулась, ожидая, наверное, что это будет просто шутка какая-нибудь. А Эмма безмятежно наблюдала за ними, абсолютно уверенная в себе. Я знал, что она умеет это делать. Внезапно этот вечер показался уже не таким классным, как предполагалось.

27. Рейчел

Пятница, 20:50

– Ты чего останавливаешься? Нам еще минимум три квартала до его дома.

Я сунула под нос Мо телефон: линия маршрута на навигаторе уходила далеко вперед.

– Просто придется, скорее всего, препарковываться подальше, если мы встанем прямо у дома. А здесь нормально. К тому же парк за домом Андерсона тянется прямо досюда. – Мо ткнула пальцем влево. К пластиковой ограде детской площадки подступали редкие деревья. – Если припрутся копы, будет лучше не топать по улице.

В том, что касалось подготовки запасных планов и маршрутов отхода, Мо можно было полностью доверять.

– Вряд ли мы пробудем там так долго.

– Заметь, – с нажимом произнесла Мо, щелкнув брелоком, – автомобиль пискнул сигнализацией, – это практически единственное, что я услышала от тебя за всю дорогу. Но нет, ничего такого ты не думай.

A-а, плевать. Она не знает, сколько мы реально там проторчим. Хотя Мо, конечно, права: мы почти всю дорогу не разговаривали. Я вдруг осознала, что не услышала от нее никаких предупреждений насчет Кайла и моего возможного отказа. Мо вообще не поднимала эту тему. Она забивала повисшую тишину трепом: как оставаться естественной перед камерой, и в каких магазинах продаются самые красивые платья, и как мне нужно улыбаться, чтобы из всех моих улыбок получилась именно та, которая «милая», и так далее.

А я просто смотрела в окно. Нет, поехать на вечеринку мне и правда нужно было – невозможно сообщать плохие новости, будучи трезвой как стеклышко, – но это единственное, чем я Мо реально обязана. Ведь даже если бы я не злилась на нее, с чего мне тусить на вечеринке вместе с толпой незнакомых людей, которые почти наверняка приложили руку к «украшению» моего шкафчика в среду? А не пожелай я высказать Кайлу свое решение лично – Мо не получила бы от меня ни единой эсэмэски.

Дома у Во я никогда не была и даже не подозревала, насколько уединенное это место. Большой массивный темно-зеленый особняк с галереей вокруг второго этажа. Когда мы подошли почти вплотную, стало слышно, как орут гости и долбит музыка в колонках, но дом наполовину прятался в лесу. Он был последним в тупике, и ближайшие соседи стояли так далеко, что вряд ли что-то могли услышать. Да, идеальное место для вечеринки. Я глянула на Монику: губы плотно сжаты, глаза выпучены. Может, она не меньше меня жалеет о решении пойти сюда. Чуть замешкавшись, прежде чем ступить на мощеную дорожку, ведущую к главному входу, я пожала плечами и потопала по газону к задней двери. Ночь оказалась прохладной, и от влажной травы, щекотавшей лодыжки, меня била дрожь. Моника шла следом, ступая по лужайке мягко и почти неслышно.

На галерее у нас над головой толпился народ, но то ли мы не заметили лестницу, то ли туда можно было попасть только изнутри. На лужайку лился свет из широких раздвижных стеклянных дверей, ведущих в огромный подвал. Можно было разглядеть гостей, кучковавшихся по углам. Я повернулась к Монике. В свете, падавшем из дверей, ее лицо казалось совсем бледным. В животе у меня что-то дрогнуло. Нет, эти люди точно мне не компания. Хотя кто это вообще? Я не думала, что в Эппл-Прейри живет столько гламурных бездельников.

Я наконец решилась.

– Ты идешь?

Моника молча кивнула, но не сдвинулась с места. Ни я, ни она понятия не имели, как вообще принято появляться на вечеринках типа этой. Двери вдруг раздвинулись, и навстречу нам шагнула массивная фигура. Свет бил изнутри дома, и разглядеть, кто это, не получалось.

– Дамы! Входите же, – прогудела фигура.

Это был гигант Ламонт Дэвис, капитан футбольной команды. Его лапа легла мне на плечо. Ладонь огромная, как бейсбольная перчатка.

– Андерсона вы, наверное, знаете? – Он мотнул головой в сторону Во.

Тот стоял у двери и лыбился.

– Это его вечеринка. Так что будьте с ним милыми.

– Нет проблем, – пискнула Моника. Потом откашлялась и выдала широченную совершенно неестественную улыбку, словно собиралась выступать на концерте или пришла на прослушивание. – Если он будет с нами милым.

Ламонт заржал и практически втолкнул меня в дом. Сопротивляться было бесполезно, да и что можно сделать, если у человека руки толщиной со ствол дерева?

– А ты боевая штучка, да? – Он вошел следом и закрыл двери. – Мне это нравится. Кстати, я Ламонт. – Он протянул руку. – Кого вы тут знаете?

– Я Моника, – ответила моя подруга, улыбаясь и тоже протягивая руку. – А это Рейчел. Нас Кайл Бонэм пригласил.

– Вот черт, а я думал, он нагнал, – засмеялся Ламонт.

– В смысле? – встряла я.

– Забей, детка. Давайте-ка пока опрокинем за знакомство. – Он вытащил бутылку из узкого столика за спинкой одной из двух кушеток, занимавших всю правую часть комнаты. – Андерсон, тащи рюмки.

Во подошел к старинному, отделанному деревом бару у подножия лестницы и вернулся с четырьмя рюмками. На каждой красовалось название какого-нибудь курорта, и из них явно недавно пили.

Я разглядела бледный полукруглый след от помады над надписью «КАНКУН!».

– Ребят, нам разминка не нужна, мы… размялись у Мо, – соврала я. Ненавижу шоты.

– Ну и что? То разминка, а это уже игра!

Ламонт разлил ром по рюмкам. С первой он переусердствовал, и жидкость перелилась через край. Бо протянул ее Монике. Подруга улыбнулась, не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды, которые я бросала в ее сторону. Следующую рюмку вручили мне; пришлось брать. Пусть я и терпеть не могу шоты, я понимала, что выпить перед разговором с Кайлом все равно придется. Иначе мне не хватит смелости. Ламонт заполнил две оставшиеся рюмки и плотоядно покосился на Монику.

– За новых друзей! – Он чокнулся с ней. Подруга подняла рюмку, салютуя всем сразу, и залпом ее выпила. Честно говоря, другого выбора у нас просто не оставалось, и я последовала ее примеру. Ром обжег горло, но почти сразу же по телу разлилось приятное тепло.

– Все ПУТЕМ, – рявкнул Ламонт, залпом хлопнул рюмку и чуть покачнулся, пытаясь наклониться поближе. И хихикнул, когда его повело. – Вот теперь вы готовы веселиться! Пиво на кухне, там же бухло и все прочее для коктейлей. Бассейн закрыт, по крайней мере пока Андерсон не перестанет BBITB БАБОЙ.

Он обернулся к Бо. Тот слегка покачивался и не переставая ухмылялся, будто не осознавая, что его оскорбляют. Один-ноль в пользу феминизма?

– И… ну я не знаю… не шалите тут особо, ладно? – Ламонт заржал от собственной шутки. – А может, еще по рюмке, а?

На Монику я не смотрела – вдруг она как раз не против?

– Может, позже. Ты не знаешь, где Кайл? Я обещала, что встречусь с ним.

– Ну не будь такой ску-у-у-у-учной. – Лапища Ламонта шлепнулась мне на плечо. – Рано еще. Надо догонять остальных.

– Догоню обязательно, – я попыталась улыбнуться так же широко и обворожительно, как Моника. – Просто разделаюсь с этим и сразу к тебе присоединюсь.

– Окей, круто. – Ламонт медленно кивнул.

– И?

– Тебе что-то нужно? – Он улыбнулся. Боже, нет никого хуже пьяных, когда ты сам трезв.

– Ты не знаешь, где Кайл? Кайл Бонэм?

– Он… – Ламонт сморщил лоб, соображая. – Не знаю. Может, наверху? Вроде видел, как он входил в комнату Чеда с… – Он смущенно замолчал. – Может, наверху-наверху?

М-да, с информативностью у Ламонта были явные проблемы.

– Спасибо. – Я повернулась к Монике. – Не выключай телефон, хорошо?

– Хорошо, – неохотно отозвалась она, не сводя глаз с дальнего угла комнаты, где Шон Лэнгфорд прилаживал к колонкам чей-то телефон. Он тоже из футболистов, хотя и наш одноклассник, и они с Мо пересекаются почти на всех ее продвинутых предметах. Она бы никогда не признала, что влюбилась – качки официально были «не ее типом». Но и шанса выпить вместе с ним в чужом доме у нее тоже никогда не было. Мо вытащила телефон. – Я буду тут.

– Окей, я тебя найду. Я быстро, – сказала я и пулей взлетела по лестнице, пока меня кто-нибудь еще не уцепил для «поговорить» в компании с алкоголем.

Наверху народу было куда больше, особенно на кухне, куда вела лестница из подвала. Я протиснулась через группку десятиклассниц, сбившихся в кучку с бокалами в руках, и чуть не получила в нос, пытаясь пробраться мимо Скотта Тарлингтона, футболиста из старших, который оживленно махал локтями, в лицах разыгрывая перед парой моих одноклассников какую-то крайне интересную историю.

Впрочем, можно было точно сказать, что Кайла на кухне нет. Я шмыгнула в гостиную, но застала там только целующуюся у стены парочку; потом вышла в огромную, выложенную плиткой прихожую, откуда взбегала широкая лестница. Наверху она разделялась на два крыла и тянулась вдоль второго этажа. Через каждые несколько метров можно было разглядеть выкрашенные белым двери, которые, наверное, вели в спальни. Значит, наверху-наверху. Может, Ламонт не так и бесполезен, как я думала.

Неслышно поднявшись по цветастому ковру, я, доверившись интуиции, свернула влево. Первая дверь стояла приоткрытой. Темноту в комнате разгонял только свет, льющийся от фонарей за окнами, перед домом. Я толкнула дверь, открыв ее пошире, и этого хватило, чтобы разглядеть сцепившуюся пару на нижней койке двухъярусной кровати. А еще ноги и руки, виднеющиеся над верхней, и темные силуэты в полумраке. Я не особо много ходила по вечеринкам, конечно, но и не собиралась падать в обморок от увиденного. Так что просто подошла ко второй двери. Она оказалась закрытой, но, прислонив ухо, я расслышала внутри голоса. Как будто кричала девушка. Я уже собралась перейти к третьей, последней комнате по эту сторону лестницы, когда дверь распахнулась и Эмма Стасхаузен чуть не повалила меня на пол.

28. Кайл

Пятница, 20:50

Я и не ожидал, что разговор с Эммой получится легким, но думал, что если поговорить с глазу на глаз, то получится все ей объяснить. Дело ведь не в том, что я пригласил Рейчел, а не ее. Я просто делал то, чего от меня хотели продюсеры. То, что втемяшила себе в голову мама. Это же вообще ничего не значит! Эмма обязательно поймет.

– Какого хрена тебе нужно? – прошипела она через секунду после того, как захлопнулась дверь. Должно быть, это комната Чеда, брата Бо.

М-да. Планы оказались слишком оптимистичными.

– Хотел поговорить, Эмма.

Я сел на кровать, застланную темно-синим покрывалом. Чед в колледже, это я знал, но какая же странно пустая у него комната! Пара кубков на полках, несколько украшений, явно не особо личных (если только Чед Андерсон внезапно не увлекся пробковыми уточками) и темные абажуры на лампах, шторы и чехлы на подушках. Все вместе походило на классическую мужскую берлогу из дизайнерских каталогов. У Картера вон до сих пор школьные вещи в комнате хранились. Постеры со звездами лакросса, грамоты и награды, фотографии Картера с симпатичными девушками из разных команд.

Я похлопал по кровати рядом с собой. Эмма вскинула бровь и скрестила руки на груди.

– Не о чем говорить. Это же ясно, – фыркнула она. – Иначе мы бы уже поговорили. До того как ты пригласил на бал выпускников другую девушку.

– Эмма, ты же знаешь, это не мой выбор. Продюсеры сказали…

– Знаю, – отрезала она, махнув рукой. – Чтобы подольше побыть знаменитостью, ты согласился притвориться, что меня не существует.

– Все совсем не так!

Ну что сказать, чтобы она поняла? Мне пришлось так поступить. Это единственный поступок за долгие годы, который хоть как-то расшевелил мою маму. Не могу же я теперь ее разочаровать! Да и зачем? Засветиться на телевидении – это не просто хорошо, это отлично, правда? Плюс все закрутилось очень быстро. К тому времени, как я сообразил, что происходит, с меня уже снимали мерки для смокинга. Хватило бы у меня смелости сказать «нет» всем этим людям?

Я поднялся и подошел к Эмме. Нужно, чтобы она хотя бы подняла на меня глаза. Но девушка отступала, пока не уперлась в письменный стол из темного дерева, и смотрела только на свои скрещенные на груди руки.

– Это просто танец. И кстати, ты сама говорила, что тебе ее жалко.

– Да но… Я имею в виду, почему ты вообще согласился? Чтобы засветиться в телике?

Я поморщился. Эмма говорила не о том, словно вообще не врубалась, о чем речь. Ведь Кайл Бонэм, ее парень, до недавних пор – ничего особенного, неудавшийся клон Картера. А теперь он совсем другой, и это здорово. Или нет?

– Думал, ты за меня порадуешься.

Дышать отчего-то стало трудно. Я действительно считал, что Эмма изменит свое мнение, и очень быстро. Осознание, что мы с ней в разных командах, действовало на нервы.

– Ян радуюсь, Кайл, только… – Она потерла глаза и устало вздохнула. – Нельзя требовать, чтобы я со всем этим смирилась прямо сейчас.

– Не с чем смиряться. Это просто несколько выпусков тупого ток-шоу. И все.

– Ты не можешь этого знать. – На секунду она поглядела на меня; лицо перекошено от боли. – Не можешь. – Она метнулась к двери, со стуком распахнула ее… и чуть не врезалась в Рейчел.

Вот блин. В голове промелькнуло: только бы Рейчел не услышала ничего, что может ее задеть. А потом я разозлился на себя: не о ее чувствах сейчас думать надо, балбес!

– Извини, – пробормотала Рейчел, отступая от двери. Эмма пристально смотрела на нее расширенными от изумления глазами, вцепившись в ручку и не двигаясь с места. – Мне нужно было поговорить с Кайлом. Но, видимо, я не вовремя. Тогда позже или… неважно. Прости.

Она попятилась, залившись краской до кончиков ушей. В любое другое время от этой мысли, что чьи-то уши могут краснеть, я бы просто засмеялся.

– Да нет уж, заходи, – ответила Эмма высоким напряженным голосом.

Рейчел остановилась, повернулась к Эмме, то ли сбитая с толку, то ли чем-то раздраженная, отчего мне вдруг захотелось или рассмеяться, или подойти и обнять ее. Вообще-то мне обеих хотелось обнять. Но это худшая на свете идея, которая только могла прийти в голову.

– Вам с Кайлом нужно обсудить важные вещи. А мне здесь не место.

Она прошествовала мимо Рейчел. На лестнице в этот момент появились Джесси с Эрин, видимо, искали Эмму. Они встретились на лестничной площадке и покровительственно встали около, словно пытаясь закрыть ее своими телами. Джесси злобно на меня зыркнула, а когда увидела Рейчел, взгляд ее стал и вовсе невыносим. Но потом она отвернулась. Судя по всему, некоторые мои новости были уже известны всем на свете.

– Я попозже тебя найду, – пробормотала Рейчел по-прежнему с таким видом, словно у нее раскалывается голова. Она щурилась так сильно, что, казалось, лицо ее совсем сморщилось. – Но это важно. Я и пришла сюда, только чтобы с тобой поговорить. Так что, пожалуйста, не уходи, не отыскав меня, хорошо?

Она повернулась и направилась к лестнице, не оглянувшись даже тогда, когда я крикнул: «Подожди, Рейчел, что случилось?» Она словно сбегала с места преступления. Не знаю, но мне почему-то так показалось. Наверное, оттого что я сам чувствовал себя преступником. Но далеко Рейчел не ушла. Она еще не успела добраться до ступеней, как Джесси выступила навстречу, расправив плечи, так что ее нельзя было обойти.

– Тебе кто-то разрешил уйти? – подчеркнуто растягивая слова, усмехнулась она.

Снизу из холла поднималась Уиллоу – присоединиться к подругам – хотя ее явно смущало то, что происходило парой метров выше. Уиллоу вообще всегда казалась растерянной.

– Слушай, я пойду. Ничего не…

– И говорить я тебе тоже не разрешала. – Джесси шагнула вперед, слегка толкнув Рейчел в плечо.

Черт. Больше никогда не пойду на вечеринку к Бо Андерсону.

29. Рейчел

Пятница, 21:03

Боже правый, как это я умудрилась оказаться в дешевой мыльной опере? Уже хотела выдать что-то вроде «Серьезно? Может, мне снять сережки, чтобы выйти с тобой на улицу? Поцапаемся на нарощенных ногтях?». Но Джесси явно была пьяна. Пьяна и зла. Она и ударить могла, если я что-нибудь такое скажу. А ногти у нее и правда нарогценные. Только я все равно не смогла бы такое сказать никому. Особенно Джесси, которая меня отлично знает. Мысли так и остались мыслями. Надо было пить больше.

– Ну так что? Думаешь, сфоткала его, как фанатка несчастная, и Кайл сразу на цырлах к тебе прибежит? – Джесси фыркнула. – Ты никому не нравишься. Тебя никто даже не знает.

Ты меня знаешь, Джесси. Но это я тоже произнести не посмела.

– Джесси, не связывайся, – пробормотала Эмма, цепляя ее за локоть.

Джесси выдернула руку, даже не обернувшись.

– А почему нет? Это правда. Жалкая лохушка преследует чужого парня и ждет, что все ей за это руки целовать будут? Черта с два.

Эмма настойчиво замотала головой в сторону Эрин Ротштейн, пробормотала что-то типа «не о ней… не делай этого, ради меня» и сбежала вниз по лестнице. Эрин осталась и, по ходу, никак не могла решить, то ли нестись следом за Эммой, то ли разруливать этот фестиваль под названием «Уничтожь Рейчел». А я-то думала, Джесси уже отвела душу, когда запостила ту фотку и «украсила» мне шкафчик… и машину. Видимо, моих пряток с вечера вторника оказалось недостаточно, чтобы убедить ее отцепиться. Тогда сколько? Сколько нужно времени? От этой мысли желудок совсем свело.

– Кстати, мне вот интересно: а что ты себе напридумывала? – Джесси изогнула бровь. Глаза у нее сейчас походили на холодные стеклянные шарики, заляпанные бесчисленными отпечатками пальцев.

– Зачем ты это делаешь, Джесси? Чем я тебе помешала?

Она сузила глаза, как будто упоминание нас обеих в одном предложении подвело ситуацию к опасной черте.

– Ты правда думала, что он на тебя клюнет? – Джесси резко расхохоталась.

– Джесси, отвали. – Голос Кайла за моей спиной прозвучал спокойно, но в глубине его я отчетливо слышала угрозу. Впрочем, не думаю, что Джесси это поняла, да и плевать ей было на угрозы. Она закатила глаза и прошипела:

– Не лезь, Кайл.

Я сглотнула, стараясь не сорваться. Джесси – просто в стельку пьяная злобная нахалка, которая пытается доказать свою точку зрения, доказать, что она меня обскакала, что среди самых сливок Эппл-Прейри ей ничего не грозит. Все, что она говорит, – неправда, это не про меня. И тот факт, что ее слова звучат как более четкая и громкая версия всего, что крутится у меня в голове с той злополучной фотографии во «Флите», не делает их правдой.

– Я не собиралась вставать меж двух огней. Так что просто пойду спущусь и…

– Тебе вопрос задали, – процедила Джесси. – Ты правда так думала? Думала, что это, блин, сказка про Золушку? – Последние слова она почти пропела, хлопая ресницами, комковатыми от туши.

Я чувствовала, как от стыда напряглось все тело. Но не только от стыда – от гнева. Что Джесси, черт возьми, о себе возомнила? Неужели не знает, что она – да и все популярные девчонки, представителем которых Джесси, похоже, себя назначила – уже и так победили? А я проиграла. Всухую, не сдав ни одной карты. Я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно.

– Я вообще ничего не думала. Это была глупая ошибка.

– Глупая, говоришь? Тут я с тобой соглашусь. – Она расхохоталась как безумная. – Боже, это просто грустно. – Джесси состроила насмешливо-печальную гримасу и махнула рукой в мою сторону. – Такая уродина, да еще и дура. – Она повернулась к Эрин, которая уже не знала, куда деться.

Кайл положил руку мне на плечо. Он не ушел даже сейчас, когда Джесси высказалась, и я боялась, что он ей поверил. Кожу под его пальцами тут же закололо электрическими разрядами, несмотря на ушаты словесной кислоты, которые на меня вылили. Если бы только был способ почувствовать это – его прикосновения, его близость – без всего, что им сопутствовало… Напрасные мечты. Я уже смирилась… или смирюсь… в конечном итоге.

– Шла бы ты, Джесси. Ты пьяна, – сказал Кайл. Теперь сталь в его голосе звучала совершенно отчетливо.

– Не раньше, чем услышу, что же наша мусоровозка считает таким важным. Даже портит нам вечеринку, только чтобы сообщить это тебе. – Джесси посмотрела на меня. Ее лицо внезапно изменилось, расправилось, как у сильно подвыпившего воспитателя в садике, когда он смотрит на детей и ждет ответа. – Что же это, дорогуша?

Мне хотелось врезать ей, сбить эту фальшивую нежность с острого личика. Хотелось удариться в слезы, сбежать, зарыться в одеяло и не высовывать носа, пока все не забудут о моем существовании. А больше всего хотелось никогда вообще не делать ту фотку Кайла. И хотелось доказать, что Джесси ошибается. Но у меня просто руки опускались от страха, что она может быть права.

– Да уж, есть с чего расстраиваться.

Джесси опять обернулась к Эрин, все еще пребывающей в трансе, и к Уиллоу. Та хмурилась, словно не совсем уверенная, где оказалась. А я вдруг поняла, что все это Джесси уже рассказывала и Уиллоу.

– Тут хочешь не хочешь, а пожалеешь человека, раз у него так мало радостей в жизни, что он себя так паршиво ведет.

Гнев, горячий и тяжелый, заполнил мои легкие. Я пыталась придумать более внятную отповедь, чем истерика, когда вмешался Кайл.

– Рейчел никому ничего не портила. Она здесь потому, что я ее пригласил. Она будет участвовать в шоу вместе со мной… о, ты, наверное, еще не в курсе, да? Может, несколько недель. – Кайл одарил Джесси улыбкой типа «ой, прости» и обнял меня за плечи.

Мне стало трудно дышать. Он еще никогда не оказывался так близко, не прижимался ко мне всем телом. И если до сих пор думать еще худо-бедно получалось, то теперь мыслительные способности отключились напрочь. Половина меня досадовала, почему я не из тех девушек, которые вместо болтовни просто бросились бы на Джесси с когтями и расцарапали ей лицо. Вторая половина всеми силами старалась как-нибудь раствориться в Кайле.

– Так ты не знала эту новость, Джесси? Приглашение на бал – только начало. Как бы Рейчел в конечном счете не досталось больше времени в эфире, чем мне.

Джесси сузила глаза. Губы ее превратились в тоненькую бледную полоску. Она мотнула головой. Меня захлестнуло злорадное торжество: Джесси явно застали врасплох. А потом на смену торжеству пришло что-то еще. Паника. Ведь я же не это хотела сказать Кайлу! После того, что я должна была сообщить, никакого «дальше» просто не будет. Волна ярости, на которой я неслась, обрушилась на берег, оставив меня мокрой и дрожащей от холода.

– Ты ведь об этом пришла поговорить, верно, Рейчел? – повернулся ко мне Кайл.

Я чувствовала его взгляд на своем лице, теплое, даже горячее дыхание на щеке, словно я грелась на солнце. Или сгорала. Тут уж как посмотреть. Остатки моей воли кричали: «Останови его, останови!» – но как я могла это сделать? Ведь Кайл только что защитил меня от очередной атаки Джесси. Она заставила его выбрать, на чьей он стороне. И по какой-то необъяснимой причине он выбрал меня. Медленно, не представляя, что тут еще можно сделать, я кивнула. Джесси сдулась, как воздушный шарик.

– Мне плевать. Я такое не смотрю.

– Печально, – дружелюбно улыбнулся Кайл. Он так спокойно разговаривал, так себя контролировал, будто обладал какой-то суперсилой. – К счастью, от этого шоу без ума еще миллионы зрителей, так что по тебе мы, наверное, даже скучать не станем.

Джесси фыркнула, пронеслась мимо Эрин с Уиллоу и затопала вниз по лестнице. Через несколько секунд подруги последовали за ней, все еще слегка очумевшие. Кайл снял руку с моих плеч, и меня сразу словно пригасили на пятьдесят ватт. Зато я вдруг осознала, что меня трясет. Противостоять кому-то – это ужасно. Не зря я старалась так строить жизнь, чтобы не приходилось переживать такое. За исключением Мо, конечно, но ей я обычно просто уступала. А Кайл вот так вот походя уговорил меня сделать такое, что от одной мысли об этом у меня желудок сворачивался, как скомканное кухонное полотенце.

– Ты в норме? – он чуть склонился, чтобы заглянуть мне в глаза. – Прости за Джесси. Эмма всегда говорила, что ее хлебом не корми – дай на кого-нибудь гавкнуть.

– Видимо, на этот раз она сорвалась с поводка.

Кайл рассмеялся. Его кривоватая улыбка была для меня что костер в темноте.

– Так все-таки о чем ты хотела поговорить?

Я по-прежнему могла все ему рассказать. Бумаги я еще не отправила, эпизоды снимать еще не начали. Кайл был даже не в курсе, что я вообще хотела это сделать. Но он смотрел на меня так, будто нас объединяет великая тайна. Будто защита меня перед Джесси – что-то совершенно обычное, никакое не чудо. Будто я не просто Рейчел с писательского мастерства и у нас действительно есть что-то общее. Скажи мне кто-нибудь подобное, я бы заявила: «Нет, ничего подобного!» Поэтому, несмотря на вопли моей воли – «Останови его!» – которые все еще звучали, пусть и почти неслышно, где-то внутри, я выдавила улыбку и сказала:

– Ничего особенного. Просто не хотела прийти на вечеринку и не поздороваться. Видимо, действительно чуть промахнулась со временем.

– Здорово. Я рад, что ты пришла.

– Я тоже.

И в тот момент наедине с Кайлом, зная, что он только что заступился за меня, хотя не обязан был этого делать, я вовсе не была уверена, что солгала.

30. Кайл

Пятница, 21:10

Рейчел тяжело вздохнула.

– Уверена, что ты в порядке? – Я приподнял ее подбородок, чтобы Рейчел посмотрела на меня, и вдруг понял, как это странно, должно быть, выглядит. Быть преувеличенно дружелюбным, чтобы отключить режим ведьмы у Джесси, – это нормально. Но расчувствоваться самому – уже не так здорово.

Она наморщила лоб и покачала головой. Потом изумленно воззрилась на меня с такой полуулыбкой, какая бывает у меня, если тренер командует пробежать еще круг. Типа, чтобы сдержаться и не высказать того, что говорить не стоит.

– Все отлично, честно. Но, думаю, вечеринки на сегодня мне хватит.

Я расстроился. Только разобрались с Джесси и со всем остальным, можно было бы просто повеселиться..

– Уверена? Мы еще даже не пили толком.

– Уверена. Вряд ли Джесси станет дружелюбнее от пары кружек пива.

Рейчел шмыгнула носом и улыбнулась. Не очень печально, но явно замученно.

– Надо ее просветить, что роль «я надралась и мне завидно» ей не идет.

– Если рискнешь, предупреждаю: я не виновата.

Рейчел изогнула бровь, отчего на ее лице появилась хоть и натянутая, но озорная ухмылка.

– Виновата? В чем?

– В том, что тебе глаза выцарапают.

Я рассмеялся.

– Ладно, поболтаем как-нибудь. – Рейчел нахмурилась и, вдруг отчего-то смутившись, опустила взгляд. – Попозже. Когда-нибудь.

– Звучит не очень-то обнадеживающе.

– На тот случай, если ты вдруг не в курсе, Кайл: твои подружки не самые большие мои поклонницы.

– Ага. Только Джесси мне не подружка.

Она еле заметно улыбнулась, словно что-то скрывая, и побежала вниз по лестнице. На площадке между маршами остановилась, задрала голову и поглядела на меня.

– В любом случае спасибо тебе. Я еще слишком молода, чтобы загреметь в тюрьму за убийство. – И, простучав по оставшимся ступенькам, исчезла, прежде чем мне в голову пришло, что бы такое забавное сказать ей в ответ.

Я спустился следом. Олли торчал на кухне, наблюдая, как пара ребят из команды играют в прятки под барной стойкой.

– Рейчел только что пробежала, если ты ее ищешь, – сказал он, не глядя на меня.

– Нет, мы уже пообщались.

– Она вроде уходить собралась.

