Марина Сергеевна Серова

Виноградная дорога

© Серова М. С., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

Глава 1

Расследование было закончено, осталась самая малость — донести его результаты до заказчика и получить полный расчет за проделанную работу, а если повезет, то и премию. Клиент назначил мне встречу в ресторане «Ариадна». Каждый будний день Остапенко обедал в одном и том же месте, если, конечно, находился в Тарасове, а не в командировке или в отпуске. Сегодня он не собирался отступать от своих правил, причем решил совместить ланч с деловой встречей. Что ж, хозяин — барин. Около часа я маскировала свой синяк, полученный вчера в схватке с недругом моего заказчика, из которой я вышла победительницей. В качестве трофея у меня осталась флешка, которую мне и следовало передать Остапенко, владельцу торгового центра «Бирюза».

Зал ресторана, окна которого выходили на ТЦ «Бирюза», был полон посетителей, но я сразу увидела своего заказчика и прошла к столику, за которым он сидел. Мы обменялись приветствиями.

— Татьяна, я не стал ничего вам заказывать, — Олег Валерьевич даже не оторвался от тарелки с салатом. — Не знаю ваших вкусов. Вы уж, пожалуйста, сами себе что-нибудь выберите. И очень прошу вас, ни в чем себе не отказывайте!

Взяв папку с меню, я принялась ее изучать. До моего слуха донесся мужской голос, он показался мне знакомым. Немного отклонившись вправо, я попыталась разглядеть тех, кто сидел за соседним столом, за спиной моего клиента. Там было четверо мужчин. Двое сидели лицом ко мне, их я видела впервые. Лица еще двоих были обращены в другую сторону. Один из них проводил взглядом проходившую мимо официантку, благодаря чему я разглядела его профиль и поняла, что с ним мне тоже не доводилось прежде встречаться. Обладателем знакомого голоса явно был четвертый, тот, на чьи аккуратно подстриженные волосы уже легла благородная седина. Он снова заговорил, и я даже подалась вперед, чтобы лучше расслышать его голос, но в этот самый момент к нам подошла официантка.

— А вот и ваш любимый суп из осетрины, — сказала она, переставляя блюдо с подноса на стол. — Ваша спутница уже готова сделать заказ?

— Спросите ее сами. — Олег Валерьевич немного передвинул стул вправо, закрывая мне обзор.

Я решила ограничиться чашкой кофе и шоколадным десертом. Официантка записала мои предпочтения в маленький блокнотик и удалилась.

Глядя на то, как жадно Остапенко удовлетворяет свой аппетит, я поняла, что ему без разницы, как именно ко мне в руки попал компромат, ради которого он затеял частное расследование.

В отличие от большинства моих бывших клиентов этого совершенно не интересовали подробности. Для него главным было, что дело сделано, а уж какими усилиями и с какими потерями для меня, это, как говорится, дело десятое.

Он всем своим видом давал мне понять, что рассчитывать на премиальные не стоит.

В ожидании своего заказа я гадала, кто тот человек, чей седой затылок мелькал за Остапенко и чей голос периодически доносился до моего слуха. Он казался мне таким знакомым, почти родным, но почему-то я никак не могла его идентифицировать. Эта загадка не давала мне покоя.

Олег Валерьевич протер бумажной салфеткой усы, поковырялся зубочисткой во рту и как бы между делом спросил:

— Я так понимаю, вы принесли карту памяти?

— Принесла.

— Надеюсь, копий нет?

— Человек, у которого я забрала флешку, заверил меня, что видеоматериалы не были растиражированы, — сказала я, опустив подробности того, как сжимала свои пальцы вокруг шеи обладателя информации, порочащей моего клиента. Душить его я не собиралась, только пугала, но он этого не знал, поэтому предпочел обменять свою жизнь на флешку.

— Не хочу ничего слышать о нем. Я имел в виду вас. Не сделали ли вы, Татьяна Александровна, копию?

— Разумеется, нет.

— Знаете, что там записано? — Остапенко изо всех сил делал вид, что его не смущает пикантное содержимое флешки.

— Только с ваших слов. Я лишь убедилась по дате создания видеозаписей, что это именно те, которые вас интересуют. Сами файлы я не открывала. — Эти слова были полуправдой. Я просмотрела начало материалов, чтобы удостовериться в том, что мне не подсунули подделку. До самых горячих постельных сцен я не дошла, они мне были безынтересны.

— Хорошо, я вам верю, — сдержанно произнес Олег Валерьевич и стал искать глазами официантку, создавая впечатление, что его в данный момент заботит лишь то, когда она принесет ему второе блюдо.

Между тем мужская компания поднялась из-за соседнего стола и направилась к выходу. Человек, чей голос показался мне знакомым, как назло, смотрел в окно. Лишь на мгновение он повернулся в мою сторону и сразу же отвел взгляд. Я отказывалась верить своим глазам. Наверное, мои эмоции отразились на моем лице, потому что Олег Валерьевич — спросил:

— Вы с ним знакомы? Работали на него?

— Нет. С чего вы взяли? — со всей непринужденностью ответила я.

— Да будет вам отпираться! — усмехнулся мой клиент. Я пока не могла назвать его бывшим, он должен был перейти в эту категорию после окончательного расчета. — Вы определенно с ним знакомы. Не ожидали его здесь увидеть?

— Кого его? — уточнила я. — Их было четверо.

— Я имел в виду Бусыгина. Трое, что его сопровождали, это, должно быть, охрана и референты.

— Ваш плов, — официантка бесцеремонно вмешалась в наш разговор, но я была этому рада. Она не только дала мне возможность обдумать ситуацию, но и принесла кофе с пирожным.

Бусыгин… Бусыгин… Я довольно час-то слышала фамилию этого бизнесмена, но никогда не видела его вживую, только по телевизору. На экране он выглядел старше и плотнее. И если это был он, один из самых состоятельных тарасовчан, то в его окружении никак не мог находиться Вениамин. Да, голос очень похож, просто один в один. Рост, телосложение — такие же, в чертах лица много общего, но как раз этому находилось научное объяснение. Люди, обладающие схожей внешностью, относящиеся к одному типажу, часто имеют один и тот же тембр голоса. Это чистая физиология.

Будь это Венчик, он бы меня узнал и дал это понять — кивнул, подмигнул, улыбнулся. Но он ничего из этого не сделал. Похоже, я обозналась. Тот мужчина в идеально сидящем на его слегка сутуловатой фигуре костюме и с аккуратной стрижкой просто не мог быть бомжом-философом Венчиком Аяксом, которого я знала не один год и чьи притчи слушала с упоением. Где был Аясов и где — Бусыгин? Один обретался по заброшенным домам и пустующим дачам, а второй дома строил.

Самые приметные новостройки нашего города были возведены фирмой, принадлежащей этому человеку. За пару лет он обошел по темпам строительства всех конкурентов в этой сфере, сумев занять свою нишу. Бусыгин строил не просто жилые дома и административные здания, а архитектурные достопримечательности нашего города. Это ему мы были обязаны появлением сначала на центральных улицах Тарасова, а потом и в его предместьях этаких мини-дворцов с колоннами у парадных подъездов, со скульптурами, украшающими фасад, со стрельчатыми окнами и даже с горгульями на крышах.

Венчик же не работал из принципиальных соображений, он презирал деньги, считал их злом, и для меня было огромной проблемой вознаграждать его за помощь в моих расследованиях. Аякс помогал мне абсолютно бескорыстно, он был твердо уверен — зло должно быть наказано, а справедливость восстановлена. Но я не из тех, кто беззастенчиво пользуется посторонней помощью, не давая ничего взамен. В случае с Венчиком мне чисто по-человечески хотелось улучшить хоть чуть-чуть его нищенское существование, на которое он себя обрек. Порой я обращалась к нему за «консультацией» только для того, чтобы просто его накормить. Однажды я принесла в его убогое временное жилище пакет с фастфудом, сказав, что не успела дома перекусить, купила по дороге еды, но мне одной с ней не справиться, и попросила Венчика помочь мне разделаться с бургерами. Он немного поломался, но потом согласился составить мне компанию. В другой раз я поручила Аяксу последить кое за кем в третьесортной забегаловке, снабдив его одеждой и деньгами на накладные расходы. Он принял все это, потому что мои подношения не были в чистом виде платой за его труды, они выполняли функцию реквизита, необходимого, чтобы справиться с определенной миссией. Я предлагала Аясову помощь по восстановлению документов, но он сказал, что в этом нет необходимости, потому что у него имеется паспорт, и даже показал мне его для достоверности. Запомнив фамилию-имя-отчество, я навела потом справки через знакомого сотрудника милиции, тогда это ведомство еще так называлось. Выяснилось, что среди жителей нашего города числится Аясов Вениамин Русланович, очень похожий на того, кого я знала, и регистрация у него имеется, причем во вполне благополучном микрорайоне. Может, это был двойник Венчика, как раз тот самый, которого я только что видела в компании бизнесмена Бусыгина?

— Что ж, давайте меняться, — прервал мои размышления Олег Валерьевич. — Вы мне карту памяти — я вам деньги.

— Давайте, — сказала я, допив кофе.

Наконец расправившись с полноценным обедом, клиент привалился к спинке стула. Мы смотрели друг на друга, гадая, кто же сделает первый шаг. Мой визави не торопился, как и я. Почувствовав, что бездействие неприлично затянулось, я взяла в руки клатч. Олег Валерьевич поднял с соседнего стула коробку в праздничной упаковке. Я достала флешку, которую по случайному стечению обстоятельств тоже решила запаковать в небольшую коробочку, перевязанную тесемкой со скромным бантиком. Не сводя друг с друга глаз, мы синхронно положили свои «подарки» на середину стола.

— Благодарю за этот сувенир, — с этими словами заказчик забрал то, что я для него раздобыла.

— И мне приятно получить от вас этот презент, — я сдержанно улыбнулась и, взяв коробку, которая едва уместилась в мою сумочку, первой встала из-за стола и попрощалась.

Нам больше не о чем было говорить. С этого мгновенья Остапенко стал моим бывшим клиентом. Это было несколько преждевременно, обычно я присваиваю подобный статус, убедившись, что вся сумма поступила на счет, или пересчитав наличку. В этот раз мои мысли были целиком и полностью поглощены седоволосым человеком, которого я встретила в этом ресторане. Был ли это все-таки Венчик Аясов или кто-то другой, похожий на него, как брат-близнец, жизнь которого сложилась гораздо более удачно, чем у моего знакомого?

Я пыталась мысленно «облагородить» привычный образ Аякса и в результате пришла к выводу, что после посещения бани, барбершопа и магазина мужской одежды мой знакомый бомж, скорее всего, стал бы выглядеть точно так, как человек из окружения Бусыгина. Но мысленно изменить мировоззрение Вениамина у меня не получалось, как я ни старалась. В моем сознании он продолжал оставаться лицом без определенного места жительства, которому чужды блага цивилизации, и круг общения которого никак не затрагивает сливки тарасовского общества.

* * *

Примерно на полпути из ресторана домой я решила свернуть в другую сторону, туда, где последний раз встречалась с Аяксом. Это было месяца два назад. Венчик в ту пору обретался в расселенном доме, который готовился к сносу, причем довольно долго и безуспешно. В одной из квартир этой непрезентабельной двухэтажки была прописана мать чиновника федерального масштаба, ветеран войны. Фактически она давно не проживала не только в этом доме, но и в Тарасове. Сын забрал ее к себе в Москву. В новом жилье здесь она не слишком нуждалась, поэтому не спешила приезжать по месту регистрации, чтобы получить новую квартиру. А может, и не могла сделать это ввиду своего преклонного возраста и не очень хорошего состояния здоровья. Местные власти, опасаясь, что в любой момент эта отнюдь не рядовая жительница нашего города появится по месту своей прописки вместе со своим сыном-чиновником, не только не решались дать разрешение на снос дома, но и на отключение его от коммуникаций.

Забитые досками подъездные двери лишь создавали иллюзию пустующего жилья, которое вот-вот снесут. Одни жильцы, законные, съехали, другие несанкционированно поселились там. Среди последних как раз был Венчик Аякс. Он занимал малогабаритную однушку на втором этаже, в которой от прежних хозяев осталось немного мебели — пролежанный диван, вполне приличный кухонный стол да несколько облезлых табуреток. По сравнению с предыдущим подвалом, чудом уцелевшим во время пожара, в котором до того кантовался Венчик, эти «апартаменты» были для него просто королевскими хоромами. Именно так он сам в шутку их называл и сетовал, что может привыкнуть к таким излишествам, как электричество и горячая вода. Аякс понимал, что дом рано или поздно снесут, ему непросто будет возвращаться к прежним условиям. «Привычки — это те же наркотики, порвать с ними непросто», — философски рассуждал он.

Заехав во двор, я окинула взглядом окна — света ни в одном из них не было, хотя на улице резко потемнело из-за сгустившихся туч. Я подумала, что отсутствие света в окнах еще не означает, что ни в одной квартире никого нет. Скорее всего новые жильцы включали его лишь в исключительных случаях. Венчик говорил мне, что участковый их не беспокоил, хотя знал, что Аякс и его приятели поселились в этом доме. Я догадывалась, почему им дано негласное разрешение на проживание. С этими жителями двухэтажка, в одной из квартир которой остались вещи привилегированной дамы почтенного возраста, находилась под круглосуточным присмотром. Было бы гораздо хуже, если бы это местечко облюбовали наркоманы или трудные подростки, которые наверняка стали бы ломиться из любопытства в закрытую квартиру. Венчик и его соседи не позволяли себе такого самоуправства. Они, в сущности, были законопослушными гражданами, но эта добродетель не была оценена по достоинству. Одни горожане презирали плохо одетых людей, копошащихся в мусорных баках, другие их боялись и старались обходить стороной.

Раздвинув доски, я сначала толкнула вперед скрипучую дверь, а затем пролезла в образовавшуюся щель и оказалась в подъезде. Там было на удивление тихо. В прошлый раз, когда я поднималась на второй этаж к Венчику, чего только не наслушалась — смачный храп, истерический хохот, обрывки пьяных разговоров. Тогда жизнь здесь бурлила, не то что теперь. Сегодняшняя тишина меня настораживала. Я просто не могла понять, куда все разом подевались. Неужели администрации все-таки удалось связаться с последней законной жительницей этого дома и сообщить ей радостную весть о предстоящем новоселье, а посему в самое ближайшее время сюда подгонят бульдозер?

Остановившись около двери в нужную квартиру, я прислушалась — за ней было тихо. Можно было открыть дверь и войти, поскольку вместо замка зияла огромная дыра, но для приличия я сначала постучалась. Не дождавшись ответа, я толкнула дверь вперед и с порога крикнула:

— Венчик, ты дома?

Внутри что-то скрипнуло. Немного поколебавшись, я вошла и заглянула в комнату. Венчика там не было, но вот вещей прибавилось — появилось глубокое кресло, на котором валялись яркие шмотки. Подойдя ближе, я подняла несколько тряпок и с удивлением обнаружила, что они женские. Овальное зеркало, висевшее на стене, которого прежде я не видела, подтверждало, что здесь поселилась женщина.

«Неужели Венчик завел подружку?» — пронеслось у меня в голове. Эта мысль показалась мне еще более абсурдной, чем та, что полчаса назад возникла у меня при виде седоволосого мужчины. Я на мгновенье приняла тогда спутника Бусыгина за Аякса, расставшегося с образом нищего скитальца. Как это ни парадоксально, но до сегодняшнего дня мне казалось, что если в мире и есть нечто стабильное, то это статус Вениамина Аясова — одинокий бомж-философ. Возможно, я ошибалась, и на самом деле стабильности не существовало в принципе.

На кухне скрипнули половицы, и это послужило поводом, чтобы заглянуть туда. Едва я занесла ногу над порогом, как услышала едва уловимый звук слева от себя, повернула голову и успела увернуться от скалки, готовой перейти из разряда кухонной утвари в разряд орудия преступления. Перехватив руку, держащую эту скалку, я собиралась ее заломить за спину незнакомого мне мужика бомжеватого вида, но в этот самый момент сзади на меня кто-то навалился всей тушей. Нескольких секунд мне хватило на то, чтобы осознать всю нелепость ситуации, в которую я попала, и как-то ее исправить. Раскидав по сторонам парочку, защищающую свою территорию, я сделала примирительный жест рукой, сказав:

— Спокойно! Я не причиню вам зла. Мне нужен Венчик Аякс. Неужели я ошиблась адресом?

— Венчик? — переспросила плохо одетая женщина, точный возраст которой я затруднилась сходу определить, но отметка в 40+ наверняка была пройдена. — И зачем он тебе понадобился?

— Он мой друг.

— Конечно, сейчас все мечтают к нему в друзья записаться, даже такие крали, как ты, — бомжиха смерила меня завистливо-презрительным взглядом. — Что-то раньше я не слышала, чтобы у Венчика были такие подружки.

— Но и я вас прежде здесь тоже не видела, — заметила я. — Можете спросить у своих соседей. Кто-нибудь наверняка подтвердит, что я уже приходила сюда к Аяксу.

— Нет сейчас здесь никого, окромя нас, — недовольно пробурчал мужик, минуту назад пытавшийся обрушить на мою голову скалку.

— А где все? — полюбопытствовала я, а потом сузила круг своих интересов до одной конкретной персоны: — Где Венчик?

— То есть ты ничего не знаешь? — уточнила женщина, потихоньку придвигаясь ближе ко мне.

— Допустим, кое-что знаю, — напустив таинственности, произнесла я. — Но мне хотелось бы уточнить…

Бомжиха вдруг прыснула со смеха, чем привела меня в легкое замешательство. Она смеялась надо мной, а я никак не могла взять в толк, что это вдруг ее развеселило.

— Санек, глянь, а ведь у нее фингал на морде! — женщина, не ведающая, что такое деликатность, ткнула мне в лицо пальцем, под ногтями которого виднелась грязь. — Вся из себя такая расфуфыренная, напудренная, а фингал все равно просвечивает.

— А, этот, — я приложила руку к синяку, который разглядела нелегальная обитательница этого дома, подойдя ко мне почти вплотную. Похоже, во время нашей схватки макияж стерся. — Вчера подралась кое с кем. Сильно заметно?

— Ага, — радостно подтвердила бомжиха. Меня не слишком смутило это обстоятельство, и ей моя реакция пришлась по душе. Она вдруг прониклась ко мне симпатией, примирительно сказав: — Ладно, садись за стол. Мы тебе сейчас все про Венчика расскажем. Я думала, что ты вся такая из себя фифа, одним словом, а ты нормальная баба, не хуже нас. Санек не станет больше на тебя скалкой замахиваться. Правда, Санек?

— Не буду, — подтвердил тот.

Мы сели за стол, тот самый, за которым прошлый раз уплетали с Венчиком принесенные мною бургеры. Санек принялся барабанить костяшками пальцев по пустому столу, намекая на то, что было бы неплохо накрыть его за мой счет.

Я уже собралась дать денег, придвинув к себе сумку, но вспомнила, что из налички у меня с собой только то, что лежало в коробке с бантиком, открывать ее здесь было бы верхом неосмотрительности.

Женщину вдруг прорвало — она стала рассказывать взахлеб:

— Венчику повезло, он, можно сказать, в лотерею выиграл. Жил-жил, и вдруг такая удача! Ведь любой другой мог бы мимо пройти, не обратить внимания, а он не прошел, остановился. Лично на мой характер, я бы ни в жизнь туда не полезла, да и Санек не полез бы, я его знаю. Но Венчик — это Венчик, он другой, не такой, как мы, да и все остальные. Короче, счастье ему привалило выше крыши!

— Не поняла, Аякс выигрышный лотерейный билет нашел? — уточнила я.

— Нашел, только не билет, а собаку, — пояснил Санек. — Катюха, как обычно, попусту языком мелет.

— Да, собаку, точнее щенка, но что это, разве не выигрыш в лотерею? — Катерина перехватила инициативу в разговоре. — Ты думаешь, где сейчас все наши? В поисках такой же удачи разбрелись по городу. Люков открытых в городе еще много, мало ли кто в них может свалиться. Я тебе больше скажу, люк можно сначала открыть и притаиться неподалеку, ожидая, вдруг в него кто свалится… Конечно, хорошо, если породистый пес будет, за дворняжку никто золотом не осыплет.

Я наконец стала понимать что к чему, но для порядка уточнила:

— То есть Венчик шел мимо открытого люка, понял, что в него угодила собака, и достал ее, так?

— Так, — закивала Катюха. — Достал он псину, а у нее задняя нога сломана, притащил он этого щенка сюда и стал выхаживать. Санек, ты не помнишь, как тот мужик эту породу называл?

— Московская сторожевая, — нехотя откликнулся приятель Катерины.

— Точно! Так вот, дня через два Соломон, это наш сосед с нижнего этажа, притащил сюда бумажку, которую сорвал со столба. В городе едва ли не каждый столб был оклеен листками с фотографией пса и номером телефона его хозяев. Венчик пошел на улицу, попросил у какого-то прохожего мобильный телефон, позвонил по тому номеру в объявлении и сообщил о своей находке. Вскоре сюда приехал хозяин собаки на большой черной машине с водителем и забрал песика.

— Скупердяй! Даже мятой сотки не дал Венчику в знак благодарности. Будь я на месте Аякса, я бы этого щенка обратно в люк скинул, — пробурчал Санек. — А что? Я же не знал, что мужик потом одумается и вернется.

— Дурень ты! — Катюха постучала кулаком по своей макушке. — Ему не до расчетов было, он подхватил собаку и сразу же повез ее к ветеринару. Дело уже под вечер было, так что вернулся тот мужик только на следующий день. Просидели они с Венчиком здесь часа три… Нас прямо такое любопытство всех взяло, о чем они там болтают! Мы по очереди стояли под дверями и прислушивались. Ты не поверишь, но Венчик того богатого мужика уму-разуму учил!

— Вот как? — я для порядка сделала вид, что удивлена таким поворотом событий.

— Да, я сам слышал, как он байки свои без устали рассказывал, а тот мужик слушал и приговаривал: «Вениамин, вы чрезвычайно интересный собеседник. Я бы очень хотел, чтобы вы стали моим… — Санек запнулся, не решаясь произнести нужное слово, — кажись, сенсеем. Это, наверное, что-то срамное?»

— Отнюдь, — возразила я. — Сенсей — это учитель, духовный наставник.

— Вот оно что, — Санек озадаченно почесал затылок. — А я уж грешным делом подумал…

— Молчи, дуралей! — напустилась на него Катюха. — А я все не пойму, к чему твои намеки, а ты, оказывается, услышал звон, да не знаешь, где он! Как ты мог Венчика заподозрить в голубизне! Да если хочешь знать, он мне такие комплименты говорил!

— Что? — Санек привстал и вознамерился ударить свою подружку кулаком в лицо, но я перехватила его руку.

— Я больше ничего не скажу, пока он, — Катюха бросила в сторону своего ревнивого приятеля беглый взгляд, — не извинится передо мной.

— Даже не подумаю, — фыркнул Санек. — Это она должна прощения просить за то, что у меня под носом заигрывала с Аяксом.

— Ни с кем я не заигрывала! Просто Венчик, он такой… такой… культурный, не то что ты, мужлан неотесанный.

— Вот и вали к Аяксу! Только вряд ли ты ему теперь нужна, у него совсем другая жизнь, и если он бабу себе найдет, то она будет не чета тебе.

— То есть ты меня за какую-то замухрышку держишь? — теперь уже Катюха перешла в наступление, замахнувшись на Санька. Мне пришлось и ее осадить. — А как ты меня у Сипатого отбивал, забыл, значит? Ничего, Сипатый до сих пор по мне сохнет, я к нему вернусь.

— Вот и возвращайся! Мне одному даже проще будет. У тебя запросы слишком — большие.

— Прямо сегодня вернусь, не сомневайся! — пригрозила Катюха и даже сделала вид, что медлить не собирается.

— Так! — стукнула я кулаком по столу, и женщина плюхнулась обратно на табуретку. — На этом можно семейную ссору заканчивать. Подобные сцены, как известно, устраиваются для того, чтобы получить доказательства любви. Мне со стороны видно, что вы друг друга любите, никто ни к кому уходить не собирается, как и отпускать. Вопрос можно считать закрытым. Рассказывайте дальше. Как выглядел хозяин пса, которого спас Венчик?

— С него ростом будет, — Катерина кивнула на своего приятеля. — Худощавый. Волосы черные прилизанные, глазки маленькие…

Катюха обладала просто фотографической памятью, она в мельчайших деталях описала Бусыгина, и это означало, что я не обозналась — в ресторане вместе с ним был Вениамин. И что самое удивительное, Аякс выглядел там вполне органично. Не каждый бомж за месяц научится вести себя, как подобает в приличном обществе. Меня вдруг посетила догадка — а может, нищенское существование Аясова было лишь прикрытием? Следом за этим мой мозг стали атаковать и другие вопросы. Почему я раньше не обратила внимание на то, что Венчик практически на профессиональном уровне справляется с любым моим заданием? Если он работал под прикрытием, то на кого? На полицию или ФСБ? Спасение бусыгинского пса — это счастливая случайность или спланированная акция, чтобы войти в доверие к этому бизнесмену?

— Скажите, а кто-нибудь видел, как Венчик спасал собаку?

— Нет, — Катюха беспечно мотнула головой из стороны в сторону. — Он обычно один на промысел ходил. Похоже, наши возвращаются. Санек, сходи узнай, не повезло ли кому так же, как Венчику.

— Тебе надо, ты и сходи. Я сразу сказал, шансов так же разбогатеть — ноль. Хотя, — Санек уставился на меня, как кобра на свою добычу, — нам с тобой, Катюха, кажись, улыбнулась удача. К нам богатенькая краля забрела. Сидит здесь, вопросы свои задает, а ты, Катюха, все ей выбалтываешь, причем даром. Прикуси язык, и пока она не раскошелится, ничего больше не рассказывай!

— Я заплачу вам за информацию, не сомневайтесь. Просто у меня с собой нет наличных денег, надо с карточки снять.

Санек резким движением схватил со стола мою сумочку и достал из нее коробку с примятым бантиком.

— Тяжелое что-то, — сказал он, прикинув вес. — Что здесь?

— Книжка, — выдала я, ни секунды не раздумывая. — Я хотела Венчику подарить сборник притч.

— Что-то ты рано пожаловала, у него день рождения только через неделю, — бомж за ненадобностью бросил коробку с деньгами на стол, а потом и сумку. Чувствуется, он давно терзался от любопытства, отчего она так раздута. Разумеется, от денег…

Катюха сочла справедливым упрек своего приятеля и решила далее хранить молчание.

— Уезжаю из города, вот и пришла к Венчику с подарком пораньше. Ладно, пойду поговорю с вашими соседями, — произнесла я, засовывая сверток обратно в сумку. — Может, они знают, как найти Аякса. Но вы не беспокойтесь, я вам потом денежку занесу.

— Не надо ни с кем, кроме нас, разговаривать! — нарушила обет молчания Катерина. — Все равно никто больше нас с Саньком не знает.

— Это так, — подтвердил тот. — Ладно, задавай свои вопросы, только мы потом с тобой до банкомата дойдем.

— Договорились, — кивнула я и, прокрутив в голове свежую информацию, спросила: — Венчик сразу согласился стать духовным наставником того человека?

— Нет, он думал сутки, а потом позвал нас к себе и сказал, что переезжает, а эти хоромы нам оставляет. Санек ведь в одной квартирке с мужиками жил, а я — со Светкой хромой.

— Можно было, конечно, Венчика раньше потеснить, но с ним под одной крышей жить — от скуки сдохнешь, — разоткровенничался Санек. — Он спиртное не уважает, зато байки свои по любому поводу сказывает. Ладно бы анекдоты, от них хоть смешно, а в эти его сказочки со смыслом еще въехать нужно. А нам оно надо — голову свою ерундой всякой напрягать?

— Да, Венчик, конечно, редкий зануда, — согласилась со своим приятелем Катюха, — но у нас благодаря ему теперь есть свое семейное гнездышко. Венчик провиант раз в неделю нам привозит, одежку. Зима не за горами, а у меня почти новая шубка есть… Только бы нас отсюда не погнали!

— Аякс рассказывал вам что-нибудь о своей новой жизни? — поинтересовалась я.

— Сказал, что жительствует он теперь за городом, в поселке Князево, что хозяева выделили ему комнату в огромном доме, питается он вместе с ними за одним столом, читает книжки всякие, с песиком, которого из люка вытащил, много времени проводит. Нога у кобелька зажила, да и сам он подрос, вот таким уже стал, — Катюха показала рукой уровень чуть выше табурета, на котором сидела, — но это для той породы, по словам Венчика, не предел. Взрослые собаки с теленка ростом. Еще он сказал, что хозяйка очень милая женщина. Собственно, это все. Про себя Венчик мало говорил, когда приходил сюда, больше про кобеля. Дался он ему! Да нас расспрашивал, нет ли новостей о сносе дома. Переживал, как бы осенью на улицу не выгнали.

Санек кивнул, подтверждая, что все так и было. Информация, которую мне выдали об Аяксе бомжи, была не ахти какой ценной, но за нее все равно следовало заплатить. Мы прогулялись втроем до ближайшего банкомата, и я вознаградила Катюху и Санька за откровенность.

По дороге домой я не переставала думать о резком повороте в судьбе Аясова. Мне с трудом верилось, что он, презирающий богатых людей и комфортные условия жизни, довольствовался теперь участью приживалы в доме бизнесмена Бусыгина. Переезд Венчика в Князево больше походил на новое задание, с которым он успешно справился. Мое самолюбие было порядком уязвлено тем, что Аякс несколько лет водил меня за нос, искусно играя роль бомжа, отлынивающего от работы под видом того, что его кредо является угнетение своих физиологических потребностей и совершенствование духа.

Глава 2

Купив в алкомаркете бутылку коньяка, я вышла из магазина, села в машину и позвонила Володьке Кирьянову.

— Привет! Спешу выполнить свое обещание, — произнесла я на одном дыхании.

— Какое? — непонимающе уточнил мой приятель, полковник полиции.

— Владимир Сергеевич, ты что забыл? Я обещала презентовать тебе «Хеннесси», когда закончу расследование. Без тебя я так быстро не вышла бы на шантажиста. Так вот, вчера была поставлена последняя точка, а сегодня…

— Ты взялась за новое дело, а посему будешь звонить мне по десять раз на дню, чтобы пробить по базе данных новых фигурантов, — предположил Киря.

— Нет, новых заказов мне пока не поступало, и это хорошо. Я могу позволить себе взять небольшой отпуск, поскольку последний клиент оказался не жадным, что я от него, признаюсь тебе, никак не ожидала. Короче, я обещала тебе коньяк. Когда и где мне его передать?

— Смотри-ка, не забыла! Лады, привози свой презент прямо сейчас. Не знаю, как потом день сложится, но пока я на месте. Жду! — Володька отключил связь.

Минут через пятнадцать я сидела в кабинете Кирьянова. Мы перебрасывались с ним дружескими шутками. Потом ему принесли распечатку чьей-то фотографии, я из любопытства взглянула на нее и не поверила своим глазам. В последнее время крайнее удивление стало посещать меня слишком часто, и это было не к добру.

— Что он натворил? — спросила я, старательно делая вид, будто это всего лишь дежурная фраза для поддержания дальнейшего разговора.

— Зарезал жену своего благодетеля, — Киря забрал у меня листок и уточнил: — Так, значит, ты не стала смотреть ту видеозапись? Или все-таки посмотрела?

— Только прелюдию.

— Ясно. — Владимир Сергеевич выдержал небольшую паузу, потом спросил: — Таня, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Да точно, я не смотрела тот файл целиком! Оно мне надо?

— Я не про старое дело спрашиваю. Мне показалось, ты узнала этого человека, — Владимир Сергеевич ткнул пальцем в ориентировку.

— Тебе показалось.

— Возможно. Ладно, Таня, ты извини, мне надо набросать план мероприятий по поиску Аясова. Представляешь, бомж спас собаку самого Бусыгина, — Киря поднял глаза к потолку, демонстрируя, насколько велик статус этого человека, — та в люк провалилась, ногу сломала. Федор Петрович в знак благодарности приютил у себя в загородном доме этого бомжа, одел-обул его, а тот попытался изнасиловать супругу Федора Петровича. Виктория стала сопротивляться, и он ударил ее ножом в печень. Я думаю, надо дать объявление в СМИ. Бусыгин объявил вознаграждение за поимку Аясова. Такая мотивация работает безотказно, всегда найдется тот, кто за три сребреника продаст душу дьяволу. Ты со мной согласна?

— Не совсем. Что-то в твоей версии не вяжется. Один и тот же человек сначала спасает собаку, а потом кидается с ножом на женщину.

— И не такое бывает! Тебе ли, Таня, этого не знать! Да, решено! Покажем фотографию по телевизору, конечно, будет много ложных звонков, но мы их отсеем, — Кирьянов уткнулся глазами в раскрытую папку.

— Раз у тебя много работы, я пойду.

— Да, спасибо за презент. У меня как раз сейф опустел, работа нервная, стресс часто приходится снимать. Теперь вот есть чем. Ты звони, если что… — сказал полковник, не отрывая взгляда от бумаг. Когда я была уже около двери, он крикнул мне вдогонку: — Может, тебе ксерокопию фотографии убийцы сделать?

— Зачем? Маловероятно, что я его где-нибудь встречу.

— А ты сама поискать этого душегуба не хочешь? Вознаграждение не маленькое — три миллиона.

— Владимир Сергеевич, я частный детектив, а не охотник за головами.

— Знаю-знаю, у тебя принципы. Это я так спросил, на всякий случай.

— Пока, — бросила я на прощание, закрыв за собой дверь.

Час от часу не легче! Едва я свыклась с мыслью, что Венчик Аякс уже не бомж, а сенсей одного из самых состоятельных тарасовчан и, возможно, по совместительству агент под прикрытием, как снова происходит смена его статуса. Теперь он подозреваемый номер один в убийстве жены своего благодетеля. Однако последнее не отметает предположение о том, что он внедренный сотрудник какой-то спецслужбы. Может, Бусыгина его раскрыла? Или целью Аякса была именно она? Последняя мысль заставила меня поежиться от внутреннего холода. Я доверяла этому человеку больше, чем себе. Он казался мне совершенно неспособным на злой, агрессивный поступок. У меня создалось устойчивое впечатление, что Венчик выше жизненный суеты, которая заставляет людей добиваться желаемого любой ценой, но, похоже, я ошибалась.

Кирьянов был прав — если показать по телевидению фотографию убийцы и сопроводить ее сообщением о вознаграждении, обещанном за поимку преступника, полиции можно больше ничего не делать. Горожане станут вглядываться в лица всех встречных-поперечных, а доморощенные охотники за головами бросятся наперегонки друг с другом в битву за три обещанных миллиона.

Наверное, я смогла бы найти Венчика быстрее их всех, но не собиралась этого делать. Хотя бы из-за того, что этот человек много раз мне помогал с расследованиями, а платы за свои услуги не брал. Те бургеры, которые мы уплетали с ним на кухне заброшенного дома, случайно оброненная там же купюра, одежда из секонд-хенда, выполняющая роль реквизита, — все это не в счет. Мне стало неловко, когда я представила себе, как на мои попытки накормить и приодеть реагировал человек, вовсе не являющийся нищим и бездомным.

Наверняка он считал их жалкими подачками и вынужденно принимал мои дары, лишь бы я его не рассекретила. Возможно, Венчик периодически выходил из образа лица без определенного места жительства, надевал нормальную одежду, до отвала ел и пил в ресторанах, встречался с женщинами.

Скорее всего, так и было, недаром вчера ничто не выдавало в Вениамине человека, который еще совсем недавно бомжевал. Странно, что Бусыгин не заметил, как быстро его сенсей, вытащенный из трущоб, приобщился к светскому образу жизни. Может, его супруга первой заподозрила неладное, за то и поплатилась жизнью?

«Все, хватит думать о Венчике! — одернула я себя. — Надо отдыхать по полной, пока не объявился новый заказчик».

Обычно между расследованиями я предавалась сумасшедшему шопингу и расслаблялась в SPA-салонах. В этот раз сработал сдерживающий фактор в виде синяка на скуле. Как я ни старалась его маскировать косметикой и прикрывать волосами, он все равно предательски обнаруживал себя.

Мне совершенно не хотелось придумывать какие-то нелепые истории, объясняющие его происхождение, и уж тем более раскрывать истинные обстоятельства произошедшего. Надо было просто немного подождать. Синяк в любом случае пройдет, тем более, для ускорения этого процесса я мазала его чудодейственным бальзамом по нескольку раз на дню.

Еще двое-трое суток, и тогда можно будет свободно посещать людные места, не боясь нарваться на жалостливый взгляд или неудобный вопрос.

Припарковав машину около дома, я зашла в подъезд, поднялась на лифте на свой этаж, подошла к двери и, почувствовав в воздухе едва уловимый знакомый запах, сказала:

— Здравствуй, Венчик! Выходи! Хватит прятаться за углом!

— Как ты догадалась, что я здесь? — спросил Аясов, вышедший из своего укрытия и остановившийся за моей спиной.

— Ты не поверишь, но по запаху, — честно призналась я. Открыв квартиру, я распахнула дверь, приглашая гостя зайти.

— Это — изюм, — сказал Вениамин, вынимая из кармана пакетик с сухофруктами. — Он моя слабость.

Я несколько раз видела раньше, что Аякс жевал изюм, но не придавала этому особого значения. Оказывается, аромат сушеного винограда стал прочно ассоциироваться в моей голове с Венчиком. Стоило мне почувствовать этот запах, как подсознание выдало — Аясов рядом.

— Заходи, — я произнесла вслух свое приглашение, потому что нежданный гость не спешил переступать порог моей квартиры.

— Таня, я должен тебе кое в чем признаться…

— Дома признаешься, — я втянула Венчика в свою прихожую, потому что услышала, как открывается соседняя дверь.

Он уже был несколько раз у меня в гостях — приносил информацию, которую я просила раздобыть для моих расследований. Было заметно, что чувствовал себя здесь Аякс тогда очень неуютно. Казалось, что он боялся осквернить своим потрепанным внешним видом мое благоустроенное жилище. Сегодня, несмотря на кардинальную смену имиджа в лучшую сторону, Венчик был так же нерешителен, как и прежде. Потоптавшись у двери, он вдруг сказал:

— Зря я сюда пришел. Мне лучше уйти. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы у тебя, Таня, возникли из-за меня проблемы.

— Нет, ты никуда не пойдешь! — тоном, не терпящим возражений, заявила я. — Проходи и рассказывай, что случилось?!

Венчик еще немного потоптался у порога, затем разулся и прошел в комнату.

— Даже не знаю, с чего начать, — замялся он.

— Ты пока подумай, а я сварю кофе, — я решила предоставить Венчику тайм-аут, давая возможность морально подготовиться к откровенному разговору.

Через несколько минут, когда я только перемолола зерна арабики, он зашел на кухню и выдал мне то, что считал самым главным:

— Таня, меня подозревают в убийстве, но я тут ни при чем. Мне бы отсидеться у тебя до вечера. Как только стемнеет, я сразу уйду.

— А тебе есть куда идти? — уточнила я.

— Заброшенных мест в Тарасове много, первое время перекантуюсь в одном из них, а потом переберусь в другой город.

— И это все, что ты мне хотел сказать? — спросила я, не скрывая своего разочарования.

— Если честно, то не все. Я хотел попросить тебя, чтобы ты нашла того, кто убил Вику, но ты, наверное, сейчас занята другим расследованием, — заключил Аясов, вероятно, разглядев вблизи припудренный синяк на моем лице. Немного помявшись, он достал из кармана несколько купюр и положил их на стол: — Правда, денег у меня с собой немного.

— Во-первых, я сейчас свободна. Вчера закончила расследование. Во-вторых, ты мне столько раз помогал, что я просто обязана отплатить тебе тем же. Убери деньги, они тебе сейчас нужнее.

— Это расследование, если ты за него все-таки возьмешься, ничем не отличается от других. Я знаю, что ты не работаешь бесплатно, так возьми, пожалуйста, эти деньги в качестве аванса, я потом найду еще. Для меня это важно.

— Ладно, считай, что мы договорились. Я возьмусь за это расследование, но при одном условии — ты мне расскажешь все-все-все, — я красноречиво оглядела своего гостя с головы до ног.

— Понимаю, я теперь выгляжу не так, как обычно. Но так уж вышло, — Венчик смущенно улыбнулся. — Я постараюсь все тебе, Таня, объяснить.

— Уж будь добр, — сказала я, разливая кофе по чашкам.

Мы сели за стол. С этой самой минуты Аякс перешел в новое качество, став моим клиентом. Сделав глоток обжигающего напитка, я отметила про себя, что он получился горьковатым. Все-таки приготовление кофе — это священный ритуал, и стоит только во время него отвлечься на посторонние дела, как это сразу отразится на результате, причем не в лучшую сторону.

Венчик пригубил кофе и стал рассказывать о том, как он спас щенка русской сторожевой, угодившего в канализационный люк. Я сознательно не стала предупреждать его, что мне уже кое о чем известно. Мой расчет был на то, что Аясов начнет свой рассказ с более ранних событий, тех, из-за которых он оказался на улице без средств к существованию. Мои надежды не оправдались. Отправной точкой повествования стало спасение породистого пса, принадлежащего «очень хорошему человеку». Именно так Венчик охарактеризовал Бусыгина. Он назвал его не владельцем строительной корпорации, не бизнесменом, не состоятельным человеком, а «очень хорошим».

— Он знает, зачем ему дана ложка с длинной ручкой, — загадочно произнес Аякс и, выдержав небольшую паузу, стал по своему обыкновению рассказывать притчу: — Один человек упал с лошади, ударился головой о камень, его душа вознеслась на небеса, но там к его появлению не были готовы. Ангелы с чертями разругались между собой, не зная, куда отправить новопреставленного — в ад или в рай. После длительных споров было решено дать ему возможность самому решать, что ближе. Для начала испытуемого привели в ад. То, что он увидел, никак не вязалось с его представлением об этом месте. Вместо котлов, в которых, как ему казалось, должны вариться грешники, наш тестируемый увидел длинный стол, уставленный различными кушаньями. По обеим сторонам того стола сидели грешники, лица которых были перекошены от непосильных мученических страданий. Приблизившись к ним, новопреставленный понял, в чем дело. У каждого грешника в руке была ложка с длиннющей ручкой. Они все зачерпывали своей ложкой вкусную еду, но до рта донести не могли — промахивались.

— Но ведь можно… — я решила вставить свою ремарку, но Венчик сделал мне жест рукой, и я замолчала.

— После этого его привели в рай. Он с порога увидел похожую картину, с той лишь разницей, что лица у всех сидящих за столом были довольные и счастливые. Подойдя ближе, наш испытуемый увидел, что каждый праведник зачерпывает своей ложкой с такой же длинной ручкой, как и у грешников, еду, но в отличие от них даже не пытается подносить ее к своему рту, а кормит своего соседа по столу. В итоге все сыты и довольны.

Именно это я и хотела сказать, но Аякс не стал меня слушать.

— И какой же он сделал выбор? — спросила я для поддержания разговора.

— Ему не пришлось его делать. Мимо всадника, лежащего на земле, проезжал экипаж, в котором был лекарь. Тот его реанимировал. Федор обмолвился, что несколько лет назад у него была очень серьезная травма головы, и как следствие — клиническая смерть. Почти неделю он пробыл в коме, а потом пришел в себя в больнице. Уж не знаю, видел ли он что там, — Венчик поднял глаза к потолку, — когда душа временно покинула его тело. Об этом Федор мне не рассказывал, лишь заметил, что после того случая он многое переосмыслил в своей жизни. После этого его бизнес пошел в гору.

Я впервые слышала от Аякса эту притчу, возможно, он сам ее недавно придумал, познакомившись поближе с Бусыгиным. Выходило, что Федор Петрович и есть тот праведник, который кормит ближних со своей ложки, а Венчику было совсем не зазорно сидеть рядом с ним и открывать свой рот. Когда же я пыталась накормить его, он отнекивался и брыкался, потом все-таки соглашался. Только про меня Аясов не говорил, что я знаю, зачем мне нужна ложка с длинной ручкой.

— Поучительная история, — высказалась я, чтобы заполнить затянувшуюся паузу.

— Знаешь, Таня, если мне кто-то сказал бы, как изменится моя жизнь после знакомства с Федором, я бы не поверил. Но это случилось. Я пообщался с ним и понял, что нужен ему. Еще год-два, и среда, в которой он вынужден обитать, могла бы разучить его правильно пользоваться длинной ложкой. Федор тоже осознал это и сказал мне: «Вениамин, мы нужны друг другу. Этот дом скоро начнут разбирать. Из Москвы пришел ответ, что хозяйка последней неосвобожденной квартиры преставилась. С ее наследниками вопрос улажен. Неужели ты хочешь еще одну зиму мыкаться по чердакам и подвалам? У меня в Князево большой дом, половина его пустует, выберешь любую понравившуюся комнату, а если хочешь, можешь и друзей своих забрать. Крыша и койки для всех найдутся, и работа, если они захотят работать. А тебя я прошу быть моим, — Аякс немного помедлил, — консультантом». Федор говорил об этом без всякой жалости, без высокомерия, я просто не мог отказаться от его предложения. Еще меня подкупило то, что он не меня одного к себе звал, но и тех, с кем я в последнее время жил бок о бок. Я чувствовал, Федор не обманет, были только сомнения насчет его жены, но и она оказалась очень милой женщиной, чем-то на тебя, Таня, похожей.

— Еще кофе? — спросила я, не зная, как отреагировать на последнее замечание Венчика относительно того, что Виктория была похожа на меня. По версии полиции он пытался ее изнасиловать, но получив отпор, пустил в ход острый кухонный нож.

— Нет, спасибо, — мотнул он головой из стороны в сторону. — Ума не приложу, кто ее мог убить. Она ладила со всеми — с прислугой, соседями, партнерами мужа. Гвидон к ней был очень привязан, это тот щенок, которого мне посчастливилось найти, а она — к нему.

— Как же случилось, что пес пропал и угодил в колодец, причем не в Князево, а на другом конце Тарасова?

— Вика поехала в город за покупками, взяла с собой Гвидона. На обратном пути она заехала за братом, тот и упустил щенка. Вика забежала еще в один магазин, а Костик стал выгуливать пса. Гвидон погнался за кошкой, Костик не смог его удержать, выронил поводок.

— Ясно, — кивнула я, удовлетворившись таким объяснением. — Насколько я понимаю, тебе на новом месте понравилось?

— Не все, были некоторые обстоятельства, с которыми мне пришлось мириться. Представляешь, Федор решил показать меня врачам! — Венчик поморщился, будто речь шла о чем-то унизительном. — Я отказался пойти в поликлинику, и тогда врачи стали приезжать на дом. Нашли они у меня какие-то болячки… А у кого их нет? Вот у самого Федора гастрит — болезнь всех ответственных людей. Лечи желудок — не лечи, все без толку, надо менять свое мировоззрение. Я так ему и сказал, что нельзя принимать на себя ответственность за просчеты других, надо либо создавать условия для самосовершенствования подчиненных, либо прощаться с ними. Федор не сразу, но все-таки поверил мне. Я предупреждал его, что не имеет никакого смысла капать мне в глаза капли, потому что они не помогут. Эта проблема пришла ко мне из прошлой жизни. Вероятно, я не умел прощать и справляться с обидами, мною одолевало сильное нежелание кого-то или что-то видеть. Чтобы справиться с этой проблемой, мне надо искренне захотеть открыто взглянуть на это, но я не могу, потому что ничего не помню.

