Собака

Светла Литвин

ГЛАВА 1

Я по улицам брожу,

Людям вглядываюсь в лица,

Я теперь за всем слежу,

Чтоб, как Пес, не ошибиться.

(В. Гафт "ПЕС")

Анна.

Я стояла на кухне, курила глядя в окно и при этом ничего не видя. Возвращаясь воспоминаниями, вновь в тот день. День который стал началом моего конца.

Холодный и лаконичный кабинет. Я стою перед гендиректором фирмы в которой работаю, на ватных от страха ногах. В ожидании увольнения или выговора, иначе меня бы сюда не пригласили и смотрю в пол.

— Я не просто так вызвал тебя. Я знаю, у тебя мать болеет. И ты наверняка понимаешь что не сможешь заработать этих денег? — начал Александр Анатольевич не томя.

Я поднимаю на него глаза, а он на меня даже не смотрит, копается в дорогущем телефоне.

— Понимаю. — да, я это отлично понимала. Чтоб поднять маму на ноги нужен был минимум миллион и даже при моей хорошей зарплате и если ничего не пить и ни есть…я бы не смогла этого сделать. На это нужны были не только деньги, но и время. Время которого у нас с мамой уже не было.

— Отлично! Значит ты не сможешь отказать мне. Я готов потратить на лечение твоей мамы столько сколько потребуется. — он сделал паузу в ожидании моего вопроса о том в чем я должна ему не отказать.

— В чем я не должна вам отказать?! — я уже напряглась. Такие бешенные деньги не платят за просто так. Но сейчас я готова была бы и душу дьяволу продать.

— Ты выйдешь за меня замуж. — он не задавал вопроса, а говорил так словно это постфактум.

Тогда он показался мне жестким, холодным, опасным. Но мы так часто ошибаемся в людях и не только в них. Мы в принципе ошибаемся во всем. Вся наша жизнь это сплошные ошибки.

— Что простите?! — я была мягкого говоря в шоке.

— Ты не ослышалась. Ты отлично подходишь для меня в качестве жены. Я понимаю немного странно звучит, но я думаю тебя успокоит тот факт, что брак будет на 100 % фиктивным. — он встал из за стола и прошел к сейфу. Из него достал папку и пачку денег и положив все на стол выставил для меня стул.

— Прочитай брачный договор и подпиши. Подпишешь и деньги твои. Если не хватит я дам еще столько, сколько нужно. В договоре все условия и обязанности обоих сторон. Я пока отъеду. Когда вернусь ты уже должна принять решение. — весь разговор и все его действия я могла наблюдать без стеснений, ведь он так и не оторвался от экрана телефона.

Он вышел из кабинета оставив меня наедине с собою. Фиктивный брак. Тогда я искренне не понимала зачем такому как Емельянов, это нужно. Свистни и любая кинется на эту роль без всяких денег лишь ради статуса. Я глянула на пачку. Миллиона два если перевести в рубли.

Открыла договор трясущимися руками от волнения и осторожно присев на стул начала читать. Ожидая чего то запредельного и сверхъестественного. Но ни чего необычного для фиктивного брака.

При необходимости беспрекословно изображать безмерную и искреннюю любовь к Александру Анатольевичу. Хранить верность. Мне запрещалось с кем бы то ни было состоять в каких бы то ни было отношениях. Ну с этим у меня проблем не будет, наивно тогда думала я. Я уже давно смирилась с тем что так и помру старой девой. Жить предполагалось в его доме, но в отдельной комнате. Не распространяясь об этом. Хранить полное и безоговорочное молчание о том что брак фиктивный иначе меня ждут огромные неустойки. И самое главное для меня, этот брак будет длиться всего год. Год жизни в чужом доме и изображении жены и за это я получу миллион рублей сверх того что потратит на меня Емельянов Александр Анатольевич. С его стороны были прописаны по большей части финансовые обязанности. Он полностью меня содержит и я не знаю ни в чем отказа.

Тогда я не подозревала к каким страданиям приведет меня эта подпись. Подпись которую я поставила незамедлительно.

Я докурила сигарету до самого фильтра и подкурила сразу же еще одну. Спасительная как мне казалось отрава приближала меня с каждой затяжкой на шаг ближе к освобождению от этой странной дискотеки под названием жизнь. Сейчас моя жизнь не имела ни какого смысла. Я начала пить и курить. Жизнь- боль и я готова была опуститься на самое дно чтоб с ней распрощаться.

Я вдыхала в легкие дым подобно мазохисту, впуская вместе с ним очередные воспоминания. Сама себе делала больно проматывая вновь и вновь их. Эта боль не давала шанса сдать назад. Все рассказать. Рассказать чужую тайну. Он сделал мне слишком больно. Унизил. Растоптал. Сделал без вины виноватой. И не только боль сдерживала меня в этом неумолимом порыве. Еще и страх. Страх что не поверит. Или поверит но это ничего не изменит, такие как он не признают что были не правы и не просят прощения. Он не станет моим, а я не стану его. Мы так и останемся друг другу никем. Сейчас, я была похожа на собаку. Даже нет не была похожа. Я ей стала. Одновременно верная и при этом более не доверяющая людям, после того как ее отпинали. Эта параллель мгновенно перенесла меня в тот день. Как он толкнул меня с лицом полным ненависти и я полетела на мокрую от дождя землю. Как затем со всей силы пнул меня в живот. Так сильно что я взвыла от боли и он был этим очень доволен. Это воспоминание мгновенно отдалось болью в боку. Не вымышленной сознанием болью, а вполне реальной.

Хорошо бы сходить к врачу на секунду подумала я потерев ладонью ноющий от боли бок и тут же в следующую секунду отметая эту бредовую мысль. Когда собака больна, она просто сдыхает уходя подальше от людей, а не идет к ветеринару.

Бессонная ночь. Алкоголь еще бежал по венам. Тупая боль в животе. Голодовка. Не то чтоб не хотелось есть, просто кусок в горло не пролезал. Я много курила. Похоже за последний час не переставая подкуривала одну за другой и все до фильтра. Мозг стал работать медленнее раза в два. Прежде чем я сообразила что в дверь долбятся, он ее уже вышиб. Ему было не сложно. Большой и сильный. Карие глаза метали в меня молнии. А я не в силах стоять скатилась спиной по холодильнику на пол прихватив с подоконника пепельницу. Чистюля все еще жила во мне и сыпать пепел на пол было как то не комильфо даже при моем состоянии.

— Что это мать твою за херня?! — он тряс предо мной той самой папкой. Я ее на всю жизнь запомнила.

Именно в этой папке лежал тот самый брачный договор на фиктивный брак. Он был в единственном экземпляре и хранился до этого дня у Саши в сейфе.

— Почитай. Там все написано. — затягиваясь, неожиданно для самой себя, спокойно произнесла я глядя ему в глаза и спасибо видимо за это спокойствие всему вышеперечисленному. Сил совсем не было на волнения. Мозг не соображал от такого количества дыма, испытывая кислородное голодание. Никотин для меня сейчас был сродни анестезии. Хотя нет, я немного соображала. Хватило ровно на одну вещь. Я понимала что договор давно прочитан им и наверняка не единожды. Не понимала только чего он хочет от меня еще.

— Что ты творишь?! Дышать не чем! — Дима кинулся к окну распахивая его настежь. Ему похоже нужна была моя светлая голова. Иначе к чему такая забота о том что я творю.

А мой взгляд упал на его, вновь такие близкие к моему животу ботинки. Опять тот день, опять кладбище…дождь, земля…боль…Много боли. Для души и тела в придачу. Получи Анечка! Расписалась? Получи!

Он присел на корточки передо мной и я непроизвольно выпустила ему дым в лицо. Непозволительная дерзость и я ждала удара по лицу не меньше. Но он лишь выхватил сигарету и швырнул ее в окно.

Я вздрогнула и зажмурилась, потом не получив удара которого ждала, нервно засмеялась.

— Аня…рассказывай. — он был сейчас мягок.

Совсем как тогда, в день нашего знакомства. Саша привел меня в дом к родителям, для знакомства с семьей. Мы уже сидели за столом когда к нам присоединился его брат.

— Анечка знакомься, это мой старший брат Дима.

— Брат это Аня. Моя невеста.

— Ну наконец то! А то мы уже не чаяли дождаться твоей свадьбы. — смеясь сказал он Саше и взглянул на меня. — Красавица! — он улыбнулся мне теплой улыбкой.

А я смутилась и покраснела. Тогда он показался таким теплым, добрым и безопасным. Но как я уже говорила, мы так часто ошибаемся…

— Аня! — его окрик вырвал меня из очередных воспоминаний.

— Не чего добавить. — подкуривая очередную сигарету вяло ответила я.

А он вышел из себя. Схватил за кофту и резко поднял вверх, больно ударив о холодильник, который аж покачнулся. Руки плетьми рухнули вдоль туловища и казались сейчас стопудовыми.

— Говори сука! Иначе я тебе кадык вырву! — рычал он мне в лицо прижимая к давно пустому холодильнику.

От резкой смены положения, живот охватила острая боль и тут же резко прошла после щелчка внутри. По ноге хлынула кровь, согревая ее.

— Да похоже не придется. — я скользнула ладонью по ноге чтоб убедится что правильно поняла свое тело, ее тут же покрыла теплая, липкая и ярко алая кровь. Я просто хотела посмотреть и Дима увидел когда я медленно поднесла, такую тяжелую для меня сейчас руку к своим глазам.

Он отпрянул от меня в ужасе отпуская свитер и я грохнулась на пол не удерживаемая им более.

— Что это?! — спрашивал так будто я сама в курсе.

— В живот меня не давеча пинал ты. Может ты знаешь? — радостно спросила я распластавшись на полу.

Радостно мне было от того что я была так близка к желаемому. Не раскрыла чужой тайны и плевать чем я за это заплатила. Я искренне верила что это конец. Только уйдет Дима и я тут же сыграю в ящик. Только скорее не от того что из меня вытекает кровь, а от того что тот кого я так люблю пройдет мимо.

— Зачем? — на выдохе из последних сил спросила его.

Дима не ушел вопреки моим ожиданиям. Подхватил на руки и даже нес какой то бред про потерпи девочка и кажется просил прощения…

Нет скорее всего этого не было, это был лишь мой бред в предсмертной агонии. Не могло быть. Он так ненавидел и желал мне этой смерти еще совсем недавно, желал.

ГЛАВА 2

ЗА ПОЛ ГОДА ДО ЭТОГО..

Анна.

Я просидела в кабинете три с лишним часа, три часа в ожидании Емельянова. Неужели он думает что мне нужно так много времени?! Я злилась и очень хотелось есть не смотря на волнение.

— Прости! — в кабинет зашел Александр. — Я задержался. Подписала? — он теперь смотрел на меня и я уже не могла его разглядывать даже не смотря на злость.

— Да. Давно уже. — слабая попытка возмутиться вышла жалкой.

— Вот и умница! — одним ловким движением руки он подхватил пачку денег и договор.

Внутри все похолодело. Затошнило. Меня развели как дурочку, поманив пачкой денег, словно собачку манят на кусок сосиски.

— Да не пугайся ты так! — он заглянул мне в глаза и положил руку на плече. Так по дружески, словно мы сто лет друзья. — Я подумал, ну куда ты с такой пачкой денег. Переведу на счет больницы. А то тебя еще прибьют в подворотне.

— Да. Вы правы. — не веря выдавила из своего пересохшего горла.

— Прекращай выкать Нюта! — улыбнулся так искренне что я поверила.

Поверила скорее не улыбке, а тому как он меня назвал. Нюта. Так звала меня мама.

— Ты наверное есть хочешь? — не переставая смотреть на меня и потряс за плечо.

— Да. — я уже не могла сидеть как мороженая рыба при таком дружелюбии с его стороны и улыбка сама расплылась по моему лицу.

— Ох ты ж! Ничего себе! Да ты улыбаться умеешь?! А я думал хороним кого! — посмеявшись он отпустил мое плечо и направился к двери. — Ну? — уставился на меня.

Я была как приклеенная к стулу и не могла с него встать.

— Нюта! Пошли есть! — скомандовал он пытаясь вернуться в прежнее состояние холодного начальника, но теперь у него это слабо получалось.

Он был теплым как солнышко. Теперь смотря на его грозный вид я в него не верила. Как не веришь что перед тобой зайчик в пластиковой маске зайца.

Я встала со стула стараясь не упасть и прошла к двери. Александр протянул мне руку. Я за нее взялась. Теплая и мягкая и при этом твердая рука сжала мою ладошку словно поддержка которой мне так не хватало.

— Зайдем в твой отдел и заберем твои вещи. — сказал он нажимая кнопку лифта.

— Рабочий день же еще не окончен. — за два года что болела мама у меня было два страха, первый что она умрет и второй что я потеряю работу.

Сейчас я боялась потерять работу. Александру то что? Он тут главный и ему ни чего не будет. А мне и так влетит за три часа прохлаждений.

— Смеешься? — удивленно спросил он заходя в лифт и затягивая меня в него за руку. — В нашей семье не принято, чтоб женщина работала. — невозмутимо отрезал он.

— Но в договоре такого не было! Я не могу потерять работу! У меня же мама болеет! — на глазах навернулись слезы.

— Ты больная что ли? — нервно спросил он. — Я же сказал что все оплачу! Твоя копеечная зарплата теперь не имеет ни какого смысла, а стало быть и работать тебе не нужно. — мягко закончил фразу.

Я промолчала. Рано делать выводы конечно, но на данный момент я не имела ни чего кроме осознания того что я подписала договор. Я подписала и пока ни чего не получила взамен.

Мы вышли из лифта. Прошли в мой отдел. Я забрала свои вещи и Александр повел меня на стоянку. Усадил в свою явно не дешевую машину.

— Сейчас я тебя покормлю и заодно обговорим детали. Нужно все обговорить вплоть до мелочей, чтоб не спалиться. — выезжая с подземной парковки огласил он свои планы на вечер.

— А можно ехать не так быстро? Пожалуйста! Я не хочу разбиться! — взмолилась я, вжимаясь в кожаное сидение от невероятной скорости.

— Все ради тебя дорогая! — он тут же скинул скорость.

От этой фразы я проглотила язык. Почему то в голову пришла бредовая идея что этот контракт на фиктивный брак и сам фиктивный.

Мы подъехали к дорогущему ресторану. Я чувствовала себя крайне скованно в этом пафосном заведении. Вся моя одежда вместе с шубой едва ли стоила дороже хотя бы одного стула в этом ресторане. Сейчас подходя к столику, я кожей ощущала как на меня пялятся девушки в дорогом лоске, изучая мою недорогую одежду и отмечая отсутствие бриллиантов в ушах. Я всегда мимо таких мест и ходить то стеснялась, а сейчас присаживаясь за столик не могла перестать оглядывать себя, замечая все больше и больше изъянов в своем наряде и внешности. Вот тут на зимних сапогах которые до этого момента мне всегда нравились, а теперь казались громоздкими, у края молнии отошел кожзам. И юбка слишком мятая и на коготках зацепка и блузка что всегда казалась прекрасного молочного цвета, на фоне белоснежной скатерти, выглядела грязной. На пальцах с ногтями без маникюра следы чернил от ручки. На работе приходилось часто писать и это было неизбежно. От самоуничтожения моей самооценки меня отвлек Александр.

— В общем так! Завтра у нас с тобой встреча с моей семьей и поэтому нам нужно зазубрить легенду, а если быть точным то нам ее нужно сначала придумать. — он подозвал официанта и тыкая пальцем в меню сделал заказ, делая к счастью выбор за меня.

— Ну так что? Есть идеи? Предложения? — весело улыбаясь он уставился на меня.

— Я. Я даже не знаю. Наверно единственно место где я бы могла с вами пересечься это была работа. И то как вы сами знаете я сегодня вижу вас так близко впервые. — он хмурился пока я это все говорила.

— Ну все! Мы считай и спалились. Я не думаю что моя родня нам поверит если ты начнешь выкать мне, моя дорогая и любимая невеста! Без пяти минут жена! — он тяжко вздохнул.

— Прости. Я обещаю быть на ты. — дала обещание похлопав себя ладошкой по губам.

— Обещать не надо. Надо делать как я говорю дорогая! — съехидничал он опять улыбаясь словно Чеширский кот.

— Ммм. Можно вопрос? — меня разрывало от любопытства, зачем ему это все нужно.

— Еще раз такое ляпнешь, получишь в лоб, тряпкой! — он помахал мне салфеткой.

— Хорошо. Вопрос. Зачем тебе я? Почему ты выбрал меня? Я же не твоего круга и статуса даже по одежке. — задав вопрос смотрела на него ожидая какой то очередной шуточки, но он наоборот стал серьезным словно сменяя настроение как заставки на телефоне.

— Тебе нужна помощь так же как и мне. И знаешь…в тебе видна верность. У тебя есть идеалы и принципы и ты не придашь. Видно все в том как ты борешься за свою мать экономя даже на элементарном для себя. Знай Нюта, я за тебя теперь и в огонь и в воду.

— Спасибо. — такой ответ меня одновременно смутил и придал уверенности. — И все же зачем тебе фиктивный брак? Неужели нет той самой с которой можно построить что то настоящее? — зачем мне это нужно было знать?! Потом я сто раз задам себе этот вопрос но будет поздно, я уже стану хранителем чужой тайны.

— Есть та самая. Есть. Но видимо не в этой жизни, это я про построить что то настоящее. Я честно расскажу тебе. Я даже не буду говорить тебе что это между нами и так знаю что ты не раскроешь моей тайны. Я люблю свою сестру. Да вот так вот. И это взаимно. Слабое утешение тут что хоть не родную. Но она дочь маминой родной сестры. Сама понимаешь мы не можем быть вместе. Но нам плевать. Ты любила когда ни будь?(прим. автора; в данном тексте нет инцеста, герои друг другу не кровные брат и сестра)

Я помотала головой и он продолжил.

— Мы не можем друг без друга даже дышать. Понятно что нам не светят ни свадьба ни общие дети и скрывать придется всю жизнь. Если наши родители узнают их это убьет. Ты нужна мне для отвода глаз. Чтоб никто ни чего не заподозрил. Понимаешь? — он с надеждой смотрел на меня ища поддержки.

— Я понимаю. Мне жаль что так вышло. Но тебе не смотря ни на что повезло. Я бы хотела испытать это чувство. Но что то как то не выходит. Я словно замороженная рыба. — я конечно была в шоке от услышанного но хотелось как то поддержать Сашу. Да и судить его я не могла, не зная что это такое.

— Значит, еще раз, мы с тобой познакомились в клубе, я нечаянно наступил тебе на ногу и повез в травма-пункт. Ну а дальше закрутилось и тому подобное. Если что то спросят о чем мы не договорились, врем по ходу, опираясь на лож друг друга. Главное это вести себя непринужденно и не стесняясь показывать свои чувства. — Саша вез меня домой и проговорил еще раз все о чем мы договорились в ресторане.

Я молча кивнула. Идея с клубом мне нравилась не очень, а точнее быть совсем не нравилась. У меня мама в больнице, в плохом состоянии, а я типа по клубам шастаю?! Бред.

— Завтра я заеду за тобой в десять утра. — ошарашил меня Саша, высаживая у моего подъезда.

— Зачем так рано? — удивилась я, зная как минимум из книг и фильмов, что обычно, а точнее в ста процентах знакомство с родней приходится на вечер. На ужин, а не на завтрак.

— Будем тебя наряжать в красивую упаковку. — он довольно улыбнулся.

— Ааа. Хорошо. Пока. — я еще была в шоке от всех событий и довольно сухо с ним попрощалась.

Зайдя в квартиру, сразу же позвонила маме, еще даже не раздевшись и в темноте.

— Привет мама, ты как? — с надеждой в голосе спросила ее, отлично зная что соврет.

— Здравствуй доченька. Все хорошо. У тебя как дела? — по ее голосу было понятно что врет.

Уже неделю как ее мучили сильные боли и она совсем перестала есть.

— У меня все замечательно. Сегодня вот премию дали. — не стала ее пока радовать тем что раздобыла денег на ее лечение, все таки еще не верилось что это все правда.

— Я рада за тебя Нюта. Потрать их пожалуйста на себя. Обещаешь?

— Обещаю. — я врала маме, мама врала мне.

— Спокойной ночи доченька. Целую. — мама быстро свернула разговор.

— Целую. — сказала я уже гудкам.

Ей было очень плохо. Я сползла по стеночке и разревелась. Уже сейчас я понимала что все это глупая затея и слишком поздно. Но отказаться и сдаться было невозможно. Поразительно как Саша быстро все провернул. Не дав опомниться и контракт был готов явно не за один день и знакомство с его семьей уже завтра. Почему он раньше не придумал это аферу?! Почему мне так не везет?! Я всегда и везде опаздывала. Не в прямом смысле, в переносном. Когда девчонки уже во всю крутили с парнями, я неслась домой к куклам. Когда в институте все переженились и обзаводились детьми, я только в первый раз поцеловалась и то это не привело меня ровным счетом ни к чему. Разве что только к разочарованию. Потом заболела мама и эта ее болезнь вообще посадила меня в темницу из одного большого, сплошного опоздания.

ГЛАВА 3

Анна.

Ночь была тяжелой. Внезапно пришло осознание того, что лечение моей мамы в договоре вообще прописано не было. Но Саша, после проведенного с ним вечера, не создавал впечатления, что он человек способный на такую низкую и циничную лож. Но впечатление это одно, а вот факты это другое.

Утро не принесло облегчения. Кусок в горло не лез и скорее от волнения, нежели от вкуснейшего, плотного ужина накануне. Я только и смогла выпить чашку кофе с молоком и сахаром, прежде чем за мной заехал Саша.

В каком то оцепенении я мерила бесконечные наряды и обувь не обращая внимания на то что Саша все это скупает. В себя я пришла лишь спустя часов пять, в отделе с ювелирными украшениями.

— А вот эти посмотри. — Саша подсунул мне очередные сережки с заоблачной по моим меркам ценой.

— Я смотрю, смотрю. Они все прекрасны, но это очень дорого. — я сопротивлялась, но Саша меня даже не слушал.

— Вот эти к колечку подходят. Девушка мы вот эти возьмем. Еще это, это и это! И бирки нам срежьте. — он набрал одних украшений, не меньше чем на миллион.

— Мне кажется или у меня уши горят? — обратилась я к нему трогая горяченные мочки.

— Нет. Тебе не кажется! Они у тебя ярко красные! С этим нужно что то сделать. — он глянул на часы. — В принципе мы еще успеваем в салон. Спрячем твои ушки в прическе. Да и маникюр тебе нужен. — он глянул на мои короткие ногти и без лака, явно кричащие о том что я далеко не барби.

Саша расплатился и заставил меня одеть полный набор украшений. Серьги, три кольца в том числе и обручальное и кулон с голубым камушком в цвет моих глаз, на цепочке-змейке. Потом мы направились в салон красоты. Там из меня сделали белокурую красотку, достойную как минимум звания мисс-обаяние.

— Ну вот теперь это больше похоже на правду. — Саша крутанул меня за руку и довольный собой подал мне новую шубку из норки.

Мы вышли к машине и сев в нее я начала перекладывать все свои вещи из старой сумки в новую.

— Надо маме позвонить. — я достала свой старенький мобильник и Саша тут же нахмурился но ни чего не сказав тронулся с места.

— Мамочка привет! Ты как? — спросила ее когда она наконец то взяла трубку.

— Ой! Нюта! У меня такие новости! Ты представляешь! Меня перевели в платное отделение. Кто то оплатил мое лечение. Мне уже начали курс новейшей химии. Такая хорошая методика. Точечная. Меня даже не тошнит! У тебя как дела? — спросила радостная мамочка.

— У меня все хорошо! Кто оплатил лечение? — я ее переспросила еще не веря в происходящее.

— Не знаю. Мне сказали анонимное зачисление на мой счет. Сказали хватит и на палату и на лечение. Я же не хотела в платную палату идти. Тут конечно хорошо, но дорого. Но персонал настоял. Сказали оплачено. Ты меня найдешь завтра? — уточнила мама.

— Да. конечно найду. Я так рада! Тебе правда лучше? А ты поела? — хотя по голосу мамы и ее не желанию сворачивать разговор было понятно, что чувствует она себя отлично.

— Правда, правда! Нюта…меня тут врач проведать пришел, до завтра! Целую!

— Целую. До завтра! — на этот раз мама не бросила сразу трубку и я целовала не гудки.

— Как она? — Саша опередил меня с благодарностями.

— Лучше! Спасибо тебе! — мне казалось простого спасибо не достаточно и хотелось кинутся ему на шею от благодарности.

— Такой уговор был. Я подумал что лучше так. Чтоб тебе не пришлось что то придумывать. — объяснил Саша свои действия.

— Да. Так просто шикарно. Прям гора с плеч. — я даже рассмеялась от подступившей вдруг эйфории и облегчения.

— Так. Сейчас заедем еще в одно место быстренько и на встречу с моей родней! — Саша расплылся в довольной улыбке.

Через пятнадцать минут в моих руках оказалась коробка с новеньким телефоном.

— А то знаешь, странно будет, если кто то увидит у тебя такой простой мобильник. А эта хорошая модель. Такой же как у меня почти, но размер поменьше. Тебе кстати придется зарегистрироваться в инстаграме. Будем выкладывать дебильные, фальшивые фотки и сойдем за настоящую, счастливую пару. — он рассмеялся.

— А что будет через год? Ну в смысле, как ты объяснишь наш развод? — этот вопрос меня волновал не меньше.

— Все очень просто. Скажем что я тебе изменил. Ты не простила. — пожав плечами, спокойно ответил Саша.

— Так просто? А как же ты и твоя любимая? — я сознательно избегала ее имя и слова сестра.

— Ну просто это потому что они поверят. Я бабником был. Менял девушек словно врачи меняют перчатки. Вот видимо меня бог и наказал. Не ясно только за что ей такое. — Саша помрачнел.

— Ну год прикрытия, а дальше что? — не унималась я, от нервного напряжения отвлекала эта болтовня.

— Ну, а дальше я буду изображать страдальца. Убитого совестью и горем от потери, любви всей своей жизни. — с сарказмом он закончил эту фразу и свернул на трассу, вывозя нас за город.

Дима.

— Катя! А ты где? — я позвонил своей жене чтоб узнать почему ее нет дома, когда мы должны были ехать на смотрины невесты моего братца.

— Я не поеду Дима. У меня дела кое какие. Поздравь там Сашу от меня. — она сухо ответила и бросила трубку, даже не дав мне что то ответить.

А мне и не хотелось. Ну дела. В последнее время что то все было не так. Хотя сейчас даже я не мог понять или правильнее будет вспомнить, когда все между мною и Катей стало портиться. И вообще было ли когда то хорошо? Мы поженились еще будучи совсем юными, нас многое объединяло. Общие друзья и интересы. Только сейчас уже ничего этого не осталось. Разные друзья и интересы разные. Но раньше хотя бы с семьей встречались парой. Сегодня Катя и от этого отказалась.

Я шел к машине с отчетливой мыслью о разводе. Смысла не видя больше тянуть эту ненужную нам обоим лямку под названием брак. Да уж…хорошее дело браком не назовут.

— Алло! Ну вы где?!Уже все собрались только вас ждем! — на том конце возмущался Сашка.

Младший брат Сашка. В детстве мы чуть не поубивали друг друга, но сейчас не было человека роднее него. И даже не смотря на свои мысли о том что брак это дело не хорошее, за Сашку я был безмерно рад. У него все сложится отлично, уж в этом я не сомневался. Раз он решился жениться, значит там все по настоящему.

— Еду! Скоро буду!

— Один что ли? А Катя?

— У Кати дела!

Я нажал отбой. Допрос от Сашки о Кате был неприятен. Уже и так почти все заметили, что у нас с ней не лады и вот теперь до кучи еще брат туда же.

Дом родителей был буквально в двух десятках километров от нашего. Через десять минут уже зашел в отчий дом. В прихожей в нос ударил аромат. Такой приятный аромат, от которого почему то затрепетало сердце. В столовой было шумно. Смеялись над чем то и никто даже не заметил что я уже в доме, пока я не прошел к родне.

— Всем доброго вечера! — я поцеловал маму и пожал руку отцу, украдкой рассматривая виновницу семейного сборища.

— О! Братишка! — ко мне кинулся Саша с объятиями. — Анечка знакомься, это мой старший брат Дима. — Саша обратился к милой блондиночке, что уставилась на нас своими голубыми глазами.

— Брат это Аня. Моя невеста. — с гордостью сообщил братец.

— Ну наконец то! А то мы уже не чаяли дождаться твоей свадьбы. — поддев братца уселся за накрытый стол, встречаясь с ней взглядами. — Красавица! — и она тут же смутилась.

Из под белых вьющихся локонов выглядывали раскрасневшиеся ушки, вызывая во мне мгновенную реакцию. Пришлось сесть поближе к столу, задвигая свой каменный стояк под стол. Точно надо разводиться и бабу себе нормальную искать. А то мало того что на уши встает, так еще и на уши невесты брата.

— Почему Катя не приехала? — сурово спросила мама.

— Дела. — я тяжело вздохнул, меньше всего желая сейчас обсуждать свою семейную жизнь.

— Какие у нее могут быть дела?! Дома сидит! Не работает! — возмутился отец.

— У нее фонд благотворительный. Там дел хватает. Давайте не обо мне. Меня вроде не для этого приглашали. — я поторопился свернуть эту тему.

— Анечка, что со свадьбой? Вы уже начали готовиться? Я могу помочь с организацией торжества. — мило предложила свою помощь мама, мгновенно переключаясь с одной темы на другую.

Сразу вспомнилась наша с Катей свадьба. Утомительные приготовления, разучивание танца жениха и невесты. Бред. Как то все было тяжко. Сейчас даже не мог вспомнить ничего кроме того что только устали как собаки и до постели добрались чтоб лечь спать, в прямом смысле этого слова. Может это как с новым годом? Типа как встретишь первую брачную ночь, так и жизнь проведешь.

— Нет, мама! Никаких церемоний не будет. В понедельник мы с Аней просто распишемся и все! — вмешался брат, не давая Ане вставить слова.

— Как это так?!Аня?! — мама возмутилась глядя на Аню.

— У Ани мама болеет. Так что пока так. — опять ответил Сашка.

Стало интересно, а Аня вообще подаст сегодня голос или она вообще немая.

— Анечка простите. А что с ней? — участно спросила мама.

— Рак. — коротко ответила она и отложив приборы, опустила глаза. — Не буду уточнять. Просто не к столу такое.

— Господи! Может нужна какая то помощь? Аня вы только скажите мы все сделаем! — вмешался папа.

— Нет! В этом плане все решено. Спасибо! — Аня замахала отрицательно головой.

В воздухе повисла тишина.

— Я за рулем, но давайте хоть что ли соком. — я разбил тишину.

Решительно налил в стакан сока и подняв его, недолго ждал остальных.

— За здоровье вашей мамы Аня! — прозвучал звон стекла, все выпили и вроде должны были проехать, но осадочек как говорится остался.

Весь оставшийся вечер разговор уже как то не клеился. Никто не смеялся. Все сочувствовали и переживали за Анину маму. Особенно мама, так приняла все близко к сердцу, что ей стало плохо и все переключились на маму.

— Людочка! Ты мне это брось ка! — папа ругал маму и при этом не отпускал ее руку, нежно зажимая ее между своих ладоней.

— Мама! Ну ты не пугай так! — я помог маме сесть в кресло.

Аня принесла ей воды и капли, встав совсем рядом со мною, окрашивая воздух тем самым трепетным ароматом. Невольно вдохнул его всей грудью.

— Я вызвал врача. — сообщил подошедший Саша, встав позади Ани и приобняв ее, вызывая своими действиями во мне какие то странные, не очень хорошие чувства.

— Не надо врача. Я нормально себя чувствую. — слабо возмутилась мама.

— Да конечно! Что за героизм мама?! Ты белая как скатерть! — я присел на корточки перед ней и переключился полностью на нее, стараясь не обращать внимания на парочку позади.

Вскоре приехала скорая и все сначала наблюдали за врачом, потом слушали все рекомендации. Как только скорая нас покинула, маме помогли перебраться в спальню.

— Может я останусь? — спросил я в прихожей провожающего нас отца.

— Да все будет в порядке! Езжайте по домам! Тебя Катя ждет. Я тут сам справлюсь и если что Зина поможет. — Отнекивался отец.

— Если что звони. — я обнял отца и встал у стены ожидая пока соберутся Саша с Аней.

— Анечка, вы уж простите что все так вышло. — папа приложил ладонь к груди и виновато улыбнулся.

— Перестаньте! Это вообще все из за меня! — возмутилась Аня. — Простите меня, если б я знала что так получится, я бы никогда не сказала. — Аня нервно натягивала сапожки и виновато поглядывала на отца.

— Да никто не виноват! Что вы расписюнились то?! Маму будто не знаете. Переспит с этой мыслью и завтра будет как огурец! — влез Сашка, подавая Ане шубку. — Еще завтра начнет уговаривать нас на торжество! — уже утрировал он.

Аня же виновато опустила глаза и смотрела все время в пол. Я уже не слушал все о чем они говорили пока собирались, не мог перестать разглядывать эту девушку.

У родительского дома я распрощался с братом и Аней. Ехал домой с четкой мыслью, расставить сегодня все точки, там где уже давно ставил многоточия. Сам ставил не понимая зачем и ведь даже надежд на лучшее уже ни каких не было. А Катя лишь молчаливо ждала моего решения.

Еще на подъезде к дому, я понял что в нем ни кого нет. Свет горел лишь снаружи. Хотя на часах уже было прилично. Я поставил машину в гараж и зайдя в дом набрал жену. Она сначала долго не брала трубку, потом перезвонила сама.

— Дима, я не приеду домой. — начала в лоб не дав и слова вставить.

Я опешил от этой фразы и как оказалось позже, вовремя сел на диван, получив еще один удар.

— Я от тебя ухожу Дима. Я тебе изменила. — сказала холодно, как отрезала.

— Когда? — спросил испугавшись своего же надорванного голоса.

— Что когда? Ты слышал что я тебе только что сказала? — похоже она испугалась.

Испугалась что начну ее удерживать.

— Слышал. Когда изменила? — спросил ее, нашептывая про себя словно молитву, сегодня, сегодня, сегодня. скажи сегодня.

— Пол года. — обожгла меня своим ответом.

Я не мог больше с ней говорить. Не мог нажать кнопку отбоя. Просто запустил трубку в стену. Неубиваемый, противоударный телефон, как гарантировал производитель, разлетелся на мелкие куски. Так же как разлетелась моя вера в верность и честность.

Катя была не дура, сообщая мне эту новость по телефону. Она заранее знала мою реакцию на подобное предательство. Тем больнее было это узнать. Знала и не ушла сразу, а сидела на двух стульях. Сука! Разгромил пол дома, в частности нашу супружескую спальню. С каким то сумасшествием рвал постельное белье и разломал кровать, разбил Катин туалетный столик. Параллельно напившись, так что еще соображал, но уже заглушив гнев от предательства. Мне стало мерзко. От Кати и ее поступка, от дома в котором все было связано с ней. Это чувство омерзения гнало меня прочь. Не смотря на алкоголь в венах, я сел за руль. Единственный человек к которому я мог сейчас податься, был брат. Младший брат.

Когда он родился мне было четыре. Отец тогда только поднимался, строя свое дело с ноля и мама еще работала. Нянек не было и в моих семь лет, мне навязывали постоянно Сашку. Я хотел гулять с мальчишками, лазить по деревьям и стрелять как и они воробьев. А вместо этого приходилось вечно держать за руку сопливого братца. Тогда я злился еще не понимая, что его рука будет единственной, за которую я сейчас так хочу ухватится.

ГЛАВА 4

Анна.

Всю дорогу я молчала, чувствуя свою вину из за того Людмиле Николаевне стало плохо. Не надо было говорить что у мамы рак. Можно было бы просто сказать что болеет. В своих мыслях, я не стразу заметила что едем мы совсем не ко мне домой.

— Ты не отвезешь меня домой? — я удивилась, когда поняла что Саша везет меня куда то не туда.

— Нет конечно. Все! Теперь мы вместе. Уже в понедельник роспись, так что с сегодняшнего дня, точнее ночи, ты живешь со мной. Занимаешься собой- красивой и навещаешь маму. Теперь ты не работаешь и сможешь делать это хоть каждый день. — Саша довольно улыбнулся.

— А как же мои вещи? — сейчас до кучи, страшно не хотелось ехать в чужую квартиру.

Я хотела домой. Просто встать у окна с кружкой кофе на кухне и смотреть как за окном гуляют соседи с собачками.

— В моем багажнике вещей для тебя, на целый шкаф. — задорно заметил Саша.

— Хорошо. — сдалась я.

В любом случае, Саша столько для меня и моей мамы сделал и было бы свинством настаивать сейчас на своем.

Когда мы приехали к нему домой и зашли в квартиру, Саша бросив в прихожей несколько дюжин пакетов, помог мне снять шубу. Я разулась, сам же он не раздеваясь начал показывать квартиру. Показал мне мою спальню в которой была и ванна и гостиную, затем проводил на кухню.

— Кофе будешь? Тут такая кофе-машина сложная, я тебе сейчас сам сделаю, а завтра с утра научу ей пользоваться, когда вернусь. — Саша не дожидаясь ответа, прошел к здоровенному кофейному аппарату и нажав миллион кнопок выставил на стол чашку ароматного кофе уже с молоком.

— А ты что уходишь? — наконец то я смогла вставит слово, отпивая нереальный, божественный по вкусу кофе.

— Да. Я тебя покидаю на ночь. — он расплылся в довольной улыбке. — Ты голодная? — он глянул на меня с вопросом.

— Если честно, я толком так и не поела. — за день чашка кофе и едва смогла впихнуть в себя что то, даже не помнила от волнения что, у родителей Саши.

— Тут полно еды! Можешь набрать всего что хочешь и завалиться на диване в гостиной, посмотреть телек. — Саша распахнул огромный холодильник в подтверждении своих слов.

— Ммм. Ты меня прям балуешь. — я тоже ему улыбнулась.

Неловкость с моей стороны, таяла как кусок льда под горячим воздухом из фена. Сашина внимательность и выполняла роль этого горячего воздуха.

— Нюта! Это ты меня балуешь. Все! Я побежал! — Саша захлопнул дверцу холодильника и пошел с кухни. — И это, инстаграм заведи. — он хитро подмигнул мне и махнув рукой ушел.

Не нужно быть гением чтоб понять куда отправился Саша. Во мне от этого понимания смешались разнообразные эмоции. С одной стороны радость за него и с другой же горечь что все так не справедливо и непонимание, что вообще такое любовь и откуда она берется. Словно цветок, прорастающий посреди дороги, там где ему совсем не место.

Допив кофе, пока он был горячий, я решила унести пакеты в свою комнату и заодно отыскать в них что то более домашнее и подходящее для обжорства на диване, под просмотр какой ни будь ерунды. Долго копаться не пришлось, мне повезло и уже во втором пакете оказалась обычная сорочка их хлопка. Не помню чтоб я ее смотрела, видимо Саша покупал что то сам, пока я пропадала в примерочных. Я переоделась и сняла все украшения, немного подумав одела обручальное кольцо обратно.

Я уже была на пол пути к забитому до отказа холодильнику, когда в дверь позвонили. Я замерла и откровенно испугалась. У Саши же наверняка есть ключи или нет? Я замешкалась и все же пошла открывать.

— Брата позови! Саша! — в квартиру, как только я открыла дверь, ввалился откровенно пьяный, Сашин брат Дима.

— Его нет! — я пихнула его кое как к стене, он шатался и едва стоял на ногах сжимая в руке почти пустую бутылку с коричневой жидкостью.

— Я подожду! — пьяно сказал он и опираясь на стену пошел в гостиную, снимая небрежно по ходу ботинки, наступая им на задники.

Я поплелась встревожено за ним. Слишком разительна была перемена и плюс ко всему в глаза бросились сбитые в кровь костяшки на руках.

— Что то случилось? Может я могу помочь? — я встала рядом с диваном на который плюхнулся Дмитрий.

— Чем ты..-он ткнул в меня пальцем.-..можешь мне помочь?! — с вызовом спросил он.

Я нервно сглотнула, откровенно пугаясь и решила что самое время сейчас позвонить Саше. Резко развернулась и хотела пойти за телефоном что лежал в сумочке.

— А ну стой! — Дмитрий подался вперед наклонившись и получилось так, что схватил меня за щиколотку.

Я потеряла равновесие и от неожиданности, со всей дури грохнулась на пол.

— Ой! Прости! Прости! — ко мне кинулся Дмитрий как мне показалось моментально трезвеющий от моего падения и помогая мне сесть, оглядывая ощупал меня своими ручищами, проверяя нет ли переломов.

— Ерунда. — я прикрыла ладонью ссадину на коленке. — Я позвоню Саше и он приедет. — я поторопилась встать, мне было ужасно неловко и страшно.

— Да у тебя же кровь! — вскрикнул откинув мою ладонь с коленки. — Сашка меня убьет! Где у вас тут перекись или зеленка?! Аптечка где?! — он схватил мою руку и потащил на кухню.

— Ерунда это! Давайте позвоним Саше! — мной овладела паника и где аптечка я понятия не имела.

Возможно не трезвый Дмитрий этого бы и не заметил, но мне дико не хотелось подводить Сашу в первый же день нашей взаимовыручки. Но меня не слушали и не слышали. В мгновение я оказалась на столе, подсаженная на него с легкостью Димой. В нем уже совсем не было того пьяного Димы что ввалился в дверь всего пару минут назад. Он открыл холодильник и со знанием дела выудил из его недр бутылку водки.

— Будет щипать, но я подую. — предупредил меня Дима, на что я только и смогла кивнуть, понимая что от него мне не отвязаться, пока он меня не полечит.

От адреналина в крови я и не чувствовала ни какой боли. Лишь холод водки сменился горячим дуновением. Я сидела тихо боясь пошевелится, ожидая когда же Дмитрий решит что процедура окончена. А он все дул и дул на мою коленку зажимая меня по бокам своими огромными руками на которые он опирался, склонившись над моей несчастной коленкой. Все было бы еще ничего, если б не его ладони, которые вдруг на секунду впились в мои бедра. Я и пикнуть не успела от неожиданности. Дмитрий резко выпрямился и прихватив бутылку водки, пошел обратно в гостиную, отпивая жадно алкоголь по дороге прямо из горла. Словно это не водка а вода.

Как только он скрылся за углом я спрыгнула со стола и забыв напрочь о желании позвонить Саше, скрылась в своей комнате.

ГЛАВА 5

Дмитрий.

Казалось все против меня. Брата не оказалось дома. Алкоголь, взявший власть над телом и разумом всего лишь на подходе к его квартире и выветрился, потерял свою силу мгновенно, как только эта девочка с голубыми глазищами, грохнулась из-за меня на пол. Еще там, на полу в гостиной проверяя не сломала ли она чего и видя содранную коленку, я помнил, что передо мной Сашкина невеста, всего лишь через выходные его жена. Напуганная мной, пьяным придурком, робкая девочка. Но черт возьми, этот аромат что исходил от нее и эти хрупкие белые коленки перед глазами. Я готов был послать все к черту. Забыть все свои принципы, забыть чья она. Забыть, что он мой брат.

Бутылка вискаря должна была лишить меня всяких чувств, а сделала из меня ненормальное животное. Забывшее на секунды, что на против меня невеста брата. И которое чуть не впилось в эту хрупкую, белокурую девочку, всем чем только можно было в нее впиться. Языком, членом и руками. Руки все же на секунду вцепились в ее бедра. На секунду, но вцепились.

Но она же не такая! Она была испугана и даже дышать боялась, понимая недвусмысленность моих действий. Оторвав от нее руки схватил открытую бутылку водки, что была сейчас для меня как вода и пошел прочь от этого белокурого наваждения.

Если и будет разговор, в чем я был не уверен, то я скажу, что был пьян и не отдавал отчета своим действиям. Зная Сашку ему по-хорошему, об этом вообще говорить нельзя. Порвет обоих, без суда и следствия. Я завалился на диван и закрыл глаза. Слышал, как Аня юркнула в комнату и закрыла дверь на замок. Испугалась. Я испугал!

А за закрытыми глазами не было ни разговора с Катей, ни разгромленного дома. Только мысли о том, что со мной вдруг стало не так, что я творю и эти чертовы голубые глазищи, красные мочки ушей, которые так и просились в рот…

Утро было тяжелее чем ночь. Не в алкоголе, что еще бежал под кожей, было дело. Засыпать под эротические фантазии с внезапно желанной, голубоглазой девочкой, даже под муки совести, было легче. Чем проснуться и понять, что ты проснулся от того, что она сейчас стонет под твоим братом. Громкий и сладкий стон, движение кровати погнали меня мгновенно прочь.

Выйдя на улицу, я долго озирался в поисках снега, с сильным желанием утереть им лицо, горящее от внезапно подкатившей злости. Но это Москва и элитный район. И без того редкий снег, тут похоже ловили еще на подлете к земле. Кажется в машине у меня была бутылка воды. Я дошел до небрежно припаркованной тачки, похлопал по карманам в поисках ключей. Нету. Дернул ручку двери, заперта.

— Черт! — выругался и все еще не в силе стоять ровно на ногах, облокотился на машину.

Такси! Я вызову такси. С этой светлой мыслью пошарил по карманам в поисках телефона и не сразу вспомнив что разбил его накануне, побрел обратно. Возвратившись к дверям квартиры брата, стоял как идиот перед ними и не решался позвонить. Сколько они там еще будут трахаться не известно. Злость, вот какое чувство я испытал вслед за этой мыслью. С этим надо что-то решать! Баба! Мне нужна нормальная баба! И секс! Много и долго! Это же не нормально, желать невесту брата, злиться на них что они сейчас там не в шахматы играют.

Аня.

Я закрылась в комнате. Замерла, укутавшись на кровати в плед. Отчаянно хотела позвонить Саше, но мне не хватило духу выйти из комнаты и незаметно для себя, что удивительно при моем волнении, крепко уснула.

Разбудил меня Саша. Вернувшись домой под утро, он увидел в гостиной Дмитрия и постучался ко мне.

— Извини! Разбудил? — участно, с заботой спросил встревоженный Саша, стоя на пороге комнаты.

— А сколько времени? — я стояла, укутавшись в плед и не могла открыть глаза, так хотелось лечь обратно и спать дальше. Видимо нервное напряжение за весь вчерашний вечер, забрало все силы.

Саша глянул на часы.

— Семь утра уже. — он прошел в комнату и сел в кресло.

— В самый раз. Я к маме хочу поехать. — я хотела еще сказать, что хочу заехать на квартиру и забрать вещи, но Саша перебил.

— И давно он тут? — он нахмурился.

— Ты ушел, и он через минут двадцать ввалился в квартиру. Он что алкоголик? — я села на край кровати и уставилась на Сашу в ожидании ответа.

— В том то и дело что нет. Что-то у него случилось. — Саша потер руками лицо и тяжко вздохнул.

— Что-то с мамой? — я встрепенулась, вспоминая ее вчерашнее состояние.

— Нет! Что ты! Типун тебе на язык! Нормально все с мамой. Уже звонила с утра, на свадьбу уговаривала. Она, кстати, может тебе позвонить и начать уговаривать. И я знаю, что это не уместно, но если ты можешь…, то лучше согласиться, иначе она не отстанет. В общем сама решай. — Саша встал с кресла и нервно зашагал по комнате. — Почему ты не позвонила то мне?! — он злился. Это было видно по лицу, но было не понятно на кого он злиться.

— Я хотела. Но телефон был в сумке, а Дмитрий…, он не дал мне позвонить, и я испугалась и закрылась в комнате. — я занервничала и затеребила край одеяла.

— Ты должна мне помочь, разобраться с братом. — Саша сел на корточки и обхватил мои руки своими большими ладонями.

— Как? — хлопая глазами и не веря, что Саша просит меня о какой-то помощи. Чем я простой, младший бухгалтер, могу ему помочь с братом.

— Нужно сейчас изобразить страстный, жгучий и о очень громкий секс! Димка тогда быстро свалит, я его знаю, и у меня будет немного времени, чтоб придумать что ему сказать. — в несколько секунд, Саша сначала ошарашил меня своим предложением и объяснил логичность сего действия.

— Ну…, давай попробуем. — я согласилась, слабо себе представляя, какой он этот страстный и жгучий. — Только будем спиной к друг другу, иначе я начну смеяться, и мы спалимся. — мне уже было смешно, от воображения этого обмана.

— А ты рубишь фишку я смотрю! — Саша повеселел. — Я в тебе не ошибся! — он дал мне пять, отпуская мои руки, я отбила.

Мы рассредоточились по огромной кровати и если у Саши был опыт, то я опиралась лишь на просмотренные мною фильмы, эротического характера. Хотя я сейчас была главной героиней и мне бы как раз не помешала практика в этом деле. Саша раскачивал кровать, я начала издавать громкие стоны в такт этой качке. Вскоре хлопнула входная дверь. Дима ушел, что было как раз вовремя иначе еще чуть-чуть и я бы рассмеялась.

— Класс! Ты супер детка! — Саша спрыгнул, смеясь с кровати. — Ну ты собирайся тогда, я пойду завтрак готовить. — он, улыбаясь подмигнул мне и вышел из комнаты.

Дмитрий.

Я простоял под дверями Сашиной квартиры минут пятнадцать. Решился все-таки позвонить.

— Здорова брат. Что у тебя случилось то? — дверь открыл Сашка в фартуке.

— Здравствуй. Я тут у тебя где-то ключи от тачки выронил. — я быстро прошел мимо брата в гостиную.

Говорить сейчас с Сашей и уж тем более встречаться с Аней, совсем не хотелось.

Но увы, пока я ползал возле дивана в поисках ключей, Саша присоединился ко мне.

— Так что случилось то? — он нашел мои ключи и протянул их мне.

— Давай потом ладно?! — я, вставая с колен хотел выхватить ключи.

— Рассказывай! — Саша отвел руку с ключами назад, этим жестом давая понять, что не отстанет пока не расскажу ему все.

Что заставило меня напиться и приехать к нему ночью.

— Хорош! Дай ключи! — я выпрямился и посмотрел на брата.

Я и не заметил, как и когда он так сильно изменился. Передо мной стоял уже не кабель, что не пропускал ни одной юбки мимо проходящей, а будущий муж. Домашний, в фартуке.

— И не подумаю. Во-первых, ты все расскажешь, а во-вторых ты еще пьян, тебе и за руль то нельзя! — Сашка развернулся и пошел на кухню.

— Тогда вызови мне такси. — идя следом за братом я не сдавался.

— Ага. Сейчас! — с сарказмом огрызнулся братец.

— Сам то ты не хочешь рассказать где по ночам шляешься? А невесту свою одну бросил… — лучшая защита, это всегда было, есть и будет нападение.

Мы прошли на кухню. Уже был накрыт стол. Завтрак на двоих одним ловким Сашиным движением и парой несложных манипуляций, превратился в завтрак уже на троих.

— Да в офисе сингалка сработала. Думали кто-то влез, а оказалось, просто коротнуло там что-то. А бумажек заполнять пришлось херову тучу. — ловко тыкая кнопки на кофе машине, рождая чашки ароматного кофе, объяснил Саша.

— Разве этим не должен начальник охраны заниматься? — у меня тоже как-то были в офисе проблемы с сингалкой и меня это как-то не коснулось.

Закрались подозрения, что Саша не успев жениться, уже ходит на лево.

— Да. Должен. Но у него жена рожает, хотя…уже родила наверно. В общем не важно, простая охрана от моего кабинета ключей не имеет. Да и заявление от них принять овошники не имели права. Вот и дернули меня. Еще от родителей ехали, Аню только закинул и сразу туда. — брат расставил чашки на стол. — Садись. Я Аню позову.

— Подожди! — остановил брата в дверях. — Не хочу при Ане. Я с Катей развожусь. — я сел за стол и не глядел на брата, уставившись словно маленький, нашкодивший ребенок в чашку с кофе.

Почему то, не смотря на то что изменяла мне жена, стыдно было мне.

— Ну дела. — брат сел на против и замолчал, ожидая продолжения.

А я не мог ни чего сказать. Добавить было нечего.

— Родителям только не говори пока, я сам скажу! Потом! Позже! — я не успел договорить что хотел, как на кухню вошла Аня.

Мокрые волосы, причесанные назад, спадали мелкими прядками на плечи. Красные ушки. Опять! Черт! Придвинулся к столу поближе, продолжая ее оглядывать, не в силах не обращать на нее внимания. В персиковом махровом халатике чуть выше колена. Взглядом зацепился за ссадину на ее коленке, и я со стыдом тут же отвел глаза. Но она не рассказала ничего Сашке по всей видимости и вообще делает отличный вид что ничего не было. Я хотел извиниться перед ней, но не решался и своими извинениями вызвал бы у брата массу ненужных по всей видимости нам обоим вопросов.

Сашка бросил мне ключи и кинулся ухаживать за Аней. Я уткнулся в тарелку, нервно хватая вилку и со всей дури протыкая половинку помидора черри, так что вилка звонко ударилась зубьями о тарелку. Кусок в горло не лез. Я постарался думать о разводе, о том, что продам наш с Катей дом и постепенно ушел совсем в себя. Не замечая ни брата, ни его невесты, на автомате закидывая в себя завтрак, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, словно тряпку жевал и глотал, проталкивая ее в горло уже остывшим кофе.

Пришел в себя лишь когда мимо пронеслась Анина рука, одаряя этим неизвестным мне до вчерашнего дня, ароматом, который хотелось вдыхать и вдыхать. Она подхватила мою пустую тарелку и кружку и встала у раковины, включая воду.

— Ты что сама посуду будешь мыть? — я удивился на столько сильно, что даже не смог удержаться от вопроса.

— Да. А что? Я люблю мыть посуду. — ответила, не оборачиваясь ко мне усмехнувшись словно я спросил у нее какую-то ерунду и уже намыливая тарелку.

— Ни чего. Просто есть же посудомоечная машина. — я взглянул на брата с вопросом во взгляде имея в виду где он откапал такое чудо.

— Просто Аня недавно ко мне переехала и как-то не было у нее времени разобраться с техникой. А у меня все нет времени показать, как и что работает. — объяснился брат, только не о том.

— Ясно. Спасибо за завтрак! Поеду я! — поднялся с места.

— До свидания. — вежливо попрощалась Аня, слегка повернувшись ко мне на мгновение, так быстро что даже взглядом едва ли разглядели друг друга.

— Ты уверен? — провожая меня спросил Сашка. — Может лучше такси вызвать? — беспокоясь за мою трезвость.

— Я нормально, нормально. Сейчас кофе выпил и вообще бодрячком! — похлопав брата по плечу и пожав ему руку, наконец то вышел за дверь его квартиры.

Быстро добрался до машины и дал газу. Быстрее и подальше от этого голубоглазого омута, как от голубого пламени огня.

ГЛАВА 6

Анна.

Когда я вышла на кухню, после душа и увидела там Дмитрия, чуть не сгорела со стыда. Уши пылали так, словно их полили бензином и подожгли по-настоящему. Еле сдержалась от того чтобы их потрогать. Но тут же начался спектакль для Сашиного брата и, по-моему, ему было все равно, но я отвлеклась и стыда уже не чувствовала. Плюс ко всему я была дико голодная и сев за стол уже ничего не замечала, кроме вкусного завтрака.

— Ну что, собирайся! Я тебя отвезу в больницу к маме. — на кухню вернулся Саша, проводив своего брата.

— К маме еще рано. Я хотела на квартиру съездить. Раз я тут пока живу, снимать квартиру нет смысла. — я вытерла руки после мытья посуды и пошла в свою комнату одеваться.

— На квартиру, так на квартиру. Ты собирайся, а я тебя в гостиной подожду. — крикнул мне в след Саша.

В коридоре мы разошлись по разным сторонам. Я долго рылась в пакетах, в попытке найти что-то попроще, после посещения квартиры я собиралась к маме и нужно было одеться так, чтоб не вызвать у нее лишних вопросов. Но с каждым разобранным мною пакетом, надежда на то что у меня это получится таяла как мороженное забытое кем-то на столе. И лишь на последнем пакете, в котором не было ни чего кроме нижнего белья, меня посетил замечательная мысль, я же могу переодеться на квартире в свою старую одежду. Чтоб как-то сократить мои долгие сборы, натянула на себя первое что под руку попало, голубое кашемировое платье ниже колена, с горлом и длинным рукавом, теплое, уютное, совсем не броское, но жутко дорогое чтоб явиться в нем к маме. Она же швея и сазу определит, даже не потрогав, по одному только виду, что это кашемир и она то уж тем более в курсе сколько такая вещь стоит. Списать такую покупку на премию никак не получиться, мама слишком хорошо меня знает, чтоб поверить в то что я бы спустила десяток тысяч на одно платье.

Быстро высушив волосы феном, в очередной раз отметив, что к этой комнате и ванне была явно приложена женская рука. Я собрала волосы в хвост и вышла к Саше.

— Извини! Я что-то не могла найти что одеть. — я неуверенно улыбнулась.

Саша был хмур, нервно перелистывая страницы журнала и я приняла это на свой счет, на свои долгие сборы.

— Конечно! Пара десятков пакетов с одеждой это пытка для любой представительницы прекрасного пола! — Саша рассмеялся, резко меняясь в лице, поднимаясь с дивана, на котором сегодня ночью спал его брат.

— Отличный выбор! Тебе очень идет, особенно к твоим глазам! — Саша отметил мой выбор оглядев меня и добавил, останавливаясь у арки на против меня; — А у Кристины, знаешь…, глаза невероятного цвета, такого цвета гречишного меда или опавшей листвы. — Саша зажмурился в удовольствии, представляя любимые глаза, чем непременно вызвал у меня улыбку.

— Ты сейчас как раз похож на медведя, которому снится мед! — я посмеялась, Саша открыл глаза, довольно улыбаясь и подхватив меня под руку повел к прихожей.

— Ты не против…, я хотел бы вас познакомить, мне кажется вы подружитесь. — предложил Саша, помогая мне одеть шубу.

— Я так понимаю, что это в любом случае неизбежно. — имея в виду как минимум знакомство, я натянула аккуратные сапожки, подхватила сумочку и мы вышли из квартиры.

По пути к моей съемной квартире я созвонилась с ее хозяйкой. Она конечно расстроилась, что я съезжаю. Ей нравилось, что я чистюля, что не вожу мужиков и плачу всегда в срок. Она жила совсем рядом и к нашему приезду уже ждала меня на квартире.

— Я помогу! — Саша вышел из машины в след за мной.

— В этом нет необходимости, вещей там у меня немного. — все что можно было продать, я уже продала и то немногое что осталось с легкостью могла вынести и сама.

— Ну хорошо, тогда я тут подожду, потом отвезу тебя к маме в больницу. — Саша сел обратно в машину, и я со спокойной душой отправилась за вещами.

Я не хотела, чтоб хозяйка видела Сашу. Нина Юрьевна знала мою маму, приехав в Москву на лечение и сняв эту квартиру мы еще жили какое-то время вместе, а я не хотела, чтоб она что-то рассказала моей маме о нем. Хотя моя шуба бросалась в глаза и явно не могла быть не замеченной, но об этом я старалась не думать сейчас.

— Здравствуйте Нина Юрьевна! — женщина, чуть младше моей мамы обняла меня, словно родную.

— Анечка! Ну куда же ты? Как же так? Дорого да? Ты только скажи! Я скину, я же все понимаю! Мама болеет, такие деньги огромные нужны, но ты и меня пойми! Мне Ваньку поднимать. — запричитала Нина Юрьевна, не давая вставить и слова.

— Ну что вы! Дело не в этом, просто у меня на работе, подруга, уехала на год за границу и вот предложила пожить за коммуналку! — врала, на ходу собирая свои немногочисленные вещи в дорожную сумку, с которой мы приехали.

— Ну да! Это для вас с мамой сейчас хорошее подспорье. — тяжко вздохнув согласилась хозяйка и оставила меня, не мешая собираться ушла в коридор.

Я же, быстро собрав свои вещи, предварительно запихав свое простое платье для больницы, в свою сумочку, вышла к ней.

— Ну вот, я все! Там в холодильнике продукты, в морозилке мясо и курица заберите, а то пропадет. — вежливо предложила я.

Зная, что женщина не откажется и так все заберет, но мое предложение не даст ей грызть себя за это. Она растила маленького внука одна. Три года назад ее сын и его жена, поехали на рынок за продуктами, пока она приглядывала за маленьким Ваней и разбились.

— Вот. — Нина Юрьевна протянула мне деньги.

— Что это? — я уставилась на нее в непонимании.

— Я посчитала, ты не дожила полный месяц, тут тринадцать тысяч, тысячу я оставила на коммуналку. За воду и свет. — она несмело и откровенно отрывая от сердца последнее, протянула мне стопку денег.

— Я не возьму! Я вас не предупредила что съезжаю, считайте это неустойкой за неудобства. — я отвела ладонью ее протянутую руку с деньгами и обняла.

Она расплакалась.

— Анечка! Спасибо тебе! — выдохнув и крепко меня обняв, Нина Юрьевна меня проводила за дверь.

Я уходила от нее со спокойным сердцем. В холодильнике были хорошие конфеты, которые нам дарили на работе в честь нового года, я знала, что на порадует ими Ваню. Да и квартиру она сдаст быстро. Хороший район и не дорого, и она не требовала депозит, что для многих иногда неподъемно, отдать за раз шестьдесят тысяч рублей, мало кто может.

— Это что все?! — Саша был в шоке, забирая из моих рук небольшую, по сути полупустую сумку, когда мы приезжали с мамой, она была полная, но мамины вещи все были в больнице при ней.

— Да! Мы все продали, когда мама заболела. — буднично объяснила Саше и села в машину.

Я уже совсем его не боялась, не стеснялась и вообще чувствовала себя при нем раскованно, словно мы уже сто лет друг друга знаем. Саша закинул мою сумку в багажник и сев за руль, спросил;

— Может ты хочешь что-то купить своей маме? Я не знаю, что там обычно, апельсины вроде в больницу носят. Можем заехать в супермаркет. — Саша завел машину и резко и быстро выехал с парковки.

— Ей нельзя апельсины. И вообще продукты нельзя приносить. Диета. У нее рак желудка. — я отвернулась в окошко.

Было очень обидно, что я не могла ее порадовать даже такой мелочью как апельсины или ее любимыми яблоками.

— Может тогда книгу? Или то чем она увлекается. — предложил Саша.

— Она портниха. Увлекается модой, тканями и всем что с этим связано. Когда я была маленькая, она одевала меня как куколку и кукол моих тоже одевала. Мне все девочки двора завидовали, ведь у моих кукол были даже шубы, теплые сапожки и даже колготки! Хотя, ты мальчишка и этого не поймешь! Но это было ооочень круто! — убеждала Сашу, округляя глаза, с удовольствием вспоминая то беззаботное время, отвлекаясь от грустных мыслей.

— Здорово. Так может ей тогда журналов набрать? Сейчас же много всяких разных на эту тему. — предложил Саша.

— Можно! — согласилась я, отлично зная, мама будет в восторге от такого гостинца.

— А мы в детстве, с Димкой, рогатки строгали и меняли их на все подряд, жвачки, покататься на велосипеде и тому подобные радости пацанов! Бизнесмены блин! — посмеялся Саша и продолжил; — Один раз у отца шину сперли, а она новая оказалась, мы ее на резинки порезали. Ох и влетело нам тогда! Димка всю вину взял на себя, я на себя, вот так вот выгораживая друг друга и получили оба, поровну. — Саша тоже с удовольствием вспоминал свое детство.

— Так что у Димы случилось? Он рассказал почему напился? — не то что бы мне было особо интересно, я спросила скорее из вежливости.

— Ай! Разводится! — Саша сначала отмахнулся, но потом все же поделился своими мыслями.

— Не понимаю к чему такая реакция. — он нахмурился, явно пытаясь разобраться и понять почему.

— Почему? Может он не хочет разводиться? — для меня данная реакция была вполне понятна, хотя с моей колокольни это было и неудивительно.

— Да все он хочет! Давно уже все по швам трещало у них. Ты руки его видела? — он злился, это отчетливо было видно по тому как он вел машину.

— Видела. Он что ее избил? — не понимала к чему клонит Саша и вообще уже пожалела, что спросила.

— Нет! — Саша на меня так глянул, будто я в этом обвинила его брата, а не просто спросила.

— Но дом скорее всего пострадал. — мягко добавил он.

— Может я сама доберусь? А ты к брату поедешь? — предложила Саше, видя, как он нервничает.

— Да нет! Я тебя до больницы довезу. Ты там долго будешь?

— Около часа. — не стала говорить, что, смотря по состоянию мамы, но и отлично понимала, что Саше даже часа на дорогу не хватит.

— Знаешь, я тебе денег дам, такси себе вызови и вот ключи от квартиры возьми, я еще вчера хотел отдать. Забыл, перенервничал. — Саша достал из бардачка связку ключей и отдал мне. — Там на верхний закрыто, это самый большой ключ.

— Я разберусь! — радостно ответила ему.

Не хотелось отшивать Сашу еще и от больницы. Не была уверенна что ему понравиться тот факт, что мама не будет знать о моем фиктивном браке. Пока мама будет лечиться в больнице, это вполне реально. Конечно год в больнице она не проведет, но я буду решать этот вопрос уже по факту.

Мы добирались изнурительно долго. Небольшое расстояние от моей съемной квартиры, до больницы, из-за пробок растянулись на два часа. А на метро я бы добралась влет. Даже по мне так комфортнее пара десятков минут в метро и немного пешком, нежели два часа в комфортной машине. Саша высадил меня у газетного киоска, дав приличную сумму денег и помахав ручкой, резко уехал. Я набрала маме журналов. Спишу такую роскошь на хорошую премию. А для себя, скажу, что купила сумку и обувь, шубу сдам в гардероб, платье переодену в туалете.

Все распланировав я дошла до больницы, в регистрации узнала, как добраться до платного отделения, переодела платье, кое как затолкав в небольшую сумку объемное платье, вместо своего простенького из тонкой ткани. И уже добралась до маминой палаты, взявшись за ручку двери, увидела кольцо на руке. Обручальное я так и не снимала, а другие крашения не одевала с вечера. Одернув вовремя руку от дверной ручки, сняла кольцо с пальца, убрав его во внешний кармашек сумки и в волнении все-таки шагнула в палату к маме.

— Нюта! — мама сидела в кровати и выглядела на много лучше, чем еще неделю назад.

— Мамочка! — я кинулась в мамины объятия. Там мало порой нужно для счастья.

— Как ты себя чувствуешь? — на обнимавшись, присев на край кровати, спросила самое важное что было.

— Ой. Тфу-тфу-тфу! Чтоб не сглазить! — мама постучала по деревянной тумбе. — Отлично! Словно и нет болезни! Вот что значит платная медицина! — мама ответила, не переставая улыбаться.

— Очень хорошо! Я вот тебе кое-что еще принесла! Чтоб совсем хорошо было! — я вручила маме стопку журналов.

— Нюта! Это же так дорого! Опять всю премию на меня спустила?! Договорились же, что себе что-то купишь! — мама и обрадовалась, и огорчилась одновременно.

— Мама! Я купила себе сапожки и сумочку! — поторопившись ее порадовать, вскочила с кровати хвастаясь обновками.

— Вот! Молодец! Очень красиво! Вот выпишусь, и нашью тебе модных платьев! — мама сразу стала мечтать о будущем.

Я пробыла у мамы долго, около двух часов, она очень хорошо себя чувствовала, и мы наверстывали упущенное за время ее плохого самочувствия. Я ей рассказывала о работе, мы строили планы на будущие и расстались на веселой ноте, пообещав ей приехать еще и завтра. Я бы конечно еще хотела пообщаться с ее лечащем врачом, но по выходным его к сожалению, не было в больнице.

Вернувшись в Сашину квартиру, на радостях приготовила вкусный ужин на двоих, но Сашу ждать не стала. Засела с ужином в гостиной, перед телеком и разбиралась с телефоном, кое как организовывая свою социальную жизнь, о которой меня так просил мой фиктивный муж.

ГЛАВА 7

Дмитрий.

Сбежав от брата, поехал нехотя домой. Зашел на его порог и понял, не могу тут находиться. Все в нем напоминает о Катиной лжи и нашем не удачном браке. Я миновал все разгромленные комнаты кроме одной. Зашел в единственную не тронутую мною, мой собственный кабинет. Разве что сейчас запустил в стену наше с Катей фото, что стояло у меня на столе.

Я собирал документы, а сам пытался вспомнить какого цвета у Кати глаза, то ли карие, то ли зеленые. Не помню. Никогда я особо не обращал на них внимания. Только помню, что какие-то темные, не более. Сейчас поймал себя на мысли, что сравниваю свою жену с невестой брата. Что за херня?! Что за наваждение?! Я злился за это на себя и с этой злостью вырвал провода из ноутбука, дернул блок питания из розетки и пошел прочь из дома. Задержался на пару секунд в гостиной, вынимая из разбитого мню телефона сим-карту.

Не оглядываясь я вышел из дома, закинул ноутбук и документы на заднее, сел в машину. Отъезжая от дома, уже точно знал, что продам его. Без малейшего сожаления. Подумав, я даже ничего хорошего вспомнить не смог. Нет, если не считать Катиной измены и отмотать назад, плохого не было. Но и хорошего или сильного на эмоции, такого что невозможно было бы забыть тоже. Или все дело в том с какой женщиной рядом что-то происходит. Ведь даже алкоголь до и после не смог стереть из памяти инцидент с Аней. Я хорошо, в мелочах помнил даже, что на ней было одето в тот момент. Простая ночная рубашка, из хлопка персикового цвета, похоже ее любимый цвет, потому что утром она вышла на кухню в халатике такого же цвета.

Какой-то мудак резко меня подрезал, и я не упустил это из вида, решив разобраться чтоб хоть как-то отвлечься от мыслей о голубоглазой блондинке. Догнал его.

— Тебя кто так ездит научил козлина?! — наехал на него сразу, как только он вышел из машины.

— Это тебя кто научил?! Я с какого ряда ехал?! Ты меня пропустить должен был! А за козла ответишь! — мужик замахнулся чтоб врезать мне, но я ловко увернулся, ударяя его под дых.

Он согнулся от боли, опираясь на свою машину. Я хотел подождать пока он оклемается и нападет на меня снова, хотел драки, выпустить пар что и так валил из ушей. Как позади посигналила вишневая машинка. Из нее вышла дерзкая девушка с таким же цветом волос.

— Какого хуя вы тут дорогу загородили?! Съебитесь пожалуйста на хуй в зал и там друг другу рожи красьте! Мудаки блядь! — она села обратно в машину и еще раз посигналила, давая понять, что нам лучше свалить.

Я сел в машину. Не буду же я еще и с бабой разбираться. Хотя зачем разбираться, она же права. Дорога не место для драки. Я доехал до магазина сотовой связи, купил новый телефон. Первым делом, вставив симку позвонил папе.

— Привет папа. Как мама? — спрашивал его надеясь на хорошие новости.

— Да отлично! Уже вон буклетов свадебных где-то достала. За завтраком все уши мне прожужжала о свадебном меню. — папа меня и порадовал состоянием мамы, и огорчил одновременно, напомнив мне опять об Ане и о том, что она выходит замуж.

— А Аня разве согласилась на свадьбу? — удивился я. Вроде мама болеет, а ей свадьбу подавай.

— Да нет еще. Но ты будто маму нашу не знаешь, она же у нас и мертвого уболтает. — папа посмеялся.

— Ладненько. Пока. Маме привет! — я нажал отбой.

Папа смеялся, ему было весело, а мне что-то было совсем не весело. Я сел за руль и поехал в гостиницу. Сняв номер, и поднявшись в него, первым делом залез в бар. Пообещав себе что напьюсь сегодня в последний раз.

Не успел я накидаться, как на телефон начал трезвонить Сашка. Не отстанет ведь теперь зараза!

— Да! Слушаю тебя внимательно! — не был особо приветлив, ответил на звонок брата не скрывая раздражения.

— Ты где? Я сейчас приеду к тебе, и мы напьемся вместе! — выпалил сразу с ходу Сашка.

— Ты что следишь за мной?! — подловил брата на его проницательности.

— Ага! Камеру тебе в глаз вживил и прослушка, у тебя в макушке. — пошутил брат на двойку с минусом, но все же я улыбнулся. — Так куда подъехать то? Я уже и водочки взял! — не унимался младший брат.

— Ты как пиявка! Присосешься и не оторвать потом! В красных холмах я! Закусь возьми! А то тут кроме орешков ни хрена нет! — сдался с потрохами, отлично понимая, что брат не отстанет, да и напиться с ним было куда приятнее чем в одиночку.

— Так ты не тупи там! Сам закусь закажи, ресторан же есть! Я все равно буду в лучшем случае через час! — Саша сбросил вызов, наставив меня на путь истинный.

Точно! Есть же ресторан. Чтоб убить целый час, не стал делать заказ из номера, а пошел в ресторан сам. Он находился на последнем этаже. Из него открывался шикарный, панорамный вид. Я сел за свободный маленький столик на двоих, ко мне тут же подошла девушка с меню. Милая блондиночка с голубыми глазами, представившаяся Ириной, была чертовски похожа на Аню. Эта схожесть заставила меня вновь вернутся к воспоминаниям о вчерашнем вечере.

Кое как заставил себя изучать меню, а не витать во вчерашнем дне, дивном аромате, не известном мне ранее и голубых глазах с белыми локонами и ушки…ммм. То, что у меня встает на уши это вообще не нормально. Надо кое-что проверить.

Я махнул рукой, подзывая официантку Ирину. Делая вид что готов сделать заказ.

— Уже выбрали? — девушка приготовилась записывать.

А я начал листать меню и тыкал пальцем куда попало. Чай, что съедобное да попадется к началу пьянки, а потом будет уже все равно что жевать. Пока девушка записывала мой заказ, я словно маньяк разглядывал ее уши и прислушивался к себе. Нет! Видимо не все уши действуют на меня. Или дело вообще не в ушах? Мои глаза спустились ниже. Грудь официантки была довольно аппетитна, было приятно на нее смотреть и даже хотелось потрогать.

— Девушка, Ирочка, а телефончик свой не дадите? — я поднял взгляд с ее груди на ее лицо, она смущенно улыбнулась и не ответив на мой вопрос, профессионально продолжила работать как ни в чем не бывало.

— Еще какие-то пожелания к заказу будут? — спросила, повторив мой длиннющий заказ.

— Да. Все это нужно доставить в мой сто первый номер. — я протянул девушке карту для оплаты своего заказа и остался ждать карту, и я не сомневался, что получу еще и номер телефона.

И действительно, через пару минут Ирина принесла чек и карту. На обратной стороне чека был написан номер телефона. Она кокетливо улыбнулась.

— Ваш заказ будет доставлен в ваш номер в течении сорока минут. Приятного вечера. — ее заученные фразы были дополнены кокетливой улыбкой и томным взглядом.

— Я позвоню! — подмигнув прекрасной блондиночке, я отправился в номер ждать свой заказ и брата.

Анна.

День почти подходил к концу, а Саша все не возвращался. Я не привыкшая в последнее время столько отдыхать, сходила с ума от безделья. Тупила в новом телефоне. Периодически добавляя в друзья мало знакомых мне людей, зачем сама не знаю, но они хотели, а мне не жалко. Так я убивала время, пока на телефон не позвонили. Номер был незнакомы, но я ответила. Это оказалась Сашина Мама. Людмила Николаевна, как и предупреждал меня Саша, стала уговаривать меня на свадьбу.

— Анечка, привет! Ну давай хотя бы скромную свадьбу сделаем?! Ресторан закажем, только близкие родственники и друзья соберутся. — начала она сразу же с уговоров.

— Добрый вечер, Людмила Николаевна. Да я не против, вы не должны лишаться праздника, из-за того, что моя мама болеет. Только сразу предупреждаю, ее не будет на свадьбе. Состояние у нее не очень и для такого торжества сил у нее совсем нет. — я соврала про мамино самочувствие и тут же переплюнув три раза через левое плечо постучала по деревянному столику.

Я согласилась на эту свадьбу, боясь, что Людмила Николаевна в своем желании праздника, захочет добраться до моей мамы и добиться согласия от непосредственного препятствия. А этого я допустить никак не могла.

— Конечно, конечно мы все понимаем Анечка! Тогда наверно завтра мы встретимся и все обговорим, вы же послезавтра расписываетесь. В каком ресторане будем отмечать? — этим вопросом она поставила меня в тупик.

Я и так не могла спокойно сидеть на диване, а после этого вопроса про ресторан, и вовсе вскочила и нервно заходила по квартире, сочиняя по дороге очередную лож.

— Не знаю. Мы это не обсуждали, Саша кажется готовит какой-то сюрприз. А он вас еще никуда не приглашал? — вставая на носочки и затаив дыхание в ожидании примет ли Сашина мама мою лож.

— Нет. — удивилась она, а я поморщилась, ругая про себя Сашку, который упустил этот момент из вида, и теперь я отдуваюсь за него.

— Он домой вернется, я его спрошу, и мы вам позвоним. Хорошо? — в волнительном разговоре, я дошла аж до кухни и зачем-то открыла холодильник.

— Хорошо, а Саша что не дома? — опять удивление в голосе Людмилы Николаевны и про себя я даже обматерила Сашу.

— Да, он в магазин поехал, за продуктами. — больше ни чего в голову не шло, тем более что я стояла возле открытого холодильника и пялилась на продукты.

— А! Ну хорошо, я жду вашего звонка Анечка! — Людмила Николаевна поверила в мое вранье, и довольная им попрощавшись положила трубку.

— Вот гад! — обласкав Сашу в слух, я начала рыться в холодильнике, в сильном желании что-то съесть, не смотря на то что я не так давно хорошо поужинала.

Не помню, чтоб я когда-то ела из-за нервов, наоборот кусок в горло не лез, максимум кофе. С тоской глянула на кофе машину, Саша меня так и не научил ею пользоваться. И порывшись в шкафах я не нашла никакого кофе кроме коробок с капсулами. Кофе не видать, как своих ушей пока не вернется Саша.

Я соорудила себе огромный сэндвич и усевшись на кухне за стол, жуя его и запивая йогуртом, попыталась позвонить Саше. Весь день я ему не звонила, боясь помешать. Но сейчас нужно было что-то решать с рестораном. Но увы. Абонент не абонент пролепетала милая дама в трубку, продублировав свою речь на английском.

— Ну супер! — я встала, и подошла к окну.

Элитное жилье, а вид скучный. То ли дело там, где я снимала квартиру или у меня на родине. Вечно какие-то разборки во дворе, парковка заставлена разношерстными машинами, частенько не вывезенная вовремя помойка из-за ранее упомянутых машин, которые влезали впритык к мусорным бакам. Детишки, собачки. Шум, гам. Можно было смотреть в окно часами, чем я и любила заниматься, а тут и глазу то зацепиться не за что. Чистенько, пусто и тихо. Тоска за дорого. Вот как я бы назвала этот жилой комплекс.

На часах уже было за полночь, но я не спала. Так и не смогла дозвониться до Сашки и сильно нервничала. Не знала куда себя деть. Кому звонить?! Из номеров в телефоне по поводу Саши, я могла набрать только его маме, но не решалась это сделать. Наврав еще четыре часа назад о том, что Саша поехал в магазин, я не имела права сейчас волновать ее тем что он до сих пор не вернулся домой.

Я гнала от себя дурные мысли, стараясь утешить себя представляя, что он сейчас с Кристиной или на худой конец с братом, хотя почему на худой самой было не ясно. Последняя мысль как оказалась была правдивой. Внезапно на телефон стали приходить сообщения что абонент в сети. Но я не успела набрать Сашу, приняв входящий вызов.

— Дорога! Любимая моя, будущая свинья! Ой! Пардон те! Жена! Жена! А я да! Свинья! — на том конце был пьяный Саша.

— Саша! Ты где?! — я была одновременна рада что он как минимум жив и невероятно зла что он заставил меня так нервничать и выкручиваться перед его мамой как змею на раскаленной сковородке.

— Мы тут! В холмах! Красных! С Димкой! Я это…не жди меня короче! Мы это…мальчишник у нас! Все! Чмоки, чмоки заинька! Ложись баиньки! — не дав мне даже слова вставить, Саша прекратил пьяный поток слов короткими гудками.

Ну ладно. Успокоившись что он жив и с братом и отлично врет даже, будучи пьяным, я отправилась спать, со спокойной душой.

ГЛАВА 8

Дмитрий.

— Доброе утро Дмитрий Анатольевич! — слишком громкое приветствие секретарши, когда я поднялся после вчерашней пьянки с братом в приемную своего кабинета ударило по мозгам.

Я сморщился в приступе резкой боли в ушах.

— Что же вы такая громкая то Ольга Владимировна? Таблеточка у вас от головы имеется? — слова давались с трудом.

— И минералочки? — проницательный секретарь был на вес золота, и я всегда пропускал мимо ушей дурацкие шуточки своих друзей по поводу своей пятидесяти пятилетней помощницы.

Никакая сногсшибательная молодая писюха не заменит своей фигуркой жизненного опыта и профессионализма во всем, даже в вопросе выхода из тяжкого похмелья.

— И минералочки! Точно! — если бы не субординация я б сейчас признался Ольге Владимировне в вечной любви и преданности, но вместо этого просто прошел в свой кабинет, уверенный что через час я буду если и ни как огурчик, то хотя бы ни как полутруп.

Я сел в свое кресло. Холодная кожа приятно охладила горячую спину облегчая мое состояние. Я блаженно закрыл глаза, но ее приятной прохлады хватило всего на пол минуты, она нагрелась вновь, возвращая меня в жар похмелья. И до кучи открылась дверь и со спасительной таблеткой и бутылкой минералки Ольга Владимировна принесла дурную новость.

— Дмитрий Анатольевич, вас в приемной ожидает адвокат. Авдеев. Он не по записи. Пригласить его? — ставя на мой стол поднос с моим заказом, она спросила вкрадчиво, почти шепотом.

— Пусть заходит. — я, выпивая растворенную в стакане воды таблетку, проводил взглядом уходящую Ольгу Владимировну, размышляя что там еще за адвокат такой.

— Доброе утро! Меня зовут Олег Николаевич Авдеев. Я адвокат вашей жены Екатерины Александровны. — тощий и слишком уж юный адвокат встал на пороге моего кабинета, нервно сжимая в руках портфель.

— Проходите! Документы о разводе принесли? — я напрочь забыл, по какому поводу бухал с братом накануне.

Наверно потому что наша трагическая пьянка на двоих в гостинице, вскоре плавно перетекла в мальчишник с друзьями в клубе.

— Я пришел обсудить с вами вопрос по поводу раздела обще нажитого имущества, во время вашего брака с моей клиенткой. — он прошел к столу и присев за него, начал доставать какие-то бумажки.

— Что что простите? — я опешил от услышанного.

— Что вас смущает? — надменно спросил меня не такой уж и простой, каким показался на первый взгляд адвокат.

— О каком общем нажитом имуществе идет речь? Эта шлюха, пока я пахал как першерон ни дня не работала, за домом не следила, детей не рожала, тратила мои деньги хуй знает на что и при этом наставила мне рога! И эта меркантильная тварь еще смеет заявлять какие-то права на мое имущество?! Передайте ей Олег Николаевич что она ни копеечки не получит! — я налил себе в стакан минералки и выпил от злости в два глотка.

Поражаясь, как только у нее наглости хватило, чего-то от меня требовать, после того как призналась мне в измене. Вообще не понимал, как я мог так ошибиться в человеке.

— Ну что же. Мне ясна ваша позиция Дмитрий Анатольевич. Тогда мы вынуждены будем обратиться с иском в суд. — адвокат собрал обратно все свои бумажки и пошел на выход.

— Передай ей чтоб шмотки свои из дома забрала. Иначе все на свалку вывезут. — он услышал, что я сказал, но даже не ответил просто молча вышел.

Я не долго раздумывал, прежде чем попросил Ольгу Владимировну пригласить ко мне нашего юриста. Толковый мужик Васильев Сергей Валентинович, работавший на нашу семью уже не один десяток лет, частенько вытаскивавший нас из всякого юридического дерьма и проволочек. Он точно должен был знать, что делать в таких делах. Через двадцать минут он уже был у меня, и я вкратце обрисовал ему всю ситуацию и объяснил задачу.

— Так ты хочешь, чтоб ей вообще ничего не досталось? — он сидел на против меня закинув ногу на ногу и задумчиво потирал подбородок.