– Да, Джесси на нее вызверилась. Думаю, ей этого и так выше крыши.

Олли кивнул, ничуть не удивленный.

– Чего? Ты, типа, знал, что это случится?

– Ну конкретно о Джесси я не думал, но вообще – да. Девушки хреново относятся друг к другу. Кто-то обязательно бы перебрал с выпивкой и накинулся на нее.

Вот как на такое реагировать? Олли сказал это как нечто само собой разумеющееся. Стало быть, я тоже должен был догадаться?

– А чего ты ожидал? Видел же, что ей понаписали в интернете.

– Ну я видел ту фотку, которую Джесси зафлитила. Но потом вроде все быстро заглохло.

– Сдурел? Я, конечно, знаю, что тебе было не до того, но этак можно совсем кретином стать.

– Да пошел ты. Я со своими-то уведомлениями не разобрался, нафига мне ее смотреть?

– Я тогда еще сказал, что тебе стоит это сделать.

Я попытался придумать, что ответить, но в голову ничего не пришло. Возможно, потому что меня терзали смутные сомнения, что Олли прав.

– Я пойду, наверное, – наконец выдал я. Все равно никакого веселья от вечеринки уже не чувствовал.

– Смыться до того, как Ламонт пойдет со всеми драться? Умно. Тебе за руль норм?

– Угу.

– Супер. Тогда завтра поговорим. – И Олли вернулся к игре.

Я терпеливо дождался, пока окажусь дома в постели. Только тогда открыл «Флит» и отыскал профиль Рейчел. За последние пару дней там скопились тысячи уведомлений. Самые последние – в основном рефлиты и лайки. Но далеко пролистывать не пришлось – почти сразу пошли гадости. Совершенно левые люди обзывали Рейчел «мерзкой ш***й». Кто-то написал, что из-за таких девушек, как она, «и возникает анорексия». А вот еще парочка: это уже чистой воды угрозы убийством. Твою ж мать…

Горло сильно сжалось, и я с трудом сглотнул. Почему люди так с ней обращаются? С той моей фотки она больше ничего не постила, так что тут ответа не найдется. Неудивительно, что Рейчел так отчаянно хотела уйти с вечеринки. Мне уже не верилось, что она согласилась участвовать в шоу. Черт бы их всех подрал. Стоп. А она согласилась? Или я просто вбил это себе в голову?

Черт, черт, черт. Почему я не подумал, что она пришла сказать мне «нет»? Только потому, что моя мама готова выдоить из этой ситуации максимум выгоды для меня? Ну так это не значит же, что Рейчел тоже на это подпишется. Но она ведь хотела что-то сказать? На вечеринке? Когда Джесси встряла? Еще раз черт. Я полный кретин. Особенно по отношению к Рейчел, странной и забавной девушке, которая совершенно очевидно не играла никогда в хороших и плохих девчонок. Я прокрутил список контактов до ее номера.

(Для Рейчел): Просто хотел попросить прощения.

(От Рейчел): За что?

Она ответила почти сразу. Наверное, тоже лежит в кровати с телефоном в руках. А что, неплохая идея. Мы оба в темноте, наедине сами с собой. Интересно, как выглядит ее комната? Я окинул взглядом свою, освещенную только мерцающим экраном телефона. Плакаты с лакросса, кубки, награды, компьютерные игры и большой телевизор в углу. Это могла быть чья угодно комната. Чья угодно, если он играет в лакросс. Наверное, у нее совсем другая. Может, стены разрисованы картинами, а не просто одноцветные. Или на зеркале написаны стихи маркером. Могу поспорить, что комната Рейчел просто кричит о своей хозяйке. Я вздохнул. А что бы такое можно было крикнуть обо мне? Кайл Бонэм: просто парень, который играет в лакросс. Я покачал головой и выбросил эту мысль из головы. Должно быть, сегодняшний вечер плохо на меня повлиял.

(Для Рейчел): За то, что было сегодня.

(От Рейчел): Ты ни в чем не виноват.

(Для Рейчел): Да, но нам правда стоило поговорить до того, как все случилось.

Я поставил в конце смайлик с надутыми губами, бутылку спиртного и взрыв, чтобы не получилось слишком серьезно. Не хотелось причинять ей еще больше неудобств, и так хватит.

(От Рейчел): Серьезно, это не твоя вина.

(Для Рейчел): И ты правда согласна на шоу? Если нет, это совершенно нормально, ты же знаешь.

Тут уж без неловкости никак не обойтись. Наверное, поэтому ответ пришел почти через минуту.

(От Рейчел): Конечно согласна. Выражение лица Джесси того стоит. Не могу дождаться.

(Для Рейчел): Вы же с ней вроде были ЛДнВВ[9].

(От Рейчел): Ага, были. Заплетали друг другу косички каждый вечер.

Я улыбнулся. На секунду стало неловко, но Рейчел действительно классная. Всегда знает, что сказать. И пусть с Джесси она промолчала, зато со мной потом – нет. Рейчел не пыталась ни от кого прятаться. К тому же у нее была куча поводов расстраиваться, а она не могла удержаться, чтобы не пошутить. Но это мы еще не говорили о том, что сказал мне Олли. О том, что я увидел во «Флите».

(Для Рейчел): И у тебя точно все в порядке?

Ответ пришел практически мгновенно.

(От Рейчел): В порядке. А почему ты спрашиваешь?

(Для Рейчел): Да так. Просто та фотка, кажется, принесла тебе кучу неприятностей и…

Что «и»? Это же теперь никак не исправить?.. Я стер «и».

…поэтому я решил спросить.

(От Рейчел): Я в норме.

(От Рейчел): Тролли такие тролли, согласен?

Хотелось сказать ей еще что-то. Объяснить, что я понял. И что она могла рассказать обо всем мне, если ей было нужно. Но меня не покидало чувство, что она просто изящно меня отшила. М-да, даже по эсэ-мэскам не понять, чего на самом деле люди имеют в виду. К тому же я ведь толком ничего и не понял. А Рейчел не захотела ничего рассказывать. В комнате вдруг стало темнее, чем прежде.

(Для Рейчел): Точно. Напиши мне завтра насчет шоу. Надо спланировать совместное нападение.

(От Рейчел): Напишу. Тактическое превосходство принесет нам победу!

Я фыркнул. Шутит – значит, все в порядке, так ведь? Может, ее действительно не так уж волнует эта интернет-шушера?

(От Рейчел): Пока.

(Для Рейчел): Спокойной ночи, Рейчел.

Я чуть не написал «приятных снов», но понял, что это будет странно и подозрительно. Так что просто перевернулся, положил телефон на тумбочку и долго пялился в темноту, прокручивая в голове наш разговор, пока наконец не заснул.

31. Рейчел

Суббота, 10:00

Кажется, в общей сложности я спала сегодня тридцать семь минут. Огромные усилия воли ушли на то, чтобы успокоиться и унять энергию, бурлившую во мне после стычки с Джесси. Я никогда не участвовала в настоящих драках, пусть даже и словесных. Монике, конечно, нравится быть главной, но она никогда не превращается в брызгающую слюной кошку, если мы расходимся во мнениях. А потом пришла эсэмэска от Кайла, и все закрутилось по новой.

Я проворочалась всю ночь, пытаясь избавиться от тяжелого ощущения где-то в животе, что Джесси права и все думают, что я действительно жалкая «мусоровозка». Меня снедало дрожащее пузырящееся беспокойство, зачем Кайл написал мне вечером. Ведь он и так уже за меня заступился. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, а он повел себя так, будто это совершенно нормально – встать на защиту странной девчонки, агрессивно ответить на откровенную гадость. Он что, никогда фильмы о подростках не видел? И, кстати, когда именно мне нужно ему написать?

Около семи я наконец сдалась, выбралась из кровати и спустилась вниз. Мама уже встала и пила кофе на кухне. Увидев меня, она сильно испугалась.

– Я собираюсь согласиться, – заявила я.

– На что?

– На шоу. Я буду в нем участвовать.

В ту же секунду испуг на ее лице сменился беспокойством.

– Думала, мы уже все решили. С таким вниманием будет трудно справиться. Не то чтобы мы подглядывали, но, когда ты уехала, отец захотел узнать, что ты имела в виду, когда говорила о людях во «Флите», и… – Ее чуть заметно передернуло.

Слава богу, папа по выходным спал допоздна; если мама кидалась в бой, пытаясь исправить даже то, что заведомо невозможно было исправить, то он просто огорчался и впадал в ступор, когда думал, что меня или Джонатана кто-то обидел. И от этого становилось нечем дышать.

– Нет, я сама хочу. Мо права, это поможет нам попасть на курсы начинающих драматургов. Уже ради них стоит согласиться. – Хоть в это по-прежнему слабо верилось и я все еще злилась на Мо, ведь именно они с мамой заварили эту кашу. – К тому же Кайл уже в курсе. – На меня так и взирали с плохо скрытым беспокойством, наморщив лоб. Надо было придумать что-то успокаивающее, чтоб мама поверила, что я в норме. – Я уже разобралась с девочками, которые на меня наезжали, так что, думаю, справлюсь и с этим. А иначе я рискую упустить прекрасную возможность.

Мама медленно кивнула. Она все еще хмурилась, но плечи уже расслабились, опустились, словно с них свалился тяжелый груз.

– Мы обещали, что ты сама примешь решение. Ты его приняла. Уверена?

Я кивнула и с трудом сглотнула – от нервов горло толком не подчинялось.

– Хорошо. Мы поддержим тебя во всем. И не станем вмешиваться, обещаю. Я никогда не… – она нахмурилась, пытаясь подобрать верные слова.

– Я знаю, что вы стараетесь делать то, что для меня лучше всего. И мне кажется, что шоу – как раз и есть самое лучшее. Во всяком случае для моего будущего.

– Ладно. – Она кивнула, судя по всему, так толком и не успокоившись. – Тогда мы с тобой. И мы гордимся человеком, которым стала наша дочь, Рейчел. Надеюсь, ты это знаешь.

– Спасибо, мам. Пойду посмотрю телевизор, – сказала я, прежде чем она что-нибудь еще придумает. Чем дольше мы разговаривали, тем выше была вероятность, что мама заметит, как сильно я не уверена в собственном решении.

Все утро я пряталась у себя внизу, скучая перед экраном, переключая каналы туда-сюда и решительно не зная, чем бы еще заняться. Наконец наверху заскрипели половицы – мама украдкой пробралась в кухню за чашкой кофе и миской хлопьев. Значит, я осталась одна, в подвале, наедине с собственным безумием. Не могу же я, в самом деле, написать ему? Вот так запросто? Первой? Да и что мне сказать? В конце концов, я толком не понимала даже, почему он заступился за меня. Действительно из-за слов

Джесси? И правда ли все было именно так, как кажется? Вдруг это банальная жалость? Или, может, это вовсе ничего не значит? Кайл всегда выглядит уверенным, держит себя в руках. Он вполне мог просто так вступиться за того, кто угодил в цунами подлости, как я. А как ему, кстати, это удалось? Неужели действительно можно столкнуться со штормом по имени Джесси лицом к лицу и не сжаться тут же в крошечный комочек, стараясь забиться куда подальше?

На третьем выпуске шоу по ремонту в доме, на которое я не обращала внимания, пребывая в полной прострации, зазвонил домашний телефон. Я услышала, как мама метнулась через кухню, чтобы снять трубку. До сих пор не понимаю, зачем нам стационарный номер. По нему звонят только опрашивальщики всякие, да еще дедушка Паркер. Но и у него есть сотовый – продавец настроил его на максимальный размер шрифта, чтобы дедушке все было видно.

– Рейчел, – долетел ко мне в подвал мамин голос, – тебя к телефону.

Господи боже. Я поднялась на кухню и забрала у мамы трубку. Она посмотрела на меня с надеждой, почти умоляюще, и мне отчего-то стало грустно. Мама так сильно хотела, чтобы я была счастлива, на самом деле счастлива, и даже не представляла, что я ей вру.

– Это Рейчел. Я слушаю, – сказала я в трубку.

– Привет, Рейчел, это Мэри. – Голос у продюсера удивительно сочетался с ее внешним видом, словно она пыталась усмотреть за несколькими кастрюлями на нескольких плитах и во всех вот-вот убежит молоко.

– Ой, здрасте.

Я услышала шаркающие звуки и приглушенный шепот. Интересно, Мэри хоть когда-нибудь выполняет только одну задачу, а не десять сразу?

– Прости, тут все летит в тартарары. Но твоя мама написала, что ты согласна, и это здорово. Просто сказка. Вот увидишь, это будет мегакрутое шоу, обещаю.

– Э-э-э… Ну отлично.

Вот теперь уже точно пути назад нет. Я было разозлилась, что мама своей торопливостью загнала меня в угол, пока не вспомнила, как сама с огромным трудом убеждала ее, что это именно то, чего мне хочется.

– У меня уже есть идея насчет первого выпуска, и я бы хотела узнать твое мнение по этому поводу.

– Хорошо. – Я не представляла, какой совет могу дать профессиональному телевизионному продюсеру. Я даже на занятия по видеосъемке никогда не ходила. Хотя… это приятно, пусть даже Мэри просто ко мне подлизывается.

– Во-первых, где в вашем городке девушки покупают бальные платья?

– Ну… тут есть несколько магазинов…

– А если предположить, что в деньгах нет ограничений и нужен самый большой выбор?

Я заморгала, потом, все еще не уверенная, что не сплю, ущипнула себя за руку. Получилось больнее, чем предполагалось. Значит, это не сон… и не кошмар. Это происходит на самом деле.

32. Кайл

Суббота, 09:45

Засыпал я в отличном настроении. А проснулся, вспоминая лицо Эммы, когда она убегала по лестнице. Боль. Злость. Слезы. И все это натворил я. Черт.

Я спустился на кухню. На столе белела записка: похоже, мама уехала на фермерский рынок где-то в центре города. Папа, конечно, еще спал. В последнее время он засиживался допоздна и как минимум раз в неделю летал на встречи с клиентами, чьими компаниями управлял. Зато в субботу утром, если оставался в городе, не вылезал из постели до обеда.

Я этому только радовался. Мы с ним толком и не обсуждали, что произошло, если не считать короткого телефонного звонка, когда я был в Лос-Анджелесе, а он – в Чикаго. Разбираться в деталях для него слишком утомительно. А моя готовность играть роль, которую навязала мне мама (быть в диком восторге, на все соглашаться, рваться в бой), уже начинала сходить на нет. Смысл в этом, если Эмма в ярости, на Рейчел срывают злость, а Олли считает меня кретином? Предполагалось, что быть знаменитым – весело. Или хотя бы не так напряжно. Неужели я действительно делаю все это только для того, чтобы попасть в универ, в который мне не особо-то и хочется?

Я приготовил большую миску хлопьев и вернулся к себе в комнату, плюхнулся на игровой стул и начал есть. Я должен ей написать. Но мне совершенно не хотелось. Может, она еще не встала. Надеюсь, что так.

(Для Эммы): Просто хотел узнать, как ты.

Она ответила сразу же.

(От Эммы): Серьезно? Не похоже, чтобы тебя заботили мои чувства.

Приехали. Вот почему я опасаюсь с ней разговаривать.

(Для Эммы): Ты знаешь, что это не так.

(От Эммы): Я знаю, что ты кинулся ее защищать. Джесси мне все рассказала.

(От Эммы): Может, уже втюрился в нее, а? Не то чтобы я ждала чего-то такого, но кто тебя знает?

Ненавижу, когда Эмма так себя ведет. Я бы никогда не стал ей изменять. С тех пор как мы стали встречаться, я даже не смотрел на других девушек, если только в шутку. Зачем мне это? Но она все чаще заводилась по пустякам, будто для нее это игра. И обычно я просто сдавался и произносил то, что она хотела услышать: «Как я могу интересоваться кем-то еще, когда у меня есть ты?» Хотя мне не хотелось это говорить. Я уже год играл в эту ее игру, и до чего докатился?

Мы не вместе. Она вышвырнула меня из своего дома, потом весь день меня игнорила, потом поцеловала на парковке, потом психанула из-за бала выпускников, хотя знала, что это только для телевидения. А теперь еще и фальшивая ревность. Неужели мне надо извиняться, что я удержал Джесси от кровопролития?

(Для Эммы): Джесси вела себя как психопатка. Я всего лишь ей об этом сообщил.

(Для Эммы): И я говорил тебе, что идея с балом – не моя, а продюсеров.

(От Эммы): Точно. И ты даже не позвонил мне до того, как согласиться. Просто пригласил на бал левую девку и ждал, что я буду прыгать от восторга.

(Для Эммы): Чего ты от меня хочешь? Сказать Рейчел, что я ошибся и не хочу, чтобы она приходила?

(От Эммы): Решай сам. Что бы я ни сказала, это, очевидно, ничего не изменит.

Я вздохнул. Похоже, за ночь Эмма разъярилась еще больше.

(Для Эммы): Рейчел – просто друг, и ты это знаешь. Но если собираешься продолжать в том же духе, то говорить тут больше не о чем.

(От Эммы): Ты прав, говорить тут не о чем. Развлекайся со своей жалкой уродиной.

А это уже низость. Эмма первой рассказала мне о том, как нелегко пришлось Рейчел, еще даже до Олли. Услышать от нее столько гадостей… обидно. Хватит и того, что она тусовалась с Джесси; уподобляться ей – это уже перебор. Отвечать не хотелось. Теперь я был взвинчен, как часто случалось перед матчем. Нервная энергия словно накачивала тело и не находила выхода. В таком состоянии компьютерные игрушки только раздражали. Хотелось с кем-то поговорить. А еще лучше – куда-нибудь сходить.

Эмма явно жутко злилась, и, честно говоря, я теперь тоже. Это было странно. Не помню, было ли хоть раз такое, чтобы я сердился на Эмму. В любом случае я решил, что сегодня нам с ней лучше не видеться.

Олли очень редко отвечал на эсэмэски, и меня не покидало ощущение, что, встреться мы где-нибудь, и он захочет поговорить о том, что случилось на вечеринке. Олли вообще любил играть роль заботливого старшего брата. Как будто мне одного мало! Обычно с этим не возникало никаких проблем, если только он не начинал слишком меня опекать. Пока что Олли только намекал, но я чувствовал, что Рейчел ему не нравится. Нет, не то чтобы не нравится, но… Он, кажется, не очень-то одобрительно отнесся к тому, что я пригласил ее на бал, да и к ее появлению на вечеринке тоже. Но этот поезд уже покинул станцию. Олли-судья тут уже не нужен, слишком поздно. А мне хотелось просто повеселиться.

Я открыл «Флит» и быстро отстучал:

У меня выходной и ноль планов. Посоветуйте, флиятели, чем бы таким нескучным заняться? #уик-энд

Через несколько секунд уже были и лайки, и рефлиты, и ответы. Чудненько.

Первое сообщение. Фотография: девушка с надутыми губами и в солнечных очках.

@ЖеманнаяЖанна14: Приехать ко мне в гости?

Скукота. Но чего-то такого и следовало ожидать. Я лайкнул ее флит и прочитал следующий ответ.

@МорскойБРИз: Если приедешь в Юж. Калиф., можем вместе позагорать.

Вау. По фотке, которая крепилась к флиту, ясно, что дресс-код эту девушку не слишком-то занимал. То есть совсем не занимал. Я не стал ее лайкать. Девушки, рассылающие такие фотки кому попало, потом могли преследовать из-за малейшего знака внимания.

@ЮжнаяБелла499: подпишись на меня плз отправлю тебе в личку ПОТРЯСНЫЙ план

Боже, какие они все одинаковые. Все хотят, чтобы я на них подписался, или просто выдают вариации на тему «Проведи этот день со мной». Хорошо хоть без извращений. Хотя… иногда и с ними. Не знаю почему, но я ждал чего-то… интересного. Пусть хотя бы один предложил что-то такое, чтобы захотелось ответить. А эти флиты меня только сильнее взбудоражили. Я вскочил и принялся ходить по комнате, пролистывая сообщения и читая их то подряд и медленно, то перескакивая сразу несколько и выбирая первый попавшийся.

Везде одно и то же. От разочарования я уже собрался закинуть телефон на кровать, когда он тренькнул, сообщая, что пришла СМС. Наверное, Эмма решила нанести еще один удар. Что ж, это по крайней мере более реально, чем мои «поклонники».

(От Рейчел): Просто сообщаю: Мэри стоит наклеить на лоб предупреждение. «Может вызывать сильное беспокойство и невозможность возразить. Использовать с осторожностью, а лучше – с транквилизаторами».

Я почувствовал, что улыбаюсь. Эсэмэски Рейчел – это точно не скучно. Прежде чем ответить, я на секунду задумался. Рейчел всегда такая забавная, с ней грустить некогда.

(Для Рейчел): Кажется, ты вчера выпила больше, чем я думал. Только похмельем можно объяснить упоминание Мэри всуе так рано в субботу

(От Рейчел): Наверное, я и сейчас пьяная, только не знаю об этом. Тут хоть смысл есть, в отличие от звонка, который я сейчас получила.

Не дав себе подумать, я ответил:

(Для Рейчел): Не хочешь встретиться? А то если я не успею вовремя смыться, отец заставит с ним разговаривать. Ужас.

На ответ у Рейчел ушла минута. Я прожигал взглядом телефон, нервы никак не желали успокаиваться. Должна же она что-то ответить!

(От Рейчел): А я думала, у знаменитой телезвезды весь день расписан по минутам.

Я выдохнул. Уже боялся, что опять где-то напортачил.

(Для Рейчел): Я отменил несколько встреч.

(От Рейчел): Ну, ПОЛАГАЮ, я могу уделить тебе время. Но только потому, что без тебя мне не добраться до знаменитой Лауры.

(Для Рейчел): О да, тут я взял тебя за горло. Заеду за тобой минут через двадцать?

(От Рейчел): Конечно. И спасибо за предупреждение. Хотя чтобы укротить мои волосы, никакого времени не хватит. Еще кусаться начнут…

Я все еще нервничал, выходя из комнаты, но это было уже другое чувство. Хорошее.

33. Рейчел

Суббота, 11:11

Двадцати минут явно недостаточно, чтобы собраться. И наверняка большая часть этого времени ушла на подводку. Теперь я буду выглядеть как торнадо. Или как персонаж «Безумных мотивов», который их вечно устраивал, как там его? Тасманский Дьявол, вот. Если верить интернету, мы с ним смотримся одинаково.

Я решила, что лучше сразу ни на что особо не замахиваться, поэтому и написала Кайлу, что волосы у меня – сущий кошмар; и чаще всего это так и есть. Как будто его волновало, как я выгляжу. Нужно было все время себе напоминать, что он в меня не влюблен или что-то такое. Мы просто друзья, которые решили вместе потусить в субботу. Один – невероятно прекрасный и милый друг, который вступается за девушек, даже если едва их знает, а второй – волосатый кукольный тролль.

Я ринулась наверх к себе в комнату, чуть не сбив с ног Джонатана и не рассыпав его карточки.

– Извини! – крикнула, даже не обернувшись. Заскочила в ванную и закрыла дверь.

Так, что меня спасет? Я отчаянно рылась в косметичке: несколько теней странных оттенков, которые я купила в средней школе, блестящие накладные ресницы, которые пару лет назад пригодились на Хэллоуин, когда мы наряжались героями из «Сна в летнюю ночь», флакон туши, разноцветная подводка и куча помад – они мне никогда не нравились, поэтому скопились в самом низу косметички. Вот результат, если не обращать на себя внимания.

Я схватила подводку и тушь – единственные вещи, которыми кое-как пользовалась, – и поскакала в родительскую ванную. У мамы есть щипчики для ресниц, может, так получится профессиональнее? Заодно и скроет те места, где у меня дрогнула рука. Этого, да еще блеска для губ, которым я, кажется, когда-то пользовалась, должно хватить. Но дело не только в боевой раскраске: я по-прежнему была в маминой растянутой футболке, когда-то принесенной из Центра искусств, и пижамных штанах, таких старых, что резинка давно ослабла. Может, ужасного макияжа Кайл и не заметит, но пижаму точно не пропустит.

Я стерла черноту вокруг глаз и вернулась к себе в комнату. Рывком вытащила верхний ящик комода и открыла шкаф. Достала футболки – тупость несусветная, и выгляжу я в них толще, чем на самом деле. Пара блузок, висевших слева, смотрелись ничего, когда я их покупала, – модно так, – но сейчас их только воспитательница в садике и могла надеть, наверное. Где-то были симпатичные свитеры, но сегодня обещали градусов пятнадцать, и я в них просто взмокну. Господи, как это может быть: куча одежды, но ничего не нравится?

Наконец, упав духом, я схватила безразмерную тунику и леггинсы – новые, которые я пока еще не надевала, так как и старые «еще вполне ничего». Раздраженная, сорвала все этикетки, содрала с себя старую вытянутую пару и закинула ее в жестяную корзину для мусора. Ее, с картинкой из «Легенды Зельды»[10], я когда-то купила на распродаже. Боже, почему я на этом так зациклилась? Ну да, у меня мусорная корзинка с «Зельдой». Так я и не отрицаю, что законченная неудачница. Такое не лечится.

Стоя перед зеркалом в шкафу, я осторожно расчесала волосы. Только бы они не наэлектризовались еще больше. Может, надеть шляпу? Нет, шляпы мне точно не идут. Совсем-то шутом гороховым выглядеть не хочется. Я созерцала себя в зеркале, раздумывая, не переодеться ли – может, блузка правда будет круче? – когда услышала на подъездной дорожке гудок. Черт. Я еще раз взглянула на себя в зеркало, запихнула телефон в сумочку и побежала вниз.

Мама выглядывала в узкие окна рядом с дверью, явно уже готовая выйти и пообщаться, кто бы это ни был. Я крикнула через всю комнату:

– Мам, это за мной!

Она повернулась, явно смутившись.

– Кайл хочет потусить вместе. Поговорим о… шоу и… всяком таком.

Полегче, Рейчел. Но мама лишь улыбнулась, словно выполнила некую секретную материнскую миссию.

– О, это здорово. Передавай ему от меня привет.

– Обязательно.

Кажется, у нее были еще мысли по поводу происходящего, но я не хотела их слышать, поэтому быстро чмокнула ее в щеку и выскочила за дверь. Кайл ждал меня на подъездной дорожке за рулем старого универсала «субару», явно доставшегося по наследству от родителей. Я почему-то думала, что у него должен быть большой и вызывающе новый кроссовер.

Но размышлять, почему я так думала, времени уже не осталось. Следовало сосредоточиться на том, чтобы выглядеть обычной нормальной девушкой, которая абсолютно не удивлена внезапной перспективой провести время с невероятно привлекательным и чуть-чуть знаменитым старшеклассником. Для чуда в перьях вроде меня – та еще задачка.

34. Кайл

Суббота, 11:33

Рейчел скользнула на переднее сиденье, едва заметно таинственно улыбаясь. Тогда-то я и вспомнил, что мы ничего друг о друге не знаем. О чем она сейчас думает… да и что вообще думает? Черт, все-таки это была плохая идея.

– Э-э… чем хочешь заняться? – спросил я.

– Прямо сейчас? Убраться отсюда.

Сквозь ветровое стекло она внимательно смотрела на дверь дома. Я глянул туда же: за фигурной стеклянной панелью справа угадывался смутный силуэт.

– Неплохо для начала. – Я вырулил на улицу и, не раздумывая, свернул налево. – Что дальше?

Я улыбнулся, чтобы она не заподозрила, как мне неловко. Что мы будем делать? Чем вообще увлекаются девушки типа Рейчел? Надеюсь, она не предложит посмотреть авторское заумное кино или пойти на концерт поэтов. Я точно не смогу притвориться, что мне нравятся стихи.

– Не знаю. Думала, у тебя есть план.

– Вот тут меня значительно переоцениваешь.

Я широко улыбнулся, но все равно почувствовал себя идиотом. Надо было хоть какой-нибудь план набросать. Что в этом сложного?

– Ну, всегда можно пойти в боулинг, – предложила Рейчел.

– В боулинг? И куда, в парк развлечений?

Почти уверен, что она это не серьезно. Ну не ехать же в детский торговый центр, где вечно празднуют сопливые дни рождения? Да и нет там нормального боулинга, только пара мини-дорожек. А еще игровые автоматы и горка для скалолазания в самой середине здания. В прошлом году брат Эммы Нейтан отмечал там свой день рождения. Мы с ней тогда оказались самыми взрослыми людьми-без-родителей в торговом центре.

Губы Рейчел изогнулись в полуулыбке, и на левой щеке появилась маленькая ямочка. До сих пор я ее не замечал. И уже потянулся ткнуть туда пальцем – интересно, она отличается от остальной кожи? мягче, наверное? – когда вспомнил, что собирался не быть придурком.

– Знаешь, в мире существуют и другие боулинги.

– Ну…

Я поднял на нее глаза. Рейчел явно пыталась сдержать смех. Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– То есть да. Конечно, знаю. Я только не знаю, где они находятся. Никто из моих знакомых туда не ходит.

– Вот почему боулинг – это здорово. – Она глянула за окно. – Поехали на сто шестьдесят девятое, покажу тебе настоящий боулинг-центр. Без разгуливающего вокруг гигантского кота-талисмана, от которого рыдают даже дети.