— Да, я читала, что у каждой болезни есть своя психическая подоплека. Венчик, а ты откуда знаешь об этом?

— Это одно из тех немногих знаний, которые остались при мне, — явно поскромничал Венчик, который был ходячим сборником притч. — Для тебя, Таня, это не ново. А вот Федор отнесся к такой причинно-следственной связи с недоверием.

— Я его отчасти понимаю…

— Он поручил Вике контролировать, чтобы я закапывал в глаза лекарство по три раза на дню. Мне от этих капель только хуже было — никакой четкости в глазах, все расплывалось. Хорошо, что Вика не очень дотошно за этим следила, — Аякс таинственно улыбнулся.

Как мне ни было интересно, закапывал ли он вчера в глаза капли и не оттого ли не узнал меня в ресторане, или всего лишь сделал вид, что не узнал, я не стала спрашивать об этом. Были вопросы поважнее.

— Венчик, почему подозрения в убийстве Виктории пали именно на тебя?

— Потому что сегодня утром, примерно через полчаса после того, как мы сидели за одним столом за завтраком, я нашел ее мертвой в столовой. Она лежала там на полу, лицом вниз. Увидев Вику, я решил, что она упала в обморок, наклонился, повернул ее и увидел нож, торчащий из живота. По-моему, я инстинктивно дотронулся до рукоятки. Не успел я толком что-то сообразить, как за моей спиной раздался крик Лизоньки, домработницы. Она застала меня над телом хозяйки, подняла шум. Я понял: никто не поверит, что это не моих рук дело, и сбежал. Наверное, меня уже ищут.

— Скорее всего, — кивнула я. — Больше того, я думаю, что у каждого постового в кармане лежит распечатка твоей фотографии.

— Откуда ей взяться? — искренне удивился Аясов. — Меня никто не фотографировал.

— Наверняка в доме было видеонаблюдение.

— Было, — подтвердил Вениамин.

— Я знаю, как полиция поступает в таких случаях. Она просматривает записи, находит удачный кадр, такой, чтобы лицо было в анфас и как можно ближе к камере, и распечатывает его. (Мне пришлось утаить, что я уже видела подобный скриншот в кабинете Кирьянова. Сразу не призналась, что в курсе, почему он сюда пришел, не следовало это делать и теперь.) — Будем надеяться, что настоящий убийца тоже попал в фокус видеокамеры. Венчик, ты должен вспомнить и назвать мне всех, кто на тот момент был в доме и где приблизительно находился. Сможешь?

— Постараюсь, — Аякс задумался. — В тот день Федор уехал из дома рано, часа за полтора до произошедшего. Его за завтраком с нами не было. Охранники к тому времени уже сменились. Вся прислуга была на месте. В одном я уверен: Соня — это повариха, точно не могла убить Вику. Сразу после завтрака мы с Сонюшкой вместе вышли из столовой. Нам было по пути, я пошел к себе через сад, а она — в теплицу. Мне было видно из окна, что она все время находилась там. Потом я вспомнил, что не взял изюм, и решил вернуться за ним. Соня все еще собирала овощи.

— Давай вернемся немного назад. Скажи, вы с Соней последние выходили из столовой после завтрака?

— Нет, Вика там оставалась. Она делает… делала, — поправился Венчик, — такие замечательные поделки из скрученных бумажных полосок. Как я понял, она накануне закончила очередную работу и раздумывала, куда бы повесить панно. На нем были изображены яблоки.

— Ясно, сюжет вполне подходящий для столовой. А кроме нее еще кто-то оставался там?

— Нет. Лиза, домработница, завтракает дома, обедает и ужинает у Бусыгиных. Ночует она дома, у нее «Матиз», такой же красный, как и твой «Ситроен». На нем она и приезжает в Князево из Тарасова. А вот Соня живет там. Она сама из райцентра, приехала в Тарасов на заработки — нашла по объявлению работу на стройке, но в отделе кадров узнали, что у нее диплом кулинарного колледжа, и предложили поработать по специальности. Это еще два года назад было. А вот Лиза, насколько мне известно, не очень давно у Бусыгиных работает, может, месяца три-четыре. Иногда она по Сониному заказу продукты в гипермаркете покупает и привозит на своей машине. В этом случае она немного задерживается, но в тот день она приехала к восьми. Пока мы были в столовой, Соня убиралась на втором этаже. Охранники в дом редко заходят, если только Федор кого-то из них позовет. У них есть небольшой домик у ворот, там они и сидят — в компьютер глядят. Иногда по периметру участка проходят.

— Сколько охранников в смене?

— Двое, но к дому только один приставлен, второй постоянно при Федоре, он совмещает обязанности водителя и телохранителя. Если Бусыгин дома, то его телохранитель сидит там же, у ворот. Сонечка им еду туда — носит.

— Еще прислуга есть?

— На постоянной основе — нет. Но Бусыгины иногда нанимают работников для какого-то конкретного дела. При мне бассейн чистили, проводку чинили… Вспомнил! Костик, Викин брат, скорее всего, был в доме. Он иногда ночует у Бусыгиных, вот как раз в ту ночь Константин был в Князево. Общаясь с ним вечером, я понял, что он никуда уезжать не собирается, но за завтраком его не было. Впрочем, это совсем неудивительно. Костик обычно поздно встает. Да, вот еще что! Когда я перелазил через забор, то сверху увидел около ворот машину Ксении, Викиной подруги. Возможно, она приехала, когда та была уже мертва. А может, и раньше. Пожалуй, это все.

— Венчик, а ты сам как думаешь, кто мог убить Вику и за что? — поинтересовалась я, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Не знаю. Если бы мне сказали, что Викторию убили, я бы в это не поверил. Ее все любили, она общалась с прислугой на равных, в бизнес мужа не лезла, как и в дела службы безопасности. С соседями ладила, брату помогала. Вот ее подружка могла прикрикнуть на домработницу, пристыдить Костика за то, что тот пьет и не работает. Меня она побаивалась, поэтому в лицо ничего не высказывала. Я слышал, как Вика не раз говорила ей: «Ксюша, ты слишком строга к людям, будь проще».

— Значит, брат убитой — нигде не работающий алкоголик, который живет за счет Бусыгиных, — сделав вслух такой вывод, я запоздало поняла, что мои слова могли задеть Аясова, ведь он тоже не работал и по существу последний месяц находился на иждивении у Федора. Однако Венчик пропустил мое замечание мимо ушей — он со всей невозмутимостью жевал изюм, по ягодке доставая его из своего пакетика и отправляя в рот.

— У меня появилась версия, — сказал он, убрав пакет с остатками сухофруктов в карман. — Как-то я подслушал разговор Сонечки с Лизонькой о том, что Ксения неровно дышит к Федору, а Вика настолько наивна, что ни о чем не догадывается. Таня, а что, если Ксения решила устранить соперницу?

— Вполне возможно. А что ты скажешь о Костике? Что он за человек?

— Свободный художник, рисует картины, продает, иногда очень выгодно. Но вдохновение к нему приходит не часто. После нашего первого знакомства он нарисовал меня в образе старца, бредущего по пустыне. Мне понравилось. Нет, не мой портрет, там даже лица толком не видно было, а сама идея. Константин меня еще очень мало знал, мы с ним всего один раз по душам разговаривали. Однако он смог точно передать то, что я сам не знаю, откуда иду, но получаю удовольствие от каждого шага.

— Ты действительно не знаешь, откуда идешь? — спросила я, предполагая, что услышу очередную притчу.

— Разве я не рассказывал тебе, Таня, что до определенного момента своей жизни ничего не помню о себе? — уточнил Аякс.

— Нет.

— Однажды я проснулся в парке на скамейке и понял, что вся моя жизнь — это книга с чистыми страницами. Я знал, что этот город называется Тарасов, что стоит он на Волге, а напротив него другой город — Покровск. Мне несложно было найти дорогу из горпарка до железнодорожного вокзала или Крытого рынка. Но я абсолютно не представлял себе, где мой дом, есть ли у меня семья, — несмотря на красноречивые паузы и тон заправского сказителя, я поняла, что слышу в этот раз из уст Венчика не притчу, а быль.

— Но ты же показывал мне свой паспорт, — вспомнила я. — Он при тебе был, когда ты проснулся?

— Нет. Я не знал, куда мне идти, поэтому ночевал, где придется. Однажды я попал в полицию за то, что ночевал в парке на скамейке. В отделении я не смог назвать свое имя, просто не помнил его, но мне не поверили. Почти сутки я просидел в обезьяннике, потом мне вручили мой паспорт с назиданием больше не терять его и выпроводили восвояси.

— Погоди, а паспорт был именно в том отделении полиции, в которое тебя доставили?

— Нет. Как я понял, еще раньше кто-то нашел его и отдал участковому по месту моей прописки. Задержали меня в другом районе, проверили, так сказать, мою личность и обнаружили, что я похож на человека, чья фотография была в найденном паспорте. Открыл я ту книжицу, посмотрел на фото, прочитал имя, а внутри меня ничего не екнуло. Будто не мой-то паспорт был! Вышел я с ним из отделения полиции и побрел по улице. По дороге, помню, остановился около зеркальной витрины магазина, присмотрелся к своему отражению, а потом к тому, кто из паспорта на меня глядел. Определенное сходство было. Только фамилия, имя, отчество мне ни о чем не говорили. Будто они и не мои вовсе. Это потом я мало-помалу привык к ним и стал откликаться на имя Веня, Вениамин, Венчик.

— А по месту прописки ты ходил?

— Ходил, — кивнул Аясов, — но только там дома не было, один котлован. Жители соседних домов меня не признали, как и я их. Несколько дней я приходил туда снова и снова, надеясь что-то или кого-то вспомнить, но все без толку. Потом я перестал бывать на Перспективном проспекте.

— Венчик, почему ты раньше ничего мне про это не рассказывал? Я могла бы навести справки.

— Зачем? Я понял, что моя жизнь — это дорога, и идти по ней надо только вперед. Сейчас я рассказал тебе об этом, только лишь потому, что речь зашла о Костике. Все его считают бесталанным пьяницей, но это не так. Он — гений, а гении всегда бедны. Богатство, роскошь пресыщают, не позволяя самовыражаться в творчестве. Вот Костик и спешил потратить все деньги, вырученные от продаж своих картин, на алкоголь.

— А почему тогда, оставшись без копейки, он приезжал к Бусыгиным, а не творил у себя на голодный желудок?

— Так это Вика очень переживала за брата и настаивала на том, чтобы он жил в Князево.

— То есть сестра своей чрезмерной опекой мешала Костику творить, самовыражаться. Чем это не мотив? — размышляла я вслух, но Венчику ход моих мыслей не понравился. Он покачал головой из стороны в сторону, давая мне понять, что эта версия никуда не годится.

Однако я не спешила сбрасывать ее со счетов, для меня она была равноценной с той, что родилась с подачи самого Аякса. Как бы то ни было, но появление в бусыгинском доме нового человека могло спровоцировать кого-то на убийство Виктории. Даже если бы не Венчик первым нашел ее окровавленный труп, все равно подозрение пало бы на него. Или же это он убил хозяйку? Пока Аясов ничем не выдал своей причастности к этому преступлению, но он мог быть очень хорошим актером. Работать под прикрытием без этого качества просто невозможно. Или я ошибаюсь? Может, у него действительно амнезия, по этой причине он и оказался на улице? Надо будет выяснить все про адрес, указанный в его паспорте.

— Таня, дашь мне свой мобильный? Я хочу поговорить с Федором, объяснить ему, что это не я…

— Это не слишком хорошая идея, — теперь уже я мотнула головой из стороны в сторону, — а если быть точнее, то очень плохая.

— Почему? Федор очень хороший человек, он обязательно меня выслушает и постарается понять.

— Когда я ехала домой, то слушала в машине радио. В новостях сказали, что убита жена бизнесмена Бусыгина. Он объявил серьезное вознаграждение за поимку преступника, которого сам же привел в дом. Я тогда и подумать не могла, что ты можешь быть втянут в эту историю. Даже когда я почувствовала твое присутствие в подъезде, не связала одно с другим, — беззастенчиво соврала я. — Только потом, когда ты назвал фамилию, я вспомнила об этом объявлении. Венчик, просто поверь мне на слово — тебе не надо звонить Бусыгину. Если он и станет тебя слушать, то лишь для того, чтобы полиция смогла определить по сигналу мобильного твое местонахождение.

— Зря я сюда пришел. Меня могли видеть твои соседи. Меньше всего я хотел, чтобы у тебя были из-за меня неприятности, — в очередной раз повторил Аясов. — Уже начинает смеркаться, я скоро уйду.

— Да, уйдешь, — подтвердила я, — только я сначала изменю твою внешность, а потом собственноручно отвезу тебя на свою конспиративную квартиру. Будешь безвылазно сидеть там, пока я не найду убийцу Виктории. Кое-какой запас провианта там имеется, но я буду периодически привозить тебе свежий хлеб, изюм, раз уж ты его так любишь. Кстати, там целый шкаф с книжками, так что скучать тебе не придется.

— Вот за это спасибо, — Венчик благодарственно склонил голову.

* * *

Задача сделать Аясова неузнаваемым была не из простых. За последний месяц его внешность и так претерпела серьезные изменения — торчащие в разные стороны седые волосы были аккуратно подстрижены, борода сбрита, грязная рваная одежда с чужого плеча заменена на новую, которая была Венчику впору, потому что была куплена специально для него.

В силу моей профессии я частенько меняла образы, причем иногда перевоплощалась в мужчину. Покопавшись в своем шкафу, я нашла мужской спортивный костюм и даже кроссовки на два размера больше моего собственного.

— Примерь обувь, — попросила я Аякса.

— Пожалуй, маловаты будут, — сказал тот, попытавшись на глаз определить размер. Через короткую паузу Венчик добавил: — Давай, мне не привыкать. Не впервой носить тесную обувку, можно стельки вынуть… Знаешь, а они мне как раз!

— Костюм точно подойдет! Футболку я тебе подберу. Самое главное изменить лицо. — Я стала пристально в него всматриваться, пытаясь придумать промежуточный образ от Венчика-бомжа до Вениамина-сенсея. — Как ты смотришь на то, чтобы стать брюнетом с усами?

Аясов скептически пожал плечами, но меня его мнение мало интересовало. Я уже видела своего гостя в этом образе. В моей коллекции париков как раз был один очень короткий, под мальчика. Пока Венчик переодевался в ванной комнате, я искала этот парик. Поскольку давно им не пользовалась, то уже и не помнила, куда убрала его. Оказалось, что он лежал в мужской сумке с одной длинной ручкой через плечо, которую я приобрела для того же образа. Зашел Аякс, и я подала ему парик. Тот надел его на голову и вопросительно уставился на меня. Я отрицательно покачала головой, поскольку парик на нем выглядел именно как парик, а не как натуральные волосы, и это сразу же бросалось в глаза. Немного подумав, я отправилась в прихожую за бейсболками. Перемерив несколько штук, мы нашли оптимальный вариант — джинсовую с длинным козырьком. Осталось приклеить усы.

Искусство перевоплощения ради конспирации было мне не в новинку, но вот Венчик, как ни странно, оказался капризной моделью. До поры до времени он нехотя, но все-таки со всем соглашался, но когда дело дошло до приклеивания усов, он стал отчаянно сопротивляться. Сначала ему категорически не нравилась ни одна форма. Потом, когда мы нашли более или менее подходящий вариант, он стал наотрез отказываться от моего дальнейшего участия в его преображении. Не сразу, но я все-таки поняла, в чем дело — Вениамин не хотел, чтобы мои руки прикасались к его лицу. Пришлось объяснить ему технологию и отойти в сторону. Аякс стал самостоятельно приклеивать себе под нос небольшие усики в виде «щеточки», но сделал это криво. Мне поневоле пришлось исправлять этот недочет. Встретившись с глазами Венчика в зеркале, я поняла, что никогда прежде не видела такого взгляда. В нем была похоть. Это было нормально, гораздо более противоестественным казалось то, что все годы своих мытарств и скитаний этот еще совсем не старый мужчина обходился без женщин. В моей голове мелькнула пугающая мысль о том, что Аякс действительно пытался изнасиловать Вику, но она стала сопротивляться, и он в пылу неконтролируемой страсти схватился за нож.

— Таня, отойди от меня, я сам все исправлю, — глухо проговорил Вениамин, при этом в его глазах блеснули бесовские огоньки.

Я отошла, дабы не продолжать вводить своего гостя в искушение. Он добавил на лицо щетины, в итоге форма усов стала уже не той, что мы изначально планировали. Однако конечный результат оказался даже лучше, чем я ожидала. «Растительность» на лице Венчика стала завершающим штрихом в кардинальной смене его имиджа.

К этому времени на улице как раз стемнело, и мы с Аясовым поочередно вышли из дома. Сначала — он, а потом — я. Пройдя через два двора, Вениамин остановился у проезжей части дороги, где я его и подхватила.

Какое-то время мы ехали молча, потом я спросила:

— Венчик, а у тебя еще случались провалы в памяти?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — настороженно уточнил мой пассажир, будто догадался, к чему я клоню.

Последний час меня назойливо одолевала мысль о том, что Аясов мог убить Викторию и не помнить этого. В моей детективной практике были подобные случаи. Память очень коварна и до конца не изучена, но одно известно наверняка: она способна охранять сознание от негативной информации. В итоге человек живет в счастливом неведении того, что он натворил и какие статьи уголовного кодекса по нему плачут.

— Я подумала, что потом, когда все закончится, когда я найду настоящего убийцу, тебе было бы неплохо показаться хорошему специалисту, — я попыталась хоть как-то оправдать свой интерес.

— Федор приглашал ко мне лучшего психиатра Тарасова. Не знаю, действительно ли он лучший, или такой же как все остальные, только он сказал, что медицина в моем случае бессильна. Память может ко мне вернуться сама, если мне это будет необходимо. Знаешь, Таня, первое время я хотел все вспомнить, а теперь не хочу.

— А как же твое зрение? Ты сказал, что невозможно восстановить его, не зная, что или кого ты не желал прежде видеть. — Мой вопрос остался без ответа. Венчик молчал, пристыженно опустив голову. Я стала мысленно ругать себя за то, что поставила своего пассажира в неловкое положение: — Мы почти приехали. Я высажу тебя здесь, а сама заеду во двор. Подъезд второй, код — семьсот восемьдесят шесть, этаж пятый, квартира прямо напротив лифта. Венчик, только не вздумай исчезнуть! Не давай никому шанса сделать из тебя козла отпущения!

— Куда ж я денусь! — с этими словами Аясов покинул салон моего «Ситроена».

Несколько секунд я смотрела ему вслед и мысленно гордилась тем, что смогла сделать его неузнаваемым. Потом ко мне вернулись мрачные мысли о том, что я, возможно, помогаю скрываться преступнику. Но самое противное во всем этом было то, что Венчик, похоже, догадался о моих подозрениях.

Я ждала его в квартире, о которой не знал ни один из моих приятелей-полицейских, уже минут двадцать. Когда пришло осознание, что ждать больше не имеет смысла, раздался звонок в дверь.

— Наконец-то, — сказала я, впуская мужчину в спортивном костюме. — Куда ты запропастился?

— Во дворе стояла полицейская машина, вот я и не решался зайти, ждал, когда она — уедет.

— Венчик, мой сосед с верхнего этажа работает в ГИБДД. Похоже, он приезжал домой поужинать. Веди себя естественно, если снова увидишь его здесь. Впрочем, тебе лучше не выходить из дома. Мы это с тобой уже обсуждали. Короче, располагайся, чувствуй себя как дома. Я буду тебя навещать. Каждый день не обещаю, как пойдет расследование. Могу замотаться.

— Понимаю, — кивнул Аякс. — Таня, спасибо тебе за то, что не испугалась меня приютить и взялась за поиски того, кто убил Вику.

— Как же я могла тебе отказать? Ты мне столько раз помогал!

— Для меня твои задания не были опасными, а вот я подвергаю тебя риску. Это не по-мужски, — Вениамин замолчал, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Мы стояли так близко друг к другу, что я слышала его прерывистое дыхание.

— Это расследование не более опасное, чем все предыдущие. Я пойду. На столе лежит мобильный, если случится что-то экстраординарное, звони. Мой номер, я надеюсь, ты не забыл?

— Помню, — подтвердил Венчик.

— Пока! — Я развернулась и шагнула к двери.

— И ты звони мне, Таня, — в голосе Аякса послышались новые, до сих пор не слышанные мною нотки.

— Да, конечно, — пообещала я напоследок.

«Это какой-то бред, — думала я, спускаясь в лифте. — Еще вчера утром я и представить себе не могла, с какой скоростью будет меняться статус Венчика. Из бомжа он превратился в приближенного бизнесмена, его духовного наставника. Затем я решила, что он работает под прикрытием. После узнала, что Аясов — подозреваемый в убийстве. Он сам утверждает, что является жертвой обстоятельств. Продолжатся ли эти метаморфозы, и если да, то кем он станет завтра?» Я все еще была под впечатлением от его взгляда.

Выйдя на улицу, я постаралась оставить все личное за дверью. Мое давнее знакомство с Аяксом мешало мне беспристрастно оценить ситуацию, в которой он оказался. Усилием воли я попыталась абстрагироваться от фигуры Венчика, но это было нелегко. Какую бы версию я ни пыталась строить, она все равно прямо или косвенно сводилась к Аясову. К уже существующим двум версиям о том, что к убийству Вики могут быть причастны ее брат и подруга, добавилась та, согласно которой вина ложилась на Федора.

Как бы Венчик ни нахваливал Бусыгина, я не услышала от него ни одного стоящего аргумента в защиту этого человека. На супругов всегда ложатся первые подозрения, ибо в большинстве случаев именно они являются наследниками, а значит, имеют имущественный и денежный мотив. Детей, насколько я поняла, у Бусыгиных не было, они относились к Гвидону, как к члену семьи, своему ребенку. Но собака, какая бы умная и преданная она ни была, все равно остается собакой. А как же наследники? Может, Бусыгину было проще убить жену, не сумевшую за десять лет брака родить ему ребенка, чем развестись с ней? Не для того ли он привел в дом бомжа, чтобы подставить его? Действительно, зачем Федору понадобился Венчик? В качестве гуру, сенсея. Это было красивое объяснение того, зачем бизнесмен привел в дом оборванца, то и дело вставляющего в свои речи притчи, но мне в него не слишком верилось. Для того чтобы духовно подпитываться от Венчика, вовсе не обязательно было селить его в своем доме, достаточно было периодически встречаться с ним на нейтральной территории.

Если Бусыгин считал Венчика едва ли не святым, то почему он сразу поверил в его виновность и назначил за поимку своего сенсея огромное вознаграждение? Такой поступок очень похож на желание направить официальное следствие по ложному пути, убедив, что убийца — сто процентов тот, кого он пригрел, приодел и даже попытался подлечить.

Федор явно был неглупым человеком, если сумел создать крепкую строительную компанию, обойдя многих конкурентов. Он вполне был способен все заранее просчитать и в своей личной жизни. Судьба свела его с Венчиком, и в мозгу бизнесмена родилась идея, как переложить груз ответственности на бомжа. Меня нисколько не смущало, что, по словам Аясова, на момент убийства Федора не было дома. Он мог нанять киллера, которого тайком впустил в дом, либо тот был туда вхож, например, это мог быть кто-то из охраны или прислуги.

Уже дома я вернулась для порядка к предыдущим версиям. Венчик бросил тень подозрения на Ксению. Даже если она на самом деле имела виды на супруга своей подружки, то вряд ли бы она стала ее убивать, тем более таким кровавым способом. Всадить перо в печень — это абсолютно не женский почерк. Чтобы устранить соперницу, женщины, как правило, действуют при помощи искусного обольщения и многоходовых интриг. В крайнем случае они используют яд, обычно длительного действия, чтобы на момент смерти жертвы находиться в другом месте. Чем дальше, тем лучше. Если на минуточку допустить, что убийца все-таки Ксения, то она все сделала с точностью до наоборот — никакого коварства с ее стороны, жестокий метод убийства, а главное — отсутствие заботы о своем алиби.

Размышления над этой версией не заняли у меня много времени, мои мысли перескочили с подруги убитой на ее брата. Венчик защищал Костика, оправдывающего свое ничегонеделанье поиском вдохновения на дне рюмки. По большому счету Аясов и сам был не охоч до работы. Имея на руках паспорт, он мог бы трудоустроиться на какую-нибудь малоквалифицированную работу, но он предпочел лазить по мусоркам в поисках необходимого продуктового минимума, позволяющего хоть как-то существовать. Прикрываясь принципами, не позволяющими работать на чужого дядю, он предавался философии. Или Аякс все-таки не тот, за кого себя выдает?

«Хватит про Венчика!» — одернула я себя и продолжила анализировать, могла ли Костику быть выгодна смерть сестры. Да, Вика ругала его за пьянство, но она не отвергала его, а привечала его у себя даже после того, как он потерял Гвидона и едва не обрек бусыгинского любимца на смерть. Кстати, не собственноручно ли Костик сбросил песика в канализационный люк? Зачем? Да хотя бы из ревности, поскольку сестра носилась с Гвидоном, как с писаной торбой. Именно так утверждал Аякс.

Меня вдруг осенила мысль, что от собак избавляются для того, чтобы они не мешали совершению преступления. Возможно, Константин давно замыслил убийство сестры, избавился от пса, постоянно вертящегося под ногами, но не успел совершить задуманное сразу. Потом в доме появился новый человек, и в одурманенном алкоголем мозгу свободного художника родилась мысль подставить его. Основа этой версии казалась мне вполне крепкой, но Аясов ее раскритиковал. Он считал Костика чрезвычайно талантливым, а потому не способным на убийство. Вероятно, он забыл, что есть немало подтверждений тому, что гений и злодейство прекрасно уживаются в одном человеке.

Справедливости ради я была вынуждена признать, что убить Вику имел возможность любой человек из охраны или прислуги, находившийся в доме. Кроме того, там мог оказаться кто-то совершенно посторонний. Виктория могла стать случайной жертвой, но я также не исключала, что она вела свою тайную жизнь и спровоцировала кого-то на преступление.

Версий было много, уже завтра я собиралась начать проверять их. Моя работа осложнялась тем, что пострадавшая сторона, как принято говорить в таких случаях, меня не нанимала. Я не имела возможности прийти в дом Бусыгина, осмотреть место преступления, открыто опросить свидетелей, познакомиться с записями видеокамер. Мне предстояло добывать информацию косвенным путем, но это было для меня не ново.

Глава 3

Я еще завтракала, когда раздался звонок в дверь. Первое, что мне пришло в голову, — это кто-то из соседей, поскольку звонили непосредственно в дверь моей квартиры, а не с улицы через домофон. Посмотрев в глазок, я увидела Володьку Кирьянова. Прежде чем открыть ему, я повернулась к зеркалу. Синяк стал намного бледнее, чем вчера, но все еще был заметен. Времени на макияж не было. Киря нетерпеливо нажимал на кнопку звонка. Распустив собранные в хвостик волосы, я прикрыла ими левую скулу, а затем стала открывать замок.

— Здравствуй, Танюша! — по-свойски произнес Владимир Сергеевич, намереваясь зайти, но я стояла на пороге, удивляясь неожиданному визиту и не спеша впускать гостя в дом. — Кофейком угостишь?

— Ты пришел ко мне позавтракать? Неужели жена из дома выгнала?

— Зинаида на такое не способна. Просто проезжал мимо, решил остановиться, подняться к тебе и потолковать кое о чем. Так я зайду? — Киря стал всматриваться в глубину квартиры. — Или ты не одна?

— Может, и не одна, — загадочно произнесла я. — У тебя есть какие-то возражения?

— То есть ты меня не пустишь? — уточнил Володька.

— Отчего же? Заходи! Но в следующий раз предупреждай заранее, если соберешься ко мне на завтрак, — я наконец посторонилась, впуская утреннего гостя.

— Прости, Танюша, это получилось спонтанно, — стал оправдываться Кирьянов, заглядывая в мою спальню, потом в гостиную. — Я руки помою?

— Да, конечно, — не возражала я.

Через несколько минут Киря зашел на кухню. Выражение лица у него было крайне разочарованное, и вряд ли причиной тому было то, что я еще не успела сварить новую порцию кофе.

— Признаюсь тебе, Танечка, — сказал он, усевшись за барную стойку, — я был почти уверен, что ты не одна. Он что, ушел от тебя с первым лучом солнца?

— Похоже на сцену ревности. Но ты, Владимир Сергеевич, не тот человек, который должен мне ее устраивать. Ты мне не муж и даже не любовник, — не без сарказма заметила я.

— Это так. Но ведь ты, Таня, прекрасно понимаешь, что ревность тут совсем ни при чем. Скажи, где ты его спрятала?

— Кого? — я непонимающе воззрилась на полковника полиции. У меня даже кофе стал убегать из джезвы, пока я хлопала еще не накрашенными ресницами, глядя на своего раннего гостя.

— Ты действительно не понимаешь, по какому поводу я здесь, или прикидываешься?

— Володя, хватит загадок! Говори прямо, что случилось?

— Я полдня вчера вспоминал, где слышал такую фамилию — Аясов. Под вечер меня все-таки осенило. Несколько лет назад ты, Танюша, просила меня навести о нем справки, говорила, что он бомжует, но при этом у него имеется паспорт. Этот человек вроде помогал тебе с расследованиями, и тебе хотелось сделать для него что-то хорошее взамен. Сделала?

— Я пыталась, но он категорически отказался от моей помощи. Сказал, что его все устраивает в этой жизни.

— Допустим. А почему ты вчера не призналась мне, что узнала его по ориентировке?

— Человек с фотографии не был похож на Венчика, разве что отдаленно.

— Согласен, на лицо без определенного места жительства он уже не похож. Но ведь ты, Таня, — Киря назвал меня по имени, но в лицо мне не смотрел, осознавая, что обвинять меня в чем-то противозаконном в моем же доме с моей чашкой кофе в руках это не слишком деликатно, — как выяснилось, к тому времени уже знала, что Вениамин Русланович Аясов больше не мыкается по заброшенным домам, а живет у самого Бусыгина.

Я быстренько прокрутила в уме, откуда Володьке это стало известно, и поняла, что меня сдали приятели Венчика — Санек и Катюха.

— Ладно, я расскажу все, как было. — Мне не пришлось что-то придумывать, дабы Кирьянов мне поверил. Я напомнила ему о том, что позавчера встречалась в ресторане со своим клиентом, и добавила, что видела там человека, похожего на Венчика. — Понимаешь, Владимир Сергеевич, я на девяносто девять процентов была уверена, что обозналась. Но один процент сомнений все-таки оставался, поэтому я решила заехать в Казачий тупик.

— Откуда ты знала, что Аясов, до того, как переехал в Князево, жил там?

— Что за тон? Ты мне еще повестку выпиши и допроси под протокол! — я сделала вид, что обиделась.

— Таня, если бы я хотел, то выписал бы повестку, но я пришел поговорить с тобой как друг. Кстати, ты готовишь отличный кофе! Моя Зина так не умеет. Можно повторить? — Кирьянов поспешил вернуть наш разговор в дружеское русло.

Я налила еще чашечку кофе, а потом все же ответила на его вопрос:

— Пару месяцев назад я встретила его в восьмом микрорайоне, мы разговорились, и он сказал, что живет в расселенной двухэтажке. Она там одна, мне нетрудно было ее найти.

— Понятно. А как ты вообще с ним познакомилась? — Киря стал копать еще глубже.

— Мне нужен был тот, кто мог бы приглядывать за домом, оставаясь незаметным. Я хотела поручить эту миссию бабушкам, с утра до вечера сидящим на скамейке во дворе. Но потом, когда я увидела Венчика, копошащегося в мусорном контейнере, в мою голову пришла идея получше. Я подошла к нему, мы разговорились… Да что ты, не знаешь, как вербуют агентов? — подколола я своего приятеля.

— Берут на «крючок».

— Это вы, опера, сажаете на крючок, а мы, частные детективы, предлагаем выгодную работу.

— Мы тоже платим своим осведомителям… Ладно, а что было дальше?

— Венчик прекрасно справился с первым заданием.

— Я не про это. Ты пришла ко мне, выяснила, что мы уже ищем Аясова, и что сделала дальше? Куда спрятала подозреваемого? — мой гость снова съехал с рельсов дружеской беседы.

— Мы с ним не виделись уже месяца два, — соврала я.

— Серьезно, что ли? — Кирьянов был на грани того, чтобы поверить мне, но пока не поверил. Значит, я была недостаточно убедительной. — И куда же он тогда мог деться? В людном месте его бы сразу узнали — по местному ТВ-каналу ролик с фотографией Аясова крутят каждые полчаса. Бусыгин не поскупился ни на вознаграждение тому, кто даст информацию о местонахождении преступника, ни на оплату эфирного времени. У каждого сотрудника полиции в мобильный закачана фотография Аясова, на всех вокзалах работают оперативники. Участковые облазили все чердаки и подвалы в городе — Аясова нигде нет. Таня, ты, должно быть, неплохо знаешь его. Скажи, куда, по-твоему, он мог деться?

Этот вопрос по сути являлся проверочным. По тому, как я отреагирую на него и что отвечу, Киря наверняка рассчитывал понять, откровенна ли я с ним. Он слишком хорошо меня знал, поэтому мог легко распознать фальшивую наигранность. Я не стала делать умное лицо, изображая напряженную работу мысли, а приступила к опросу:

— У Венчика могли быть с собой деньги? И если были, то о какой сумме может идти речь?

Именно так бы я поступила, если бы не знала, где в данный момент находится Аякс. Владимир Сергеевич едва заметно кивнул, за этим невербальным знаком стояло примерно следующее: «Так, похоже, она действительно ничего не знает».

— Бусыгин сказал, что как раз накануне он дал ему десять тысяч на покупку продуктов и лекарств для его дружков, оставшихся в Казачьем тупике. До этого он ему еще деньжат подкидывал, точные суммы он не называл, но вряд ли они превышали последнюю.

— Раз так, то Аякса, скорее всего, уже нет в городе. Вероятно, он из Князево и не приезжал в Тарасов. Вышел на трассу и автостопом отправился в соседнюю область, где его не будут искать так усердно, как здесь. Да, думаю, он именно так поступил, — с абсолютной уверенностью подытожила я.

— Похоже, мы его недооценили. Надо будет пробить его фото по системе распознавания лиц. Восточное направление мы совсем не рассматривали, — признался в своем промахе начальник городских оперов.

— Странно от тебя, Владимир Сергеевич, это слышать. Конечно, если ты решил, что Аякс сразу из Князево ко мне направился, — подколола я своего приятеля, — тогда это все объясняет.

— Не в тебе, Таня, дело, просто трасса, которая идет в сторону Урала, мало загружена, Аясову же, по моему разумению, надо было быстрее затеряться среди людей. Однако он оказался не так прост. Ладно, Танюша, я, пожалуй, пойду, — Володька вылез из-за стола. — Спасибо еще раз за кофе.

— Не за что.

Кирьянов дошел до двери, потоптался около нее, а потом уточнил:

— Скажи, Аясов стал бы так действовать и в том, и в другом случае? Я имею в виду, если он убивал Бусыгину, и если не делал этого?

— Однажды Венчик сказал мне, что смысл его жизни в пути. Зачем ему было оставаться здесь, даже если он не виновен?

— Не знаю. Мне его психологический портрет пока до конца не ясен.

— А другие версии у тебя хоть есть? — по-дружески поинтересовалась я.

— Есть, — кивнул Киря. Вместо того чтобы открывать дверь, он стал тянуть время, хлопая себя по карманам, оглядываться назад, проверяя, не забыл ли что.

Я слишком давно знала Кирьянова, чтобы не догадаться — он выжидал, стану ли я проявлять интерес к тому, кто именно у него находится под подозрением кроме Венчика. Но я обошла это молчанием, давая понять, что мне это не больно интересно. А то, что я спросила про другие версии, так это исключительно для того, чтобы морально поддержать Кирю. Мой расчет попал в цель, Володька стал делиться со мной своими соображениями:

— Брат убитой покинул дом незадолго до обнаружения трупа. На связь он не выходит, дома его нет, в мастерской, где Костя иногда малюет свои картинки, — тоже. Это еще тот типчик, скажу я тебе, Таня. Пьяница, беззастенчиво тянувший из сестры деньги.

— Если так, то живая она была ему нужнее? — предположила я, ставя под сомнение версию, которая и мне пришла в голову одной из первых.

— Не скажи, — возразил Владимир Сергеевич. — Брат с сестрой совместно владели недвижимостью в городе. Прислуга слышала, как Костя не раз уговаривал Вику отказаться в его пользу от квартиры, доставшейся им в наследство от родителей. Она не соглашалась. Ее доля давала хоть какие-то гарантии того, что он не продаст жилье без ее ведома и не останется на улице. Домработница также слышала, что Виктория пообещала оставить ему свою долю в наследство.

— А кто из них старший?

— Вика на десять лет старше Кости была.

— Знаешь, версия насчет брата мне нравится больше, чем та, согласно которой Бусыгину убил Аякс.

— Пожалуй, это равноценные версии, — высказался Кирьянов, еще совсем недавно отдававший приоритет той, что привела его ко мне в восемь утра.

— Только по телевизору почему-то фотографию одного Аясова показывают. А пропали оба, — заметила я.

— Для Константина это привычная картина, по словам подруги убитой, он частенько зависал у каких-то баб, выключая телефон.

— Прямо-таки с утра уехал из Князево и сразу пошел по бабам, — усмехнулась я.

— Мы его ищем, ищем, — заверил меня Кирьянов и наконец стал открывать замок. Перед тем как уйти, он попросил: — Таня, если вдруг ты где-то случайно столкнешься с Аясовым, то скажи ему, что не стоит бегать от следствия. Мы его рано или поздно найдем. В его же интересах самому прийти в полицию и дать показания. Нет, лучше ничего ему не говори, а позвони мне и сообщи, где ты его видела.

— Маловероятно, что я где-то с ним столкнусь, он наверняка уже далеко от Тарасова, — стояла я на своей точке зрения.

— Что-то я у тебя задержался, — всполошился полковник. — Собирался заскочить на пять минут, но не уложился. Ладно, я пошел.

— Пока, — я наконец выпроводила своего нежданного гостя за дверь.

Прокрутив в голове весь наш разговор, я пришла к выводу — уверенности насчет моей помощи Венчику у Кирьянова поубавилось, но она не исчезла полностью. Это означало — мне надо быть крайне осторожной, чтобы не вывести следствие на Аясова. На всякий случай я проверила, не оставил ли визитер «жучок», чтобы прослушивать мои разговоры. Однако детектор определения прослушивающих устройств ничего подобного не обнаружил. Правильно в народе говорят, что «на воре и шапка горит». Меня одолевали похожие чувства, но сдавать Аякса правосудию, чем бы мне это укрывательство ни грозило, я не собиралась.

Как выяснилось, Костик покинул дом своих родственников вчера утром, после этого он не выходил ни с кем на связь. Где же он мог пропадать? Я решила поискать ответ на этот вопрос в соцсетях, но запоздало сообразила, что не знаю фамилию художника. Побродив по сайтам местных картинных галерей и творческих мастерских, я с удивлением обнаружила, что имя Константин носит едва ли не каждый третий тарасовский живописец. Если бы я хотя бы приблизительно знала, в какой манере пишет тот художник, которого я искала, то подобный поиск мог бы увенчаться успехом. Но я этого не знала, поэтому решила поискать в соцсетях Викторию Бусыгину.

В первой же социальной сети я буквально сразу нашла нужный аккаунт. На стене была размещена ее фотография с траурной ленточкой в углу. Выложила этот пост ее подруга Ксения, сопроводив фотографию небольшим некрологом: «Виктория, ты еще раз подтвердила, что первыми из жизни уходят лучшие. Мы дружили с тобой с 5-го класса и были не разлей вода. Кто не знал, что мы подруги, считали нас сестрами. Не представляю, как я буду жить дальше без тебя. У кого мне спрашивать совет? Кому плакаться в жилетку? С кем делить свои радости? Ты навсегда останешься самым близким мне человеком. Все, больше нет сил писать, плачу»…

Ксения выложила этот пост еще вчера вечером, под ним было несколько десятков комментариев. Одни подписчики Бусыгиной интересовались причиной безвременной кончины тридцатипятилетней Виктории. Другие спрашивали, когда и где состоится прощание с ней. Ближе к ночи пошли вопросы, не связано ли как-то объявление о вознаграждении за поимку опасного преступника со смертью Вики. Все эти комментарии оставались без ответа со стороны близких покойной. Я перешла на страницу Ксении. Судя по времени последнего посещения, она опубликовала свой некролог на Викиной стене и сразу же покинула эту соцсеть и до сего момента больше не заходила туда.

Вернувшись на страницу Бусыгиной, я стала ее изучать. Вика отметила, что замужем, но ссылку на страницу мужа не дала. Похоже, Федор не был зарегистрирован в данной социальной сети. Я не усмотрела в этом ничего удивительного — бизнесмены его уровня просто не имеют времени на то, чтобы постить красивые картинки. У них есть дела посерьезней. Сама Вика, несмотря на высшее медицинское образование, не работала, занималась домашним хозяйством. Судя по ее фотографиям, она увлекалась квиллингом — составлением композиций из скрученных в спиральки бумажных лент. Было много постов с Гвидоном, чувствовалось, что она души не чаяла в своем питомце. Неудивительно, что человек, нашедший провалившегося в канализационный люк пса и спасший тем самым ему жизнь, получил теплый прием в доме. Однако брат, потерявший собаку или даже собственноручно сбросивший ее в канализацию, не был отлучен от дома. Виновник события, изрядно потрепавшего Бусыгиным нервы, по-прежнему был к ним вхож на правах близкого родственника.

Среди публикаций трехмесячной давности я нашла фотографию с выставки местных художников, которую посетила Вика. По комментариям под ней я поняла, что ее брата зовут Константин Дерябкин. Зайдя на его страницу, я обратила внимание, что он бывает в этой соцсети набегами — то ежедневно делает несколько постов и репостов, то пропадает на месяцы. Периодически встречались фотографии, снятые в одном и том же ночном клубе. Константин не писал, как называется это заведение, геометки тоже не было, но я знала, что это за место и как его найти — несколько месяцев назад мне доводилось бывать в клубе «Два акына», когда я занималась одним расследованием. Днем это заведение работало как обычное кафе, а с вечера и до последнего посетителя — как ночной клуб. Судя по естественному освещению на некоторых фотографиях, Костик бывал там и в дневное время.

Пока коллеги Кирьянова не вычислили, что это за клуб, у меня были все шансы наведаться туда первой и выяснить, когда Костик был там в последний раз и с кем.

* * *

Я увидела Дерябкина сразу, как только вошла в кафе. Он сидел за столиком, на котором стоял ряд наполненных водкой стопок, и опрокидывал их друг за другом без всякой закуски. На столе стояла тарелка с колбасной нарезкой, но он ее игнорировал. Сев за соседний столик, я стала искать глазами меню или официантку. Гора кожаных папок лежала на барной стойке, рядом с которой, вполоборота ко мне, стояла официантка и водила пальцем по дисплею смартфона. Торопиться мне было некуда, поэтому я не стала ее звать.

Процесс опрокидывания в рот маленьких рюмочек несколько замедлился. Когда осталась последняя, Костик истошно крикнул:

— Вера, неси еще!

Официантка неспешно обошла барную стойку, произвела там какие-то невидимые мне манипуляции, а затем вышла в зал с подносом, на котором стояли наполненные прозрачным содержимым рюмки. Подойдя к Дерябкину, она выставила их перед ним длинной шеренгой, затем забрала пустые и только потом заметила меня и подошла.

— Слушаю вас, — вымученно произнесла она.

— Чашку эспрессо, пожалуйста, — заказала я.

Девушка пошатнулась, несколько пустых стопок на ее подносе легли на бок.

— Извините, — сказала она. — Я больше суток на ногах. Сменщица не пришла. Еще что-то кроме эспрессо будете заказывать?

— Пока нет. Простите, а ему не много будет? — негромко спросила я, кивнув в сторону Константина.

— Это друг босса, я не могу ему запретить, — стараясь не шевелить губами, произнесла официантка. — И повод у него такой, что не стоит даже лезть к нему с советами.

— Девушка бросила? — предположила я для поддержания угасающего разговора.

— Если бы, — официантка оглянулась на Дерябкина, откинувшегося с закрытыми глазами на спинку стула, затем наклонилась ко мне и доверительно сообщила: — Представляете, его сестру вчера утром убили, а Костя только сегодня ночью об этом узнал. Ее муж привел из жалости в дом какого-то бомжа, тот ее и зарезал. Жуть! По телевизору второй день ролики крутят, просят сообщить, если кто-то видел убийцу, где и когда это было.

Сарафанное радио, как всегда, работало безупречно. В СМИ не было сказано ни слова о личности подозреваемого и о способе убийства, но официантка знала, что до недавнего времени тот бомжевал, и что Вику смертельно ранили ножом, а не застрелили, не задушили и не отравили.

— Вера! — истошно крикнул Дерябкин. — Пожрать мне что-нибудь принеси!

Официантка вернулась к его столу и придвинула к нему тарелку с нарезкой ассорти.

— Пустые рюмки забрать?

— Горячего принеси! — рявкнул Костик и опрокинул в себя очередную рюмку.

— Если что-нибудь найду, — буркнула себе под нос Вера и заплетающейся походкой направилась на кухню.

Пока мне было не ясно — то ли художник пытался водкой залить свою вину, то ли искренне скорбел по поводу смерти своей сестры. Поднеся очередную рюмку ко рту, он поморщился и поставил ее обратно на стол. Его взгляд вдруг протрезвел и сфокусировался на мне.

— Ты кто? — спросил он меня. — Я тебя здесь никогда не видел.

— Так я здесь в первый раз, — поддержала я диалог.

— Нравится? — Костик обвел взглядом зал, на стенах которого были нарисованы горные пейзажи.

Я догадалась, что это Дерябкин поработал над дизайном здешнего интерьера. У него была характерная манера писать крупными мазками в красно-синей гамме.

— Да, здесь уютно, кажется, что находишься в высокогорном ауле…

— А Вика сюда так ни разу и не заглянула, — с сожалением произнес Костик и залпом выпил очередную рюмку водки. Заев горячительное кусочком колбаски, он снова обратился ко мне: — У тебя брат есть? Младший или старший, без разницы.

— Нет.

— А сестра родная есть?

— Нет.

— Вот и у меня теперь тоже сеструхи нет. Убили ее вчера, а я последний во всем городе об этом узнал, поскольку «ящик» не смотрю, радио не слушаю, а телефон дома на зарядке оставил. Вика старше меня была на целых десять лет, — Костик показал мне две руки с растопыренными пальцами, — а была как дитя малое — всем верила, всех прощала… Ее обмануть, это ж раз плюнуть было! Я сам ее доверчивостью пользовался… Теперь ее нет, а мне стыдно. Вот ты веришь, что мне — стыдно?

— Верю, — кивнула я.

— Составишь мне компанию?

— Не могу, я за рулем.

— Вера! — завопил Дерябкин. — Куда ты пропала?

Не дождавшись ответа официантки, Костик сам отправился на кухню и вскоре вернулся оттуда с тарелкой, на которой дымились две котлетки. Пройдя мимо своего столика, Дерябкин подсел ко мне. Развернувшись всем корпусом назад, он сгреб со стола оставшиеся полными рюмки и поставил их между нами.

— Прости, что интересуюсь, — возобновила я прерванный разговор. — Что случилось с твоей сестрой?