— А это вообще возможно? — я знал, что за деньги сейчас можно все, но хотелось бы решить вопрос как можно легальнее.

— Сам понимаешь, что сейчас можно все, были бы бабки. Но по-честному Дима не получится. Брачного договора у вас не было. Ты много чего приобрел после заключения брака. — Сергей Валентинович тяжело вздохнул, и явно ждал моего решения глядя на меня.

— Ну про честность в данном вопросе, пожалуй, можно забыть. Какие есть варианты? — я готов был идти до конца. Еще на хватало чтоб на мои деньги и дальше жил Катькин трахарь.

— Самое простое это оформить фальшивый брачный договор. Задним числом. Год назад, например, оформленный. Пропишем в нем что при разводе все твое имущество движимое и не движимое, счета, все остается при тебе. — глаза Васильева блеснули от удовольствия что он в очередной раз справился с поставленной задачей.

— Отличный вариант! Только как же подпись? — сомнения точили мой мозг не переставая, я хотел быть уверен, что не проиграю этой суке.

— Сейчас умельцев полно. А если Катя на экспертизу подаст, то там и отслюнявить можно и подпись признают. — убедил он меня.

— Ты бы с Саней поговорил насчет брачного договора. А то мало ли. Правда он уже завтра расписывается, но можно же и задним числом. — не хотелось думать о плохом в сторону Ани, но я и про Катю подумать не мог.

Я заговорил про Сашу потому что был уверен, что он об этом даже не подумал. Так влюбился что без мозгов.

— Так ты что ничего не знаешь, что ли? — удивленно спросил Сергей, улыбнувшись и подавшись вперед, словно собирается рассказать мне что-то забавное.

— Нет. Что я должен знать? — я налил еще стакан минералки и пил уже медленно готовясь услышать что-то действительно веселое.

— Так брачный договор уже имеется и давно подписан, и заверен мною. Еще в четверг! — он откинулся на спинку стула и замолчал.

— И это все?! — я удивился, порыв Сергея был изначально немного не таким для такого рода информации.

— Да. А что? Я могу идти? — он навострился на выход.

— Да. Иди. — отпустил его, а сам задумался.

Что-то тут было явно не так. Но что?

ГЛАВА 9

Анна.

Спала до ужаса плохо. Казалось, что и не спала вовсе, а лежала с закрытыми глазами, а в голове кружились разные мысли и невозможно было разобрать той грани где сон, а где я сама о чем-то думаю. И когда будильник зазвенел в семь утра я легко встала. Само лежание в кровати казалось сейчас бессмысленным. Я не знала куда себя деть. В груди скреблась какая-то непонятная тревога и нервы, нервы, нервы!

Приняла душ. Вышла уже одевшись из своей комнаты и убедившись, что Саши еще нет, пошла на кухню. Опять с тоской глянула на кофе машину и заварила себе чай. С непривычки смогла выпить всего пару глотков. Завтракать совсем не хотелось, к маме ехать было еще рано. Тогда я решила сходить в магазин. Кофе мне был сейчас необходим и потому что привычка и как-то успокаивал. Денег у меня было полно и одевшись я вышла из квартиры.

Посмотрев в телефоне по карте где тут можно раздобыть кофе, как ни странно, но продуктового магазина рядом не было. Пришлось прилично топать пешком по морозной улице, но одно радовало по парковой зоне. Хорошие дорожки, лавочки, деревца-кустики. Тихо и спокойно, но и при этом как-то безлюдно и от этого неуютно, слишком уж остро в этой пустоте ощущалось одиночество. За парком почти оставленным позади завиднелся продуктовый магазин.

В тепле магазина за выбором кофе меня разморило и поклонило в сон, что не способствовало быстрому выбору бодрящего напитка. Я не торопилась и слишком долго стояла у стенда, медленно выбирая какой-то новый кофе, который еще не пробовала. В деньгах теперь я не нуждалась и могла себя побаловать. Компенсировать хотя бы хорошим напитком свои нервы.

Моя медлительность со стороны видимо похожая на неуверенность не могла быть незамеченной.

— Если не можете выбрать, я смею вам посоветовать этот. В меру терпкий и невероятно ароматный. — позади меня материализовался высокий мужчина, брюнет с бархатным голосом в черном длинном пальто и протянул мне банку с кофе.

Я взяла молча банку глядя на него и на мой немой взгляд он представился.

— Олег. — мило якобы стесняясь улыбнулся, но мне было понятно, что такая стеснительная улыбка — это скорее уловка для приятного знакомства. Ловкий отточенный маневр откровенного ловеласа.

— Аня. Пожалуй, его и возьму. Спасибо. — я развернулась в сторону кассы, мой новый знакомый идя за мной взял с полки такую же банку.

На кассе, когда девушка кассир пробила мой кофе и я хотела уже за него заплатить, Олег ловко подсунул и свою банку с кофе и оплатил сразу обе.

— Я сама могу заплатить! Не надо было! — было конечно приятно, но неловко и не хотелось быть чем-то обязанной и не возмутиться не получилось.

— Ерунда! — он опять улыбнулся своей «стеснительной» улыбкой, и глядел на меня блестящими и тоже улыбающимися глазами.

— Спасибо. — я неуверенно забрала свой кофе и пошла на выход.

Олег проследовал за мной, не отставая от меня ни на шаг.

— Вас подвезти? — он уже открыл дверь машины, как бы приглашая меня в нее сесть.

— Я прогуляюсь. — помотав отрицательно головой отказываясь от предложения и кивнув в сторону парка, пошла туда же. — Спасибо! — крикнула уже уходя.

Такая мелочь, внимание приятного мужчины, подняло настроение.

— Тоже, пожалуй, прогуляюсь! — не успела я насладиться хорошим настроением, расплываясь в улыбке, как меня догнал Олег.

Бросив машину, он пошел вместе со мною через парк. Я не знала, о чем с ним говорить, и он молчал. Мы просто шагали рядом. Становилось даже неловко от этого молчания.

— Так мы получается с вами соседи? — он спросил меня поняв куда я направляюсь, после долгого молчания.

— Видимо. — неоднозначно ответила я.

— Вы недавно тут? Иначе я бы просто не смог не заметить такую красавицу! — или он сейчас откровенно закидывал удочку или я полная дура.

— Ужас какой! — взвыла я. — Перестаньте вгонять меня в краску! — взмолилась я, чувствуя, как начинают гореть мои уши.

Олег заразительно рассмеялся.

— Анна! Вы чудо! А чем вы занимаетесь? — отсмеявшись продолжил никак не складывающуюся беседу.

— Я бухгалтер. — не думая ни о чем, ответила, не таясь своему мимолетному знакомому.

— Не дурно! Весьма недурно! — присвистнув Олег оценил мою профессию.

— А вы? — не то чтоб мне было особо интересно, спросила его скорее для поддержания беседы.

— Да так! Всего по чуть- чуть. — увильнул от ответа.

Ну да, действительно, зачем каким-то там очередным рыбкам, знать кто их ловит на крючок. Мы снова замолчали.

— А не хотите сходить на выставку? — внезапно предложил Олег, уже немного хмурясь, явно из-за того, что рыбка не клюет как обычно.

— Выставку? Что за выставка? — признаться для меня, любительницы всяких музеев и галерей предложение было весьма заманчивым и, хотя понимая, что пойти с ним я не могу, от вопроса я не удержалась.

— Ни чего особенного. Обычная картинная выставка. У меня друг выставляется, неплохие работы, пейзажи. Завтра последний день. Ну так как? — он взбодрился с моего явного интереса.

— Боюсь это нереально. Завтра я буду очень занята. Мы пришли. Я тут живу. — я остановилась на подходе к дому, даже понятия не имея как теперь прощаться с Олегом.

Неловкость ситуации для меня достигла своего пика.

— Выставка будет до ночи, если надумаете, то звоните в любое время Аня. — он протянул мне визитку и не успела я даже ответить ему, в мою спину врезался Саша.

— Здорова! — он пожал руку Олегу, положив мне по-хозяйски руку на плечо, прижимая к себе, так что я чуть не упала. — Где был то вчера?! Сто раз тебе с Димкой звонили. — Саша разговаривал с Олегом так словно меня и не было рядом, и он его явно знал.

— Дела были. — сухо ответил ему Олег. — А чего хотели то? — любопытство брало верх и явно причиной ему была я.

— Так мальчишник. Я женюсь завтра! — гордо заявил Саша при этом поцеловал меня нежно в весок как бы указывая что невеста я.

— Поздравляю. — разочарованно ответил он.

Разочарование на лице Олега было столь явным, что его заметил даже Саша, и мне стало стыдно, словно я ему изменила. Тут же я вспомнила о договоре и одном из пунктов. «Изображать любовь при необходимости». По-моему, сейчас как раз и была та самая необходимость.

— Дорогой, пойдем домой, что-то я замерзла. — я прижалась к Саше и изображая влюбленный взгляд, засунула свободную от банки с кофе руку ему под свитер.

Он был горячий и холодную руку мгновенно обожгло этим теплом. Мне казалось, что я сейчас задохнусь от собственного вранья и уже сейчас стало ясно как же мне трудно придется. Даже не смотря на весь мой природный актерский талант.

— Конечно! Малышка моя! — Саша был доволен моим театром и чмокнув меня в лоб, взял за руку, вынимая ее из-под своего свитера. — Идем. Пока! — он махнул Олегу рукой, уводя меня прочь.

— Надеюсь ты ничего лишнего ему не взболтнула? — строго спросил Саша, как только мы вошли в квартиру.

— Нет. — ответила я не особо уверенно, вспоминая про себя что сказала ему о своей профессии, но умолчала, об этом не считая, что это важно.

— Как ты вообще с ним оказалась? — не понимая нервничал Саша.

— В магазине познакомились. Вот. Кофе выбрать помог. — я протянула Саше банку сидя в прихожей на лавочке, снимая обувь.

— Ты понимаешь, это Димкин друг! И если ты что-то ему сказала… — Саша присел на корточки передо мной, намекая на непотребное поведение для чужой невесты.

— Не говори ерунды! Просто помог кофе выбрать и все. Ну да явно хотел закадрить меня, но я тебя уверяю, беседа была ни о чем, и я себя никак не скомпрометировала! — я уверенно встала и пошла на кухню, забрав банку с кофе обратно у Саши, который переваривал информацию, оставшись в прихожей.

ГЛАВА 10

Дмитрий.

Немного посидел без дела после того как поговорил с Васильевым, более-менее отойдя от вчерашней пьянки и занялся работой.

— Ольга Владимировна по новому камню документы мне и вызовите Ткаченко. — разберусь с текущими делами до двух часов максимум и займусь личной жизнью.

В телефоне уже был забит номер Иры, милой блондинки из ресторана, и я думаю, что уже сегодня мы окажемся с ней в одной постели. Вспомню молодость, когда еще не знал Кати. Даже самому стало интересно на что я еще способен. Теперь, когда мои руки развязаны предстоящим разводом, можно и погулять.

— Ткаченко сейчас подойдет, вот документы, которые вы просили. — Ольга Владимировна положила папку на стол. — И кофе? — словно прочла мои не озвученные мысли.

— И кофе! — в очередной раз отметив про себя что мне повезло с помощницей я углубился в изучение документов.

Ольга Владимировна вышла из кабинета, уступая дорогу Ткаченко Илье. Именно он в моей фирме отвечал за поставки.

— Илья, что у нас за проблемы с поставкой мрамора? Мне Волков уже пять раз звонил, у него два проекта намертво встали из-за задержки. Это Мармо гонит? — не успел он сесть, а я уже наехал на него.

— Мрамор в пути уже. Еще в пятницу прошлую отгрузили. Зимой же всегда такая херня творится сам знаешь. А у Волкова какие могут быть претензии? По договору мы ничего не нарушаем, у нас еще три дня в запасе. — Илья разложил как ему казалось все по полочкам.

В кабинет зашла Ольга Владимировна с двумя чашками кофе.

— Дмитрий Анатольевич, можно я уйду сегодня пораньше? У внука день рождения. — спросила она, ставя на стол поднос с чашками.

— Еще план отгрузок на февраль принесите нам пожалуйста и можете быть свободны. — Ольга Владимировна ободрилась, а вот Илья что-то не очень, поняв, что я его не отпускаю.

— Всегда надо стараться быть лучше. С нами многие поэтому и работают что мы сроки опережаем. Будешь ждать до крайнего дня? И что в итоге? В итоге мы все сроки просрем! С железкой разбирайся сегодня же. Пусть нагоняют. Что я вообще тебя учу?! Соберись! — пока я отчитывал Илью, мне на стол уже лег план отгрузок.

— Хорошо! Я тебя понял. Сегодня же разберусь. По февралю есть вопросы?

— Да! Почему гранит вагонами пойдет? Контейнеры же дешевле и почему я по факту узнаю?

— Нет уже под гранит на февраль свободных контейнеров. Нехватка! А Колесников торопится и ему все равно. Я сам с ним общался, он согласился, договор подписали, поэтому тебя и не беспокоил.

— Впредь такие вопросы нужно обсуждать прежде всего со мной. Надо же как-то решать вопрос с нехваткой контейнеров. Летом то что делать будем? — я уставился вопросительно на Илью в ожидании каких-то дельных предложений.

— Летом и будем думать. — деловито отпив кофе, хорохорясь заявил он.

— Ты охренел?! Еще зима не кончилась, а нам уже не хватает! Чтоб завтра же мне предложения на стол легли! Иди Ткаченко с глаз моих долой! Бесишь! — я швырнул ему документы и дождавшись, когда он выйдет из кабинета, набрал Иру.

Не то чтоб мне не терпелось с ней встретиться, я вообще о ней даже не думал. Но верил что смогу с помощью одной голубоглазой блондинки, выкинуть из головы другую голубоглазую блондинку, о которой думал не переставая.

ГЛАВА 11

Анна.

Я ушла на кухню и с нетерпением заварила неиспробованный кофе. Саша все еще был в прихожей. Я его не трогала. Он сам зашел на кухню, когда я уже сидя за столом наслаждалась действительно хорошим, даже отличным представителем растворимого, бодрящего напитка. Невероятно ароматного, до того что закрались подозрения что он ароматизирован.

— Напилась?! — Саша был явно не в духе. — Сюда иди! — он подошел к кофе машине и уставился на меня в строгом ожидании, словно он учитель при сталинской школе, и, если я не повинуюсь он надает мне розгами по рукам.

Я уставилась на него выпучив от удивления глаза. Тут же вспомнилось первое впечатление при нашей первой встрече. Мне стало страшно, я сглотнула остатки кофе, которые замерев от его преображения и тона задержала во рту. Поперхнулась и глядела на него стараясь не кашлять. Но кашель все равно рвался из меня через закрытый рот.

— Блядь да откашляйся ты уже и подойди сюда черт тебя дери! — он поморщился от собственного крика.

Напугал меня еще больше своим неожиданным перевоплощением, но я откашлялась и тут же подошла к нему вскочив из-за стола и роняя по ходу с грохотом стул, который поднимать я уже не решилась.

— Буду учить тебя обращаться с кофе машиной. Пока ты не собрала вокруг себя всех кофеманов района. — этим саркастичным замечанием он вогнал меня в краску, но с ним же страх отступил.

Его тон сменился и лицу вернулось безопасное дружелюбное выражение. Взгляд потеплел, уголки губ подернула довольная улыбка. От него нехило веяло алкоголем и сам он был еще пьян, а люди под действием алкоголя всегда для меня были самыми настоящими, неспособными скрывать свое истинное я. Саша открылся для меня как человек опасный, но честный, который точно не причинит мне вреда.

— Валяй! — ободрившись своим открытием, я с рвением уставилась на хитрую технику.

— На самом деле, тут все просто! Сюда заливаем воду, сюда молоко, сюда вставляем капсулу, нажимаем кнопку, ой блядь…, сука! Кружку то забыл! — Саша кинулся к шкафу с посудой и выхватив из него чашку, быстро подставил под уже капающий из тихо жужжавшей машины кофе.

Через пару минут он налили в чашку молочной пены и отставив кружку в сторону, достал еще одну.

— Теперь твоя очередь! Покажи-ка на что ты способна детка! — нахально ухмыляясь, он уставился на меня сложив руки на груди.

— Херня какая-то! И это по-твоему сложная кофе машина?! — я поразилась тому на сколько все оказалось просто и продолжая делать самостоятельно такую же чашку кофе, продолжала ворчать; — По-моему просто кто-то очень сильно торопился к…, блондинка? Брюнетка? — я вопросительно взглянула на усмехающегося Сашку.

— Шатенка! — он расплылся в довольной улыбке явно вспоминая любимую.

— Вот! Кто-то сильно торопился к шатенке с медовыми глазами! — я поставила перед Сашей с легкостью приготовленный кофе в белой чашке.

Саша взял ее в руку и задержал в воздухе не торопясь пробовать напиток, взглянул пристально на меня, словно изучал. Придирчиво ища во мне какой-то изъян требующий срочного исправления.

— Ну ладно! Согласен! Мой косяк! — он наконец то отпил из чашки и отсалютовав мне ею с улыбкой, давая понять, что справилась я весьма недурно добавил; — Ну ты это кончай мужиков то соблазнять вокруг себя! А то я планировал с Крис пожить спокойно, а не тебя от кабелей охранять! — старательно делая серьезное лицо, которое плохо скрывало пробивающуюся улыбку.

— Каких это мужиков я соблазняла?! Ты что несешь то чудовище?! — видя, как Саша от моего возмущения расплывается в улыбке чеширского кота, спокойно позволила себе мало того назвать чудовищем, так еще и ударила его в неожиданно вовремя сгруппировавшийся живот.

Получилось так по-дружески и он окончательно рассмеялся от такой непосредственности. Но отсмеявшись он в миг стал серьезным.

— Нет, ну а если серьезно?! Ты в курсе что у Димы крыша по тебе поехала?! И Олег похоже туда же. — Саша сунул одну руку в карман брюк и второй захватил мои плечи прижимая к своему боку.

Подвел к окну, а я хотела сначала спросить его какой еще Димка, но резко мозг сообразил и после я стояла молча в шоке от его слов. Мы оба стояли и пялились молча в окно, куда смотрел Саша я не знаю, а я пялилась на небо. Потому что оно уходило в никуда и ему не было ни конца, ни края, оно напоминало белый лист или пустоту. Глядя в которую можно было собрать разбежавшиеся несвязные мысли в одну кучу из которой потом выйдет одна дельная мысля. Саша заговорил, внезапно хладнокровно.

— Напился сегодня ночью в слюни и понес про твои уши и коленки. И знаешь, что самое поганое?!

— Что? — спросила, чувствуя, как загорели мои уши и задрожали эти самые сучьи коленки от воспоминания как Дима их, разглядывал на кухонном столе всего день назад. И еще эти его руки что впились в мои бедра, и он их тут же убрал, но все же на секунду он не совладал со своим желанием. А я же не рассказала об этом инциденте Саше и ждала сейчас что самым поганым окажусь я и мое умалчивание о произошедшем.

— Что он хоть и по пьяни, сильной пьяни, но признался мне. Даже не смотря на то что ты вроде как жена моя, а я ему про Крис ни разу. Даже по пьяни.

Саша нервно застучал ногой, я глянула на него, он так же как я смотрел в небо и сильно, со злобой сжимал челюсти.

— Что же теперь будет? — я не представляла даже.

Судорожно вспоминая что прописано в моем договоре и не было ли там подобных пунктов.

— Да он не помнит даже, что нес вчера. А я только сильнее накидал его. Но ты теперь должна держаться от него подальше поняла?! — он развернул меня за плечи к себе и припечатал своим карим строгим взглядом.

— Поняла! — выпучив на него испуганные глаза ответила гулко, сглотнув непонятно что, потому что во рту было сухо.

— Не надо дразнить его своими красными ушами! — он снова прижал меня к боку, вернув свою руку на место и расхохотался.

О чем-то одному ему известному.

— Что смешного то? — я толкнула его локтем в бок.

— У него встает на твои уши! Сука блядь! На красные уши! — он истерично заржал, сгибаясь от приступа смеха и при этом утягивая своей рукой на моих плечах за собой.

— Пиздец! И че делать то?! Они у меня постоянно краснеют! — меня бесил Сашин смех и вообще его реакция.

Я же не видела в этом ничего смешного. И так вся эта байда с изображением любви на людях, враньем собственной маме и чужой, тяготила меня и съедала мои нервы без стеснения черпая побольше, огромной ложкой, теперь еще и уши свои прятать от его братца.

Трындец семейка, пипец детишки! Один сестру любит, другая любит брата, у другого стояк на уши.

На языке вертелась эта едкая и колкая фраза, которую я еле сдерживалась озвучить.

— Не знаю детка! Что-то надо делать! Может прическу сменить? Есть же такие, которые уши прикрывают. — Саша перестал смеяться в голос и отпустив меня все еще усмехаясь пошел с кухни, давая по ходу дельный совет и подняв упавший стул.

ГЛАВА 12

Дмитрий.

— Ты куда? — потягиваясь на постели жалобно фальшиво спросила Ирочка, когда я стал торопливо одеваться.

— Мне пора. — на самом деле я мог бы остаться, но совсем не хотелось.

Затащить ее в койку была может и хорошая идея, а вот попытаться перестать думать с ее помощью об Ане, никудышная до безобразия. Если во время секса, я еще ни о чем не думал кроме как о том, чтоб тупо получить удовольствие, то сейчас находиться с Ирой рядом, было невыносимо. В голову только и лезли сравнения. И сейчас получше разглядев Иру стало понятно, что совсем они с Аней не похожи. И глаза у них разных оттенков и волосы у Иры крашенные, а у Ани явно натуральные, да и коленки ее не вызывали никакого восторга. До сравнения ушей я вообще решил не добираться, да и прикрыты они были как на радость.

— Я позвоню! — застегнув всего на пару пуговиц рубашку и накинув пиджак, пошел на выход.

— Котик дверь захлопни! — нарочито ласково крикнула она мне пока я обувался в прихожей.

Я тихо матюгнулся на эту тупость и схватив куртку вышел из ее квартиры. Хотелось есть, ведь пригласив Иру в ресторан она даже не дала толком пообедать, быстро перевела свидание в горизонтальную плоскость. Поэтому сев в машину, я завел ее с одной мыслью, найти место, где можно будет вкусно поесть.

Уже двигаясь в дорожном потоке, сообразил, что поблизости, всего в двадцати минутах езды один из любимых ресторанчиков Пегас. И совсем не удивился, когда, паркуя машину увидел на парковке машину брата. Это ведь был наш ресторанчик, где мы частенько собирались всей семьей.

Заходя в него, не сомневался, что увижу с Сашей Аню, но никак не ожидал увидеть с ними нашу двоюродную сестру Кристину. Сдав куртку в гардероб, прошел в зал и сразу же направился к их столику. Они о чем-то смеялись, пока меня не заметила Аня. Почему-то испуганно на меня взглянула и быстро отвела взгляд, Кристина айкнула. Аня опять подняла глаза и натянуто улыбнулась.

Анна.

День выдался мега насыщенным. Сначала случайное знакомство с интересным мужчиной, как потом в последствии оказалось Диминым другом и Сашиным знакомым. Потом Саша поставил в тупик информацией о том, что я нравлюсь его брату. Поездка к маме в больницу не менее веселая чем в субботу и там я провела аж четыре часа. И наконец то Саша забрал меня из больницы. На пассажирском рядом с ним сидела хрупкая шатенка, при плохом освещении цвет глаз было не разобрать, но я сразу поняла, что это и есть та самая Кристина.

— Привет! Я Кристина! «Можно просто Криссс!» — она протянула последнюю букву закатывая с белоснежной улыбкой глаза.

На вид ей не было и двадцати лет, на самом деле мы с ней оказались ровесницами, обоим по двадцать пять лет и довольно быстро нашли общий язык.

— Ну что девочки? В клуб?! — развернувшись в пол оборота спросил безмерно счастливый Саша.

Крис скривила лицо и замотала головой, давая мне сей знак пока он не видел ее.

— Да…что-то кушать хочется… — вроде бы врала, но и в то же время говорила правду, все эти дискотеки и ночные клубы, вообще не мое.

— И поболтать! В тишине! — договорила за меня Кристина, усаживаясь поудобнее, отвернувшись от меня, поняв, что Саша нас услышал.

— Мне вот одно интересно, и когда вы успели сговориться?! — раскусив нас с Кристиной, спросил серьезно, так словно раскрыл обман века.

— Я действительно хочу есть! — заявила я не менее серьезно.

На что Саша с Кристиной переглянувшись расхохотались. На столько искренно и заразительно что я не смогла не засмеяться с ними. Так на веселой ноте мы дохали до ресторанчика с названием Пегас. Внутри все было отделано в греческом стиле и располагало такой же кухней. Кристина тут же повисла у меня на руке словно мы сто лет подруги и это было очень даже приятно. Поддержка сейчас мне была просто необходима. Саша на предложение администратора выбрать столик самим, выбрал самый дольний в углу. Мы быстро сделали заказ. Кристина уговорила меня на вино, хотя я не очень-то и сопротивлялась. Перед завтрашним днем и после сегодняшних новостей мне было просто жизненно необходимо расслабиться.

Из нас троих вышла отличная компания и даже местами было стыдно, мы же сидели в приличном заведении, а при этом ржали как стадо лошадей в стойле, и солидная пожилая парочка через два столика от нас даже сделала нам замечание. Но видимо расслабиться мне была не судьба.

Когда веселье было в самом разгаре, и мы с Кристиной уже уговорив одну бутылку красного, принялись уговаривать вторую, я не поверила глазам, когда увидела, что в нашу сторону движется Дмитрий. Нужно было что-то сделать и я, проглотив язык от страха и неожиданности лишь смогла со всей силы пнуть под столом Кристину, которая повисла на Сашке и смеялась над тем, как он храпит. Она взвизгнула и выпрямилась, отцепившись от Саши уставилась со злостью и не пониманием на меня. Я снова подняла взгляд на Дмитрия и выдавила из себя улыбку в надежде что Крис следила за моим лицом и поймет, что к чему.

Дмитрий.

— Заговор готовите! Привет! — Сашка оглушительно расхохотался я сел за стол рядом с Аней, которая почему-то сидела на против Кристины, а не рядом с братом.

— Ага готовим план как тебе лягушек в портфель напихать! — рассмеявшись в ответ вспомнила детскую шалость.

— Ох Крис! Ремень по тебе до сих пор плачет! — я вздохнул, открывая меню что мне подала официантка.

— Дима! У тебя какие-то садистские наклонности? Ты хочешь поговорить об этом? — словно включаясь в работу психолога с сарказмом спросила сестра.

— Нет! Если я и захочу об этом поговорить, то явно не с тобой! Ты ж все растреплешь тете Марине, а она в свою очередь расскажет все маме, а я же садист, а не мазохист ни в коем разе! — поддерживая беседу с сестрой, юморя я не замечал, как вдыхаю аромат этих чудных Аниных духов пока она не встала из-за стола и не отправилась в туалет унося с собой и чудный аромат которым хотелось дышать круглосуточно.

Из-за стола посмеявшись надо мной вскочила и Крис последовав за Аней. Что за странная бабская манера ходить в туалет парой, скучно им там что ли?!

— Как дала? — поддавшись вперед спросил Саша явно имея в виду Катю.

— Прикинь, на имущество мое рот разинула! Шалава! — листая меню не сдержался в выражении, радуясь, что дамы покинули стол, хотя при них бы Сашка и спрашивать не стал.

— Хм. Серьезно?! — Сашка нахмурился.

— Уже сегодня адвокатишка ее приперся в офис! В суд подавать грозил. Покурим? — я отложил меню не в состоянии выбрать что съесть, когда дико хотелось курить.

— Пошли покурим. — согласился брат и мы встали из-за стола.

Вышли на улицу, не одеваясь и остались стоять на мраморной лестнице ресторана. Закурили я изучал мрамор под ногами, уже каждый раз как заезжал в этот ресторанчик не переставая думать чей он. Вроде бы на турецкий похож.

— Что делать думаешь? — отвлек меня брат от изучения горной породы.

— Да за меня уже Васильев подумал. Договор брачный составим задним числом. А ты молодец! Подстраховался! — растягивая сигарету на подольше несмотря на пробирающий мороз хотелось оттянуть возвращение на за стол.

Сашка на мою похвалу на счет брачного договора досадливо поморщился и серьезно на меня посмотрел. Но его взгляд резко сменился на довольный, когда на крыльцо выскочила Крис ему видимо не приятен был этот разговор только не ясно было почему. А обрадовался он Кристине потому, что знал, что при ней мы об этом говорить не станем.

— Сигаретку дайте мне! Сигаретку хочу! — она съежилась от холода и протянула руку Сашке в ожидании сигареты.

— Бросай курить! Вставай на лыжи! — накинув на продрогшую сестрицу свой пиджак вошел обратно в ресторан выбросив недокуренную сигарету в урну.

— И вместо рака будет грыжа! — хихикнула она мне в спину.

Посчитав этот момент очень даже удачным чтоб извинится за свое поведение перед Аней, которая явно меня теперь если и не боится, то опасается. Я прошел к нашему столику.

— Аня! — я сел за стол обратившись к ней, и она выпрямилась в струнку поправив волосы так что они спадали вперед на плечи, даже не трогая их было видно, что они очень мягкие и с красивым жемчужным отливом.

— Что? — спросила явно нервничая.

Поразившись самому себе откуда, я вообще знаю такие сравнения про жемчуг я начал быстро извинятся пока за стол не явились Сашка с Крис.

— Да я извинится хотел! И за коленку, и за…ну в общем извини. Напился знаешь, что-то нашло. — от скомканных извинений меня спасла официантка.

— Вы готовы сделать заказ? — и мило улыбаясь моя спасительница приняла заказ.

Как только она ушла Аня заговорила, наливая себе полный бокал вина.

— Ничего. Нормально все. Точнее это конечно не нормально! Но знаешь… дурацкий разговор. Проехали! — она замолчала, выпивая за раз вино.

— Эй подруга! Ты офигела без меня так пить! — возмутилась вернувшаяся за стол Кристина.

— По-моему тебе уже хватит! Ты скоро и так будешь в пьяная в никакашку! — заметил я, видя ее осоловевшие глазки.

Кристина тут же скуксилась и махнув пьяно рукой, которая утонула в моем пиджаке официантке заказала себе кофе. И пока мы ужинали она медленно трезвела, но оставалась все такой же веселой и не переставая отпускала шуточки особенно щедро в сторону Сашки. Он уже лениво улыбался на них не надеясь, что Крис угомонится. А я сидел так удачно рядом с Аней что мешало мне на нее откровенно пялиться. Лишь украдкой глянуть на ее тонкие нежные руки и не переставая наслаждаться ароматом ее духов.

— Пиджачок верни те ка сеньорита! — уже стоя у гардероба стащил с Крис свой пиджак, в котором она так и просидела до самого окончания нашего ужина.

— Ой! Да ради бога! Забирайте! — с сарказмом стряхнул его с плеч и тут же одевая свою шубу прильнула к Аниной шее. — Что за духи? Так классно пахнут! Я тоже такие хочу!

— Ле Пар Кензо. — ответила ей весело хохотнув Аня, а я тут же запомнил словно маньяк готовый купить их и дышать ими круглосуточно.

— Братик! Ты же меня подвезешь домой?! — вцепившись в мою руку Крис повисла на ней и лисой захлопала глазками.

— Пошли! Подвезу куда я денусь то?! — за название Аниных духов что Крис выведала для меня сама того, не ведая я готов был ее на горбушке как в детстве тащить до машины, но сдержав свой порыв просто вышел на крыльцо подавая ей руку.

Аня.

— Ты только не трясись! И ушки мы твои щас спрячем! — затарахтела Кристина, сразу же когда мы зашли в туалет.

— Господи! Ты все знаешь?! — я выпучила на нее глаза с огромным желанием придушить Сашку.

— Сашка то еще трепло! Так ржал гад, еле успокоила.

Кристина поправляла мою прическу пряча в распущенных волосах мои уже горящие от стыда уши и спокойно говорила. Так словно и ни чего страшного не происходит. Я же была в полнейшем шоке и мне хотелось лишь одного, сбежать!

— Ты не нервничай, веди себя непринужденно и главное не суетись. Суета, она знаешь ли сразу вынуждает делать ошибки. Мы не на татами и тут реакция не нужна. Давай, десять глубоких вдохов и столько же медленных выдохов, а я пока посикать схожу.

Кристина скрылась за дверью туалета более-менее приведя мое душевное состояние в порядок. К тому же ее совет с дыханием дал свои плоды. Моментально перестали гореть уши и я была спокойна. Вот что значит минута разговора с психологом. А я-то еще раньше думала, что это все ерунда и для тех, кому денег и времени девать некуда. А оно оказывается действительно работает.

— Короче! Включай режим «по барабану» и топаем за стол! — мыля руки бодро заявила Кристина, хитро подмигнув действительно медовым глазом.

Мы вышли из туалета, и Кристина сразу увидела Диму с Сашей на крыльце через прозрачную дверь.

— Покурим? — Крис притормозила, вопросительно глядя на меня.

— Я не курю.

— Ладно! Ты тогда за стол иди, я щас подойду. Мы все сейчас подойдем.

Мы с Кристиной разошлись. Она выскочила на крыльцо, я вернулась за стол. Режим «по барабану» был включен с помощью выпитого залпом бокала красного вина. Как раз, когда за стол вернулся Дима. Ну что он знает? Спросила я саму себя. Да он меня хочет, но он не знает, что я об этом знаю. Про случай с пятницы на субботу вообще можно забыть он же был пьян и то сдержался.

— Аня! — его обращение ко мне заставило все же напрячься и проверить прикрыты ли мои гребанные уши.

— Что? — про себя вторя «без суеты».

— Да я извинится хотел! И за коленку, и за…ну в общем извини. Напился знаешь, что-то нашло.

Черт! А я-то думала мы проехали и не вспомним об этом! И что сказать? Пока официантка принимала заказ у меня было время не торопясь продумать ответ и действия. Создать максимально спокойный и не суетливый образ. Как только официантка отчалила от нашего стола, я заняла руки бутылкой вина наливая еще один бокал.

— Ничего. Нормально все. Точнее это конечно не нормально! Но знаешь… дурацкий разговор. Проехали! — дура!

Я так же, как и Дима не смогла и двух слов связать и заткнула быстренько рот вином. К тому же как на удачу за стол вернулись Крис и Саша. Слава богу никто не заговорил о свадьбе. Хотя меня все-таки волновала неприкрытая очевидность того, что никому это было не нужно. И ладно мы трое обо всем знали, но Дима то нет и мог это заметить.

Дальше все шло спокойно, в основном за счет Кристины. Она балагурила, а я лишь улыбалась в нужных моментах не в силах совладать со своими нервами. Сашка лениво ухмылялся и по его виду было видно, что он мега спокоен! Это его спокойствие было заразным и из ресторана Саша привез меня домой в приличном душевном состоянии.

— Кино посмотрим?! Переодевайся и телефон возьми, я пока попкорна приготовлю! — веселый и довольный вечером Саша, раздевшись в прихожей ринулся на кухню.

— Кино так кино…Что за кино то хоть?!

Крикнув Саше в след я поплелась переодеваться с удовольствием скинув с гудящих ног сапожки на высоком каблуке. Я хоть и ходила мало, а ноги все равно устали.

— Комедия! Тебе понравится! — в ответ прокричал из кухни Сашка.

Одев уютный спортивный костюм, я прошла в зал. На столике уже стояла большая чашка попкорна и два стакана с газировкой. Саши не было, но он вскоре подошел. Тоже переоделся в домашнее. Так мы и уселись рядышком. Я завалилась на его плечо закинув гудящие ноги на подушку, а Саша пристроил на меня чашку с попкорном и приобняв сделал пару фото.

— Розовые сопли и сплошное ми-ми-ми! — просмеявшись показал мне снимки.

— Давай я рожу смешную скорчу?

Предложила Саше наглядевшись на них с Кристиной. Ничего не смысля в отношениях, но такой снимок у меня вызвал бы больше доверия.

— Валяй!

Саша сделал еще пару фото и мы, поспорив немного и насмеявшись много, выбрали самое удачное, фото, на котором Саша был наигранно хмур, а я изображала лицом что-то среднее между шпицем Гиджет и Миньоном, жаждущим банан. Эту фотку мы оба и выложили в инстаграм. Отключив звук чтоб нам не мешали летящие лайки и заявки в друзья, мы все так же в обнимку погрузились в мир кинематографа.

Комедия под названием «Сапожник» действительно оказалась очень смешной. А смех — это таблетка от всех проблем и Сашина поддержка очень много для меня значила. Спать мы разошлись довольные и не знаю как Саша, но я точно спокойно, без дурацкого мандража перед вчерашним днем, уснула.

ГЛАВА 13

Аня.

После завтрака, Саша встретил меня в прихожей уже одетый, упираясь спиной в дверь, с моей шубой в руках. Меня потряхивало и я, не переставая уговаривала себя, что это просто моя работа. Пусть и не приятная, но хорошо оплачиваемая и скоро этот рабочий день закончится. Со всей силой я вцепилась в свою сумочку, словно держи я ее чуть слабее, меня тут же разоблачат Сашины родственники.

— Ну что Аннушка? Маслице уже пролила? — Саша расхохотался.

Но мне было совсем не смешно. От этой фразочки стало очень жутко. Я обувалась и совершенно четко проматывала в своей голове, давний разговор со своим одногруппником. Никита Силаев утверждал, что каждое сказанное просто так слово, не просто слово. Не просто бездумная шутка или какое-то воспоминание, какая-то мысль, пролетевшая стрелой в голове, а ничто иное как информация из космоса. Как знак, как предупреждение, которое витает в воздухе и неожиданно находит выход в этой глупой шутке, мысли или слове. Тогда я посмеялась над ним, посчитав его немного ненормальным, потом к тому же он еще загремел в психушку. Но сейчас я верила в это.

Сашина шутка, отчетливо несла для меня что-то неизбежное. Что-то страшное.

— Готова? Паспорт взяла?

— К этому невозможно быть готовой, но паспорт я взяла.

— Можешь сегодня нервничать открыто. Все невесты нервничают, это нормально, и я не думаю, что это вызовет какие-то подозрения.

— А кто будет? — спросила Сашу с замиранием сердца, пихая руки в рукава шубки.

Я была готова видеть там кого угодно кроме своей мамы, которой там быть и не могло и Сашиного брата Диму.

— Аня, Аня! — Саша поцокал языком. — Я, по-твоему, садист что ли? — он хохотнул, открывая дверь квартиры; — На выход детка! Никого не будет! — и выпихнул меня из квартиры.

— А потом? — не унималась я, желая знать, к чему вообще готовиться.

— Вечером в ресторанчике посидим. В тихом, семейном. Тут уж извини, даже я бессилен. — Саша нажал кнопку вызова лифта и двери его сразу же раскрылись.

Мы быстро доехали до загса и зашли через запасной вход. На третьем этаже, Саша отдал наши паспорта работнице и она, уточнив меняю я фамилию или нет, ушла в свой кабинет. В длинном коридоре, государственного учреждения было пусто. В ожидании, я по нему бродила и изучала стенды с информацией. Сзади подошел Саша, который так же, как и я бродил и разглядывал стенды.

— Удивительно, тут нет ни одного стенда о бракосочетании. Только информация о получении свидетельства о рождении, развода и смерти. Родился, развелся, умер. Как будто никто не женится и замуж не выходит.

— Эта информация находится на втором этаже, молодые люди. — к нам вышла колоритная, пышногрудая работница загса. Такие стандартно сочетают брак между актерами в кино.

Она подала нам документы для росписей. Мы расписались и тут же получили обратно свои паспорта с печатями и розовое свидетельство о заключении брака.

— Жаль напиться сегодня не получиться, тебя домой забросить? А то мне на работу еще нужно. — спросил меня Саша по дороге к машине.

— Забрось меня в больницу. Хочу с маминым лечащим врачом поговорить. По выходным его не бывает.

— Слушаюсь и повинуюсь женушка! — он открыл мне дверь машины и согнулся в поклоне. Не удержалась и отвесила ему оплеуху и мы оба, с облегчением рассмеялись.

Волнение по поводу нашей с Сашей аферы, отступило до тех пор, пока он не отвез меня к больнице. Там в ожидании беседы с маминым лечащим врачом, я вся извелась. И волнение вернулось с новой силой. И по поводу фиктивного брака, и по поводу маминого здоровья. К приходу врача, меня уже неслабо мутило и ровные линии потолка и пола, вело.

— Здравствуйте! Вы я так понимаю по поводу Томилиной?

К кабинету, у которого я ждала маминого лечащего врача, подошел полный мужчина, небольшого роста, почти на голову ниже меня.

— Да! Я ее дочь. Анна. — я встала с места, и врач пригласил меня в свой кабинет.

— Меня зовут Роман Андреевич. Я лечащий врач вашей мамы как вы, наверное, уже поняли. Присаживайтесь.

Я села на офисный стул, такой же на котором, не так давно сидела у себя на работе. В кабинете сильно пахло йодом несмотря на довольно хорошую обстановку, не имеющую ничего общего с больницей. Так пахла тумба дома у моей бабушки. На ней стоял старенький, но цветной телевизор, а в самой тумбе хранились бабушкины лекарства. Несмотря на пронзительность этого специфического запаха, он меня успокаивал.

— Значит так, Анна! — Роман Андреевич вздохнул, садясь за свой стол и открывая по всей видимости карту моей мамы.

Я буквально затаила дыхание, в очередной раз мучая ручки своей сумки, что покорно терпела мои издевательства, лежа на моих коленях.

— Я изучил историю болезни Елены Алексеевны, порадовать мне вас сейчас нечем. Метастазирование в лимфоузлы, третья стадия, без возможности провести повторную операцию.

— Но ей же стало лучше! Я вижу разницу! — не понимая, что он несет, я просто пришла в бешенство.

— Ей стало лучше, потому что мы даем ей хорошие обезболивающие и диета в нашем отделении более качественная.

— И что дальше? А лечение? — истерично спросила я, чувствуя, что готова буквально вцепиться в его пухлые, холеные щеки, за то, что он в буквальном смысле уже хоронит мою маму и не скрывает этого.

— Лечение конечно же ваша мама получает в полном объеме. Мы используем лучевую терапию совместно с химиотерапией. Современное оборудование позволяет нам проводить облучение непосредственно самой опухоли, не затрагивая при этом здоровые ткани. Но на такой стадии мы добьемся, хочу заметить, возможно добьемся, приостановки роста опухоли и прекращения метастазирования.

— Поправьте меня если я ошибаюсь, моя мама уже не поправится верно?

— Анна! Эта стадия рака практически не поддается терапии. Я вам не могу сказать это на сто процентов, но и обнадеживать я вас тоже не могу.

— Сколько ей осталось? — по моим щекам уже во всю текли горькие слезы, из-за кома в горле я едва могла говорить.

Роман Андреевич налил мне стакан воды и накапав туда пахучих капель, поставил его передо мной.

— На этот вопрос не ответит вам ни один врач. Фраза банальная, но это правда.

— Она не знает верно? — слишком счастливой была мама, она не смогла бы быть такой зная, что все зря.

— Верно! И у меня к вам просьба, не говорите ей. Я убежден, что люди узнав, что их шансы ничтожно малы, сдаются. Перестают бороться.

— Хорошо! Вы правы. Спасибо.

Я встала и пошла к двери, ненадолго задержавшись у нее.

— Не говорите ей что я была у вас! Я не могу к ней сейчас пойти.

— Не скажу. И все же, выпейте, это вас хорошо успокоит.

Роман Алексеевич подал мне стакан с успокоительным. Я выпила горькую жидкость, такую же горькую, как и правду что преподнес мне врач.

— Простите! Я что-то так переволновался, сообщать родственникам плохие новости тоже не легко, забыл спросить у вас, вы не за рулем?

Я помотала отрицательно головой.

— Хорошо. За руль вам сейчас нельзя. Это не снотворное, но вы скорее всего уснете в ближайший час. Анна вы успеете добраться домой?

— Да. Спасибо! — навалившись на дверь и нажав на ручку, открыла ее и вышла из его кабинета.

Быстро покидая здание больницы, я вызывала такси, ожидание было большое, но выйдя на парковку я успела поймать подъехавшую машину. Водитель еще не успел взять новый заказ и согласился увезти меня домой.

В квартиру я зашла, когда у меня уже закрывались веки. Успокоили чудные капельки меня действительно хорошо. Я ни о чем не думала вообще. Просто скинула обувь и шубу и рухнув на кровать, в прямом смысле этого слова, отрубилась.

ГЛАВА 14

Анна.

Ужасно!

Проснулась я от того, что мне в лицо, да что там в лицо, всю мою голову и шею с грудью, окатила ледяная вода. Открыв резко глаза, я увидела Сашу. Он склонился надо мной и кажется нюхал?!

— Ты…, что нюхаешь меня…? — неуверенно спросила я.

Почему-то это меня интересовало больше, чем тот, что он облил меня из кувшина водой со льдом. Один из кубиков этого льда скатился в мою ладонь.

— Нюхаю! — зло ответил он и резко выпрямился, с грохотом пристроив кувшин на тумбу возле кровати.

— Зачем? — я села на кровать и в лицо мне тут же прилетело скомканное полотенце.

— Затем, что нас уже пол часа как ждут в ресторане, а я не могу дозвонится до тебя уже два часа и добудиться пол часа и хочу понять с чего тебя так рубануло?!

— Я…, я не пила.

— Это я уже понял. Ты что наркоманка?! — с наездом спросил Саша и с подозрением попытался заглянуть мне в глаза.

— Нет.

Я вскочила с кровати и бросилась к шкафу пытаясь сообразить, что я могу одеть. Но в голове было пусто.

— Что с тобой?! — Саша отпихнул меня от шкафа видя, как я туплю и сам выбрал вечернее платье.

Я забрала у него наряд и отправилась в ванну, пытаясь из-за двери ему все объяснить, приводя себя при этом в порядок.

— Я ничего не слышу! Что ты там бубнишь себе под нос! — прервал мою речь Саша.

Тут я только поняла, если это вообще можно так назвать в моем состоянии, я не могу даже нормально разговаривать и действительно бубню под нос. Все мои мысли, действия и реакции заторможены. Я до сих пор ничего не чувствую кроме неадекватного безразличия. Я даже не думала о том хорошо это или плохо. Точнее думала, но понять не могла.

Уже сидя в машине, по дороге в ресторан, я все объяснила Саше. Он не стал меня успокаивать, очевидно не видя сейчас в этом никакого смысла.

Я долго не могла выйти из машины, когда мы подъехали к ресторану. Платье в пол, зацепилось пайеткой за замочек моих сапожек. Провозившись с ней пару минут, под нервное Сашино сопение, в конце концов мне удалось выбраться на волю. Я побрела по расчищенной дорожке к входу ресторана, и на этот раз чуть не упала, наступив на подол платья и замахала руками, пытаясь обрести равновесие.

— Мы же договорились, что я тебе изменю, и ты меня не простишь! Мы не договаривались о том, что я стану вдовцом! — спасая от падения мою что ни наесть тушку, потому что на человека я походила слабо, ехидно возмутился Саша.

Порадовать нечем, как говорил сегодня Роман Андреевич.

— Ты только не пей! А то мало ли как эта дурь с алкоголем дружит. Я не хочу, чтоб из овоща, ты вдруг превратилась в Харли Квинн. — просил Саша, ведя меня под руку в ресторан.

— Кто такая Харли Квинн? — я так плохо соображала, что не могла даже вспомнить, знаю я ее или нет.

— Оторва! Такую еще умудриться отыскать.

Саша оглядел меня, словно сканировал, не превращаюсь ли я в эту самую оторву прямо сейчас. Убедившись, что нет, снисходительно пригласил пройти в двери что раскрыл перед нами швейцар, запуская меня внутрь теплого ресторана. Он был теплый в прямом и переносном смысле.

Казалось, что золотой цвет в отделке, греет зал, не меньше самого отопления. Огромная люстра из хрусталя, на высоком потолке в виде купола, сверкала словно звезды на небе. Колонны, стулья с резными ножками, рояль, причудливо выложенный паркет на полу, все это создавало атмосферу как минимум замка, но никак не ресторана. Тем более что на столах стояли и горели, самые что ни наесть настоящие свечи!

— Рот закрой. — шепнул мне на ухо мой фиктивный муж, ведя меня к столу.

Я закрыла рот, который бессовестно отклячила, рассматривая невероятное убранство заведения. За столом по мимо известных мне Кристины, Дмитрия и его с Сашей родителей, сидела еще незнакомая мне пара.

— Всем добрый вечер. Просим простить нас за опоздание. Пробки! — отодвигая мне стул, выдержанно врал Александр.

Язык не поворачивается назвать его Сашей в такие хладнокровные моменты.

— Здравствуйте. — сухо ответила я, выдавив из себя наиглупейшую улыбку и шлепнулась на стул.

Вот именно что шлепнулась! Как бутерброд падая шлепается на пол маслом вниз. Судя по вздернувшимся бровкам Крис, со стороны я выглядела наистраннейшим образом.

— Анечка, это моя родная сестра Марина Николаевна. Это ее муж, Вадим Викторович и их дочь Кристина. — мило улыбаясь, Людмила Николаевна представила мне ту часть семейства, которая отсутствовала при знакомстве в пятницу.

Я покивала им яки китайский болванчик и вцепилась в меню. Единственное что не притупили чудные капельки от врача, так это чувство голода.

Дмитрий

Мы сидели в ресторане и ждали Сашу с Аней. Папа возмущался что они опаздывают. Мама уже целый час ворчала и не понимала к чему такая спешка, и зачем нужно было расписываться именно сегодня, если Аня в итоге согласилась на свадьбу.

— Может она беременна? — предположила тетя Марина.

— У тебя мамуленька, все сплошь беременные. И даже я, у тебя стабильно раз в месяц «можеттыбеременна» и это при том, что у меня даже мужика нет. — Кристина скорчила трагическую моську пряча ее в меню.

— Может ты хочешь поговорить об этом? — с сарказмом спросил ее, на что Крис показала мне язык.

— Кристина! Как не стыдно?! Мы же в приличном месте. — тетя Марина аж подпрыгнула на месте от выходки Крис.

А я заржал, за что получил локтем в бок от сестрицы, но контрольный в голову был от Ани. Прям как Царевна-лебедь у Пушкина, она вплыла величаво в зал. Диво, дивное. Держа под руку моего брата. Если б не брат, было б точно, как в сказке. Если в сказке она не висла на царе Салтане. Надо будет перечитать как там точно.

Первое сказочное впечатление сменилось вторым и не очень сказочным. На этот раз мне не повезло сидеть рядом. Я оказался аккурат напротив нее и разглядывая ее, не мог отделаться от мысли, что она какая-то пришибленная. Словно мы тут собрались все на земле и явно не по поводу ее замужества, а она где-то в космосе летает. Саша тоже не выглядел счастливым мужем. Какой-то задумчиво-потерянный.

Краткое знакомство с родителями Кристины, быстро сменилось выбором блюд на ужин отложив поздравления на попозже. Мы же все ждали чету Емельяновых по сговору мамы и тети Марины, опухая от голода. Но даже чувство голода не притупляло желания следить за Аней. Мои слух и зрение как-то сами собой были направлены в ее сторону, а организм бил адреналином в огромных дозах. Несмотря на то, что Крис теперь пахла теми же духами что и Аня, мое обоняние с ее появлением воспринимало этот аромат как-то по-особенному. С Катей такого не было. Что-то цепляло, конечно, но так точно не накрывало.

Аня делала заказ последней шокируя своим выбором и количеством.

— Я буду салат с камчатским крабом, тартар из говядины…а там сколько граммов в порции? — спросила Аня официанта, который принимал заказ.

— Там указано. — мило улыбнувшись он указал Ане в меню.

— А. Вижу. Два давайте и можно на одну тарелку сразу. И еще чилийского сибаса, тот, что с медом, оленину по-монгольски, на десерт панакоту.

— Что желаете выпить? У нас отличная карта вин. Только сегодня поступило розовое вино Clos Mireille Domaines Ott две тысячи пятнадцатого года, рекомендую.

— Нет. Пить я буду сок. Ммм томатный! И воды еще простой.

Мама что-то шепнула отцу на ухо и сияя как медный таз, переглянулась с тетей Мариной.

— Аня пойдем носики припудрим! — с каким-то непонятным нажимом сказала Крис и увела ее в туалет.

— Пойдем покурим?

Брат кивнул и под возмущение нашей мамы, мы покинули стол. Прям традиция какая-то. Девочки носики попудрить, мальчики покурить.

Мы вышли на крыльцо и отошли подальше. Несмотря на то, что в ресторане была курилка, мы пошли на улицу. Закуривая, решил сразу разузнать что к чему.

— Что кислый такой? Не успели пожениться уже поругались?

— У Ани мама умирает.

— Как? Ты же вроде бы говорил ей лучше.

— Да там пиздец. Все! Врач еще Аньке какой-то дряни набулькал, типа успокоить. Успокоил сука! Я ее час добудиться не мог, пока в тачке сюда ехали, она мне рассказывает, про то, что все и ничего нельзя сделать, так словно колготки порвала и не заштопать уже и типа ну, и хуй с ними. Ни слезинки.

— Я и смотрю пришибленная какая-то.

— А заказ? Мечта травокура. Пить ей запретил, а то мало ли. Еще башню снесет.

— Ну и правильно! Вообще надо бы с этим врачом поговорить. Не нормально это.

— Вот завтра поеду и поговорю. У тебя как? Что с Катюхой? Не остыл?

— Ты меня будто не знаешь. Она от меня ни копейки не получ…

Не успел я договорит как к нам подлетела Крис, волоча за собой отупевшую от неизвестного успокоительного Аню.

— Ну и свинья же ты Саша! Вот как хочешь, так и выкручивайся теперь перед родителями, а Аню я забираю!

— Кристина! С ума не сходи! Аня остается!

Саша схватил Аню за другую руку. Ане было откровенно все равно.

— Отпусти! — Кристина потянула Аню на себя.

— Нет! — Саша потянул Аню к себе.

Тут я уж было решил вмешаться, докурив сигарету, шагнул вперед. Аня в этой маяте наступила на платье и поскользнулась так, что ее не смогли удержать, да и похоже не очень-то пытались, ни Кристина, ни Саша и она полетела на меня. Я ее подхватил и отвел в сторону крепко прижимая к себе, а она так прильнула к моему плечу, что я аж взлетел внутри с пульсом под двести. А Кристина с Сашей сцепились не на шутку. Но мне совсем не хотелось их разнимать. Тогда пришлось бы перестать обнимать Аню. Поэтому мы стояли в стороне и наблюдали их перепалку. Точнее я наблюдал, Ане было откровенно по одному месту.

— У нее мама умирает! А ты скотина бесчувственная притащил ее в ресторан отмечать ваше бракосочетание?! — из ее глаз летели молнии.

— Кристина! Успокойся! Ей вообще все равно ты разве не видишь? — Саша был прав конечно, но я был на стороне Крис.

— Знаешь что?! Иди ты к черту! Все идите к черту! — Кристина психанула и кинулась через дорогу, Саша бросился ее догонять, но как-то не удачно поскользнулся на парапете и смачно шлепнувшись застонал.

— Кристина! — Аня вырвалась из моих объятий и бросилась к Сашке.

Кристина услышала ее крик и понеслась обратно, чудом не попав под машину.

— Что случилось? — Крис грохнулась перед Сашей.

— Он упал.

— Брат ты как? Встать сможешь?

— Ни фига! У меня перелом похоже. — шипя от боли произнес он.

Судя по гримасе на Сашином лице, он не врал. Крис тут же разревелась.

— Сашечка! Миленький! Прости! Прости! Я не хотела! Где болит?

— Кристина! Иди машину заводи! Надо в больницу! Дима поднимай его.

Моментально пришедшая в себя Аня, осекла поток Кристининых слез и мольбу о прощении, тут же раздовая всем команды.

Усадив Сашу в машину Крис я сел за руль, потому что она была не в состоянии. Девочки тоже уселись в машину. Правда в странном для меня порядке. Крис села с Сашей и вцепилась в его руку, Аня села вперед.

— Крис надо предупредить родителей. — сказал, заводя машину.

— Я не пойду! Это все из-за меня я с вами поеду. — цепляясь за Сашу еще больше, истерично отвергла мой намек на то, что это может сделать только она.

— У меня щас нога отвалится от боли. Езжай давай, еще в пробке стоять по любому! Крис просто позвони родителям и все! — крехтя от боли Сашка решил проблему.

Мы ехали в больницу и мне казалось, словно Аня моя жена, а Крис Сашкина. Если бы Аня не была Сашкиной женой, то так и было бы. По-моему, Кристина к Саше была не равнодушна и уж точно относилась к нему ни как к брату, ни как ко мне. Хотя, по крови, она нам никакая и не сестра вовсе. Не знаю почему родители решили ей не говорить об этом. Каждый человек имеет право знать о себе все. А то взяли девочку из детского дома и молчат в тряпку, пользуясь тем, что она ничего не помнит и еще меня молчать заставили. Я в очередной раз пожалел, что родился первым.

В больнице Сашке сделали снимок, который показал ушиб и трещину. Пока ему делали гипс на ногу, мы ждали в коридоре. Аню совсем разморило несмотря на три выпитых кофе из автомата и она, не спросив прилегла на мое плечо задремав. Крис же на против носилась по коридору, периодически отвечая взволнованным родителям на звонки, включая психолога, не на долго успокаивала их. А я просто списав Анин похуизм к ситуации на успокоительное, прикрыв глаза, кайфовал и мечтал.

Мечтал, что это я одел ей колечко на палец и что со мной в спальне она так сладко стонет. Что моих детей носит под сердцем и что в горе с ней буду я и в радости тоже буду я. Я а не мой брат.

ГЛАВА 15

Дмитрий.

С утра заехал на работу в офис и то потому, что было совещание, а так и вовсе бы не поехал. Спал отвратительно несмотря на дикую усталость и не мог думать, ни о чем кроме как об Ане, вспоминая как она дремала на моем плече, как обнимал ее прильнувшую ко мне у ресторана. И именно сегодня, мне не нужен был предлог чтоб увидеть ее вновь. Вновь вдохнуть этот чудный аромат, который красила именно она.

И вот, я на шоссе и сердце заходится от волнения перед встречей, под сытое урчание немецкого двигателя. Наверное, на моем лбу скоро будет все написано…но отказаться от этого просто нет ни каких сил. Это какая-то, даже не химия, а животные инстинкты. Просто необъяснимая тяга быть рядом и при этом страшно быть рядом. Опасно. Потому что жена брата! Потому что нельзя! Но тянет и невозможно с этим бороться. А бороться приходится не с одним желанием, а сразу с сотней. От самых чисто-невинных, до грязно-пошлых. И с самым сильным, по настоящему звериным-сделать своим.

Уже поднимаясь в лифте, подумал, что нужна квартира. Надо узнать, не продает ли тут кто жилье. Повод видеть Аню чаще. Не будет же братец ходить в гипсе вечно, да и навещать его каждый день глупо. Двери лифта раскрылись, сердце бухнулось в живот. Я зашагал к дверям решительно и обтерев вспотевшую ладонь о пальто, нажал кнопку звонка. Только сейчас вспомнив что не предупредил о визите. Так не терпелось видеть Аню, что эта мелочь совсем вылетела из головы.

Дверь открылась не сразу.

— Привет! — Аня, улыбаясь распахнула дверь, натягивая, торопясь сапог, прыгая при этом на одной ноге что уже была обута.

— Привет! Как болезный? — я хотел зайти, но она меня буквально выпихнула с порога подхватив шубку.

— Спит! Слушай, ты так вовремя, в магазин меня свозишь? — спросила, захлопнув дверь квартиры, а точнее как приказала, бодренько шагая к лифту, одевая шубу.

— Да. — сухо ответил я, дабы скрыть свою радость, хотя готов был размахивать транспарантом. Но мы умные и будем потише, чтоб подольше.

В лифте мы уже ехали молча. Аня, глядя в зеркало, активно трепала свои волосы, словно сооружала на голове шапку из них и успокоилась только когда мы оказались на первом этаже.

— Куда поедем? — спросил Аню заводя машину.

— Мм. Не знаю. Но нужен какой-то большой супермаркет. Дома шаром покати. Нет, продуктов было завались, но сегодня с утра пришлось выкинуть целый пакет. Испортились. Еще Саша капризный такой, то не хочу, это не буду. Представляешь, пришлось варить ему манную кашу два раза! В первой, видите ли, был обнаружен один комочек! — тяжко вздохнула и закатила глаза к потолку.

Аня тараторила хлеще радио. Видимо это был очередной побочный эффект после той дряни что ей всучил врач.

— Ну это у нас семейное. Я тоже вредный, когда болею.

Пользуясь случаем, что Аня не наблюдает за дорогой, проехал мимо крупного супермаркета. До следующего нужно было ехать еще минут пятнадцать.

— Ой! Разворачивайся!

— Зачем?

Я испугался что был раскрыт и только нажал на газ с этого испуга, стараясь не глядеть на Аню.

— Я сумку с деньгами дома забыла и список.

— Ну деньги не проблема. Я заплачу. А список очень нужен?

— Да нет… сымпровизирую. — рассмеявшись ответила Аня.

Я улыбнулся и матерясь про себя, сжал руль покрепче, преодолевая свое желание заправить прядь ее волос за ухо. Сдались мне эти ее уши. Ну ладно грудь, бедра, глаза в конце то концов! Но уши?! Почему меня на них так прет?! Какая-то не здоровая мания.

Анна.

— Вела ты себя просто отвратительно! Наши мамы подумали, что ты беременна. И к тому же ты похабно висла на Димке, чему он был несказанно рад. Хотя я тоже хороша. Чуть не спалилась, хотя ты знаешь, мне кажется Дима догадывается.

С утра пораньше меня разбудила Кристина, которую увез домой Дима, но она вернулась к Саше и ночевала с ним. Он вредничал как маленький и Кристина попросила сварить ему манку без комков, так как ее каша ему не угодила наличием одного комочка.

— Ерунда! Он кроме как за мною следить, ничего вокруг не замечает. Я на нем специально и повисла, чтоб он на вас внимание не обращал.

— Да нет, ты Анька молодец! Классно придумала. Только как теперь? Что он думает?

— Наверное он думает, что я блядь! — не знаю почему, но это заключение было радостным и смешным и произнесла я его смеясь.

— Он думает, что ты была обделанная какой-то дрянью! — кряхтя пробираясь на кухню успокоил нас обоих Саша.

— Саша! Зачем ты встал?!

Крис вскочила из-за стола и кинулась к любимому.

— Хочу вас помучить своим ворчанием! Из-за вас страдаю! — с сарказмом произнес Саша, усаживаясь за стол с помощью Кристины.

— И где моя каша без комочков?

— Там был всего один! Комочек! — обиженно заявила Кристина.

— А этого мы уже не узнаем! — весело заявил Саша, целуя притянул Крис к себе на колени, несмотря на гипс на пол ноги.

— Вот! Готово! — я выставила тарелку с дымящейся кашей перед Сашей.

— Один есть не буду! — надув губы заявил он словно капризный ребенок.

— Молока нет и кашу я сварить больше не смогу. — развела я руками.

— Ненавижу манку. — скривила лицо Кристина.

— Ешьте что хотите. — смилостивился мой фиктивный муж.

Пока я собирала нам завтрак на стол, выкинула кучу продуктов. Они испортились пока мы носились по гостям и ресторанам с больницами.

— Надо в магазин сходить. — заключила я, усаживаясь за стол.

После завтрака Саша с Кристиной скрылись в Сашиной спальне. Я убрала со стола и провалявшись в горячей ванне с час, уже начала собираться в магазин, как в дверь позвонили. Я метнулась к двери. За ней стоял Дима. Не успела ничего лучше придумать, как срочно увести его подальше. Тем более нужны продукты.

Вести себя как дура после вчерашнего была не проблема. Раз уж он знает что я была под действием каких то препаратов, то наверняка подумает что я еще не отошла.

Я конечно же заметила, как он проехал мимо крупного супермаркета и явно сделал это специально. А я наврала про сумку с деньгами и списком, хотя деньги лежали в кармане, а списка я и вовсе не писала. Рассмеялась от его реакции. Он испугался моего «Разворачивайся!» даже прибавил скорости со страху. Странно, но сейчас меня вообще не волновал тот факт, что я ему нравлюсь. Даже наоборот это было очень приятно. Наверно если бы не вся эта афера с фиктивным браком, что-то с ним могло бы получиться.

Вспомнив про договор, я вспомнила и о маме. Точнее я о ней и не забывала, но спасая чужую тайну все переживания о маме отошли в сторону. Но это уже цепь и задевая одно звено, она зазвенела вся. Каким-то мерзким, холодным звоном, заставляя сжиматься сердце от страха близкой потери и несправедливости. Мне больше не хотелось смеяться и шутить, строя из себя дуру. Я напрочь забыла об ушах и заправила раздражающие волосы за них. Отвернувшись в окно, попыталась сконцентрировать внимание хоть на чем то, но куда там. В глазах моментально встали слезы. Недолго постояли и покатились по щекам. Я напрасно надеялась, что Дима их не заметит, хотя и свернула шею так, что смотрела почти назад в никуда.

А он заметил. Молча съехал на обочину, а я и сообразить не успела, как оказалась в его крепких объятиях стоя у машины.

— Поплачь Аня. Поплачь. — сказал он на ухо, прижимая к себе.

Только сейчас, после этой фразы, я поняла, что стою возле машины и не плачу, а горько реву, утыкаясь лицом в колючую шерсть Диминого пальто. Казалось бы, успокоительное что дал мне Роман Алексеевич, сначала отлично помогло. Отключило эмоции и вроде бы дало шанс принять тяжелую новость спокойно. Но это была лишь иллюзия и в итоге сделало только хуже. Сейчас волна отчаяния, что накатила бы постепенно, накрыла сразу же девятым валом.

Чем дольше я рыдала и жалела маму и себя, тем сильнее бежали слезы и мой плачь превратился в настоящую истерику. Я выла и задыхалась от слез и соплей. В конце концов бесстыдно закусила воротник Диминого пальто, чтоб не заорать. А он молчал. Просто прижимал к себе и молчал, давая мне выпустить из себя эти страдания, что накопились во мне за сутки. И после, когда я успокоилась, ничего не сказав усадил обратно в машину, тяжко вздохнув, вручил пачку влажных салфеток. По дороге до супермаркета я только и делала что утиралась.

Надо было что-то сказать, но что? Дима молчал, дав мне выплакаться словно я одна, за что я ему была на самом деле благодарна. Ведь если бы ни успокоительное, я бы так и сделала. Ревела бы в одиночестве. Так легче. Спасла на самом деле от этой неловкости Кристина, позвонив мне.

— Ты в магазине еще? — затараторила она в трубку.

На фоне отчетливо слышался голос ее мамы.

— Нет, мы с Димой еще едем до него. А что?

Я специально обозначила что с Димой, ведь уходя из дома, я была неуверенная, что они с Сашей в курсе. Судя по тишине из спальни, они вообще спали.

— А. Ну в общем купите там к чаю чего ни будь. Может тортик какой. Тут в общем то целая делегация к больному и кормить их мне нечем как ты сама уже в курсе.

— Хорошо. Тортик так тортик. Купим.

Я положила трубку.

— Что? Родители решили отметить тортиком Сашкин неожиданный отпуск? — Дима слышавший разговор, рассмеялся.

— Кристина почему-то решила, что тортик на обед это самое то.

— Ну это потому, что ее коронное блюдо, ставить чайник и не более.

Дима вновь рассмеялся, а я чуть не ляпнула что она умеет варить манную кашу почти без комочков.

Набрав целую тележку продуктов, в которую щедро подкидывал чего-то и сам Дима, мы вернулись домой. Пять огромных пакетов тут же утащили разбирать Кристинины родители. Саша, опираясь на костыль, поздоровавшись с братом, притянул к себе и поцеловал медленно в губы. Со стороны наверно смотрелось очень чувственно, на самом деле киношно-фальшивый поцелуй для зрителя. Одного единственного, но самого главного.

И видимо после вчерашнего, Саша решил подстраховаться. Чтоб никто ничего не заподозрил, он вис на мне все время что у нас были гости, я тоже не отставала. Все-таки надо было идти в актрисы. Родители умилялись и верили. Кристина не обращала внимания зная, что все игра. Дима был расстроен, веря своим глазам, слишком явно показывал свою неприязнь. Или мне так просто казалась. Теперь, зная его ко мне отношение, было сложно не обращать на его реакции внимания.

Видимо за мое отсутствие, Саша рассказал всем о моей маме и все тактично молчали. Даже Людмила Николаевна ни разу не заговорила о свадьбе. Обед, конечно, длился дольше обычного и чтоб все наконец то разошлись, Саша начал ворчать и откровенно прикидываться что он устал.

На самом деле ему не терпелось остаться наедине с Кристиной. Она хоть и ушла со всеми, но я не успела убрать со стола, как она вернулась обратно. Они с Сашей исчезли в спальне, а я ушла к себе. Позвонить маме делая вид что все хорошо, было сложно, но необходимо. Сколько таких звонков у нас осталось? Каждый дорог, а теперь и вовсе бесценен.

ГЛАВА 16

Анна.

Сегодня, спустя две недели, Саше сняли гипс. Кристина похоже больше расстроилась, нежели обрадовалась, ведь она не сможет теперь, проводить с ним так же много времени. Зато я наконец то смогу посвятить всю себя, маме. На выходных что я была у нее, я соврала ей что иду в отпуск и буду навещать ее каждый день.

Все знать и врать ей, оказалось сложнее чем я думала. За будние дни, что я не была рядом, меня все чаще посещала мысль, что я не имею права скрывать от нее правду. Но по выходным, слушая ее планы на будущее, о даче и помидорах бычье сердце, новой швейной машинке и прочем том, чему возможно и не сбыться, понимала, что знать ей этого не нужно. Потеряет смысл и интерес к жизни. Перестанет бороться. А ведь возможно, вера в излечение, это лучшее лекарство. А Крис поддержала меня в моем решении, сказав, что это ложь во спасение если не жизни, то хотя бы ее качества.

Сашины родители, узнав о мамином состоянии, к счастью, согласились, что гулять свадьбу при таком положении не к месту. Мое облегчение по этому вопросу продлилось не долго, ведь к моему ужасу, они тут же затребовали знакомства с ней. Никогда бы не подумала, что буду радоваться чужой беде, но я была безумно рада Диминому разводу. Именно он отвлек Людмилу Николаевну на столько, что похоже она забыла не только о моей маме, но и обо мне, а Анатолий Дмитриевич был лишь головой и смотрел туда, куда шея повернет.

Саша не повез меня до больницы, решил провести последний день без гипса и работы, полностью посвятив себя Крис. По будням, часы посещений в больнице не такие лояльные, и проведать маму получится только после трех часов дня. Но ни Саша, ни Крис об этом и не ведали, поэтому я, дабы не мешать влюбленной парочке, смылась из дома с утра пораньше. Взяв такси, доехала до ближайшего к больнице торгового центра, в планах было купить маме подарок. Что-то памятное, то, что возможно побудет с ней совсем не долго, но потом, совсем не скоро, будет греть меня.

Быстро пройдясь по первому этажу, не найдя на нем ничего стоящего, я решила замедлиться. До времени посещения, было еще порядка четырех часов, а деваться было мне совсем некуда. Второму этажу, я уделила более тщательное внимание. Не зная толком, на чем остановиться мое сердце, я разглядывала все подряд. Даже зачем-то заглянула в отдел нижнего белья. Неторопливо рассматривая кружевную красоту, под агитации милой девушки-продавца, никак уж не ожидала услышать над ухом Димино; — Доброе утро!

Мы с ним больше не виделись, после того обеда у Саши дома и было странно встретить его именно сегодня, именно в этом торговом центре.

— Эмм. Доброе… — опешив от неожиданности я скорее промычала, чем ответила.

— Да у меня суд завтра. Развод. Ты же в курсе?

Гукнув, я кивнула и медленно зашагала на выход из отдела, отчетливо ощущая, как горят мои уши, откровенно открытые, собранными в пучок на макушке волосами.

— Вот, надо приодеться. Знаешь, чтоб прям с иголочки! — он улыбнулся во весь рот, явно храбрясь на показ.

— Мм. А я маме хочу в подарок что-то купить. Не знаю еще что, времени у меня до трех часов, вот и слоняюсь.

Надо больше говорить, я прямо чувствовала связь, чем больше я говорила, тем меньше горели мои дурацкие уши. Словно каждая буковка понижала чуть градус.

— Тогда давай так, ты поможешь мне, чисто женский взгляд, а то консультанты и мешок на мне расхвалят лишь бы продать, а я помогу тебе. Нам туда!

Дима, не дожидаясь моего согласия, хотя я и так не отказала бы ему, указал на третий этаж. Когда он в течение десяти минут, без помощи консультанта, подобрал себе полный комплект от пиджака с брюками до галстука, я поняла, что ему моя помощь была нужна как козе баян. Не примеряя ничего, и уж тем, более не спрашивая этого женского взгляда, о котором просил, он расплатился. Выйдя из мужского отдела, я тут же попала в цепкие лапы «помогая». Который точно знал, что я подарю своей маме и точно знал, что это ей очень понравиться, а мне и подавно.

— Ты завтракала? — Дима спросил, подхватив меня под руку, и ведя к выходу, деловой до смеха.

— Нет. Не успела. Саше же с утра гипс ездили снимать, а потом он сразу на работу умчался.

— Я знаю. Я звонил ему. С этим разводом даже навестить его времени не было. Я еще дом старый продаю, новый покупаю. Как все готово будет, надо собраться на шашлыки. Новоселье ж как ни как!

— Сто лет шашлыков не ела. — призналась ему, для поддержания беседы, выходя из торгового центра.

— Шашлыки на завтрак… — Дима глубоко вздохнул морозного воздуха, задрав голову к чистому небу, щурясь от солнца, добавил; — А не плохо, пожалуй! — он потянул меня за собой в сторону парковки, которая несмотря на утро буднего дня, уже была почти забита.

— Мы будем жарить шашлыки?! Сейчас?! — спросила его, быстро перебирая ногами, чтоб поспевать за его широким шагом, при этом совсем не рискуя упасть, потому что Димина рука крепко на крепко сроднилась с моей.

— Нет. Боюсь не успеем. За нас это сделают другие.

Дима рассмеялся, так, словно я сказала действительно что-то смешное. Мне лично стало совсем не смешно, так как вел он себя довольно странно, словно я как минимум его девушка. А зная все о его отношении ко мне, так и вовсе страшно. Ведь даже зная Сашино отношение ко мне, ну кто я такая? Брат ведь все равно дороже. Родная кровь. Сейчас Дима затащит меня в укромное место, исполнит все свои нескромные желания и скажет без зазрения совести; — Она сама! И по закону жанра, ему все поверят и хорошо если меня просто отпустят. Саша будет делать вид что убит горем, и возможно не стребует с меня неустойку.

Пока мы шли до машины, в моей голове разыгралась целая Санта-Барбара. Сев в нее я потерла руками лицо чтоб хоть как-то успокоиться. Еще к тому же, противно начало подташнивать и явно не от того, что с утра не поела. И в какой момент, моя жизнь превратилась в этот нехилый сюжет для целого сериала?! Правильно! С этой чертовой подписи. Не подпиши я этот договор, пошли я этого Сашу к черту, и ничего бы этого не было. Мне не пришлось бы врать маме ни о чем. И думать сейчас, к какому же это лучшему, все делается черт возьми?!

— Сейчас поедем поедим, а потом я тебя отвезу в один магазинчик, там точно есть то, что нужно для подарка. — Дима сев за руль, завел машину и тут же рванул с места.

— Отлично! — выдавила из себя улыбку, хотя все было более-менее прилично и можно было бы не переживать. Но видимо покой мне даже сниться не планирует. Ладно хоть уши перестали краснеть, это я мельком углядела в боковое зеркало.

Дима.

— В рот тебе ноги! Что же ты творишь то?! Это жена твоего брата! — я прикрыл собственный рот ладонью.

Схожу с ума! Точно! Мало того, что, продержавшись две недели от визитов к брату, сорвался и слежу сейчас за Аней словно маньяк, так еще и сам с собой говорить начал! Совсем уже!

Такси, в котором ехала Аня, свернуло в сторону торгового центра, хотя, судя по начальному маршруту она направлялась к маме в больницу. Ну да ладно, мало ли, может что-то купить ей хочет. Понаблюдаю за ней немного со стороны, ведь видеть ее рядом с братом было невозможно. Я просто не мог смотреть, как она с любовью на него смотрит, обнимает, отвечает на его поцелуи. Еле отсидел тот обед и целых две недели не совался к ним, хотя мог хоть каждый день приезжать. Еще и отказался от идеи покупать квартиру в их доме.

Начал считать, что брат, тот еще бабник и гуляка, недостоин такой Ани. Гаденько надеясь, даже не в глубине души, что он скоро сорвется, изменит ей, она об этом узнает. Не простит, бросит. А тут я! Весь такой хороший. Верный. Я бы даже уехал ради нее. От этих мыслей было мерзко, но бороться с собой так сложно. Теперь я на своей шкуре, точно знаю, что значит этот сладкий, запретный плод! С ума сойти не долго. Даже развод и мамины истерики по этому поводу, никак не ослабили эту навязчивость. Назойливая мысль — «моя» сидела во мне хуже занозы в одном известном всем месте! Занозу хоть вытащить можно, а вот мысль? Как ее вытравить из себя?!

Пока ставил машину на парковку, Аня уже зашла в торговый центр. Я еще выкурил сигарету для верности. Не хотел бездарно провалить первую в своей жизни слежку и надеясь последнюю. Но какое там?! Увидев Аню в отделе нижнего белья, как разглядывает с интересом кружевную, прозрачную тряпочку, сердце упало в пятки. Лишь одна мысль, что сегодня брату это с нее снимать, породила во мне какую-то дикую смесь чувств. От гневной ревности и злости с завистью, до сожаления и безысходности.

Ревность победила здравый смысл за несколько секунд. Я наплевал на всякую конспирацию и поспешил себя обнаружить, легенда «приодеться для развода» прошла на ура. А я испытал настоящее облегчение, когда Аня вышла из этого отдела с бельишком. Настроение улучшилось, как только узнал, что Аня хочет, что-то маме подарить и выбирает подарок для нее. Стало вдруг таким же необходимым, как вздох, сделать хотя бы один день из жизни Ани, хоть чуточку счастливее и свой за одно.

Нужно стать для нее не просто братом ее мужа, а хорошим другом и опорой. Чтоб она смогла и захотела опереться на меня, когда Сашка оступится, а он обязательно это сделает. Ведь люди не меняются. Бабник он и есть бабник и такой как Аня он точно не подходит.

Со стороны я точно выгляжу сейчас как дурачок. Счастливый болван, от того, что у меня есть почти четыре часа рядом с Аней. Шашлыки с утра — это конечно то еще приключение, но чего не сделать ради…Ани. Можно и шашлыки на завтрак.

— Тут не далеко есть скорее кафе, чем ресторанчик, у них специализация такая. Мясо на углях! — хотелось как-то разговорить Аню.

— Я тут повспоминала, я шашлыки ела последний раз, семь лет назад! — она рассмеялась на мои округлившиеся глаза.

— Был какой-то повод? Ну ты просто так точно запомнила.

— Да нет. Ну это не точно прям семь лет, просто меня подруга в кафе позвала, а она тогда беременная была и ей жутко хотелось шашлыка. Вот в этом году ее сын в школу идет. Первый класс. Семь лет как раз!

— Мм. А вы с Сашей? — не смог договорить до конца вопрос о детях, в горле прям ком встал.

— Что мы? — Аня не поняла вопроса, к моему несчастью.

— О детях думали? — похоже слишком уж откровенно-тяжко вздохнул, пришлось даже для виду посигналить в никуда, чтоб мое недовольство как то скрыть.

— Да какие дети Дима?! У меня мама так болеет. Каждый день не знаю, чего хочется больше, реветь или напиться, а то и того и другого и побольше. С детьми так нервничать нельзя!

— Извини. Как-то в голову не пришло даже. Как она? — специально не спрашивал, чтоб не напоминать, но тут уж ни как, раз мы о ней заговорили.

— Она то думает, что хорошо. Ей дают хорошие лекарства. Только на самом деле все плохо. А ты бы как поступил? Вот например, ты что-то знаешь такое, что должен скрывать от другого человека, но этот человек, имеет право знать. Но если он узнает, это может изменить всю его жизнь и возможно не в лучшую сторону. И как поступить? Как правильно?

— А я и знаю. Знаю и молчу! Представляешь, с семи лет молчу. Но это не моя тайна, я просто свидетель. Тебе, конечно, сложнее, опять же врачам виднее. Раз лечащий врач так считает лучше для твоей мамы, крепче спать будет и поправится.

Аня лишь вздохнула и ничего не ответила. Мне так хотелось бы ее поддержать. Обнять, взять за руку в конце концов, но я лишь сжал руль посильнее. А то еще не так поймет. Испугается. Да и не плачет вроде.

Анна.

Признание Димы отправило меня в тупик. Что такого, он может знать с семи лет? Любопытство теперь пробирало меня до мозга костей. «Тайны Мадридского двора» манили меня похлеще, чем морковка манит ослика. Может это нервное? Мало мне будто то проблем. Отмахнувшись от этих мыслей, я уставилась в окно. Пробок не было, видимо район не очень популярный.

Только когда мы подъехали минут через десять, к заведению под названием «Мангал», я остро ощутила, как же хочу есть. Что было неудивительно, ведь время близилось к обеду, а мы еще не завтракали.

— Я такая голодная! Я слона готова съесть! — заявила я, когда мы с Димой зашли в кафе.

— Готов в этом, тебе помочь! — он посмотрел на меня внимательно, улыбаясь, словно ждал моего несогласия делиться с ним, своим слоном.

— Снимай шубку, давай я тебе помогу. — встав за спиной, Дима помогая снять шубу, скользнул пальцами по моим голым рукам.

На мне было мое старенькое платье с коротким рукавом, в котором я теперь всегда ходила к маме. Саша был так занят Крис, что не особо то разглядывал в чем я там из дома выхожу.

Прикосновение, до мурашек приятное, застало меня врасплох.

— Замерзла что ли? Вон вся мурашками покрылась! — на мой кивок, Дима тут же развел бурную деятельность.

Не замечая возражений, одел на меня свой огромный пиджак, который был мне по колено и приятно, обволакивающе пах чем-то древесным. Удивительно, но до сегодняшнего дня, я даже не замечала этого приятного аромата, хотя помнится даже обнималась с Димой.

— Что за духи? — спросила и не удержавшись, словно токсикоман, с блаженством уткнулась носом в ароматный воротник, рассмешив тем самым Диму.

— Честно, не помню! Мама буквально на днях подарила, я посмотрю название и скажу тебе. — ответил Дима, отсмеявшись над моим нелепым видом.

Я поймала себя на том, что он мне нравиться как мужчина. Впервые мне кто-то нравиться! Или это просто возраст подошел и мой организм стремясь к размножению активизировался. Угу! Дурачок какой! Как раз вовремя! Кареглазый монументальный мужик, со здоровыми ручищами, пожалуй, он бы мог ими и мамонта завалить, как раз то, что нужно инстинктам! Черт! Только вот в мои планы это точно не входило.

Надо скорее поесть, сытому организму, скорее всего будет не до размножения и прочей ерунды. Мы прошли за столик, сдав верхнюю одежду в гардероб. Дима сел на против меня, но столик на двоих, за который нас усадила администратор Юлия, был чертовски мал и мне пришлось подобрать свои ноги под стул. Иначе они рисковали иметь тесную связь с ногами Димы. Официант подал нам меню.

— Можно нам сразу горячего чая, а то девушка замерзла. — от Диминого заказа, стало еще жарче чем было.

Проклиная свои мурашки, заказала шашлык из овощей, а Дима предложил заказать сразу большое, мясное ассорти, одно на двоих.

— А как вы с Сашей познакомились? — спросил Дима, когда официант удалился.

— В клубе. Он мне на ногу наступил. — помедлив ответила я, вспомнив что его еще, не было когда мы с Сашей, все рассказывали родителям о знакомстве.

— Романтично. — кисло ответил Дима.