Я рулил к шоссе, то и дело косясь на Рейчел. Она смотрела прямо в ветровое стекло. На ее губах бродила все та же милая полуулыбка. Что за секрет или шутку таила эта улыбка? Я не знал, но очень хотел узнать.

– Наверное, я в первый раз неудачно объяснила. Нужно, чтобы шар не попадал в желоба, – сказала Рейчел, стоя у меня за спиной.

Мой шар пронесся мимо пин-дэка, не сбив ни одной кегли. Это уже третий фрейм подряд, в котором я безбожно мазал. Чертов боулинг. Неудачные броски ничуть не помогали успокоить нервы. Обычно в новых играх мне везло, но тут я никак не мог понять, как запулить этот чертов шар в середину кеглей. Правда, пару раз я несколько все-таки сбил. В одном из фреймов даже выбил страйк. Но уже на следующем броске, видимо, перестарался, и шар улетел прямиком в левый желоб.

Я огляделся. Может, это из-за здешней атмосферы мне так трудно сосредоточиться? Здание боулинг-центра представляло собой просто бетонную коробку, в которой забыли проделать окна. Повсюду ковролин – вытертый, грязный, около кассы заляпанный почерневшими жвачками. Но ковролином отделаны и стены – полосы странного коричневатого цвета тянулись от пола до потолка. Экраны над каждой дорожкой, похоже, приехали сюда со съемок фильма про старину: изображение зернистое, несфокусированное и исключительно ярко-голубого цвета. А все остальное – сплошь депрессивных оттенков.

Уродливые бордовые полки для шаров, заляпавшиеся и потерявшие изначальный цвет коричневатые стулья, видавшие множество задниц. В нескольких дорожках от нас двое или трое мужиков средних лет тоже бросали шары. В общем, депресняк в кубе. В бетонном кубе.

Я заставил себя улыбнуться. Хоть место и отстойное, делиться этим мнением мне с Рейчел не хотелось.

– Это входит в мой гениальный план, – повернулся я к девушке.

Она стояла позади, уперев руки в боки.

– Правда, что ли? – Рейчел изогнула бровь.

– Ага. Я просто убаюкивал твою бдительность.

– Ну тогда ты отлично справился.

Она ткнула пальцем в экран над нашей дорожкой. КАЙЛ отставал от ТИ-РЕКСа больше чем на пятьдесят очков. Да и звучало это скучно – «КАЙЛ». То ли дело ник Рейчел: не абы что-то, а динозавр. Я улыбнулся. Конечно, она не стала брать свое настоящее имя. И почему-то «ТИ-РЕКС» гораздо больше говорил о Рейчел, чем «КАЙЛ» – обо мне.

– Не хотел говорить, что даю тебе выиграть. Прозвучало бы слишком жестоко.

– А еще это звучит смешно, так как я совершенно очевидно надрала тебе задницу.

Я сжал зубы.

– Один из нас – настоящий спортсмен.

– М-м! – Рейчел состроила фальшиво-восхищенную гримаску.

– Да. А когда нужно тренировать реальные умения, на бессмысленные игрушки времени уже не остается.

Господи, я говорил как обиженный ребенок и понятия не имел, как теперь выпутаться, и оттого сильнее сжимал челюсти. Рейчел усмехнулась, и я разозлился еще больше.

– Ты всегда во всем был лучшим?

Я уставился на нее.

– Нет, конечно. Мне много чего не удается.

– И что последнее тебе не удалось?

– Ну… – Олли недавно обставил меня в «Большой краже»[11], но вряд ли она нечто подобное имеет в виду. – Ну писательское мастерство вот явно не мой конек.

– Чепуха. Ты хорошо пишешь. По крайней мере, писал бы, если бы не брал в герои скучных людей. – Ого. А ведь последний мой рассказ был о нас с Олли после игры! – Но писательское мастерство тебя особо и не волнует. Тебя волнует спорт.

– Да, волнует. – Рейчел уставилась на меня непонимающим взглядом. Неужели она правда думает, что меня ничего, кроме спорта, не интересует? Поняв это, я не разозлился… нет, скорее, еще больше расстроился. То, что я хороший спортсмен, не значит, что я думаю только о лакроссе. Черт, да я и играл-то только потому, что Картер был первым. Хотя это звучало еще хуже… – К тому же боулинг – это не спорт.

– Точно. Дай я перефразирую: тебе всегда удается то, в чем ты реально стараешься быть лучшим. Особенно то, что типа спорт, даже если это и не спорт.

– Ну не знаю, – пробормотал я, не в силах поделиться с ней мыслью, которая вдруг всплыла откуда-то из глубин моего сознания. Не очень-то приятной мыслью: я реально старался быть в чем-то лучшим именно для того, чтобы об этом не волноваться.

– Конечно, если захочешь признать, что тебе это нужно, я могу помочь.

– Да ну?

– Ага.

– И как ты умудрилась стать гуру боулинга?

– Мы с Марком, Бриттой и Мо провели тут много времени.

– Зачем? – Вопрос вырвался слишком быстро, сам собой. Но ведь и в самом деле: здесь воняло как от пепельницы, полной окурков. Интересно: как давно они запретили тут курить?

– Из-за атмосферы.

– Шутишь? Да тюрьма симпатичнее этой ды… – Я осекся, посмотрел на Рейчел. Она старалась подавить ухмылку, но безуспешно. – О да, ха-ха-ха. Прекрасно. Ты сама притащила меня сюда. Серьезно, зачем?

– Я же рассказала тебе по дороге. Сюда никто никогда не ходит.

– И?

– И можно выбраться из ада под названием «старшая школа Эппл-Прейри», если тусить в тех местах, куда никто больше не заглядывает.

35. Рейчел

Суббота, 12:44

О БОЖЕ, ВОТ ТЕПЕРЬ это действительно прозвучало донельзя убого. Ведь Кайл сейчас встанет и уйдет, чтобы не подцепить от меня микробы социального изгойства. Зачем я вообще стала дразнить его неумехой? Мы бы смеялись и дальше – пусть и сквозь сжатые зубы, – если б я не открыла рот. А теперь нужно болтать, говорить, пытаться словами вернуть все в прежнее русло; да, я сама виновата, все испортила, превратила в странное неприятное ингридбергмановское, но я же могу это исправить, да? Боже, Рейчел, вовсе не обязательно трясти познаниями в скандинавском кино на свидании в боулинге. Точнее, на тусне. Какое уж тут свидание…

– Ты правда думаешь, что это ад? – Кайл искренне огорчился; брови сошлись над переносицей в одну черту.

– А разве нет? – я решила взять легкомысленный тон. Но, кажется, ошиблась.

– Нет. То есть я так не считаю.

– И даже если вспомнить о Джесси Флоренцано, которая обижает твоих друзей?

– Да, Джесси… это нечто. Но она не плохая, честно. Просто… не знаю. Неуверенная в себе, может? Когда не пытается никому ничего доказывать, она очень веселая.

Джесси Флоренцано? Мы точно об одном и том же говорим? Разве можно разглядеть хорошего человека за этой… Джесси?

– Наверное, только очень интересные люди думают так о старшей школе. – Кайл улыбнулся, но глаза все еще оставались печальными и смущенными. К горлу у меня подкатил комок. Мне было почти… стыдно. Я чувствовала себя подлой и мерзкой, словно все это время жила в сказке, далекой от реальности. Какого черта это было? С усилием сглотнув, я притворно закашлялась, чтобы выиграть себе немного времени.

– Ладно, я тебя раскусила. Ты просто подлизываешься ко мне, чтобы я с тобой секретами боулинга поделилась.

Я склонила голову набок и положила руку на бедро. Это должно сработать. Кто бы мог подумать, что слова типа «старшая школа – отстой» чуть все не испортят? А я-то всегда думала, что это почти аксиома, вроде «без кислорода мы умрем».

– К счастью, я легко ведусь на лесть, – добавила я. Кайл усмехнулся. Уф, пронесло. И никаких больше дискуссий о моей редкостной дубоголовости.

Я подошла к дорожке.

– Хитрость в том, что нужно следовать за шаром. – Я начала показывать, преувеличенно медленно приближаясь к заступу. – Заводишь руку назад, размахиваешься, потом отпускаешь. – Я выбросила руку вперед, освобождая воображаемый шар. – Целься в то место, куда хочешь попасть, а нога пусть замахивается у тебя за спиной. Как противовес.

– Вот так? – Кайл повторил движения вслед за мной, но слишком далеко завел руку для броска, так что почти коснулся шаром второй руки.

Не задумавшись ни на секунду, я встала позади и вцепилась ему в ладонь, чтобы показать правильное положение. Кайл дернулся, обернулся, чтобы посмотреть на меня. Кажется, моя кожа просто горела под его взглядом, но я не могла поднять глаз. Он слишком многое увидит, если я посмотрю на него. Щеки, наверное, уже не красные, а фиолетовые от прилившей крови.

– Скорее, так. – Я заставила себя смотреть только на его руку – это же просто рука, просто пальцы, а не аккумулятор в машине, от которого у меня дергается каждый нерв! Затаив дыхание, я провела его руку по нужной траектории и отпустила сразу, как смогла. – Легче нужно, понимаешь?

– Думаю, да. – Кайл слегка улыбнулся мне, когда пошел забирать шар. – И реверанс в конце получился?

– Более-менее.

Он еще пару раз проделал движения, притворяясь, что замахивается, но не бросая шар на дорожку. Наконец выпустил его – шесть или семь кеглей оказались выбиты.

– Вот видишь? – Я не смогла удержаться от восторженного взвизга. Дура. – Уже гораздо лучше!

Кайл рассмеялся.

– Не очень-то чемпионский результат, Рейч.

– Ну да, не очень, но в следующий раз будет лучше.

– Думаю, стоит сделать перерыв. – Он натянуто улыбнулся. – Не хочешь попробовать здешние дели-кате-ссы?

На последнем слове Кайл добавил в голос кошмарный французский прононс и ткнул пальцем в бар с закусками. Обшарпанная стойка родом явно была из конца восьмидесятых. Ее забивали странного вида оранжевые чипсы и сырное масло. Я хихикнула. Шутка несмешная, но мы по крайней мере снова шутим, слава богам.

– О да. Очень хочу.

Мы заказали чипсы и уселись за ободранный фанерный столик рядом со стойкой.

– На самом деле это классно. Быть там, где тебя никто не знает. – Кайл задумчиво окинул взглядом боулинг-центр.

– Серьезно? – Я схватила чипсину и поднесла ко рту. Интересно, как бы так поизящнее съесть хоккейную шайбу, с которой капает жижа? – Думала, ты любишь быть в центре внимания.

– Ну немного да.

Кайл закинул чипсину в рот. Верно, это же не свидание, так какая разница, как мы едим. Боже, Рейчел, возьми себя в руки.

– Здорово, конечно, что столько людей на тебя смотрят, но в то же время это безумно напрягает.

– А по тебе не скажешь.

Я нахмурилась. Он, наверное, шутит. Тридцать секунд на шоу – ия уже думала, что он там родился.

– Ну да. Внутреннее не соответствует внешнему. – Кайл изогнул бровь, ухмыльнулся и потянулся за очередной чипсиной.

– Как ты это делаешь?

– Делаю что?

– Как получается выглядеть так… нормально?

– Честно говоря… не знаю.

Он слегка покраснел. Никогда не видела, чтобы кто-то краснел столь очаровательно.

– Это как… словно я собираюсь выходить на поле. Нервничаю, но от нервов чувствую себя… круче, что ли. Понимаешь?

– Нет. Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Все, с чем мне приходилось сталкиваться, – только проигрывать в голове свой ответ, прежде чем выступить в классе.

– Я имею в виду, что я нервничаю. Прямо схожу с ума. Но от этого появляется азарт. Не знаю, как это объяснить.

– А почему ты в театре не играешь?

– Только чокнутые играют на сцене, – на автомате брякнул Кайл. Потом крепко зажмурился и покачал головой.

Понимаю. Он считает меня чокнутой. Жалкой странной девчонкой.

– Я вовсе не об этом, просто… родители всегда подталкивали нас с Картером, моим братом, к тому, чтобы мы вели себя определенным образом. Мы никогда… Нет, театр – это клево, честно, просто не мое.

– О да, конечно. Театр – это же не для всех. – Я слышала, как вымученно звучит мой голос, но поделать ничего не могла.

– Рейчел, я правда ничего такого не хотел…

– Слушай, может, поедем отсюда? Кажется, мама хотела, чтобы я присмотрела за Джонатаном. Придется возвращаться домой.

Надеюсь, он не видел Джонатана, когда мы разговаривали с Мэри, а то и впрямь подумает, что у нас семейка чокнутых, раз даже за почти подростком нужен глаз да глаз. Хотя какое ему дело? Сегодняшний день вообще можно считать ненастоящим. Стыдно, что я так распустилась и позволила себе во что-то там поверить. Да Кайл, наверное, вообще уже жалеет, что ввязался в это. Шоу, бал выпускников, и общаться со мной придется больше, чем когда-либо. Со мной. С чокнутой.

– Конечно, поехали. – Он поморщился, но поднялся, потом нацепил на лицо широченную улыбку. – Было правда классно. Спасибо, что показала мне это место.

– Да не за что.

Я попыталась сделать свое лицо отражением его, но, кажется, получилось не особо. Что неудивительно. Ведь Кайл, играет он в театре или нет, единственный из нас, кто правда умел играть.

36. Кайл

Суббота, 13:07

Вечно я ляпаю что-то не подумав. Вот и результат.

– А ты вообще…

Мы не разговаривали с той минуты, как сели в машину. Голос у меня звучал слишком громко и звонко.

– То есть ты сама не играешь в театре, правильно?

– Я пишу пьесы, – тихо отозвалась Рейчел. – Но не играю, нет. Я буду ужасно смотреться на шоу.

– Чепуха. Ты забудешь даже, что где-то там есть камеры.

Рейчел подняла бровь и уставилась в окно.

– Все равно, – сказала она своему отражению.

Я видел, что она глубоко дышит, пытаясь улыбаться.

– Тебе придется дать мне несколько советов. Я на телевидении не была, а у тебя… два выхода в эфир? Нет, три. В общем, ты определенно эксперт в этом вопросе.

Дальше разговор полностью переключился на шоу, и Рейчел по-прежнему улыбалась, но все уже было совсем по-другому. Может, потому что я абсолютный кретин без фильтров между мыслями и ртом.

И не считал я никогда тех, кто играет в театре, чокнутыми; это были не мои слова. Так мог сказать Картер. Или его дружки. Или Дэйв. Словно я слишком долго кого-то изображал и настолько к этому привык, что теперь вел себя с Рейчел как полное чмо.

Мы свернули на подъездную дорожку к ее дому. Рейчел задергала дверь, словно торопясь побыстрее выйти.

– Рейчел…

Последний шанс, Бонэм. Она обернулась и выжидающе уставилась на меня.

– Знаю, что я дубина, но чокнутые мне нравятся. Правда.

Рейчел еще секунду поглядела на меня и усмехнулась. На щеке тут же появилась ямочка – «поздороваться» со мной.

– Хорошо. Потому что я бы не успела никак изменить твое мнение до съемки в понедельник.

Она рассмеялась – коротко, всего на секунду, – и хлопнула дверью, не дав мне даже попрощаться. Я чуть не открыл дверь, чтобы побежать следом. Глупость несусветная, конечно. Что бы я ей сказал? По крайней мере, она меня пока не ненавидит, и это все, чего я хотел, так ведь? Или все-таки ненавидит? Может, Рейчел просто ведет себя вежливо, чтобы сгладить острые углы. Интересно, чем она сейчас занимается с братом? Ну уж наверное, не думает обо мне. А я – я все еще о ней думал. О том, как она улыбается одной стороной лица, словно знает шутку, которая тебе неизвестна. И о том, как высовывает язык в углу рта, когда сосредотачивается, хотя явно даже не догадывается об этом. И даже о том, как мило она меня раскусила на игре в боулинг. Кто еще смог бы вот так вести себя с человеком, которого едва знаешь?

Усилием воли я выкинул все из головы. Зачем думать об этом, раз мы вроде расстались вполне по-дружески? Вернувшись домой, я несколько часов играл в иксбокс. Когда надоело, я открыл «Флит» и спросил подписчиков, что мне сделать со своими волосами. Все сошлись на том, что «ничего не надо, все и так идеально», чего я, в принципе, и ожидал. Скука так никуда и не делась, и это раздражало. Когда все только начиналось, я не мог насытиться ощущением, что так много людей думают обо мне как об особенном парне. Теперь это уже начинало казаться совершенной ахинеей.

Когда я был маленьким, совсем маленьким, у нас был DVD с детскими программами, ну, где куклы попадали в мультик и с ними происходили разные приключения. Думаю, изначально мама купила его для Картера, но разница в возрасте между нами такая маленькая, что мне этот диск тоже достался. Так вот, в конце каждого приключения вся кукольная команда пела песенку: «Улыбайся, смейся, счастлив будь! Ты лучший в этом мире, не забудь!»

Вот что-то такое я сейчас вижу во «Флите». Хор кукол из мультика рассказывает мне, что я уже идеален. Но сейчас это почему-то приносило гораздо меньше удовольствия, чем в четыре года. В конце концов, когда время приблизилось к ужину, я не выдержал.

(Для Рейчел): Мы так сосредоточились на болтовне и на том, как ужасно я играю в боулинг, что я так и не узнал, какую пытку запланировала Мэри.

Она тут же ответила:

(От Рейчел): Поход по магазинам за платьями, кое-что снять заранее, потом – уже с Лаурой.

(От Рейчел): Мэри сказала, мне придется перемерить их десятками. Как в «Красотке». Только мне далеко до фигуры Джулии Робертс. И до ее красоты. И до ее очарования. Надеюсь, хоть рукава будут не такими отстойными.

Я понятия не имел, о чем она говорит. Кто такая, черт возьми, Джулия Робертс? A-а, плевать.

(Для Рейчел): Звучит вроде весело. Почему бы тебе там не оттянуться на полную катушку? Хотя я думаю, ты права насчет рукавов. Рукава в наши дни… это нечто.

(От Рейчел): О да, ты отлично разбираешься в рукавах.

Я легко мог представить ее лицо в тот момент, когда она набирала эсэмэску: таинственная улыбка, ямочка на щеке, темно-карие глаза сияют чуть ярче, чем обычно, и блестят от смеха. Если бы я все не испортил, она могла бы сейчас быть здесь, со мной. От этой мысли у меня все внутри перевернулось. Мы могли бы посмотреть кино в подвале. Что-нибудь необычное, по ее выбору, а я бы честно старался в него въехать. Рейчел бы шутила насчет того, что происходит на экране, и на лице у нее было бы то самое выражение. И я мог бы взять ее за руки, притянуть поближе к себе, сжать так, что она бы захихикала. А потом…

Я помотал головой, стараясь стереть из головы возникшие картины. Почему я вообще об этом думаю? С Рейчел? Я же вроде пытаюсь наладить отношения с Эммой. Вот что должно меня сейчас волновать. Вчера я, видимо, все-таки накосячил, надо исправлять. Наверное, стоит послать ей эсэмэску – вдруг она уже остыла? Но мне почему-то не хотелось. С Эммой я всегда сдавался первым, всегда просил прощения, сам не зная за что. Рейчел была совсем другой. На сто процентов естественной, никого из себя не корчила. Не играла, как Эмма. Разговаривая с ней, я не чувствовал себя сапером на минном поле. И это было нормально. И приятно.

Хотя тут не над чем особо размышлять. Рейчел – просто друг, и мне хочется узнать ее получше. Только поэтому я ловил себя на желании рассмешить ее, проводить с ней больше времени. Точно так же было с Олли, когда мы только начали тусить вместе. Хотя я определенно не хотел быть с ним рядом. Вот и все, и больше ничего. Я схватился за телефон и попытался придумать, что бы такого умного ей написать. Что-нибудь, отчего Рейчел улыбнется именно так, как мне нравится. Пусть даже я всего лишь это представил.

37. Рейчел

Понедельник, 12:28

– Вау. Нет. Просто… нет.

Над своим отражением в зеркале я видела гримасу Моники. Она права: платье, в которое меня только что упаковали, было просто чудовищным. Куда ни посмотри, сплошные взрывы тюля – даже грудь смахивала на шифоновые облака, – зато попа едва прикрыта, а откуда-то взявшийся лимонно-желтый оттенок кожи наводил на мысли о смертельной заразе, которую я умудрилась подхватить.

– Вы готовы? – донесся из-за двери примерочной мягкий, совсем девчачий голос.

Анастасия трудилась на местной партнерской телестудии и непосредственно работала с нами, в то время как Мэри руководила нашим шоу марионеток из Лос-Анджелеса. Невозможно было бы найти двух настолько разных людей. Анастасия – маленькая, хрупкая, с тонкими светлыми волосами, убранными в аккуратный хвостик, в скрипящих от чистоты брюках хаки и темно-синей рубашке в горошек, кажется даже накрахмаленной. С трудом верилось, что эта тихая скромная девушка всем тут заправляла. Особенно когда выяснилось, что оператор, которого она с собой притащила, габаритами превосходит даже Эдди.

Я не смогла вспомнить, как его зовут; видимо, гробовое молчание – типичная черта всех операторов.

Мама отпросила меня с уроков на понедельник, а Моника устроила родителям настоящую психологическую атаку и добилась-таки своего, пообещав взять у одноклассников домашку и пригрозив, что уйдет из дома, если ее не отпустят. Частично я по-прежнему на нее злилась – но не могла не благодарить подругу, что она пришла; даже хотела было ей все высказать – но потом решила, что не стоит.

Вместе с командой, которую притащила с собой Анастасия, мы оккупировали весь «выставочный зал» в магазине. Примерочные тут были больше моей спальни, с настоящими деревянными дверями и парчовыми креслами и диванами внутри. «Выставочный зал» пустовал – если не считать вешалок с платьями и гор дорогущей одежды, сваленной на безупречный пушистый кремовый ковролин. В центре его красовался мини-подиум – на него следовало подниматься и разглядывать себя в высоченных, от пола до потолка зеркалах с золочеными завитушками, расположенных так, чтобы видеть себя сразу со всех сторон. Ценники на товарах включали несколько нулей. Обычно в такие места простым смертным не попасть.

– Ужасно, – повернулась я к Монике.

Это уже одиннадцатое платье, но ни одно из них я бы ни в жизнь не надела. Мэри хотела, чтобы я мерила их все, одно за другим, а потом выходила из раздевалки, чтобы «показаться на камеру». Видимо, эту часть они собирались монтировать специально, потом я переоденусь в нормальную одежду и поговорю с Лаурой – для заставки, потом снова переоденусь – в платье, которое будет смотреться хороню (хотя я уже начинала сомневаться, что такое существует), – и снова буду беседовать с Лаурой. Все будет редактироваться, так что монтаж получится плавным. К счастью, после первого же платья – сияющее серебро, делавшее меня похожей на тунца, выброшенного на берег, – я перестала трястись как осиновый лист. Не нужно было говорить или делать что-то особенное, просто «быть». Существовать. В чудовищной одежде, ага.

– Определенно худшее из всех. – Мо скривилась.

– Словно Большую Птицу[12] запихнули в кожаный костюм.

– Я хотела сказать «плод любви зеркального шара и желтой пиньяты», но твой вариант тоже катит.

– Не хочу торопить тебя, Рейчел, но нам бы желательно не выбиваться из графика, – прошептала Анастасия за дверью.

– Это платье вообще ни в какие ворота! – крикнула я в ответ. – Можно я переоденусь?

– Нет уж, выходи! – Ее голос чуть посуровел. – Мы специально платья отбирали, чтобы было разнообразие.

Я глянула на Монику, восседавшую на мягкой банкетке в углу примерочной. Подруга едва сдерживала смех.

– Топай, Рейчел, – хихикнула она. – Вот она, участь звезды экрана!

Я погрозила ей пальцем.

– А еще подруга называется!

Засветился экран моего телефона – он лежал на приставном столике.

(От Кайла): Как дела? Осмелюсь спросить, как там ситуация с рукавами?

Я не смогла удержаться – улыбнулась.

(Для Кайла): Тут все платья с рукавами. И это ужасно.

(От Кайла): Что ж, тогда остается только молиться за тебя.

Я фыркнула и отложила телефон. Почему-то от его дурацких эсэмэсок я успокаивалась лучше, чем от бесконечных примерок бесконечных платьев. С ним всегда было так спокойно, так комфортно и хорошо. И это его напутствие вчера вечером: «Если люди станут смеяться над тобой, шли их куда подальше, они просто завидуют». Оно не звучало как отказ или отрицание – оно звучало как… правда? Я чувствовала, как его слова потихоньку, по кусочку стирают пыль с того зеркала внутри меня, которое показывало, что я выгляжу вовсе не смешно и не нелепо.

– Кайл? Опять? – Моника старательно делала вид, что ее это не касается, но глаза у нее сузились, а тело аж подалось вперед.

– Ага. – Я глянула на дверь. Моника ведь не слишком громко это сказала, да? Камер в примерочной не было – и слава богу, я и так тут почти голая, – но, подозреваю, если Анастасия узнает, что Кайл со мной переписывается, они непременно как-нибудь извернутся и сделают это частью своего шоу.

– Вы с ним что-то много эсэмэситесь в последние дни.

– Так, всякие штуки насчет шоу обсуждаем.

– Ну-ну. – Голос ее звучал совершенно бесстрастно. – То-то он тебе уже в десятый раз пишет, с тех пор как мы сюда зашли.

– А что такого? – Мне нельзя улыбаться! Если я улыбнусь, Мо примется анализировать, мы опять чуть не поссоримся, потом как-нибудь станет ясно, что это все вообще ничего не значит и мы устроили бурю в стакане воды. Лучше прикинуться, что я уже все сама обдумала. Лучше всего держать в голове вот что: Кайл хоть и утверждает, что ему нравятся чокнутые, но встречается-то он с девчонкой из «Кокеток».

– Да не, ничего. Как скажешь.

Я положила руку на ручку двери.

– Пожелай мне удачи.

– Иди уже, покажи себя миру. – Мо откинулась на стену, вздернув брови.

Я вышла из примерочной, подтянула юбку пониже, чтобы убедиться, что попа все-таки прикрыта. Не такая уж это легкая задача, учитывая, что подол выглядел примерно так же, как моя стрижка, когда я баловалась с ножницами в детском саду.

– Встань на платформу, – тихо попросила Анастасия.

Я обернулась на стационарные камеры за спиной, потом на Эдди-2. Анастасия, стоя справа от него, ободряюще мне кивнула. Вздохнув и стараясь не разводить ноги, словно они склеены, – чтобы не показать лишнего, отчего бедра выглядели еще толще, чем на самом деле, – я повиновалась.

Боже правый. Все мысли, разом возникшие в голове, просто… отвратительны. Я почти слышала, как злорадно ворчат на меня тролли. Неудивительно, если ты похожа на булочку и сверху, и снизу. Да еще и цвет этот, будто я огромный спасжилет на себя напялила. А грудь почему-то стала похожа на одну большую буханку хлеба. Зря Кайл сдувал пыль с того зеркала. О чем я вообще думала? Завидуют мне или нет, но сейчас я хотела только провалиться сквозь землю.

– Рейчел, можешь немного показать платье? Покрутиться или губы надуть хотя бы?

Я скрестила руки на груди и обратила на Анастасию свой самый испепеляющий взгляд. Для усиления эффекта еще и бровь вздернула.

– Да, отлично. – Улыбка ее была едва заметной, но глаза вдруг с жадностью впились в меня, будто Анастасия почуяла добычу… Может, поэтому Мэри так охотно назначила ее своим заместителем?

– Я же ничего не сделала.

– Ты сделала все, что нужно. Можешь переодеваться.

Пожав плечами, я вернулась в примерочную, где меня уже ждал очередной шедевр дизайнерской мысли. Мэри еще до съемок объяснила, что заранее я свои наряды не увижу – им нужна моя непосредственная реакция. Точно то же самое Анастасия заявила маме с папой после третьего платья, усадив их в другой примерочной перед экраном и камерой. Так они могли видеть все мои «непосредственные реакции». Хотя на самом деле, думаю, Анастасию просто утомило, что мама бесконечно болтает о каждой рюшке, то и дело влезает в кадр, чтобы сфотать меня на телефон, и вообще всех отвлекает и всем мешает.

Я с надеждой покосилась на телефон, но Кайл не писал.

– Я бы никогда на это не согласилась.

Я приподняла волосы, чтобы Моника могла справиться с молниями, крючками и кнопками.

– Почему? Весело же.

– О да. Безумно весело выглядеть чудовищем.

– В этом кто угодно бы выглядел чудовищем.

Пискнул телефон. Я жадно потянулась к нему, практически вырвав платье из рук Моники. Но это всего лишь мама прислала мне эмоджи с высунутым от отвращения языком. М-да. Если даже мама считает, что я выгляжу ужасно, значит, так оно и есть.

– Ждешь кого-то?

– Нет.

Я стянула платье и бросила его на пол, чтобы не смотреть на Монику, принялась расстегивать молнию на следующем, висящем на стене. Довольно длинное, мерцающего серого цвета, с полупрозрачным кружевом по верху лифа, с такими же кружевными короткими рукавами и фестонами на высоком декольте. Наверное, это платье придумал человек с неидеальными формами, типа меня, но смотрелось оно как тетушкин наряд с чьей-нибудь свадьбы.