— Убили ее, но кто и за что, я без понятия. Говорят, что по ящику фотографию одного человека показывают. Вроде это он Вику убил. Мне описали его, и я понял, кто это. Веня последний, на кого бы я подумал. То ли я полный дурак, то ли все остальные идиоты, включая Викиного мужа. Он кучу бабок за седую голову Вени готов отвалить, хотя еще совсем недавно считал его своим гуру.

Костик жадно набросился на пережаренную котлетку. Пока он ел, я анализировала услышанное. Был бы Дерябкин убийцей родной сестры, то не стал бы оправдывать Венчика, ему была бы выгодна версия о том, что Вика стала жертвой Аясова. Но Костик не верил, что тот способен на убийство, как и Вениамин не верил в виновность Викиного брата. Два этих человека, сами того не ведая, взаимно оправдывали друг друга.

Официантка несла мне кофе, когда в клуб зашли двое — мужчина и женщина. Мужчина оказался владельцем заведения, приятелем Костика, а женщина — сменщицей Веры.

— А, это ты, Валера? Выпей со мной, — Дерябкин протянул другу рюмку.

— Костя, я понимаю, в каком ты сейчас состоянии, но хватит уже пить. Вставай, я отвезу тебя домой, — мужчина похлопал приятеля по плечу.

— Нет, домой я не поеду! — стал сопротивляться тот. — Что я там буду делать один? В Князево сегодня тоже не поеду. Послушай, как там тебя? Поехали к тебе!

Я мотнула головой из стороны в сторону, давая понять, что отклоняю это импульсивное предложение.

— Девушка, не принимайте это близко к сердцу, — стал оправдываться передо мной хозяин заведения, — он не хотел вас обидеть. Я его знаю. Просто у Кости большое несчастье случилось, он боится остаться один на один со своим горем.

— Никого я не боюсь, — возразил Константин, которого к этому моменту порядком развезло. — Валера, куда ты меня тащишь? Давай лучше с тобой выпьем!

Валерию удалось поднять Дерябкина из-за стола и вывести его на улицу. Я увидела в окно, что он усадил Костика в припаркованную рядом «Тойоту». Тем временем Вера рассказывала своей сменщице, что новость о смерти сестры застала Дерябкина ночью в клубе. Здесь уже все обсуждали эту тему, когда в клуб приехал Костик с какой-то девицей. Он не сразу сообразил, что речь идет о его сестре, а когда понял это, то набросился с кулаками на одного из посетителей, упоминавшего ее имя. Их еле разняли. Осознав, что все услышанное правда, Дерябкин заказал много водки. Его подружка почувствовала себя обделенной вниманием, вызвала себе такси и уехала. Кто-то из персонала позвонил Валерию, тот приехал, когда Костик уже изрядно напился. Валерий перетащил приятеля в свой кабинет, где он и проспал до утра на кожаном диванчике. Именно из-за спящего Константина Вера не смогла утром закрыть клуб и уйти домой. Босс лично попросил ее приглядеть за ним, пока он сам не вернется за ним или не пришлет ей замену. Я узнала здесь все, что хотела, поэтому положила на стол деньги за кофе и ушла. Костик, по моему мнению, Викторию не убивал.

Уже отъезжая от клуба «Два акына», я увидела в зеркало заднего вида машину, на которой ездили городские оперативники. Похоже, следствие все-таки выяснило, что Константин Дерябкин является завсегдатаем этого заведения и лучшим другом его владельца. Мне повезло застать здесь художника, операм — нет. Разумеется, Вера расскажет им о том, когда и при каких обстоятельствах Костик узнал о смерти сестры, но вряд ли эта информация поможет снять с него подозрения. Им нужно алиби Дерябкина, а где он был на момент убийства Вики, официантка не знает. Мне тоже не было это известно, но я общалась непосредственно с Костей, и мне этого было достаточно, чтобы понять — он не виновен.

* * *

Из соцсети я узнала, что Ксения является хозяйкой сети салонов «Вкусный букет». Один из них располагался недалеко от клуба, и я решила заехать туда, не имея пока четкого представления, что там делать. Зайдя в стеклянный павильон, я сразу же стала объектом пристального внимания двух молоденьких продавщиц. За неимением других клиентов они быстренько взяли меня в оборот, расспрашивая, кому и по какому поводу я собираюсь приобрести вкусный букет.

— Знаете, я, похоже, не туда зашла. Мне нужен подарок для мужчины, — имела неосторожность сказать я, обведя взглядом изящно оформленные букеты с конфетами, разноцветными макарунами, фруктами и даже овощами.

— Вы пришли по адресу, — заверила меня одна из продавщиц.

Вторая подвела меня к стойке и стала показывать каталоги.

— Какой напиток предпочитает ваш друг? Коньяк, виски, ром? Может быть, пиво? В качестве закуски делаем розочки из колбасной и сырной нарезки, ломтиков красной или белой рыбы. Сырные косички прекрасно смотрятся в букетах, как и крабовые палочки.

— Которые совсем не крабовые, — заметила я.

— Можем составить букет из крабовых колец или любых других снеков, — не растерялась вторая продавщица. — Что предпочитает ваш мужчина?

В моей голове что-то щелкнуло, и я вспомнила замечание Санька о том, что у Венчика скоро день рождения. Сотрудница салона смотрела мне в глаза, ожидая ответа, и у меня сорвалось с языка:

— Изюм.

Девушки переглянулись. Я была уверена, что поставила перед ними непосильную задачу, но легкий шок прошел, и меня стали обхаживать дальше.

— Светлый или темный? — уточнила продавщица постарше.

— Без разницы, главное, чтобы он был без косточек.

— Да, конечно, — кивнула сотрудница салона «Вкусный букет». — Что скажете насчет вина?

— Да, пожалуй, — согласилась я.

— Красное, белое? Столовое, десертное? Сухое, полусухое? Может быть, шампанское?

— Красное, — ответила я, вспомнив, как Венчик цитировал мне стихи Омара Хайяма об этом напитке.

— А как вы смотрите на то, чтобы добавить шоколад?

— Можно, — кивнула я, шагнув к кассе. Рядом с ней висел листок с адресом частного предпринимателя Семиточенко Ксении Вячеславовны.

— К какому сроку составить букет и по какому адресу доставить?

— Я сама приду за ним послезавтра, — ответила я, запоминая адрес.

Девчонки, работающие на Ксению, были профессионалами своего дела. Они смогли раскрутить меня на заказ вкусного букета. Конечно, я не из тех, кто не умеет отказаться от навязчивых предложений. Сначала мне стало интересно, как они смогут реализовать на практике мою нестандартную задумку. Потом я вспомнила про день рождения Аясова и решила, что лучше презента для него и не придумаешь, если говорить о чем-то материальном. Понятно, что самым лучшим подарком для него было бы найти убийцу Виктории, но я и над этим работала. В любом случае в салон я пришла не зря — и букет заказала, и выяснила, где живет Ксения, подруга убитой.

Глава 4

Семиточенко проживала в элитной новостройке в центре Тарасова. Показав консьержке на расстоянии вытянутой руки просроченное удостоверение сотрудницы прокуратуры, я уведомила ее:

— Я к Семиточенко, в семьдесят вторую квартиру. Она дома?

— Минуточку, — женщина взяла в руки телефон, нашла в журнале номер и стала набирать его. — Здравствуйте! Это — вахта! Тут к вам из органов… Поняла… Дома. Можете пройти. Лифт слева, этаж двенадцатый.

Зайдя в кабинку, я сразу же увидела свое отражение в зеркале. Синяк был почти не заметен, но в кафе и в салоне я все равно прикрывала его распущенными волосами. Достав из сумки резинку для волос, я сделала высокий хвостик, открыв лицо, а потом слегка потерла бумажным платочком скулу, убирая тональный крем. То, что осложняло мне полноценную жизнь последние дни, сейчас должно было мне помочь. Мой расчет был на то, что синяк убедит Ксению, что я оперативница, и она не станет спрашивать у меня документы. Это консьержке было достаточно издалека показать «корочки», а у Семиточенко могло возникнуть вполне законное желание взглянуть на них поближе, а мне бы этого не хотелось.

Постучав в квартиру, поскольку звонка рядом с дверью не было, я услышала лязг открывающегося замка. Ксения пристально взглянула на меня и посторонилась, сопровождая приглашение войти словами:

— Я так понимаю, вы пришли поговорить со мной об убийстве Виктории. Мне уже дважды задавали вопросы по этому поводу, вряд ли я смогу сказать вам что-то новое.

— А вдруг? Любая мелочь может помочь в расследовании.

— Я и не отказываюсь отвечать на ваши вопросы снова и снова, Вика была моей лучшей подругой, — Ксения смахнула с лица воображаемую слезинку. — Мне до сих пор сложно осознать, что я больше не услышу ее голос. Ума не приложу, за что он ее убил…

Хозяйка квартиры привела меня в гостиную. Сев на краешек дивана, она стала выжимать из себя слезы, но это у нее плохо получалось. Сценка была очень наигранной.

— Ксения Вячеславовна, — сказала я, усаживаясь в кресло напротив нее, — первое мнение не всегда бывает верным. Может быть, у вас возникли какие-то сомнения или новые подозрения?

— Да какие там могут быть сомнения! Ее убил этот бомж, которого Федор привел в дом в благодарность за спасение собаки. Вы ведь знаете эту историю?

— Да, Гвидон провалился в люк…

— Спас и спас! Не понимаю, зачем было его в дом тащить? — Лицо Ксении скривилось от недоумения, смешанного с брезгливостью. — Этот человек мне сразу не понравился! Вчерашний оборванец вздумал учить меня жизни! Притчи какие-то дурацкие рассказывал! Зачем? К чему?

— Ксения Вячеславовна, попробуйте допустить, что вашу подругу убил не Аясов. Кто еще может прийти вам на ум?

— Я не могу этого допустить.

— А вы попробуйте, — мягко попросила я. — Переберите в уме всех, кто был на момент убийства в доме, может, что-то щелкнет.

— А женщин во внимание принимать?

— Да, конечно, и домработницу Лизу, и кухарку Соню, — сказала я, давая понять, что в теме.

— Просто я слышала, как один из ваших сказал, что способ убийства абсолютно мужской. Если бы не его слова, то я бы на Лизу подумала. Вика собиралась ее уволить.

— За что?

— Она воровала. Вика давала ей деньги на покупку средств бытовой химии, инвентарь, иногда на продукты, а та тратила их на свою семью. Я сама видела, что она сначала к себе домой покупки из гипермаркета завозила, а потом в Князево.

— Простите, а с чего вы взяли, что для себя Лиза что-то покупала на деньги Бусыгиных?

— Вика рассказывала мне, что нашла на полу чек и заглянула в него. Там помимо стирального порошка, таблеток для посудомоечной машины и средств для уборки куча детских товаров оказалась — молочные смеси, подгузники, игрушки. У Бусыгиных детей в доме нет.

— Может быть, это был случайный чек? — предположила я, но тут же наткнулась на скептическую ухмылку Семиточенко.

— У Лизы, если вы не в курсе, младшая сестра недавно ребенка родила. Похоже, его кормили и одевали за счет Бусыгиных. Я бы на месте Вики уволила домработницу в тот же день без всякого выходного пособия, но моя подруга мягко попросила ее больше так не делать.

— Значит, речь об увольнении все-таки не шла?

— Нет, и зря! Лиза начала наличку воровать, и Вика ее в этом уличила. Прислуга плакать стала, умоляла не увольнять ее, Виктория обещала подумать. Это было дня за два до убийства. Между нами говоря, она снова собиралась простить Лизу, сказав, что предыдущая домработница тоже воровала. Но Лиза хоть убирается хорошо, а гарантии, что новая прислуга будет и честной, и трудолюбивой, нет никакой. Скорее всего, Вика оставила бы Лизу, но та об этом не знала, и наверняка побаивалась увольнения.

— Кто еще мог желать смерти вашей подруги?

— Никто! Филипп, охранник… Не вижу никакого повода. Соня? Она жуткая трусиха. Костик? Нет, он любил сестру, да его и дома-то уже не было… Арсений с головой в работе был…

— А Арсений — это кто? — уточнила я, потому что не слышала от Венчика этого — имени.

— Это сосед, ландшафтный дизайнер. Когда я приехала, он был там, делал замеры для альпийской горки. Мы как раз с ним разговаривали, когда услышали крик Сони. Так что у нас с Арсением алиби, — Ксения натужно улыбнулась.

— Кухарка закричала, когда застала Аясова над трупом хозяйки. Но Виктория могла быть убита несколько раньше, — размышляла я вслух.

— Вы хотите сказать, что Вениамин сначала убил Вику, ушел к себе, а затем вернулся, чтобы спрятать ее тело? Или он забыл нож со своими отпечатками пальцев забрать?

— Если допустить, что убийца не Аясов, что он только нашел тело…

— У меня не получается это допустить. И если вдруг это сделал кто-то другой, то почему тогда Вениамин сбежал?

— Обычная картина — стресс, боязнь, что примут за убийцу.

— Я не понимаю, почему вы защищаете этого человека. Он явно был не тем, за кого себя выдавал. Для бомжа Вениамин слишком начитан. Потом я видела, какими глазами он смотрел на Вику! В них было такое желание! По-моему, дело было так: Вениамин оказался на кухне один на один с Викторией, в нем взыграли гормоны, он стал ее домогаться. Вика, разумеется, сопротивлялась, и тогда он ее убил, опасаясь, что она обо всем расскажет мужу, и тот отправит его если не в тюрьму, то обратно на улицу. Только так и никак иначе! — со всей убедительностью заявила Ксения. — Больше никто это сделать не мог! И не пытайтесь меня переубедить!

— Ксения Вячеславовна, скажите, а зачем вы приехали в то утро к Бусыгиным? — спросила я, дабы сбить ее спесь.

— Я? То есть как это зачем? — растерялась Семиточенко. — Вика была моей лучшей подругой, почти сестрой. Что за глупые вопросы вы мне задаете?

— Это стандартный вопрос, который обычно задают всем, кто оказался на месте преступления или рядом с ним. С какой целью вы приехали в то утро к Бусыгиным?

— Я не поняла, вы что, меня подозреваете? А это ничего, что ваш эксперт сказал, что почерк убийства мужской?

— Почерк можно подделать. Так как вы объясните свое присутствие в Князево?

— Ясно, значит, прислуга вам уже настучала. Конечно, они обе слышали наш разговор. — Ксения, уличенная в чем-то противозаконном, потупила взгляд. — Ладно, я скажу вам, зачем приехала в Князево. Я несколько раз просила Федора стать инвестором моего нового проекта, но он все откладывал принятие решения по этому вопросу. Накануне я сказала Вике, что больше тянуть с этим нельзя. Если ее муж откажется, то я буду вынуждена взять кредит в банке за кабальный процент. Вика пообещала поговорить с Федором. Вечером она позвонила мне и сказала, что ее муж готов посмотреть мой бизнес-план. Я приехала, но оказалось, что Бусыгин уехал в тот день раньше обычного. Ладно бы на работу! Но он отправился в гольф-клуб. Не знаю, то ли он с самого начала решил меня кинуть, то ли просто забыл про меня, а Вика ему не напомнила.

— А раньше он по утрам играл в гольф?

— Понятия не имею! Хотя… — Ксения призадумалась, — да, однажды я слышала, что он сначала собирался заехать в гольф-клуб, а затем на работу.

— Ксения, признайтесь, вы завидовали своей подруге? — я стала провоцировать Семиточенко на дальнейшие откровения.

— Чему там завидовать? Вика с детства мечтала стать врачом, помогать людям. Поступила она в мединститут, ночами на «Скорой» работала, диплом получила, и что потом? — спросила саму себя Ксения и сама же ответила: — Моя подруга ни дня не работала, потому что вышла замуж. Федор считал, что жена не должна работать. Вика как-то сразу смирилась с участью домохозяйки. Да, поначалу она ею и была, поскольку прислугу они себе позволить тогда не могли. Моя подружка готовила, осваивая блюда средиземноморской и азиатской кухни, пыль по нескольку раз на дню протирала, белые рубашки ему каждый день наглаживала и все ждала, когда же тест на беременность окажется положительным. Года через два она стала уговаривать мужа пройти обследование, поскольку сама уже проверилась, и у нее врачи ничего такого, что бы препятствовало зачатию, не нашли. Бусыгин отказывался под любыми предлогами — то на свою занятость ссылался, то на чудо, которое обязательно свершится, причем без участия врачей. Моя подруга уже о разводе с ним стала подумывать, поскольку ей детишек хотелось. А потом Федору на стройке какая-то балка на голову упала, а он был без каски. Бусыгин впал в кому, Вика от него не отходила ни днем ни ночью, спала на кушетке, а когда не спала, то держала его за руку и разговаривала с ним. Никто не верил, что Федор очнется, только она одна верила. И он пришел в себя, думаю, не без ее стараний.

Мне вспомнилась притча о длинных ложках, которую рассказал мне Венчик. Ее герой, так же как и Бусыгин, пережил клиническую смерть.

— Федор Петрович изменился после комы? — поинтересовалась я, потому что Ксения замолчала, о чем-то задумавшись.

— Простите, что? — уточнила она, и я повторила свой вопрос.

— Да, его словно подменили. Федор стал мягче, научился находить общий язык с нужными людьми, в его голову начали приходить интересные идеи, в результате в бизнесе, который до этого еле теплился, произошел прорыв. Пока муж лежал в больнице, Вика узнала, что у него не может быть детей. В детстве Федор переболел свинкой, она дала осложнение. Моя подруга стала потихоньку подводить мужа к мысли, что можно взять ребеночка из детского дома, он все время уходил от этого разговора. А потом принес домой щенка… Извините, я вас ненадолго оставлю, — Ксения отправилась в спальню, расположенную напротив гостиной.

Двери в обе комнаты остались открытыми, поэтому шкаф с зеркальным фасадом позволил мне увидеть, чем она там занимается. Моему удивлению не было предела — Семиточенко составляла траурный лук. На широкой кровати были разложены черные платья, брюки, юбки и блузки. Она меняла их местами, составляя новые комбинации вещей. Выходило, что проблема того, что надеть на похороны лучшей подруги, волновала ее в данный момент больше всего. Или она взяла тайм-аут в разговоре со мной?

— У вас есть еще ко мне вопросы? — спросила Ксения, вернувшись в гостиную.

— Да, вы сказали, что сами видели, как Соня завозила продукты домой. Значит, вы знаете, где она живет?

— Конечно, знаю! Это ведь я рекомендовала ее Бусыгиным. Соня раньше работала у моей тетушки, но потом тетя Альбина переехала в Москву. Получилось, что это я воровку Бусыгиным порекомендовала. Мне так неловко перед Викой было, когда все вскрылось!

— Я, конечно, могу узнать адрес бусыгинской кухарки из протокола, но для этого мне придется заехать в отдел. Может, вы мне подскажете его?

— Легко, — Семиточенко по памяти назвала мне улицу, номер дома и квартиры. — У них там бабье царство — Сонины бабушка, мать, сестра, племянница… Вы сейчас к ним поедете?

— Да, — кивнула я, хотя не была в этом уверена.

— Можно я вас на пару минут задержу?

— Да, конечно.

Мы прошли в спальню.

— Завтра похороны Вики. Даже не представляю, сколько Федор заплатил за то, чтобы ему позволили похоронить Вику, как положено по христианским обычаям!

— С чего вы взяли, что он заплатил?

— Он сказал мне по телефону, что договорился. Но я прекрасно понимаю, что за этим стоит! Ладно, это я так, к слову сказала. Завтра траурная церемония с отпеванием в церкви Святого Воскресения, а я никак не могу решить, что мне надеть. Как вы думаете, это, — Ксения приложила к себе гипюровое платье, — не слишком коротко?

— Слишком, — недолго думая, ответила я.

— А если так? — Семиточенко потянулась к сильно декольтированной блузке.

— Ни в коем разе! — остановила я ее.

— Согласна, она скорее темно-серая, чем черная.

— Дело не в цвете, а в модели. Но если для вас похороны лучшей подруги — это повод произвести впечатление на вдовца, то…

— Почему же именно на него? Там будет много интересных личностей. Вы, наверное, думаете, что меня совсем не тронула Викина смерть? Это не так. Я понимаю, со стороны все это, — Ксения указала рукой на вещи, разбросанные на двуспальной кровати, — выглядит глупым и никчемным. Я сутки проплакала, а потом сказала себе: «Все, Вику уже не вернуть, надо жить дальше». Я стараюсь хоть чем-то занять свой мозг, лишь бы не представлять вновь и вновь, как тот мужлан вонзает нож в Вику. Я уверена, что это был Вениамин Аясов, больше некому!

Голос Ксении дрогнул.

— У вас возникла другая версия? — предположила я.

— Не то чтобы версия, просто я вспомнила об одном человеке. Нет, — отмахнулась моя собеседница, — зря я про него подумала. Вряд ли он имеет к этому какое-то отношение.

— Ксения Вячеславовна, может быть, вы все-таки поделитесь со мной своими догадками? Вдруг они не так уж и беспочвенны?

— Ладно, — хозяйка квартиры вернулась в гостиную, я последовала за ней. — У нас был одноклассник, Петька Трухин, он в старших классах Вике прохода не давал. Трухин ей категорически не нравился. Я вам больше скажу — моя подружка его побаивалась. Петька был из неблагополучной семьи, его отец по молодости сидел за то, что покалечил приятеля в драке. Трухин пошел по его стопам. В школе он был первым хулиганом. Мы ничуть не удивились, когда узнали, что через несколько месяцев после выпускного на Петьку завели уголовное дело.

— Возбудили, — поправила я.

— Может, и так, я в вашей терминологии не разбираюсь.

— Что ему инкриминировали?

— Сбыт наркотиков.

— Серьезная статья.

— Вам виднее. Пока Трухин сидел, Вика вышла замуж за Бусыгина. О Петьке же ничего давно не было слышно. И вдруг он заявляется на встречу одноклассников по случаю десятилетия нашего выпуска. Я была там одна, без Вики, она как раз в то время дежурила в больнице у мужа. Знаете, Трухин так по-хамски себя там вел! Приставал к девчонкам, байки тюремные рассказывал, совершенно не стесняясь демонстрировать свой личный опыт в этом вопросе. Я все ждала, когда он у меня спросит про Вику, почему ее нет, как у нее дела, замужем ли она. Но Петька упорно делал вид, что моя подруга его совершенно не интересует. В какой-то момент у меня даже возникло предположение — не он ли приложил руку к тому, что Федор оказался в коме. Я даже потом интересовалась у коллеги Бусыгина, с которым столкнулась в больнице, произошел ли на стройке несчастный случай, или же кто-то покушался конкретно на Бусыгина. Тот человек сказал, что подстроить падение балки именно в тот момент, когда внизу окажется его босс, никто не мог. Это все дело случая, и полиция вроде бы придерживалась того же мнения, — Ксения вопросительно уставилась на меня.

— Я проверю. Напомните мне, пожалуйста, дату, — попросила я.

— С точностью до дня я не скажу, только год и месяц, хотя… — Ксения задумалась и назвала число, пояснив: — Это случилось за два дня до встречи, а мы собирались тридцатого июня.

— Чем сейчас занимается Трухин?

— Понятия не имею! Откровенно говоря, я думала, что он снова сидит. До меня доходили слухи, что он избил водителя врезавшейся в него машины до полусмерти. Петьке вроде бы пять лет дали. Вы так настойчиво просили меня подумать, кто, кроме Аясова, мог убить Вику, так что теперь придется вам заниматься этой версией. Хотя, если Трухин все еще сидит, значит, это не он.

— Проверим, — деловито кивнула я. — Ксения Вячеславовна, а Вика не рассказывала вам, не искал ли Петр когда-либо встречи с ней?

— Нет, мы про него никогда не говорили. Я ей даже не рассказывала о том, как Трухин себя вел на встрече бывших одноклассников и что я его заподозрила в покушении на Федора. Ей в то время не до того было, а потом как-то к слову не приходилось. Да Вика и слышать о нем не хотела… Постойте! — экспрессивно воскликнула Семиточенко, всплеснув при этом рукой, хотя я сидела в кресле напротив нее и никуда уходить не собиралась. — Когда я разговаривала с Викой последний раз по телефону, она мне сказала, что ей надо побеседовать со мной о чем-то очень важном, что это не телефонный разговор. Она меня тогда здорово заинтриговала, но я даже предположить не могла, о чем пойдет речь. Сейчас я не исключаю, что Вика собиралась что-то рассказать о Петьке. Возможно, он дал ей о себе знать… Знаете, у нее голос был не такой, как всегда. Только теперь я поняла, что в нем была тревога. И почему я не настояла на том, чтобы она хотя бы намекнула мне, что ее беспокоит!

— Ксения Вячеславовна, я не очень-то поняла, почему именно Виктории следовало бояться Трухина. Допустим, он был когда-то в нее влюблен. Но ведь это было еще в школьные годы! С той поры прошло лет пятнадцать, большую часть этого времени, как я понимаю, ваш бывший одноклассник провел на зоне. Ваша подруга давала ему какие-то обещания? Ждать его? Выйти за него замуж?

— Да вы что! Вика его терпеть не могла! Никаких обещаний она ему не давала.

— Вы уверены?

— Абсолютно! Но вот он на выпускном вечере сказал ей, что она рано или поздно будет принадлежать ему. Это слышали все — одноклассники, учителя, родители… У нее день рождения в июле, так вот Петька написал на асфальте перед ее домом огромными буквами «Вика, я тебя люблю». Вот вы меня сегодня спрашивали, не завидовала ли я Вике… Знаете, когда она мне об этом рассказывала по телефону, у меня что-то похожее на зависть или даже ревность в душе было. Я спрашивала себя, чем я хуже Вики, почему за ней парни бегают, а на меня никто внимания не обращает, — Ксения горько усмехнулась.

— Так у Вики и другие ухажеры были?

— Ухажеры — это громко сказано. Но когда мы приходили на дискотеку, она пользовалась популярностью, а я — нет. Это потом я поняла, что ко мне просто боялись подходить. У меня такое лицо, что я даже когда улыбаюсь, выгляжу хмурой, — Семиточенко попыталась продемонстрировать мне свою улыбку, но создалось впечатление, что она чем-то недовольна. Ее губы выгнулись обратной дугой, обычно так рисуют грустные смайлики. — Знаете, Вика придумала себе образ положительного героя из одного голливудского фильма и ждала, когда встретит свой идеал наяву. Кстати, Бусыгин ей поначалу тоже не понравился. Они познакомились на моей свадьбе. Федор — двоюродный брат моего бывшего мужа.

— Вот как?

— А вы что думали, я замужем никогда не была? — Ксения усмехнулась одними глазами. — Я дважды выходила замуж. С первым мы разошлись, потому что я застукала его с другой. А второй оказался игроком, который чуть не пустил меня по миру.

— Давайте вернемся к Трухину. Как я понимаю, вы кроме меня никому из моих коллег о нем не говорили? — уточнила я.

— Нет, — подтвердила свидетельница. — Когда меня допрашивали в Князево…

— Опрашивали, — поправила я, — допрашивают подозреваемых.

— У меня создалось впечатление, что именно подозревали. Я была в шоковом состоянии, ничего толком не могла сообразить, что-то мямлила невпопад и если бы на меня продолжили напирать, то я, наверное, сама бы поверила в свою вину. Ну и методы у вас! — бросив мне упрек, Семиточенко продолжила: — На следующий день мне позвонил другой ваш коллега, извинился и спросил, где мне будет удобнее с ним пообщаться. Я была в одном из своих магазинов, туда он и приехал. Если я не ошибаюсь, его фамилия Филинов.

— Филимонов, — снова поправила я, догадавшись, что это был подчиненный Кирьянова.

— Возможно. Вот он задавал мне свои вопросы так, будто уже доказано, что именно Аясов убил мою подругу. Даже не понимаю, что он хотел от меня услышать нового? Я накануне сама то же самое пыталась сказать — кроме Вениамина никто не мог… — Ксения смахнула уже не воображаемую, а реальную слезу. — Теперь я думаю, что убийцей мог быть и Петька Трухин. Недаром Вика его боялась, ее трясло даже при одном упоминании его имени. Ее голос по телефону был таким тревожным… Мне надо было еще вечером к ней заехать. Вика поделилась бы со мной, что ее так беспокоит, и, возможно, мы общими усилиями смогли бы предотвратить беду. Я вас очень прошу, найдите убийцу! Аясов это, или Трухин, я не знаю. Кто бы это ни был, он должен за все ответить!

— Убийца Виктории обязательно будет найден и предан суду, — пообещала я ей.

— Спасибо. Я почему-то именно вам верю. Наверное, женщине в полиции сложно работать? — поинтересовалась Семиточенко, откровенно уставившись на мою скулу, отмеченную синяком.

— Разные бывают моменты, — обтекаемо ответила я.

— Понимаю. Нам, женщинам, везде не просто. У меня вот свой бизнес… Вы даже представить себе не можете, как трудно мне его развивать. Мужчины прочно заняли все ниши, нужны такие связи, чтобы их подвинуть! Кстати, если вдруг вам понадобится оригинальный подарок, можете заказать его в одном из моих бутиков. Моя сеть называется «Вкусный букет», слышали?

— Да, конечно, — подтвердила я. — Выходит, это ваш бизнес?

Мой вопрос польстил Ксении, и она горделиво кивнула. Опомнившись, что самореклама была не слишком уместной, Семиточенко стала сокрушаться о том, что не смогла уберечь свою подругу.

Я смотрела на нее и гадала, какой была бы реакция Ксении, узнай она, что я заказала в ее салоне вкусный букет для Венчика, которого она подозревала в убийстве? Или она была в курсе, что он невиновен, но ухватилась за эту версию, потому что она ей выгодна? Я не смогла до конца понять эту женщину. Ее мимика мало соответствовала эмоциям. То ли это была индивидуальная особенность черт лица Ксении, то ли она сознательно пыталась ввести меня в заблуждение, было пока не ясно. В моей голове прочно засела одна фраза: «Так что у нас с Арсением алиби». Она была обронена вроде случайно, даже в шутку, но, возможно, это была самая главная информация, которую Семиточенко пыталась вложить в мой мозг. Она была далеко не так глупа, как хотела показаться, подбирая наряды.

Когда Ксения выговорилась, я стала с ней прощаться. Мне показалось, что она обрадовалась моему уходу.

* * *

Спустившись на лифте на первый этаж, я решила пообщаться с консьержкой.

— Скажите, а гости у Семиточенко часто бывают? — поинтересовалась я.

— Ходит тут один к ней через день-два, — ответила та негромко.

— Как он выглядит?

— Молодой для нее, лет двадцати пяти. Она сама ведь не первой свежести, да и характер скандальный. Не знаю, что он в ней нашел. Похоже, альфонс, — заключила консьержка.

— Можете его подробно описать? — уточнила я.

— Парень как парень, с виду ничего особенного.

Достав смартфон, я вышла в Интернет, нашла фотографию тарасовского художника Константина Дерябкина и показала ее консьержке, спросив:

— Этот?

— Похож, — утвердительно кивнула та. — Что они натворили-то?

— Ничего особенного, — увидев на лице консьержки мину разочарования, я добавила: — Стали свидетелями одного происшествия.

— Понятно.

* * *

В деле обозначился новый фигурант — Петр Трухин. Как Ксения ни старалась обратить мои подозрения в его сторону, у нее это не очень-то получилось. Я не увидела пока мотива, который мог бы заставить Трухина убить свою бывшую одноклассницу, не ответившую ему когда-то взаимностью. Возможно, я чего-то не знала, и мотив был, но вот возможностей осуществить задуманное именно в том месте и в то время у постороннего человека было не так-то много, точнее, совсем мало. Ему следовало незаметно проникнуть на охраняемую территорию, улучить момент, когда Вика останется в столовой одна, свершить задуманное и покинуть усадьбу Бусыгиных, не попавшись никому на глаза. Такое под силу только профессионалу высокого класса. Впрочем, Трухин был дважды судим. Сомневаться в его криминальном опыте не приходилось. И если убийца — Петр, то ему определенно кто-то помогал.

Я стала перебирать в уме всех, кто был вхож в дом Бусыгиных, и стоило мне подумать о домработнице, как мозг выдал: это самая подходящая кандидатура. Дело было даже не в том, что хозяйка уличила Лизу в воровстве. Домработница каждый день приезжала в Князево на своей машине и могла незаметно привезти туда убийцу. Зачем ей это понадобилось? Деньги! Семья Лизы была стеснена в финансах, так что убийца вполне мог ее подкупить. Причем преступником не обязательно мог быть однокашник хозяйки, чью любовь та когда-то отвергла, а кто угодно. Если преступление готовилось заблаговременно, то убийца наверняка следил за домом, изучал поведение прислуги и понял, что Лизу можно купить. Сделав такой вывод, я обрадовалась, что Венчик никоим образом не вписывается в эту версию. Однако радость моя была совсем недолгой. Версия имела слишком много изъянов. Если убийство было преднамеренным, то почему для него было выбрано такое неудобное место? В загородном доме слишком большой риск нарваться на свидетелей и мало путей для отхода.

Вика не сидела безвылазно в Князево, она периодически ездила в Тарасов, как минимум на шопинг и в гости к брату. Имея своего человека в ее окружении, можно заранее узнать о Викином маршруте и составить свой план по ее устранению. Или для преступника было важно не просто убить Викторию, а сделать это именно в доме ее мужа? Стоп! Вика была убита кухонным ножом. Убийца не принес с собой орудие преступления, а схватил то, что попалось ему под руку. Это верный признак незапланированного убийства, если только тот, кто его совершил, именно так все и хотел обставить. Допустим, Трухин пятнадцать лет жаждал мести, потихоньку перебирал «рецепты» этого холодного блюда, остановился на одном из них и тщательно подготовился к его приготовлению. Он сделал свое дело и испарился, создав у всех впечатление, что «кулинар» кто-то из своих, из узкого круга тех, кто был вхож к Бусыгиным.

Достав из сумки смартфон, я позвонила знакомому сотруднику полиции, но не Кирьянову, а Мельникову.

— Андрей, привет! Мне надо пробить одного человека.

— Хорошо, что не двух, — отозвался тот, иронично усмехнувшись.

— Я так понимаю, ты не против оказать мне эту услугу.

— Может, и против, но ты ведь все равно не отстанешь. К чему тянуть время? — вполне логично рассудил Мельников. — Кто тебя интересует?

— Петр Трухин. Его отчество мне неизвестно. Год рождения, — я на секунду задумалась, вспоминая, сколько полных лет Виктории, а затем сделала нехитрые математические вычисления и назвала два смежных года. — Насколько мне известно, он дважды привлекался к уголовной ответственности. Возможно, сейчас он все еще отбывает срок.

— Так что именно тебя интересует?

— На свободе Трухин сейчас или все еще на зоне. Если он освободился и тем более, если сбежал, то разузнай его тарасовский адрес. Фотография Петра мне тоже не помешает. — Я на секунду-другую задумалась, потом добавила: — За что он оба раза сидел, кто его подельники, выясни. Словом, все, как обычно.

— Действительно, как обычно. Ты бы хоть раз поинтересовалась адресом какой-нибудь знаменитости, — продолжил подтрунивать Мельников, — чтобы потом караулить звезду у дома. Ты, Танюша, какая-то неправильная, тебя только преступники интересуют.

— Андрей, я уже вышла из того возраста, когда осаждают селебрити у подъезда. Да и нет в Тарасове звезд первой величины!

— Скажи, Таня, твой интерес как-то связан с убийством жены Бусыгина? — Мельников застал меня своим вопросом врасплох.

Я была уверена, что связь между Викой и Петром пока не прослеживается, ведь подозрения насчет бывшего одноклассника возникли у Ксении только четверть часа назад.

— С чего ты взял? Я сейчас совсем другим делом занимаюсь.

— Правда? — удивился Андрей. — Как это такое громкое дело могло пройти мимо тебя?

— Сама удивляюсь.

— Вдовец вроде не скупердяй. Три миллиона за голову убийцы на кон поставил. Только в наш райотдел уже четверо обратились за вознаграждением. Дело до смешного доходит, — Мельников хохотнул. — Двое уверяли, что видели человека, чью фотографию показывают по телевизору, в одно и то же время, но в совершенно разных частях города. Мы, конечно, передали областникам всю информацию, но, похоже, Аясова пока не задержали.

Я еле сдержала себя от того, чтобы спросить, какие именно адреса называли свидетели. Вдруг Венчик нарушил свое обещание и вышел на улицу подышать свежим воздухом, а его кто-нибудь из прохожих заприметил? Начнутся опросы жителей близлежащих домов, а то и поквартирные обходы.

— Да, охотников до легких денег всегда много, — сказала я через небольшую паузу. — Если бы вдовец ко мне лично обратился, я бы взялась за поиски убийцы, но на объявления в СМИ я никогда не ведусь.

— И правильно! На моей памяти еще никому в полном объеме вознаграждение за поимку преступника не выплачивали. И знаешь, почему?

— Потому что задержание производят сотрудники полиции, а это входит в их служебные обязанности.

— Правильно, а если какой-то бдительный гражданин дал правильную наводку, то он в лучшем случае десятую часть от обещанной суммы получает. Но люди об этом не знают и вглядываются в лица прохожих. Если кто-то хоть чуть-чуть похож на фоторобот, они сразу нам сигналят.

— Для кого-то и десять процентов от трех миллионов — большая сумма, — заметила я.

— Согласен. Значит, Трухин не имеет никакого отношения к этому делу? — переспросил Мельников.

— Абсолютно никакого, — заверила я его.

— Ладно, пробью его и перезвоню, — пообещал Андрей.

«Только бы он не стал копать слишком глубоко, иначе обнаружится, что Петр учился в одном классе с будущей женой Бусыгина», — пронеслось у меня в голове прежде, чем я успела дать ответную реплику.

— Спасибо, буду ждать.

Поговорив с Мельниковым, я задумалась о том, куда же мне ехать. В двух кварталах от того места, где я находилась, проживала домработница Лиза. Сама она, наверное, была сейчас в Князево. Что мне могли рассказать ее родственники? То, что Лиза их единственная кормилица? Так это я уже знала от Ксении.

Даже если домработница оказалась воровкой, это еще не повод подозревать ее в убийстве. Что она могла добиться, лишив жизни хозяйку? Сохранить за собой место в доме Бусыгина, которому Вика не успела на нее нажаловаться? Это вряд ли. О том, что Лиза нечиста на руку, знала еще и Ксения. Даже если допустить, что домработница имела серьезный мотив устранить свою хозяйку и оказалась способна нанести смертельный удар ножом, то непонятно, зачем она отправилась в столовую, где остался труп. Было бы самым логичным усердно убираться на втором этаже, ожидая, когда кто-то другой обнаружит бездыханное тело хозяйки. Неужели Лиза увидела в окно Венчика, направляющегося к месту преступления, и поспешила туда же, чтобы застать его над трупом и отвести от себя возможные подозрения? Тут надо было все точно просчитать и сыграть. Я засомневалась, что прислуга была в состоянии это сделать, ведь она не смогла справиться с гораздо более легкой задачей. Чтобы скрыть нецелевое расходование хозяйских денег, надо было сразу, прямо у кассы гипермаркета избавляться от чека, а она имела неосторожность привезти его в Князево и обронить на видном месте. Или это кто-то другой позаботился о том, чтобы Вика увидела этот чек? Ксения или же Соня. Надо будет узнать, ладили ли между собой повариха с домработницей.

После некоторых раздумий я решила, что пришло время навестить Аякса. Надо было привезти ему продукты, да и новые вопросы у меня к нему появились.

Заехав по пути в магазин, я стала класть в корзину простые, не требующие длительной кулинарной обработки продукты. В тот момент, когда моя рука потянулась к лапше быстрого приготовления, ко мне пришло осознание того, что я по-прежнему отношусь к Аяксу как к человеку, которому все равно чем набить свой желудок, лишь бы не умереть с голоду. Наверняка за месяц пребывания в Князево у него появились какие-то гастрономические пристрастия. А скорее всего, они у него всегда были, просто определенные обстоятельства заставили его на время о них забыть. Меня снова посетила мысль, что Аясов мог быть агентом, работавшим под прикрытием. Даже Ксении показалось, что он не тот человек, за которого себя выдает. Поначалу она утверждала, что видит в роли убийцы только Вениамина. Ее слова резали мой слух, а мозг отказывался верить в то, что Аясов способен убить женщину. Если Вика вдруг помешала ему каким-то образом выполнять задание, он наверняка нашел бы способ бескровного решения проблемы. Я просто не могла представить себе, какое задание он мог выполнять в доме Бусыгина, если ценой его выполнения стала жизнь Вики. В версию о попытке изнасилования я тоже не верила, точнее, не хотелось верить.

Для порядка я сделала несколько кругов по центру города, чтобы проверить, нет ли за мной хвоста. Кирьянов запросто мог пустить за мной ребят из отдела наружного наблюдения, но он этого, похоже, не сделал. Оперативники же приехали в клуб «Два акына» к шапочному разбору, значит, это не я туда их привела, они вышли на место, где частенько бывал Константин, самостоятельно. Дерябкин приезжал в клуб не только отдыхать, но и работать — оформлять интерьер. Может, и к Семиточенко он наведывался по той же причине? Консьержка приняла Костика за молодого любовника Ксении, но не исключено, что тот был исполнителем ее заказа. Допустим, рисовал ее портрет или расписывал интерьер. Дверь в третью комнату была закрыта, возможно, именно там время от времени творил Костик.

Глава 5

Остановившись перед дверью своей конспиративной квартиры, я достала ключи, поднесла их к замку, но потом отдернула руку. Мне и раньше доводилось на какое-то время селить здесь фигурантов своих расследований, но прежде я звонила и ждала, когда мне откроют. Это была дань элементарной вежливости. А вдруг Венчик не одет? Я поднесла руку к звонку и уже собиралась нажать на кнопку, когда услышала, что открывается соседняя дверь. Со стороны выглядело бы странным, что я звоню в свою квартиру, и это могло бы вызвать ненужные вопросы.

— Татьяна, здравствуйте! — обратилась ко мне соседка. — Хорошо, что я вас застала, а то вы почему-то мне вчера дверь не открыли. Я шла с работы, увидела свет в ваших окнах и обрадовалась, что вы вернулись из командировки. Мы собираем деньги на установку видеодомофона. Вы не против в этом поучаствовать?

— Я только за. Сколько с меня? — Я поставила на пол пакеты с продуктами и стала открывать молнию на сумке, висящей на — плече.

Соседка назвала сумму, а затем неделикатно поинтересовалась:

— Так почему вы вчера не открыли мне дверь?

— Я не слышала вашего звонка, вероятно, была в ванной. Зоя Георгиевна, вот, возьмите, — я протянула старшей по нашему подъезду несколько купюр. Она пересчитала их, сунула в карман жакета, но продолжала стоять на месте, не решаясь еще что-то спросить. Пришлось у нее уточнить: — Я больше ничего не должна?

— Я проверю по своим записям, и если есть какие-то долги, то вечером зайду к вам. А может, вы сами помните, на похороны бабы Любы из сорок девятой квартиры деньги сдавали?

— Нет. А когда она умерла?

— Почти месяц назад. Сын ее гробовые пропил, вот нам и пришлось всем домом провожать ее в последний путь.

— Сколько с меня?

— Это сколько вам, Таня, не жалко. Скоро сороковины будут. Надо бы помянуть.

— Да, конечно, — я протянула Зое Георгиевне еще несколько купюр. Потом повернулась к двери и вставила ключ в замок, но повернуть его не смогла. Это означало, что с обратной стороны был вставлен другой. Соседка продолжала топтаться за моей спиной и ждать, что называется, у моря погоды. То ли она размышляла, за что бы с меня еще стрясти деньги, то ли догадывалась, что в моей квартире кто-то живет и хотела рассмотреть, кто именно. Неужели Венчик имел неосторожность засветиться на балконе? Или он нарушил мой запрет и выходил на улицу? Ситуацию спас телефонный звонок. Я достала из сумки смартфон и приложила его к уху, ответив:

— Да, Света, я тебя слушаю.

— Таня, привет! Что-то ты давно ко мне не наведывалась, — посетовала моя подружка-парикмахерша.

— Да я как раз собиралась тебе на днях позвонить, — сказала я, оглянувшись на соседку. Та осознала, что дольше оставаться на лестничной площадке без существенного предлога не слишком прилично, и подошла к лифту. Он все еще находился на нашем этаже. Перед тем как зайти в кабину, соседка оглянулась на меня и чему-то ухмыльнулась. Неужели она все-таки видела Аясова и узнала в нем человека, за информацию о котором обещано серьезное вознаграждение?

— Таня, ау! Ты куда пропала? — кричала мне прямо в ухо Светка.

— Да здесь я, здесь. Спасибо, что позвонила. Ты даже не представляешь, как ты вовремя это сделала!

— Представляю, как ты обросла! Челка, наверное, уже глаза закрывает, — моя подружка поняла мои слова слишком буквально.

— Пока нет, но подстричь ее не мешало бы. — Сквозь свои слова я расслышала, как поворачивается в замке ключ. — Ладно, Света, я пока занята, но в ближайшее время обязательно созвонимся.

Венчик открыл мне дверь. Я хоть и знала, что он выглядит не совсем привычно для меня, но все равно не ожидала увидеть его в своем укороченном махровом халатике с принтом в виде алых губок.

— Таня, ты извини, что сразу не услышал, как ты открываешь дверь. Заснул. Знаешь, читал всю ночь напролет, вот меня и сморило днем.

Подхватив пакеты, я зашла в квартиру, закрыла дверь и спросила:

— Венчик, тебя здесь кто-нибудь видел?

— Нет, — не слишком уверенно произнес он.

— Соседка напротив так и норовила заглянуть в эту квартиру. Скажи, ты точно не выходил из дома?

— Не выходил, — мотнул он головой.

— Может быть, она видела тебя на балконе?

— Там, признаюсь, был. Хотелось подышать свежим воздухом, но я в полный рост не светился, сидел на корточках. Не думаю, что меня кто-то видел. Вчера в дверь звонили, я тихонько подошел, посмотрел в глазок, понял, что это не ты, и не стал открывать.

— Правильно.

— А сейчас я проснулся, пошел на кухню водички попить и услышал чьи-то голоса в подъезде. Оказалось, что это ты с какой-то женщиной разговариваешь. Пока она в лифт не зашла, я дверь не открывал.

— И это правильно, — похвалила я Венчика. — Вот, я тебе еды принесла. Правда, не знаю, что ты любишь…

— Я не привередлив, — Аякс взял у меня из рук пакеты и понес их на кухню. — Сонечка меня тоже спрашивала, что я люблю. Ей хотелось что-нибудь для меня вкусное приготовить. Я обещал ей подумать, да так и не успел ничего ответить. Постоянное чувство сытости притупляет разум.

— Венчик, ты что, починил кофемолку? Я ее выбрасывать собралась.

— Зачем? Она теперь еще сто лет прослужит.

— Но как же ты смог ее починить? — удивилась я, поскольку считала ее безнадежно вышедшей из строя.

— Не знаю, так вышло, — пожал плечами Аякс. — Руки сами взялись за дело, будто они проделывали нечто подобное множество раз. Мне, конечно, пришлось поискать инструменты.

— Если бы я знала, что ты починил этот аппарат, то купила бы зерна. Но я принесла уже молотый кофе, помол такой, что его можно прямо в чашке заваривать.

— Это хорошо. Я у Федора пристрастился к этому напитку. Скажи, Таня, — Вениамин заглянул мне прямо в глаза, отчего по моему телу пробежали мелкие мурашки, — как продвигается расследование? У тебя уже есть подозреваемые, кроме меня?