Мы к моему счастью тут же отвлеклись на чай, который принес официант. Дима щедро налил мне полную кружку. Ну и ладно, снимают же как-то в кино, зиму летом? И несмотря на то, что мне было жарко, я отпила сразу добрую половину кружки. Видимо голодный желудок обалдел от такой наглости, и меня неслабо так замутило. Хотя я все-таки больше склонялась к тому, что это нервы. Слишком уж явно, Дима показывал свою неприязнь к нашему с Сашей браку. Мне казалось еще чуть-чуть, и он попросит меня развестись с ним, и признается в том, что не равнодушен ко мне. Да и к тому же не особо то хотелось, точнее совсем не хотелось нас обсуждать. Что-то придумывать и вновь играть роль любящей жены.

— А ты чем занимаешься? Тем же чем и Саша? — хотя я отлично знала, что не тем, но намеренно перевела тему, надеясь, что Дима будет больше рад рассказать о себе, нежели выяснять что-то о нас с Сашей.

— Нет. Сфера одна, но фирмы у нас разные. Моя фирма, в отличии от Сашиной, поставками камня занимается, а не обработкой. — с удовольствием ответил Дима, радуясь сменить тему разговора.

— Какого камня? — спросила, делая жутко-заинтересованный вид, медленно отпивая из чашки чай.

— О! Его натурального только более семисот видов. Ну самые популярные гранит и мрамор. Ты сама то много знаешь камней? — с веселой улыбочкой спросил Дима.

— Честно сказать и знаю не много. И то по названиям больше, чем по внешнему виду, и вряд ли смогу отличить натуральный мрамор от искусственного. — тут уж я сказала правду.

Ведь я хоть и работала в Сашиной фирме по изготовлению и реставрации изделий из натурального камня, в них я не разбиралась совсем. Да и моя профессия бухгалтера того не требовала.

— Ты можешь прямо сейчас назвать мне любой камень, и я тебе про него расскажу. — довольный, уверенный собой, заявил Дмитрий.

— Ха! Мои познания в камнях так скудны, я разве что и знаю мрамор, гранит, малахит, изумруд, о! А что ты знаешь про травертин? Название красивое, не знаю, откуда я его знаю, но это же камень да? — мой мозг сам выдал из какого-то тайного хранилища это название, хотя я засомневалась, что это камень, может одно из названий маминых лекарств.

— Ты, наверное, про Колизей смотрела, оттуда и название помнишь. Ведь он целиком и полностью, выстроен именно из травертина, который там в Италии называли камнем из Тибура. Промежуточная порода, между известняком и мрамором. Вообще строить из него не очень, максимум камин в помещении или использовать для отделки, опять же в помещении. Нежный материал. У нас в России тоже есть залежи травертина. Вот он, посмотри. — довольный интересной ему беседой, Дима протянул мне свой телефон, в котором недолго что-то поискал.

На фото, светился молочного цвета камень. Похожий на мой взгляд на камушки, которыми засыпают дорожки в парках и совсем не похож на камень, из которого построен Колизей.

— Это не обработанный. — с улыбкой добавил Дима, видя мое смятение и недоверие к увиденному.

— О! Еду несут! — завидев официанта с огромным блюдом, идущего в нашу сторону, вернула Диме телефон и сняла его жаркий пиджак чтоб не обляпать и окончательно не свариться, нюхнув незаметно, напоследок, его ароматный ворот.

На огромном жестяном блюде, не считая овощного, лежало около десяти шашлыков из разных видов мяса, прямо на шампурах. Аромат приготовленного мяса на мангале, пропитавшегося дымком от углей, покорил мое обоняние напрочь вытеснив с пьедестала первенства, древесные нотки Диминых духов.

Почему-то в голове сразу возникла четкая картинка, как я утыкаюсь в Димино плечо носом. А точнее в впадинку подмышки носом, а в плечо лбом, просто потому что выше не достаю. На нем тонкий шерстяной свитер, колючий до детского ужаса и голубой как летнее небо и светлые, совсем старенькие джинсы. Он переворачивает шампуры с мясом на мангале и тут же кричит почему-то Сашке, чтоб тот не трогал Кристину.

Ладно бы приснилось такое, а то средь белого дня привидится же! Точно с голодухи, подумала я и подхватив ближайший шампур, впилась в еще горячее, сочное мясо. Такое нежное и вкусное, не поняла правда чье оно было, так быстро проглотила, не успев даже толком прожевать.

— А любимый камень у тебя имеется? — спросила Диму о том, о чем хотела спросить, до того, как нам принесли еду.

— Есть, опал называется. Я тебе потом покажу, у меня есть парочка интересных экземпляров. — быстро ответил Дима, ловко расправляясь с куриным крылышком.

Дальше на беседу не отвлекались, наш завтрак- обед стал похож на негласную дележку «слона», кто успел, тот и съел. Поев, мы отправились в тот самый, обещанный Димой магазинчик. В машине, после сытной и вкусной еды, в мягкой норковой шубке, меня так разморило, что я тут же задремала.

Дима.

От начала улицы шла семейная пара с ребенком. Взгляд зацепился. Было во всем этом, что-то желанное. Хотелось на них смотреть. Хотя мужчина, наверняка он же глава этого маленького семейства, был хмур и куда-то торопился, делая широкие шаги. Маленькая девочка в розовом пуховике, висла по всей видимости на маминой руке и бежала за ней, успевая изучить все вокруг и по смешному, мило кривляться. Женщина быстро шагала за мужем и что-то на перебой ему рассказывала. И несмотря на хмурый вид мужчины, по всему было видно, что они счастливы. От них веяло уютной кухней с абажуром вместо люстры и семейным чаепитием. И собака у них наверняка имеется и даже кот. Толстый и рыжий или нет, вернее толстый и пушистый, но тоже рыжий и обязательно флегматичный.

13:45 показывали часы на магнитоле авто, когда я припарковал машину у магазинчика с милыми вещицами. Надо будить, иначе к трем часам я ее не успею отвезти в больницу. А я не могу оторваться от ее безмятежного лица и все тут! Так же как не мог оторваться от семейной пары, идущей по улице, пока мы стояли в небольшой пробке на кольце.

Поражаясь тому, как такое вполне обычное явление — сон человека, может быть таким завораживающим, я не придумал ничего лучше, чем запечатлеть его на свой телефон.

От звука сработавшей камеры Аня, к счастью, не проснулась. Подожду до 14:00. Все тяжелые и невеселые мысли моментально улетучиваются, когда она рядом. Можно прогулять работу и не думать ни о каких «но»! Странно это все! Но вот смотрю на ее красные губы, что припухли от островатого соуса к мясу и не могу представить даже, что Саша их целует. Хотя я видел сам. Но когда она рядом это все растворяется в атмосфере и это на самом деле раздражает.

Я должен знать и понимать всегда, что мне нельзя! Нельзя думать, что она когда-то сможет быть мамой, такой вот моей дочки в розовом пуховичке. Нельзя фотографировать ее спящую на телефон. Нельзя смотреть на ее губы и хотеть их тоже нельзя! Следить за ней нельзя и смеяться над ее непосредственностью и радоваться как дурень, что ей нравится мой одеколон, тоже нельзя!

Но как?! Как это вбить в свою голову и дать себе по рукам, когда все вокруг замирает, когда даже воздух связан с ней и такой особенный, когда она рядом, я не понимаю. И солнце светит иначе и думать правильно уже не получается.

Ну вот! 14:00.

— Аня… — тихонько произнося ее имя, я быстро провел кончиками пальцев, по розовому краю ушка, с удовольствием, лишь отчетливо понимая, что со сна она этого и не заметит.

Длинные ресницы вздрогнули прежде, того, как глаза распахнулись. Аня огляделась, потянулась и улыбнувшись спросила;

— Магазинчик? — личико помятое со сна, но безумно милое.

Я, улыбнувшись в ответ ей, кивнул. Не хотел ее торопить, но она сама, увидев время, быстро выскочила из машины, явно не понимая в каком мы районе.

— Нам сюда! — так просто протянул ей руку, закрыв машину и она за нее взялась.

Десять метров до дверей магазинчика «Кузьма», с Аниной ладошкой в руке, были теплее, чем две жаркие недели в Пекине. Даже мех ее шубки приятно задевал кожу руки. Правда, когда мы перешагнули порог этого чудного магазинчика, Аня издала полный восторга звук, отдаленно похожий на щенячий визг от счастья и наши руки разъединились.

Меня моментально для нее не стало. Но я совсем не расстроился, было интересно за ней наблюдать. Она не на долго хватала все подряд и с восторгом разглядывая забавные игрушки улыбалась от удовольствия. Даже показалось, что я привез сюда не взрослую девушку, а маленького ребенка.

— Я возьму вот эти две! — Аня, торопясь все обсмотреть, довольно быстро определилась с выбором.

Она подошла к кассе с двумя игрушками. Лиса и собачка из шерсти. Обе разные, но милые до невозможности, если такое вообще бывает.

— Я заплачу. — спохватился я уже когда Аня начала отсчитывать деньги.

— Мм. Тогда только этого. — Аня не стала спорить, но и не сдалась, разделив оплату игрушек пополам.

— Почему именно собачку? — я смотрел на печальную, похожую на стельку собаку, она была до того убогая, что хотелось ее пожалеть и накормить, но вместе с тем и милая, добрая.

— Потому эту собачку я маме подарю и куплю ее сама, а эта для меня. — Аня подала деньги за лису.

— Это же лиса! — я взял у Ани из рук рыжую лису в полосатых шортиках.

— Нет это собака! — Аня забрала у меня лисичку и прижав ее к себе ожидала пока я оплачу собаку.

— Девушка, это лиса или собака? — я обратился к продавцу, уж ей то виднее или я уже совсем не разбираюсь в собаках.

— По накладной, так-то это лиса, а в принципе и на собаку похожа. Лисы и собаки они же из одного семейства! Псовые! — со смехом ответила продавец, подавая мне карту и простой пакетик с шерстяным животным.

— Вы же на подарок? Вам может в подарочный пакетик вашу лисичку упаковать? — обратилась она к Ане.

— Не понимаю о какой лисичке идет речь! А для собачки вот этот пожалуйста. — Аня не сдавалась и выбрав рыжий подарочный пакет в цвет лисички, оплатив его, торопливо вышла из магазина.

— А ты вредная! — смеясь констатировал я, когда мы сидели уже в машине.

— Это собака! — стояла на своем Аня и это было очень даже забавно.

* * *

— Хорошо. Пусть будет собакой. — согласился я с улыбкой, отчетливо понимая, что она будет стоять на своем и похоже, в этом тихом омуте, даже черти водятся.

— У нас был рыжий пес Ральф. Этот на него очень похож. А у тебя была собака? — Аня спросила так, словно Сашка и не мой брат вовсе и одной собаки у нас быть не могло.

— Была. Саша тебе разве не рассказывал? — удивился, ведь такие темы обычно всплывают до брака.

— Нет. Как-то не до этого было. — сказала в стиле «кажется дождь собирается» теребя рукав шубы.

Сразу же прошибла волна ревности, от понимания что все сводится к постели. В голову сразу полезли идиотские мысли о том, на кой день она ему дала. Видимо долго не мариновала, раз про собаку рассказать некогда было. Может даже в этот же день и отдалась. Вот сучка! Все испортила!

До больницы ехали молча. Про собаку я рассказывать не стал, а она, отчего то не стала о ней расспрашивать. Видимо я слишком явно выражал свою злость в вождении, потому что Аня выглядела довольно подавленной. А может быть, просто вспомнила о маме.

Подъехав к больнице, я остыл. Тем более злиться на нее, я не имею права. Она чужая жена и передо мной уж точно ни в чем не виновата!

— Как раз вовремя. — на магнитоле светилось 14:57.

— Ага. — Аня оживилась немного, до этого явно блуждала в себе.

От души отлегло. Я не при чем. Она собрала рукой пакетики и сумку в одну связку и, открыв дверь, ловко выскочила из машины, уступая свое место, морозному воздуху.

— Спасибо за шашлыки и за стельку! — радостно прокричала мне в закрывающуюся дверь.

— Маме привет! — я помахал ей рукой, и она помахала мне в ответ.

Так радостно, непосредственно и абсолютно этим обезоруживая.

— Как с этим бороться?! — спросил я сам себя, глядя в зеркало.

Еще и собаку стелькой назвала, она назвала, а я подумал, что она похожа на стельку. Можно было бы уехать, заняться работой. Но я тупо не мог двинутся с места. Даже понимая, как глупо выгляжу. Понимая и то, что, если Аня не дура, она догадается что я не просто так тут остался, торчать два часа у больницы.

Я ходил вокруг машины как идиот, скурил почти пол пачки сигарет, но так и не смог придумать что скажу ей, а она наверняка спросит меня почему я не уехал. Напрочь забыв про брата и то, что он может сам приехать за Аней.

Но к моему счастью, Аня выпорхнула из дверей здания больницы и подошла к свободному такси. Он видимо приехал по другой заявке, отказался ее везти. Она такси заранее не вызвала, отошла в сторонку и начала искать в сумке телефон. Время — самые пробки и я не мог упустить эти два часа.

ГЛАВА 17

Анна.

— Аня! — я как раз собиралась вызвать такси, чтоб вернуться домой, как меня окликнул Дима.

— Ты что так и не уехал?! — мне бы насторожиться, но вместо этого я радостно поскакала к его машине.

— Так мы же и не попрощались. — Дима хитро улыбнулся и кивнул мне на дверь, садясь за руль.

— Мне так скоро прописка понадобиться в твоей машине. — сказала со смехом, чуть не ляпнув что в его машине я чаще бываю чем в Сашиной.

— Если бы можно было прописываться в машинах, это бы решило проблему прописки многих приезжих. — выезжая с парковки, деловито заявил Дмитрий.

— Ага! И проблема московской прописки, сменилась бы огромной проблемой под названием «МАШИНА»! — ответила ему со смехом, показывая руками масштаб этой проблемы.

— Почему машина — это проблема? — с действительным непониманием спросил Дима.

— Ну а как же еще то?! Даже если опустить весь денежный вопрос, уравнять с квартирой, ведь она тоже денег стоит, то проблем с машиной все равно больше. Парковка, пробки, опять же всякие аварии, вовремя масло сменить и прочие технические заморочки явно посложнее чем в квартире. — я приводила доводы, но судя по смешному Диминому лицу а-ля «что_за_бред», он был со мною не согласен.

— Ты рассуждаешь как человек, у которого нет машины. — усмехаясь заявил Дмитрий.

— Почему как? У меня ее и не было никогда. Временная прописка, мне все равно обошлась дешевле чем машина. — не думая заявила я.

— Так ты не москвичка?! А от куда ты? — с пристрастием следопыта, отвлекаясь от дороги, Дмитрий уставился на меня своими карими глазами.

Ему, не хватало только черной, советской настольной лампы, которой всегда светят в лицо героям военных фильмов и сериалов, при допросах.

— Нет. Мы приехали сюда из Красноярска, чтоб маму вылечить, было больше шансов, что тут ей помогут. Так бы я навряд ли оказалась в Москве. — как можно увереннее ответила я.

С Сашей этот вопрос мы не оговаривали. Внутри как-то неприятно все съежилось. Мало того что Саша мог ему сказать что-то другое, так к тому же только сейчас я поняла, что Дима везет меня домой. А там Саша и Крис.

— Как мама? — спросил меня Дима, по его спокойному виду поняла, его устроил мой ответ.

— Она хорошо себя чувствует. Как все на самом деле не знаю, выловить врача не получилось. Он уехал на какую-то конференцию и вернется только в среду. — отвечала Диме, пока он смотрел на дорогу с интенсивным движением, набирая Саше смс.

— Все будет хорошо! Даже не сомневайся! — подбодрил меня Дима, заезжая в приличную пробку.

— Конечно! — согласилась я, хотя я не была склонна к таким сомнительным надеждам.

На мою смс Саше;

«Так получилось, что меня везет домой Дима. Что делать?»

пришел ответ;

«Мы с Крис в кино. Купи торт и пригласи его на чай. Дальше я сам.

ПЫ.СЫ. Только ушами своими перед ним не тряси детка. =)»

«Чудовище! =Р» — отослала ему смс, со смайлом который показывает язык.

Вот гад! Еле сдержалась, чтоб не сказать это вслух. Веселится засранец! Торт так торт! Я огляделась, пробка медленно тянулась вперед. В очередной раз удивившись, этому сомнительному удобству, обратилась к Дмитрию;

— Так что с собакой? Ты так и не рассказал. — решила отложить разговор о торте и чаепитии, до того, как мы выберемся из пробки.

— Папа подарил мне щенка, когда я в первый класс пошел. Мы с Сашкой и до этого щенков домой таскали, уговаривали отца взять, а он ни в какую. Ответственность большая! Так он говорил. — Дима, не скрывая трепета, вспоминал детство.

— И вот. Первое сентября. Пол ночи заснуть не мог, так волнительно было. Линейка, первый звонок, все дела. Возвращался домой такой гордый! Что ты! Я ж теперь не какой-то там малыш из детского садика. Я взрослый! И жутко ответственный! — было интересно слушать его и представлять каким он должно быть был хорошеньким мальчиком.

— И папа подарил тебе щенка? — влезла я с вопросом, когда Дима отвлекся на дорогу, торопясь узнать побыстрее, продолжение истории.

— Конечно! Я ж, придя домой заявил ему, что я, теперь ответственен не только учится, но и иметь собаку! — Дима рассмеялся.

— Взяв с меня обещание, что я сам буду за собакой следить, папа повез меня на птичий рынок. Долго ходили по рядам, разглядывали разных зверушек как в зоопарке прям! Щенков меряно не меряно и глаза разбегаются! И дворняжки даром и породистые за дорого. Я-то, готов был каждого сначала схватит от радости, но отец придержал. А тут, смотрю, сидит в ящике чудо-юдо. Мордочка смешная, из-подо лба так деловито смотрит и окрас как мрамор! Я встал словно вкопанный! Этого хочу и все тут! А он породистый, дорогущий! Пока папа с продавцом торговался, я ему уже и кличку придумал.

— Как назвал? — с нетерпением спросила я, умиляясь, тому, с какой нежностью Дима вспоминает про своего четвероногого друга.

— Тайсон! Представляешь? — Дима уставился на меня явно в ожидании какой-то бурной реакции.

— Мм. Не поняла. Что представить? — уточнила, глупо улыбаясь.

— А! Ну да, я ж не рассказал, порода то боксер. А я имя дал ему не зная этого. Вот так вот! С того дня всегда вместе были. — с улыбкой заключил он, правда, Димино лицо, с радостного, резко переменилось, и он добавил грусти в эту чудную историю; — С армии только, он меня не дождался.

Пришлось мне украдкой заглядывать на потолок автомобиля, чтоб не разреветься. Даже как-то утешить и что-то сказать в поддержку Димы не смогла, ком встал в горле. Благо Дима был занят дорогой и не заметил моей печали.

Дмитрий.

Вот, я идиот! И чего разозлился на Аню? Собака то действительно моя и хорошо, что Сашка про Тайсона ей не рассказал. Видеть сейчас, как она грустит по моему псу, которого даже в глаза не видела, было чертовски приятно.

— Надо заехать в продуктовый магазин. — внезапно заявила Аня.

— Надо для начала выехать из пробки! — рассмеялся я.

— Так и проведешь пол жизни в пробке. — она подразнила меня, засмеявшись в ладошку.

— Ты смеешься надо мной что ли? — спросил ее нарочито серьезно.

— Эм… извини! — тут же, ставшая серьезной Аня, вскинула ладони и закатила голубые глазищи.

— Ты что Ань? Серьезно поверила? Я хотел подколоть просто. Думал извиняться начнешь, а я рассмеюсь. — растерялся, потому что, уж точно не ожидал от нее такой реакции.

Аня отвернулась к окну. Скрестила руки на груди.

— Аня, ну прости меня! Ань? — я пытался заглянуть ей в глаза, но она так свернула голову, что это было невозможно еще и затряслась всхлипывая. Плачет!

Вот я идиот! Хотел пошутить, а в итоге довел девочку до слез.

— Ну да! Я идиот! Прости меня, я все что хочешь сделаю, только не плачь! Ань? — я взял ее за плечо, в попытке развернуть.

— Ахаха! Попался?! — Аня звонко рассмеялась, возвращаясь в прежнее положение.

— Ух! А ты хулиганка! Напугала меня. — я действительно попался.

— Ты там что-то говорил о том, что сделаешь все, что я хочу… — Аня озорно улыбалась.

— И чего же ты хочешь? — спросил ее, в ожидании самого дурацкого желания типа; прокукарекай три раза, пробеги с подушкой на голове, выкрикивая что ты Наполеон.

— Я хочу тортик! — облизываясь при упоминании тортика, Аня распустила волосы и добавила; — И чай со мной попьешь, а то Саши дома нет и одной есть тортик скучно. — вот это заявленье!

— А как же прокукарекать? Нет? — с сарказмом спросил ее, стараясь скрыть свою радость.

— Нет. — Аня отрицательно замотала головой.

— Хорошо! Только я сладкое, перед ужином не ем. Тебе придется меня накормить сначала. — не стесняясь, напросился еще и на ужин.

Есть в общепите откровенно надоело. К родителям на ужин явиться и выслушивать о том, что стоит все еще раз обдумать и не разводиться, тем более не хотелось. Хотелось вкусной, домашней еды.

* * *

— Что же Дмитрий Анатольевич не Медведев, желает на ужин? — смеясь, спросила Аня.

— Мм. А что вы Анна, как вас по батюшке? — уточнил ее отчество, подхватывая эту забавную игру.

— По дедушке. Алексеевна! — в ее глазах блеснуло любопытство, с кем я ее «не».

Ладно, проверим уровень знаний этой милашки.

— Так что вы, Анна Алексеевна не Луганович, можете мне предложить? — я прям затаил дыхание, в ожидании ответа или вопроса.

— И хорошо, что я не Луганович, хоть и Анна Алексеевна, и хорошо, что вы не Павел Константинович и уж тем более не Алехин. А предложить могу плов. Устроит? — Аня была довольная собой и не скрывала этого, явно, раскусив мою проверку.

— В такой начитанной компании, хоть борщ с фасолью! — ответил ей, ища глазами подходящий магазин.

— Вон за тем парком, есть неплохой магазинчик. Почему борщ с фасолью? — спросила Аня, указав куда ехать.

— Терпеть не могу борщ с фасолью! — признался ей, но ради нее действительно и эту гадость бы съел.

— Какая досада! Знала бы раньше… — съехидничала она.

— Но за что? — искренне удивился я.

— Да я ж пошутила! Опять ты попался. Какой ты доверчивый, однако. — Аня дружелюбно улыбнулась, несмотря на подколку.

Да уж. Доверчивый олень с рогами! Подумал про себя, подъезжая к магазину.

В магазине, Аня со знанием дела, быстро выбирала необходимые продукты. По всему было видно, готовить она умеет и любит. Я лишь успевал перемещаться хвостом за ней, таская корзинку. А вот с тортом вышла небольшая заминка.

— Какой ты хочешь торт? — деловито спросила меня Аня.

— Так это же ты торт хотела, я в выборе не участвую. — отделался от такой серьезной задачи.

— Хм. Этот не свежий. Этот не вкусный. Может брусничный? — спросила меня Аня, при этом по смешному, не дожидаясь ответа, сунула торт в корзину.

АННА

Если бы не предстоящая готовка, я бы с удовольствием прогулялась по парку. В темное время суток, в свете фонарей такие парки имеют особый уют. Мирная, сонная природа в небольшой огранке в виде каменных дорожек, плавных лавок и искусственного света.

Но вместо прогулки через парк, мы сели в машину и подъехали к дому всего за пару минут. Я надеялась, что Саша окажется уже дома к нашему приезду, но увы. Квартира встретила пустотой. Я быстренько скинула обувь и шубу, нужно было переодеться.

— Ты пока неси продукты на кухню, я сейчас. — оставила Диму с пакетом в прихожей, сама убежала в спальню.

Интересно, что будет, если он поймет, что спальни у нас с Сашей разные. Хотя нет, это совсем не интересно! Мало ли, может Сашка храпит как французский бульдог. Надо будет спросить у Крис, храпит или нет. С этими мыслями я больно долго перебирала наряды. Странно и с каких это пор, мне не все равно на то, что на мне одето?

При Саше, я спокойно ходила в домашнем платье на бретельках, при Диме же, хотелось как-то прикрыться побольше. В халате готовить жарко и не удобно, в майке мне будет некомфортно, в итоге я отрыла в своих старых вещах серое платье из хлопка. В меру длинное, но не скрывало коленки. Зато закрытый вырез проходил прямой линией и почти скрывал ключицы. И самое любимое в этом платье, рукава три четверти.

— Только ушами не тряси! — передразнила Сашку, глядя в зеркало.

А готовить, тогда как?! Вздохнув, я собрала волосы в хвост. В конце концов, я и так пол дня перед Димой трясла этими ушами. И чего он в них нашел? Уши как уши, даже немного большие для меня, ну не топорщатся и ладно!

Оглядела себя в зеркале, миленько и по-домашнему получилось.

Когда я пришла на кухню, то обомлела, возле раковины стоял Дима и с воодушевлением чистил морковь. На тарелке уже высилась горка чищеного лука и пары морковок.

— Ничего себе! — понаблюдав немного за Димой в фартуке, я обозначила себя.

— Что такое? — не скрывая улыбки спросил Дима.

— Ты готовить умеешь? И это, фартук гони, а то он один и не идут тебе рюшечки! — я потянула за вязку, бантик развязался.

— Эй! Я еще морковку не дочистил! — возмутился Дима, уворачиваясь от моей руки, которой я хотела стянуть с него свой фартук.

— Ты уже рубашку испортил, вон, на рукаве у тебя морковка! — не сдавалась я, в борьбе за свою кухню.

— Ай! Ну и вредная же ты! На! — Дима все-таки успел дочистить морковку и, уложив ее в тарелку, напялил на меня мой фартук.

— Гость ты или не гость? — спросила его, завязывая за спиной бантик.

— Гость. — согласился Дима.

— Ну вот сядь на стульчик, и гости не мешаясь. А еще лучше Сашке позвони и спроси, когда он приедет. — избавившись от Димы, я занялась мясом.

Дима правда ушел не на долго, сходил в прихожую за телефоном и уселся за стол чтоб не мешаться.

— Звоню, абонент не абонент. — вздохнув, сообщил Дима.

Вот гад! Подумала я и достала мультиварку.

— И часто он так задерживается? — спросил с каким-то сарказмом на слове задерживается.

— Бывает, а что? — спросила его, хотя отлично понимала куда он клонит.

Нет это конечно хорошо, что он намекает на Сашины похождения, но рановато. Еще месяца не прошло и если я по Сашиной идее, должна буду его не простит за измену…Слишком уж тогда я дурой сейчас выгляжу.

— Работы видимо много накопилось. — Дима тут же свернул эти намеки.

— Конечно, две недели же с гипсом дома просидел. — согласилась с Диминым выводом, хотя отлично было понятно, он так не думает.

Дима гукнул в ответ и замолчал. Я разобралась с мясом и овощами и пока все тушилось, решила, что чашка кофе аппетиту не помеха.

— Кофейку? — впервые за все время, я повернулась к Диме.

Он сидел за столом и явно до этого разглядывал меня, потому и среагировал не сразу.

— Да! Не откажусь. — ответил немного притормаживая, явно витая в каких-то облаках.

В каких-то?!Ясно ж в каких Аня! Ты дура Аня! Думала я про себя, готовя нам кофе, напрочь забыв спросить, какой пьет Дима.

— Ты с молоком пьешь? А то я забыть спросила, если нет, то я могу переделать. — спросила Диму, не торопясь ставить перед ним чашку.

— Да я любой пью. — улыбаясь ответил Дима и тут же деланно строго уточнил; — Только не с лимоном. — и опять улыбнулся.

— А мне нравится. — призналась я, на что Дима смешно скуксился.

Какие же они Сашкой хорошие, веселые. — подумала я, ставя на стол чашки.

— Чего ты еще не любишь? — я блаженно села на стул.

Насыщенный день, отражался тяжестью в ногах.

— Кукурузу и рыбу любую кроме жаренной. — сходу ответил Дима.

— Почему? Даже копченую? Я люблю рыбу, особенно малосольную. — искренне удивилась я, не понимая, как можно рыбу не любить.

— Да фу! Она склизкая какая-то. — Диму передернуло, и я решила сменить тему.

— Попробуй еще раз Саше позвонит, может дозвонишься. — попросила его, тяжко вставая из-за стола.

— Смс бы пришла. Устала? — участливо спросил.

Внимательный какой, приятно. — подумала.

— Сама то не устала, ноги болят. — призналась, ставя кружку в мойку. Знала бы чем это обернется, молчала бы.

— Тебе нужен массаж! — заключил Дима.

Ахнуть не успела, как оказалась на стуле на против Димы.

— Ты серьезно? У меня сейчас мясо с овощами подгорит. — я хотела встать, но Дима не дал, вцепившись уже в одну из ног, скинув с нее тапок.

— Ахаха! Щекотно! Нет стой! Стой! Серьезно, дай я хоть рис засыплю, а то все сгорит. — поняв, что Дима точно не отстанет, а плова хочется, кое как вырвалась из его ручищ.

— Ладно, я подожду. — смилостивился он.

— С таким рвением полечить, тебе надо было на врача учиться. — сказала Диме все еще смеясь после его пытки.

— Какое рвение полечить? Массаж — это не лечение. — отмахнулся он, в прямом смысле потирая руки.

— Как же не лечение? Легче же станет? — спросила его, не став упоминать про тот случай с коленкой.

Тогда ведь тоже вцепился в меня и не отвязаться. Нет ну Сашка! Вот гад, а! Явится, точно придушу!

— Хм. Должно. Ну скоро ты там? А то я руки уже согрел. — Дима даже и не скрывал своего нетерпения, заполучить мои ноги в свои руки.

— Да-да! Вот уже таймер выставляю. — нажав кнопку «плов», плюхнулась на стул.

Буду вести себя непосредственно. Нет ну а что такого-то? Это же обычный массаж.

— Ну лечи меня! Только не щекоти, я щекотки боюсь и могу взбрыкнуть. — с этим предупреждением выдала Диме одну из своих ног.

— Щекотно не будет, если ты вырываться не будешь. — Дима объясни мне правила поведения при массаже и взялся за дело.

Он медленно провел сухими и горячими руками по всей ноге, от коленки до кончиков пальцев. Я скрестила руки на груди, сохраняя сдержанный вид, хотя хотелось ими вцепиться в сидение стула от того, что я испытывала. Это были чертовски приятные, легкие движения, что я невольно прикусила губу. Где-то между концом массажа одной ноги и началом другой, до меня дошло что меня это возбуждает. Особенно, когда Дима массировал стопы. Я прикрыла глаза, что-то стало вдруг стыдно. Словно я тут каким-то непотребством занимаюсь. А боль и неприятная тяжесть в ногах действительно отступила.

— Не болят? — спросил Дима, прежде чем окончательно меня отпустить.

— Нет. Спасибо! Ты настоящий пятачок! — поймав ногами тапки, я встала со стула смеясь как идиотка.

— Кажется есть хочется. — шутя, Дима намекнул на ужин.

— Еще десять минут. Я, пожалуй, салатик сделаю и знаешь, может телек посмотрим? — после такого расслабления в ногах, еще больше хотелось развалиться с едой на диване, а не держать спину за столом на кухне.

— Кино? — спросил Дима, вставая со стула.

— Давай! Поищи пока что ни будь, я подойду. — согласилась, доставая из холодильника огурец с помидором.

Дима.

Даже массаж Аниных ног, не смог отвлечь от дурных мыслей и унять злости на Сашку. Он точно ей изменяет. Кабель! Ага, работает он, как же! И телефон даже отключил, чтоб «работать» не мешали! Я со злостью переключал каналы и не смог даже найти что посмотреть. Все мысли были только о том, ну как так можно?! Хотя, разве не этого я хотел? Но мысль о том, что Ане это причинит боль, сейчас перечеркивала все мои хотелки.

— Что смотрим? — в гостиную зашла Аня, с двумя тарелками ароматного плова.

— Не знаю, я не смог ничего найти. Тебе помочь? — я отложил пульт, остановившись на новостях.

— Да нет. Я сейчас воду и салат принесу. — Аня мило улыбнулась и упорхнула обратно на кухню.

Похоже и не замечает ничего. Но вроде бы не дура, должна же понимать, что это не нормально. Уж кто-кто, а Сашка точно мог бы и не задерживаться допоздна на работе.

— Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста! — смеясь, Аня пригласила за столик.

— Не хочешь сейчас этот фильм посмотреть? — от комедии я бы не отказался.

— А как? — Аня села на диван и принялась есть.

— Так тут же смарт. Сейчас, в интернете найдем. Ты что не знала? — спросил ее, едва сдерживая улыбку.

Она явно оголодала и пыталась остужать горячий плов прямо во рту.

— Ой! Ну ты ищи пока джентльменов, а я пойду за телефоном схожу, вдруг Сашка мне написал, или звонил. Я сейчас! — Аня отставила тарелку и унеслась в прихожую.

Пока ее не было, прежде чем искать фильм, поспешил попробовать плов. Вкуснее этого плова, был только мамин, но это простительно. Это все-таки родное, из детства.

*****

— Ничего нет. Может батарейка села. — Аня вернулась с телефоном и как ни в чем не бывало села обратно.

Кое как сдержался чтоб ни чего ей не сказать. Дуреха какая. На душе тут же стало как-то мерзко. Вот она мотается на такси к больной матери и дома потом одна, а этот идиот телефон вырубил. Наверняка же с какой-то потаскухой развлекается.

Еще при знакомстве было ясно, они абсолютно разные. Аня такая уютная, домашняя. Сашка вечный праздник, бары-дискотеки. Интересно и как ее то затянуло на танцпол, видно же, что это не ее тема. Чехова читает, плов готовит почти как у мамы и что они с Сашкой нашли общего друг в друге не ясно.

Когда джентльмены уже плескались в цементе, Аня отставила пустую тарелку. Она так увлеклась фильмом, смеялась и даже не заметила, что я почти ничего не съел, да и фильм был лишь фоном для неприятных дум. Я поднапрягся, доел плов только чтоб Аня не подумала, что мне не понравился.

На часах уже было начало одиннадцатого, фильм кончился, чай выпит, торт съеден, а Сашка домой так и не явился.

— Пойду я. — Аня пошла меня провожать.

— Хороший вечер получился, люблю эти советские комедии. — Аня выглядела счастливой.

Олениха блин! Хотя нет, у оленей же вроде только рога. Тогда коза! Точно! Такая же довольная и шебутная, рогатая коза!

— Да. Хорошо посидели. Еще бы брат домой явился, было бы отлично! — ответил ей с плохо скрываемым раздражением.

— Работа. Что поделать. — сочувственно вздохнула, словно представила как Сашка вагоны с щебнем разгружает.

Тут уже я не смог сдержаться.

— Ты серьезно?! Работа?! — я застыл с одним ботинком в руке и уставился на Аню.

— Ну да. А что такого-то? — наивно спросила она, сцепив руки с такой силы, что в невинность я не поверил ни грамма.

— Ой только вот не надо сейчас дурочку включать! По тебе видно, ты не дура! — я повысил со злости голос, и Аня сделала от меня шаг назад.

Губы поджала, уставилась своими голубыми глазищами на меня и молчит.

— Что ты такая веселенькая? Мужа дома нет, телефон отключил и тебя это смотрю устраивает. Он изменяет тебе! Не ужели не ясно?! — так стоял с ботинком в руке.

— Что ты несешь то?! Он две недели дома сидел и работы накопилось! — Аня резко изменилась для меня.

Я ожидал обиды, слез, молчания, но никак не гнева в свою сторону и такой активной обороны.

— Да! А телефон он отключил, чтоб ты не мешала дебету с кредитом сходиться с разными позами! — я напялил-таки второй ботинок, со злостью выкрикивая все что думал.

— Разрядился! — с гордостью, резонно заявила она и швырнула в меня мой пиджак.

Без намеков ожидая, когда я уберусь из квартиры.

— У него зарядки и в офисе, и в машине имеются, неужто зарядить не смог? — последний аргумент вообще вызвал у Ани усмешку.

— Подумаешь, телефон у него сломался. — уверенно заявила Аня, открывая при этом мне дверь квартиры.

— Дура! — с обиды заключил я и вышел за дверь.

— Сам ты дура! — выкрикнула Аня мне в след и захлопнула дверь.

— А ну ка открой-ка! — начал ломиться обратно, мне необходимо было выяснить все и разобраться кто тут дура.

— И не подумаю! — серьезно заявила она.

На все мои дальнейшие попытки достучаться, в ответ была только тишина. Она просто ушла, отключив звонок. Ну и что я наделал?! Испортил этим вечером, весь замечательный день.

Анна.

«Детка я не приду. Так надо. Ты мне потом еще спасибо скажешь.» — вот такое сообщение я получила с номера Крис, но от Саши.

Спасибо?! Да я прибью тебя, когда ты явишься предо мною!

Этот гад что-то затеял, а меня в известность поставить?! Сейчас я ощущала себя маленьким ребенком, которого выкинули с лодки в воду, чтоб научить плавать. Только вот предупредить забыли, что делать. Просто выбросили и все!

Потопталась немного в прихожей. Посмотрела в зеркало. Ты актриса! Тебе заплатили, вот и играй! Хорошо играй!

Вернулась в гостиную, Дима что-то совсем скис. Даже плов не похвалил, да и ел его кое как. Пришлось делать хороший вид, что я так увлечена фильмом и давиться пловом, который от волнения и в горло не лез. Ясно было, что его злит Сашино отсутствие. Он же наверняка в курсе Сашкиных похождений и по любому, думает, что тот мне изменяет.

Я старалась делать вид, что все нормально. Надеясь на то, что Дима не станет ничего выяснять про Сашу. Но в итоге, получила сразу обвинения.

Дима не сдержался. Начал открывать мне глаза в прихожей, перед самым своим уходом. По началу я даже немного испугалась его. Но потом, когда он прямым текстом заявил, что Саша мне изменяет…

Тут видимо взыграла моя гордость. Я две недели как жена, а мне уже изменяют?! Что?! Сашка, конечно, подлец, выставил меня какой-то овцой, у которой под носом измена, а она молчит. Но я не стала бы молчать!

Дима наверняка думал, что я защищаю Сашу, на самом же деле я защищала себя. Со злости даже дурой его обозвала. Он вроде бы пошел сначала, но потом вернулся. Отключая звонок, пробрал какой-то истерический смех. Словно я нашкодивший ребенок, напакостила и прячусь теперь.

Дима долбился в дверь, я скрылась в ванной что была в моей комнате. За двумя дверями и от шума воды и слышно не было как в дверь долбиться этот правдолюб.

Я терла ногу пенной мочалкой, а сама считала свои приключения. Всего лишь девятнадцатый день после того, как поставила эту чертову подпись, и уже столько приключений. Интересно, в какую авантюру, меня собирается втянуть Сашка.

Из ванны я вышла лишь спустя час. Осторожно, прокралась на цыпочках к входной двери. Было тихо, Дима больше не стучал. Но взглянув в дверной глазок, я тут же отпрянула, нарушив тишину. Он стоял за дверью и буравил взглядом этот дверной глазок, с той стороны.

— Аня открой. Давай поговорим нормально. — в его вкрадчивом голосе все же звучали нотки раздражения.

Он заметил, что я посмотрела в глазок и знал, что стою за дверью.

ГЛАВА 18

Анна.

Что же делать? И открывать страшно, и не открывать как-то не хорошо. Я замерла на несколько секунд в нерешительности, сердечко колотилось как бешенное.

— Что за детский сад? Открывай давай! — Дима подергал ручку двери.

Черт! Ладно! В конце концов не прибьет же он меня! Вспотевшая рука провернула несколько раз защелку. Еле успела отскочить к шкафу чтоб в меня не врезался Дима, влетевший в квартиру, словно ураган. Он смерил меня пронизывающим взглядом, я нервно вцепилась в пояс халата.

— Аня ты чего? Боишься меня что ли? Дима облокотился двумя руками о шкаф перекрывая мне дорогу.

— Есть немного. — зачем-то призналась я, уставившись в его карие глаза.

Мне действительно было страшно. Голос при ответе дрожал, а Дима стоял слишком близко для простого разговора. Он медленно убрал мокрые волосы что скрывали шею и встав совсем в плотную шепнул на ухо;

— Не бойся… — шепнул это и тут же сгреб меня в охапку пугая этим еще больше.

Только сопротивляться совсем не получалось. Со мной случился какой-то ступор от неожиданности, руки ноги стали ватные и если бы я что-то могла сказать, то наверно это было бы нечленораздельное мычание и только. А Димины руки вцепились в меня так крепко, что даже если бы я пыталась вырваться, то ничего бы не вышло. Я тупо ждала продолжения как безмолвная овца.

Дима похоже ждал моего сопротивления, но не дождавшись начал свой далеко не простой разговор, так и продолжая прижимать меня к себе.

— Сашка…он же не любит тебя. Я знаю, о чем говорю. Любил бы, не бросил бы тебя одну тут и телефон бы не отключал и в больницу возил бы тебя сам и забирал оттуда тоже сам. Поверь мне, я тоже работаю и знаю, ему так же, как и мне нет необходимости сидеть до ночи в офисе и отключать телефон. Аня — это какая-то ошибка. Вы вообще друг другу не подходите. — он говорил это все быстро, где-то над моей макушкой и его сердце билось как бешенное.

И если еще в начале его речи я сомневалась, что он признается мне в своих чувствах и под моими ногами была хоть какая то почва, то, что произошло дальше полностью выбило ее из-под ног.

Он отпустил меня и даже сделал шаг назад, но потом просто набросился на меня прижав к шкафу. Не дав и слова сказать впился в мои губы собственническим, жадным поцелуем. Душа заметалась в непослушном теле словно мотылек в банке, когда его горячая, огромная рука нырнула под халат. Волнующие прикосновения к голому телу, страстный поцелуй, я поймала себя на мыли что отвечаю ему и даже хочу большего. Тут до меня и дошло, что происходит и к чему это может привести и наконец-то я начала пытаться, хоть как-то избавиться от его губ и рук.

— Не надо! — глухо выкрикнула, свернув голову в сторону избавляясь от его рта.

В руках появилась сила, я уперлась ими в его грудь. Дура! И чем я думала, когда открывала ему?!Точно не головой.

— Девочка моя, уходи от него. — просил Дима, нежно касаясь губами виска.

Он убрал руки из-под халата, но все еще крепко держа за талию прижимал меня к себе.

— Это тебе лучше уйти. — голос предательски дрожал, хотя я вся сейчас дрожала от перенапряжения.

— Это все из-за денег? Так у меня не меньше. — он отпустил меня отойдя к стене и буравил гневным взглядом в ожидании хоть какого-то ответа.

Я, переводя дыхание смогла привести себя в порядок, запахнув поплотнее халат, только и смогла, что молча открыть ему дверь. Оскорбиться его предположением о деньгах не получилось. Рассказать ему правду тоже не могла. Вот и вышло то, что вышло и Дима, не дождавшись ответа, тоже вышел за дверь.

Дмитрий.

Простояв под дверью больше часа, я не мог просто взять и уйти. Не мог молчать, хотел во что бы то не встало открыть Ане глаза. Смысл чего-то ждать, когда и так все ясно. Сашке она абсолютно не нужна, зато очень нужна мне!

Неприятно было видеть, что она боится меня, совсем другие хотелось вызвать в ней чувства. Только хотел поговорить и сам не понял, как начал ее целовать и лапать. И уж явно мне не показалось, она на мой поцелуй ответила. Да не сразу, но ответила. Немного поторопил событие, не сдержавшись, слишком рано полез под халат. Спугнул ее. Она вся дрожала и просила уйти.

Только почему просила так и не понял. Догадывался лишь что все упирается в деньги. Судя по тому, как ответила на мой поцелуй и не особо то ее интересует и волнует, где ее муж в столь поздний час, так и есть. Только вот не особо то она похожа на таких «умных» девок, которые под мужика за деньги ложатся. Или я уже совсем не разбираюсь в людях…

Анна.

Я осторожно подошла к окну не включая свет, чтоб оказаться незамеченной. Видела, как Дима, не жалея машины рванул тут же с места, как только сел в нее. Губы все еще горели от Диминого поцелуя, тело ныло в обиде, из-за прерванных ласк и отсутствия продолжения. Думать о том, что теперь про меня думает Дима, было вообще невыносимо. Стыдно, горько и обидно одновременно.

А я, поняв, что не в силах лечь спать после такого, уселась ждать Сашу на кухне, так и не включив свет. Искренне не понимая, как прожить с Сашей целый год при таком раскладе и за что я ему спасибо должна сказать, когда готова его прибить.

Ночь была муторной, спать я не хотела, только перебирала в голове, под бесконечные чашки с кофе, все что происходило между мной и Димой. Отчетливо поняв, уже к моменту Сашиного возвращению, что его брат мне нравиться. В первые мне кто-то нравиться по-настоящему.

— Ну как? — улыбаясь спросил Саша, стоя на пороге кухни, ранним утром.

— Тебе во всех красках? Или коротко? — отпивая из чашки очередной кофе, спросила его ехидно, понимая недвусмысленность его вопроса.

— Я, пожалуй, без красок обойдусь, давай коротко. — со смешком Саша прошел на кухню и принялся готовить себе кофе.

— Может объяснишь сначала что ты задумал? Просто если я правильно поняла твой резко сменившийся план… — Саша меня перебил, не дав договорить.

— Детка, он любит тебя. Неужели не ясно? — Саша, улыбаясь уселся на против меня, попивая кофеек.

— Это-то как раз мне ясно. Я тебя понять не могу. Что ты удумал? Что мне делать? Будь мил, расскажи, а то я как слепой котенок. — миленько я с ним беседовала, хитрец, обезоруживал своей улыбочкой, и я понять не могла, куда же делся весь мой гнев и желание его прибить.

— А что не понятного? Первый план отменяется, точнее немного переиграем. Есть что поесть? — Сашка вскочил из-за стола и полез в холодильник.

— И как мы его переиграем? Я должна типа изменить тебе с Димой? — озвучила наконец то свои подозрения.

— Так вы еще не это самое? — из-за дверцы холодильника выглянул удивленный Саша жующий кусок ветчины.

— Нет! Он убеждал меня в том, что ты мне изменяешь, потом просил уйти от тебя. — возмутившись Сашиным предположением, сильно вкратце описала произошедшие события.

— И что даже не приставал? — так же удивленно спросил меня, продолжив рыться в холодильнике.

— Приставал. — откровенно призналась я.

— А он тебе нравится? — Саша вернулся за стол с огромным бутербродом.

Я ему не ответила, но похоже ему достаточно было моего взгляда чтоб понять, что к чему.

— В общем, я тут кое-что выяснил, оставим это кое-что пока за кадром, потому что это не точно, в общем надо проверить. Ответь ему. — Саша продолжал говорить что-то не понятное, ошарашив меня этим «ответь».

— Как ответить? А договор? А что скажут родители? — я аж со стула вскочила и заметалась по кухне.

— Так и ответь, не знаешь, что ли как отвечают мужчинам? Про договор забудь, но ничего не рассказывай. А с родителями потом разберемся. — вот так вот просто ничего не объяснив заявил он.

— Я не могу ему ответить. — я тоже полезла в холодильник и достав торт начала его нервно есть прям из коробки.

— Он же тебе нравится. Он любит тебя, а я за счастье брата. — Саша был явно доволен собой.

— Если я ему отвечу, то он сразу поймет, что наш брак — это фальшивка. — резонно заметила я.

— Ну он подумает, что ты просто ошиблась. Что мы оба ошиблись. — убеждал меня Саша, словно уговаривал отдаться его брату.

— Ага! А еще, он очень сильно удивится, когда поймет, что он мой первый мужчина. — нервный смех в конце моей речи, дополнился Сашкиным кашлем, он подавился бутербродом.

*****

Саша долго откашливался, потом выпучил на меня глаза. Я специально запихнула в рот кусок торта побольше. С мыслью, буду жевать подольше и глядишь найдусь что сказать. Но Сашка гад! Самый настоящий продуман, молча сверлил меня своими глазенками, дожидаясь пока я дожую. Но когда торт был проглочен, он и рта не раскрыл, пришлось мне возмутиться. Лучшая защита — это же нападение. Хотя почему я должна защищаться?! Он сам не посвятил меня в свои планы, так что пусть спасибо скажет, что я устояла.

— Ну что ты на меня так смотришь?! — я разозлилась, а коробка с тортом полетела обратно в холодильник.

— Прости! Я малость охренел просто. А ты в курсе, что ты динозавр? — судя по голосу он действительно лишь охренел.

— Естественно в курсе. Пока другие динозавры вымирали, я еще в куклы играла. Ну ты помнишь, я же рассказывала, шубки, колготки и прочие девичьи радости. — с немалой долей иронии ответила я и уселась обратно за стол, допить холодный кофе.

— Блин! Томилина! Весь план из-за тебя, коту под хвост! Что же делать то?! — Сашка растекся по стулу и уставился в глянцевый, натяжной потолок, в котором отлично отражался.

— Ничего не знаю, ты сам виноват, надо было посвящать меня в свой грандиозный план. Который мне кстати до сих пор не очень-то и понятен. — с намеком ответила я, в надежде что Саша углубится в объяснения, и я пойму что-то еще, кроме того, что он хочет свести меня с Димой.

— В следующий раз так и поступлю, а пока вот что, забудем ненадолго все это. Есть одна идейка. Но мне нужно решить один вопрос, если я его решу, тогда смогу рассказать брату, что наш брак фиктивный. Ну, а если нет…, то надо что-то придумать… — Саша так и глядел в потолок, словно говорил все самому себе, а я так, для антуража и к тому же прилично замялся на последней фразе.

— Что-то придумать, это прости что? — меня терзали смутные сомнения по этой последней фразе, это был явно даже не камень в мой огород, а целый булыжник.

— Да детка, тебе как-то придется перестать быть динозавром. Иначе я не смогу объяснить брату, зачем мне фиктивный брак, а в то, что я нетрадиционной ориентации он явно не поверит. Отлично знает, какой я был ходок за юбками. Да и сочинять про себя такое, я даже ради тебя не стану. — после сказанного, он резко сел и вновь принялся за бутерброд.

— Может я просто выполню условия договора и все, разойдемся как в море кораблики? — Сашка темнил, я ничего не понимала и, откровенно говоря, хотела умыть скорее руки и, если бы не этот чертов контракт, точно бы свалила в закат.

— Не дури Томилина! Димка и ты, вы же созданы друг для друга, ну а если ты по поводу своего отношения к динозаврам переживаешь, так Крис позвони, она тебя в один магазинчик сводит, там подберешь себе антидинозаввррриватель. — он рассмеялся и опять подавился.

— Ты чудовище! — понимая, что он совсем не шутит, запустила в него полотенцем.

— Ага! Кстати, как мама? — Саша откашлялся и отсмеялся, и серьезно спросил о моей маме.

— Все по-прежнему. Я молчу, она верит, что поправляется. — грусть тут же накатила каким-то огромным валуном, придавила так, что до конца дня, точно не выбраться.

— Ясно. Ты во сколько едешь? Я хотел с ее лечащим врачом поговорить. Как там его? — серьезное заявление Саши, поставило меня в тупик.

— Посещения с трех часов, но его нет вообще то до среды, он на какой-то конференции. Саша зачем это? Если ты хочешь знать, как проходит мамино лечение я сама могу тебе рассказать, могу даже копии назначений попросить. — я испугалась как нашкодивший школьник, чьих родителей вызывают в школу.

Я до тошноты испугалась его намерений. Саша точно на этот раз захочет познакомиться с моей мамой, а я этого ой как не хотела. Что я ей скажу?!

— Ой, ты там не описалась со страху? — Сашка заржал как конь и даже заглянул под стол, проверить нет ли под моим стулом позорной лужи.

— Идиот! — махнула ногой, но не успела его пнуть по плечу, он вовремя увернулся.

— Да не бойся трусишка зайка серенький. Не пойду я маме твоей отсвечивать. Не дурак, понял, что ты ей про меня не скажешь, еще когда деньги на лечение переводил. Моська у тебя до того забавная была, когда ты узнала про анонимное зачисление. — он рассмеялся, потом резко лицо его стало серьезным, даже строгим, таким, что я невольно выпрямилась на стуле в струнку.

Такие перемены в нем, меня откровенно пугали и в этом с Димой они были похожи. Можно было с ними шутить, подкалывать, отлично зная, что они это поймут, оба добрые, веселые и безопасные. Но в то же время, они имели эту особенность, резко становиться жесткими и холодными, опасными. Хотя я уже сталкивалась с такими их проявлениями характера что ли и отлично знала, что это для меня ничем не грозит, но инстинкт самосохранения не дремал, подкидывая в такие вот моменты адреналина в кровь.

— Что? — я спросила спокойно, без намека на панику.

— Да я хочу с этим врачом Роман…Как его? — серьезность с Сашиного лица не спала, а говорил он о враче с брезгливостью.

— Роман Андреевич. — неуверенно ответила, уже понимая к чему Саша клонит.

— Ну да! Вот хочу с этим Романом поговорить, на счет той дряни что он тебе набулькал. — Саша встал из-за стола, подошел к окну прихватив меня по дороге.

— Ты же понимаешь детка, это не просто успокоительное. — Саша закину одну руку мне на плечо прижимая к себе, и мы опять стояли и пялились в окно.

— Но я же успокоилась. — резонно заметила я.

— Ты была обдолбанная как последняя наркоманка. — резона в Сашиных словах было не меньше.

— Я просто не хочу, чтоб это все как-то коснулось моей мамы. — я говорила правду, надеясь, что Саша не станет в это ввязываться.

— Не переживай. Все хорошо будет. Просто поговорю с ним наедине. Сегодня небо такое чистое. — Саша свернул тему, давая понять, что разговор окончен и разговор с врачом состоится.

— Да. День будет хороший. — я сдалась, глядя на небо.

— Пошли спать! — он громко поцеловал меня в висок придушив своей рукой, когда притягивал к себе и потащил с кухни.

— Надо посуду помыть. — я хотела вымыть чашки и протереть стол от крошек.

— Все потом! Спать! Мне до десяти, тебе минимум до двенадцати! А то Томилина ты, с мешками под глазками своими голубыми, такой страшный динозавр! — он опять рассмеялся и толкал в спину уже до самой моей комнаты.

— Садист! — обласкала его уже из-за двери своей спальни.

— Спи чистюля! — крикнул он и я, повинуясь рухнула в постель.

ГЛАВА 19

Анна.

В среду пришлось понервничать. Пока я была у мамы, Саша отправился на разговор с врачом. Даже несмотря на его обещание не отсвечивать, я боялась, что это как-то дойдет до моей мамы. Но все было тихо, правда так и не удалось потом поговорить с Романом Андреевичем, по поводу маминого состояния. Он куда-то срочно уехал. Саша о разговоре с врачом тоже особо рассказывать не хотел, отделался лишь легким «конфликт улажен детка».

На следующий день он разбудил меня с утра пораньше перед уходом на работу.

— Будь дома, заеду за тобой в обед и отвезу тебя к маме в больницу. Домой тоже тебя сам увезу. — Саша был Александром, стоя в дверях моей комнаты в строгом костюме и с таким же лицом.

— Охота тебе по пробкам мотаться. — удивленно заметила я, думая, что он мне хоть что-то пояснит.

Только Саша, точнее Александр, ничего не стал объяснять, только строже добавил;

— Если вдруг явится Дима, по поводу моего отсутствия в понедельник, я попал в аварию и разбил телефон. И дальше все по контракту. Поняла? — он строго на меня посмотрел, в этом хмуром и серьезном лице, не было ни капли того Сашки, в которого можно было запустить полотенцем и обозвать чудовищем.

— Я поняла. — словно школьница перед строгим учителем отчеканила нужный ответ, хотя толком ничего не поняла.

Привычной смены Александра на Сашку я так и не дождалась. Хотя была уверенна, что сейчас он улыбнется и я услышу его коронную фразочку типа «молодец детка» или что-то в этом духе. Но он просто закрыл дверь с той стороны.

Я еще немного полежала в постели. Обдумывая такую перемену, чем она могла быть вызвана. Вчера все было отлично, если не считать нервов по поводу мамы и того разговора с врачом. Может быть все-таки что-то произошло при этом разговоре.

Настроение полежать и понежиться под одеялом тут же пропало. Я поплелась на кухню. Кофе взбодрил. Я полезла в холодильник, продуктов в нем почти не было. Нужно что-то вкусное для Сашки приготовить, может тогда подобреет, заодно и время убью. С этой мыслью отправилась в магазин.

Стоило только выйти из дома, как я увидела Димину машину. Только этого сейчас не хватало, Сашка словно в воду глядел. Но я бы уже не смогла пройти мимо, и Дима вышел из машины навстречу.

— Привет. — сухо ответил он.

— Привет. Саши нет, он уже на работу уехал. — состроила из себя приветливую дурочку.

Хотя было понятно, что Дима приехал явно не к брату.

— Я вообще то к тебе. Давай в машину сядем. — он не спрашивал, просто взял меня за руку и усадил на заднее, сев рядом.

— Саша в тот вечер попал в аварию и разбил телефон. Он мне не изменял если ты об этом. — тут же выполнила указания своего фиктивного супруга.

— Ты в это веришь? — Дима вздернул брови, он не поверил сам и удивился что я верю.

— Да. Я люблю его. У тебя еще что-то или я могу идти? — сказав про любовь к Сашке, я не врала ни грамма.

Конечно, это была не та любовь, о которой подумал Дима. За это время я полюбила Сашку как брата и друга. Дима молчал, и я уже схватилась за ручку чтоб открыть дверь, но он схватил меня за плечи не дав выйти из машины.

— Любишь говоришь?! Так какого черта на поцелуй мой отвечала?! — он орал на меня с лицом полным гнева и тряс в ярости за плечи.

— Дима! Перестань! — я не смогла бы с ним справиться, все что оставалось это беспомощно упираться руками в его грудь и кричать в ответ, в надежде докричаться до того, нормального Димы, которого я знала.

— Что-то не помню, чтоб ты в коридоре так сопротивлялась! Или боишься, что кто-то нас увидит и доложит Саше? Брачный договор не дозволят поддаться собственным желаниям?! Ничего, я тебе помогу. Сейчас. — Дима в своей ярости просто потерял самоконтроль и подмял меня под себя, захватив руки, задирая платье и с легкостью разрывая капроновые колготки и белье.

— Дима. Перестань я прошу тебя. Это же не ты. — задыхаясь под тяжестью его веса и страха просто не могла кричать.

Я хотела орать, но мой голос звучал настолько тихо, что от этого становилось еще страшнее и горло сдавливал спазм, от которого я могла едва дышать и перешла уже на шепот.

— Ты будешь жалеть об этом… — едва слышно прошептала, свернув голову в сторону не желая видеть его лица.

— Не буду! — прорычал мне в ухо и именно в этот момент вошел в меня резким толчком.

Пока он в ярости, толчками вжимал меня в кожаные сидения, рыча кусал шею и с силой сжимал мои руки одной своей рукой, хотя я уже и не сопротивлялась, я даже не могла понять больно мне или нет.

Я была где-то далеко, а мимо пролетали лишь строчки из договора и вопросы, что будет теперь с Сашей и Крис, со мной и мамой. Что будет теперь с нами всеми?!

Внезапно все закончилось. Дима отпустил мои руки и даже перестал давить на меня своим телом, приподнявшись он заставил меня смотреть ему в глаза, повернув к себе лицом.

— Ну? Теперь то ты можешь от него уйти? — он тяжело дышал, но на его лице не было ни капли сожаления и удивления.

Он просто поимел меня и даже не понял, что это был мой первый раз, а значит еще не все потеряно, нужно только поскорее выбраться из этой машины.

— Нет. Не сейчас. — сказала и тут же прикусила язык.

И как из моего рта могло вырваться это «не сейчас»?! И к кому уйти?! К тому, кто меня грубо говоря сейчас изнасиловал?!

— Вон пошла! — взревел Дима и просто вышвырнул меня из машины.

Я упала на вычищенную дворником дорожку, больно ободрав коленку. И пока поднималась, в шоке от происходящего он сел за руль и рванул с места. Уже в лифте я сполна оценила свой вид. Тушь потекла, видимо все же были слезы, которых от шока я не ощущала. На ногах болтались рваные капронки, ставшие чулками. Шея хвасталась Димиными засосами.

Я была вроде бы спокойна, хотя руки тряслись и попасть в замочную скважину с первого раза не удалось. Но как только я ввалилась в квартиру, меня накрыло. Я опустилась на пол не в силах стоять, слезы хлынули градом, а от душераздирающих, безудержно- отчаянных рыданий удержало, возможно глупое желание все скрыть.

Я достала телефон. Даже притворятся не пришлось, мой сдавленный голос сыграл мне на руку. Трясущимися руками набрала сначала Сашу. Он ответил моментально.

— Слушаю. — строгий голос Александра лишь подтолкнул к действиям.

— Саша, я заболела. К маме не поеду, простыла похоже. — для убедительности шмыгнула носом.

— Два часа назад ты была здорова. — резонно и все так же строго заметил Александр.

— Да как-то резко горло разболелось и сопли потекли. К маме в таком состоянии нельзя. — еще покашляла для убедительности.

— Ну, оно может и к лучшему. — сухо ответил фиктивный муж и отключился.

Вот так вот, не пожелав даже поправляться. Я смахнула слезы обиды и вздохнув поглубже, набрала маму.

— Мамочка, привет… — тут я не выдержала и разрыдалась прямо в трубку, от горечи и дикого желания уткнуться маме в грудь и рыдать.

— Нюта что случилось?! Почему ты плачешь? — встревожено спросила мама.

— Я заболела. Простыла. — ответила ей заткнувшись не без труда.

— И поэтому ты так рыдаешь? — удивилась мама.

— Нет. Просто я хотела к тебе приехать, а теперь не смогу. Расстроилась. — глотая слезы тут уж наконец-то не врала.

— Ой! Маленькая моя, не расстраивайся. Пей молоко с медом, горло содой полощи. Это вот, ты в метро подцепила. Сейчас как раз все ходят чихают, а ты мотаешься туда-сюда и бациллы собираешь. — мама поверила и успокоила.

— Хорошо. Мам, я люблю тебя. — я с тоской улеглась прямо на пол сжимаясь в комок, с телефоном в руках, мокрым от слез.

— И я тебя люблю ревушка-коровушка моя! Мед то у тебя есть? — в мамином голосе смешались нотки тревоги, грусти и смеха.

Для нее это был тот самый случай, когда и смешно, и грустно одновременно.

— Есть. — он и правда был, только мама не знала, что мне он точно не поможет.

— Тогда переставай плакать и иди пей чай с медом. А я пошла на процедуры. Целую! — со строгостью велела мама, вкладывая всю свою любовь в последнее слово.

— Хорошо. Целую. — я отключилась и разревелась громко в голос, лежа под дверью, не в силах подняться.

Не знаю сколько я так пролежала на полу, рыдая с телефоном в руках. Только заставила себя подняться, потому что в шубе лежать стало нестерпимо жарко. Я поднялась, стянула ее с себя, скинула обувь и побрела в ванну. Отмыться, привести себя в порядок, чтоб Саша ничего не заметил и бросится под одеяло.

Дмитрий.

— Доброе утро Дмитрий Анатольевич. — только голос собственного секретаря вывел меня из мыслей о случившемся.

Я и не понял, как добрался в этих думах до офиса и собственного кабинета. Коротко ей кивнул и скрылся за дверьми, пытаясь понять, как я мог такое сотворить?!Как мне могло так снести крышу что взял ее силой?! Просто какая-то пелена перед глазами, в себя пришел только когда кончил. Ярость утихла, оставляя горечь от содеянного и уступая место злости что все так по-скотски.

От того что все было под неконтролируемым приступом ярости только и смог запомнить лишь прожигающие душу слова; — Нет. Не сейчас. Ее ответ дал волну новому приступу гнева. Вышвырнул ее из машины только чтоб не прибить там нахер.

А с виду божий одуванчик, голубоглазое, нежное чудо и при этом никакого возмущения или сожаления просто сухое нет, не сейчас. А когда мать твою?!Тихий омут с чертями. Мысли сжирали мозги. Качались в гудящей голове как маятник от сама виновата и сука продажная-придушил бы тварь, до моя аж дышать не могу, до трясучки! И руки действительно тряслись, когда сигарету прикуривал, знал бы что такое будет, уехал бы в командировку. На камчатку за этим гребанным травертином.

— Ольга Владимировна, напомните, что у нас на сегодня в планах? — я даже не стал привычно пользоваться связью, выглянул в приемную чтоб отвлечься от мыслей.

Сосредоточится на лице не молодой помощницы, чтоб перед глазами не мелькали эти белые, мягкие кудри и голубые глаза.

— Нет. Планов никаких не было. Может перенести что-то с завтрашнего дня? — Ольга Владимировна изучила запись, не давая мне шанса уйти в работу.

— Нет. Меня тогда сегодня не будет, и вы можете уйти пораньше, как освободитесь. — я решил, что работать сейчас все-таки не самая лучшая идея.

В таком состоянии, со злости можно и поувольнять всех к чертовой матери. Вернулся в кабинет лишь за телефоном и пальто, прихватив для верности бутылку водки из бара. Напиться и возможно удастся избавиться от безрадостной картинки, что вырисовывала из Ани лишь неумелую охотницу за денежками, потому как любви между братом и ней точно нет. Была бы любовь, он был бы рядом, ничего бы этого не случилось.

Не давал покоя лишь один вопрос, почему она не хочет уходить от Сашки ко мне. Денег то у нас одинаково-приятно. Или в их брачном договоре прописано что-то такое, что ей действительно не выгодно вот так вот менять один кошелек на другой. Мыли о том, что все дело в деньгах не давали покоя, были противны, но не отпускали. Не вязались с Аней деньги, но все ее поведение говорило именно о них. В голову тут же залезла мысль, что раз ей нужны деньги, то я так ее хочу заполучить себе, что даже готов буду заплатить. Что деньги, когда я готов перешагнуть даже через брата. Даже уже это сделал.

Анна.

Из ванны я не вышла, а буквально выползла, согнувшись в три погибели. По началу мне не было больно и крови не было, я знала, что такое бывает, может поэтому Дима ничего и не понял. Но, когда отошла более-менее от шока, весь низ так заболел что я даже выпрямиться не смогла. Доковыляла до коридора, в сумке были обезболивающие таблетки, проглотила сразу две для верности. Пришлось ползти еще и на кухню, таблетки встали в горле без воды.

Затем предстояла нелегкая для меня в таком состоянии задача, одеться так, чтоб Саша ничего не заметил. Скрыть разбитую коленку и синяки на ногах от Диминых рук, было еще просто. Но что делать с шеей я не представляла. У меня, конечно, была водолазка с высоким горлом, но спереди на груди была вставка из кружева, не очень-то актуально при болезни. Пришлось одевать новый свитер, толстый и жаркий, но его горло отлично скрывало всю шею. Чтоб окончательно не свариться, я приоткрыла окно. В комнате стало прохладно так, что, спрятавшись под одеялом, даже в свитере было комфортно.

Слез уже не было, все выплакала еще в ванной комнате. Поэтому просто горестно-прерывисто вздохнула, закрыв глаза и подтянув коленки к ногам постаралась уснуть. Долго мучиться не пришлось, вкуснейшее из блюд в земном пиру накрыло меня сразу же как только подействовали таблетки. Боль отступила, уступая сну.

ГЛАВА 20

Анна.

Легла я в постель где-то в двенадцать, а когда за окнами уже были сумерки, меня разбудила Кристина.

— Привет подруга. Мне Саша сказал, что ты заболела. Я тебя лечить приехала. — Крис сидела на краю кровати, и улыбаясь, покачала перед моим лицом пакетом с апельсинами и какой-то черной бутылкой.

— А сколько времени? — спросила ее и правда почувствовала, что горло болит.

— Семнадцать часов! Сорок три минуты! Давай вставай триатомовый клещик! — Крис отрапортовала время и обозвав меня неведомой мне тварью сдернула с меня одеяло.

— Нуу… это что такое? Кто так болеет то?! Давай вставай, болеть надо красиво. — с этими словами она опустила пакет на пол, вскочила с кровати и распахнула шкаф.

Пока я приходила в себя, сползая на край кровати, она звонко откидывала вешалки с нарядами в сторону.

— Вот! В этом платье болеть куда приятнее, точнее лечиться. — Крис достала из шкафа кашемировое голубое платье, успевшее стать любимым, с горлом, но с недостаточно высоким чтоб прикрыть засосы.

— Крис не надо. Тут вот. — я оттянула ворот.

Я решила молчать о случившемся, не могла рассказать бы ни маме, ни Саше. Но мне необходимо было выговориться и Крис показалась мне лучшим вариантом. Я подумала, что она не расскажет. А может что-то посоветует, как психолог.

— Дима? — склонившись над моей шеей и изучив багровеющие кровоподтеки, заключила, но все же с вопросом.

Обида накатила новой волной, и я лишь кивнула, роняя слезы.

— Не реви. Давай одевай платье, я пойду пока музыку врублю и апельсины помою, а корица есть? — Кристина подхватила пакет и застыла с дурацким вопросом в дверях.

— Я вообще то не хотела Саше рассказывать. — утерла слезы и кое как встала с кровати, действие таблеток прошло и каждое движение было довольно болезненным.

Хотела повесить платье в шкаф, но Крис не дала. Прикрыв шкаф, она посмотрела на меня с ног до головы с открытым ртом, похлопала ресницами словно смахивала ими удивление. Она словно потухла.

— Саши не будет, он дает показания и это на долго. Одевай платье, я жду тебя на кухне. — уже каким-то безжизненным голосом произнесла Крис и словно в шоке вышла из комнаты.

Какие еще показания? Вопрос про Сашу теперь волновал меня больше, чем резкая смена настроения и поведения Крис и собственных проблем. Мне необходимо было знать, что причина его превращения из теплого и родного Сашки в чужого и холодного Александра все же не во мне.

Я довольно быстро переоделась для своего состояния, когда каждое лишнее движение отдается болью. Вышла на кухню, по которой разносился запах корицы. Крис при мне опрокинула в рот темно-коричневую жидкость из рюмки и закусила долькой апельсина. Судя по шкуркам, лежавшим рядом, это была уже третья.

— Как это случилось? Пей! — она спросила и придвинула мне рюмку сверху лежала долька апельсина, щедро усыпанная корицей.

Я послушно повторила ее маневр. В рот попал ароматный алкоголь, до настоящего времени мне не известный, явно крепкий, но не резкий и пился довольно легко, имея приятное, богатое послевкусие, долька апельсина с крицей удачно дополняла этот букет вкусов и ароматов. По телу разлилось обволакивающее тепло. На столе кроме апельсинов ничего не было, и я прошла к холодильнику чтоб сообразить, что поесть, начав пояснять все Крис без особых подробностей.

— Я хотела в магазин сходить. Вышла, а он там у подъезда стоит, караулит. Я сказала ему все как Саша просил, что он разбил телефон и попал в аварию, но он меня не слушал. Затащил в машину и…вот. — снова продемонстрировала Крис свою шею, выудила из холодильника нарезки сыра и мяса, достала банку с оливками.

— Я не могу поверить, что он мог с тобой так поступить. Идиот! И он даже ничего не понял? Потому что, если бы он понял, он бы уже пытал Сашу, и ты бы тут приведением не ползала, не отпустил бы. — Крис протянула мне снова рюмку выбивая почву из-под ног.

— Не понял…Как ты догадалась? — спросила ее, опускаясь в шоке на стул и тут же опустошила рюмку, уже чувствуя приятное покалывание в руках и ногах.

— Ты еле ходишь, ты совсем не больная, рыдать от засосов ты бы не стала и от Сашки их скрывать тоже. — наливая снова в рюмки алкоголь, четко пояснила Крис, на чем я погорела.

— Саше только не рассказывай пожалуйста, а то он и так на меня злится. — жалобно просила я и потянулась за полной, уже третьей рюмкой, прилично опьянев всего с двух.

— Я, по-твоему, совсем?! Сашка его просто убьет если узнает, и не злится он на тебя, просто у него какие-то проблемы. С ним всегда так. Он, когда понял, что в меня втюрился, такое творил… — Крис закатила глаза и добавила; — Ну а ты то как? Он же, в смысле Дима, тебе нравился, теперь все? — она перестала наливать, я что-то даже расстроилась, принимать сейчас решение была не готова, а вот напиться очень даже да.

— Не знаю. Не хочу ничего решать…я хочу… — я сама взяла в руку бутылку читая в слух надпись; — Бакарди. — налила себе и Крис и придумала что хочу.

— На танцы! Хочу на танцы! — я засмеялась, как-то стало легко, мы с Крис чокнулись в прямом и переносном смысле, выпив начали собираться на танцы.

Крис включила музыку, ром пили уже из горла и без всяких апельсинов с корицей под Татушек.

……покажи мне

Любовь

Покажи, покажи,

Покажи, покажи

Почему, почему я с

Тобой

Кажется, окажется

Проще не

Знакомиться… и так далее по тексту.

— …а ты типичная жертва, Дима типичный тиран и кстати Саша тоже тиран, только я вот далеко не жертва. А ты же в курсе, что ты не сможешь танцевать? — Крис опять копалась в моих вещах, чтоб найти нам обоим подходящие наряды для ночного клуба.

Я искала в ящике черные, плотные капронки чтоб спрятать коленку и подпевая про себя, пыталась понять еще и нескончаемую лекцию от психолога, про отношения в которых женщина выступает в роли жертвы, мужчина в роли агрессора и тому подобное.

— Я не смогу?! — возмутилась и так как пьяному море по колено, я изобразила какой-то дикий танец уже под «Нас не догонят»

— Сори подруга! — Крис оценив мой танец, который дался мне без особого труда, сунула в руки серое короткое платье, добавив; — С черными капронками будет эффектно. — последнее слово ей далось с трудом.

— Ага! Тут вырез, а у меня вот! — я опять показала Крис Димины отметины.

— Пфф… ща таналкой замажем и усе будет! — она, уверив меня что это «ноу проблем» и унеслась в прихожую.

Вернулась Крис с охапкой косметики, все вывалила на всколоченную постель, и я ссыпала туда же свою до кучи. Красились, допили ром, мастерили прически и хохотали как дуры просто без причины, напрочь забыв о проблемах.

— Надо определенно вызвать такси, я за руль не могу. — шатаясь на каблуках, уже в коридоре заявила Крис.

— Вызовем, но пойдем на улицу, а то нас таких косых… ха-ха красивых! В клуб не пустят, надо проветрится. — не дожидаясь согласия, подхватила сумочку и выскочила за дверь.

Крис ничего не оставалось, как последовать за мной.

— На повестке дня, дикие, отвязные танцы, орать песни, пить будем? — уточнила Крис, когда мы ехали уже в лифте, озвучив список дел.

— Будем! Отметим неудачную потерю девственности по полной! — я кивнула, соглашаясь и мы с ней так засмеялись, что глаза заслезились.

— Да и не ревем. — Крис погрозила пальцем и добавила; — Вот я хочу тебе как психолог сказать, это же Аня очень даже хорошо, юмор как защитная реакция то, что нужно. Ты молодец! Ой! — на выходе из лифта она оступилась, схватилась за меня, и мы обе чуть не грохнулись.

Радость от того, что мы смогли устоять, не заставила себя ждать, смех тут же раскатился по всему холлу, недалеко, неодобрительно цокнула пожилая консьержка. Мы застучали каблучками на выход и когда мы оказались уже на улице нам в спину прилетел вопрос.

— Что за красотки нас одарили своим дивным смехом?

Мы с Крис обернулись, за нами вышел незнакомый мне парень, улыбаясь и придерживая кому-то дверь.

— У вас раздвоение личности? Почему вы о себе во множественном числе? — Крис тут же включилась в работу, не заметив, что позади парня идет еще один.

— Это он обо мне, привет Кристина. Анна приятно вас встретить. — из подъезда вышел Олег.

Тот самый, который покупал мне кофе, провожал по парку и звал на выставку.

— Ой Олежек! — Крис бросилась ему на шею как к родному.

— Знакомьтесь, это мой друг Илья. Илья, это Кристина, а это Анна. — он нас представил своему другу.

— Мы вот собрались в клуб, вас подбросить? Или вы Сашу ждете? — мило улыбаясь тут же спросил Олег.

— Мы же такси еще не вызвали? — Крис повисла на мне задавая вопрос.

— Забыли. — я развела руками, и мы с Крис опять рассмеялись.

— Тогда прошу! — Олег махнул рукой в сторону своего авто, и мы всей толпой пошли к нему.

Олег помог нам с Кристиной забраться в машину на заднее. И мы поехали, а машинка то в точь как у Димы. Коснулась кожаного сидения и в голову тут же полезли картинки произошедшего.

— Олежек, можно нам девчачью музыку, да погромче и люк нам открой. — Крис словно почувствовала, что я загоняюсь и взяла все в свои руки.

— Для вас девочки хоть звезду с неба! — явно довольный нашей компанией Олег включил нам громкую музыку и открыл люк.

Крис даже не пришлось меня приглашать я высунулась в этот люк раньше нее. Как же это классно! Орать во все горло одиночество — сука и секс не любовь, когда в лицо хлещет ветер от скорости, развивает волосы и уносит далеко от всех проблем.

************************

— Девочки, только вы сегодня нам компанию составляете и это не обсуждается. — заявил Илья, помогая нам выбраться из машины уже у клуба, басы из которого доносились даже на улицу.

— Да не вопрос! Только боюсь вы нас не увидите за столиком, мы же танцевать приехали, а не сидеть. Это вас парней от диванчика не оторвать и на танцпол не затащить. — Крис вроде бы и согласилась, но тут же обломила красавчика.

— Так я тоже буду танцевать. — Илья подал Крис руку, но она показала ему язык и смеясь повисла на мне.

— Сейчас Анька еще выпьем и сразу плясать! — Крис пританцовывая у гардероба поделилась планами и мы, получив номерки и белые браслеты на руки прошли в сам зал.

Олег с Ильей шли где-то сзади, но Крис впихнув Олегу наши сумки, утащила меня сразу к барной стойке, не обращая на них внимания. Музыка била по ушам и как бармен понял, чего хочет Крис, я не поняла. Потому что я лично ничего не слышала. Но в этом и была вся прелесть. Сюда явно не приходят поговорить и можно спокойно подпевать и даже орать, выплескивая эмоции и никто не услышит. Все утонет в звуке.

Крис сунула мне рюмку того же рома, мы с ней выпили, и она тут же повела меня на танцпол что- то, крича мне в ухо, я так и не поняла, но догадалась что песня «Клякса» ее любимая.

…а слезы-слезы-слезы-слезы капали на новый мобильный…

Прям про меня, и мы с Крис орали, просто орали как ненормальные слова песни. Потом была «К черту любовь» и еще пара отрывных песен, но как только диджей врубил медляк, мы с Крис тут же ретировались с танцпола.

Я-то была в этом клубе впервые, и понятия не имела куда Кристина меня ведет, а она была видимо тут не раз. Только вот никак не ожидала увидеть за столиком, к которому мы подошли, в компании Олега, Ильи и незнакомой мне девушки, Диму и судя по выражению его лица, он меня тоже. А Кристина шла к столику как ни в чем не, бывало, но подала какой-то неведомый мне сигнал, сжав мою руку. Понятия не имела что это значит, но сердечко заколотилось, адреналином долбануло так, что голова закружилась, ноги и руки — вата.

— Братик! — тут, на втором этаже хотя бы было слышно речь.

Кристина сделала какой-то странный финт. Она кинулась к Диме на шею, крепко держа меня за руку, а потом резко дернула меня, так что я плюхнулась на диванчик рядом с ним. Крис еще раз сжала мою руку и отпустив ее подсела к Олегу напротив. Я лишь и могла стрельнуть в нее глазами.

— Ой. Олежек, ты такой внимательный. — Крис состроила глазки и подхватив бутылку Бакарди хотела налить нам выпить.

— Кристина, ты офигела? Я сам! — Олег забрал у нее бутылку и наполнил для нас рюмки.

— Ах! Повезет кому-то! Ты еще не женился? — с нескрываемым сарказмом спросила его Крис.

— Обязательно! Как только буду, тебя в свидетельницы и позову. — Олег, смеясь подвинул мне рюмку.

— За нас красивых! — Кристина чокнулась со мной, остальных не дожидалась.

Я выпила тут же. Трезветь рядом с Димой, сейчас совсем не улыбалось.

*****

— Между первой и второй, перерывчик небольшой! — Крис толкнула Олега в бок, кивая на бутылку.

— Это же явно ни третья. — Диму я не видела, не решалась на него смотреть, но голос у него был вполне мирный.

Даже подумалось на пару секунд, что его опустило после случившегося. Он понял, что я от Сашки не уйду и отстанет. Но стоило мне взять рюмку, как по позвоночнику скользнули его пальцы. Алкоголь действовал как-то неправильно, я отреагировала на его прикосновение чертовски приятными мурашками.

— Я танцевать! — встала с диванчика и даже не дожидаясь Кристины, убежала на танцпол.

На танцполе, как мне казалось я спряталась, смешавшись с толпой. Но остановившись от бегства и танцевать начать не успела. Дима схватил за руку и потянул с танцпола. Наверно если бы на мне были туфли я б их потеряла. По дороге пыталась понять, он пил или нет, надеясь, что он не на машине, и не затащит меня в нее снова. А сумка с телефоном осталась там за столиком, и если он меня отсюда уведет, то я даже Крис позвонить не смогу. Но при всем при этом, мне не было страшно, волнение, адреналин, но не страх.

Дима молча завел меня в какие-то декорации, я ожидала от него всего чего угодно только не нежности в свой адрес. Он отпустил мою руку и так аккуратно положил свои руки мне на талию, что я даже немного растерялась. Я могла спокойно уйти, но не сделала и шага, точнее сделала, один. Ему навстречу, когда он осторожно поцеловал меня.

Это было так нежно, сначала легкое прикосновение губ, словно вопрос, потом мой шаг к нему навстречу был ответом. В голове было пусто, лишь одна мысль, чтоб этот поцелуй длился как можно дольше.

Дима.

Сердце сорвало, когда увидел Аню в клубе, где-то видно и Сашка. Такая красивая и пьяная, счастливая. Глаза блестели так, что было видно даже при тусклом освещении клуба. Испугалась, увидев меня, но все равно села рядом. Сначала стало даже противно, но потом, когда понял, что Сашки не будет даже обрадовался, что все так. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Получив такой шанс все выяснить, не смог им не воспользоваться.

Достаточно было провести рукой по ее спине, как она сорвалась с места. Не упуская ее из вида, посидел немного и когда Крис с Олегом начали откровенно цапаться, незамеченным побежал за ней. Поймал ее за руку и повел в укромное место. Сдерживаться рядом с ней было неимоверно сложно, но интуиция подсказывала что с ней так нельзя.

Нежно ее держал за талию, чтоб думала, что может уйти. Не ушла, шагнула на встречу поцелую. А я словно тысячу лет не целовался. Невозможно было оторваться от ее ответных губ и не хотелось прерывать этого нежного, пусть и пьяного поцелуя.

— Давай уедем от сюда. Я все брошу. — я шептал ей это на ушко после того, как понял, что наши чувства взаимны.

— Я не могу. Ты же знаешь! — ответила с надрывом и сжала края пиджака прижимаясь ко мне.

— Мама? — с надеждой спросил ее и со страхом ждал, что ответит Саша.

— Мама. Ну почему все так?! Где ты был раньше?! — она посмотрела на меня глазами полными слез и отчаяния.

— Видимо по-другому мы бы не встретились. — прижал ее к себе как можно крепче, абсолютно не зная, что теперь делать.

Так мы долго стояли, Аня плакала в моих объятиях, я судорожно думал, что делать. Самый верный и правильный вариант, это все всем рассказать и плевать на всех! Пусть не поймут и отвернутся. Но Аня на это не пойдет, не захочет нервировать маму и перед нашими родителями ей будет стыдно. Что будет с Сашкой, вообще думать не хотелось после того, как узнал, что он действительно в тот вечер попал в аварию, усомнился в своих мыслях. Он оплатил лечение ее маме и видимо действительно любит раз женился на Ане. Только вот она…благодарность не более.

ГЛАВА 21

Мы целовались, стоя в каком-то закутке, а я словно летала и мне было плевать на то, что случилось сегодня утром. А я уж было думала, что какая-то больная. Мороженая рыба и никогда не узнаю, что такое чувствовать что-то большее к мужчине чем обычные чувства как ко всем окружающим. А все на самом деле было просто, мужчины рядом были не те. Но вместе с этим пониманием пришло и понимание того, что я все готова забыть, на все закрыть глаза и Крис права я жертва. Глупо отвечала Диме, отлично понимая, что его характер не позволит оставить все как есть.