– Рейчел, я же знаю, что ты чувствуешь к Кайлу.

– Да, и ты знаешь, что это бесполезняк, так что не начинай.

– Слушай, почему ты такая?

– Какая?

Я сняла платье с вешалки и «шагнула» в него.

– Такая… ну сама себя презираешь.

– Э-эм… Ты ведь видела меня, да? Знакома со мной? Знаешь, что мы тусуемся только с самым отстоем, верно?

И пусть он был милым, пусть сказал, что ему нравятся чокнутые, меня все еще передергивало, стоило только вспомнить, как Кайл произносил это слово, и зная, что именно такой он меня и видит.

– Ага, а еще я знаю, что ты потрясающая.

Я фыркнула.

– Без обид, но мы с тобой традиционной ориентации, так что твое мнение не считается.

Я задрала платье и взглянула на себя в зеркало. Широкие круглые бедра, словно со слоем жира под кожей, придающим им тот вид, который мама благородно называет «формами». У Эммы вот точно фигура не такая. Наверное, как у модели из каталога «Victoria’s Secret». И я серьезно думала, что Кайл может в меня влюбиться? Вот в это?

– Мне не стоило соглашаться, – пробормотала я.

– Ну так завязывай тогда.

Я обернулась к Монике. Она сверлила меня взглядом, скрестив руки и вызывающе подняв бровь.

– Не могу же я просто… все бросить.

– Да ладно. Почему нет?

– Потому что… а как же писательские курсы?

Моника дернула губами; она наверняка понимала, что для меня это последняя соломинка, за которую можно уцепиться, поэтому я так и дергалась.

– Я, конечно, хочу попасть в программу не меньше тебя. Может, даже больше. Но я не хочу делать тебя мученицей ток-шоу, только чтобы этого добиться.

– Да ладно, ты даже мою маму обманула, чтобы заставить меня на это подписаться.

– Я сделаю вид, что не слышала этого, поскольку у нас перемирие. Но да, я действительно думала, что это лучший выход. А еще я думала, что ты в конце концов изменишь свое мнение. Что согласишься со мной, когда втянешься. Черт возьми, ты моя лучшая подруга. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя несчастной только потому, что нам надо попасть на эти курсы. И вообще мы бы туда в любом случае попали. – Мо с вызовом вздернула голову.

– Так ты правда считаешь, что я могу просто… уйти?

– Я считаю, что ты могла бы попытаться взглянуть на все с другой точки зрения и изменить свое мнение. Но если не можешь – да, уходи.

– Но ведь тогда… Тогда у меня не будет…

– Не будет чего, Рейчел?

Чтоб тебя, Мо. Ты все-таки заставила меня это сказать.

– Кайл не станет больше со мной разговаривать.

– Угу. – Мо кивнула. – Тут ты, скорее всего, права. Если выйдешь, многое потеряешь. Очень многое. А если останешься, то между вами с Кайлом, может, ничего и не случится. А может, и случится. Да, это всего лишь возможность. Но ты могла бы хотя бы попытаться ею воспользоваться.

– Ты готова? – услышала я голос Анастасии из-за двери.

– Почти! – крикнула я и уставилась на Монику. Лицо подруги смягчилось.

– Я знаю, что в это страшно ввязываться, Рейч. Тебе особенно. Не уверена, что я сама бы это вынесла. Но подумай о том, что ты можешь упустить. Да, это риск. Риск, и боль, и стыд, и, может быть, даже твое глупое сердечко, разбитое вдребезги.

Я закатила глаза.

– Но неужели ты не понимаешь? Пойти домой, ничего не сделав, – это тоже риск. Может, ты ничего и не потеряешь, но точно ничего не выиграешь.

– Спасибо, учитель.

– Заткнись.

– Это тоже совет? Я что-то не поняла…

– Угу, раньше я была более красноречивой.

Я вздохнула. Вот что значит иметь умных друзей. Они иногда бывают правы.

– Ладно. Тогда помоги с молнией. Я ведь еще и бесплатное платье получу, да?

– И это тоже.

Анастасия снова раздраженно застучала в дверь, так что я не стала тратить время, чтобы взглянуть на себя в зеркало, прежде чем выйти под камеры; там и так хватит времени, чтобы разглядеть все мои многочисленные недостатки со всех сторон. Я шагнула на платформу. Может, стоит игриво встряхнуть волосами или махнуть ногой, как в канкане, чтобы юбка красиво взметнулась вокруг – платье было достаточно длинным? Я глянула вверх – прикинуть, что еще можно сделать.

Черт, кто это? Из зеркала на меня смотрела изящная, нежная девушка; на фоне серой ткани бледная кожа казалась цвета слоновой кости. Покрой платья подчеркивал изгибы фигуры; под кружевной юбкой угадывались очертания округлых бедер, шифон облегал грудь, но талия между ними казалась совсем тоненькой. Девушка выглядела как знаменитость на красной дорожке: дорого, сексуально и самоуверенно. Это не могла быть я. Нет. Челюсть у меня в прямом смысле отвисла. От двери в мамину примерочную долетело приглушенное «ой!».

– Это… Я выгляжу так…

– Дай-ка угадаю, – заявила Анастасия со своего наблюдательного пункта возле плеча Эдди. – Мы нашли наше платье.

Я молча кивнула.

– Тогда иди переоденься в обычную одежду. Я пока проверю связь с Лаурой и все настрою.

Я сошла с подиума, нехотя отведя глаза от Рейчел в зеркалах.

– Отличная работа, – добавила Анастасия, не отрываясь от телефона. – Ты рождена для этого.

38. Кайл

Понедельник, 13:15

– Свершения героя не ограничиваются фантастикой или приключенческими историями. – Мистер Дженкинс встал и принялся писать на доске. – Кто из вас читал «Убить пересмешника»? Если не читали, лучше соврите. Я точно знаю, что это произведение входит в начальный курс литературы.

Я поднял руку за компанию со всеми, даже не вслушиваясь особо, что там Дженкинс вещает о Глазастике и «моральных, а не физических испытаниях». Вообще было трудно сконцентрироваться на его словах. Я все глядел на пустую парту в углу класса и думал, чем съемочная команда сегодня загрузила Рейчел. Не то чтобы я волновался за нее или что-то такое. Но она так нервничала, когда нас снимали в пятницу. Как она вообще справляется? Может, ей моральная поддержка нужна? И ничего необычного тут нет. В конце концов, это нас обоих касается.

(Для Рейчел): Если хочешь нормально общаться с Лаурой – никогда, никогда не представляй ее в нижнем белье. Начнешь думать о законах гравитации, о биологических процессах и так закопаешься в науку, что быстро ответить ей уже не сможешь.

– Шухер! – прошипел Олли.

Я поднял глаза, одновременно роняя телефон на колени, – как раз вовремя, чтобы схватить материал, который раздавал мистер Дженкинс. Я изо всех сил старался казаться невозмутимым. Подумаешь, ну нравится мне держать руки на коленях, и что? Дженкинс хмыкнул, но ничего не сказал. Он из тех учителей, которые не станут устраивать сцену из-за сотового у ученика. Когда он перешел к следующему ряду, я нажал «Отправить».

– Рейчел пишешь? – прошептал Олли, когда Дженкинс удалился на достаточное расстояние.

– Ага.

– А о чем вам с ней разговаривать, кстати? Ты, кажется, не особо с такими людьми общаешься.

Голос Олли: обычный, приглушенный. Подтекст: осуждающий.

– Да так, насчет шоу в основном.

– А с Эммой у тебя что?

– Мы с субботы не разговаривали. – Я нажал кнопку телефона, оживляя экран. Знаю, что Рейчел ничего не ответила. Но руки нужно чем-то занять. – Она все еще дуется. Я уже попросил прощения. Понятия не имею, что еще сделать.

– М-м-м. – Олли царапал что-то внизу листа с Дженкинсовым материалом. Либо его действительно интересуют свершения героя, либо он не хочет смотреть в глаза. – Стало быть, вы не вместе?

– Не вместе. Точно.

– Но помиритесь ведь?

Я думал об этом. Эмма мне по-прежнему нравилась. С ней весело проводить время… по крайней мере, чаще всего. Но мне надоело. Надоело обиженное молчание, когда она на меня злилась. Надоело стелиться перед ней по поводу и без. Надоело расставаться навсегда, а через неделю, типа, встречать ее с распростертыми объятиями. Надоело, что Эмма ревнует к девушкам, которых даже не знает. К девушкам, которых я сам даже не знаю.

– Понятия не имею.

– М-м-м. – Олли кивнул, по-прежнему не глядя на меня. – Значит, переходишь к свободным отношениям? Ты мог бы каждую ночь с новой девчонкой кувыркаться. Воплотил бы в жизнь мечты нашего друга Дэйва.

– Угу…

В теории звучало круто, пока я не вспомнил забитый девятиклассницами холл в первый день после той фотки. И девчонок во «Флите», их слова о том, какой я идеальный парень. Почему-то я начинал задыхаться. Даже хуже: мне было скучно. И еще хуже: Олли прав, Дэйв будет реветь от восторга. Но кому это нужно?

– Наверное, не стоит. Дело вовсе не в этом, просто мне нужно отдохнуть от скандалов.

– Да уж, скандалы Эмма закатывать умеет. Но…

У Олли был такой вид, словно он сейчас скажет что-то важное. Эксклюзивный совет от старшего брата.

– Джентльмены, – Дженкинс смотрел прямо на нас, раздраженно приподняв бровь. – Если вы обсуждаете не блестящую гениальность материала, что я вам раздал, то советую оставить разговоры на другое время.

Я кивнул, Олли тоже. Губы у него были сжаты, а щеки чуть покраснели. Он ненавидел влипать в неприятности. На коленях зажужжал телефон. Я дождался, пока Дженкинс снова отвернется к доске, и нажал на кнопку.

(От Рейчел): Слава богу, я не увидела твоей эсэмэски раньше, до съемок с Лаурой. Серьезно, теперь мысли о ее трусах не выходят у меня из головы.

Быстро, большим пальцем я напечатал ответ.

(Для Рейчел): Как все прошло?

(От Рейчел): Нормально. Все увидят, как ужасно неловко мне было, и сжалятся надо мной. Большое продвижение от того, что есть сейчас.

Я посмотрел на Дженкинса. Он писал на доске что-то насчет наставников. Я переписал все себе в тетрадь и напечатал Рейчел ответ. Хорошо, что не совсем забил на урок и на что-то еще обращаю внимание – на тот случай, если учитель все еще за мной следит.

(Для Рейчел): Может, заглянешь попозже, посмотрим сегодняшнее шоу? Увидишь, как я глупо смотрюсь с этим букетом из картошки, и тебе сразу станет легче.

(От Рейчел): Заметано.

Я еле заметно улыбнулся. Наверное, она расскажет что-нибудь забавное о сегодняшней примерке. Да и просто приятно смотреть шоу вместе с кем-то. И покритиковать она может чуть-чуть. А если и будет смеяться над этим выпуском, то ведь не только надо мной? Мы будем смеяться вместе. И вообще с Рейчел отчего-то все было совсем по-другому.

39. Рейчел

Понедельник, 13:10

– Итак, ты сделала фотографию для своей подруги.

– Типа того. Мы с ней обмениваемся забавными картинками – ну, чтобы рассмеяться и поднять друг другу настроение. Такая дурацкая игра.

Я поправила наушник, чтобы лучше слышать Лауру, изо всех сил стараясь выполнять рекомендации Моники – «улыбаться в камеру всегда, когда ты не говоришь». Получалось почти так же естественно, как если бы кто-то просто приклеил к моему лицу растянутые губы.

– И ты решила, что подруге понравится фотография Кайла? Она в него влюблена?

Зрители на заднем плане взвыли.

– Нет, она просто очень увлекается искусством модерна. А это была моя интерпретация Эдварда Хоппера[13].

Я сглотнула, борясь с нервным комком, вновь вставшим в горле. Боже, Рейчел, неужели нельзя сыграть одну малюсенькую роль? Жалкие пять минут? Но Лаура рассмеялась.

– Я тоже. И мне кажется, получилось очень изящно, явно со вкусом. Окей, и твоя фотография взорвала интернет. Мы все об этом знаем, так что я просто задам тебе вопрос, на который, думаю, нам всем не терпится получить ответ. – Должно быть, она посмотрела в сторону зрителей, так как брови ее шевельнулись, явно с намеком. До меня донеслись смешки и радостные взвизги. – Готова?

– Может быть…

Это я улыбаюсь или попала в ловушку собственных глаз? Пожалуйста, только не заставляйте меня рассказывать про троллей. Я буду жестко тупить и, наверное, даже расплачусь – на всю страну!

– Как. Ты добилась. Таких волос?

Я нахмурилась. Что?

– Я не шучу. Потому что они просто восхитительны. Словно скульптура, в которой ты живешь. Я так тебе завидовала, что попыталась даже скопировать твой стиль для сегодняшнего шоу, и… хотите посмотреть, что получилось?

Аудитория восторженно зашумела. Лаура кивнула, печально улыбаясь.

– Это была попытка номер один.

На экране появилась ее фотография с толстыми, похожими на сосиски локонами вокруг головы. Она выглядела как девочка времен королевы Виктории, только старше. Народ раскатисто захохотал.

– Но это мне показалось слишком банальным, и я решила попробовать что-то позатейливей.

Фотография сменилась. Лаура с начесом и с кудряшками, ни дать ни взять из восьмидесятых. Смешки стали громче.

– Но все это было не то, поэтому я сделала еще одну попытку.

На оранжевом афропарике, который она водрузила себе на голову, волосы торчали минимум на фут в разные стороны. Зрителям зрелище явно понравилось. Лаура секунд пятнадцать подождала, пока камера пройдется по аудитории, делая нужные кадры, потом жестом попросила тишины.

– Очевидно, ни одна из попыток не была удачной. Так в чем же твой секрет?

– Э-эм… Может, дело в шампуне? И не стричься слишком коротко. Иначе я буду выглядеть примерно как в последнем варианте.

– М-м-м… Шампунь. Мне следовало догадаться. Спасибо за совет. А теперь, когда мы с этим разобрались, давайте узнаем, что интересного мы сегодня для Рейчел запланировали…

И Лаура пустилась в объяснения, как я покупала идеальное платье для бала выпускников, на который я пойду с Кайлом. Я кивала, улыбалась и угумкала до самого конца ее речи.

– И… стоп, снято! – Анастасия помогла мне снять микрофон. – Отличная работа, Рейчел.

– Я справилась?

– Она еще спрашивает! Ты была великолепна, и я уверена, что до бала Лаура захочет снять с тобой еще один фрагмент.

Наверное, она меня разыгрывает? Хотя, мысленно прогнав в голове произошедшее, я так и не нашла, где же могла облажаться.

Если забыть о случайных гримасах – словно за кадром меня террористы пытают, заставляя донести до всех их требования.

– Хорошо.

Я разжала кулаки. Надо же, и не замечала, что чуть ладони себе ногтями не проткнула.

– Можешь собрать вещи и ехать домой. С платьем мы, слава богу, сами разберемся.

– Отлично. Спасибо.

– Да нет, это тебе спасибо.

Анастасия повернулась к кому-то из команды и принялась отрывисто раздавать указания. Мэри в овечьей шкуре, да и только. Когда я вернулась в примерочную, Моника, стараясь сдержать ухмылку, протянула мне телефон.

– Тебе эсэмэска пришла.

Я попыталась сурово посмотреть на подругу – нечего шариться по чужим телефонам! – но ничего не вышло. Внутри все еще пульсировала тревога – словно камера, выключившись, выпустила на волю новую порцию конвульсий в животе, – но ощущалась она уже иначе… почти приятно. Я прочитала эсэмэску, и противное чувство, сжимающее желудок, превратилось в конвульсии от смеха. Мы перекинулись парочкой сообщений. А потом он пригласил меня к себе посмотреть шоу.

– Мо.

Я заморгала, не веря своим глазам. Он серьезно? Полный провал в боулинге в субботу – это одно. Вечеринка чуть было не уничтожила меня, и Кайл, наверное, хотел убедиться, что я не свернулась в шарик и не умерла. К тому же нам и правда нужно было чуть-чуть узнать друг друга до бала. Но после того, чем закончилась эта затея, я почему-то решила, что он станет держать дистанцию. Ведь Кайл мог пригласить смотреть шоу кого угодно, да хоть эту его сногсшибательную типа-подружку Эмму. Но не стал. Не похоже, что он волнуется о шоу; похоже, он просто хочет провести время со мной. Может, красавица в сером платье – вовсе и не игра света…

Я показала Мо эсэмэску.

– Думала, ты со мной будешь смотреть. – Она выжидательно воззрилась на меня.

– Ой. Ну… ладно, как хочешь.

Я механически протянула руку за телефоном. Никогда не думала о девчачьем кодексе или как он там, потому что нас и так ничего не могло разлучить, но раз пообещала… Мо расхохоталась.

– Господи, Рейчел, я пошутила.

– Уф. – Я тоже рассмеялась от облегчения. Наверное, студийный свет выжег мне кусок мозга. – Здорово, это круто.

Я быстро напечатала ответ.

– Неужели я правда это делаю?

– Без всяких сомнений.

Я нажала «Отправить».

40. Кайл

Понедельник, 15:30

Ладно, до прихода Рейчел у меня пятнадцать минут, чтобы подготовиться. Это же куча времени, да? У мамы был допрос свидетеля, который она не смогла перенести, поэтому с меня взяли торжественное обещание, что я запишу шоу на флешку. Это снимало одну из проблем: мы могли спокойно оккупировать гостиную, не боясь, что мама нас прервет. Может, приготовить перекус? Кажется, так положено делать, когда приходят гости… особенно в первый раз. Я высыпал в миску чипсы и поставил ее на журнальный столик. В одиночестве она смотрелась жалко, так что я закинул в микроволновку попкорн и вытащил из холодильника упаковку с фруктовым салатом, поставил рядом с чипсами. У мамы все равно всегда запас есть, а фруктовый салат девушки любят.

Включил телевизор, убедился, что «Шоу Лауры», как и раньше, начинается в четыре. Так, это есть. Что еще? Можно сменить рубашку, но Рейчел сегодня в школе не было, она и не поймет, если я этого не сделаю. Кстати, Рейчел всегда одевалась так, словно вещи шили специально для нее. Словно никто больше не стал бы их носить, просто не смог бы.

Остальные девушки одевались практически одинаково, словно в поисках идей заглянули на одну и ту же страницу одного и того же каталога, а Рейчел одевалась… интересно, вот.

Просто мне нравилась эта рубашка. Картер оставил мне ее этим летом. Он плотнее меня, но я выше. Ткань местами выцвела, и смотрелась она очень круто. И носить ее ужасно удобно, будто она всегда лежала в шкафу, а не была когда-то кем-то куплена. И в груди она слегка тесновата, отчего кажется, что я не такой дохляк, как на самом деле. Эту рубашку Рейчел, с ее стилем одежды, наверняка бы оценила. К тому же я понятия не имел, остались ли у меня еще чистые ей на смену.

Я огляделся, раздумывая, что еще нужно. Что бы сделала мама? Я поймал себя на том, что от волнения раскачиваюсь на пятках туда-сюда. Черт, чувак, это же просто Рейчел. Вы просто друзья, помнишь? Усилием воли я заставил себя встать ровно, хотя в теле пульсировала беспокойная энергия, подталкивая меня и заставляя двигаться. Пискнула микроволновка. Я высыпал попкорн в миску и поставил ее на кофейный столик за секунду до звонка в дверь.

– Привет, Рейчел. – Я оперся плечом о косяк – Картер вечно так делал, когда к нему девушки приходили. В исполнении Картера выглядело здорово. В моем – смахивало на героя плохого фильма. Я выпрямился. Уф.

– Привет. – Она глянула мне за спину. – Симпатичный дом.

– Э-э… спасибо. У меня папа – банкир.

Че-е-ерт. Да ладно, парень, правда, что ли? Я оправдываюсь или хвастаюсь? В любом случае звучит ужасно. Слава богу, тут нет Олли. Некому видеть мою бездарность. А зачем я вообще кого-то из себя строю? Блин, просто кошмар.

Я махнул рукой, сделав вид, что ничего особенного и не говорил.

– Сюда.

Рейчел шагнула внутрь, скинула у двери обувь. Без каблуков, что-то типа кроссовок. Но без них стало еще яснее видно, какая она маленькая. Даже до плеча мне не достает. Странно это осознавать. В общении ее личность тянула на все три метра. Я проводил девушку в гостиную, указал на диван.

– Принести тебе попить? Газировку или что-нибудь другое? Есть спрайт и корневое пиво. А у мамы, наверное, найдется диетическая кола.

– А кофе можно?

– М-м… может быть.

Я открыл буфет. Мама пила кофе, но как она его делала?

– Не беспокойся из-за меня. Обычная вода тоже подойдет. – Она устроилась в углу дивана, подтянув коленку к груди и положив на нее подбородок. – Понадобится, если ты хочешь, чтобы я слопала четыре тысячи чипсов.

– Прости. Думал, ты захочешь перекусить.

– Да нет, все в порядке. Просто не обещаю, что за час слопаю столько же, сколько вешу сама.

Я рассмеялся, чувствуя, как расслабляются плечи. Зачем я так беспокоился о Рейчел, в очередной раз? С ней всегда очень легко общаться. Совершенно естественно. Взяв спрайт и воду для Рейчел, я подошел к дивану, сел, сразу же переключив телевизор. Она отодвинулась подальше, совсем забилась в угол, словно не хотела даже ненароком меня задеть. В груди стало тесно из-за того, как Рейчел шарахнулась. Хотя какая мне разница? Нет ведь причин об этом беспокоиться, верно?

– До начала еще есть немного времени, – сказал я. На экране крутили анонсы дальнейших программ. – Расскажи мне о платьях.

Рейчел уткнулась лбом в колено. Когда она подняла лицо, ее щеки горели. Боже, какие у нее ресницы. Мне вдруг больше всего на свете захотелось почувствовать их прикосновение, ощутить, как они задевают щеку. Я моргнул. Хватит пялиться, Бонэм. Черт.

– Скажем так: я рада, что сегодня мы будем смотреть не на это. – Рейчел усмехнулась, и я на автомате проверил, на месте ли ее ямочка. На месте, точь-в-точь там, где должна быть.

– Они не дали мне выбрать платья, а я слишком поздно сообразила, что Мэри явно затеяла что-то чудовищное, просто ради смеха. Как будто мне нужна чья-то помощь, чтобы стать героиней анекдота!

Я нахмурился. Знаю, Рейчел шутит, но шутка мне что-то не понравилась.

– Клянусь, ты выглядишь офигенно.

– Ну спасибо, мамочка.

– Ладно. Итак, платья были ужасны.

– Да. Большинство. Но одно из последних…

Глаза Рейчел засияли искорками. Уверен, именно так она смотрит на прекрасную картину или пьесу в театре. Словно светлячки рвутся на волю изнутри. Неужели можно так много сказать одними глазами?

– Давай я скажу так: тебе не было бы стыдно стоять со мной рядом.

– Мне и так не стыдно.

Рейчел изогнула бровь и сжала губы. Больше ничего не сказав, она отвернулась от меня и уставилась в телик. Я еще секунду не сводил с нее глаз, надеясь, что она вновь взглянет на меня. Она понимает, что я сказал то, что думал? Что это не просто вежливые слова? О да, я опять базар не фильтрую. Олли вечно об этом твердит. Наверное, нужно сказать ей, что мне было бы стыдно, если б это оказалось правдой, но Рейчел упрямо смотрела на экран. Вздохнув, я сел на свое место. Лаура как раз заканчивала вводный монолог.

– А потом мы пообщаемся с труппой цирка «Дю Солей». Отчего я сразу думаю, зрители мои, что нужно остерегаться падающих акробатов…

Аудитория засмеялась. Я глянул на Рейчел. Она по-прежнему не сводила глаз с экрана; челюсть девушки дергалась от напряжения.

– Но прежде чем мы перейдем к этому, давайте поговорим кое о ком еще. Вы ведь помните Кайла Бонэма? Мы приглашали его на шоу на прошлой неделе, после того как его фотография поставила на уши интернет.

На экране появилась фотка: та самая, где я в форме. Желудок провалился в пятки, но только на секунду; кажется, я начинаю привыкать видеть себя самого чуть ли не повсюду Рот Рейчел чуть приоткрылся, словно ей было трудно дышать.

– И мы подумали: такому симпатичному парню обязательно нужно появиться на балу выпускников, причем максимально эффектно, я права?

Зрители шумно с ней согласились. Я ухмыльнулся. Пусть у Лауры аудитория и разношерстная, но план Мэри им явно нравится. Это хорошо. Как будто я добился чего-то стоящего.

– Мы решили ему помочь. И вот что у нас получилось.

На экране возник я: в смокинге, на заднем сиденье фургона, в руках – букет из картошки.

– Волнуешься? – спрашивает голос за кадром.

– Да. В основном из-за того, что воняю как фритюрница.

Зрители грохнули. Камера проследовала за мной к двери. Вот я стучу. Рейчел открывает – и почти сразу закрывает. Я рассмеялся. Лучшего момента они и выбрать не могли. Рейчел – та, которая рядом, настоящая, – ошарашенно уставилась на меня. Потом вновь отвернулась к телевизору. Дверь снова открылась, и я опустился на колено. Она сказала да, мы обнялись, и изображение опять вернулось в студию. Все заняло максимум три минуты.

Я повернулся – сказать что-нибудь типа «хорошо, что все закончилось», хотя и чувствовал себя немного разочарованным. Чем больше я во все это погружался, тем сильнее ждал этого момента. Энергия пронизывала меня крошечными искорками, стоило подумать, что все это видят миллионы людей. Но Рейчел отсутствовала. Точнее, она была на месте, но практически скрючилась, подтянув к себе обе коленки и зарывшись в них лицом.

– Рейчел?

Молчание.

– Эй, Рейчел, ты в порядке? – Я погладил девушку по спине. Мускулы ее напряглись под моей ладонью.

– Как ты это делаешь? – Она говорила себе под нос, и прозвучало гулко и нечетко.

– Делаю что? Шоу? Ты же видела, я не так уж гладко выступил.

– Нет, не шоу.

Она повернула ко мне голову. Половина лица еще пряталась в тени от коленей, отчего Рейчел казалась загадочной и немного экстравагантной, как некоторые старые кинозвезды из ретрофильмов.

– То есть да, шоу тоже, но и… как ты так спокойно это смотришь?

– Не спокойно, конечно, мне чуть-чуть стыдно.

До сих пор я об этом и не думал, но, кажется, сейчас прозвучало очень кстати. Рейчел быстро заморгала, недоуменно наморщила лоб. Я с трудом удержался, чтобы не потянуться к ней и не погладить по щеке. Касаться ее лица – странное желание. И точно не то, чего бы ей хотелось. Правильно?

– Но ведь несколько минут всего, разве это может быть так плохо?

– Наверное, да.

Рейиел выдохнула и чуть расправила плечи. Кажется, расстроилась и почти разозлилась. Мне захотелось, чтобы она снова на меня посмотрела.

– Но, Рейчел, ты была великолепна.

– Мы точно смотрели одну и ту же программу?

– Ту, в которой ты была веселой, как всегда, хотя не знала, что мы появимся? Ту, в которой зрители в тебя влюбились? Потому что я смотрел именно эту программу.

Она повернулась ко мне всем телом. Посмотрела так, словно ее электрошоком ударили. А я вдруг понял, что по-прежнему глажу ее по спине, почувствовал тепло ее кожи сквозь рубашку. Даже дыхание ее ощущал.

Рейчел выдавила смущенную полуулыбку.

– Ну, по крайней мере тролли оттянутся. Забавно ведь, столько нового, над чем можно прикольнуть-ся. – Щеки все еще красные, на лице – гримаса.

– Да кого это волнует? Просто тупые ублюдки, которым делать нечего.

– Знаю. Конечно. – Лицо Рейчел будто застыло.

– Знаешь что? Спорим, ты ошибаешься?

Я сжал ее руку. Она вздохнула, как от неожиданности, но ладонь не отняла. Вот и славно. Мы друзья, а это вполне дружеский жест.

– Спорим, ты получишь кучу лайков и всяческих признаний в том, какая ты потрясающая?

– И сколько заработанных на бургерах денег ты хочешь потерять, Кайл?

– Думаю, долларов двадцать, если ты не против. В конце концов, вдруг нам обоим светит крутой рекламный контракт? Так что можно немного пошиковать.

Рейчел усмехнулась. Не смех, не хихиканье, но это уже лучше, чем болезненно-фальшивая улыбка.

– Наверное, когда ты поешь, птички слетаются и укладывают тебе прическу? Клянусь, Кайл, ты самый солнечный человек, которого я встречала.

– Фигня. Просто я уверен в том, что говорю.

– Ты во всем уверен? – Наконец-то она засмеялась. В десятку.

– Вот, смотри. – Я схватил телефон и запустил «Флит», не обращая внимания на несколько тысяч уведомлений, которые пришли за последние двадцать минут. – Я тебе докажу.

– О боже. Не говори потом, что я тебя не предупреждала. – Покраснев, она снова зарылась лицом в колени.