— В одном я уверена, это не Костик, — сказала я, занявшись перекладыванием продуктов из пакета в холодильник.

— Что я тебе говорил!

— Да, насчет него ты оказался прав. Кстати, Дерябкин уверен, что ты не мог убить Вику, — я мельком взглянула на Аясова. Тот даже приосанился, услышав такой лестный отзыв о себе. — А вот насчет Ксении я пока ничего определенного не могу сказать. Я не нашла никакого подтверждения, что она может быть причастна к убийству своей подруги, но и обратного я утверждать не могу. Она очень непростая.

— А по-моему, как раз наоборот, — Венчик потуже завязал пояс, чтобы полы халата не расходились. — Она единственная из всех моих новых знакомых, кто ведет себя в реальной жизни так же, как в Интернете.

Каждый раз, когда Аякс напускал в свой голос таинственности и замолкал, через непродолжительную паузу следовало ждать очередную притчу. Но что он мог рассказать сейчас? Еще месяц назад Интернет был для Аясова мистическим пространством, о котором он слышал от меня, но куда не был вхож. Неужели, прожив всего месяц в доме Бусыгина, он поднаторел во всем этом, обзавелся соответствующими гаджетами, логинами и паролями?

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала я.

Венчик опустился на стул и стал рассказывать, глядя куда-то вдаль сквозь арочный проем кухни:

— Один старик с длинной седой бородой каждый день гулял в парке и видел, что молодые люди сидят на скамейках, смотрят в свои телефоны, планшеты, ноутбуки, при этом они смеются, хмурятся, удивляются. Однажды ему стало интересно, что же вызывает такие эмоции. Он подсел к симпатичной девушке и спросил: «Позвольте полюбопытствовать, барышня, чем вы сейчас заняты?» Продолжая водить пальцем по дисплею планшета, она сказала: «Дедуля, не мешайте мне, я в Интернете общаюсь со своими виртуальными друзьями!» Старик попытался заглянуть в этот самый Интернет, но ничего особо интересного там не увидел. «Неужели там лучше, чем здесь?» — спросил он. «Еще бы! — усмехнулась барышня. — Там я могу быть, кем только захочу. Любой ник! Любой статус! Нет проблем! Я могу любые комментарии под фотографиями звезд написать, даже раскритиковать их могу, а своего начальника и вовсе забанить! Я могу неделями там не появляться… Нет, пожалуй, неделя — это перебор, могу два дня там не появляться, а могу, наоборот, целые сутки сидеть в Интернете. Могу психануть и удалить свой аккаунт, либо создать еще штук пять и накручивать себе лайки. Все только от моего желания зависит. Дедуля, а вы не могли бы немного подвинуться, а то мне солнце прямо в глаза светит?» Старик почему-то заупрямился, спросив: «А почему бы вам, милая барышня, не пересесть на скамейку напротив? Она полностью в тени». Девушка посмотрела на старика с бородой, как на ископаемое, и сказала: «Не могу я пересесть, там Интернет не ловится». Старик усмехнулся и пересел на другую скамейку, он мог себе это позволить, поскольку жил в реальном мире.

У притчи был современный сюжет, и меня посетила мысль, что Венчик ее сам придумал, попав в новую среду обитания. Если так, то он был не только очень наблюдательным, но и обладал литературным даром. Раньше мне казалось, что Аякс пересказывал притчи, которые прочитал в потрепанной книжице, которую я несколько раз видела у него в руках. Теперь я думала иначе — Вениамин рассказал мне столько поучительных историй, что все они просто не уместились бы в той книжке.

Если барышня из притчи могла вести себя как хочет только в виртуальном мире, а седой старик — исключительно в реальном, то Ксения, по мнению Венчика, комфортно чувствовала себя и там, и там.

— Ты хочешь сказать, что Семиточенко лишена всяческих комплексов, что она легко говорит людям правду в глаза, не боясь бросить вызов обществу?

— Да, Таня, именно это я и хотел сказать, — подтвердил Венчик, в глубоких глазах которого отражалась мудрость человека, много повидавшего на своем веку. — Я ошибался, подозревая ее. Если ты, общаясь с Ксенией, ничего уличающего ее в убийстве не заметила, значит, это не она. Эта женщина просто не умеет лукавить. Дипломатия — это не ее конек, по этой самой причине Федор не хотел вкладываться в ее бизнес. Он считал, что она не сможет его потянуть.

— Позволь с тобой не согласиться. Я познакомилась с ее «вкусно-букетным» бизнесом, и у меня создалось впечатление, что там все прочно и серьезно.

— Она сама не приложила к нему особых усилий. Идею бизнеса подсказал Ксении ее отец, дал денег на его развитие, первое время сам все контролировал, а потом уехал в Питер, у него там семья — молодая жена, дети. У нее поначалу было пять точек продаж, осталось только три, и те могут скоро загнуться. Так Федор сказал. Он считает, что ей надо было пойти на компромисс и потесниться, отдав часть помещений в субаренду. Но Ксения категорически воспротивилась этому, заявив, что у нее там целостный дизайн, который она не может нарушить.

— Я могу ее понять. Если часть павильона будет занимать пивоварня или маникюрный салон, то статус ее бутиков упадет. Лучше сократить их число, чем потесниться.

— Может статься, что и сокращать будет нечего, — со знанием дела произнес Венчик, будто разбирался во всех тонкостях ведения подобного бизнеса.

— А в каком направлении Ксения планирует развиваться? — полюбопытствовала я.

— Она собирается открыть сеть небольших магазинчиков экопродуктов. Федор попросил жену выяснить, с какими поставщиками она планирует работать. Вика побеседовала с ней по-дружески, та и не поняла, что ее тестируют. Оказалось, что никаких договоренностей с фермерами у Ксении нет. Она просто решила, что экопитание — это перспективное направление, поэтому фермеры сами будут ее искать, а не она — их. Семиточенко делает ставку опять-таки на оригинальное оформление этих магазинов, — Венчик усмехнулся одними уголками рта. Он снова рассуждал так, как будто сам разбирался во всех тонкостях малого бизнеса. Или Аякс повторял слово в слово то, что слышал от Федора?

— И дизайн этих магазинов разрабатывает Константин? — предположила я.

— С чего ты взяла? — удивился Аясов. — Это не его профиль. Костик пишет прекрасные картины, которые выставляются в галереях.

Я не стала разочаровывать Вениамина, увековеченного на одном из холстов кисти Константина Дерябкина в образе старца, бредущего по пустыне, что его автор не брезгует расписывать стены в кабаках.

— Скажи, а не заметил ли ты, чтобы Вика была чем-то с вечера расстроена или встревожена?

— Да, она была встревожена, и я даже знаю причину этой тревоги.

— А почему же ты до сих пор ничего мне об этом не говорил?

— Вика переживала, сможет ли она деликатно сказать Ксении, что Федор решил отказать ей в инвестициях.

— Выходит, Федор сознательно назначил Ксении встречу, а сам, не желая сказать ей в лицо, что ее бизнес-идея никуда не годится, взял и уехал в гольф-клуб, оставив жену отдуваться за все? — предположила я.

Венчик виновато потупил взор. Если принять во внимание то, что он был консультантом Бусыгина, то вывод о том, что Федор Петрович последовал именно его совету, напрашивался сам собой.

— Я не смог его отговорить, — признался Аякс. — У меня не нашлось подходящих слов. Федор часто обращался ко мне за разного рода советами. Вечером он пришел ко мне, рассказал, что Ксения хочет пустить его деньги на ветер, и спросил меня, как ему поступить в этой непростой ситуации. Я считал, что лучше всего сказать ей правду — об открытии нового бизнеса надо забыть. Бусыгин попросил меня это аргументировать. Я рассказал ему одну притчу, не буду тебя, Таня, томить ее пересказом. Она длинная и, вероятно, не слишком поучительная, раз до Федора не дошел ее смысл. Скажу тебе только то, в чем состояла мораль. Ксения сама не умеет лукавить, так что надо ответить ей тем же. Мне показалось, что Федор меня услышал, но, не увидев его за завтраком, я понял, что был накануне недостаточно убедительным. Если бы Бусыгин остался дома, то с Викой могло бы этого не произойти… В том, что случилось, отчасти есть моя вина.

Венчик обхватил голову руками, и мне даже показалось, что он беззвучно заплакал.

— Если кто-то имел достаточно веский мотив убить Викторию, он сделал бы это не в тот день, так в другой. Или она… Хотя, почерк скорее мужской, чем женский. В доме было еще двое мужчин — охранник Филипп и сосед Арсений.

Аясов убрал руки от лица и переспросил:

— Арсений?

— Да, Ксения сказала, что она разговаривала с ландшафтным дизайнером, когда раздался крик Лизы.

— Я не знал, что Арсений был там.

— А ты с ним знаком? — поинтересовалась я.

— Видел несколько раз. Он через два дома от Бусыгиных живет.

— Что ты можешь сказать об этом человеке?

— Вряд ли у Арсения Валентиновича была какая-то причина убивать Вику. У него крепкая семья — жена, сын, бизнес, который доставляет ему удовольствие. Чем могла ему помешать совершенно безобидная жена соседа-заказчика?

— Не знаю, — пожала я плечами, не придумав с ходу ни одного мотива, способного заставить Арсения взяться за нож. — Скажи, может быть, Вика откровенничала с тобой насчет своего однокашника, Петра Трухина?

— Нет, — покачал головой Венчик. — Я никогда не слышал об этом человеке. А почему ты о нем спросила?

— Ксения рассказала мне, что Трухин в школьные годы был влюблен в Вику, на выпускном даже сделал заявление, что она обязательно будет его девушкой, но вскоре после этого его посадили. Когда он освободился, Вика была уже замужем. Есть предположение, что несчастный случай, произошедший с Бусыгиным на стройке, это его рук дело.

— По этому поводу я ничего тебе сказать не могу.

— Скажи, посторонние могут пробраться на территорию приусадебного участка Бусыгиных?

— В дневное время там все хорошо просматривается, если кто-то полез бы через забор, это не осталось бы незамеченным. Я понимал, что по записям с камер рано или поздно обнаружат место, где я перелез через забор, повредив молодой куст чубушника, но у меня просто не было выхода. Не сделай я этого, то сидел бы сейчас не здесь, а в тесном помещении с решетками на окнах. Меня не пугает отсутствие комфорта, да и общий язык я могу найти с самыми разными людьми, но вот решетки давят на меня, Таня, ой, как давят! Осознав, что убийство повесят на меня, я сразу понял, что надо тебя поставить в известность о случившемся. Только ты сможешь найти настоящего преступника.

— Ты сказал, что днем попасть незамеченным на территорию проблематично, так? — уточнила я, проглотив неприкрытую лесть.

— Практически невозможно, — подтвердил Венчик. — Но вот ночью кто-то мог перелезть через забор, спрятаться в хозблоке, а утром дождаться момента, когда Вика останется одна. Нет, что-то я не то говорю. Гвидон обязательно бы почувствовал присутствие постороннего. Я уж не говорю про то, что посторонний человек должен был так же незаметно исчезнуть, как и появился. Все записи с камер видеонаблюдения наверняка просмотрели, и если бы на них был кто-то подозрительный, то меня бы не показывали до сих пор по телевизору.

— Где Лиза ставит свою машину?

— Она на ней прямо в гараж под домом заезжает. Оттуда ей удобнее продукты носить.

— То есть теоретически она могла бы привезти незаметно преступника?

— На «Матизе»? — не без скепсиса переспросил Аякс. — Машина невелика. Да и зачем Лизе это нужно?

— Деньги, — пояснила я, но Венчик меня, похоже, не услышал, погрузившись в собственные мысли.

— Зря ты, Таня, отговорила меня позвонить Федору, — выразил сожаление Аясов, — я бы смог ему объяснить, что сбежал я инстинктивно. Или ты уже тогда знала, что он меня подозревает?

— Вениамин, а кого бы ты подозревал на его месте? — спросила я дружеским тоном. Аякс молчал. У него впервые не находилось не только притчи, чтобы объяснить ситуацию, но и самых банальных слов. Пауза затянулась, и я предложила: — Может, съедим по бургеру?

— Не откажусь, — подал голос Вениамин и снова закрыл лицо руками.

Пока я разогревала фастфуд в микроволновой печи, в моей голове вертелся один-единственный вопрос: «А что, если Вику убил Аясов, но забыл об этом?» Искать мотив было занятием неблагодарным. Если в Венчике уживались два человека, то один из них мог не знать, какие причины побудили второго взяться за нож.

Поставив тарелку на стол, я села напротив Аякса и заметила, как пульсирует венка на его виске.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — мягко спросила я.

— Таня, ты случайно не знаешь, что было раньше на месте бизнес-центра «Славянский»?

— Знаю, там стояли одноэтажные дома, построенные в середине прошлого века. В одном из них, кажется, был детский садик.

— Садик? — Венчик уставился на меня, силясь что-то вспомнить.

— Да, — кивнула я, отчетливо вспомнив, что именно так и было. — А почему ты спрашиваешь об этом?

— Мы с Федором несколько раз проезжали мимо, и он всегда с гордостью говорил, что это его детище. А у меня в голове всякий раз вспыхивала одна и та же картинка — дети вокруг женщины… Только ее лица я не видел. Вместо него было какое-то смазанное пятно. За то время, пока я здесь нахожусь, то же виденье посещало меня еще несколько раз. Та женщина чем-то на тебя, Таня, похожа — фигура, волосы… Мне бы хоть на секундочку ее лицо увидеть!

Раньше Венчик говорил, что Вика на меня похожа. Теперь выяснилось, что какая-то женщина из его прошлой жизни также имеет внешнее сходство со мной, а значит, и с Бусыгиной. Я видела Викины фотографии в Интернете. Она была блондинкой с длинными волосами, примерно моего роста, разве что чуть потолще меня. На этом, как мне показалось, сходство заканчивалось. Но это не так уж важно, Аякс все равно не помнил черт лица той женщины.

Я испытывала непреодолимое желание встать и уйти. Мне было страшно, не столько за себя, сколько за Венчика, у которого могло настать прозрение. Он смотрел на меня, явно силясь что-то вспомнить. На его лбу выступили капли пота, а потом на лице появилось злое выражение. Аякс стал медленно переводить взгляд на разделочный стол, где лежал нож. Звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть, он раздался в самый напряженный момент. Сказать, что он разрядил обстановку, я не могла, поскольку в голове пронеслось: «Соседка решила заработать три миллиона и привела сюда полицию». Звонок лишь сместил акценты. Если бы Венчик вдруг схватился за нож, то я смогла бы отразить удар. В отличие от Вики я была к этому готова и морально, и физически. Объяснить представителям правоохранительных органов, почему я скрываю у себя подозреваемого в убийстве, было гораздо сложнее.

Звонок раздавался снова и снова.

— Еще чуть-чуть, и я бы все вспомнил, — посетовал Аякс.

— Если это полиция, то постарайся изобразить дебила. В психушке тоже решетки на окнах, но оттуда выйти легче, — дав эти рекомендации, я отправилась в прихожую.

Посмотрев в глазок, я увидела ту же соседку. Она была одна, но за углом вполне могли притаиться доблестные полицейские. Медлить дальше с открыванием двери было уже неприлично, и я повернула ключ.

— Татьяна, я совсем забыла вам сказать, что на прошлой неделе вам пришло письмо. Оно выпало из почтового ящика, и я взяла его себе. Не беспокойтесь, я его не вскрывала, — женщина протянула мне пухлый мятый конверт.

— Спасибо, — я взяла письмо.

— Пустяки, мне было совсем не сложно сохранить его у себя, — соседка улыбнулась и повернулась к своей двери.

В конверте оказалась рекламная рассылка, которая была мне безынтересна. Соседка могла бы бросить конверт обратно в почтовый ящик, из которого он по непонятным причинам выпал, но она не сделала этого. На конверте не было штемпеля, да и обращения в письме непосредственно ко мне тоже не было. У меня создалось впечатление, что Зоя Георгиевна просто нашла повод заглянуть ко мне лишний раз.

— Угроза миновала? — спросил Аякс, когда я вернулась на кухню.

— Да, — кивнула я, хотя совсем не была уверена в этом, а затем перенаправила разговор в другое русло: — Венчик, скажи, а Соня с Лизой ладили между собой?

— Вполне.

— Ты слышал, что Лиза подворовывала?

— Да, Вика консультировалась со мной, как ей с ней поступить. Она дважды поймала ее на воровстве, но ей все равно было жалко увольнять Лизу. У нее очень сложная семейная ситуация, и останься она без работы, всем родственникам пришлось бы несладко.

— Что же ты посоветовал Виктории? — Ответ на этот вопрос вряд ли мог помочь моему расследованию, мне было реально интересно, что мог посоветовать в данной ситуации бусыгинский семейный гуру.

— Не вводить впредь Лизу в искушение — не давать на руки бесконтрольно крупные суммы на покупки и не оставлять на видном месте деньги и драгоценности. Вика этим грешила. Я сам несколько раз натыкался на деньги, но никогда не прибирал их к рукам.

— Очень мудрое решение, — похвалила я Аякса. Хотя мне в голову пришло, что Вика могла специально оставлять на видном месте наличность в качестве чаевых. Я сама несколько раз так делала, и Венчик мне ни разу при следующей встрече не сказал, что нашел после моего ухода купюру, которую я обронила. Впрочем, ситуация ситуации рознь. Мои купюры он находил на своей территории, а в доме Бусыгина, как бы хорошо там к нему ни относились, он все-таки был на чужой. Лиза, стесненная жизненными обстоятельствами, поступала так, как позволяла ей ее совесть. Поразмышляв над этим, я перешла к другому вопросу: — Скажи, а как Федор относился к жене?

Аякс не сразу стал отвечать, значит, готового ответа у него не было, требовалось поразмышлять. После двух- или трехминутной паузы он стал рассказывать:

— Однажды мы ездили в Дольск, где Бусыгин начал строительство делового центра. На обратном пути мы попали в сильнейшую грозу. Вика еще утром предостерегала мужа, что прогноз погоды крайне неблагоприятный — ожидается гроза и шквалистый ветер. Предупредив мужа об этом, она попросила отложить поездку и уставилась на меня, ожидая моей поддержки. Я хотел рассказать одну историю о том, как опасно бывает недооценивать силу природы, но не успел. Федор сказал, что не стоит доверять телефонным рассылкам, что МЧС, как обычно, перестраховывается. Небо и впрямь было чистое, ничто не предвещало грозу. Я готов был с ним согласиться…

— И что же было дальше? — подтолкнула я Венчика, поскольку он о чем-то задумался и прервал свой рассказ.

— Извини, Таня, меня снова посетило то виденье… Ты определенно похожа на женщину из детского сада… На чем я остановился?

— Ты сказал, что небо было чистым, — напомнила я.

— Да, до Дольска мы доехали без проблем. Когда инспектировали объект, погода начала ухудшаться. На обратном пути мы попали на трассе в такую переделку! Дождь лил стеной, полыхали молнии, ветер вырывал из земли деревья с корнями. Федор дождался, когда порыв ветра стихнет, позвонил Вике и сказал, что она оказалась права, погода испортилась, поэтому он останется в Дольске до окончания грозы. Бусыгин не хотел, чтобы жена переживала. Поскольку он соврал, а эта ложь была во благо, мы не могли вернуться домой рано. Андрей, водитель, предложил заехать к нему на дачу. Это как раз по пути было. Поселок Венькино называется, Макаров еще пошутил, спросив, не в честь меня ли его назвали. Что-то я отвлекся… Ты, Таня, интересовалась, как Федор к жене относился. Так вот, по тому звонку в грозу и по некоторым другим моментам я понял, что он любит Вику. Любил…

— Извини, Венчик, но ты меня в этом не убедил. Со стороны все выглядит так, будто Бусыгин посадил жену в золотую клетку. Тех, кого любят, не лишают свободы, — заметила я.

— Но Федор не лишал Вику свободы, — возразил Венчик. — Таня, скажи прямо, к чему ты клонишь?

— Пока ни к чему. Я просто размышляю над ситуацией. Вика с детства мечтала быть врачом, поступила в мединститут, отучилась там, но диплом ей не пригодился, потому что муж не пускал ее на работу. Вика о детях мечтала, но Федор знал, что не может стать отцом и скрывал это от нее. Пока он лежал в коме, этот медицинский факт вскрылся. Виктория заговорила с ним о том, чтобы взять малыша из детского дома, ее супруг не поддержал эту идею. Вместо ребенка он завел собаку.

— Но Вика тоже этого хотела! Она была очень привязана к Гвидону, — заметил Аякс.

— Извини, но ребенок и домашний питомец — это все-таки не одно и то же.

— Наверное, — Венчик о чем-то задумался. — Таня, если я правильно понял, ты хочешь подвести меня к выводу, что это Федор причастен к смерти своей жены?

— Я не настаиваю на этой версии, ее надо проверять. Если не принимать во внимание женщин, поскольку способ убийства скорее мужской, чем женский, то остается не так-то много подозреваемых. Охранник Филипп да ландшафтный дизайнер…

— А также Костик и я, — продолжил Венчик. — Федора как раз-таки дома не было.

— Ксения утверждает, что Дерябкина тоже не было, он уехал из дома раньше. Они встретились по дороге.

— Возможно.

— Арсений, по сути, посторонний человек, — размышляла я вслух. Вениамин кивнул, подтверждая, что согласен со мной. — Может быть, Филиппу кто-то заказал Викторию?

— Из всех охранников Филя самый добродушный, — поделился своим впечатлением Венчик. — У него семья, дети… Нет, Филипп не мог! Теперь я понимаю, почему Федор на меня подумал. Других вариантов действительно нет. Однако если бы в доме был посторонний, то Гвидон его бы учуял и поднял лай. Хотя он в то утро скулил… Может, предчувствовал беду?

— А где Гвидон находился?

— Не в доме, это точно. Возможно, вместе с Филей обходил территорию. Я не видел его ни тогда, когда мы с Соней вышли из столовой, ни позже, когда я возвращался за изюмом. Сонюшка каждое утро обдавала его кипятком и клала просушить на бумажное полотенце. Это Вика ее просила так делать, увидев, что я ем немытые сухофрукты. Я пытался ей объяснить, что у меня иммунитет, что я привык к немытому изюму, да и не только к нему… Но она осталась при своем мнении. В тот день я его забыл, потому и вернулся… Как раз в это время в столовую зашла Лиза и решила, что это я убил Викторию. Но это не я, я только нашел ее.

Мне показалось, что Аякс пытается убедить в своей невиновности не столько меня, сколько самого себя. Я поняла, что наш разговор зашел в тупик.

— Знаешь, Венчик, я, пожалуй, пойду. Будь предельно осторожен, не светись даже на балконе.

— Хорошо, — Аясов послушно кивнул. — Я понимаю, что ты сильно рискуешь, пряча меня здесь. Пожалуй, мне надо уйти отсюда этой же ночью.

— Я тебя не гоню.

— Таня, ты столько для меня делаешь, что мне никогда с тобой не расплатиться.

— Перечинишь мне всю бытовую технику, расплатишься, — пошутила я.

— Легко, я в кладовке пылесос нашел в нерабочем состоянии. Завтра им займусь.

— Отлично, — я ободряюще улыбнулась. На самом деле поводов для оптимизма у меня совсем не было.

С большой долей вероятности ключ к расследованию убийства лежал в области психиатрии, а это не мой профиль. Как бы я ни хотела проникнуть в подкорку головного мозга Венчика, мне это было не дано. Нужен был специалист, который смог бы ввести Аясова в транс и проявить белые пятна его биографии. Таких специалистов в нашем городе было пруд пруди, но мне нужен был тот, кто смог бы сохранить все увиденное и услышанное в тайне. У меня на примете имелся такой человек. Несколько месяцев назад он сам обратился ко мне за помощью. По завершении расследования, которое Савушкин мне заказал, я услышала расхожую фразу: «Татьяна Александровна, я ваш должник. Обращайтесь ко мне, если что». Так говорили многие мои клиенты, разве что Остапенко предпочел поставить в наших отношениях жирную точку.

Сев в машину, я достала смартфон, нашла в контактах номер своего бывшего клиента и набрала его.

— Слушаю вас, Татьяна Александровна! — раздался знакомый голос.

— Иван Сергеевич, мне понадобилась ваша профессиональная помощь. У одного моего знакомого случаются провалы в памяти. Надо бы кое-что проявить, — обозначила я суть проблемы, а потом добавила: — Но по некоторым причинам он не может обратиться к любому специалисту.

— Я вас понял! Скорее всего, речь идет о полной анонимности. Правильно, что обратились ко мне, я обязательно поработаю с вашим знакомым, но только на будущей неделе. Я сейчас в командировке в Москве. Время терпит?

— Думаю, да.

— Как только я вернусь в Тарасов, сразу же позвоню вам, Татьяна Александровна, — заверил меня Савушкин.

— Хорошо, — попрощавшись со своим бывшим клиентом, я отключила связь.

По дороге на свою основную квартиру я решила несколько отклониться от оптимального маршрута, чтобы проехать мимо бизнес-центра «Славянский». Это здание было одним из первых строительных объектов Бусыгина, стилизованных под старину. Горожане отнеслись к его появлению скептически. Само по себе оно было красивым, с лепниной в виде славянских персонажей — громовержца Перуна, райской птицы Сирин и бескрылого Гамаюна. Однако это здание терялось среди соседних непритязательных строений. Бизнесмены жаловались на высокую арендную плату, клиенты — на отсутствие парковки, прохожие — на узкий тротуар, а любители селфи — на троллейбусные провода и рекламные щиты, закрывающие обзор с другой стороны Зерновой улицы.

Этот бизнес-центр был тем, что объединяло Бусыгина и Аясова, точнее, не он сам, а место, на котором был выстроен сей объект. Когда-то на четной стороне короткой Зерновой улицы находился детский сад, с которым у Венчика были связаны воспоминания из прошлой жизни. Возможно, он сам посещал этот садик, а может быть, там работала его любимая женщина. Потом детский сад был снесен, и началось строительство делового центра, ставшего впоследствии любимым детищем Федора Петровича. Возможно, Бусыгину действительно доставляло удовольствие смотреть на «Славянский» из окна своего автомобиля, но не исключено, что он намеренно возил Аясова по этому маршруту.

Именно в тот момент, когда я проезжала мимо «Славянского», меня посетила мысль, что эти двое мужчин могли быть раньше знакомы. Федор пришел забирать щенка и узнал человека, нашедшего и спасшего Гвидона, а тот его не узнал. Пообщавшись с Вениамином, Бусыгин сделал ему предложение, от которого бомж-философ не смог отказаться. Венчик хоть и пытался растолковать мне, чем именно зацепил его Федор, но его объяснение было больше похоже на самовнушение. Мне казалось, что Аякс скорее для себя приводил аргументы, чем для меня. Возможно, его решение переехать в Князево было неосознанным. Сработала глубинная память, и Венчик потянулся к человеку из своей прошлой — жизни.

Но вот что подвигло Бусыгина так поступить, я до сих пор точно не знала. Да, он консультировался с Венчиком, но не всегда следовал его советам. Аякс порекомендовал ему прямо сказать Ксении, что он не станет вкладываться в ее новый проект, но Федор предпочел уйти от откровенного разговора, делегировав роль оглашающего вердикт супруге. Совет Вениамина был не так уж плох, ведь тянуть до бесконечности с отрицательным ответом все равно бы не получилось.

Мои размышления наткнулись на непреодолимую преграду. По сути, я занималась расследованием впотьмах. Если бы у меня была возможность взглянуть хоть одним глазком на материалы дела, то выйти из тупика было бы проще. Меня даже посетила мысль позвонить Кирьянову и забросить удочку: «Володя, привет! Сижу третий день без работы, скучаю. Решила поохотиться за головой того, кто убил Бусыгину. Все-таки три миллиона вполне приличная сумма. Я бы с тобой поделилась. Ты ведь мне поможешь?» Пытаясь придумать ответную реплику, я представила самодовольную усмешку Кирьянова, а потом услышала его голос: «Таня, я знал, что ты позвонишь. Не терпится узнать, что у нас есть на твоего знакомого бомжа?» Я попробовала перестроить вступительную часть нашего диалога, но очень скоро пришла к выводу, что звонок Кире — это не самая хорошая идея.

Мельников мне почему-то до сих пор не звонил. Вряд ли раздобыть интересующие меня сведения было для него большой проблемой. То ли Андрей был вынужден срочно заняться выполнением своих непосредственных служебных обязанностей, оставив мой запрос на потом, то ли он, вопреки моим заверениям, обнаружил связь Трухина с жертвой громкого преступления, поэтому не спешил делиться со мной тем, что ему удалось выяснить. Так или иначе, но я не стала лезть на рожон, напоминая приятелю о своей просьбе.

Глава 6

Уже дома, под чашечку крепкого кофе, я стала строить новые версии, отталкиваясь в своих размышлениях от жертвы. Кому могла быть выгодна смерть Виктории? Она почти все время проводила в Князево, лишь изредка выезжала в Тарасов за покупками да в гости к брату. Круг ее общения замыкался на семье и подруге, с которой, по сути, у нее было мало общего, разве что школьные воспоминания. На данный момент она была дважды разведена и изо всех сил пыталась развивать свое собственное дело, вторая практически свыклась с ролью неработающей жены преуспевающего бизнесмена. Чтобы не сойти с ума от безделья, Вика нашла себе хобби — стала мастерить картины из скрученных полосок бумаги. В то утро она задержалась в столовой, чтобы найти место для нового панно… Меня впервые посетила мысль, что Бусыгина могла стать случайной жертвой. Ее могли убить, приняв за прислугу, Лизу или Соню. Эта мысль, пока ничем не подтвержденная, меня порадовала, ведь она давала надежду на то, что Венчик невиновен. Именно на этой вдохновляющей ноте мои размышления прервал звонок Мельникова.

— Да, Андрюша, слушаю тебя, — ответила я, стараясь быть как можно более непринужденной.

— Трухин освободился полгода назад, — начал с главного Мельников, — вышел по УДО. Знаешь, если бы не было первой судимости, то ему, скорее всего, дали бы условный срок. Да и с первой ходкой все не так однозначно. Не удивлюсь, если парня подставили. Помню, мы группу Железняка разрабатывали, спланировали одну операцию по его поимке, но в сети попался не он и не его ближайшие подельники, а вчерашний школьник.

— Как же такое могло произойти?

— Крот у нас в конторе оказался, вот он и предупредил Железняка. Тот подставил новичка. Трухин получил минимальный срок, вышел, а через полгода снова нарушил закон. Знаешь, за что его второй раз посадили?

— За разборки на дороге.

— В общих чертах так и есть, но если взглянуть поглубже, то тут столько интересных нюансов вырисовывается, — Мельников выдержал интригующую паузу. В мою голову сразу полезли мысли о том, что Андрей все-таки выяснил про знакомство Петра с Викой. — Таня, вот как ты думаешь, на какие средства Трухин сразу после того, как первый раз откинулся, купил себе «Лендровер»?

С облегчением выдохнув, я выдала первое, что мне пришло в голову:

— Железняк расплатился с ним за то, что тот взял вину на себя.

— Правильно мыслишь. А теперь скажи, как ты думаешь, случайно или нет, но «автохамом», которого якобы решил проучить Трухин, оказался давний недруг Железняка?

— Думаю, не случайно. Скорее всего, под эту спонтанную разборку на дороге был замаскирован заказ, — предположила я.

— Да, видимо так, и если бы это удалось доказать, то Трухин получил бы гораздо больший срок и вряд ли бы вышел так рано по УДО. Возьму на себя смелость продолжить, что Трухин и дальше будет работать на Железняка. Таня, скажи, твое расследование случайно не касается каким-то образом этого криминального авторитета?

— Андрей, я обещала своему клиенту хранить молчание, — сказала я, давая интонационно понять, что его предположения могут быть верными. Мне на руку было такое заблуждение, ведь оно уводило в сторону от моего реального расследования.

— Таня, мне не нужны подробности, но если тебе понадобится помощь в поимке Железняка, можешь на меня рассчитывать. Да, ты интересовалась местом регистрации Трухина, записывай, — Мельников продиктовал мне адрес. — И еще, возможно, это не имеет никакого отношения к делу, которым ты сейчас занимаешься, но Трухин учился в одной школе, более того, в одном классе с женой Бусыгина.

Напрасно я думала, что мой приятель не обнаружит данный факт. Мельников раскопал эту информацию и оставил ее на десерт. Причем преподнес Андрей эти сведения как бы между прочим, хотя, возможно, догадывался, насколько они важны для меня.

— Бусыгина — это та, которую недавно убили в собственном доме? — поинтересовалась я, тщательно подбирая каждое слово.

— Да, за поимку ее убийцы назначено вознаграждение. Правда, Трухин совершенно не похож на того, кто, по мнению вдовца, совершил это преступление. Таня, а что ты думаешь по этому поводу? — в голосе Мельникова послышались нотки, дающие понять, что мое мнение на этот счет интересует его больше, чем все, о чем он спрашивал ранее.

— Хочешь сказать, что Трухин снова выполнял заказ Железняка? — я решила придерживаться одной линии.

— Не уверен. Зачем ему смерть домохозяйки?

— Возможно, заказ был на Бусыгина, но под руку попалась его жена, — предположила я. — Допустим, она узнала своего однокашника, проникшего в дом, и тот решил избавиться от свидетельницы.

— Возможно, так все и было, — задумчиво произнес Мельников. — Но я этим делом не занимаюсь, а посему пусть мои коллеги свои головы над этим ломают. Да, фотографию Трухина я тебе выслал на почту, — добавил Мельников и первым отключил связь.

Проанализировав наш разговор, я пришла к выводу: Андрей все-таки поверил, что я не занимаюсь расследованием убийства Бусыгиной. Его больше интересовал криминальный авторитет по кличке Железняк. Мне вдруг пришло в голову, что моя наспех слепленная версия могла оказаться верной, но только с одной поправочкой. Петр убил Вику не столько потому, что она его узнала, а сколько потому, что она его когда-то отвергла. Возможно, перед ним даже не стояла цель ликвидировать Бусыгина, необходимо было вывести его из состояния равновесия, чтобы он сбавил свои бизнес-обороты. Убийство жены бизнесмена могло решить сразу две задачи: отомстить Вике и морально опустошить Федора. Мне не было доподлинно известно, имел ли Железняк какое-то отношение к этому убийству, но, со слов Ксении, мотив расправиться с Викой у Петра был.

На вопрос о том, как преступник попал в дом, у меня уже был готовый ответ — Лиза привезла его туда на своей машине. Другого способа я пока не видела. Несмотря на то что был уже поздний вечер, я решила наведаться к домработнице Бусыгиных.

* * *

Позвонив через домофон в нужную квартиру, я услышала уставший женский голос:

— Кто там?

— Здравствуйте! Я к Лизе. Откроете?

— К Лизе? — удивилась женщина. — Так ее нет дома, она на работе.

— На работе? — с той же степенью изумления переспросила я.

— Да, а вы собственно кто? Что вам нужно от моей дочери в столь поздний час? — полюбопытствовала дама.

— Понимаете, мне рекомендовали Лизу в качестве домработницы.

— Хорошо, заходите, поговорим, — моя собеседница разблокировала дверь. Когда я поднялась на четвертый этаж, то увидела женщину лет пятидесяти в шелковом халате до пят. — Простите, что не приглашаю вас в дом. Моя внучка только-только заснула, как бы не разбудить ее нашим разговором. Значит, вам нужна домработница?

— Да, мне рекомендовала ее Альбина, — я сослалась на родственницу Ксении, у которой работала Лиза до Бусыгиных.

— Да-да, помню такую, очень щедрая женщина была. Жаль, что уехала из Тарасова.

— Я готова хорошо платить, и по ночам у меня работать не надо.

— Возможно, мою дочь и заинтересует ваше предложение. Скажу вам по секрету, — женщина придвинулась ко мне почти вплотную, — нынешние работодатели пашут на моей дочери и днем, и ночью. Моя девочка света белого не видит.

— Неужели ей совсем не дают выходных? — удивилась я.

— В последнее время — нет! Это форменное безобразие! Я уж не помню, когда в последний раз видела свою дочь, она днюет и ночует у своих хозяев в Князево. Не понимаю, что ей там делать ночью. Горшки вроде выносить не за кем. А вы тоже за городом — живете?

— Нет, в вашем же микрорайоне.

— Это хорошо, значит, машина Лизе не нужна будет, а то я так совсем навыки вождения потеряю, — размышляла вслух моя собеседница. — Какое жалованье вы готовы положить моей дочери? Сколько раз в неделю ей надо у вас работать?

Это был вопрос с подвохом. Я лишь приблизительно знала, во сколько оценивается труд приходящей домработницы. Однако молчать было неприлично, и я назвала цифру. Похоже, что не отгадала, потому что на лице моей собеседницы появилось неприкрытое разочарование.

— Это за два рабочих дня в неделю, — добавила я.

— Совсем другое дело! Этак Лиза сможет и еще куда-нибудь устроиться! — Мне показалось, что ее мать уже подсчитывает доходную часть семейного бюджета за счет Лизиного заработка. — Оставьте мне свой телефон, я обязательно передам его своей старшей дочери.

— Может, я лучше сама с ней свяжусь? Альбина давала мне ее номер, но я его случайно…

Мне не удалось договорить свою фразу до конца, потому что открылась дверь, в нее выглянула девушка лет двадцати, кивнула мне в знак приветствия, а затем обратилась к матери:

— Катька опять проснулась. Я уже не знаю, что делать. Может, мне на балкон коляску вывезти? Она на свежем воздухе лучше засыпает.

— Света, у меня очень важный разговор. Я сейчас подойду, — прикрыв дверь в квартиру, женщина сказала мне: — У моей внучки зубки режутся, не спим ни днем ни ночью. Вы мне свою визиточку дайте, я все устрою в самое ближайшее время.

Покопавшись в сумке, я сказала:

— Похоже, визитница осталась в другой сумке. Запишите мой номер телефона.

— Диктуйте! — женщина достала из кармана халата не самую дешевую модель смартфона и стала вбивать мой номер.

Продолжить разговор нам не удалось, потому что из квартиры доносился истошный плач ребенка. Бабушка поспешила успокаивать малышку.

Выйдя из подъезда во двор, я на всякий случай стала искать среди припаркованных машин красный «Матиз». Его там не оказалось, и это косвенно подтверждало, что Лизы не было дома. Но вот насчет того, что она находилась сейчас в Князево, у меня были большие сомнения. Ее мать дала мне понять, что Лиза круглосуточно работала у Бусыгиных. Ксения и Венчик утверждали, что домработница приезжала в элитный коттеджный поселок утром и уезжала оттуда вечером. Похоже, она ночевала у какого-то молодого человека, а родне говорила, что пропадает в Князево. Лизина мать даже была не в курсе, что женщину, на которую работает ее дочь, недавно убили.

Елизавета вполне имела право на личную жизнь. Но если ее избранник — это тот, кто убил Вику, то он мог избавиться и от нее, как от ненужной свидетельницы.

Я поехала по адресу, которым снабдил меня Мельников. Трухин был прописан на другом конце города, и мне удалось добраться туда только к полуночи. Неподалеку от нужного подъезда стояла малолитражка именно той модели, на которой ездила Лиза, но не красная, а малиновая. Венчик мог не разбираться в оттенках и потому назвал машину красной, хотя она была малиновой.

Двор был пуст, ожидать, что мне среди ночи представится возможность с кем-то поговорить, было верхом самонадеянности. Я уже собиралась ехать домой, как увидела, что из соседнего подъезда вышел мужчина с собакой.

— Простите, можно задать вам пару вопросов? — обратилась я к нему.

— Отчего же нет? — собачник остановился, отпуская шарпея на длинный поводок.

— Вы не подскажете, чья это машина? — я кивнула на «Матиз».

— Я недавно живу в этом доме, поэтому не всех знаю. Видел за рулем девушку, но как ее зовут, в какой квартире живет, не подскажу вам. А что она вас задела, да? — Мужчина стал приглядываться к моему «Ситроену», пытаясь обнаружить следы ДТП.

— Может быть, вы видели ее вот с этим человеком? — я показала собаководу фотографию Трухина, которую прислал мне Мельников.

— Его видел, он там живет, — мой собеседник указал взглядом на балкон на втором этаже. — Слышал, освободился он недавно… Так вы из органов, да?

— Да, — кивнула я.

— Не знаю, что именно вас интересует, но я ничего такого, что бы выдавало в нем сидельца, за этим человеком не замечал. Это меня сосед насчет него просветил, — пояснил мой собеседник. — Да и жена у него тоже с виду вполне приличная…

— Жена?

— Не знаю точно, жена или сожительница, в паспорта я к ним не заглядывал, но несколько раз видел, как они вместе домой возвращались.

— Но это не та женщина, которая ездит на «Матизе»? — уточнила я.

— Другая. Та блондинка еще совсем молодая, а женщина, которая с тем человеком живет, что на вашей фотографии, постарше будет. Лет тридцать пять, думаю, ей. К тому же она рыженькая, — мужчина дернул за поводок тянущего его в сторону шарпея.

— Еще один вопрос. А вы давно эту рыженькую видели?

— Может, с неделю назад или даже — больше.

— А эта машина, — я оглянулась на малолитражку, — давно здесь появилась, или только последнюю неделю?

— Точно не скажу, может, и недавно. Я здесь человек новый, — повторился собаковод, — все пока запомнить не получилось. Могу я еще чем-то помочь вам?

— Не рассказывайте никому о содержании нашей беседы, — попросила я.

— Даже не собирался, — мужчина ослабил поводок и пошел за своим питомцем.

Разговор с ним ничего особо не прояснил. Искать новых свидетелей среди ночи было бессмысленно, и я села в машину. В этот самый момент на балконе второго этажа, на который указывал собаковод, появился мужчина. Он закурил. В свете фонаря было отчетливо видно его лицо — я узнала Трухина. Недолго думая, я покинула салон своего «Ситроена», подошла ближе к балкону и обратилась к Петру:

— Прошу прощения, мужчина, раз уж вы не спите…

— Это ты мне? — Трухин наклонился вперед, с интересом разглядывая меня.

— Вам, — подтвердила я. — Мне надо поменять колесо, помогите мне, пожалуйста. Я заплачу.

— Это не по моей части, — Трухин стряхнул пепел едва ли не на голову мне.

— Петя, ты с кем там разговариваешь? — раздался женский голос.

— Ни с кем. Тебе показалось, — Трухин зашел в комнату.

Он был крепким и высоким, примерно метр девяносто, и я подумала, что ему было бы очень сложно прятаться на заднем сиденье и тем более в багажнике «Матиза». Подойдя к своему «Ситроену», я почувствовала взгляд и оглянулась. Из приоткрытой балконной двери высовывалась голова с рыжей копной волос. Если верить хозяину шарпея, то это была не та женщина, которая ездила на малиновой малолитражке, припаркованной у подъезда.

Я быстро прокрутила в уме ситуацию и пришла к выводу, что домработница Бусыгиных, скорее всего, никак не связана с Трухиным, и вернулась за руль. Я уже выводила машину с парковки, когда открылась подъездная дверь и на улице показался Трухин. Это заставило меня остановиться.

— А как же колесо? — спросил он, подойдя к моему «Ситроену».

— До шиномонтажки дотяну, — ответила я в приоткрытое окно.

— Выходит, я зря вышел.

— Нет, вы посмотрите на него! Прямо у меня под носом он к другой бабе отправился! — крикнула с балкона рыжеволосая женщина.

— Заткнись и не отсвечивай здесь! — Трухин был настолько убедителен, что его сожительница без всяких пререканий скрылась за балконной дверью. Наклонившись к открытому боковому окну, он спросил уже совсем другим тоном: — Уверены, что моя помощь больше не нужна?

Помедлив секунду-другую, я сказала:

— Нужна. Но речь не про замену колеса.

— Я почему-то так и подумал. Кто тебя ко мне прислал?

— Железняк.

— Передай ему, что я больше ничего не должен, если уж у него такая короткая память. Все! Свободна! — Трухин направился к дому.

Его пренебрежительный тон спровоцировал меня на дальнейшую игру.

— Петр, вы совсем не умеете общаться с женщинами, — негромко, но четко произнесла я. — Неудивительно, что Вика…

Услышав это имя, Трухин бросился обратно к машине и вцепился рукой в поднимающееся боковое стекло.

— Ты сейчас что сказала? Какую Вику ты имела в виду?

— Дерябкину, — спокойно ответила я.

— Так это все Железняк устроил? — от этой догадки лицо Петра перекосилось от ужаса безысходности.

— А что он мог? — уточнила я.

Вместо ответа Трухин ударил ногой по колесу «Ситроена», затем прильнул к небольшому отверстию, оставшемуся в боковом окне, и процедил сквозь зубы:

— Я вас всех за нее сгною.

Прислонив к стеклу «красные корочки», я сказала:

— Петр Александрович, если вы располагаете сведениями, что Железняк может быть причастен к убийству Виктории Бусыгиной, в девичестве Дерябкиной, то самое время рассказать об этом.

— Так ты из ментовки, — с некоторым разочарованием произнес Трухин и снова отошел в сторону.

— Оттуда, — сказала я, опустив стекло. — Поговорим?

— У вас мужиков, что ли, нет? Бабу среди ночи ко мне заслали, — Трухин сплюнул. — А я, как дурак, повелся, вышел колесо менять.

— Петр, насколько я понимаю, вы в курсе, что Вику убили?

— Да, прочитал на ее странице в соцсети.

— Вы виделись с Викой после того, как освободились во второй раз?

— Нет, я вычеркнул ее из своей жизни. Она оказалась такой же, как все бабы — падкой на деньги.

— С чего вы это взяли?

— А как еще объяснить то, что она жила с этим денежным мешком? — Петр вернулся обратно к машине. Для удобства разговора я опустила стекло наполовину. — Ради чего она это делала? Ясно, что ради его бабла.

— Когда они поженились, Федор еще не был так состоятелен, — сказала я в ее оправдание.

— Ладно бы дети были… А тут мне Михалев маякнул, однокашник наш, эсэмэску прислал, чтоб я зашел на ее страницу. Духу у него не хватило прямо мне сказать, что Вики больше нет. Я зашел, а там фотография ее в траурной рамке. Тронуло меня это… Думал, я навсегда вычеркнул Викулю из своей памяти, но оказалось, что после смерти она сюда, — Трухин тыкнул пальцем в область сердца, — еще глубже вошла.

— Вернемся к Железняку. Почему вы решили, что он может быть причастен к этому убийству?

— Ничего я не решил. Это ты сама сначала сказала, что от Железняка, а потом перевела базар на Вику, — Трухин отпрянул от машины, повернул голову в сторону балкона и сделал жест своей рыжеволосой сожительнице, снова появившейся на балконе, чтобы она вернулась в квартиру. Когда та в очередной раз исчезла за балконной дверью, он снова наклонился к приоткрытому боковому стеклу. — Я хочу проводить Вику. Когда ее будут хоронить?

— А что насчет Железняка? — ответила я вопросом на вопрос.

— Когда-то по молодости я сказал ему, что ради Вики готов на все. Собственно, тогда я из-за нее и попал на зону. Решил заработать, чтобы произвести впечатление. Все вышло совсем не так, как я рассчитывал. Но я ее не виню, сам не просчитал все до конца… Так когда похороны?

— Железняк может быть причастен к ее убийству? — я дала понять Трухину, что не отвечу на его вопрос, пока не услышу ответ на свой.