Возвращалась под утро домой с тяжелым сердцем. Я не могла признаться во всем Саше и не могла больше представить, что мы с Димой если и будем вместе, то не сейчас. Еще не зная, что меня ожидает дальше.

Спать ложиться не стала. Алкоголь еще играл в крови, я приняла горячий душ чтоб взбодриться и смыть с себя сносящий крышу аромат Диминых духов. Я просто пропиталась им, пока обнималась с ним в клубе, целовалась и рыдала, потом опять целовалась, и он крепко прижимал меня к себе, на заднем в такси.

Одела уютную пижаму и замазав засосы тональным, пошла на кухню. Бардак что мы с Крис оставили, убирала только после чашки крепкого кофе. Сварила себе овсянку на завтрак и уселась с тарелкой в гостиной. В новостях показывали, как на какой-то дом упал башенный кран, потом собирали деньги для лечения больной девочки. Нужно было отправить смс на короткий номер, а на моем балансе теперь было полно денег и отложив тарелку с кашей, пошла в прихожую, где лежал мой телефон.

Только не успела его взять, в замке провернулся ключ и в квартиру зашел Саша.

— Меня что ли под дверью ждешь? — Сашка был уставший и хмурый, но это был Сашка.

— Да нет, я за телефоном. Как ты? Крис сказала, что у тебя какие-то проблемы? — побольше болтать, чтоб не вызвать ни каких подозрений.

— Боюсь, что это у нас с тобою проблемы. — он скинул обувь и пуховик, и пошел в мою спальню.

— Что случилось? — я прошла за ним и спросила его со страхом, когда он, открыв шкаф выгреб мои вещи и скинул их на кровать.

— Так уж получилось, я правда не думал, что так получится, прости детка. — с этими словами из ящиков на кровать полетели мелкие вещи, белье, колготки с носками.

— Простить? Что я должна простить? — неужто он про все узнал и просит прощения за то, что вышвырнет меня сейчас.

— Так уж вышло, возьми-ка. — он сунул мне в руки украшения что лежали на тумбочке и подхватив мои вещи вместе с покрывалом, добавил; — Придется нам пожить вместе в одной комнате. — шокировав меня этим заявлением, он потащил мои вещи в свою спальню.

Я шла за ним, боясь спрашивать зачем это нужно.

— Так, я в душ, а ты пока разбери все и из своей ванны тоже барахло собери. — скинув мои вещи на свою кровать, он полез в шкаф за полотенцем.

— Почему нам придется жить вместе? — спросила, понимая, что не смогу дождаться, когда он там вернется из душа и все мне объяснит.

— Детка, разбери пожалуйста вещи, потом я тебе все объясню. — с этими словами он улизнул за дверь ванной комнаты.

— Ты чудовище! — крикнула ему уже за закрытую дверь, услышав в ответ лишь смешок.

****

Открыла шкаф и маленько прифигела. Ну и тряпичник! Пришлось немало напрячься чтоб вместить хотя бы половину своих вещей на вешалках. Зато комод у стены был пустой, лишь два верхних ящика занимали Сашкины боксеры и носки. Пришлось снимать остальные вещи с вешалок и укладывать стопками в ящики.

Со всем справилась, и даже сбегала на кухню, взяв пакет, собрала все флакончики и белье с сушилки. И уселась с этим пакетиком на кровать, прям на против ванны в ожидании этого мучителя, строя жуткие предположения, для чего он это делает.

— Ой хорошо! — из ванной комнаты вышел Саша в махровом халате до пят, суша полотенцем волосы.

Я молча так и сидела на краю кровати с пакетом в руках и уставилась на него, в ожидании пояснений.

— Ну что Нюта, страстей-мордастей уже напридумывала? — вроде бы и шутку сказал, а лицо какое-то не шуточно серьезное.

— Рассказывай. — тяжко вздохнув попросила его, хозяин барин, мне уплачено.

Хотя в договоре такого не было, я тоже много где накосячила и вообще чуть не спалила всю нашу кантору своей девственностью.

— Ты только не нервничай, в общем так вышло, мама твоя с нами жить будет. Сегодня ее забираем из больницы. — Саша бросил полотенце на кровать и быстренько ретировался из комнаты.

Я вся обмерла, мама? С нами? Как? Почему? Все эти вопросы надо было задать Саше, но я просто не могла встать с места. Пока я тут сидела в голову приходили самые бредовые идеи, только не такая.

— Как так получилось? — я зашла на кухню, с трудом заставив себя шевелиться.

— Извини. Я тут на самом деле не при чем. Это все новый лечащий врач твоей мамы. Садись я все тебе расскажу. — Саша выставил на стол две чашки с кофе.

Я опустилась на стул, не сводя с него взгляда.

— Эй. Детка не смотри на меня так, а то дырку во мне прожжешь. — Саша погладил себя по груди проверяя нет ли в нем дырки.

— Я тебя сейчас в кружке твоей утоплю, если не расскажешь все сейчас же! — страх отступил, все уже случилось это факт и ничего не поделать.

Но Саша сейчас дико раздражал тем, что веселится в такой не простой для меня ситуации и тянет.

— Так! Рычать на меня не надо. Я из-за тебя, между прочим, в ментовке проторчал всю ночь. — Саша сморщился при упоминании полиции, а я закрыла рот дабы дождаться пояснений.

— Вот так-то лучше детка, молчи, тебе идет. — он еще попил кофе мучая меня, потом наконец то продолжил.

— В общем как я и думал, Ромашка у нас не просто врач-онколог, он у нас еще и наркотой банчил по совместительству. Тебя не подсадил только чудом, скажи спасибо моей ноге и тому, что ты две недели дома проторчала. То, что он тебе в больничке споил, проба была. Вообще хорошо устроился. Смотрит у кого откровенно горе и подсаживает, первые дозы бесплатно, дальше за деньги, за очень хорошие деньги. — Саша сделал паузу, но я молчала.

— В среду, как ты помнишь, у нас состоялся с ним разговор. По моей версии ты так страдаешь, сутками ревешь, к себе не подпускаешь, а я хотел бы хоть изредка с тобою трахаться. Ну и припомнил ему тот понедельник, в который якобы делал с тобою все что хотел. Этот врачишка тот еще ублюдок. Стоило ему показаться попоганее, так сразу залебезил что я чуть не блеванул там ему на стол. В общем сослался на то, что занят и хотел бы прикупить у него сразу хорошую такую партию этой наркоты. Когда он ее привез в назначенное время и место, его повязали менты. Потом правда пришлось давать показания до утра, но в общем я доволен собой. Ненавижу наркоту. — последнюю фразу он сказал с ненавистью, но Саша действительно был доволен собой, и потянувшись с этим удовольствием, встал и подошел к окну.

— А мама? При чем тут моя мама? Ты же говорил, что ее это не коснется. — я не встала, осталась сидеть на своем стуле, злая и не готовая сейчас разделять с ним этот вид в окне.

— Так вышло. Кто-то растрепал ей, что муж ее дочери, упек ее лечащего врача в тюрьму. А новый врач рассказал ей всю правду о ее состоянии. Сегодня ее нужно забрать, так как она написала отказ от дальнейшего нахождения в больнице. — теперь я поняла его финт с окном, он не хотел говорить мне это все в лицо.

ГЛАВА 22

Дмитрий.

Ситуация с Аней, заставила пересмотреть свое отношение по поводу Кати. Пусть ее ничего не связывало со мной кроме денег. Детей нет, родители здоровы слава богу и могла бы уйти сразу, а не рога полгода наставлять. С другой стороны, честно призналась, что изменяла и не подумала о том, что не захочу ей что-то оставлять после развода. Почему сразу не ушла? Вот это и хотел выяснить и решить вопрос миром. У самого теперь рыльце в пушку и не мне теперь ее судить.

Или это потому, что я никак не хотел равнять Аню с Катей. А за измену она автоматически уравнивалась с ней. Но если я о Кате думал до того дня как о последней потаскухе, то сейчас хотел ее оправдать. Оправдать Катю равно оправдать Аню.

— Привет. — Катя присела на против, слишком откровенно показывая свою неприязнь к этому месту и слишком выделяясь своим шармом на фоне зачуханной забегаловки.

Столик в безликом кафе специально чтоб не связывать с этим разговором любимые места. А это место можно потом и не вспоминать. Потому что моментов с ним ни каких не связанно. Потому что разговор такой же неприятный, как и это место. Но это только один день и этот один разговор и сразу забыть после.

— Ты хотел поговорить? — Катя защитой скрестила руки на груди, не дождавшись ответного приветствия.

— Я хотел спросить тебя, почему ты не ушла от меня сразу? — я внимательно смотрел на Катино лицо и понимал, чужая она мне и давно чужая.

Только сейчас в ожидании ее ответа и мог вспоминать, а была ли когда-то родная? И не смог, или не успел.

— Любила. — ответила, долго не думая, не дрогнув и не врала ведь.

— Разве любимым изменяют? — с сарказмом спросил ее, подавляя накатившую злость, все-таки цель что-то выяснить, а не руки об нее марать.

— Цель оправдала средства. Я не смогла бы иначе уйти от тебя, а ты не гнал. И мне пришлось изменить, стать грязной для тебя на столько что я сама бы к тебе не притронулась. Ты помешан на верности, ты не изменял мне и верил, но при этом ты меня никогда не любил. Я знала, что ты не простишь и просто сожгла этот мост своими изменами. Если ты помнишь, между нами и так почти ничего не было, ты не проявлял особого интереса ко мне, а мне было противно прикасаться к тебе. Не потому, что с тобой что-то не так, а потому что это я мерзкая и руки мои грязные. Их было много, каждый раз другой. Но я все еще возвращалась в наш дом… а в тот вечер, когда я призналась тебе…их было сразу трое одновременно. Я переступила черту. Я стою на краю, а моста уже нет… — Катя смахнула слезы и добавила; — Прости меня и отпусти, не звони мне больше, заявление о разводе я подписала. — она с ходу это все выпалила, и скрылась, выбежав за угол кафе.

Я остался в этом кафе, пытаясь понять, что я чувствую после услышанного. К Кате ничего! Только от самого себя стало противно. Что она с собою сделала из-за меня и незачем мне так с ней. И как парадоксально, когда я думал, что у нее всего один любовник, считал ее потаскухой, узнав, что их было много и ради чего и почему, стало ее жаль.

Но как Катя сказала, цель оправдала средства. Хотя какие к черту средства?! Я ничего не потерял после этого разговора. Сам себе я противен и без этого. Но я перестал равнять с ней Аню. Абсолютно разные ситуации. Если Аню я могу понять, то Катю теперь хоть и не осуждаю, но не понимаю. Одно понял на сто процентов, не любишь, не тяни эту лямку. Я тянул, лопнула и отлетела больше Кате или я не заметил, потому что в моей жизни появилась Аня. И права она, я никогда не любил. Путал интерес, привязанность и уважение с любовью. Мне никогда не нужна была Катя рядом. Я мог без нее дышать, есть и спать, а без Ани все это тяжело.

ГЛАВА 23

Анна.

Наверно надо было позвонить маме, но мне было действительно страшно, а я так и не смогла себя заставить. Тем более что от нее не было ни одного звонка, она злится на меня. Поговорить лучше тэт-а-тэт, это явно ни телефонный разговор, но мне и этого не хотелось. А вот посмотреть в лицо этому врачу очень хотелось и не только посмотреть. Всю дорогу мусолила в голове то, что скажу этому идиоту и кроме ненормативной лексики в голову ничего не приходило.

Когда мы с Сашей приехали в больницу, я попросила его сначала подняться со мной к врачу, прежде чем забирать маму. Уж в присутствии Саши, я не буду чудить.

Когда мы подошли к кабинету врача, на двери уже красовалась другая табличка с другой фамилией и именем. Мухин Аркадий Кириллович.

Со злости даже не стала стучать. Открыв в наглую дверь, сразу нарвалась на пронзительный взгляд молодого, слишком молодого для врача, даже не мужчины, а парнишки. Он был полной противоположностью того бесчестного наркоторговца. Высокий и худой, с тонкими и длинными пальцами. Я отвлекла его от какой-то писанины.

— Вы по поводу? — он, смерив меня взглядом, опять начал что-то писать.

— Я по поводу того, как вы посмели сказать моей маме о ее диагнозе, не посоветовавшись со мной?! Она из-за вас написала отказ от лечения! — если бы Саша не придержал меня за руку, так бы и кинулась на этого тощего паренька.

— Хм. Представьтесь хотя бы, чтоб я понимал о ком речь, а то после моего бесчестного коллеги, вы на сегодня уже третий возмущенный родственник. — он говорил холодно и ровно, запнулся лишь на слове коллега, произнося его с нескрываемой брезгливостью.

— Я по поводу Томилиной. — его непроницаемая холодность и спокойствие осадили мой пыл, упоминание бесчестного врача и вовсе вызвали согласие, и я уже ответила ему спокойно.

— Я не понимаю ваших претензий Анна Алексеевна. — надо же и имя мое знает.

— Ваша мама, Елена Алексеевна совершеннолетний и здравомыслящий человек и она первая должна была узнать свой диагноз. Мы с вами не в советском союзе находимся, когда всем неизлечимо больным пациентам говорили, то есть врали о том, что они здоровы и отправляли их домой. Тем более как, по-вашему, я должен объяснить вашей маме, необходимость не лечения, а паллиативной помощи? — врач сделал паузу и поднял на меня глаза перестав ненадолго писать.

Мне нечего было ему ответить, и он опять начал писать.

— Вы должны понять Анна Алексеевна, что паллиативная помощь это не только уколы с обезболивающим. И настоящая такая помощь вашей маме, Елене Алексеевне, была невозможна, при сокрытии от нее диагноза. Скрывать от нее диагноз было выгодно ее прежнему лечащему врачу, он видел в вас хорошего, платежеспособного клиента. Я ответил вам на все ваши вопросы? — он опять посмотрел на меня.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? Ведь Роман… — я запнулась, как его назвать?

— Тот врач, он говорил, что есть шансы. — Саша усадил меня на стул и стоял молча позади.

— Ответьте мне на один вопрос Анна Алексеевна, вы бы хотели знать, что умрете в ближайшее время? — врач не шутил, он что это серьезно?!

Я сначала опешила от вопроса, но потом задумалась. Действительно, что бы я делала зная, что мне немного осталось. Наверно исполнила бы все свои мечты, которые только возможно. И только сейчас я поняла, чего лишила свою маму.

— Да! Хотела бы! — сказала ему правду, к которой он же меня и подвел.

— У Елены Алексеевны метастазы во всех лимфоузлах и печени, кровь практически не сворачивается, и мы не можем провести элементарную операцию, да что там, даже забор крови для вашей мамы не так прост. Она умирает и, как и вы хотела об этом знать. — он сказал все это и смотрел на меня уже с сочувствием.

— Что нам делать? — хотела услышать от врача, чем мы можем ей помочь.

— Делайте ее счастливой каждый день. Остальное ляжет на плечи наших специалистов, Елене Алексеевне я все объяснил. — Аркадий Кириллович поднялся, собрал со стола бумаги, в которых что-то писал весь наш разговор.

— Простите. — только и смогла виновато просить прощения и покинуть его кабинет.

— Мне не за что. — сказал он громко в след, выйдя следом и закрывая свой кабинет.

Теперь, после беседы с врачом, было легче идти на встречу с мамой. Она хотела знать и врач прав.

— Подождешь тут? — попросила Сашу, стоя у двери в мамину палату, зная что лично они еще не знакомы.

— Конечно. Иди. — он, поддерживая, крепко прижал меня к себе, и поцеловав в висок, подтолкнул к двери.

Глубоко вздохнув, шагнула в палату. Мама на удивление выглядела очень даже ничего. Даже глаза не были красными. Не плакала.

— Нюта! — мама радостно бросилась меня обнимать.

— Мама! Прости! — я прижалась к ней так и не сдержав слез, едва сдерживаясь от рыданий в голос.

— Ну что ты?! Ну не реви говорю! — мама оторвала меня от себя и встряхнула за плечи.

— Все! Не реву. — всхлипывая утерла лицо, понимая, что маму злят мои слезы.

— Я не злюсь на тебя Нюта. Аркадий Кириллович мне все объяснил. Тот негодяй ввел тебя в заблуждения. А что касается меня, так я счастлива что все прояснилось. Теперь я проживу каждый день счастливо, даже если за окном хмурый день, я буду ему рада. Жить в неведении тоже тяжело. Ведь никто мне не обещал излечения, маленький шанс и честно тебе признаюсь, было тяжело в него верить. Только я хотела спросить тебя, это правда, что тут говорят про мужа? — мама с недоверием посмотрела на меня, ее мой статус волновал куда больше, чем ее положение со здоровьем.

— Правда. Мама прости, я не хотела тебя волновать, я знаю ты была бы рада за меня, но просто все так неожиданно случилось, и я не знала как тебе сказать. — я несла какой-то бред, не зная как ей объяснить свое молчание о браке.

— Он полицейский? А как вы познакомились? И почему ты прятала такое шикарное колечко? Сразу видно он любит тебя. — мама разглядывала мою руку восхищаясь кольцом которое я при ней не носила и осыпала меня вопросами.

— Нет. Он не полицейский. Он…мы работали вместе, он директор той фирмы, в которой я работала. — не думая сказала маме правду.

— Так ты что уволилась? — мама, она, конечно, и есть мама.

Ее всегда будут волновать мелочи жизни ребенка, нежели серьезные вопросы о самой себе.

— Он не хочет, чтоб я работала и потом, так я могу с тобой больше времени проводить. — обняла маму натягивая улыбку.

— Ты же знаешь, что я этого не одобряю. Сегодня муж есть, завтра его нет. Ты должна быть независимой. Как его зовут то хоть? А то тут медсестры сплетни разносят как сломанный телефон, я была уверенна что он в полиции служит. И как так вышло что он не полицейский, а негодяя того посадил? — серьезно начала меня отчитывать и вновь осыпать вопросами.

— Саша его зовут. А про то, как посадил, давай потом? Домой поехали. — я решительно встала с койки и подхватив мамин пакет с вещами пошла к двери, поскорее убраться от сюда.

— Ой! Лисенка чуть не забыла! — мама подошла к окошку и забрала рыжика.

— Это собака. — уточнила, открывая дверь, на против которой стоял Саша.

— Я собака?! — возмутился Сашка выставляя руки в бока.

— Нет, это она про лисенка. Какая же это собака? Это лисенок, не видишь, что ли? — мама вышла следом за мной, не обращая особого внимания на Сашу.

— Мам, это собака, а это Саша. — представила ей наконец то своего фиктивного мужа.

— Саша, это моя мама Елена Алексеевна. — Сашка забрал у меня сумку.

— Ой! Здравствуйте! Очень приятно. — мама улыбнулась, ей действительно было приятно, видно Саша ей понравился.

— Здравствуйте Елена Алексеевна, я тоже рад с вами наконец-то познакомиться, поедем домой? — Саша подал моей маме руку.

— Вы меня приятно удивляете молодой человек. — мама охотно взяла его под руку.

В итоге они спелись и всю дорогу домой спорили со мной.

— Ну скажите Александр, это же не собака? — мама показала ему игрушку, ища в нем поддержки, так как спорить со мной в одиночку ей надоело.

— Определенно это лис! — уверенно заявил Саша.

— Вот! — мама победно ткнула меня пальцем в нос.

— Это просто рыжая собака, он на Ральфа похож разве ты не видишь? — последний, аргумент, который я оставляла в запасе, в пользу собачки.

— Детка, я, конечно, верю, что бывают рыжие собаки, но это определенно лис. — смеясь на до мной ответил Сашка.

После этого я поняла, что спорить у меня не получится, но и согласиться с ними я не могла.

ГЛАВА 24

Дмитрий.

После разговора с Катей, пересмотрел свое отношение не только к этой ситуации, но и к разделу имущества. Правда моего рвения оставить ей машину и выделить некую сумму после продажи нашего с ней дома на покупку жилья, Васильев не разделил. Договор был на руках, документы о разводе она сама подписала.

Но наш юрист буквально рвал и метал с утра в кабинете. Так словно свое кровное отдает. Кое как его выставил чтоб заняться делами которых накопилось выше крыши. Так как в моей голове примерно созрел план действий по поводу нашего с Аней будущего, то я вполне сносно мог работать. Лишь изредка отвлекаясь от дел на глупые, но сладкие мечты. Какое Анино блюдо станет моим любимым, какую собаку заведем и как назовем детей. Даже цвет штор в нашей спальне просочился в эти мечты. Они грели душу и давали сил для работы.

А после, решил поехать к родителям. Было одно важное дело, которое не терпело отлагательств. По дороге домой, как всегда, стоял в пробке и опять думал о своей прошлой семейной жизни. С Катей мне не было дела до цвета штор и даже до самой Кати мне дела не было. Зачем я вообще на ней женился? Весь брак получается не жил с любимой женщиной, а просто тупо дрочил с Катиной помощью, когда организм того требовал. Да, собственно, и женился видимо для этого. Чтоб не тратить время на одноразовых девок, посвящать себя всего работе.

А она то тоже хороша. Молчала. Хоть бы слово сказала. Молча любила, понимала, что не люблю и молчала. Изменять молча поскакала. Подумать только, сразу с тремя! Интересно, где она их отыскала то? Хотя ну на хрен! Это не интересно, совсем!

Встряхнул голову, с тоской глядя на пустое пассажирское, уже на сто процентов Анино место. После той ночи в клубе так и не виделись уже две недели, только от брата и знал, что ее маму забрали домой. Это как-то даже успокаивало. Аня наверняка теперь полностью посвящает себя маме и ей не до Сашки. Хотя я и пообещал себе не думать о них и потом не вспоминать и не спрашивать об этом Аню. Просто зачеркнуть это. Не знать, что между ними было до и главное, что будет между ними после той ночи в клубе. Выбросить из памяти словно и не было вовсе этого брака. Так словно и у меня не было никакой жены Кати. Просто стойко ждать, когда Аня сможет признаться.

Родительский дом, как всегда, встретил уютом и вкусным ужином. Мама слава богу перестала упоминать мне про Катю. То ли отец повлиял, то ли сама догадалась что все пустое. Отец похоже вообще был даже рад, не видел видимо счастья в этом браке. Так что весь вечер только и обсуждали поездку на рыбалку и планы на лето.

— Ты ночевать может останешься? Не надоело в гостинице жить? — как всегда, мама убирая пустые тарелки, начала упрашивать остаться.

— Да я вообще то уже в новый дом переехал, но я, пожалуй, сегодня у вас останусь. — теперь, когда мама не промывает мозг по поводу развода, грех не остаться в уютном и любимом доме.

— Как в новый дом? Разве ремонт уже сделали? Отец, ты же вроде говорил еще плитку меняют. — мама всполошилась, не терпя любой дезинформации, особенно от папы.

— Мама, ну замена плитки меня никак не стесняет. Рабочие приходят, когда я ухожу и их уже нет, когда я возвращаюсь. — вовремя успокоил ее, пока она себя не накрутила.

— Тем более на втором этаже, все уже сделали. — поддержал меня папа.

Мама пожала плечами, нервно смахивая в ладонь крошки со стола, все равно злиться.

— Мама, дашь мне на пару минут свой телефон? Надо один важный звонок сделать, а у меня, на моем телефоне батарея села. — настало время для решения важного дела, за которым я сюда, собственно, и приехал.

— Да. Вот держи. — мама сунула мне телефон.

— Пойду на улицу, покурю. — быстренько ретировался под мамины возмущения и увещевания о вреде курения и что пора бы бросить.

Брошу мама. Только с Аней поженимся и сразу брошу. Пообещал ей про себя выходя на крыльцо.

Свидетели мне были абсолютно ни к чему. Я хотел узнать Анин номер телефона. У Сашки и Крис его спрашивать было как-то не по себе. Словно признаюсь им в своих чувствах к Ане, а не номер телефона прошу. С Аней рядом все вылетело напрочь из головы. Сладкие губы, нежный язычок и ни про какой номер телефона даже не вспоминал. А вот стырить из маминой записной книги в телефоне, запросто! Долго искать и не пришлось, только где-то внутри неприятно кольнуло от подписи. Аня- Сашина красовалось на ярком экране. Быстро переписав ее номер телефона в свою записную книгу, докурил сигарету и вернувшись в дом, сразу пошел в спальню.

Радость от обретения номера любимой, была подпорчена. Никакая она не Сашина. Моя и точка! Так и подписал ее в своем телефоне. Просто и четко, моя!

Не включая света, с разбега упал на кровать и с минуту глядел в потолок. Ждал, когда бешенное сердце хоть немного успокоится и как только оно перестало стучать в висках, смог подумать, что написать. Так чтоб сразу поняла кто и без особого для нее беспокойства. Напишу, а дальше пусть сама решает, нужна ей сейчас хоть такая связь со мною или нет.

" Сладких снов, Анна Алексеевна не Луганович."

Анна.

" Сладких снов, Анна Алексеевна не Луганович."

Такое вот сообщение пришло на мой телефон поздно вечером, когда все уже улеглись в постели. Сашка лежал рядом и переписывался с Крис и даже не заметил. Естественно даже сомнений у меня не было что это Дима. За то время что мама находилась со мной редко удавалось подумать о нем и вообще о нас и нашем будущем. Саша молчал по поводу предложения переиграть план, хотя я даже была готова признаться маме во всем. Но Саша не просто молчал, он прям вжился в роль заботливого и любящего мужа. И внимательного зятя, мечта любой тещи. В первый же день маминого появления в его квартире, притащил какую-то крутую швейную машинку маме в подарок. Накупил ей ткани и мама, теперь лишь изредка отрываясь от этой чудо-техники, шила мне наряды не переставая. Заполняя ими уже свой шкаф, так как в Сашкин пихать и так было некуда, комод тоже был уже занят.

Но не смотря на все что происходило, даже сомнений не было, отвечать ему или нет.

"Как теперь уснуть мне Дмитрий Анатольевич не Медведев?"

Я отослала сообщение и решила ретироваться из спальни, как-то не хотелось, чтоб Сашка все узнал. Стала молча выбираться из постели, в надежде что он в переписке с Крис и не заметит моего бегства.

— Ну вот, ты выползла и теперь одеяло поправлять! — Сашка заворчал как старикашка, нервно дергая одеяло, в попытке сделать как было.

— Ну ты и ворчун! — запихивая ноги в тапки не удержалась от комментария.

— Есть такое. Ты куда? — он пытливо на меня уставился, в ожидании ответа.

— Хочу кофе попить. — почти сказала правду, кофе попить я тоже хотела.

— Кофе на ночь?! — Сашка возмутился, выбираясь к моему разочарованию из постели.

— Да мне по барабану, я могу и после кофе спать. — честно призналась, видя краем глаза ответное сообщение от Димки.

— Пойдем, ты меня научишь, я тоже так хочу. — уткнувшись в свой телефон, Саша подхватил меня под руку и сам потащил на кухню.

— Что ты будешь? — спросила его, заглядывая в холодильник, когда мы закрылись с ним на кухне.

— А что там есть? — он уже что-то отвечал Крис, активно набирая сообщение.

— Давай хотя бы сладкое или соленое? А то тут до хрена всего. — я хотела облегчить себе задачу хоть так, и скорее прочитать Димино сообщение.

— Мм. Давай сладкое. — Сашка отложил свой телефон и сам сделал нам кофе, чем несказанно меня порадовал.

Я достала свой любимый шоколадный торт, который испекла мама. Она не могла сама его есть из-за болезни, но все равно пекла вот уже третий раз за эти две недели. Говорила, что ей всегда было приятнее его печь чем есть, особенно зная как я его люблю. И я ела его, с удовольствием и страхом одновременно, ведь именно этот торт может стать последним тортом, который испекла для меня мама.

— Я надеюсь ты не рассчитывала на меня, как на собеседника? — спросил Сашка ставя чашки с кофе на стол.

— Да нет. Я по инстаграму гуляю. — села за стол, неприлично подобрав ноги на стул.

— Смотри не потеряйся там. Ну все, пока! — Саша помахал мне ручкой, сел за стол и погрузился в переписку с Крис.

Теперь, я с легким головокружением от нервов, могла прочитать ответ от Димы.

" Я сам не могу нормально уснуть. Уже давно, как только впервые тебя увидел Аня."

Прочла Димино сообщение и даже не сдержала улыбки, вспомнив тот жуткий вечер. Сама не поняла почему с улыбкой, ведь страху я тогда натерпелась.

"Да, я помню."

Ответила ему и поймала себя на мысли, что моя коленка из-за Димы пострадала уже во второй раз. Может это знак? Разбивать из-за него колени в кровь…Как-то не очень романтично.

"Как мама?"

Сменил тему, или ему действительно интересно?

" Для ее диагноза, очень хорошо. Одела меня на десять лет вперед. Правда она закармливает меня тортиками и боюсь, что скоро не влезу в эти наряды."

Отправила сообщение и действительно вспомнила про тортик. Сашка уже отрезал второй кусок, а я и к первому не притронулась. Пока ждала Диминого ответа, исправила эту ситуацию.

" Хорошо. Это не страшно, буду любить тебя даже если ты растолстеешь."

Прочитала, это сообщение раз десять. Он меня любит. Ну да, раз он даже готов все тут бросить и сбежать со мною то действительно любит. Почему-то, в этом у меня не было ни каких сомнений. А вот я? Дима словно прочел мои мысли на расстоянии и не дождавшись ответа, отравил еще одно.

" Аня, а ты?"

А что я могу ему ответить? Знать бы еще, что такое эта любовь. Возможно, ему не понравится мой ответ, но пока я не пойму, что чувствую на самом деле, еще больше врать уже не могла.

"Я не знаю."

Я боялась обманутся, но больше всего обмануть Диму. Что если я признаюсь ему в любви, а потом пойму, что не люблю? Но сердце замирало в ожидании Диминого ответа, поймет ли он меня или обидится, а скорее всего разозлится.

"Спокойной ночи Аня."

Культурно послал, с таким характером даже удивительно что так культурно. А я все равно как идиотка ответила ему так как хотела.

" Сладких снов Дмитрий Анатольевич не Медведев."

— Ну ты Нюта и стерва! Что не спишь то?! Тебе ж по барабану. Спи давай! — Саша надулся и сел в кровати скрестив руки на груди, после часа тупого лежания.

— Раньше я нормально засыпала даже после кофе. — действительно чего это я заснуть не могу ворочаюсь уже битый час?!

— Ну и что ты делала раньше, что засыпала даже после кофе? — ворчал мой фиктивный, нервный муженек.

— Вообще то я работала. Циферки они знаешь ли много сил отнимают. — скопировала его тон и тоже уселась, чтоб Сашка не пялился на меня сверху, явно наглея от этого.

— Ах циферки? Сейчас будут тебе циферки. — он вскочил с кровати и унесся из комнаты.

Я посмотрела на часы, пол второго ночи. Красота! И ладно я-то высплюсь, а вот Саше нужно было вставать в шасть утра, потому что он летел в командировку, в Германию на выставку-продажу какого-то нового оборудования.

— Ну вот! Лови циферки и это топай на кухню, спать мешаешь своим вошканьем. — в меня прилетела папка с какими то накладными.

Этот злыдень выключил свет, даже не дав мне выйти и плюхнулся под одеяло. Ну ладно, я тебе еще припомню. Ногами нащупала тапки и сунув в них ноги, снова поплелась на кухню. Честно, даже была рада вновь заняться любимым делом. Разложив на столе все необходимое, принялась за циферки.

Уже через час глазки слипались, желая спать, и стало ясно, что с первого взгляда правильные расчеты, в корне не верны и причем на приличную сумму. То-есть Сашина фирма потеряла бы приличную сумму если оплатила бы эти накладные. Я просмотрела шапки на документах, обычно именно там размещалась фамилия того, кто производил расчет, но увы ни каких имен и печатей. По сути, просто бумажки с ложной информацией, не имеющие никакой силы.

Я собрала все документы и расчеты обратно в папку и оставила на столе. Если Саша меня с утра не разбудит, то все равно увидит эту папку перед отъездом. С этим и отправилась спать. Сашка уже мирно посапывал, и он даже не храпел, чему я была несказанно рада.

Мы вообще довольно мирно уживались на одной кровати. Саша не только тихо спал, но еще и бездвижно. А то в первую нашу совместную ночь на одной кровати, я очень переживала по этому поводу. Странно было бы проснуться в его объятиях. Да, но только если Саша остался на своей половине, то вот я как раз и закинула на него руку и даже ногу.

Стыд то какой. Правда Саша ничего не сказал кроме как ехидно заметил; — Ну ты и туша Томилина! Все мне отлежала!

Дмитрий.

"Я не знаю."

— Вот же сука! И какого черта хвостом вертит! — сразу не сдержал эмоций и возмутился вслух.

— С кем это ты тут? С Катей? — в комнату так не вовремя зашла мама.

Из коридора в открытую дверь ворвался тусклый свет.

— Мам какая к черту катя?! Ты чего? — неужели опять будет промывать мозги с этой Катей.

— Да все! Молчу. Делайте что хотите. Вот я тебе одеяло принесла, что-то с отоплением в последнее время, днем нормально, а ночью без одеяла замерзнешь. Спокойной ночи. — мама положила толстое одеяло на кровать и не упустила возможности поцеловать меня.

— Сладких снов мам. — поцеловал ее в ответ.

— Тебя во сколько разбудить завтра? — спросила меня уже стоя в коридоре.

— Да я сам встану. — дверь в комнату закрылась я опять остался один со своими мыслями.

"Спокойной ночи Аня."

Неожиданный визит мамы позволил остыть и не наделать очередных глупостей. Конечно, Аня не знает. Так мало времени и мама болеет и все как-то неправильно. Я и сам до сих пор не могу понять ну как такое случилось. Видно, и правда существует эта загадочная любовь с первого взгляда. А может знает, но просто боится признаться. Я же ей так и не сказал, что готов ждать и ничего не предъявлять.

ГЛАВА 25

Анна.

Как я и думала, Саша меня будит не стал. Уехал тихо. А я что-то заспалась, когда проснулась, мама уже шумела на кухне. Умылась по-быстрому, но в пижаме вышла к маме. Нашла ее на кухне. Она ведь теперь либо шила, либо готовила.

— Доброе утро мамочка. — о самочувствии договорились не расспрашивать, чтоб не напоминать лишний раз о болезни.

— Доброе утро доченька. Еще чуть-чуть и уже бы на обед попала. — мама чмокнула меня в щечку и подтолкнула к столу.

— Овсянка и хлебушек в яйце. Ты в детстве любила. Помнишь? — мама поставила передо мной тарелки с едой и принялась готовить кофе.

А на столе так и осталась лежать папка с накладными и моими расчетами.

— Сашка недотепа, забыл. Надо убрать. — подтянула папку к себе, из нее торчал край конверта, которого вчера там не было.

Я подумала, что это записка от Саши и при маме не стала открывать и смотреть. Потом. После завтрака посмотрю, что там.

— На долго Саша то уехал? — мама поставила передо мной чашку, ароматного напитка и села рядышком.

— Сказал на четыре дня, в воскресение должен вернуться. — именно так и сказал.

— Нюта, а ты его любишь? — от маминого вопроса прям поперхнулась глотком кофе.

— Мам ну и вопросики, конечно, люблю. К чему ты это? — врать маме получалось с трудом, нервно начала глотать кашу как пеликан.

— Да все хорошо. Я рада за вас! Ну ты завтракай и приходи ко мне, я такую выкройку вчера нашла в журнале. — мама картинно закатила глазки, показывая этим умопомрачительность новой выкройки.

— Угу. — с набитым ртом только и смогла невнятно ответить и кивнуть.

Мама вышла, а мне же не терпелось посмотреть, что за конверт торчит из папки. Открыла папку и на самом конверте было написано;

" За циферки."

Ничего не поняла, но заглянув в конверт, стало ясно, что в нем лежит серебристая банковская карта на мое имя. До этого Саша давал мне только наличку которую я и так тратить не успевала, и куда мне карта? Бумажка с кодом лежала тут же. Три семерки и единица. Возможно, мама посмотрела в папку, увидела и поэтому задала такой вопрос. Бог знает что подумала наверное. А может с меня просто херовая актриса или мама — это тот человек от которого ничего не скрыть.

Как бы там не было, я отложила папку с картой, доела свой завтрак и сдалась маме на обмерки и примерки. Два дня с мамой и без Саши прошли под лозунгом " Ешь! Смейся! Одевайся!". Дима молчал, я тоже молчала. Вспоминала его всплески неконтролируемой ярости, то, что случилось в машине и после этих воспоминаний легко боролась с желанием ему написать. Но при этом никак не могла объяснить себе свое же собственное поведение в клубе. И алкоголь в моем случае был лишь как отягчающее.

Это была пятница.

Я сначала даже и не поняла, что это был сон…Слишком уж реально, и я все чувствовала. Обычный выходной день из детства.

Мне всего семь лет, я только что проснулась. Это была суббота, я точно знала. Потому что уже пахло свежей выпечкой. Именно по субботам мама пекла булочки с брусникой. Мягкое тесто, кислая брусника с горчинкой и сладкая сливочная помадка. Она то и оттеняла кислоту и горечь дикой ягоды. Это был сон, но пол был действительно холодный, когда его коснулись мои босые детские ноги и аромат булочек как настоящий…

Я вылезла из своей детской постели убрав с лица растрепавшиеся волосы. Цветастая, ситцевая ночнушка сшитая мамой, прикрывала коленки, а босые ноги шлепали по деревянному дощатому, местами скрипучему полу. Это была наша квартира на самой окраине города. Не дорогая, без хорошего ремонта, но уютная и любимая.

А на кухне мама, уже вынимает из духовки противень с булочками. Сквозь легкую тюль пробивался солнечный свет. От этого света было тепло и табуретка, на которой я всегда сидела нагревалась от этого солнца, а я грела на ней ставшие ледяными от холодного пола ноги.

Мама всегда делала замечание, говорила, что это неприлично. А в этот раз промолчала… Ни доброго утра, ни замечания, просто молча выставила на стол блюдо с горячими булочками и ушла…А потом оглушительный писк и я проснулась.

Страх. Вот что было первым, а когда выбралась из постели, аромат булочек, что пробивался из-под двери ударил в нос…Но сегодня же не суббота, подумала я с тревогой, выходя из спальни. Я еще не знала, но уже все чувствовала. Словно та невидимая ниточка оборвалась…

Слезы покатились по щекам еще до того, как я зашла на кухню, а когда зашла…то тут же вышла, захлопнув дверь. Зажмурилась, пытаясь вытряхнуть из памяти стеклянные мамины глаза. Я струсила, меня трясло. Но адреналин что долбанул, позволил здраво мыслить, может она жива!

Я решительно ворвалась на кухню, бросилась к маме, она была белая и ледяная как тот самый пол из сна, из детства. Что в таких случаях делают я не знала. Просто легла ей на грудь, чтоб послушать бьется ли сердце. Сердце билось, только не мамино, а мое. Не билось даже, а бешено колотилось. На кухне, на полу, лежала моя мертвая мама.

Что было потом, мелкало какими-то кадрами. Отрывками кинопленки из собственной жизни словно со стороны.

Приехал Дима, видимо я ему позвонила, потом какие-то люди в белых халатах, а я давилась слезами и брусничными булочками которые мама испекла перед смертью, когда маму увозили. Потом опять люди в белых халатах но другие, они сделали мне укол прям там на полу, на кухне и Дима нес меня на руках… а потом увозил из Сашиной квартиры…Дальше стало тепло и мягко, уютно.

ГЛАВА 26

Дмитрий.

Я не ждал что Аня напишет мне первая. Хотел написать, только что? На ум шли какие-то глупости, которые никак бы не смогли выразить моих истинных чувств. А еще думал, что если я ей буду нужен, то она и так даст знать. Только вот она молчала. Не хотелось мириться с мыслью что не нужен ей. На ровне с мыслью что Аня мастерски забросила крючок, а я лишь следующая рыба, которая попалась на ее удочку. Я загонялся вновь, мусоля эту тему про женщину- охотницу за деньгами, хотя никогда так не попадал. Знакомые среди таких вот рыб были, но чтоб сам никогда и с чего тогда меня так это беспокоит? Но отогнать эту мысль все равно не получалось. Она жужжала в голове как назойливая муха. Дела вновь застопорились, похоже с появлением Ани в моей жизни, мне нужен заместитель иначе так и просрать все не долго.

Вместо работы я думал только об Ане. Банально засыпал и просыпался с мыслью о ней и в моих снах тоже она прописалась. Изучил каждый пиксель той фотографии, что была сделана в моей машине, когда Аня заснула.

Я, конечно, хотел услышать ее голос, но не при таких обстоятельствах. Она позвонила в пятницу утром. Не смотря на совещание, вышел из кабинета чтоб ответить на ее звонок. Вышел, но так и не вернулся, услышав Анину истерику ключевым словом в которой было слово "МАМА". Сразу все понял хоть и кричала она что-то бессвязное, захлебываясь слезами. Благо ключ от машины лежал в кармане пиджака и не пришлось возвращаться и что-то объяснять сотрудникам. Сам не знаю как, но добрался до Сашкиной квартиры всего за сорок минут. Параллельно звонил куда нужно, только до Сашки дозвониться так и не смог. Недоступен и все тут!

Дверь в квартиру была открыта, Аня сидела в прихожей на полу и словно не заметила моего появления. Сжимала в руках ту рыжую собаку и тихо плакала. Хотел схватить ее, обнять, но понимал, что отпустить потом не смогу и нужно все решить поскорее и увезти Аню от сюда. Анину маму нашел на кухне.

Как же так? Даже познакомиться не успели. Вроде бы хорошо чувствовала себя не смотря на серьезность болезни и так резко. Еще и Сашка так невовремя уехал. Когда Анину маму забрали, хотел ее поддержать, обнял, но она как фурия вырвалась из моих рук, и сама убежала на кухню. Села на пол рядом с тем местом, где лежала ее мама. Сначала вроде бы и ничего, но потом ее резко накрыло. Сгребла булки с противня и рыдая кусала все подряд не успевая жевать, давилась. Но и подступиться я к ней не решался. Где мой напор, когда он так нужен?!

Что делать я не знал, растерялся словно ребенок маленький. Кто у нас психолог и понимает в душевных метаниях побольше меня, так это Крис. Руки тряслись пока набирал ее номер.

— Я не смогу сейчас приехать, я за городом, да и не станет она сейчас никого слушать. В скорую звони, они ей успокоительного вколют. Только в платное отделение звони. — Крис выслушала меня и дала дельный совет что делать.

Так и поступил. Не лез к ней, не трогал в ожидании врачей, только булки отобрал чтоб не подавилась. Сердце кровью обливалось от ее вида и от того, что я не в силах был ей помочь прямо сейчас.

Врач приехал быстро, Аня уже не ревела в голос, молча смотрела в одну точку, а из глаз выкатывались слезы. Он уверил что такая реакция на неожиданную, да и вообще на смерть близкого человека вполне естественна. Сделал ей два укола.

— Проспит часов пять — восемь. Как проснется, если совсем плохо будет, вот это ей выпить дадите. — он протянул упаковку успокоительных и уточнил, записывая все на бумажке; —Пить не больше трех таблеток в сутки и желательно не дольше пяти дней. Следите чтоб не мешала с алкоголем.

Рассчитался, проводил врача, Аня уже совсем не плакала и спокойно позволила взять ее на руки. Усадил ее в машину на переднее чтоб была на глазах. Я думал скорее бы она уснула, а то пугала своим пустым и неподвижным взглядом в одну точку. Я с нетерпением этого ждал. Но глаза она закрыла только у меня в спальне, когда укутал ее в одеяло. Сам забрался на кровать прямо в обуви и прижал ее к себе. Она еще какое-то время всхлипывала и из закрытых глаз вновь выкатывались слезы, потом видно подействовало лекарство, и Аня наконец уснула.

Все это время, пока она успокаивалась, боялся сам пошевелиться, потревожить такое хрупкое Анино спокойствие и за телефон. Что он вот-вот зазвонит и растревожит ее. Я ведь сбежал с совещания и Сашке звонил много раз, он уже мог стать доступен и перезвонить. А как только Аня крепко уснула, вытащил аккуратно телефон из кармана брюк и отключил звук. Выдохнув, бросил аппарат в сторону, прижался к ней. Не смотря на трагические события и нервы, стало так уютно, тепло и спокойно, что я и сам не заметил, как уснул.

Проспал с Аней в обнимку около трех часов. Она еще спала под действием лекарств. Я бы с радостью пролежал вместе с ней, но в доме не чего было есть и на телефоне была куча пропущенных звонков. Аккуратно слез с кровати чтоб не тревожить Аню. Только сейчас скинул ботинки. Вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой на всякий случай, чтоб не упустить момент, когда она проснется.

Пока заказывал и оплачивал доставку еды, отзванивался по всем пропущенным, объяснял все Сашке, который наконец то включил свой телефон, замотался и все-таки прошляпил момент Аниного пробуждения. Заметил ее только когда услышал ее голос.

— Отвези меня обратно пожалуйста. — слезно просила Аня, еле идя вдоль стены и опять плакала.

— Аня не надо тебе туда, Саша только завтра… — не дала договорить, обнять тоже не дала, словно подменили, зубастая.

— Плевать я на Сашу хотела. Там булочки, мама пекла, они засохнут. — она прям в чем была, в пижаме и носках, в этом и хотела уйти.

— Никуда ты не пойдешь. В пижаме и носках?! Пешочком собралась? Совсем свихнулась. — разозлила, схватил ее покрепче и поволок на кухню.

От зубастой Ани и следа не осталось. Разревелась еще пуще в голос как маленькая девочка.

— Но там же… булочки…мама… я такие больше…никогда… — она задыхалась от слез, еле говорить могла.

— Я сам съезжу за булочками. Только вот это выпей. — дал ей таблетку что оставил врач и она послушно выпила, хоть и всхлипывала, утирая очередные слезы.

Увел ее обратно в спальню прихватив с кухни бумажные салфетки.

— Ты одна тут побудешь пока я съезжу за булочками? Будешь себя хорошо вести? — спросил ее как можно спокойнее, понимая, что таблетка явно еще не подействовала.

Аня послушно кивнула.

— Я быстро. — поцеловал ее в лоб и накрыл одеялом.

Не хотел ее оставлять одну, но и ехать с ней тоже была не лучшая идея. Сегодня ей уж точно там делать нечего. Не поехать за этими булочками тоже не мог, понимая на сколько это для нее важно. Нехотя вышел из дома, но тут же как раз вовремя позвонила Кристина.

— Аня с тобой? Не могу до нее дозвонится, я уже в городе и могу приехать. — о да, как же я был рад слышать Кристину.

— У меня, ко мне езжай она спит, мне отъехать нужно, я дверь не закрыл так что в дом попадешь. — не отказался от ее предложения, ей как женщине и тем более психологу, будет проще найти нужные слова.

— Отлично. Я близко и буду через десять минут. — Крис просто спасла от излишних переживаний.

— Позвони как доберешься. — хотел знать когда Крис прибудет на помощь.

Конечно, я не перестал волноваться за Аню, но зная, что одна она пробудет совсем не долго, стало значительно спокойней. Быстро поехал к Сашке на квартиру. По пути обдумывая что нужно взять для Ани кроме булочек, ведь увозя ее не думал даже об обуви и телефон ее остался в квартире.

Анна.

Я проспала часов пять не меньше, но ощущение было такое, словно просто закрыла глаза на пару секунд, а открыла со слезами. Мамы больше нет. Где я нахожусь, точно не знала, только то, что сюда привез меня Дима. Пока была в спальне, еще была мысль что может быть он привез меня к своим родителям. Но нет. Вышла из спальни и стало сразу ясно, это другой дом, Дима привез меня к себе.

От этого стало как-то не по себе. Я не знала, чего от него ожидать. Лучше туда вернутся, чем тут с ним наедине, тем более я вспомнила о булочках. Мама все чувствовала, поэтому испекла эти булочки именно сегодня. Стало сразу плевать на все, только в последний раз поесть эти булочки.

Я, конечно, ожидала, что Дима мне откажет. Затащил меня к себе и теперь не отпустит, не повезет, разозлилась, хотела сбежать, не думая, как добираться и что даже ключей у меня нет. Но к моему удивлению он сам поехал за этими булочками. А время самые пробки, но Дима взял с меня обещание, что буду себя хорошо вести и поехал. Ради меня.

Пока обдумывала это все, видимо отвлеклась от мыслей о смети мамы, или это подействовала таблетка, которую дал Дима. Перестала плакать, просто лежала в Диминой спальне и разглядывала ворс бежевого ковра. Пыталась понять, следы на нем — это рисунок или это следы.

Слышала, как хлопнула входная дверь, кто- то пришел, но точно не Дима. Не мог он так быстро вернутся, или передумал?! Может не захотел все-таки оставлять меня одну. Я моментально вскочила с кровати. Увидит, что я спокойна и все же съездит за булочками. Открыла дверь спальни и буквально врезалась в Крис. Мы обе от неожиданности испугались.

— Черт. Аж руки трясутся. — выдохнув, Крис вытянула трясущиеся руки перед собой.

— Извини. Я думала это Дима. — извинялась я уже в объятиях Крис.

— Ничего, ерунда. Это ты меня извини. Не могла сразу приехать. Как ты? — она взяла меня за плечи и отодвинула от себя чтоб разглядеть, словно на лице написано, как я.

— Неожиданно так. Я знала, что это случится, но не думала, что так скоро. Врач говорил минимум три месяца… — слезы вновь потекли по щекам, если бы не Сашка, у меня бы не было этих почти трех недель с мамой.

— Идем ка милая моя на кухню, там поплачем, поговорим, выпьем, апельсинкой закусим. — Крис взяла под руку и повела на кухню.

* * *

— Так. Сначала давай выпьем. Помоешь апельсины? — Кристина сунула мне в руку пакет апельсинов.

— Помою. — я подошла к раковине, мыла апельсины и сомневалась, что пить тут и сейчас— это хорошая идея.

Ведь после того, как Дима накинулся на меня в машине, алкоголь спас от переживаний. Но и вела я себя потом неадекватно. Целовалась с ним, напрочь забыв о том, что он сделал. И мало ли что я могу отмочить, когда Крис оставит нас наедине.

— Какой Димка молодец и про покушать подумал. Ты вообще хоть что- то ела сегодня? — Крис выудила из холодильника кучу пакетов из какого-то кафе.

— Нет. Маму я на кухне нашла. Утром. В общем не до еды было, сама понимаешь. — хотя я ела булки, но Крис решила об этом не говорить.

— Тогда тебе обязательно нужно поесть, даже если не хочешь. — Крис забрала у меня апельсины, и сама их нарезала на дольки, не доверяя мне нож в моем состоянии.

— Кусок в горло не лезет. — призналась я, тоскливо глядя на цветастые контейнеры.

— Аня, твоей маме это бы явно не понравилось. Она хотела бы, чтоб ты продолжала жить дальше. Ради нее. Ты должна поесть. Если ты думаешь, что завтра станет легче, то не станет и завтра, и послезавтра кусок в горло не полезет. В итоге ты заболеешь, твоя мама этому бы не порадовалась. — убеждая меня поесть, Крис нарезала апельсин на дольки и посыпала корицей.

— За маму… не чокаясь. — я опрокинула полную рюмку рома в рот, скорее не потому, что хотела выпить, а чтоб Крис заткнулась.

Алкоголь противно бухнулся в пустой желудок. Пить в этот раз было не так легко. Возможно, я считала это не правильным, мама умерла, а я тут напиваюсь, прикрывая свою слабость горем. Минут через десять еще и затошнило. Крис уже накрыла стол, отвлекая меня рассказом про какую-то девушку, которую она рисует с детства, понятия не имея кто она такая.

— Я вот думаю, может действительно есть это переселение душ и жизнь после смерти и эта девушка на самом деле я сама, только в прошлом? Мы даже похожи с ней. Вот смотри. — Крис порылась в своем телефоне и показала фотографию рисунка карандашом.

— Слушай, так похожи. Правда похожи, только чем не пойму. — я вгляделась в рисунок, по отдельности вроде сходства не было, но в общем в этой девушке была видна Крис.

— Глазами мы похожи. Вот смотри. — Крис приставила фото рисунка к лицу.

— Точно. Прям мистика какая-то. — сходство было поразительным.

— Я поэтому в психологию и подалась, знаешь…это очень странно, но я даже имя ее знаю… — Крис перешла на шепот и выпучила глаза.

— И как ее зовут? — так же шепотом спросила ее, добив вопрос идиотским смешком, который вырвался сам по себе.

— Она Полина. — уже в голос ответила Крис, наливая по новой.

— А ты не спрашивала родителей? Может это родственница? — я была далека от мистики и во всем искала логику.

— Спрашивала, мама отмахнулась, а папа…он долго разглядывал мой рисунок, мне казалось он сейчас скажет кто это, но нет. Вернул рисунок, со словами; —Прости меня дочка. В общем не вспомнил кто бы это мог быть. — Кристина расстроенно глянула на фото и загасив экран отбросила телефон.

— Может тебе к гадалке сходить? Ну…там в битву экстрасенсов. Может они посмотрят и что-то расскажут. — под выпитую вторую рюмку, развивала эту тему, старясь увести Крис подальше от разговора о маме.

— Я думала об этом. Боюсь обсмеют. А ты? У тебя, то есть кто-то? Братья, сестры или другие родственники? — Крис все равно невольно вернулась к теме.

— Нет никого. Что ты говорила насчет поесть? — спросила ее в надежде, что, начав меня кормить, не начнет меня-сиротку жалеть.

— А да. Сейчас, что ты будешь? — Крис подхватила тарелку и подошла к плите.

— А что есть? — изображая интерес, подняла голову заглядывая в сковородки.

— Есть рыба, есть… п. похоже на отбивную. — Крис понюхала одну из сковородок и добавила; — Определенно что-то мясное. — ну да, готовить она не умела, понять что перед ее глазами тоже не могла, как разогреть и не спалить умудрилась, не ясно.

— Рыбу. — мне, собственно, не хотелось ни того, ни другого, но ковырять рыбу, делая вид что ем, было как-то проще.

— Ваша рыба сударыня. — Крис выставила на стол тарелку с красной рыбой.

— Давай еще по одной и я покурю схожу. — она разлила ром, и мы выпили.

— Я с тобой. — ринулась за Кристиной, не хотела оставаться одна.

— Ну пошли, только накинь что-то. Хоть и март месяц, а все равно холодрыга. Дима тебя так что ли привез? — она оглядела меня с улыбкой, думая о чем-то своем.

— Он за вещами поехал. Увозил меня я не адекватна была. — в прихожей напялила Димины ботинки огромные мне как лыжи и пальто, то, в котором он еще зимой ходил.

Духи ударили в нос и захотелось отчаянно, до покалывания в кончиках пальцев обнять его и чтоб он обнял, прижал к себе крепко как он умеет, до ощущения что ребра сломает. Так чтоб поняла, что нужна, что я не одна.

— Дай мне тоже. — взяла у Крис сигарету, нужно было чем-то заглушить этот Димин аромат.

— Ты вообще хоть раз пробовала? — смеясь спросила Кристина, когда я затянулась и тут же закашлялась.

Сигаретный дым обжег горло и легкие наполнились отравленным воздухом, но ощущение было такое, что я не делала вздох и задыхаюсь.

— Нет. Ни разу. — призналась откашлявшись.

— При Диме только не кури и Сашке не говори, что я тебе сигарету всучила. Он меня убьет. Ему не нравится, что я курю, а узнает, что тебя подбила, так вообще выпорет. — глазки Крис блеснули и она, томно прикрыв их затянулась.

— Ты меня не подбивала, я сама. — сделала еще затяжку уже осторожно и откашлявшись задала Крис вопрос, который уже давно меня мучал, но у Саши спрашивать не решилась; — А кто был первым? — она закатила глаза и засмеялась.

— Ты имеешь в виду, кто первый признался в любви? — по выражению лица Крис, было ясно, вопрос она поняла правильно, но все же решила уточнить.

— Да. Как это вообще? Вы же не могли знать наверняка, что это взаимно. — любой мог послать другого, а тайна уже и не тайна.

— Идем в дом. Я тебе расскажу. — Крис забрала у меня недокуренную сигарету и бросила в урну.

Мы вернулись на кухню, выпили еще и Крис начала свой рассказ, так увлеклась что к моей радости и не следила за тем, что я не ем.

— Я была первая. Но не в признании, а первая поняла, что влюбилась в Сашу. Тогда с Олегом встречаться начала, он Димин друг и они часто все вместе отдыхали. Так можно было видеть его чаще. В какой-то момент я даже смогла задавить в себе это чувство, знаешь Сашка баб менял как перчатки. Смотреть было противно на это. А рядом был Олег, так красиво ухаживал и внимание, и забота, а я из кожи вон лезла чтоб он ничего не понял. Спала с ним и не без этого, конечно. Девочку из себя построить бы не вышло, а он мужик здоровый…блин чет не в ту степь. Надо еще выпить. — она отмахнулась, хохотнув, и потянулась за бутылкой, хотя Крис и так уже опьянела, ровно, как и я.

Мы еще выпили, и она продолжила.

— Отдыхали как-то в клубе, вышли всей кучей курить и так вышло что по итогу с Сашей вдвоем остались. Скользко было, поскользнулась, на мне каблучищи, я ж коротышка. — Крис рассмеялась, я подхватила.

Минут двадцать хохмили по поводу ее роста и не могли перестать смеяться. Выпили еще и Крис продолжила снова.

— Поймал, держит и не отпускает…маленькая…так он меня тогда впервые назвал. Ноги говорит переломаешь и так смотрит…Ну видно же поцеловать хочет! Блин! Надо покурить. Пошли покурим? — Крис встала с места, и я не заставила себя ждать.

— Пошли. — согласилась и неслась я впереди Крис и от чего-то хохотала как дура, хотелось не курить, а надеть пальто с невероятно приятным ароматом.

— Ну и что дальше? — вторая сигарета курилась уже легче чем первая, но я еще не понимала смысла и продолжала думать, что это гадость.

— Ну дальше короче я его начала раскручивать на действия, а он мучился, долго сопротивлялся чувствам и желаниям так сказать. — Крис опять томно прикрыла глазки, явно вспоминая что-то пикантное.

— Ну не томи! — я запрыгала на месте.

— Да розетку я у себя дома спалила. Позвонила ему, мол выручай Сашенька, так и так. Розетку коротнуло, а я типа без света сижу. Приехал. Дверь открываю, блин ты бы видела его лицо. Помнишь кошку Матильду из мультика про Карлсона? — Крис улыбнулась в ожидании ответа, я кивнула, и она продолжила.

— Ну вот когда ее щенок облизал, у него в общем такое же было лицо, потому что на мнеее…кроме короткой сорочки не было ни-че-го! — личико Крис с задранным носиком, выражало победу.

— Ну и что дальше то?! — мне не терпелось услышать подробности, боже и когда я такой любопытной стала.

— Ой. — Крис махнула рукой и добавила; — С того вечера он меня стал называть, маленькая моя. А дальше все было банально и не для твоих девичьих ушек. — она потрепала меня за уши и потащила в дом.

Дмитрий.

Приехал в Сашкину квартиру, первым делом подобрал с пола в коридоре Анин телефон. Она видимо позвонила мне и бросила его тут же, напрочь о нем забыв. Неужели я единственный, кому она звонила? Телефон был заблокирован кодом, подумал, она вроде бы с Крис одного года рождения…Палец сам пробежался по цифрам. Один-девять-восемь-девять и экран засветился милой заставкой. Щенок спаниеля в наушниках. Сбросил оповещения с пропущенными от Крис и Сашки, и мама наша тоже звонила. А в исходящих только я. Тут же принял это на свой счет. Но вот что же она делала бы, если б я не своровал у мамы ее номер и не написал ей? Хотя, наверное, Аня позвонила бы Крис, а она сообразила бы мне позвонить, но на ее звонок я мог и не ответить. Убрал телефон в карман пиджака, Крис с Аней — это конечно хорошо, но нужно было торопиться.

Дальше пошел за булочками, собрал все в пакет, и целые, и надкусанные, они уже немного подсохли. Не удержался, съел одну, думаю Аня не обидится, а я с утра ничего не ел. Вкусные, хотя я так думаю даже были бы не очень, а для Ани все равно они многое значат.

С кухни отправился в спальню, которую пришлось поискать. Где у брата что в квартире я не особо то и знал, дальше гостиной и не ходил. В одной из комнат, на тумбочке увидел Стельку и сразу понял, Анины вещи можно найти тут.

Выбрал в шкафу пару нарядов, залез в комод в поисках белья и в ящике с носками, обнаружил черную папку. Заглянул в нее, даже не раздумывая о том, что это не прилично. Сначала и глазам своим не поверил. Накладные из Сашкиной фирмы. Тут же какие-то расчеты. Пробежался глазами по цифрам. Каким это образом попало в ящик с Аниными носками?!Вопрос на который могла ответить только Аня. Побросал уже в сумку, которую нашел в шкафу, первые попавшие под руку вещи.

Не жалея, гнал автомобиль чудом довольно быстро проскочил огромную пробку. Хотел задать Ане множество вопросов, но главный из них, что черт возьми это все такое?! В мыслях крутился лишь один вариант. Аня не просто Аня. Девочка с секретом. Но Сашка же вроде не дурак и должен же был ее раскусить.

Подъехал к дому весь в растрепанных чувствах, от нехороших мыслей про Аню. Еще и в такой день лезть к ней с этим разговором было не хорошо. Но то, что я увидел было просто из разряда вон выходящее.

— Крис! Что тут происходит?! — пришлось орать во все горло чтоб перекричать грохочущую на весь дом музыку.

Аня хохотала и скакала на диване, уворачиваясь от Крис, которая пыталась ее поймать. Понял, что меня не слышат и прошел к центру, вырубил музыку, меня наконец то заметили.

— Что тут происходит? — я обратился к Крис, подходя к ней ближе учуял запах алкоголя; — Ты что пьяная?! — ответ Крис меня уже не волновал, она что-то мямлила, когда я поймал скачущую Аню за руку и стянул с дивана.

— Больно! Ррррр. — она была полный не адекват, еле языком ворочала, изображая при этом тигра.

— Ты что ее напоила идиотка?! Она же под успокоительными была ей нельзя алкоголь! — наорал на Крис, которая явно была в лучшем состоянии.

— П…прости. Я не знала. — оправдалась и потупив пьяные глазенки плюхнулась на диван.

— Ты! Спать вали вон туда! И чтоб до утра тебя не видел! — отправил Кристину в гостевую комнату, та послушно поплелась в указанном направлении.

— А ты милая со мной, будем избавлять тебя от этой дряни. — потащил ее в ванную комнату, нужно было привести Аню в чувства, и папка тут же брошенная уже была ни при чем.

Успокоительное, явно сильное и алкоголь, уже не так безобидно и Анино поведение, это лишь цветочки. Ягодками могла стать даже кома.

— Давай ка, открывай рот. — Аня замотала головой пришлось зажать ей нос.

В тут же открытый рот сунул рукоятку зубной щетки, пальцы были еще дороги. Аня брыкалась по началу так словно я ее убиваю, но после того, как организм избавился от алкоголя, успокоилась. Даже сама поднялась к раковине и умылась. Снял с нее пижаму, трусики и запихал под холодный душ. Стоило огромных сил чтоб не забраться к ней следом, яйца просто трещали от желания. А я ведь уже был в ней и даже этого не помню. Но я буду последней скотиной если сунусь к ней в такой день и когда она в таком состоянии.

А Аня ведь даже не замечала того, что на нее льется холодная вода. Продержал ее пять минут и укутав в свой халат, отнес на кровать.

— Ляг со мной пожалуйста. — в первые она что-то сказала, еле прошептала даже.

— Сейчас. Вещи заберу из машины и приду. — накрыл ее одеялом и просто тупо сбежал из комнаты.

Позвонил в скорую на всякий случай. Объяснил все, меня успокоили, сказали, что я все сделал правильно. Сходил в машину за вещами, занес булочки на кухню, оценив поляну. На столе стояла пустая литровая бутылка рома. Аня выпила пол литра на пустой желудок. В спальню вернулся только убрав кухню, надеясь, что Аня уже спит.

* * *

— Ты почему не спишь еще? — матюгнулся про себя увидев сидящую Аню посредине кровати.

Я провозился на кухне не меньше часа, думая, что она уже давно спит, а она нет. Вот сидит и меня поджидает.

— Мне страшно одной. — она повела голыми плечами и тут в глаза мне бросился мой халат, он висел на изголовье кровати.

Вот чертовка! И неужели не понимает, что творит?! Все то, желание с которым я боролся на кухне, наводя порядок, вернулось с новыми силами. Черт! Хорошо бы лечь спать от нее подальше, но и одну сейчас не оставишь.

— Аня, я тут вещи тебе привез. Там должна быть пижама, оденься иначе я за себя не ручаюсь. — поставил сумку ей в ноги и хотел выйти из спальни.

— Дима! — Аня бросилась с кровати ко мне, преграждая путь отхода; — Не уходи пожалуйста, мне страшно. Я не хочу…я не могу одна… — обнаженная Аня прижалась к груди.

Меня словно током прошибло. Не отпуская ее, закрыл дверь на замок. Ну все! Пошло все к черту! Сама напросилась Аня, я же не железный! Спровоцировала всем своим видом, пусть теперь только пикнет что-то против. Оправдывал себя, толкнув Аню на кровать, стаскивая походя с себя одежду.

А она и не была против, молча оглядела меня, проводя медленно зубками по пухлой губе. Теперь мне хотелось сделать это самому, как только устроился у нее между ног, Аня обхватила мою шею руками. С первым поцелуем, всепоглощающая страсть накрыла нас с головой. Она отвечала мне, тянулась ко мне, а я был от этого по-настоящему счастлив, забыв про все на свете.

Я ласкал ее желанное, податливое тело, покрывал поцелуями нежную, кожу, кусал бархатные горошины сосков, сжимал их пальцами. Аня вздрагивала от каждого моего поцелуя и прикосновения, а я поражался тому, что все замечаю сейчас.

Белые волосы разметались по простыни веревками, которыми я теперь накрепко был привязан к этой голубоглазой девочке. Губы потемнели и опухли от долгого и жадного поцелуя. Светлая кожа светилась под искусственным светом ночника. Даже ее прерывистое дыхание было сейчас важным для меня и не осталось незамеченным.

Коснулся пальцами нежных и влажных от желания складочек, она застонала, ее живот повело волной. И сдерживаться уже не мог, подтянул Аню к себе с жгучим желанием скорее войти в нее. Направил член рукой в ее горячее лоно и вошел. Что я там думал про ток, когда к груди прижалась голая Аня, то была полная ерунда! Вот когда оказался в ней, такой узкой, влажной и горячей, долбанул действительно ток! Высоковольтный мать его разряд тока сорвал напрочь мне башню и дыхание. Да мы оба перестали в этот момент дышать. Я даже замер чтоб сделать вздох и услышать, как его сделает Аня.

Дыхание выровнялось и полетела душа в рай, взлетая все выше с каждым толчком, когда я погружался в нее, под ее сладостные стоны. Насаживал ее распростертое, соблазнительное тело на свой член, наращивая скорость, а сам думал с каждым толчком, моя! Заберу себе! Не отдам! Все Сашке расскажу!

Никогда и ни с кем не чувствовал ничего подобного. Головокружительное удовольствие прокатилось по всему телу, когда кончал в выгибающуюся со стоном и содрогающуюся от оргазма Аню. В этот момент хотелось нажать на стоп-кадр. Насладиться сполна этим моментом, таким желанным и сладким.

Но на стоп-кадр нажать нельзя, можно только повторить. А Аня пришла в себя, вынырнув из пучины удовольствия и попыталась забраться под одеяло.

— Маловато будет! — поймал ее за ногу и потянул к себе.

Аня взвизгнула от неожиданности, оказавшись вновь подо мной, только теперь личиком вниз. Зажал ее стройные ножки между своими ногами. Вид ее круглой, аппетитной попки вновь привел мой член в состояние боевой готовности.

— Ах! Хам! — задохнувшись возмутилась Аня, когда, не удержавшись шлепнул ее по попке.

Не стал ей ничего отвечать, сейчас и так было чем заняться. Провел головкой члена по влажным и опухшим складочкам, Аня возбужденно задышала. А когда прижался членом к ее клитору, она приподняла попку с томным стоном, собирая пальцами сбившуюся простынь. Подставила для меня свою влажную киску, с новой волной желания не меньше моего.

Вошел в нее полностью сжимая руками желанные бедра. Очередной разряд тока, того самого, высоковольтного, не заставил себя ждать и долбил меня теперь каждый раз, когда я, полностью выходя из горячего Аниного лона, возвращался обратно. Кровать превратилась в остров нескончаемого желания и наслаждения. Стоны, позы, Анины оргазмы сменялись одни, другими, пока я не кончил в нее, вколачиваясь с сумасшедшей силой. Аня, стоявшая на четвереньках, просто рухнула тут же без сил, поперек кровати.

— Отлично обновили нашу кровать. — порадовался, укладывая обмякшую Аню головой на подушку.

Она что-то пробормотала невнятное в ответ и совсем провалилась в сон. Прижал ее к груди, обхватив руками в крепкое кольцо. Провалился в сон, прежде чем успел обдумать неприятный разговор с братом.

Анна.

Нездоровое веселье, в какой-то момент сменилось разговором по душам и главным героем этого разговора была ни мама. Я вообще не хотела говорить про маму. Словно всего этого не было, она просто куда-то уехала, и не сказала, когда вернется. Так было легче, или это была скорее, лишь иллюзия легкости.

— Дима, он очень хороший. Ну да, характер, конечно, не сахар, впс…всып… — Крис облизала губы и напряглась, чтоб выговорить неподдающееся пьяному языку слово; — Вспыльчивый! Ну а кто у нас сейчас идеальный? А этот не косой и не ссытся и опять же не глухой. Так что за ним будешь как за каменной стеной! Любит он тебя! — расхваливая Диму, она разлила остатки рома по рюмкам.

— Аа…все я понимаю Крис. Я все понимаю, но ты же знаешь про договор. Саша вроде бы хотел все прекратить ради Димы, но потом резко потребовал следовать этому договору. Зачем я его подписала?! — я готова была выдрать на себе волосы, в которые сейчас вцепилась, от желания это все прекратить.

— Так это ж он из — за мамы твоей и всей этой истории с врачом- наркобароном! Я тебе обещаю, я поговорю с Сашей, и он аннулирует этот договор. — Крис перебралась ко мне и крепко обняла.

— Правда поговоришь? — я посмотрела в ее медовые глаза с надеждой, что все это закончится и скоро не придется врать.

— Конечно! Ты же мне подруга! Давай допьем и сходим покурим, пока Димка не вернулся, а то нам ох как влетит. — Кристина подала мне рюмку, и мы выпили.

Вышли на улицу, я уже не курила. Меня и так мутило, и вело, а я не хотела, чтоб Дима унюхал мое падение до этой пагубной привычки. Но выходила с Крис и не стесняясь ее нюхала Димино пальто.

— Ну точно! Это любоффффь! — смеясь, она прокомментировала так мое поведение.

— Ты действительно так думаешь? — спросила ее, наивно думая, что кто-то может сказать мне о моих чувствах точнее, чем я сама себе.

— Ты просто боишься сама себе признаться в этих чувствах. Вся эта история с фиктивным браком давит на тебя. Но ты бы не закрыла глаза, на то, что он сделал с тобой в машине, если бы не влюбилась в него. — Кристина говорила так медленно, гипнотизируя меня своей речью.

Словно взяла сейчас за руку и подвела к двери, на которой огромными буквами написано, "ЛЮБОВЬ". Вот Аня, твоя любовь, которую ты так долго ждала, заходи и пользуйся. И я зашла!

Уже стоя под душем, в который запихал меня Дима после неприятных процедур, пришла в себя и ждала от него каких-то действий, готовая на все сейчас. Ведь Крис обещала, что Саша аннулирует наш договор и я смогу быть с Димой. Можно смело любить и быть любимой. Но только Дима сейчас словно меня не замечал.

Я боялась что-то сказать, может он уже ничего ко мне не чувствует? Ведет себя так словно я его и не интересую вовсе, будто он просто вынужден сейчас тут возиться со мной и не более того. Я отгоняла от себя эти мысли и после того, как он оставил меня одну, уложив на кровать.

Сначала боролась со сном, в ожидании Димы, но он долго не приходил ко мне. Сон как рукой сняло, в его халате под одеялом, стало нестерпимо жарко. А когда я уже отчаялась его дождаться он наконец-то зашел в комнату.

— Ты почему не спишь еще?! — к моему страху он был зол.

— Мне страшно одной. — осознание того, что я действительно одна, забиралось холодом за пазуху.

А он бросил мне сумку с вещами и хотел снова уйти. Не думая ни о чем, лишь подгоняемая этим мерзким страхом одиночества, кинулась к нему, абсолютно не стесняясь голого тела. Прижалась к его груди, чувствуя его желание. Но я не понимала почему он так себя ведет. И слезно просила остаться, готова была в ножки падать, лишь бы не уходил.

Страх одиночества сдох с щелком дверного замка. Дима, шумно вздохнув, толкнул меня на кровать, так что я упала поперек. Сам смотрел на мое тело, лицо и губы, которые я тут же прикусила, желая его поцелуя.

Мне не было страшно, я не нервничала, но не могу сказать точно, что этому спокойствию было причиной. Радость что не ушел, остатки алкоголя в крови или действие успокоительного. Или все же безграничное доверие ему.

Он был совсем другим сейчас. Страстным и нежным, внимательным. Не накинулся на меня ка животное, хотя я и к этому была готова. Долго ласкал меня, а мое тело, моя душа, вся я отвечала его ласкам. Я была почти близка к оргазму от этих чувственных ласк и коснись он меня между ног понастойчивей, точно бы его испытала еще до того, как он вошел в меня.

Но это был мой второй раз, и кода Дима вошел в меня, я замерла в ожидании боли. Перестала дышать и мне показалось что Дима это все чувствует. Он тоже замер. В этот момент подумала, что сейчас раскусит меня. Поймет, что я не опытна. Но нет. Не понял и боли никакой не было.

А он вцепился в меня не на шутку. От его крепкой хватки, мощных толчков в меня, по телу вновь загуляло блаженство. То самое которое копится в низу живота, превращаясь в оргазм. Я знала, что такое оргазм от мастурбации под эротику, и ожидала нечто подобного. Но то, что я испытала с Димой было совсем другим ощущением.

Меня словно током било. Я чуть на мостик не встала от того, как это было приятно. Думала все, но дальше только больше и когда Дима меня наконец отпустил, рухнула абсолютно без сил.

Укладывая меня на подушку, он сказал, что эта наша с ним кровать, а я, проваливаясь в сон, сказала ему, что люблю его. Теперь точно знала, люблю.

ГЛАВА 27

Дмитрий.

Утро было совсем не добрым. Проснулся в пустой постели. Аня закрылась в ванной и рыдала за дверью так громко, что даже включенная вода не могла заглушить ее плач.

— Аня открой! — подергал дверную ручку, закрыто.

Вода и плач тут же стихли.

— Можно мне побыть одной? — Аня всхлипывая спросила из-за двери.

— Нет! — подергал ручку двери настойчивей.

Холодом по спине мысль, неужто сучка жалеет сейчас о том, что вчера творила. Снова завыла в голос, ну точно! Заднюю включила, гадина! Обвинил ее мгновенно, без суда и следствия, по ходу ломая дверь. Выломав дверной замок, застал Аню стоящей в ванной. Забилась в самый дальний угол, а по полу папка с разлетевшимися накладными. Вчера бросил ее тут и совсем забыл.

— Объяснишь? — спросил как можно спокойнее, хотя ее реакция говорила сама за себя.

А сам наклонился чтоб собрать эти бумажки, думая, что еще пригодятся.

— Дима, это не то, о чем ты подумал… — дрожащим голосом начала оправдываться.

— А что я подумал? — было интересно услышать ее мнение.

— Видимо, что я как-то хочу обмануть Сашу… — я выпрямился, собрав бумаги и посмотрел на нее, по Аниным щекам текли слезы, нервничая она скручивала угол пиджака.

— А ты не хочешь? — вытянул ее за воротник из ванны, руками ощущая ее страх.

— Нет… — плачет, еле говорит, боится, но нет?

— Что это тогда мать твою?! — чувствовал, что делает из меня дурака, со злости встряхнул ее.

— Не трогай мою маму! — Аня резко изменилась в лице, пытаясь вырваться, зля этим только больше.

— Про маму вспомнила?! Вчера плясать и трахаться тебе мама твоя не мешала. Говори сука! Что это такое?! — припечатал ее к стенке, чтоб не вырвалась.

Только вот ответа от нее добиться не успел, она от моих слов громко взвыла. Так что уши заложило, неудивительно что в комнату принеслась Кристина. Спасительница херова!

— Да отпусти ты ее придурок! — шипела на меня словно дикая кошка, вырывая у меня из рук вопящую Аню.

— Вон отсюда пошла! — оставил на время Аню, все равно никуда не денется, она в подтверждение моим мыслям, тут же сползла по стенке.

— Пусти меня! — она колотила меня пока тащил ее за руку, на выход из спальни.

— Да что ты творишь?! Психопат чертов! Открой! Я Саше сейчас позвоню! — орала Кристина и колотила уже в тут же закрытую перед ее носом дверь, за которую я ее выставил.

— Позвони сделай доброе дело! — ответил на ее смешную угрозу.

Я знал, что брат прилетит только вечером, но он то мне и был нужен. А пока никто не помешает разобраться мне с этой аферисткой. Вернулся в ванную комнату, застав интересную картину.

Аня всхлипывала, утирая слезы, ползала по полу, раскладывая по кафелю накладные по какому-то порядку. Не стал ей мешать, встав у входа, интересно было узнать, что к чему.

Анна.

Только проснувшись рано утром, голой в Диминых объятиях, поняла, что натворила. Какая же я тварь! Вот мне было хорошо, и я забыла о маме. Просто забыла! Прям в постели, вместе с Диминой рукой на мой голой груди, меня накрыла истерика. Мне нужно было побыть одной. Я просто сбежала с позором из спальни в ванную комнату, прихватив с собой сумку с вещами. Я и так была убита осознанием того, что натворила, но тут меня добила знакомая папка. Открыла ее трясущейся рукой и кинулась к крану. Включила воду, под шум которой уже разрыдалась в голос.

Что это Дима привез папку я и не сомневалась. Неизвестно было что он подумал, найдя ее в моих вещах. Но раз привез сюда, то явно ни чего хорошего. И от этого я разрыдалась еще громче.

Что же я ему скажу? Об этом я думала, когда одевалась, продолжая сопли на кулак наматывать. А от того, что я творила этой ночью, одевалась я сейчас с ног до головы. Словно это как-то оправдает мое паскудство.

— Аня открой! — за дверью стоял Дима и хотел войти в ванную комнату.

Может он даст побыть мне одной, вчера ведь прямо вешалась на него.

— Можно мне побыть одной? — я попыталась не реветь, выиграть еще немного времени чтоб подумать, что сказать.

— Нет! — он настойчиво подергал ручку двери.

Жалость к себе, за то, что я такая неудачница и отвращение за мое вчерашнее поведение, сменились страхом. Ну все, он меня точно убьет. Все расскажет Сашке, я так и не помогла маме и Сашке я больше обуза, чем прикрытие. Как же жаль, что не могу ему сейчас позвонить и спросить, что делать. Именно так я и думала, забившись от страха в самый дальний угол, когда Дима пытался открыть эту дверь, которую у меня открыть самой духу не хватило.

Когда дверь была открыта, Дима был в бешенстве. По его лицу, глазам. это сразу было видно.

— Объяснишь? — он кивнул в сторону накладных, валявшихся на полу, и тут же стал их собирать.

Не смотря на его спокойный голос, я чувствовала, что это все ему не просто дается.

— Дима, это не то, о чем ты подумал… — сказала это, а сама подумала — глупость какая!

Надо было не оправдываться, а сразу пытаться объяснить, пока он не вспылил.

— А что я подумал? — с усмешкой спросил он, уставившись на меня, от его взгляда я нервничала еще сильнее, скручивая подол пиджака.

— Видимо, что я как-то хочу обмануть Сашу… — я и так тряслась от страха, непонимания что делать, а когда Дима вытянул меня из моего убежища так и вовсе чуть богу душу не отдала.

— А ты не хочешь? — он зло спрашивал, уже не скрывая своих эмоций.

— Нет… — я ответила ему правду, но сомневалась, что эта правда имеет для Димы смысл.

— Что это тогда мать твою?! — он так меня тряхнул, сказав грубость про маму.

— Не трогай мою маму! — я и так была порядочно перед ней виновата, страх отступил, хотелось послать все к черту и убраться от сюда подальше.

Наплевать на всех! Я и так уже одна и теперь мне ничего не страшно, маму я уже потеряла, неустойку за договор как ни будь отработаю.

— Про маму вспомнила?! Вчера плясать и трахаться тебе мама твоя не мешала. Говори сука! Что это такое?! — но Дима не дал вырваться.

Больно ударил не только о стенку, но и словами. Я и так понимала, какая я тварь, но понимать это самой и услышать это от Димы, узнать, что он думает про меня так же, были две разные вещи. Я задохнулась в отчаянии. В моей никчемной жизни, наступил какой-то полный апокалипсис. Я никогда еще не чувствовала себя такой ничтожной и готовой саму себя отправить на тот свет.

В какой-то момент, поняла, что сижу на полу одна, а передо мной эта чертова папка. Не понимая, куда делся Дима, не слыша и не видя ничего вокруг. Была только я и эти бумажки. Словно в трансе начала выкладывать накладные по порядку. Цифры расплывались за слезами и мне понадобилось немало времени чтоб восстановить всю картину. Но я спиной чувствовала, что Дима наблюдает и ждет.

Не глядя на него, начала ему объяснять, механически, словно отвечала заученное на уроке.

— Это изначальные данные, в них все верно. Но начиная с этого места, идут заведомо ложные данные. Расчеты не просто не верны, они специально так произведены. А вот тут и тут цифры не сходятся и не сойдутся никогда. Но сейчас этого не видно потому, что, не хватает промежуточных расчетов. — я говорила быстро, одной рукой утирая слезы, другой указывая куда именно смотреть, даже не видя смотрит ли Дима, но он хотя бы слушал.

— Ну почему же не хватает, вот же они. — Дима сев рядом, указал на три исписанных мною же листа.

— Да, но это не те расчеты. Эти, что ручкой, сделала я, меня сам Саша попросил. — сказала то, в чем нужно было признаться сразу же и вновь разревелась.

— Ты что же, бухгалтер? — с недоверием спросил Дима, притягивая к себе.

— Да. Я работала у Саши, мы там и познакомились, про дискотеку это он попросил сказать. — утирая очередные слезы, сдала часть, нашей с Сашей тайны.

— Дурочка…надо было сразу сказать, я же бог знает что, про тебя подумал. — Дима затащил меня к себе на колени и поцеловал.

Поверил. От радости вцепилась в его халат и на поцелуй ответила. Тут же позабыв что случилось до этого. Меня приласкали, и я растаяла. Щенячья радость заполнила теперь уже сиротскую душу. Словно собака ложится пузом кверху перед тем, кого боится. На, кусай меня, драться с тобой у меня сил и смелости все равно нет.

Анна.

Весь день провели втроем. Кое-как убедила Крис, что все в порядке и вся эта сцена, лишь недоразумение и не более. Она, конечно, отстала, но явно не поверила и не успокоилась. Волком смотрела на Диму, который из кожи вон лез, чтоб как-то загладить свою вину. Наверно если бы ни Крис, при которой нельзя было показывать своих чувств, он бы вцепился в меня и не отпускал ни на шаг.

К вечеру Кристина уехала в аэропорт за Сашей, пообещав мне поговорить с ним по дороге. Уверила меня что он отпустит, расторгнет этот договор, ведь он уже хотел это сделать. Из-за мамы пришлось все переиграть, так мы обе думали.

— Я с ним поговорю сегодня же. — сказал Дима, стоя в прихожей, как только мы проводили Крис.

— Не надо. Пожалуйста, можно я с Сашей поговорю сама? — стало как-то не по себе от Диминого заявления.

Было стыдно перед Сашей, он доверился мне, столько для меня и моей мамы сделал, а я струшу и даже не поговорю с ним?

— Только не говори, что ты… — он явно хотел сказать какую-то гадость, в глазах злость и вот-вот обвинит меня в том, чего я не делала.