Я придвинулся, чтобы Рейчел тоже могла видеть телефон. Теперь мы сидели так близко, что я чувствовал ее запах. Молочная сладость, розы и какие-то травы. Сосредоточься, Бонэм. Все девушки приятно пахнут.

– Видимо, у нашего шоу есть официальный хештег, #выпускнойбалсфри. – Я прокрутил страницу, пока не добрался до ее профиля. – Вот, смотри, это про тебя. Никакого троллинга. Ты проспорила.

Я положил телефон между нами, рядом с ее ногой. Рейчел чуть повернула голову. Я запястьем чувствовал ее дыхание, торопливое и неглубокое.

@Белла18943: Мне нравится как @рейч_атакует хлопнула дверью в лицо @ТвойПареньКайл_Б. Наконец-то принес бургеры, да? #выпускнойбалсфри

– Не считается, это не про меня. – Она по-прежнему сидела, свернувшись калачиком, но теперь я хотя бы видел, что Рейчел чуть улыбнулась. – Хотя девушки и правда любят бургеры, Кайл.

– Ладно, не считается. Но только потому, что ты мне нравишься. – Я прокрутил дальше. Рейчел склонилась над телефоном, ее волосы коснулись моего лица. Было щекотно, но смахивать непослушные прядки совершенно не хотелось. – Вот, еще одно.

@ЧикитаДанита: У @рейч_атакует лучшие волосы на свете. Завидую. #выпускнойбалсфри

Рейчел делано вздохнула.

– Сказала бы, что ты жульничаешь и специально выбираешь флиты, но сама же правил не установила. Ладно, схожу за кошельком.

Она наклонилась вперед, собираясь встать. Я схватил ее за запястье, удержав на диване. Рейчел обернулась, ошарашенная, и уставилась на меня огромными карими глазами. Такими темными и глубокими, что в них можно утонуть.

– Будем считать, что ты мне должна. Но на одном условии.

– На каком?

Она больше не улыбалась. И оттого почему-то казалась… ближе. Словно дверь мне открыла. Я почувствовал, как сильнее забилось сердце.

– Ты признаешь, что я прав.

– Прав в чем?

– В том, что ты потрясающая. Была и есть.

Рейчел медленно улыбнулась, так медленно, что я видел, как размыкаются ее губы. Она не красилась, и губы у нее выглядели мягкими-мягкими, как персик. И очень хотелось попробовать их на вкус.

– С тобой не поторгуешься, Кайл.

– Ну, я суровый, но справедливый.

Меня влекло к ней все ближе. Ее глаза, губы, кожа на щеках тянули меня, как магнитом.

– Ну ладно. Только в этот раз. Наверное, я и правда… – Она закатила глаза, смущенно усмехнулась. – …Была потрясающей.

– Не только в этот раз. Всегда.

Рейчел уставилась на пол под ногами. Улыбалась, но качала головой, словно подсмеиваясь надо мной. Словно не верила. Как она вообще может думать, что я говорю неправду? Она веселая, умная, да и… просто отличается от других девушек. И чем больше времени я теперь с ней проводил, тем больше мне хотелось на нее смотреть. Смотреть, как ее кудряшки падают на щеки, чуть пряча лицо, отчего просто не можешь удержаться – и смотришь, смотришь…

Она прекрасна. Почему я раньше не замечал, какая Рейчел красивая?

Я наклонился вперед и поцеловал ее. Рейчел замерла на мгновение, почти не отвечая мне. А потом я почувствовал, что она подалась вперед всем телом, прижалась ко мне. Язык Рейчел скользнул мне в рот, а я погрузил пальцы в ее волосы, прижимая все ближе, целуя все сильнее.

Я не слышал, как открылась дверь гаража, – только почувствовал движение Рейчел, когда она услышала странный звук. Она отстранилась, уставилась на меня во все глаза, явно немного испуганная. Щеки краснее, чем обычно, волосы торчат во все стороны диким темным клубком. Я все еще чувствовал ее вкус на губах, она все еще сидела так близко…

В замке двери звякнул ключ.

– Я пойду, – сказала Рейчел.

– Это мама. Давай я вас познакомлю.

Она схватила со стола свой телефон, пошарила взглядом вокруг – искала сумку.

– Кайл, ты дома? А чья машина на дорожке? – донесся до меня из прихожей голос мамы.

Но прежде чем я успел придумать, что сказать, Рейчел унеслась.

41. Рейчел

Понедельник, 16:52

Неужели это в самом деле произошло? Этого просто не могло быть. От дома Кайла я отъехала вихрем, отчего-то боясь, что за мной погонятся. Через пару кварталов остановилась и уперлась лбом в руль, дожидаясь, пока бушующие в теле электрические вихри успокоятся настолько, что руки перестанут дрожать. Я огляделась. Куда ни посмотри – ухоженные подъездные дорожки ведут к пристроенным к особнякам гаражам. Аккуратно подстриженные деревья размахивают над головой ветками с оранжевой и желтой листвой. Газон тянется за газоном, тщательно выкошенные, и тротуары пусты, словно существуют тут лишь «для галочки».

Я определенно в пригороде. Если это и сон, то слишком скучный для меня. А значит, это не сон. И значит, мы с Кайлом правда целовались. Что это значит? А еще важнее: зачем, ради всех богов, я убежала? Я попереключала станции на радио, но все звучали настолько раздражающе, что я вырубила магнитолу. Может, Кайл ошибся? Или просто из жалости так поступил. Да, это единственное объяснение. Он точно не хотел меня целовать. Он же

Кайл Бонэм. До этой истории любая в нашей школе была бы рада с ним встречаться; теперь же по нему сохли девчонки во всех штатах. Нет, он просто не мог выбрать меня.

И все-таки… если не брать в расчет поцелуй, он ведь явно из кожи лез, чтобы поднять мне настроение – и даже изменить мое мнение о самой себе. Никто никогда со мной так не поступал, кроме Мо. Парни так уж точно. Наверное, банально, но это так. Странно осознавать, что тот, в которого ты влюбилась, вдруг оказался лучше, чем ожидалось. Я-то всегда считала, что чем лучше тебя кто-то знает, тем больше шансов, что он тебя обидит.

Как только восстановилось дыхание, я поехала домой, на каждом светофоре проверяя телефон – вдруг Кайл написал?

Он не написал.

Мама ждала за дверью, притаившись, как лев перед прыжком. Лев в афрокосичках.

– Милая, ты была великолепна! – Глаза ее за очками, кажется, стали на фут больше. В следующую секунду меня заключили в крепкие объятия. Хорошо, так она моего лица не увидит. – Ты была такой веселой. И выглядела потрясающе! Я так горжусь тобой!

– Спасибо, мам, – пробормотала я ей в плечо. – Могло быть хуже.

– Чепуха. Все получилось лучше некуда. – Она отошла от меня на шаг. – Вот теперь я практически уверена, что мы приняли правильное решение. Согласна?

Мама покосилась на меня, словно могла увидеть какие-то только ей понятные признаки, что она, может быть, ошиблась.

– Конечно. Я определенно счастлива. – Я выдавила улыбку. – Просто странно видеть себя в телике, понимаешь?

Мама откинулась назад, явно довольная.

– Конечно.

– Пойду наверх, домашку поделаю, – соврала я, не в силах дальше поддерживать разговор.

– Умница. Ужин будет через час или около того – я приготовила для нашей телезвезды гороховый суп. – Мама широко улыбнулась, будто гордясь, что она помнит мои любимые блюда. Я улыбнулась в ответ.

– Спасибо, мам. Крикни, как будет готово.

Она кивнула, и я поднялась к себе. Но не стала даже дожидаться, пока зайду в комнату, – проверила телефон еще по дороге. Новых сообщений нет. Он наверняка считает, что это ошибка. Иначе почему тогда он молчит? Альтернатива – то, что я ему правда нравлюсь, – смахивает на сумасшествие, а тут хоть смысл есть. Но от этой мысли легкие мои сжались, как лепестки цветка на закате. Сердце болело сильнее, чем вчера. И даже чем пару часов назад.

О боже, наверное, его молчание связано с Эммой? Ведь они по-прежнему вместе. И как я раньше не догадалась? На телефоне висело несколько сотен уведомлений из «Флита». Изнывая от скуки и не в силах сосредоточиться ни на чем серьезном, я открыла их. Все равно уже чувствую себя как комок растрепанных нервов; подходящее состояние, чтобы меня еще и в интернете по стенке размазали.

@КошечкаИзНью-Иорка: Могу сказать, что с @ рейч_атакует @ТвойПареньКайя_Б придется держать ухо востро. Пошлазапопкорном. #выпускнойбалсфри

@БалеринаДжоДжо: Вот бы и у моей двери появился @ТвойПареньКайл_Б. @рейч_атакует та-а-а-ак повезло. ©

@ЛимбоБимбо2: В исполнении @рейч_атакует прическа Бозо[14] такая классная. #завидуюволосам #выпускнойбалсфри

А Лаура оказалась права. Очень многие обратили внимание на мои волосы. Я листала дальше. Вопросы об одежде, скриншоты видео, когда я хмурюсь, глядя на коленопреклоненного Кайла, которые народ уже успел превратить в мемы, даже несколько упоминаний, что из нас получилась бы «очень милая пара». Словно люди верили, что такое возможно. И, кажется, никто не думал, что я впустую перевожу драгоценный кислород. Никто не считал меня жалкой – а если что-то такое и проскальзывало, то понятно было, что мне просто завидуют. Никто не назвал меня толстой. Только одна девушка сказала, что я «с аппетитными формами», но это, считай, комплимент.

Кайл был прав. Ни одной злобной мысли во всей куче отзывов. А даже если бы и была, я чувствовала, что справлюсь и с ней. Теперь все стало вовсе не таким важным. Глупо было столько времени переживать. Конечно, те тролли, кто на прошлой неделе писал мне гадости, никуда не делись. Но зато есть те, кто только что сказали, что я вполне ничего. А с Кайлом-таки еще краше.

Я вспомнила поцелуй. Он ведь посмотрел на меня, прежде чем поцеловать, – таким взглядом, словно я действительно особенная, даже красивая. И это ощущение: его губы, прижавшиеся к моим, настойчивые, изголодавшиеся. И руки, обвившиеся вокруг моей спины и тянущие ближе, ближе… В тот момент я впервые подумала, что, может быть, это вовсе и не ошибка.

42. Кайл

Понедельник, 18:15

Я, наверное, уже раз в пятый, не меньше, схватил телефон и открыл окно СМС, чтобы написать Рейчел. Но не мог придумать, что сказать. Наверное, потому что сам не был уверен в том, что чувствую. С одной стороны, я хотел бы, чтобы она сейчас была здесь. Хотел ощутить ее запах, и ее безумные кудряшки в пальцах, и ее губы на моих губах. Хотел, чтобы все зашло дальше… хотя, наверное, уже не в гостиной, раз мама дома. А с другой стороны, меня терзали вина и… смущение. Мы же с Эммой не вместе? И если после истории с фоткой еще можно было поспорить, то вечеринка у Бо и ее эсэ-мэски расставили все точки над «и». Но вдруг я ей что-то еще должен?

От размышлений хотелось швыряться подушками в стену или лупить по ним кулаком. До ужина Рейчел так ничего и не написала.

Я зашел во «Флит». Ну наконец-то она запостила что-то новенькое. Но моего имени не упомянула.

@рейч_атакует: Всем, кто ищет секрет моей прически, могу дать подсказку: вам нужна молния рядом или розетка.

Весело, как и всегда, но от идеи, что она спокойно общается с совершенно незнакомыми людьми, мышцы на животе свело судорогой. Почему мне-то не написала? Я что, уже успел где-то облажаться? Да никого из этих, во «Флите», даже не волнует, кто она такая! А потом вспомнил, что только что сидел тут и думал об Эмме. Собрав всю волю, я приказал себе перестать быть ревнивым придурком. Да уж, мозг у меня сегодня явно переключился в режим пещерного человека.

К тому времени как ужин закончился и можно было не кивать родителям, поддакивая в монологах, я не выдержал. Набрал эсэмэску и, толком не обдумав ничего, отправил.

(Для Рейчел): Ты в порядке? Я тебя напугал?

Экран еще не погас, когда пришел ответ.

(От Рейчел): Не напугал. Просто не могла представить, что встречусь с твоей мамой вот так. Я, бывает, мозги частично теряю, даже если все хорошо.

Стало быть, Рейчел думает, что все было хорошо. Я сразу же снова вспомнил, как целовал ее. Представил, как снимаю с нее рубашку, потом лифчик. Наверное, он у нее кружевной, черный. Такие девушки любят черное кружево. Поначалу она бы стеснялась, но потом… Так, чувак, хватит. Сосредоточься. Мечты о лифчике Рейчел не помогут тебе придумать нормальный ответ.

(Для Рейчел): Может, тогда устроим в среду вторую попытку? Они как раз покажут твою эпопею с платьями. У мамы встреча с партнерами, так что речь придумывать не нужно

О черт, звучит словно… словно я имею в виду что-то другое. Правда имею?

(От Рейчел): Без проблем.

(Для Рейчел): Клево. Встретимся на парковке после уроков?

(ОтРейчел): Буду ждать.

Да, большая часть меня тоже будет ждать. Но странное чувство в животе никак не хотело уходить. Словно я этого не заслуживал. Словно меня обязательно поймают в ловушку, а когда – это лишь вопрос времени.

43. Рейчел

Четверг, 07:48

– Как все пройдет? Что думаешь?

Мы с Мо сидели в ее машине на парковке для одиннадцатого класса. Уже пять минут тут торчали, и все это время я корчила в зеркало забавные перекошенные рожи, пытаясь унять нервы.

– Понятия не имею.

– О да, это успокаивает.

– Ну извини. Я могла бы соврать, но зачем? В онлайне люди тебе классно писали, так что тут все окей. Плюс сколько у тебя там фолловеров прибавилось за эту ночь? Ко времени записи на курсы все будет тип-топ. Но интернет не очень волнуют порядки в средней школе. Или стервозность бывших Кайла. – Мо пожала плечами, нетерпеливо постукивая ногой по сиденью.

– Спасибо за зажигательную речь.

– Да пожалуйста. И если все совсем ужасно, просто представь, что ты в Нью-Йорке и пишешь пьесы. Или подумай, что целовалась с Кайлом меньше чем двадцать четыре часа назад. – Она ехидно ухмыльнулась.

Покалывающий озноб пронесся по телу. Тот момент я все еще могла представить практически во плоти – как он наклоняется, как его губы касаются моих, как он притягивает меня ближе. И он хочет снова со мной увидеться. И это правда.

– Прекрасно, очень помогла. Пошли.

Входя в школу, я заставила себя высоко держать голову. Хоть раз в жизни не смотри в землю, Рейчел. Но никто ничего не сказал. Парочка девчонок пялилась на меня в коридоре математики, но весь путь до моего шкафчика мы проделали, не услышав ни от кого ни слова.

Отлично. Все так сильно изменилось. Глупо, конечно, но маленькая часть меня уже думала: может, люди и правда не так уж плохи, может, они классные? Реально классные? А еще я надеялась, что мой шкафчик украсят надписи типа «Вперед, Рейчел!», как иногда бывало с новенькими девчонками из спортивных команд, но это тоже глупость. Поэтому я ощутила только крошечное разочарование, увидев, что мой шкафчик остался просто шкафчиком. И никакого тебе социального признания, Рейчел.

Чуть нахмурившись, я повернулась к Мо. Подруга пожала плечами.

– Отсутствие плохих новостей – уже хорошая новость.

Я кивнула, стараясь убедить себя, что она права. И как раз забирала из шкафчика учебники по французскому, когда подошла Сара Фредерикс. Одного года со мной, высокая, спортивная, белокурая и неизменно загорелая. Многие парни-спортсмены пускали по ней слюнки, как и музыканты из нашей группы, с которыми она тусила. Сара вечно была такой самоуверенной и совершенно не понимала сарказма, но она хорошая девчонка. Просто нам с ней не о чем было разговаривать.

– Божечки мой, Рейчел, ты представляешь, я видела вчера вечером это шоу!

Я выжидающе глянула на нее. У Сары раздражающая манера говорить: кажется, что она хочет донести до тебя какую-то мысль, а мысли-то никакой и нет.

– Ты была просто офигительна. Взяла и захлопнула дверь перед ним, да? Я так смеялась. – Она уперла руку в бок и растянула губы в улыбке.

– Спасибо, Сара. Приятно слышать.

– Серьезно, я очень рада, что он тебя пригласил. Кайл классный, а ты будешь, типа, забавная.

Я кивнула, не спуская с лица улыбки. Понятия не имею, что еще сделать.

– Короче, это все. Просто хотела сказать, что мы все считаем, ты была шикарна.

– Спасибо.

Сара самодовольно усмехнулась и потопала по коридору. Я обернулась к Монике. Она то ли улыбалась, то ли хмурилась, качая головой в сторону удаляющегося силуэта.

– Было… мило. Не то чтобы Сара раньше что-то такое себе позволяла, но хоть кто-то на моей стороне.

Мо прищурилась.

– Сдается мне, очень много кто на твоей стороне сейчас. Просто Сара решила застолбить территорию.

– Застолбить?

– Первой сообщить, что все переметнулись. К тебе. А она, типа, самый верный подданный.

Я рассмеялась.

– Ты так серьезно это сказала. Словно судья в средневековом суде.

– Рейчел, старшая школа и есть средневековый суд. Только без топоров.

Моника была права в одном: Сара оказалась только первой ласточкой из длинной череды желавших убедить меня, что отныне они в моей команде.

За обедом человек десять обратились ко мне по имени, хотя я и не разговаривала с ними никогда. Как будто ничего особенного за эти два дня не произошло! Мне рассказывали и какая я красотка на экране, и как они за меня счастливы, и как ждут не дождутся следующего эпизода, в среду. Одна девчонка даже оказалась из «Кокеток» – но она десятиклассница; может, Эмма и не сообщила ей, что меня вообще-то полагается ненавидеть.

На писательском мастерстве мы с Кайлом и Олли успели поговорить всего-то пару минут, как прозвенел звонок. И когда бы я ни оглянулась на парту Кайла, все время натыкалась на внимательный, тяжелый, прищуренный взгляд, словно он хотел навечно запечатлеть меня в своей памяти. Удержаться от улыбки было невозможно. Словно я заразилась от Кайла его оптимизмом. Через поцелуй, ага. После уроков я хотела ему написать, но не стала. В том, чтобы просто ждать, тоже есть своя сладость.

А на следующий день чуть не дошло до конфуза. В коридорах мне улыбались или приветственно махали какие-то совершенно левые люди. На обеде Алиса Гутьеррес и Розмари Монтегю сели за один столик со мной, Мо, Бриттой и Маркой, и мы даже попытались с ними поговорить, хотя были практически незнакомы. Слава богу, мы с Мо «вспомнили» о книге, забытой в машине, и, отговорившись этим, сбежали на парковку.

Я полусидя оперлась на бампер машины Мо. Посмотрела на школу.

– Так… Алиса и Розмари, м?

Я ухмыльнулась. Обе девчонки входили в команду чирлидерш, что-то типа «Кокеток» для честолюбцев. Алиса, когда разговаривала с кем-то, безумно быстро тараторила, глядела куда-то над твоей головой и крутила в пальцах разглаженную обесцвеченную прядь. И не смущалась поднимать темы, намного более личные, чем тебе бы хотелось. А Розмари просто ржала как осел. Наверное, она считала Алису потрясающе остроумной.

– Если вот это и означает быть популярным, я начинаю понимать, почему так много девушек из элиты такие сте-е-е-ервы. – Мо закатила глаза. Весь обед она предупредительно меня пинала, когда речь заходила об особенно раздражающих вещах. – Если они снова попробуют с нами сесть, я притворюсь, что больна. Чем-нибудь особо заразным.

Я усмехнулась. Алиса с Розмари бесят до ужаса, Мо права, но они безобидны. И мило, что они решили сесть рядом с такой как я. Неловко, неудобно – да, так как они все равно не станут сидеть с нами всегда, – но и приятно щекочет нервы. Не подозревала, что я могу так воздействовать на людей.

Кто-то появился в двери между средней и старшей школами и быстрым шагом, не поднимая головы, направился к парковке. Девушка с темными волнистыми волосами. Я не узнавала ее, пока она не оказалась почти рядом с нами. Господи, вот это уже точно неловко. Но лучше сказать хоть что-то, чем промолчать.

– Привет, Эмма.

Я чуть махнула рукой, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. Она точно не поклонница идеи с приглашением меня на бал, но тогда, в первый день, она была со мной очень тактична. Единственная из всех, если быть точной. И от этого я вдруг почувствовала себя жутко виноватой, что целовалась с ее парнем. Хотя они вроде уже не вместе, так ведь? Я сосредоточилась на том, чтобы удержать на лице совершенно естественную улыбку, хотя в желудке уже ворочалась змейка жалости к себе.

Эмма уставилась на меня. На секунду по ее лицу мелькнуло узнавание, но почти сразу исчезло, сменившись сощуренными глазами и насупленными бровями, словно грозовая туча на небе в солнечный день. Резко кивнув мне, она не оглядываясь пошла дальше, к деревьям, еще быстрее, чем раньше.

– Видишь? Я об этом и говорю. – Моника несколько раз вскинула ногу в воздух, выделывая танцевальные па. – Стерва.

– Ей сейчас нелегко, – пробормотала я, когда мы пошли на пятый урок.

Кайл скользнул к себе за парту еще до звонка, и я до самого конца занятия не могла перехватить его взгляд. Он так хмурился над заданием, словно это была невероятно сложная загадка, от которой зависит чья-то жизнь. Дождавшись, когда мистер Дженкинс отвернется к доске, я вытащила телефон.

(Для Кайла): Все в порядке? Ты как-то… напряжен.

Я нажала «Отправить» и посмотрела на него. Он достал телефон, нахмурился еще сильнее, перевел взгляд на меня – и нацепил на лицо явно фальшивую улыбку, тыча пальцем в задание, будто это бог знает какая великая проблема. А потом убрал телефон обратно в карман. Ладно, хотя и странно. Я сглотнула. Горло сильно сжалось, словно борясь с комком. Но Кайл ничего не ответил, а значит, можно попытаться не париться так сильно по этому поводу.

После уроков я еще минут десять подождала, заодно подведя глаза в туалете, но потом все стерла – с таким размазанным макияжем я на готку смахиваю. И как только у других девушек получается краситься почти не глядя? Потом пошла к машине. Я не хотела казаться слишком нетерпеливой – подумает еще, что я щенок какой смешной, а не законная спутница по шоу. К тому же будет идиотски неловко, если я приеду к Кайлу домой раньше него. Эсэмэска пришла, когда я выруливала со школьной парковки.

(От Кайла): Давай перенесем все на следующий раз? Кое-что произошло. Позже напишу.

Я так резко нажала на тормоз, что машину занесло, и недоверчиво уставилась на телефон. Потом до меня дошло, что я раскорячилась посреди улицы перед школой, и, честно говоря, мне повезло, что в меня никто не врезался. Я вырулила на обочину.

Знал ли Кайл заранее, что встреча не состоится? Не зря он так странно вел себя на писательском мастерстве. Мне еще тогда следовало догадаться, что что-то в самом деле не так. Но зачем ждал так долго? Не мог раньше сказать? Если, конечно, ему не наплевать, что я чувствую. Желудок забунтовал, в горле появилось неприятное ощущение, словно через него вытягивает из легких весь воздух. Большим пальцем я еле набрала ответ:

(Для Кайла): Конечно, без проблем. Попозже поболтаем.

А потом написала Мо эсэмэску SOS – типа, приходи. Телефон лежал рядом всю дорогу домой и все время, пока мы с Моникой, сидя на диване, разглядывали меня, вертящуюся в платьях. Спрашивается, зачем я так смущалась из-за этого? Оказалось, это вообще неважно.

За ужином я рискнула оставить телефон на коленях и время от времени оживляла экран, не особо заботясь, заметят ли родители. Кайл не написал.

44. Кайл

Среда, 15:40

Я достал телефон и снова прочитал эсэмэску.

(От Эммы): Отец только что сказал, что в СЛЕДУЮЩЕМ МЕСЯЦЕ у них с Линдси свадьба, и он хочет, чтобы я была чертовой подружкой невесты. Можно прийти к тебе после уроков? Мне нужно побыть рядом с нормальным человеком.

За обедом я написал ей «нет» десятью разными формулировками. Большую часть пятого урока провел, пытаясь придумать, как сделать так, чтобы фраза «У меня планы» прозвучала правдиво. И хотя это в самом деле правда, все время получалось так, будто я Эмму избегаю. Но ведь она сказала, так многословно, что я ей нужен. Сегодня. Сейчас. А Эмма не тот человек, которому легко даются подобные просьбы. Как я мог сказать «нет», если ей явно плохо? Разве это не жестоко?

Но все-таки напечатал: «У меня дела сегодня вечером. Может, завтра?» – наполовину ненавидя себя за это, наполовину с облегчением, что не придется брать на себя проблемы Эммы. Я не хотел ее обижать, но и быть с ней больше тоже не хотел. Смысл ходить вокруг да около, если роль ее бойфренда меня больше не интересует? И все равно весь шестой урок чувствовал себя как кусок дерьма. Даже испанка заметила, что я «муй ирритадо», очень раздражен.

Я должен выкинуть это из головы. Рейчел придет с минуты на минуту, а мне не хотелось показаться скучным. Особенно учитывая, что это практически первое наше свидание. Или второе? Или вообще не свидание? Я почувствовал, что улыбаюсь, почти рефлекторно. И это напомнило мне, что сейчас нужно сосредоточиться на Рейчел. Если эта штука будет вертеться в голове, ляпну еще что-нибудь не то и сделаю ей больно. А огорчать Рейчел – последнее, чего бы мне хотелось.

Я кинул рюкзак к стене, включил запись в телевизоре – на тот случай, если мы будем заняты… другими вещами. И едва успел взять из холодильника спрайт, когда в дверь зазвонили. Желудок сделал кувырок. Я так волновался сегодня из-за Эммы, что почти забыл, как сильно хотел снова увидеть Рейчел. И как нервничал. Она, наверное, и не догадывается, что последние сутки не шла у одного придурочного игрока в лакросс из головы…

Я протопал по коридору, чтобы открыть Рейчел, сосредоточившись на том, чтобы лицо оставалось спокойным. Остынь, Бонэм. Вспомни Картера. Я потянул дверь.

– Привет…

Но эта была не Рейчел. Это была Эмма. Этого не может быть. Нет-нет-нет, все должно быть совсем не так.

– Привет, Кайл. – Она смотрела на меня: глаза расширены, нижняя губа мелко подрагивает, но быстро опустила взгляд, уставилась в угол, словно смущена или испугана.

Я усилием воли вернул отвисшую челюсть на место.

– Привет, Эмма, – начал я – и остановился, подыскивая слова. Как ее отсюда выставить? Прямо сейчас выставить? – Извини, мне нужно скоро уходить, у меня дела сегодня вечером… с Олли. – Ложь горечью обожгла язык, но я заставил себя не морщиться.

Эмма грустно улыбнулась.

– Разумеется. Прости, я просто ехала мимо, и увидела твою машину на дорожке, и не удержалась. Мне так… – Она нахмурилась, помотала головой, словно ей неловко говорить. – Не хочу тебя держать, так что просто… пойду. – На последнем слове Эмма чуть споткнулась.

– Да нет, все нормально, – на автомате ответил я. Идиот долбаный, ты что творишь? Но в глазах Эммы стояли слезы, и я это видел. – Напишу ему, что опоздаю.

– Спасибо, Кайл.

В голосе – совершенно неуместная восторженная благодарность. Я заставил себя улыбнуться. Она во мне сейчас нуждается больше, чем Рейчел, это очевидно. И они совершенно точно не встретились друг с другом, иначе бы Эмма вела себя совсем по-другому. Как на вечеринке у Андерсона.

К тому же с Рейчел точно все будет в порядке, без сомнений. Она такая уверенная в себе, что ей, кажется, и вовсе ничья забота не нужна. А Эмме всегда было нужно, чтобы ее поддерживали. И тот факт, что она пришла ко мне, когда между нами все так странно, даже после того как я сказал «нет», только доказывает, до чего же ей сейчас плохо. Не то чтобы я мог ее в чем-то винить. Но и переживать сцену с Джесси Флоренцано еще раз мне тоже не хотелось. И я не видел никаких причин, чтобы Рейчел узнала об истинной причине отмены нашей встречи. Об Эмме.

От этой мысли стало еще паршивее. Я быстро, как мог, напечатал эсэмэску, отправил ее и убрал телефон в карман, подальше от искушения дождаться от нее ответа. Эмма прошла по коридору на кухню, устроилась на высоком стуле за барной стойкой.

– Будешь что-нибудь пить?

Я подошел к холодильнику. Если уж до этого дошло, надо хотя бы постараться быть милым.

– Конечно, есть у тебя…

Я поставил перед ней диетическую колу и усмехнулся. Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо.

– Ну, и…

Странно было чувствовать себя так неловко рядом с ней. Это все та же Эмма, девушка, с которой я танцевал, с которой целовался в ее пропахшем плесенью подвале, которой шептал секреты, лежа на заднем дворе дома Эрин Ротштейн и глядя на звезды.