— Я не знаю, кто это сделал с Викулей. Но то, что ее муженька на тот свет Железняк пытался отправить, не исключаю. Он мне вроде хотел приятное сделать. Только я его об этом не просил и ничего никогда не стану подтверждать под протокол! Бусыгин выжил, непомерно разбогател и привязал к себе мою Вику своими бабками еще больше. — Трухин выпрямился и застыл в сосредоточенном молчании. — Нет, Викулю не Железняк приговорил. Ему нужно, чтобы я продолжал на него работать, а таким макаром он этого бы не добился. Так что насчет похорон?

— Завтра, сначала будет отпевание в церкви Святого Воскресения.

— Во сколько? — Петр снова наклонился к окну.

— Сам узнаешь, — холодно ответила я, поднимая стекло, и тронулась с места, пока Трухин не перекрыл мне дорогу.

Выезжая со двора, я увидела в боковое стекло, что он сел на скамейку и закурил. У меня не было сомнений, что Петр не убивал Вику. Да и Железняк, похоже, к этому преступлению не был причастен. Аргумент Трухина показался мне убедительным. Но покушение на Бусыгина, вполне возможно, спланировал Железняк. Либо он пристроился к несчастному случаю, чтобы еще больше расположить к себе Трухина. Коллега Федора, с которым разговаривала Ксения в больнице, был уверен, что балка совершенно случайно упала именно на голову Бусыгина.

Убийство Виктории было совершено без единого промаха. Преступник не оставил никаких следов, но бросил тень подозрений на Венчика…

Я осеклась, вспомнив другую версию. Нельзя было исключать, что Аясов убил Вику и забыл об этом. Был момент, когда мне казалось, что он вот-вот возьмется за кухонный нож, но потом раздался звонок в дверь. Что у Венчика творилось в голове, я не знала. Возможно, в нем уживались две личности, и одна не ведала, что творит другая. Если бы Савушкин был сейчас в Тарасове, ему наверняка бы удалось найти ответы на некоторые вопросы… А может, и нет. Я вспомнила, что Федор приглашал к Аяксу лучшего психиатра Тарасова, но тот развел руками, сказав, что память вернется сама, когда Вениамин будет к этому готов. Обычно прозрению способствует ситуация, схожая с той, что спровоцировала потерю памяти, либо сильный стресс.

Припарковавшись около своего дома, я вышла из машины. Моя вечерняя поездка принесла свой результат. Версия, которую подкинула мне Семиточенко, была отработана — с большой долей вероятности Вику убил не Трухин.

Глава 7

Утро было поистине добрым. Взглянув на свое отражение в зеркале, я поняла, что синяк стал совсем незаметен. Бальзам, который мне подарила моя подружка Светка, обладал просто чудодейственной силой. Теперь наконец можно было выйти в свет без толстого слоя тонального крема.

Сегодня были похороны Вики. Похоже, Бусыгин действительно отвалил круглую сумму за то, чтобы экспертиза была сделана в максимально короткие сроки. Обычно криминальные трупы отдают родственникам на пятый день, а то и позже. Интересно, он хотел соблюсти христианские традиции, похоронив жену на третьи сутки после кончины, или опасался тщательной экспертизы?

Мне очень хотелось понаблюдать со стороны за траурной церемонией, но я понимала, что не могу себе этого позволить. Наверняка вокруг будет полно оперативников, многие из которых знают меня в лицо. Засветиться на кладбище — означало продемонстрировать сотрудникам полиции свой интерес к убийству Бусыгиной. Я однозначно дала понять Кирьянову, что мне это не интересно, надо было придерживаться этой линии.

Конечно, я рисковала, действуя на грани фола, когда пришла к Семиточенко, как к близкой подруге жертвы, и стала задавать ей вопросы, на которые она уже не раз отвечала. У меня просто не было другого выхода. Я нуждалась в этом источнике информации, как бредущий по пустыне — в роднике. Вся надежда была только на то, что с Ксенией больше не станет общаться кто-то из следственной группы. Третий раз беседовать с одной и той же свидетельницей — это уже перебор!

Пока Бусыгин был занят похоронами жены, я решила навести о нем справки в гольф-клубе. Побродив по Интернету, я выяснила, что в Тарасове он всего один и называется «14 клюшек». Членство в этом клубе стоило немалых денег, но первое ознакомительное занятие было бесплатным. Оно и понятно, прежде чем получить клубную карту, потратиться на инвентарь и экипировку, надо определиться, подходит ли тебе этот вид спорта.

Мои познания в нем носили весьма расплывчатый характер. Несколько раз я видела по телевизору, как играют в гольф, но правил толком не знала. Слышала, что это интеллектуальная игра, но пока в моей голове не укладывалось, как именно наличие в мозге серого вещества влияет на дальность полета мяча и попадание его в лунку.

Мне повезло: как раз сегодня были занятия с новичками, и осталось одно свободное место. Я забронировала его, кликнув по нужной кнопке, и стала собираться на тренировку. Специальной формы для занятий гольфом у меня не было, зато имелась теннисная. Ее я и взяла с собой.

Клюшками и мячами администрация клуба обещала меня обеспечить за символическую плату. Согласно кодексу гольфистов, нельзя брать деньги непосредственно за обучение игроков-любителей, но за все остальное — не возбраняется. Гольф-клуб «14 клюшек» располагался километрах в двух от поселка Князево. Возможно, именно его близкое расположение к дому повлияло на то, что Бусыгин решил заняться этим видом спорта. Вряд ли бы он стал ездить перед работой на другой конец города, чтобы поупражняться в ударах клюшкой по мячу.

* * *

В раздевалке я услышала разговор двух гольфисток, который сразу же привлек мое внимание.

— У него железные нервы. Другой бы на его месте отказался от участия в соревнованиях по семейным обстоятельствам, а этот вчера отзвонился и подтвердил свое участие в предстоящем турнире.

— Серьезно?

— Так и есть. Но ты, Лора, зря радуешься, не думаю, что твоя задача упростилась. Можно отбить мужика у реальной женщины, а у той, что ушла любимой, почти невозможно. Любить, не натыкаясь ни на какие раздражающие факторы, можно бесконечно долго.

— А кто тебе сказал, что он любил эту курицу? — усмехнулась Лора и вышла из раздевалки.

Проводив ее взглядом, вторая гольфистка обратилась ко всем остальным:

— Всех, кто записался на занятия к Чуриловой, прошу поторопиться. Одно из правил этикета гласит: «Кто задержался, тот пропускает вперед другую команду».

Тренерша вышла из раздевалки. Я могла бы последовать за ней, поскольку уже переоделась, но меня заинтересовали обрывки разговора, доносящегося из дальнего угла. Подойдя поближе к женщинам постбальзаковского возраста и делая вид, что ковыряюсь в своем смартфоне, я стала прислушиваться и к ним.

— Наденька, с чего ты решила, что Саша меня не позвал на похороны?

— Люда, ты же сама только что жаловалось, что муж в последнее время никуда не берет тебя с собой.

— Он был не против, чтобы мы поехали на кладбище вместе, но я отказалась, сказав, что с бусыгинской женой была едва знакома. На самом же деле я уже была записана на эту тренировку. Только Саша ничего об этом пока не знает. Я решила сделать ему сюрприз. Он пропадает здесь часами, если не сказать, что днями, а я дома сижу. Ничего, вот подучусь и буду вместе с ним играть.

— Люда, а это правда, что жену Бусыгина убил какой-то буддийский монах?

— Надя, да какой он монах! Так, приживала.

— В смысле?

— Пока ты, Наденька, по своим заграницам ездила, у нас здесь такое произошло! Бусыгин бомжа из трущоб поселил у себя, приодел, откормил и стал его в качестве цирковой обезьянки с собой всюду водить, чтобы людей развлекать.

— Люда, а ты ничего не путаешь? Мне говорили про духовного наставника.

— Да, Федор называл его своим сенсеем, — Людмила усмехнулась. — А как еще он мог называть в деловых кругах того нищеброда?

— Но зачем он вообще Бусыгину сдался?

— Фишка такая, понимаешь? Сейчас модно иметь духовного наставника. Это оказывает психологическое воздействие на партнеров. Язык у того приживалы неплохо подвешен, так что он отлично справлялся с ролью сенсея. Когда переговоры заходили в тупик, он байку какую-нибудь со смыслом рассказывал, и настроение у партнеров менялось в ту сторону, которая Бусыгину была выгодна. Саша говорил, что этот человек помог Федору такие лакомые контракты подписать! Все, Надя, время поджимает! Потом договорим!

Дамы направились к выходу, волоча за собой тележки с клюшками. Я направилась за ними.

На площадке «ти», на которой начинается игра, нас, новичков, собралось шестеро: я, две дамы постбальзаковского возраста, парень лет двадцати и два дедка-пенсионера. Чурилова разбила нас на две тройки, почему-то поставив меня в одну команду со старичками-бодрячками, а парнишку — с дамами, которые обсуждали в раздевалке Бусыгина и его сенсея. Я хотела воспротивиться такому решению, но Чурилова предупредила, что спорить с ней ни по одному вопросу не стоит. Надо неукоснительно следовать правилам и соблюдать этикет. Умом я понимала, что это правильное решение. В каждой команде должна присутствовать «молодая кровь» для подстегивания более зрелых игроков. Но такая расстановка сил шла вразрез с моими истинными интересами. Наверняка женщины могли бы еще что-то интересное рассказать о Бусыгине.

Научиться играть в гольф не было для меня самоцелью, но стоило только оказаться на стартовой зоне, как появился спортивный азарт. Мой первый удар по мячу оказался удачным, я попала в лунку, чем заслужила уважение своих партнеров.

Один из них так долго менял стойку и положение клюшки, что перед самым ударом у него заклинило спину. Второй оказался гораздо проворнее, но забыл поставить на свой мяч идентификационную метку, поэтому его посчитали потерянным. Часа через два мы худо-бедно добрались до площадки с идеальной травой. В ушах так и звучал голос Чуриловой: «Не стойте на чужой линии! Не вносите клюшки на „паттинг-грин“! Не задерживайтесь на „грине“! Аккуратнее ставьте флаг, аккуратнее!»

— Танечка, — обратился ко мне партнер, забывший пометить свой первый шар, — позвольте поблагодарить вас за прекрасную игру. Если бы не вы, я бы дальше «ти» не продвинулся. Вы меня вдохновляли своими меткими ударами. Признайтесь, это далеко не первая ваша игра!

— Первая, — честно призналась я.

— Тогда у вас врожденный талант.

— Алексей Петрович, вы переоцениваете мои возможности. Просто повезло с трассой.

— А вот мне категорически не повезло, — стал жаловаться дедушка с больной спиной. — И зачем я только послушал тебя, Леша? Ты говорил, что гольф — это спорт для ленивых.

— Миша, а разве это не так? Скажи, неужели на футбольном поле игроки так же неспешно передвигаются, как здесь?

— Согласен, в этом смысле гольф — это не футбол. Однако тут тоже сноровка нужна. Танечка, а вы что скажете?

— Скажу, что здесь думать надо, — ответив, я поспешила в сторону административного здания, чтобы сдать клюшки. Общение с этими старичками мне было совершенно не интересно. Как я успела понять, они жили не в Князево, а приехали сюда из Тарасова. Одному сын подарил клубную карту, а второй пришел на пробное занятие за компанию. О Бусыгине они ничего не знали.

Когда я сдавала инвентарь, приемщица разговаривала с уборщицей.

— Валя, да как же ты его не помнишь? У него волосы такие зализанные назад, и глаза близко к носу посажены.

— Не помню! Здесь третий день все о нем говорят, а я не пойму, кто таков… Фамилия вроде на слуху, но в лицо я его не знаю.

— Да как же тебе объяснить? — женщина не на шутку задумалась. — Скажи, не при тебе ли Комарову на руках сюда принесли, когда она ногу подвернула?

— При мне. Но разве это Бусыгин ее — принес?

— В том-то и дело, что какой-то новичок. Она специально перед Бусыгиным сделала вид, что оступилась, ногу подвернула, потому идти не может. Лорка думала, он подаст ей руку, поможет дойти, а Бусыгин лишь пообещал найти ей врача. Среди новичков доктор оказался, вот он и пошел Комарову спасать.

— Вспомнила! Он при мне спрашивал, где врач. Значит, это и есть Бусыгин, — прозрела уборщица. — Не понимаю, что Лорка в нем нашла!

— Говорят, он один из самых богатых людей Тарасова. Правда, раньше женат был, а теперь вот вдовцом стал.

— Не Комарова случаем его жену заказала? — предположила уборщица.

— Что ты мелешь! — махнула на нее рукой приемщица инвентаря. — Не иначе детективных сериалов насмотрелась…

— Да, смотрю. А что здесь такого? — женщина взяла ведро, швабру и направилась за стеллажи.

— Так, девушка, у вас одной клюшки не хватает, — толком не посмотрев в мою сторону, сказала приемщица, — придется заплатить за недостачу.

— Пересчитайте, пожалуйста, — попросила я, потому что была уверена, что все четырнадцать клюшек на месте.

— Одна, вторая… — приемщица сделала вид, что пересчитывает, — извините, первый раз ошиблась. Знаете, сколько раз за день приходится их считать!

— Да, я понимаю, взгляд замыливается, — стоило мне это сказать, как в голове пронеслась мысль, что мой взгляд тоже замылился, раз я упустила из виду еще одного фигуранта — ландшафтного дизайнера Арсения.

Увидев боковым зрением Людмилу, которая начала заниматься гольфом, чтобы бывать здесь вместе с мужем, я поспешила за ней и догнала у входа в раздевалку.

— У вас такой костюм красивый, — польстила я ей. — Вам так идет!

— Правда? — Люда взглянула на себя в зеркало и расплылась в улыбке. — А я боялась, что юбка будет коротка. Все-таки мне уже не тридцать…

— Вы в прекрасной форме!

— Я ведь этот костюм без примерки покупала, в интернет-магазине, — сообщила Людмила, проглотив мой комплимент. — Хотите, подскажу сайт?

— Как раз собиралась вас об этом попросить.

— Сейчас посмотрю в смартфоне, — Людмила открыла дверцу шкафа. — Все хорошо в гольфе, кроме одного — нельзя брать с собой на поле смартфон. — Хотела сделать селфи, чтобы послать дочери в Барселону, но придется сфотографироваться на фоне вывески при въезде в клуб, а это не так интересно. Можно подумать, что я просто проезжала мимо.

— Да, обидно, — посочувствовала я, незаметно извлекая свой смартфон из кармана для теннисных мячей.

Не могла я подчиниться правилу и не взять его с собой! Не то, что мне он был очень уж нужен на поле! Я просто никогда не оставляю на чужой территории свои гаджеты, поскольку в них слишком много конфиденциальной информации.

Замок у шкафчика в этой раздевалке выглядел абсолютно ненадежным. Мало ли кому пришло бы в голову поковыряться в моих вещах!

— Нашла, — сказала Люда, повернувшись ко мне. Продиктовав адрес интернет-магазина, она добавила: — Там, правда, дорого, потому что это не Китай.

— Качество сразу видно. А вы в Князево живете? — ненавязчиво поинтересовалась я.

— Да, — кивнула Людмила.

— Я слышала, в вашем коттеджном поселке живет очень талантливый ландшафтный дизайнер, Арсений… — я сделала вид, что вспоминаю его фамилию.

— Не слышала.

— О чем это ты, Людок, не слышала? — поинтересовалась ее приятельница, с опозданием присоединившаяся к нам.

— Говорят, у нас в Князево есть свой дизайнер по ландшафту, а я почему-то ни сном ни духом об этом.

— Твой муж наверняка в курсе.

— Может, и в курсе, только Саше дела нет до нашего сада. Как, вы сказали, его зовут? — Людмила повернулась ко мне.

— Арсений. Он вроде через дом от Бусыгиных живет.

— Так вы и Федора Петровича знаете? — с некоторой настороженностью поинтересовалась Люда. Вероятно, вспомнила, о чем довольно громко сплетничала в этой самой раздевалки перед игрой в гольф.

— Скорее, его покойную супругу.

— А чего же тогда вы не на похоронах? — поинтересовалась Надежда.

— Не скажу, что мы были подругами, — я многозначительно замолчала, давая возможность женщинам самим домыслить характер наших отношений.

— Меня это почему-то совсем не удивляет. О мертвых, конечно, не принято говорить плохо, но Вика была такой простушкой, — Людмила презрительно усмехнулась, — словом, не нашего круга. Постойте, я вспомнила одного Арсения. Он как раз через дом от Бусыгиных живет. Но разве он дизайнер? Я всегда думала, что Арсений Валентинович отставной фээсбэшник. Я с его женой посещаю одного стилиста. Вот Ирина из нашего круга. У нее свой магазин элитной косметики… Знаете, что? Супруг Ирочки вполне может быть дизайнером! Она как-то сказала, что раньше ее муж работал на государство, а теперь, когда вышел на пенсию, превратил свое хобби в бизнес. Какой именно, она скромно умолчала.

— И я понимаю, почему она так поступила, — перебила подругу Надежда. — Стоит в вашем поселке узнать об этом, как все захотят нанять его.

— Так это же хорошо! Больше заказов — больше денег!

— С одной стороны, Люда, так и есть. Но с другой стороны, вы бы все стали по отношению к нему работодателями, — высказалась Надя.

— И что с того? Он же наверняка не сам в земле ковыряется, а только руководит фирмой. Надо будет поговорить с Ириной, может, Арсений Валентинович у нас в саду что-нибудь этакое, — Люда сделала красноречивый жест рукой, — сотворит. — Наденька, ты переоделась?

— Да, — кивнула та, засовывая кроссовки в сумку. Поковырявшись в ней, она сказала: — Надо же, у меня всегда были с собой успокоительные таблетки, а сегодня их не оказалось.

— Надя, а что случилось? Зачем тебе понадобились таблетки?

— Да это не мне, а одной тренерше. Представляешь, захожу в туалет, а там тренерша, с которой Чурилова перед тренировкой здесь разговаривала, слезами в три ручья обливается. Я попыталась ее как-то успокоить, но она еще больше биться в истерике стала. Хотела ей таблетки предложить, но оказалось, что у меня их с собой нет.

— Знаешь, что я тебе скажу, Наденька? Никогда не надо лезть в душу, если тебя не просят, особенно к незнакомым людям. Поплачет и успокоится.

— Наверное, ты права, — согласилась с Людой приятельница, и они направились к выходу.

Я же решила поступить с точностью до наоборот — пошла успокаивать Комарову, надеясь влезть к ней в душу. Фраза, оброненная уборщицей, была не лишена рационального зерна. Лариса имела виды на Бусыгина, и смерть его жены была ей выгодна. Так может, это она ее заказала? В моей практике версии, лежащие на поверхности, редко оказывались верными, но такое все же случалось. Пренебрегать этой не стоило.

Когда я зашла в комнату, на двери которой была нарисована шляпа с широкими полями, то никого там не увидела. Задержавшись у зеркала, я услышала всхлипывания. Похоже, Лариса закрылась в кабинке от посторонних глаз. Ломиться к ней было неприлично, поэтому я стала ждать ее выхода. Ей кто-то позвонил, она не сразу, но все-таки ответила.

— Алло! Нет, ждать меня не надо, я уехала… Точнее, скоро уезжаю. Нормальный у меня голос. А ты как бы на моем месте реагировала, если бы в тебя все тыкали пальцами, а некоторые еще и обвиняли в смерти женщины, которую ты даже в глаза не видела? Тебе легко говорить, потому что ты не на моем месте. А если эти слухи до него дойдут? Ты не поверишь, Федор, как только овдовел, стал мне уже не интересен. Дело в другом. Как мы после всех этих сплетен будем играть с ним на одном поле в гольф? Я, пожалуй, уйду из клуба… Понятия не имею, кто распускает эти слухи… Нет, я этого просто не вынесу, — голос Комаровой дрогнул, и она снова расплакалась.

Минут через пять она вышла из кабинки, подошла к рукомойнику и стала освежать холодной водой заплаканное лицо.

— Что смотрите на меня! — бросила мне Комарова, хотя я стояла к ней вполоборота. — Просто мне тушь в глаза попала.

Можно было сказать, что я именно так и подумала, или просто промолчать, но я поступила так, как это часто делал Венчик — стала рассказывать притчу на злобу дня. Его пример оказался заразительным.

— Однажды на Ивана Купалу деревенская молодежь прыгала через костер, и у одной девушки Аннушки загорелся сарафан. «Так ей и надо, — произнес кто-то в толпе. — Не будет с молодым барином заигрывать». Аннушка бросилась к обрыву, то ли от стыда, то ли для того, чтобы в реке загасить пламя. Она и сама толком не поняла, зачем это сделала. Вынырнув из воды, Аннушка обрадовалась, что осталась жива, но ее радость была недолгой. Увидев на берегу тех, с кем она прыгала через костер, девушка поняла, что не может выйти из воды. В ее голове вертелась та оброненная кем-то фраза насчет заигрываний с барином. На самом деле это не она с ним заигрывала, а он пытался ее соблазнить. Однако вода была холодной, и оставаться в реке дальше было уже невмоготу, но и плыть к берегу не хотелось. Ей почему-то никто не махал оттуда руками, призывая вернуться, и спасать ее тоже никто не бросался, — я интригующе замолчала. Именно так всегда делал Венчик перед тем, как перейти к развязке.

Лариса слушала меня молча, точнее, даже делала вид, что не слушает. Пауза возымела свое действие — Комарова выключила воду и, мельком взглянув на меня, спросила:

— Как она поступила?

— Доплыла до камышей, вылезла на берег и побежала окольными путями домой. Там, заливаясь горючими слезами, она стала рассказывать своей бабушке, что с ней приключилась. «Я больше не смогу жить, как раньше. Все будут считать меня гулящей, никто никогда ко мне не посватается, — заливаясь горькими слезами, говорила Аннушка. — Может, мне к папеньке на заимку уехать? Или уйти в монастырь?» Бабушка выслушала внучку, а потом достала из комода сарафан с яркой вышивкой и сказала: «Если хочешь, чтобы сплетню все поскорее забыли, не прячься от людей, а будь на виду. Завтра наденешь этот сарафан и пойдешь в нем, как ни в чем не бывало, в поле. А если ты и правда с молодым барином заигрывала, то я сама отведу тебя в монастырь», — я замолчала, не переставая наблюдать через зеркало за реакцией Ларисы.

— Зачем вы мне эту историю рассказали? — спросила она, несколько растерявшись. — С чего вы вообще взяли, что мне это может быть интересно?

— Понимаете, я в некотором смысле психолог.

— Понятно, привыкли лезть ко всем в душу со своими профессиональными штучками, — вместо благодарности за бесплатный совет поддела меня Комарова.

— Допустим, не ко всем, а только к тем, кому они действительно необходимы.

Лариса застыла с задумчивым взглядом, когда же дверь открылась и нашу компанию разбавили еще две девушки, она повернулась ко мне и сказала:

— Я подумаю над вашим рассказом.

По просветлевшему лицу Ларисы мне стало ясно, что она выход из затруднительного положения нашла. Значит, самое большее, что волновало Комарову, — как противостоять сплетникам.

* * *

В тот момент, когда я собралась выруливать с парковки, зазвонил мой смартфон.

— Алло! — с небольшой задержкой ответила я.

— Здравствуй, Танюша! — ласково произнес Кирьянов. — Похоже, ты была права, Бусыгину убил не Аясов. Я подумал, что тебе будет интересно — мы сегодня взяли на кладбище предполагаемого убийцу.

Умом я понимала, что должна как-то прокомментировать это сообщение, но у меня почему-то не было слов. Наверное, потому, что я догадалась, кого могли задержать по подозрению в этом преступлении. Молчать дальше было неприлично, и я сказала:

— Поздравляю!

— И ты даже не поинтересуешься, кто это?

— Володя, если хочешь рассказать, рассказывай.

— Это бывший одноклассник Виктории, Петр Трухин.

— Вот как? И с чего вы взяли, что это он?

— Трухин выдал себя с головой. Думал, если он будет со стороны наблюдать за траурной церемонией, то его никто не заметит. Вроде бандит со стажем, а прятался за деревьями и столбами, как новичок! Подруга убитой сразу его заприметила и указала на него операм. Знаешь, убийцы почти всегда приходят на кладбище, если не в день похорон своей жертвы, то позже. В этом есть какой-то сакральный смысл, и мы его разглядели! — Кирьянов был в восторге от самого себя.

— Володя, я искренне рада, что это расследование оказалось недолгим. Надеюсь, с доказательной базой не будет проблем, — произнесла я дружеским тоном.

— Мои опера сейчас работают с Трухиным. Уж кто-кто, а они колоть умеют.

— Не сомневаюсь.

— А ты сейчас где? — ненавязчиво поинтересовался Киря.

— Еду с тренировки домой. А что?

— Нет, ничего, просто так спросил. Ладно, пойду в допросную, поиграю в доброго полицейского.

— Удачи! — пожелала я и отключила связь.

Едва я собралась тронуться с места, как снова зазвонил смартфон.

— Таня, ты зачем меня так подставляешь! — крикнул мне в ухо Мельников.

— В смысле? — уточнила я, хотя догадывалась, к чему он клонит.

— А ты, значит, сама не понимаешь? А ведь я спрашивал тебя, не связан ли твой интерес к Трухину с убийством жены Бусыгина!

— А что, он разве имеет к нему какое-то отношение? — скромно поинтересовалась я.

— Имеет, причем самое непосредственное! Его сегодня задержали во время похорон.

— За что? — включила я дуру.

— Как это «за что»? По подозрению в убийстве, разумеется!

— Андрей, а ты чего так кипятишься? Ты же не занимаешься этим расследованием, — заметила я.

— Не сегодня-завтра до следователя дойдет информация, что я запрашивал данные на Трухина. Что я должен буду ему сказать?

— Придумаешь что-нибудь. Первый раз, что ли?

— Не первый, — согласился Мельников. — Но раньше ты хоть была откровенна со мной, а в этот раз решила использовать втемную. Вот скажи мне, Татьяна, зачем мне тебя выгораживать?

— Разве мы с тобой не друзья?

— Друзья так не подставляют.

— Андрей, я все же считаю тебя своим другом. А кем ты считаешь меня, это твое личное дело. Как бы то ни было, я готова компенсировать возможный моральный ущерб.

— Это само собой, — крикнул мне в ухо Мельников. — Ладно, попробую как-нибудь выкрутиться, но впредь я трижды подумаю, прежде чем выполнять твои просьбы.

— Да, конечно.

Андрей отключил связь. Я уже не стремилась выехать с парковки гольф-клуба, а задержалась, обдумывая ситуацию. Откровенно говоря, я думала, что Петр будет более осторожным, наблюдая со стороны за тем, как отпевают, а потом провожают в последний путь его школьную любовь. Но он попался на глаза Ксении, и та сдала его оперативникам. Возможно, она и про меня им что-либо сболтнула. Я стала мысленно прокручивать возможный диалог:

— Вот тот, про кого я вашей сотруднице рассказывала. Это он мог убить Вику.

— Какой такой сотруднице? У нас в отделе нет женщин.

— Как это нет? Ко мне приходила блондинка с синяком на скуле, сказала, что ваша коллега. Я ей сначала повторила все, о чем вам говорила, но она просила подумать, кто мог убить Вику кроме Аясова, и я вспомнила про Трухина.

— Ладно, мы еще вернемся к этому разговору, вы нам поможете составить фоторобот той женщины с синяком на скуле. А сейчас пора брать Трухина.

Разговор мог проходить несколько в другом ключе, но до Кирьянова наверняка дошло его содержание, и он сразу догадался, кто мог приходить к Семиточенко. Во время телефонного разговора Володька не стал раскрывать мне всех карт, но решил прощупать меня. Я хоть и старалась вести себя естественно, но провести Кирьянова мне, скорее всего, не удалось. Поставив себя на его место, я попыталась представить, как он будет вести себя дальше. Мои предположения были самыми неутешительными. Володька, скорее всего, возьмет под контроль мои передвижения на машине, а сотовый поставит если не на прослушку, то биллинг местонахождения моего мобильного точно запросит в надежде, что я рано или поздно выведу его на Аякса. Скорее всего, Кирьянов прекрасно понимал, что Трухин не имеет никакого отношения к убийству Вики.

Неужели он всерьез думал, что сразу после разговора с ним я поеду к Венчику, чтобы сообщить ему новость о задержании предполагаемого преступника? От этой мысли мне стало не по себе. Прежде я думала, что Володька лучшего мнения о моих профессиональных способностях. Повестись на дружеский треп по телефону, забыть о предосторожностях и привести оперов прямо к тому, кто все еще остается подозреваемым номер один. Вот уж поистине, хочешь узнать, как к тебе относится человек, узнай, какую роль он отводит тебе в игре. Если пешки, значит, он тебя ни в грош не ставит. Если коня, значит, он готов с тобой соревноваться, а если ферзя, то он готов тебе проиграть. Не поддаться, а именно проиграть, поправила я. Мне было очень интересно, какую роль уготовил мне Кирьянов, но я все же надеялась, что не пешки.

По дороге домой я не заметила за собой слежки, и это дало мне основания предполагать, что Володька не держит меня совсем уж за дурочку. Сложность предстоящей партии лишь добавляла драйва моему расследованию, которое я пыталась вести тайком от правоохранительных органов. Во дворе стояла чужая машина. Водитель дремал, откинувшись на подголовник. В тот момент, когда я хлопнула дверцей своего «Ситроена», он встрепенулся и приложил мобильник к уху.

Глава 8

Кирьянов и его коллеги могли следить по камерам за моим авто, имели возможность определять место, с которого подавал сигнал мой смартфон, даже слушать мои разговоры они могли. Но вот для того, чтобы влезть незаметно и на расстоянии под мою черепную коробку, таких приборов в их распоряжении, к счастью, не было. А посему я могла думать, анализировать, строить новые версии и дальнейшие планы сколько угодно, и при этом не бояться, что кто-то проникнет в мое сознание и подсознание.

Сварив большой кофейник своего любимого напитка, я устроилась в уютном кресле рядом с журнальным столиком и отпустила свои мысли в свободное плавание. Начала я с воссоздания ситуации, предшествующей убийству…

Федор позавтракал раньше обычного, чтобы с утра пораньше отправиться в гольф-клуб и избежать встречи с Ксенией. Но Семиточенко не знала об этом и ехала в Князево, чтобы наконец обсудить с мужем лучшей подруги свой бизнес-план. В том же направлении, но несколькими часами раньше в сторону коттеджного поселка должна была выдвинуться домработница Лиза, возможно не одна, а вместе с убийцей. Впрочем, посторонний человек мог попасть в усадьбу не только на «Матизе», но и на машинах охранников. Они оба заступили на смену утром, но один остался на своем посту, а второй, совмещающий обязанности телохранителя и водителя, повез Федора Петровича в «14 клюшек». Интересно, что он делал, пока Бусыгин играл в гольф? Даже за время самого короткого матча можно вернуться в усадьбу, быстро сделать свое черное дело и приехать обратно. Проблема только в том, чтобы нигде — ни по дороге, ни в усадьбе не засветиться перед камерами, а это непросто. На паркинге и в самом клубе, как я успела заметить, видеонаблюдение было организовано на высшем уровне. Алиби водителя, как и самого Бусыгина, скорее всего, можно было легко проверить.

Чисто теоретически второй охранник, Филипп, мог как привезти убийцу в дом своего босса, так и сам убить его жену. Поглядывая в монитор, он имел возможность подметить момент, когда хозяйка останется одна в столовой, а потом временно отключить камеры. Однако рядом с его сторожкой постоянно кто-то вертелся — то Костик выезжал за территорию, то Ксения туда въезжала, то Арсений пришел и недалеко от ворот проектировал альпийскую горку.

Я вернулась мысленно назад, пытаясь нащупать то, что оставалось пока за кадром. Костик не завтракал вместе с сестрой и Венчиком. По пути Семиточенко встретила Дерябкина, и они подмигнули друг другу фарами. Во всяком случае, так мне сказала Ксения, но она могла соврать, потому что у нее были с Костиком какие-то отношения, то ли любовные, то ли деловые.

Консьержка узнала его по фотографии и сказала, что он регулярно захаживал к Семиточенко. Сама Ксения в разговоре со мной об этом не упомянула, но заметила, что встретилась на трассе с братом Вики, который ехал в сторону Тарасова. Еще она очень нарочито заметила, что у них с Арсением алиби. В тот момент, когда из дома раздался крик Лизы, Ксюша общалась с ландшафтным дизайнером…

Что-то в последовательности действий было упущено, и я снова вернулась мысленно назад. Виктория, как демократичная хозяйка богатого дома, завтракала вместе с Венчиком, Лизой и Соней. В это самое время Федор забивал мячи в лунки. Водитель ждал его в машине на парковке. Костик, не позавтракав, ехал в город, Ксения — ему навстречу. Филипп сидел в своей будке у ворот. Когда появился Арсений, было пока неизвестно. Возможно, существовал еще один персонаж, имя которого я пока не знала.

После завтрака Венчик вместе с Соней вышли из дома и за приятным разговором дошли до теплицы, где домработница намеревалась собирать овощи к обеду. Аякс зашел в отведенную ему комнату в правом флигеле, сел за стол, чтобы почитать, и вскоре понял, что забыл взять изюм, поэтому решил вернуться в столовую. Боковым зрением он увидел, что Соня все еще находится в теплице. Зайдя в столовую, он заметил Вику, лежащую на полу лицом вниз, подумал, что она в обмороке, подошел к ней, наклонился и перевернул ее на спину. В этот самый момент в столовую зашла Лиза, увидела Вениамина рядом с окровавленным трупом хозяйки и подняла крик, который донесся до Ксении и Арсения. Повинуясь инстинкту самосохранения, Аякс бросился наутек, при этом он сообразил, что ему понадобятся деньги, и забежал за ними в свою комнату. Как раз накануне Федор дал ему порядка десяти тысяч, чтобы тот накормил своих приятелей, оставшихся жить в Казачьем тупике в доме под снос. Потеряв время на то, чтобы взять наличность, Венчик тем не менее успел вскарабкаться на забор в самом удобном для этого месте прежде, чем туда подоспел Филипп.

Аякс мне всегда казался излишне медлительным, точнее, чересчур степенным, а тут он вдруг проявил просто чудеса прыткости, если не сказать, что хорошие навыки паркура. Возможно, в своей прежней жизни он был еще тем трейсером, но я допускала, что экстремальная ситуация выявила в нем скрытый потенциал. Сверху Венчик увидел только Ксению у ворот и Филиппа, приближающего к забору. Куда же делся отставной фээсбэшник? Надо было спросить об этом у Семиточенко, но я тот момент упустила или не посчитала это важным.

Если допустить, что Аякс и Семиточенко говорили правду, то на момент убийства алиби было только у четверых из тех, кто находился в усадьбе. Соня могла подтвердить слова Вениамина, он — составить ее алиби, а Ксения — алиби ландшафтного дизайнера, а тот — ее. Что делала и где находилась домработница после завтрака и до того момента, как Аясов склонился над трупом Вики, было пока не ясно. Присутствие Филиппа в будке охранников не подтверждалось и не опровергалось ничьими словами.

Из всех этих фигурантов самая неважная репутация, на мой взгляд, была у Лизы. Во-первых, она подворовывала. А во-вторых, она врала родственникам, что ночует в Князево. По случайному, а может, и не слишком случайному стечению обстоятельств именно она застала Аякса над бездыханным телом хозяйки. Можно с натяжкой, но все-таки согласиться, что у Лизы был мотив убить Викторию, собиравшуюся ее уволить. Но вот поверить в то, что она смогла нанести совершенно хладнокровный, а главное — абсолютно точный удар в печень, я пока не могла. На такое был способен только хорошо обученный человек и, скорее всего, мужчина. Не исключено, что это сделал Венчик под воздействием своего второго Я, которое по каким-то причинам всплыло на поверхность. Филипп? Такое тоже вероятно. Мотив не ясен, возможно, он выполнял чей-то заказ. Арсений? Наверняка бывший сотрудник ФСБ обладал необходимыми навыками, но мотив, если таковой у него имелся, был надежно скрыт. Костик? Совсем маловероятно. Я общалась с ним, поэтому легко могла представить, что он держит в руке кисть, но никак не кухонный нож. Дерябкин искренне переживал из-за трагической гибели сестры и оправдывал Вениамина, которого обвиняли в этом преступлении.

Прервав свои размышления, я взяла пульт, который лежал на журнальном столике, и включила телевизор, снизив громкость практически до нуля, чтобы звук не мешал мне думать. Меня интересовало, сняли ли с эфира местного ТВ-канала ролик, в котором просили откликнуться тех, кто знает о местонахождении человека, изображенного на фотографии. Бусыгин отвалил огромные деньги за то, чтобы этот ролик показывали каждые полчаса в прайм-тайм. Благодаря этому Вениамина Аясова теперь знали в лицо едва ли не все тарасовцы.

Допив последнюю чашку кофе, я поставила ее на столик. Как раз в это время на экране появился распечатанный и увеличенный скриншот с камеры видеонаблюдения в доме Бусыгиных. Ролик не сняли с проката, значит, у полиции и следственного комитета не было уверенности в том, что это Петр Трухин убил свою бывшую одноклассницу. Иначе пресс-служба ГУВД связалась бы с руководством канала и порекомендовала снять уже не актуальный ролик с эфира. Или она просто забыла это сделать, а поскольку эфирное время было проплачено, то это объявление продолжало информировать тарасовцев о вознаграждении за информацию о местонахождении преступника. Моя рука потянулась к смартфону, чтобы еще раз строго-настрого предупредить Аякса о конспирации, а заодно задать ему парочку новых вопросов, но я не стала этого делать, передумала. Незачем было светить аппарат с симкой, оформленной на подставное лицо. При желании этот звонок тоже можно было вычислить.

Выключив телевизор, я проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что неправильно себя веду. Если бы я не прятала Венчика, то не избегала бы разговоров о нем. Кирьянов и раньше советовался со мной, даже по тем делам, которые не пересекались с моими, и я охотно делилась с ним своим мнением. В этот раз я, подобно страусу, прятала голову в песок, создавая видимость, что не хочу видеть и слышать то, что происходит вокруг. Такое поведение было не свойственно мне, и я решила это исправить, набрав номер Кирьянова.

— Слушаю, — глухо произнес он.

— Володя, это я. Ты сейчас не занят?

— Вообще-то занят.

— Извини, как-нибудь потом созвонимся.

— Я перезвоню тебе.

Мне не понравилась интонация, с которой разговаривал Володька. Она была какой-то подавленной, измученной, словом, совершенно несвойственной полковнику полиции, которого я знала уже очень давно. Я все еще гадала, что же могло произойти, когда раздался ответный звонок.

— Таня, у тебя появилась какая-то информация по интересующему нас делу? — спросил Владимир Сергеевич.

Слово «нас» показалось мне ключевым, но я не стала на этом заостряться.

— Нет, я просто хотела уточнить. Ты сказал, что поймали убийцу, а по телевизору все еще показывают Аясова.

— И ты на ту же мозоль давишь, — Киря обреченно вздохнул. — Да, мы задержали Трухина, но кто-то уже после этого напал на домработницу Бусыгина. Не берусь утверждать, что это был Аясов, но уж точно не Трухин.

— А что она сама-то говорит?

— Ничего, свидетельница без сознания.

— Володя, а почему ты решил, что эти преступления как-то связаны?

— Почерк тот же. Убийца целился ей в печень, но нож наткнулся на ремень, надетый поверх джинсов, соскользнул. Рана глубокая, но не смертельная, тем не менее, врачи приняли решение погрузить Коняхину в искусственную кому. Таня, теперь ты понимаешь, насколько все серьезно?

— Я и раньше это понимала, но…

— А мне думается, что ты пытаешься водить меня за нос! — Киря повысил голос. — А сейчас ты звонишь вовсе не для того, чтобы помочь мне в расследовании, а чтобы выведать информацию, не так ли?

— А вот и нет! Я как раз хочу помочь, поэтому и звоню.

— Коли так, беру свои слова обратно, — сменил тон Володька. — Если не возражаешь, я вечером приеду к тебе, и мы обсудим, чем ты можешь быть полезна.

— Да, конечно, приезжай, — согласилась я. Отказ от этого предложения выглядел бы подозрительно. — Я дома и никуда уходить не собираюсь.

Новый поворот в деле укрепил меня во мнении, что Лиза не только знала, но и помогала преступнику, и теперь он решил от нее избавиться, как от ненужной свидетельницы. Однако признаваться Володьке, что я уже веду расследование, в мои планы не входило. Он захочет узнать, кто заказчик, а я не смогу ему назвать его имя. Пусть Кирьянов думает, что, просидев несколько дней без работы и не дождавшись новых заказов, я начала маяться от безделья, поэтому по дружбе предложила ему свою помощь.

Владимир Сергеевич не заставил себя долго ждать, не прошло и часа, как он появился на пороге моей квартиры.

— Проходи, сейчас будем ужинать. Если ты, конечно, не против замороженных полуфабрикатов.

— Нормально, — махнул рукой Киря, прекрасно знающий, что мои кулинарные способности не простираются дальше варки кофе.

— Тогда мой руки и за стол!

— Таня, вот скажи мне, где может столько дней прятаться человек, которого ищет весь город? — Володька, усаживаясь с чистыми руками за стол, взял с места в карьер.

— Ты сейчас про Аясова?

— А про кого еще?

— Я тебе свое мнение уже высказывала. Вениамину незачем было возвращаться в Тарасов. Смысл его жизни в дороге, здесь он был лишь транзитным пассажиром.

— Позволь с тобой не согласиться. Он довольно долго жил в Тарасове, но последние десять лет бомжевал и никуда уезжать отсюда не собирался, пока не приспичило.

— Откуда ты знаешь, сколько времени он скитался по чердакам, подвалам и пустующим домам?

— Причин, по которым люди остаются на улице, не так уж много. Теряют жилье из-за черных риелторов. Вкладываются в долевое строительство, а застройщик исчезает с деньгами дольщиков. Проигрываются в подпольных казино в пух и прах. Спиваются и оказываются ненужными семье. Теряют память и забывают свое имя и дорогу домой. Вот пять основных причин, — Кирьянов показал мне ладонь с пятью растопыренными пальцами. — У Аясова, как ты, Танюша, прекрасно знаешь, при себе имелся паспорт. Он нашелся у Бусыгиных, лежал в кармане куртки. Спасаясь от преследования охранника, Вениамин не стал тратить время на то, чтобы его забрать. Собственно, он уже не действительный. Ему еще год назад следовало поменять паспорт по случаю исполнения сорока пяти лет, но он этого не сделал. Кстати, у него завтра день рождения.

— Не знала, — соврала я.

— Так вот, в том просроченном паспорте стоит печать о месте регистрации — Перспективный проспект, дом тридцать четыре, квартира два. Такого дома почти десять лет не существует. Эта двухэтажка и еще несколько соседних домов были снесены, а на их месте построен семнадцатиэтажный дом, которому присвоен номер тридцать четыре дробь тридцать восемь. А знаешь, кто был застройщиком?

— Неужели Бусыгин?

— Ты знала или догадалась?

— Я предположила.

— Начинал свой бизнес Федор Петрович с типовых домов. Это сейчас его называют тарасовским Растрелли.

— Первый раз слышу.

— Поверь, называют, — махнул рукой Киря. — Но суть не в этом. Есть у меня подозрение, что Бусыгин когда-то оставил Аясова без жилья. Случай свел их, Федор Петрович решил загладить свою вину, взял к себе в дом этого человека, но тот затаил на него обиды, скопившиеся за долгие годы своих мытарств по чердакам и подвалам. В отместку Аясов решил лишить Бусыгина самого дорогого — любимой жены. Вот такая у меня, Таня, версия, но я не могу поделиться ею со своим руководством. Меня просто-напросто не поймут. У Бусыгина репутация такая, что под него лучше не копать. Он окружил себя ореолом благочестия — благотворительностью занимается, меценатством. В его домах живет вся тарасовская элита. Если я заговорю о своих предположениях, не имея веских доказательств, что Бусыгин как-то связан с криминалом, то могу лишиться своих погон. Таня, ты одна можешь мне помочь. Понимаю, тебе выгоднее на Федора работать, я тебе миллионов за голову преступника дать не смогу. Взамен могу предложить только свою дружбу и дальнейшее плодотворное сотрудничество. Эх, Таня! Сколько же мы с тобой дел вместе раскрыли! Считать — не пересчитать! Прошу, подключись к этому и помоги найти убийцу!

— Володя, конечно, я постараюсь тебе помочь. Только тебе придется посвятить меня в материалы дела. Я же не могу на пустом месте версии строить. — Я немного помедлила, а затем спросила в лоб: — Или ты думаешь, что я буду рассматривать одну-единственную, ту, которая неугодна твоему начальству?

— Что ты, что ты, — замахал руками Киря. — Даже не думал навязывать тебе свое мнение. Поделился им на всякий случай. Вдруг ты найдешь, за что там зацепиться?

— Володя, насколько я поняла, убийство произошло в загородном доме Бусыгиных. Неужели там не было видеонаблюдения?

— Было, но в тот день в коттеджном поселке Князево проводились профилактические работы, поэтому камеры не работали.

— Кто знал заранее, что видеонаблюдение будет отключено?

— Практически все. Разве что подруга убитой была не в курсе. Бусыгиным, их прислуге и охране это было заранее известно. Там еще сосед, отставной фээсбэшник находился, он тоже знал.

— А что он там делал? — не могла не поинтересоваться я.

— Ландшафтный дизайн разрабатывал, так сказать, с привязкой к местности. Это его нынешний бизнес. Однако я не думаю, что Цымбалов имеет какое-то отношение к убийству своей соседки, — заявил Киря.

— Почему ты так в этом уверен? У него есть алиби?

— Поминутно хронологию событий составить не удалось, только с точностью до четверти часа. Опрос свидетелей показал, что Арсений Валентинович почти всегда был у кого-то на виду — то у охранника, то у прислуги. Домработница Коняхина, когда ее опрашивали наши опера, вела себя не совсем адекватно. Создавалось впечатление, что она что-то недоговаривала. Возможно, она видела убийцу и боялась его, поэтому молчала. Он знал, что засветился, и попытался ее устранить.

— Володя, а ты не думал, что эта женщина может быть не просто свидетельницей, а соучастницей?

— С чего ты это взяла?

— Я не настаиваю на этом мнении, просто подумала — если убийца посторонний, не входящий в круг привычного общения Бусыгиных, то без чьей-то помощи ему попасть туда было сложно. Почему бы не сблизиться с прислугой или не предложить ей денег? Когда Лиза… Я правильно запомнила ее имя? — уточнила я, и Киря утвердительно кивнул. — Так вот, когда Лиза выполнила отведенную ей миссию, в смысле незаметно привезла в усадьбу преступника, то стала ненужной свидетельницей.

— Признаюсь, мне такое в голову не приходило. Иногда и от соучастников избавляются, Правда, такое обычно бывает, когда преступники не могут поделить награбленное. Но у Бусыгиных ничего не украли. Раз было совершено нападение на Лизу Коняхину, значит, она могла сдать преступника. С мотивом тут все более или менее ясно — устранение свидетеля. Случайного или неслучайного, это уже другой вопрос. Что касается убийства Виктории Борисовны, то я всю голову себе сломал, пытаясь нащупать мотив. Потом нашел точки пересечения Аясова и Бусыгина, и у меня здесь, — Кирьянов приставил указательный палец правой руки к своей голове, — все сложилось. — Мотив данного преступления — месть.

— То есть когда мы с тобой, Володенька, сидели в прошлый раз за этим столом, ты пытался убедить меня, что убийству предшествовала попытка изнасилования, предпринятая Венчиком, но сам не слишком верил в это? — я смотрела Кирьянову прямо в глаза, он не выдержал моего взгляда и отвел свой.

— Тогда в разработке у нас была только эта версия.