— Я люблю тебя. — перебивая, сказала ему пока не зашиб в очередном приступе гнева.

Уже сейчас понимала, что он на это способен и все равно призналась, глядя в его злые глаза, что оказалось совсем непросто. Сердце замирало, руки и ноги онемели, словно не в прекрасном чувстве признаюсь, а в каком-то тяжком преступлении. Ожидание Диминой реакции на это, казалось самой настоящей пыткой. А он замер, словно опешил, не ожидал от меня таких слов и казалось не верит им.

— Девочка моя. — Дима, переварив мои слова, прижал к стене коридора.

Уткнулся в шею лицом, я ждала ответного признания, только вот его все не было. Димины руки прошлись поверх одежды, ища доступ к телу, он целовал мою шею, настойчиво касаясь чувствительной кожи горячим языком. Это было безумно приятно, зарождало желание, но никак не могло заменить ответных слов. Я их ждала, хотела слышать, точно знать, что любит, что нужна ему. Не без труда, даже оттолкнула Диму, уткнувшись руками ему в грудь, думая, что эта пауза самое время для его ответа. Посмотрела ему в глаза, казалось, он был счастлив, только вместо ответа, внимание с шеи перешло на мои губы. Ничего так и не сказал просто впился в них настойчивым поцелуем, с легкостью сломив сопротивление моих рук.

Я не могла не отвечать ему хотя понимала, что идет все к тому, чего я хочу, но не хочу именно сейчас. Только когда Дима потянулся к застежке на моих брюках, молча остановила его, убрав руки, слабо веря в успех.

— Прости. Прости. Знаю вчера ты была не в себе, таблетки, алкоголь, тебе было одиноко. — Дима остановился, правильно поняв мой отказ, тут же оправдывая мое вчерашнее скотское поведение.

Сейчас оправдывает, до этого обвинял. Я лишь робко на это кивнула, опустив стыдливо глаза в пол. В его оправдание я совсем не поверила.

— Только после вчерашней ночи…в общем, неважно. Я подожду столько сколько нужно. — он нежно поцеловал меня, переведя сбившееся дыхание и увел на кухню.

Есть мне не хотелось абсолютно, только и питалась целый день, последними мамиными булочками. Убеждая себя, что мне вкусно и я им рада. Только вот вкус у них был совсем не тот, что раньше. Не было уже ассоциаций с беззаботным детством. Теперь этот вкус был прочно связан со смертью. И ела я их, уже из-за чувства вины перед мамой она же пекла их, старалась. А я так по-свински повела себя, даже не успев ее похоронить. Я никак не оправдывала себя, и Дима хоть и оправдал мое поведение, но мне казалось, что он сделал это лишь ради меня. Чтоб не грызла себя, а сам все же думает, что я ужасная дочь и вообще, человек не очень. Поэтому и не признается больше в любви. Инцидент был исчерпан, но осадок как говорится, остался.

— Я хотела спросить, маму забрали в морг, что дальше? Наверно нужны какие-то документы? — спросила Диму, пока тот варил нам кофе.

Я немного пришла в себя и уже могла соображать. Понимала, что нужно заняться похоронами.

— В понедельник получим справку о смерти. Узнаем результаты вскрытия, причину смерти, потом…ты не бери в голову, я сам все сделаю. — видя мою растерянность, он оборвал объяснения и добавил; — Тебе нужно только решить… — Дима замолчал, глядя на меня.

— Говори я в порядке. — конечно, я была не в порядке, но этот разговор был необходим, не могла же я все повесить на Диму, это моя мама.

— Я предлагаю тебе не хоронить, а кремировать тело. — тяжело вдохнув, он высказал свои непростые мысли.

Пока я обдумывала сказанное Димой, он разлил кофе по кружкам, выставил их на стол. Я взяла ложку, начала мешать кофе в который даже не насыпала сахар.

— Аня, я не уверен, что мы сможем остаться тут. Возможно, нам придется уехать из Москвы и довольно скоро. Если кремировать тело, то можно забрать прах с собой. — Дима пояснил свои мысли, аккуратно забирая из моих рук чайную ложку.

— Я не готова сейчас, я подумаю. — ответила, едва сдерживая слезы.

Я не была уверенна что это правильно. Кремировать тело и таскать за собой баночку с прахом, казалось, мне сейчас чем-то диким. Бабушку с дедом хоронили в земле, а не ссыпали в баночку. Еще пугал мысль, как это сжечь маму?! Пусть это не мама, ее тело, но бросить его в огонь, когда надо предать земле…От этих мыслей просто голова шла кругом.

А время до приезда Саши, тянулось издевательски медленно. Я не знала куда себя деть и что делать. Хотя, даже если бы знала, все равно не смогла бы ничем заняться. Руки не слушались, от нервов того гляди и в обморок грохнусь. Еще Дима не отставал ни на шаг, ходил за мной словно надзиратель, хорошо хоть не лез с разговорами.

Пристроилась в итоге на диване в гостиной, и бездумно, не вглядываясь в экран телевизора, щелкала каналы. Когда раздался звонок в дверь, я подскочила словно ужаленная. Кристина ничего не написала мне о разговоре, как мы с ней договорились, ее вообще не было. Саша приехал один. Это совершенно выбило меня из колеи.

— Привет! — Дима протянул Саше руку, но тот ее не пожал, демонстративно убрав руки в карманы куртки.

Дима скрестил руки на груди и посмотрел вопросительно на меня, видимо ожидая что я прям тут начну разговор с его братом.

— Аня забери свои вещи, такси ждет. — Саша говорил это мне, но буравил гневным взглядом Диму, это похоже у них семейное.

— А где Крис? Вы что разминулись? Почему ты на такси? — я засыпала Сашу вопросами, уже переживая за то, что Кристина из-за меня попала под серьезную раздачу.

Она же говорила, что Саша такой же тиран, как и Дима. И если это так, то он вполне мог бы вытворить что-то из ряда вон выходящее.

— Психи разбушевались. Уехала успокаивать. — все так же не глядя на меня, с ухмылкой ответил на мой вопрос.

Надежда на то, что Саша расторгнет договор улетучилась вместе с храбростью.

— Саша я хотела поговорить… — начала дрожащим голосом все же этот разговор, но Дима меня прервал.

— Выйдем! — Дима даже не накинул куртку, шагнул за дверь, Саша вышел следом, повторив мне свою просьбу, да так на меня посмотрел, что послушалась.

Вещи то собирать не пришлось. Просто забрала сумку из Диминой спальни, трясущимися руками набрала номер Крис. Абонент вне зоны. От бессилия я расплакалась. Что делать теперь? Саша не отпустит, а я не смогу не уехать с ним. Не смогу же я Диме рассказать про этот чертов договор. Дальше больше. Саша с Димой буквально наперегонки, толкая друг друга, ввалились в дом. Оба взмыленные и в крови.

— Что случилось?! — тупейший вопрос, ясно ж было, что подрались.

А я не знала к кому кидаться, да и шага к ним сделать не успела, Дима меня остановил.

— Выбирай! — крикнул задыхаясь, указывая рукой на себя и брата.

— Вещи собрала детка? — ехидно добавил Саша, утирая рукавом куртки разбитый нос.

— Заткнись! — Дима осадил Сашу, но тот только рассмеялся.

Ноги меня не слушались, но роняя слезы, не глядя на Диму я пошла к Саше. Он достаточно ясно дал понять мне что не отпускает. Я шла и понимала, что это конец, я не смогу ему объяснить причину такого выбора. Дима не простит мне этого никогда. Ускорила шаг, поскорее убраться от сюда, из-под его гневного взгляда и как-то забыть весь этот кошмар. Саша взял из моих рук сумку и открыл дверь.

— Ну ты и шлюха! — безапелляционно крикнул мне в след Дима.

Горячие слезы жгли глаза, прикусила губу чтоб не зареветь в голос.

— Пожалеешь брат. — сухо заступился Саша и взяв меня под руку посадил в такси.

Анна.

Утирать слезы было бесполезно они текли нескончаемым потоком. Там в такси на заднем я была одна даже несмотря на то, что рядом сидел Саша. Пол дороги не могла успокоиться и перестать жалеть себя. Постепенно, жгучее отчаянье сменилось безразличием. Мне резко перестало быть больно. Словно кто-то невидимый нажал во мне тайную кнопку выкл.

— Почему? — с безразличием спросила Сашу, который за весь путь не проронил ни слова.

— Он тебя изнасиловал. Разве этого мало? — тихо возмутился он, с нескрываемой брезгливость в голосе.

— Ты все знаешь? — я не верила своим ушам.

В голове моментально сложились два плюс два. Кристина все ему рассказала. Видимо это она так повлияла на Сашку. Не простила Диме его утреннюю выходку и так зло отомстила ему, не думая, что зацепит в первую очередь меня.

— Кристина все рассказала. А должна была ты! — он резко повысил голос и окинул меня недовольным взглядом.

— Я испугалась. — тяжко вдохнула тошнотно-приторный от автомобильного освежителя воздух.

— Ну пиздец ты дура! Я тебя и пальцем Томилина не трогал, а этот урод что сделал?! И его ты не боишься?! — Саша в один миг превратился в Александра, нервируя своей несдержанностью меня и водителя.

— Я влюбилась! — отчаянно призналась ему, в слабой надежде что можно что-то исправить, которую тут же отсекла слезами.

Нельзя ничего исправить. В Диминых глазах я теперь шлюха, мечущаяся между двумя, братьями.

— А он?! Я по началу думал, что у него к тебе, как и у меня к Крис, прекрасные, светлые чувства, не знающие преград. Но он же больной! Это не нормально, ты это понимаешь? Ни черта ты не понимаешь. — Саша махнул на меня рукой, не видя смысла в чем-то убеждать сейчас и ждать ответов на свои вопросы.

Все мое безразличие и спокойствие как корова языком слизала. Саша был прав и от этой правды было не легче.

Дмитрий.

Там, в ванной комнате, был с Аней груб, обвинил ее в том, к чему она была не причастна. Весь день потом пытался загладить свою вину перед ней, сам себе клялся, что больше никакой несдержанности в ее сторону. Сначала выслушать, потом делать выводы и принимать решение. Нервы сдали, хотя после последних событий я вообще сомневался, что они у меня остались и были ли когда-то? За целый день так и не смог ответить себе на вопрос, почему я вообще решил, что Аня в чем-то виновата.

Лишь гнетущее чувство подвоха не покидало меня ни на секунду. Оно было со мной уже давно. Я не знал точно, когда появилось это ощущение. Упустил этот момент, возможно сейчас бы не ломал голову, сидя на пустой кухне, с разбитой губой.

Брат даже не дал слово сказать. Сразу врезал, как только вышли на улицу, не ожидал, увернутся не успел, а вот ответил на автомате. Начался какой-то бессмысленный мордобой, словно именно он мог решить с кем из нас останется Аня. Я, чувствуя свою вину остановился первым, не пропустив очередного удара, но и отвечать не стал. Он все знал, видимо Крис рассказала, а он знал и призирал. Это только и было на его лице в мой адрес. И к моему удивлению зная все, он не собирался отдавать мне Аню.

— Аня меня любит! Сама сказала мне. Отпусти и мы уедем! — просил, жадно вдыхая рвущий горло и легкие воздух.

— Нет! — он толкнул меня в плечо, идя мимо, обратно в дом.

Не мог дать ему зайти первым, и решать за Аню. В конце то концов это мой дом. И моя женщина, она сама это подтвердила, признавшись в чувствах. Только переступив порог дома, на долю секунды раньше, чем брат, увидел Аню с сумкой в руках.

— Выбирай! — крикнул задыхаясь, уверенный что выберет меня и только меня.

Самонадеянно думал уже выбрала меня, не взирая на сумку в ее руках. И она пошла. К брату пошла, даже не удосужилась посмотреть мне в глаза. Тут же защемило слева где-то под ребрами. Затуманенное сознание не выдало ничего лучшего чем оскорбление в адрес той, которая просто убила своим выбором, лишила жизни. Только оскорбив ее, легче мне ни стало. Словно сам себе дал под дых этим унижением. Дышать! Я не мог без нее дышать уже тогда, когда вышла за дверь и сейчас задыхался без нее!

— Пожалеешь брат.

Последние слова Сашки врезались в память и каким-то терзающими мыслями доводили до безумия. Я все еще брат для него несмотря ни на что и почему я пожалею?! В эту ночь я с трудом забылся в алкоголе, безумно зарываясь в простыни, что еще хранили в себе Анин запах. С ужасом думая, что скоро и этого у меня не останется. Безумный вальс этого ужаса и безумия, одержимости Аниным запахом, унес в предрассветный сон.

Анна.

Мы зашли в квартиру, которая все еще хранила в себе мамин уют. Я скинула обувь и бездумно пошла в комнату, где свои последние дни прожила мама. Там на постели, которая так уютно пахла мамочкой, я вновь дала волю слезам. Укутавшись в толстое одеяло, уткнувшись носом в мамину подушку, плакала и мне казалось, что она жалеет меня. Прижимает к груди и гладит по волосам, так как делала это всегда.

Саша оставил меня одну совсем не на долго. Принес горячего чая, перевернул мокрую от слез подушку на сухую сторону и лег рядом, теперь он гладил меня по волосам. Монотонно проводил ладонью по голове даря реальное ощущение маминой поддержки, проваливаясь, в спасительный сон я подумала, что сделала правильно.

Утром с трудом заглянула на кухню, Саша встретил с подносом.

— Топай в гостиную. — подтолкнув меня его деревянным бортиком, шел уже за мной, пару раз специально наступив мне на пятки.

— Что дальше? — спросила его, глотая кофе без особого желания и почти не чувствуя его вкуса.

— Нюта, ты должна хорошо подумать, нужно ли тебе это. — Саша протянул мне тост с маслом.

— Ты отпустишь меня? — спросила его, забирая из протянутой ко мне руки нежеланную еду.

— Уходи, но не так быстро. Проучи его хотя бы. Пусть поймет, что может тебя потерять. Что ты не данность. — Саша говорил все это, намазывая для меня маслом еще один тост и протянул его мне, добавив; — Чтоб оба съела, и это. — он поставил передо мной банку йогурта.

— Что мне делать? Я не знаю. — честно призналась ему.

Я внутри металась, после Сашиных слов готова была прямо сейчас сорваться к Диме, но и останавливали меня эти же слова. Он был прав, кто я для Димы, если не данность и он делал со мною то, что хотел. Обвинял, когда и как хотел, сделал женщиной не спросив, не получив согласия. А я была данностью. Безропотно отдалась острым, болезненным, но таким желанным чувствам, которых так долго ждала.

— Что нужно сделать чтоб удержать человека? — своим вопросом Саша выдернул меня из моих бессмысленных метаний.

— Отпустить? — неуверенно спросила я, не замечая, как за этим разговором начала есть.

— Правильно детка. — он улыбнулся и подмигнул.

Нестерпимо захотелось встать с ним у окна, с его тяжелой рукой на плече.

— Но зачем мне его держать? Он и так хочет быть со мной. Хотел. — ответила, чувствуя, как к глазам снова накатывают слезы.

— Нет. Ты ошибаешься. Дима хочет, чтоб это ты была с ним, просто тупо мое и все! И поэтому его с тобой сейчас рядом нет. Хотел бы быть с тобой, был бы. Просто рядом. Как друг, как брат. — Саша говорил все это, зная, что к чему, он сам уже был на месте Димы и что-то мне подсказывало, явно вел себя с Крис иначе.

— Ты не знаешь почему у Крис телефон отключен? Я хотела бы с ней поговорить. — вспоминая ее слова о том, что она не жертва, а я жертва и причина всех моих проблем именно в этом.

И мне нужно было с ней поговорить именно об этом и чем раньше, тем лучше. Иначе я имела риск сдаться на растерзание Диме, пропустив мимо ушей Сашины слова.

— Ну…мы немного повздорил. — Саша многозначительно поджал губы и повел глазами указывая масштаб этого "немного".

— И? — я предполагала, что телефон пострадал в неравном бою, но решила уточнить.

— Какая-то хрупкая нынче техника пошла. Чуть швырнешь в порыве гнева и уже осколочки. А помнишь Нокиа какие были? С 9 этажа выбросишь, а он работает. — Саша рассказывал сейчас, про телефон, только я выловила для себя другое.

В Сашином гневе пострадал лишь телефон Кристины, в Димином гневе страдала только я. И, если я хотела быть с Димой, а я хотела этого, то мне нужна была Крис. Я искренне верила, она сможет меня научить быть такой, какую Дима не обвинит попусту, не станет трясти в ярости вытряхивая не то признания, не то душу.

— Что же делать? — спросила Сашу с надеждой, что тот найдет решение.

— Доедай и поедем к ней. Я все равно собирался ехать просить прощения. — Саша оставил меня одну с едой, и она сразу потеряла вкус.

Впихнула в себя остатки второго тоста и проглотила йогурт словно мерзкое лекарство, лишь чтоб не расстраивать Сашу, ну и немного опасаясь, что все равно заставит поесть.

ГЛАВА 28

Анна.

Через пол часа уже были в магазине электроники и еще добрый час, Саша выбирал для Крис новый телефон. В конец измучил молодого парнишку-консультанта, убедил меня в том, что он зануда. Но даже это не помогало отвлечься от навязчивых мыслей. Невысказанные Диме слова, так и вертелись на языке. Только после драки кулаками не машут.

Когда телефон был куплен, Саша потащил меня в цветочный, с ужасом думала, что еще часа не у дел просто не выдержу. Но изящный букет алых роз был куплен за пару минут.

— Без всякой упаковки, просто перевязать лентой. — со знанием дела, покупая цветы, он нетерпеливо тарабанил пальцами по столу.

Потом опять гнал как сумасшедший, торопился к любимой, маленькой Крис. Теперь про себя я ее иначе и не называла. И я, пристегнувшись ремнем безопасности, тактично молчала вжимаясь со страхом в сидение каждый раз при резких поворотах. К счастью, до ее квартиры добрались живыми.

— О! Анечка! Заходи! — бурная встреча меня и игнор Саши.

Кристина затащила меня в свою квартиру и волком глянув на Сашу, захлопнула перед его носом дверь.

Правда тут же ее открыла, забрала у Сашки розы и коробку с новым телефоном. При этом все держа его на пороге, а он и не думал входить. Вернее думал конечно, а еще точнее хотел зайти, но нет, держался. А Дима бы давно к стенке припечатал и без всяких цветов.

— И это все? — нарочито холодно спросила его Крис, но все нетерпение выдавали удивительным образом скрещенные ноги.

Дабы не кинутся к нему быстро в объятия, пока она их расплетет, минимум пятнадцать секунд у нее есть. Было забавно наблюдать за их милой борьбой, когда Крис его уже давно простила. Думаю и Саша был в курсе этого, потому как едва сдерживал улыбку.

— Нет…но кажется у тебя что-то горит маленькая моя. — и действительно с кухни несло гарью, которую кроме Саши никто и не заметил.

Крис скинула на меня подарки и унеслась прочь. Саша тут же шагнул в квартиру, когда его маленькую Крис словно ветром сдуло.

— Ты что готовить учишься? Решила меня отравить? Или сама с горя отравиться хотела? — Саша во всю хохмил, попав наконец-то в квартиру.

Словно и не извинятся приехал вовсе.

— Ну ты чего? Сейчас опять поругаетесь. — шикнула на него семеня за ним на кухню.

— Если мы тебе помешали свести счеты с жизнью… — пропустив мимо ушей мое замечание, Саша продолжал посмеиваться над Крис заглянув в кастрюльку, которую та, спешно заливала водой; — Нет, она меня отравить хотела, ну точно. — обратился он ко мне с ехидной улыбкой.

— Я же правильно понял, ты манную кашу варила? — уже улыбаясь своей чеширской улыбкой, во все тридцать два зуба, спросил маленькую Крис, притягивая ее к себе.

— Я просто уверенна, если бы вы не приперлись, она получилась бы без комочков. — не сопротивляясь та прильнула к Сашке с ответной улыбкой.

— Не сомневаюсь! — поддержав ее, Саша громко поцеловал ее в лоб.

Наблюдая за ними, я была одновременно рада и тут же несчастна. От зависти несчастна, я хотела, чтоб с Димой было так же. Хотя им, в их ситуации совсем не позавидовать. Всю жизнь скрываться. Невозможность иметь детей, даже приемных. Маленькие дети болтливы и могут раскрыть их тайну. Да и что это за семья такая, когда чаще врозь. Жить вместе они все равно не могут. От моих мыслей меня отвлекла Крис, забрав из рук коробку с новым телефоном.

— Анют, поставь розочки в вазу пожалуйста. — веселая Крис мгновенно вскрыла упаковку, любуясь новым гаджетом.

— А ты Сашенька не хочешь съездить за покушать? — поглощенная серебристым чудом техники, она деликатно выпроваживала Сашу из квартиры.

— Да. Поеду. — и он, поцеловав Крис, тут же ушел, оставляя нас вдвоем.

Букет был пристроен мной в вазу, и я села на против уже удрученной Кристины. Она отложила телефон, словно он и не интересовал ее всего пару минут назад.

— В общем врать тебе не буду, я так была зла на Диму, что все и выложила Сашке и про машину, и про то, как он тебя в ванной пытал. За машину, кстати я выхватила лютиков. Давно не видела Сашу в таком бешенстве. А ты? Ты тут же простила Диму, это не нормально ты понимаешь? — Крис взяла меня за руку и по ней было видно, ее эта ситуация гнетет не меньше, чем меня.

— Я понимаю. Но ничего сделать с собой не могу. Я и сейчас готова бежать к нему. Меня лишь держит то, что я знаю, он не простит. — не таясь призналась Крис, зная, что кроме нее мне сейчас никто мозги не вправит.

— Да за что тебя прощать?!Это он у тебя должен прощения просить! На коленях стоять должен псих чертов! Семейка тиранов! — Крис вскочила с места, теряя всякое спокойствие.

— Но он считает меня предательницей, шлюхой. Это конец. Он же наверняка думает, что я и с Сашей сплю. — тупое желание оправдать Диму, оправдать его вспыльчивость не покидало, а росло с каждой минуткой, проведенной не с ним.

Я действительно считала, что будь все иначе, он и относился бы ко мне по-другому. Заботился, берег бы меня, а не вот это вот все. Я не верила, что он такой плохой, это все обстоятельства и он лишь их заложник.

— С Сашей мы что ни будь придумаем, возможно тебе стоит пожить у меня и так чтоб Дима об этом узнал. — Крис достала сигареты, и я автоматически потянулась за одной.

— Я люблю его. Я за двадцать пять лет никого ни разу. Я думала, что я вообще ненормальная. А Дима мне руку протянул, я за нее взялась и кажется именно тогда и пропала. Что мне делать Крис? — я тут же и расплакалась, покашливая от вновь непривычного дыма в легких.

— Будем заниматься воспитанием жестокости у женщин и собак. — задавив в пепельнице сигарету, по-деловому объявила Крис.

— А при чем тут собаки? — утирая слезы удивилась я.

— При том, что такие же дуры, их бьют, а они все равно любят. — кинула она булыжник в мой огород, на который невозможно было обидеться.

ГЛАВА 29

(Божья Коровка- Гранитный камушек)

Не ходи к нему на встречу, не ходи,

У него гранитный камушек в груди.

Он пусть ходит за тобою по пятам,

Ты не верь его обманчивым словам.

Он слова тебе красиво говорит,

Только каменное сердце не болит.

Ты останешься одна среди берез,

Ты прольешь еще не мало горьких слез.

Он тебя не пожалеет не простит,

Твое сердце разобьется о гранит.

Месяц спустя.

Анна.

На предложение Кристины, пожить мне у нее, Саша отказал. Сам выбрал мне съемную квартирку недалеко от своей фирмы и дабы я не сходила с ума, вернул на работу. Главный бухгалтер как оказалось вылетела с треском, так как поддельные накладные были именно ее рук дела. Конечно, я не заняла ее место, но и младшим сотрудником уже не числилась.

Маму похоронили на кладбище, устроил все Саша. Как показало вскрытие, у нее отказало сердце. Умирала от рака, а убил ее банальный инфаркт. Не смогла ее отправить в печку. Да и уезжать уже не собиралась из Москвы. Привыкла к городу, на малой родине все равно никто не ждет. И для Сашиных родителей мы все еще муж и жена. Он обещает, что это не на долго, что он что-то придумал, и все вскоре разрешится. Что именно придумал не говорит, боится, что разболтаю Крис раньше времени.

Жизнь потихоньку вошла в спокойное и почти привычное русло. Словно и не было этого договора. Почти, потому что в ней уже не было и мамы. Беготни по больницам, вечного поиска денег, нервотрепки с врачами по поводу отсутствия банальных лекарств.

Кристина со мной часто вела беседы в надежде воспитать во мне эту загадочную и не свойственную мне жестокость.

Более-менее стала понятна причина моего всепрощающего отношения к Диме и его поведению. Как она мне сказала, девушка которую в детстве любили и баловали, вряд ли обратит внимание на мужчину вроде Димы. Меня любили, да не особо то баловали, но это была бабушка и мама. Отца я вообще не знала, дед умер, когда я была еще мала и особой роли не сыграл в воспитании адекватного отношения к самой себе в тандеме с мужчиной. И Крис считает, что я безнадежна, сделала выбор сознательно и, если Дима захочет, буду с ним, как он уже это однажды сделал. Он захотел, а я и не пикнула, совершенно не зная как надо.

Но не нужны мне были такие вот отношения. Тем более и Дима не проявлял ко мне никакого внимания. Исчез не только из моего поля зрения, он перестал общаться с Сашей и Крис, не приехал к отцу на день рождения, узнав, что я буду там. Их мама спрашивала меня, чего не поделили братья, но я героически выстояла это нападение. Еще Крис помогла, заявив, что у Димы банальный кризис после развода. И вроде бы ей все поверили. А самое смешное что я сама в это поверила. Тут же про себя оправдала этим Диму. Даже номер телефона его удалила, чтоб не написать с дуру.

Все было и не плохо и не хорошо. Я словно заморозила себя вновь. Иногда в толпе видя похожий силуэт, сердце загнанно трепыхалось, подхлестывая давление, но в обычные минуты, старалась занять себя. Бралась за любую работу, даже задалась целью накопить денег на свою квартиру. Навсегда позабыв о том, что смогу быть с Димой. Вот такая вот несчастная первая любовь. Наверно будь мне семнадцать лет, я бы натворила дел, но мне двадцать пять и у меня полно обязанностей. Некогда думать о глупостях, о которых сейчас заставила думать Крис.

— Ну Анютаа. Ну давай! Это же так смешно. — конечно это были совсем другого рода глупости, не касающиеся несчастной любви, скорее наоборот.

— Что в этом смешного? И потом первое апреля давно прошло, уже май на дворе, ты опоздала. — не соглашалась на предложение Кристины обклеить Сашкину машину цветастыми стикерами, пока он в командировке.

— Но, а почему бы и нет?! — она, не сдаваясь, копалась в моей косметике, зачем то, открывая каждый флакончик и тюбик, чтоб понюхать.

— Так они же отвалятся. У меня вон на мониторе если пол дня провисит, и то хорошо. — рациональные мысли почти спасли меня от нежелательного выхода из дома.

— Так еще прикольнее. Приходит к машине, а вокруг цветной пол. Ну классно же?! — В Крис не унималась маленькая хулиганка.

— Так дворник все сметет. — отрезала, глядя в потолок, думая; А в деревне Гадюкино опять идут дожди.

— Тогда давай на дискотеку? Ну скучно же! — она скуксилась, отложив косметичку, подползая ко мне, разглядывая несчастными глазами.

— Ты же не отстанешь? — спросила ее, с надеждой в обратном.

— Вот это другой разговор! — Крис вскочила с кровати и распахнула шкаф.

Только тут обратила внимание в чем она. Короткое коралловое платье с кружевной-прозрачной вставкой на спине, явно не подходило для авантюры со стикерами.

— Ну ты и стратег. — поднимаясь с кровати, стянула с себя домашнее платье.

— А то! — Крис выбрала для меня короткое платье с бахромой, цвета морской волны.

— Коралл и волна. — посмеялась я, а Крис подхватила;

— Я волна. Новая волнааа. Ха-ха. — делая руками волну, Крис ринулась в прихожую.

— Волна я! Ты вообще-то коралл! — я натянула платье и лишь слегка припудрив нос, догнала Крис.

— Такси вызвала, машину потом заберу. — деловито объявила Крис, суя ноги в туфли на высоченном каблуке.

— Учти, пьяную тебя не поволоку! — со смехом предупредила Крис, оделась и мы вышли из квартиры.

Оказавшись на танцполе, я балдела от своего платья. Бахрома совершала невероятные полеты копируя движения моего тела. Напиться, танцевать до упада, забывая обо всем, орать до боли в горле к черту любовь. Никто не слышит, и никто не видит. Всем все равно, я лишь одна из тысячи, как бахрома на своем платье.

Все было прекрасно, пока Крис не сказала;

— Тут Дима. Пошли от сюда! — он схватила меня под руку и хотела увести.

— Плевать! Я хочу танцевать! — врала.

Плевать мне не было, но зная, что в клубе Дима, я захотела оторваться еще больше. Может вот она жестокость? Хотя ему же все равно, какая жестокость, о чем я? Если он не хочет меня видеть, пусть он и уходит.

— Уверенна? — Крис свела недовольно бровки.

Мы словно поменялись местами. Или она была недостаточно пьяна, чтоб вести себя так же, как в тот раз. И лезть на рожон уже не хотела.

— Нет, сначала давай выпьем. — сразу заказала нам по три рюмки, чтоб свалить на танцпол и не отвлекаться.

— Надо же, во всей Москве притащится именно туда, где эти супчики. — удивилась Крис, выпивая одну за одной.

— Да плевать! — словно мантру повторяла эти лживые слова, допила третью и пошла на танцпол, срывать свое любопытство.

Искать глазами пришлось не долго. Большого Диму было видно даже при плохом освещении, к тому же Крис выдала его местонахождение, стрельнув в его сторону глазками. А на коленях у него сидела какая-то идиотка, тощая и длинная как швабра. Рот у нее не закрывался, по всей видимости она, не переставая смеялась, но со стороны казалось, что у нее вывих челюсти или паралич. Редкая красота. Пусть любуется, в танце ушла взглядом в другую сторону.

Черт! Я ревную, точно ревную, и эта мысль злила меня. Так и спиться не долго, думала я, шагая снова к бару, потеряв из виду Крис. Еще три рюмки алкоголя улетели в меня за минуту. Голова шла кругом. Со стороны я, наверное, выглядела жалкой. Брошена, напивается у бара. Надо идти танцевать. Вернулась на танцпол, нашла Крис и танцевали с ней до тех пор, пока обе с хохотом не грохнулись.

Потом были еще рюмки три или шесть, не понятно, а потом просто провал…

Дмитрий.

Выбраться в клуб с Олегом, в пятничный вечер, сразу казалось не очень хорошей идеей. Уже месяц ходил, не помогает. Все-таки не мог я забыть Аню. Думал о ней постоянно, купил эти чертовы духи и как маньяк забрызгал ими все вокруг, сам ими пропитался и уже не ощущал. Лил все больше на постель, сходил с ума, собаку рыжую не отдал. Аня ее в машине выронила, когда увозил ее из квартиры. Так и не отдал ведь. Думал, когда совсем припечет, привезу ей и увижу, но держался. Держался пока не приехал в этот чертов клуб.

— Ты ничего не хочешь предпринять? — Олег отвлек меня от моей новой знакомой странным вопросом.

— Ты о чем? — уточнил, сняв с коленей кажется Юлю, что висла на мне весь вечер.

Уже и со счета сбился, сколько их было за этот месяц. Даже имена перестал запоминать. Детка и все. Сегодня одна, завтра другая. В койку только их не тащил. Одну после Ани пробовал и одно расстройство, только Аня теперь нужна.

— Ну как минимум о твоей сестре. — друг кивнул в сторону бара, к которому я сидел спиной.

Обернулся, а сердце еще "до" сбилось с ритма. Это же Кристина привела Аню в клуб в тот раз и не ошибся, вон она желанная, тоже тут. Стоит у бара и попкой крутит. Еле стоит. Накидалась уже. А Сашка…ах ну да! Мама же говорила, что в командировке он опять. Что-то зачастил, какие вообще командировки? Хотя мне то какая к черту разница? А такая, что я не вижу его сейчас рядом с Аней. С моей Аней. Упрямый мозг не хотел воспринимать что не моя она. Но как не моя то? Когда даже причинное место работать отказывается.

Ну брат простил Ане одну измену, вторую точно не простит. План коварный засел тут же в голове и желал воплощения именно сейчас.

— Пойду, узнаю, что к чему. — наврал другу, возвращаться за столик уже не собирался.

Сегодня получу своего сполна, за весь месяц переживаний рассчитается. С этими мыслями и подошел к стойке бара.

— Брррааатик! — в стельку пьяная Крис видно обнять хотела но не рассчитала траекторию и чуть не грохнулась на пол пролетев мимо меня.

Поймал ее, притулив к себе, а сам не сводил взгляда с Ани, а та и бровью даже не повела, совсем косая.

— Фокусник был пьян и все накрылось пушным зверьком. — пьяно засмеявшись, разведя руками, Аня оценила неудачный полет Кристины.

— Вам обоим хватит уже. На выход. — взял Аню под руку, и повел обеих из клуба.

Внутри кипя от злости. Так нажраться в клубе, будучи вдвоем. Совсем что ли идиотки и не понимают, чем это могло для них закончится?! Ну Крис то пусть подушку обнимает, а вот Ане преподам урок. Сейчас, только до квартирки их доберемся. Главное не увлечься процессом и снять компромат. Пары фоток думаю хватит. Одно удручало, не смогу отказаться от нее. Поиметь и бросить не получится. Не могу без нее, никак!

— А что ты вообще командуешь? Командовать парадом буду я! — Аня заартачилась, пытаясь сопротивляется.

— Будешь делать сегодня все что я скажу! — встряхнул ее как следует, на что та лишь пьяно рассмеялась.

— Ой не болтайте меня, а то сейчас стошнит… — Крис прислонила голову на грудь и явно собралась спать.

— Ты видишь Крис уже ни какая, ей домой, а одну я тебя тут не оставлю. — заговаривая ей зубы, тащил прочь.

Видимо ее пьяный мозг все же мог думать, и Аня, в какой-то момент потопала добровольно.

Дмитрий.

Первым делом избавился от Крис, отправив ее к родителям. Пусть промоют ей с утра мозги, особенно тетя Марина знатно это делает. А заодно присмотрят. Внутри я ликовал. Как все удачно сложилось, обе получат, каждая свое.

Сдав Крис вернулся в машину. Аня задремала на заднем, хотел ее на переднее, а она ни в какую, только рядом с Крис, которая вообще была не белее адекватнее. Видимо все-таки гены имеют большое значение. Спивается же девка. У Ани тоже не известно, что за гены и Крис явно на нее плохо влияет. Как Крис рядом с Аней, так обе пьяные. Нет они не подруги, они самые настоящие собутыльницы.

— Ссука! Ну давай… открывайся уже блядская железка! — со всей дури пнул стальную дверь, которая от чего-то не поддавалась, чип не сробатывал.

Аня еще как на зло не хотела стоять и приходилось ее придерживать, а это не способствовало быстрому открыванию дверей.

— Мы что вл…вам… взламываем чью-то квартиру? — заплетающимся языком спросила Аня добавив; — Я писать хочу. — и вновь ушла в пьяную несознанку.

— Нам бы в подъезд попасть. Совсем упилась уже, забыла где живешь? — проворчал, в очередной раз прикладываясь ключом, к датчику.

— Я помню, все помню, не надо мне тут… — Аня отпрянула и погрозила пальцем, едва стоя на ногах и открывая пьяные глаза только на половину; — И я совсем не пьяная. И это определенно не моя дверь! Ты сам то трезвый? Ты что не видишь, то есть не слышишь, что ключ не подходит? — она смеялась, пытаясь вырваться из моих объятий, рискуя упасть.

— Ну и? — не стал усложнять, короткий вопрос для ее пьяного мозга сейчас самое то.

— Что и?! — Аня потупила глазки.

— Живешь где? — еще не осознавая, что к чему, начинал закипать.

— Ааа. Так это…улица Абмуд…нее. Улица Адмуд…нет тоже не то, кто вообще такие названия придумывает? — Аня снова отошла от темы, но кажется я догадался что за улица.

— Амундсена? Дом какой? Квартира? — пока она не потеряла связь с этим миром, мне необходим был ее, адрес.

— Точно! Вот эта самая улица. Дом семнадцать, квартира триста шестая. Да пусти ты меня я писать хочу! — Аня упрямо пыталась вырваться, пока дремала в машине силенок подкопила.

— Где ты писать собралась? Терпи! — потащил ее обратно в машину, утолкал уже на переднее.

— Так, перебрались поближе к офису что ли? — начал я прощупывать почву по дороге, не веря, что брат продал квартиру, и об этом ничего не знают родители, да и зачем бы ему это делать?

— Кто перебрались? Куда перебрались? — дурочку строит что ли?

— Ясно. Спи. — к чему вопросы, сейчас приеду сам все увижу.

— Я не хочу спать, я писать хочу, еще чуть-чуть и описаюсь я. — не унималась Аня.

— Господи! Сейчас, терпи. — поискал глазами что — то ночное, где мог бы быть туалет.

Пока туда, пока сюда и только через час я стоял с вновь спящей Аней возле нужной двери. Вволок в маленькую квартирку вожделенное тело. Да именно тело, потому как человеком, Аню назвать было нельзя.

Квартирка то однушка. Кинул Аню на кровать, а сам пошел на разведку. В голове еще мелькнула мысль что у Сашки может с деньгами проблемы, но нет. Одна Аня тут живет. И явно не неделю и не две. Даже в морозилку заглянул, продукты. Трусишки только ее в ванной сушатся. Жарко стало, душно. Месяц страдал, брата родного ненавидел, ее ненавидел, а она тут одна спокойненько живет.

Каким-то автоматом закатал рукава рубашки и крутанул кран с холодной водой. Сейчас не приведу в чувства Анечку, не узнаю всего точно, с ума сойду до утра в догадках. Устал, спать хочу сил нет, а заснуть не могу. Сейчас, сейчас все узнаю. Стащил Аню с кровати, понес в ванну.

— Ну ка, приходи в себя. — поливал ее голову совсем недолго.

— Пусти! — слишком уж быстро Аня пришла в себя, затрепыхалась птичка.

— Э нет, давай еще немного. — не наполивался еще.

Придавил ее к бортику, нагибая над ванной. Внизу сразу все среагировало как надо, отвлекся на это, душ ушел в сторону.

— Пусти, я буду кричать. — откашливаясь Аня вновь попыталась вырваться.

— Поговорим и там посмотрим. — подхватил ее под руки и усадил на стиральную машину, встав между ног чтоб не соскочила.

В глаза смотреть хочу.

— Одна живешь значит? — Аня стянула с сушилки полотенце и утерла лицо не ответив.

— В глаза смотри! Одна живешь? Давно? — выдернул у нее полотенце, захватил ее ладошки одной рукой, второй хотел за подбородок, чтоб смотрела.

Уже не надо и так сверлит.

— Месяц! Тебе то, что за дело?! Пусти! — не испытал радости, только башню еще больше сорвало, злость колотила сумасшедшим сердцем.

Сам и не понял, как пощечину ей залепил.

Анна.

Вообще ничего не помню. Помню в баре пили, потом холодная вода и Дима в моей маленькой ванной комнате напирает. И вырваться нет никаких сил. Сама виновата, надо было ноги делать из клуба, а не попой вертеть.

Звонкая пощечина. Сначала она обожгла мою щеку опережая всего лишь на доли секунды звонкий звук удара.

— За что?! — я не сжалась, не испугалась, я просто действительно не понимала за что он меня ударил. И где-то в глубине души хотела, чтоб ударил еще раз. Чтоб избил, не оставляя на теле живого места. Чтоб ненависть к нему наконец-то поглотила щемящую сердце и терзающую душу любовь к нему.

Но он не ударил больше. А схватил за плечи и заставил смотреть в его полные злости и отчаяния глаза.

— За что?! Ты еще спрашиваешь за что?! Да ты хоть знаешь, что я про тебя все это время думал?!Что ты последняя шлюха! Просто шалава, таскающаяся по клубам. Нет, ты мне скажи, тебе что действительно хотелось остаться в моих глазах той с которой даже рядом не стояла? — Димина злость таяла на глазах, с крика перешел почти на шепот.

— Я обещала ему. — все что я могла сказать сейчас Диме.

— Что и кому ты обещала? — он сжал мои ладони не давая коснутся саднящей щеки.

— Саше я обещала. Родителей не беспокоить. Два развода… — Дима не дал договорить, впился в губы жестоким поцелуем, которого я не хотела не смотря даже на алкоголь в крови.

— Не надо меня целовать! Пусти! — свернула голову и заорала что было сил.

— Но почему? — он искренне удивился.

— Потому что я не хочу быть грушей для битья и вечно в чем-то без вины виноватой! — вот они те самые слова что на языке вертелись уже после.

— Что ты говоришь такое девочка моя сладкая? Кода я бил тебя? Я тебя и пальцем не трогал. — вот черт!

Сейчас стало даже страшно, может он больной. Шизофреник? Раздвоение личности?

— Ты только что меня ударил. И ударишь еще раз, а то и убьешь меня однажды. — пока он впал в ступор сумела соскочить с машинки, только выйти не успела, дорогу перекрыл.

— Пальцем тебя не трону, пылинки сдувать буду. Прости… — Дима провел рукой по щеке, в глазах действительно плескалось отчаяние.

— Раньше, что мешало? Жена брата? Свою вину перед ним на меня переложить решил? Все тварь во мне какую-то видишь и блядь, душу вытряхиваешь ни за что. Так может другую поищешь? Та швабра из клуба тебе по росту хотя-бы подходит, чтоб врезать на стиралку подсаживать не придется. Уходи. — свернула голову в сторону, чтоб не видеть его.

— Ни куда я не уйду! Спать иди, утром поговорим. — он выпустил меня из ванной комнаты и не пошел следом.

Я легла на кровать в мокром платье и укуталась в плед. Закрыв глаза поняла, что даже легче стало. Пусть так. Завтра, все завтра, но я хотя-бы высказалась.

ГЛАВА 30

Анна.

Проснулась я, не зная времени, но все болело. Шея затекла, голова гудела, только щека прошла. Жжение больше не напоминало о вчерашнем Димином гневе. Надо бы пересмотреть цикл передач о домашнем насилии, а то, не ровен час, и я прощу его. Кажется уже простила. Снова оправдала, не успев встать с кровати.

Месяц думал обо мне невесть что, страдал. Почва то более чем хорошая для взращивания обиды. Ну ты Аня и дура! Сказав это самой себе, встала с кровати. Ноги коснулись чего-то мягкого и прохладно-влажного. Протерев глаза, поняла, что весь пол усыпан лепесточками нежно розовых роз. Огляделась, весь пол, ни кусочка свободного. Да тут не одна тысяча роз пострадала. Мельком взглянула в зеркало, синяка и даже ссадины не осталось от вчерашней пощечины. А ходить по розовым лепесткам очень приятно. Дима стоял на кухне и глядел в окно, он был высокий как Сашка, но намного шире в плечах. Пол кухни так же был устлан розовым ковром.

Я застыла в проходе, что делать? Что сказать? Что будет правильно? Потому что сама я хотела кинутся к нему, сказать, что он сумасшедший и можно было обойтись одним букетом, но я понимала, что это неправильно. Но понимать и делать, не всегда ходят рядом. Я сдала назад, надо умыться сначала. Юркнула в ванную комнату и тут розовые лепесточки, всю ночь похоже розы обдирал. Из крайности в крайность, вот это точно про Диму.

Горячий душ и подумать. Хотя чем думать? Я похоже совсем безмозглая. С этой мыслью и забралась в ванну скинув одежду. Когда горячие струйки побежали по телу, голову дурную атаковала сумасшедшая мысль, может Дима ворвется сюда и сам все разрешит. Не станет с меня ничего спрашивать, просто возьмет что хочет и мне не придется делать каких-то шагов к нему.

Но Дима не заходил все никак. Я даже намылилась два раза и голову помыла, которую до этого мыть не собиралась. Видимо действительно ждет пока я сама ему дам зеленый свет. А я дам! Вот в последний раз, и все полотенца полетели в стиральную машинку.

Дмитрий.

"Ты только что меня ударил! И ударишь еще раз! " — эти слова на повторе застряли в голове.

Я ее ударил! Что я натворил то?! Она, конечно, отчудила. Целый месяц потеряли, но из-за меня же все, был с ней груб! Брат был прав, говоря, что пожалею о своих словах. Он же все знал, специально увез ее из моего дома, Крис поди расписала в красках сцену из ванной. Со злости на самого себя, ударил по рулю со всей дури, руки себе сломать хотелось. Не простит. За шлюху месяц молчала, за пощечину не простит!

Думать о будущем было невыносимо. Что меня ждет без Ани? Скоро она разведется с братом, возможно встретит какого ни будь слюнтяя и тряпку, опять выйдет замуж, нарожает ему кучу детей, и я ее больше не увижу. А мне крышу сносит. Спать не могу. На работе срываюсь на всех и что сделать чтоб простила?

Все сделаю. Не отпущу. Если надо…нет! Это уже слишком, мысль о плене, метнувшаяся в голове, напугала еще больше, чем мысли о том, что Аня не простит. С ума схожу. Она такая хрупкая, а я ей по лицу и даже не понял, что натворил. За месяц молчанки разозлился, теперь могу потерять всю жизнь.

Первая мысль вернуть собаку, память о ее маме, отпала тут же. Вспомнит что не поддержал ее в день похорон. Потом верну. Не простит, откажется дать шанс, тогда и верну. Что делать? Как-то Катя совершила чисто бабскую глупость. Рассыпала лепестки роз по полу. Херня какая, но кажется женщины от этого балдеют. Хоть на что-то этот брак сгодился и теперь есть идея. Так и поступлю. Весь пол, всю квартиру засыплю.

Объехал все цветочные скупая розовые розы и лепестки пока не забил ими багажник. Вернулся в Анину квартиру, убедился, что спит и с надеждой на прощение принялся сооружать ковер. Периодически в мою надежду вклинивались мысли о том, что я идиот и вся эта затея глупа и безнадежна. Еще скажет, что намусорил ей в квартире и прикажет выметаться вон.

Еще и спала прямиком на той щеке, по которой ударил. Как не заглядывал, не мог углядеть последствия. Надеясь, что их все же нет и не будет принялся ждать ее пробуждения. Спиной стоял и чувствовал, что смотрит на меня. Сердце замерло, душа свалила куда-то к пяткам.

Вот сейчас и отрубит все! Ну руби давай, и я пошел топиться! Просил про себя Аню, когда должен был на колени падать перед ней. Вот сейчас…уже хотел повернутся и сказать как жалею обо всем что сделал, о своем отвратительном нраве. Что я все если и не исправлю, то заглажу свою вину перед ней. Хотел да не успел. Пока хотел, уже Аня скрылась за дверью в ванной комнате. Словно под гипнозом подпер эту дверь спиной и загибался от тоски. Даже слова не сказала. Не простит. Я же знал, что не простит и на что надеялся?! Не верил просто что все вот так и закончится. Не верю, а выбор за нее делать не стану.

Долго плещется и выходить похоже не собирается. Ждет чтоб наверняка убрался. Еще добрых минут…дцать, стоял и уговаривал себя не унижаться больше и выйти вон. Она же мне ничего не обещала, никто я ей. Уже готов был сделать этот шаг и хорошо, что не сделал.

— Дима! Принеси полотенце пожалуйста! Они в шкафу справа! — сквозь шум в ушах.

Показалось? Ну если так, то к психиатру завтра же запишусь. Перерыл весь шкаф, нет этих чертовых полотенец. Взял пододеяльник, не веря самому себе что правильно все понял, зашел в ванную комнату. Стоит в ванне желанная девочка моя и мурашками покрывается от холода, руками грудь укутала. Меня ждет. Ну не мерещится же мне?

— Не нашел полотенца. Иди ка сюда, вот так вот. Тоже неплохо. — побыстрее укутал ее, соорудив на голове капюшон, подхватил под попу и понес добычу на кровать.

Вот несу ее, а сам себе уже не верю. Может я ее насильно тащу в кровать? Да вроде не вырывается. Может действительно болен. Шизофрения вроде такая и есть. Им, шизофреникам все кажется иначе.

Сейчас разберемся. Уложил Аню на кровать прикрыв для тепла еще и пледом, сам улегся рядышком. Она не возразила. Простила. Точно простила! Я счастливчик. Незаслуженное везение, однако. Нужно сначала заслужить.

— Болит? — не хотел напоминать, но не удержался, провел пальцами по белой щеке.

— Щека не болит, в другом месте больно. — она прикрыла лишь на миг глаза, казалось, чтоб не расплакаться.

— Не плачь пожалуйста. Я все исправлю, дай только шанс мне, один единственный всего лишь шанс. — еле держался чтоб не начать покрывать ее лицо поцелуями, утопая в ее голубых глазах.

Боялся, что откажет мне сейчас. А я уже полон надежд и желаний все исправлять что натворил. А если сорвусь, не правильно все поняв, то вдруг снова дел натворю. Нет, не трону ее, не заслужил такой радости за вчерашнее и вообще.

— Один единственный всего лишь шанс… — шепотом повторила Аня, целясь в меня предупреждающим взглядом.

Прижал ее к себе крепкими объятьями, захватывая ногой для верности. Теперь точно моя! Выдохнули оба. Кошмар закончился, началось счастье и впереди только оно и только на всю жизнь.

ГЛАВА 31

TARAS — Тебя нежно, грубо

Эй, вверх, вверх, вверх руки,

Ты поднимала вверх руки,

Ты кричала: «Айм куки, куки»,

Я бы с тобой не умер со скуки.

Ты по квартире ходишь голая, голая,

Говоришь: «Нет, нет, болит голова».

Моя голова не понимает, как ты могла так нагло,

Ну и как?

Анна.

Дима обнял меня и для пущей верности еще и ногой придавил. Было приятно-тяжко так лежать. Подумала, что полежу так с ним пока "тяжко" не перевесит "приятно", и пойду готовить завтрак, хотя по времени уже обед.

— Ты что спишь? — когда стало уже тяжко, прошептала Диме прямо в грудь, к которой была прижата им.

Ответа не последовало, он мирно посапывал мне в макушку, скрытую им же под пододеяльником. Я и не планировала что наше примирение так закончится. Хотя, я-то спала себе в удовольствие, а вот Дима всю ночь ковер розовый сооружал. Молодец какой, приставать сразу же не стал, даже не поцеловал…почему не поцеловал то? Мысли изначально радостные вдруг скатились в какую-то яму самокопания. Может быть я ему не так уж и нужна. К чему тогда такие сцены? А может он просто решил мне отомстить, за то, что не осталась тогда с ним, а ушла с Сашкой. От этих мыслей голова еще больше разболелась.

Кое как выбралась из-под Димы, он что-то проворчал, потеряв меня из объятий, но я вовремя подсунула ему подушку. В нее он вцепился, а я смогла покинуть спальню. Уже на кухне, в аптечке отрыла и выпила парацетамол. Вторым делом приготовила себе кофе и только отпив добрую половину, сменила наконец то пододеяльник на домашнее платье. Оно единственное висело на сушилке в ванной комнате, не хотела возвращаться в спальню, чтоб не тревожить Диму. Тапки надевать не стала, ходить по розовым лепесткам было приятно, а давить их ими пусть и домашними, стало как-то жаль.

Я почему-то жутко нервничала, впервые долго думала, что же приготовить. И вообще, что готовить, завтрак или все же обед. Блинчики на завтрак хорошо, а на обед совсем не то пальто. Замерла у открытого холодильника, с тоской оглядывая небогатый продуктовый запас. Со всей этой ситуацией есть абсолютно не хотелось, готовить тем более, а потому и продуктов в моем холодильнике водилось не много.

— О чем задумалась? — Дима своим вопросом застал врасплох, черт я даже вздрогнула.

Испугалась я его что ли? Или просто от неосознания того, что все на самом деле. Дима и в этой квартирке. Даже не мечтала об этом, думала, что все кончено. Что раз все так по-идиотски, то точно не судьба. Словно кто-то сверху против и подставляет нас обоих в глазах друг друга. Он подкрался так тихо, и стоял, опираясь плечом о дверной косяк и на нем ко всему не было рубашки, только черный классические брюки. Только разглядеть его толком духу не хватило.

— Да вот, думаю, чем тебя накормить. Что ты хочешь? Завтрак или все же обед? — поборов свой мандраж, спросила даже со смехом, уткнувшись носом в холодильник.

— Тебя хочу, конечно. На завтрак, обед, и полдник с ужином. Будешь моим десертом. — ответил он с улыбкой и качнувшись от косяка, медленно двинулся в мою сторону, словно хищник на добычу.

— Прям вот так вот сразу и даже не поедим? Может хотя бы салатик? — вытянула огурец и покачала им уже перед Диминым носом.

Он отрицательно покачивая головой, притянул меня к себе, недвусмысленно прижимая к отвердевшему причинному месту.

— Сначала сладкий десерт, потом все остальное. — вкрадчиво ответил Дима, глядя в глаза.

— Но это же очень вредно… — убирав огурец на место, повисла на его шее и это позволило прижать ему меня еще крепче.

— А лондонские ученые так не считают. Они, наоборот, рекомендуют сначала десерт, для стройной фигуры. Ты же не хочешь растолстеть? — Дима говорил, а сам медленно собирал на моих бедрах платье.

— Хм. Помнится кто-то обещался любить меня, даже если я растолстею… — картинно надула губки, а сама внутри вся сжалась, в ожидании любовного признания.

Любит или не любит. Вроде бы такой поступок с этими лепестками, а я дура видимо, ушами хочу слышать.

— Интересно, кто бы это мог быть? Неужели это я такое ляпнул?! — Дима рассмеялся, видя мою реакцию и тут же добавил; — Хоть центнер весь, а разлюбить не смогу! Хочу только с тобой. — и тут же поцеловал меня со всей страстью, стянув-таки платье, под которым ничего кроме меня самой не было.

— Ммм. Какая ты у меня хорошенькая. — заключил он, проведя руками по голому телу, будоража воображение.

— Ты у меня тоже ничего. — промурлыкала я, оглядев его статную фигуру, для чего немного отстранилась.

Диме это правда не очень понравилось, и он резко прижал меня вновь к себе, закрывая рот поцелуем, еще более наглым и полным желания. Затем развернул меня к себе спиной, заставив прогнуть спину, откинуть голову так, чтоб не прерывать поцелуя и приличная разница в росте, это с легкостью позволяла. Одна его рука по-хозяйски легла на мое горло, не сжимала его, просто не позволяла прервать поцелуй. Другой рукой провел по спине, от шеи к копчику, затем между ног. От томительного ожидания и желания я прогнулась еще сильнее. Дима это заметил, довольно улыбнулся прямо мне в губы и его пальцы тут же проникли в меня. Поцелуй был зеркальным отражением действий его пальцев. Стремительно, напористо, как бы говоря "Моя!". А я подавалась ему на встречу, казалось вот-вот от этих ласк, по моему телу разольется ток. Все оно было охвачено этим ожиданием. Руками сжимала край столешницы все сильнее и сильнее, а Димина рука на моей шее уже не позволяла нормально дышать. Задушит нахрен подумала я прежде, чем мое тело прошибла тягучая волна оргазма.

Дима это понял, освободил от рук, подтянул меня к груди не давая упасть, так как ноги меня почти не держали.

— Сладкий десертик мой. — Дима провел носом по моей шее и коротко поцеловав усадил на стул.

Швырнул в меня платье подобрав его с пола. Вместе с ним в меня полетели и лепестки роз.

— Прикройся, а то я есть хочу и тебя накормить. — он отвернулся и открыл холодильник, тут же вынимая из него продукты.

— Ты и готовить умеешь? — спросила его, нехотя натягивая платье.

— Умею. А почему и? Что это интересно я еще умею? — со смехом спросил Дима, явно намекая на свои умелые ручки.

Дмитрий.

Так хотел спать, не спал ведь толком весь этот месяц и как только Аня оказалась в моих объятиях я тут же уснул. Короткий, но сладкий сон сменился таким же сладким пробуждением, с пахнущей Аней подушкой в руках. Дома тоже была такая, пахла вроде так же, даже больше. Но наслаждаться этим ароматом мешало понимание того, что подушка фальшивая. Я сам ее надухарил еще и без меры.

А Аня тем временем уже шумела на кухне. Сегодня все изменилось, теперь я чувствовал себя счастливым. Жаль, конечно, что потеряли столько времени, но больше ни дня без нее. С этими мыслями отправился на кухню. Прежде глянул в зеркало, рубашка измялась до безобразия, тут же снял ее. Ни к чему она, сейчас же и Аню раздену. Доставлю ей удовольствие, хочу точно знать, что вся моя!

Она оказалась такой послушной. Сразу поняла, чего я от нее хочу. Такая гибкая и отзывчивая, довести ее до оргазма получилось до обидного быстро. Хотел ее до безумия и поэтому усадил ее на стул. Сначала накормлю и сам поем, потом буду любить ее столько сколько захочу. Уже без перерыва на еду и сон.

— Ты очень плохо питаешься, у тебя какие-то продукты печальные. Где мясо? Хорошо хоть яйца есть. — ворчал я, изобретая довольно скучный омлет.

— Это был очень печальный месяц…похороны и без тебя… тоже. И есть совсем не хотелось. Но я как видишь даже не похудела. — Аня отъехала от грустной темы демонстрируя свои формы, проводя ладонями по груди и бедрам.

— Конечно не похудела, пила, потому что. В курсе сколько в алкоголе калорий? — мне совсем не хотелось ругаться ни сейчас, ни потом, но и молчать про это не смог.

Жена алкоголичка, нет уж! Пожалуй, сестры с этими проблемами вполне хватит.

— Много? — Аня удивленно вскинула бровки.

— Много! И курить начала? — раз уж начали неприятный разговор, решил разобраться прямо сейчас и с другой пагубной привычкой.

— Откуда ты знаешь? — уши ее тут же покраснели и по ее возмущению я об этом знать был не должен.

— Как бы ты в квартиру попала? Ключи доставал и пачку видел. Крис смотрю на тебя уж больно плохо влияет. Чтоб я этой дряни больше не видел! — диалог ушел в какой-то приказной монолог с моей стороны.

Аня надулась как мышь на крупу и сложив руки под грудью сопя смотрела на пол, топя пальцы ног в розовых листьях, собрав их ступнями в кучу.

— Котенок, тебе кофе с молоком? — я поторопился сгладить свое ворчание милым как мне казалось обращением.

— Угу. — Аня все равно дулась и безрадостно продолжала месить лепестки.

— Малыш, ну что такое? Что с настроением? Я же о тебе волнуюсь. — присел перед ней на корточки, пусть смотрит на меня сверху вниз и думает, что главная.

Сейчас был голову ей на колени положить, лишь бы не дулась.

— О себе волнуйся! Ты сам куришь, а стало быть, дрянь эту видишь, и не надо меня называть котятами и прочими животными. Меня Аня зовут. — она царапалась, но, пожалуй, я заслужил ее коготков.

— Курить брошу. Аня. — поцеловал ее коленку и вернулся к плите.

Пусть думает, что вьет с меня веревки, а когда привяжу ее к себе, так же как сам к ней привязан, буду делать то, что считаю нужным.

— Как же мне тебя ласково называть? — как можно нежнее спросил ее, меняя тему чтоб перестала дуться.

— Не знаю. Но не кисками и зайками, это до тошноты пошло и вызывает желание проверить, нет ли сзади хвоста. — Аня повеселела от ласковой интонации.

Кнут не любит, хочет только пряники получать. Как назло, против темы пришла мысль, нельзя гладить против шерсти, фыркает.

— Ну Нютой звать не стану и не проси. — так ведь ее зовет Сашка, эту мысль уже не стал озвучивать, Аня и так понимает.

Вон глазки снова в пол опустила.

— Может девочка моя? По-моему, очень ласково. Так не пошло? — с надеждой спросил ее, выставляя перед ней чашку с кофе и тарелку с омлетом.

— Мм. Вкусно! Спасибо! — Аня тут же оценила мои старания.

— Так что насчет моей девочки? Пошло? — не отставал от нее, садясь со своей порцией напротив.

— Не знаю, может и пошло, но мне нравится. — Анина улыбка и смех успокоили.

Мир восстановлен. Можно есть, набираясь сил и тащить свою девочку в спальню.

* * *

— И так, чем ты хочешь заняться? — спросила Аня, отмывая посуду, сразу же после нашего позднего завтрака.

— Как чем? Этим самым. — на маленькой кухне с легкостью дотянулся рукой до ее попки.

— Ну Дима! — Аня возмущенно увернулась.

— Это что? Бунт на корабле? — я поднялся с места, поспешил обхватить Аню руками.

— Ага. Бунт! Гулять требую… — требовательный тон сошел на нет, как только я закусил мочку ее ушка.

Аня откинула голову, подставляя моим поцелуям шею.

— Вчера нагулялась уже. — не стал накалять и говорить ей что это была ее последняя гулянка.

Аня ничего не ответила, замерла прикрыв глаза и впечатавшись спиной в мою грудь. А у меня аж слюни от предвкушения потекли, не подобрал бы до пола упали. Прошелся сверху вниз руками по платью.

— Мой посуду, не отвлекайся. — велел я, а сам расстегнул брючный ремень.

— Я потом. — Аня быстро смыла пену с рук скинув мочалку в раковину и выключила за зря бегущую воду.

Развернулась ко мне и руками обхватила шею. Невинный жесть вполне, а внутри все забурлило. Только Аня на меня так действует. Кажется я попал и пропал. Обхватил ее руками прижимая к себе.

— Гулять уже не хочешь? — с издевкой спросил ее в губы которыми она потянулась ко мне с поцелуем.

— Тебя хочу! — Анины руки соскользнули с шеи по груди к брюкам.

Ну да, ремень то я расстегнул, дальше отвлекся. Аня протаранила меня взглядом от глаз прошлась по всему телу, не дал ей закончить начатое. Приподняв ее за бедра, потащил в спальню. Завалил ее на кровать, пока стягивал с себя брюки и боксеры, стоя перед кроватью, она стянула с себя платье.

— Богиня моя. — в Аниных глазах вспыхнул огонек.

Я встал на колени перед ней. Проводя ладонью по ее стройной ноге, приподнял ее заставляя Аню лечь на спину. Прошелся поцелуями по ноге к нежной ямочке под ее коленом.

— Щекотно! — Аня взбрыкнула, хотела вырвать ногу.

Не дал это сделать, крепко вцепился в щиколотку. Раздвинул ее бедра и опустился между ними, дальше исследовать ее тело. Сегодня наверстаю упущенное. Сделаю со своей девочкой все на что фантазии хватит.

— Ты тут такая красивая. — специально это ляпнул, пусть смущается, ушки у нее от этого краснеют.

Нравятся мне так эти ее порозовевшие уши, словно фетиш какой-то. Покрыл поцелуями всю внутреннюю поверхность бедра. Добрался до нежного треугольника облизал его и прикусил слегка, каждую складочку скрывающую лоно. Аню это явно смущало, но она не смела мне перечить. Все позволяла и явно сама того хотела не меньше, даже ноги не сводила.

А я решил подразнить, не дошел до совсем уж откровенных ласк. Пошел с поцелуями выше. К животику. Целовал ее живот и гладил, не торопясь двигаться дальше. Придался приторно сладким мечтам о нашем ребеночке что скоро поселится в этом нежном животике. Аж челюсть свело от этой сладости или от желания. Коварный план, посадить Аню на привязь, чтоб точно не удрала уже от меня, разросся с новой силой. Аж забыл про свою девочку, Аня сама напомнила о себе. Провела рукой по волосам, как бы зазывая подняться повыше.

Груди уделил особое внимание.

— Мой любимый размер. — отвлек Аню, развеселил свою девочку нахально смяв белые грудки в ладонях.

Нежно поласкал языком розовые вершинки, прежде чем впиться зубами в каждый по очереди. Долго и с наслаждением забавлялся этим. Довольствуясь тем, как Аня ответно извивалась подо мной и возбужденно стонала от этих ласк. Дальше, медленно поднимаясь, покрыл поцелуями ее плечи и шею, добрался до вожделенных ушек, совсем скромные ласки доставляли не меньшее удовольствие. И наконец-то коснулся ее сладких пухлых губ.

— Сладкая девочка моя. — прошептал ей и ввел в нее один палец, влажная, нежная и горячая.

Аня выдохнула подаваясь вперед. Я начал быстро спускаться вниз. Хотел сполна попробовать ее на вкус. Не мог больше сдерживаться. Как только провел языком между горячих складок, Аня заметалась на постели, не скрывая своего восторга и топила пальцы в моих волосах с той же силой, с какой я ласкал ее клитор.

— Димааа… — застонала она, сжимаясь от пика удовольствия.

— Даже не знаю, что больше доставляет мне удовольствие, твой оргазм или мое имя, срывающееся с твоих сладких губ во время него. — приподнялся к ее лицу нависая над ней и накрыл поцелуем.

Недолго властвовал над ней, пока она не повалила меня на кровать, и не села сверху, придавив влажным горячим лоном мой каменный от желания член. От этого туго свело весь низ живота, в глазах поплыли разноцветные круги. Перестарался, перетянул похоже с воздержанием. Ощущение такое, не всажусь сейчас в свою девочку, сознание потеряю.

А Аня тем временем ласкала язычком мое ухо. Дразнила, втягивая в свой горячий ротик мочку уха. Потом прошлась напряженным языком по шее, заставляя всю правую сторону покрыться мурашками. Понял, что Аня повторяла все мои ласки, но в обратном порядке. Когда она спустилась к животу, поласкав перед этим соски, я замер в томящем ожидании уже готовый даже просить ее.

Но просить не пришлось. Аня совсем сползла между моих ног, и ее рука наконец- то крепко сжала мой член, словно проверяла его на твердость. Не смог сдержать эмоций, громко выдохнул откинув голову назад.

Я все ждал, когда ж начнется самый лучший минет в моей жизни. Но она была такой…такой неуверенной, слишком скромно погружала член в свой рот, словно боялась задеть зубами, и я признаться такого не ожидал. Сомнения с каждыми ее попытками быть смелее, только росли и не желали развеяться.

— Ты в первый раз что ли? — поспешил озвучить свои скорее приятные догадки.

— Совсем плохо да? — расстроенная Аня присела, отпустив мой член и свои глаза, даже не понимая, как я-то рад.

— Для первого раза шикарно, сладкая, моя девочка. Иди ко мне. — притянул ее к себе, не жалея поцелуев подмял ее под себя.

Ну хоть где-то я первый. Радость то какая. А может и не только ротик…Эти выяснения оставим на потом. Возбуждающие воображение мысли подпитывали и без того сумасшедшее желание.

— Аняя… — ее имя непроизвольно вырвалось со стоном, когда вошел в нее наконец- то.

Какая же ты сочная, узенькая, сладкая, вкусная, желанная…говорил ей это про себя, двигаясь в ней как можно быстрее. Понимал, что долго не протяну. И как только почувствовал, что уже близок к развязке, с мощными толчками, опустил руку и сжал пальцами ее клитор. Аню тут же охватил оргазм.

— Диимааа… — она изогнулась подо мной.

Без того тугое лоно стало еще туже и забилось пульсом. Этот сладкий момент и довел меня до пика. Врезался в нее до самого основания, заливая ее спермой.

Анна.

— Похоже на то, что ты сводишь меня с ума. — Дима подтянул меня к себе, заставляя лечь к нему на грудь.

— Я?! — сказать, что была удивлена его заявлением, не сказать ничего.

Я с трудом заставила себя побороть стеснение, особенно если учесть тот факт, что в комнате было довольно светло. А то было бы странно ему видеть мою робость, вроде как замужем была, чего стесняться то? Лаская его, чувствовала себя полной неумехой. Какой я, собственно, и была. Теории то полно накопилось и прочитанной, и просмотренной, но что эта теория без практики? Вот и Дима все понял. Первая же попытка сделать минет, оказалась провальной.

— Ты, кто-то тут еще есть? Я никого кроме тебя не вижу. — Дима поцеловал меня в макушку и добавил; —Только ты моя сладкая девочка. — и обнял так крепко, как раз как мне нравится.

Именно в такие моменты я и ощущаю себя безумно нужной. Видимо это то, чего мне так не хватает, и поэтому не смогла отказаться от него. За одно это объятие готова его простить и поверить ему. И ничего не стоило мне сладко уснуть у него на груди, под стук его сердца.

Он усыпил меня, и он же разбудил.

Я почувствовала, как его рот накрыл сосок, ласкал языком и покусывал его. Я была под ним, он крепко держал меня за талию и поняв, что я проснулась, приподнялся чтоб поцеловать в губы. Сначала прошелся языком по губам, дразня меня, не давая поцелуя. И лишь вдоволь наигравшись, заставив тянутся к его губам, наконец то поцеловал, наполняя собой именно в этот момент. Немного приподнимая меня за талию, глотая своим поцелуем мой стон. Прижимал меня к себе, заставляя каждым своим касанием и движением словно нырять в бездну. Дыхание перехватывало от того, как туго стягивало все нутро и резко отпускало, заставляя задыхаться. Задыхаться и требовать еще больше, сильнее, быстрее. И так пока не отпустит, накрыв острым и головокружительным удовольствием.

— Теперь нам нужен душ, а потом я тебя покормлю. — Дима говорил тихо и медленно, покрывая мою шею нежными поцелуями.

От этой нежности и спокойствия покидать постель совсем не хотелось.

— Не хочу в душ. Давай поселимся на этой кровати. — притянула Диму к себе, закрепляя свое желание поцелуем.

— Заманчивое предложение. — Дима вроде бы и согласился, но сделал все равно так как считал нужным.

Стащил меня с кровати и уволок в душ, по хозяйски закинув на плечо.

— Эй! — возмутился он, когда я не смогла совладать с собой, от такой близкой пятой точки и ущипнула его за попу.

Совсем забыв про то, что я в еще более невыгодном положении чем он. Вспомнила об этом слишком поздно, когда была уже укушена Димой за попу.

— Справедливо. — рассмеявшись согласилась я.

Из постельного плена, мы попали в плен ванной комнаты. Наши желания не могли получить насыщения. Безумное притяжение, магнетическая сила не позволяли нам оторваться друг от друга. Даже на минуты прерванный телесный контакт порождал во мне неясный страх. Мы так и не вышли из квартиры за эти два выходных дня. Ограничились заказом еды на дом. Посвящая все это время лишь друг другу.

Дмитрий.

Два дня в раю и пришла пора спуститься на землю. Утро понедельника и до этого дня всегда было не самым любимым моим утром, а сегодня и вовсе стало ненавистным. Хотя по началу я решил иначе.

Проснулся от звонка будильника, надо было встать пораньше, чтоб заехать домой и переодеться. Ани рядом уже не было, зато за дверью ванной комнаты шумела вода. Там то и нашел свою сладкую девочку.

— Зачем встала в такую рань? Могла бы еще поспать. — спросил ее уже сидя на кухне, наблюдая как Аня, зевая готовит мне кофе.

— Хм. С кем бы ты тогда развлекался в ванной? — ехидный вопрос был дополнен хулиганским подмигиванием.

— Язвочка ты.

— А то! И завтрак кто бы тебе готовил? Уехал бы от меня голодный. Непорядок. — Аня поставила на накрытый завтраком стол кружку с кофе.

— Мм. Ну все, я уже привык, хочу каждый день такое утро! — радостно заявил я, поторопившись добавить; — Я поеду на работу, а ты пока вещи свои собери, вечером приеду и заберу тебя. — знал бы какие новости меня ждут, молчал бы как рыба.

— Но вообще то мне к десяти тоже на работу нужно. И потом я думаю нам не стоит так торопиться жить вместе. Конфетно-букетный период и все такое. — довольно весело защебетала она.

— На работу?! Не торопиться?! — не знал, что злит меня больше.

С Аниного личика моментально спала улыбка. А до меня тут же дошло что к чему.

— Погоди ка, так я правильно понял, ты тут поселилась поближе к Сашкиной фирме. А работаешь? — не верил, нет не хотел в это верить, но верил, слишком уж реакция у Ани была многоречива.

— Да я у Саши работаю, а что в этом такого? Вернулась на прежнее место, должна же я на что-то жить! — Аня нервно повысила голос, вскочила с места и куда-то унеслась.

Сначала не понял куда она делась, обойдя крохотную квартирку, нашел ее на балконе с сигаретой. Даже не знал что в этой квартире есть балкон. Все два дня было не до этого. А Аня злить меня взялась сразу по полной.

— Я что не понятно объяснил?! — встряхнул ее за плечи, вырвал у нее сигарету, отправил за борт, туда же улетела и смятая перед ее носом сигаретная пачка.

Аня попятилась назад. Черт! Опять боится меня. Выдохнул, шагнул от нее, спрятал руки в карманы брюк.

— Наверно действительно ничего такого, но Аня, не нравится мне это. Не хочу я чтоб ты там работала. И вообще не хочу, чтоб ты работала. Черт с ним с этим конфетно-букетным, готов ждать, живи пока тут, но не работа на Сашу, это слишком. — говорил как можно спокойнее, хотя внутри всего колошматило.

— Работа на Сашу — это слишком? А ничего что я все еще его жена перед вашими родителями? — Аня снова ощетинилась, мое отступление подействовало на нее как озверин на кота Леопольда.

— Это я как раз могу понять, но работа…

— Либо ты понимаешь мою работу в Сашиной фирме, либо нам лучше прямо сейчас расстаться! — не дала договорить, загоняла в угол, в наглую брала надо мной верх.

— Как расстаться, что ты говоришь то такое? Не любишь меня что ли? — мой нервный смех был сейчас совсем неуместен, но сдержать его не смог, пусть лучше смех.

— Люблю. Но плясать под твою дудку тоже не собираюсь. Знаешь как моя мама говорила? — надменный Анин голос выводил из себя.

— Как? — плевать мне было что там ее мама говорила, но эта пауза могла помочь остыть.

— А сегодня муж есть, а завтра его нет. На себя надеяться нужно. — логично.

— Самостоятельная значит. Хочешь работать, так иди работать ко мне, я все устрою. — шагнул к ней хотел обнять, но тут опять напоролся на штыки.

— Извини, но нет. — Аня замотала головой, упорно переча мне, отвергая все, что могло бы нас сблизить.

— Почему нет? Что ты сука жилы с меня тянешь?! — не выдержал, сорвался и нагрубил, крепко вцепившись руками в карманы брюк.

Два дня прошло и опять ору на нее, надо валить отсюда, пока дел не натворил. Лучше своим раздолбаям разгон устрою.

Выскочил из ее квартиры как ошпаренный. Даже дорога до дома и обратно до офиса, не смогла успокоить. Хороша девка. Работу ей подавай и непременно у братца под боком. Еще и ко мне переезжать отказалась. Стерва! Не общался с братом с тех пор, как носы друг другу поразбивали. И стыдно было за Аню и за нос разбитый и ненавидел его, за то, что Аня с ним ушла. Но тут рука сама потянулась за телефоном. Не хотел я проигрывать. Не хочет Аня по-хорошему, все равно будет, по-моему.

Договорился с братом о встрече в кафе.

Анна.

Так и знала, что Дима вспылит узнав, что я у Саши работаю. Знала и прям была готова его испытать. Специально отказалась от всех его предложений, еще и закурила до кучи. Вывести его из себя оказалось проще простого. Но только вот он сдержался, ожидаемой оплеухи я от него не получила. А я ждала. Все выходные Дима был таким обходительным и нежным, страстным, но я-то знала, что у этой медали две стороны. Несмотря на то, что простила его, и дала ему шанс, я не готова была вот так вот просто плясать под его дудку. Впадать в полную зависимость от него не было никакого желания.

В конце концов, ничего такого я и не сделала. Ну пожалуй закурила зря. Когда крошил своими ручищами пачку перед моими глазами, на пару секунд подумала, что съесть ее заставит. Ну а суку приняла вообще, как призыв к действию. Кажется лекции Крис по воспитанию во мне жестокости, возымели если уж не плоды, то хотя бы вполне приличные ростки.

Уже роясь в шкафу в поисках платья покороче, отлично знала, что Дима приедет вечером, а может даже и днем в офис с извинениями. Конечно, имела огромные риски получить от начальства выговор о несоответствии рабочего дресс-кода, но мне было и на это плевать.

Выбор пал на бежевое платье из плотной и обтягивающей мои формы ткани. Если буду сидеть весь день за рабочим столом, возможно и выговора не получу. Так как у платья был глухой ворот под шею, длинные рукава и при этом оно было не прилично коротким. Но никто узнает о том, что моя попа едва прикрыта, если я буду прятать ее, задвинув глубоко под стол свои ноги.

Яркий макияж, высокий каблук, волосы собрала так, чтоб по окончании работы распустить по плечам локоны. Даже если Дима и заявится средь бела дня, то ему и моего платья хватит. А если все же под конец, то пройду мимо него, а-ля не заметила, махнув своей шикарной гривой. Прям представила его лицо, даже плащ одевать неохота было, он же до колена, такую красоту скроет. Пораздумав все же накинула теплую вещицу, месть местью, а болеть то не хочется. На край до работы дойду в нем, а потом если что сделаю вид что жарко мне.

Дмитрий.

В обед, подъехал к ресторану, где договорились встретится с братом.

— Привет! Что у тебя там? — брат стоял на парковке ресторана со смехом глядя на экран телефона.

— Здорова! — на этот раз, Саша крепко пожал мою руку. — Ромашку помнишь?

— Какую ромашку? — почему-то подумал, что речь идет о девушке.

— Врача — торгаша наркотой. Смотри что пишет. — брат, улыбаясь передал мне телефон, а сам закурил.

" Я сделаю все,

чтоб ты пожалел о том, что сделал!

Скоро ты пожалеешь! "

— Сказочный долбоеб. — Сашка хохотнул, толкая меня в сторону ресторана.

— Вот он старался писал, что-то там придумывал, слова связывал в предложение, а ты его так не по достоинству оценил. "Сказочный долбоеб". Сколько ему дали? — смех смехом, а внутри от этого сообщения все похолодело.

— В особо крупном, десятку строгого дали. Еще штраф с лишением права занимать врачебные должности сроком на пять лет. Прикинь?! Через десять лет эта гнида выйдет и во врачи вернется. Я охреневаю с наших законов. — он был возмущен, но при этом ему все еще было смешно от бредового сообщения.

Мы сели за столик, сделали заказ прежде, чем я извинился и объяснил брату чего от него хочу.

— Нет брат. Ты у меня и так жену увел, бухгалтера не отдам! Такая корова нужна самому! — Сашка ухмыльнулся.

— Возьми моего Семина. Хороший, толковый мужик. — чувствуя провал готов был пожертвовать своим лучшим и верным работником, проверенным еще отцом.

— Ну и оставь его себе, Нюту не уволю и не проси. Она мне за пару часов полтора лимона спасла, как я ее уволю? Нет и нет! — он покачал отрицательно головой, подзывая официантку чтоб рассчитала.

— Ясно. Любишь ее? — спросил брата в лоб.

Сашка на это лишь скептически глянул на меня и тут же начал клеить официантку, что поднесла нам счет. А как только она отошла, пробуравил меня многообещающим взглядом.

— Еще раз обидишь ее, я тебе нос сломаю и руки оторву Отелло гребанный. — сказал это без доли иронии и сарказма.

— Дай, ка, я тебя переименую в телефоне, будешь теперь Негром. — с серьезного заявления он резко перешел на юмор и захохотав действительно взялся меня переименовывать в телефонной книге.

— Почему негром то? — не понял сразу логики, всеми мыслями был сейчас не тут.

— Ну, наверное, потому что Отелло был негром. Только Нюта не Дездемона, не задуши ее, не надо! — покидая ресторан, хохмил Сашка.

— Ну во-первых Отелло был итальянцем, а не негром и, во-вторых, Дездемону он заколол кинжалом, а не задушил. — опроверг умозаключения братца.

— Разве? Я вот смотрел недавно, негр и душил. — парировал Саша.

— Я изувер, но все же милосерден. И долго мучиться тебе не дам… и заколол любимую. — процитировал строчки из пьесы.

— Какой ты умный. — серьезно заявил Саша и тут же добавив; — Только не там, где надо! Ладно, я поехал, дел по горло. — он махнул рукой и направился к своей машине.

Я еще покурил стоя на парковке, обдумывая эту встречу. Брат не особо то похож на страдальца, да и за Аню заступается, видимо и сам хорош. И с огромным желанием перечитать Отелло, сел в машину. Дел и у меня было по горло и нужно было раскидаться с ними раньше, чем закончится Анин рабочий день.

Анна.

Выговора не случилось, даже обеда не случилось. С утра меня завалили кучей работы, которую необходимо было выполнить именно сегодня, плюс в пятницу я улизнула с работы пораньше. Мы с Крис должны были встретится в кафе, и я оставила недоделанный отчет на понедельник, сдавать его все равно во вторник. И я наивно думала, что именно сегодня спокойненько его доделаю. Но даже отказавшись от обеда, по концу рабочего дня у меня еще была пачка платежных документов и гребанный отчет.

Ели бы не мысли о Диме и ожидание его появления, я бы наверно успела. Когда часовая стрелка часов перевалила за цифру шесть, я перестала ждать и ушла с головой в цифры. Офис к этому времени уже давно опустел, только охрана внизу, даже уборщица справилась со своими обязанностями и отчалила восвояси.

Дима явился внезапно, я уже и позабыла о своей мести и обиде. Все их место в моей дурной голове, заняли обороты по счетам. Ах! Люблю я все-таки свою работу уткнулся в цифры и гори все синим пламенем.

— Домой не собираешься пчелка моя? — Дима заглянул в кабинет, вместе с шикарным букетом белых роз.

Сразу всплыли воспоминания о том, как мы собирали с пола лепестки роз, больше кидались ими чем собирали. В итоге в этих лепестках было все вокруг, а не только полы. Естественно, не смогла сдержать улыбки.

— Пчелка? Мне теперь охота проверить нет ли у меня сзади жала. — со смехом уточнила я, хотя, когда мы договаривались, что он не будет называть меня всякими зверушками, про насекомых речи не было.

— Я знаю точно, его там нет. Можно войти? — он так и торчал из-за двери лишь на половину.

— Конечно! Только у меня еще работы куча и я тут минимум еще на час. — Дима прошел в кабинет и сел на стульчик у соседнего стола.

— Я тут посижу тихонько, подожду, не отвлекайся труженица, работай. — он тут же уткнулся в телефон, аккуратно уложив ароматный букет на стол.

Я вновь нырнула в работу, теперь стимул закончить поскорее с документами сидел на против, активно пялясь в телефон. Где-то через пол часа я так увлеклась работой, а Дима сидел так тихо, что я и вовсе забыла, что он тут. А самое главное, позабыла о длине своего платья. Встала как ни в чем не, бывало, из-за стола, что скрывал сие безобразие. Подошла к шкафу с документами, как назло, еще и одна из нужных бумажек выпала из рук.

Дима похоже подавился слюной увидев, что на мне одето. Когда он закашлялся только и сообразила, что к чему, поднимая с пола документ, активно пялясь в него и делая вид что я не я и корова не моя. При этом обдумывая это он от бешенства подавился или от чего поинтереснее. Черт! Вроде и бесить его уже желания не было. Сидит себе мирно в телефоне, с работы силком не тащит, про увольнение молчит и тут на тебе!

— Ты что забыла брюки одеть? — сердитым и хриплым от кашля голосом спросил Дима.

— А? Что? Извини, не расслышала. — состроила дурочку, с трудом изображая недоумение на моем лице, чувствуя при этом, как горят от волнения мои идиотские уши.

Ну вот почему так?! Зачем мне этот индикатор правды на голове?! Хотя какой индикатор, когда они краснеют одинаково и при правде, и во время вранья.

— Мне кажется, тебе неплохо бы к лору сходить. Это что такое? Вся задница наружу и это ты так на работу значит ходишь?! — да уж!

Эффект мое платье вызвало ожидаемый, только уже не нужный. За что боролась на то и напоролась. Дима вскочил со стула и уже кидался в меня молниями из глаз подойдя вплотную. Только картонная папка с документами застряла, между нами. От чего-то стало смешно.

— Говоришь прям как папочка, может еще в угол меня поставишь? — хохотнув, ответила ему, а сама была готова бежать как нашкодившая девчонка, но стояла и глядя на него, невинно хлопала глазками.