Но что-то изменилось. Я не знал, что ей сказать. Я не знал, как быть… нормальным.

– Значит, твой отец, да?

– Ага. – Она горько улыбнулась. – Я знала, что это произойдет, но думала, что он потянет со свадьбой, чтобы дать мне привыкнуть. Они встречать-ся-то начали, кажется, всего год назад. Все равно что мы бы с тобой сейчас взяли и поженились.

Я смущенно усмехнулся.

– Наверное, так.

Эмма покраснела.

– Она чуть-чуть старше меня. И почему бы ей не пригласить в подружки невесты кого-то из своих приятельниц?

– Угу. – Я кивнул. Несложная роль: сочувствующая теплая жилетка.

– Могли бы дождаться, пока я в колледж уеду. Не пришлось бы дергаться из-за его выкрутасов и волноваться, кто будет следующей и когда очередной развод.

Эмма сделала большой глоток колы, чуть поперхнувшись, словно ей пузырек попал в нос. Ее щеки полыхали красным от ярости. И никаких ямочек. Дружище, хватит. Думы о Рейчел сейчас тебе точно не помогут.

Эмма повернулась ко мне, прищурившись, словно что-то искала. Потом покачала головой и уставилась на серые гранитные крапинки в столешнице.

– Прости, я не должна тебя во все это впутывать, конечно. Просто не знаю, с кем еще можно поговорить. – Ее глаза снова заблестели от слез.

– Да нет, я не против, – так же на автомате брякнул я.

Пожалуйста, только не начинай плакать. Мне будет еще тяжелее, если Эмма разрыдается.

– Правда? – Она подняла взгляд.

Сердце у меня чуть сжалось. Я вдруг понял – точнее, всегда знал в глубине души, – что больше не хочу этого. Не хочу быть игрушкой, не хочу усмирять гнев из ниоткуда, не хочу скандалов. Я уже говорил себе это раньше, но, видимо, до сих пор немножко сомневался. А теперь не сомневаюсь. У нас с Эммой все кончено. Все-все. Насовсем-насовсем. Почему-то эта уверенность не принесла освобождения – скорее, я чувствовал, что потерял нечто важное. Пространство внутри меня, которое раньше заполняла Эмма, теперь было болезненно пустым. Поэтому я солгал. Снова.

– Правда.

– Спасибо, Кайл. – Она нежно улыбнулась. – Ты всегда был добр ко мне.

От ее слов стало еще хуже. Я повернулся к холодильнику и принялся в нем рыться.

– Хочешь что-нибудь перекусить? У нас есть фруктовый салат, как всегда. И… видимо, это киноа? – Я выпрямился, держа миску в руках; Эмма, подняв телефон на уровень глаз, пристально смотрела на экран и что-то быстро печатала. – Эм?

– Прости, мама только что написала. Э-э… – Она посмотрела на меня. – Нет, нет, спасибо. Единственное, чего мне хочется прямо сейчас, – галлон мороженого и взбитых сливок.

– У нас есть рисовое моороженое.

Я открыл морозилку. С тех пор как Картер уехал, мы с папой оказались заложниками маминых представлений о том, что должно быть в холодильнике. Еда для «побаловать себя» безжалостно заменялась ее диетическими аналогами.

– Не беспокойся, я правда не хочу есть.

Эмма снова посмотрела на меня – большими печальными глазами. Она такая красивая и такая хрупкая, ей точно нужен защитник от всего мира. Меня уколола совесть. Словно часть меня действительно хотела броситься ей на выручку, даже если остальная часть не желала даже видеть Эмму рядом.

Мы пили газировку, в гробовой тишине. Тишина становилась все неуютнее.

– Мне пора, – наконец сказала она, запустив пустую банку по стойке. – У Нейтана скоро продленка закончится, мне надо быть дома.

Я кивнул. В груди стало тесно, словно я должен был ее обнять. Но я знал, что не могу.

– Ты справишься?

Эмма печально улыбнулась.

– Не знаю. Но, видимо, придется. Ты же знаешь, я тростинка. Гнусь, но не ломаюсь и всегда поднимаюсь на ноги. Блин, у меня даже есть с кем пойти на бал, так что все под контролем.

Она снова печально улыбнулась, а я не мог отделаться от ощущения, что в меня нож воткнули и проворачивают в ране. Эмма в своем репертуаре. Мне все еще было ее жаль и по-прежнему хотелось обнять.

Но я еще никогда не был так уверен в принятом решении. Рейчел никогда не пытается вот так во мне копаться, словно… Черт, мне все труднее делать вид, что то, что происходит между мной и Рейчел, – случайность, ничего особенного. Но нужно было, чтобы Эмма вот так вот настучала мне по голове, чтобы я понял очевидное, то, что давным-давно ясно.

– Хорошо. – Я сглотнул. Надеюсь, я не покраснел. – Это здорово.

– Ладно, я пойду тогда. В реальность.

Я проводил Эмму до двери.

– Спасибо, что позволил мне заглянуть к тебе.

Голос ее был так тих, что у меня защипало в горле. Эмма всунула худые щиколотки в высокие сапоги, которые она оставила на ярко-белой плитке прихожей.

– Пустяки. – Почему-то это не казалось ложью. То есть не совсем. Может, потому что я наконец разобрался, чего хочу… и это не Эмма. Плечо, в которое можно поплакаться, – это еще осталось. Все остальное Эмме больше не принадлежало.

Я обнял девушку. Сейчас это не казалось таким опасным. Обнимаем же мы людей на прощание. Эмма свернулась в моих объятиях, сопя мне в грудь, пока я не убрал руки. Она быстро заморгала, потом, кажется, приняла какое-то решение. Выдавила улыбку и пошла по дорожке.

На полпути к машине Эмма обернулась через плечо.

– Кайл? – Голос у нее был низкий и немного рваный.

– Да?

– Я скучаю по тебе.

А потом она подбежала к машине, хлопнула дверцей и оставила меня одного.

45. Рейчел

Среда, 17:48

Ничего. Я обновила сообщения, чтобы убедиться, что телефон не поджарил себе мозги и не забыл сообщить мне о новой эсэмэске от Кайла. Но ничего не было. Что бы ни случилось, это стерло меня из его головы. От этой идеи во мне будто просверлили дыру – черную, кровоточащую и очень болезненную. Зачем я вообще позволила себе на что-то надеяться? Ведь рано или поздно Кайл понял бы, что я – что-то вроде временного сумасшествия. Хотя и это он бы выразил очень изящно. Я никогда не знала никого такого же милого, как Кайл. Такого настроенного видеть в людях только хорошее. Даже в таких мерзких и жестоких людях, как Джесси… И я?

Дыра в груди стала шире. Я перевернулась на спину, проползла по кровати, чтобы найти на подушке место попрохладнее, и открыла «Флит». Поискала хештег с шоу. Когда мы с Мо проверяли, народ в основном писал всякие приятные вещи о новом выпуске. И это меня еще не показывали в том самом платье; оставили «для затравки» перед балом. Может, увижу хорошие флиты, так хоть настроение поднимется. Или отвлекусь чуть-чуть.

@ТанцовщицаЛоло918: ОМГ у @рейч_атакует такое лицо в этом желтом платье! #смех #ужас #выпускной-балсфри

@НидаТидаНО: откуда третье платье оно просто секси #завидуюплатью #выпускнойбалсфри

@ХедлиТрон: Официальное признание. Я теперь уже больше влюблен в @рейч_атакует чем @ ТвойПареньКайл_Б. #выпускнойбалсфри

Видимо, флиты падали и падали на телефон, но мне уже стало скучно. Ни один из них не смог отвлечь меня от нервного обновления СМСок каждые тридцать секунд. И, как по волшебству, одна все-таки пришла. Но номер незнакомый…

(От 781…): Рейчел? Это Эмма, твой номер мне Габи Руис дала.

Желудок превратился в желе и скользнул по внутренностям. Зачем она мне пишет? Если только она знает о поцелуе. Осторожно, не зная, как поступить, я ответила.

(Для Эммы): Привет. Да, это… я.

(От Эммы): Круто. Не знаю, как тебе сказать, но я не хочу причинять тебе боль. Знаю, что шоу старается подтолкнуть вас друг к другу

(От Эммы): Мы с Кайлом снова вместе.

(От Эммы): Решили, что будет разумнее никому не сообщать, из-за шоу. Но мне захотелось тебе сказать. Будет нечестно, если ТЫ ничего не узнаешь.

Правда, что ли? А я-то уже начала думать, что Эмма лучше, чем компания, в которой она тусуется, – ведь и разговор по душам на парковке был, вместо того чтоб шкафчик размалевывать, – но такой тип злобных завистниц ничем не лучше Джесси. Они просто стоят по разные стороны пассивно-агрессивного диапазона. Я чуть не рассмеялась от облегчения – на секунду я и вправду заволновалась. Просто Эмма в отчаянии. А значит, мне определенно не стоит взваливать на себя вину за все, что бы я ни сделала…

…И тут пришла еще одна СМС.

(От Эммы): <изображение загружается>

Это была фотка Кайла, улыбающегося и протягивающего в камеру пластиковый контейнер с какой-то едой. На нем был тот же костюм, в котором он сегодня был в школе. Значит, снято точно сегодня. А это значит, что Эмма и была тем «произошло», о котором он писал в СМС… Причина, по которой Кайл отменил нашу встречу… девушка, с которой он в действительности встречается.

(Для Эммы): Спасибо, что предупредила. Не беспокойся, мы просто играем на камеру.

(От Эммы): Ну и здорово. Он на что-то такое и намекал. Просто хотела убедиться, что ты знаешь и тебе не слишком больно. В конце концов, он милашка.

(Для Эммы): Ха-ха.

(От Эммы): Конечно, в школе об этом трепаться не стоит, мы не хотим, чтобы кто-нибудь знал – вдруг во «Флит» утечет. Лучше вообще никому ничего не говорить. Кайлу плохо, что нельзя честно рассказать; и только хуже станет, если ты будешь ему напоминать. Продюсеры его и так прессуют, чтобы «продавать бренд» с вами обоими, так что…

(Для Эммы): Конечно. Я поняла.

Мне показалась странной ее настойчивость, то, как усердно Эмма просила ничего никому не говорить, словно она о чем-то лжет. Но о чем именно? Фотография доказывает, что Эмма была сегодня у Кайла дома – может, и сейчас еще там. Мэри заставила моих родителей подписать кучу документов: релизы, подписки о неразглашении, условия контракта… Может, Кайл подписывал еще какой-нибудь, который я не видела? Что-то типа запрещения появляться на публике с кем-то, говорить о чем-то… фиг их знает?

Я чувствовала, как тону в кровати, медленно, мучительно, словно к рукам и ногам привязаны камни. Как я могла быть такой тупой? Ну конечно, он не влюбился в меня – это просто обговорено условиями контракта, так как продюсеры не хотели делать из меня «отвергнутую Золушку». Теперь я знала, что поцелуй – тоже дело рук Мэри. «Заставь ее думать, что она тебе нравится, чтобы мы могли сделать хорошие кадры ее влюбленных взглядов на балу». И винить ее не в чем; я бы тоже такое с удовольствием посмотрела.

А хуже всего, что это сработало. Я поверила. Поверила в Кайла. Боже, как я, оказывается, во всем ошиблась! От этой идеи стало так невыносимо на душе, что захотелось завизжать.

Остекленевшими глазами я уставилась в телефон. На экране всплыло новое уведомление из «Флита».

@ЕН5ФутбояьныйФанат: @рейч_атакует если

не срастется с @ТвойПареньКайл_Б/ будешь со мной встречаться? <3 <3 <3 #выпускнойбалсфри

Знаете, что самое лучшее во «Флите»? Никто никогда не догадается, что вы на самом деле думаете или чувствуете, если только вы не решите об этом рассказать.

@рейч_атакует: @ЕН5ФутбольныйФанат только если ты любишь боулинг. У меня строгие правила в отношении тех, кто не понимает красоты боулинга.

Я закусила губу, чтобы сдержать глупые, злые слезы, хлынувшие из глаз. Что ж, я тоже могу устроить сцену.

46. Кайл

Четверг, 13:03

От пятого урока прошло уже три минуты, а Рейчел все нет. Где она? Я раздраженно постукивал ногой по полу, стараясь не пялиться на ее пустую парту. Олли усердно делал вид, что не смотрит на меня. Я так усердно делал вид, что не замечаю его. Наконец Рейчел появилась в дверях. Ее волосы – единственное, что удалось разглядеть над головами. Анника Паркер и Элинор Чанг позвали ее по имени. Рейчел обернулась к ним, радужно улыбаясь. На меня она по-прежнему не смотрела.

Девчонки что-то быстро ей трещали, Рейчел кивала. Что бы она ни говорила, ее руки порхали по воздуху, будто сплетая слова в невидимую сеть. Кэм Итон что-то им всем трем заорал, Рейчел усмехнулась и прокричала в ответ. Я не слышал, что она сказала, – весь класс стоял на ушах. Кэм театрально схватился за грудь и смешно выпучил глаза на Рейчел.

Урок мог начаться в любую секунду. Я глянул на Олли. Приятель что-то рисовал в углу тетради, но каждые несколько секунд поднимал глаза то на Рейчел, то на меня. Наверное, рассчитывает силой взгляда не дать мне влюбиться в нее. Я подошел к девчонкам. Рейчел не взглянула на меня, кажется, полностью поглощенная тем, что говорила ей Элинор.

– Привет, Рейчел.

Она повернулась, удивленная.

– О, привет, Кайл, – улыбнулась она и вновь отвернулась к Элинор.

– Хотел сказать насчет вчерашнего вечера…

– Ты тоже видел шоу, да? – Элинор распахнула глаза. – Подожди, а ты там был? Вы это все вместе снимали, что ли? – Я покачал головой. – О, ну тогда мы все о-о-о-очень удивились! Господи, надеюсь, они выбрали тебе приличное платье. Не эти потаскушные наряды.

Рейчел озорно улыбалась, но промолчала.

– Я даже не видел этот эпизод. Мы собирались смотреть его вместе, но кое-что произошло. – Я попытался перехватить ее взгляд. – Рейчел, можно мне…

– О божечки. Так вы, ребята, теперь настоящая пара? Потому что это так… Мило. – Глаза Элинор метались между нами, будто мы щенки в смешном ролике или что-то такое.

– Вообще-то это слож…

– Нет, мы не пара, – улыбка на лице Рейчел стала еще ярче. – Просто друзья. Я собираюсь заняться этим. Эл, Анника, найдете меня после уроков?

– Ага, конечно.

С каких пор Рейчел хочет увидеться с Элинор и Анникой? Они сильно смахивают на тех людей, от которых она сбегала в свой пещерный боулинг, специально чтобы не встречаться с ними. Но вот она отошла к своему месту, махнув обеим и широко улыбнувшись. Я последовал за ней. Перегнулся через плечо и прошептал на ухо:

– Прости, мне не стоило начинать при народе.

Рейчел поставила сумку на пол и обернулась ко мне с совершенно непроницаемым лицом.

– Что начинать?

Выражение лица не поменялось ни на йоту. Все равно что пытаться понять, что думает кирпичная стена.

– Вчера вечером. Знаю, я отменил все в последнюю минуту, и…

– Все в порядке. Я ничего не пропустила. – Рейчел села и наклонилась, что-то ища в сумке.

– Если ты согласна на сегодняшний вечер, то я записал программу.

– Спасибо, но вообще-то я занята. Девочки согласились помочь мне выбрать туфли, раз уж теперь у меня есть платье. Я отправила эсэмэску Мэри, и она сказала, что выбор туфель в эпизоды не пойдет. К тому же я уже все посмотрела с Мо.

– А. Ну ладно.

Рейчел посмотрела на меня с прежней вежливой приклеенной улыбкой. Словно занавески на глаза надвинули и закрыли дверь. А я понятия не имел, какие слова могут быть ключом от нее.

– Мне надо к уроку готовиться. – Рейчел показала на стопку бумаг, вытащенных из сумки.

– Точно. Да, конечно. – Я переминался с ноги на ногу, чувствуя себя полным дебилом. – Все здорово, правда?

– Конечно, – отозвалась Рейчел. – Мы друзья.

– Ага. Классно. – Я попятился на пару шагов. – Увидимся после уроков.

– Угу.

Друзья, значит. Черт.

На следующий день снимали мои примерки. Они как-то умудрились отыскать смокинг на тему бургеров, наряд в виде упаковки с картошкой фри и, конечно, вырвиглазную оранжевую униформу «Бургер Варна». Я посылал Рейчел фотки. На каждую она неизменно отвечала только «ха-ха». На уик-энд Рейчел отвезли в салон, чтобы придумать ей отпадную прическу и макияж. «Флит» любит ее волосы, и только там я нашел фотку-анонс сего действа. В ее ленте.

Когда я писал ей эсэмэски, она всегда отвечала. Но ничего такого… ничего настоящего. Словно я бежал по холму и никак не мог добраться до вершины. И чем меньше времени оставалось до бала, тем сильнее гудела школа, взволнованная предстоящим появлением телевизионщиков, и тем сильнее отдалялась от меня Рейчел. Каждый день ее окружали кучи девчонок и расспрашивали о Лауре, да как она была одета, да когда мы будем снимать следующий эпизод. Из-за этого поговорить с ней было невозможно. Я не смог не заметить, что вокруг нее теперь толпились и парни, и с каждым днем все больше. Сосредоточиться на разговоре, с кем бы он ни был, я просто не мог, а в глазах то и дело краснело от ярости.

С каждым днем я все больше злился. На нее, на шоу, на всех. Не так все должно было быть, совсем не так. Должно было получиться весело и забавно.

– Кажется, она меня избегает, – заявил я, схватив с журнального столика пачку чипсов.

Олли пришел ко мне смотреть последний эпизод с Рейчел. Во вторник выйдет мой кусок со смокингами, сегодня показывали эпопею с волосами, а на выходных они отснимут бал и выпустят его в эфир на следующей неделе.

– Может быть. – Он потянулся за чипсами. – Вполне вероятно.

– Но ты-то хоть счастлив?

– С чего мне быть счастливым?

– Я думал, ты хотел, чтобы я к Эмме вернулся.

Олли нахмурился. Его язык ходил во рту, словно пытаясь выковырять из-за щеки нужные слова. А может, это были просто чипсы.

– Если я чего и хотел, так чтобы эта шумиха с «Флитом» тебя не изменила.

– Чего?

– Так, ладно. Рейчел – милая девушка, верно?

– Ну… да, – скрепя сердце согласился я.

Это правда, она всегда такой была. Просто теперь казалась… далекой. Новая Рейчел – такая же милая. Со всеми, кроме меня.

– Но до истории с фоткой ты никогда с ней не разговаривал. Никто из наших друзей ее не знал.

А она зафлитила твою фотку, что совершенно точно значит, что она на тебя запала.

– Не так уж точно, – пробормотал я.

– Кайл, мне плевать, с кем ты обжимаешься, я только не хочу, чтобы ты стал совсем придурком, типа Дэйва, если бы Дэйв умел следить за языком.

– О чем ты говоришь?

Олли уткнулся лбом в кулак.

– Я думал, что ты, может быть, просто пользуешься ею. Ну, чтобы самоутвердиться и почувствовать себя лучше.

– Чувак, ты совсем еду…

– Знаю-знаю, мне следовало лучше тебя знать. Просто это казалось такой, знаешь… случайностью. Типа, подвернулась она удачно. Но теперь я понял. Она другая и…

– Что? – Если он скажет гадость о Рейчел, я не посмотрю, что он мой лучший друг, – точно врежу.

– Вы с ней разные.

– В смысле?

– Не знаю. Просто… ты кажешься более… ну, вот на прошлой неделе вы разговаривали о театре.

– И? Что не так с театром? – Я чувствовал, что аж щетинюсь во все стороны. Кайл Бонэм, человеческий дикобраз.

– Ничего. Театр – это клево, но до сих пор тебя эта тема никак не волновала.

– Да, но…

– А стоило бы задуматься, кстати. То есть, может быть, это как раз твое.

– Что, театр у нас теперь не только для чокнутых?

– Приятель, это сказал Дэйв, не я. И только парней вроде Дэйва заботит, кто чокнутый, а кто нет.

Я выдохнул. Олли прав. И я всегда знал это в глубине души. Только боялся, что Олли согласится со всеми дэйвами в мире, а не со мной. Он снова нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

– Дело такое. Сколько я уже тебя знаю, шесть лет? – Я кивнул. – Так вот, в последние пару недель ты словно стал… счастливее, чем когда-либо раньше. Сначала я думал, что это из-за шоу и из-за того, что ты привлек к себе внимание. Но это не так. Я думаю, дело в Рейчел. Эмма, конечно, красотка, но Рейчел делает тебя… не знаю… тобой?

– И когда это ты успел во всем разобраться?

Олли пожал плечами, ухмыльнулся. Внутри у меня словно ослаб туго закрученный узел. Я-то волновался, что Рейчел ему не нравится, а он все это время хотел, чтобы я не превратился в отстой. Не стал парнем, который стал бы заигрывать с девушкой, только чтобы самоутвердиться. И тут меня накрыл прилив любви к Олли. К Олли – тихому, иногда немного высокомерному, но всегда заботящемуся о других.

– Ну, тогда, значит, все совсем плохо. Раз Рейчел так показательно меня игнорирует. Может, это она, а не я, решила перейти к свободным отношениям. – Я рассмеялся, глухо и неискренне.

– Я так не думаю.

– Она уже неделю от меня бегает.

– Да. Но, сдается мне, это как раз потому, что ты ей нравишься.

– Бессмыслица какая-то.

– Да ладно. С девушками это сплошь и рядом случается.

Он откинулся назад, прибавил громкость на телике. Я схватил горсть чипсов и закинул в рот, едва сумев их прожевать.

– И как мне теперь все исправить? – спросил я, сильно-сильно надеясь, что Олли сейчас выдаст очередную порцию удивительной мудрости. Ибо у меня не было ни малейшей идеи, как заставить Рейчел хотя бы посмотреть на меня еще раз. Нормально посмотреть.

– Ты правда о ней волнуешься?

– Кажется, да. Да.

– Тогда… просто дай ей это понять.

– И каким же образом?

Олли задумчиво пожевал губами.

– Не знаю, дружище. Но тебе лучше побыстрее это выяснить.

47. Рейчел

Суббота, 15:02

– Я придумала еще одно «за».

Я заморгала. Веко зачесалось, но прикасаться к нему мне не хотелось. Еще размажу макияж, который люди Лауры так аккуратно наложили час назад. Но теперь, конечно, то одна, то другая часть моего лица начинала немилосердно чесаться.

– Еще одно «за»?

Моника, стоя перед зеркалом, возилась с волосами. Команда начала делать мне прическу и макияж около полудня; теперь мы сидели у меня дома и просто ждали, когда за мной заедет лимузин. Судя по набору «предбальных» мероприятий – фотосессия в розарии в центре города, ужин на двоих в очень хорошем ресторане, название которого мне, конечно же, не сообщили, грандиозное появление в школе, – наш «вечер» начнется примерно в полчетвертого. Мама с папой уже уехали в розарий, так что Мэри, возможно, не придется с ними воевать насчет того, как меня снимать. Как только меня заберут, Моника поедет домой – готовиться к балу.

– Еще одно преимущество того, что я ошибалась в Кайле. А именно: я с гораздо меньшей вероятностью выставлю себя дурой по национальному телевидению, если буду знать, что у меня нет никаких шансов.

– Рейч…

– А вообще… кто его знает. Я могу и в обморок свалиться, когда он мне букетик цеплять станет.

Моника вздохнула.

– Не начинай. Ты знаешь, что я права.

– Вообще-то нет, не права. – Моника повернулась ко мне лицом. – Я вот видела, что Кайл изо всех сил старался быть с тобой милым, а ты его все время одергивала.

– Это только для шоу.

– И эсэмэски вечером в субботу тоже только для шоу?

Я фыркнула.

– Пусть лучше так. С каких пор я западаю на качков?

– Серьезно, Рейчел, ты мелешь чепуху. – Мо снова отвернулась к зеркалу. – Встань, платье помнешь.

Я раздраженно поджала губы, но подчинилась. Насчет платья она права.

– Почему чепуху-то?

– Ты совершенно явно волнуешься о Кайле, хоть и пытаешься убедить себя, что ваш сегодняшний вечер и весь этот бал – так, фигня.

– Это не фигня. – Руки сжались в кулаки. Это единственное, что я могла сделать, не опасаясь порушить то, что стилисты возводили несколько часов. – Я ошиблась в нем, вот и все. Но я реалистка и сумею сыграть на камеру, не волнуйся. – Я выдала Мо самую очаровательную улыбку, как у принцессы Диснея среди ее друзей-животных.

– О, об этом я не волнуюсь. Хотя играть на камеру – это скучно.

– Господи, и как мы еще дружим с тобой?

– Серьезно, Рейч, чего ты боишься?

– Ничего. – Желудок предательски скользнул вниз. Я прижала к нему кулак.

– Докажи.

– Уже. – Я слышала, как начинает дрожать голос, и попыталась вздохнуть. – Уже доказала. Я ведь участвую в шоу, правда? Выхожу перед миллионной толпой в буквальном смысле этого слова?

– Рейчел. Ты знаешь, что мы говорим не об этом. И, кстати, это Кайл убедил тебя участвовать. И он первый человек из тех, кого я знаю, кому ты открыла душу.

Я вздохнула. Конечно, я рассказала Мо об эсэ-мэсках Эммы. Но одного моя верная подруга не знала – того, чего я боюсь на самом деле. Я боюсь, что уже слишком сильно влюбилась в Кайла. Где-то между боулингом, эсэмэсками и поцелуем – боже, поцелуй… – он стал для меня больше чем просто симпатичным парнем, на которого я запала. Он оптимист, он так искренне верит в людей и оттого, что я была рядом с ним, я вдруг почувствовала себя… счастливее. Раньше я просто считала, что большинство людей – полный отстой. Но чем больше времени я проводила с Кайлом, тем больше задумывалась, что, возможно, не так уж права, а тогда… Это все равно что узнать, что Санта-Клауса не существует; будто кто-то специально обманывал меня, маня чем-то волшебным и чудесным, а потом разом развеяв видение.

Я, кстати, в Сайту верила. Мы не особо религиозны, но родители у меня не настолько плохие евреи, чтобы не дать дочери в него верить.

– Это проще.

– Может быть. – Мо поджала губы, соглашаясь. – Но когда-то это было аргументом «за», помнишь?

В клатче у меня зажужжал телефон. Мэри сообщила, что они прибудут через пять минут.

– Кажется, мне пора, – пробормотала я.

– Удачи.

Я подумала над тем, что сказала Мо.

– Все будет не так, как ты думаешь.

– Ты этого не знаешь. И я думаю, что то, как все будет, зависит только от тебя.

– Черт побери, Мо. – Я подошла к ней, в последний раз окидывая себя взглядом в зеркале. – Тебе еще не надоело быть всезнайкой?

– Пока нет.

Я выглянула в узорчатое окно рядом с дверью. «Пять минут» превратились в тридцать, но наконец вся команда появилась у нас на подъездной дорожке. Под этим углом мне толком ничего не было видно – только здоровенных парней, устанавливавших подсветку в кусты у дорожки, – но Мэри строго-настрого запретила мне открывать дверь, чтобы «не испортить первое впечатление».

Я нетерпеливо притопнула ногой по деревянному полу. Звук приятный и резкий. Наконец телефон прожужжал.

(От Мэри, «Шоу Лауры»): Начинаем.

Я вздохнула так глубоко, как позволяло платье, и постаралась расслабить лицо. Просто быть приветливой. Притвориться, что он ничем не отличается от парней, которые раньше приглашали тебя на бал. Вроде Марка. Просто друг. Тот, кто мог бы тебе понравиться, но не нравится.

В дверь позвонили. Можно подумать, я не слышала его шагов! Я медленно досчитала до пяти, взяла клатч и бутоньерку, которую прислала Мэри, выдохнула и открыла дверь. Кайл стоял на пороге, высокий и стройный, в дорогом черном смокинге, как у кинозвезд. Стилисты зачесали ему волосы назад, и смотреть в его дурацки-прекрасные зеленые глаза теперь было легче. Он улыбался – еле заметно, робко, словно не зная, что дальше делать. Моей решимости было бы куда проще выстоять, будь он хоть немножко не таким очаровательным.

– Привет, Рейчел, – тихо сказал Кайл, не сводя с меня глаз. – Ты… прекрасна.

Услышав это из его уст, я вдруг в самом деле ощутила себя прекрасной и утонченной. В дизайнерском платье, с небрежно собранными сзади волосами, я, наверное, походила на сказочную принцессу. Дыши, Рейчел. Он просто друг.

– Спасибо. Ты тоже неплохо потрудился.

– У меня есть для тебя кое-что.

Он вытащил из-за спины коробку с логотипом «Бургер Варна». Я закатила глаза – просто не смогла удержаться. Потом огляделась. Они раскидали картошку фри по краям дорожки. М-да, получились самые дешевые розовые лепестки, которые когда-либо существовали. Видимо, эта шутка не устареет никогда. Кайл снял крышку с коробки и вытащил оттуда нежный оранжево-желтый букетик.

– Нарциссы? – Я нахмурилась, сбитая с толку. – Как ты узнал, что мне нравятся… Подожди, а откуда нарциссы в октябре?

Он усмехнулся, сжимая губы, словно не давая себе разулыбаться от уха до уха.

– У меня есть источники. – Кайл слегка наклонился, перехватил мой взгляд. – Тебе нравится?

– Обожаю нарциссы. – Я была слишком ошарашена, чтобы придумывать остроумный ответ.

– Хорошо.

Он потянулся к моей ладони, аккуратно поднял ее. Я чувствовала тепло его руки и его пальцы между своими, но сосредоточиться было невероятно трудно, так как его прикосновения запускали волны дрожи, расходившиеся по телу. Я изо всех сил старалась не покрыться гусиной кожей. Или чтоб ее хотя бы не было видно. А Кайл медленно – очень медленно – вложил мне в руку цветы. Идеальные, прекрасные, совершенно невероятные для осени цветы.

– Готова? – Он торжественно повел рукой в сторону усыпанной картошкой фри дорожки. – Оригинальная и шикарная идея. А главное, свежая.

Я засмеялась.

– Я готова. Пошли позориться.

Подняла руку, чтобы взять его под локоть, но Кайл вдруг потянулся мне за спину и положил руку мне на поясницу. Дыши, Рейчел. Он просто играет на камеру. Мы забрались в лимузин, и Кайл сел рядом со мной. Когда дверь закрылась, он пошарил в бесконечных складках тюля, пока не нашел мою ладонь и не сжал ее. В этот момент камеры на нас не смотрели. Как можно думать, что это притворство, когда все так по-настоящему?

48. Кайл

Суббота, 15:49

Пока что все шло по плану. Самым сложным пунктом оказались нарциссы. Видимо, они и правда осенью не цветут. Хорошо, что Моника знала о теплице миссис Эттингер во Дворце искусств. Когда я сказал, что мне нужна ее помощь, чтобы сделать букетик из любимых цветов Рейчел, она практически завизжала от восторга, как девчонка из средней школы. Олли сказал, что цветы будут главным аргументом, и был прав. Я практически почувствовал, как растаял слой льда, в который Рейчел себя заковала, когда я вложил букет ей в руку. И она позволила взять ее за руку.

Я взял пульт от аудиосистемы и включил ее. Тут уже оказалась права Моника. Я никогда и не слышал этого парня, а картинка на обложке альбома «Избранное» выглядела совсем старой. Совсем историей.

Купидон, лук возьми-и И стрелу запусти-и.

– Ой, это же Сэм Кук! Обожаю его. – Рейчел повернулась ко мне: глаза сияют, прядка волос упала на лицо, умоляя прикоснуться к ней, отвести от щеки.

Я сглотнул. Не торопись. Это совет Олли. А он знает, о чем говорит, – у него три старших сестры.

– Ага.

Рейчел усмехнулась.

– Он тебе хотя бы нравится?

– Ну, песня классная. – Она недоверчиво подняла бровь, и я смущенно рассмеялся. – Честно говоря, до сегодняшнего дня я о нем и не слышал.

Открылась дверь, и внутрь забралась Мэри с оператором на хвосте.

– О чем это вы тут воркуете?

– О музыке, – ответила Рейчел и немного отодвинулась от меня.

– Как насчет того, чтобы поговорить о бале? И будьте естественными.

Рейчел состроила гримасу, словно глотнула прокисшего молока. Я фыркнул. Она повернулась ко мне, хмурясь, но в следующую секунду тоже заулыбалась.

– Так, готовы? Я закрываю дверь, так что слушайтесь Чарли. – Мэри вышла из лимузина. – Начинайте!

Бах. Это захлопнулась дверь. Рейчел посмотрела на меня, потом перевела взгляд на камеру, почти мгновенно заморозившись снова.

– Готова к сегодняшнему вечеру? – спросил я, глядя на нее, пока девушка не сфокусировала на мне взгляд.

Глаза ее казались даже глубже, темнее и загадочнее, чем обычно. Наверное, потому что я столько дней в них не смотрел.

– Да, вполне, – прощебетала она. Рейчел выглядела счастливой, но опять полностью ушла в себя, словно мы разговаривали о совершенно левых людях.

– Надеюсь, поставят хорошие песни, – продолжал я. – Хорошо бы Motown. Для танцев самое то. – Мне было неловко это произносить, так как я не был уверен в результате. Но Моника ясно сказала: Сэм Кук, Motown и еще какой-то чувак по имени Отис, которого я не нашел, потому что забыл его фамилию.

– Было бы здорово, – отозвалась Рейчел. Она улыбнулась совсем чуть-чуть; ямочка на щеке появилась на секунду – и пропала. Теперь она не сводила с меня глаз. Просит защиты? – Словно специально бы для меня музыку подбирали.

Сначала я не понимал, как разговаривать с Рейчел при включенной камере. Но потом это все больше стало походить на игру: я убедился, что мои мелкие сюрпризы заметили, оценили и приняли, сначала с опаской, потом – с сияющими от счастья глазами.

В РОЗАРИИ:

Я: Плохо, что тут нет нарциссов. Они бы подошли к букету Рейчел.

МЭРИ (отсутствующим голосом орет но помощника): Мы их заказали? Тогда найдите оранжевые розы, они тоже неплохо подойдут.

РЕЙЧЕЛ строит мне гримаску.

ЗА УЖИНОМ:

ОФИЦИАНТ: Гороховый суп для леди, салат «Цезарь» для джентльмена.

МЭРИ: Нет, не суп! Это слишком жидко. Господи, я же позвонила заранее, неужели нельзя было подготовиться?

РЕЙЧЕЛ (потихоньку ест ложку за ложкой, пока Мэри бегает вокруг в поисках еще одного салата, чтобы мы, типа, притворились, что это и заказывали): Точь-в-точь как моя мама.

Я: И как такое могло случиться?

РЕЙЧЕЛ (стараясь сохранять серьезность): Странное совпадение, правда?

СЕЙЧАС В ЛИМУЗИНЕ:

Я: Ты ничего не забыла под сиденьем?

РЕЙЧЕЛ: Да нет вроде. Это для съемок? Меня бы предупредили, если б это было мне нужно, да?

Она явно взволнована. Мэри с командой учапали вперед – встречать нас у входа в школу.

Я: Ну не знаю, я просто вижу, что что-то торчит. Может, проверишь на всякий случай?

РЕЙЧЕЛ вытаскивает из-под сиденья коробку кексиков из «Сладкоежки» и даже не пытается скрыть стон удовольствия.

Я: Любишь их?

РЕЙЧЕЛ: Да я за один такой кексик готова сниматься три часа сверх графика. Под присмотром Мэри. И со всей школой в качестве зрителей.

Я: Ну… вот так вот.

РЕЙЧЕЛ: И нечего сидеть тут с самодовольным видом!

– Я от удовольствия прямо на танцполе взорвусь фонтаном этой глазури. Будет отвратительно.

Рейчел накрутила с одного из кексиков на палец слой глазури и сунула его в рот. Наблюдать, как она медленно его вытаскивает, слизывая остатки шоколада, – это пытка. Но до чего же приятная…

– И шоу это точно покажет. Я проверил наши контракты.

– Тогда нам стоит разделить его пополам, просто на всякий случай. – Рейчел взяла пластиковый нож, лежавший рядом с коробкой, и быстро располовинила кексик. – И зачем нужно было так стараться? Когда ты успел их сюда подложить?

– Просто… хотел убедиться, что ты хорошо проведешь вечер. Не на камеру, а на самом деле. – Я не сводил взгляда с пола лимузина. Мои щеки горели. – Ну и Мо помогла. У меня было много времени, когда лимузин припарковался.

Вот теперь она улыбнулась мне по-настоящему. Эти ямочки, глаза как бархатные озера… Словно кто-то открыл клетку, все это время сдерживавшую мою грудь. И сразу стало… легче. Кто-то постучал в окно, и дверь лимузина открылась.

– Мы готовы, – тихо сообщила женщина, ласково улыбнувшись нам с Рейчел.

Кажется, ее зовут Энни? Хоть я видел ее уже раза четыре, она выглядела так непритязательно, что ее трудно было запомнить. Но это была правая рука Мэри здесь, в Эппл-Прейри, и, наверное, ей стоило быть более яркой личностью.

– Кайл, ты выходишь первым, потом выводишь Рейчел, хорошо?

– Угу. – Желудок конвульсивно дернулся. Мне уже начинали нравиться эти нервные выплески – они давали невероятное ощущение жизни. Если бы такое со мной случалось на лакроссе, я бы давно стал чемпионом страны.

– Рейчел, берешь его за руку, и камеры пойдут за вами по дорожке и в школу, хорошо? Когда окажетесь внутри, мы прервемся на час или два. Пара камер будут работать для общих планов, но вы можете просто веселиться. Ближе к концу мы сделаем еще одну постановочную съемку, но вас найдут заранее, так что не волнуйтесь.

– Окей, – тихо и напряженно сказала Рейчел.

Я взял ее за руку, сжал ее пальцы в своей ладони. Кожа гудела от нервов, словно кто-то переборщил с напряжением в розетке. Рейчел повернулась ко мне и попыталась улыбнуться. Но в ее глазах явно читалось беспокойство, и дышала она часто и быстро. Так, хватит пялиться на ее грудь, Бонэм. Это тебя точно не успокоит.

– Так, Кайл, мы готовы. Начинай обратный отсчет и начинаем.

– Ладно. – Я кивнул и глубоко вздохнул.

Ассистентка закрыла дверь, и я начал считать. Десять… девять… восемь… Напоследок я еще раз сжал руку Рейчел. Семь… шесть… пять… Очень неохотно я выпустил ее ладонь из своей, но я все еще чувствовал, где только что была ее рука, словно мне не хватало какой-то части. Я перебрался к двери, готовый выскочить наружу. Надеюсь, все получится. Четыре… три… два… Пошли. Один.

Я открыл дверь.

49. Рейчел

Суббота, 20:47

Хорошо, что я смотрела себе под ноги, когда выходила из лимузина: было уже совсем темно, и операторы включили освещение, чтобы снять наш «парадный выход». Прожекторы били прямо в лицо, ослепляя меня. Я несколько раз моргнула, пытаясь сориентироваться, но времени уже не оставалось: Кайл схватил меня за руку и повел по красной дорожке – настоящей красной ковровой дорожке! – к главному входу в старшую школу.

За дверями операторы исчезли, но не раньше, чем мы прошли мимо билетного столика – бывшей столовской стойки из пластиковых панелей, сейчас задрапированной по краям. Интересно, что по поводу этого жалкого реквизита думает Мэри. А потом на нас накатила толпа людей.

Всюду болтались фотографы – с помощью бархатных тросов выстраивали народ в линии и очень эффективно отлавливали тех, кто не покупал фотографии, пытаясь скрыться от неминуемого в огромном пространстве перед лекционным залом, так что нам и самим некуда было деваться. По левой стене выстроился ряд школьных зеленых шкафчиков; вдоль правой стены возводили еще один такой же ряд. Парни из команды Кайла по лакроссу хлопали его по ладони и по спине, словно лучшие друзья. Их девушки жались ближе ко мне, щупая ткань моего платья и отпуская комментарии по поводу прически. Когда мы миновали эту группу, появилась еще одна: одноклассники, популярные девчонки из других классов, которые никогда не стали бы разговаривать со мной, если бы не камера у меня за спиной, даже один из учителей, новый математик – он только что окончил колледж, и в него уже поперевлюблялись все его ученицы. Единственным облегчением было то, что микрофон на камере, скорее всего, не смог записать все, что я говорила, а точнее, неловко тараторила.

Кайла почти сразу втянули в какую-то дружескую компанию. Он беспомощно покосился на меня и выпустил мою руку, но все равно оглядывался, хотя я видела, что парни к нему обращаются и разговаривают с ним. Я попыталась улыбнуться – типа, мне плевать, – но по-прежнему ощущала его почти физическое отсутствие, словно у меня отрезали несколько пальцев. Хотя он об этом все равно не знал.

Просто друзья, просто друзья', эту мантру я сегодня твердила себе весь день. Но если он хотел остаться друзьями, то зачем это все – любимые цветы, песни, игравшие в машине, даже особенный десерт? Шоу все устраивало и оплачивало само, ему не нужно было так напрягаться. Но Эмма сказала, они с Кайлом снова вместе, и попросила держать это в секрете.

И в доказательство прислала фотку. Неужели Кайл так себя ведет, исключительно играя на камеру? Но может ли он в самом деле так себя повести? Он правда вот такой? Или Эмма солгала мне?

Мозг советовал верить самой плохой версии – не будет так больно, когда все станет известно. Но сердце, желудок, пальцы и родинка на спине хотели рискнуть. Я одарила всех столпившихся вокруг фальшивой улыбкой, притворяюсь, что слушаю – и даже внимательно, – что они мне говорят.

Кажется, прошла вечность, прежде чем мы добрались до верха лестницы, ведущей в столовую. Блестящие украшения в виде рыб, наклеенные на плитки стены, чуть покачивались под долетавшие снизу звуки зажигательной Enchantment Under the Sea. Я обернулась к Кайлу, но его уже взяла в оборот Сара Фредерикс, она практически прижала его к стене, уперев руки в обтянутые атласом бедра. Кайлу оставалось только приветливо кивать. Я наконец перехватила его взгляд и беззвучно, одними губами просигналила: «Пойду найду Мо». Он наморщил лоб. «Мо-ни-ку», – пояснила я, особенно четко артикулируя гласные. Он кивнул, улыбнулся, бросил на меня фальшиво-затравленный взгляд и повернулся обратно к Саре. Я рассмеялась и сбежала вниз.

Глаза едва успели привыкнуть к вспышкам света от зеркального шара, как Мо сама меня нашла.

– Ну? – Она нетерпеливо уставилась на меня; в уголках ее глаз плясала улыбка.

– Что «ну»?

– Хорош прикалываться, Рейчел. Давай рассказывай, что сегодня было. Лимузин и… все остальное. Меня интересует именно «все остальное».

Я изогнула бровь.

– А зачем? Ты же сама все это планировала.

Моника смущенно нахмурилась. Неплохо сыграно, но подругу я видела насквозь.

– Да ладно. Хочешь сказать, он приволок мои любимые цветы и кексики из «Сладкоежки» сам? И Сэм Кук в лимузине тоже сам оказался? Я знаю, это ты рассказала ему, что делать.

– Клянусь богом, нет.

Бровь моя взлетела еще выше.

– То есть да, я сказала Кайлу, что тебе нравится, когда он спросил. У него что-то типа опросника было составлено. И твои любимые цветы я не знаю, это он не у меня выпытал.

Секунду я смотрела на Мо. В груди заворочался маленький шарик волнения, потом он начал расти, причем все быстрее и быстрее.

– Правда?

– Клянусь всем святым.

– Он держал меня за руку. Все время, пока мы были в машине.

– Вот блин. – Моника ухмыльнулась.

– Заткнись. Мне было… – Я хотела объяснить, как вдруг ожило мое тело, словно я могла чувствовать Кайла даже в нескольких сантиметрах от себя, но не могла избавиться от ощущения, что только испорчу все. – Мне было приятно. Классно.

– Значит, все путем? И как тебе?

– Я… надеюсь. – Улыбка возникла на лице сама собой, я даже не поняла откуда. – По идее, я не должна надеяться, но все-таки надеюсь.

50. Кайл

Суббота, 21:17

– И что, вот прям все в диком восторге от того, что вы теперь встречаетесь?

– Что мы… что, прости?

Кажется, Сара задала вопрос, но отчего-то он не желал укладываться в голове. Я посмотрел вниз. Рейчел нашла Монику и выглядела совершенно счастливой. Будто светилась изнутри. Усилием воли я перевел взгляд обратно на загорелое лицо Сары.

– Ты с Рейчел? Вы разве не вместе?

– Э-э… вообще-то нет. Пока нет.

– А должны бы. – Сара склонила голову набок, как учитель, только что преподавший нерадивому ученику полезный урок.

– Я работаю над этим.

– Тогда поторопись. – Она многозначительно мотнула головой в сторону лестницы. Аамонт Дэвис завис около Моники с Рейчел, накачанной рукой перекрыв им проход.

– Гм, спасибо, – пробормотал я и сорвался с места. Но на полпути вдруг заметил на танцполе знакомые до боли движения.

Эмма упоенно кружилась под музыку. Крошечное платье – не то красное, не то розовое, в темноте не разберешь, – демонстрировало стройные ноги. Она засмеялась и упала на грудь… Дэйву. Мне нужно было бы рассердиться. Дэйв наконец-то воплощал в жизнь свои похотливые фантазии. Но я чувствовал только облегчение. Эмма здесь, ей весело, а Дэйв определенно поможет ей почувствовать себя желанной. Значит, у нее и без меня все будет в порядке.

– Да ладно, неужели Сара настолько плоха? – поддразнила меня Моника, когда я наконец до них добрался.

Усилием воли я убрал с лица мрачное выражение.

– Просто воспользовался предлогом, чтобы отдохнуть от улыбок на камеру.

– Тяжела и неказиста жизнь, да, Кайл? – Рейчел напустила на себя трогательную заботу.

Ламонт грозно нахмурился. Какой он… буквальный. Я состроил гримасу.

– Ты не представляешь.

– Кстати говоря, Мэри что-то говорила о запланированном веселье. – Рейчел через мое плечо ткнула в приближающегося к нам оператора. – Не хочешь потанцевать со мной? Незапланированно?

– Она еще спрашивает. – Я взял ее за руку и потащил на танцпол, проигнорировав взгляды Моники.

Я старался быть как можно дальше от Эммы с Дэйвом, но все равно замечал их краем глаза. И, может, я ошибся, может, свет так лег, но мне показалось, что Эмма за мной наблюдает.

51. Рейчел

Суббота, 22:22

Я реально задыхалась, даже язык наполовину высунула, как собака. Танцевать мне нравилось не меньше, чем остальным девушкам, но камеры, всюду шедшие за нами по пятам, подстрекали народ втягивать нас то в ту, то в другую группу Девчонки, которых я никогда не видела, пели со мной караоке, парни, которые еще несколько недель назад не знали, как меня зовут, подхватывали меня и кружили в воздухе, и каждая, буквально каждая песня была чьей-то «САМОЙ любимой».

Поначалу было сногсшибательно – еще никогда я не пользовалась такой бешеной популярностью. Но и утомляло это ужасно. Я резко потянула Кайла за руку, вынуждая наклониться ко мне. Сказала на ухо:

– Не хочешь прерваться?

Он обернулся, улыбнулся.

– Конечно. Пойдем попьем.

Я мотнула головой в сторону оператора. Сейчас он сосредоточился на стенах – снимал декорации из голубой бумаги, покрывавшие каждый сантиметр, и разбросанные по ней блестящие водоросли, русалок и похожих на опухоли осьминогов. Мы, пригнувшись, уползли прочь, в сторону торгового автомата в нише стены, где на столах виднелись ведра со льдом разных оттенков синего, а в них бутылки с водой и газировкой. Кайл вытащил две «потные» бутылки, взял их в одну руку, мою ладонь – в другую и побежал, утаскивая меня в один из полуосвещенных коридоров, паутиной тянувшихся от столовой. Я смеялась, задыхаясь, когда за классами истории мы повернули налево, потом снова налево в узкий проход, где в мрачных с низким потолком классах ютились ораторское мастерство, экономика и социология. Кайл не остановился, пока мы не оказались в самом конце здания возле узких стеклянных дверей запасного выхода. Сквозь них можно было разглядеть погрузочные платформы.

– Очаровательная декорация. – Я невозмутимо уставилась на него.

– Мне понравился контраст между суровым индустриальным пейзажем и безудержной энергией того, что мы тут вытворяли.

– Боже, ты в самом деле заговорил как чокнутый.

– Я же говорил, чокнутые мне нравятся.

Кайл передал мне бутылку, отчего-то избегая смотреть в глаза. Я резко вдохнула. Теперь и мне не хотелось встречаться с ним взглядом.

– Ты как, отрываешься? – Он возился со своей бутылкой.

– Я суперски отрываюсь.

Кайл смущенно улыбнулся.

– Ты это заслужила, – сказал он, наконец посмотрев на меня. – И все внимание на тебе. Это я про камеры. Такое ощущение, что я так, какой-то случайный парень. А ты – генератор идей. И это действительно твое.

Слишком ошеломленная, чтобы ответить, я замотала головой. Неужели Кайл правда так думает? Звучало гораздо более впечатляюще, чем я ощущала себя на самом деле. Но когда он это произнес, мне показалось, что так и есть. Будто он не придумал эту «немножко улучшенную» версию меня. Я глотнула газировки, чтобы немного успокоиться. Слишком много газа. Пузырьки ударили в нос, и мне стало щекотно. Я осторожно поставила бутылку на пол, не пересекаясь с Кайлом взглядами.

– Мне не поэтому тут так здорово.

– Ты о чем?

По телу пронеслась нервная волна. Не рискуй, Рейчел. О чем ты только думаешь?

А почему я избегаю этого? Чтобы больно не было? Так уже поздно. Кайл уже взломал во мне что-то, открыл нараспашку, и теперь внутри меня столько света, что обратно я эту дверь уже не закрою. Я никогда не встречала никого, похожего на него. Того, кто видит хорошее в каждом человеке и приносит хорошее каждому человеку. Рассказывать ему – риск, да. Но не скажу – буду и дальше сидеть в темноте и вздыхать. А это страшнее, сама не знаю отчего. Мне хотелось света.

– Я имею в виду, что мне так хорошо здесь… – Я сглотнула. На секунду показалось, что я разучилась дышать, разучилась говорить. – …Из-за тебя. Ты – причина моей радости.

Кровь застучала у меня в висках, прилила к щекам, шее, груди, к ушам. Наверное, мои уши сейчас полыхали всеми оттенками красного, словно неудачный эксперимент Вилли Вонки. А потом я почувствовала, как его ладонь находит мою, сплетается с ней пальцами, будто врастая мне под кожу, и все мои волнения разом смыло, как каракули на песке прибоя.

– Мне тоже, – тихо сказал Кайл.

– Правда? Я думала, ты с Эммой.

Молодец, Рейчел. Отличная идея – напомнить ему о потрясающе прекрасной девушке как раз в тот момент, когда он признается тебе. Я чуть не закатила глаза, но удержалась.

– С Эммой? – Кайл по-настоящему смутился. – Нет. Думаю, мы по-прежнему друзья, но между нами все кончено. Уже довольно давно.

Неужели играет? Но не мог же он так быстро выучиться актерскому мастерству? Кайл даже в театральный класс никогда не ходил. Слова Эммы звучали у меня в голове, нашептывая, что я дура, что Кайлу нужна только она, Эмма. «А пошло оно все. Не буду я их слушать. По крайней мере, сейчас».

– То есть этот вечер не для камер?

– Этот вечер – для тебя. Все это – для тебя. Впервые с того момента, как мы познакомились. – Кайл тряхнул головой, улыбнулся. – Я никогда не встречал такого человека. Такого…

– Странного?

– Уверенного в себе.

Кайл склонился ближе; нас разделяли считаные сантиметры. Я чувствовала его дыхание – его грудь почти касалась моей.

– Ты точно знаешь, чего хочешь. Точно знаешь, кто ты. Тебе все равно, что думают другие.

– Мне не все равно.

– Да нет, все равно. Или ты просто не позволяешь этому изменить себя. Четыре года я потратил на то, чтобы стать копией своего брата, и только встретив тебя, я понял, что не хочу.

– Это хорошо. Дублеров всегда забывают.

Кайл фыркнул, помотал головой, не сводя с меня глаз. Они у него по-прежнему искрились счастьем, но он больше не смеялся. Он собрался, сконцентрировался. Я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, все ниже, задерживается на губах… А потом он наклонился и поцеловал меня. В груди у меня что-то взорвалось, распахнулось, как цветок навстречу солнцу. Я обняла Кайла за шею, а он толкнул меня к стене и жадно навалился всем телом. Каждый кусочек моего тела вжимался в его, словно я пыталась раствориться в Кайле, словно свободное пространство между нами доставляло обоим невыносимую боль.

Слава богу, камеры нас пока не нашли.

52. Кайл

Суббота, 22:31

Рейчел услышала звук раньше меня и сразу вывернулась из объятий. На щеках у нее появился очаровательный розовый румянец, она растерянно моргала, хлопая ресницами, словно веером, и улыбалась так мило, как никогда прежде. Я шагнул к ней, но девушка мотнула головой в сторону противоположного конца коридора.

Чьи-то туфли резко цокали по пестрому каменному полу этого крыла школы. Рейчел изогнула бровь.

– Надо посмотреть, что случилось, – прошептал я. – Или вместе пойдем?

– Нет, иди сам. Мне нужна минутка. Я приду следом.

– Ладно.

Еще секунду я не сводил с нее глаз. Каждая частичка меня хотела наплевать на незваного гостя, кто бы это ни был, и просто снова сграбастать Рейчел в охапку. Она снова подняла бровь.

– Иди. – И ямочки нет. – Не хочется, чтобы операторы нашли нас первыми.

Я резко вздохнул. Рейчел рассмеялась, и я повиновался. Но мне хватило нескольких шагов, чтобы понять, кто это был.

53. Рейчел

Суббота, 22:33

Я подождала, пока Кайл вместе с таинственным гостем, кем бы он ни был, отойдет подальше. Они разговаривали, и я отчетливо слышала шаги незнакомца, без сомнений, очень уверенные. Это девушка, которая надела каблуки не на один вечер – она носила их постоянно! Я постаралась удержаться и не хихикать. Казалось, что я сияющая шипучка, а смех уже лежит у меня во рту, словно Кайл на прощание оставил его там.

Возвращаясь в столовую, я завернула за угол и остановилась. В коридоре стоял Дэйв Рукьо.

– Привет, Рейч.

До сих пор мы с ним ни разу не говорили. Странно было думать, сколько людей знали мое имя до шоу, пусть и никогда не использовали, и сколько тех, кто о существовании Рейчел Эттингер узнал только из телика.

– Привет, Дэйв. – Щеки горели. Видит ли он это? А, собственно, какое мне дело? – Что случилось?

– Ну, я сказал ей, что подожду тебя здесь. – Он то ли покосился на меня, то ли сощурился. Дэйв всегда был немного… странным. – Наверное, у них там… что-то вроде исповеди. Ну, знаешь, поговорить, подальше от танцпола, все такое.

– Ну… ладно. – Я быстро кивнула. Наверное, Мэри послала Дэйва найти нас. – И куда мне идти?

Я до сих пор чувствовала себя так энергично, что идея говорить прямо на камеру меня ничуть не испугала. Во всяком случае не слишком. Может, Кайл прав и все действительно совсем не страшно?

– Они в классе мисс Лаурила. Но ты им пока не нужна. Хотя если хочешь… – Дэйв провел пальцем вокруг лица. – Сотри, там, или я не знаю…

Я подняла руку к лицу и замерла, внезапно осознав простую мысль. На кого же я похожа, если даже Дэйв советует мне подправить макияж? Но Кайла-то это не остановило… Стоп. Это национальное телевидение. Кайл – не твои зрители, Рейч.

– Конечно. Скажешь им, что я буду через несколько минут? Мне надо сумочку найти.

– Угу. – Дэйв кивнул, не глядя на меня. Он что, покраснел?

Я быстро оглядела себя – убедиться, что грудь не выпала из корсета. Конечно, так далеко мы вроде не зашли, но вот уж повезло бы, если бы я разговаривала с Дэйвом Рукьо наполовину голая. Но платье было в порядке, только слегка помято.

– Спасибо! – крикнула я через плечо, убегая в сторону столовой, где на столиках мы оставили свои вещи.

Я думала, Дэйв сразу пойдет к телевизионщикам, но он остался на месте, оглядываясь по сторонам и что-то печатая в телефоне.

54. Кайл

Суббота, 22:34

Я открыл дверь в кабинет мисс Лаурила. Дэйв сказал, камера будет там.

Камера и правда была там. А еще – Эмма, уставившаяся в телефон.

– Э-э… Привет, – сказал я. – Наверное, я не туда зашел. Дэйв сказал, продюсеры хотят, чтобы мы с Рейчел что-то сказали на камеру?

– Так и есть, – улыбнулась Эмма. – Когда я рассказала Джимми о нас с тобой, он подумал, что будет интересно нам с тобой вновь сойтись. Думаю, Мэри будет не против, так что…

– В смысле «нам с тобой»? – Я посмотрел на оператора. Джимми, точно. – Он уже записывает?

– Нет, камера просто включена, но не пишет.

– Ну в любом случае нам говорить не о чем.

Я повернулся к двери. Эмма схватила меня за руку, но я сбросил ее ладонь. Это выглядело так, словно я ее ударил.

– Я не хочу тебя обижать, Эм, но… мы больше не вместе.

– Но почему? Нам было так хорошо, пока все это не случилось.

– Ты бросила меня еще раньше.

– Знаю, но это была ошибка. – Ее голос надломился, и Эмма опустила глаза. Когда она снова их подняла, они были полны слез. – А потом тебе досталось столько внимания, и я не знала, как заставить тебя снова меня захотеть, и безумно ревновала. Все эти девушки – они симпатичнее и умнее. А теперь еще и история с моим отцом, и я просто… Ты мне нужен, Кайл.