— Кто ее выдвинул?

— Это был, так сказать, результат нашего коллективного творчества. Хотя нет, погоди, эту версию подкинула подруга убитой, Ксения Семиточенко. Кстати, она единственная, у кого имеется неопровержимое алиби благодаря видеорегистратору, установленному в ее машине. Судя по записям, сделанным им, она въехала на территорию приусадебного участка Бусыгина, остановилась недалеко от ворот, вышла из «Сузуки» задержалась поговорить с Арсением Валентиновичем. На кадрах видно, что они резко повернулись в сторону коттеджа, немного помедлили, а потом пошли быстрым шагом к дому. Ксения объяснила, что в тот момент они услышали крик домработницы.

— Погоди, выходит, алиби есть у обоих, — вставила я свою ремарку.

— На записи видно, что Цымбалов поднимается из-за большого валуна. Как долго он там находился, неизвестно. Да, в тот момент, когда Лиза закричала, Семиточенко разговаривала с Арсением. Но если предположить, что убийство совершил не Аясов, а кто-то другой, а бомж обнаружил труп, то выходит, что преступление было совершено несколько раньше. Когда Ксения и Цымбалов появились в столовой, Аясова там уже не было. По словам домработницы, он выбежал через другой вход, ведущий в сад. Точнее, она даже не сразу сказала, что видела его, потому что билась в истерике. Арсений Валентинович вызвал полицию. Коняхина, видать, испугалась, что в убийстве обвинят ее, взяла себя в руки и рассказала, что видела Вениамина, склонившегося над телом Виктории. Ксения побежала за охранником. Того в будке не оказалось. Он обходил территорию с задней части дома и криков Лизы не слышал. Семиточенко нашла Филиппа, и тот бросился искать Аясова и едва не догнал его, когда тот перелезал через забор.

— Понятно, — произнесла я, переваривая информацию.

— Кухарка утверждает, что крик Лизы застал ее в теплице. Потом она увидела, как мимо промчался Вениамин, а еще через какое-то время — Филипп, — продолжил Киря.

— А больше ничего кухарка не видела?

— Да что она могла увидеть в теплице? — пожал плечами Володька.

Выходило, что Соня не обратила внимание, когда именно Венчик вернулся в столовую — сразу после того, как он зашел в свою комнату, или спустя полчаса. Он ее видел, а она его — нет.

— Если алиби есть только у подруги убитой, следовательно, надо отталкиваться от ее показаний, чтобы определить, кто где находился.

— Мы так и делали, тем не менее пробелы все равно существуют. Когда Семиточенко подъехала к воротам и посигналила, они открылись не сразу. Филиппа на месте не оказалось. Он сказал, что обходил территорию по периметру, поскольку камеры не работали.

— Как долго она ждала, чтобы ворота открылись?

— Минут пять-семь.

— То есть чисто теоретически Филипп мог убить жену босса?

— С большой натяжкой. Его периодически кто-то видел: Лиза из окна хозяйской спальни, в которой убиралась, Соня — сквозь стеклянные стены теплицы, а также Арсений Валентинович сквозь деревья.

— А когда этот человек пришел к Бусыгиным?

— Примерно за час до приезда Ксении, минут за пятнадцать до отъезда Константина и минут через десять после отъезда Федора Петровича.

— То есть в момент убийства Арсений был уже там и чисто теоретически мог убить Вику?

— Если только теоретически. На самом деле Цымбалов сильно помог следствию. Если бы не он, то женщины затоптали бы место преступления. Арсений Валентинович еле сдержал Ксению, которая так и порывалась броситься к окровавленному телу подруги.

— Володя, ты сказал, что он «сильно помог следствию». Значит, криминалист смог обнаружить отпечатки пальцев, следы и прочие улики?

— Как тебе сказать, — Киря замялся.

— Как есть, так и говори.

— В комнате имелись следы и отпечатки пальцев Аясова, даже на ноже. Однако есть такая неувязка — на рукоятке ножа остались отпечатки пальцев левой руки, но все утверждают, что он был правшой. А ты, Танюша, что скажешь?

— Венчик — правша, — подтвердила я. — Володя, разве это не доказательство его невиновности? Скорее всего, он случайно схватился за нож.

— Не знаю, случайно или нет. Может, он обеими руками владеет одинаково, но скрывает это. Удар был хорошо поставленным. Знаешь, и бегает Аясов быстро! Успел по пути скинуть окровавленную рубашку, забежать в свою комнату, надеть другую, деньги забрать… Правильно, в окровавленной одежде он далеко бы не ушел.

— Как я поняла, у него была приличная фора, поскольку вдогонку за ним не сразу бросились.

— Была, — согласно кивнул Кирьянов, — и он сумел ею воспользоваться.

Проанализировав ситуацию, я уточнила:

— Володя, я все же не поняла, чем именно Арсений помог следствию?

— Женщины могли все затоптать, он сдержал их, вызвал полицию…

— И отправил Ксению на поиски охранника.

— Это она сама стала истерить, звать на помощь.

— А самого Цымбалова кто-нибудь видел? Чем он занимался до того, как приехала Ксения? Неужели все время сидел за валуном?

— В какой-то момент он был на виду у охранника, — не задержался с ответом Киря. — Что ты на меня смотришь? Назови хоть одну причину, зачем бывшему сотруднику ФСБ, а ныне индивидуальному предпринимателю, соседу Бусыгиных, примерному семьянину, отцу двоих несовершеннолетних детей и просто творческому человеку понадобилось убивать Викторию?

— Не знаю.

— То-то же! Так что моя версия не так уж плоха. У Аясова хоть какой-то мотив найти можно. Либо неудачная попытка изнасилования, либо месть. Однако не буду спорить, стопроцентного алиби у Цымбалова нет — какое-то время его никто не видел. Сам он утверждает, что сидел за валуном с рулеткой. То место практически ниоткуда не проглядывается. Знаешь, Таня, у этого человека был миллион возможностей убить Вику, ведь они жили по соседству. Только зачем ему это надо? Другое дело — Аясов. Я понимаю, Таня, этот бомж несколько раз помогал тебе в твоих расследованиях, поэтому ты относишься к нему с известной долей субъективности. Это нормально. Однако давай смотреть правде в глаза. Скорее всего, это именно он убил Викторию.

— Володя, я думаю, надо поискать людей, которые жили в том же доме, что и Вениамин. Пусть расскажут, как шло расселение, не был ли кто обделен жильем.

— Я уже вытащил из базы фамилии прежних соседей Аясова. Несколько стариков уже преставились, кто-то переехал в другие — города.

— Неужели совсем никого найти не удалось?

— Гражданка Кулиш жила с Аясовым через стенку, но она спилась. Я сегодня с ней пытался разговаривать, так она лыка не вязала. Надо ждать, когда проспится. Впрочем, я не уверен, что она что-то вспомнит. Новые соседи сказали, что эта женщина практически каждый день под градусом. Есть еще несколько человек. Один сейчас в командировке, его жена сказала, что он вернется только на следующей неделе. Второй по месту своей прописки уже полгода не появлялся. Квартиру свою он сдает, квартиранты ему деньги на карточку перечисляют. Они дали мне номер его мобильного, только он не отвечает. Я на всякий случай послал ему эсэмэску с просьбой откликнуться, но пока — тишина.

— А самого Аясова ты пробивал? Где он работал? Был ли женат?

— А вот тут самое интересное. Вроде бы паспорт у него настоящий, но человек такой ни по одним базам не проходит, кроме старой жилконторы, которая обслуживала снесенный дом. Знаешь, Таня, когда такое бывает?

— Когда человек работает под прикрытием или находится под свидетельской защитой, — предположила я, мысленно склоняясь к первому варианту.

Однако Кирьянов скептически покачал головой, а затем показал мне четыре растопыренных пальца, пояснив:

— Четыре причины из тех пяти, что я тебе назвал, могут не только оставить человека без жилья, но и обнулить его биографию. Из них одна лежит в области психиатрии, а три — в криминальной плоскости. Человека целенаправленно лишают не только его законных квадратных метров, но и настоящего имени, чтобы он впоследствии не мог вернуть себе жилье через суд. Не скажу, что это все просто, однако квартирные мошенники имеют такие связи, таких покровителей, что им удается неоднократно проворачивать подобные аферы. Возможно, человек, которого ты называешь Венчиком Аяксом, вовсе не Аясов Вениамин Русланович, а какой-нибудь Александров Владимир Романович. А бомжом он стал не без участия Бусыгина. Кстати, на Федора Петровича уже было одно покушение, правда, доказательной базы не хватило. Происшествие было признано несчастным случаем, и дело было закрыто.

— Но что-то все-таки указывало на то, что это было именно покушение?

— Был свидетель, который без протокола сказал, что кто-то позвал Бусыгина вниз. Тот спустился, и на него упала балка. Через несколько дней по дороге в следственный комитет того свидетеля насмерть сбила машина. Я не исключаю, что то давнишнее покушение на Бусыгина каким-то образом связано с убийством его жены.

У меня была другая версия случившегося. Трухин проболтался мне, что криминальный авторитет Железняк, чью вину он взял на себя, хотел его отблагодарить, устранив мужа любимой женщины. Мне показалось это правдоподобным. Но сейчас меня посетила мысль, что Железняк мог просто примазаться к этому случаю, попытавшись извлечь с помощью этой лжи свою выгоду. Он ведь хотел, чтобы Трухин чувствовал себя благодарным ему и продолжил работать на него.

— Володя, а тот человек, которого вы взяли сегодня на кладбище, точно не при делах? — осторожно поинтересовалась я.

— Алиби у него стопроцентное. На работе он был, там подтвердили. Этот Трухин, конечно, интересный персонаж — дважды судимый, имеющий зуб на Вику, которая не ответила ему взаимностью… Однако предъявить ему по-настоящему нечего.

— Вы его уже отпустили?

— Пришлось, — Киря вздохнул. — Я хотел его подержать двое суток, попросил через нашего пресс-секретаря снять с эфира объявление о вознаграждении и дать новое о том, что преступник задержан.

— Думал, Аясов клюнет на это и будет свободно разгуливать по городу? — не удержалась я от легкого злорадства.

— Были такие мыслишки, — честно признался Киря. — Только телевизионщики сказали, что ролик будет выходить в эфир, пока Федор Петрович не снимет его или пресс-служба не сделает официальное заявление, что преступник задержан. Следователь связался с Бусыгиным, но они не пришли к договоренности. Наш Растрелли ведет себя так, будто точно знает, что убийца его недавний консультант, а главное — за что он лишил жизни Викторию. Только нам он ничего не говорит.

— Знаешь, Володя, твоя версия не так уж и плоха. Буду над ней работать.

— Какая информация тебе нужна?

— Мне надо подумать.

Зазвонил мобильник, лежащий в кармане у Кирьянова. Он достал его и, взглянув на дисплей, сказал:

— Жена. Да, Зина! Что-то случилось? Тебя действительно интересует, где я? Ладно, слушай. Я в гостях у молодой красивой женщины… Собираемся пить кофе, а потом… Конечно, на работе! Понимаю, что обещал прийти пораньше… Раз обещал, значит, приду! — Вот так всегда — скажешь правду, не верит, наврешь — она принимает за чистую монету.

— То есть Зинаида не поверила, что ты у меня в гостях?

— Нет, но если я приду домой и откажусь от ужина, то поверит. Твои котлеты хоть и магазинные, но хорошо пошли, — Володька погладил себя по животу. — Ладно, пока до дома доберусь, нагуляю аппетит снова. Мне еще в одно место заскочить надо.

— Надеюсь, не за цветами для жены? — по-дружески пошутила я. — Тогда Зина точно решит, что ты ее обманываешь, а потому хочешь загладить свою вину.

— В отличие от некоторых я никогда и никого не обманываю, — таинственно произнес Киря, глядя на меня.

Я молчала, стараясь сохранить естественную улыбку на лице. Неужели Киря, отправляясь сюда, уже знал, что я вовсю веду это расследование? Почему он тогда прямо не спросил, не я ли приходила домой к Семиточенко и к родственникам Лизы? Ждал, что я сама во всем признаюсь? Боялся спугнуть неудобным вопросом, потому что сам заинтересован в частном расследовании? Или он ни о чем не догадывается, а последняя фраза касается не меня, а его коллег, которые направо и налево изменяют своим женам?

Держать дальше улыбку было уже неприлично, я свернула ее, спросив:

— Кофе будешь?

— В другой раз. Я, пожалуй, пойду. Появятся вопросы, звони. Я весь в твоем распоряжении.

Володька ушел, оставив меня один на один со своими мыслями. Он вроде бы дополнил картину недостающими пазлами, но целостности все равно не было. Вне подозрений были только Ксения и Соня. Да и Лиза, скорее всего, была не соучастницей, а свидетельницей. Если бы она привезла постороннего человека в дом, то криминалисты где-нибудь, да обнаружили его следы. Киря сказал, что они обследовали каждый уголок коттеджа, а также все машины, в том числе Лизин «Матиз» и «Форд» Филиппа.

Убийцей был кто-то из своих. Филипп обходил периметр, и временами его никто не видел. Арсения видел только охранник, когда находился в своей будке, а потом Ксения. Венчик сказал мне, что отправился в столовую примерно через полчаса после того, как ушел оттуда, но если объективно взглянуть на ситуацию, то он мог сделать это раньше.

Уже несколько дней я занималась новым расследованием, но до сих пор не прибегала к помощи гадальных двенадцатигранников. Какое-то неосознанное чувство стало подталкивать меня к тому, чтобы взять подсказку. Достав из ящика малиновый бархатный мешочек с тремя додекаэдрами, я вынула их и зажала в ладони. В моей голове еще не успел до конца оформиться вопрос, как пальцы непроизвольно разжались и косточки выпали на пол. Присев на корточки, я посмотрела на их верхние грани. Цифры составляли комбинацию: 21+33+3. Я думала о Венчике, и вот как двенадцатигранники прокомментировали ситуацию, связанную с ним: «Крупные перемены в семье, связанные с неприятностями; подводные камни, лицемерие». Эта трактовка меня серьезно озадачила. Она не могла быть ошибочной или случайной. Как вышло, так вышло, значит, так надо. Мне слишком много хотелось узнать об Аяксе, поэтому один узконаправленный вопрос ничего бы не прояснил. Теперь у меня было это предсказание, и его надо крутить со всех сторон, чтобы понять, как эту информацию применить в расследовании.

Мне вспомнились пять причин, названные Кирьяновым, по которым люди остаются без жилья. Потом он упомянул о четырех, оставив одну за бортом. Теперь та, пятая, стоящая особняком причина, по которой человек может лишиться своего жилья, не давала мне покоя. Киря считал, что беспробудного пьяницу просто выгоняют на улицу, но без обнуления биографии. В остальных случаях человека могут лишить не только жилья, но и имени.

Однажды Венчик проснулся на скамейке в парке, не зная своего имени и адреса. При этом он осознавал, что живет в Тарасове, и мог ориентироваться в городе, только местонахождение своего дома Аякс не знал. Какое-то время спустя его забрали в милицию и держали в «обезьяннике» до выяснения личности. Этот процесс мог затянуться, если бы вдруг в другом отделении тогдашней милиции не обнаружился найденный кем-то паспорт на имя Аясова Вениамина Руслановича. Бомжу это сочетание фамилии-имени-отчества показалось чужим, но он принял его и постепенно превратился в Венчика Аякса.

Отправившись к месту своей регистрации, он увидел котлован. Значит, дом, в котором он был прописан, снесли не очень давно, возможно, всего несколько месяцев назад. Однако в милиции никто не обратил внимания на то, что в паспорте стоит штамп о регистрации по уже несуществующему адресу. Венчик пытался разговаривать с жителями окрестных домов, но его никто не вспомнил. То ли он просто не на тех людей напал, то ли он никогда и не жил на Перспективном проспекте.

Аякс довольно быстро свыкся с суровой действительностью и превратился в бомжа-философа. При желании он мог бы обратиться в полицию, в прокуратуру, к уполномоченному по правам человека, да куда угодно, чтобы ему помогли восстановить жилье, но он не стал этого делать. Даже когда я предложила помощь, он от нее отказался. Венчик упорно не желал взглянуть правде в глаза и жил своей новой жизнью, не предъявляя никаких претензий к судьбе. Но однажды случай свел его с Бусыгиным, и в его жизни снова произошел резкий поворот.

В моих ушах звучал голос Аякса так, будто он находился в этой квартире. Я слышала, как он называл Федора «хорошим человеком», как рассказывал притчу о длинных ложках. Когда это происходило наяву, у меня создалось впечатление, что Бусыгин чем-то приворожил Венчика. Теперь, когда я мысленно воспроизвела тот разговор, то услышала в голосе Аякса совсем другие нотки. Я не исключала, что Венчик лицемерил. Неужели он принял предложение Федора переселиться к нему и стать его сенсеем только для того, чтобы быть ближе и иметь возможность ему отомстить? Выходит, к нему вернулась память, хотя бы частично, и он понял, что своим нищенским существованием обязан этому «хорошему человеку». Но причем здесь Вика? Месть всегда является зеркальным отражением чего-либо. Если бы кто-то хотел отомстить Бусыгину за то, что тот оставил его без определенного места жительства, то он, скорее всего, спалил бы его коттедж в Князево, а заодно лишил бизнеса. Венчик же, у которого на любую самую сложную жизненную ситуацию всегда находится подходящая притча, поступил абсолютно нелогично — убил жену обидчика, которая не сделала ему ничего плохого.

Я вспомнила про женщину, на которую мы с Викой были чем-то похожи. Возможно, она работала в детском саду, который находился на месте бизнес-центра «Славянский». Это было еще одной точкой соприкосновения Венчика и тарасовского Растрелли. А первая находилась на Перспективном проспекте… Как же все это увязывалось с предсказанием гадальных костей о крупных переменах в семье, связанных с неприятностями, подводными камнями, лицемерием? У меня пока не было ответа на этот вопрос. Возможно, сам Венчик мне завтра что-нибудь подскажет, решила я, а затем попыталась представить себе, как будет выглядеть мой презент, составленный из изюма, шоколада и красного вина. У меня оказалось недостаточно фантазии, чтобы мысленно составить такую композицию в виде букета.

Глава 9

Утром за завтраком я проанализировала вчерашний разговор с Кирьяновым и пришла к выводу, что мне не стоит терять бдительность. Хоть Володька и сделал вид, что верит мне, но «наружку» за мной он все равно мог пустить. Сегодня был день рождения Аякса, о чем Киря ненавязчиво мне напомнил. У меня был заказан для именинника подарок в фирме, принадлежащей Семиточенко. Светиться в бутике «Вкусный букет» мне не хотелось, а показывать дорогу оттуда к дому, в котором находилась моя конспиративная квартира, тем более. Но разве впервые мне приходилось становиться невидимкой?

Около одиннадцати я вышла из дома и отметила про себя, что подозрительных машин во дворе нет.

Однако выехав на улицу, я заприметила в зеркале заднего вида «Ладу Веста» кирпичного цвета, которая тронулась с места и следовала за мной три квартала. Это могло быть простым совпадением. Для порядка я стала колесить по городу, пытаясь обнаружить «хвост». В тот момент, когда я пришла к выводу, что излишне перестраховываюсь, сзади снова нарисовалась «Веста» кирпичного цвета. Похоже, ее водитель не один следил за мной, а работал с кем-то в паре или даже в тройке. Они передавали меня друг другу, что называется, из рук в руки. Выходило, что Кирьянов мне не поверил. Я не могла обижаться на него за то, что он организовал слежку за мной. На правах друга он имел право рассчитывать на мою откровенность, но я повела себя не по-дружески.

Венчик тоже был совсем не посторонним для меня человеком. Что я должна была делать, если один был полицейским, расследующим дело об убийстве, а второй — подозреваемым в этом преступлении? Только одно — действовать в одиночку, а посему мне следовало сбросить «хвост».

Припарковавшись около салона красоты «Афродита», в котором работала Светка, я вышла из «Ситроена» и, проводив взглядом несколько проезжающих мимо машин, направилась к крыльцу.

* * *

В кресле моей подруги сидела клиентка, Светка колдовала над ее волосами, но, увидев меня в зеркало, подошла ко мне:

— Таня, а ты почему без записи?

— Света, я по делу. Ты на машине?

— Конечно.

— Можешь дать мне ключи? — спросила я.

— Таня, ты же обещала, что больше этого не повторится! — завелась Светка.

— Обещала, — была вынуждена признать я, — но у меня нет другого выхода.

— Извини, Таня, но я больше не дам тебе свою машину! Мне хватило того, что ты в прошлый раз с ней сделала!

— Света, но я же все починила, даже передний бампер, который, между прочим, не я повредила. Поверь, сейчас совсем другая ситуация. Тебе волноваться не о чем.

— Ты мне и в прошлый раз говорила, что переживать не надо. Знала, что будешь уходить от погони с перестрелкой, и нагло врала мне! Я тебе больше не верю! — не без апломба заявила моя подружка.

— Светлана, вы куда пропали? — крикнула клиентка.

— Уже иду, — елейным голосочком ответила ей парикмахерша, а потом повернулась ко мне и вымученно произнесла: — Ладно, так и быть, я дам тебе ключи. Но если ты снова куда-нибудь влетишь, купишь у меня тачку по цене новой!

— Хорошо, — согласилась я.

Светка выдала мне ключи и документы на свой подержанный «Фольксваген», который стоял не на улице, а во дворе дома. Моя подружка всегда оставляла его именно там — ей было удобно туда подъезжать со стороны своего микрорайона. Сознательно оставив в салоне красоты свой смартфон, я вышла через служебный вход во двор, села в машину, достала из сумки вязаную крючком летнюю беретку, надела ее, спрятав под нее свои волосы, после чего тронулась с места. Бензин в «VW» был едва ли не на нуле, поэтому мне пришлось сначала заехать на заправку и только после этого направиться в сторону «Вкусного букета».

Легкая смена имиджа пришлась очень кстати. В бутике я столкнулась лицом к лицу с Ксенией, и она меня не узнала. Букет, который был сделан по моему заказу, превзошел все ожидания. Я не могла оторвать от него глаз, с интересом рассматривая детали. Если честно, то я всю голову сломала, как можно использовать в букетной композиции изюм, чтобы это было красиво. Все, на что хватило моей фантазии, так это поместить сушеный виноград в красивый пакетик и обвязать его атласной ленточкой с бантиком. Флористки Семиточенко обыграли этот продукт так, что он стал центром композиции. Они соорудили из изюма цветы, напоминающие по форме декоративный лук, нанизав по ягодке на зубочистки и соединив их в виде шара. Бутылка вина и плитки шоколада были красивым дополнением к этим «цветам».

— Нравится? — спросила одна из продавщиц.

— Очень, — кивнула я и попросила упаковать букет в плотную непрозрачную бумагу.

Из «Вкусного букета» я поехала сразу к Венчику. У меня было не так-то много времени, чтобы вернуться обратным путем к «Афродите», не вызывая подозрений у «наружки». Часа два не больше. Прошло уже сорок минут, половину этого времени заняла заправка. До моей конспиративной квартиры было два квартала. Чем ближе я подъезжала к дому, тем сильнее меня охватывало непонятное волнение.

Обстановка во дворе была спокойной. Поднявшись на лифте на свой этаж, я немного помедлила, а потом нажала на кнопку звонка. Венчик на него почему-то не откликнулся. Подождав немного, я еще раз надавила на кнопку. Поскольку мне снова не открыли дверь, я достала ключи, открыла замок и толкнула дверь вперед. Зайдя в квартиру, я первым делом подошла к ванной и прислушалась — за дверью было тихо, никакого шума льющейся воды. На всякий случай я постучалась, а потом открыла дверь. В ванной никого не оказалось, как и во всей квартире. Обойдя ее, я зашла на кухню и заглянула в холодильник. Кое-какая еда в нем все еще водилась, поэтому мое первое предположение о том, что Венчик проголодался и отправился в магазин за продуктами, выглядело не слишком правдоподобным. Но куда же он мог деться? Неужели ушел в никуда, чтобы не доставлять мне неприятности? На эту мысль накатила другая, от которой меня стала колотить мелкая дрожь. А если это Венчик напал вчера на Лизу? Я положила на стол букет, который все еще держала в руках. Абсурднее ситуации и придумать нельзя было. Неужели я пришла поздравить с днем рождения убийцу?

Киря нисколько не преувеличивал, когда говорил, что я субъективна по отношению к Аясову. Так оно и было. Я принимала на веру слова человека, который не раз помогал мне расследовать преступления. Но в Венчике могли уживаться два Я, и второе мне было совсем незнакомо.

В голову вдруг стукнуло, что Аякс мог оставить для меня какое-нибудь послание, и я стала снова обходить всю квартиру. В спальне, на прикроватной тумбочке, лежала книга — «Философские трактаты» Сенеки. Она досталась мне от одного клиента, профессора филологии, которого я так же, как и Венчика, скрывала на этой квартире, но не от правоохранительных органов, а от коллекторов. Помнится, я пролистала несколько страниц забытой им книги и поняла, что читать это невозможно. Но Венчик, похоже, с аппетитом поглощал эти знания — закладка проглядывала в конце книги. Открыв ее в этом месте и пробежавшись взглядом по диагонали, я не нашла никакого скрытого подтекста.

В зале, на диване, валялся мобильный телефон. Я принялась изучать его содержимое. В памяти телефона не было ровным счетом никакой информации — ни звонков, ни эсэмэсок, ни заметок. Похоже, Аякс не пользовался этой «игрушкой».

В прихожей, на полу, сиротливо стоял пылесос, который обещал починить Венчик. Я включила шнур в розетку — он работал. Может, как раз в нем был скрытый месседж? Выключив агрегат, я стала его разбирать. В емкости для сбора мусора послания тоже не оказалось. А ведь это было таким классным местом для тайной переписки! Искать дальше то, чего могло и не существовать, не имело смысла. Аякс не посчитал нужным попрощаться со мной. Или он и не собирался прощаться? Может, вышел куда-то ненадолго, намереваясь обязательно вернуться. Я сто раз предупреждала его, что не надо высовываться, но в день рождения можно нарушить обещания ради того, чтобы сделать себе подарок — банальную прогулку по городу. Нет, не банальную, а экстремальную, поправила я себя. Едва ли не каждый тарасовец знает Венчика в лицо. Усы наверняка уже отклеились, а одного парика, чтобы сделать его неузнаваемым, мало.

Из подъезда раздался звук остановившегося на моем этаже лифта. Я прильнула к глазку и увидела соседку, вышедшую из кабины. Зоя Георгиевна почему-то оглянулась назад. Неужели почувствовала, что за ней кто-то наблюдает? Или она узнала и сдала моего гостя полиции? В голову полезли всякие нехорошие мысли, одна сменяла другую, пока не пришел черед самой страшной. Я пыталась отогнать эту мысль, но она не уходила и била изнутри по темечку: «Это Аясов воткнул нож Вике в печень и он же таким образом пытался убить Лизу. Венчик ушел отсюда, зная, что никогда не вернется».

Мне больше нечего было здесь делать, и я ушла, оставив «вкусный букет» на столе. Не таскаться же с ним по всему городу!

* * *

Когда я отдавала Светке ключи от ее машины, она сказала, напустив на себя важности:

— Таня, хоть ты и не предупреждала меня, что тебя могут здесь искать, но я тебе подыграла.

— Ты это о чем?

— Зашел сюда один мужик и стал в лица клиенток заглядывать. Я сразу смекнула, что он тебя ищет, поэтому отогнула ширму, за которой педикюр делают, и обратилась к тебе по имени, то есть не к тебе конечно, а к пустоте. У нас педикюрша сегодня в отгуле. Он, как услышал твое имя, сразу ушел.

Моя подружка явно ожидала похвал за свою находчивость, но вместо слов благодарности я сказала, пытаясь подражать ее интонациям:

— Света, хоть ты и не предупреждала меня, что в твоем «Фольксвагене» практически нет бензина, но я заехала на АЗС и залила полный бак.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом прыснули от смеха.

Когда я выехала на своем «Ситроене» с гостевой парковки салона красоты «Афродита», от супермаркета, находившегося по соседству, стала отъезжать «Лада Веста» кирпичного цвета. В другой раз меня бы это позабавило, я стала бы дразнить «наружку», пытаясь скинуть «хвост», но сейчас мне было не до подобных шуток. Я поехала прямиком домой. «Веста» периодически исчезала, а ее сменяла другая машина отечественного производства менее броского цвета. «С ресурсами для слежки у Кирьянова дела обстоят не очень-то хорошо», — грустно подумала я.

Разочарование, которое я испытала, не застав дома Аякса, сменилось тихой злостью. Сначала я злилась на себя за то, что оказалась слишком доверчивой и недальновидной, а потом на Венчика, не сказавшего мне всей правды. Выпив пару чашек крепкого кофе, я стала осознавать, что просто накрутила себя, присвоив Аясову, пусть не без внутреннего протеста, статус убийцы. У меня по-прежнему не было никаких доказательств, что Вика погибла именно от его руки. Покушение на Лизу было вчера, но я доподлинно не знала, когда именно Венчик покинул мою квартиру. Может быть, только сегодня.

Я задала себе вопрос, куда он мог пойти. Как только Аякс ударился в бега, наша доблестная полиция сразу же наведалась в Казачий тупик, из которого Венчик переехал в Князево. Но его там не оказалось. Наверняка первое время около расселенного дома дежурили оперативники.

Я была почти уверена, что их там уже нет. Проще было подкупить кого-нибудь из бомжей, чтобы он позвонил куда следует, если Аякс вдруг объявится, нежели вести за домом круглосуточное наблюдение. Идти туда было опасно, но интуиция подсказывала мне, что Венчик мог отправиться именно к своим приятелям. Стоило проверить, верны ли мои догадки.

Вспомнив про «наружку», я стала подыскивать оптимальный вариант того, как от нее уйти. Трюк с переодеванием в какую-нибудь старушку я отмела сразу — не хотелось тратить много времени на грим. Чердак, по которому можно было попасть в другой подъезд, был неплохим вариантом, но только в том случае, если знаешь наверняка, что люки не заперты. Я этого не знала. Остался только один вариант — сбросить «хвост» по дороге.

Каково же было мое удивление, когда я не заметила за собой слежки! Сначала я решила, что меня стали вести более профессионально, и начала провоцировать «наружку» выдать себя — на перекрестке резко развернулась назад и поехала по встречной полосе, замедлив скорость, затем увеличила ее, перестроилась в другой ряд, снова сбросила темп и при первом же удобном случае заехала на парковку. Однако мои маневры не дали никакого результата. В одном тихом дворике я проверила машину на наличие маячка, но его тоже не оказалось. Неужели за мной пытались следить по сигналу смартфона? Тогда я не напрасно оставила его дома, взяв с собой на всякий случай другой аппарат в разобранном виде.

Несмотря на то что меня никто не вел, я не стала подъезжать близко к нужному дому, а остановилась у небольшого торгового центра на соседней улице и пошла дальше пешком. Уже издалека я поняла, что приятели Венчика снова стали бомжами. На месте их последнего пристанища работал бульдозер. Я слышала характерный звук, но не видела эту тяжелую технику, потому что будущую стройплощадку обнесли забором.

— Санек, гляди, а ведь это подружка Венчика! — послышалось с другой стороны — улицы.

Никогда не думала, что меня обрадует встреча с Катюхой и ее приятелем, но именно такую эмоцию я испытала, встретившись с этой парочкой.

— Привет! — крикнула я им, помахав — рукой.

Катюха с Саньком вразвалочку перешли на мою сторону улицы.

— Венчика ищешь? — холодно спросил бомж.

— Нет, просто мимо проходила, — ответила я.

— Ага, так мы тебе после вчерашнего и поверили, — усмехнулась Катюха.

— А что случилось вчера? — с напускным безразличием поинтересовалась я.

— Так вчера… — начала Катерина, но осеклась, потому что приятель дернул ее за руку.

Я сразу догадалась, в чем дело, но решила немного поиграть с ними.

— Впрочем, я и так вижу, что случилось. Вчера вас отсюда поперли.

— Это так, но… — Катюха снова прикусила язычок.

— Короче, мы тебе все расскажем, но бабки вперед, — деловито произнес Санек.

— Ладно, — я достала из сумки одну купюру и отдала ее Катерине. — Если ваш рассказ заинтересует меня, то получите вдвое больше.

— Втрое! — изрек Санек.

— Посмотрим, — сказала я, давая понять, что торг уместен, но сначала надо увидеть товар лицом.

Катюха взглянула на своего хахаля и, получив от него негласное одобрение, принялась рассказывать:

— Мы вчера полдня свои пожитки на новое место таскали. В конце Красной улицы гаражи ничейные есть, вот мы временно там поживем. У нас с Саньком последняя ходка была, когда нам Венчик встретился. Я сразу ему сказала — беги, если тебя Сипатый увидит, обязательно сдаст, но Венчик не послушал. Он сказал, что увидел по телевизору передачку про снос этого дома и решил прийти, чтобы узнать, где нас искать.

— Да не за этим он вовсе приходил! — одернул подругу Санек. — У него в доме припрятано что-то было. Вот он за своим схроном и пришел.

— А что именно спрятано? — спросила я.

— Деньги, наверное, или драгоценности, — предположил бомж. — Не просто же так он бабу ту порешил. Поди, она застала его, когда он по ящикам с ее цацками лазил.

— Ты чего такое про Венчика говоришь? — напустилась на своего приятеля Катерина. — Я никогда не верила, что он убийца, и сейчас не верю. Оговорили его, как пить дать, оговорили!

— Я всегда знал, что ты неровно к Аяксу дышишь. Ничего, теперь он мне не соперник. Его и в живых-то поди уже нет, — не без злорадства сказал Санек. Не обращая внимания на расплакавшуюся Катюху, он продолжил: — А мне сразу тот мужик не понравился, который предложил Венчику стать его сенсеем. Себе на уме он. А водитель его просто зверюга, хуже цепной овчарки. Он его в багажник своей машины запихал и увез.

Катюха стала рыдать в голос.

— Номер машины запомнили? — поинтересовалась я.

— Нет, — мотнул лохматой головой Санек, — далеко было.

— Это Сипатый Венчика сдал, — сквозь слезы выдавила из себя Катюха. — Я три дня назад видела, как он с шофером того мужика, чью собаку Венчик спас, о чем-то базарил.

— Было такое, — подтвердил Санек.

Я попыталась узнать еще какие-то подробности, но бомжи твердили одно и то же — Венчика средь бела дня увезли в багажнике большой черной машины. Щедро расплатившись с приятелями Аякса, я пошла в сторону торгового центра, на парковке которого оставила свой «Ситроен».

Выходило, что вчера днем водитель Бусыгина увез куда-то Аясова. Не факт, что сразу к своему боссу. Не исключено, что он решил на нем заработать, разыграв какую-нибудь комбинацию и предъявив Федору Петровичу Аякса через подставное лицо. Иначе трех миллионов ему не заработать. Однако прошли почти сутки с момента похищения Венчика, но полиция по-прежнему его искала, в том числе через меня. От мысли, что Вениамина уже может не быть в живых, меня бросило в холодный пот. Когда это предположение прозвучало из уст Санька, я не слишком в него поверила. Но моя собственная логика привела к такому же неутешительному выводу. Покрутив эту ситуацию со всех сторон, я решила, что вряд ли охранник Бусыгина занимался самодеятельностью. Скорее всего, босс дал ему задание найти Венчика, допросить с пристрастием, чтобы узнать, за что он убил Вику, а потом казнить. Вчера по телевизору все еще показывали фотографию Вениамина и обещали бдительным гражданам три миллиона. Телевизионщики отказались снимать ролик, сославшись на то, что эфирное время оплачено частным лицом. Конечно, это большая наглость со стороны руководства местного телеканала проигнорировать указание городского управления внутренних дел в угоду местному олигарху, но не такая уж редкость.

Поразмыслив над сложившейся ситуацией, я пришла к выводу, что необходимо проинформировать о случившемся Кирьянова. Вернувшись домой, я позвонила Володьке.

— Да, Таня, я тебя слушаю, — ответил тот.

— Володя, Аякс со вчерашнего дня у Бусыгина, — начала я с главного без всяких предисловий.

— И с чего ты это взяла? — в голосе Кири так и сквозило недоверие к моим словам.

— Вчера охранник нашего Растрелли, тот, который его водитель, похитил Венчика из Казачьего тупика. Тому есть свидетели.

— А ты ничего не путаешь? — все с той же скептической интонацией уточнил Кирьянов.

— Не путаю.

— И кто твои свидетели?

— Бомжи, с которыми…

— И ты им веришь? — перебил меня Владимир Сергеевич.

— Какой им смысл меня обманывать?

— Эта братия за деньги чего только не наговорит, — усмехнулся Кирьянов.

— Венчика, возможно, и в живых-то уже нет, а ты, Володя, не знаю, о чем думаешь.

— То есть ты все-таки занялась расследованием?

— Ясно, значит, это была «наружка». А я подумала, что мне показалось.

— Срисовала, выходит, — Киря не стал отпираться. — А меня уверяли, что вели тебя аккуратно.

— Володя, зачем ты установил за мной наблюдение? Неужели ты мне не поверил, что я не знаю, где Венчик?

— Прости, я должен был это сделать.

— И что тебе это дало?

— Я понял, что ты не собираешься мне даром помогать, просто не смогла сказать в глаза слово «нет». Вместо того чтобы заниматься расследованием, ты отправилась на педикюр. Скажи, неужели его действительно два с лишним часа делают?

— Бывает, что и дольше, если с массажем ступней и гелевым покрытием ногтей. Но я обошлась без массажа. Понимаешь, я давно была записана в салон. Почему я должна была отказываться от этой процедуры? Я вообще не понимаю, о чем мы сейчас с тобой говорим, когда надо обсуждать план спасения Аясова от самосуда.

— То есть ты уверена, что его действительно похитил человек Бусыгина? Может, это Аясов подговорил бомжей, чтобы его они всем так говорили? — предположил Киря.

— Зачем ему это? — Володькино предположение меня обескуражило.

— Чтобы пустить всех по ложному следу. Понимаешь, я сегодня общался с Бусыгиным. Он требовал от нас активных действий по поиску убийцы его жены.

— А снять объявление с эфира он согласился?

— Да, мне удалось его уговорить. Завтра в Тарасове открывается Всероссийский форум молодых предпринимателей, участники уже сегодня начинают на него съезжаться. Нехорошо, если у них создастся впечатление, что у нас какой-то бандитский город, в котором вечерами нельзя выйти на улицу. Такая аргументация на Бусыгина подействовала.

— Либо он сделал вид, что печется о репутации родного города. А сам, под шумок, решает свои проблемы, — поделилась я своим мнением.

— Ладно, — произнес Кирьянов через долгую паузу, — попробуем прощупать Макарова, водителя Бусыгина. Как ты понимаешь, надавить на самого Федора Петровича, не имея серьезных доказательств, не получится. Одних показаний бомжей будет недостаточно. Если бы обнаружилась случайная видеозапись…

— Я осмотрелась на местности — никаких камер там нет. Володя, а если сделать биллинг телефона Макарова?

— Сделаем, но не так быстро. Таня, спасибо, что ты все-таки подключилась к этому делу. Если у меня появится какая-то информация, я тебе сразу же позвоню. Да, и прости за «наружку». Я должен был кое-что проверить.

— Что именно? Не таскаю ли я Аяксу сумки с провизией? — пошла я ва-банк.

— Что-то вроде того. Понимаешь, мои опера были в клубе, в котором много времени проводит Константин, брат убитой. Правда, они там его не застали, зато опросили персонал, посмотрели камеры видеонаблюдения, — Владимир Сергеевич немного помедлил, прежде чем выдать главную информацию. — В одну из них попала посетительница, очень на тебя похожая. Она беседовала с Костиком.

— Понятия не имею, о каком клубе ты говоришь, — вместо того, чтобы признать тот факт, что я там была, я зачем-то стала отпираться. — Ты хоть название его скажи.

— «Два акына». — Я не смогла молниеносно придумать, как прокомментировать свое присутствие в этом заведении, и Кирьянов, не дождавшись ответной реплики, продолжил: — Знаешь, мне принесли эту запись, я посмотрел ее и был вынужден признать, что девушка, разговаривавшая с Дерябкиным, действительно похожа на тебя. Но не ты. А та блондинка, что к Семиточенко приходила, скорее всего, стажерша из следственного комитета, так ведь?

Я поняла, что пропалилась по полной программе. Однако в голосе Кирьянова не было обиды на меня за то, что я откровенно обманывала его. Напротив, он давал мне понять, что готов закрыть глаза на мою активную деятельность по расследованию убийства.

— Не понимаю, о чем ты, — я продолжала придерживаться той же линии.

— К подруге убитой блондинка приходила, вопросы ей касаемо убийства задавала. По словесному описанию она на тебя похожа, но и на стажершу из следственного комитета тоже. Только мои опера ее еще не видели, вот и вбили себе в голову, что ты вплотную занимаешься расследованием убийства Бусыгиной, встречаешься со свидетелями… Знаешь, они убедили меня пустить за тобой «наружку». Ребята могли бы до сих пор за тобой следить, но они понадобились для другого дела.

Вместо того чтобы поблагодарить Кирьянова за то, что он выгораживал меня, как мог, я заговорила о другом:

— Володя, я всерьез переживаю за судьбу Аякса. Если от него избавятся, мы никогда не узнаем правды.

— Не волнуйся, я приму все необходимые меры, чтобы его найти.

Поговорив с Володькой, я почувствовала, что часть груза свалилась с моих плеч. Он не сердился на меня за то, что я не говорила ему всей правды, понимал — раз поступала так, значит, на то были свои причины.

Однако то, что я не знала, где сейчас находится Венчик и что с ним происходит, продолжало давить на мои плечи. Почему он ослушался меня и вышел из своего укрытия? Репортаж по телевидению о сносе дома — это всего лишь повод, чтобы отправиться в Казачий тупик. А в чем причина? Понятно, что он переживал за своих приятелей, снова оставшихся без крыши над головой. Но как он мог помочь им в данной ситуации? Разве что рассказать какую-то притчу. А если у Аякса действительно был в доме какой-то тайник? Но что могло в нем лежать? Деньги? Почему бы и нет? Я вспомнила, как Венчик положил на мой стол несколько купюр и сказал, что потом найдет еще денег, чтобы заплатить за мое расследование. Тогда я не придала его словам особого значения. Я взялась за дело не ради денег, а потому что Венчик был моим… Мои мысли вдруг зашли в тупик. У меня не было точного определения, кем был для меня Аякс. Другом? Во всяком случае, не врагом. Помощником? Да, но не теперь. Сейчас он не облегчал, а усложнял расследование. Может, сенсеем? Мне было интересно слушать его притчи, в них было столько философского смысла! Пожалуй, это для меня Венчик был духовным наставником, а не для Бусыгина.

Меня покоробило, когда Людмила назвала Вениамина «цирковой обезьянкой», которую Федор Петрович всюду таскал за собой, развлекая своих деловых партнеров. Как выяснилось, тарасовский Растрелли не учился у Венчика, а извлекал из знакомства с ним прибыль. Поговорив с ним по душам несколько часов кряду, Бусыгин понял, что ему нужен этот человек, и пригласил его к себе. Боясь, что Аясов откажется, он дал понять, что готов обеспечить работой и жильем всех, кто нашел временный приют в расселенном доме. На стройках рабочие руки всегда нужны, и места в общежитии для иногородних строителей наверняка предусмотрены по трудовому контракту. Однако бомжи отказались от этого заманчивого предложения, сообразив, что тогда они потеряют самое ценное, что у них есть — свободу.

Вениамин сказал мне, что принял предложение Федора, осознав после двух разговоров с ним, что они нужны друг другу. В чем же состояла выгода каждого? По мнению Аякса, Бусыгин, этот «очень хороший человек», мог забыть, зачем ему дана «длинная ложка», то есть он перестал бы кормить окружающих и сам бы остался голодным. Чтобы этого не произошло, рядом с ним должен был находиться сенсей. Венчик, окрыленный важностью возложенной на него миссии, переехал в Князево, поступившись своими принципами, променяв их на чистую теплую постель, новую модную одежду, гарантированное трехразовое питание, на изюм и книги в изобилии. Справедливости ради стоило отметить, что сам Аякс тоже знал, зачем ему дана «длинная ложка», он кормил ею своих приятелей, пусть и с подачи Бусыгиных. Мне вспомнилось, как сегодня была одета Катюха. На ней были вполне приличные вещи, слегка ношенные и вышедшие из моды всего несколько сезонов назад. Возможно, это была одежда Вики, которую она через Венчика отдала на благотворительность.

В моей голове нарисовалась идеалистическая картинка, прямо как в той притче, за столом в раю, где все были довольны и счастливы. Однако случился какой-то сбой. Виктория зверски убита. Аякса застали над ее окровавленным трупом, и он ударился в бега. Вдовец начал охоту на своего сенсея, уверовав, что он убийца. Охранник Бусыгина подкупил Сипатого, и тот сдал Венчика, появившегося в Казачьем тупике.

Я снова вернулась к вопросу, зачем же Аясов туда пошел. Может, у него в расселенном доме действительно был какой-то тайник? Почему бы и нет? А вдруг там были спрятаны какие-то вещи, напоминающие Вениамину о его прошлой жизни. Почему он не забрал их с собой в Князево?

В моей голове был именно этот вопрос, когда раздался телефонный звонок.

— Алло! — ответила я.

— Таня, тут такое дело, — Киря замялся.

— Да не томи же меня, говори!

— Я позвонил Бусыгину. Как ты понимаешь, напрямую я не мог спросить, зачем его охранник Макаров похитил Аясова и в каком направлении он его увез. Я задал ему несколько вопросов о Лизе, которая до сих пор находится в искусственной коме. Федор Петрович сказал, что ничего о ней не знает, поскольку весь персонал нанимала на работу его покойная супруга. Слышал только, что у нее большая семья. Бусыгин обещал материально помочь родственникам Коняхиной и потребовал найти Аясова, который, по его твердому убеждению, не только убил Викторию Борисовну, но и покушался на жизнь Лизы. Еще он поинтересовался, много ли граждан откликнулось на объявление, все ли обращения мы должным образом проверяем. Я рассказал о некоторых случаях, а потом, как бы невзначай, уточнил, где его водитель. Федор Петрович сказал, что у того вчера заклинило спину, и он его отпустил на три дня. Таня, я думаю, Макаров, если это действительно он, увез куда-то Аясова, сделал это не по приказу своего босса, а по собственной инициативе.

— Не исключено. Три миллиона на дороге не валяются. Если им двигал корыстный мотив, то у него должен быть напарник. Тот предъявит Вениамина, получит обещанное вознаграждение и поделится деньгами с Макаровым. Если план такой, то надо ждать скорого звонка в полицию. Володя, ты бы узнал, может, он уже поступил на пульт, — посоветовала я.

— Мне бы сразу об этом сообщили, но пока тишина. Знаешь, в последнее время поток телефонных звонков и личных обращений граждан, позарившихся на бусыгинские миллионы, заметно стих. Это первые дни отбоя от них не было. Сегодня с утра был один визит в Гагаринский райотдел, а вчера — пара звонков в течение дня по телефону сто два.

— И что говорили эти люди?

— Один подросток ради прикола позвонил, да два психа запоздало отреагировали на объявление по ТВ.

— Понятно. Володя, надо бы к Макарову людей послать.

— Уже послал. Так, мне по второй линии звонят, — Киря отключил связь. Через десять минут он мне снова позвонил. — Дома его нет. Жена сказала, что она уже полгода находится с ним в стадии развода и не интересуется, где и с кем он проводит время. Но то, что у него периодически случаются приступы радикулита, она подтвердила. Ее попросили позвонить мужу. Макарова набрала его номер, но он оказался отключенным, либо вне зоны доступа.