Дима нервно сглотнул, дернул галстук на шее. Я поджимала губы стараясь сейчас не рассмеяться.

— Дима! Что ты делаешь?! — вот тут-то стало страшно, он выбил папку из моих рук и схватив за плечо поволок через весь кабинет к двери.

— Как что? Ставлю тебя в угол, вот сюда вставай! — он толкнул меня в угол как раз единственно свободный у самого дверного проема.

— Но мне работать надо! — возмутилась я, пытаясь вырваться из угла, но Дима придавил меня обратно.

— Сейчас постоим в углу, потом поработаем. — сзади началась какая-то возня.

А я не успела даже спросить почему постоим, он что же вместе со мной в углу стоять собрался? Только подумала, а он уже задрал мое платье смяв руками оголенные бедра.

— Дима! Что ты делаешь? — с возмущенного визга перешла на шепот понимая, что нас может кто-то услышать.

— Как что, разве не для этого такое платье? Или ты все же просто брюки забыла одеть? — возбужденный Димин голос не оставил ни каких сомнений, в углу мы просто так стоять не будем.

— Нас же могут увидеть. — продолжала шептать, понимая, что все тщетно и Дима уже расстегивает брюки гремя ремнем, параллельно стягивая с меня капроновые колготки вместе с трусиками.

— Никого уже нет. Забыла, что допоздна задержалась? Какая же ты у меня забывчивая. Прогнись-ка. — Дима отступил немного, давая места для более удобной позы.

— А охрана? — не унималась я, выполняя при этом Димину просьбу.

— Девочка моя… — он тут же вошел в меня притягивая к себе за бедра и замер без дыхания и лишь шумно выдохнув, начав движение добавил; —… они внизу сидят, сюда не потащатся. — до этого последнего довода мне уже и дела не было.

Сходя с ума от его рук, крепко сжимающих бедра, не дыхание, а почти стоны, я только и хотела, что прогнуться, посильнее подставляя ему себя. Полностью открываясь перед ним. Адреналин только подстегивал чувства и эмоции. Толчки становились все резче и сильнее, я хотела кричать от раздирающих нутро ощущений, но действительно боялась, что нас обнаружат и вместо этого мыча прикусывала губу.

— Девочка моя…твоя попка сводит меня с ума… — хриплый Димин голос заставил замолчать и прислушаться, а его дальнейшее действие ахнуть от неожиданности.

— Димааа… — это был скорее стон удовольствия нежели возмущения, когда его палец нагло проник в другое отверстие.

— Тебе нравится сладкая моя? — нескромный вопрос сопровождался нескромными ласками, которые действительно мне нравились, и Дима это наверняка понимал.

Просто ему было приятно это слышать, а не только замечать, потому как я подставляюсь этим ласкам с желанием получить еще больше. Мужчины тоже любят ушами, однако.

— Да…да черт возьми! Димааа… — на выдохе произнесла я именно в этот момент меня и окутал самый мощный оргазм за всю мою жизнь.

— Вот так моя девочка! Моя сладкая девочка…Ммм… — Дима только еще больше ускорился, догоняя меня.

Когда и он получил свое, я уже не могла стоять. Опираясь на столы, дошла до своего места. Кое как приведя себя в порядок, рухнула на стул не чувствуя ног, только дрожь в коленках.

— Подай папку пожалуйста. — откашлявшись, невозмутимо попросила Диму, поднять с пола папку, которую он выбил из моих рук.

— Держи сладенькая моя. Что тут у тебя осталось? — он поднял с пола папку, подавая ее мне приставлял стул к моему столу, вникая в суть работы.

— Ты что, разве что-то тут поймешь? — с удивлением спросила его, глядя как он забирает часть моей работы.

— Ага. Вот это мне, а ты давай отчет доделывай, я есть хочу, а нам еще тебя переодеть нужно. — распределил обязанности и как ни в чем не бывало уткнулся в документы.

— Мог бы и сразу помочь уже давно бы что-то жевал. — съязвила я надувшись.

Есть действительно очень хотелось и тот факт, что Дима мне мог помочь, а не сидеть в телефоне, только подстегивал мое недовольство.

— Так к тебе страшно соваться. Вся такая самостоятельная. — с не меньшей язвительностью парировал Дима, не отрываясь от документов.

Я смолчала, обласкав его про себя разными словами, самое мягкое из которых было параноик. И только через сорок минут мы уже вдвоем управились с работой. Дима ворчал пока я выключала компьютер и убирала все документы по полкам. Намекая что хочет видеть меня дома и если я буду задерживаться так на работе, то он умрет с голода и тоски. Прекратил он свои попытки добиться от меня увольнения по собственному только когда я одела плащ.

— Оу! Да у тебя вполне приличный плащ! — Дима подошел ко мне и по-хозяйски застегнув его на все пуговки, туго затянул пояс, завязав его на два прочных узла.

— Можно взять еду с собой и поесть в парке. Просто очень кушать хочется, а переодеваться совсем нет. — подавая идею надула для убедительности губы.

— Хорошо. — Дима притянул меня к себе, поцеловав в губы, подхватил со стола букет; — Это тебе, моя несносная, сладкая девочка. — и вручил мне цветы.

— Кто из нас несносный, это еще вопрос. — парировала я, приняв ароматные розы, пряча в бутонах улыбку и смех.

— Да оба хороши. — Дима подал руку, и мы направились к выходу.

Потом был парк с уютными желтыми фонарями, уличными хот-догами, и вредной газировкой. Я сидела у Димы на коленях, балдея от того какой он теплый и не хотела, чтоб этот день заканчивался. Все хорошее напрочь закрасило плохое.

Анна.

Два месяца спустя.

Это был самый лучший день и последний день вместе с Димой. Я была у него в доме, еще не перебралась совсем, но была уже к этому готова. За два месяца отношений мы ссорились лишь пару раз по мелочам, без оскорблений и уж точно без рукоприкладства. И я совсем расслабилась, уже перестала ждать от Димы агрессии в свою сторону, он не требовал уволиться или чего-то тому подобного. Дима наконец то успокоился и просто был рядом. Единственный камень преткновения, наш с Сашей официальный брак и тот на днях должен был быть расторгнут.

Субботнее утро началось с завтрака в постель, а выбрались из нее мы лишь ближе к обеду. Весь день развлекались, гуляли в парке, катались на каруселях. Много смеялись и беззаботные, счастливые вернулись обратно уже под вечер.

После того, как мы вернулись в дом, накинулись друг на друга прямо на пороге. Страсть нас так и не отпускала, держала накрепко сковав цепями неуемных желаний. Лишь к ночи обессилив и наконец то расслабившись, грелись обнаженными, на овечьей мягкой шкуре у потрескивавшего камина. Наши руки накрепко сплелись пальцами, Дима довольно долго не отрывался от моих губ. Завороженно наблюдал за пляской огня на моем теле, что отражалась на белой коже, делая ее огненно- золотой. Потом мы пили ароматный глинтвейн, который Дима разогрел на огне в камине и разговаривали, строили планы. Счастье было в руках и вдруг все оборвалось. Ошибка, совпадение, дурацкое стечение обстоятельств и в Диминых глазах, я, возможно и не с легкостью, но все же предстала подлой тварью.

ГЛАВА 32

Дым сигарет, старый букет

Сутки смотрю в телевизор.

Настежь балкон, и молчит телефон,

Задыхаюсь без тебя и твержу про себя.

Просто получилось так

Я теперь твой враг!

За какое преступленье?

Просто получилось так

Я теперь твой враг!

Я не попрошу прощенья.

"Тату-Твой враг"

Анна.

Проснулась рано утром от телефонного звонка. Номер был не известен. Сначала сбросила, во-первых, рань, во-вторых, кто звонит неизвестно, в-третьих, побоялась разбудить Диму. Вышла с телефоном на кухню, пытаясь сообразить кто бы мог мне позвонить. Я уже давно не брала работу на дом, только Сашина фирма и ее хватало за глаза, остальное время полностью посвящала Диме.

Не успела выпить воды, а звонок повторился. Сердце сменило ритм в волнении, нехотя приняла вызов.

— Алло. — тихонько ответила, не ожидая от звонка в пять утра, ничего хорошего.

— Это Томилина Анна Алексеевна? — в телефоне раздался требовательный мужской голос.

— Да. Это я. — еще не зная о чем пойдет речь, я присела на стул.

— Следователь Михеев Павел Кириллович вас беспокоит. — от одного слова следователь похолодело нутро.

— Что-то случилось? — в голову полезли мысли о работе, возможно я где-то так накосячила, что меня сейчас затаскают по финансовым проверкам.

— Анна Алексеевна, где сейчас находится ваш муж? — вопрос поставил меня в тупик, я не сразу сообразила о ком идет речь.

Так свыклась с мыслью что скоро выйду замуж за Диму, что чуть не ляпнула что мой муж сейчас спокойно спит на нашей кровати.

— Саша…я, по правде сказать, не дома, не могу точно знать где он сейчас, а что случилось? Зачем вам мой муж понадобился? — на том конце что-то без конца издавало противный писк, который действовал на нервы.

— Где вы находитесь Анна Алексеевна? Нам необходимо с вами побеседовать. Дело в том, что за городом, в районе Лесной Поляны, предположительно обнаружено обгоревшее тело вашего мужа. Машина, оформленная на его имя, а также все документы и мобильное устройство. Собственно, в записной книжке которого, вы и указаны как супруга. — я сначала застыла, не веря ушам, оторвала от уха телефон, словно это кусок раскаленного железа.

И пулей понеслась к Диме. Только он мог разобраться в том, что это жестокая ошибка и Саша жив, не может он вот так взять и сгореть, это какой-то бред. Растолкав ничего не понимающего Диму, я только и смогла что беспомощно открывать рот, задыхаясь от крика, который застрял комом в горле и тупо совать ему свой телефон.

— Алло! Кто это? — спустя секунды, которые мне показались вечностью, он выхватил из моих рук телефон.

Дима молча сидел с телефоном в руке, слушая по всей видимости тоже самое что только что выслушала я. Его лицо было неизменно словно действительно все это глупый розыгрыш самого Сашки. Просто это Чудовище решило пошутить.

— Оденься! — хлесткий приказ из Диминых уст и тут же я разревелась.

Только теперь я поверила, а он вышел из спальни оставив меня одну. Рыдая и не видя ничего толком, натянула первое попавшиеся под руку. Домашние штаны, оказалось, что они Димины. Не успела оплакать самого Сашку, как захлестнула жалость к Кристине, к родителям. Эта непоправимая, чудовищная трагедия отняла всякие силы и желание соображать. Я свалилась на пол, размазывая слезы и сопли по лицу.

Всего пару дней назад сидели втроем в кафе и обсуждали как скажем родителям о разводе, о том, что Саша все устроит и нас разведут по-быстрому, просто подписи поставим и свободны. И вот его уже нет.

— Девочка моя. Ну тише, тише. Давай вставай. — Дима вернулся в комнату, сам усадил меня на кровать, сам одел что-то нашептывая успокаивая, я мало понимала, что именно.

Только в прихожей пришла в себя, когда поняла, что Дима мне сам обувь натягивает. Стало вдруг так стыдно. Ему ведь тоже не легко, это его родной брат, а я тут слезами заливаюсь вместо поддержки.

— Дима! Прости! — кинулась ему на шею, воя дурниной.

— За что простить? Ты чего? — Дима оторвал меня от себя, утер своей огромной рукой мои слезы.

— Сашка…твой брат…а я тут… — всхлипывая так и не смогла изложить свою мысль до конца.

Не смотря на весь мой стыд, не могла прекратить эту истерику. Не могла поддержать Диму в столь трудный момент. От чувства бестолковости и собственной ничтожности стала лить еще больше слез, рыдая в голос.

— Давай вставай, сейчас поедем, во всем разберемся. Нужен твой паспорт, он у тебя с собой? — я кивнула, он снова утирал мои слезы, говорил так вкрадчиво, и не подумала бы что все его отношение ко мне, вдруг так резко поменяется.

Когда мы ехали в машине, Дима всю дорогу куда-то звонил, что-то узнавал. Он не верил, искал Сашку. Мы приехали в какое-то отделение полиции. Диму со мной не пустили. Допрос был долгим. Я толком не могла сказать ничего о том, где Саша мог быть последние часы своей жизни, и кто мог ему угрожать.

— Да не знаю я ничего! Последний раз видела его и разговаривала с ним в пятницу и обсуждали мы наш с ним развод! — не выдержав прессинга допроса призналась, что к чему.

— С этого и надо было начинать Анна Алексеевна. Подпишите эти бумаги. — следователь, тот, что звонил мне, подсунул какие-то бумажки.

Я не смотря на свое состояние тщательно их изучила. Мой допрос, с моих слов записано верно и подписка о невыезде на время следствия.

— Подожди меня тут. — Дима усадил меня на лавку, когда я вышла из кабинета и сам скрылся за дверью.

Оставшись вновь наедине с самой собой, я опять разревелась, не жалея и без того гудящей головы. От одной мысли что надо сообщить о Сашиной смерти Кристине и родителям, начинало тошнить, сердце бухалось словно в яму. Я трусливо себя успокаивала тем, что это сделает Дима. Тошнота отступала, сердце возвращалось из ямы на место, но лишь на несколько секунд. Потом все повторялось в итоге, не дождавшись Димы понеслась по коридору в поисках уборной. Меня выворачивало долго, сначала от нервов, а потом от запаха гари. Ему неоткуда было взяться в туалете, но я его чувствовала. Я сходила с ума. Отрезвил меня страх того, что Дима меня потеряет, выйдет из кабинета, а меня нет на той лавке.

Умыв лицо холодной водой, борясь с тошнотой, старалась дышать ртом, но ощущение гари не покидало. Словно я облизала угли от костра и даже проглотила один и он никак не выйдет из меня. Так и вышла в коридор. Дима был еще в кабинете у следователей. Я услышала его голос за дверью приложив к ней ухо. Сползла по стене рядом, уже не в силах добраться до лавки.

Дима скоро вышел. Ахнув, подобрал меня с пола и на руках понес в машину. Заехал в аптеку, купил мне какие-то таблетки. Дал выпить сразу две. Не знаю, что это было, успокоительное или все-таки снотворное, но в себя я пришла уже в нашей с Димой спальне. Я проспала до обеда. Время на часах неумолимо говорило о том, что это не сон. Сашки действительно больше нет. Не могла же я так долго проспать. Димы в спальне не было, а мне безумно хотелось сейчас его по-настоящему поддержать. Я была более-менее спокойна сейчас и вполне на это способна.

Не знаю, что лучше, спать дальше и не слышать ничего или все же услышать и сделать то же самое что сделала. Я пошла на поиски Димы и уже у дверей его кабинета услышала крик Кристины. Первый порыв, вбежать в кабинет и утешить ее, убило обвинение из ее уст.

— Это Аня! Это она его заказала! — кричала Крис уже напрочь сорванным голосом.

Второй порыв вбежать в кабинет и наградить ее пощечиной был убит Диминым ответом.

— Мм. Но как же так? — он не отрицал моей невиновности, явно поверил и был убит тем, что несет Крис.

Спрашивал Крис как так вышло. Обвинил меня. Просто без суда и следствия обвинил. Судя по его голосу смерть собственного брата его не так шокировала, как новость о том, что это я его убила. Адреналин ударил по венам, инстинкт самосохранения и нежелание в очередной раз доказывать, что я не верблюд, понес меня прочь из этого дома.

* * *

Схватила сумку. Как раз в ней был мой паспорт и ключи от съемной квартиры. Телефон остался в спальне, об этом я вспомнила, только уже будучи за воротами, ну и черт с ним. Возвращаться туда, где меня так нагло оболгали одни и так просто поверили другие я не собиралась. Топая до остановки, пыталась поймать машину, но автобус подъехал раньше. Сев в самый конец, снова дала волю слезам. Саша никогда бы не подумал, что это я, заступился бы. В огонь…и в воду как он говорил. Неужели я на столько неразборчива в людях?! Как Крис?! Как Дима?! Почему они решили, что это я?! Эти вопросы не покидали, били по голове и душе, словно молотом по наковальни.

Волнение, буря эмоций не позволяли мыслить здраво. Делала то, чего хотели сердце и душа. Вернувшись в квартиру, выгребла в пакет остатки продуктов из морозилки, все из шкафов, крупы, чай, кофе, сахар. Поступила по-простому, привыкшая жить малыми средствами. Все это я могла купить, у меня теперь были деньги, много денег. Я не тратила зарплату, меня содержал Дима и ко всему прочему Саша незадолго до своей смерти вручил мне тот самый миллион обещанных рублей. Не хотела брать этих денег, незаслуженных как мне казалось, но Саша, он настоял. Сказал, что я ему очень помогла и что даже этого мало за мою ему помощь. Взяла эти деньги, закинув их туда же в пакет с продуктами.

Собрав в дорожную сумку кое какие вещи, напоследок встала у кухонного окна. Утирая слезы вновь вспоминала как стояли тут с Сашей. Прям традиция наша с ним, встать у любого, но обязательно кухонного окна и смотреть через него. Только сейчас поняла, что не важно на что. Главное смотреть в одну сторону. Стало так больно, вновь почувствовать это. То понимание, что вот это было так дорого и этого никогда уже не случится. Никогда… и на мои плечи не ляжет его тяжелая рука, не скажет мне своего неизменного и немного надменного "детка", не притянет к себе по родному, мы не простоим у окна ни молча, ни разговаривая.

Со своими проблемами, переживаниями, мне и идти то особо некуда было. Если бы не Димина вера в обвинения Кристины, то я бы и шагу от него не сделала. Единственным человеком во всей Москве, который мог бы меня поддержать, была Нина Юрьевна. Та самая женщина, которая когда-то сдавала нам квартиру. Поперлась к ней даже без звонка и телефона не было и потому, что точно знала, именно у нее дома меня сейчас не коснутся эти разборки и обвинения четы Емельяновых. Никто кроме Саши про нее не знал и на похоронах мамы ее не было хотя я звала ее. Но внук заболел и не с кем было оставить мальчика. А потом, когда следователи разберутся и с меня снимут подписку о невыезде, я тут же уеду. Не далеко, так чтоб можно было приезжать и ухаживать за маминой могилой.

— Анечка? — к счастью, Нина Юрьевна была дома и мне не пришлось ждать ее под дверью с подтаявшей заморозкой.

— Здраствуйте Нина Юрьевна. Пустите? — я стояла на пороге ее квартиры не решаясь войти, хотя точно знала, что пустит.

— Проходи конечно! Дорогая что случилось? На тебе лица нет. — женщина запустила меня в квартиру, тут же бросаясь в расспросы.

— А где Ваня? В садике? А то я ему тут игрушку привезла. — совсем не подумав что суббота и садики не работают, протянула Нине Юрьевне грузовик, купленный по пути в метро, специально для мальчика.

Женщина взяла машинку и тут же расплакалась, прижав ее к груди.

— Нина Юрьевна! — вскрикнув прикрыла рот рукой, поймав этот ужас самого страшного что могло случиться с ребенком.

— Аня нет! Просто его забрали. Опека. Понимаешь, мне стало плохо, Ваня был все это время у соседки. Я какое-то время пролежала в больнице. В общем не могу я опекать Ваню, по состоянию здоровья. Ты проходи на кухню, расскажешь с чем пришла. — Нина Юрьевна быстро унеслась в ванну приводить себя в порядок.

Дмитрий.

Когда Аня разбудила меня с гримасой ужаса на лице, понял, что все плохо, но чтоб так?! Брата сожгли. И хотя я еще не до конца поверил, что его просто сожгли как кусок мяса, сразу понял чьих это рук дела. Тот самый врач и сомнений не было. Но не мог при Ане этого озвучить. Велел ей одеться, а сам вышел.

Следователь же меня не слушал и требовал привезти Аню для дачи показаний. Что-то наплел про зацепки и по горячим следам. Конечно, она его жена, так ведь и не успели развестись. Но Аня была в таком состоянии что вряд ли могла бы что-то внятное рассказать, вернувшись в спальню, нашел ее на полу так и не оделась, да и не было ее с Сашей. Все время со мной моя девочка проводила. Все так было хорошо и вот тут такое. Но я сам хотел поговорить со следователем. Выяснить что к чему и возможно это вообще какая-то нелепая ошибка.

Аню одну не оставить и поехал, и повез ее туда. Час ее мурыжили эти идиоты, меня не пустили. Вызвонить адвоката не смог и потом Аню же не задерживают, а вдруг и правда что-то важное вспомнит. Как только она вышла, сразу же двинулся в кабинет. Думал выгонят, но ошибся.

Усадили на стул, окружили сразу трое и давай добивать.

— Вы, как я понял брат убитого? — не представившись начал один из них.

— Да. Что случилось и с чего вы взяли что это он? — на мой вопрос все трое мерзко ухмыльнулись.

— Как долго вы знакомы с Анной? — игнорируя мой вопрос, начали прессовать.

Неужели они и с Аней так? Пожалел, что все-таки не выдернул адвоката.

— При чем тут Аня? Я вообще то спросил вас что случилось с моим братом и с чего вы взяли что это он? На сколько я понял из телефонного разговора, тело опознанию не подлежит. — хрен вам, а не Аня.

— Конечно, экспертиза это еще докажет, но даже сейчас нет ни каких сомнений что это ваш брат. Тело было найдено возле его автомобиля, в котором находились его вещи, документы. К тому же был задержан убийца, наемный убийца. А это как понимаете не заказчик.

— Кто это?! — мой вопрос опять остался без ответа. — Моему брату вообще-то угрожали.

— Кто угрожал и почему? — наконец-то меня услышали, про угрозы я твердил еще по телефону, но меня игнорировали, привези им Аню и все тут.

— Врач. Роман. Фамилию и отчество я не знаю, но Аня, она знает он лечил. Точнее делал вид что лечит ее мать, а сам наркотой торговал. Именно из-за Саши его посадили.

— То есть Анна и этот Роман знакомы? — вот же следак сука, так и пер на Аню.

— Да, а это имеет какое-то значение? — не сдавался, а эти трое переглянулись.

— Смеем предположить, что теперь еще более прямое. Дело в том, что мы задержали исполнителя, и был составлен фоторобот заказчицы. Никого не напоминает? — один из следователей подсунул мне белый лист, на котором красовалась черной краской принтера моя Аня.

— Нет. Это точно не она! Просто похожи. Так вы уже задержали убийцу, чего его не допросите нормально? Очную ставку или как там у вас? — поверить не мог, смотрел на Аню и не мог тупо поверить.

— Мы только что допросили Анну и именно на день встречи заказчика и исполнителя, у Анны нет алиби. Была дома одна и ни с кем не встречалась. Никто не может подтвердить что это правда. — я готов был все подтвердить, даже наврать, но уже знал, что я не в счет.

— Что же вы ее не задержите? — логики не видел в их действиях.

— Нет прямых доказательств. Передача остальной части денег состоится на кладбище в день похорон вашего брата. Именно там мы и планируем произвести оперативную съемку, задержание и признаться честно ни у меня, ни у моих коллег нет причин сомневаться в том, что это Анна. — следователь победно уставился на меня сверху вниз, явно догадываясь что в такую рань жена моего брата не просто так со мной оказалась.

— Но зачем ей это?! — сопротивлялся я, понимая, что от Ани просто так не отстанут, но мне необходимо было увезти ее домой.

Вызвонить адвоката и придумать как ее вытащить из этого бреда. Она не могла заказать Сашку.

— Как зачем? У нее же должен был состоятся развод с вашим братом. Теперь она вдова, наследует все его имущество. — все трое без стыда хохотнули.

Хотел сказать, оправдать что ей это не нужно и сам не бедный, но решил погодить, могли решить, что я ее сообщник. Задержат не ее так меня, а она без меня не сможет и так белая словно мел. Не успела маму похоронить и тут с Сашей такое.

— Я могу идти? — поспешил свалить от туда, пока дел не натворил и не ляпнул того, что потом бы Ане в колесо воткнули.

— Да и у нас к вам убедительная просьба, не распространяйтесь о нашем с вами разговоре и будьте добры не упускайте Анну из вида. Остальное берем на себя. — меня отпустили просто.

Судя по всему, я им и не особо то был нужен. Ни показаний моих они записывать не стали ничего. Просто беседа, честно сказать и не понял, зачем они мне выложили все про Аню. Вдруг я действительно ее сообщник или просто не сдержался бы, и они не сдержали бы моего гнева и убил бы ее не разбираясь. Надо бы нанять кого получше этих не профессиональных уродов.

— Хорошо. — согласился, хотя был не согласен и еще раз взглянул на фоторобот заказчицы, вылитая Аня, она и есть.

— Словно фотография не правда ли? — ехидно улыбнулся один из следователей.

— Вообще не похожа! — отрезал я и вышел за дверь с мыслью что это все подстава.

Аня сидела у дверей кабинета, на полу без лица. Неужели все слышала? Бедная моя девочка. Подобрал ее на руки и унес в машину. Купил в аптеке снотворное, пусть лучше спит чем убивается и плачет. Я и сам бы сожрал пол пачки от одной мысли что еще надо сообщить родителям. Уложив в постель спящую Аню, позвонил Кристине. Психолог, должна же знать как лучше подготовить к такой страшной новости родителей, а сам накатил сразу пару стаканов. Скрылся в кабинете в очередных попытках вызвонить своего чудо-юриста.

******

Кристина ворвалась в дом словно фурия. Орала как ненормальная и умоляла сказать ей что это не правда.

— Крис, это правда. — встряхнул ее за плечи приводя в чувства. — Они уже задержали исполнителя.

— Кто это?! Зачем?! — срывая голос спрашивала Крис.

— Не кричи! — потащил ее в кабинет, налил полный стакан виски; — Вот это выпей! А я пойду Аню проверю, не разбудила ли ты ее своими криками. — убедился, что Крис взяла стакан и вышел из кабинета.

Аня спала, но даже снотворное не смогло подарить ей безмятежности. На лице словно застыла маска боли. Поправил ей одеяло, ловя себя на мысли, что ей явно тяжелее чем мне. Может я еще не осознал смерть брата, но состояние мое было далеким от горя. Или действительно не верил до конца в то, что его уже нет.

До юриста дозвониться так и не смог, похоже надо сменить на более оперативного. Вернулся в кабинет, с дуру решил найти в Крис поддержки.

— Менты хотят Аню подставить. Поймали исполнителя, и он им якобы ее фоторобот соорудил. Но я не верю! Это тот врач и сомнений нет. Ты же знаешь ту историю с наркотой? — наливая сестре еще один стакан, оценил ее состояние, истерика.

Ее трясло, вся в слезах, убивается пуще Ани.

— Фоторобот Ани? С чего бы им ее подставлять?! Так это она его и заказала! Где эта тварь и почему ее не задержали?! — Крис кинулась к двери, богиня мести поглотила мою сестру в считанные секунды.

Схватил ее за шкирку и вернул на место, еще пришлось ее держать, чтоб не рыпалась.

— Нет у них на нее ничего! Я уже достаточно хорошо узнал Аню, я не верю, что она могла совершить убийство! — чеканил каждое слово глядя в заплаканное лицо Крис. — Пусть даже и не своими руками, у нее обостренное чувство справедливости и она не могла! Что ты несешь? Ты же с ней общалась и должна ее знать или она тебе нужна была лишь в качестве собутыльника? — Крис перестала дергаться, не ответив уткнулась лицом в ладони, с новой порцией рыданий.

— Ментам просто нужен козел отпущения. А у Ани якобы мотив. Наследство. Но ей это не нужно. Не такая она. — как мне казалось я убедил Крис в том, что она не права.

— Не такая? А какая? Вот, между прочим, по брачному договору она ни черта не получит при разводе с Сашей! Неужели ты не понимаешь?! Это Аня! Это она его заказала! — орала Крис так, что аж уши заложило.

— Мм. — промычал от бессилия, и голова к тому же буквально раскалывалась. — Но как же так? — с горечью спросил Крис, не понимая, как она так может обвинять свою подругу, неужели так плохо ее знает.

— Да очнись же ты! Все сходится! — не унималась Крис, утопая в своем гневе.

— Нет! Она не могла, я в это не верю! Что сходится? Голубоглазых блондинок что ли мало?! Как ты вообще можешь Крис?! Это же подруга твоя! — я стоял на своем, слишком хорошо знаю Аню, даже своими глазами бы увидел и то бы не поверил.

— Ну ты и осел! Послезавтра она была бы разведенкой, а сегодня она богатая вдова! По брачному договору она бы ни гроша не получила! Голубоглазых блондинок может и много, но выгодна смерть Саши только ей! — Крис была явно против, но только вот ее доводы меня вообще не убедили.

— А через день она бы стала моей женой и денег у меня не меньше, чем у Сашки и к чему ей это наследство?

— Твои деньги — это твои деньги! Может она тебя и не любит просто и женой бы твоей не стала. Получила бы денежки и поминай как звали! Или жадная сука! Понравилась сытая жизнь, твоего ей мало! Ты еще сомневаешься? — с надеждой на поддержку и отчаяньем в глазах вопрошала сестра.

— Да! Да черт возьми! Что мне делать Крис? Я не могу в это поверить. Просто не могу… — устало опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене.

— Может до тебя дойдет, когда Сашу хоронить будут? — это звучало с ненавистью ко мне за то, что не поддержал ее идиотского мнения.

— Да! Только не до меня, а до тебя дойдет! Аня не виновна, на кладбище состоится передача денег этому убийце, оперативная съемка и тогда ты убедишься, что это не Аня, просто девка похожа, может это вообще баба этого недоврача и он же угрожал ему.

— Может быть и так, только я в это, слабо верю! — Крис хотела уйти и тут я вспомнил зачем вообще ее звал.

— Стой! Надо решить, как сообщить родителям. Я не знаю как им говорить об этом. — усталость и отчаяние навалились огромным грузом и даже на полу сидеть было не по силам, хотелось и вовсе лечь на пол.

Крис подошла ко мне и села рядом, привалившись к плечу.

— Пока тело его не увижу, не поверю! — заявила моя маленькая сестренка.

— Не на что там смотреть. Сгорел полностью. Сам не верю, что так…но если иначе, то зачем? — спросил скорее сам себя, потому как Крис уже не могла ответить.

Анна.

— Аня зачем ты столько всего притащила, такие тяжести, да и кому теперь? Вани все равно нет. — сокрушалась Нина Юрьевна, разбирая пакет.

— Да пропадет ведь. Я хотела спросить, а та квартира? — хотела напроситься на неделю или две, не хотела возвращаться на ту квартиру, слишком тяжело и опять же Дима будет искать.

— Там жильцы. Тебе что жить негде? Так живи со мной! Даже денег никаких не надо, а та квартира освободиться и можешь ее занимать.

— Вы честно признаться, очень меня выручите. — запила свою неловкость горячим чаем, натягивая улыбку.

— Аня что это? — Нина Юрьевна с ужасом достала из пакета два корешка с пятитысячными купюрами.

— Это мой первый миллион. — невозмутимо ответила я.

— В пакете с продуктами? Ты что же так вот и в метро? Они намокли. — она начала спешно протирать пачки своим фартуком.

— Посушим. А вообще миллион лучше так и носить, ну кто подумает, что в пакете с продуктами деньги? — стараясь изображать веселье, объяснила свою глупость, хотя на самом деле просто бросала деньги в пакет, бездумно; — Так что случилось Нина Юрьевна? Почему Ваню забрали? — поспешила сменить тему.

— Из-за сердца все. Я же когда детей схоронила, сильно сдала с этим сердцем будь оно не ладно! Вот нужна операция, квоты на этот год уже распределили, и я не попадаю, деньги нужны. Я двести тысяч скопила думала Ванечке на учебу, а выходит себе на сердце.

— А сколько нужно? — если уж и тратить этот чертов миллион то на что-то хорошее.

— Сто пятьдесят тысяч. Я хотела квартиру продать, да с дуру ж обе квартиры на Ваню переписала и продать их теперь права не имею. Вот так вот, сама себя в ловушку загнала.

— Так возьмите денег. Я вам даже больше дам, вот. — без жадности ополовинила одну из пачек, отдала бы и всю, но знала, что и эти брать не захочет.

— Аня! Ты что удумала! Забери не возьму! Я ж тебе просто поделиться, а не чтоб вот так. — Нина Юрьевна сдвинула деньги обратно.

— Так и я просто поделиться. Берите сказала! Считайте, что это Ване подарок на свадьбу! — переложила деньги прямиком на холодильник, чтоб прекратить этот тяни-толкай.

— Подарок на свадьбу? — удивилась Нина Юрьевна.

— Да. Бабушка на свадьбе внука, живая и здоровая, по-моему, отличный подарок. — лирично отметила я, возвращаясь на место.

— Анечка, ну ты такая, я прям не знаю, чудо человечек ты! Спасибо тебе огромное! — Нина Юрьевна встала и обняла меня; — Ну что у тебя то случилось? — тут же переключилась моя спасительница, давшая приют.

— Ай! — махнула рукой; — Дела сердечные, две недели отработаю и уеду из Москвы. — врала сейчас лишь отчасти, не было сил рассказывать даже о Саше.

Одна мысль о нем и сразу ком в горле, мысль о Крис и Диме и выть охота.

— Может тебе валерьянки накапать? Ревела поди? Глаза вон какие красные. — к моему счастью, женщина не стала меня терзать расспросами.

— Да нет. А снотворного нет? — вот снотворное мне бы точно куда лучше, а валерьянка сейчас словно мертвому припарка.

— Нет что то, какое мне снотворное, с моим то здоровьем. — Нина Юрьевна очень яростно замахала на меня руками.

— Ладно, а где у вас тут аптека? Мне все равно еще прокладки нужно купить. — засобиралась в магазин, не хотелось покидать уютной квартиры, я хотела засесть тут безвылазно словно в окопе, пока над головой рвутся снаряды несправедливости.

— Аптека вот с той стороны дома, из подъезда выйдешь и на право иди. Погоди я тебе ключи дам, чтоб ты под дверями то не стояла.

Нина Юрьевна проводила меня, дав ключи и отказавшись от моего предложения купить что-то еще если нужно. Уверила что ничего не нужно и закрывая за мной дверь, пообещала набрать мне горячей ванны. Всю дорогу до аптеки и обратно, только мыслью о воде и спасалась. А вернувшись, сразу нырнула в горячую воду с пеной. Поревела, жалея Сашку и себя несчастную, кляла себя за то что вообще во все это ввязалась. И прочий душевный треп и самобичивание.

— Иди ложись, я тебе в Ваниной комнате постелила, там правда тебе по размеру только диван, но ничего. — сказала Нина Юрьевна, когда я выбралась из ванной комнаты, спустя час.

— Спасибо вам, признаться так спать хочу. — таблетку то я выпила сразу как вернулась к своей спасительнице.

— Вот и спи. Сон лучшее лекарство, я тебя будить не стану, если проснешься, там в холодильнике блинчики фаршированные, чай сама думаю найдешь. В общем обживайся моя дорогая.

— Спасибо. — я закрыла детскую комнату и нырнула в уютную постель, к счастью хватило лишь положить голову на подушку, и я отбыла в царство Морфея без мыслей о Саше, Диме и Крис.

Дмитрий.

Мы просидели с Крис на полу еще около часа. Договорились что скажем сначала папе, чтоб он на ровне с нами мог поддержать потом маму. Иначе не разорваться между двумя родителями сразу.

— Надо пойти к Ане, проверю как она, уже должна была проснутся. А ты не смей при ней весь этот бред нести. Я уверен, Аня не при чем и адвокат нам поможет. — нарочито строго глянул на Крис, да ее не ругать, а саму пожалеть триста раз.

Она, заливаясь бесконечными слезами, только безразлично кивнула, глядя словно сквозь меня. Вышел из кабинета, немного вздохнув с облегчением если можно так сказать. Кристина вроде бы согласилась с тем, что Аня не при чем. Осталось теперь сообщить родителям и как- то постараться вытащить из этой истории Аню. Да так, чтоб она сама ничего не знала, узнает, что дело рук того врача, сожрет себя.

Понадобилось еще пол часа, чтоб обыскать весь дом с территорией и понять, Ани тут уже нет.

— И телефон даже не взяла. — сокрушался я, обнаружив Анин телефон в спальне именно там, где я его сам же и оставил.

— Что и требовалось доказать, а ты не она это, не она! Влюбленный идиот! Запахло жаренным вот и слиняла твоя Анечка, поминай как звали теперь! — Кристина с новой силой пустилась в обвинения, словно только и ждала повода.

— Заткнись а! Не она это! — чувствовал и знал, что Аня в этом никак не может быть замешана.

— Тебе самому то не смешно? Зачем сбежала тогда раз не она? Не понимаю, у тебя от любви совсем что ли крыша поехала, раз ты очевидного не видишь? — брызжа слюной, сорванным голосом Кристина продолжала убеждать меня в очевидном для нее, но не для меня.

— Вот именно?! Зачем бы она сбежала, если, по-твоему, это она и ей нужно наследство? Только себя подставлять? Не вяжется ничего. Она наверно просто услышала, как ты ее обвиняешь, ты на весь дом орала, вот она и сбежала. Гордая и обида опять же! Я поеду за ней, а ты тут седи. — наплевав, на выпитый с утра алкоголь, который уже потерял всякое свое действие, поспешил сесть в машину, прекращая этот бессмысленный треп с сестрой.

— Нет! Я с тобой! Я одна боюсь и потом, если так все как ты говоришь, я должна извиниться перед Аней. — Крис быстрее меня заскочила в машину.

Слабо поверил в то, что она успокоилась, но оставлять ее одну сейчас действительно было не лучшим вариантом. На крайний случай вытолкаю ее за дверь Аниной квартиры, если еще пустит нас после того, что услышала.

— А что, если она слышала весь наш разговор? — спустя какое-то время тишины, вдруг спросила Крис.

— И что? — не понял к чему клонит сестра, все мысли были о том, что там накрутила себе Аня.

— Может стоит позвонить этому следователю? Вдруг она сбежала, услышав о том, что менты готовятся взять заказчика с поличным? — эта мысль даже не приходила мне в голову.

Я ничего не стал отвечать, лишь сжал руль руками покрепче. Пообещав себе два месяца назад никогда не горячиться в адрес Ани, сейчас с трудом сдерживался с тем же самым, только в адрес Кристины. Маленькая заноза в заднице, сидит сейчас на Анином месте и вякает что-то против нее. Сделал музыку погромче, в надежде что до Крис хоть на пару минут дойдет, что ее домыслы меня нисколько не волнуют.

Только вот унять ее у дверей Аниной пустой квартиры было вообще невозможно.

— Что и следовало ожидать, все! Не увидим мы ее больше! Слиняла и где ее искать? Звони этому следователю, пусть объявляет план перехват или что там еще? Розыск! Пусть найдут эту дрянь! — когда слова закончились, у нее началась самая настоящая истерика.

Крис орала словно ненормальна, колошматила меня так, будто это я сам ненавистная для нее Аня. Даже на сразу получилось ее скрутить. Извивалась она словно змея, пока тащил ее в машину, она уже перестала выкрикивать слова, просто оглушительно и не переставая орала. Мимо проходящая пара, мужчина и женщина, ничего не сказали мне, но посмотрели с подозрением. Словно я Крис похищаю. С трудом затолкал ее на заднее сидение, успокоить ее чем-то еще кроме пощечины не вышло, но она хотя бы свернулась на сидении в скулящий калач.

Теперь можно было ехать к родителям. По пути позвонил отцу узнав, где они. Так удачно, если это вообще можно было назвать удачей в такой-то ситуации, отец был дома один, мама уехала к тете Марине в гости. Когда подъехали, к дому, во двор выбежал отец. По его бледному, озабоченному лицу, сразу понял, он уже каким-то образом в курсе.

— К Марине гони! Там мать, она тоже знает, с сердцем плохо ей! — ошарашил отец, по-молодецки, быстро заскочив в машину.

— Но откуда?! — выруливая обратно на дорогу, был в полном недоумении.

Неужели менты всех обзванивать взялись.

— В новостях показали. — удрученно ответил отец.

— Вот твари! Еще же даже экспертизы не было! — ни дай бог с мамой что, по судам затаскаю.

— Ты сам то давно узнал? — набирая чей-то телефон, папа посмотрел на заднее, где по-прежнему скулила Кристина; — А Аня где? — один вопрос нелегче другого.

На том конце вовремя ответили, и пока отец отвлекся на разговор с дядей Вадимом, мужем тети Марины. Расспрашивал как там мама и приехала ли уже скорая.

Следующие три дня просидели с отцом у маминой кровати в больнице. Какой дурак решил обнадежить ее тем, что это не Саша, уже было не вспомнить, только вот это оказался Саша. По стоматологической карте полное совпадение. Как теперь говорить об этом маме, не представлял. Еще и Аня пропала совсем. На работу не явилась, на той квартире не появлялась, сейчас все было не в ее пользу, только я по-прежнему не мог поверить, что это она. Анино отсутствие в такой момент, не оставило возможности промолчать. Мама и отец ждали ее не меньше меня, и в какой-то момент их терпение лопнуло. Пришлось рассказать им все как есть. Знал, что и в их лице не найду поддержки и так оно и вышло. Еще и менты торопили с похоронами, пробив все свои базы уверяли что она еще в городе, если не уехала автостопом, то якобы явится на кладбище.

Все мои уже слабые надежды на то, что это не правда, развеялись именно в день Сашкиных похорон. Михеев позвонил и сказали, что заказчику якобы позвонила Аня и договорилась с ним о встрече на кладбище. До этого дня думал, что пока своими глазами не увижу, не поверю, но поверил. Еще отбой нажать не успел, а уже поверил. Аня заказчик?! Моя Аня?!

Анна.

Через сайт фирмы узнала, когда пройдут Сашины похороны. Смотреть на его фото с черной лентой в углу было страшно. В очередной раз убедилась, что смерть догонит любого, там, где ей угодно. Ей не важно здоровый ты или больной, бедный или богатый. Найдет чужие руки и заберет ими тебя, с собой.

Еще с утра, распрощалась с Ниной Юрьевной, забрав вещи. Купила билет на поезд, в Питер, как раз на этот же вечер. Думала уеду сразу же как попрощаюсь с Сашей, когда все разойдутся и плевать я хотела на эту подписку о невыезде. Я ни в чем не виновата, Саши нет и более я никому, ничего не должна. Раз Кристина, а главное Дима усомнились во мне обвинив в таком, то так правильно. И за всю неделю, я не усомнилась в правильности своего решения. Правда только мозгами понимала, что так будет для меня правильно, но сердце рвалось обратно. Еще Нину Юрьевну жаль было оставлять одну, но сил оставаться в этом городе не было, даже ради нее.

Слишком я видимо наивна и беспечна, раз решилась сунуться на кладбище именно в день Сашиных похорон. Как раз туда, где меня с ненавистью и поджидали. Я была совсем не заметна в своем укрытии на соседней улице. За огромным памятником какому-то явно небедному цыгану, возможно даже некогда барону. Старалась не смотреть ни на родителей, ни на Диму с Крис, боясь, что сердце мое дрогнет и я, начну падать в ноги, уверять их, что это не я заказала Сашино убийство.

А гроб с Сашиным телом уже опустили в могилу и засыпали, заложили венками. Народ почти разошелся, остались только его родители и брат. Даже Крис ушла, точнее ее родители утащили и кажется она была чертовски пьяна. Я жалела ее, даже не смотря на ее бредовые мысли обо мне, готова была пожалеть.

Я нервно топталась на месте ведь до поезда оставалось всего пара часов, а у могилы Саши путь был для меня чертовски не свободен. Хотя я готова даже купить новый билет, лишь бы проститься со своим лучшим другом каким мне стал Саша за столь короткий срок.

Но вот и Дима с отцом, повели Людмилу Николаевну под руки. Она так убивалась, порция очередных слез, которые казалось уже закончились за эту неделю, не заставили себя долго ждать. Страшно хоронить родителей, но страшнее всего детей! Господи и неужели они все думают, что это я?! Закусила ладонь, чтоб не завыть от отчаяния. Когда они уже ушли, я постояла еще недолго в укрытии, пошел сильный ливень и я решилась подойти к Сашиной могиле.

Капли дождя смешивались со слезами, меня начало трясти то ли от холода, то ли от страха. А на кладбище ведь никого не было именно в этот момент мне на плечо легла тяжелая рука. Странно, но я даже не слышала и не видела даже краем глаза, чтоб кто-то подходил ко мне. Все в этот день было слишком. Вот и не замечала ничего вокруг, когда по-хорошему должна была быть на стороже. Я замерла в ожидании, боялась не то, что посмотреть, подумать боялась кто это.

— Любуешься? — по голосу поняла, что это Дима, ничего и сказать ему не успела, его рука согнулась на моей шее, сдавливая горло, я не могла дышать.

Я инстинктивно схватилась за его руку, пытаясь непослушными трясущимися руками освободиться от захвата.

— Что ж ты своего подельника то кинула? Он сегодня тебя ждал, а ты не пришла, семьсот тысяч пожалела тварь?! А Сашу тебе жалко не было?! — все это время он волок меня в сторону выхода с кладбища держа за горло.

— Отпусти… — шипела едва слышно, жадно глотая лишь крупицы воздуха, что могли просочится в мое сдавленное горло.

— Нет уж, ты сядешь! Жадная тварь! Скажи спасибо что ментам тебя сдаю, была бы моя воля убил бы тебя тварь! — от его действий и слов внутри все сжалось, действительно уж лучше бы убил.

— Вот принимайте! Не благодарите! — с этими словами он брезгливо отшвырнул меня на капот машины.

Я мало что могла сообразить, сейчас отдышаться было главной задачей. Но кашель не давал мне этого сделать. Я жадно хватала воздух ртом, но спазмы в горле не давали ему пути в легкие. Сквозь эти попытки начать дышать, могла лишь из отрывков фраз, понять, что даже семьсот тысяч вываленные Димой на тот же капот из моей сумки, это для них не доказательство. К тому же какой-то мужик, больше смахивающий на пьяного бомжа, кричал " Это не она мужики! Похожа, но точно не она! Вот вам крест мужики!" Потом все стихло, капот куда-то из-под меня испарился, а я каким-то образом оказалась вновь в Диминых руках.

— Кристина сказала, что тебе была выгодна смерть Саши, что по брачному договору, ты ни черта не получишь. Это правда?! — он снова тряс меня за плечи словно куклу; — Правда?!

Ах Кристина сказала, ну значит так и есть! Все возможные чувства, наполнявшие меня в эту секунду, смешались в невероятный коктейль. Превратились в самый опасный яд на земле, которым можно наполнить любого человека. Яд под названием месть. Я была полна этого яда и хотела отравить им того, кто причинил мне больше всего боли. Своим недоверием, своим незнанием меня. Только сейчас поняла, что и не любил меня никогда, раз не смог узнать за эти месяцы настолько, чтоб не верить во весь этот бред!

— Выгодно да! Выгодно! — орала я что есть мочи, на этот раз рьяно сопротивляясь, желая вырваться и продолжала травить его; — Я теперь богатая вдова?! Когда получать наследство не подскажешь? — мне удалось вырваться, правда лишь от того, что он остолбенел от моих слов.

Довольно странная реакция, если учесть, что в этом он меня только что и обвинял. Я подобрала свою сумку, она была расстегнута, но сверху были свалены деньги. Я не знала сколько времени прошло и не надеясь, что успею на свой поезд, все-таки поторопилась скрыться с Диминых глаз. Наивно верила, что после всего сказанного действительно унесу с кладбища ноги. Не тут-то было!

Я успела отойти всего на два, может три метра, как тут же оказалась на мокрой земле. Ну вот и все! Надо мной нависли Димины, черные от злобы глаза. Конец моим страданиям, промелькнула мысль в голове, затем тут же удар в живот, казалось смертельный. Оглушающая боль пронзила все мое тело. Я, кажется, взвыла от боли. Не слышала точно через непрекращающийся гул в ушах, но глядя на полное ненависти Димино лицо мне казалось, что он желал мне смерти. Так странно, не смотря на дикую боль, от которой хотелось сжаться в маленький комок, я не могла закрыть глаза. Словно мало мне было всего, а я смотрела на Диму и впитывала его несправедливую ненависть к себе. Казалось это все длилось вечно, эта боль и эта ненависть. А на самом же деле, не больше пары секунд, потому как ударов больше не было.

— Чтоб ты сдохла, сука! — донеслось наконец до моего слуха, он орал мне это пока его кто-то оттаскивал.

Сама, не помня себя добралась до той квартиры, которую снял для меня Саша. Первая мысль была утопиться. Но вторая, напиться до беспамятства, победила. Пила прямо с горла, задыхаясь от бьющего в нос и дерущего горло алкоголя. Пол часа дикой тошноты и меня уже нет, пустая как бутылка. Нет мыслей, горя никакого нет, ничего нет.

Следующим утром, только открыв глаза, превозмогая боль во всем теле, поковыляла в магазин, за новой порцией спасительной отравы. Живот сильно болел, надеялась на разрыв печени или еще каких-то жизненно важных органов, чтоб сдохнуть поживее, как того желал мне Дима.

— Ваше желание будет исполнено. — с ухмылкой произнесла своему же отражению в зеркале, скрывая багровый синяк на пол живота под свитером.

Все тот же свитер, в грязи, но мне было все равно. Плевать. Взяла деньги, сразу возьму столько выпивки, сколько унесу. Будучи в магазине выгребая с полок самые крепкие напитки, выслушала от пожилой покупательницы много "приятного". Ничего ей не ответила. Теперь обо мне сказали наконец-то правду. Я действительно пью с самого утра и мне за это не стыдно. Нет у меня больше ни стыда, ни совести. Была, да вся вышла, и тот и другая. Из магазина вышла как самая настоящая алкоголичка. Грязная, шатаясь и звеня бутылками, прижимая к груди блок сигарет. Шла-ковыляла хромая из-за боли в боку, высчитывая по дороге, на сколько дней хватит, успею я сдохнуть или нет. Можно ли отравиться алкоголем, если выпить натощак сразу две бутылки. Сегодня, пожалуй, и попробую. Вдруг мне хоть раз в жизни повезет.

Дмитрий.

В последний раз, когда видел Сашку, была как раз встреча в кафе, по поводу их с Аней развода. До сих пор не мог поверит, как же она одурачила нас обоих. Я идиот чувствовал, что не так проста девчонка. Чувствовал и закрывал свои глаза на это чутье. Закрывал, потому что…не мог сейчас даже в мыслях произнести это слово. Хотя до сих пор, верил, что она не при чем, на встречу явится совсем другая голубоглазая блондинка. Вроде той Ирочки из Красных холмов. Блондинка и глаза голубые, но совсем не Аня, хотя и похожа.

Когда гроб с Сашей, с тем, что от него осталось, опускали в яму, перед глазами стоял братишка. Совсем не такой каким я его запомнил в нашу последнюю встречу. Мальчишка трех лет. Тогда он казался похожим мне на девчонку. Слишком длинные для пацана волосы, на концах кудряшки, огромные, темные глазищи и длинные ресницы. Черные, лаковые словно у куклы и эта его ладошка в моей руке. Я смотрел как гроб забрасывают землей, а в руке было это ощущение. Маленькой, теплой ладошки…Тогда злился что приходилось держать его и сжимал эту его потную ладошку со всей силы. Сжимал, но не отпускал. Злился что не могу из-за него нормально гулять и играть, при этом страшно боялся его потерять. Каждое возвращение домой, сопровождалось легкостью, младший брат дома, я его не потерял. Злость сменялась приступом огромной любви. Я придумывал ему разные игры, строил для него шалаши, играл в его игры, которые мне были не интересны. Знал бы я тогда…что так мало времени выпадет держать его за руку, держал бы с радостью.

Трехлетний Сашка не отпускал до последнего. Даже времени вспомнить про Аню не было, подумать про задержание с поличным и прочее. Всю дорогу от самого начала похорон, до ворот кладбища одно детство на двоих перед глазами. Пока не вышел за ворота, и не увидел на стоянке машину, возле которой терся один из следователей.

Отправил маму в сопровождении папы обратно в больницу, из которой ее отпустили лишь под расписку о снятии с врачей ответственности. А она едва выдержала эти похороны и ведь все лечение коту под хвост. Но я не мог разорваться и времени терять было нельзя, так бы, конечно, остался сейчас с ней. Но как только их машина отъехала, поспешил к следователю.

— Ну что? Задержали? — то ли из-за дождя, то ли из-за нервов, долго не мог прикурить.

В окно высовывалась мерзкая рожа. Я уже знал, что это исполнитель. На вид правда больше смахивал на бомжа, словно с местного вокзала подобрали.

— Трепаться надо было меньше, может быть и задержали. — молодой следопыт смачно сплюнул мне под ноги.

— Вот именно! — щелчком пальцев отослал ему тлеющую сигарету, показывая тем самым, какой из него работник.

Он хотел рыпнуться на меня, но тут же вспомнил что вынужден присматривать за исполнителем. Да Сашка бы уложил такого с одного удара. Все это выглядело как дешевый спектакль, только в виде реквизита труп моего брата, а остальное постановка.

Развернулся обратно в сторону кладбища, хотел побыть еще немного с могилой брата наедине. Сквозь серую стену дождя, увидел тонкий силуэт. Решил обойти и зайти со спины. Там не понятно было кто это. Но когда подошел ближе, даже стена дождя не смогла сбить этот, аромат. Анин, аромат. Положил руку ей на плечи, и она вздрогнула.

Я ждал, черт возьми я действительно ждал! Уткнется в грудь, разревется, признается, что слышала разговор и сбежала, просто глупо испугавшись или на край гордость взыграла. Но нет. Молча стояла, ни словечка. А в голове всплыли ее рыдания в коридоре. Она тогда ревела и просила прощения, почти все сразу сложилось в пример как дважды два. Только с одним неизвестным. Зачем она звонила исполнителю? Потрепать нервы? Или все-таки в конце пронюхала, что ее тут ждут, или поняла, что за наследством ей не сунуться и денег пожалела. Было так много или и этот трехлетний мальчик перед глазами и там менты вот-вот уедут, надо успеть!

Обвинил ее сам! Без суда и следствия, тащил к машине. Хотя действительно хотел убить. Тащил ее за шею к машине, торопился успеть, а сам представлял, что душу ее гадину на помойной куче. Тогда деньги вывалил на капот, ровно семьсот тысяч крыша просто поехала. Пожалел, что ментам ее сдал. Убить прям тут, мать только жалко стало, за нее и держался. А после слов что им нечего ей предъявить и деньги не доказательство, еще и бомж этот орал что не она, крестом сука клялся. Убийца и крестом клянется, да что же это за планета господи?!

А менты тут же живенько слиняли, чуя что я на грани. Только вот мозгов не хватило и Аню с собой прихватить. А я вижу Сашку маленького, спрашиваю выгодно? Нет хотел услышать, всего лишь нет. А мне крик-выгодно в ответ! И мама даже больше не держала. Лишь на какую-то секунду замер, боролся с собой. Но нет, не случилось. Сейчас все и сердце, и разум были полны ненависти и одного лишь желания, отомстить. Убил бы ее, если бы не мужики. Те мужики что закапывали моего братишку, они же и оттащили от этой жадной дряни. Все что мог только и желать ей сдохнуть. Лживая и изворотливая сука. Убила моего брата и избежала наказания. Явилась сюда на кладбище чтоб посмеяться надо мной, любуясь Сашиной могилой. Смотрел ей в след и уже мысленно желал испытать все то, что мы испытавыли всей семьей.

Когда бежать становится поздно

Когда душа выходит в окно

Нельзя достать из сердца занозу

Мне наплевать, мне все равно

Би-2 "Заноза"

Дмитрий.

Три дня после похорон, снова не отходил от матери. Совсем была плохая. Врачи не давали ни каких прогнозов, даже стабильности не было. Но на четвертые сутки, маме стало если не совсем хорошо, то хотя бы миновала угроза инфаркта.

— Мама! Ты зачем встала? Еще и вещи собираешь? — застал маму с сумкой в руках, вернувшись в ее палату на пятый день. — Пап, что происходит, чего ты молчишь то? — отец сидел в сторонке, словно делая вид, что его это мало волнует.

— А что я могу сделать? Сказала домой хочет, там ей будет легче. — отец сейчас выглядел хуже, чем мама.

Осунулся и, казалось, постарел сразу на десять лет за последние десять дней. Посмел предположить про себя, что этот его внешний вид и заставил маму прийти в себя, пойти на поправку и засобираться домой.

— Там домашние дела, там легче. В конце то концов, дома и стены лечат! Я все решила сынок, между прочим, Агата Самуиловна меня поддержала, если не веришь родной матери, иди и спроси ее сам. — мама явно начинала нервничать, это было видно, потому как вещи в сумку полетели без всякого предварительного складывания.

— Да я верю, раз Агата Самуиловна, тогда ладно. — надо было согласиться, лишние нервы маме точно ни к чему.

— А ты Дима занялся бы делами. Пойдем поговорим. — отец тяжело поднялся со стула, и подтолкнул меня к выходу.

Про себя взмолился. Нет! Только не это! Можно еще хотя бы день этого не касаться…Понимал же, раз не для маминых ушей, то речь пойдет об Ане и фирме брата.

— Что с фирмой Сашиной будет? Неужели все этой? — папа подтвердил мое понимание, не успели и от палаты отойти.

— Этой.

Не хотел заранее обнадеживать отца, не знал, что к чему, во многом нужно было разобраться, поговорить с Васильевым. Возможно, он что-то придумает. И удастся отбить если не все, то хотя бы часть. А может и вовсе все, если удастся доказать, то, чего не смогли эти идиоты следователи.

— Ты езжай прямо сейчас, сделай все Дима! А этой гадине ничего не должно достаться! Нанимай кого хочешь и делай что хочешь…и ты же понимаешь, о чем я? — отец посмотрел на меня пронзительным взглядом.

— Пап ты чего? Не хочешь же ты ее того? — там на кладбище сам хотел ее прибить, со всей дури так подло пнул ее лежачую куда попало, но был совсем не в себе.

Желал ей тогда смерти так же сильно, как и хотел, чтоб все это оказалось не правдой. Но слышать от отца такое. Казалось таким же бредом как все от смерти Сашки до причастности к этому Ани.

— Хочу! Такая тварь будет жить, а Сашки больше нет, ты это понимаешь?! — я смотрел сейчас на пожилого мужчину, откровенного старика, не видел в нем своего отца.

Родное лицо было полным гнева, слова полные мести.

— А если меня посадят, то, что будет с мамой? Об этом ты вообще думал? — в глазах отца промелькнуло отчаяние, он не думал об этом.

А я вот один раз подумать успел. Там на кладбище, и так убитый ее словами. Как у Шекспира, заколоть ее чтоб не мучилась и самому потом вздернуться, только родители останавливали их это точно убило бы.

Между нами возникло тупиковое молчание. В это время как раз из палаты вышла мама. Поспешил забрать у нее сумку из руки. Проводил до машины, и когда мама села в нее, отвел отца в сторонку.

— Я сейчас поеду, поговорю с Васильевым, подумаем, что можно сделать, только обещай мне, не станешь ничего предпринимать! Мама этого точно уже не переживет, и ты должен это понимать. — посмотрел отцу в глаза, пытаясь понять его.

Он лишь растерянно кивнул. Похоже ему даже полегчало, видимо это решение кровавой мести и отнимало у него года. Он явно не убийца и мстить не станет. Дождался пока родители уедут и сам сел в машину.

Вот и настал этот день. День, который я всячески оттягивал и которого ждал с лихорадкой. Из-за мамы не мог даже напиться и забыться. Забыть все что случилось на кладбище. Лучше бы последним моментом в моей памяти остался ее тревожный сон, а не ее стеклянный взгляд и крик, воспоминание о котором разъедали душу. Мысли о том, что она это заслужила, уже не могли даже на минуту заглушить щемящей в душе боли, за то, что я сделал с ней. Все чаще проскальзывал страх того, что это не она, а я вот так вот с ней. Лож и правда, любовь и ненависть, все смешалось. Но тут же в памяти всплывали деньги и ее слова, снова меня накрывала ненависть. Меня уже тошнило от этих эмоциональных качелей, тошнило, но я не хотел с них слазить. Разобраться во всем до конца, узнать правду одну или другую было одинаково хреново для меня. Мы так и так уже не сможем быть вместе. И я оттягивал этот момент. Надеялся, что все само как-то разрулится без моего участия. Ведь итог то для меня все равно один.

По дороге к фирме брата, позвонил Васильеву, он, как назло, оказался там же. Нашел его в Сашкином кабинете, он как раз разгребал документы из его сейфа.

— Ты говорил, что есть брачный договор. Я хочу его видеть и вообще, что мы можем сделать? Я правильно понимаю, что раз она вдова, то договор не имеет никакой силы? Там не прописано ничего про Сашину смерть? — с порога, без приветствий прыгнул в эту бездну душащих разбирательств.

— Привет для начала и о каком договоре речь? Об этой липе что ли? — он бросил мне папку на стол, перед которым я стоял. — Что вы с Саней за братья такие были… Неужели ты так ничего и не знал, а он не рассказал тебе? — не отвлекаясь от просмотра документов, Васильев поразил меня своими вопросом.

— Что он должен был мне рассказать? — вопрос был задан мной скорее автоматически, потому что всего меня уже поглотили строчки из якобы брачного договора.

Чем больше читал, тем тяжелее становилось дышать, не мог понять свое сердце, то ли бьется как бешенное или вовсе стоит на месте. Фиктивный брак! Как же так братишка?! И всю дорогу молчал, а я чувствовал себя последним мудаком, за то, что увожу жену брата, ее считал последней потаскухой. А она просто фиктивная жена… Новая надежда невесть на что. Она правда не при чем или наоборот…Мысли сразу стали в кучу, хотя и до этого по полкам не особо то лежали.

— Ты же вроде говорил тобой заверен? Что это? Тут кроме подписи Аниной ничего нет, даже Сашкиной подписи нет. — я не верил своим глазам, действительно тупо бумажки, не имеющие никакой юридической силы, липа.

— Он еще и в единственном экземпляре. Так Саша просил. Уж зачем ему это, я не в курсе. — Васильев отвлекся от документов и пристально посмотрев на меня добавил; — Тут вот что еще, завещание. Не мною составлено, сам о нем ничего не знал. Среди документов нашел, на Кристину все переписано.

Не успел переварить информацию про липовый договор на липовый брак, как передо мною легло Сашкино завещание.

— Зачем ему, молодому и здоровому завещание? Еще и на Крис? Она ж ни хрена в этом всем не разбирается. — пролистал толстую папку листов, перечисляющих имущество добравшись до даты.

Завещание было составлено около двух месяцев назад. И примерно тогда же Саше угрожал этот урод недоврач.

— Понятия не имею. Но все лучше, чем на не пойми кого. Теперь все в семье останется, я не думаю, что Кристина откажет тебе и твоему отцу в возможности управлять фирмой. А так бы, конечно, свезло той девке. — неприятные слова Васильева в Анину сторону отдались в груди вспышкой возмущения, шею тут же покрыла испарина.

— Она не девка! Позвони отцу и расскажи про завещание, это я забираю. — схватил договор и быстрым шагом, срываясь в пустых коридорах на бег, понесся к машине.

Я и не надеялся застать Аню на той квартире, но противореча всякому здравому смыслу помчался именно туда. Увидел ее силуэт у окна. Точно знал, что это она. Сейчас не мог думать о том, что скажу ей, да и вообще, с чего я решил вдруг что она не при чем?! Она наверняка не знало о завещании, и новая волна ненависти перекрыла весь здравый смысл. Накрутил себя еще больше пока ждал у подъезда, перечитал еще раз договор. Брат просто купил ее. В договоре даже даты не было, страницы не пронумерованы. Неужели она не читала того, что подписывала или, деньги затмили всякое разумное?

Аж на площадке стоял запах курева, тянущийся из-за двери. На звонок дверь не последовало никакой реакции. Пришлось выбивать эту дверь. Благо не стальная как в Сашкиной квартире. Хватило двух ударов плечом, чтоб ее вышибить внутрь вместе с дверным косяком. Даже на этот грохот упавшей на пол двери, никто ко мне не вышел. Неужели мне померещилось?! Аня в окне — это мираж. Шагнул прямиком на кухню.

Она сползла на пол, сначала показалось что, увидев меня испугалась, но ее глаза были полны безразличия. При этом уголки ее рта тронула едва уловимая улыбка.

— Что это мать твою за херня?! — я тряс перед ней этим чертовым договором, только сейчас отмечая, что она ни словом не обмолвилась о нем, но почему тут же встал вопрос.

Или так преданна, или это лишь часть коварного плана. Договор липа и знать о нем никто не должен был. Только вот почему? Потому что тайна Сашкина дорога или потому что липа и выгодно…

— Почитай. Там все написано. — сухо и безразлично, глядя мне в глаза без всяких эмоций.

Похоже она неадекватна. Саму нужен был глоток свежего воздуха, дым стоял на кухне столбом и курила она, похоже не переставая потому как он не успевал рассеиваться. Ее белые волосы пожелтели от табачного дыма, на ней был свитер в почти тридцать градусов жары. Под мутными, безжизненными глазами залегли серые мешки.

— Что ты творишь?! Дышать не чем! — я распахивал окно спрашивая ее что она творит, когда хотелось орать, что мы творим?!

Присел перед ней, пытался уловить тот аромат, которым никогда не мог надышаться, словно вдохну его и приду в себя. Перестану совсем видеть в Ане алчную тварь. Вместо этого уловил резкий сигаретный дым. Выхватил сигарету, она от этого болезненно зажмурилась. Боится меня.

— Аня рассказывай. — просил ее спокойно.

Успокаивал сам себя. Сейчас она все расскажет, расставит точки на и, а потом мы подумаем, как дальше. Я убеждал себя в этом, пока Аня молчала. По ее отрешенному взгляду в пустоту и спокойному лицу понял, что она сейчас где-то далеко, словно вспоминает с чего начать.

— Аня! — позвал ее нарочито громко, теряя всякое терпение.

Неужели не видит, как мне хреново, неужели самой все это нравится. Нравится тянуть с меня жилы и выставлять полным придурком! Видно же, что сама убивается. Травит себя только вот что ее гложет? Я не понимал и хотел это знать прямо сейчас.

— Нечего добавить. — она вновь закурила, безразличие ее бесило больше всего.

Только она могла сейчас прояснить ситуацию, но она этого явно не собиралась делать. Ей было плевать на все и на всех. Как сбежала тогда из моего дома, так и ткнула голову в песок. Гребанный страус! Схватил ее за шкирку и прислонил к холодильнику. Как хочешь, а все сегодня мне расскажешь.

— Говори сука! Иначе я тебе кадык вырву! — с новой волной ненависти, глядел в ее глаза.

Хотел же по нормальному поговорить. Нет не дала. Сама только и делает что выводит из себя. Она лишь на секунду болезненно зажмурилась.

— Да похоже не придется. — с этими словами, между нами, возникла ее рука полная крови.

Резкий запах железа ударил в нос я машинально отпрянул от нее, она скатилась на пол, я не мог оторвать взгляда от ее руки.

— Что это?! — пытаясь побороть подкатившую тошноту, хотел еще спросить не вскрыла ли эта идиотка вены, но Аня меня перебила.

Наконец то ответила хоть на один мой вопрос.

— В живот меня не давеча пинал ты. Может ты знаешь? — она не скрывала своего удовольствия, ее безразличное до этого лицо стало радостным, ей понравилась моя реакция.

Только после ее слов посмотрел на ее живот, затем взгляд скользнул по ногам. Короткие шорты некогда зеленые, стали багровыми между ног. Неестественно синевато-белые ноги были в крови. Словно краска, я и не знал, что кровь бывает такого цвета. Слишком яркая или она такой казалась на мертвенно белых Аниных ногах. Пулей в голове пронеслась мысль что она умирает. Что это, я пнул ее в живот, вот куда попало и что же я натворил?!

Подхватил ее на руки и ее вопрос зачем, подвел к мысли что она этого хотела. Хотела умереть. Это страшное заставило поверить в то, что она не при чем и возможно даже знала о завещании. Почему только мне ничего не объяснила, зачем сбежала?!

— Потерпи девочка моя, сейчас! Сейчас в больницу! — говорил с ней, она была словно в бреду, мотая головой в разные стороны.

А я вдавил газ в пол, летел по дороге, нарушая правила торопился в больницу. В тысячный раз прокручивая в голове последнюю встречу. Я же не дал ей и слова тогда сказать, поторопился с выводами. А ее жалящие слова были лишь отчаянным враньем. Местью мне, за то, что обвинил ее. Что я натворил?! Ужас от содеянного накрыл девятым валом. Страх потери десятым.

Без конца пялился на ее ноги, отвлекаясь от дороги, при этом мча как сумасшедший. Кровь на ее ногах запеклась и потрескалась. Я перебирал кучу вариантов что это могло быть, но я не врач и понять очевидного для врача, не мог. А если б смог понять, не уверен, что довез бы Аню до больницы.

ГЛАВА 33

У героев стынет кровь

Разбиваются и вновь

Идут ко дну

Идут ко дну

Успокоит океан

И разделит по волнам

Свою вину

Свою вину

Кон-кончится пленка

Ты, ты ждешь ребенка от меня

Моя любовь, моя любовь

Би-2 "Моя любовь"

Дмитрий.

— Так! Какой срок? Каталку сюда срочно! — стоило зайти в приемный покой больницы с Аней на руках, даже помощи попросить не успел.

На нас налетела грузная и шебутная женщина в белом халатике, со странным вопросом, но не дождавшись ответа, затараторила вновь.

— Маруся! Эту в кабинет ультразвука, а где каталка?

— Нет каталок.

— Жрете вы их что ли? Дурдом какой-то, а не больница!

— Давайте я сам, скажите только куда. — поторопил врача, она указала мне куда идти.

Дальше начался какой-то кошмар. Положил Аню на указанную врачом кушетку, она тут же задрала ей свитер. Немаленький синяк на пол живота полоснул по сердцу. Готов был прям тут удавиться. Что же я за урод! Что натворил со своей девочкой, да кого она могла заказать, вон как испугалась. Воробей глупый, а не убийца.

— Как зовут? — женщина обратилась к Ане, она к этому моменту была уже более-менее в себе.

— Томилина Анна. — она, от страха хлопая глазищами, неуверенно ответила.

— Анна Томилина, скажите у вас синяки на животе от куда?

— Упала. — стрельнув в меня глазами соврала врачу.

— Это сколько раз надо было упасть, чтоб так себя разукрасить?! С лестницы упала?! — врач почти перешла на крик.

Ее возмущению не было предела, она пыхтела от злости, нервно натягивая перчатки.

— Не знаю откуда синяки… — зашептала Аня.

В кабинет зашла еще одна женщина и села за стол. Ане на живот полился прозрачный гель.

— Документы. Какой срок? — снова прозвучал этот странный вопрос уже от медсестры по всей видимости.

Мы с Аней переглянулись, оба ничего не понимающие и растерянные.

— Какой срок? Вы про то, когда началось кровотечение? — неуверенно спросил, потому как вопрос казался довольно глупым.

— Беременности какой срок? Обменная карта есть ее? Результаты УЗИ, анализы? — женщина выпучила на меня возмущенно глаза.

— Какая беременность? У меня даже задержки не было. — выпалила Аня, отвлекая врача от меня.

— А это кто? — женщина ткнула пальцем в монитор.

Голова, маленькие ручки, ножки…

— Но у меня же месячные были, как же… — Аня растерялась не меньше меня.

— Значит у вас это уже не первое кровотечение. Беременность первая? — Аня кивнула облизнув сухие губы.

— Ну что ж раз так, приступим. Паспорт и полис нужен, они то хотя бы у вас есть?

— С собой нет, мы спешили не до этого, но я привезу.

Дальше было обследование, какие-то непонятные термины, замеры. Мы с Аней не могли оторвать взгляд от монитора. На нем уже нельзя было разглядеть маленького человечка, только черно-белые разводы и врач что-то все замеряла, диктуя результаты девушке за столом, а та записывала.

— У вас, между прочим, уже примерно семнадцатая неделя, не рекорд, конечно, но всегда удивительно. Почти пол беременности прошло, а вы и не сном ни духом как говорится. Значит так, положим вас пока в предродовую, в патологии у нас аншлаг, все анализы возьмем, кровоостанавливающая терапия и лежать. Попробуем спасти, но гарантий… — врач развела руками и добавила; — Слишком уж вы поздно обратились, болело же? Ну признайтесь? Почему к врачу не обратились? — мягко поинтересовалась у Ани и затем глянула зло на меня.

— Можно ее в платную палату? — не потерялся я, не смотря на обвинение врача немым укором.

— Настя, оформляй ее тогда на второй этаж, там две платных свободны, а вы за документами.

Я кивнул, присел перед Аней.

— Где найти документы? — в ее глазах было такое отчаяние и страх, не хотел ее оставлять одну, но выбора не было.

Нужны были документы, о которых в той ситуации и подумать не мог.

— Паспорт…он в дорожной сумке, полис там же, сама сумка кажется в прихожей. — взволнованно объяснила Аня, схватив меня за руку.

— Я скоро. Все будет хорошо… — последнее прозвучало до боли не уверенно.

Что в этой ситуации может быть хорошо?! Я шел на ватных ногах к машине и не знал, что делать, кроме как привезти нужные документы. Оплатить палату и лучшего врача. Дальше же полнейший ступор.

Анна.

А умирать все-таки не просто, даже если другого желания нет, а страшно. Или это Димино поведение так повлияло на меня, но мне стало страшно.

Только этот страх вообще ничто по сравнению с тем, что мне предстояло пережить уже через пару минут после того, как меня положили на кушетку. Вопросы врача про синяки на животе, растерянный Дима на против, а потом этот вопрос про срок…Потом она показала человечка на мониторе, для меня это было на уровне фантастики. У меня же даже живота нет, хотя я и понятия не имею, когда он там появляется. Получается Саша увозил меня тогда из Диминого дома уже не одну, и голова просто кругом пошла.

Теперь стало страшно не за себя, не за свою жизнь, за этого маленького человечка страшно. Что я натворила?! Столько пила, курила, таблетки, успокоительное, снотворное…я же его отравила! Я смотрела на Диму и видела сейчас в нем себя. Такой же растерянный и не понимает, что делать. Вопреки всему я не хотела его отпускать, вцепилась в его руку, ведь на данный момент он единственный кто может и явно готов мне помочь.

Дима уехал за документами, меня же подняли на второй этаж. Наверно я бы рвала на себе волосы и билась бы головой о стену, если бы врач не сказала мне лежать и не вставать. Медсестра помогла мне принять быстро душ, дали больничный, застиранный, но вполне уютный и мягкий халатик, поставили сразу капельницу и два болючих укола.

Я лежала не шевелясь, дышать боялась, даже руку на живот было положить страшно, но я все-таки аккуратно это сделала. Слезы покатились из глаз. До чего же я не везучая девка уродилась. Все наперекосяк. Перематывая в голове все что со мной происходило за это время и слова врача, про то, что болело. Действительно живот периодически тянуло все это время, но мне в голову приди не могло что я беременна. Я все списывала на начало половой жизни, откуда ж мне знать как оно на самом деле. Цикл был не как часы, конечно, но плюс-минус один-два дня не повод бежать к врачу или в аптеку за тестом. Хотя нет, для меня теперь будет повод даже если все как часы. Хотя нет! Никаких больше мужиков! Ребенка рожу и больше мне никто не нужен! Именно в этот момент в палате возник Дима.

Он сел в кресло у двери.

— Я документы нашел, отдал медсестре, она бумажки заполнит занесет. Как ты? — Диму я особо не разглядывала, не знаю как он выглядел, но голос его звучал необычно.

Неуверенный.

— Сказали лежать. Пока ничего не ясно. — Димин голос я не узнала, своего и вовсе испугалась.

Только сейчас подышав свежим воздухом, придя в себя, поняла, что хриплю как старуха.

— Не буду ходить вокруг да около, знаю, что ты меня никогда не простишь. Даже не стану говорить, что не хотел и был не в себе. Видно, я такой и есть. Все это как-то само собой и все улики, и мотив против тебя…твои слова. Но я до последнего не верил, что это ты, даже когда ты сбежала…

— Как же не верил? Я своими ушами слышала, как Кристина обвинила меня, а ты ей с легкостью поверил. — перебила его никчемные оправдания, хотя какие там оправдания, он даже и не оправдывал себя.

— Что ты слышала? Конкретно. — строго спросил Дима.

— Кристина сказала тебе что это я заказала Сашу, а ты с ней согласился. — этот вопрос меня разозлил, и я начала считать про себя до десяти чтоб не нервничать.

— Все было совсем не так. Фоторобот заказчицы, что менты мне подсунули, словно твоя фотография. Они мне еще утром сказали прямо, что это ты и мотив у тебя железный. Наследство. Я не поверил, я адвоката собрался для тебя нанимать. А Крис она и не думала на тебя сначала, просто с катушек слетела, когда узнала про фоторобот. Все что ты слышала всего лишь эмоции. Между прочим, когда ты сбежала и мы поехали к тебе на квартиру, она хотела извинится. Но когда тебя там не оказалось, я ее уже переубедить не смог второй раз. — мягко объяснил Дима.

Так вот оно что. А я-то думала…

— Это все из-за Крис. — я не готова была сейчас, при таком положении более покрывать Кристину, а Саше уже все равно.

— Что? Прости я не понял. — впервые подняла взгляд на Диму и тут же опустила на живот, не могла смотреть ему в глаза, мне было стыдно из-за ребенка.

А он потерянный, сейчас мне было его жаль не меньше, чем себя. Мы оба оказались словно куклы в чужом кукольном театре. Кто так умело дергал за веревочки и распорядился нашими судьбами. Кому надо было подсовывать мой фоторобот и разводить нас по разным сторонам, мне было не известно. А Дима, он тут не при чем, я это чувствовала.

— Только не перебивай меня пожалуйста иначе я не расскажу всего что знаю. Ты хотел узнать к чему этот фиктивный брак. Так вот это все из-за Крис. Саша и Крис…они были вместе. Я им нужна была лишь как прикрытие. Саша предложил мне этот фиктивный брак в обмен на помощь с лечением моей мамы, я согласилась. Потом ты вдруг стал сходить по мне с ума, и Саша решил, что нам надо быть вместе. — я торопилась все рассказать до того, как Дима начнет задавать вопросы, но он все же меня перебил.

— Погоди…так он сразу все знал, о том, что я..? — Дима не договорил, но я поняла его.

— Ты сам ему рассказал, про мои красные уши… — в этом месте едва сдержалась от смеха, хоть на Диму я и не смотрела, выражение его лица, могла представить, но осеклась; — То есть то, что Саша и Крис были вместе тебя не волнует? — действительно, я думала он перебьет меня именно поэтому поводу.

— Хм. Ну да…Сашка же ничего не знал… — Дима скрыл лицо в ладонях и шумно задышал.

— Тебе плохо? — я уже была готова нажать кнопку вызова медсестры, но Дима выпрямился.

— Нет! Мне очень хорошо! — воскликнул он.

И это было самое неуверенное вранье, что я видела за всю свою жизнь.

— Ну да. Прям светишься от счастья. Так вот, затем проблемы с мамой и все так закрутилось, что пришлось еще побыть фиктивной женой. Из твоего дома Саша меня забрал…потому что ему Кристина рассказала, как ты меня трепал в ванной комнате. Его это разозлило, мы ведь с ним очень дружили. — умолчала об истинной причине, все равно не поверит, да и не к чему уже, извинения мне не нужны, а он ничего не знал.

— Прости меня…я…мне надо выйти…надо разобраться с твоей дверью пока пол квартиры не вынесли. Вот тут твои вещи и телефон. Звони в любое время если что-то надо будет. Завтра я приеду и мы, наверное, поговорим как…что нам делать дальше. — Дима почти кинул телефон мне на кровать издалека и как ошпаренный выбежал из палаты.

Я не успела подумать ни о чем, ко мне в руки попал интернет. Все, о чем я сейчас могла думать, это о последствиях моих злоупотреблений.

ГЛАВА 34

Анна.

На следующий день, с утра явился Дима. Прошел в палату, сразу же, как меня покинула медсестра после утреннего забора крови на анализ. Палата хоть была и платная, очень хорошая, комфортная, но кормили меня так же плохо, как и всех. Смешно сказать, ужин в шесть вечера. Две столовых ложки тушеной морковки с луком и непонятного рода рыба, белого цвета, но точно не минтай. А кушать очень хотелось. Отдельного меню для меня не предвиделось и пришлось все-таки написать Диме, краткое сообщение.

— Привет. — Дима виновато стоял у входа в палату.

От его виноватого вида, было не по себе. Это же я его сделала таким, сама. Своим необдуманным поступком и жестокими словами с горяча. Он с горяча и я с горяча, два сапога-пара. Хотелось его как-то поддержать, к тому же я сама натворила дел и теперь страдает ни в чем неповинное дитя. Наш с ним общий ребенок и все равно придется налаживать наше общение, а худой мир в нашем случае уж точно лучше доброй ссоры.

Тем более начитавшись статей про возможные проблемы со здоровьем ребенка, мне был необходим этот мир. Хотя бы потому, что у Димы больше финансовых возможностей. Ребенка наверняка придется лечить, а я по маме уже знаю, что это очень дорого. А я не смогу заработать таких денег, если буду заниматься ребенком.

— Привет. — я слегка ему улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — Дима шустро подставил стул к моей постели, осмелел видимо с моей улыбки, вчера и на метр подойти боялся.

— Кровотечение остановили, скоро будут готовы анализы. Дим…еду то принес? Я есть хочу ужасно. Кормят очень плохо. — я скептически глянула на маленький пакетик в его руках.

Этим я явно не наемся, но хоть что-то.

— Тут каша, овсяная и чай. — Дима выудил из пакетика стакан из кофейни и контейнер с цветной кашей и предусмотрительно взятую из дома ложку.

— Спасибо, но маловато будет. — забрала у него контейнер слабо возмутившись.

Слабо, потому что есть хотелось до боли в желудке и иногда лучше все-таки жевать, чем говорить. И к тому же эту кашу я узнала, много раз уже ела такую, когда ночевала у Димы. Он сам ее готовил нам на завтрак, с неизменными кусочками сушеных фруктов.

— Сейчас позавтракаешь и тебя перевезут в перинатальный центр. Я уже договорился. Там хорошее питание, отличные врачи. — пояснил Дима, наблюдая как я, словно пеликан глотаю не жуя.

— Вкусно, но мало! — заявила я, возвращая Диме пустую посуду.

Я даже не наелась. И уже готова была расплакаться. Идиотизм какой-то. Не знала о беременности и рыдать по пустякам не хотелось, а тут глаза сами на ровном месте начинали слезиться. От потока слез меня спас больничный завтрак.

На этот раз это была рисовая каша, почти молочная. Два кусочка белого хлеба и кипяток, отдаленно напоминающий чай, едва сладкий, но тоже ничего. Дима сидел все время пока я ела молча. И с якобы интересом изучал палату, периодически натыкаясь на мой взгляд, потому как я нагло пялилась на него.

Он двуличный. С одной стороны, он заботливый и даже наивный местами, как-то же его облапошили с этим моим фотороботом. С другой стороны, он жестокий и вспыльчивый. Но я смотрела на него и мне не нужно было понимать, что я к нему чувствую, я и так это знала, люблю я его очень. Как представила, что больше не увижу, так сразу сердечко зашлось. Но и от мысли что сейчас заведет разговор о прощении…начнет говорить о любви, душа в пятки. Не хочу!

Но Дима молчал. День, неделя, две. Ни вопросов, ни оправданий, ни условий. Даже не знаю, хорошо это было или плохо. С одной стороны я не хотела касаться этого всего, с другой стороны не мешало бы довести все до логического конца. Расставить все точки над и, чтоб можно было обсудить наши дальнейшие отношения. К тому же я была не в курсе до сих пор, сняты ли с меня подозрения. Но он молчал, и я молчала. Единственной темой для разговоров был наш ребенок. Перед выпиской из перинатального центра, Дима отправился со мной на контрольное УЗИ.

— Все хорошо. Сейчас попробуем посмотреть кто будет… — врач водил по заметно подросшему за две недели животу датчиком, а я начала грызть губу от нетерпения.

Тут у Димы затрезвонил телефон.

— Извините. Важный звонок. — и Дима до звонка навостривший уши не меньше меня, вышел в коридор под возмущение врача в след.

Действительно, при входе в кабинет висело объявление, о необходимости отключать мобильные устройства.

— Могу вам с уверенностью девяносто девять процентов сказать, что это маленькая девочка.

— Я хотела дочку, а почему девяносто девять? — радость перемешалась с тревогой что что-то не так.