– Эмма, они не симпатичнее. Все совсем не так. Это не значит, что ты мне больше не нравишься, но не думаю, что мы правда…

– Не надо, я все поняла. Тебе не обязательно это говорить. – Она шумно сглотнула. – Ты считаешь, что я для тебя недостаточно хороша. Теперь, когда ты знаменитый.

Эмма уткнула лицо в ладони и зарыдала. Я подошел к девушке, положил руку ей на плечо. Оттого, что ей плохо, мне тоже было плохо. Но чтобы облегчить эту боль, Эмме нужен был кто-то, кто сделает ее счастливой. В желудок словно вонзили крючок: уходи. И не только потому, что между вами все кончено. Я начинал понимать, что Эмма никогда не будет счастлива, если не перестанет так обращаться с собой и с другими. Она уткнулась лицом мне в плечо, покачала головой, а потом подняла на меня блестящие глаза – слезы все еще блестели на ресницах.

– Кайл, – сказала Эмма мягко, – я так по тебе скучаю.

Мне не хотелось лгать ей, поэтому я просто улыбнулся. А потом почувствовал, как ее рука обнимает меня за талию…

55. Рейчел

Суббота, 22:42

Ну это, конечно, не работа профессионалов, но по крайней мере я осветлила тени под глазами и заправила в прическу самые непослушные разлетающиеся прядки. Получилась… искусная растрепанность? Ну не умею я о себе заботиться. Что там сказал Кайл? Мнения других людей меня не меняют? И он прав. Меня никогда не интересовало мнение тех, кто специально хотел меня обидеть, потому что, например, волосы у меня не идеальные.

К нужному классу я пошла окольными путями, чтобы снова не попасть в танцевальное безумие. Кабинет мисс Лаурила – в том коридоре, где стоят автоматы с закусками. Свет из двери выплескивался в темную пустоту, как маяк в ночном море, подсвечивая зеленые шкафчики и призрачно отражаясь от кафельных стен. Я остановилась в метре от двери, оскалилась, глядя на себя в окно. Я так торопилась, что даже не проверила, не осталось ли на зубах помады, иначе получится очень неловко. А потом я шагнула вперед и открыла дверь. И примерзла к полу.

Он был там. С ней. И его рука обнимала ее. А теперь она подняла на него взгляд – лицо как на обложке любовного романа, – что-то сказала, и он ее не оттолкнул… И они целовались.

Я выбежала в коридор и понеслась по нему. Мне не нужно было больше ничего видеть. Но мне нужно, чтобы камеры не увидели меня.

56. Кайл

Суббота, 22:44

Я отскочил от Эммы и перепрыгнул через парту.

– Эмма, какого черта? – я вытер рот.

Эмма насупила брови.

– А ты не видишь, Кайл? Мы созданы друг для друга.

– Я тебе уже сказал, все кончено. Мы разбежались.

– И почему? Из-за этой Рейчел? – Имя она злобно пропела. – Не смеши меня.

– Ты ее даже не знаешь.

– Так же как и ты. – Она натужно рассмеялась – слишком высокий звук получился. – Ты правда думаешь, что она в тебя влюбилась? В качка из школьной команды?

Я нахмурился. Сказать «да» – прозвучит жалко.

– Кайл, подумай сам. Она здесь по той же причине, что и ты. Ради вот этого. – Эмма ткнула пальчиком в камеру. – Ради внимания. Ради шанса оказаться в телике. Ради того, чтобы весь интернет написал ей, какая она шикарная. Да ладно, три недели назад она была никем, биологическим мусором. А теперь ее типа все обожают? И кто бы на такое не согласился? Мне даже винить ее не в чем.

– Это неправда. – Бессмыслица какая-то получается. Рейчел недолюбливали почти все, кто ее знал.

– Кайл как он есть. Всегда хороший мальчик.

Мне стоило разозлиться, но почему-то вместо злости пришла печаль. Нельзя было до такого доводить.

– Я тебе просто не верю. Ты злишься, ты в ярости, но…

Лицо Эммы исказила гримаса гнева и боли.

– Она использует тебя, Кайл, разве ты не видишь? Как только все закончится, она тебя бросит. А ты отказываешься от единственной реальной вещи, которую мог бы иметь. Ты отшвыриваешь меня.

– Нет, Эмма. Это ты нас отшвыривала. Раз за разом.

– Кайл, я…

– И, честно говоря, мне плевать, что ты там сказала о Рейчел. Я ее знаю. Она не такая.

– Что, если ты ошибаешься?

Эмма смотрела на меня. Ее лицо было совершенно неподвижным, в глазах читалось отчаяние. Я пожал плечами.

– Это риск, на который я готов пойти.

И вышел за дверь. Мне нужно было найти Рейчел.

57. Рейчел

Суббота, 22:44

«Дура, дура, дура». Я бежала по коридору, поворачивая куда попало и едва разбирая, куда иду, сквозь пелену слез, застилавших глаза. Почистила перышки, называется. Изо рта вырвался горький полусмех-полулай. Наконец, задохнувшись, я остановилась и оперлась на шкафчик. Ноги не держали меня, словно щупальца у выброшенного на берег осьминога, и я проскользила спиной по дверце, пока не села на пол.

Как же я ошиблась. Поверила, что свет, которым он со мной поделился, настоящий. А это была всего лишь лампочка, фальшивая подделка солнца, которую любой может купить за правильную цену. Мое сияние – лишь часть какой-то игры, какой-то махинации, затеянной ради… а ради чего? Случайных свиданий? Бессмыслица какая-то. Если забыть о том, что я видела.

Я зарылась лицом в ладони и дала волю слезам. Я сидела и всхлипывала, как раненая чайка. Кажется, там, на полу возле шкафчика, я проторчала несколько часов. На самом деле прошло, наверное, всего минут пять.

– Привет, – донесся до меня знакомый голос.

Я не подняла головы.

– П-п-привет, – шмыгая носом, выдавила я. И внезапно поняла, что у меня нет ни платка, ни салфетки. – Как ты меня нашла?

– Ты пробежала через туалет возле столовой. Я просто последовала в том же направлении. Хотя должна сказать, добраться до коридора иняза такими петлями, по полупустым коридорам… к тому же на каблуках… Я впечатлена.

Я фыркнула. Фырк тоже получился сопливым.

– Хочешь домой?

– Хочу свернуться в шарик и рассыпаться в пыль.

– Окей. Сейчас к твоему варианту ближе всего как раз дом, так что поехали.

Моника подняла меня и увела за дверь в ночь.

58. Кайл

Воскресенье, 16:42

На тумбочке у кровати зажужжал телефон. Ну наконец-то. Я бросил игру на середине, забив на раздраженные крики Олли, и коршуном набросился на сотовый. Но это была не Рейчел, а Мэри. Я нажал «Ответить».

– Кайл, мы отсмотрели материал.

– A-а, то есть вы все-таки снимали. – Я горько усмехнулся. – Ну конечно.

– Во-первых, прими мои извинения. Я думала, что тебя поставили в известность. Наш оператор не должен был снимать вас с мисс Стасхаузен, не предупредив тебя.

Мэри откашлялась.

– Но вы ведь получили свой скандальчик, верно?

«Вот именно. Игнорируй ее».

– Мы можем смонтировать эпизод так, что этот материал в него не попадет. Если Рейчел больше не с нами, придется искать другие идеи для чата с Лаурой, но…

– Используйте его.

– Прости?

– Используйте этот материал.

– Кайл, это не та история, кото…

– И мы не будем участвовать в чате.

Я понятия не имел, что сделает Рейчел. До сих пор она не ответила ни на один звонок, ни на одну эсэмэску; даже на кошмарно дорогущие нарциссы, что я ей посылал, – тишина. Но, судя по эсэмэскам Моники, я принял верное решение.

– Кайл, мы же планировали заканчивать дру…

– Если вы хотите, чтобы я рассказал всем, что меня заставили сотрудничать с вами по контракту, – вперед и с песней. Может, упомяну заодно, как взрослые умные продюсеры меня обманули, чтобы срубить еще немного бабла с шоу.

Тишина. Густая, как смола.

– Мы не станем использовать этот материал.

Голос Мэри больше не звучал измученно-придыхающе; она цедила слова ледяным тоном. Отлично. Меня определенно услышали.

– Используйте его, или я взорву «Флит». – Интересно, поймет ли она, что это блеф? О, а чем, кстати, можно взорвать «Флит»? Побриться налысо, пить, курить и ругаться матом?

– Хорошо.

– Спасибо, что позвонили.

Я отключился. Пять минут. Ровно столько понадобилось Мэри, чтобы добраться до моей мамы.

– О чем ты думаешь? – Она ворвалась ко мне в комнату, даже не постучав. Такая прям мама-мама.

– Честно? О том, что составы будут распределять в понедельник. И очень надеюсь, что попаду хотя бы в дублирующий.

– О чем ты говоришь? – Она косилась на меня как на посторонний предмет, как на похитителя тел, укравшего ее сына. Хотя на этот раз она ошиблась: ее сын начал просыпаться только сейчас.

– О школьном спектакле. Они проводили пробы на больших переменах всю прошлую неделю, и я думаю, что у меня есть все шансы, даже со всей этой хренью типа «Шоу Лауры».

– Иными словами, ты хочешь выбросить на помойку лучшую возможность, какая у тебя была, ради того, чтобы… лицедейничать?

Я вздохнул. Олли так усердно смотрел на экран, что, кажется, мог бы прикрепиться к нему глазами.

– Мам, шоу получилось отличное. Даже забавное, но я не могу пользоваться этой возможностью, пока она приносит страдания людям вокруг меня.

– Кому это ты страдания приносишь? Это твой шанс…

– Рейчел, например. Она может никогда меня не простить.

Мама нахмурилась. Ей явно не приходило в голову, что у других людей по этому поводу могут быть совершенно иные мнения или чувства.

– Ладно, я поняла. Но если ты хочешь, чтобы Принстон…

– Но я не хочу. Я не Картер, мам. Я не хочу притворяться тем, кем не являюсь.

– Кайл… – Мама стояла как громом пораженная. Рейчел бы это понравилось. Ремарка: удар грома. – Я думала, это то, чего ты хочешь.

– Я рад, что занялся этим, правда. Я бы никогда не узнал, чего хочу на самом деле, если бы отказался. Но я не отказался.

Мама опустилась на кровать. Она явно устала, но не сердилась. Неплохое начало.

– Театр? Ты уверен?

– Вообще-то да, думаю, у меня получится. Я хочу, чтобы получилось.

Можно было бы попытаться объяснить ей, каким живым я чувствовал себя перед съемками, как каждый нерв словно заканчивался вспышкой света, но я не стал и просто улыбнулся. Мама вряд ли осознала даже то, что я уже сказал.

– Видимо, придется сказать «Бургер Варну», что нам это не интересно, – сказала она себе под нос, щурясь в потолок.

– Ты это о чем?

– A-а, да хотела тебе сегодня рассказать. Они запускают какое-то партнерство, и предполагалось, что ты будешь помогать им с соцсетями. Мы не выясняли детали, если честно.

– Есть у тебя их номер?

Мамино лицо чуть посветлело.

– Ты хочешь этим заняться?

– Нет. – Я виновато улыбнулся. – Но я знаю кое-кого, кто может согласиться.

59. Рейчел

Воскресенье, 17:15

Экран моего телефона засветился, как бледный голубой маяк, в темном подвале. Я не обратила на него внимания. Наверняка это опять Кайл. Будет пытаться объяснить, почему он целовался с Эммой, и уговаривать меня снова ему поверить, чтобы завтра хорошо снять последний эпизод. Не прокатит. Хотя, конечно, это может быть и любой из тысяч моих новых «друзей». Они росли как грибы после дождя и неизменно жалели меня, какую бы версию произошедшего ни слышали. Бес-по-лез-но. Как они вообще мой номер разнюхали?

Экран загорелся снова. Моника свесилась над столиком и взяла телефон, вопросительно покосившись на меня. И пусть мы обе миллион раз посмотрели «Что случилось с Беби Джейн?», о фильмах мы не говорили. Я помотала головой – «нет». Она секунду смотрела на экран, потом впечатала мой пароль – это раздражало, но так меня хоть уведомления не доставали, когда Мо уходила и я оставалась одна. Моника щелкнула пультом.

– Рейчел, тебе нужно на это взглянуть.

– Мне ничего не нужно.

– Ладно, давай перефразирую. Я хочу, чтобы ты на это взглянула. И тогда мы сможем дальше смотреть фильм.

– Окей, а я не хо…

– И если ты не согласишься, я буду и дальше к тебе приставать, а потом будем драться за пульт, и мы обе знаем, что мой журавлиный стиль победит твой тигриный.

– А я агрессивный тигр.

– Я не шучу, между прочим.

Я закатила глаза и забрала у Мо телефон.

– Кайл. Какой сюрприз.

– Серьезно, просто прочитай их, Рейчел.

(От Кайла): Знаю, что ты бесишься, и понимаю, что не хочешь со мной разговаривать, но можешь посмотреть завтра шоу?

(От Кайла): Если после этого ты не захочешь со мной разговаривать, обещаю, я оставлю тебя в покое.

(От Кайла): Я сказал продюсерам, что чата не будет, так что об этом не волнуйся.

(От Кайла): Но пожалуйста, посмотри! Клянусь, я ни слова больше не скажу, если согласишься.

– Ну?

– Кого волнует чужое горе? Зачем мне вообще опять смотреть это тупое шоу?

– Ты знаешь, что это не так, Рейчел. Если ты дашь ему…

– Я знаю, что я видела.

– Я тоже. – Моника начала раздражаться, и это странным образом утешало. Обычно эта стадия наступала гораздо раньше. – Я видела, как он на тебя смотрел – как на самое прекрасное создание на земле. И я видела твое лицо, когда ты пришла и рассказала, что он тебя поцеловал. Знаю, что ты всегда веришь в худшее, но может, хоть выслушаешь?

Я нахмурилась. Дело было не в справедливости, а в том, что я права. И почему Мо никак с этим не смирится?

– То, что они могут показать, ничего не изменит.

– Ну допустим. Тогда посмотри и будешь железно уверена, что Кайл потерял твой номер.

Даже мысль об этом все еще вызывала почти физическую боль, словно в душе погасили свет. Но конечно, как всегда, Моника права.

– Ладно.

Я набрала текст.

– Отправляй сама.

Телефон упал Монике на колени. Она раздраженно вздохнула, но взяла его.

(Для Кайла): Да.

Верный своему обещанию, Кайл ничего не ответил.

60. Кайл

Понедельник, 16:31

Ноги начало сводить судорогой. Действительно, не было никаких причин приезжать сюда за двадцать минут до начала шоу, но я так боялся пропустить его, что сидеть дома просто не мог. Через окно машины я посмотрел на дом Рейчел. Ничем не примечательный. Белый сайдинг, аккуратно подстриженная живая изгородь под окнами на улицу, кирпичный гараж на две машины торчит справа, словно запоздалая мысль архитектора. Единственное, что бросалось в глаза, – клумбы вдоль тропинки к двери, засаженные странными, паутинообразными красными цветами, пушистыми папоротниками и кучей других растений, которых я ни в одном другом саду не видел.

И по-прежнему ничто не свидетельствовало о том, что происходит внутри. Это значило, что дома у миссис Эттингер такие же эстетичные цветы, как и в ее магазине. Я придвинул телефон поближе к лицу, всматриваясь в крошечную трансляцию шоу. Следующий шаг было делать нельзя, пока я не буду уверен, что Рейчел все увидела.

Я услышал свое имя. Наконец Лаура перешла к нашему эпизоду. Интересно, хэллоуинский макияж – это такое наказание от Мэри? Типа, прекрасно, уходи, но мы тебя все равно закопаем. Вот мы в лимузине, Рейчел над чем-то хохочет, трясясь всем телом, словно это самая смешная шутка в мире. В розарии она срывает розу, зажимает ее в зубах и начинает щелкать пальцами. Кастаньеты как бы? Вот уже в толпе… Лицо Рейчел подсвечено крутящимися огнями, но светится она не от них, а изнутри. Она широко, в тысячу ватт, улыбается, поворачивается к окружающим людям, позволяя крутить себя и подбрасывать в воздух. И я смотрю на Рейчел в каждой сцене, словно никого больше просто нет.

На экране появляется класс мисс Лаурила. Сердце стартует вскачь. Эмма плачет. Я успокаиваю. Эмма целует меня. Я отталкиваю ее. Они вырезали самые грубые слова, но оставили самое главное – фразу про риск, на который я готов пойти ради Рейчел. Экран переключается на Лауру с большой корзиной попкорна. В зале полная катавасия.

– Не могу дождаться, когда узнаю, что же произойдет у наших героев дальше. Мы думали, что сегодня увидим конец истории Кайла и Рейчел, но я вам посоветую следить за новостями. – Лаура бросила в рот горсть попкорна и вновь повернулась к экрану, на котором я, в очередной раз отодвинувшись подальше от Эммы, толкаю свою речь.

Началась реклама. Я вылез из машины и пошел по дорожке. Меня не покидало ощущение, что я только что вышел перед целым стадионом.

62. Рейчел

Понедельник, 16:40

Моника сидела на диване, краешком глаза наблюдая за мной. Звякнул дверной звонок.

– Да ладно? – Я повернулась к Монике, уставилась на нее испепеляющим взглядом. Ну если она опять…

– Это не то, что ты думаешь.

– Тогда папа откроет.

– Я уже предупредила его, что ты сама.

Моника была в своем репертуаре.

– Я обещала посмотреть, а не разговаривать.

Моника заморгала, пытаясь понять, шучу я или нет. Усилием воли я заставила себя не улыбаться. Так редко удается загнать ее в угол!

– Ты же видишь, ни о какой взаимности речи не идет. И он сказал, что пришлось даже пригрозить Мэри, чтобы заставить включить эту съемку в программу. Он всем рискует, Рейчел, это…

Я встала.

– Но я поговорю.

Мо раздраженно закатила глаза и погнала меня наверх. Я подбежала к двери. Кайл стоял на крыльце и пялился себе под ноги, пиная цемент.

– Привет, – сказала я, открыв дверь, но не в силах посмотреть ему в глаза. – Никаких камер?

– Я бы не стал такое устраивать, только не сейчас. – Он нахмурился. – Думаю, нас от них уже тошнит.

– Но зато сколько позитива нам обоим досталось, – невозмутимо продолжала я.

Кайл улыбнулся, не поднимая глаз.

– Значит, ты посмотрела.

– Да. – Я решилась и подняла на него взгляд. Он вдруг так пристально впился глазами в мое лицо, что я тут же залилась краской.

– Я понятия ни о чем не имел. Не знал даже, что они снимают. Хотя теперь я, наверное, рад, что так получилось. Иначе ты могла бы подумать… – Он замотал головой. – Неважно. В любом случае, прости меня, пожалуйста, что тебе пришлось это увидеть. Что я причинил тебе боль. Я бы никогда этого не сделал, Рейчел.

Лицо Кайла – одна сплошная мольба: трагически опущенные брови, дрожащие губы, прекрасные и печальные глаза.

– Знаю.

Я улыбнулась уголком губ. Впервые не нужно было ничего домысливать о нас – ни ему, ни мне. Все это время Кайл говорил правду. Мы помолчали еще с минуту. Я чувствовала на лбу его взгляд – мощный, как лазер, обжигающий меня изнутри. Это было потрясающе прекрасно и одновременно ужасно, потому что я знала, что впущу его. Уже впустила. Надо было менять тему.

– Так ты отказался от шоу? Я думала, тебе нравится выступать перед публикой.

– Ну… да. Но я подумал, что нужно, знаешь, совершенствовать навыки. – Он хмыкнул. – Мне дали роль в «Розенкранце и Гильденстерне».

– Вау. Даже чокнутые знают, что эта пьеса для чокнутых.

– Придется наверстывать упущенное. О, кстати, вспомнил: тебе позвонят из «Бургер Варна». Можешь сказать им «нет», если хочешь, но я просто подумал…

– Из «Бургер Варна»?

– Они хотят продвигаться в соцсетях. Ты могла бы вести их аккаунт во «Флите», например? Я рассказал им, что ты, может быть, напишешь несколько скетчей или, не знаю, мини-пьес? Кажется, они прониклись. Можно было бы замутить целый веб-сериал.

– Но лицо «Бургер Варна» у нас ты, не я. Почему они мне-то… – Какая я идиотка. – Подожди. Они тебе предлагали, и ты им отказал?

– Ты единственная, чей флит привлек внимание. Ты писатель. Сама подумай: все тебя заметят, и даже не придется появляться на экране. Моника сказала, вы на какие-то курсы записались…

– Ты сделал это… для меня?

– Ну… наверное, да. – Кайл смущенно потупился, но почти сразу выдал ехидную ухмылочку. – К тому же тебе нужна будет звезда для твоих творений, правда?

Я усмехнулась в ответ. Он наклонился и взял мои ладони в свои, отчего тысячи крошечных взрывов начались у меня в пальцах, в руках, внизу живота…

– Так у нас… все в порядке?

Кайл придвинулся еще ближе. Стоя на пороге, я оказалась как раз на уровне его глаз – и видела в их зеленой глубине крошечные силуэты самой себя. Я ухмыльнулась:

– Ладно. Дам тебе второй шанс. Но только один раз. И лучше тебе в этот раз клювом не щелкать. Я не очень-то великодушна.

– Ну, на пару часов тебе придется стать великодушной, – его губы изогнулись в улыбке.

– Это еще почему?

– Потому что мы идем в боулинг.

Благодарности

Я старалась придумать для этого раздела что-нибудь остроумное, но моя признательность так велика, что мне просто не хватит на это времени. Поэтому благодарю от всего сердца:

Большое спасибо – больше, чем я могу выразить – Мелиссе Миллер, без которой эта книга никогда не стала бы реальностью. С ней я совершенно точно выиграла в редакторской лотерее, и это с лихвой компенсирует тот факт, что я ни разу в жизни не выиграла в реальной.

Хизер Александер, самого потрясающего агента из всех, которых я когда-либо знала. Хотела бы я такие волосы, как у тебя. Но и фантастические разговоры и совершенно случайные коктейли на крыше – весьма неплохие заменители.

Анику Рисси – за то, что поставила на меня и Келси Хортон, чей острый редакторский глаз я очень ценю. Бетани Рейс и Джилл Амак – за исправление моих многочисленных ошибок. И всей команде издательства KatherineTegenBooks – ваш профессионализм неподражаем!

Э. Джин Кэрролл – без твоей бесконечной поддержки, даже в те времена, когда я была еще ^сформированным Джиллиобразным комком, я бы никогда не набралась храбрости, чтобы продолжать писать.

Лорел Снайдер – за поддержку моей веры в себя, когда это особенно было нужно; Джесси Эндрюс – за новое направление и Амитаву Гошу – за то, что помог осознать ценность собственного голоса.

Джен Русс, самому терпеливому, вдумчивому и блестящему критику в мире. Не могу дождаться, когда твои потрясающие слова выйдут в свет.

Моей группе писательского мастерства, особенно Кэрри-Энн ДеДео, Кену Мардену, Джиллиан Мельник и Бену Миллеру, который помогал мне сделать эту книгу самой лучшей, какой она только могла быть.

Всем гениальным редакторам, кто все эти годы верит в меня, особенно Николь Клифф с сайта TheToast.

Моей семье. Мама, ты поддерживала каждый мой шаг на этом сумасшедшем и, казалось, бесперспективном пути. Клэр, Дженн, Николь, Камилле и Джеффу: вы моя надежда и опора, а также домашние психотерапевты. Папа, я скучаю по тебе сильнее, чем ты думаешь. Я желаю вам быть здесь, всем вместе, и никогда не переставать заниматься тем, что вы любите.

Всем друзьям, которые поднимали мне настроение даже тогда, когда я уже ни на что не надеялась. Не могу перечислить всех вас поименно, но я вас люблю, даже если выражаю свою любовь саркастически.

Зельде и Капитану Джентльмену – единственным людям, с которыми я общаюсь почти каждый день и кто, строго говоря, вообще не люди.

Кофе – за то, что делает возможным все на свете. Witcher III – за предоставление уютной кроличьей норки, когда нужно было в нее забиться.

И Бенни, который выносит все мои депрессии и который подарил мне столько ярких моментов, пережил со мной столько черных полос, который всегда знает, как поднять мне настроение, когда это нужно. Я люблю тебя.

Об авторе

Джилли Ганьон живет в Чикаго с двумя кошками, капитаном Джентльменом и Зельдой, обожает играть в видеоигры и играет на скрипке. Ее дебютный роман #люблютебя был опубликован в феврале 2017 года в США.

Twitter – @jillygagnon Сайт – www.jillygagnon.com

Отзывы читателем

«Бодрящая, душевная история о #жизни, о #любви и #оченьнелов-койситуации».

Джесси Эндрюс, автор романа «Я, Эрл и умирающая девушка»

«Эта книга такая милая! Главные герои, Рейчел и Кайл, – очаровательные ребята. Их шутки очень смешные, и практически все время я смеялась над ними без остановки. Вы не сможете оторваться от этой истории!»

Goodreads.com

«Восхитительная книга! Смешная и душевная от начала до конца. Я полюбила Рейчел и Кайла. Ганьон описала их историю очень трогательно. Рекомендую поклонникам Стефани Перкинс».

Goodreads.com

Примечания

1

Напиток для спортсменов.

2

Клюшка в лакроссе, которой ловят и кидают мяч.

3

<img: peaльный-бypгep.jpg>

4

«Оливер!» – мюзикл по роману Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста».

5

«Одиссея разума» – программа развития в детях творческого начала, навыка работы в команде, умения ставить и достигать цели; ориентирована на все возрасты от детского до просткового.

6

Роман американской писательницы и поэтессы Сильвии Плат. Он во многом автобиографичен и описывает события, которые происходили с писательницей летом 1953 года, когда она совершила попытку суицида. Через несколько месяцев после выхода романа в свет (под псевдонимом) Сильвия Плат покончила с собой.

7

Ассоциация 8 старейших университетов США: Гарвард, Йель, Принстон, Колумбия, Брауна, Корнелла, Дартмут, Пенсильвания.

8

Игра из алюминиевого порошка и металлического курсора, который управляется двумя рукоятками. С его помощью рисуются различные изображения. Очищение экрана для следующего рисунка осуществляется простым встряхиванием.

9

Лучшие Друзья на Веки Вечные.

10

Компьютерная игра.

11

Компьютерная игра.

12

Персонаж детской телепередачи «Улица Сезам».

13

Американский художник-урбанист, представитель жанровой живописи. Написал несколько картин с изображением кафе, баров и т. д.

14

Клоун.

Content

Джилли Ганьон
#люблютебя

1. Рейчел Вторник, 16:15

2. Кайл Вторник 17:00

3. Рейчел Вторник 17:15

4. Кайл Вторник, 19:00

5. Рейчел Среда,07:19

6. Кайл Среда,07:54

7. Рейчел Среда, 11:20

8. Кайл Среда, 12:54

9. Рейчел Среда, 13:15

10. Кайл Среда, 14:08

11. Рейчел Среда, 15:15

12. Кайл Среда, 15:25

13. Рейчел Среда,16:15

14. Кайл Среда, 15:55

15. Рейчел Среда,16:35

16. Кайл Среда, 20:45

17. Рейчел Четверг, 07:45

18. Кайл Четверг, 11:45

19. Рейчел Пятница, 07:08

20. Кайл Пятница, 16:24

21. Рейчел Пятница, 16:36

22. Кайл Пятница, 16:40

23. Рейчел Пятница, 17:25

24. Кайл Пятница, 17:45

25. Рейчел Пятница, 17:55

26. Кайл Пятница, 19:42

27. Рейчел Пятница, 20:50

28. Кайл Пятница, 20:50

29. Рейчел Пятница, 21:03

30. Кайл Пятница, 21:10

31. Рейчел Суббота, 10:00

32. Кайл Суббота, 09:45

33. Рейчел Суббота, 11:11

34. Кайл Суббота, 11:33

35. Рейчел Суббота, 12:44

36. Кайл Суббота, 13:07

37. Рейчел Понедельник, 12:28

38. Кайл Понедельник, 13:15

39. Рейчел Понедельник, 13:10

40. Кайл Понедельник, 15:30

41. Рейчел Понедельник, 16:52

42. Кайл Понедельник, 18:15

43. Рейчел Четверг, 07:48

44. Кайл Среда, 15:40

45. Рейчел Среда, 17:48

46. Кайл Четверг, 13:03

47. Рейчел Суббота, 15:02

48. Кайл Суббота, 15:49

49. Рейчел Суббота, 20:47

50. Кайл Суббота, 21:17

51. Рейчел Суббота, 22:22

52. Кайл Суббота, 22:31

53. Рейчел Суббота, 22:33

54. Кайл Суббота, 22:34

55. Рейчел Суббота, 22:42

56. Кайл Суббота, 22:44

57. Рейчел Суббота, 22:44

58. Кайл Воскресенье, 16:42

59. Рейчел Воскресенье, 17:15

60. Кайл Понедельник, 16:31

62. Рейчел Понедельник, 16:40

Благодарности

Об авторе

Отзывы читателем

Примечания