— Вот! А я что тебе говорила!

— Таня, спокойно, пока еще ничего не доказано. Может, Андрей в данный момент на физиотерапевтических процедурах, поэтому отключил мобильный?

— С какой стати?

— У меня зимой тоже спину заклинило. Зина настояла, и я пошел в поликлинику, мне там аппаратную терапию назначили. На двери кабинета висело объявление, что нужно отключать мобильные телефоны, чтобы они не привели к сбою в работе медицинской аппаратуры. Пожалуй, я сейчас сам ему позвоню, с другого телефона. Оставайся на связи, — Киря смолк, но его молчание было недолгим: — Все еще отключен.

— Дай мне его номер, — попросила я.

— Вот что, Таня, я благодарен тебе за то, что ты откликнулась на мою просьбу и занялась поисками Аясова. Мне, конечно, самому следовало сообразить, что он может в Казачий тупик наведаться, и выставить там пост. Мой косяк, признаю. Думал, он умнее и туда не сунется. Даже не знаю, зачем его туда понесло! Ладно, мы будем, как положено в таких случаях, заниматься Макаровым — отследим по камерам видеослежения его автомобиль, сделаем биллинг его мобильного, пробьем контакты… Если он на самом деле похитил предполагаемого убийцу, мы его отыщем, не сомневайся. Ты можешь отдыхать дальше.

— Володя, мне показалось, или ты не хочешь допускать меня к дальнейшему расследованию? — прямо спросила я.

— Конечно, показалось. Просто сейчас предстоит усиленно поработать моим ребятам. Если снова понадобится твоя помощь, я обязательно к тебе обращусь, если ты не возражаешь. Ты не против, Танюша?

Вот Киря и отыгрался на мне за то, что я пыталась водить его за нос! Выведал информацию и отстранил от дальнейшего участия в расследовании. Причем сделал это так подчеркнуто вежливо, что меня от этой вежливости даже тошнить стало. Однако я заслужила такое обращение.

— Хорошо, Володя, договорились, я вся в твоем распоряжении. Если понадоблюсь, звони в любое время суток.

— Спасибо.

Наш разговор сошел на нет, я подождала несколько секунд и первой отключила связь. Мне было ясно, Кирьянов не позвонит. Я не исключала, что ему известно гораздо больше, чем он сказал мне по телефону. Возможно, его опера уже шли по следу Макарова и скоро прибудут туда, где он держит Аякса. В итоге задержаны будут все.

Венчик нанял меня, чтобы я нашла настоящего убийцу. Я не только этого не сделала, но еще и подсказала полиции направление, в котором надо искать моего клиента. Сейчас Аясов был для меня прежде всего заказчиком расследования. Я наконец-то определилась с его статусом, но с одной поправочкой. Возможно, у Венчика было раздвоение личности, и убийцей было его второе Я.

Мои мысли были заняты тем, где искать Аякса. Под третью или четвертую чашку кофе меня осенило! Без всяких камер на дорогах, фиксирующих номера автомобилей, без детализации звонков и определения местонахождения мобильного телефона я догадалась, куда Макаров мог отвезти Венчика.

Глава 10

Когда я спросила Аякса, любил ли, по его мнению, Федор Петрович Вику, тот стал рассказывать случай из жизни. Бусыгин не послушал жену, предупреждавшую, что надвигается гроза, и поехал в командировку в Дольск. Не один, а с водителем и сенсеем. На обратном пути их застал шквалистый ветер и сильнейший дождь. Чтобы жена не волновалась, Федор позвонил ей и соврал, что переждет непогоду в райцентре. На самом же деле мужчины свернули на дачу к водителю, которая располагалась неподалеку от того места, где их застал разгул стихии. И с чего Венчик взял, что эта примитивная ложь была доказательством любви? Вот если бы бизнесмен перенес поездку, послушав свою жену-домохозяйку, тогда бы… я не узнала, как называется поселок, в котором располагается дача Андрея.

Открыв карту в смартфоне, я нашла в километре от трассы Тарасов-Дольск небольшой поселок под названием Венькино. Водитель, приглашая своего босса и его сенсея переждать грозу на даче, пошутил, не в честь ли Вениамина назвали этот поселок. Стопроцентной гарантии, что Аякс сейчас находился именно там, не было, но проверить это предположение стоило. Тем более, других версий у меня пока не имелось. Информировать Кирьянова о своей догадке я не стала. Это было против интересов моего клиента. Мне нужно было добраться в Венькино первой. Ехать на своей машине туда было опасно. Кирьянов мог опять приставить ко мне «наружку» либо отследить мои передвижения по камерам. Снова просить у Светки ее старенький «Фольксваген» у меня не поворачивался язык. Она имела полное право больше не давать мне свою машину, потому что однажды я попала на ней в серьезное ДТП, преследуя преступника.

Я не знала, что меня может ожидать в этот раз. Уж если рисковать, то на своем авто, а не на одолженном у подруги или взятом напрокат! На всякий случай я еще раз проверила свой «Ситроен» на наличие «маячков» и убедилась в их отсутствии. После этого я вынула из своего запасного смартфона аккумулятор и поехала туда, где по моим предположениям мог находиться Аясов. Хорошо зная Тарасов и прилегающие к нему трассы, я старалась ехать по таким улицам и дорогам, где не было камер видеонаблюдения. Даже стационарный пост ДПС на выезде из города мне удалось объехать по разбитой дачниками грунтовке.

Когда я миновала указатель с надписью «Венькино», уже начало смеркаться. Проехав небольшой поселок вдоль и поперек, я засомневалась в правильности своей версии. В отличие от заборов в Князево, некоторые из них напоминали кремлевские стены, здесь все было на виду. Невысокие частоколы не спасали от любопытных взоров соседей. Незаметно выгрузить человека из багажника и затащить его в дом можно было только кромешной ночью, когда не светили ни фонари, ни звезды. Венчика похитили вчера днем.

Мужчина лет шестидесяти вышел за калитку и стал махать мне рукой. Я подъехала к нему и опустила боковое стекло.

— Ищете кого или заблудились? — спросил он.

— Хочу дачу снять на время отпуска. Не подскажете, может, кто-то сдает? — поинтересовалась я для поддержания разговора.

— Специально никто не сдает, но я могу подсказать, кто был бы рад сдать свой домишко. Вон видите, береза из-за крыши выглядывает? — мужчина указал рукой направление. — Это как раз та самая дача. Она моей давней знакомой принадлежит. Заболела она серьезно, сил уже нет огород сажать, за домом следить. Думаю, дорого она с вас не возьмет. А если вы согласитесь порядок на участке навести, то совсем дешево проживание здесь обойдется. Прокатимся туда? Посмотрите все поближе. У меня и ключи от дома есть.

Я собиралась отказаться, но на соседней улице промелькнул черный внедорожник. Мне нужен был повод, чтобы задержаться здесь под благовидным предлогом.

— Можно и прокатиться, — охотно кивнула я.

— Тогда я сейчас за ключами схожу, — дачник пошел к своему дому.

Мужчина обернулся довольно быстро, подсел ко мне в машину и сказал:

— Давайте по соседней улице туда проедем, а то на этой яму выкопали. Селивановы трубы от водокачки тянут, приходится объезжать по Малиновой. Надеюсь, две машины там разминутся. Сын Кузьмича, как я понял, снова приехал. Он свой джип прямо на улице оставляет. Не каждая тачка с ним разъехаться может. Но твоя, я думаю, пройдет. Что же ты, одна жить здесь собираешься или с семьей?

— С семьей, — кивнула я и, приблизившись к «Туарегу», остановилась. — Похоже, мы дальше не проедем.

— Вот паразит! — возмутился мой провожатый. — Парковаться совсем не умеет! Посигналь ему.

Я дважды коротко нажала на клаксон. Из кирпичного дома, расположенного в глубине сада, вышел лысоватый тучный мужчина и несвойственной для человека его комплекции спешной походкой направился в нашу сторону.

— Дядя Женя, привет! — поздоровался он с моим пассажиром, который высунулся из окна.

Вблизи я разглядела, что он достаточно молод — лет тридцать, не больше.

— Вадик, ты чего опять машину бросил как попало?

— Дядя Женя, так я ж ненадолго. А ты с кем? — водитель «Туарега» стал присматриваться ко мне сквозь лобовое стекло.

Я стала поправлять волосы, прикрывая лицо.

— Соседку тебе новую привез. Она хочет снять дачку Веры Васильевны.

— Да там же крыша течет! Бурьян в огороде. За водой на колонку на соседнюю улицу ходить надо, — Вадик сразу же раскритиковал мой выбор.

— А тебе какая разница? Может, люди хотят быть ближе к природе? Может, их сложности не пугают? А Вере Васильевне какое-никакое, а все же подспорье будет.

— Собственно, мне все равно, — толстяк сел в машину, проехал немного вперед, развернулся, а потом стал парковаться вплотную к противоположному забору.

Наблюдая за его манипуляциями, я поняла, почему он ставил свое авто едва ли не посередине дороги, мешая проезду. Из-за тучного телосложения ему было сложно вылезать из салона наружу и протискиваться между машиной и забором.

— Вадик, а ты чего сюда зачастил-то? — поинтересовался мой словоохотливый пассажир.

— Дом к продаже готовлю. Вот вещи кое-какие в город увожу — инструменты, удочки, мангал.

— Что ж, и покупатель у тебя уже есть?

— Есть, дядя Женя, есть, — Вадик открыл калитку и спешно направился к срубу.

Я поехала дальше. Через три дома Евгений указал мне рукой на березу, давая понять, что мы приехали. Наверное, у меня на лице отразилось разочарование, раз Евгений стал уговаривать:

— Ты на бурьян не смотри, я помогу траву подергать. Лучше взгляни, какие здесь яблони! Можете собирать яблоки, сколько хотите. Урожай все равно пропадет. Идем, я тебе дом покажу. Ты Вадика не слушай, крыша не худая. Это он выдумывает. Не знаю, зачем ему это нужно. Мебели там немного, зато просторно, если что, я могу раскладушку подкинуть.

— Знаете, я как-то иначе все себе представляла, — сказала я, думая о своем.

— Понимаю, но ведь трудности только закаляют, так ведь? — не сдавался Евгений.

— Но не до такой же степени! Здесь с утра до вечера пахать надо.

— Слова типичной горожанки. Вам бы на даче только загорать и шашлыки жарить. Понятно, почему Вадик после смерти отца дачу продает. Ни он сам, ни брат его младший не привыкли здесь работать. Только пикники устраивали. Ладно Вадик, у него с детства здоровье не ахти было, но ведь Андрюшка здоровый лось! Вот на ком точно пахать можно!

— Хотя не все так и плохо, — заметила я, поскольку разговор принял нужный оборот. — Глаз на природе отдыхает.

Пока я обдумывала, как бы уточнить фамилию братьев, Евгений открыл скрипучую дверь в покосившийся деревянный домишко, заглянул в сени и сказал:

— И с чего Макаров взял, что крыша течет? Если бы она текла, то после дождя, что был на той неделе, тут все мокрое еще бы оставалось. А здесь все сухо. Заходи и сама посмотри!

— Знаете, я не могу принять решение — самостоятельно. Мне надо посоветоваться с мужем.

— Это вежливый отказ? — догадался Евгений. — Жаль, а я уж Верочке звонить хотел, обрадовать ее… Совсем, значит, не понравилось здесь?

— Кое-что понравилось, — обтекаемо ответила я. — Давайте поступим так: я оставлю задаток, чтобы вы никому больше не предлагали эту дачу, пока мы с мужем не примем окончательное решение. А уж если мы найдем что-то получше, то вы передадите эти деньги хозяйке.

— И сколько же вы думать будете?

— Недолго. Полагаю, завтра уже все решится. — Я достала из сумки пару купюр и прежде чем отдать их Евгению, сказала: — Надеюсь, вы передадите их Вере Васильевне?

— Даже не сомневайтесь. Мне чужого не надо.

Для порядка я прошлась по дому, делая вид, что меня реально интересует, не пролежанный ли диван, достаточно ли в шкафу посуды, есть ли свет. Когда мы вышли из дома, на Венькино уже опустились сумерки. Тут и там виднелся свет в окнах. Мы вышли за калитку, и я обратила внимание, что «Туарег» все еще стоял у противоположного забора.

— До завтра? — с вопросительной интонацией произнес дядя Женя.

Я неопределенно кивнула, подошла к своему «Ситроену», щелкнула брелоком и спросила:

— Вас подвезти обратно?

— Сам дойду. Это я дорогу хотел показать, поэтому подсел к вам.

Мы обменялись еще парой фраз, после чего я села за руль. Сделав вид, что покинула Венькино, я заехала в лесополосу, потушила фары и вернулась обратно пешком. Спрятавшись за толстым деревом, я стала наблюдать за домом. Из разговора Вадима с дядей Женей у меня создалось впечатление, что Макаров погрузит какие-то вещи и сразу уедет. Но он все еще был здесь. Может, ждал, когда совсем стемнеет, чтобы никто ничего не увидел? Вдруг он под покровом ночи собирался вывезти отсюда Венчика, чтобы перепрятать его в другом месте? Или закопать где-нибудь его труп.

Усилием воли я постаралась отогнать от себя эту безрадостную мысль. Вскоре из калитки вышли двое — толстяк и крепкий парень, который был выше него на голову. Вадик сел за руль, а младший брат стоял посреди дороги, докуривая сигарету. В свете фар я смогла разглядеть его лицо. Это был один из тех четырех мужчин, которые сидели в ресторане «Ариадна» за спиной моего бывшего клиента Остапенко. Один из них был Бусыгиным, второй все-таки оказался Венчиком, третий, как теперь выяснилось, был водителем и по совместительству телохранителем тарасовского Растрелли, четвертый мне был по-прежнему не известен.

Когда «Туарег» отъехал, я мелкими перебежками стала приближаться к нужному дому, надевая на ходу перчатки. Открыть щеколду на калитке мне удалось по счету «раз», поскольку я заметила, какое движение делал рукой толстяк, и повторила его. А вот с замком на входной двери пришлось повозиться. Перебрав несколько отмычек, я наконец нашла подходящую для личины замка, сделала ею несколько движений и толкнула дверь вперед. В недрах дома была абсолютная тишина. Убрав отмычки в сумку, я достала из нее фонарик и стала осматривать с его помощью каждый закуток в доме. В комнатах и на кухне никого не было. Для порядка я заглянула во все шкафы и даже под кровать. Осталось проверить чердак. Забраться туда можно было с улицы — к дому была приставлена лестница. Я обратила на нее внимание, когда Вадик переставлял машину, загораживавшую нам проезд. Умом я понимала, что чердачное помещение, в которое нельзя попасть изнутри дома, не самое удобное место, чтобы держать там пленника. Однако расставаться с мыслью, что Венчика здесь нет, мне не хотелось.

До моего слуха вдруг донесся какой-то звук. Застыв на месте, я прислушалась, но было тихо. Сделав несколько шагов и остановившись, я снова услышала звук, напоминающий приглушенный кашель.

— Венчик! — протяжно крикнула я. Ответом мне послужил металлический стук.

Эти звуки раздавались снизу, значит, в доме был погреб. Я стала искать лаз. Как в плохом кино, он оказался не в свободном доступе — на нем стояла тумбочка. С большим трудом отодвинув ее, я вынула несколько досок и посветила фонариком вниз. Луч света выхватил в темноте запрокинутую наверх голову Венчика.

— С днем рождения! — сказала я, спрыгнув вниз. Аякс пытался что-то ответить на это, но его рот был заклеен скотчем, поэтому я ничего не поняла. — Что за изверги! Держать человека в темноте на холодном полу! Потерпи, сейчас я тебя развяжу.

Сначала я освободила руки и ноги пленника, затем резким движением отлепила скотч.

— Как ты меня нашла? — спросил Венчик.

— Лучше скажи, зачем ты ушел из дома.

— Я думал, что мы больше никогда с тобой не увидимся.

— Ты сможешь сам подняться наверх?

— Я сам-то не знаю, где нахожусь. Откуда тебе было знать, что я здесь?

— Ты, наверное, голоден. В машине есть печенье и вода.

— Напрасно ты, Таня, отговорила меня позвонить Федору.

Наш диалог был сродни разговору двух людей, говорящих на разных языках и абсолютно не понимающих друг друга. Ответных реплик не было и в помине.

Лестница отсутствовала, поэтому вылезти из погреба было сложнее, чем попасть туда. Пришлось соорудить пирамиду из подручных средств — деревянных ящиков, оцинкованного ведра и стеклянной бутыли. Сначала наверх взобралась я, затем — Венчик. Я отметила про себя, что его движения ловки, но причиняют ему боль.

— Тебя били? — не без сочувствия спросила я.

— Мне не привыкать, — ответил Аякс, что следовало расценивать, как положительный ответ.

— Что они от тебя хотели? Признания?

— Макаров не сомневался, что это я убил Вику. Он хотел знать, за что, — голос Аякса дрогнул. — Как же я сразу не догадался, что он был влюблен в Вику! Только теперь это стало очевидным. Таня, что ты делаешь?

— Ставлю тумбочку на место.

— Зачем? — удивился Венчик. — Нам надо скорее бежать отсюда. За мной скоро вернутся. Я слышал, как они говорили, что этой ночью все решится.

— Надо привести все к тому состоянию, как было. Чем позже заметят твое исчезновение, тем больше времени у нас будет в запасе.

— Я об этом как-то не подумал, — Венчик помог мне сдвинуть тумбочку с места. — Тяжелая! Как же ты одна ее подвинула? Я снизу слышал, что те два бугая вдвоем ее тягали.

— Главное — не сомневаться, тогда все получится.

— Согласен.

Наш диалог наконец-то стал похожим на разговор двух людей, говорящих на одном языке.

— Так, Венчик, — сказала я, выглянув в палисадник, — здесь тихо. Выходи и подожди меня за сараем. Я закрою замок. Он не захлопывается, поэтому придется немного повозиться.

— Может, не стоит терять время? — завел ту же песню Аякс.

— Поверь, иногда стоит немного замешкаться, чтобы потом выиграть время.

— Я таких случаев не знаю, — обескураженно произнес Венчик. Похоже, запас его притч исчерпался.

Пока я колдовала над замком, он так и стоял около меня.

— Готово! — я собралась убрать отмычки в сумку, но ее на плече не оказалось. — Кажется, я кое-что оставила в доме…

— Это? — Аякс протянул мне сумку. — Ты же сама сунула мне ее в руки.

— По запарке забыла, — я сняла и бросила в сумку перчатки. — Все, бежим!

Когда мы были уже у калитки, неподалеку раздались чьи-то голоса. Один был женский, второй — мужской. Парочка явно была навеселе, и ей до нас не было никакого дела. Тем не менее мы притаились, присев за забором. Лишние свидетели нам были не нужны. Когда подвыпившие дачники удалились на приличное расстояние, я шепнула Венчику, чтобы он вышел за калитку первым и ждал меня за деревом на другой стороне улицы. Он так и сделал. Вскоре я к нему присоединилась и повела кратчайшим путем в сторону лесополосы, где нас ждал «Ситроен». По пути мы почти не разговаривали. Такое бывает, когда хочется сказать очень многое, но подходящих слов, точных и емких, нет. Когда же мы были уже в двух шагах от моей машины, Венчик спросил:

— Таня, так как же ты меня все-таки — нашла?

— Неужели ты сам не догадался? — Аякс молчал, поэтому я продолжила: — Ты однажды упоминал про Венькино. Разве забыл?

— Помню. Но ведь надо было догадаться, что меня похитил именно Андрей.

— Его видели Санек с Катюхой.

— Вот оно что! Значит, ты была там. Скажи, дом уже сровняли с землей? — Венчик спросил об этом с таким сожалением, будто это было его родовое гнездо.

— Да, — подтвердила я. — Ты что-то спрятал там?

Свет приближающихся фар осветил дорогу. Две машины проехали мимо нас и свернули в сторону дачного поселка. Когда они отдалились на приличное расстояние, мы бросились к «Ситроену». Я вывела машину на трассу, не включая свет, и только потом, оказавшись на асфальтовом полотне, зажгла фары. Хорошо, что Венчик отвлек меня разговором, иначе мы могли бы столкнуться лоб в лоб с теми, кто пожаловал в Венькино.

— Машины были светлые, а у Макарова — черная тачка, — справедливо заметил Аясов.

— Это была полиция, — ровным тоном сказала я. — Она уже в курсе, что тебя похитил охранник Бусыгина. Я не думала, что они так быстро узнают, что у Андрея есть загородная недвижимость в Венькино и станут искать тебя здесь. Но это даже к лучшему. Было бы неплохо, если бы Макаровы тоже сюда приехали и встретились с операми. Пока полиция разбиралась бы с братьями, ей было бы не до нас.

— Таня, если бы ты мне сказала, что полиция меня ищет…

— А ты вроде как не в курсе? — усмехнулась я. — И по телевизору свою фотографию не видел?

— Я неправильно выразился. Было бы лучше, если бы полиция меня нашла в том подвале.

— Для кого лучше? Поясни.

— Понимаешь, братья Макаровы долго не могли решить, что со мной делать. Андрей хотел, чтобы я признался в убийстве, после чего он собирался отдать меня на расправу своему боссу. Федор хороший человек, — все еще пытался отстаивать свою точку зрения Венчик, — но если бы он услышал запись моего признания, сделанного под давлением, то, наверное, поверил бы в мою виновность. Мне следовало раньше с ним объясниться, тогда бы он понял, что его пытаются обмануть.

— А Вадим хотел заработать на тебе, так? — догадалась я.

— Таня, какая же ты проницательная! Да, толстяк хотел за мой счет погасить ипотеку. Именно благодаря Вадиму Андрей не избил меня до смерти. Он даровал мне еще несколько часов жизни.

— Несколько часов? — переспросила я, ожидая пояснений.

— Меня в любом случае собирались убить. Сначала стращали тем, что Бусыгин зальет меня в бетон, потом Андрей сам решил выместить на мне зло, отправив к праотцам. Вадиму удалось его остановить, но я понял, что до утра все равно не доживу и тебя не увижу.

— Какой у Макаровых был план?

— У Вадика, как я понял, есть знакомый полицейский, и он как раз дежурит этой ночью. Меня собирались выпустить в пригороде, предварительно сообщив по телефону, где меня видели. Знакомый Вадима приехал бы на место и, преследуя меня, применил бы табельное оружие. И поскольку Бусыгин обещал деньги за мою голову, то тот, кто указал, где меня искать, то есть Вадим, получил бы те чертовы миллионы. Он собирался поделиться деньгами и с тем полицейским, и с братом, разумеется.

— Плохой план, — высказалась я.

— Убивать людей всегда плохо, — добавил Венчик.

— Это само собой, но я имела в виду план Вадима. Ничего бы он не получил за тебя.

— Думаешь, Бусыгину жалко этих денег? Для него это не такая уж большая сумма.

— Я не так хорошо знаю Федора Петровича, как ты, Венчик, поэтому не берусь судить, насколько жалко ему было бы расставаться со своими миллионами. Тут дело совсем в другом. По факту убийства подозреваемого была бы начата служебная проверка, в ходе которой, скорее всего, выяснилось бы, что информация о твоем местонахождении поступила от Вадима Макарова, родного брата человека, как и ты, работавшего на вдовца.

— Я не работал на Федора, — поспешил поправить меня Аякс. — Я его консультировал.

— Это не слишком меняет дело. Другие полицейские, те, которые сейчас в Венькино, уже были в курсе, что тебя похитил водитель Бусыгина. А вообще, получить вознаграждение за поимку опасного преступника или за реальную информацию о его местонахождении не так-то просто. Должно быть соблюдено множество условий.

— Каких? — заинтересовался Венчик.

— Во-первых, информация должна исходить от бдительного гражданина, случайным образом узнавшего, где прячется преступник, и решившего оказать помощь следствию, а не от того, кто сам замешан в преступном сговоре с целью обогащения. Во-вторых, — я замолчала, потому что увидела впереди мобильный пост ДПС. Гаишники тормозили все машины подряд. — Так, Венчик, мы, кажется приплыли.

— Может, притормозишь у обочины, а я постараюсь незаметно добежать до леса? — предложил Аякс.

— Поздно. С такого расстояния тебя увидят. Лучше возьми в бардачке очки и надень. Круглая оправа, как ни одна другая, меняет облик. Еще попробуй выпятить вперед нижнюю губу. Простой трюк, но тоже хорошо работает. А главное — веди себя спокойно. Не только не прячься, но и, наоборот, лезь в глаза. — Ввиду отсутствия времени я не стала рассказывать Венчику притчу о девушке, у которой загорелся сарафан. Когда-то давно я слышала ее от своей бабушки и взяла этот совет на вооружение. — Короче, хочешь скрыться, будь на виду!

Полицейский махнул своим полосатым жезлом, призывая остановиться. Я подъехала к обочине, остановилась прямо под фонарем и вышла из машины. Гаишник был уже тут как тут.

— Старший лейтенант Шустров, — представился он. — Документы, пожалуйста.

— Я что-то нарушила?

— В ночное время останавливаем всех, — отвечая мне, дэпэсник наблюдал за тем, как я вынимаю из сумки документы.

В тот момент, когда я подала ему свое водительское удостоверение, со стороны «Ситроена» донеслось:

— Доча, ты ему взятку не давай! Пусть квитанцию на штраф выписывает. Моя вина, я тебя подгонял, мне и платить!

— Значит, все-таки нарушали ПДД, — патрульный мельком взглянул на моего пассажира и, разумеется, не узнал в этом очкарике человека из ориентировки. — Вот ведь как бывает, родной отец сдал…

— Понимаете, я папу в травмпункт везу, — с жалостливой интонацией сказала я, — он, похоже, руку сломал.

— Ладно, езжайте! — гаишник проникся сочувствием и вернул мне документы, после чего сразу же остановил машину с номерами другого региона.

— Венчик, ты прекрасный актер! — похвалила я своего пассажира, сев за руль.

— В экстремальной ситуации любые таланты могут проявиться. — Какое-то время мы ехали молча, потом Аякс спросил: — Таня, а ты уже знаешь, кто убил Вику?

— Тот же, кто напал вчера на Лизу.

— Она жива?

— В коме.

— Ее-то за что?

— С Лизой как раз-таки все более или менее ясно. Похоже, она видела преступника.

— Она меня видела. Зашла в столовую, а я держу на руках Вику… Но это не я вонзил в нее нож. Это сделал кто-то другой… Или я? У меня случаются пробелы в памяти. Но ведь я не мог забыть такое… или мог? Таня, скажи! — в отчаянии потребовал Аякс.

— Теоретически мог, — я не стала отрицать этого. — Венчик, а тому психиатру, которого приглашал к тебе Бусыгин, ты говорил о точечных пробелах в памяти, которые случались с тобой уже после того, как ты очнулся в парке на скамейке?

— Он сам спросил, не бывало ли такого. Я сказал, что иногда случается — какие-то непродолжительные отрезки выпадают из памяти.

— Как он это прокомментировал?

— Сказал, что условия, в которых я жил несколько последних лет, никоим образом не способствовали моей реабилитации. По его словам, мне нужно хорошее питание, положительные эмоции, тогда пробелы станут появляться реже. Таня, а мы куда сейчас едем?

— На мою вторую квартиру.

— Таня, я должен тебе признаться, — Венчик заерзал в кресле. — Понимаешь, я там засветился. Когда я уходил, то из квартиры напротив вышла твоя соседка. Она на меня так подозрительно посмотрела! Думаю, что узнала. Я решил, что не вернусь туда. Заберу кое-что из Казачьего тупика и попробую перебраться в другую местность. В конце концов, жизнь — это путешествие во времени и пространстве. Засиделся я что-то на одном месте.

— Если бы моя соседка тебя узнала, она бы уже сообщила в полицию, — рассуждала я вслух, — но она, по всей видимости, этого не сделала. Скажи, ты в парике от меня уходил?

— Да, и в бейсболке поверх него. Только я все это посеял.

Меня так и подмывало спросить, что именно прятал Венчик в заброшенном доме, но я воздерживалась от этого вопроса. Похоже, это было что-то очень сокровенное, о чем Аякс не хотел рассказывать даже мне.

— Пожалуй, возвращаться туда не — стоит, — сказала я, оценив степень риска.

— А куда мы тогда едем? — поинтересовался Венчик, но я пока не знала, что ему ответить на это. — Таня, когда я искал очки в бардачке, мне попалась пачка печенья. Можно я возьму?

— Да, конечно! Там еще и бутылка минералки должна быть, — подсказала я.

Пока Аякс подкреплялся, я размышляла о том, куда его везти. К себе домой? Не вариант. Кирьянов снова может туда пожаловать «на чашечку кофе». Может, попытаться снять жилье? Остановившись в пригороде Тарасова, я достала из сумки разобранный смартфон, вставила в него левую симку, аккумулятор, включила и стала искать в Интернете объявления о сдаче жилья в краткосрочную аренду. Позвонив по одному номеру и сказав, что жилье мне нужно срочно, я услышала ничем не мотивированный отказ. По второму объявлению откликнулась гораздо более словоохотливая женщина. Она сказала, что час назад сдала квартиру на трое суток двум командировочным. По третьему номеру никто не отвечал, а вот четвертая попытка оказалась удачной. Мне сказали, что есть свободная квартира. Мы обговорили условия, и я поехала по тому адресу, который мне назвал мужчина, представившийся Александром.

Чем ближе мы были к месту, тем неспокойнее вел себя мой пассажир. Он озирался по сторонам, вглядываясь в дома с желтыми глазницами окон, что-то бормотал себе под нос, хватался рукой за голову.

— Венчик, тебе знакомы эти места? — аккуратно поинтересовалась я.

— Как ты меня назвала? — уточнил он.

— Венчик, — повторила я.

— Это не мое имя.

— Ты вспомнил настоящее?

— Пока нет, но я точно не Венчик. Мне кажется, я здесь раньше часто бывал.

— Возможно, — сказала я, заруливая на парковку круглосуточного супермаркета. — Я ненадолго отлучусь, а ты сиди в машине и жди меня. Если с жильем все будет нормально, то я вернусь с ключами.

— Может быть не нормально? — встревожился Аякс.

— Всякое бывает. Иногда люди по нескольку раз сдают одну и ту же квартиру. Случается, что дают объявления об аренде жилья, но за этим стоит что-то совсем другое.

— Что другое?

— Венчик, зачем тебе это знать?

— Таня, я за тебя переживаю.

— Мне это, конечно, приятно, но поверь, я смогу за себя постоять.

— Хорошо, только возвращайся побыстрее.

— Как получится, — сказала я, покидая салон «Ситроена».

Александр ждал меня на улице у подъезда. Он показал мне паспорт, открыв на странице с регистрацией. Я убедилась, что он прописан именно по этому адресу, после чего мы зашли в подъезд и поднялись на второй этаж.

— Меня устраивает, — произнесла я, быстренько пройдясь по однокомнатной квартире.

— А вы рисковая женщина! — заметил Александр.

— Просто ситуация патовая — поругалась с мужем, а идти некуда.

— Понятно. Вот, — хозяин квартиры достал из кармана ключи, но протягивать их мне не спешил.

— Будем составлять договор? — уточнила я.

— Мне он не нужен. Я людям доверяю. Собственно, я живу в соседнем подъезде. Не беспокойтесь, я не надоедаю никому своими визитами. Внесете оплату за трое суток и все.

— Хорошо, — я протянула хозяину квартиры сумму, которую мы обговорили с ним по телефону.

— Из рук денег не беру. Положите, пожалуйста, на стол, — попросил тот. Я так и сделала.

— Надумаете продлить срок, звоните за сутки, — добавил суеверный арендодатель, забрав деньги со стола и положив на него — ключи.

— Я это учту.

Выждав минут десять после ухода Александра, я отправилась за Венчиком. Уже издалека я заметила, что в салоне «Ситроена» никого нет. В душе еще теплилась надежда — Аякс пересел на заднее сиденье и прилег, чтобы не привлекать к себе внимание. Открыв заднюю дверцу, я испытала разочарование, смешанное со злостью. Венчик испарился, оставив мою машину доступной для каждого встречного-поперечного. Хорошо, что никому не пришло в голову открыть ее и если не попытаться угнать, то хотя бы обчистить. В бардачке и багажнике было чем поживиться. Заблокировав дверцы, я отправилась на поиски Аясова. В супермаркет, манящий аппетитными витринами, я заглядывать не стала — у моего пропавшего клиента, скорее всего, не было с собой денег. Да и магазинными кражами он раньше не промышлял. Искать Венчика у ближайших мусорных баков показалось мне также бессмысленной затеей. После проживания в элитном загородном коттедже на правах почетного гостя снова возвращаться к старым привычкам — это как-то противоестественно. Тем более, в бардачке осталось полпачки печенья. Я просто пошла по улице в сторону центра города и вскоре увидела Аякса. Он сидел на скамейке, обхватив руками опущенную голову. Ускорив шаг, я направилась к нему, а с другой стороны, тоже по направлению к Венчику шли двое полицейских.

— Как хорошо, что я вас встретила! — обратилась я к патрульным. — Я сейчас видела человека, которого показывали по телевизору.

— Заместителя мэра, что ли? — усмехнулся сержант. — Так он в этом микрорайоне и живет.

— Причем здесь заммэра? Я убийцу видела, за которого вознаграждение обещано, — боковым зрением я заметила, что Аякс вжал голову в плечи.

— Девушка, а вы ничего не путаете? — уточнил лейтенант.

— Нет. Это точно был он. Я с ним, как сейчас с вами, разговаривала. Он подошел ко мне и попросил мобильник позвонить. Я сказала ему, что у моего телефона батарейка села, и сразу же в опорный пункт к участковому направилась. А тут вы!

— А вы сами-то почему одна так поздно гуляете? — сержант стал уводить разговор в сторону.

— Я не гуляю, а иду домой от родителей.

— Ладно, где именно к вам подошел человек, похожий на преступника? — уточнил лейтенант.

— Там! — я махнула рукой на противоположную сторону улицы. — Во дворе дома, в цоколе которого детская поликлиника расположена.

Полицейские спешным шагом направились к перекрестку. Когда они скрылись из вида, я стала трепать Венчика по плечу:

— Эй, опасность миновала! Пойдем — скорее!

— Таня, я почти вспомнил, — пробормотал Аякс, не спеша подниматься со скамьи. — Эти места мне определенно знакомы. Еще чуть-чуть, и я бы узнал о себе все.

— Венчик, оставаться здесь опасно. — Пойдем!

— Никуда я не пойду! — заартачился тот.

— Неужели ты не понимаешь, они скоро вернутся сюда?

— Пусть возвращаются! Я уже устал прятаться. Будь что будет! Мне все равно.

— А обо мне ты подумал? Тебя же начнут колоть!

— Не беспокойся, я ничего про тебя не скажу. У меня высокий болевой порог. Я практически не чувствую боль. Колоть меня бесполезно.

— Ты можешь рассказать про меня под гипнозом или под воздействием сыворотки правды. Я окажусь пособницей преступника. Хочешь знать, на сколько лет тянет эта — статья?

— Нет, — Аякс вскочил со скамьи. — Куда надо идти? Я тебя подставлять не хочу.

— Иди за мной! — скомандовала я и направилась во двор ближайшего дома. Венчик последовал за мной на некотором расстоянии.

Мы благополучно добрались до съемной квартиры.

— Таня, еще чуть-чуть, и я бы все вспомнил, — завел ту же песню мой клиент.

— Значит, пока не время, — мягко сказала я.

— Зачем ты остановила полицейских? — стал укорять меня Аясов. — Они бы прошли мимо и все. Мне не хватило какой-то минуты!

— Понимаешь, Венчик…

— Я не Венчик! — озлобился мой клиент. — Это не мое имя. Я сразу почувствовал это, как только заглянул в паспорт.

— Но ведь фотография в паспорте была твоя, — произнесла я с полуутвердительно-полувопросительной интонацией.

— Не знаю, не уверен. Я должен вернуться на ту лавочку.

— Вернешься, но не сегодня.

— И что я, по-твоему, должен делать? Смириться с тем, что от меня ускользает мое едва нашедшееся прошлое? Таня, я тебе очень благодарен за все. Я знаю, что ты из-за меня нарушила закон, ты поступилась своими собственными принципами и взялась за сложное расследование без должной оплаты. Но дальше так продолжаться не может. С этой минуты я сам по себе. Если я смогу, то обязательно верну тебе долг. Если меня посадят, не — обессудь!

Я смотрела на Аякса и снова не узнавала его. Передо мной стоял совершенно другой человек, который мне был не знаком. Он не был похож ни на бомжа-философа, ни на сенсея тарасовского бизнесмена. В манере поведения появилась не свойственная ему развязность, в глазах — отстраненная холодность, в голосе — командные нотки.

— Да, ты мне должен, — не стала оспаривать я сей факт. — Как ты считаешь, справедливо ли будет в такой ситуации выставить тебе свое условие?

— Думаю, да, — Венчик согласно кивнул.

— Мне понадобится твоя помощь, но не сейчас. Мое условие таково — ты пока останешься в этой квартире. Я сняла ее на трое суток. Дольше я тебя удерживать не буду. Решишь сдаться полиции — отговаривать не стану. Решишь покинуть Тарасов — помогу. Созреет еще какое-то решение — я его приму безоговорочно. Но ближайшие трое суток, это — максимум, — я сделала акцент на этом уточнении, — ты не будешь выходить из этой квартиры. Возможно, твое участие понадобится уже завтра или послезавтра. Выполнишь мою просьбу, и тогда наш контракт будет считаться расторгнутым. Скажи, я могу на тебя рассчитывать?

В таком тоне я с Аяксом никогда не разговаривала. Прежде мы общались на равных, даже в тот первый день, когда он, одетый в жуткие лохмотья, ковырялся в мусорном контейнере. Тогда я подошла к нему и заговорила, не проявляя брезгливости, жалости или высокомерия. Мы очень быстро стали друзьями, именно поэтому он и пришел ко мне, спасаясь от преследования. Хоть Венчик и стал моим клиентом, мы продолжали оставаться друзьями вплоть до того момента, когда я оставила его в своей машине, а сама отправилась снимать жилье. Аясов оказался в знакомом месте, и из закоулков его памяти стали всплывать забытые подробности. Вспомнить свою прежнюю жизнь для Венчика оказалось важнее всего прочего, и он разозлился на меня за то, что помешала его прозрению. Я стала для него помехой, хотя по сути была его ангелом-хранителем.

— Хорошо, три дня, так три дня, — вынужденно согласился на мое предложение Венчик. — Что я должен буду сделать для — тебя?

— Узнаешь потом.

— Ты уверена, что я справлюсь?

— Я на это надеюсь. Короче, располагайся здесь. Можешь принять душ, полотенце и банный халат там, — я указала рукой на дверь в ванную комнату. — Чай, кофе и сахар на кухне имеются. Завтра я привезу тебе продукты и подарок, который остался на той квартире.

— Какой еще подарок? — Аякс нахмурился.

— На день рождения. — Мне было обидно, что вкусный букет, который я заказала в бутике Семиточенко, остался невостребованным.

— Я родился зимой, — уверенно произнес Венчик.

— Что еще ты вспомнил?

— Так, отдельные вспышки мелькают в голове. Не могу пока их увязать воедино.

— Ладно, не буду тебе мешать. Отдыхай, набирайся сил. Они тебе понадобятся, — я вышла из квартиры и закрыла дверь на ключ.

— Эй, что ты делаешь! — раздалось с той стороны. — Мы так не договаривались!

— У меня только один ключ, — сказала я, наклонившись к дверному косяку. — До — завтра!

Вместо ответа Аясов ударил со всего маха по двери. Похоже, он не собирался сидеть сиднем на съемной квартире, хоть и обещал мне трое суток никуда не выходить. Его так и подмывало отправиться на поиски себя. Но это было очень опасно, поэтому мне пришлось закрыть его на ключ. Балкона в квартире не было, а через окно третьего этажа весьма проблематично выбраться наружу. Венчик стал моим пленником.

Глава 11

Когда раздался звонок домофона, я еще лежала в постели. Кто-то был очень настойчив, и мне пришлось-таки подняться, накинуть халат и, позевывая, отправиться в прихожую, чтобы узнать, кого принесла нелегкая.

— Кто там?

— Я уж думал, тебя дома нет. Спала, что ли? — вместо ответа спросил Кирьянов.

— Владимир Сергеевич, опять ты? — Я оглянулась на часы, которые висели на стене. Было без пяти одиннадцать.

— Пустишь?

— Заходи, — я разблокировала подъездную дверь.

За ту минуту, что Киря поднимался на мой этаж, я успела лишь причесаться и потуже завязать поясок халата.

— Доброе утро! — поприветствовал меня Володька, переступая через порог квартиры. — А что это у тебя вид такой помятый? Плохо спала?

— Мог бы и промолчать, — сказала я, отправляясь на кухню.

— Ладно, мы же свои люди, — Киря, как бы между прочим, заглянул в мою спальню. — Нет, если ты обиделась, то я готов взять свои слова обратно.

— Бери, — произнесла я, подавая своему гостю кофемолку. — Ты пока перемели зерна, а я приведу себя в порядок.

— Я не умею, — Володька стал крутить в руках аппарат, не зная, с какого боку к нему подступиться, — лучше уж ты сама. Я подожду.

— Ладно, жди, — не стала ломаться я.

Четверть часа спустя мы с Кирьяновым сидели за столом друг напротив друга и попивали только что сваренный ароматный кофе. Сделав несколько глотков, Владимир Сергеевич поставил чашку, достал из кармана смартфон, поковырялся в нем и положил его передо мной.

— Как ты думаешь, кто этот человек? — спросил он.

Подавшись немного вперед, я взглянула на экран.

— Понятия не имею, — я не кривила против истины, поскольку действительно не знала человека, изображенного на фотографии.

— Это Аясов Вениамин Русланович, настоящий.

— Где ты откопал это фото?

— Помнишь, я рассказывал тебе, что отправил одному из бывших соседей Аясова эсэмэску с просьбой откликнуться.

— Да, что-то такое говорил, — подтвердила я.

— Он позвонил еще вчера вечером, а сегодня утром пришел в отдел и принес альбом со старыми фотографиями. На некоторых из них был запечатлен его сосед Вениамин. Я перефотографировал их. Как видишь, наш бомж на него совершенно не похож.

— Да, у этого азиатская внешность.

— Твой бомж — самозванец, — подытожил Киря.

— Ты уж определись — наш или мой, — сказала я, давая себе время на обдумывание ситуации.

— Хорошо, просто самозванец.

— Ему вручили этот паспорт в отделении тогдашней милиции, куда его забрали за то, что он ночевал в сквере на скамейке. Документов у него при себе не было, свое имя он не помнил, проверка личности могла бы затянуться. Не знаю, на счастье или на беду, но в соседнем отделении нашелся паспорт с фотографией человека, очень похожего на задержанного бомжа. Ему вручили паспорт и отправили восвояси.

— И давно ты узнала об этом? — Володька решил подловить меня на слове.

— Достаточно давно.

— А почему мне не рассказывала?

— К слову не пришлось. А где сейчас настоящий Аясов?

— Пропал без вести как раз перед самым расселением. На тот момент он был вдовцом, жена примерно за год до этого умерла от онкологического заболевания. Детей они нажить не успели. Родственников у Аясовых в Тарасове, да и в России, не было, они сюда из Казахстана перебрались. Таня, тебе не кажется, что Вениамин Русланович был весьма подходящей кандидатурой для того, чтобы отдать кому-то свое имя и исчезнуть в никуда?

— Даже не знаю, что тебе сказать. Зачем бомжу паспорт, если он им не пользовался?

— Ты уверена, что он им не пользовался? Может быть, твой любимчик вел двойную жизнь? — Киря смотрел на меня в упор, словно был уверен, что мне об этом что-то известно.

Хоть ко мне и приходили мысли, что Венчик работал под прикрытием, но это было всего лишь предположение, не подкрепленное никакими доказательствами.

— Не располагаю такой информацией. — Врать, отвечая на Володькин вопрос, мне не пришлось.

— Псевдо-Аясов, — Кирьянов положил смартфон поближе к себе, — определенно обладает навыками выживания в экстремальной ситуации. Я сейчас не про его успешное вхождение в среду бомжей и попрошаек говорю. Он сбежал от своих похитителей! Как тебе это нравится?

— Даже не знаю, что тебе сказать, — я уставилась на Володьку, давая ему понять, что жду подробностей.

— Вчера мы стали пробивать Макарова на предмет владения недвижимостью и выяснили, что он и его брат получили в наследство от отца дачу в поселке Венькино. Поехали туда и, как ты думаешь, что там обнаружили?

— Володя, откуда же я могу знать? Не томи, рассказывай!

— Мы обнаружили в погребе той дачки следы присутствия человека. Точнее, даже не так, сначала мы ничего не обнаружили. Дом был закрыт, но Филимонов, ты его знаешь, проник в дом через окно и ничего интересного не нашел. Мы уже собирались уезжать оттуда, как вдруг, на ночь глядя, на дачу пожаловали братья Макаровы. Мои ребята взяли их за жабры, и старший раскололся — в погребе сидит преступник, которого они случайно встретили на трассе. Они, дескать, сразу не стали заявлять об этом в полицию, потому что хотели выяснить, каковы правила получения вознаграждения. Чтобы преступник не сбежал, они связали его и закрыли в погребе. А вот теперь самое интересное. Мы все зашли в дом, братья отодвинули тяжеленную тумбочку, которая стояла на притворе, открыли погреб, а там — пусто! Как тебе это нравится?

— Может, там никого и не было? — предположила я для пущей важности.

— Там явно кто-то был. На полу валялись разрезанные веревки, которыми пленник был связан, кусок скотча, которым ему заклеивали рот. Похоже, он разбил банку с маринованными огурцами и осколком разрезал шпагат. В принципе, это не так уж и сложно. Непонятно, каким образом ему удалось открыть притвор, стоя на довольно шаткой пирамиде. Заметь, сверху на него давила тумбочка, набитая книгами. Тем не менее пленнику удалось как-то выбраться наружу.

— Это чистая физика. Нужно использовать правило рычага, — сумничала я.

— Вот я и говорю, что этот человек подготовлен к подобным ситуациям. Он знает, как из них выкарабкиваться. Бомжи, конечно, изворотливы, но не настолько. Думаю, этот прошел школу спецназа. Либо ему кто-то помог, — Киря прищурился, присматриваясь к моей реакции.

— Надеюсь, ты не на меня намекаешь? — усмехнулась я. Володька стушевался. Похоже, у него были такие предположения, но доказательств тому не имелось. — Владимир Сергеевич, а ты зачем мне это все рассказываешь?

— Рассчитываю на твою помощь.

— Все, что могла, я уже сделала — узнала, что Венчика похитил водитель Бусыгина.

— Да, но если бы нам хотя бы на час-другой раньше удалось бы получить эту информацию, то мы бы нашли твоего приятеля в погребе. Увы, — Кирьянов развел руками, — мы опоздали. Вот где теперь его искать?

— Не знаю.

— Ты подумай, и если что-то придет в голову, то сообщи, — Володька поднялся из-за стола. — Спасибо за кофе.

— Пустяки! Заходи еще.

— Таня, а ведь ты изначально ошиблась, когда говорила, что Венчик уехал в восточном направлении, — подколол меня Кирьянов напоследок.

— С кем не бывает.

— Да, конечно, я тоже иногда ошибаюсь, — мой гость стал топтаться у порога, словно хотел что-то сказать, но никак не решался это сделать. — Так ты все-таки подумай, где сейчас может находиться тот, кто называет себя Аясовым.