Теперь это чувство ни на день не покидало меня. Какие бы хорошие не были результаты анализов, осмотров и УЗИ, волнение по поводу здоровья малыша не отпускало.

— Сто процентов всегда гарантируют только роды. — врач, успокоив, подмигнул мне.

— А можете…мужу не говорить. Я ему сюрприз хочу сделать, тортик там и все такое. — слукавила, немного замявшись на Димином статусе.

— Хорошо. — врач улыбнулся.

Именно в этот момент в кабинет вернулся Дима.

— Ну кто у нас? — он сел обратно на стул и накрыл мою руку своей.

И к чему это все? С тех пор как Дима вынес меня из квартиры с кровотечением и занес в кабинет УЗИ, он вообще ко мне больше не притрагивался. От этого действия меня бросило в жар, и я поторопилась выдернут свою ладонь положив ее на грудь. Сделать это незаметно конечно не вышло, Дима, шумно вздохнув, тоже скрестил руки на груди.

— Киндер сюрприз. Стеснительный ребенок, спрятался и не разглядеть. Но у вас еще два плановых УЗИ, возможно на них получится узнать. — врач ловко выполнил мою просьбу.

Дмитрий.

После того как Аня мне все рассказала, я даже не мог находиться с ней в одной палате. Хотелось сжать ее в объятиях, упасть в ноги прося прощения, но я понимал, что это не имеет уже никакого смысла. Я все равно ничего не исправлю и что сделано, то уже сделано. Мне был дан всего один шанс, и я его так глупо прошляпил. Я сам то себя никогда прощу, а она уж тем более.

Я просто сбежал тогда из палаты, боясь не сдержать своих ненужных порывов. Занялся сначала не дверью, о которой говорил, а подбором лучшей больницы для Ани. Ведь не спасут малыша, удавлюсь собственными руками.

Затем поехал к родителям и с ними состоялся разговор. К черту все тайны и недосказанности. Мама кинулась к тете Марине. Разгорелся грандиозный скандал, волнения по поводу ее здоровья тут же отпали. Сил ей с лихвой хватило на разбороки и обвинения друг друга. Оставил их. Сам разобрался с дверью и вывез из квартиры Анины вещи, там она жить больше точно не будет. Вернувшись уже за полночь домой, лег на кровать без сил с телефоном в руке. Перечитал еще раз Анино короткое сообщение; " Привези пожалуйста еды." Больше ничего не существовало вокруг. Даже о брате едва теперь думал, только еще раз пожалел, что он мне не признался. Возможно, тогда все было бы иначе.

А вот Анино сообщение вопреки всему, дало понять, она не отвернулась от меня. И там, в палате, когда действительно стало так плохо, она готова была помочь, хотя ей самой было не лучше.

Когда с утра, варил для нее кашу, подбирал нужные и правильные слова. Наедине с собой, все получалось удачно, и я верил, что Аня меня если не простит, то точно поймет. Но стоило только увидеть ее, я онемел. Язык просто не поворачивался. Затрагивать сейчас эту тему, было словно щедро солью рану засыпать. Я смолчал, и Аня молчала.

Обнадеживала меня редкими улыбками и не отводила больше взгляда. И с ребенком все было хорошо, угроза миновала. Две недели лечения и Аню должны были выписать, а мне нужно было поговорить с ней по поводу того, что жить ей придется со мной и что от ребенка я отказываться не намерен. Но как ей об этом сказать…волновался как пацан. И решил, что после УЗИ, когда буду помогать ей собирать вещи все скажу.

Синяки сошли, животик заметно округлился за две недели, но все равно был маленьким и незаметным.

— Сейчас попробуем посмотреть кто это будет. — врач перешел к самой ожидаемой части.

Я уже готов был начать отделывать детскую, да и имя обсудить с Аней очень хотелось. Но чертов звонок, настолько важный, что не мог его упустить.

— Извините! Важный звонок. — чертыхаясь про себя, вышел из кабинета.

— Телефон надо отключать! Аппаратуру же сбиваете! — возмутился мне в след врач.

Не мог я отключить телефона. Ждал этого звонка две недели. Нанял ведь детектива, чтоб нарыл все про этого Сашкиного якобы убийцу. Как тогда увидел этого лоха на кладбище, точно понял, что не мог он Сашку убить. Либо это не он убил и убийца, как и заказчик еще на свободе, либо в могиле не мой брат.

— Алло. — принял вызов, как только прикрыл дверь.

— Дмитрий здраствуйте, я раздобыл кое-какую информацию на исполнителя, надо бы встретиться. Когда вам будет удобно?

— Сегодня точно не получится, давайте завтра с утра в десять у меня в офисе.

— Хорошо.

Пока отключал телефон прислонился к двери нагло подслушивая. В надежде что все же не пропустил важного момента.

— …мужу не говорить. Я ему сюрприз хочу сделать, тортик там и все такое. — сердце пустилось в пляс это же она обо мне!

Я муж…мне тортик и все такое. Неужели простила?! Не веря своим ушам, вернулся немного погодя в кабинет.

— Ну кто у нас? — спросил для вида, чтоб не вызвать подозрений и поспешив на радостях, коснулся ее руки.

Она словно ошпаренная одернула свою руку. Обида прошлась по груди, вызывая неприятную тяжесть.

— Киндер сюрприз. Стеснительный ребенок, спрятался и не разглядеть. Но у вас еще два плановых УЗИ, возможно на них получится узнать. — врал врач, а я чувствовал себя полным идиотом, словно мой ребенок — это не мой ребенок.

При сборах Аниных вещей, я не мог опять и слова сказать. Наверное, так и молчал бы всю дорогу, если бы не Анин вопрос о двери.

— А ты дверь новую поставил или старую починили? — Аня шла со мной к машине, по-детски щурясь от яркого солнца.

— Какую дверь? — действительно не понял, о чем речь, давно эта дверь вылетела из головы.

— В мою квартиру, ключи мне отдашь? — Анин голос прозвучал встревоженно, глазки на выкат, а я наконец-то понял о какой двери речь.

— Ключи я вернул хозяйке, ты там больше жить не будешь. — перехватил сумку другой рукой и взял Аню крепко под руку.

— Отпусти меня! Что это значит? К тебе я точно не поеду! — Аня вырвалась сама и пыталась выхватить сумку.

— Прекрати истерику! О ребенке думай! Ему только хуже делаешь, сейчас же успокоишься и сядешь в мою машину, поедешь со мной. Я своего ребенка бросать не собираюсь. — ну вот, так и знал, что все в штыки воспримет и сам дурак был сейчас излишне груб и резок.

— Ладно. Только больше не трогай меня. — Аня неожиданно для меня, быстро успокоилась, и сама села на заднее в мою машину.

Домой ехали молча, Аня, надувшись смотрела в окно, обхватив свои плечи руками. Я не мог перестать думать о смысле ее просьбы, там в кабинете врача. Зачем такое говорить, если ей даже мои прикосновения неприятны, зачем скрывать пол ребенка, если я все равно узнаю. Просто гормоны бушуют? Или что? Как ее понять?

Анна.

Я слабо надеялась, что Дима вернет меня туда, откуда забрал. Только он молчал все эти две недели и ни разу не обмолвился о том, что я буду жить у него, с ним под одной крышей. Мне не было неприятно его присутствие, скорее наоборот меня обнадеживало его внимание. Я больше не ощущала этой муки одиночества. Где-то глубоко затеплилась маленькая надежда что все наладится и я не могла не признать этого. Только вот он был единственным кого я интересовала. Или дело не во мне…Дима хоть и обмолвился что всем все рассказал и никаких тайн больше не осталось, но кроме него, меня никто так и не навестил из его родни. Я ждала хотя бы звонка от Кристины, но и этого не было.

Да я вспылила, когда Дима заявил, что жить я буду с ним, но это не от того, что я этого страшно не хотела. Просто стало обидно, что меня он ставит лишь перед фактом. Похоже не спроси я про ключи, то и узнала бы об этом, только поняв, что везет он меня не ко мне, а к себе.

Всю дорогу не могла теперь отбиться от мысли, что я и мое мнение его и вовсе не волнуют. К страху о здоровье малышки, добавился еще один. Что если я ему и вовсе не сдалась и если бы не ребенок, то и послал бы меня уже на все четыре стороны. Такому как он ничего, точнее очень недорого обойдется лишить меня прав на дочь. У него дом, работа, деньги. А у меня ничего нет, еще и пила-курила как последняя, подзаборная алкоголичка и ведь свидетелей найдет. От этих мыслей внутри все съежилось.

— Я надеюсь хотя бы комната у меня будет своя, отдельная? — нервно спросила Диму, когда мы заехали во двор дома, слабо надеясь на обратное.

Если поселит в нашей…своей спальне, то возможно все не так как я думаю.

— Да. Я все подготовил. — его исчерпывающий ответ, отсек все мои сомнения.

Все разговоры за две недели касались исключительно ребенка, точнее его здоровья, анализов, но не заходило речи о будущем. Да и сам Дима при мне словно держал лицо. Стоило мне отвлечься на врача или медсестру, он тут же становился хмурым.

От его ответа онемели руки. На ватных ногах плелась за Димой в комнату, отведенную для меня. Сейчас даже не могла ее толком оглядеть.

— Отдыхай пока, я приготовлю поесть. Чего ты хочешь? — он поставил мою сумку на небольшую кровать и застыв у входа, ждал ответа.

— Мне все равно. Может лапшу с курицей? — тихо ответила, подавив ком подступивший к горлу.

Натянула с трудом улыбку. Можно было бы этого не делать, ответной я все равно не получила. Как только Дима закрыл за собой дверь, я тут же начала нервно нарезать круги по огромной комнате. Жалея, что молчала все это время, не решаясь завести разговор о нашем дальнейшем будущем. Наверно тогда он бы соврал, чтоб я не вздумала сбежать, только вот подумав об этом, поняла, что я бы этого не сделала.

Именно в этот момент, когда поняла, что ради благополучия дочери готова даже оставить ее с Димой, лишь бы у нее был шанс на хорошую жизнь, ощутила то, чего так долго ждала. Уже было начало двадцатой недели и вот наконец-то я почувствовала один единственный, слабый толчок. Слезы радости смешались со смирением. И сейчас же тяжело вдохнув, я успокоилась. Прилегла на кровать и увидела на тумбе двух собачек. Рыжая мамина, я думала, что потеряла ее в день ее смерти. Перерыла Сашкину квартиру и не нашла, а Дима нашел и вернул. Взяла шерстяную игрушку в руку и прижав к груди закрыла глаза. Немного подумав, взяла и вторую, по-детски думая, чтоб не обидно. Еще один глубокий вдох, чтоб подавить очередные слезы.

Больше не стану плакать. Буду думать только о хорошем, ради своей девочки.

Дмитрий.

Привез Аню к себе домой. Еще месяц назад на этот дом было столько планов, теперь можно о них забыть. Вполне ожидаемо, после того что я сделал, она вообще могла запретить приближаться к ней и уж тем более к ребенку. Но наше общение было довольно сносным все эти две недели, да и оставить ее без присмотра я не мог, поэтому и привез к себе. Создал за две недели максимально комфортные для Ани условия. Сам буду как можно реже попадаться ей на глаза, а когда ребенок родится, Аня придет в себя после родов, тогда смогу ее отпустить. Уже присмотрел квартирку не далеко от своего офиса. Смогу навещать ребенка перед и после работы. А пока никак не мог оставить ее одну.

Как пояснил лечащий врач, причина кровотечений в неправильном уровне определенных гормонов. Сейчас в перинатальном центре все поправили, но все может изменится в любой момент и кровотечение вновь повторится. Не успей я тогда вовремя, она бы ведь не пошла к врачу. Скорую бы не вызвала, да у нее даже телефона не было. Потеряла бы ребенка.

Пока словно повар в ресторане возился на кухне с бульоном и тестом для лапши, позвонила мама.

— Да мам. Привет. Все хорошо. Аня отдыхает пока, все как договорились? Ну все жду тебя с утра, пока, мне тут готовить надо. Целую.

Положил трубку. Мама с отцом как узнали обо всем, так рвались к Ане в больницу, но я запретил им даже звонить. Нервничать Ане тогда категорически было нельзя, а мама наверняка бы не сдержала эмоции. Да и опять бы разворошила все, о чем мы с Аней взаимно молчали. Ко всему прочему еще Кристина, в перерывах между запоями умоляла дать ей Анин номер или сказать адрес больницы. Номер Аниного телефона я удалил с ее телефонной книги специально. Ни к чему им обоим сейчас встречаться. Кристина как узнала что Аня не при чем и о том что она Саше вовсе не сестра, так совсем слетела с катушек. Я перестраховался, упек ее в клинику по борьбе с зависимостями. Пришлось прилично приплатить, потому что брать насильно ее не хотели. Мол сама должна захотеть лечиться. А какое там? Сдохнуть она хотела, а не лечиться.

Попросил маму помочь, присмотреть и поддержать Аню. Ведь совсем одну оставить нельзя, а мне нужно работать теперь на две фирмы. Отец после случившегося тяжело сейчас вникал во все тонкости работы. Толк от него, конечно, был, но основная нагрузка легла на меня. Ко всему прочему, Сашка был приличный раздолбай, и работники его были довольно расхлябаны. Еще предстояло разобраться с Сашиным убийством. Дел по горло, поэтому отмел сейчас все свои сердечные и душевные метания о себе на задний план. Все равно уже не исправить, довольствоваться малым вот теперь мой удел. Главное чтоб у Ани и ребенка все было хорошо.

Когда лапша была готова, накрыл на стол сначала на двоих, потом подумал, убрал свою тарелку и пошел за Аней. Предполагал, что она спит. Сейчас она много спала из-за беременности. Зашел к ней в комнату позабыв постучать, надо бы этому еще научиться. Она действительно спала, прижимая словно ребенок к груди двух собачек. Едва вернул ей эту собаку. Сам не знаю, не хотел отдавать и все тут. Эта лиса тире собака прочно была связана для меня с Аней. Но для Ани она была памятью о маме. Засунул свой эгоизм поглубже в одно место и поставил собачку на тумбу. Надеялся, что эта находка, скрасит для нее неприятный факт необходимости проживать в моем доме.

— Аня. Просыпайся, обед готов. — пока она не проснулась погладил ее по светлой голове.

За две недели в больнице, ее волосы вновь приобрели жемчужный цвет и уже не выглядели соломой, да и на ощупь были мягкие. Аня встрепенулась, открывая глаза, и я поспешил отойти к двери.

— Что? — переспросила меня зевая.

— Кушать иди. Лапша готова. — убедился, что она встает с кровати и прикрыл за собой дверь.

Да уж…тяжко мне придется. Сдерживать свои чувства не так-то и просто. Волна нахлынувшей нежности, которой хотелось окутать Аню, сшибала с ног, поспешил унести эти ноги подальше.

Ты выше, выше лети

Крылья я отдаю

Сердце крикнет прости

Следом шепчет люблю

Чтоб двоим дальше жить кто-то должен уйти

Птиц души распустить, клетки все отворить

Ради будущих дней оставляю тебя

И люблю все сильней, забывая себя

Елизавета Хрипунова "Выше"

Анна.

Из кратковременного сна меня вырвал Димин голос. Его тяжелая ладонь скользнула по волосам, но, когда открыла глаза, он уже стоял у дверей.

— Кушать иди. Лапша готова. — он сказал и вновь скрылся за дверью.

Вернула собак на тумбу, сполоснула лицо и пошла на кухню. Застыла на пороге, меня ждал накрытый на одну персону стол. Развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла на поиски Димы. Нашла его в кабинете, встав в дверях сразу перешла к делу.

— Может ты меня тогда назад отвезешь? Квартира была оплачена на полгода, меня обязаны пустить обратно. — спокойно спросила сидевшего за столом Диму.

Он нахмурился, посмотрел на меня и встав из-за стола спросил;

— Не хочешь есть одна? — замер у стола, словно от моего ответа зависело, пойдет он со мной или нет.

Я утвердительно кивнула.

— Я еще поговорить хотела. — действительно, примерно понимать, что меня ждет и знать точно, это две разные вещи.

— Хорошо. Пойдем поедим, поговорим. — мы пошли вдвоем на кухню.

— О чем ты хотела поговорить Аня? — Дима достал тарелку с лапшой из микроволновки.

На двоих накрывал значит, но потом передумал. Я оттянула момент ответа на вопрос, зачерпнув побольше лапши, набила рот. Долго жевала, отчаянно подбирая слова получше для моего не очень легкого вопроса. Дима же молча ждал, сверля меня вопросительным взглядом.

— Вкусно. Спасибо. — выдавила из себя улыбку.

— Ань давай поговорим? — Дима отодвинул свою тарелку, давая понять, что разговор состоится и заднюю дать уже не получится.

— Да, пожалуй. — отложила ложку, вдох поглубже и на выдохе спросила наконец о том, о чем хотела; — Хочу знать сейчас, на каких условиях я здесь? Можешь говорить честно, не переживай за мое самочувствие, я готова спокойно все принять, а неизвестность меня убивает. — сказала все на одном дыхании и словно на голгофу сейчас шла, в ожидании Диминого ответа.

— Чувствуй себя в этом доме как хозяйка, обещаю особо не попадаться тебе на глаза, если ты сама этого не захочешь. — ответил, не скрывая удивления от моего вопроса.

— Меня не это интересует. Что будет когда я рожу? Я смогу навещать ребенка? Ты сразу его заберешь или я смогу кормить грудью? Грудное молоко полезнее смесей, и я могла бы хотя… — Дима не дал договорить, зло посмотрел на меня перебив мой нескончаемый поток вопросов.

— Что ты несешь?! Я не собираюсь забирать у тебя ребенка, даже мысли такой не было! Я отпускаю тебя! Поняла? — зло глянул на меня и матюгнувшись вскочил из-за стола свернув тарелку.

— Отпускаешь, но привез меня и все мои вещи к себе?! — перешла почти на крик убирая салфеткой суп со стола.

Злясь что столько нервов забрал своим молчанием, а сам оказывается не собирается меня лишать дочери.

— Сама мозги свои включить не хочешь? Ешь! Я сам уберу. — забрал салфетку, со злостью скрутил ее над раковиной, видимо представляя на ее месте мою безмозглую голову.

— Я тупая, я не понимаю! Объясни… — устало просила.

— Что тут объяснять? И так все ясно, нельзя тебе одной сейчас быть. Вдруг плохо станет или кровотечение повторится. — Дима виновато застыл у раковины облокотившись на нее.

— А сразу нельзя было сказать? — действительно, одной быть не очень-то и приятно, а тем более рискованно.

Не могла понять почему Дима молчал. Я бы поняла и согласилась, тем более предполагала, что так будет.

— Не мог. Я такое сотворил…я не должен был… там на кладбище… — после недолгого молчания, Дима затронул тему, которой мы взаимно не касались.

Ему тяжело давалось каждое слово, а мне эта тяжесть словно легла на плечи, я моментально сгорбилась, подперев голову рукой.

— Перестань. Если бы я не сбежала как маленькая ничего бы этого не случилось. — вспоминая наш короткий разговор в больнице, он же тогда сказал, что не поверил следователю, значит останься я дома, ничего бы не было.

— Нет! Я должен был тебе сразу все рассказать, а не укладывать тебя спать. Ты бы знала, что я тебе верю и не сбежала бы. Только эти "бы" уже ничего не изменят. Я не должен был, но сделал, ну вот такой я урод! — он резко повернулся с горькой улыбкой, раскидывая в стороны руки и пошел из кухни, не дав больше и слова вставить, добавив на выходе строгое; — Но от ребенка я не отказываюсь. — на миг повернулся ко мне; —Поешь Аня. — затем ушел вовсе.

Аппетита и так особо не было, а после этого разговора кусок в горло не лез. Я долго ковырялась в тарелке, обдумывая Димины слова. Он отпускает меня, с ребенком. От ребенка не отказывается, а значит будет помогать. После осознания всего, аппетита не прибавилось, но дышалось уже полегче. Не съев и половины, убрала со стола, помыла посуду. За окном светило яркое солнце, на котором отчаянно хотелось погреться.

Устроилась на террасе в плетеном кресле, лучи солнца грели лицо, Димины слова приятно грели душу. Все наладится и возможно…За свою любовь иногда нужно бороться. Хотя многим ли оно, это счастье, так легко досталось? Сколько таких семей, которые пережили не один кризис. Алкоголизм, наркоманию, игроманию, измены и бог знает что еще. Чем же мы с Димой хуже? Неужели наша любовь такая никчемная, что и борьбы не стоит?

Сейчас я не смогла ответить на свой последний вопрос, стоит ли бороться. Да и на пару других вопросов, ответов не было. Нужно ли это на обоим, или это уже нужно только мне, и вообще нужно ли это мне? В любом случае теперь у меня было время понять это и ответить на эти вопросы.

ГЛАВА 35

Если однажды скажешь мне: "Пока",

Я тебя не отпущу, ты так и знай.

И пусть от тебя веет холодом —

Но ты мое лето в конце света.

Если однажды скажешь мне: "Пока",

Я тебя просто так не отдам.

Я буду первой, ты мои нервы.

Ты мое лето в конце света.

Ну почему вот так бывает?

Уже весна, а снег не тает.

Скажу: "люблю", но кто его знает?

Скажу пока, что я не знаю.

Я думала, что будет проще

Стереть все дни, стереть все ночи.

Но без тебя вообще не очень,

Ты как воздух — мне нужен срочно.

Бьянка- Ты мое лето.

Анна.

Утро началось хорошо. Впервые за долгое время я проснулась с действительно хорошим настроением. В последнее время чувствовала себя разбитой и сонной, сегодня же из постели, с утра пораньше меня заставил выбраться небывалый прилив сил. А за окном светило солнце и день обещал быть хорошим. Захотелось музыки и приготовить завтрак. Приняв душ, одев любимое платье, вставила в уши наушники и отправилась на кухню.

На самом деле давно не готовила и успела соскучится по плите. Наготовила сразу на целую роту всего что можно было съесть на завтрак. Пришла в себя лишь когда за столом, очутился Дима.

— Ой. — подпрыгнула от неожиданности, вытаскивая из ушей наушники.

— Доброе утро. — довольно улыбнулся, на тарелке его уже лежал блинчик, а он щедро сдабривал его сметаной.

— Доброе. Кофе? — Дима кивнул, я лишь гадая как давно он тут сидит отвернулась к кофемашине.

Дима был чем-то воодушевлен, не было наконец-то этого гнетущего, затравленного взгляда.

— Вижу чувствуешь ты себя хорошо, а витамины выпила? — деловито интересовался он, пока я возилась с кофе.

— Ага. — задорно ответила, радуясь в очередной раз, тому, что врачи спасли малышку и есть смысл пить эти витамины.

Теперь я об этом думала каждый раз, когда брала упаковку с витаминами в руки.

Приготовив кофе, и сама села за стол. Глаза разбежались, омлет, блины, фрукты, каша, легкие бутерброды и отдельные нарезки сыра и мяса, но больше всего меня тянуло на рыбу.

— Кажется я переборщила. — не смогла сдержать смеха, да и к чему его сдерживать, надо налаживать нормальное общение.

Скоро родится дочка и ей нужны живые родители, а не роботы на автомате.

— Есть немного, но ничего, сейчас мама приедет, она поможет тебе. Не со всем, но с частью вы точно справитесь. — Дима посмотрел на часы.

— Людмила Николаевна? — выкатив от страха глаза, спросила словно у Димы есть еще парочка мам.

— Да. Она самая. — посмеялся он над моим глупым вопросом, добавив; — Не могу оставить тебя одну, а мама будет тебе помогать.

— Ты уверен, что она вообще хочет меня видеть? За все время что я лежала в больнице, она даже не звонила мне. — последнее было сказано не в претензию.

— Еще как хочет! Это я просил ее не звонить и не тревожить тебя. Она не сдержится, будь готова к ее истерике, но с этим ничего не поделать, это надо просто пережить. — Дима потянулся к омлету, обнадежив меня тем, что все будет хорошо.

— А она…прям про все-все знает? — решила уточнить на всякий случай, чтоб не ляпнуть лишнего.

— Ни каких больше тайн не будет. Все, все знают, даже о том… — Дима ненадолго замялся, думая стоит ли продолжать; —… что я натворил на кладбище. — опять в его взгляде появилась печаль.

— Вкусно? — я поторопилась сменить тему, не хотела портить такой хороший день.

— Спасибо, очень вкусно. — печаль с Диминых глаз никуда не делась, но он хотя бы улыбнулся.

Мы успели позавтракать, прежде чем приехала Димина мама. Я отложила уборку стола, решив, что Диму стоит проводить. Пока он собирался, как раз в этот момент в дом зашла Людмила Николаевна. Не смотря на трагедию, она выглядела очень хорошо. Прическа, макияж и одета с иголочки. Надо брать с нее пример подумалось мне.

— Анечка! Детка! — Людмила Николаевна пропорхнула мимо Димы и заключила меня в крепкие объятия, слезы вновь появились на моих глазах.

— Мам, давай спокойней. — Дима влез с замечанием, когда его мама начала плакать в голос.

— Да, конечно, сынок, Анечка не обращай на меня внимания. Я поплачу и успокоюсь. — она начала спешно оправдываться, отпустив меня.

Я не могла вставить слова, словно язык проглотила, хотя сейчас хотелось ее поддержать, рассказать ей что у нее скоро родится внучка.

— Ну все! Я уехал, буду часам к восьми не раньше. — Дима чмокнул маму в щеку и махнул мне рукой.

Как только Дима вышел за дверь, я обратилась к его маме.

— Вы завтракали? Может чаю попьем? — хотя я так налопалась с Димой, но ради нее готова была еще на чашку чая.

— Пойду приведу себя в порядок. — Людмила Николаевна смерила меня странным взглядом и скрылась в ванной комнате ничего не ответив на мое предложение.

Я в недоумении вернулась на кухню. Не зная, стоит ли убирать завтрак со стола, начала мыть посуду.

— Ну что дрянь, хорошо устроилась? — от этой фразы за спиной, у меня выпала тарелка из рук и естественно разбилась о каменную раковину.

Дмитрий.

Я понимал, что будет не легко. Что молчать вечно не получится и разговор необходим. Да он сделает нам больно обоим, но и принесет облегчение. Видел по ее тревожному лицу и вечно, нервно теребящим что-то из одежды рукам, как ее гложет эта недосказанность и невыясненные отношения. Думал подойду поговорить после того, как хотя бы поест, но нет сама за мной пришла. Видимо совсем прижало, еще бы! Приволок ее к себе не спросив, не предупредив, а тут воспоминаний столько. Конечно, не легко это все, но, а как иначе? Сам себя спрашивал, но дать ответа не мог.

Не мог и подумать, что думает обо мне на столько плохо. Ведь не совсем воротит ее от меня и в дом спокойно вошла и есть одна не хотела, позвала. Еду мной приготовленную опять же ела, а не плевалась. А сама оказывается считает меня конченным подонком. Решила, что ребенка лишать стану. Единственного родного теперь для нее человечка. Как же меня рвало на части, когда Аня заикнулась о подобном. Эти упрашивания позволить ей кормить ребенка грудью…думал прям там об гранитную столешницу голову себе разобью. Думал идиот что хуже не бывает? Ну на получи! Точно и жизни не хватит чтоб оправдаться теперь в ее глазах. Навсегда там так и останусь полным ничтожеством, раз подумала обо мне такое, то и бог знает что еще подумает или уже думает.

Потом остаток дня мозговал, что надо ее срочно переселять как можно дальше от себя, может к родителям отправить. С мамой они же хорошо ладили до Сашиной гибели. Да и потом, когда мама узнала, как все на самом деле, что наконец бабушкой станет, все вернулось в прежнее русло. Только и слышал все эти две недели от нее, Анечка бедная девочка. Эмоции через край, словно сама на ее месте побывала.

Утром надо было торопиться в офис. До ломоты в костях хотел узнать, чего там нарыл детектив на этого бомжика. Иначе его назвать язык не поворачивался. Встал с больной головой, пол ночи ж не спал все Анины слова про грудное молоко в голове крутились, не мог только сообразит, чего так спокойно она все это говорила мне. Думал, ворочался, пока не извел себя, не уснул и вот здраствуй снова больная голова, давно не виделись, целых пару часов.

Собирался завтрак идти готовить, для Ани, конечно, самому и кусок в горло не лез. Я даже душ отложил на потом, вышел из комнаты, дошел на автомате до кухни даже не слышал ничего. А там, порхает моя Анюта бабочкой, аж душа зашлась от радости и удачи увидеть ее такую. Блинчики печет, подпевает, думая, что ее не слышит никто и пританцовывает. А стол накрыт уже и на двоих накрыт, ну все! И головная боль прошла без цитрамона. Сразу крылья за спиной выросли, от одного вида счастливой Ани. Немного понаблюдал за ней, слушая как она подпевает припевам и ловко блинчики в стопку складывает. Сам полетел обратно в спальню, душ принимать и на работу собираться, с мыслями о блинчиках и о том, что возможно, не все еще потеряно.

Аня сильная и добрая, она простит меня, а я все для этого сделаю. Сам себя убеждал, глядя в зеркало. Плевать на все и всех вокруг, только Аня есть и никого больше не надо. Ничто нам не помешает быть вместе, все преодолеем, главное не отворачиваться и не прятаться в себе. А Аня и так не отворачивается.

И верить ей не смотря больше ни на что! Моя Аня, сама судьба свела нас и глупо отказываться от своего же счастья. Главное доказать ей, что я больше никогда не стану причиной ее слез. Да сейчас я не достоин, но я в лепешку расшибусь, а все исправлю.

Вернулся на кухню, а на столе не завтрак, праздничный обед какой-то. Аня что-то продолжала нарезать, хотя на столе и так места свободного не осталось. Похоже не явись я, так и не остановилась бы пчелка моя. Я и мечтать о таком завтраке не мог, а Аня еще провожать меня взялась. Конечно, на поцелуи и объятия я не рассчитывал, но и ее внимание был бальзам на сердце, измученное безрадостными представлениями о будущем без нее.

Мама прибыла как раз вовремя, пост сдал, пост принял. Без слез как я и думал не обошлось, у Ани тоже глаза покраснели, но тут ничего не сделать уже, только пережить. Еле удержался от поцелуя, даже невинного в щечку. Но рано еще, до невинных поцелуев, как до Китая ползком, а может даже и больше. Как заявит Аня что мы друзья и то ради ребенка, об этом то я и не подумал даже. Настроение с этой мыслью как-то и испарилось, еще же не приятное дельце ждет.

Порылся в бардачке, где там мой цитрамон, нащупал блистер, не отвлекаясь от дороги, выпил таблетку. В кабинет поднялся с опозданием, там в приемной уже мой следопыт, частный детектив сидит меня поджидает. Деньги по факту берет, поэтому с нетерпением, пальцами постукивает по портфелю.

— Доброе утро. — поздоровался разом и с Ольгой Владимировной и этим детективом Борисом.

— Извините, пробки. Пойдемте в кабинет. — пожали друг другу руки.

— Я тороплюсь, поэтому давайте сразу к делу. Действительно Кириченко Олег по прозвищу Хамелеон, был некогда довольно успешным киллером. И именно благодаря своей переменчивой натуре, за что и имеет такое прозвище, втираться в доверие к жертве и убивал без проблем, так как жертва ему доверяла, принимая за своего.

— По его виду так и не скажешь… — не мог поверить, что он и вправду убил моего брата.

— Да. Собственно, что я выяснил, он отбывал наказание, повязали его семь лет назад на очередном заказе, так и не довел дело до конца. Сел на десять лет и вот его не так давно выпустили по состоянию здоровья. Жить ему осталось от силы месяц. Даже сейчас он лежит в больнице, а не находится в СИЗО. Если вы хотите, я могу устроить вам негласную встречу. Думаю, ему нечего скрывать, и он расскажет вам все как есть. Я узнал, что у него есть маленький сын, предложите ему денег за правду, он вам все расскажет. Скорее всего он и взялся за это дело не взирая на состояние здоровья, чтоб обеспечить будущее своему ребенку.

— Спрашиваете! Конечно, хочу и как можно скорее. Когда это возможно? — не мог позволить себе потерять конец нити, только он знает то, что поможет распутать это, явно спутанный специально клубок.

— Давайте на завтра. Я вам сегодня еще позвоню.

Борис получил оплату и ушел, я же набрал маму. Узнать, как у них дела. Убедиться, что она не мучает Аню своей многочасовой истерикой, на которую способна.

— Да сыночек. — мама моментально ответила на звонок, радуя своим ласковым голосом без слез.

— Как у вас дела? — конечно хотел позвонить Ане, а не маме, но решил, все же, что стоит пока держать дистанцию.

— Все хорошо, Анечка чувствует себя хорошо, мы попили чайку, и она отдыхает.

Мама успокоила, с Аней все хорошо, теперь можно и делом заняться. Попрощался с мамой и нырнул в пучину дел, которых свалилось теперь сразу из двух фирмы, на меня одного.

Анна.

— Ой! Милая, что ты шугаешься то так? Детка, ты же не порезалась? — тревожно-ласковым голоском пролепетала Людмила Николаевна.

— Мм. Нет. Просто тарелка выскользнула из рук. Что вы до этого сказали? — не веря своим ушам, могла бы съесть дохлую кошку сейчас, но мне точно не послышалось как она назвала меня дрянью и голос ее при этом был холодным и жестоким.

— Я спросила, хорошо ли ты устроилась дорогая? Дай я уберу, а то порежешься, а я вроде как присматривать за тобой должна, Дима мне не простит. — меня ласково подвинули в сторонку.

— Я…да хорошо. — я присела в недоумении за стол.

— А какой у тебя срок? Такой живот незаметный. Дима говорил девятнадцать недель, но у меня на таком сроке уже огромный живот был, оба раза. Сашенька родился на двести грамм больше и на два сантиметра выше Димы. Ну вот проблему решили. Ты предлагала попить чаю, сиди детка, я сама сделаю, тебе как всегда? Я правильно помню? Две ложки сахара? — все это походило на поток слов сломанного робота.

Она даже не дожидалась ответов на свои вопросы.

— Да две ложки. — ответила, когда передо мной уже стояла кружка с чаем.

— Ты не обращай внимания на меня, я сама не люблю посторонних в доме. Чувствую себя скованно. И если быть честной, мне было бы удобнее, если бы ты пожила у нас с Толей. — она посмотрела на меня какими-то ненормальными глазенками.

Ей богу чувствовала себя как в каком-то ужастике.

— Зачем же я вам, у вас дома? Если вы не любите посторонних? — ну, конечно, в ужастиках же всегда герои лезут на рожон, там, где в шкафу что-то царапается, туда и прутся любопытно ж больше, чем страшно, вместо того, чтоб бежать, сверкая пятками.

Вот и мне, нет бы рот закрыть, но само вырвалось. Людмила Николаевна рассмеялась.

— Ну что ты детка, какая же ты посторонняя? Ты мне теперь как дочь. Я всегда мечтала о доченьке. Рюши, бантики-косички. Еще не известен пол ребенка? — в ее глазах промелькнул хищный блеск.

— Нет! Знаете, я рано встала, пойду прилягу, я много сплю из-за беременности. — нет я буквально рявкнула, встала из-за стола и поспешила покинуть кухню.

— Жаль! Я пока займусь обедом! — Людмила Николаевна крикнула мне уже в след.

Закрылась в своей комнате, благо дверная ручка имела замок. Можно, конечно, все было списать на нервы и стресс, на воспаленный беременный мозг, но я точно слышала, как она назвала меня дрянью и это ее качельное лицо. То приторно ласковое и смотрит так с нежностью, голосок лилейный и тут же абсолютное отчуждение от окружающего ее мира.

Еще поразило то, как она сказала о Саше, без эмоций. Я бы будь на ее месте, точно разрыдалась, это же страшно, родить ребенка и похоронить его и не важно в каком возрасте.

Еще теперь меня совсем не малость пугал тот факт, что я с ней наедине, аж до конца дня и это только первый день. Может попросится на работу, Дима же предлагал, чувствую я себя хорошо и легкий труд даже полезен. Что угодно, лишь бы не находиться рядом с Людмилой Николаевной. Я кожей чувствовала, надо держаться от нее подальше.

Дмитрий.

Хорошо поработать как я планировал не получилось. Уже после обеда, Аня звонила трижды и все с одним и тем же вопросом, когда я приеду. Мне бы радоваться, что ждет меня, но вот голос у нее был какой-то тревожный. Мог лишь предположить, что мама чего-то учудила. Она в принципе могла. Еще в начале отношений с Катей, пришлось ее жестко ставить на место, чтоб не лезла и не обижала тогда еще мою невесту. И я думал, что она все поняла, потому как последующие отношения у нее с Катей были очень хорошие. Да и насколько я мог заметить, когда Аня была якобы Сашиной, мама с ней мило общалась.

Ну делать было нечего, знал же свою мать, кушал уже эти бабские склоки и дележки непонятно какого места под солнцем, собрал кипу работы на дом и поехал. Сяду подле Ани если возражать не станет и буду работать.

Приехал, встретила меня встревоженная мама.

— Где Аня? — спросил ее с порога пристраивая на комод в прихожей кучу работенки.

— Все было хорошо, но потом ее стало тошнить, вот как ушла отдыхать после чаепития, так из комнаты носа не казала. То ее тошнит, то она спит. Ненормально это сынок, надо к врачу! Это все последствия ее злоупотреблений. — мама живенько собиралась домой, не переставая возмущаться.

— Мама тошнота и сонливость — это нормальное явление при беременности. Гормоны. — попытался ее успокоить, зная, что сейчас не приструню, развезет беседу на три часа и сразу отвлек ее вопросом; — Ты домой? Даже не поужинаешь с нами?

— Да! Я поехала, там отец один, уже звонил мне, поеду и ты знаешь, может Аня пока у нас поживет? Ну чего мне мотаться, да и отца оставлять не хочу одного, он хоть и ушел сейчас с головой в работу, но все равно, ты же видел какой он. Все я побежала! — мама даже не поцеловала, пулей рванула домой.

Еще с утра думал, что это хорошая идея, но сейчас мне так не казалось. К тому же Аня подтвердила мои догадки по поводу маминого "учудила".

— Она ушла? — шепотом спросила Аня из-за закрытой двери, когда я ее позвал.

— Да. — она открыла мне дверь, но не дала зайти, вышла сама и быстро на кухню.

— Есть хочу, умираю просто с голода! — открыв холодильник, Аня стала уплетать за обе щеки остатки завтрака, не смотря на ужин на плите.

— Она тебя обижала да? — спросил серьезно, немного понаблюдав за безумием оголодавшей Ани.

Аня подавилась, закашлялась, потом подумала, словно сомневалась стоит ли мне рассказывать.

— Нет, но… — начала было говорить, но в рот улетело сразу три куска сыра, Аня быстро прожевала и продолжила; — Не обижайся, конечно, но твоя мама…она очень странно себя ведет. Я ее боюсь. — призналась и начала накрывать на стол, по-прежнему игнорируя явно мамин ужин на плите.

— Мог бы соврать, конечно, но не стану. Честно признаюсь, не могу сейчас избавится от чувства дежавю. — хотя с этим чувством, закралось и мысль, почему же раньше мама Аню не пугала.

Или она из принципа пугает только моих невест.

— В смысле? — Аня села ошарашенно на стул, словно приведение увидала.

— Тоже самое было с Катей. Она тоже ее пугала и обижала, но потом они нашли общий язык. Так что не переживай, я поговорю с мамой и у вас все наладится. Будите общаться как раньше. Вы же хорошо общались, когда она считала тебя Сашиной женой? — спросил так вроде бы невзначай.

— Да, но я ее совсем не узнаю. Ты в курсе что она разговаривает сама с собой? Может ее врачам показать? Возможно, смерть Саши на нее так повлияла, и я хотела… — Аня замялась.

— Что хотела говори? — прошел к столу, не решился присесть рядом и взять за руку, сел за другой край стола.

— Да нет. Ничего, забудь. — Аня помахала рукой в стиле так ерунда.

— Ань давай на чистоту, чего ты хочешь? — спросил ее как мог мягко, надеясь на то, что это поспособствует откровенности.

— Я хочу работать. — почти шепотом и еле сказала.

— Работать? С чего вдруг? — за время лечения и после выписки, Аня и словом не обмолвилась о работе, конечно вопрос с чего вдруг был идиотским.

Мама! Вот причина ее рвения на работу. Не хочет с ней быть наедине.

— Мне надоело сидеть взаперти, я себя очень хорошо чувствую, можно мне пожалуйста на работу? — Аня жалобно говорила и так же на меня сейчас смотрела.

— Нет! — отрезал я, а сам думал сейчас что это неплохая идея.

— Но почему?! Ты же сам предлагал мне у тебя работать. — возмутилась так что голос прорезался.

— Когда это было то? — рассмеялся, Аня обиженно надулась.

Недолгое молчание, Анины глаза блеснули вставшими в них слезами.

— Ну хорошо, можешь работать. Только погоди пару дней, мне нужно будет кое-что подготовить и учти, это до декрета и только при хорошем самочувствии. — пригрозил пальцем, едва сдерживая радостную улыбку.

Аня согласно кивнув в миг воодушевилась, даже заметила ужин на плите, и накрыла стол.

— И еще кое-что, не закрывайся больше в комнате и в ванной тоже. — специально не договорил фразу до конца, хотел проверить Анину реакцию.

— Что это значит?! — возмутилась она, лицо такое, готова вот-вот запустить в меня стаканом.

— Не переживай, без стука и твоего дозволения входить не стану. Тебе может стать плохо, я, конечно, выбью дверь, но не проще ли просто ее не закрывать?

Аппетит я подпортил себе сам, а Аня на мой резонный вопрос ничего не ответила. Ужин прошел в гробовом молчании. Пожалел, что вообще завел этот разговор, но знал, что Аня отходчивая и понимающая. В итоге в гостиную я отправился один, но потом и Аня пристроилась на диване. Правда она смотрела телевизор, а я уселся в кресло с ноутбуком и кучей документов, в основном по Сашкиной фирме. Кристина без вопросов передала управление в наши с отцом руки, пообещав вообще все вернуть нам.

— Кстати, я хотел тебе про Крис сказать…

— Не хочу ничего знать! — обиженно и резко оборвала Аня, не дав договорить.

— Дослушай пожалуйста. — попросил ее, но не уверен был что станет слушать.

— Ладно, говори, я слушаю. — Ане стало жалко Кристину, это было видно и во взгляде, и по голосу понятно.

— Она очень хотела тебе позвонить, но у нее нет сейчас твоего номера. У нее вообще нет теперь телефона. Она написала тебе письмо, как только будешь готова его прочесть, скажи мне, я тебе его отдам. — письмо томилось в моем столе уже третью неделю, сам его читать не стал, знал, что Крис плохого Ане бы не написала, но отдать его стоило, так как она ждала ответа.

— Мм. Давай завтра хорошо? На сегодня переживаний достаточно. А почему у нее нет телефона? — явно напускное безразличие с Аниной стороны по отношению к Крис было не долгим.

— Она лежит в клинике. В спец клинике. Там не положена связь. — лежать ей предстояло там еще минимум полгода, поэтому сказал Ане.

Чтоб никаких тайн, а потом проблем и не нужных обид.

— Она…что с ней? — Аня даже выключила звук у телевизора.

— Она слетела с катушек. Еще в тот день, когда ты из дома сбежала, я налил ей стакан, чтоб успокоилась, с тех пор он у нее не просыхал. Пришлось ее устроить в клинику по борьбе с зависимостями. — сейчас вспомнив тот день, винил себя в том, что случилось с Крис.

Хотя она и так выпить была всегда готова, но все началось именно с моего стакана. Возможно, не налей я ей, и она была бы более адекватна в восприятии всего случившегося.

— Ее можно навестить? — Аня подтянула коленки к груди, всегда так делает, когда переживает.

— Сначала прочти письмо. — может прочтет его и не захочет ее навещать.

— Завтра. — уверенно ответила Аня и включила звук телевизора, давая понять, что разговор окончен.

Я же ушел в работу, радуясь, что хоть с письмом Кристины разобрался.

ГЛАВА 36

Анна.

Ужасно хотелось есть. Даже батончики из сумки, с которой приехала из больницы, не спасли моего положения. Позвонить Диме три раза к ряду оказалось проще чем выйти из комнаты к сумасшедшей Людмиле Николаевне. Я попробовала один раз, но еще по пути в зал, разобрала как она ворчит себе под нос о том какая я дрянь, просочилась в их семью обманом и желала мне преставиться при родах. Глаза полезли на лоб, а я, вернувшись к себе в комнату, полезла под одеяло. Несколько раз она приходила, скреблась в дверь, я ссылалась на тошноту, которой у меня не было, а когда надоело отбрила ее сказав, что буду спать. Слава богу следующий стук в дверь был Диминым.

Узнав, что его мама отчалила, я кинулась к холодильнику. Конечно, говорить Диме плохо о его маме не в моих интересах и не в моем положении, но он сам неожиданно спросил. А когда поведал про Катю, стало как-то не по себе. Ведь как Сашину жену, меня принимали безупречно. Но мне некогда было думать об этом, я решила ловить Димино расположение, пока он чувствовал себя виноватым, можно было давить на него.

Пара минут и Дима согласился взять меня на работу! Дима! Он не хотел, чтоб я работала даже когда мы оба не знали, что я беременна, а сейчас не сразу, конечно, но дал согласие. Хотя бы до декрета я смогу оградить себя и свою малышку от присутствия Людмилы Николаевны, а там возможно мы помиримся с Кристиной, и она составит мне компанию.

Эйфория по поводу Диминого согласия на счет работы, продлилась не долго. После ужина, я пристроилась с Димой в зале у телевизора. Он копался в ноутбуке и бумажках, я пыталась смотреть телевизор. Из головы не шли слова Людмилы Николаевны. Я не могла понять ее резкой смены отношения ко мне. Она действительно ненавидит меня на столько сильно, что даже не может этого скрыть. С ужасом ждала завтрашнего дня, а Дима просил пару дней чтоб все устроить. Пара дней наедине с мало адекватной женщиной…надо запастись едой и повторить сегодняшний театр, до Диминого возвращения.

Когда я вроде бы разложила в голове все по полочкам и действительно вникла в суть передачи, Дима сообщил о письме от Крис. Решила, что завтра у меня как раз будет полно времени его прочесть. Спать ушла все равно на нервах, долго не могла уснуть, меня пугали звуки, которых в тишине загородного дома было с избытком. Еще жути добавляли окна-двери из стекла от пола до потолка. В голову лезли всякие кадры из ужастиков, Людмила Николаевна с огромным тесаком в руках. В этом бреду я почти провалилась в сон, как тут же отчетливо послышался скрежет по стеклу.

Пулей я выскочила из спальни, Дима еще копался с документами.

— Ты чего? У тебя опять…

— Там кто-то лезет в мою комнату! — оборвала Диму с его дурацкими предположениями.

Он сразу поднялся не скрывая скептицизм.

— Посиди тут, я сейчас посмотрю. — не веря, улыбнулся и хотел усадить меня на диван.

— Нет я тут одна точно не останусь! — сейчас мне было одинаково страшно, что идти обратно, что остаться одной в зале.

А вот рядом с Димой, было хоть какое-то ощущение безопасности.

— Хорошо, идем, посмотрим, но я уверен, что там никого нет. — спокойно Дима прошел в мою комнату, включил свет и нырнул за плотные шторы.

Я все это время семенила за ним, но к окну не подошла, осталась у стены, подальше от дверей.

— Я ошибся! Тут кое кто все же есть. — с этими словами, смеясь Дима вышел на свет, с грязнущим, от этого не понятного окраса котенком в руке, держа его за шкирку.

Вид у малыша был жальче некуда. Тощий, грязный и похоже сил у него не было даже чтоб орать, хотя яркие, голубые глаза не выражали ничего кроме испуга.

— Боже! Видимо он скребся в дверь, а я тут придумала маньяков с тесаками. — успокоившись, пошла на встречу к малышу, торопясь скорее взять и согреть его.

— Руки! Ты видишь какой он грязный? Сейчас я его вынесу за ворота, а то еще подцепишь чего! — Дима поднял маленького над головой, и обойдя меня пошел прочь.

Недолго не могла сообразить, что сейчас произошло. Куда? Ребенка? Маленький, голодный, и его за ворота?! Но потом понеслась за Димой, словно маленькая уговаривала его.

— Дима давай его оставим! Стой! Какое за ворота?! Его там собаки сожрут! Он здоровый, глазки вон какие чистые, просто грязный, помоем его, накормим, а утром можно ветеринару показать. На ночь в ванной поселим или в кладовке, я коробку дам, у меня из-под сапог есть большая. — быстро зашагала за ним, стараясь не отставать, пытаясь разглядеть получше котенка, что безмолвно повис в Диминой руке, поджав лапки и хвост.

Дима молча вышел из дома, не обращая никакого внимания на мои доводы и просьбу, отправился в сторону ворот. Я осталась в доме, не в силах смотреть как малыш окажется вновь на улице. Не стала дожидаться его, я бы и так разревелась как маленький ребенок, всегда мне было жалко животных, а сейчас мою жалость множили гормоны. С чего-то еще сравняла себя с этим бедолагой и ревела уже за нас обоих, уткнувшись лицом в подушку. Отчаянно хотелось зажить одной, точнее вдвоем с дочкой и самой решать, кого оставлять в доме, а кого выставлять за ворота. Вот Людмилу Николаевну точно можно было бы за ворота, за шкирку, а котенка точно оставить.

Наревевшись до мокрой подушки, перевернула ее на сухую сторону и наконец заснула. Утром сквозь сон слышала, как Дима встретил маму и уехал на работу. Ко мне Людмила Николаевна не совалась, я решила еще немного поваляться и опять заснула.

Наверно так и спала бы до самого вечера, совсем не желая просыпаться, вставать и чем-то заниматься, ели бы не жалобное мяуканье. Я не поверила ушам, огляделась, выбравшись из-под одеяла, возле моей кровати бегал котенок. Тот самый, которого Дима вчера вынес за ворота, по голубым глазам узнала. Только теперь он был чистый, дымчатый с темно-серыми ушками и как оказалось довольно пушистый. Я подскочила, взяла его на руки, малыш довольно замурчал. Я его даже понюхала, вдруг мне показалось что он был грязный вчера, а сегодня он каким-то образом забрался снова ко мне. Но от него пахло Диминым шампунем. Значит он все же решил его оставить и подкинул ко мне, пока я спала.

Делать было нечего, пришлось выходить из убежища.

— Доброе утро. — еле промямлила, завидев Людмилу Николаевну, что крутилась с тряпкой протирая пыль.

— Вообще то уже день! Обед скоро! — рявкнула она, даже не глянув в мою сторону.

Видимо на притворство у нее уже не хватает сил.

Ничего не ответила ей, прижимая к себе котенка, прошла на кухню. На полу в углу сразу заметила две маленькие тарелочки, видимо Дима уже успел свозить его к ветеринару и купить все необходимое. Да и судя по плотному животику, покормил его изрядно. Пристроила малыша на мягкий стул, сама взялась готовить себе овсяную кашу, раздумывая над именем.

За завтраком, поглядывала на малыша, он громко мурчал на соседнем стуле, и кроме как Мурчик в голову ничего не шло. Совсем забыла, что в доме не одна и даже слегка испугалась от постороннего голоса.

— Что ты ешь? — Людмила Николаевна открыла кастрюльку и явно притворно сморщилась; — Гадость какая. Если ты не умеешь готовить, могла бы в этом признаться. — она смерила меня надменным взглядом.

Вот теперь в этом взгляде не было ни грамма притворства. А я не могла сейчас понять, как раньше велась на ее фальшивую доброту и расположение.

— Я отлично готовлю. Просто сейчас меня от всего тошнит. — ответила как можно спокойнее, не имела никакого желания доставлять этой мегере удовольствия своими нервами, которых она явно добивается.

— Так если тошнит, и ты не можешь нормально питаться, может стоит к врачу обратиться? — она по-хозяйски прошлась по кухне до холодильника и заглянув в него, вновь скуксилась.

— Тошнота во время беременности, вполне нормальное явление. — парировала я.

— Меня лично никогда не тошнило. Может стоит проверить здоровье? — противным и тягучим- змеиным голоском, она продолжала выводить меня из себя.

— Я здорова, с ребенком тоже все в порядке. — сухо ответила ей.

Надо поскорее скрыться в спальне. Я быстро встала из-за стола, начала мыть тарелку.

— Сильно сомневаюсь в этом. И вообще, что ты носишь? Все же в обтяжку! Это очень вредно! Ребенку тесно.

Последняя придирка была до того бредовой, что я пропустила даже мимо ушей ее сомнения в здоровье ребенка и меня самой. Мои глаза уползли на лоб, я даже не нашлась что ответить на это.

— Я тут подумала и хоть бы это был мальчик. А то родится девочка, такая же неумеха ка ты. Пыль развела, готовить не умеешь, одеваешься как попало… — она явно хотела сказать еще пару гадостей в мой адрес, но я, не выдержав все же ее перебила.

— За что вы меня так ненавидите? — эта энергетическая вампирша добилась своего, вывела меня из себя и была, судя по довольно морде, этому рада.

— Я?! — она невинно похлопала глазками, как сама хреновая актриса на свете. — Ненавижу? Тебя? С чего ты это взяла детка? — откровенно издевалась надо мной с ехидной улыбкой, видя мою реакцию.

— Придираетесь ко мне по пустякам и к тому, что вас вообще касаться не должно! Что я вам сделала? — спросила ее в лоб, не надеясь на честный ответ, но и вступать в ее игру не хотела, сейчас было одно только желание, вытолкать ее из дома.

— Никогда не приму того, что Дима, после Катеньки повелся на такую безродную дворняжку как ты! — она чуть ли молнии в меня не метала, потеряв всю свою выдержку.

— Хм. Так эта ваша Катя, типа породистая псина да?! — сейчас я отбила ее слова с высоко поднятой головой и не дожидаясь ответа, забрала котенка покинув кухню.

Закрылась в комнате, порылась в шкафу. Не то чтоб я поверила в бред про вред моей одежды, но действительно мне все стало маленьким. Не тесная одежда, но в обтяжку не такая уж удобная как одежка посвободнее. Только вот проблема, все что было более-менее свободным, никак не подходило для дома. В основном это был теплый трикотаж. Но в кашемировом платье особо по дому не походишь, тем более, когда вечно жарко. Недолго подумав, направилась в Димину спальню. Стерва, к счастью, где-то запропастилась.

Не думаю, что Дима особо расстроится, не досчитавшись пары футболок и еще одной рубашки, которых и так тут сотни. Взяла персиковую, мой любимый цвет, а Дима такую не оденет. Я на нем кроме голубых и серых рубашек разных оттенков, видела лишь пару раз белую и черную.

Вернувшись в комнату, спустя два часа наведения самого настоящего марафета, душа, укладки и даже макияжа, поняла, что костерю про себя эту Катю.

И весь этот марафет ничто иное как плоды моей ревности. Подвернула рукава Диминой рубашки на три четверти, одев под нее белье почти в цвет. Но на тон ярче и оно выгодно просвечивалось через рубашку. Я еще покажу ей, кто тут дворняжка!

Сразу и злость прошла, от удовольствия видеть себя вновь красоткой. Дальше по плану был вкусный ужин для Димы. С высоко поднятой головой прошла на кухню мимо мегеры, по-другому ее назвать теперь язык не поворачивался.

Паста с креветками. Я осторожно понюхала замороженные креветки вскрыв пакет. Отлично! Быстро и просто, и даже от них меня не тошнит. Когда уже закипела вода для спагетти, в кухне возникла моя супер-лицемерная свекровь.

— Что ты себе позволяешь дрянь?!Рубашку сына моего нацепила! Снимай немедленно! — она даже не говорила, а буквально орала на меня.

— Ну вы же сами сказали, что тесная одежда вредна ребенку. — закидывая спагетти, невозмутимо ответила ей, чем явно ее только еще больше разозлила.

— Я тебе сказала снимай сейчас же воровка! — она шагнула в мою сторону схватила за край рубашки и дернула со всей дури, так что пуговки отлетели не смотря на отличное качество.

— Мама! Что здесь происходит?! — Дима, так вовремя вернувшись домой, прибежал на крик даже не раздевшись.

— Ничего особенного. Эту рубашку я тебе подарила, а она же в ней готовит, смотри пятен насажает. — лепетала перепугано Димина мать.

По всей видимости в ее планы не входило гнобить меня при сыне.

— Да пожалуйста! Заберите, я не воровка! — швырнула ей в лицо рубашку, специально повторив ее обвинения чтоб Дима точно их слышал.

И оставшись в нижнем белье, ласково обратилась к Диме;

— Просто я значительно поправилась и мне теперь все маленькое. — он, не знал, что ответить, будучи явно в шоке, то ли от поведения мамы, то ли от моего вида.

Зато мегера быстро сообразила, что вырыла сама себе яму. Знала ведь, что с Димой мы не вместе, что живем в разных комнатах, а тут такое.

— Прикройся! — она начала спешно пытаться одеть меня обратно.

— Да нет уж! Заберите, я так похожу! — отмахнулась от ее рубашки и вернулась к плите.

Конечно, если бы не Дима, я бы не рискнула отвернутся спиной к ней. Теперь то уже знала, что от нее можно всего ожидать. Надо же, рубашку с меня содрала, а что бы сделала если бы не Дима, вернувшийся так неожиданно?

Дмитрий.

Такую перепуганную Аню, что влетела в гостиную, видел впервые. Сам тут же перепугался, подумал опять у нее кровотечение. А оказалось все проще некуда, котенок забрался каким-то образом на территорию моего дома. Терпеть не могу кошек, а этот еще и грязный такой, сомнений что и больной-заразные тоже не было. Поэтому решение выбросить его за ворота казалось самым логичным. Аня словно ребенок начала упрашивать оставить. Ну вот еще! А вдруг он ее чем-то заразит, подумал я. Ей ничего отвечать не стал, все равно без толку, еще разревется. Просто вынес животное за ворота.

Вернулся в дом, Ани уже не было. Пока тщательно мыл руки, подумал, что завести животное не плохая идея. Возможно, стоит подарить Ане щенка. Маленькую такую собачку, кажется ей нравились такие, что еще на лисиц похожи. На том и успокоился, но перед тем, как идти дальше заниматься делами, решил проверить как там Аня.

Слишком уж быстро она сдалась, даже не заплакала, чего от этой доброй души и можно было ожидать. Подкрался к дверям ее комнаты. Прислушиваться даже не пришлось, так и есть! Рыдает! Громко и так совсем по-детски.

Дарить, а уж тем более предлагать ей сейчас взять собачку или породистого котенка, вместо того чумазого заморыша, было бы самым бредовым поступком, после того, что я сделал с Аней на кладбище. И стоя под дверью, понял, что ни хрена я не становлюсь ближе к заветной цели. Только делаю еще больше пропасть, между нами. Не стал ее успокаивать, просто отправился обратно за ворота.

Вот терпеть не могу кошек, и они мне похоже отвечают взаимностью. Не прошло и десяти минут, как этот чумазый комок шерсти свалил в неизвестном направлении. Ни какие кис-кис, посулы колбаски и молока не дали результатов. Пухнорылый молчал как партизан, в свете уличных фонарей его тоже было не видать. Вернулся домой, взял фонарь, прошелся вдоль забора освещая темные участки и возле фонарного столба, к счастью, нашел этого бедолагу. Первым делом отмыл его, параллельно ища круглосуточную ветеринарную клинику. Нашел не далеко от дома, хотел позвать Аню с собой, не хотел оставлять одну, да заодно успокоить ее, но она уже спала.

Котенок оказался здоровой, к тому же еще и породистой тайской кошечкой, с каким-то мудреным названием окраса. Похоже от соседей слиняла. Ну и черт с ними, сами не досмотрели, нельзя таким раздолбаям животных иметь. При клинике еще имелся магазин с причиндалами для животных. Набрал всяких мисок, корма и лоток. Повез подарочек Ане.

— Учти, будешь гадить, я тебя выкину! — предупредил эту распушившуюся малявку, конечно, она и не поняла ничего, сказал это больше для себя.

Вернулся домой, проверил Аню, она спала. Накормил кошку, пошел работать дальше. Хотел закончить все дела за ночь, чтоб пораньше вернуться домой. Кошечка по-деловому забралась ко мне на колени и громко замурлыкала. Пару раз снимал ее с колен, но она упорная, возвращалась обратно.

К завтраку Аня так и не вышла. Сегодня пришлось готовить самому и завтракать в обществе пушистой малявки. Потом подкинул ее к ней в комнату, встретил маму, а сам отправился на встречу с тем болезным Хамелеоном, который мог поведать мне то, чего я не добьюсь от ментов. Ведь чувствовал, что они что-то скрывают.

Больница, в которой он лежал, была на другом конце Москвы. Пока добирался через пробки, понял, что на работу сегодня так и не попаду. Вернусь домой еще раньше, чем планировал. А пока добирался до больницы, решил по телефону вопрос организации рабочего места для Ани. Кабинет у меня большой и вдвоем нам в нем будет не тесно, и Аня всегда будет под моим присмотром.

Дмитрий.

Борис встретил меня у входа в палату.

— Худо ему совсем. Я ему уже пообещал, за вас, что вы его сыну поможете встать на ноги. Он все расскажет, но только лично вам. Идите скорей, а то преставится не дай бог.

— Ага. Спасибо! — я, не теряя времени шагнул в палату.

Кириченко лежал на кровати, кроме нее в палате ничего не было. Одна рука была прикована к перекладине наручниками. Смех, да и только. Вид у него был как говорится одной ногой в могиле.

— Тот хмырь сказал, что сыну моему помогать станешь. Станешь? — каждое слово давалось ему с трудом, он тяжело дышал и корчился от боли, но из его руки торчала лишь капельница.

Не особо тут с ним церемонились.

— Помогу. Говори, что знаешь! — подошел в плотную чтоб все расслышать, но сесть было некуда, на кровать присесть не решился, облокотился на ее спинку нависнув над умирающим.

— Не перебивай только, могу не успеть. Начну с главного, брательник твой жив. — я прикусил язык, крутанулся вокруг своей оси сжав кулаки и, хотя эмоции распирали, уставился вновь на Кириченко, боясь, что пока буду давать волю эмоциям, он точно сдохнет и не скажет важного.

— Заказала его телка одна, мне бабки нужны были взял аванс, половина, семьсот тысяч, но убивать я не собирался. Одной ногой в могиле, грехов на мне и так на десять адов хватит. Информацию, я твоему брательнику продал тоже за семьсот тысяч и вот. — Кириченко тряхнул рукой брякнув браслетом.

— Сдал меня ментам гнида! А бабки что я у него взял, оставил мне за то, что молчать буду если спросишь. Ментам он тоже заплатил. Та баба, что заказала его, и впрямь похожа на ту блонди с кладбища, но не она. Фоторобот что я составлял отличался, ненамного, но ты бы все равно понял, что не она, менты суки подправили уж какая им выгода не знаю, кто просил тоже.

— А брат?

— Что брат?

— Брат об этом знал?

— Понятия не имею. Может и знал. С мамкой он был, когда деньги передавал. Она в курсе.

— С кем?! — аж дыхание перехватило, не поверил своим ушам.

— С мамашей своей, общая она у вас? — сочувствие в глазах киллера было не поддельным.

— Вот же блядство! Погоди… — порылся в телефоне; — Она? Посмотри внимательно. — сунул ему фото матери.

— Она. Такую сучильду не забудешь. — Кириченко не стеснялся в выражениях, но сейчас мне было все равно на его слова, и он это отлично понимал.

— Что еще ты знаешь? Где брата искать? — меня трясло от всей этой информации и даже не о Сашке, про то, что он жив я и так думал, но чтоб мама была в этом замешана…

— Да что, менты организовали смерть твоего брательника, но это ты теперь и сам понимаешь. Телка та, что заказала его должна была на кладбище явится с остатком и не явилась. Засекла что это не брат твой. Она ж просила ему печень наколоть, а менты все по-своему устроили. Видать брательнику твоему и правда сдохнуть надо было. Больше, чем заказчицу ту поймать. Где его искать я знать не знаю, да и менты те тоже не знают это точно. Мамашу свою допроси раз она в курсах, то поди ж знает.

— Сына твоего как найти? — больше информации Кириченко дать не мог, а мне надо было торопиться домой.

— Знал, что не обманешь, не гнида ты, в отличии от братца. — Кириченко болезненно оскалился и добавил; —У хмыря этого спроси, что за тебя просил. Он записал. Адрес там и имя. Только ты аккуратно, Надя гордая. Денег у тебя не возьмет, узнает, что от меня помощник, на три буквы пошлет. Не простила меня, я завязать обещал, а сам загремел на десятку пока она рожала. Деньги…что я получил…этот хмырь знает где…забери…на счет положи чтоб проценты хорошие…сыну на восемнадцать лет…подарок будет. — последние слова ему едва давались.

— Совсем худо? Врача позову! — я повернулся к двери.

— Да погоди. Не станут они со мной…возиться. — Кириченко остановил меня схватив за руку.

— Ладно. Как же я ему помогать буду? — искренне удивился.

— Придумай что-то. Школу хорошую, секции, подрастет, с институтом помоги, работой. Пригляди в общем…чтоб ни как я… чтоб человеком вырос. Обещаешь? — Кириченко сжал мою руку.

Хватка была такая, словно последние силы отдавал.

— Обещаю. — прям как в кино, казалось, сейчас он кони и двинет.

— Спасибо. — но Кириченко отпустил мою руку и облегченно задышал, поживет еще.

Я выбежал из палаты, побежал к машине и все о чем мог сейчас думать, так это о том, что…мама сейчас с Аней. Сразу в голове всплыли Анины страхи. Что там происходит пока меня нет дома?! Аня хоть и призналась, что мама ее пугает, но что было конкретно, явно умолчала. Партизанка хренова! От одной мысли, что она может навредить ей и ребенку, в голове взрывалось что-то и отдавало взрывной волной в грудь.

Удача была на моей стороне хотя бы тем, что время было рабочее и пробок не было. Вмиг проскочил весь город. Пока проскакивал вскипел так, что крышка слетела. Ехал и представлял какие-то ужасы. Видел, как собственными руками душу свою же мать! Сомнений не было, что это по ее указке мне подсунули Анин фоторобот. Она все знала, Сашка ей все рассказал и в этом сомнений не было. Знала все с самого начала! Теперь стало понятно, почему она так хорошо к ней отнеслась. Она все ведь знала, про фиктивный брак. Но все поменялась, Аня стала не просто фиктивной женой моего братца и ее отношение к Ане резко поменялось. Причем не для моих глаз!

Я уже подъехал к дому, но мне надо было выпустить пар, иначе мог опять натворить дел, боялся сейчас, что могу даже убить. Несколько минут отбивал руки о руль, абсолютно не думая, что мог их переломать.

*************

Стоило зайти в дом, как тут же услышал крики. Мама кричала на Аню. Бросился на кухню, и так был считай в бешенстве, а тут совсем все плыло от злости перед глазами. Зашиб бы собственную мать прям там, если бы не Анин вид.

— Мама! Что здесь происходит?! — окликнул ее, явно готовую вот-вот вцепиться Ане в волосы.

— Ничего особенного. Эту рубашку я тебе подарила, а она же в ней готовит, смотри пятен насажает. — мать явно перепугалась, не ожидая меня увидеть и начала сочинять на ходу.

— Да пожалуйста! Заберите, я не воровка! — Аня сняла с себя рубашку, ну совсем не вовремя… хотя именно ее вид в нижнем белье, да еще и при параде, который при всей ситуации я не смог пропустить.

Макияж, прическа, белье красивое, рубашка опять же моя на ней…неужто из-за котенка так расстаралась и все для меня? Она что-то мне сказала, но я даже не понял ничего, только то, что ласково говорила.

Когда мама опять прицепилась к Ане, пришел в себя. Зачем я тут вообще в такое время.

— Поговорить надо мама! — схватил мать под руку, и потащил с кухни.

— Сынок! Зачем ты меня так тащишь?! — возмутилась мать, пока тащил ее из дома, уже сейчас знал, что она туда не вернется.

— Я все знаю мама! Кириченко мне все рассказал и у меня сейчас всего лишь один вопрос к тебе, зачем ты это сделала? — оттолкнул мать подальше, боясь не сдержаться.

Никак не мог ожидать, что, мая мать, на такое способна, а главное понять зачем. Даже мамой ее назвать мозг не поворачивался не то, что язык.

— Я просто хотела тебе помочь! — мать ничуть не смутилась от того, что я в курсе всего.

— Помочь? Что ты вообще… — не мог подобрать слов чтоб выразить свои чувства и мысли за одно с желаниями. — Ты больная! Ненормальна! Да по тебе психушка плачет! Вы оба! Больные! Отца даже не пожалели! — начал наступать на нее, откровенно уже борясь с собой, до скрежета зубов, то, что я сейчас чувствовал, даже рядом не стояло, с тем, что происходило со мной на кладбище.

— Ну знаешь! Я никак не ожидала что ты обрюхатишь эту ушлую девицу! А сейчас, пойми ты, она нам не ровня! Нищенка и оборванка, да еще и наследственность какая? Мамаша ее от рака подохла, хочешь за ней через тридцать лет горшки выносить?! А дети? Какие дети от нее родятся? Алкаши и будущие клиенты ракового корпуса? — мать пятилась назад и при этом торопилась вылить на меня всю гниль что в ней бродила.

— Вон…вон пошла! — заорал на нее срывая голос, зажмурился чтоб не видеть.

— Сынок, я уйду, но в доме моя сумка. — она ответила лилейным голоском, так, словно ничего вообще не произошло, словно все это в порядке вещей.

— Сумка? Там твоя сумка? — шагнул к ней, схватил под руку, сжимая ее со всей силы, желая хоть так причинить ей хоть какую-то боль.

— Сыночек! Отпусти! Мне больно! Там моя сумка, ключи от машины! Ну хочешь я извинюсь перед этой… Аней? — только сейчас, когда я волок ее уже за ворота, до нее дошло что к чему, она действительно надеялась спасти ситуацию, которую уже не спасать, а добивать!

Рубить топорищем чтоб мокрого места не осталось. Вышвырнул мать за ворота, ничуть не жалея, что она, не устояв, шлепнулась на асфальт.

— Сынок! — и только сейчас у нее началась истерика.

— Еще хоть на метр сунешься, ко мне, к Ане, к нашему ребенку, я тебя по воротам размажу! — припечатал кулак в ворота для наглядности. Она давила слезы, которые меня уже никак не трогали, фальшивые. Передо мной уже была какая-то совсем посторонняя женщина. Посторонняя и люто ненавистная.

Вернулся в дом, Аня крутилась на кухне, уже в моей футболке, накрывала на стол.

— Оставь это, надо съездить к отцу. Оденешься? — Аня недолго изучала мой вид, тревожно кивнула и отправилась одеваться.

Выпив залпом два стакана воды, сполоснув лицо, позвонил отцу, узнал, что он дома.

— Я готова. — встретились с Аней уже в прихожей, решил предупредить ее чтоб лишний раз не нервничала.

— Там эта…просто молча сядешь в машину, не слушай ее, а еще лучше, где твои наушники? — взял, не дожидаясь ответа Анину сумку.

— Они в куртке, в кармане, я достану. — она мягко меня отстранила, достала из кармана куртки наушники, порылась в телефоне и протянула его мне, списком; — Выбери сам. — Аня отвлекала меня от дурного как могла.

Выбрал ей самое веселенькое что нашел у нее в телефоне, сделав погромче, сам вставил наушники в ее уши. Аня оценила мой выбор улыбкой о поднятым пальцем вверх, на этой, хорошей ноте и вышли из дома.

Анна.

Не смотря на дичайшее любопытство, не стала подслушивать Димин разговор с его матерью. Но одного того, как он ее выволакивал с кухни, хватило, чтоб понять, разговорчик у него с ней будет серьезный. Значит Диме я действительно не безразлична и хотелось думать, что это не только из-за моей беременности. А руки то после всего потряхивало, кое как разобралась со спагетти и сходила опять оделась. Все-таки щеголять перед Димой в нижнем белье, в мои планы точно не входило. Еще придумает чего лишнего. Вот и одела его футболку, неуверенная была же что его мать более не зайдет в дом, так бы в свою одежду вперилась конечно.

Вернулся Дима сам не свой. Лица нет, глаза бешенные, как бык на корриде ноздри раздувает. Разве что копытом по полу не бьет. После всего что между нами было, неудивительно, что в голове мелькнула мысль, сейчас и мне достанется. Но нет вроде выдохнул, попросил более-менее спокойно, сходить одеться.

Я выполнила его просьбу, все еще слабо понимая, что происходит. Дима заставил заткнуть уши чтоб не слышать эту как он ее назвал. Что-то несмотря на поведение Людмилы Николаевны, мне казалось, что это слишком.

Чего она такого наговорила Диме, что он с ней так? А то, как он ее назвал этой, оказались еще цветочки. Мы вышли из дома и отправились за ворота, там, где стояла Димина машина. Я ничего не слышала, только и могла под Boogie Wonderland, что выбрал для меня Дима, наблюдать, как Димина мать кидается на него, стараясь схватить за руки и что- то истерично кричит.

Пока Дима с ней боролся, пытаясь оторвать ее от себя, я проскочила к машине и забралась в нее скоренько. Видя разъяренную Димину мать, само собой у меня обострился инстинкт самосохранения, даже дверь со свое стороны заблокировала на всякий случай. От воспоминаний, что находилась с этой женщиной наедине, волосы вставали дыбом.

Под припев, она вообще шлепнулась на асфальт. Я не выдержала и выдернула наушники, хотела все же знать, что причина тому. Но Дима, так ее оттряхнул от себя, словно назойливую муху и сел в машину, рванув с места, раньше, чем его мать успела подняться. Ловко объехав ее, матюгнулся виновато глянув на меня. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. А она, какое-то время все еще бежала за машиной, а меня уже ело чувство вины.

— Тебе не кажется, что это слишком? — спросила, все же не понимая такого Диминого отношения, пусть к не очень адекватной, но все же матери.

— Ты ее еще и жалеешь?! — Дима прям возмутился, но выдохнув добавил; — Не слишком. Этого даже мало будет. Ты ведь и понятия не имеешь о чем говоришь. Даже не знаю…как тебе все рассказать. Тебе нельзя волноваться. — с нескрываемой досадой заметил он.

— Но я уже волнуюсь! Да она была груба, явно меня терпеть не может, я это понимаю. Тут ничего видимо не изменить, нам просто не стоит общаться. Но она твоя мама. Зачем же так? Ты ей еще и вещи не отдал, машину, как она домой доберется? — поспешно заступилась за Людмилу Николаевну, хотя понимала уже, что речь идет не совсем о ситуации на кухне, иначе неясно что Дима не может мне рассказать, и зачем мы едем к его отцу.

— Боюсь, что у нее уже нет дома. Сейчас к отцу приедем, я вам обоим все расскажу. Только я действительно переживаю за вас…за тебя и ребенка. Как бы хуже не сделать. — Дима глянул на меня глазами полными отчаяния.

Он что-то должен был мне рассказать. То, что и рассказать страшно, и не рассказать невозможно.

— Я правда хорошо себя чувствую. Если то, что ты расскажешь, даст мне понять, что ты так с ней обошелся справедливо, мне на самом деле будет спокойней. — зная каким бывает Дима вспыльчивым по пустякам, была уверенна в том, о чем говорила.

Хотела знать точно, что причина всему происходящему, не какой-то пустяк и даже не поведение Людмилы Николаевны на кухне. Иначе можно даже не задумываться, о совместном будущем. О чем-то большем, кроме совместного воспитания дочери.

— О! Поверь мне, причина более чем веская, можешь даже не сомневаться в этом…Черт! — Дима так нервничал, что мы чуть не врезались на светофоре впереди стоящую машину.

— Спасибо за котенка, я назвала его Мурчиком. Как тебе? — решила его отвлечь, ляпнув совершенно неуместную в этой ситуации глупость.

— Мурчиком? — Дима искренне рассмеялся, чем несказанно меня порадовал.

Пусть мы два неадекватных человека сейчас, после такого обсуждать имя котенка, зато два живых неадекватных человека.

— Тебе не нравится? Просто он мурчит как трактор я под это мурчание, ничего другого и не смогла придумать. Только Мурчик на языке и вертелось. — выдохнув, вела непринужденную беседу, и не сводила теперь глаз с дороги, еще не хватало нам разбиться для полного "счастья".

— Да уж, мурлыка та…кой. — Дима аж начал заикался, видимо побочный эффект от нервов; — Хорошее имя, Мурчик так Мурчик. — смеясь Дима согласился и добавил; — Только как он один будет? Завтра выходишь на работу, уверенна что хочешь работать? — я подозревала что Дима может начать меня отговаривать, но он и сейчас этого не делал, просто спрашивал.

— Хочу-хочу! Соскучилась по циферкам. — на самом деле не особо то и хотелось, голову от подушки я по утрам поднимала с великим трудом, но и обузой быть кому-то тоже нет желания.

Еще не хватало, чтоб Дима мне сиделку нанял. Он то может.

— А как Мурчик? Один диван нам не испортит? В тапки не нагадит? — видимо моя смена темы, Диме очень приглянулась.

И весь оставшийся путь, до родительского дома, убеждала его, что котенок — это не ребенок и один вполне дождется нашего возвращения. Он будет спать пока нас нет и это вполне в кошачьем духе спать весь день на пролет.

Дмитрий.

Хорошо, что догадался заткнуть Ане уши наушниками. Ни к чему ей слышать все те ужасы, которые несла эта сумасшедшая женщина. Хватит с нее информации о том, что Сашка жив ну и про фоторобот, пожалуй, придется рассказать, а то уму не постижимо моему было слышать, как она ее оправдывает и пытается защищать. Понятия не имел как все сейчас буду рассказывать ей и отцу, от этих мыслей голова шла кругом, даже чуть в аварию не попали. Аня, конечно, молодец, вовремя отвлекла от дурных мыслей разговором о котенке. Не стал ее расстраивать тем фактом, что это кошка, а не кот, хотя из Мурчика вполне можно было бы переименовать в Мурку, ну да ладно. Думаю, пушистая будет не в обиде, ей вообще должно быть все равно, главное, чтоб кормили и поили вовремя, да на коленки пускали. Как же вовремя эта животинка подвернулась, не знаю, что бы мы сейчас всю дорогу обсуждали с Аней, нервничая еще больше. Не зря я все-таки ее нашел, жалел сейчас только, что сразу не поддался на Анины уговоры. Можно было бы избежать ее слез.

Как бы мне не хотелось вечно ехать с Аней в машине и обсуждать забавного котенка Мурчика, который на самом то деле Мурка, мы все же приехали к отцовскому дому. Сейчас язык не поворачивался не только мать матерью назвать, но и родительский дом назвать родительским. Я не представлял, что сейчас будет, выходил из машины прям как на голгофу, слишком уж часто в последнее время меня посещает это чувство, словно подготовка и казнь уже близко.

Но делать было нечего, надо было убрать все это дерьмо с дороги и начать жить по настоящему. Дети и весь этот беспредел что творится в нашей семье, несовместимы. Они должны расти в любви и заботе, при спокойных родителях, а ни когда не знаешь, что лучше, то ли напиться, то ли утопиться.

Отец встретил нас и конечно же первым делом обратил свое внимание на Аню. Ему было очень стыдно, не меньше, чем мне, возможно даже, что больше, за свои несправедливые мысли об Ане и страшные желания.

— Анна! Вот так сюрприз, а мне Люда сказала, что ты себя так плохо чувствуешь, что даже с постели не встаешь, позволишь старику обнять тебя? — папа неуверенный что ему будет такое дозволено, едва развел руки, но Аня была бы не Аня, если бы не ответила отцу взаимностью.

— Нет, чувствую себя прекрасно. Рада вас видеть. — Аня улыбаясь шагнула к нему на встречу и обняла его сама.

Я испытывал сейчас слабое облегчение, зная, что весь этот позитив, маленькая ложечка меда, будет сейчас залита бочкой дегтя.

— Пойдемте в дом, мне нужно вам рассказать кое что очень важное, я сам только сегодня узнал, буквально пару часов назад. — я поплелся в дом, отчетливо ощущая то, что больше не считаю это место хоть каплю уютным.

— Рассказывай сынок, а где кстати Люда? Она что у вас осталась? — поторапливал меня отец, ухаживая как хозяюшка за Аней, наливая ей к уже налитому чаю, варенье в вазочку.

— Начну с самого начала. — проигнорировав отцовский вопрос про…Люду, начал рассказывать.

Во время моего рассказа, Аня молчала и нервно уминала варенье, выпучив от явного шока глаза. Я переживал немного что подавится, но нет. Глотала сладкое как пеликан. Отец забегал по столовой еще на информации о том, что Саша жив, а когда узнал про выходку своей жены, буквально начал рвать на себе волосы.

— Нет! Я не могу в это поверить! Она не могла! С чего ты решил, что этот Кириченко, говорит тебе правду? — отец, судя по его реакции на самом деле очень даже верил в произошедшее, но все еще пытался сопротивляться этой вере.

— Да зачем ему врать? Папа, она это сделала и не стала даже этого отрицать. — с горечью убеждал отца, в том, каким монстром оказалась его жена, своей матерью считать ее не хотел уже категорически.

— Но зачем?! Зачем она это сделала?! — вопрос от отца был вполне ожидаемый.

— Пап, давай потом это обсудим. — кивнул незаметно в сторону Ани, намекая отцу, что эта информация уж точно не для ее ушей.

— Да, пожалуй. Аня тебе еще варенья подлить? Понравилось? — папа подхватил пустую вазочку, готовый наполнить ее еще раз.

— Ой нет. Что-то меня тошнит. — Аня скривилась, видно подумала о том, кто это варенье варил.

— Тебе плохо? Может скорую? — я и так все время рассказа следил за ней, готовый в любую секунду везти ее в больницу.

— Нет, я нормально, только увези меня отсюда, не могу тут. — Аня соскочила со стула и понеслась на выход извинившись перед отцом.

— Да я сам тут не могу теперь, поживу с вами, если вы не против. — неуверенно ответил отец, явно испытывая чувство вины за все происходящее.

Только сейчас понял, что они с Аней очень похожи по характеру.

— Конечно не против, как раз приглядишь кое за кем. — хотя я не думал, что теперь, зная все, отец станет сидеть дома, наверняка бросится на поиски Сашки или еще лучше, займется работой.

А я совсем не хотел его искать. Считал сейчас его виновником всех наших с Аней проблем.

— За кем? За Аней что ли? — удивился папа.

— Да нет, за котенком. Завели случайно, вчера. Представляешь, забрался от соседей видать. — немного отвлек отца все тем же пухнорыликом, словно посланным нам специально.

Отец по-быстрому собрал вещи, не смотря на тяжесть всей информации, казалось, что ему наоборот стало легче. Конечно, это все понимание того, что Саша жив. Не смотря на все его скотство, он его сын. Какой никакой, а живой лучше, чем мертвый, и пусть даже отец его никогда не простит и не увидит.

Еще на подъезде к дому, видел, что эта ненормальная никуда не делась, сидит и подпирает ворота. А видеть и уж тем более говорить с ней, ужас как не хотелось. Аня тут же сама затолкала в уши наушники, включив музыку.

— Вы идите сразу в дом, я сам с ней поговорю, Дима, вещи только ее вынеси, а то ведь так и будет тут сидеть под воротами. — папа как фея, словно сотворил для меня сейчас чудо, освобождая от нежелательного общения.

Правда и отца оставлять с ней не хотел. Быстро отвел Аню в дом, благо мы с ней не интересовали ее, все внимание было теперь только для отца. Я бы к гадалке не пошел, чтоб знать на сто процентов, сейчас будет пытаться даже не оправдаться, а убедить его в своей правоте и правильности своих действий.

— Я разогрею ужин. — сказала Аня, убеждая меня, что она более-менее неплохо себя чувствует, раз в такой момент может думать об ужине.

— Хорошо, и Мурчика покорми. — дал Ане задание, а сам, подхватив сумку предательницы, вышел из дома.

За воротами раздавался истеричный визг на потеху соседям, которые уже начали возвращаться с работы из города. Нашел в сумке ключи от машины и поторопился выгнать ее за ворота.

— Вот! Забирай свое барахло и проваливай! — крикнул отец, когда я выехал за пределы дома, видно было что ему, охота скорее и самому все это прекратить.

И она уехала, получив похоже то, что ей действительно было важно. Машина, ключи от дома, не поговорить она хотела или помириться, а получить обратно свои вещи. Вот что ей важно, а не люди, даже родные.

Мы вернулись с отцом в дом, Аня позвала на кухню. Она как раз кормила котенка.

— Ну ка, посмотрим, за кем мне тут приглядывать положено. — папа с улыбкой подхватил Мурчика.

Оглядев его, тут же раскрыл мою маленькую тайну, а точнее не договор.

— Какой же это Мурчик? Это ж девочка! — не думал, что папа такой спец в определении пола животных.

— Папа! Ну зачем ты?! — сам себя же и спалил этим вопросом.

— Так ты знал, что это девочка? — тут же возмутилась Аня.

— Я не хотел тебя расстраивать, ты же уже придумала имя. — попытался оправдаться.

— Хм. Подумаешь, Мурчик или Мурка, разница то не большая. Давайте кушать. — Аня не особо то и расстроилась, скорее удивилась тому, что я скрыл такую ерунду.

За ужином, мы все трое, кажется пытались доказать друг другу что все в порядке. Непринужденная беседа на отвлеченные темы, и каждый ел, изображая аппетит, хотя явно никому кусок не лез в горло.

ГЛАВА 37

Анна.

Покой нам только снится. Придя более-менее в себя, а если быть точнее, я лично лишь заставила себя так думать. Я в порядке, Саша жив, от ненормальной свекрови меня избавили. Прям мечта! Правда от этой мечты волосы на голове шевелятся и глаза не переставая ползут на лоб. Ко всему прочему, я еще и вспомнила о письме Кристины. Бедняжка, она же думает, что ее любимый мертв.

Мне не терпелось прочитать то письмо. Только вот при Анатолии Дмитриевиче я к Диме с напоминаниями соваться не хотела. Письмо же для меня, а то мало ли как отец Димы среагирует. Сейчас вообще не готова была доверять даже ему, не смотря на явное добродушие этого человека. Присмотрюсь сначала.

Вот, как назло, Дима с отцом расставаться не собирались. Засели после ужина оба в зале, с кипой бумаг. Видимо им так было легче справится с бедой, уйдя с головой в работу. Я часа полтора крутилась подле, в надежде уловить момент, когда Дима будет один, чтоб спросить про письмо, но увы. Ушлепала в свою комнату, и плюхнувшись на кровать, сообразила про телефон. Можно же сообщение написать. Настрочила мини письмецо, отправила и затаилась в ожидании большущего письма от Крис.

Дима не заставил себя долго ждать, уже через десять минут принес письмо и чашку чая с шоколадкой. Без чая и шоколадки принес бы еще быстрей.

— Только я не читал, не знаю, что там. Но если что-то плохое, заранее прости! Хотя я не думаю, что Крис бы стала… — Дима задумался, подбирая нужные слова не торопился отдавать конверт.

— Да ладно, хуже уже точно не будет. — выдернула у него письмо, Дима кивнул и удалился, оставив меня одну.

Ну надо же, письмо не читал. Не похоже на Диму. Вообще он вел себя очень странно, совсем уж стал каким-то тюфяком, чем меня начал даже раздражать. На работу? Пожалуйста! Кошку? Получайте! Даже о такой ерунде как пол животного не сказал, я ж, видите ли, огорчусь! Но самое странное в этом всем, это мое раздражение. Я вроде наоборот радоваться должна, только что-то не радостно. Не Дима, это вовсе, который мне полюбился с его закидонами, с которым я так любила побороться, поспорить, возмущаться его упертости и наглости.

Отмахнулась от этих мыслей, отпив из кружки чая, вскрыла наконец то письмо от Кристины. Начиналось оно вполне ожидаемо с просьб простить и понять. Сделать скидку на ее тогдашнее шоковое состояние. Сама бумага письма, была заплаканной. Кристина рыдала, когда его писала. А я вот сейчас читала эти строчки и не могла заплакать. Нет мне было очень жаль Кристину, но слезы даже не стояли в глазах. Наверно это письмо так и прошло бы без следа, если бы в нем не пошла речь про Олега. Того самого Диминого друга, с которым Крис когда-то встречалась.

То, что я там прочла, требовало обязательного совета с Димой. Пришлось выбираться из свой комнаты и идти к нему. Сколько письмо уже лежит у него, мне было неизвестно, а Кристина явно ждала там без связи хоть какого-то ответа и не только от меня.

— Мы можем наедине поговорить? — спросила у Димы зайдя в зал и попросив прощение у его отца, тот понимающе кивнул и вновь уставился в документы.

— Кристина тебе написала что-то плохое? — Дима удивился, поднимаясь с места.

— Нет. Но она просит кое о чем, надо посоветоваться. — мы пошли в Димин кабинет.

— Вот, постскриптум прочитай. — я не долго ждала, пока Дима, прочитает короткий абзац.

— Если честно не понял, что тут обсуждать? — Дима вернул мне письмо.

— Как что?! Она же не знает, что Саша жив! Ты что не понимаешь, что это согласие, это от отчаяния. Она же будет жалеть потом! — сейчас я считала, что говорю логичные вещи, хотя понимала, что, собственно, лезу туда, куда лезть не стоит, прям как Димина мать!

— Знаешь как мы поступим? Завтра я съезжу к ней в клинику, расскажу ей все, а потом еще раз спрошу ее. И потом если быть честным, Олег, это предложение ей делал уже давно, не уверен, что оно еще в силе, хотя он и один до сих пор. — Дима был даже не удивлен, тому что выдумала Крис, скорее его волновало мое поведение, явно напоминающее ему его маму.

— Просто Олег очень хороший, жаль будет, если Саша объявится и Крис передумает. — быстренько нашла себе оправдание.

И чтоб не накалять, громко зевнула и сбежала из Диминого кабинета, якобы спать! Потом еще два часа мусолила в голове этот постскриптум. " Передай пожалуйста Олегу, что я согласна выйти за него замуж!" Мусолила, представляла разные развития событий, в каждом из которых непременно объявлялся Саша и Крис сбегала с ним из-под венца. Уж кто такого заслуживал, так это Сашка за его выходку, но никак не Олег.

Дмитрий.

Аня вроде как убежала спать, поразив, да нет, даже напугав меня своей активной деятельностью за чужую личную жизнь. Надо же, за Олега как распереживалась. Немного подумав, не выдержал и все же набрал номер друга. Знал же, какая там любовь, та самая что не ржавеет. Возможно, если бы у Крис с Сашкой тогда не закрутилось, уже бы давно поженились, правда мы бы тогда с Аней не встретились. Или наоборот бы встретились, но при лучших обстоятельствах.

Немного поговорил с Олегом о земном, закинул удочку про пикник на выходных.

— Не один приедешь? — спросил так, чтоб прощупать почву.

— А что? Есть кандидатура? — со смехом спросил друг.

Настроение хорошие, надо бить его прямо сейчас той информацией, что у меня имеется.

— Есть одна, даже замуж за тебя собралась. — немного торопил события, но думал, что если Кристина не пропила последние мозги, то заднюю не даст, даже когда узнает, что Саша жив.

Тем более что жив то жив, но где его искать и как, одному черту теперь известно.

— Ты пьяный что ли? — раздраженно и резко поинтересовался Олег.

— Трезвый я! Кристина в клинике лежит. Сам же знаешь, она чуть не спилась, когда Сашку похоронили и все узнала, в общем она написала Ане письмо, в котором постскриптумом просит тебе передать, что согласна замуж за тебя выйти. — как можно кратенько описал ситуацию, специально опустив очень важную деталь.

— Черт Димас! С этого и надо было начинать! Где она?! Говори! Не доживу же до субботы! — Олег буквально ожил и озверел одновременно, уже не говорил, а рычал буквально.

— Я тебе сообщением вышлю адрес и телефон, скажешь там, что от меня и тебя к ней пустят. — постарался успокоить друга, которому только что дал нехилую такую надежду, перед тем как тут же обменять ее, на довольно дохленькую.

— Хорошо! Давай! — Олег поспешил отключиться.

Я вроде хотел набрать его снова, но потом передумал. Откровенно струсил. Написал ему первым пунктом в сообщении что Сашка жив, но искать его теперь что иголку в стоге сена. Вторым пунктом уже был адрес клиники и нужный телефон. Судя по тому, что друг так и не перезвонил, на первый пункт плевать он хотел, видимо сразу рванул к Кристине.

А у меня прям гора с плеч. Свалил на друга не легкую задачу, но сам я что- то заколебался все всем рассказывать. Устал!

Хочу уже детскую делать, стены красить, кроватки-комоды покупать. Надо еще допытаться у Ани кто же у нас родится. Судя по всему, схитрила Аня и сюрприза с шариками и тортиком я не дождусь. Можно заманить ее в магазин детской одежды. Если мальчик, на рюшки не позарится, а если дочка, наоборот, потонем в розовых цветочках и бантах.

Вдохновившись своим отличным планом, вернулся к отцу. Кое как заставил его сворачиваться, пристроил в комнату для гостей и сам отправился спать.

Конечно, уснуть удалось не сразу. Мысли поработили мои мозги, дела не было до Сашкиной аферы. Живой и хрен с ним! Про ту, что матерью считалась и вовсе забыл. Все думал, как бы с Аней помириться. Сейчас то мы с ней даже на друзей не тянем. А весь ее марафет, явно был не в мою честь. А после выходок моих родственничков, как бы совсем не сбежала от меня.

ГЛАВА 38

Анна.

А день то не задался с самого утра. Я еле подняла голову от подушки, переставив до этого, будильник три раза, каждый раз на пятнадцать минут позже. Именно этих сорока пяти минут и не хватило теперь, чтоб разобраться спокойно с гардеробом.

Мало того, что офисная одежда на мне теперь не сходилась, так еще и платье, в котором Дима ставил меня в угол, попалось на глаза. Видимо ему оно тоже запомнилось, поэтому и висело одним из первых, прямо по курсу. Смотри, вспоминай! А с желанием проблем не было, не хотелось исключительно Диму, а в принципе хотелось. Очень хотелось, спасибо гормонам. Это хотение, так неслабо уже раздражало, еще это платье. С психа, сдернула его с вешалки, затолкала в первый попавшийся пакет, чтоб выбросить при случае. Все равно в ближайший год, я явно в него не влезу, а потом оно мне ни к чему. В нем ведь только в углах и стоять на раскоряку, а какое там, с маленьким дитем на руках, да и вообще ничего не понятно, в плане кто в угол то поставит? С Димой все как-то неопределенно. Все чаще ловлю себя на мысли, что он меня раздражает, к тому же позади маячит, эта "породистая" бывшая жена!

Кое как вперившись в платье в стиле "шифт",то что еще мама шила, собрала волосы в обычный хвост и наплевав на макияж, вышла из комнаты. Дима и его папа уже давно позавтракали, а я все телилась и это тоже раздражало. Когда уже вышли из дома, хотелось хоть кого-то убить, пусть даже муху.

По дороге до работы, мечтала поскорее занять рабочее место, засесть с кружкой запретного кофе. Димой, но не врачами. И в тихоря, разглядывать в интернете с телефона, маленькие, девичьи вещички. Крошеные носочки, шапочки и даже микро-платьица. Если б с утра еще знала, что всему этому не бывать, точно уперлась бы руками и ногами, не поехала бы на работу, дома бы осталась.

— Вот, проходи, если кресло не удобное, могу отдать свое, попробуй, сядь. — Дима притащил меня в свой кабинет.

— Я не поняла, я что с тобой тут работать буду? — я все-таки опробовала кресло, будучи в шоке, сев в него.

— А как иначе? За тобой же глаз да глаз. Или так, или никак. — Дима развел руками, при этом довольно улыбаясь.

И кресло, как назло, оказалось удобным, но рухнувшие планы, заставили подпортить слишком уж хорошее настроение Диме.

— Спинка неудобная! — раздражаясь еще больше закапризничала я, сама от себя не ожидала такого поведения.

Дима безропотно выкатил мне свое кресло, оно, как назло, показалось мне не таким удобным как первое. К этому еще чай вместо кофе, циферки вместо ползунков и комбинезончиков и ближе к обеду, я готова была не пообедать, а разреветься от раздражения, от того, что все не так как хочу я.

Видимо мне было суждено развести сырость в первый же рабочий день, потому что черт меня дернул за язык, спросить Диму, когда мы поедем к Кристине.

— А мы к ней не поедем, я уже договорился с Олегом, он сам к ней поедет и все расскажет. — как ни в чем не, бывало, заявил Дима.

— Зачем ты ему рассказал?! Ты же сам вчера пообещал, что мы поедем сегодня к Кристине и все расскажем! — я возмутилась, держа слезы в себе из последних сил.

— Ну вообще то, я говорил, что я съезжу, один. А так это их дела, пусть сами разбираются. Ну ты чего? — Дима сунулся ко мне, потому как на его последней фразе, я уже утирала слезы.

Дмитрий.

Еще с утра заметил, что Аня не в настроении. Она не скрывала недовольство по поводу дележки кабинета со мной. К обеду и вовсе разревелась. Хотел ее успокоить, оттолкнула только. Списывать на гормоны такое отношение к себе, было достаточно сложно, учитывая все что между нами случилось. Видимо зря, я отложил покупку квартиры, не простит меня Аня. Вместе точно уже не будем.

— Тебе надо передохнуть, время тем более к обеду, давай сворачивай свою работу. Сходим пообедаем, я внизу тебя подожду. — вышел из кабинета, спустился вниз, обдумывая как же лучше поступить, как к Ане вообще подступиться теперь.

И вообще стоит ли это делать? А то, как бы хуже не стало. Может стоит оставить ее в покое, вообще не соваться к ней никак, пока сама на встречу не пойдет или наоборот внимания еще больше. Кто бы подсказал как оно лучше и правильней.

Пока думы разные думал, Аня подошла ко мне. Слезы утерла, а вид все равно печальный.

— Давай до торгового центра прогуляемся, тут есть неподалеку. — Аня согласно кивнула, глянул на часы, мог позволить себе прогулять около трех часов.

Как раз хватит и пообедать, и осуществить коварный план по выяснению того, кого ждем, затащив Аню в детский магазин.

— Зайдем? Пока я еще ходить могу, а то потом тяжело будет когда живот вырастет. — даже коварный план осуществлять не пришлось, Аня сама пожелала зайти в первый же попавшийся по дороге до центра детский магазин.

— Конечно, я и сам хотел предложить. Только для кого покупать одежку будем? — спросил как бы невзначай.

— Можно же выбрать что-то нейтральное, вдруг нам до самых родов не скажут кто у нас родиться? Что тогда? — деловито выкрутилась Аня.

Только и смог кивнуть, боясь вообще рот сейчас открывать. Вот скажу ей что знаю, что она знает кто там и что тогда? Она ж не скажет поди, только еще пуще скрывать начнет, а то и вовсе разозлится что подслушивал. Вдруг действительно сюрприз готовит? Вот к моему дню рождения возможно. В общем прикусил язык.

А Аня повеселела, разглядывала правда все подряд и для мальчиков, и для девочек и то, что каждому подойдет.

— Смотри какой забавный. — улыбаясь показывает мне малюсенький костюм моряка.

— Забавный, возьмем? — спрашиваю, даже не надеясь, что Аня выдаст свою тайну.

— Нет. Вдруг дочка. — Аня вешает костюм морячка обратно.

Так мы проторчали в этом детском магазине все два часа. Аня носилась от полок к полкам, перещупала все подряд, набрала каких-то действительно нейтральных вещей целых два огромных пакета. Я расплатился. Пошли с ней наконец обедать.

Шопинг пошел Ане на пользу, довольная она хорошо пообедала, потом с работы ее еле уволок. До обеда то пару накладных два часа мусолила, а после покупок прям ударные темпы включила.

Два месяца спустя.

Анна.

Дни на работе пролетали теперь на много быстрей, до декрета оставалось всего две недели. Чувствовала я себя довольно неплохо, живот рос не по дням, а по часам, наравне с Муркой. Из котенка та быстро превратилась в увесистую кошку, меня только совсем не воспринимала, за Димой ходила и за его отцом, который развелся со своей женой и оставив ей дом, так и жил у Димы. Мы с ним быстро нашли общий язык, можно сказать даже подружились. Он оказался хорошим и добрым человеком, мне понадобилось всего неделя чтоб точно в этом убедиться.

Кристина всерьез собралась замуж за Олега, но все еще находилась в клинике на лечении, выйти из нее она сможет лишь к моим родам. Я навещала ее пару раз, Дима меня возил к ней. Выглядела она не плохо и создавала впечатление вполне довольного жизнью человека.

И все было не плохо, за исключением того, что с Димой у нас общение не особо то клеилось. Он после своего дня рождения, как-то резко ушел в себя. Правда я ему ничего не подарила, но что ему надо? У него и так все есть. Вот с того дня и ходит словно в воду опущенный.

Я делаю вид что мне все равно, но это конечно не так. Только бегать он за мной должен, а не я за ним. Но он этого не делает. Максимум это вопрос про самочувствие и только. Даже к врачу, на плановое УЗИ со мной не пошел, только довез до перинатального центра и ждал у дверей кабинета. Встретил со стандартным вопросом все ли хорошо.

Я даже начала думать, что ему не терпится от меня избавится. Только моя беременность его сдерживает, чтоб отселить меня скорей. По вечерам привозил меня с работы домой, Анатолий Дмитриевич был моим надзирателем, сам же он куда-то смывался, пропадая на два с лишним часа. Явно у него кто-то появился. Он же даже квартиру то ли снял, то ли купил, я особо не вникала. Возил меня, показывал, интересовался в какой комнате лучше детскую сделать. Сказала ему, что мне все равно, хотя саму так и подмывало спросить, когда мне вещички собирать. Во всей этой ситуации радовало лишь одно, ребенка у меня забирать не собирается, помогать точно будет.

Лед между нами тронулся совсем неожиданно. Выходной близился к концу. Я сидела в зале перед телеком, когда ко мне подсел Дима. Долго сидел молча, копаясь в телефоне, но видно было, что чего-то хочет, а потом все же спросил;

— Может ты чего-то хочешь? — а на меня при этом даже не глядит, только в телефоне и шарит.

— В смысле? — не поняла вопроса, хотелось знать, о чем он поконкретнее.

— Чего-то особенного. Селедку например или арбуз? — вопрос показался издевательством.

То два месяца меня не замечает, то вдруг накормить решил.

— Нет. — ответила раздраженно.

Еще чуть-чуть и точно пойду вещи собирать, от досады аж глаз задергался.

— Точно нет? Тут вот на форуме пишут, что вы частенько чего-то этакого хотите съесть или, может даже понюхать. — неуверенно объяснил-таки Дима, причину своего интереса.

— На форуме? Ушам своим не верю. Ты зарегистрировался на форуме для беременных? — не удержалась от смеха.

Просто бессовестно его обсмеяла, так расхохоталась, что аж в боку закололо.

— Ну нет так нет. — Дима поднялся с дивана и хотел уйти.

А мне то уже неймется.

— Погоди! — остановила его, удержав смех; — А какой у тебя там ник? — серьезное лицо при этом держала с трудом, но знала, засмеюсь еще, Дима точно не признается.

— Мурка. — он нехотя признался.

— Мурка? Почему Мурка? — я уже не смеялась, что-то было не смешно от вида Диминого тоскливого лица.

— Мурка на коленях сидела, вот и пришло на ум. — признавшись, Дима всерьез собрался все-таки уйти.

— Погоди, я кажется хочу! — остановила его, не то, чтобы чего-то прям хотелось, скорее Диму стало жаль.

— Чего? — он тут же повеселел и оживился.

— Сахарной ваты! — ляпнула про нее, потому как в сериале что смотрела до прихода Димы, девочка ела сахарную вату.

— Сахарную вату только в парке купить можно и то только летом. — резонно заметил Дима.

— Нет, сейчас ее можно в супермаркете купить, в баночке. — сказала, сама удивилась, откуда я это знаю, наверно видела как-то и запомнила.

— Вата? В баночке? — не веря уточнил Дима.

— Ага! — утвердительно кивнула.

Дима уехал в магазин, а самое смешное, что пока ждала его, поняла, безумно хочу этой сладкой ваты. И понюхать, и поесть. Через пол часа, предо мной стояла целая разноцветная артиллерия из сахарной ваты в банках.

— А мои "хочешь" только продуктов питания касаются? — деловито поинтересовалась у Димы, уминая розовую вату.

— Не только, но всякие лакокрасочные нюхать не позволю! Это вредно и тебе и ребенку. — строго глянул на меня, переживает, заботится.

— Ноги болят. Массаж ног хочу! — мечтала то о нем все два месяца, только соваться с этим не решалась к Диме.

— Это я только завтра устроить смогу. — не поверила, что он мне отказал.

— Почему это? — хотелось к отказу, знать и причину.

— Где я тебе сейчас массажиста найду? Уже поздно. — вполне уверенно пояснил Дима.

Видимо ему самому уже не больно то охота мои ноги мять. Ну конечно! Там же другие ноги на горизонте, еще и стройные поди, а тут я о своими отекшими сардельками.

— А сам ты уже не можешь? — спросила его, едва не срываясь на истеричный крик, удержавшись от вопроса, как вообще его новая пассия терпит мое наличие в Димином доме, а может она и вовсе не в курсе.

— Ты хочешь, чтоб я тебе сделал массаж? — Дима спрашивал меня не скрывая радости.

Я уже ничего не понимала, беременный мозг отказывался хоть как-то соображать, а гудящие ноги жаждали расслабляющего массажа.

— Давай, полечи меня! — развернулась боком, уложив гудящие ноги вдоль дивана.

Дмитрий.

Записался к психологу, терапия все дела. Кое как еще мужика нашел, что ни психолог, то женщина, а мужику на изнанку вывернутся, казалось, как-то проще что ли, он же мужик в первую очередь, а потом уже психолог. Каждый вечер как на работу ездил и душу изливал, советы спрашивал у того мозгоправа, как к Ане подступиться. Он все вроде так грамотно по полкам мне раскладывал, а вот советы на счет Ани какие-то тупорылые. Оставить в покое. Как ее в покое то оставить? Когда так и смотрел бы на нее каждую секунду. На работе только тем и занимаюсь что пялюсь на нее. Вся такая хорошенькая, животик такой, а трогать не дает. Пробовал пару раз, по рукам схлопотал. Не трогай меня и все тут! Притащил тогда ей колечко, говорю; — Трогать не стану, пока не оденешь. Кольцо то взяла, но так и не одела, каждый день на руки смотрю ее, проверяю, нет колечка.

И потом ждал своего дня рождения с нетерпением. Надеялся ведь, что Аня мне таки сюрприз устроит, ага размечтался ослик Иа! Не то что пол ребенка, даже маленького подарочка не подарила. Сухое с днем рождения, это все чего я удостоился. Тогда-то и квартиру все-таки купил и внял советам мозгоправа. Оставил-таки ее в покое. Даже на УЗИ с ней не пошел, чтоб ее фи очередное не услышать. В коридорчике отсиделся как на иголках, про пол спрашивать не стал, захочет, сама и скажет. Но она не захотела говорить, все хорошо и все тут.

На прямую, есть ли шанс, спросить боюсь, так хоть надежда какая-то есть. А спрошу, скажет четкое нет и все! Не знаю даже как тогда, пока под одной крышей живем. Вот переедет тогда и спрошу, так думал, пока Крис идейку не подкинула про форум для пузатиков. Мол там почитать, да подумать, с чем к Ане подходить, так чтоб по рукам не схлопотать.

Подсел к ней, как дурак про эту селедку заговорил, прознала про форум. Обсмеяла. Хотел свалить уже в кабинет свой, да наклюкаться от отчаяния, а ей все же ваты сахарной захотелось. Поехал в магазин, в сомнениях что такая все же бывает, да еще и в банках. К своему удивлению нашел! Да не просто вата, а с разными ароматами. Не знал какую брать, взял все что были. Привез, смотрю как уплетает Аня эту вату, стою перед ней как дурак, хоть спасибо дожидаюсь.

— А мои "хочешь" только продуктов питания касаются? — дождался вопроса вместо спасибо, ну хоть что-то.

— Не только, но всякие лакокрасочные нюхать не позволю! Это вредно и тебе и ребенку. — вспомнились эти всякие странные "хочу" с форума, про краску и лак для ногтей.

— Ноги болят. Массаж ног хочу! — запросила Аня.

Глянул на руки, ну вдруг, хотя уже проверял сегодня. А колечка нет, так бы сам с радостью ножки ей погладил.

— Это я только завтра устроить смогу. — глянув на часы, точно понял не успею ей массаж сегодня устроить.

— Почему это? — Аня выпучила свои глазищи на меня, я аж поежился и подумал, хорошо хоть звезду с неба достать не просит.

— Где я тебе сейчас массажиста найду? Уже поздно. — Аня вздернула недовольно бровки.

Вот капризуля какая!

— А сам ты уже не можешь? — с вызовом спросила меня, забыв про вату.

— Ты хочешь, чтоб я тебе сделал массаж? — переспросил даже, не поверил в то, что она меня просит.

— Давай, полечи меня! — Аня тут же уложила свои ноги на диван.

— Но на тебе нет кольца, мы же договорились, что я к тебе не прикасаюсь, пока ты его не наденешь. — самому то не терпелось ноги ее погладить, но уговор то уговор.

— Оно не налезет, пальцы как сосиски стали. — помешкав призналась Аня.

— На мизинчик налезет. — до боли в пятках хотелось увидеть на ней это кольцо, словно она его наденет и это гарантия того, что я буду прощен и мы снова будем вместе.

— Я же сказала нет. Ты лечить меня собираешься?! — Аня раздражалась с каждой секундой все больше, молча уже сел на диван к ее ногам.

Не успел и за ногу толком взяться как Аня ее выдернула.

— Ай! Больно! Зачем так сильно?! Теперь точно будет синяк! Ты это специально сделал? Из-за кольца? — запричитала, потирая щиколотку.

— Прости! Прости…я не хотел! — сделал массаж называется, тюлень неуклюжий, теперь опять к себе не подпустит.

Но нет, Аня вернула ногу обратно. Начал гладить эту ногу, едва пальцами касался.

— Ой! — Аня взвизгнула буквально.

— Что опять больно?! Но я легонько… — врет поди, специально что ли?

Подумал было, что Аня проверяет меня. Хочет может из себя вывести или просто издевается надо мной.

— Да нет же! Скорей смотри! — Аня начала показывать на свой живот.

Он не был круглым, как всегда, и к тому же заметно шевелился.

— Это рука или нога? — смотрел на это как завороженный, откровенно завидуя что Аня это все чувствует, а мне же недозволенно ощутить все эти пенки даже ладонью, так хоть посмотреть.

— Мне кажется, что это ее попа. — смеясь заявила Аня.

— Так это девочка?! — подозревал что проболталась она чисто случайно.

— С чего ты взял? — так и есть, случайно сказала.

— Ты сама сейчас сказала. — указал ей на ее оплошность, а сам так и наблюдал как доченька там крутится в животике.

Смотрел, а трогать все же не решался, только руку почесал.

— Ничего я не говорила. — продолжала Аня отрицать.

— Ну как же, я своими ушами слышал. — мягко ей ответил.

Нет уж милая, проболталась уже, теперь точно не уступлю тебе.

— Да перестань ты спорить со мной. — Аня схватила мою ладонь и положила на свой живот, приговаривая при этом; —Вот, чувствуешь? Переворачивается. — чувства были непередаваемые.

— Ну надо же! Прям спинкой по ладошке и голова — это ведь ее голова? — Аня не споря на этот раз, кивнула.

Движение прекратилось, живот стал вновь круглым шариком. Я не торопился убирать ладонь. Это был громадный шаг с Аниной стороны мне на встречу. Даже ни шаг, прыжок через пропасть обиды и недоверия что нас так долго разделяла.

— Можно послушать? — раз уж попал на аттракцион неслыханной щедрости, то надо успеть на всех каруселях прокатиться пока не выгнали.

— Валяй. — смущаясь Аня дозволила то недосягаемое, о чем даже не мечтал ни разу.

И тут уже не церемонясь устроился поудобнее, закинув Анины ноги на свои, и наглея приложил уже обе ладони к Аниному животу и прислонил ухо.

Конечно, я не думал, что услышу что-то сверхъестественное или вообще хоть что-то. Просто был важен сам факт того, что могу это делать. Недолго послушал, что-то булькает, шумит, папа привет не точно не слышно.

— Ээй…доченька…это я, твой папа. — прям в животик сказал, словно в микрофон.

Говорил с ней, не уверенный что она и вправду меня слышит, но получая от этого огромное удовольствие. Так минут пять наверно проболтал, пока Аня не рассмеялась.

— Щекотно. — пояснила сквозь смех и выбралась из моих рук.

— Ты куда? — я прям расстроился и ножки то так и не погладил толком.

— Туда. — Аня кивнула в сторону кухни.

— Кушать хочешь? — я прям как на веревочке за ней пошел, наверное, теперь так и буду таскаться и в рот ей заглядывать.

— Чай попить, вата сладкая. — Аня притормозила меня; — Баночку прихвати. — а у самой улыбка до ушей.

Вернулся, сгреб все баночки и пошел на кухню, обдумывая Анины слова про колечко. Она же сказала, что оно ей мало, но значит хотела одеть. Вот я же олух то, надо было колечко побольше подбирать. Уже давно бы живот наглаживал. Не подумал даже, что Аня поправляется, да еще отекает немного.

ГЛАВА 39

Анна.

Никогда еще не чувствовала себя такой идиоткой! Кольцо! Как я могла забыть про кольцо? Еще хорошенькое такое, с розовым камушком. Хоть это помню слава богу. Еще помню, что тогда, хотела недельки две Диму помучить и одеть-таки это колечко.

Но страшно было то, что я не только про него забыла, я даже сейчас вспомнить не могла, куда его затолкала. Моя память, словно черная дыра, съела и эту информацию. А я понять не могу, чего он от меня шарахается. Хорошо успела придумать логичное оправдание, пальцы отекли. Но надо ж теперь как-то компенсировать отсутствие кольца, а то Дима еще даст вдруг заднюю, а я-то не хочу! Очень уж мне понравились эти разговорчики с моим животом. Доча-буян футболист, даже перестала меня пинать. Заслушалась, чувствует ребенок что с ним не кто попало разговаривает.

Еще бы теперь выяснить, куда он по вечерам таскается. А то сейчас я тут растекусь перед ним кисельной лужицей, особенно после его общения с дочкой, а у него кто-то есть. Кажется, он рад что это девочка, вон сияет как медный тазик после чистки. А то после УЗИ даже не спрашивал про пол ребенка, что было довольно обидно, словно ему вообще все равно. Хотела ему тогда сказать, сама не поняла почему скрывала это от него, но он не спросил, и я опять партизана включила.

— Теперь можно комнату конкретно для девочки сделать. А еще можно нанять художника, и он распишет стены. Может что-то из сказки? Например, из Алисы в стране чудес, как думаешь? — мы сидели на кухне, пили чай в прикуску с сахарной ватой и обсуждали только одно, что теперь можно сделать, когда оба знаем про дочку.

— Мне кажется мрачновато для крохи, может лет в десять, а сейчас больше Винни пух подойдет, тот, что наш. С осликом Иа и дуб с пчелками. — мой любимый мультик, он казался нежнее, добрее и куда более подходящим для детской.

— Неправильные пчелы, те, что делают неправильный мед? — смеясь уточнил Дима.

— Ага! Спать пора, а то завтра на работу. — Дима согласно кивнул, но видно было что расстроился.

А мне то натерпелось на поиски кольца пуститься. Оставила Диму на кухне, сама, только переступив порог комнаты, кинулась к комоду. Все шкафы в итоге перерыла, каждую вещичку перетрясла! Нет кольца! Начала судорожно ломать мозг, вспоминать поминутно тот день, когда я это кольцо получила. Вроде так вспомнила, а точнее просто подумала, что колечко то на работе в столе затерялось. Вполне могло, если Дима мне его там дарил. Только вот я не могла вспомнить там ли это было.

Утро вечера мудреней подумала я и наспех растолкав вещи обратно по шкафам, улеглась спать. Только какое там! То ли вата сахарная тому виной, то ли знакомство малышки с отцом, а спать мне ни в какую не дает! Пинает, крутится, уже ребра заболели, когда я психанула и понесла пузожительницу свою Диме. Пусть хоть всю ночь с ней теперь разговаривает, а я спать хочу, а не барабаном быть.

Дмитрий.

Не знал даже, радоваться или еще рано…Аня во время чаепития была какая-то задумчивая. Казалось, что вообще жалеет, о том, что подпустила меня на столько близко. А хотел ведь еще про имя поговорить. Может с этого и надо было начинать? А я про стены, про ремонт все, вот и психанула, наверное. И сидел я в одиночестве теперь на кухне, после того как она ушла спать, допивал свой чай, обдумывая, как быть дальше.

Долго сидел, чая напился на три года вперед, а так ничего путного и не надумал. Пошел спать, перед сном в душ забрался, чтоб с утра на него время не тратить. Выхожу себе в халатике, не о чем не подозревая, а на кровати Аня лежит! Даже глаз потер, не мерещится ли. Нет. Самая настоящая, деловая такая, печенье уминает прям из пакета! На животик его уложила сверху и крошками постель посыпает. Даже не успел сообразить, что сказать. Чего она тут делает, или возмутиться по поводу крошек.

— Попить принеси пожалуйста, а то я как-то не подумала. — облизываясь, набив щеки как хомяк, вроде бы вывела меня из ступора.

Я сначала было пошел, но потом вернулся.

— А можно спросит? — прокашлявшись, смог наконец говорить.

— Угу. — Аня закивала, жуя печенье.

— Ты тут вообще как? — вопрос дебильный получился, но это я понял уже после того, как он вырвался из моего рта.

— Она, без тебя, спать мне не дает. — быстро прожевав, ответила Аня.

— Как это? — удивился, не знал, что такое бывает, подумал, что Аня хитрит сейчас.

— Пинается. Надо чтоб ты с ней поговорил, а то спать охота. И пить. Попить принесешь? И это забери пожалуйста, а то я все съем, потом плохо будет. — Аня протянула мне пакет с остатками печенья.

— А что принести то? — спросил ее, забирая пакет.

А самого ведь так и подмывало сказать Ане про крошки, но смолчал, авось сама догадается их стряхнуть, пока я буду ходить туда-обратно.

— Воды простой неси. Лучше сразу бутылку, я по ночам ее тоже пью. Только стакан не забудь. — устраиваясь поудобнее приятно удивила меня.

На всю ночь значит пришла. От радости прям не шел, а подпрыгивал, аж Мурку напугал. Не признала Слонотопа такого и деру дала, царапая паркет. Вернулся с водой, весь такой довольный, сейчас, имя и обсудим ребеночку нашему. А мне облом! Не полный, конечно, но все же. Спит Аня. На бок прилегла, коленками живот подпирает и так по-детски, руки под щеку подложила. И вся постель в крошках! Постряхивал аккуратно со своей стороны что смог и прилег позади, руку к животу приложил, тишина. Спят мои девочки и сам заснул, впервые так легко и точно знал, что высплюсь в эту ночь. Даже будильник отключил. Плевать, соберем все пробки, только это, того стоит. Это, стоит даже большего.

ГЛАВА 40

"Цой"- Ночные снайперы.

Когда, молчание больше не золото, а динамит;

И сердце, как бомба в груди, а не просто болит.

И слезы с утра и предательски сто раз на дню —

Я быстро сгорю.

Когда, я все понимаю, но сделать уже не могу.

И снятся все те, кто уже на другом берегу.

Я рано встаю и бегу по дороге туда,

Где лечит вода.

Мир идет на меня войной,

Но это еще далеко не финал для меня.

Я хочу быть просто с тобой;

Я просто хочу быть с тобой

До последнего дня.

Дмитрий.

Утром, проснулся всего на двадцать минут позже обычного. Ани уже в постели не было, и все тело чесалось от печенюшных крошек. Настроение было непонятным. Не знал, чего ожидать дальше. Будет Аня благосклонна ко мне или это все только побочное ее беременности. Умылся, оделся, отправился на кухню.

— Привет! — Аня встретила меня на кухне, веселая и дальше что-то невообразимое для меня… поцеловала в щеку.

— Привет… — сам же замер в дверях, наблюдал за Аней.

Она накрывала на стол, почему-то на двоих.

— А папа, что завтракать не будет? — обычно мы завтракали все втроем в последнее время.

Правда Аня беседовала с отцом, меня не замечала.

— Он уже уехал, сказал, что ему надо поменять масло в машине. Садись за стол, чего в дверях то? — она посмеялась, и сама села на стул.

После довольно веселого завтрака, совсем как раньше, еще до всей этой канители, Аня улизнула из кухни собраться. Я пошел в машину, уже прогрел ее, думал музыку какую для Ани найти. Веселенькое что-то. Пока мотал станции и потом в своем плейлисте копался, из дома вышла Аня. Улыбка теперь не сходила с ее лица и за завтраком и сейчас тоже самое.

— Везите меня Дмитрий Анатольевич не Медведев, на работу. — весело прощебетала Аня, сев вперед, и пристегнулась ремнем безопасности.

— Не устала работать? — поинтересовался, хотя совсем не об этом хотел спросить, решимость моя куда-то на матах ушла.

— Нет, ты от меня еще две недели не избавишься. Буду тебе глаза мозолить ровно до декрета, как и договаривались. — Анин ответ был веселым и непринужденным, на правой руке, розовым камушком сверкало колечко.

— Я думал, что это я тебе глаза мозолю. — ответил с огромной долей сарказма, тут же стараясь унять вопросы, что лезли в голову.

Почему? Зачем? Буду молчать, пусть сама все скажет. Если сменила гнев на милость и готова дать мне еще шанс, то наверняка сделает это в ближайшее время, тянуть не будет.

— Зря ты так. — Аня улыбнулась чему-то своему.

Сложно было ехать. Следить за движением на дороге, при отсутствии всякой возможности и желания не следить за, Аней. Хотелось до дрожи заехать в укромное место, откинуть спинку сидения и затащить ее на себя. Чтоб не в щеку поцелуй, а в губы как раньше. Но нет, нет! Нельзя торопиться с выводами, обещал же себе. Пусть сама все сделает, я подожду. Столько ждал и еще подожду.

Ощущение было, словно равнодушный хозяин, наконец то вспомнил о своей собаке и трепал ее сейчас за ухом не переставая. Наверно если бы у меня был хвост, он бы ходил ходуном.

— Остановись у торгового центра, я писать хочу. — Аня теперь редко успевала доехать до офиса, и мы частенько тормозили у одного и того же торгового центра.

— Можешь не просить, я помню. Вам как обычно? — изобразил из себя официанта.

— Смешно. — хохотнула и щелкнула меня по носу, добавив; — Я быстро! — Аня выскочила из машины и радостной, беззаботной девчонкой, не смотря на увесистый живот, поскакала по гранитным ступенькам.

— Купи воды! — не нужна была вода, крикнул ей в вдогонку, чтоб обернулась, хотел посмотреть на нее еще раз.

— Хорошо! — и Аня обернулась с счастливой улыбкой и локоны ее светлых волос совершили грациозный полет.

Как только моя Аня…точно моя уже не сомневался, точно прощен. Так вот, как только она скрылась за дверями торгового центра, в окошко постучали. Это была девушка. Такая же хрупкая как Аня и тут же открыла дверь, села на ее место, не дожидаясь никакого приглашения. С улыбкой на меня смотрела, так словно мы знакомы. Вгляделся в ее лицо, но не вспомнил.

— Привет. — ее милая улыбка заставила улыбнуться меня в ответ.

— Мы знакомы? Извини не помню тебя. — смущения и удивления не скрывал, девушку не помнил тут не соврать.

— Нет мы не знакомы, но у меня для вас есть кое-какая, очень важная информация. — девушка медлила, протягивая каждое слово.

— Как вас зовут? Что еще за информация? — я поторопил ее, не нравилось мне, что она сидит на Анином месте и вообще сидит в моей машине какая-то девушка, а это не хорошо со стороны выглядит в первую очередь для Ани.

Что она себе надумает, если сейчас выйдет, а тут блондинка на ее месте сидит. Еще не дай бог назад сдаст, а счастье вот оно в руках считай.

— Как меня зовут совсем не важно. А вот информация касается попытки заказного убийства вашего брата. — пауза и испытующий взгляд почему-то для меня был прямым намеком на деньги.

— Сколько? — хотел не узнать что-то, а побыстрее избавится от этой девушки.

— Вы о деньгах? — она рассмеялась.

— Чего вы хотите если не денег? — как бы понимая, что деньги ей вовсе и не нужны, решил ускорить процесс выяснения платы за информацию.

— Просто хочу, чтоб вы знали кто это. — вновь уклончиво ответила мне эта незнакомка.

— И кто это? — сухо спросил и про себя чертыхнулся, ведь именно в этот момент из дверей центра показалась белокурая головка.

— Смотрите, у вас лампочка мигает. — она кивнула в сторону приборной панели.

Я даже не отвлекся от своей счастливой девочки, не нагнулся к панели ища глазами мигающую лампочку как того хотела девица, но она все равно всадила в меня нож, прямо в плечо, почти в шею.

— Это я! — очень острый нож, вошел в тело как в масло.

Первая мысль глупая, неужели человека так просто можно проткнуть. Хрупкая девчонка и так легко и просто?! А она вновь ударила уже ножом в грудь, я попытался его выхватить, глупо схватившись за лезвие, руку окатила кровь, а ладонь сразу оказалась перерезана пополам.

— Ненавижу! — завопила эта ненормальная и нож вошел уже в живот, обжигая пронзительной болью каждую клетку в теле, я задохнулся, захрипел и самое страшное, ощутил вкус собственной крови во рту.

Превозмогая боль смог локтем приложить ее башкой о панель. Потом отвлекся оценить ситуацию, с трудом и страхом делая вдох. А она только рассмеялась, под этот смех увидел, что Аня вот-вот дверь откроет. А эта сумасшедшая с ножом кинется на нее. Вовремя успел нажать на блокировку дверей, за секунду всего до того, как Аня дернула за ручку. Она и не поняла ничего, улыбнулась смущенно. Дернула еще раз и только вглядевшись на ее лице появился ужас. Именно в этот момент еще удар в живот, в горло, в затылок. Град ударов сыпался на меня, а я не мог отбиться. Отвлекся на свою девочку любимую. Потерял время, а силы во мне не стало вовсе, даже не мог вырубить ее. Нечем было. Одна рука повисла как тряпка, второй шею зажал.

А она продолжала наносить удары. И только тут понял, что меня убивают. Сейчас вот тут в машине и умру. А Аня? А дочка? Отец? И сил бороться уже не было, момент, когда это было возможно, был упущен с пропущенными ударами. С потерей крови, в которой я был уже весь, становилось все хуже. Ужас накрыл. Жить! Я хочу жить! Аня одела кольцо, она будет моей женщиной, моей женой! Она будет любить меня! Уже любит! Только надо вырваться из этой бойни! Но как? Там же Аня! Я себя то уже отбить не могу, ее тем более не защитить.

Почему не могу выбить нож? Попытался здоровой рукой врезать ей хорошенько, отпустив рану на шее, но только и смог вновь поймать в себя обжигающий метал.

Аня металась вокруг машины, слышал ее крики. Как ножом по сердцу. Меня тут при ней убивают, а я сделать ничего не могу. Хоть посмотрю на нее в последний раз. Прильнул к стеклу, подставляя спину ножу, а она мне кольцо показывает и дверь требует открыть. Хочу кричать ей беги, а полный рот крови, пугать не хочу. Аня куда-то скрылась, я развернулся, ища ее взглядом, отмахнувшись буквально силой воли зарядил кровавую оплеуху убийце.

— Не трогай его! Сдохни тварь! Сдохни! — голос Ани был таким громким, слова такие страшные кричит и рук в машине так много.

В лицо подул ветерок, я и не понял, что происходит. Борьба в машине уже не касалась меня. Только оглушительные крики и кто-то выдернул ту блондинку из машины. Собрался силами, не раненой рукой разблокировал и открыл дверь и просто вывалился на асфальт, я верил, что сейчас нам, помогут. Это не конец, хотя последнее ранение в шею казалось смертельным.

Там, где-то между границей реальности и другого неизведанного многими людьми мира, эти мгновения и держали. Не давали сделать последнего шага в пропасть. Повторяясь словно видео на репите. Вот Анино счастливое лицо, вольно летящие локоны, чистые и необъятные как ясное небо голубые глаза, колечко на пальце, дочка пинается, у меня дочка… и вновь на повтор минуя весь тот ужас.

Аня надо мной склонилась.

— Родной мой! Скажи где больно? — истерика трясла ее как отбойный молоток, вокруг столпились еще люди, но какие-то размытые.

Анины слезы капали на лицо, вот черт! Обещал же ей не заплачет из-за меня больше никогда и опять не сдержал своего слова. Хотел сказать как сильно люблю ее, но знал, что напугаю и без того перепуганная. Полный рот крови, скажу хоть слово напугается. Я ее сглатываю, думаю вот успею сказать, а она опять во рту тут как тут, не прекращаемое рондо.

— Сейчас тебе помогут! Я сейчас! — Аня куда-то метнулась.

Хотел схватить. Удержать. Забрать с собой ее образ пусть и такой не романтичный какой я видел ее всего лишь пару минут назад на гранитных ступеньках, но все уплыло на другой берег.

— Не жилец… — последнее что слышал, уходя в туман неосознания.

ГЛАВА 41

Стеной разлука до самых звезд

Летит со мной

Если бы ангелы твои оставили меня

Там, где в тихой пустоте нить держит тонкая

Если бы ангелы смогли однажды рассказать

Сколько лун не назови, я буду ждать…

Би-2 Ангелы.

Анна.

Я не сразу поняла, что происходит. Не видела борьбы, когда подходила к машине. Заметила же девушку с Димой, занервничала, сразу мыслей в голове куча, ревность дурная. Кто такая и почему на моем месте сидит и только когда дверь открыть не смогла, вгляделась.

Не было страха, не было ужаса, ступора. Ничего этого не было. Только одно желание, открыть машину и оторвать эту сумасшедшую от Димы и слезы от бессилия. Я просила его открыть, но он только смотрел на меня, даже не говорил ничего, пока та сумасшедшая наносила удары. В тот момент не могла думать, почему Дима не сопротивляется, просто пыталась что-то сделать, чтоб это прекратилось.

Все происходило в какие-то считаные секунды. На соседнее место подъехала машина с двумя мужчинами в ней. Я кинулась к ним, с криками о помощи, даже объяснять не пришлось они и так видели, что происходит. Один из мужчин битой, невесть откуда взявшейся в его машине, выбил стекло. Кажется, они пытались вырвать у нее нож, но так и не смогли этого сделать. Я плохо видела, что происходит, не могла стоять на месте, успела приложить эту дрянь бутылкой по башке, но убить как я хотела, ее конечно не удалось. Я бросилась к Диме, он был еще в себе, но кажется не слышал меня, я просила его разблокировать дверь. А ее вытянули из машины прям через выбитое окно, тогда Дима наконец-то разблокировал дверь и просто выпал. Он был весь в крови, плотно сжимая губы, смотрел на меня, а я не верила, что это все с ним, с нами происходит.

Потом скорая, полиция, сутки в ожидании у операционной, восемнадцать ножевых ранений. Они говорили, что он не жилец. Прям так и говорили, что умрет не сегодня так завтра. Четыре недели в реанимации, на аппарате искусственной вентиляции легких. И еще пять дней в искусственной коме. Тридцать три дня ада на земле. И это все из-за меня!

Опасность миновала на тридцать четвертый день, он выкарабкался. Автопилот отключился, я вошла в режим реального управления собой, но не могла управлять эмоциями. Я заливалась слезами припадая головой к Диминой руке, и не могла их сдерживать. Не могла сдержать не только слез, но и ужаса, что копился во мне все эти страшные тридцать три дня. Хотелось рухнуть на пол и выть от боли и страха. Выпустить их наружу, он жив, он не умрет, и они больше не нужны мне.

— При чем…почему? — Дима едва мог говорить, но я понимала его вопрос.

— Ее поймали. Это девушка маминого лечащего врача. Того самого, которого посадили из-за меня. Это она заказала Сашу, но поняв, что все подстроено не вышла на связь. Она мне мстила, понимаешь? — Дима кивнул, а я продолжила; — Она решила так, что я лишила ее любимого. Месть это мне. Из-за меня все…прости… — я говорила совсем тихо, шепотом, боясь, что выгонят, а я не успею сказать главного.

— Я так люблю тебя. — Дима сжал мою руку, которой я гладила его целую ладонь.

— Прос…простила… — с трудом произнес и потерял сознание.

Врачи вновь выставили меня за дверь. Больше к нему в этот день так и не пустили. Оно и к лучшему, слишком тяжело сейчас было рядом. Молчать невозможно, слова так ранят, уже истерзанные души. Простила…это его простила…Он ведь ждал моего прощения, я простила, но сказать толком не успела. Показать смогла, но понял ли? Дурак бы не понял, а он не дурак, так я думала все это время. Но это простила…что он сомневался еще?! От этих мыслей душа неминуемо рвалась на части.

Анна.

Я вернулась после больницы в ту квартиру, что Дима как оказалось не снял, а купил, еще и оформил на меня. В нее мы перебрались с Диминым отцом, сразу же после того, как случилось нападение. Чтоб быть поближе к больнице, и Анатолий Дмитриевич не мог больше следить за мной. Теперь обе фирмы висели на нем. За мной присматривала Кристина. Не долечившись, выписалась в тот же страшный день и ходила за мной хвостом, боясь, что рожу раньше времени от таких нервов.

Не давала ничего делать, но мне необходимо было чем-то заниматься, чтоб отвлечься от негативных мыслей. А сегодня, чтоб день закончился быстрей, и я могла вновь увидеть Диму. И вот, она там на что-то отвлеклась, а я улизнула в ванну. Быстро набрала в ведро воды не много, чтоб поднять не тяжело было, взяла тряпку и пошла на кухню, мыть полы. Кристина теперь еще и готовку взяла на себя. Научилась готовить не плохо, но кухню откровенно ненавидела. Заходила она туда словно на казнь. Даже было удивительно, что, то, что она готовит, можно было есть или я и ела на автомате, а Олег и Анатолий Дмитриевич просто не хотели обижать ее возможности.

— Ты ненормальная так ползать? Есть же швабра, есть я! — только успела начать, как за спиной моя надзирательница возникла.

— Да, между прочим, это поза кошки, очень полезно так стоять беременным, спина и почки отдыхают. — резонно заметила я, даже не думая останавливаться.

— Вот именно что стоять, а не полы ползать мыть. Еще роди давай мне прям тут! Отдай тряпку! — Кристина выдернула тряпку, и я буквально задохнулась от того, как скрутило низ живота.

— Крис! — крикнула, когда отпустило, все так же стоя на четвереньках.

— Что? — удивленно на меня глянула, по всей видимости думая, что я возмущаюсь за тряпку.

— Ворона ты сраная! Я, я кажется рожаю! — второй приступ боли, настиг меня уже на конце фразы и мне уже совсем не казалось.

— Эй! Ты это не вздумай мне тут рожать! Ты чего! Олег он только через час приедет! — Крис не стала напоминать то страшное, что мне еще рано рожать, швырнула тряпку в ведро, так, что меня окропило брызгами, еще относительно чистой воды.

— Ммм… как ты себе представляешь, как я должна это остановить! — я уткнулась лбом в пол, руки меня уже не держали и так оказалось легче переждать очередной болезненный спазм.

— Полы намывать не надо было да! Сейчас! Сейчас скорую вызову! — Крис трясущимися руками пыталась разблокировать телефон.

— Подожди. Там на тумбе телефон мой, дай, я своему врачу должна позвонить. — за платные роды, у лучшего акушера в городе, Дима договаривался сам, мне только дал номер телефона.

А самого врача, я видела всего лишь один раз на консультации. Он изучил мою карту и порадовал тем, что рожу я сама, вполне легко. Таз широкий, плод маленький. Только вот ждал он меня на роды, не раньше, чем через пять недель.

Старюсь ровно дышать, подавить панику, набираю заветный номер…

— Сука! — выпалила я, хотя на уме было словечко позабористей.

— Что такое? — Крис уже чуть не плакала, потеряла самообладание раньше меня.

— Абонент не абонент. Вызывай скоруююю… — на последнем слове завыла.

Пережидая, когда отпустит, вспоминала, что роды так не начинаются. Из прочитанного и просмотренного мной, все должно быть постепенно, а не так как у меня. Правда то ж про нормальные роды, а у меня они преждевременные.

Олег приехал раньше чем скорая, они с Крис увезли меня в перинатальный центр, как раз туда, где спасали нашу с Димой кроху. Там меня уложили на каталку и укатили по длинному коридору в смотровую. То ли от страха, то ли еще что, но боли прекратились сами собой. Врач что дежурил, после короткого опроса, похихикивая натягивал перчатки и подмигнув медсестре сказал;

— Спорим на пиццу, это Брэкстон Хикс. — не поняла тогда, о чем они, но было неприятно, ведь явно про меня.

— Дмитрий Александрович, когда ж вы женитесь уже? Может вас жена кормить начнет, и вы перестанете бедных медсестер на еду разводить. — имя врача как-то неожиданно успокоило, словно тут не только врач, но и мой Дима присутствует.

— Ну я так и думал, ложные схватки, вам простительно, вы в первый раз. — после осмотра, мило мне улыбнувшись, врач обратился к медсестре, та сидела за столом, заполняя бумаги.

— Катерина, рецепт выпишешь, и укол, а я пойду в столовую схожу. Раз пицца обломилась, может там чем разживусь. — тяжко вздохнув врач вышел, оставляя меня в непонимании.

— Я не поняла, я что не рожаю? — боясь лишний раз шевелиться, так и лежала на раскоряку на каталке.

— Одевайтесь, не рожаете вы, у вас ложные схватки. В интернете почитайте на досуге, что это и как их отличить от родов. Я вам сейчас укол сделаю и можете ехать домой. — кратко, не вдаваясь в подробности, занятая медсестра, объяснила, что к чему и сделав мне укол, отправила из смотровой на выход.

Шла я медленно, боясь, что все повторится и не веря, что такое бывает вообще. Теперь точно ни каких полов и вообще буду лежать плашмя. Нет ну к Диме тоже пойду, конечно, ходить то мне даже полезно.

В приемной меня ждали уже не только Олег с Кристиной, но и Анатолий Дмитриевич.

— Ты почему ходишь? Тебе разве можно? — удивился он.

— Я не рожаю, это были ложные схватки. — смущенно улыбаясь, подхватила Анатолия Дмитриевича под предложенную им руку.

— Ну и правильно! Куда рожать то без мужа? — неожиданно заявил Олег.

— Вот, да действительно. — поддержала его Кристина.

Я смолчала, мы все двинулись на выход. Конечно, свадьба в нашей ситуации была бы чудом, хорошо если его вообще выпишут из больницы к моим родам. Диме еще предстояла серьезная реабилитация, правая рука очень серьезно пострадала, возможно, даже не сможет функционировать.

По дороге домой, всех предупредила, что Диме об этом случае знать не стоит. Ему нервничать вообще сейчас нельзя. Все со мною согласились, а Крис взяла с меня слово, что я не кинусь больше мыть полы, и вообще буду ее слушаться, иначе она отказывается быть моим надзирателем. Я и сама была не рада, что натворила. Хотя своего то добилась, остаток дня пролетел мгновенно. Малышка была спокойна, и мы обе быстро уснули, как только я легла на кровать.

Анна.

Утром, за завтраком, Димин папа начал планировать день.

— Сегодня навестим Диму, и потом, поедем ка мы с тобой коляску и кроватку смотреть. А то опять рожать удумаешь, а я что-то не то выберу. Я в этом не особо то разбираюсь, Люда сама эти вопросы всегда решала. — при упоминании своей уже бывшей жены, Анатолий Дмитриевич заметно погрустнел.

Начал за здравие как говорится, а закончил за упокой.

— Вы по ней скучаете? — тему Людмилы Николаевны не обсуждали от слова вообще, она буквально исчезла после развода.

— Упаси бог! Не скучаю я по ней. Не могу перестать думать, что, если бы не она и Саша, этого всего можно было бы избежать. Эту девицу бы поймали давно, не организуй они такую аферу. А главное, не могу понять, для чего? Какие такие проблемы, могли заставить Сашу, пойти на такое? — Анатолий Дмитриевич задавал мне вопрос, на который я уж точно не знала ответа.

— Сама не знаю, но насколько я успела узнать вашего младшего сына, Саша бы не поступил так без веской на то причины. — сама же так не думала уже, говорила это, только чтоб поддержать Диминого отца, на него столько всего разом навалилось.

Правду говорят, маленькие детки— маленькие бедки, большие дети— большие беды.

— Это очень печально Аня. Он не пришел ко мне, к брату с этими вескими причинами. Значит я плохой отец, Дима плохой брат. От недоверия нам, вот что вышло.

— Может не хотел волновать? Мы же всегда все скрываем от самых близких. Нам кажется, что так лучше. Не хотел волновать в этом случае совсем глупо звучит… — как же можно не волновать, разыгрывая свою смерть.

— Да уж. Пожалуй, просто он глуп. В мать пошел видимо, с ней и спелся. — лицо Анатолия Дмитриевича исказилось от этих слов, так, словно он проглотил горькую пилюлю.

Конечно, я и сама думала, о том, что если бы… Каждый день дежуря возле реанимации, молясь чтоб Дима выжил, винила не только себя. Я ведь как ни крути первое звено в этой цепочке, не вступись тогда Саша в борьбу с тем врачом, ничего бы не было. Но если не замечать меня, дальше следовало то, что все произошло из-за Сашиного желания умереть для всех. И сейчас, когда опасность отступила, хотелось верить, что Саша имел веские причины, очень веские для такого поступка. Несмотря ни на что, не могла его обвинять толком. Не он же напал с ножом на Диму. Он столько всего хорошего сделал для меня и моей мамы.

После завтрака мы отправились к Диме в больницу. Приехали очень вовремя. Дима едва стоявший на ногах, собирался выписываться, стоя у поста медсестры, требовал вернуть ему его одежду. Хотела бросится к Диме, но его отец шепнул мне идти в палату.

— Емельянов! Вы с ума сошли?! Вы стоите еле-еле! Сейчас же вернитесь в палату пока не грохнулись, я вас не подниму потом. — красная как вареный рак медсестра, метала в Диму молнии своим взглядом.

Видимо на случай, если ее слова на него не подействуют.

— Сынок! Ты чего удумал то? Ну ка, в палату живо! — Анатолий Дмитриевич подставил под здоровую Димину руку плечо и медленно повел его обратно.

— Слава богу! Я уже думала санитаров вызывать придется. — выдохнула нам в след медсестра, даже не сказав ни слова против посещения, которого ежедневно приходилось долго выпрашивать.

Я обогнала Диму с отцом, на подобии приманки быстренько юркнула в палату. Теперь он точно вернется на место. Села сразу на край кровати, на которую только спустя минут десять приземлился Дима, с трудом и с большой помощью отца.

— Привет. — улыбнулась ему и сразу же приложила его левую руку к животу, не дожидаясь пока он сам надумает, а правая рука была обездвижена специальной повязкой.

Сначала приветствия, потом отчитаю его за попытку побега. Дочка отреагировала как надо. Поздоровалась с папой пинками, радуя его. Он улыбнулся, еще сильней прижимая руку.

— Вы тут тогда пообщайтесь, я врача найду. — Анатолий Дмитриевич хотел выйти, но Дима его остановил.

— Пап, скажи ему чтоб выписывал, я здоров. — с нажимом произнес он.

— И слышать ничего не хочу! — от злости, аж вена вздулась на его лбу.

Я впервые видела таким Диминого отца, оказывается и он умеет злиться.

— Подумаешь пара шрамов, нормально все. — Дима не сдавался, но взгляд с отца перевел на мой живот, продолжая греть его своей огромной ладонью.

— Пара шрамов? Так ты врача своего, лечащего на досуге, спроси, что там под этими шрамами теперь. Все! Я все сказал! Из больницы выйдешь, когда врач тебя выпишет. Хотя бы Аню не нервируй мне и так вчера чуть не разродилась. — на эмоциях сдал меня с потрохами и вышел, хлопнув дверью.

— Ложные схватки! — успела оправдаться, до того, как Дима тревожно на меня посмотрел.

— Ложные? — удивленно переспросил, а сам неожиданно уткнулся носом в мою шею, шумно вдохнув и выдохнув, обдав ее горячим дыханием.

— Угу. Ну и что ты наделал? Смотри, я теперь как гусь ощипанный, обмурашил меня всю. — со смехом продемонстрировала ему руку, покрытую крупными, мурашками.

— Ты моя то! — Дима прижал меня к себе, я обняла его в ответ.

Раньше сжала бы его крепко, на сколько сил хватит. Сейчас лишь аккуратно, жалея, что не сделала этого раньше. Сразу слезы покатились, от одной лишь секундной мысли, что этого могло уже никогда не случиться.

Дима каким-то чудом понял, что я плачу, хотя я не издала ни звука. Слезы от осознания возможной потери, просто молча скатывались по щекам.

— Ну не плач заяц, все же хорошо. Я жив, ну немного не здоров согласен, главное, что ты еще с животиком. И не вздумай с ним расстаться раньше, чем меня выпишет врач и раньше, чем мы с тобой распишемся, поняла? — Дима отстранился, утер мои слезы и смотрел на меня словно ждал согласия или отказа.

А я не могу ничего сказать. Понимаю, что слово скажу и разревусь уже в истерике. Только и смогла что согласно кивнуть, шмыгая носом.

— Вот и договорились наконец-то. — Дима вновь вернул меня в свои объятия тут же добавив; — Я все хочу обсудить с тобой, как мы дочку нашу назовем? Есть идеи? — от важности вопроса, стало сразу же как-то легко, слезы тут же отступили, самое же время обсудить имя ребенку.

— Виктория, может быть? — была неуверенная, а какое-то время вообще, думала назвать ребенка Сашей.

Подошло бы и девочке, и мальчику, но то был глупый, недолгий порыв.

— Победа! Очень хорошо, ей подходит.

Дима едва успел одобрить мой вариант, как в палату вошел лечащий врач, в сопровождении Анатолия Дмитриевича и медсестры. Я пересела в кресло у окна, Диму медсестра заставила лечь.

— Ну что вы удумали Дмитрий? Вчера еще сознание три раза теряли, сегодня мне сказали, что вы уже на выписку собрались. Так вам даже вставать опасно, не то, что ходить. — лечащий врач навис над Димой, со строгим, не терпящим возражений взглядом.

— Да понял я, понял. Долго еще? — Дима щелкнул пальцами по стойке для капельницы.

— Месяц — это минимум. — от этих слов Дима нахмурился.

— Я не могу, у меня вот, жена скоро рожает. Неделя — это максимум! — серьезно заявил Дима, а я едва сдержала смех, торгуется.

— Не собираюсь с вами торговаться. Уважайте чужой труд Емельянов. Вас, между прочим, три бригады врачей, почти сутки оперировали. Столько крови в вас донорской влили, еще месяц вас выхаживали не для того, чтоб вы угробились через недельку, едва на ноги встав. Как вы себя чувствуете? Рука сильно болит? — все отчитывал его, проводя параллельно осмотр, а медсестра, крутилась, с другой стороны, цепляя датчики, сорванные Димой, еще до нашего прихода.

— Терпимо. — ответил он, но судя по тому, с каким трудом и опаской ложился, хмуря брови, Дима врал.

— Лена, еще обезболивание к капельнице добавьте. — врач был более проницательным, чем Дима умел врать.

Кто бы только его удержал в этой больнице. Уже через неделю, Дима, усыпив нашу бдительность своим безропотным нахождением там, явился в квартиру.

Дмитрий.

Очнулся от кошмарного сна. Лежу на асфальте, а меня давит огромный БелАЗ. С трудом открыл глаза, сон развеялся, только ноющая боль во всем теле и жгучая, с правой стороны, никуда не ушли. Надо мной люди в белых халатах столпились. А я лежу и понять не могу, живой я или умер. Если живой, полечили меня или еще не успели, если умер, почему тут Аня…вон в уголчке стоит, губы кусает. Сердце так рвануло, задохнулся от боли, от дурацкой мысли что мы теперь на том свете. И вкуса крови еще не чувствую. А понять не могу, это, потому что живой и полечили или потому что умер и на том свете кроме боли ничего не ощущаешь.

— Дмитрий! Дмитрий вы меня слышите? Сюда смотрим. Все в порядке. — какой-то тип, в белом халате ослепил по очереди каждый глаз ярким светом.

— Ирина Александровна, колем, чего ждете то? Сердечного приступа до кучи? — судя по всему это и был врач.

Мучали меня еще несколько минут, вкололи много уколов и капельницу.

— Пять минут. — врач обратился к Ане и вышел со всеми, оставив нас наедине.

Пробежался взглядом по Аниной фигурке, под белым халатом виднелся живот, его и искал. Большой, на много больше того, который я помнил. Только и дошло до меня, что лежу я тут уже хер знает сколько. Аня уже присела на край кровати. Так плакала, утыкаясь лицом в ладонь, так хотел ее к себе прижать и не отпускать никогда, думал ведь не увижу ее никогда больше. Черт ведь знает, как оно там, на том свете. А какое там обнять, едва говорить мог. Рот словно клеем заклеили. Но мой невнятный вопрос Аня поняла, все рассказала.

Потом самые заветные слова услышал, ради которых, пожалуй, стоило почти умереть.

— Я так люблю тебя. — слова подтвердила своим взглядом, своими слезами обо мне.

— Прос…простила… — от счастья воздуха не хватало, в момент голубой взгляд сменился темнотой.

Пришел в себя, Ани нет уже. Может приснилось.

— Аня, девушка, блондинка, глаза голубые, где она? — научился за пол дня языком второчить и спросил медсестру, когда та принесла мне какую-то детскую еду в виде протертого пюре.

— Так домой отправили. Сказали не пустят уже сегодня. Завтра придет твоя Аня, она каждый день приходит. Тебя покормить? — медсестра взялась уже за ложку.

— Нет, а где мой телефон? — хотел позвонить Ане и отцу тоже ведь волнуется наверно.

— Не положено тут телефона, аппаратуру сбивает. — где-то я это уже слышал.

Медсестра меня оставила, я хотел было взять ложку, на автомате правой рукой, правша ведь. И эту руку прострелила адская боль, от самого плеча, до кончиков пальцев. Несмотря на то, что я едва смог ей пошевелить. Ничего так в моем теле не болело как эта рука.

Только от боли все отвлекали мысли об Ане и отце, даже Мурка затесалась в эти мысли. Как там они мои родные, любимые и без меня. Я же даже животик не потрогал, с дочей не пообщался. Месяц! Чертов месяц тут дохляком провалялся и до сих пор едва хожу. Но дома ж и стены лечат. Завтра же выписываюсь! Съел ту гадость что дали, с голодухи даже вкусно, консистенция только гаденькая.

Курить чертовски хотелось, но врач сказал, что теперь мне этого категорически нельзя. Я и сам хотел бросить, но как-то, не хватало мне волшебного пендаля. Месяц карабкаться с того света, чтоб сдохнуть от сигареты. Нет уж!

Дмитрий.

Неделя в больнице была каким-то кошмаром. Меня, конечно, навещали, но что это такое? Даже часа моим родным со мной побыть не дозволяли. Такое ощущение было, словно в тюрьме. Плюнул на все и написал отказ. Левой рукой, то еще приключение, но так домой хотелось, даже красиво получилось. Держать насильно в больнице они меня права не имели, пришлось отпустить.

Вот так вот и оказался, в все-таки нашей с Аней квартирке.

— Сбежал! Анатолий Дмитриевич! Он сбежал! — Аня, впуская меня в квартиру, тут же и сдала отцу, при этом не скрывала радости, от того, что я дома.

— Кто сбежал? — с этим вопросом отец вышел из комнаты и увидев меня добавил; — Идиот. — тяжко вздохнул и ушел обратно, показывая все свое отношение к моей затеи и понимая, что спорить со мной бесполезно.

— Хочу с тобой на диван завалиться. — обнял свою Анечку целуя манящие губы.

— Похотливое животное. — шепотом, смеясь заявила Аня.

— Дурочка, я про кино говорил. Помнишь, как раньше на диван завалимся и будем фильмы смотреть, а ты о чем подумала мм? — Аня смущенно улизнула из моих объятий.

— Ты голодный? Ужинать будешь? — кричала мне уже с кухни, бросив меня в прихожей, без всякой помощи справляться с одеждой самому.

На самом деле я не обиделся на нее, наоборот был ей благодарен. Она единственная не позволяла чувствовать себя каким-то ущербным что ли, не кидаясь ко мне с "Давай помогу".

— Чаю горячего и все! Привет красотка. — о ноги потерлась Мурка.

Из грязного заморыша, она превратилась в пушистую, царственного вида кошку. Довольно крупную и мурчащую еще громче чем раньше, когда была поменьше.

Скинул куртку, обувь и прошел в гостиную. Теперь квартира была не просто помещением, а стала уютной, Аня с папой и Муркой обжили ее. Вдоль окна лежала какая-то большая коробка.

— Что это? Рабочие мусор не убрали что ли? — поинтересовался у Ани, вошедшей с подносом.

— Это елка, я же тебе рассказывала, так и знала, что ты меня совсем не слушал. — Аня сказала это не в обиду, похоже счастливая о того, что я тут, не могла злится и обижаться.

— Можно завтра нарядить, кто сказал, что ее прям под новый год наряжать нужно? — пристроился со своим предложением прямо к Ане под бок, животик погладил, оттуда поздоровались толчками.

— Игрушек нет. — Аня подала мне пульт от телевизора.

Так уж повелось, фильмы всегда выбирал я.

— Завтра сходим, купим. — с удовольствием представил, как будем выбирать новогодние игрушки для нашей семейной, елки.

Это явно поинтересней, чем в четырех стенах, в пижаме, есть пресную еду и весь день ждать, что про тебя вспомнят не только медсестры и врачи.

Очень скоро Аня уснула. Если б не рука, унес бы сейчас ее в спальню, а так только и мог лежать с ней рядышком и живот поглаживать.

— Вот. Позвони, как соизволишь заняться своим здоровьем. Я твои документы, выписки врачей уже отправил, они ждут тебя хоть завтра. Кончай голову в песок прятать, это не шуточки, если можно что-то сделать, врачи все сделают. А нет, так будь мужиком, прими это и живи дальше. — отец вошел в гостиную и протянул телефон явно заграничной клиники, отчитывая меня параллельно.

— Ага. Я из больницы выписался, чтоб вообще за границу укатить? Пока Аня не родит, с места не сдвинусь. — старался говорить как можно тише, неимоверно злясь на отца, что в такой момент пристал со своими врачами.

— А потом ты заявишь, что дочка маленькая. Подождем до годика, потом до двух, до трех и так далее? На руки ее взять не сможешь! Собирайтесь все вместе, берите Кристину и езжайте туда, Это Германия, там роддома получше наших будут. Это твое будущее ты хоть понимаешь, что инвалидом можешь остаться? И чего ты шепчешь, не будет она тут спать! Аня, дочка вставай, иди в кровать солнышко. — папа не только наехал на меня, еще и Аню спать отправил.

— Разве можно ей летать? — спросил отца, когда Аня ушла в спальню, сомневаясь, что это все исполнимо.

— А почему нет то? Можно на поезде, но лучше вам самолетом, так быстрей. Да не родит она, вон как все перенесла стойко, даже в обморок ни разу не упала. Решайся! Мы с Олегом справимся, я уже с ним договорился и за кошкой вашей посмотрю. А внучка родиться я к вам на пару дней прилечу, надо кстати замов толковых подыскать пока ты еще тут. За недельку управимся? — папа, поймав меня в момент сомнений, буквально дожал и заставил принять нужное ему решение.

Я, конечно, понимал, что это и мне нужно. Но решающую роль в принятии решения играла Аня и дочка. Если я смогу с ней не расставаться и дочку потом на руки взять, то, пожалуй, можно не откладывать с лечением.

— Управимся. — кивнул соглашаясь.

— Вот и молодец сынок, давай, иди тоже спать. Дел много завтра будет.

Папа, получив мое согласие, отправил и меня спать. Я и поторопился. Поспав с Аней тогда, перед нападением, теперь только и мечтал заснуть с ней рядышком, поглаживая живот. Даже был уверен, что ноющая рука, не помешает мне этого сделать.

Ани к моему удивлению в постели не оказалось, зато из ванной комнаты слышался звук льющейся воды. Забросило воспоминаниями в прошлое. Тогда я мог в любой момент забраться к ней в ванну, но сейчас…рука сама легла на дверную ручку. Дверь открылась раньше, чем я отдернул руку. Все мое тело, сердце и душа, рвались к Ане, но разум все стопорил.

Нельзя! Страх что могу что-то сделать не так и напугать или расстроить ее своими шрамами, рукой своей повисшей. Постарался как можно тише эту дверь закрыть, но ручка звонко щелкнула. И она поняла, что я за дверью стою.

— Дима! Иди спинку три! — тут же ласково и громко позвала.

Анна.

Только устроились с Димой на диване, и чаю выпить не успела, а глаза сами собой закрылись. Это чувство полной защищенности и уюта, теперь, ощущалось, как ни странно, только рядом с ним. Потом мой сладкий и безмятежный сон, прервал спор над головой. Димин папа, убеждал сына, не забрасывать лечение. Делая вид что сплю, развесила уши. С Димой эту тему один раз попыталась обсудить, но поняла, что он мне просто врет и не хочет, чтоб я об этом переживала. Рука не болит, а ее восстановлением, мне мою беременную голову забивать было не велено.

Но как же не переживать, как же об этом не думать, как уговорить его лечиться? Все то время так и не могла отделаться от чувства вины. Как ни крути, а моя вина в том, что теперь Дима считай лишился руки, очевидна всем. И с лечением он пренебрегает опять же из-за меня. Дима опять упирался, хоть бы согласился лечиться, едва сдерживаясь чтоб не пуститься в те же уговоры, продолжала изображать сон. И подслушивая доводы Анатолия Дмитриевича, его варианты, не сомневалась, что Дима поедет. Тем более что я могу поехать с ним.

А когда меня якобы разбудил Димин папа и отправил спать, сна никакого уже не было. Прямиком отправилась в ванну, набрала теплой воды. Мне необходимо было успокоится, а то разговор так взбудоражил, что готова была хоть сейчас сумки собирать.

На случай Диминого вторжения в ванную комнату, добавила в воду пены. Прикрыла ею свой жирок. Видать на нервной почве, после случившегося, довольно быстро набрала лишнего. Все, потому что чувства голода не ощущала вообще и ела каждый раз, как только видела еду. Казалось, от отсутствия аппетита, страдает наша и так миниатюрная малышка. Вот на всякий случай и лопала все, даже не очень удачные, кулинарные эксперименты Крис, не знали моего отказа.

Только и успела в ванну забраться, за дверью услышала шаги. Ждала что Дима войдет, а он все не решался. Хоть я и старалась ему всю неделю доказать, что я его по-прежнему люблю, даже с его шрамами. Гипноз дверной ручки ничем не помог особо, за исключением того, что я поняла, Дима хотел зайти, но передумал.

— Дима! Иди спинку три! — не выдержав, дала ему своеобразного пинка, хотя сама стеснялась сейчас его, но спиной, пожалуй, могу похвастать.

Когда он меня голую в последний раз видел, у меня было идеальное тело. А сейчас по мимо огромного живота, еще и лишний вес. Может Диме вообще это все не нравится, не хочет он меня такую даже просто видеть. Но лучше тогда прям сейчас все точки над и расставить, чтоб напрасных поползновений не творить.

— А тебе разве можно? — выглянув из-за двери, с удивлением спросил Дима.

— Спинку тереть? — я аж потерялась от такого вопроса.

— Аня! Я когда тебя вижу, у меня в животе не то, что бабочки, там самосвалы гонки на выживание устраивают. Не смогу устоять перед видом твоих форм. Держусь из последних сил! — так и топчась на пороге ванной комнаты, сходу заявил Дима.

— Так не держись. — сглотнув, попросила его, добавив; — Противопоказаний нет и знаешь, это даже полезно. — пролепетала, то, что мне говорил мой гинеколог, абсолютно не помня почему, просто знала, что полезно.

Дима зашел-таки, даже взял мочалку, гель выдавил и заявил, принимаясь за дело;

— Я тогда тебе спинку потру.

А я немного не поняла, уже же раскатала губу на кое-что другое.

И только спустя всего несколько секунд, до меня-тупицы дошло, в ванной нам, двум, мне с моим животом, Диме с его рукой, не светит ничего кроме ее прямого назначения. Максимум сможем кровать обновить.

— Все! Хватит, подай пожалуйста халат мне. — выбралась из ванны, Дима помог укутаться в уютный халат и тут же поцеловал.

В спальню двигались уже медленно, не прерывая поцелуя. Времена уже не те, прежняя скорость нам обоим может только сниться.

— Погоди, ты только ничего плохого не думай, но я свет выключу. — осторожно отстранившись, предупредил Дима.

— Что за детский сад…какой к черту свет…столько всего пережили…иди ты к черту со своим светом… — потеряв всякое терпение, пробежалась нетерпеливо пальцами, по пуговицам его рубашки.

Тут же опустилась перед ним на колени, показать ему как я его люблю и как хочу. Как-то не так давно, сон приснился. И в этом сне я набросилась с жадностью на Диму, так словно умру если не сделаю ему минет. И вот сейчас, я это чувствовала по-настоящему. Стягивая с него спортивные штаны, буквально съесть его была готова. Сума сошла совсем от желания, гормоны! Это все гормоны, а с меня взятки гладки! Так вот усыпляла собственный стыд, лаская головку, и дальше больше, глубже, быстрей.

— Аняя…родная моя… — Дима почти стонал мое имя, рука запуталась в моих волосах, пока я ласкала его.

Судя по его реакции, ему нравилось. Дима стонал, смотрел восхищенно на то, что я делаю и даже слегка сам двигался на встречу. А я так разошлась, сама буквально ловила от этого невероятный кайф. Внезапно Дима отстранился, помог мне подняться.

— Так соскучился по тебе, давай на кроватку забирайся… — скинув с меня халат, он успевал меня и ощупать, и подталкивать к кровати.

— Так нормально? — недолго подумав, какая поза более подходит нам обоим, встала на четвереньки.

— Так очень хорошо сладенькая моя, ты если что не так не молчи, хорошо? — попросил Дима, не торопясь входить, но уже потираясь своим членом о мои бедра.

— Хорошо… — как только я согласилась с ним, он тут же осторожно вошел в меня.

Прижался своим пахом и замер на несколько секунд. Был нежным, буквально осторожным, и не долгим. Но свое удовольствие я получила тоже довольно быстро, так же, как и Дима. Мы почти одновременно испытали удовольствие. Желание было на столько сильным, что долгих стараний и не потребовалось.

— Аня, а что если… — Дима не договорил.

Мы лежали в обнимку, голые, под одеялом, так было хорошо. Но судя по Диминому голосу, его явно что-то тревожило.

— Что, если с твоей рукой ничего не смогут сделать? — договорила за него, даже сомнений не было что он имеет в виду что-то другое.

— Да. — Дима нехотя согласился.

— С твоей рукой все будет хорошо! Врач же тебе сказал, если вовремя заняться реабилитацией, то все поправимо. Что за пессимизм? Оптимизма хочу! Давай, анекдот мне расскажи, хватит тоску нагонять, мне нельзя тосковать и тебе кстати тоже. А то это замкнутый круг, мое настроение от твоего зависит. — постаралась заболтать Димины дурные мысли.

Чего он там себе надумал, что я его любить что ли не стану.

— Анекдот! Про беременность! — громко объявил Дима и начал рассказывать его;

— Первое сентября. Дети пишут сочинение на вольную тему. Девочка тянет руку и спрашивает: — Марь Семенна, а как пишется слово «беременность»? — Оля! Ну не пиши ты про лето, пиши про Пушкина! — Дима рассмеялся.

Я решила развить эту тему, дабы совсем уж увести его от ненужных ни мне, ни ему мыслей.

— А представь, что дочка наша, придет к нам лет в шестнадцать и скажет, мама-папа я беременна. Что ты на это скажешь? — я даже приподнялась на руке чтоб разглядеть выражение Диминого лица.

— Охренеть! — смешным голосом сказал Дима и добавил; — Я не так скажу, я смягчил, там словцо покрепче будет. Это, давай спать! Что ты всякое, при ребенке говоришь такое? Наслушается, не дай бог же! В шестнадцать! Надо же такое придумать. Ну ты мать даешь. Все! Никаких анекдотов тебе больше рассказывать не буду. — видимо он представил так явно эту картину, что заворчал и никак не мог успокоится.

— Да уж! Не завидую я нашей доченьке, ты только ее в монастырь не отдавай. — подколов Диму, устроилась еще поудобнее у него под боком, закинув на него ногу закрыла глаза.

— Не отдам. Спи выдумщица моя. — он поцеловал меня в макушку и добавил; — Никуда вас девочки мои не отпущу больше!

Эпилог

3 года спустя.

— Папа самает! Я хочу самает! — маленькая девочка Вика, протянула руки к отцу и в ту же секунду взмыла высоко над его головой. Словно она сама и есть, тот самый самолет.

— Дима! — на лавочке сидела Аня, ей такие игры дочери и отца не очень нравились.

Страшно. Ну мало ли, уронит еще драгоценное дитя.

— Я ж аккуратно. — оправдался Дима, но спорить с женой не стал, опустил дочь на землю и дабы избежать капризов, достал для нее из кармана свисток.

Вика засвистела. Дима спокойно был отпущен и подсел к Ане, а их дочь окружили другие дети с детской площадки.

— Вот! А ты переживала что у нее друзей не будет. — Дима притулил Аню на свое плечо и поцеловал куда пришлось, в лоб.

— Ну знаешь, три года. Это сейчас детям все равно, а в школу пойдет. Дети такие жестокие… — Аня чуть не заплакала, заранее жалея свое еще даже никем не обиженное дитя.

— Ты вообще врача слушала? Он же сказал, что очки снимут еще до школы. Все будет хорошо, губы не кусай! — эта дурная привычка появилась у Ани с самого рождения дочери.

С того дня, с тридцать первого декабря, именно в этот день Вика и появилась на свет, словно новогодний подарок, Аня и искусывала их в кровь, чем очень злила Диму. Злила его целых полтора года, выискивая и подозревая у их дочки проблемы со здоровьем. Но Вика как все здоровые детки, вовремя стала держать голову, переворачиваться, садиться, говорить первые слова и даже пошла на месяц раньше многих своих сверстников. Только Аня никак не могла забыть тех выпитых во время беременности таблеток и алкоголя, тех сигарет что выкурила. Она была уверенна, что где-то в организме ее маленькой, горячо любимой девочки поселились страшные последствия. Наверно эта излишняя материнская тревога и бдительность и помогла вовремя разглядеть у девочки проблемы с глазками.

Вика как обычно смотрела мультики, но ни в какую не хотела сидеть на диване. Далеко от телевизора, ребенок попросту ничего не видел. Аня не упустила такую деталь и уже к обеду сидела с дочкой в кабинете у самого лучшего врача офтальмолога.

Спустя неделю Вике сделали операцию на глазки. Аня вся извелась, казнила себя, не спала двое суток. Когда зрение девочке подправили, врач прописал носить очки. Теперь Анины страхи за здоровье ребенка еще дополнились страхами за ее будущее положение в школе. Она действительно плохо слушала врача, который обещал, что очки нужны только на время. Разволновалась тогда в кабинете, потом всю ночь не могла уснут терзаемая тем, что сделала из дочери очкарика.

Дима всячески поддерживал Аню, пытался успокоить, но она, лишь для него делала на короткое время вид что спокойна, потом снова начинала терзать себя. Беспокойная и тревожная за судьбу своей дочери Аня, уже не могла остановиться и просто наслаждаться своим счастьем. Уютным домом, заботливым мужем, счастливым ребенком.

— Все будет хорошо! — Дима прервал молчание, встал с лавочки и подав руку Ане, помог ей встать.

Потом выхватил Вику из толпы детишек и посадив себе на плечи, они все вместе зашагали к выходу из парка.

Отчего так предан Пес,

И в любви своей бескраен?

Но в глазах всегда вопрос,

Любит ли его хозяин.

Оттого, что кто-то сек,

Оттого, что в прошлом клетка!

Оттого, что человек

Предавал его нередко.

Я по улицам брожу,

Людям вглядываюсь в лица,

Я теперь за всем слежу,

Чтоб, как Пес, не ошибиться.

Валентин Гафт-Пес

Content

Собака
Светла Литвин

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

Эпилог