— Да, конечно, подумаю.

— Так я пойду?

— Володя, я обязательно тебе позвоню. Если меня осенит какая-нибудь идея.

Кирьянов согласно кивнул и потянул руку к замку. Мой гость ушел, но у меня создалось впечатление, что он все еще здесь, будто в квартире остался его невидимый двойник. Как и после первого Володькиного визита, я стала проверять квартиру на наличие «жучков». В этот раз кнопка детектора прослушивающих устройств замигала едва ли не сразу после включения. Хорошо, что я отключила звуковой сигнал, иначе «жучок», торчащий в углу дверного проема между прихожей и кухней, передал бы этот характерный звук тому, кто меня прослушивал. Поиск «жучка» стал бы косвенным доказательством того, что мне есть что скрывать.

Я не имела морального права обижаться на Кирю. Он выполнял свою работу, а я — свою. Венчик нанял меня, чтобы я нашла того, кто убил Вику. И поскольку он был моим клиентом, мне приходилось смотреть подполковнику Кирьянову в глаза и нагло врать, что мне неизвестно место нахождения Аясова.

К этой фамилии я привыкла, но она принадлежала неизвестному. Одинокий человек пропал без вести, а через какое-то время его паспорт был вручен другому. Бомж, не помнящий своего прошлого, стал Аясовым Вениамином Руслановичем. Такое сочетание фамилии-имени-отчества сразу показалось ему неродным, но он постепенно свыкся с ним. Теперь, когда из закоулков памяти Венчика стали всплывать разрозненные факты прошлого, чужое имя стало причинять ему душевный дискомфорт. Возможно, он вспомнил за ночь что-то очень важное. Мне нужно было ехать на съемную квартиру, но я догадывалась, что за мной снова будут следить. Выйдя на балкон, я увидела у соседнего подъезда одну из тех машин, на которой ездила за мной «наружка». Вчера днем наружное наблюдение с меня сняли, потому что оно понадобилось для другого дела. После таинственного исчезновения подозреваемого в убийстве из поселка Венькино моя скромная персона снова попала под подозрение. Это и неудивительно, ведь я засветилась там на своем «Ситроене».

Теперь Венчик стал моим заложником. В лучшем случае за неполные трое суток мне удастся найти убийцу Бусыгиной. Тогда уже не будет смысла скрывать Аякса от правоохранительных органов. Он окажется на знакомой улице и, возможно, что-то вспомнит. В худшем случае убийцей окажется он сам, точнее, его второе Я. Возможно, Венчику удастся избежать тюремного срока, но от принудительного психиатрического лечения ему не отвертеться. Что будет со мной, я даже боялась предположить. Статья за укрывательство преступника меня не вдохновляла. Похоже, мне не стоило запирать своего клиента на ключ. Пусть бы шел на все четыре стороны! Если я не придумаю, как незаметно добраться до Стрелковой улицы, чтобы выпустить Аякса, то через два дня он столкнется лицом к лицу с хозяином квартиры. Что за этим последует, можно было только предполагать. Я загнала себя в ситуацию, которую шахматисты называют патовой. Венчик был заперт на съемной квартире, а я находилась под колпаком у Кирьянова и его оперов.

Сварив себе новую порцию кофе, я стала цедить его небольшими глотками, и ко мне пришло осознание, что все не так безнадежно. Надо доводить расследование до логического конца, причем делать это как можно быстрее. Я снова мысленно вернулась в Князево и попыталась расставить всех присутствующих в усадьбе Бусыгиных по своим местам.

…После завтрака Вика искала в столовой подходящее место для своей аппликации. Охранник Филипп обходил периметр, его видела Соня, которая собирала овощи в теплице, и Лиза, убиравшаяся на втором этаже. Арсений периодически попадал в поле зрения охранника. Венчика минут тридцать никто не видел. Лиза застала его над трупом и была уверена, что это именно он убил Викторию. Так она сказала прибывшей на место преступления опергруппе. Был ли Венчику какой-то смысл покушаться на ее жизнь? Был, если она видела, как он вонзал нож Вике в печень, и он знал, что засветился непосредственно в этот момент. По словам Кирьянова, Лиза не являлась свидетельницей самого процесса убийства. Возможно, она соврала, потому что боялась за свою жизнь. Именно поэтому она перестала ночевать дома. Однако преступник ее все равно нашел и попытался устранить.

Вряд ли Венчику, который в то время прятался на моей конспиративной квартире, было под силу спланировать устранение свидетельницы. Он читал книги, ремонтировал кофемолку и пылесос, смотрел телевизор. Не исключено, что он выходил из дома не только в тот день, когда показывали репортаж о сносе дома, но и накануне. Однако я склонялась к мысли, что на Коняхину покушался кто-то другой. Ее пытались убить тем же способом, что и Вику. Лезвие ножа скользнуло по ремню, поэтому удар оказался не смертельным, но достаточно опасным для жизни Лизы.

Кто же автор этого фирменного удара? Венчик, Филипп или Арсений? Со слов начинающей гольфистки Людмилы, Арсений бывший фээсбэшник, а его жена — владелица магазина элитной парфюмерии. Далеко не всем в Князево было известно, что Арсений переквалифицировался в ландшафтного дизайнера. Однако Бусыгины узнали об этом и наняли его. Именно в то время, когда в поселке велись профилактические работы системы видеонаблюдения, Арсений оказался на своем объекте. Убийство было совершено ни днем раньше, ни днем позже, а именно тогда, когда камеры не работали. Списывать это на случайность было крайне непрофессионально с моей стороны. Убийство Виктории, похоже, было спланировано. Этот вывод напрашивался сам собой. Подозреваемых было трое — Филипп, Арсений и Венчик. Когда-то я считала, что преступником мог быть неизвестный, но потом отказалась от этой мысли, потому что его никто не видел. А главное — Гвидон не чувствовал присутствие в доме постороннего человека.

Именно преднамеренный характер преступления давал мне основания предположить, что его совершил не Аякс. Я допускала, что он мог убить спонтанно, под воздействием второго Я. Совпадение по времени его выхода наружу из глубин подсознания с отключением видеонаблюдения казалось мне фантастической случайностью.

Зачем охраннику убивать жену босса? Незачем, если только это не был приказ самого Бусыгина. Точнее, даже не приказ, а высокооплачиваемое задание. Допустим, Федор Петрович узнал, что Вика изменяет ему с Макаровым, и решил ее убить руками Филиппа. Мне не было доподлинно известно, изменяла ли Виктория супругу. Я знала лишь, что охранник Андрей был влюблен в жену босса, поэтому и хотел лично расправиться с ее убийцей, каковым считал Венчика. Да и Ксения, похоже, понятия не имела о связи своей подруги с одним из охранников мужа. Иначе бы проболталась. Чем больше я крутила в голове эту версию, тем меньше она мне нравилась. В конце концов я пришла к выводу, что Филипп не стал бы подставляться, убивая хозяйку во время своего дежурства.

Мои мысли перескочили на Арсения, покружились вокруг его загадочной персоны и застыли, не выдав ни одной версии. Взяв в руки планшет, я вбила в поисковую строку запрос: «Услуги ландшафтного дизайнера в Тарасове». Побродив по выданным ссылкам, я нашла скупую информацию об индивидуальном предпринимателе Цымбалове А. В., сфера деятельности которого распространялась на ландшафтный дизайн. У него не было собственного сайта, он не давал рекламных объявлений, лишь однажды его фамилия промелькнула в статье о тарасовских меценатах. Сделав еще несколько кликов, я стала обладательницей информации, доступной любому пользователю Сети. ИП Цымбалов Арсений Валентинович был зарегистрирован в поселке Князево Тарасовского района.

Меня посетило странное чувство. С одной стороны, Арсений действительно был ландшафтным дизайнером. Но с другой стороны, он особо не афишировал, чем занимается. Интересно, где же он искал клиентов? В поселке о его таланте знали далеко не все, в Интернете рекламы не было. У меня создалось впечатление, что он не только не рекламировал свои услуги, а, напротив, скрывал их. Точнее, скрывался за ними, при этом умудрился снискать славу мецената. Чтобы заниматься благотворительностью, надо иметь стабильно высокий доход, возможно, не совсем законный или даже криминальный, отмытый через ИП. Какое отношение это имело к убийству Бусыгиной и имело ли, я пока не знала, но продолжала интуитивно шарить впотьмах.

Допустим, Арсений занимался чем-то нелегальным. Вика каким-то образом узнала об этом, и он решил отправить ее на тот свет, чтобы информация не просочилась дальше. Для этого он предложил Бусыгиным свои услуги и стал ждать подходящего момента. Хочешь спрятаться, будь на виду… Мне не понравилось, куда завели меня мысли. Неужели фээсбэшник в отставке не смог придумать, как устранить человека, чтобы самому не попасть в круг подозреваемых? Так он и не попал! Официальное следствие его таковым не считает. Услышав крик Лизы, Арсений вместе с Ксенией кинулся в дом. Увидев труп, он стал сдерживать Ксению, которая порывалась броситься к телу своей подруги. При этом он умудрился вызвать полицию. Судя по рассказам Кирьянова и Семиточенко, ландшафтный дизайнер на расстоянии определил, что скорая медицинская помощь Бусыгиной уже без надобности. Обычно люди щупают пульс, проверяют, реагируют ли зрачки на свет, но Арсений ничего из этого не проделывал. Проигнорировать эти неизбежные действия мог только тот, кто знал наверняка, что женщина мертва. В общей суматохе никто этого не заметил, а я прокачала этот факт, вычленив его из всего того, что мне было известно о моменте обнаружения трупа.

Итак, Цымбалов вызвал полицию и остался в столовой, а не бросился догонять Венчика. Если бы он хотел, то наверняка смог бы его задержать. Аякс потерял некоторое время, забежав в свою комнату, чтобы надеть чистую рубашку, а также захватить с собой деньги. Арсению, если это все-таки он убийца, было выгоднее дать ему уйти. Бегство с места преступления является косвенным доказательством вины. Но даже если бы Аякс сидел в своей комнате за чтением умной книги, он все равно стал бы подозреваемым номер один. Вчерашний бомж, не помнящий своего прошлого, разве это не самая подходящая кандидатура для того, чтобы стать козлом отпущения?

Порадовавшись в душе, что Венчик может быть не при делах, я стала продумывать, как проверить свою последнюю версию. Однако мои мысли зашли в тупик. Кофе, который всегда стимулировал мою мозговую деятельность, в меня уже не лез. Следовало на время переключиться на что-то другое, дабы дать своему аналитическому аппарату передышку. Я решила заняться домашними делами. Зайдя в ванную комнату, чтобы включить стиральную машину, я наткнулась глазами на флакончик духов, стоящий на полке. Мне сразу вспомнилось, что жена Арсения владела магазином элитных духов. Это дало импульс для нового витка размышлений.

Вернувшись к планшету, я стала искать в Сети информацию об Ирине Цымбаловой. В отличие от мужа она не пряталась. У нее были открытые аккаунты в соцсетях, на главной странице сайта магазина «Ирен-парфюм» красовалась ее фотография. «Красивая женщина, а глаза хитрые и одновременно грустные», — пронеслось в моей голове. Эту мысль перебила другая: — «А ведь этот парфюмерный бутик находится в торговом центре „Бирюза“, который принадлежит Остапенко». В тот день, когда мы встречались с ним в ресторане «Ариадна», я присвоила Олегу Валерьевичу статус бывшего клиента, думая, что мы больше никогда с ним не встретимся. Похоже, ошибалась.

* * *

Я ехала в торговый центр «Бирюза», не обращая никакого внимания на «хвост». На данном этапе мне скрывать было нечего. «Наружка» настолько обнаглела, что даже не держала дистанцию. Неужели эти парни, которые вели меня от самого дома, были уверены, что я их не вычислила?

Тем временем я заехала на подземный паркинг, «Лада Веста» кирпичного цвета повторила мой маневр. Она так и сидела бы плотно на хвосте у моего «Ситроена», если бы с парковочного места для инвалидов не стала выезжать «Ока». Она вклинилась между нами и, поскольку действия водителя с ограниченными возможностями были медленными и нерасторопными, у меня появилась фора. Мне удалось припарковаться в непосредственной близости от лифта и зайти в него прежде, чем из-за угла показался нос «Лады Весты». Поднявшись на второй этаж, я вышла из лифта и направилась в сторону бутика «Ирен-парфюм». Проходя мимо него, я обратила внимание на двух скучающих среди склянок с элитными ароматами молоденьких продавщиц. Хозяйки бутика на месте не было. Дойдя до эскалатора, я поднялась на третий этаж, в правом крыле которого располагался фуд-корт, а в левом — администрация ТЦ «Бирюза».

Секретарши Остапенко на месте не оказалось, и я позволила себе открыть дверь в его кабинет без стука.

— Вы? — мой бывший клиент даже привстал от удивления. — Татьяна Александровна, что вы себе позволяете? Шантажировать меня пришли? А говорили, что не смотрели запись! Никому верить нельзя! Абсолютно никому! Вам что мало тех денег, что я вам заплатил?

— Успокойтесь, Олег Валерьевич, — сказала я, опускаясь на стул справа от хозяина кабинета. — Я пришла к вам совершенно по другому делу. У меня есть к вам одна просьба.

— Просьба? — Остапенко плюхнулся на стул и в недоумении уставился на меня.

— Да, просьба. Вы не могли бы мне устроить встречу с одним из ваших арендаторов?

— С кем именно? — уточнил владелец здания, несколько расслабившись.

— С Ириной Геннадиевной Цымбаловой. У нее бутик «Ирен-парфюм», — уточнила я на всякий случай.

— Я бы сам на нее посмотрел! — с некой досадой произнес Олег Валерьевич.

— Не поняла?

— Видите ли, в чем дело. На будущей неделе торговому центру исполняется пять лет. По случаю юбилея я обратился ко всем арендаторам с просьбой устроить неделю распродаж, мастер-классов и прочих акций. Все с удовольствием на нее откликнулись, но только не «Ирен-парфюм». Продавцы сказали, что они сами таких вопросов не решают, а Цымбаловой сейчас нет в стране. Связаться с ней у них почему-то не получается.

— И давно она за границей?

— Да уж больше месяца. Татьяна Александровна, неужели с ней что-то случилось?

— Я не располагаю такими сведениями.

— Но ведь вы же не просто так пришли ко мне?

— Мне нужно было с ней познакомиться, пообщаться. Я подумала, что вы представите меня ей, допустим, как партнера по бизнесу.

— К сожалению, в данном вопросе я вам не помощник. Сегодня утром я снова услышал, что Цымбалова не выходит ни с кем на связь. Может, я чем-то еще могу вам помочь?

Немного поколебавшись, я спросила:

— Олег Валерьевич, можете на время одолжить мне свою машину?

Остапенко ответил не сразу. Переварив мою просьбу, он положил на стол ключи, сопроводив свой жест словами:

— Полагаю, вам это крайне необходимо, иначе бы вы вызвали такси.

— Так и есть. Мне нужно незаметно исчезнуть отсюда.

— Понимаю. Моя машина стоит на служебной парковке. Спуститься туда можно на грузовом лифте. Я распоряжусь, чтобы вас беспрепятственно выпустили.

— Спасибо, — я взяла со стола ключи и направилась к выходу.

* * *

Сначала я поехала к Венчику, но по пути решила изменить маршрут, чтобы навестить Санька и Катюху. Они упомянули, что обретаются сейчас в пустующем гараже в конце Красной улицы. Идти на новоселье к ним с пустыми руками было неприлично, поэтому я припарковалась около супермаркета. Минут через двадцать я вышла оттуда с тремя сумками продуктов, загрузила их в багажник остапенского «Лексуса» и поехала дальше. Найти в гаражах приятелей Венчика мне не составило особого труда. Они сидели в обнимку на импровизированной скамейке, сооруженной из старых ящиков и обшарпанного дверного полотна.

— День добрый! — обратилась я к ним через открытое боковое стекло.

— Снова ты? — недовольно пробурчал Санек, убирая руку с Катюхиного плеча. — Что тебе от нас надо? Мы ничего больше не знаем. Ничего не видели и не слышали!

Я молча вышла из машины, открыла багажник, достала оттуда два пакета с продуктами и поставила их рядом с Катюхой.

— Это вам.

— Ой, а что там? — женщина стала копаться сначала в одном пакете, потом в другом. — Санек, да ты только погляди! Колбаса, консервы, лапша…

— Выпивка есть? — поинтересовался бомж.

Я предвидела такой вопрос, поэтому купила бутылку водки. Одну, чтобы задобрить, но не споить.

— Есть, — сказала Катерина, продемонстрировав своему хахалю спиртное.

— Ладно, спрашивай, — Санек благодушно кивнул мне.

— Что стало с вещами, которые Венчик прятал в доме?

— С рюкзаком-то? — бомж чему-то усмехнулся.

— С ним, — подтвердила я.

— Так его Сипатый к рукам прибрал, — не слишком уверенно произнес Санек.

Я взглянула на Катюху — она продолжала усердно копаться в пакете, делая вид, что увлечена этим занятием, потому ничего не слышит.

— Значит, Сипатый нашел рюкзак Венчика, — подытожила я, при этом Катюха склонила голову еще ниже. — Где мне его найти?

— После того как он Венчика сдал тому бугаю, наши его отколошматили. Он сейчас один где-то тусуется. Нам до него нет никакого дела.

В нашем разговоре возникла пауза. Катерина не единожды перелопатила оба пакета, мельком взглянула на меня и толкнула своего приятеля плечом. В этом движении так и читалось: «Может, скажем ей правду?» Тот немного подумал и одобрительно кивнул. Катюха стала рассказывать:

— Венчик всегда со своим рюкзаком таскался с места на место. Нас давно всех подмывало взглянуть, что в нем такого ценного. Пока Венчик с нами жил, ни у кого смелости не хватало проверить его содержимое. Даже когда он к хозяевам того пса переехал, мы тоже не смогли это сделать. Видели, что он без него в машину садился, но в комнате, которую Венчик нам оставил, его не было. Потом, когда Аякс стал к нам в гости приходить, подарочки разные приносить, мы выследили, где он рюкзак свой прячет. Заглянули туда, а там какие-то книги. В общем, засунули его обратно и забыли. Когда же дом сносить стали, рюкзак сам свалился всей нашей честной компании под ноги. Сипатый его подхватил и вывалил все наружу. На дне, под книжками и кое-какой одежонкой деньги лежали. Сипатый схватил их и бежать хотел, наши его догнали. Потом Венчик на горизонте показался, к нему тот черный джип подъехал. Короче, все так быстро завертелось…

— Так где вещи Венчика?

— Деньги мы на всех поделили, остальные шмотки никому не нужны были, поэтому я их забрала вместе с рюкзаком. Мало ли, может, когда еще с Аяксом свидимся, — оптимистично добавила Катерина.

— Думаю, свидитесь. Покажите мне его вещи, — попросила я.

— Они там, — Санек кивнул на металлический гараж. — Сейчас принесу. Там темно, как в склепе, поэтому мы днем здесь тусуемся.

Бомж открыл скрипучую дверь и нырнул в гаражные недра. Вскоре он вынес оттуда выцветший брезентовый рюкзак и небрежно бросил на импровизированную скамью. Я стала перебирать его содержимое. Из одной потрепанной книжонки выпала черно-белая фотография. Подняв ее, я стала всматриваться в лица.

— Венчик в молодости был красавчиком, — заметила Катюха.

— Да и подружка его тоже ничего, смазливая, — парировал Санек.

— Я заберу эту фотографию, — с легкой вопросительной интонацией произнесла я.

— Бери, не жалко, — разрешил бомж. — Какой от нее прок! Из книжек зимой можно хоть костерок разжечь.

— Это он так шутит, — стала заступаться за своего хахаля Катюха.

— Надеюсь, — я направилась к машине.

Пока я разворачивалась, бомжи подхватили пакеты с продуктами и нырнули в темноту гаража — пировать можно и без света. Если бы в нашу прошлую встречу они хотя бы намекнули мне про проблемы с электрификацией, я бы купила им по фонарику.

Глава 12

Открыв дверь съемной квартиры, я очень удивилась, что Аякс меня не встречает. Неужели он снова сбежал? Оставив пакет у порога, я заглянула в комнату. Венчик лежал на диване, не подавая признаков жизни. Только когда я подошла к нему почти вплотную, он лениво повернул голову в мою сторону и спросил:

— Таня, ты поесть что-нибудь принесла?

— Да, конечно.

— А изюм догадалась купить?

— Забыла.

— Может, сходишь за ним до ближайшего магазина? — Вениамин поднялся и пошел на кухню. — И где продукты?

— Там, — я указала взглядом на пакет, сиротливо стоявший у порога.

Аякс продолжал маячить в дверном проеме между прихожей и кухней, полагая, что я ринусь к пакету, дабы поскорее накормить его. Он был всего лишь моим клиентом, и в мои обязанности не входило потакать его гастрономическим капризам. Идти за его любимым сухофруктом я не собиралась, как и кормить его с ложечки.

— Извини, — встрепенулся Венчик и направился к двери за провиантом. — Я весь ушел в свои мысли. Кое-что начинает проясняться.

— Только не говори, что я снова тебе помешала.

— Конечно, нет. Я ждал тебя, Таня. — Венчик достал из пакета французский багет и откусил его прямо на ходу. — Мне не дает покоя, какое именно задание ты мне приготовила. Скажешь?

— Всему свое время.

— Извини. Я давно так не голодал.

— Понимаю. Сварить кофе? — предложила я, потому что и сама была не против выпить чашечку этого тонизирующего напитка.

— Если тебе не трудно. Здесь есть электрическая кофеварка, но кофе нет.

— Да, я обратила на нее внимание в прошлый раз, поэтому перемолола кофе в магазине. Венчик, так ты что-то вспомнил?

— Отдельные моменты. Мне бы побродить по этим местам. Нужны какие-то зацепки…

— Может быть, тебе вот это поможет? — я положила на кухонный стол фотографию.

— Откуда она у тебя?

Мне пришлось рассказать о Сипатом, который не только сдал Венчика Макарову, но и собирался присвоить его деньги.

— Я копил их на черный день. Федор хорошо платил мне за консультирование. А мне не на что было тратить его деньги. Я же жил у него на всем готовом. Ты не поверишь, Таня, но я знал, что долго там не задержусь. Было какое-то предчувствие, что в Князево мое пристанище временное. Но я даже не мог предположить, что мне придется убегать из того гостеприимного дома и прятаться от полиции. — Венчик взял в руки фотографию. — Это все, что осталось от моей прошлой жизни. Когда я проснулся в парке, в моих карманах не было ничего, кроме этой карточки. Что за женщина на ней рядом со мной, я не знаю. Невеста, жена, а может, сестра?

— Ее зовут Ирина Геннадиевна.

— Ирочка? — губы Аякса расплылись в улыбке. — Да, эту женщину именно так и зовут, но кто она мне, я пока не пойму.

— Хочешь знать, как она выглядит сейчас?

— Не знаю. Вряд ли мне это чем-то поможет… Ира, Ирочка, — повторял Венчик, — глядя на черно-белое фото. Мне кажется, мы ходили с ней в один садик. В тот, на месте которого Федор построил бизнес-центр «Славянский». Там работала моя мама. Я помню, как она сказала, что Ирочка снова пойдет домой с нами, потому что ее мама срочно уехала в командировку. Таня, ты очень похожа на мою маму в молодости. И Вика тоже на нее похожа была.

— Это ты сейчас вспомнил или раньше? — уточнила я.

— Сейчас. Меня имя натолкнуло на эти воспоминания. Таня, откуда ты его узнала?

— Я узнала, как зовут вот эту женщину, — я открыла скриншот, сделанный с главной страницы сайта «Ирен-парфюм», и подала смартфон Венчику. — Посмотри, пожалуйста.

Взглянув на фотографию жены ландшафтного дизайнера, он вскочил со стула как ужаленный.

— Не может этого быть! Нет! Только не это! — Аякс прислонился к стене, обхватив голову руками. Похоже, к нему стала возвращаться память, и это были не самые приятные воспоминания. Его лицо исказила мученическая гримаса. У меня создалось впечатление, что он заново переживает непоправимое горе. — Я не хотел! Так получилось…

«Неужели он про убийство Вики?» — от этой мысли мне стало не по себе. Я ехала сюда в полной уверенности, что убийца не Аякс. И вдруг такое признание.

— Что получилось? — аккуратно поинтересовалась я.

— Я виноват. Мне нет прощения, — твердил Венчик, не обращая внимания на мой вопрос.

Я поняла, что не стоит мешать его прозрению. Надо просто сидеть и ждать, когда он переварит поток нахлынувшей на него информации. И пусть опера ищут меня по торговому центру! Шопинг — такое увлекательное занятие! Ему можно предаваться целый день. А то, что мы никак не можем пересечься в торговом центре, это не моя вина, а их непрофессионализм. Я развеселилась, представив, как «наружка» бегает по этажам ТЦ, заглядывает в примерочные и просит подвернувшихся под руку женщин проверить, нет ли меня в комнате с буквами «WC» на двери.

— Я смешно выгляжу? — спросил Аякс.

— Не очень.

— Но ты чему-то посмеивалась, — подметил Венчик.

— Я думала о своем.

— Таня, покажи мне еще раз ту женщину, — попросил он. — Я видел ее недавно. Нет, не вчера, конечно, а вскоре после того, как переехал в Князево. Соня попросила меня сходить с ней в местный магазин. Там у порога нам встретилась эта женщина. Я не узнал ее, но она явно меня узнала и испугалась. Это даже Соня заметила и спросила, не знаком ли я с женой Арсения. Знаешь, Таня, я не придал той встрече никакого значения. Мне было не привыкать к тому, что некоторые люди меня сторонились, избегали, побаивались. Почему-то здесь, — Вениамин поднес руку к груди, — ничего не екнуло. А ведь мы были не просто знакомы… Таня, она имеет какое-то отношение к убийству Вики?

— Сначала ты скажи, кто она, — я ткнула пальцем в дисплей смартфона, на котором красовалась фотография Ирины Цымбаловой.

— Моя жена. Возможно, бывшая. Хотя я не помню, разводились мы или нет.

Мне вспомнилось предсказание гадальных костей: «Крупные перемены в семье, связанные с неприятностями; подводные камни, лицемерие».

— Наверное, вы развелись, — предположила я, — потому что сейчас она супруга Арсения Валентиновича.

— Серьезно?

— Да, ландшафтный дизайнер, который находился у Бусыгиных в момент убийства, ее муж.

— Это он убил Вику? — спросил Венчик.

— Возможно. А ты что имел в виду, когда говорил, что виноват, что ты не хотел, и что тебе нет прощения?

— Ты думаешь, я про Вику? Таня, как тебе могло прийти такое в голову! Я вспомнил, как Ира отговаривала меня от командировки. Понимаешь, я раньше служил в одном ведомстве. И командировки были такими, из которых часто возвращаются в цинковом ящике. Я не мог отказаться. Это был приказ. И моему начальству не было никакого дела до того, что моя жена ждет ребенка. Таня, что с моим ребенком? Кто у меня родился? Сын? Дочь?

— Я не знаю. Но ты, помнится, говорил, что у Арсения жена и двое детей. Возможно, старший ребенок…

— Это Вика как-то обмолвилась, что ландшафтный дизайнер живет по соседству и что у него двое детей. Это была больная для нее тема. Таня, ты можешь узнать про детей? Для меня это важно.

— Узнаю, но позже. Скажи, что произошло во время той командировки?

— Я помню взрыв, земля взметнулась в небо клочьями, а потом провал… По-моему, я пришел в себя в какой-то больничке. Мне постоянно что-то кололи. Я много спал, а когда просыпался, меня о чем-то спрашивали, но я не понимал языка. Пока у меня нет четкой картины произошедшего, но по отдельным фрагментам я берусь предположить, что меня подлечили и выписали в никуда. Ты обратила внимание, что мы стоим на фоне плаката? — Венчик ткнул пальцем в старую фотографию.

— Да, там написано «Тарасовцы, с Днем Победы!». Выходит, это послужило ориентиром? Ты не помнил, откуда ты родом, но каким-то образом добрался до Тарасова.

— На попутках. Дальнобойщики охотно берут попутчиков. Одним скучно, другие боятся заснуть за рулем. Им обязательно нужно с кем-то разговаривать. Помню, один просил, чтобы я рассказывал ему анекдоты. А я не знал ни одного, зато знал много притч, — Венчик замолчал, справляясь с очередным потоком информации, всплывающей из глубины его сознания. — Странно, что я сразу не узнал Арсения. Мы ведь с ним вместе служили… Ходили слухи, что он, будучи в командировке в одной из среднеазиатских стран, наладил канал поставки наркотиков. Но Ира не была в те годы с ним знакома. Уезжая из Тарасова, я был уверен, что его посадят.

— Ты сказал, что ходили слухи, но ведь для того, чтобы возбудить уголовное дело, нужны весомые доказательства.

— Но ведь против меня же возбудили уголовное дело. Какие у них были доказательства? Только показания Лизы?

— Дело возбудили по факту убийства. Ты попал под подозрение, потому что домработница застала тебя над трупом. Вместо того чтобы что-то объяснить, ты сбежал, да еще и бросил под своими окнами рубашку, испачканную в крови. Венчик, ты бы хоть ее с собой прихватил и выбросил где-нибудь за пределами Князево.

— Какую рубашку? Я ничего не бросал.

— Хочешь сказать, что тебе ее подбросили?

— Да, у меня пропадала рубашка. Я думал, что Лиза взяла ее постирать и не успела вернуть. Знаешь, она мне очень нравилась, такая приятная к телу, но я не решался спросить у Лизы, где она. Таня, скажи, она пришла в себя?

— Не знаю.

— За что он их? За что?

— Венчик, я думаю, дело было так.

— Меня зовут Сергеем. Но если тебе больше нравится Венчик, продолжай меня так называть.

— Хорошо, Ве… Сережа, дело, по-моему, было так. Ты вернулся в Тарасов, стал бродить по городу и каким-то образом наткнулся на Арсения. Он к тому времени уже закрутил роман с твоей женой. Разумеется, твое возвращение его не обрадовало, а может, и их обоих. Вместо того чтобы рассказать тебе, кто ты такой, помочь с восстановлением документов, прав на жилплощадь, тебе присвоили чужое имя. — Я рассказала про таинственное исчезновение настоящего Аясова. — Думаю, Цымбалов поднял свои старые связи и сделал тебе документы, чтобы ты хоть как-то мог устроиться в жизни. Даже если бы ты потом вспомнил, как тебя зовут, то тебе все равно бы никто не поверил.

— Понятно, почему мне тот паспорт всегда казался ненужной штуковиной.

— Цымбаловы свили уютное гнездышко в Князево. На деньги, полученные от продажи наркотиков, Ирина открыла магазин элитной парфюмерии, которую никто особо не покупает. Сколько хожу мимо этого бутика, там всегда пусто. И у меня тоже никогда не возникало желания его посетить. Арсений же открыл ИП, чтобы через него, как и через фирму жены, отмывать грязные деньги. Ты понимаешь, о чем я? — уточнила я на всякий случай.

— Понимаю, — кивнул Венчик.

— Много лет у них все шло ровно и гладко, но потом Ирина встретила тебя на пороге князевского магазина и узнала. Думаю, Цымбаловы навели про тебя справки и выяснили, откуда ты взялся в поселке.

— У кого навели справки?

— Про тебя в поселке знали многие. Я недавно познакомилась с одной женщиной из Князево, так она была в курсе, что ты спас Гвидона, что Федор Петрович пригласил тебя к себе в дом, что ты стал его личным консультантом. Знаешь, такие интересные истории, как правило, быстро распространяются в пространстве! Венчик… прости, я все еще никак не привыкну, что ты Сергей, — извинилась я, — может быть, ты в курсе, как и когда Бусыгины наняли Арсения?

— Вика сказала, что случайно разговорилась с его женой, и та порекомендовала своего мужа в качестве мастера по ландшафтному дизайну. Знаешь, по-моему, он ничего не смыслит в этом деле. Однажды я слышал его разговор с партнером по бизнесу Федора, так у меня создалось впечатление, что тот подрядчик разбирался в озеленении и мощении дорожек лучше, чем Арсений. Значит, это он убил Вику? Понимаю, жить в постоянном страхе, что ко мне вернется память и я испорчу ему жизнь, это не в духе Цымбалова. Но почему он выбрал Вику, а не меня?

— Это хороший вопрос. Возможно, его целью был ты, но по ходу дела все переигралось. В тот день в Князево было профилактическое отключение видеонаблюдения. Лучший момент было просто не подобрать. Как ни цинично это звучит, но убить Викторию, похоже, оказалось удобнее всего. Расчет был на то, что ты автоматически попадешь под подозрение, уйдешь на пожизненное, а он будет спокойно жить дальше вместе с Ириной.

— И моим ребенком.

— Насчет ребенка я обязательно наведу справки. Если сроки совпадут, то, возможно, придется делать генетическую экспертизу.

Венчик назвал год и месяц, когда предположительно его жена должна была родить. После некоторой паузы он спросил:

— Таня, неужели люди так меняются? Мы ведь с Ирой любили друг друга, иначе бы не поженились… Хотя мы часто ссорились, в основном из-за моей работы, она даже грозила мне разводом. Я, наверное, должен был уволиться, чтобы сохранить семью. Но если я этого не сделал, значит, что-то сдерживало меня… По-моему, я ревновал Ирину. Не помню, к кому именно, но такое было. Помню, однажды мы говорили с ней об Арсении. Мне просто надо было перед кем-то выговориться. Жена так странно смотрела на меня. Я тогда не понимал, что означает ее взгляд. Неужели она считала нормальным, что можно зарабатывать, торгуя наркотиками? Нет, она не такая… Но, с другой стороны, как она может жить с человеком, зная, что он ничтожество, наркоторговец и убийца? Неужели она смотрела на мою фотографию по телевизору и радовалась, что Сенька смог так удачно подставить меня?

— Она уже месяц живет за границей. Похоже, Ирина боялась снова встретиться с тобой, вот и уехала, Арсений же остался, чтобы разрулить ситуацию.

— А где дети?

— Наверное, уехали с матерью. Сейчас же лето, каникулы.

— Таня, а как ты обо всем этом догадалась? Про Арсения, Ирину…

— Вот тут, — я поднесла палец ко лбу, — прокачала информацию. Цымбалов прокололся на том, что не вызвал «Скорую помощь». А Лизу он пытался убить, потому что она, скорее всего, видела его в окно, и вовсе не там, где он проектировал альпийскую горку. Возможно, она не сразу сообразила, что это ценная для следствия информация, поэтому ничего не сказала. А потом поняла, что убийца не ты, а Арсений, и спряталась где-то у друзей. Ее ошибка в том, что она продолжала ездить на машине. Думаю, Цымбалов по «Матизу» ее и нашел. Постой, если твоя рубашка пропала раньше…

— Примерно за неделю до того случая, — уточнил Сергей.

— Значит, — продолжила я, — он все-таки планировал подставить тебя, а не убить.

— Он сделал это раньше. Сергея Викторовича Панютина уже давно не существует. Зови меня, как и раньше, Венчиком. Таня, что я должен сделать для тебя?

— Поехать со мной в полицию. Поверь, так будет лучше.

— Я и не против. Только вначале я хотел бы пройтись по этой улице, чтобы вспомнить еще какие-нибудь детали.

— Не возражаю.

* * *

— Слишком много народу, — сказал Венчик, подсаживаясь в машину Остапенко. — Все куда-то спешат, разговаривают по телефону. Самокаты, велосипеды, ролики, я еле успевал уворачиваться от этого транспорта. Вчера поздно вечером здесь было тихо, никто не мешал.

— Мне жаль, что ты больше ничего не вспомнил.

— Кое-что вспомнил, но это мелочи.

Мы въехали на служебную парковку торгового центра «Бирюза». Я поднялась к Остапенко и отдала ему ключи. После этого зашла в несколько магазинчиков и, практически не глядя, сделала покупки. Ходить полдня по ТЦ и ничего не купить — такое выглядело бы подозрительно. «Наружку» я заметила, заходя в лифт. Парни бросились к эскалатору, меня это только позабавило. На паркинге около моего «Ситроена» терся неизвестный мне молодой человек. Завидев меня, он сел за руль «Шкоды Октавия». Я предвидела такую ситуацию, поэтому четко проинструктировала Аякса, что надо делать. Как только я заехала за угол, Венчик на ходу бросился на заднее сиденье моей машины и прилег там. «Шкода» вела меня с подземного паркинга вплоть до городского управления внутренних дел.

— Поднимайся, Венчик, выходим! — скомандовала я, и мы синхронно открыли дверцы.

У водителя «Октавии» отвисла от неожиданности челюсть. Конечно, можно было обойтись без этого эффекта, но я люблю похулиганить и произвести впечатление на окружающих.

* * *

На следующий день ко мне снова пожаловал Кирьянов.

— Похоже, утренний кофе стал нашей доброй традицией, — сказала я, впуская гостя.

— Я сегодня не с пустыми руками, — Володька протянул мне пакет. — Купил по дороге профитроли. К кофе.

— Спасибо. Я как раз собиралась его варить. Проходи и рассказывай, — я красноречиво кивнула на «жучок», который все еще торчал в дверном косяке, но Киря сделал вид, что не заметил этого.

— Мы вчера вечером взяли Цымбалова, — сообщил он, усаживаясь за стол. — Однако без показаний Коняхиной предъявить ему обвинения будет непросто.

— Как Лиза?

— Сегодня врачи планируют вывести ее из искусственной комы. Филимонов дежурит в больнице. Надеюсь, ему позволят с ней поговорить, и она расскажет, что видела.

— Как Венчик?

— Сергей, — поправил меня Владимир Сергеевич. — Мы сделали запросы в то ведомство, в котором он служил. Ждем ответа. Скорее всего, Панютина сначала считали пропавшим без вести, потом признали погибшим. Иначе бы его супруга не зарегистрировала брак с Цымбаловым. Насчет него мы тоже запрос сделали.

— Володя, ты не ответил, что с Венчиком.

— Он пока у нас. Поверь, так лучше для него же. Все равно ему идти некуда. Он ведь бомж.

— Надеюсь, вы не в одну камеру бывших сослуживцев посадили?

— Таня, как ты могла такое подумать? Конечно, порознь. Лучше ты расскажи, где нашла Панютина и как догадалась, что убийца — Цымбалов?

— Благодаря тебе, Володя. Ты рассказал, как себя вел этот человек, и я поняла, что именно так должен вести себя преступник. Арсений Валентинович вроде бы старался создать впечатление, что помогает следствию, но на самом деле он просто контролировал ситуацию, находясь рядом с Лизой и внушая ей страх. Он не вызвал «Скорую помощь», хотя так делают почти все, это — инстинкт. Попытаться спасти, даже если шансов ничтожно мало. У Цымбалова же этот инстинкт не сработал, потому что он точно знал — Вика мертва.

— Допустим. И это все?

— Не совсем. Я стала пробивать про него информацию в Интернете, и у меня создалось впечатление, что его ИП — это лишь прикрытие. Как и бизнес его супруги. Знаешь, мне и раньше приходило в голову, что бутик «Ирен-парфюм», который располагается в ТЦ «Бирюза», работает себе в убыток. Однажды я зашла туда, как только он открылся. Цены там баснословные. Ароматы же непонятного происхождения. Их никто не знает и не покупает. Найдя в Сети информацию о том, что Ирина Цымбалова является владелицей этого сомнительного бизнеса, я поехала в торговый центр, который принадлежит Остапенко, тому самому, на которого я недавно работала. Олег Валерьевич рассказал мне, что Ирина Геннадиевна исправно платит арендную плату, что практически при нулевых продажах очень странно. Еще он сказал, что около месяца назад она уехала за границу и не выходит ни с кем на связь. Напрасно Венчик пытался подкараулить там свою бывшую жену…

— Выходит, ты с ним в «Бирюзе» случайно встретилась? — с некоторым недоверием уточнил Кирьянов.

— Если можно назвать случайностью, что нас обоих привел в этот торговый центр один и тот же интерес, а именно — к хозяйке «Ирен-парфюм», — ответила я со всей непринужденностью. Я была готова к этому вопросу. По пути от «Бирюзы» к городскому управлению внутренних дел мы договорились с Аяксом, как объяснить нашу встречу.

«Венчик, — сказала я, когда он лежал на заднем сиденье моего „Ситроена“, — тебя обязательно будут спрашивать, где ты пропадал после побега из Князево. Можешь врать им что угодно, но в одном наши с тобой показания должны сойтись. Скажи, что ты вспомнил женщину, которую видел в поселке. Соня наверняка подтвердит твои слова. Это ведь она сказала тебе, что при входе в магазин вам встретилась жена Арсения Валентиновича. Далее сошлись на Вику. Скажи, что от нее ты слышал, что супруга Цымбалова держит парфюмерный бутик в ТЦ „Бирюза“. Тебе захотелось посмотреть на свою бывшую жену, возможно, даже пообщаться с ней, поэтому ты и пошел туда. А со мной ты встретился в торговом центре случайно».

— Панютин сказал, что ты уговорила его прийти к нам. Но вот где он скрывался до того, так и не ясно. Он упорно твердил, что мыкался по заброшенным дачам, но ни одного адреса назвать не смог. Кстати, объясняя, как ему удалось выбраться из погреба, Сергей тоже что-то про физику говорил… — Кирьянов достал из кармана зазвонивший смартфон и приложил его к уху. — Да, слушаю! И что она сказала за эти три минуты? Понял.

Владимир Сергеевич убрал аппарат обратно в карман, но передавать мне содержание своего разговора не спешил.

— Это Филимонов звонил? — уточнила я.

— Он, — подтвердил Киря. — Лиза сказала, что не видела лица того, кто ее ранил. Он подошел сзади, закрыл ей одной рукой глаза, а другой ударил ножом в бок. Как убивали ее хозяйку, она тоже не видела, но обратила внимание на одну странность. Незадолго до того, как она спустилась вниз, она видела в окно, как Арсений Валентинович, прячась за кустами, пробирался от правого флигеля к воротам. Их взгляды встретились. Все, больше она пока ничего не успела сказать. Время, отведенное на посещение, вышло.

— Думаю, он там бросил рубашку Венчика, которую сознательно испачкал в крови. Аякс говорил вам, что она пропала примерно за неделю до убийства?

— Почему ты продолжаешь называть его так? Он — Панютин Сергей Викторович.

— Не могу пока привыкнуть к этому имени.

— Да, Сергей говорил про исчезновение рубашки. Цымбалов вполне мог стащить ее заранее. Слушай, какой же он наглый тип! Не испугался каждый день маячить перед глазами Панютина. А вдруг бы он его вспомнил?

— Хочешь спрятаться — будь на виду. Похоже, это его девиз. А сам-то он что говорит?

— Затребовал адвоката, без него давать показания отказывается. Ничего, мы и не таких обламывали! Таня, я вот никак не могу понять, — Киря откусил пирожное, прожевал и только потом продолжил: — почему Цымбалов задумал убить Викторию, а не Панютина?

— Он его уже однажды «убил», второй раз неинтересно. А если серьезно, то я не исключаю, что его об этом попросила Ирина. Возможно, отец ее старшего ребенка — Венчик, в смысле Сергей.

— Думаешь, она пожалела своего бывшего мужа, а он послушал жену? — не без скепсиса в голосе спросил Володька.

— Я не исключаю такого.

— Но почему именно Бусыгина стала его жертвой? — допытывался у меня Кирьянов, будто Арсений передо мной исповедовался.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что Вика случайно попала под замес. То, что преступление было заранее спланировано, это — факт. Но жертвой, скорее всего, была выбрана Лиза или Соня. Цымбалов крутился в усадьбе, изучая распорядок дня ее обитателей, поджидая удобный момент. Часом X стали профилактические работы, когда поселковая система видеонаблюдения была отключена. С большой долей вероятности в столовой должна была оказаться прислуга, а не хозяйка. Цымбалов решил не отступать от своих планов и нанес свой фирменный удар тому, кто подвернулся ему под руку. Промокнул заранее подготовленной рубашкой Венчика ее кровь и подбросил эту улику к флигелю.

— Мы решили, что он по пути снял с себя рубаху и бросил ее, куда придется. Оказывается, ее подбросили, и сделал это тот, кто был вне подозрений. Мотива-то у Цымбалова убивать соседку вроде как не было. Таня, и как это тебе только удается такие узлы распутывать? — В ответ я лишь пожала плечами. Киря засунул в рот еще один профитроль, прожевал его, запил кофейком и стал прощаться. — Таня, спасибо тебе за помощь. Моя версия насчет того, что Венчик, в смысле Сергей, хотел отомстить Бусыгину за свои скитания, оказалась никуда не годной. Хорошо, что я с ней свое начальство не познакомил.

— Не бывает хороших и плохих версий. Работая над любой из них, мы узнаем что-то новое, и это помогает вскрыть истину, — философски изрекла я. — Плохо, когда совсем версий нет.

— С тобой, Танюша, трудно спорить. Спасибо за кофе, я пойду.

— Захлопни дверь сам, — сказала я, убирая со стола чашки.

Я дала возможность Кирьянову забрать «жучок», и он ею воспользовался.

Эпилог

Пообщавшись с адвокатом, Арсений Цымбалов выбрал тактику отрицания своей причастности к убийству Виктории и к покушению на убийство Лизы Коняхиной. Если в доме Бусыгиных преступление было тщательно спланировано, то нападение на свидетельницу на улице было совершено впопыхах. Цымбалов не заметил видеорегистратор на автомобиле, припаркованном рядом с Лизиным «Матизом». Да и старый приятель, к которому Арсений обращался с просьбой отследить этот автомобиль, дал против него показания. Факт их общения открылся из детализации звонков мобильного телефона Цымбалова. Из ведомства, в котором служили Цымбалов и Панютин, пришел ответ. Первого уволили из органов по статье «Утрата доверия», а второй пропал без вести в горячей точке.

Ирина Геннадиевна с детьми не вернулась из-за границы ни к началу учебного года, ни к суду над мужем. Теоретически отцом ее старшего сына Ивана мог быть Сергей, но наверняка это установить могла бы только экспертиза ДНК. Отсутствие мальчика в стране делало пока невозможным проведение такого анализа.

Суд присяжных признал Арсения Цымбалова виновным в убийстве Виктории Бусыгиной и в покушении на убийство Елизаветы Коняхиной. Снисхождения присяжных подсудимый не заслужил. Доказать причастность Цымбалова к исчезновению настоящего Аясова не удалось. Происхождение паспорта на имя Вениамина Руслановича Аясова с фотографией Панютина осталось загадкой. Скорее всего, Арсений купил эту высококачественную фальшивку, чтобы как-то облегчить жизнь бывшего мужа Ирины, потерявшего память. Кто ее изготовил и кто продал паспорт Цымбалову, по прошествии стольких лет выяснить не получилось. Возможно, Ирина Геннадиевна могла бы пролить свет на многое, но она предпочла не возвращаться в Тарасов. Вероятно, ей было на что жить за границей, недаром со счетов ООО «Ирен-парфюм» и ее мужа, индивидуального предпринимателя, деньги уходили в офшор. Отмывочная до поры до времени работала исправно. Все-таки Венчик не ошибался, подозревая своего бывшего сослуживца в организации канала поставок наркотиков из одной восточной страны.

Сергей Панютин был признан судом живым, но почему-то тянул с получением новых документов. Недавно я видела его из окна своей машины в компании Санька и Катюхи. Похоже, он не спешил расставаться со своим статусом бомжа-философа.

Content

Марина Сергеевна Серова
Виноградная дорога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог