О'Нейл Деннис

Бэтмен. Темный рыцарь

Литературно-художественное издание

Для широкого круга читателей

БЭТМЕН

ТЕМНЫЙ РЫЦАРЬ

Перевод с английского Быстров В. Г., Куриная В. Ю., Малоземова А. В., Соколов Ю. Р.

Дизайн обложки М. Макеевой, Джудит Марелло

Дизайн книги Лаура К. Корлесс

Литературный редактор А. Самойлова

Художественный редактор М. Салтыков

Технический редактор Т. Тимошина

Корректор И. Мокипа

Компьютерная верстка Л. Беликовой

Автор проекта Деннис О‘Нейл

Авторы сценария Джонатан Нолан и Кристофер Нолан

Авторы идеи Кристофер Нолан и Дэвид С. Гойер

Идея создания «Бэтмена» Боба Кейна

THE DARK KNIGHT

BATMAN, the DC Logo, and all related names, characters and elements are trademarks of DC Comics © 2008

First edition July 2008

This addition published by arrangement with Berley Books, an imprint of Penguin Group (USA) Inc., the US affiliate of Penguin Group.

Памяти Уолтера Гибсона и Билла Фингера посвящается...

Глава первая

Это было воспоминание и ночной кошмар...

Бэтмен долетел до первого вагона, помедлил, обдумывая варианты, и решил, что больше не может тратить время на размышления. Следовало действовать, полагаясь на инстинкт. У него оставались считанные секунды.

Сев на краешек крыши вагона, он свесил ноги. Сапоги его небрежным движением высадили из рамы небьющееся стекло. Спрыгивая на одно из сидений сквозь пустую раму, поворачиваясь и изворачиваясь, Бэтмен приземлился в вагоне — на корточки, лицом по ходу поезда.

На пол легла тень. Бэтмен понял, что на него пытаются напасть сзади. Он двинул кому-то локтем. Острый локоть врезался в физиономию одного из людей Раса аль-Гуля, и тот немедленно повалился на спину.

Негромко заверещавший и завибрировавший микроволновый передатчик разблокировал проход, за которым стоял Рас аль-Гуль.

– Так, значит, ты еще жив, – процедил Рас.

– Мы можем свести счеты прямо сейчас. В дальнейшем кровопролитии нет никакой нужды, Рас.

– Ну, вот в этом ты ошибаешься, Брюс. Есть, и еще какая!

– Я остановлю тебя.

– Не думаю. Потому что остановить меня может только смерть, а ты не убьешь меня.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Ты не сможешь вынести смерти твоего второго отца. – Рас нажал механизм и извлек шпагу из трости. – Но я видел кончину многих моих детей. И еще одна смерть особого впечатления на меня не произведет.

Рас приближался с тростью в одной руке и шпагой в другой. Ткнув шпагой вперед, он пытался ударить Бэтмена тростью по голове. Отразив удар, Бэтмен дернул рукой, и трость полетела через его плечо.

Рас нанес удар шпагой, целясь в грудь Бэтмену. Тот повернулся, стальной клинок скользнул вдоль тела, слегка прикоснувшись к костюму. Рас ударил ногой. Бэтмен шагнул в сторону, и Рас ударил вновь, на сей раз угодив Бэтмену в бедро. Бэтмен пошатнулся, и пока он пытался вернуть равновесие, Рас обрушил клинок на его голову. Бэтмен скрестил нарукавники над головой и поймал сталь их зубчатой оторочкой.

– Знакомый фокус, – скептически проговорил Рас. – А новенького ничего не придумал?

– А как тебе понравится вот это? – Бэтмен развел руки в разные стороны, и клинок переломился пополам.

Бэтмен ладонью ткнул в грудь Раса аль-Гуля, и когда тот повалился назад, перепрыгнул сиденье и бросился мимо Раса к панели управления поездом.

Бросив взгляд через лобовое стекло, Бэтмен увидел, что они мчатся прямо на башню Уэйнов. Он немедленно схватил ручку тормоза, но прежде, чем успел потянуть ее, Рас сунул трость в механизм, застопорив его. Пока Бэтмен вытаскивал трость, Рас обрушил обе сомкнутые руки на его затылок, и голова Бэтмена отдернулась назад. Рас ударил снова, и Бэтмен повалился на спину. Рас уселся ему на грудь и, сомкнув пальцы на шее, стал его душить.

– Признайся, Брюс, ты ненавидишь этот город не меньше, чем я, но ты всего лишь обыкновенный человек в этом нелепом плаще. И поэтому ты не в состоянии победить несправедливость в этом городе... и именно поэтому ты не сумеешь остановить этот поезд.

– А кто говорит, что его надо остановить.

Вагон тряхнуло, и хватка Раса аль-Гуля на миг ослабла. Он смотрел на колею, исковерканную и дымящуюся.

– Ты так и не научился глядеть вокруг, – укорил Бэтмен, нанося удар правой перчаткой прямо по физиономии Раса аль-Гуля, – не видишь ты и своего противника.

Рас повалился набок, и Бэтмен вскочил на ноги. Схватив противника за волосы левой рукой, правой он извлек из-под одежды зазубренный бэтаранг. Он неторопливо поднял оружие над годовой; легкое движение вниз – и оно упокоится в черепе Раса аль-Гуля.

Рас пришел в себя и ухмыльнулся.

– Так значит, ты, наконец, научился наступать так, как необходимо поступать в таких ситуациях.

Бэтмен швырнул оружие в ветровое стекло. По стеклу побежали трещины, потом оно разлетелось вдребезги.

– Я не стану убивать тебя...

Сняв с пояса небольшую гранату, Бэтмен швырнул ее в заднюю стенку вагона. Прогремел взрыв, – дверь исчезла.

– Но и спасать тебя не стану.

Бэтмен запустил руки в свой плащ, тут же превратившийся в жесткие крылья.

Поймав поток воздуха, Бэтмен поднялся на пару сотен футов и поглядел вниз. Огонь лизал стену Башни, выбивался из нее, он угадывал в пламени силуэт вагончика монорельсовой дороги. На юге уже мигали, приближаясь, красные огни пожарных машин, и ко вздохам ветра присоединились далекие вопли сирен...

Брюс Уэйн открыл глаза, дал кошмару, бывшему воспоминанием, на мгновение задержаться в памяти, а затем сел в постели, ощущая всем телом приятное прикосновение шелковых простыней. Он спустил ноги на пол, встал и подошел к окну. Восточный край горизонта уже успел посветлеть, и в свете зари он увидел внизу на улице обугленные остатки от вагона монорельсовой дороги, ведущей к башне Уэйнов – единственный видимый след его битвы с Расом аль-Гулем.

Для него это был словно конец долгого путешествия.

Он уже не помнил, когда оно на самом деле началось. Наверно, в тот самый миг, когда в раннем детстве, играя во дворе с Рейчел Доус, он упал в колодец, вспугнув тысячи летучих мышей, проживавших в пещере.

Испытание продлилось недолго. Через минуту, может быть, две Томас Уэйн спустился вниз по веревке, обнял сына крепкими руками и вытащил его наверх, к свету.

Однако это короткое мгновение, проведенное в холодной тьме, посреди стаи хлопающих крыльями мелких чудищ оказалось суровым испытанием, оставившим шрам на детской душе.

Однако худшее было еще впереди. Худшее произошло той ночью, когда Брюс с отцом и матерью возвращался плохо освещенным переулком из оперы, и какой-то бандит убил обоих родителей Брюса.

Два коротких движения пальца на курке – два звука: банг-банг! – и жемчуга матушки покатились в канаву, забрызганные ее кровью. Отец был убит тут же. Он упал, раскинув руки, неподалеку от нее. Брюс прислушался к топоту йог убегающего бандита и с абсолютной уверенностью ощутил, что жизнь его изменилась навсегда.

Так значит, это и было подлинным началом ого бытия? Да. Бесспорно, в тот миг, когда оба его родители повалились на землю, родилось какое-то другое существо, и Брюс Уэйн – каким он был и каким мог стать – прекратил свое существование.

Однако были и другие события, которые ускорили процесс превращения, начавшийся в минуту гибели четы Уэйнов.

Скажем, его внезапное решение оставить Готэм: избитый и окровавленный после схватки с Кармине Фальконе, он бежит по гнилым доскам причала. Запах тухлой рыбы бьет в ноздри, сырой туман холодит лицо. Он прыгает, хватается за цепь, свисающую с кормы ржавого торгового судна, и карабкается по ней вверх на палубу, чтобы начать свою одиссею по недрам цивилизации. Столкнуться с яростными безумцами, охотившимися на своих собратьев, с ворами и садистами, с убийцами, попытаться понять их, наконец, сделаться одним из них.

Потом знакомство с Расом аль-Гулем, состоявшееся в тюремной камере. Брюса как раз перевели в одиночку после того, как он жестоко избил нескольких своих соседей по камере в общей драке. И этот высокий и строгий человек предложил Брюсу не только свободу, но и прощение. Брюс согласился и скоро сделался учеником самого опасного человека на планете.

Затем годы, проведенные в монастыре: Рас был его учителем. Рас был его спасителем, и в неведомом миру крохотном монастыре, затерянном в Гималаях, Брюс обучался умственным дисциплинам и обретал физическую силу, что сделало его практически непобедимым в бою. Обучение было суровым и безжалостным: ошибки считались непозволительными и обыкновенно карались смертью. Однако выжившие становились подлинными суперменами, лучшим из которых был он, Брюс. И Брюсу казалось, что он поживет сколько-то лет в качестве слуги у Раса аль-Гуля, пока он однажды не узнал, что Рас намеревается спасти человечество, убив для этого десятки миллионов людей, начиная с жителей Готэм-Сити.

Брюсу помогли – Рейчел Доус, подруга детства, а потом и любимая девушка, вдохновляла его своим тихим идеализмом. Люциус Фокс предоставил все нужные инструменты и современные технологии. Альфред, ближайший друг и постоянный советник, и даже предки, вся династия Уэйнов, любезно скопившая огромное состояние, позволившее ему профинансировать собственную деятельность.

Деньги эти позволили юному Брюсу получить первоклассное образование. До двенадцати лет он посещал самые лучшие частные школы своего города. Затем, после того, как классный наставник сообщил Альфреду о том, что «этому парню мы уже дали все, что могли дать», стал заниматься с учителями. Познания его в области естественных наук всегда были великолепными. Как и в языках. По истории он еле тянул. По общественным наукам имел отлично, хорошо по свободным искусствам, за исключением драмы: он обожал читать пьесы, и, узнав, что Альфред был в Великобритании актером и исполнял детские роли, задал ему уйму вопросов, в особенности о том, как лицедеи добиваются необходимого впечатления.

Когда Брюсу исполнилось четырнадцать лет, следивший за ним то из одного, то из другого окна особняка Альфред заметил, что его подопечный носится по парку, влезает на деревья, спрыгивает с них и швыряет подворачивающиеся под руку крупные камни. Услышав об организации местной футбольной лиги для молодежи, Брюс сумел записаться в одну из команд, хотя и не ходил ни в одну из местных школ. Он забросил занятия после второй тренировки.

– Просто я не создан для этих раздевалок, – объяснил он Альфреду и никогда более не возвращался к этой теме.

Однако он не забросил спорт, просто расстался с командой. В шестнадцать лет он попросил Альфреда отвезти его покататься на лыжах. Альфред ни разу в жизни и близко не подходил к лыжам, однако, сделав несколько звонков, он узнал об отличном, хотя и дорогом курорте в Вермонте, заказал там номера в отеле и отправился покупать снаряжение.

Они решили поехать на автомобиле, что оказалось ошибкой. Поднялась жуткая метель, дорога сделалась опасной, и скорость пришлось сбросить до минимальной. Словом, приехали они только к десяти часам вечера. Симпатичная молодая женщина в приемной сказала, что подъемники уже выключены на ночь и откроются только в шесть утра, однако гостиная открыта, а в камине горит огонь, вокруг которого собралась отменная компания. Альфред счел предложение чудесным, однако Брюс откланялся, сославшись на усталость. Альфред пожелал ему доброй ночи и отправился в гостиную, где, попивая горячий сидр, провел чрезвычайно приятный час за беседой с отставным школьным учителем, большим любителем бегоний.

Перед тем, как отправиться спать, Альфред решил заглянуть к Брюсу. Комната мальчика оказалась пустой, а постель не была расстелена.

– Мог бы и раньше догадаться, – попрекнул он себя. - Устало, вишь, дитятко!

Брюс купил пару снегоступов у мужчины, грузившего на парковке багаж в свой автомобиль. Одев их на ноги, он взвалил на плечо лыжи и отправился в горы, туда, где обычно катались мастера спорта. Подъем был медленным и скучным, он то и дело поскальзывался, падал, приходилось пробиваться и через высокие – по грудь – наносы. Наконец, чуть за полночь, Брюс оказался на вершине горы. На небе не было ни облачка, снег искрился под светом луны. «Дивная ночь, будто сошедшая с рождественской открытки», – мимоходом отметил Брюс.

Однако у него было важное дело. Сбросив снегоступы, он надел лыжи и замер наверху трассы. Издали кто-то окликнул его – должно быть, ночной смотритель. Повернув голову на крик, Брюс отсалютовал рукой и оттолкнулся палками.

Снежинки жалили его щеки, лыжи скрипели по снегу, трасса разворачивалась навстречу ему, и он наслаждался собой, пока весь мир вдруг не перевернулся вверх тормашками.

Смотритель вызвал полицию, полиция – спасателей, которые вместе с двумя медиками обнаружили Брюса на дне узкой расщелины – без сознания, с рассеченным лбом, две половинки одной лыжи лежали рядом с ним, а другая торчала из снега, самым неестественным образом выгибая левую ногу.

Через час Альфред вошел в лазарет приюта, где и обнаружил Брюса. Левая нога его была в гипсе, лоб закрывала белая повязка.

– Полагаю, что ты хорошо отдохнул, – заметил Альфред.

– Боюсь, что на склон на этот раз мне уже не вернуться, – проговорил Брюс. – Голова чуть побаливает. Ладно. Отложим до следующего раза?

Альфред посоветовался с врачом, приглашенным из соседнего города, и узнал, что Брюс самым аккуратным образом сломал ногу, заработал сотрясение мозга и уйму синяков, а рассеченный лоб потребовал одиннадцати стежков. «Однако, – заключил доктор, – если Альфред хочет перевезти Брюса в Готэм и может обеспечить подходящий транспорт, особых проблем он не видит».

Подходящим транспортом оказался большой двухмоторный геликоптер системы Сикорского, приземлившийся на поляне возле имения Уэйнов. Ту ночь Брюс провел в собственной постели.

Прошло некоторое время, повязка и гипс сделались ненужными, синяки прошли, и семейный доктор Уэйнов, наконец, объявил Брюса здоровым.

Брюс никогда более не катался на лыжах отдыха ради, хотя ему пришлось совершить несколько лыжных переходов, когда он находился в монастыре Раса аль-Гуля: как-то раз он был вынужден целых три дня идти без ночлега по покрытому снегом склону горы. Кроме того, однажды Рас предложил ему съехать на спор по почти вертикальному ледяному обрыву, у основания которого торчали острые скалы.

Интересы Брюса обратились к другим видам спорта. Он заказал себе полный олимпийский комплект гимнастического оборудования, и целое лето инструктор учил его пользоваться им. Потом он распорядился, чтобы за садом вырыли пятидесятиметровый бассейн, и несколько месяцев плавал в нем перед завтраком. Он поднимал штангу. Бегал. Ездил на велосипеде. Однако преуспевал отнюдь не во всем. Он так и не научился направлять в нужное место пущенную из лука стрелу и остался посредственным конькобежцем.

Рейчел иногда приходила к нему поплавать и попрыгать с трамплина или просто провести время. Визиты эти были приятны Брюсу, а потом ему вдруг исполнилось семнадцать, и он исчез, даже не позвонив ей.

Юность Брюса закончилась, когда он не сумел убить человека, застрелившего его родителей, окончательно и бесповоротно рассорился с Рейчел, и оказался на борту ржавого судна, собиравшегося отправиться в дальние края из гавани Готэма. Он провел вдали от Готэма много лет и вернулся в родной город уже совсем другим человеком.

И только Альфред и Рейчел могли понять суть происшедшей в нем перемены...

Глава вторая

Бэтмен так и не смог забыть свою прошлую жизнь. Большую часть его Брюс таил в глубинах своей души – в виде сожалений, оставшихся без ответа вопросов и воспоминаний. Во время своего преображения из богатого юнца в мстителя, он побывал во множестве мест, совершил множество поступков, подчас отвратительных, среди которых числилась и парочка непростительных. Однако он добился поставленной цели: многому научился и обзавелся всем необходимым. Он уже собирался вернуться в Готэм, когда предательство и несколько непредусмотренных обстоятельств бросили его на грязные тюремные нары. Там ему предложили возможность оказаться на свободе, однако, воспользовавшись ею, он оказался в другой тюрьме – высокогорном гималайском монастыре, где стал послушником самого опасного, и, возможно, самого харизматичного из всех известных ему людей – Раса аль-Гуля. Человека, скрывавшего блеск своей личности и злобу под личиной до тех пор, пока его не осеняло желание явиться в своем подлинном облике. Брюс иногда гадал, не пытается ли Рас укрыться за некой личностью, живущей в его подсознании, и в нужный момент подсказывающей порядок действий.

Однако Брюс и по сию пору не мог определить, сумасшедший ли Рас. Ему было известно, что сам Рас аль-Гуль считает себя альтруистом, спасителем, призванным восстановить общественный и, самое главное, природный порядок на приведенной в убожество планете. Он планировал убить большинство людей на земле, а остальных заставить жить по строгим правилам.

Рас не терпел неповиновения. Брюс однажды получил от него приказ казнить виноватого в краже крестьянина, но отказался делать ото. Тогда на него напали воины Раса, и Брюс, сражаясь, поджег монастырь.

Однако прежде чем спуститься с горы, Брюс остановился, чтобы спасти своего наставника. Это было ошибкой. Рас последовал за ним в Готэм, где собирался довести всех жителей города до галлюцинаторного безумия. И отчасти он преуспел в своем намерении.

«Их иногда можно встретить на улицах города, – подумал Брюс. – Тех, кого я не успел спасти. Тех, от кого отказались врачи. Пустые «скорлупки», не замечающие, что происходит вокруг. Но среди них есть и счастливцы. Другие находятся за стенами и под крышей. Их кормят, поят и одевают, а они кричат, кричат, кричат...»

Все произошло в поезде, мчавшемся к центру города: там ученик и наставник встретились в решающей схватке.

Некоторые из обывателей города Готэма, смущенные противоречивыми сообщениями, возложили ответственность за крушение на Бэтмена, другие увидели в нем героя, но прочие, а их было большинство, сомневались в его существовании.

Когда Альфред Пенниуорт вошел с тостами и кофе на подносе в спальню Брюса Уэйна, то обнаружил, что комната пуста, хотя постель была смята. Дворецкий развернулся и отправился назад по длинному пустому коридору. Два раза ему пришлось прижиматься к стене и протискиваться бочком между еще не распакованных коробок, загораживающих проход. Они поселились в этом пентхаусе меньше месяца назад, и для того, чтобы Альфред мог признать его пригодным для жизни, оставалось сделать еще достаточно много.

Брюс Уэйн в пустом помещении выполнял какие-то странные, напоминающие танец упражнения, которые, насколько было известно Альфреду, назывались словом «ката» и служили для совершенствования в азиатских боевых искусствах.

– Этому вас и учил Рас аль-Гуль? – спросил Альфред.

Прежде чем ответить, Брюс закончил упражнение: прыжок слился с ударом и завершился непринужденным приземлением на пятки.

– Нет, – ответил он. – Это был корейский учитель. Теперь, насколько мне известно, он живот в горах.

– Но означают ли эти упражнения то, что вы планируете новые ночные вылазки?

– Не обязательно. Я просто привык находиться в форме. Тогда я чувствую себя хорошо. Вчера я попытался сидеть дома, и аж мурашки по коже побежали. – Брюс посмотрел на поднос. – Это мне?

Кивнув, Альфред поставил поднос на подоконник. Брюс налил себе чашку кофе.

– Могу ли я предположить, – продолжил Альфред, – что вы перестали... сворачивать шеи людям?

Брюс сделал глоток.

– Я предпочитаю термин «убеждать людей силовыми методами». То есть ты хочешь спросить, покончил ли я с ролью Бэтмена? Я много думал над этим в последние несколько дней и скажу тебе – нет. Я не могу этого сделать.

– Но Рас аль-Гуль мертв.

– Но живы другие, они ходят по улицам и не менее опасны. Дело еще не завершено. Для начала остаются эти Марони, эти Росси. Нет, мне еще трудиться и трудиться.

Альфред вздохнул:

– То есть мне следует заняться покупкой нового оборудования.

– Чтобы разместить его здесь? Нет, для этого моя комната недостаточно велика. Как и любая комната в пентхаусе.

– Могу ли я напомнить вам о том, что под особняком находится большая пещера.

– Она временно не может использоваться, – договорил за него Брюс. – Вот это и является самым неотложным делом. И для осуществления того, что я задумал, следует основательно потрудиться. Так что в этом году можешь рассчитывать на внушительную премию к Рождеству.

– Великолепно. Кстати, если вы настаиваете на продолжении ночных подвигов. Едва ли вы сумеете в плаще и маске пройти незамеченным мимо привратника.

– Думаю, с этим все в порядке. Попозже я покажу тебе свой уголок. Чуть потрудившись, мы сумеем превратить его в некое подобие бункера.

– Моя жизнь, – меланхолично заметил Альфред, – с каждым днем становится все полней и полней.

Брюс допил кофе, и Альфред понес поднос с посудой на кухню.

Глава третья

День выдался как раз таким, каким большинство граждан Готэма представляли себе обычный день Брюса Уэйна, баловня судьбы и плейбоя. Сперва, забежав на открытие выставки в галерею, он полностью проигнорировал выставленные фотографии, однако разжился телефонным номером хорошенькой регистраторши. Перекусил в модном городском бистро. Потом отправился в загородный клуб, где вместо того, чтобы играть в гольф, гонял своими клюшками девушек из обслуживающего персонала.

И наконец, вернулся в центр Готэма с демонстративными выкриками из окна отливающего серой сталью Ламборджини «Мёрселаго».

Брюс загнал Ламборджини в подземный гараж высокого дома, в котором теперь обитал, задев по дороге к месту парковки скутер и оплатив его владельцу два новых скутера; поставив Ламборджини возле своего второго автомобиля, роллс-ройса, он поднялся на отдельном лифте в свой пентхаус. Там оказалось, что Альфред пребывает отнюдь не в одиночестве. У них в гостях была Рейчел Доус. Альфред и Рейчел сидели на высоких табуретах возле мраморной столешницы и держали в руках кружки конечно же с чаем, – решил Брюс и вступил в беседу. Оба обратили к нему удивленные лица. Брюс поприветствовал их.

– И что привело тебя в центр? – спросил он у Рейчел. – Или, наоборот, на окраину, никак не запомню, где находится этот твой офис.

– В самом центре, как тебе прекрасно известно.

– А я думал, что ты занята – середина недели, и все такое.

– Дело, которое я вела, завершилось чистосердечным признанием обвиняемого. Судебного заседания не потребовалось.

– Скажи-ка... а это хорошо или плохо? Эта ваша юриспруденция – такая путаная штука.

– Не надо так разговаривать со мной, Брюс. Прошу тебя, не надо. Это раздражает меня.

– Прости, я не хотел, – ответил Брюс.

– Надеюсь на это.

– О чем вы здесь с Альфредом так мило беседовали?

– Я пришла, чтобы повидать тебя.

– Хорошо. Может, пройдем в гостиную?

– Здесь тоже неплохо.

– Еще чашечку? – предложил Альфред.

– Это было бы здорово, – ответила Рейчел.

Альфред налил девушке чаю, наполнил чашку Брюса, а потом откланялся.

Брюс поглядел через стол на Рейчел. Она конечно же повзрослела, однако жаловаться ей было не на что. Рейчел всегда была хороша собой, но сейчас по всем разумным критериям она стала просто прекрасной. Прекрасной и сильной, жесткой, полной сочувствия и отважной.

– Ты сейчас занят не тем делом, – сказала она.

– То есть? Мне не стоит ломать чужие машины? Или назначать свидания дебютанткам?.. Что именно?

– Пожалуйста, Брюс. Не стоит устраивать маскарад, когда ты имеешь дело со мной.

– Честное заявление.

– Но это не все. Я бы хотела, чтобы ты прекратил и другой маскарад.

– Какой, хотелось бы узнать?

– Я о Бэтмене.

Помедлив, Брюс сделал глоток, а потом поставил чашку на стол и спросил:

– Какие возражения ты имеешь против моей новой роли?

– Мне кажется, что ты начал увлекаться ею. Слишком увлекся. О, я не сомневаюсь в том, что ты выстроил для себя подходящее благородное оправдание. И так далее, и так далее, и так далее. Но рано или поздно ты прилипнешь к этой маске, и это заставит тебя переступить черту.

– Ты боишься, что я кого-нибудь убью?

– Или станешь причиной чьей-либо смерти – случайный «побочный эффект» по твоей же терминологии. И выдумаешь себе новое оправдание, скажешь себе, что это было необходимо, что ничего сделать было уже нельзя, что ты всего лишь действовал по обстоятельствам. Разве подобная логика не кажется знакомой тебе?

– Нет, с чего, собственно, она должна казаться мне знакомой?

– Тебе следовало бы читать больше исторических книг. Тогда ты узнал бы некоторые из оправданий, к которым прибегают военные преступники.

– Я буду осторожен.

– Да, ты попытаешься соблюдать осторожность, по крайней мере, на первых порах. Однако ты будешь то и дело попадать в ситуации, которыми не сможешь управлять, ситуации, бросающими в панику нормального человека. Мне приходится весь день общаться с копами и жульем, весь и каждый день. И я знаю, что может случиться с обыкновенным человеком.

– При всей моей скромности, я – не совсем обычный человек.

– Ты богаче большинства людей. Ты невероятно умен, силен, симпатичен, решителен, наделен волей. Но ты плаваешь в той же лужице генов, что и мы, обыкновенные люди. А они совершают ошибки; так что неудача не обойдет и тебя, и в результате кто-нибудь может погибнуть. И тогда ты или погубишь себя раскаянием или сделаешься склонным к самоубийству социопатом. Не знаю, какой из вариантов хуже.

– Насилие иногда необходимо.

– Да. Но лишь для того, чтобы спасти свою или чужую жизнь. Но не как политический метод, – а ведь ты намереваешься с помощью насилия разрешать невероятно сложные проблемы, а подобный способ не срабатывал ни у кого и нигде? Он опробован, опробован давным-давно! Помнишь старое определение безумства. Это когда ты повторяешь и повторяешь одно и то же действие, рассчитывая получить другой результат.

– Рейчел, обещаю тебе, я не дойду до крайностей.

– Я в это не верю.

– Ты знаешь, как я уважаю твое мнение, но в данном случае ты не права.

– Посмотрим. Сам убедишься в моей правоте.

– Надеюсь, этого не произойдет.

Альфред ощущал легкое чувство вины. Ему не следовало подслушивать интимный разговор, но молодые люди могли обменяться информацией, и он должен был знать ее. Теперь все выяснив, он встревожился, потому что разделял опасения Рейчел. Конечно, он не испытывал такой тревоги как молодая женщина, однако... именно ему приходилось обрабатывать раны Брюса Уэйна, всегда подшучивавшего над ними, чтобы облегчить себе боль, и он заметил тонкие перемены, произошедшие в характере Брюса после возвращения его из скитаний за рубежом и времени, проведенном в обществе Раса аль-Гуля. Конечно, Брюс уже не был тем смышленым и обаятельным ребенком, который запомнился Альфреду, люди меняются с возрастом; и замеченные им изменения, возможно, просто объяснялись взрослением Брюса. Тем не менее Альфред не мог не испытывать тревоги.

Когда девушка собралась уходить, Альфред проводил ее до двери, сказал, что всегда будет рад видеть ее, и вернулся, чтобы посмотреть, как Брюс наслаждается чаем.

Джокер заметил автобус еще за квартал – разве это не удача? – и старую леди, дожидавшуюся его на остановке. Дело требовало идеального расчета времени, однако Джокер любил подобные фокусы. Остановившись прямо позади старой леди, он наблюдал за автобусом, приближавшимся, приближавшимся, приближавшимся, оказавшимся уже в нескольких футах от него.

Джокер дал ему проехать мимо. А потом прикоснулся к плечу старой леди и вручил ей бумажку в сто долларов.

Глава четвертая

В середине дня, в пятницу, вдали от центра Готэма, на Норт-Юлиус-стрит, на краю финансового района царили обыкновенный шум и смятение. Гудели машины, рычали двигатели, и солнце сверкало на тысяче стеклянных панелей. Тонкая синяя дымка выхлопных газов висела в воздухе.

Над всем гамом и суетой, на четырнадцатом этаже недостроенного небоскреба, в свободной нише перед десятифутовым окном, стояли двое людей в клоунских масках, вооруженные и экипированные до зубов. Первый из них, проходивший в данном случае под кодовым именем Тупица, поднял автоматический пистолет с глушителем и выстрелил в стекло, проводив взглядом посыпавшиеся вниз осколки. После этого второй, с кодовым именем Счастливчик, шагнул к опустевшей раме, приставил к плечу гарпунное ружье, прицелился, нажал курок, и над улицей прошипел крюк, увлекший за собой длинный трос, звякнувший о стену здания на противоположной стороне улицы. Прикрепив конец троса к свободной балке, он кивнул партнеру. Прицепив сумку к тросу, Счастливчик послал ее в пустоту. А мгновение спустя и Счастливчик, и Тупица последовали за ней, повиснув на колесных подвесках, катившихся по тросу. Если бы кто-нибудь удосужился посмотреть в это мгновение вверх, тогда бы в новостях прозвучало что-то вроде: «Еще одна парочка полоумных творит сейчас свои безобразия, и если их выходка окажется интересной, вы узнаете о ней из одиннадцатичасовых новостей...»

Внизу в трех кварталах от всего этого черный внедорожник с тонированными стеклами и номерными знаками другого штата проскочил между двумя школьными автобусами и, качнувшись, остановился на перекрестке. Передняя правая дверь распахнулась, и высокий мужчина в комбинезоне бросился к машине и запрыгнул в кабину. Оказавшись внутри, он немедленно извлек из кармана клоунскую маску, надел ее и повернулся к другому клоуну с кодовым именем Тип, сидевшему за рулем.

– Их трое. Делаем их, – проговорил он, теперь откликавшийся на кличку Сердитый.

Мужчина на заднем сиденье, кодовое имя Неуклюжий, оторвался от процесса заряжания компактного автомата и спросил:

– То есть? Там трое парней?

Сердитый продолжил:

– На крыше двое. За каждого лишняя доля. Пяти долей хватит.

Неуклюжий ответил:

– Шесть долей. Не будем забывать парня, спланировавшего работу.

Сердитый отозвался:

– Ага? Если он думает, что сумеет отсидеться и отхватить кус, тогда я понимаю, почему его зовут Джокером.

На крыше Тупица и Счастливчик вскрыли панель доступа в здание. Счастливчик помедлил и посмотрел на Тупицу.

– А почему его зовут Джокером?

– Говорят, потому что он гримируется, – проговорил Неуклюжий, извлекая из короба толстую связку синих кабелей банковской компьютерной системы, – чтобы пугать людей нужна боевая раскраска.

Внизу на улице Тип направил внедорожник на платную стоянку перед входом в банк. Выключив двигатель, он, не подходя к счетчику, отправился прямо в банк. Сердитый, Тип и Неуклюжий держали в руках винтовки; у них были с собой и пустые мешки. Оказавшись внутри, Сердитый выпалил в потолок, Неуклюжий ударил охранника прикладом по голове, а Тип закрыл дверь и опустил шторы.

Сердитый сделал еще один выстрел и завопил.

– Всем на пол – живо!

Клиенты и сотрудники резво попадали на колени, а потом легли ничком. Одна из старших кассиров успела при этом нажать сигнал тревоги. Пятнадцатью этажами выше, на крыше, Тупица посмотрел на коробочку с электронной начинкой и услышал слабый щелчок.

– Что это? – спросил Счастливчик.

Сигнал тревоги, как мы и предполагали, отметил Тупица. – Вот он и есть. Только забавно, он направлен не копам, а на какой-то частный номер.

Стоявший за его спиной Счастливчик поднял пистолет и разрядил его в затылок Тупицы. Едва Тупица повалился на пол мертвым, Счастливчик взял свою сумку. Достав из нее весьма старомодный ломик, он отправился с ним к слуховой дверце. Менее чем через минуту она сдалась, и, ступая через несколько ступеней, он бросился вниз по крутой лестнице, освещенной только красными лампочками на каждой площадке. Оказавшись внизу, он открыл дверь с надписью ВЫХОД и остановился перед блестящим стальным сейфом.

Тем временем в банке Тип и Сердитый шагали вдоль цепочки клиентов и кассиров, выстроившихся вдоль одной из стен. Тип вручал каждому из них по ручной гранате, а шедший следом Сердитый извлекал из каждой гранаты чеку. Заложники судорожно сжимали взведенные бомбы обеими руками, чтобы удержать гранаты от взрыва.

– Мы хотим, чтобы никто из вас ничего не сделал этими вот руками, кроме как крепко держался ими за свою жизнь, – проинформировал заложников Сердитый.

Вдруг раздался выстрел, и третий грабитель, Неуклюжий, повалился на спину, забрызгав маску и куртку кровью.

Из своего кабинета быстрым шагом вышел одетый в безупречный коричневый костюм управляющий банка с ружьем в руках и выстрелил снова. Заложники с ручными гранатами в руках повалились на пол в поисках укрытия. Сердитый и Тип не целясь выстрелили в сторону управляющего и нырнули за стол.

– Что у него там, пятизарядная винтовка? – осведомился Сердитый.

Тип кивнул.

– Значит, осталось три?

Тип показал партнеру два пальца.

Сердитый выставил дуло из-за угла стола и нажал курок. Менеджер в ответ выстрелил дважды. Сердитый посмотрел на Типа, тот кивнул.

Сердитый встал и прицелился над столом. Менеджер выстрелил снова, и крупнокалиберная пуля задела плечо Сердитого. Тот упал позади стола, и менеджер шагнул вперед, доставая из кармана новую обойму. Вскочивший на ноги Тип выпалил ему прямо в грудь.

Сердитый рассматривал рану, стараясь рассмотреть ее под клочьями куртки и рубашки. Стерев кровь ладонью, он пригляделся повнимательнее. Понесенный им ущерб оказался минимальным.

Опершись об стол, он встал и укоризненно посмотрел на Типа.

– И когда же только ты научишься считать?

Не обращая на него внимания, Тип принялся перезаряжать ружье.

– Если бы вы только знали, кого пытаетесь ограбить? – прошептал управляющий. – Считайте себя и своих дружков покойниками...

Счастливчик в это время приставил дрель к стенке сейфа и нажал на кнопку. Сверло, взвыв, врезалось в металл и...

Он вдруг оказался на полу – ошеломленный и растерянный, руки его тряслись. Не сразу он понял, что его ударило током, и ударило очень сильно. Неужели они подвели ток к сейфу?

Сняв свои кеды, он надел их на руки, и держась за стопку, вновь подошел к сейфу. Неловко двигаясь и несколько раз меняя позу, он все-таки сумел запустить дрель, так как резиновая обувь защищала его от тока.

Сердитый вошел в камеру через боковую дверь. Счастливчик посмотрел на него и произнес:

– Они подсоединили к этой штуковине, наверно, пять тысяч вольт. Ну разве в правильных банках так поступают?

– Это общественный банк, – сказал Сердитый. – И, по-моему, Джокер действительно ненормальный, как о нем говорят.

Счастливчик пожал плечами. Визг металла под сверлом дрели превратился в скрежет.

– Ну, вот и готово, – проговорил Счастливчик.

Взявшись за большое колесо, он крутанул его.

– А где наш дозорный? – спросил Сердитый.

Колесо остановилось. Счастливчик потянул за него, и дверь сейфа открылась.

– Босс приказал мне вывести его в расход, когда он сделает свое дело. Одной долей меньше.

– Забавно, – сказал Сердитый. – Он отдал мне похожее распоряжение.

Счастливчик потянулся к пистолету в заднем кармане брюк и повернулся лицом к Сердитому, но опоздал. Сердитый нажал на спусковой крючок своей штурмовой винтовки и уже мгновение спустя шагнул в сейф через труп Счастливчика.

Остановившись перед штабелями банкнот высотой как минимум футов в восемь, он остолбенел.

Не прошло и десяти минут, как он появился в помещении банка, отягощенный несколькими туго набитыми ковровыми мешками. Бросив их к ногам Типа, он расхохотался.

– Пошли, – сказал он. – Одному не донести.

Заложники, не выпускавшие гранаты из рук, проводили взглядом грабителей, исчезнувших внутри сейфа. Некоторые из них уже нервно поглядывали на соседей, другие смотрели в пространство, третьи плотно зажмуривали глаза, и губы их безмолвно шевелились.

Когда Сердитый и Тип появились вновь, каждый нес в руках несколько мешков. Сердитый бросил свои мешки возле первой партии и проговорил:

– Если этот парень действительно настолько умен, как о нем говорят, то позаботился бы о том, чтобы запастись более внушительной машиной.

Туг он ткнул пистолетом в спину Типа и забрал у него оружие.

– Готов держать пари, что Джокер приказал тебе убрать меня, как только мы погрузим деньги.

Тип качнул головой.

– Нет, я должен убить водителя автобуса.

Водителя автобуса? Какого еще автобуса?

Тип посмотрел в ближайшее окно и отшатнулся. Задний конец желтого школьного автобуса въехал в окно, осыпав помещение дождем стекла и вмяв Сердитого в стойку кассы. Тип подхватил выпавшее из рук Сердитого оружие и повернулся лицом к автобусу. Заднюю дверцу машины распахнул еще один клоун, и Тип застрелил его.

Вдалеке завыли сирены.

Тип начал грузить мешки в автобус.

Управляющий банком все еще лежал на том самом месте, где его подстрелили. Зажимая рану правой рукой, он приподнял голову, чтобы поглядеть на Типа.

– Считаешь себя умным, так? – выдавил он. – Только тот, кто нанял тебя, разделается с тобой точно таким же образом. Не надейся. Здешние преступники знают такие вещи.

Тип подошел к раненому и склонился над ним.

Тот посмотрел на Типа.

– Честь. Уважение к людям. Ты слыхал про такие ве...

Тип заткнул ему рот гранатой, к чеке которой была привязана фиолетовая нить.

– Я слышал, – проговорил Тип, – что то, от чего не умираешь...

Он стянул маску с лица. Глаза раненого округлились. Перед ним оказалась еще одна клоунская физиономия, куда более неприятная, чем все эти маски: белая кожа, зеленые волосы, жуткие шрамы у рта под красной полосой помады.

– ...просто делает тебя более странным, – договорил Джокер.

Украшенный шрамами клоун поднялся и пошел к автобусу. Привязанная к гранате нить отматывалась от фиолетовой подкладки его куртки. Забравшись в автобус, он захлопнул заднюю дверь, прижав ею нитку.

Спустя мгновение зарокотал двигатель автобуса, автомобиль стронулся с места и выкатился на тротуар, а потом на улицу.

Фиолетовая нитка выдернула чеку из гранаты во рту управляющего.

Заложники закричали.

Граната зашипела, из нее повалил красный дым, но не взорвалась.

В квартале от места происшествия вереница школьных автобусов отъехала от крыльца средней школы и влилась в поток транспорта. Ехавший со стороны банка автобус пристроился в хвост колонне как раз за мгновение до того, как пять полицейских машин под вой сирен промчались к банку.

Глава пятая

Потягивая дорогое вино Чечен смотрел на танцпол, где обольстительно танцевала прекрасная девушка, и слушал музыку, отнюдь не прекрасную, но популярную в его новой отчизне – Соединенных Штатах Америки.

Некоторые поговаривали, что ему, уроженцу Чечни, весьма повезло – он остался в живых или не грыз плесневелую корку в какой-нибудь Богом забытой тюрьме. Однако Чечен знал, что везение здесь ни при чем. Он был крепок и смышлен, и его не волновало ничто и никто, кроме его собственного благополучия, что делало его неуязвимым.

Когда в начале девяностых годов Чечня попыталась отделиться от России, он был еще мальчишкой с легким пушком на щеках, однако уже тогда умел подметить выгоду и понял, что хаос, которому подверглась его крошечная страна, можно использовать к собственному благу. Поэтому он разжился оружием, причем в большом количестве, брошенным ушедшими из Чечни русскими. Оружие помогло ему обзавестись сторонниками, а вооруженные сторонники помогли привлечь новых сторонников и обзавестись новым оружием... на какое-то время он сделался одним из самых страшных и могущественных людей в своем регионе, и к этому времени на щеках его рос уже отнюдь не пушок. В Соединенных Штатах его не допустили бы к избирательной урне, но в своей стране он сделался авторитетом. Он был уверен в том, что ничто не в силах остановить его. Однако на деле это оказалось не так. Его остановили, – остановила проклятая русская армия. Коммунисты ушли от власти или попрятались по щелям, однако остались политики и генералы, и разве могли они позволить крошечной Чечне издеваться над родиной-матерью? Нет. Поэтому в Чечню пришла новая армия.

Ну и что? Русские у власти? Значит, надо вести с ними дело. Но зачем продавать им автоматы и ракеты – такого добра у них самих вдоволь. Но есть и еще кое-что. Наркотики? А что, люди всегда искали забвения, и, если властям не хватает ума легализовать наркоту, значит из нее можно извлекать доход.

Теперь он презирал имя, которое дали ему родители, пара слабаков, пара дураков, достойных той бедности, в которой они жили, однако с воображением у него было не совсем хорошо. И поиски нового имени ни к чему не привели. Борис? Слишком уж по-русски. Петр? Чистое христианство. И, в конце концов, он велел своим людям называть его просто Чечен. И он занялся продажей наркотиков русским солдатам – рядовым и офицерам, но в основном все-таки офицерам, так как у них было больше денег. А потом что-то случилось. Он так и не узнал, что именно, но однажды ночью, сидя на заднем сиденье своего автомобиля и наблюдая за тем, как один из его людей передает порошок русскому генерал-майору, он увидел, как из неожиданно подъехавшего милицейского автомобиля выскочили спецназовцы и ворвались в штаб генерала. Началась стрельба. Оба конца улицы перекрыли автомобили спецслужб. Ветровое стекло машины Чечена вдруг рассыпалось на мелкие куски, а водитель откинулся на спинку сиденья с кровавым пятном на лбу. Достав из-под сиденья автомат, Чечен выкатился из машины и, пригибаясь, бросился в узкий проулок между домами. За спиной его слышались тяжелые шаги, раздавались голоса. Оказавшись в конце проулка, он окатил градом пуль преследовавших его милиционеров. Их было четверо, и когда все они упали, он побежал дальше. Под дорогой проходила труба и он втиснулся в нее, задыхаясь, истекая слюной.

Там он затих и слушал. Вдали раздавался шум транспорта, но не было ни шагов, ни сирен. В трубе он провел целый час – выжидая и прислушиваясь. Наконец он выбрался и пешком пошел к известному ему аэродрому. Имевшиеся в кармане деньги он отдал за доступ к компьютеру, а с помощью компьютера получил доступ к своему банковскому счету на Багамах. Он воспользовался этими деньгами в качестве взятки, чтобы получить личный самолет, и через неделю благополучно устроился в роскошном отеле в Мехико. Русские не станут искать его в Мексике, а если даже и поймут, где он, к тому времени он может исчезнуть снова.

Что дальше? Торговля наркотиками ему поправилась, ему правилось ощущать собственное превосходство над слабаками, покупавшими его товар, нравились большие деньги. И он оказался неподалеку от Соединенных Штатов. По где же ему бросить якорь в этих самых Соединенных Штатах? Нью-Йорк, Чикаго, Майами, обе оконечности Калифорнии, Сент-Луис там много конкурентов, которые давно завели дела и обросли помощниками, а его собственная армия рассыпалась, его солдаты или мертвы, или попали за решетку. Но что если рискнуть и осесть в Готэм-Сити, о котором ему говорили? Из того, что он уже знал и сумел выяснить из телефонных разговоров, Готэм представлял собой райское место с точки зрения всякого разврата, а потому идеальным уголком для торговли его товаром. Поговаривали, что ситуация в Готэме стала еще хуже, чем прежде. Произошло что-то важное, и причин объяснить никто не мог: по улицам сновали беглые маньяки, в трущобах гремели взрывы, пригородный поезд сошел с рельсов и загорелся, мирные граждане впадали в безумие... по городу летала гигантская летучая мышь – то ли монстр, то ли человек. Ну, эта последняя подробность была конечно же вымышленной – должно быть газетчики придумали, чтобы сбывать свое барахло. Чечен не верил в существование помесей человека с летучей мышью. Однако в остальном сомневаться не приходилось, во всяком случае в большей части того, что говорили.

Если верить телерепортерам, ситуация в Готэме несколько улучшилась, однако хаос в городе продолжался. Кажется, так было и в его стране, после того, как из нее бежали русские? Тогда он сможет найти там себе место. Райское место.

Пришлось встретиться с местным главарем – неким Сальваторе Марони. И заключить с ним сделку. Но сперва он был вынужден доказать собственный вес. Он уже обнаружил небольшой анклав беженцев из родного уголка в городке Блюдхавене, неподалеку от Готэма, вооружил их и, возглавив, совершил удачный набег на крупнейшего из местных наркоторговцев. Итоги его похода в новостях назвали побоищем, и в данном случае пресса была абсолютно права. Ни одного уцелевшего, и целое пожарище в магазинах предместий Блюдхавена. Теперь торговля наркотиками в этом городке принадлежала Чечену. Марони поступил так, как следовало поступать в таких ситуациях. Провели обсуждение ситуации, заключили сделку, и в итоге Марони и Чечен стали сотрудничать, разделив между собой практически всех клиентов в Блюдхавене и Готэме.

Чечен всегда планировал убить Марони при первой же возможности, однако пока находил это неформальное объединение полезным. Как говорят американцы, они прикрывают друг другу спину. Быть может, он все-таки убьет Марони, но позже, когда познакомится с Америкой лучше. Но в настоящее время они являются союзниками. Марони представил его другим, как говорят журналисты, «представителям преступного мира»... были заключены новые сделки, выгодные всем участникам.

Чечен купил себе отличный дом в пригороде Готэма – с высоким забором и квартирами для телохранителей и просторными, и даже роскошными конурами для своих собак. Он предпочитал ротвейлеров, – животных крупных, настырных и свирепых, как и он сам. Затем он принялся искать развлечения. Ни одно из находившихся поблизости ночных заведений не понравилось ему – в них не было ничего от тех клубов, которые он видел в старых голливудских фильмах, кроме принадлежавшего Марони, а Чечен не намеревался слишком уж сближаться с партнером, поскольку... поскольку было вполне возможно, что Марони тоже планировал убить его. С такой возможностью следовало считаться, и, если позволить себе отвлечься на удовольствия, присущие ночным клубам, задача партнера облегчалась невероятно: его могли отравить едой или выпивкой. Чечен избрал вполне очевидное решение и завел собственное ночное увеселительное заведение, и решение это оказалось великолепным.

Делами он предпочитал заниматься в своем ночном клубе в окружении верных ротвейлеров, телохранителей и подружек, и в этом самом клубе он познакомился с неким мелким дельцом по фамилии Бартон. Дело было во вторник вечером, не слишком горячее время для ночного клуба; танцевала в зале только одна пара: седой мужчина и девица лет восемнадцати-девятнадцати, у бара вообще не было никого. Бартон явился с двумя телохранителями, занявшими места напротив телохранителей Чечена. И те, и другие замерли в вольных позах, скрестив руки на груди, а оба босса засели в полукруглой банкетке, отделанной шкурой носорога, и приступили к переговорам.

У Бартона были новости: он обнаружил новый источник продукта, о котором, по его мнению, следовало проинформировать Чечена. Некий высокоученый муж, доктор сразу химических и медицинских наук, научился синтезировать зелье, способное вывести среднего потребителя на орбиту.

– А у этого человека есть имя? – поинтересовался Чечен.

– В отличие от большей части людей, – ответил Бартон, – у этого парня их сразу два. Родился он под именем Джонатана Крейна...

– Слюнявое имечко, – прокомментировал Чечен.

– ...однако любит, чтобы его называли Пугалом.

– Это уже просто слюнтяй на маскараде. Но почему мы должны доверять ему?

– У него есть проблема – некое недоразумение с копами. Им хотелось бы вывесить его задницу на всеобщее обозрение. Возможно, ты слышал о том, что произошло, в Готэме в прошлом году? Ну, когда сразу свихнулась уйма народа? Отчасти виноват в этом был Крейн. Обо всем, что произошло, не знает никто, но Крейн был замешан в этой истории. Мы предоставляем ему место для работы, берем в долю, он изготовляет для нас товар, и нам не надо связываться с иностранными поставщиками. Крохотное и аккуратное внутреннее дельце. И нам хорошо. И Америке тоже.

– Ты поручишься за него?

– Я не стал бы заходить настолько далеко. Я хочу сказать только то, что он – это вариант решения многих проблем. А потом он же не пуленепробиваемый... Ну как, по рукам или ты пас?

– И что требуется от меня?

– Прямо сейчас – деньги. Через пару дней я устрою встречу с Крейном и позвоню.

– По рукам. – Чечен откинулся назад с легкой улыбкой на лице. – Есть хочешь? Может, пить? Или выпить? Есть стейк...

– В твоем заведении? Я что, похож на идиота!

Глава шестая

Руперт Кастербо относился к числу тех людишек, которых милосердные господа некогда называли эмигрантами, живущими на пособие. Другие господа, менее милосердные, могли в его отношении использовать такие слова, как бездельник, лодырь, пустая трата протоплазмы. У него не было ни работы, ни связей, ни перспектив, и по правде говоря, он даже не имел никакого представления о том, каким ветром его занесло в Готэм. Однако, откуда бы ни дул этот ветер, приземлился он в апартаментах роскошного здания. Таким образом, он разжился постоянным адресом, по которому мать могла посылать ему ежемесячное пособие, шедшее на оплату жилья и прочих вполне скромных бытовых потребностей Руперта, а также его единственной страсти – зелья, без которого он уже и жить не мог, то есть наркотиков. Руперт Кастербо был наркоманом – подонком, с точки зрения людей немилосердных, толковым молодым человеком с одним единственным недостатком, с точки зрения его матушки, – и на этот недостаток он без всякого смущения мог промотать сотню тысяч долларов в год.

Он был человеком милым, вежливым, обходительным, даже забавным. Те немногие женщины, которым случалось вляпаться в его жизнь, называли его печальным и погруженным в глубинную психологическую боль, однако ничем не могли помочь ему, как и взвод терапевтов, которых время от времени присылала к нему любящая матушка. Таким образом, он и скитался из города в город, из страны в страну, – одурманенный, одинокий и беззаботный. Готэм? Почему бы и нет? Город этот ничем не хуже любого другого, а человек, с которым он познакомился в Танжере, обеспечил его поставщиком, откуда следовало, что Руперт не будет испытывать здесь недостатка в наркотиках.

Первая встреча между торговцем и покупателем происходила по обычной схеме – коротко и быстро. Однако сам наркотик, как его там звали, – ну, белый порошок, оказался лучше всего, что ему приходилось пробовать, и он не знал этому причины. Все составы, которые он принимал до того, сперва только глушили боль, а потом просто удовлетворяли мучительную потребность. Но это... Это ощущение невозможно было передать тем несчастным, не знакомым с наркотиками, – а он искренне назвал их несчастными людьми, не знающими, что укол в вену, понюшка порошка или дымок трубки могут сделать человека счастливым. Но это... он не мог объяснить этого себе самому!

Когда дурман оставил его, Руперт встревожился оттого, что столь сильный состав мог каким-то образом повредить его здоровью. Однако никаких новых проблем не обнаруживалось. Он страдал от недоедания уже в течение нескольких лет, бледная кожа его отливала желтизной, и таковой же она и осталась. Никаких новых симптомов не появилось. Конечно, он всегда отчаянно нуждался в новой порции белого порошка, и после окончания действия наркотика он всегда нуждался в очередной порции. Правда, нужда и потребность с каждым разом становились все более и более острыми... но разве такое удовольствие не стоит некоторых неудобств?

Следующая встреча с торговцем оказалась приятнее первой – более цивилизованной и дружелюбной. Торговец явился прямо в апартаменты Руперта: никаких тебе встреч в темных закоулках, парках или барах. Ничего подобного: звонок консьержа, звонок в дверь, и в комнате его появился приятный джентльмен, которому перевалило чуть за тридцать, назвавшийся Крейном. Они обменялись рукопожатиями, и Крейн любезно попросил у Руперта стакан воды. На самом деле Руперт и не мог угостить гостя чем-либо, кроме стакана воды, поскольку и кухонные шкафчики его, и холодильник по обыкновению были пусты, однако Крейну ничего, кроме воды, и не было нужно.

Руперт передал Крейну пачку банкнот, которые тот даже не потрудился пересчитать, и получил взамен пластиковый мешочек с несколькими унциями белого порошка.

– Попробуй вот это, – предложил Крейн.

Руперт вдохнул прямо из мешочка... и, подняв глаза, увидел, что Крейн прикрывает лицо грубой маской из мешковины.

Но почему он кричит? И почему Крейн заклеивает лентой его рот?

Накатила волна безумной муки, и утонуть, сгореть заживо или быть разорванным на части было бы легче, чем это бесконечное: нет нет нет нет нет нет нет нет...

Когда Руперт умер, Крейн вызвал по мобильнику помощников, чтобы вынести тело.

– Я хочу провести тщательное обследование, – объяснил он кому-то.

Представители так называемой власти сказали бы, что Джонатан Крейн не имеет права производить вскрытие, поскольку его врачебную лицензию отозвали сразу же после того, как стало известно о деятельности этого господина в качестве Путала. Он знал об этом, поскольку соответствующая информация появилась в заметке, опубликованной в «Готэм тайме» и посвященной хаосу в славном городе Готэм-Сити.

К этому времени Крейн уже укрылся в Аркхемском сумасшедшем доме, Он ушел в подполье, и, не имея возможности открыто наблюдать за происходящими за пределами Аркхема событиями, жадно читал газеты и слушал новости. Особенно его интересовала информация об этом безумце в костюме летучей мыши. Но СМИ тоже сообщали о нем немного.

Крейн задумался о том, где бы ему произвести патологоанатомическое исследование трупа Руперта и, в частности, мозга этого никчемного человечишки. Ему потребуется яркий свет и... конечно же много воды. Не испачкав руки, вскрытия не проведешь. Вот если бы он, по-прежнему, обитал в Аркхеме, проблем не было бы никаких. Хотя обитель умалишенных во многом выглядела несколько старомодной, даже в известном роде готической, кто-то и когда-то оборудовал ее первостатейным моргом.

Этот самый морг и был одной из причин, заставивших Крейна укрыться в Аркхеме. Он обнаружил, что здешнее снисходительное отношение к соблюдению глупых этических правил вполне соответствует его собственным воззрениям, в отличие от его предыдущего места работы. Не то, чтобы правил здесь вовсе не соблюдали, однако они предназначались здесь для тех, кто обладал ограниченным интеллектом и потому нуждался в нормах морали, – в отличие от Джонатана Крейна, которому с малых лет было известно, что интеллект его каким-каким, а ограниченным не назовешь. Он считал себя гением. Гением и визионером. И тот, кто мешал ему, становился на пути прогресса всего человечества.

Те живые ископаемые, с которыми ему приходилось сталкиваться на ранних этапах карьеры, были слишком тупыми, слишком привыкшими к рутине, чтобы понять те блага, которыми труды Крейна должны были одарить презренное стадо, именуемое человечеством. Конечно, никто и не смел усомниться в блеске его интеллекта. В конце концов, он получил свою докторскую степень по психологии в немыслимо юном возрасте, всего в двадцать один год, защитив диссертацию об этиологии рефлекса страха в высших млекопитающих, включая хомо сапиенс. Аттестационная комиссия нашла его работу «блестящей», «подрывающей основы», «столь же важной в своем роде, как и труды Фрейда». И Джонатан Крейн, теперь уже в качестве доктора Джонатана Крейна был принят в Готэмский университет, тот самый, который наделил его научной степенью, на факультет психологии, где многие сулили ему долгую и выдающуюся карьеру. Многие, но не все. У него водилась привычка раздражать коллег по большей части открытым – пренебрежением к их достижениям, устремлениям, а иногда и к внешности. Своих студентов он обыкновенно именовал «тупыми козлами». Однако Крейн был профессором, а кто и когда видел профессора без странностей? Какое-то время скверные манеры доктора Крейна только усиливали его популярность, ибо у него было обаяние, сотканное из интеллекта, молодости и конечно же личной красоты. Он был столь же красив, сколь и умен, знал об этом и давал всем понять, что знает.

А потом пошли слухи. Негромкие слушки о незаконных экспериментах. И только сам доктор Крейн и пятеро его выпускников знали о том, что у разговоров этих есть основания. Некоторые видели в них пересказ давней истории, приключившейся в шестидесятых годах с Ричардом Элпортом и Тимоти Лири в Гарвардском университете: харизматичный преподаватель изучал действие нелегальных препаратов на доверившихся ему отличниках. Слухи перестали быть слухами и превратились в факты, когда одна из подопечных доктора Крейна в Рождественский сочельник прошла через витринное окно универмага, в котором механический Санта-Клаус махал рукой стайке кукольных эльфов, и попыталась расправиться с манекеном. Пока ей оказывали помощь, она сообщила обрабатывавшей раны сестрице, что всего только попыталась стать лицом к лицу с собственными страхами. Дальнейшие расспросы выявили ее связь с доктором Крейном; за час перед нападением на бедного Сайту она сделала себе укол того зелья, которое доктор Крейн рекомендовал для вечеринок.

Так начался закат академической карьеры доктора Крейна. Положение его стало ухудшаться самыми быстрыми темпами. Один из профессоров, человек, к которому Крейн относился с особым пренебрежением, принялся копаться в его гениальной диссертации и обнаружил, что исследование было отчасти украдено, а отчасти подделано. Крейна вызвали на общее собрание научного персонала университета и попросили дать соответствующие объяснения. Таковое нашлось без всякого промедления: Крейн сообщил коллегам, что не сомневается в своих выводах, поскольку обладает несравненно более глубокой интуицией, чем его инквизиторы, и потому решил не тратить времени на скучные и утомительные поиски каких-то там «доказательств». Общая масса научных сотрудников настаивала на немедленном и, по возможности, публичном увольнении Крейна. Однако ректор университета, доктор Титус В. Блейни воспользовался собственным авторитетом, и многие из ученых понимали причину. Дело в том, что доктор Блейни, специализировавшийся в области психологии, особенно превозносил молодого Крейна и дал хвалебный отзыв на его диссертацию. «Ручаюсь своей репутацией в достижениях этого молодого волшебника», – сказал он в свое время репортеру «Готэм тайме». И, сделав такое заявление, он действительно поставил свою репутацию в зависимость от Крейна, оказавшегося теперь не просто эгоистичным хвастуном, но лживым и эгоистичным хвастуном. А потому негодным для университета, не годным для выбивания грантов и фондов, и сохранения репутации ректора. Поэтому был найден компромисс, и Крейна тихо уволили в конце семестра. Отдел по связям с общественностью заявил о том, что доктор Крейн по своей воле оставил занимаемый пост ради открывшихся перед ним новых перспектив, чтобы заняться исследованиями в частном секторе.

Члены академического сообщества конечно же знали всю правду. И все, кому успел досадить Джонатан Крейн, включили свои компьютеры и с радостью принялись распространять весть.

Однако врачи Аркхемского сумасшедшего дома явно не слышали ничего плохого о докторе Крейне. Его взяли начальником исследовательской группы и разрешили проводить исследования на пациентах. Там, в Аркхеме, он обнаружил, что проведение этих экспериментов требует маски, и постепенно выработал в себе альтер эго, которое называл Пугалом. И к тому времени некоторые собратья-психологи вполне могли назвать сумасшедшим самого Крейна.

Он и сам готов был признать, что согласно всем клиническим нормам неуравновешенность его психики близка к безумию. Не был он готов и к другому и никак не мог признать, что нормы эти, применимые ко всем людям, могут быть применены к нему самому. Он дал себе обет после смерти завещать свой мозг науке, так как был уверен в собственной гениальности, причина которой вполне могла корениться в его мозгу, ну, а до той поры он был согласен являться гением масштаба Аркхемского сумасшедшего дома. Он ничуть не сомневался в том, что по прошествии лет пяти, а может быть, и меньше, явит миру великую теорию, которая докажет, что страх является причиной всех ошибок рода людского и что он способен исцелить этот страх и таким образом, открыть человечеству путь в истинный сад Эдема, которому суждено существовать, пока не остынет солнце. Крейн видел себя благодетельным правителем всей планеты, воцарившимся после того, как будут сметены все установленные страхом границы, а земля воистину сделается новым и отважным миром. А начнет он с умения сеять страх и, овладев им, научится делать прививки против страха. Ему необходимо одно только время.

А потом все погибло. Иностранец, назвавшийся Расом аль-Гулем, предложил Крейну опробовать свое зелье на всем населении Готэма. И Крейн решил, что обрел свой собственный рай. Проследив за эффектом, который произведет его эксперимент на миллионы разных людей, он сумеет существенно сократить время на выполнение своей работы! И он с жадностью ухватился за предложение иностранца. И тут явился Бэтмен, этот навязчивый, докучливый Бэтмен, и устроил погром: уничтожил его лабораторию в Аркхеме, отобрал объекты экспериментов, погубил по большому счету то дело, которое он готовил в городе, – лишь несколько тысяч Готэмцев подверглись воздействию его зелья вместо запланированных миллионов, необходимых для того, чтобы подтвердить его гипотезу. Но что хуже всего, этот, укрывшийся под маской поборник порядка изгнал Джонатана из уютного уголка в бедность и деградацию. Ему пришлось расстаться с уютной квартиркой на Готэмских высотах, с сумасшедшим домом, в котором он столько месяцев трудился и который служил ему надежным убежищем. Да-да, в первую очередь именно убежищем.

Для начала, когда ущерб, нанесенный Бэтменом, сделался неоспоримым и превратился в суровый и гнетущий факт, ему пришлось бежать из Аркхема. К счастью, на улицах вокруг дурдома было темно, и на них царило полное смятение, поэтому Крейну удалось улизнуть незамеченным. У него не было никакого плана – только стремление переправиться через реку в центральную часть города, а оттуда... куда угодно. Мимо него торопливо прошагали двое полисменов, державших руки у кобуры, и окутанный тьмой Крейн постарался вжаться в стену. До его слуха донеслось несомненное подобие его имени, и он с болезненным уколом осознал, что они, власти, полиция, ФБР, разыскивают его, Джонатана Крейна! Но если он станет кем-то другим, подсказал болезненный голосок, то окажется в безопасности. Он ощупал карманы и нашел искомый предмет, который, по всей видимости, незаметно для себя засунул в пальто: маску, маску пугала, которой пользовался в качестве инструмента в своих психологических исследованиях. Он натянул ее на голову и... ощутил в себе глубокую перемену. Джонатан Крейн съежился и отъехал на задний план, едва не исчезнув вообще. В нем пробудилась другая личность, постепенно наполнившая его и захватившая. И кем же был этот новый пришелец? Ну конечно же Пугалом. Он стоял в темноте, отдаваясь переполнявшим его чувствам. И тут он услышал звук – цок-цок – поступь копыт по древней мостовой, и увидел, как из-за угла, на гнедом коне, выезжает полисмен, едва заметный в свете луны и остановившийся в неполных десяти футах от него. Крейн пригнулся... Нет, не Крейн, это Пугало согнулся, пытаясь избежать прямого взгляда. На мгновение он потерял равновесие и выставил вперед правую руку, чтобы удержаться на ногах. Ладонь его прикоснулась к чему-то круглому, твердому и холодному: камню, почему-то вывороченному из мостовой. Пугало поднял его, взвесил, прикидывая твердость и удобство.

Полисмен наклонился вперед, похлопывая коня по бокам. Наверно, искал что-нибудь... какую-нибудь царапину или рану.

Пугало превратился в существо, совершенно чуждое прежнему Джонатану Крейну, – в человека действия. Распрямившись, он подпрыгнул и ударил полисмена камнем, и, когда с головы того слетела фуражка, ударил еще и еще раз. Полисмен повалился на землю, но все-таки не оставил коня; один его ботинок зацепился за стремя, заставив тело волочиться по мостовой.

Пугало вспрыгнул на круп животного и очутился в седле. Сможет ли лошадь переплыть через реку? Если да, то все неприятности закончились. Ему останется только выйти на берег где-нибудь на окраине Готэма и отправиться далее – к аэропорту или к вокзалу. К утру он может оказаться в тысяче миль отсюда.

Однако возникала новая проблема. На коне не было никаких педалей, никаких кнопок. Он вспомнил, что в ковбойских фильмах всадники останавливали лошадей, потянув за такие вот ремешки – удила! Но как заставить лошадь стронуться с места?

– Нно-о, – проговорил он.

Лошадь неспешно шагнула вперед, увлекая за собой тело полисмена.

– Быстрее, – приказал животному Пугало.

Конь не обратил внимания на приказ. Но

все-таки шел. А потом вдруг остановился. Улицу впереди перекрывала дюжина мужчин и женщин. В тусклом свете луны, среди густого тумана Пугало все-таки разглядел, что все они были одеты в оранжевые костюмы пациентов Аркхема. Некоторые из них сидели, другие стояли, третьи расхаживали по кругу.

– С дороги, – приказал Пугало.

– Куда же нам идти? – спросил один из больных.

Пугало прикинул, не могут ли бывшие пациенты Джонатана Крейна оказаться ему полезными? Вполне возможно.

– Следуйте за мной, – приказал он собравшимся и велел коню: – Но-нно!

Конь остался на месте.

– Ударь его пятками по бокам, – посоветовал больной.

Пугало последовал совету, и лошадь перешла на рысь, увлекая за собой мертвого полисмена и небольшой отряд сумасшедших. Впереди, чуть справа, Пугало даже в полумраке узнал женщину, с которой имел дело в сумасшедшем доме. Рейчел Доус. Она держала на руках ребенка.

– Это вы Крейн? – закричала она.

Как она смеет, эта негодяйка! Как она смеет называть его старым именем!

– Никакого Крейна больше нет, – завопил он. – Я – Пугало!

Женщина, эта наглая Доус, схватила за руку какого-то ребенка и бросилась наутек. Ударив пятками в бока коня, Пугало последовал за ней. Она споткнулась, однако побежала дальше. Бросилась в переулок и остановилась перед глухой стеной. Тупик. Ловушка.

Пугало потянул поводья, и лошадь остановилась. Трусившие за животным сумасшедшие сбились в кучку вокруг коня.

– Позволь мне помочь тебе, – проговорил Пугало глухим из-под маски голосом.

Рейчел спрятала мальчика за спину и потянулась к сумочке.

Конь поднялся на дыбы, молотя копытами воздух.

– Попробуем применить шоковую терапию, – предположила Рейчел, извлекая «тазер» Специальное оружие, используемое полицией. Внешне напоминает электрический фонарик. С расстояния 5 метров в тело преследуемого выпускаются две небольшие стрелки с зарядом в 15 тыс. вольт, которые временно парализуют преступника, не вызывая отдаленных последствий. (Сокращение от «Тот Swift and his Electric Rifle» по названию детской приключенческой книжки.) из сумки. Она выстрелила в Крейна, и стрелки впились в его маску. На лицо маньяка посыпались электрические искры. Он взвизгнул и обмяк. Лошадь сбросила седока, заржала и поскакала.

Душевнобольные разбежались.

Пугало не знал, когда он упал с коня и сколько времени пролежал на камнях мостовой. Когда он открыл глаза, туман еще более сгустился, и луна превратилась в расплывчатое пятно. Став сперва на колени, он, качаясь, поднялся на ноги. Куда же деваться? Только не в сумасшедший дом. Там сейчас полно полиции, и что хуже того, поблизости может оказаться Бэтмен. Нет, об Аркхеме не может быть и речи. Но куда же идти теперь? Первоначально он направлялся к реке, и идея эта была не столь уж плохой. Быть может, он найдет на берегу лодку или же заплатит кому-нибудь, чтобы его переправили на другой берег.

Однако возникла новая проблема: где искать реку? Падение полностью дезориентировало его, а густой туман укрыл все ориентиры – все, что было хотя бы отдаленно знакомо ему. Нужно было что-то делать, и поэтому он просто пошел, пошел, куда глаза глядят. Голос из-за спины окликнул его.

– Док? Это вы, доктор Крейн?

«Нет! – захотелось крикнуть ему. – Я – Пугало».

Но так ли было на самом деле? Нет, не совсем так. Теперь он был сразу и Пугалом, и Джонатаном Крейном, что было совсем неплохо. Среди людского сборища принято пользоваться одной только личностью; и ему, человеку высшему, подобает иметь две личности. Стянув с головы личину, он вновь сделался Крейном.

– Да, это я, – откликнулся он на зов.

В тумане сперва проявился, а потом сгустился силуэт, приблизившийся к нему. Когда он оказался в нескольких футах, Джонатан увидел оранжевый спортивный костюм и узнал чумазую физиономию пациента по имени Хупер.

– Я вернулся, чтобы посмотреть, как вы, – проговорил Хупер. – Нехорошо, что мы оставили вас. Вы всегда были добры ко мне.

– В самом деле? Не помню. От чего я его там лечил? Очень любезно с вашей стороны, – проговорил Крейн.

– Могу ли я что-то сделать для вас?

– Не известно ли вам такого места, где я мог бы провести несколько дней?

– Конечно, именно туда я и направляюсь. У моего дяди есть гараж у реки. Уюта не обещаю, но тепло будет.

– Веди, – согласился Крейн.

В течение следующих пятнадцати минут Крейн полностью заблудился. Он не имел ни малейшего представления о том, где находился. Он был способен только следовать за Хупером по извилистым и узким улочкам и надеяться на лучшее. И еще на то, что Хупер не является маньяком-убийцей. Наконец, он услышал плеск воды, и Хупер остановился перед двухэтажным зданием, вывески на котором Крейн прочесть не сумел. Она висела над дверью, достаточно широкой, чтобы пропустить сразу два автомобиля. Хупер постучал в малую дверцу, подождал, и, когда она приоткрылась, проговорил:

– Привет, дядя Джо.

Дверь отворилась пошире, и следом за Хупером Крейн вошел внутрь гаража, оказавшегося много больше, чем можно было предположить.

В нем находились два частично разобранных автомобиля и третий, разобранный до шасси. По грязному полу были разбросаны инструменты, возле стен стопкой стояли шины и верстаки. Никаких окон. Никаких удобств. Запах бензина вызывал у Крейна тошноту.

Хупер, жестикулируя, разговаривал с худым и лысым, давно небритым и немытым мужчиной в танковом шлеме. На нем был рваный, покрытый пятнами машинного масла комбинезон, а на боку в кобуре лежал пистолет.

– Доктор Крейн, это мой дядя. Дядя Джо, это доктор Крейн.

– Угу, – отозвался дядя Джо, не ставший подавать руки гостю, что устраивало Крейна.

– Рад видеть вас, – проговорил Крейн.

– Едва ли, – заметил дядя, обращаясь к Крейну. А потом спросил у Хупера: – Тебя отпустили или ты сбежал?

– Мы бежали.

– И он тоже?

– Я тоже бежал, как и ваш приятель, – проговорил Крейн.

– Надеюсь, ты не врешь. В противном случае мне придется пристрелить тебя.

– Нам нужно пересидеть здесь, пока все не успокоится, – проговорил Хупер.

– Как я и думал, – проговорил дядя. – Ладно, ты свой. Можешь остаться там, сзади...

Под определением «там, сзади» скрывался сарайчик с инструментами. В нем находились крытая брезентом армейская раскладушка, два одеяла, спальный мешок, электроплитка, электрический обогреватель и невероятное количество всяческого мусора: проволоки, металлических деталей, бумаги, картона, деревянных досок и неправильной формы куски алюминиевого листа.

– Вы здесь гость, – проговорил Хупер. – И раскладушка для вас.

Хупер, прямо в Аркхемском костюмчике, влез в спальный мешок и свернулся клубком. Крейн улегся на раскладушку, укрылся одним из рваных одеял, однако не уснул – не смел уснуть, когда возможный безумец храпел, сотрясая стекла в нескольких футах от него, а вокруг стояла бензиновая и прочая вонь.

На следующее утро Крейн следом за Хупером отправился в гараж, где, стоя за верстаком, они позавтракали холодной кашей и выпили растворимого кофе. Шасси и одна из частично разобранных машин исчезли, а двое мужчин, не обращавших внимания на Крейна, пилами и горелками разрезали внедорожник. Пилы визжали самым немыслимым образом, запах и не думал отступать. Хупер не обращал на все это решительно никакого внимания.

На полке над верстаком торчал пластмассовый радиоприемник, потрескавшийся и пожелтевший. Крейн протянул было к нему Руку, но, помедлив, все-таки спросил у Хупера разрешения.

Хупер кивнул.

Качество звука из радиоприемника было ничуть не лучше его внешнего вида, однако сквозь треск помех Крейн сумел все же поймать местную сеть новостей. Услышав свое имя, он придвинулся поближе к приемнику.

– ... среди пропавших без вести числится доктор Джонатан Крейн, исчезнувший во время беспорядка, воцарившегося в психиатрической лечебнице...

На мгновение он пришел в ярость: пропал без вести? Кто, я? Но я не пропадал! А потом он улыбнулся. Возможно, теперь его сочтут мертвым и перестанут искать. Если его сочтут мертвым, он получит свободу.

Обоняние сообщило ему о приближении дяди Хупера, и он обернулся, чтобы приветствовать старину.

– Доброе утро.

– Какое там доброе. Мальчишка говорит, что ты у нас вроде доктора.

– Правильно.

– Что тебе известно о наркотиках?

Подозрения Крейна явно подтверждались: он находился в нелегальном заведении и разговаривал с преступником. Неплохо и даже очень неплохо.

– На самом деле мне известно все, что может быть известно о наркотиках.

– Так? У меня есть несколько знакомцев, которые будут рады услышать об этом. Если это действительно так. Иначе они просто убьют тебя. Или это сделаю я сам.

– Мне хотелось бы встретиться с ними.

– Легко.

Так и произошло, только не сразу. Готэм пытался оправиться от... словом от того, что случилось, от того, что у слишком многих его граждан одновременно поехала крыша, и в течение следующих двух дней его мосты и тоннели были закрыты для всего транспорта, кроме машин полиции и «скорой помощи»; общественный транспорт не работал. Но к концу недели о происшествии было забыто, порядок был восстановлен, и повседневная жизнь в городе восстановилась.

Дядя Хупера отвез Крейна в Готэм в полутемный ресторанчик возле причалов. Там они встретились с двумя мужчинами в костюмах и темных очках, с которыми побеседовали на различные темы, связанные с нелегальными препаратами. Крейн чувствовал, что разговаривает с незначительными людишками в иерархии преступного мира, однако это не смущало его. Сгодятся и эти олухи. Встреча закончилась тем, что Крейн передал обоим джентльменам длинный перечень компонентов, в которых нуждался для того, чтобы синтезировать несколько наиболее популярных наркотиков. Прощальных рукопожатий не было.

На следующее утро к гаражу подкатил синий автобус, и те же самые мужчины, с которыми Крейн разговаривал в ресторане, выгрузили дюжину различных коробок. В них было все необходимое Крейну.

Он начал потихоньку. Первую партию его зелья мог бы изготовить любой мало-мальски компетентный химик, обладающий доступом к основному инструментарию: такую дрянь продают из трейлеров и в барах городского дна. Однако жалоб от новых бизнес-компаньонов Крейна и их клиентов не поступало. Напротив, компаньоны порекомендовали Крейну расширить производство, и он сказал им на это, что согласен, и даже рад, однако нуждается в пристойном месте для работы. Он не ручается за количество, а тем более качество, работая в сарае. Словом, он описал им свои потребности, и компаньоны сказали ему, что не видят никаких проблем. Крейн составил другой список нужных препаратов, и через три недели после бегства из сумасшедшего дома переехал на просторный чердак склада, расположенного в промышленном парке в восточной части Готэма. Теперь, располагая всем необходимым, он мог снова приступить к делу всей своей жизни.

Глава седьмая

В Отделе по борьбе с особо тяжкими преступлениями в тот вечер было немного народу. Большая часть дежурного персонала находилась на месте совершенного днем ограбления, а остальные разъехались по районам, расследуя странное убийство, парочку похищений и несколько серьезных грабежей. Только двое копов торчали в главном здании: детектив по фамилии Вюртц и относительный новичок в деле – Анна Рамирез.

Детектив Рамирез исполняла обязанности дежурного офицера: отвечала на звонки и направляла их, куда следует. Посмотрев на себя в высокое, в полный рост, зеркало, она удовлетворенно кивнула и включила телеприемник. Настроив новостной канал, она опустилась в кресло перед рядком телефонных аппаратов.

На экране появился Майкл Энджел, местный отчаянный репортер, распекавший мэра.

– Господин мэр, – говорил Энджел, – в ходе своей избирательной кампании вы обещали сделать наш город чистым... когда вы собираетесь приступить к делу?

Взявшись большим и указательным пальцами за лацкан пиджака, мэр начал:

– Ну, Майкл...

Энджел не обращал на него внимания.

– Потом, этот, так называемый Бэтмен – многие люди говорят, что он делает много добра, что преступники боятся его. А я скажу, что это не так! Разве настоящий герой нуждается в маске? Нельзя позволять, чтобы стражи закона носились по городу, нарушая закон! Когда это кончится? Но тем не менее мы слышим одни только слухи; поговаривают даже, что вместо того, чтобы попытаться арестовать Бэтмена, полицейские подряжают его выполнять за них грязную работу.

– Мне докладывали, что наши люди из Отдела особо тяжких преступлений близки к его аресту...

Рамирез оторвалась от телеэкрана и окликнула Вюртца, разглядывавшего листок желтоватой бумаги.

– Эй, там... мэр утверждает, что ты вот-вот изловишь Бэтмена.

Вюртц бросил на нее неодобрительный взгляд:

– Расследование идет полным ходом.

Смяв бумагу в комок, он швырнул ее в доску на противоположной стене. К доске была приколота самодельная картонная табличка с надписью ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ ПО ДЕЛУ БЭТМЕНА. Ниже висели «фотографии подозреваемых»: Авраама Линкольна, Элвиса Пресли и Отвратительного Снежного Человека.

– Я в этом не сомневалась, – Рамирез поднялась со своего места и подошла к стоявшему на плитке кофейнику. Налив себе кофе в пластмассовый стаканчик, она направилась к уводившей наверх лестнице.

Лейтенант Гордон стоял на крыше возле недавно установленного прожектора, луч которого растворялся в чистом небе. В туманную ночь с его помощью можно было проецировать на облака силуэт летучей мыши, однако, вне зависимости от тумана, луч прожектора был виден отовсюду.

Передав кофе Гордону, Рамирез спросила:

– Собираетесь еще навестить свою жену, лейтенант?

Отхлебнув кофе, Гордон ответил вопросом на вопрос:

– А как ваша матушка?

– Ее снова положили в госпиталь.

– Мне очень жаль.

– Во всяком случае, там за ней присматривают круглые сутки. В отличие от вашей жены... – Рамирез кивнула в сторону прожектора.

– Не показывался?

– Нет. Но мне нравится напоминать людям о том, что он там, в небе.

– А зачем ему обнаруживать себя? По-вашему он не знает, что эта штуковина предназначена для него?

– О, нет, он вычислит это в долю секунды. Нет... будем надеяться на то, что он не явился сюда, потому что чересчур занят.

Глава восьмая

В тот вечер во всем большом Готэме в костюм Бэтмена облачался не один Брюс Уэйн – более того, таковых было не один, или два, или даже три.

Брайен Дуглас еще не снял свой спортивный костюм и как раз собрался принять душ и завалиться между простынь, когда ему позвонил этот странный тип, Антон-как-его-там- бишь, организовавший... Брайен не был уверен в том, что помнит, что именно. Он представлял себе это, как «Бэтмен-клуб». То есть пару-тройку парней, поддерживавших связь друг с другом и при случае проводивших акции в поддержку законности. Парней одиноких и сердитых – сердитых не без причины, поскольку все они тем или иным образом претерпели от царящего в Готэме беззакония. Этот самый Антон сказал, что у него есть двоюродный брат, который работает в парковочном гараже возле производственного района, и этот самый двоюродный брат случайно подслушал разговор двух типов. Один из них говорил с сильным русским акцентом – во всяком случае, кузен Джимми полагал, что акцент этот русский и уж ни в коем случае не испанский, – и речь шла о сделке с наркотиками, которую следовало заключить в тот же вечер, примерно через час.

Повесив трубку, Брайен извлек из шкафа свой самодельный костюм Бэтмена и надел его, а потом решил, что носить маску на улицах Готэма в столь позднее время будет уж слишком. Маска с заостренными ушами отправилась в карман, потом он снял со стены ружье. Проверив, заряжено ли оно, Брайен упрятал его под широкий балахон и вышел из дома.

Он сел на свой мотоцикл – японский, возрастом примерно в четверть века, и с пятой попытки завел двигатель. Сердитый голос сверху велел ему выключить проклятую штуковину, но таков уж был Готэм: здесь всяк был вечно чем-нибудь недоволен.

Когда он оказался возле гаража, Антон сообщил ему по телефону, что видит двух других рыцарей в костюмах летучей мыши, целеустремленно шагающих к месту общего сбора. Оставив свое транспортное средство на тротуаре – кому оно помешает в столь поздний час – он присоединился к собратьям-Бэтменам.

Чечен вместе со своими телохранителями погрузился в черный внедорожник. Один из них сел за руль, и они покатили через весь деловой центр города до промышленного района, все это время Чечен болтал с другими своими подручными. Кто-то помянул Бэтмена, и Чечен пренебрежительно фыркнул: «Бабьи сказки для малых девиц!»

Бэтмен взглянул на часы и принялся ждать.

Его Бэтмобиль был припаркован на крыше в переулке за многоэтажным парковочным гаражом. В дневные часы переулок был забит машинами и пикапами рабочих, но с наступлением темноты здесь было пусто, как и на окружающих улицах. Чечен должен был встретиться с неким поставщиком наркотиков на крыше гаража. Чечен потратил существенные силы на то, чтобы скрыть свой маршрут, и в течение месяца преуспевал в этом. Однако терпение, настойчивость и немалое количество денег открыли Бэтмену нужную информацию. И она привела его в это самое место.

На крыше гаража что-то шевельнулось.

Два черных внедорожника сворачивали с ведшей вверх рампы. Остановились они возле единственного стоявшего там автомобиля – потрепанного белого фургона. Из внедорожников появились несколько мужчин – крупных и внушительных, одетых в неуклюже сидевшие на атлетичных фигурах костюмы. Наиболее упитанный персонаж глянул на крышу и заметил, что на ней может оказаться ночной сторож.

Пожав плечами, Чечен произнес по-русски.

– Потому-то мы и прихватили собак.

Он открыл заднюю дверь ближайшего внедорожника, и из нее выскочили три громадных ротвейлера, застучавших когтями по бетону. Чечен пригнулся, чтобы псы смогли лизнуть его в лицо, и сказал по-русски.

– Мои маленькие князья.

Он бросил взгляд на своих спутников.

– Бэтмен невидим только для вас, дураков, но они учуют человеческое мясцо и в полной темноте.

Отойдя от собак, он подошел ко второму внедорожнику, и, открыв заднюю дверь, выволок оттуда грязного человека в лохмотьях.

– Нет! – заверещал тот. – Нет, отгоните собак! Отгоните их от меня!

Чечен подтащил своего узника к белому фургону. Дверь фургона отъехала в сторону, и из нее появились два человека в комбинезонах с металлическими бочатами в руках и ружьями за спиной.

С сильным акцентом Чечен произнес по-английски.

– Погляди-ка! Вот что твои наркотики сделали с моим покупателем.

Изнутри фургона донеслось:

– Пусть покупатель думает о последствиях.

Из фургона показалась тощая и длинная фигура в мятом синем костюме и грубой маске.

– Я ведь говорил твоему человеку, что мое зелье унесет его. Но я не говорил, что оно унесет его именно туда, где бы он хотел быть.

– Мой бизнес требует постоянных клиентов, – проговорил Чечен.

– Если тебе не нравится мой состав, покупай у другого продавца, – парировал Пугало. – Если только Бэтмен еще оставил таковых.

Оба пса дружно залаяли.

Голоса собак сделались громче.

– Выходи на свет, сукин сын, кто бы ты ни был, – рявкнул Чечен, озираясь. – Мои собачки кушать хотят.

Из-за угла вдруг появился силуэт Бэтмена. Прогрохотал выстрел. И в кузове внедорожника, в считанных дюймах от Чечена, появилась рваная, круглая дыра.

Прогремели новые выстрелы.

– Спускайте собак! – завопил Чечен.

Обнаружив, что никто не бросился исполнять его приказание, Чечен нагнулся к ротвейлерам и отстегнул поводки от ошейников. Псы бросились во мрак. Из ниши, ведущей к лифту, на спускающуюся вниз рампу спрыгнула фигура в плаще и маске. Прыгнув, один из ротвейлеров сомкнул зубы и челюсти на шее Бэтмена.

Вскарабкавшись на водительское место пробитого пулями фургона, Пугало замер на месте: в затылок ему уперся ствол ружья. В зеркальце заднего вида появилась маска с заостренными ушами. Протянув руку вниз, между сиденьями, Пугало нащупал аэрозольный баллончик, нажал на кнопку, и облако мелкой пыли наполнило фургон. Человек в маске выронил ружье и с воплем покатился по полу – прямо к ногам Чечена.

Высунувшись из фургона, Пугало произнес:

– Это не настоящий Бэтмен.

– Откуда ты знаешь?

– Мы с Бэтменом старинные друзья.

– И тот тоже не настоящий, – заверил своего босса телохранитель.

Чечен пнул скулящего человека и занес ногу, чтобы ударить его еще раз, однако остановился, напутанный звуком соприкосновения с бетоном четырех крупных колес, разбрасывающих пыль прямо перед ним во все стороны.

– А это уже больше похоже на дело! – заявил Пугало.

Бэтмен понимал, что действовать необходимо быстро, решительно и надежно, стараясь не нанести никому слишком серьезных повреждений – в особенности дуракам-ряженым, кем бы они ни оказались на самом деле.

Один из этих дурней как раз оказался возле него; он прицеливался в бегущего телохранителя. Схватив ствол, Бэтмен направил его вверх, так как псевдоБэтмен как раз намеревался совершить убийство. Тот отшатнулся назад, когда Бэтмен разжал руку, показывая свое пневматическое оружие.

Далее следовало заняться парой ротвейлеров, навалившихся на другого костюмированного идиота. Подняв руку, Бэтмен извлек свой крюкомет. Выстрелившая из него мононить обвилась вокруг лодыжки второго псевдо-Бэтмена, и настоящий Бэтмен оттащил его от собак.

Теперь дело за животными.

Ротвейлер уже летел по воздуху, метя прямо в глотку Бэтмена. Тот ударил пса в живот, и пес с визгом пополз прочь. Вторая собака сомкнула челюсти на перчатке Бэтмена, но кевларовая броня оказалась ему не зубам. Бэтмен перебросил животное через голову, и пес с визгом обрушился на бетон.

Пока Бэтмен занимался ротвейлерами и своими поддельными копиями, Пугало забрался в фургон. Бэтмен едва успел отскочить в сторону от несшегося на него автомобиля. Но все же ударил кулаком в окно водителя. Бронированная перчатка коснулась маски Пугала. Тот в испуге отдернулся, невольно крутанув рулевое колесо. Дернув его в обратную сторону, он едва избежал столкновения с ограждающей стеной, вырулил на выездную рампу, и покатил вниз.

Вскочив на ограду рампы, Бэтмен затаился, глядя вниз. Если он погонится за Пугалом, остальные получат возможность бежать. Если же нет, Пугало сумеет раствориться на просторах темных улиц. Что в лоб, что по лбу. Однако Пугало был старый знакомый. И Бэтмен принял решение.

Он прыгнул.

И за секунду до соприкосновения с землей плащ Бэтмена раскрылся, превратившись в крылья планера, замедлившие его падение. Фургон Пугала как раз выкатился с выездной рампы, и Бэтмен приземлился на его крыше, продавив внутрь кабину. Фургон дернулся и уткнулся в стенку.

Вытащив Пугало из кабины, Бэтмен перебросил безумного доктора через плечо.

Через минуту он бросил Пугало рядом с ранеными сподвижниками Чечена и двоими парнями в самодельных костюмах Бэтмена. Сам Чечен исчез без следа.

– Мы пытались помочь вам, – простонал один из псевдоБэтменов.

– Я не нуждаюсь в помощи, – проговорил Бэтмен, связывая пластмассовыми веревками людей Чечена.

– В отличие от меня, – проговорил Пугало.

Завязав как следует лодыжки и запястья Пугала, Бэтмен стянул маску с лица Крейна. А потом повернулся к самозванцу.

– Смотри, чтобы я тебя больше не видел.

– Но вы нуждаетесь в нас! Вы – один. А здесь идет настоящая война.

Бэтмен отправился к своей машине с грудой конфискованного оружия и свалил его на пол для полиции.

– Но что дает вам право распоряжаться? – вскричал самозванец. – И какая вообще разница между вами и мной?

– Мне не приходится подкладывать под плечи хоккейные щитки, – ответил Бэтмен.

Самозванец посмотрел на свое нелепое снаряжение, а потом проводил взглядом Бэтмена.

В последнее мгновение Брайен Дуглас решил не примыкать к двум остальным Бэтменам. В конце концов, он не принадлежал к их числу, он всего лишь наблюдатель, а вот, если внутри начнется заварушка, он может помочь исправить положение. Но во всем остальном, зачем ему становиться заодно с этими типами? Поэтому Брайен припал к стене и принялся ждать. Ждать он продолжил и после того, как услышал выстрелы.

Быть может, навстречу мне кто-то выйдет, и я смогу расспросить этого человека о том, что там происходит. А совать свою задницу под пули, вот уж, слишком глупо.

Поэтому Брайену удалось увидеть, как Бэтмен захватил Пугало: четкий силуэт летучей мыши скользнул сверху на крышу фургона, и без промедления, без мгновения раздумий, извлек преступника из поврежденного автомобиля, перебросил его через плечо, и решительными шагами направился внутрь гаража. Сколько же продлилась вся эта история? Считанные секунды.

Надо сказать, что в этот самый момент, на этом самом месте на Брайена Дугласа снизошло откровение. Он поверил – внезапно, вдруг. Он увидел нечто такое – точнее того, в чьем существовании сомневался. Бэтмен оказался реальным и великолепным, Брайен захотел узнать о нем побольше!

Чечен был в ярости, он был зол на себя и на всех остальных за то, что связались с таким пустым человечишкой, как Пугало. Куда подевались честные бандиты, подлинные гангстеры, жадные убийцы – преступники, которых он понимал и к которым принадлежал сам? Однако времени для мести у него не было. Дело было дрянь, и умному человеку оставалось только бежать подальше. Сев за руль внедорожника, Чечен покатил прочь.

Только в полицейском участке копы рискнули разрезать путы на руках и ногах Джонатана Крейна и конфисковать его маску из мешковины.

– Ого-го, – издевательским тоном произнес коп, взмахнув маской. – К нам приехала погостить знаменитость.

– Н-да... Только мне он больше нравился в маске, – отозвался другой коп.

Глава девятая

Джеймс Гордон из своей полицейской машины услышал, как некто, а он не сомневался, что это мог быть только Бэтмен, пользовался полицейскими частотами для вызова патрульных машин и «скорой помощи». Итак, он был прав, когда говорил Рамирез, что Бэтмен занят важными делами. Хорошо. Однако у Гордона были и другие заботы, а именно ограбление банка, бывшее днем. Он надеялся привлечь Бэтмена к расследованию этого преступления; вот почему простоял битый час возле прожектора на крыше.

Но Бэтмен так и не появился.

Гордон оставил свой автомобиль возле рядка патрульных машин. И, не обращая внимания на призывные возгласы репортеров и зевак, прошел прямо в прихожую банка.

Некоторое время он следил за тем, как судебные медики выполняют свое дело. Затем он узнал у одного из детективов, что показали камеры внутреннего наблюдения.

Детектив передал Гордону пачку зернистых снимков.

Гордон посмотрел на фотографии с изображениями насмешливого клоуна с изуродованным шрамами ртом. Затем он поднял глаза и заметил движение в тени возле кассы.

– Вернусь через минуту, – бросил он детективу, отходя в сторону.

Он присоединился к затаившемуся в тени Бэтмену.

– Итак, ты здесь.

Бэтмен кивнул и поглядел на снимки.

– Опять он. А кто остальные?

– Очередная шайка, собранная из мелкой сошки.

– Принеси мне какую-нибудь купюру.

Гордон подошел к вороху двадцатидолларовых бумажек, разбросанных на полу возле трупа Сердитого, взял несколько штук и подал Бэтмену. Тот обследовал купюры с помощью какого-то устройства, висевшего у него на поясе. Приборчик пискнул.

– Здесь есть несколько моих меченых купюр, которые я передал тебе недавно, – проговорил Бэтмен.

– Мои детективы не одну неделю покупали на них наркотики. – ответил Гордон. – Этот банк обслуживал всякий сброд. Всего получается пять банков, – теперь мы знаем, где хранилась основная масса этих грязных денег.

– Пора уже и вмешаться.

Гордон помахал фотоснимком.

– А что ты скажешь об этом типе, о Джокере?

– Что важней, один человек или толпа? Джокеру придется подождать.

– А нам – ударить по всем банкам одновременно, привлечь спецназ с поддержкой, – Гордон поднял несколько купюр. – Когда о деле узнает новый окружной прокурор, он захочет вмешаться.

– Ты доверяешь ему?

– Отстранить его от дела будет сложно, – проговорил Гордон. – Говорят, что он настолько же упрям, как и ты.

Впрочем, последние слова прозвучали в пустоту. Пожав плечами, Гордон вернулся к своим детективам.

Альфред Пенниуорт, насвистывая мотивчик из старинного мюзикла, обходил пентхаус, поднимая шторы, отодвигая занавеси, не переставая время от времени восхищаться истинно живописным видом, открывавшимся из окон. Вернувшись в кухню, он поставил на поднос тарелку с овсянкой и чашку кофе и понес их в хозяйскую спальню. Остановившись в открытых дверях, он нахмурился, увидев так и не тронутую с вечера кровать.

Вернувшись на кухню, он налил кофе в серебряный термос и на лифте спустился в гараж.

Не прошло и семи минут, как он уже отогнал лимузин Уэйна в другой угол парковки, выбрался из машины, отнес термос к ржавому грузовому контейнеру, стоявшему боком на бетонных блоках и, достав ключ из кармана жилета, отпер замок на двери контейнера и вошел внутрь.

Пол с шипением пошел вниз, унося Альфреда в длинную и низкую камеру, в которую обычно он предпочитал входить через тоннель, уводивший к зданию, где располагались апартаменты мистера Брюса. Однако сегодня он решил проверить, в рабочем ли состоянии этот путь, и с удовольствием отметил, что все работает превосходно. Сотню лет назад Хай- рем Уэйн построил это помещение для экспериментов с паровой подземкой. Поезд оказался неудачным, однако семья Уэйнов сохранила в своей собственности эту территорию, на которой Хайрем проводил свои эксперименты. Об этом помещении все надежно забыли, и хотя Брюс слышал от своего дяди упоминания о подземелье, в существовании его сомневался до тех пор, пока недавние раскопки не вскрыли часть хода. Брюс ощутил, что однажды подземелье сделается полезным и с неоценимой помощью Альфреда и Люциуса Фокса откачал из него воду, укрепил стены и сделал все необходимое для того, чтобы сделать его пригодным для посещения.

Бэтмобиль располагался в самом центре помещения, возле кучи компьютеров, принтеров, верстаков, электрических инструментов. Брюс сидел посреди этой груды, внимая программе местных новостей.

– Будет просто здорово, когда восстановят поместье Уэйнов, и вы сможете пренебрегать ночлегом не в наемном пентхаусе, а в собственном доме, – проговорил Альфред, наливая кофе в крышку от термоса.

Передав крышку Брюсу, Альфред устроился на стуле неподалеку от своего хозяина. Когда новости закончились, Брюс вернулся к занятию, очевидно прерванному новостной программой – он зашивал рваную рану на руке: одна из собак Чечена все-таки достала его.

Отобрав у него иглу, Альфред наставительным тоном произнес:

– Когда вы беретесь штопать себя самостоятельно, получается очень грязно и неаккуратно.

– Но я учусь на собственных ошибках.

– Ну, если бы это было так, вы давно бы стали мастером этого дела. – Альфред приступил к лечению.

– На сей раз мне мешала моя броня, – заметил Брюс, – я ношу на себе слишком большой вес. Мне необходимо двигаться быстрее.

– Не сомневаюсь, что мистер Фокс постарается, – Альфред присмотрелся к ране. – Вас укусил тигр?

– Пес, очень большой пес.

Какое-то время оба молчали. Наконец, Брюс произнес:

– Сегодня мне опять попались псевдоБэтмены, Альфред. Вооруженные самозванцы.

– Быть может, вам стоит нанять кое-кого из них и позволить себе отдых по выходным.

– Но, когда я говорил, что хочу вдохновить людей, я имел в виду совсем не это. Я никогда не возьмусь за оружие, я не хочу убивать людей. Эти мелкие шайки делают мое дело опасным, Альфред. Они могут поубивать невинных людей, и я не хочу, чтобы меня обвинили в этом!

– Мне это известно, мистер Брюс. Но дела улучшаются. Посмотрите-ка на нового окружного прокурора.

– Как раз этим я и занят. Я пристально изучаю его личность. Мне нужно знать, можно ли доверять этому человеку.

– Вас интересует его характер или окружение?

– С какими мужчинами Рейчел проводит свое время – это ее личное дело.

– Хорошо. Надеюсь, за мной вы не следите во время моих выходных. – Альфред взял в руки стопку снимков. На них была Рейчел Доус рядом с Харви Дентом и фотографии, очевидно, были сделаны в последние несколько недель, может, даже месяцев.

– Возможно, и следил бы, будь у тебя выходные дни, – отозвался Брюс.

– Всему есть предел, мистер Брюс.

– Для Бэтмена пределов нет.

– Но у вас-то, сэр, как раз четкие границы дозволенного, кому, как не мне, это знать.

– Возможно, но у меня нет времени изучать, где они заканчиваются.

– А что если однажды вы осознаете, что преступили черту?

– Тогда случится вот что: Альфред с удовольствием скажет мне: «Мистер Брюс, а я вас предупреждал...»

– В этот день, мистер Брюс, возможно, и мне не захочется этого... Возможно.

Глава десятая

В то утро в Готэме стояла великолепнейшая погода. Казалось, зима наконец ушла, и вступила в свои права юная весна. В 9:30 окружной прокурор Харви Дент взбежал по ступеням в здание суда, а в 9:31 он уже влетел в одну из палат. Зал был полон адвокатов, зрителей, полисменов в мундирах, здесь же находился и Сальваторе Марони, допрос которого был назначен на то утро.

– Простите за опоздание, – произнес, ни к кому в частности не обращаясь, Дент, опускаясь за стол прокурора возле Рейчел Доус.

– Где ты был? – прошептала Рейчел.

– Ты прекрасно справилась бы и без меня. – Дент улыбнулся и открыл свой дипломат. – Подоплека мне известна.

Улыбка Дента сделалась еще шире, и он извлек из кармана серебряную монету.

– Ну, хорошо, решим дело честно. Орел – дело веду я. Решка – участвуешь ты.

Дент подбросил монету в воздух, поймал ее, положил себе на руку и показал Рейчел.

– Орел – ты проиграла.

– Ты сжульничал.

– Эта счастливая монета досталась мне от отца. И насколько я помню, она принесла мне первое свидание с тобой.

– Я говорю серьезно, Харви. Такие вещи не должен решать случай.

– А я и не полагаюсь на случай, – Дент подмигнул. – Я сам кую свое счастье.

От стола защиты донесся голос Сальваторе Марони:

– А я-то думал, что прокурор играл в гольф с мэром.

– Первый удар: один-тридцать. Времени у нас, Сэл, хватит, чтобы упечь тебя до конца жизни.

Присяжный велел всем встать, и заседание началось. Вошел судья, занял свое место за столом, и, ударив молоточком, приказал Денту вызвать первого свидетеля.

– Я вызываю Уилмера Росси, – проговорил Дент.

Два охранника в мундирах ввели в зал тощего человека, одетого в потрепанный костюм. Уилмер Росси уселся на свидетельское место, принес присягу и уставился на подошедшего к нему окружного прокурора.

Дент склонился к Росси.

– Раз Кармине Фальконе в тюрьме, кто-то должен был занять его место в управлении делами так называемой «семьи»... так?

Росси кивнул.

– Этот человек сейчас в зале?

Росси снова кивнул.

Дент обратил свой взор к Марони. Он улыбался.

– А не могли бы вы назвать нам его имя, господин Уилмер?

– В самую точку, советник, – проговорил Росси. – Это как раз я и есть.

Дент повернулся к Росси уже без улыбки.

– Но вы давали показания под присягой, что этот вот человек – Сальваторе Марони – он новый глава криминального семейства Фальконе.

– Марони? Да он – полный дурак. А я – мозг всей организации.

По галерее пронесся веселый хохоток.

Дент посмотрел на судью.

– Ваша честь, прошу разрешение рассматривать этого свидетеля в качестве обвиняемого.

– Обвиняемого! – возмутился Росси. – А как тебе нравится это?!

Росси поднял вверх руку, и в ней каким-то образом оказался пистолет. Он прицелился в голову Дента, находившегося в каких-то четырех футах от него, и нажал курок. Раздался громкий щелчок, но выстрела не последовало. Сделав шаг вперед, Дент выхватил пистолет левой рукой, а правой ударил Росси по зубам. Отплевываясь кровью, Росси повалился на место свидетеля.

Достав обойму из оружия Росси, Дент бросил ее на пол и подошел к сидевшему Марони. Швырнув разряженный пистолет на стол перед Марони, он непринужденным тоном проговорил.

– Керамический, 28 калибр. Не заметен для металлодетекторов. И наверняка сделан в Китае. – Повернувшись назад к месту свидетеля, он продолжил: – Мистер Росси, рекомендую вам покупать американское оружие.

Поправляя галстук, Дент наблюдал, как охрана выволакивает Росси со свидетельского места.

– Ваша честь, – обратился Дент к судье, – я еще не закончил допрос этого свидетеля.

Через час Дент шел по приемной зала суда вместе с Рейчел, чуть запыхавшейся, стараясь держаться вровень с ним.

– Мы никогда не докажем, что этот пистолет принадлежит Марони, – говорила она. – Но я скажу тебе одно: попытка убить тебя означает, что мы взяли их за горло.

– Рад, что это доставляет тебе удовольствие, – проговорил Дент. – И кстати, со мной все в порядке.

Рейчел потянула Дента за рукав, и тот остановился. Она провела пальцами по лацканам его пиджака.

– Харви, ты – окружной прокурор Готэма. И если в тебя не стреляют, это значит, что ты не справляешься со своими делами. Конечно, если бы ты сказал, что взволнован покушением, мы могли бы провести остаток дня вместе.

– Не получится. Я приволок сюда начальника Отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями.

– Лейтенанта Гордона? Он – наш друг. Постарайся быть с ним любезным.

Дент и Рейчел поцеловались на прощанье, и прокурор отправился работать дальше. Свернув в узкий коридор, Дент вошел в свой кабинет. Джеймс Гордон уже ожидал его там. Они обменялись рукопожатием.

– Говорят, что тебе сейчас крепко досталось, – проговорил Гордон. – Какой позор, что в этом замешан Сэл.

– Что ж, когда имеешь дело с этой публикой, нужно считать за счастье, когда они дают тебе второй шанс.

Дент подошел к столу и достал из ящика стопку купюр.

– Слегка облученные бумажки, – проговорил Гордон.

– Новая прихоть городских копов, – заметил Дент. – Помогает?

– Мы сотрудничаем с различными сыскными агентствами.

– Не надо, Гордон. Я хочу встретиться с ним.

– Согласно официальным бумагам, правозащитник по имени Бэтмен должен быть пойман и немедленно арестован.

– А что делает прожектор на крыше вашей конторы?

– Если у вас есть какие-то намерения в отношении неисправного оборудования, можете забрать его, прокурор.

Дент бросил купюры на стол с выражением досады на лице.

– Я отправил за решетку всех деятелей, занимавшихся в Готэме отмыванием денег. Однако эта публика по-прежнему качает деньги. И мне кажется, что вы и ваш друг напали на след и пытаетесь ударить их в самое чувствительное место, то есть по кошельку. Смелое решение. Не хотите ли принять меня в долю?

– В этом городе чем меньше людей знает о деле, тем проще провести операцию.

– Гордон, мне не нравится то, что у вас есть собственное подразделение спецназа, как и то, что в нем полно копов, зарегистрированных в отделе служебных расследований.

– Если бы я не работал с парнями, которых вы регистрировали, делая себе имя в отделе служебных расследований, то мне пришлось бы работать в одиночку. Мне не нужны баллы за облик идеалиста. Мне приходится делать все возможное, располагая тем, что у меня есть.

– Посудите сами, Гордон, вы хотите, чтобы я подписал ордера на обыск и расследование в пяти банках, не сообщая мне о том, кого вы разыскиваете?

– Я могу назвать вам все пять банков.

– Хорошо, начнем с этого. Я предоставлю вам ордера. Но я хочу, чтобы вы доверяли мне.

– Не стоит покупать меня, Дент. Мы и так знаем, что вы – белый рыцарь нашего славного Готэма.

Дент ухмыльнулся:

– Поговаривают, что на самом деле мне дали совсем другое прозвище.

На целую милю ближе к центру города Люциус Фокс председательствовал на совете директоров компании «Уэйн Энтерпрайзес». При всей своей аккуратной внешности и безупречном костюме, Фокс, однако, ничуть не был похож на того, кем являлся по сути дела – на генерального директора «Уэйн Энтерпрайзес». В его манерах и облике не было ничего от раскормленного и ленивого кота. Напротив, он выглядел именно тем, кем и был: изобретателем, коэффициент интеллекта которого зашкаливал за все пределы. До тех пор пока его босс, Брюс Уэйн, не вернулся из долгой семилетней поездки, Люциус был полностью удовлетворен собственной незаметной ролью. Всем было известно, что он был любимчиком Томаса Уэйна, отца Брюса, и потому новые управленцы, в чьи руки постепенно перешел контроль над компанией после смерти старшего Уэйна, доверяли Люциусу не в большей мере, чем доверял им он. Они не стали увольнять его: неизвестно, по какой причине, да она и не интересовала Фокса. Вместо этого они отправили его в Отдел прикладных наук с каждым новым кварталом все менее и менее занимавшийся делами непосредственно важными – в отдел, занимавшийся скорее перспективными исследовательскими работами, чем приносящими скорую выгоду разработками. Скоро они перевели этот отдел в подвал, урезали его бюджет, поставили Люциуса во главе немедленно уволенного ими же персонала и пожелали ему удачи на новом поприще. Но Люциус был доволен. Более чем доволен. Он словно бы очутился в рождественское утро под елкой. У него остались любезные его сердцу игрушки – прочие именовали их исследовательскими проектами – и бездна времени, чтобы играть в них в своем подвальном одиночестве. У него было собственное время, собственные книги, собственный совет.

В отношении денег: новый обитатель большого кабинета, отзывавшийся на имя Уильяма Эрла, считал себя человеком весьма смышленым, разбирающимся в подробностях, – словом, капитаном, способным самостоятельно вести корабль. Фокс считал его дебилом. Люциус разобрался в компьютерах еще до того, как соответствующие познания сделались необходимыми всякому, кто желает застолбить себе место в американском бизнесе. Так как ему уже тогда было понятно, что компьютеры скоро станут такими же необходимыми инструментами, как кассовые аппараты при жизни его отца.

С точки зрения Люциуса Фокса, Брюс Уэйн являлся единственным кандидатом во всем Готэм-Сити на звание человека, еще более глупого, чем Эрл. А потом вдруг младший Уэйн сам собой вошел в жизнь Фокса. Он искренне интересовался работами Фокса и оказался достаточно смышленым, чтобы понимать их. Однако Фокс ощущал, что Брюс не просто серьезен. Он чего-то хотел. Причем чего-то не в единственном числе. Ему были нужны машины с мощнейшими двигателями, броня для тела, устройства для лазания и оружие – вещи, нужные отнюдь не бездельнику.

Брюс никогда не объяснял свои намерения Фоксу, однако он совершенно не сомневается в том, что тому в точности известно, чем именно он, Брюс, занимается по ночам. Блаженное неведение, в каком пребывал Фокс в отношении Брюса-Бэтмена, сделалось между ними традиционной шуткой.

Брюс полностью изменил жизнь Фокса. После того как они совместными усилиями показали на дверь Эрлу, Фокс сделался главой «Уэйн Энтерпрайзес», то есть был вознесен до места, на котором наконец смог воспользоваться своим умением и интеллектом, чтобы дополнить видение Томаса Уэйна. При всем их удачном сотрудничестве о реальном вкладе Брюса в блаженство Фокса оба они помалкивали: речь шла об участии Фокса в ночной деятельности Брюса. Ну конечно, сама мысль о борьбе с преступностью в маскарадном костюме для Хэллоуина поначалу казалась Фоксу смешной, пока он не убедился в ее эффективности. Тогда он начал любоваться собственной тайной ролью создателя орудий для Бэтмена. Вместе с Брюсом и еще несколькими людьми, такими как Джеймс Гордон и окружной прокурор Дент, они могли действительно спасти город. Занятие это стоило траты сил и к тому же доставляло Фоксу удовольствие. Он было уже решил, что станет тихим старым джентльменом, который будет проводить свободное время в парках и на спортивных соревнованиях, скучая на них. Но теперь у него появилась собственная миссия, и он радовался этому, радовался вызову, своей способности сфокусировать собственную энергию, талант, опыт и интеллект на одной и весьма достойной персоне в качестве изобретателя для Бэтмена. Да-да. Не больше и не меньше.

В данный момент он сидел на совещании, чуть наклонясь над столом и внимая достойному азиатскому джентльмену, одетому в костюм куда более дорогой, чем был на Фоксе. Этот человек был известен Люциусу Фоксу как мистер Лао, президент бизнес-ассоциации, носившей название Эл.Эс.Ай. Холдинг. Вокруг стола сидели еще семь человек, члены собственного штаба Фокса. Брюс Уэйн занимал место во главе стола, перед широким окном.

Лао говорил:

– В Китае имя Эл.Эс.Ай. Холдинг обозначает динамику, быстрый рост. Сотрудничество Китая с «Уэйн Энтерпрайзес» произведет колоссальный эффект.

Фокс ответил размеренным тоном:

– Отлично, мистер Лао. От лица всех членов совета директоров я выражаю наше общее восхищение.

Лао посмотрел во главу стола. Голова Брюса Уэйна склонилась на грудь, он спал.

Все поднялись и тихонько вышли из кабинета.

Фокс проводил Лао до лифта, и когда дверь открылась, китаец сказал:

– Все в порядке, мистер Фокс. Всем известно, кто на самом деле руководит «Уэйн Энтерпрайзес».

– Мы свяжемся с вами сразу же, как только наши люди выработают окончательную линию, – проговорил Фокс.

Лао кивнул и вошел в кабинку лифта. Фокс проводил взглядом закрывавшиеся двери лифта, и повернулся к стоящему рядом адвокату по имени Колмен Риз.

– Сэр, мне известно, что мистера Уэйна не интересует, каким образом пополняется его трастовый фонд, – проговорил Риз. – Однако кое-что смущает меня.

Они направились вдоль по коридору.

– Вас беспокоит фонд, мистер Риз, – проговорил Фокс. – А меня волнует Брюс Уэйн.

– Все проверено. Цифры впечатляют.

– Проделайте это еще раз. Мы же не хотим, чтобы трастовый фонд исчерпал себя, не так ли?

Фокс вошел в кабинет, Брюс Уэйн уже не спал, а стоял и смотрел в окно.

– Очередная неспокойная ночь? – осведомился Фокс.

Уэйн повернулся к нему, кивнул и улыбнулся.

– Это совместное предприятие было твоей идеей, и она понравилась консультантам, – проговорил Фокс. – Но я пока не уверен. Эл.Эс.Ай. Холдинг растет каждый год на восемь процентов, словно по часам. Часть средств они обязательно пускают мимо бухгалтерских книг. Возможно, даже незаконным образом.

– О'кей, – молвил Брюс, – отменяем сделку.

– Вы уже что-то знаете?

– Мне потребовалось лишь повнимательнее заглянуть в бухгалтерские книги.

– Чем еще я могу вам помочь?

– Ну, мне нужен новый костюм.

Фокс окинул босса внимательным взглядом.

– Конечно, на трех пуговицах уже чуть- чуть старомодно.

– Я имею в виду не фасон, мистер Фокс, а его функциональность.

Уэйн достал несколько больших листов синей бумаги из своего дипломата и разложил их на столе. Фокс на несколько минут погрузился в изучение нарисованных на них чертежей. Наконец он произнес:

– Вы хотите иметь возможность поворачивать голову.

– Так легче подавать машину задним ходом, – ухмыльнулся Брюс.

– Посмотрим, что я смогу сделать. Надеюсь, костюм нужен вам не к сегодняшнему вечеру.

– Нет, мистер Фокс, сегодня у меня свидание с балериной.

Глава одиннадцатая

Ресторан «Оцелот» По названию редкого хищного млекопитающего из семейства кошачьих. Длина тела до 1 метра. Распространен от южной части США до Патагонии. Обитает в лесах и густых кустарниках. Охотится в сумерках и ночью на обезьян, грызунов, птиц, пресмыкающихся, домашнюю птицу. по праву считался настоящей гастрономической сенсацией Готэма. Здесь с легкостью можно было просадить месячную зарплату рабочего среднего класса за один вечер на шестерых, если слегка прилечь на вино. И не мудрено, ведь меню поражало своей необычностью. Эффектная смесь французской, тайской и, как ни странно, сент-луисской кухни, на первый взгляд, должна была быть отвратительной, однако это было восхитительно. Но не столько кухня привлекала большинство гостей в «Оцелот»; это место было идеальным для того, чтобы тебя заметили «сливки общества» и, возможно, даже приняли в свой круг, ведь, если ты здесь, значит, деньги для тебя – не проблема.

Рейчел Доус и Харви Дент расположились за столиком в центре комнаты, похожей на пещеру. Пока они ждали меню, Дент смотрел по сторонам и хмурился.

– Для того чтобы получить здесь столик, нужно ждать не меньше трех недель, и я был вынужден рассказать им, что работаю на правительство.

Рейчел удивленно повела бровью.

– В этом городе инспектор по здравоохранению не боится давить на тайные рычаги.

Рейчел улыбнулась и немного привстала, чтобы увидеть из-за плеча Харви входящего в зал Брюса Уэйна в сопровождении красивой незнакомки. Уэйн жестом показал метрдотелю, что, мол, не стоит беспокоиться, и направился к столику Харви и Рейчел.

– Рейчел! – воскликнул Брюс. – Как забавно.

– Да, Брюс. Забавно.

Брюс кивнул на свою спутницу.

– Рейчел, это Наташа. Наташа, это Рейчел.

С явным русским акцентом Наташа произнесла «привет».

Харви посмотрел на Брюса:

– Знаменитый Брюс Уэйн... Рейчел много рассказывала о вас.

– Надеюсь, все же не все. – И Брюс ослепительно улыбнулся.

– Брюс, это Харви Дент, – поспешила представить его Рейчел.

– Рад знакомству, Харви. Как насчет того, чтобы сдвинуть столы и поужинать вместе? – предложил Брюс.

– Разве это здесь разрешено? – смутился Дент.

– Они не станут возражать, поверьте. Потому что это место принадлежит мне.

– Неужели! И как долго? – с издевкой спросила Рейчел. – Дайте-ка я угадаю: примерно три недели?

Брюс уставился на свои туфли.

Рейчел выразительно посмотрела на Брюса, но больше ничего ему не сказала, а перевела взгляд на Наташу.

– Вы не...

– Прима-балерина московского балета, – опередил Брюс.

– Ах, да, Харви ведет меня на представление на следующей неделе, – бросила Рейчел.

– Вы увлекаетесь балетом, Харви? – поинтересовался Брюс.

– Нет, – ответила за него Рейчел. – Но Харви знает, что я влюблена в балет.

Брюс подошел к метрдотелю и что-то прошептал ему на ухо. Через минуту двое втащили еще один стол и поставили его рядом со столом Харви и Рейчел.

– Итак, господа, – произнес Брюс, когда все расселись, – позвольте мне что-нибудь для вас заказать.

Было почти одиннадцать, когда их четверка доедала свой десерт. «Оцелот» был почти пуст, если не считать персонала и нескольких запоздалых посетителей.

Наташа промокнула губы салфеткой и продолжила беседу.

– Нет. Нет, все-таки ответьте мне. Вы бы хотели растить детей в городе вроде этого?

– Я сам вырос здесь, – сказал Брюс с притворной яростью, – и вырос неплохим.

– Кстати, а поместье Уэйнов находится в черте города? – спросил Харви.

– Конечно. Как наш новый окружной прокурор, вы должны бы знать, куда простирается ваша юрисдикция.

– Я говорю о городе, где боготворят маньяка в маске, – сказала Наташа и многозначительно посмотрела на собравшихся. – Надеюсь, вы понимаете, о ком я.

– Готэм гордится этим человеком, отстаивающим правое дело, – парировал Харви.

Наташа покачала головой.

– Нет. Готэму нужны такие герои, как вы, – выбранные должностные лица, а не человек, который ставит себя выше закона.

– Именно, – поддержал ее Брюс, – кто назначил Бэтмена?

– Мы, – сказал Дент. – Все мы, кто поддержал его и кто позволил всяким подонкам установить контроль над нашим городом.

– Но у нас демократия, Харви, – протянула Наташа.

Дент наклонился вперед, положив локти на стол.

– Когда враг стоял у ворот, римляне были вынуждены отказаться на время от демократии и назначить одного человека для защиты города. Это не считалось за честь. Это было гражданским долгом.

Рейчел съязвила:

– А последнего человека, которого попросили защитить Республику, звали Цезарь. И он так и не отказался от этой власти.

– Ну, я думаю, что ты либо умираешь как герой, либо живешь и делаешь жизнь лучше, – сказал на это Дент. – Кем бы ни был Бэтмен, я уверен, что он не хочет провести всю свою жизнь под этой маской. Это и невозможно! Бэтмен наверняка ищет кого-нибудь, кто наденет его плащ.

Наташа посмотрела Харви прямо в глаза, улыбнулась и промурлыкала:

– Кого-нибудь вроде вас, мистер Дент?

– Может быть. Если я подойду для этого.

Наташа наклонилась к нему и закрыла своими плоскими ладонями его глаза.

– А что, если Харви Дент и есть Крестоносец в плаще? – таинственно прошептала она и улыбнулась остальным.

Дент осторожно отвел ее руки от своего лица.

– Если бы я незаметно выскальзывал из дому каждую ночь, к этому времени меня кто-нибудь бы заметил.

Рейчел быстро взглянула на Брюса.

– Ты можешь рассчитывать на мою поддержку, – сказал Брюс Денту.

– Очень мило с твоей стороны, Брюс. Но я не собираюсь переизбираться на три года.

На следующий день в «Готэм Таймс» появился заголовок:

КТО ТАКОЙ ХАРВИ ДЕНТ?

Газета пыталась ответить на этот вопрос в биографическом очерке на шесть колонок, который занял всю первую полосу раздела «Столица». Он начинался с типичных для этого жанра вещей: родители из среднего класса, отец – полицейский, мать – домашняя хозяйка; образование в бесплатной средней школе; учеба в Готэмском университете, с профилем по истории и законодательству; юридическая школа в университете штата; оба родителя умерли, когда Харви был еще подростком; после окончания учебы – секретарь у судьи Верховного суда; назначение в Отдел служебных расследований Готэма и... здесь Харви улыбнулась удача. Ему достался один из главных призов: он был выдвинут на пост окружного прокурора после смерти предшественника. Харви Дент не был самым лучшим из всех, кто когда-либо занимал этот пост – полицейские и сотрудники суда придумывали ему отвратительные прозвища, – но был наиболее эффективным. Иногда он медлил начинать слушание, но если начинал, то выигрывал. Точка.

Он был старомодным. Никаких пристрастий, вредных привычек и ничего, что можно было расценивать, как серьезные «отношения» с дамами, но он без хлопот находил привлекательных молодых женщин, с которыми можно было скоротать вечер. И не удивительно: он был человеком, стремительно восходящим по карьерной лестнице, и кто знает, где будет его последняя остановка – может быть, даже в Белом доме. Он был еще симпатичен – симпатичен, как любой исполнитель главной роли, симпатичен, как Брюс Уэйн, – и хотя он не слишком хорошо танцевал и не был особенно силен в светском разговоре, но был достаточно опытен, чтобы справиться с любым объяснимым общественным явлением.

Хобби? Что ж, он ежедневно бегал вокруг бассейна, а три раза в неделю посещал спортзал возле своего офиса – но эти занятия не были отдыхом. Скорее, что-то вроде диеты с высоким содержанием белка и низким потреблением жиров – средством для повышения его работоспособности. Итак, ответом на вопрос о хобби было «нет».

Статью в «Готэм Таймс» сопровождала цветная фотография на четыре колонки – самого Харви Дента. Симпатичный? Да, вполне.

Рейчел хорошо знала, что у Харви редко бывает время для чтения газет, поэтому сунула ему в руки номер «Таймс», который Харви тут же машинально убрал в портфель, но не забыл о нем. Его очень интересовал биографический очерк, но ему не хотелось выдавать свое любопытство. Итак, сложенная газета оставалась среди ордеров и постановлений до тех пор, пока Дент не оказался в своей квартире, чуть позже полуночи. Он проверил голосовую почту, выслушал сообщение от Рейчел, подумал, не перезвонить ли ей, затем решил этого не делать; Рейчел была из тех женщин, кто рано ложится спать и рано встает.

Он разделся, лег в постель и только тогда вытащил номер «Таймс» из портфеля и прочитал о себе. Это не заняло много времени: Дент научился быстрому чтению еще в юридической школе, и уже через пару минут он отшвырнул газету.

«Искажения фактов не было. Но они подали все неправильно».

Возьмем, к примеру, для начала отца: офицер полиции, член высшего общества Готэма, – т.е. значок, пистолет, дубинка и мятая синяя форма. Сила и власть. Вот что видел в его отце мир, и вот что заставляло юного Харви завидовать ребятам, чьи отцы водили грузовики или управляли барами. Но чего мир не видел – так это действительности. Пьяная ярость. Разбитая посуда и мебель. А эта дубинка? Сколько раз Харви видел, как она обрушивалась на плечи или живот матери? А когда соседи звонили по номеру 911, приезжали люди в форме и видели Гарри Дента, своего брата по службе, они извинялись за беспокойство и уезжали, а побои начинались снова. Однажды, когда Харви прятался на лестничной клетке, он подслушал разговор копов. Они говорили о его матери, о том, что до того, как выйти замуж за Гарри, она была «одной из них» и, вероятно, заслужила все то, что получает сейчас от Гарри. Харви не знал, что такое «одна из них», но понимал, что ничего хорошего это не значит.

Его мать звали Люси. Он помнил, как она расчесывала ему волосы и говорила, какой он симпатичный молодой человек и как она им гордится. Иногда ее глаза становились черными от синяков, а губы дрожали, но она всегда одевала и причесывала его и рассказывала ему, какой он замечательный.

Учителя в школе вторили его матери. Он был послушным и милым мальчиком, а еще он получал хорошие отметки. Он не верил в это – как у хорошего мальчика мог быть такой отец? – но понимал, что пока остальные в это верят, он сможет облегчить жизнь матери и свою жизнь.

Когда ему было десять, отец ушел. Единственное объяснение его было таким: «Я не могу больше видеть вас обоих». Отец снял комнату возле полицейского участка, где работал, и однажды Харви увидел его на улице с женщиной средних лет, напоминавшей его мать. Но Гарри никогда не навещал сына, ни разу не присылал открыток на день рождения или Рождество. Его родители не стали разводиться; люди в их возрасте и с таким прошлым просто не делают этого. Но они так и не стали больше жить вместе. Более того, Харви был уверен, что они даже не видели друг друга до той страшной ночи. Как его родители оказались тем вечером в одной квартире, что они делали или говорили друг другу, ни Харви, ни кто-нибудь из следователей так и не узнал. Харви пришел домой тогда поздно: учеба, а потом работа в местной аптеке до десяти. Поэтому было около десяти тридцати, когда он открыл дверь своей квартиры и увидел их: мать с обмотанной вокруг шеи простыней, с выпученными глазами, качалась на люстре, а его отец, с ружьем в руке, лежал на полу под ней, и пол под его волосами пропитался кровью. Харви сразу понял, что они мертвы и что ему надо делать: вызвать полицию, ответить на вопросы. Тела в конце концов уложили в мешки и увезли, а затем Харви остался один, в темной квартире, наполненной непонятными запахами, скрипами и стонами старого здания: один – потому что у него никого не было, ни родственников, ни друзей, которые могли бы примчаться к нему в три часа утра.

Он даже не пытался заснуть. Он просто сидел, таращась в окно на пустую, уставленную многоквартирными домами улицу, и пытался понять. Почему они это сделали? Что произошло? Мать убила отца, а потом повесилась? Или наоборот – он убил ее, а затем себя? Но если так, почему он повесил ее, а не застрелил? Почему они были вместе? Все это было непонятно, а хуже всего, – для Харви уже не имело значения.

Взошло солнце, Харви принял душ, сменил одежду и отправился в школу. Парень, которого Харви не знал, сочувственно посмотрел на него, когда проходил мимо него в холле, а двое других кивнули ему, и Харви понял, что новость о смерти его родителей дошла уже сюда. Сердобольные учителя отправили его к социальному инспектору – милой пожилой женщине, которая пыталась заглянуть Харви в глаза и поймать его отстраненный взгляд. Она много говорила и обещала навещать его, Харви не слушал ее, а потом и вовсе извинился, встал и вышел из кабинета. Он замкнулся в себе и молчал до конца учебного дня.

После школы он пошел на работу в аптеку. Босс остановил его, когда он повязывал свой фартук, похлопал по плечу и сказал, что это очень печально – то, что случилось с мистером и миссис, – и Харви согласился: «Да, очень печально».

В субботу он пошел в церковь, которую иногда посещала его мать, и поговорил с пастором. Пастор сказал что-то вроде: «Да, пути Господни неисповедимы, но когда-нибудь ты узнаешь, что это было к лучшему, тебе просто нужно не терять веру».

Харви больше не вернулся сюда.

Он не посещал студенческие балы и танцы, футбольные и баскетбольные матчи. Но он учился, он впитывал знания и однажды понял, что нашел свою профессию. Нет, не просто профессию – свое призвание! В законе была логика. Закон трансформировал хаос человеческого существования в логику, справедливую систему, правила, которые были разумными и которые можно было соблюдать. Закон предлагал стабильность и структуру, не только для Харви Дента-гражданина, но и для Харви Дента-сироты.

Примерно в то же время, когда Харви открыл для себя Закон, он осознал и то в себе, что многие уже давно считали его главным достоинством – привлекательную внешность. По всем критериям он был, оказывается, чрезвычайно симпатичным мужчиной. Он сам видел это каждое утро, когда смотрелся в зеркало в ванной. Это было странно: он мог видеть это, но он не верил в это. Что ж, ему не обязательно надо было верить во что-то, чтобы этим пользоваться. Его лицо стало инструментом, наподобие его ума и памяти, и он решил, что покажет его миру и получит все выгоды.

Он быстро рос, играл по правилам, но жестко. Частью игры были встречи с женщинами, случайные романы, и он занимался этим тоже весьма успешно, но так и не нашел женщину, которая бы его заинтересовала. Пока его не познакомили с Рейчел Доус.

Сначала Харви Дент был для Рейчел не больше, чем новое имя. Новичок, работающий с Отделом внутренних дел, она слышала, был умником и хорошо стрелял. Не ее типаж. Она не познакомилась с ним по-настоящему, пока он не начал работать в офисе окружного прокурора. Вскоре он впервые оказался в суде, хотя и ненадолго, и она смогла оценить его внешность, – он был чрезвычайно симпатичным мужчиной. Это стало для нее откровением. К тому времени у Рейчел уже был достаточный опыт свиданий, и она кое-что знала о мужчинах, например, что красивые мужчины более эгоистичны, чем красивые женщины. В их представлении хорошо провести время означало позволить себя обожать. Рейчел это не подходило. Совсем. Но в тот день в суде она, как юрист, не могла не восхититься его пониманием прецедентного права и тем, насколько убедительно он излагал свои доводы. Если он и упивался тем впечатлением, что производила на окружающих его внешность, то тщательно это скрывал. Он казался полностью сосредоточенным на деле, которым занимался, и Рейчел-юристу это тоже понравилось.

После заседания в холле перед залом суда она нашла его и в качестве наблюдателя со стороны окружного прокурора поинтересовалась, не нужна ли ее помощь.

– На самом деле нам надо обсудить пару вопросов, – ответил Дент. – Выпьете со мной чашечку кофе?

Рейчел взглянула на часы. Половина шестого. Официально рабочий день закончился.

– Хорошо, – согласилась она, – только договоримся, что каждый платит сам за себя.

– Посмотрим, – улыбнулся Дент.

Они пробрались сквозь толпу спешащих по делам людей и добрались до закусочной, которую любили служащие суда. Сели за дальний столик и сделали заказ. Дент вытащил свой бумажник.

– Я же сказала, что мы платим раздельно, – напомнила Рейчел.

– Хорошо, – сказал Харви. – Пусть решит судьба.

Он вытащил из кармана монетку, подбросил ее в воздух и, пока она падала, сказал:

– Если орел – я оплачиваю счет. Если решка – вы.

Он подхватил монетку и показал ее Рейчел: орел.

Он дал официантке пятерку.

Еще после нескольких чашечек и куска пирога Рейчел объявила:

– Учтите, мистер Дент, на меня не производит никакого впечатления ваша внешность. Просто чтобы вы знали.

– В этом мы похожи. На меня она тоже не производит впечатления.

А в конце вечера Рейчел вдруг призналась:

– Знаете, Харви, я вам соврала.

– И в чем же?

– Вы очень обаятельный и красивый мужчина.

Она часто потом вспоминала тот вечер, когда они сидели у окна в закусочной, пили кофе и говорили. Тогда она видела в нем другую сторону: серьезный, решительный, разделяющий ее собственную ярость.

– Нет ничего хуже, чем продажный полицейский, – говорил он ей. – Моя работа – наказывать их – не делает меня популярнее, но она необходима, и я люблю ее.

– Любите? – переспросила Рейчел.

– Забавно, да? Но это так: «люблю» – именно то слово. Думаю, поэтому я кажусь довольно странным.

Потом они просто сидели молча и попивали кофе, наблюдая через окно за пешеходами, спешащими по своим делам. После этих слов Харви казалось, что не о чем больше говорить, но Рейчел не хотела, чтобы этот чудесный вечер закончился на такой вот деловой ноте. Вот тогда-то она и сказала Харви, что он производит на женщин самое благоприятное впечатление.

Глава двенадцатая

Брюс Уэйн впервые увидел их вместе в Готэмском парке, в одной из тех повозок с лошадьми, что любили арендовать туристы. Они сидели рядом, поглощенные разговором, не обращая внимания ни на кучера, сидящего перед ними, ни на семьи, выбравшиеся отдохнуть, ни на туристов, делающих фотоснимки, ни на Брюса Уэйна, который сидел в своем Ламборджини рядом с высокой блондинкой в солнечных очках.

Через несколько часов Брюс был уже Бэтменом, который доставил пару грабителей в полицейский участок и вернулся в пентхаус рано, чуть позже часа ночи.

Альфред, в пижаме, готовый ко сну, поприветствовал хозяина и поинтересовался, не потребовался ли сегодня кому-нибудь хирург?

– Нет, не пролито ни капли крови, – ответил Брюс и неожиданно спросил: – Альфред, что ты думаешь о Харви Денте?

– Новый окружной прокурор?

– Именно о нем.

– Не могу сказать, что у меня есть о нем мнение. Как сказал великий Уилл Роджерс: «Все, что я знаю, я прочитал в газетах». А каково ваше мнение о мистере Денте, мистер Брюс?

– Он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Его биография такая... Не знаю даже, словно бы ее составлял пресс-атташе.

– И это вас беспокоит?

– Да. Он находится на должности, которая даст ему возможность причинить много вреда, если он этого захочет.

– Мисс Доус работает с ним, не так ли? Возможно, она помогла бы и нам понять, кто он.

– Я не хочу втягивать сюда Рейчел. У нее и так голова забита проблемами. Я займусь этим сам.

Брюс Уэйн обладал многими навыками, в том числе превосходно владел навыками детектива. Некоторые из них он получил в те годы, когда переходил из одного университета в другой, готовя себя к миссии, которую он еще не сформулировал тогда для себя, а некоторые – в годы общения с Расом аль-Гулем. «Всегда полезно знать о своем враге как можно больше», – сказал ему как-то Рас. И теперь Брюс готов был использовать все, чему когда-то научился, только чтобы узнать больше о Харви Денте. Информацию, которую он получил, взламывая компьютеры, была практически бесполезной, хотя не совсем: он не беспокоился по поводу университетской учебы Дента или снимаемых им квартир. Банковские счета и состояние кредитной карты Дента были безупречны. Он не потратил и не получил ни одного доллара, за который не мог бы отчитаться. Его полицейское досье было не так безукоризненно: он был оштрафован за превышение скорости и трижды – за парковку в неположенном месте, но он никогда не конфликтовал и быстро улаживал такие мелочи.

– Этот праведник – просто никто, – сказал Брюс Альфреду.

– Возможно, вы то же можете сказать и про себя, мистер Брюс.

– Вовсе нет. Святой – это ты.

– Я бы этого не сказал. Но вы можете.

Затем Брюс изучил историю смерти родителей Дента. Ему было очень тяжело читать об этом, так как трагедия Дента напоминала его собственную: утрата и отца, и матери из-за насильственной смерти. Конечно, Брюс был совсем ребенком, когда на его глазах человек с пистолетом застрелил Томаса и Марту Уэйн, но он до сих пор помнил, как жемчуга Марты -посыпались в водосточный желоб и исчезли в темноте. Дент тогда был уже подростком...

А может, достаточно взрослым для того, чтобы посвятить себя преступлениям?

Этот вариант стоило проработать, но сделать это было нелегко. Всякое преступление, совершенное более десяти лет назад, считалось не просто старым, а древним. Его невозможно было распутать даже с помощью всех достижений современной полицейской системы. А в Готэме не было современной полицейской системы. Были некоторые усовершенствования, которые в основном финансировал Фонд Уэйна и реализовывал Джеймс Гордон, однако информация за последний год надежно хранилась в новейшей компьютерной базе данных. А кроме того, Брюс знал, что старый склад в Южном Готэме был забит десятками тысяч картонных коробок с документами и даже вещественными доказательствами, относящимися к преступлениям, совершенным даже полвека назад. Может, Брюсу Уэйну заказать экскурсию с гидом? Но как объяснить заинтересованность любящего повеселиться Брюса такими серьезными бумагами? Это было совершенно не в его стиле, и люди стали бы удивляться и привлекать внимание. Брюс помнил уроки своего наставника. Он несколько лет учился у Дьюкарда, даже не подозревая, что Дьюкард это и есть – Рас аль-Гуль. Один из уроков: если ты собираешься носить маску, убедись, что она хорошо сидит.

Что ж, Брюс был старомоден. Как и Бэтмен.

Проникнуть в помещение склада было до смешного легко. Оно находилось на старой улице, вымощенной щербатым кирпичом и практически не освещаемой. Возле здания был припаркован только один автомобиль – 20-летний шевроле, Бэтмен догадался, что это машина сторожа. Один сторож? Не факт. Возможно, он приехал к коллегам, а другие ездят общественным транспортом. Вряд ли. После шести в этот район не ходили автобусы, а нанимать такси было бы слишком дорого.

Ладно, один – наверняка, и может быть больше.

Бэтмен обошел здание сзади, нашел разбитое окно и нырнул внутрь. Он слышал дребезжащий звук дешевого телевизора, который доносился со второго этажа, – несомненно, сторож занимался своим делом – убивал восемь часов скуки.

Через час Бэтмен сдался. Здесь не было системы, не было порядка – просто бескрайнее море коробок, в которых хранились, наверное, миллионы бумаг. Коробки изрядно пострадали от воды – сквозь дырки в крыше было видно небо. Да и грызуны потрудились над коробками.

Бэтмен вышел через то же разбитое окно, и тенью, как его учили, проскользнул до своего Бэтмобиля, припаркованного в миле отсюда. Он обдумывал свой следующий шаг, поскольку понял: в официальных бумагах он не найдет ничего полезного о Харви Денте. Может быть, кто-нибудь, кто сталкивался с делом о смерти родителей Дента, еще жив и сможет ответить на вопросы? Возможно, Гордон сумеет помочь.

И он действительно помог.

На следующий день Брюс позвонил ему домой, используя грубое рычание – голос Бэтмена, – и спросил о том случае. Гордон знал детектива, который работал тогда над этим делом: он вышел на пенсию несколько лет назад и жил в хижине в Адирондакских горах под Нью-Йорком.

Человека звали Эл Грумс. Вопрос: как обратиться к Элу Грумсу? Как Брюс Уэйн? Нет: допрос Грумса – это совсем не то, что может делать богатый мальчик Брюс. Значит, как Бэтмен? Он не хотел пугать Грумса, так что Бэтмен – тоже не слишком хорошая идея.

Ладно, есть третий вариант.

Брюс позвонил Грумсу по телефону и назначил ему встречу на следующую субботу. Итак, в пятницу утром Брюс надел рыжий парик, наклеил рыжие усы, отрепетировал агрессивную походку, очень отличавшуюся от походки Уэйна или Бэтмена, и поехал на Ламборджини в Нью-Йорк. Он провел ночь в мотеле, а на следующее утро встретился с Элом Грумсом в местной кофейне.

Грумс – плотный мужчина, начинающий полнеть от размеренной жизни, был одет в джинсы и клетчатую рубаху. В свое время он, должно быть, не отличался кротким нравом и даже вселял страх.

Брюс представился Чарльзом Мелоуном, журналистом-фрилансером, который пишет статью о Харви Денте. Поначалу Грумс не был настроен на откровенный разговор. Но Брюс, он же Чарльз Мелоун, умел к себе расположить. И Грумс заговорил: быстро и немного сбивчиво, словно его прорвало. Да, он помнил случай Дента. Они хотели повесить убийство на пацана, – он и другие офицеры, расследовавшие это дело, но пацан, Харви, действительно находился в этой чертовой аптеке в ту ночь, и им нечего было ему предъявить даже в то время, когда правосудие в Готэме было еще совершенно слепым, хотя, наверное, правильнее было бы назвать его «удобным». Папаша Харви был самый что ни на есть сукин сын, худший коп на свете – и любой наркоман с радостью бы его пришил, хотя нашлась бы и парочка приличных граждан, желавших того же, но суть в том, что он сам прикончил свою старуху, потом прикончил себя. Хороший конец для них обоих.

Никто не знал, почему они умерли вместе.

Брюс поблагодарил Эла Грумса, заплатил за его ланч, оставил бармену еще двадцатку на выпивку для Эла и поехал на юг. Вечером он пил чай с Альфредом.

Он рассказал Альфреду о встрече Чарльза Мелоуна с Элом Грумсом.

– Так мистер Дент – действительно образец совершенства? – спросил Альфред.

– Нет. С ним ЧТО-ТО НЕ ТАК.

– Может, это потому, что он завоевал симпатии мисс Доус?

– Альфред, я сделаю вид, что не расслышал этот вопрос. Что-нибудь происходило здесь, пока меня не было?

Брюс делал все возможное, чтобы узнать больше о Харви Денте: «брал интервью» – обычно под именем Чарльза Мелоуна, – у учителей Дента, одноклассниц, болтал с его бывшими подругами, недавними подругами, говорил о нем с товарищами и коллегами, с адвокатами, даже с обвиняемыми. Он проверил школьные бумаги Дента – вплоть до неполной средней школы. Он изучил документы ассоциации адвокатов. Ничего. Харви Дент не был святым, но он был человеком невероятных честности, храбрости и способностей.

Затем он сосредоточился на самом Денте. На несколько недель у Харви Дента появился ангел-хранитель.

Бэтмен следовал за ним из офиса в офис, а также в различные судебные залы, где часто бывал Дент. Брюс Уэйн, притворяясь, что его заинтересовала женщина-адвокат, наблюдал, как Дент ведет серьезные дела, а переодеваясь в Чарльза Мелоуна, присутствовал на мелких слушаниях с Дентом. Все успешно, и все – крайне бесполезно.

Наконец, в дождливый пятничный вечер, Брюс увидел, как Дент встречает Рейчел в вестибюле ее дома. Она поцеловала Дента в губы быстро, но глубоко, – и Брюс понял, что это не первое их свидание.

И вдруг он прозрел: «Я РЕВНУЮ!» Огорчение, злость и ревность.

Он был не в состоянии шпионить дальше, и Харви Дент не стоил этого. Харви Дент был ИМЕННО ТЕМ, кем казался, а это был чрезвычайно достойный человек и, вполне возможно, спаситель Готэма.

– Я сдаюсь, – сказал он Альфреду. – Я был не прав. Этот парень – идеальный. Куда лучше даже, чем я.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Брюс?

– И у него, и у меня было поганое детство. Родители умерли насильственной смертью. Но у меня было преимущество. У меня были вы, и Рейчел, а теперь – и Люциус. У меня есть огромный дом, и все, чего только можно пожелать. Мои финансовые возможности были и есть практически безграничны.

– Можно, я вам напомню? Никто из тех, кто притворялся вашим другом, не был им.

– Вы имеете в виду Эрла? Да, он оказался плохим другом, как и некоторые другие. Но представьте, Альфред, что им бы удалось завладеть компанией моей семьи? Вы думаете, я стал бы выпрашивать медяки на улице? Нет, я все равно жил бы очень комфортно. К этому времени я женился бы на Рейчел, мы завели бы троих детей и были бы невероятно счастливы.

– Вы не можете быть в этом уверены.

– Правильно, но, поверьте, мне бы очень этого хотелось. Ну, можно опустить часть про трех детишек, но остальное – да! Это могло бы случиться. А теперь посмотрите на Дента: как я говорил, не лучшее прошлое. Мертвые родители, как у меня. Нет, неправильно – не совсем как у меня, потому что Я ЗНАЮ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! Это было трагично, отвратительно и бессмысленно, но что-то подобное происходит каждый день в каждом большом городе на планете. В этом действительно нет ничего загадочного. Но Харви! Он умрет, так и не получив ответа на главный вопрос своей жизни. И это еще не все. Я покопался в финансах его родителей. Знаете, сколько денег лежало в банке на счету его матери, когда она умерла? Сто четырнадцать долларов. Даже в те времена это были просто слезы. У его отца не было ни цента. У Харви никогда не было больше нескольких долларов в кармане. Никаких счетов в банке. Он по нескольку месяцев не платил за квартиру. У него совсем ничего не было – но посмотрите, кто он сейчас. Средняя школа, колледж, юридическая школа – и все за свой счет. Много лет подряд у него было не больше четырех часов на сон между учебой и работой. Но он все перенес и добился всего, чего хотел.

– А теперь он хочет очистить Готэм.

– Не просто очистить, Альфред. Запомните это. Создать настоящую идиллию.

– Не удивительно, что он заинтересовал мисс Доус.

– Рейчел – единственный промах Дента. То, что между ними, – это не настоящее.

– Правда?

– Я знаю Рейчел. Она выжидает время. Ищет подходящего человека.

– И кто это мог бы быть?

Брюс пожал плечами.

Глава тринадцатая

Харви Дент стал главной новостью недели. Историю из «Таймс» перепечатывали другие газеты, включая пару газет из соседних штатов. Несколько журналов посвятили ему выпуски, что привлекло внимание крупных телестанций.

История Харви Дента была рассказана в выпусках новостей по всем кабельным каналам и даже удостоилась 30-секундного ролика в вечерних новостях двух телеканалов. В каждом репортаже упоминались обычные вещи: карьера в юридической школе, его борьба с продажными копами и, конечно, самое главное – его героическое поведение в зале суда, когда Росси вытащил свой пистолет.

Этот случай заснял один из присутствующих камерой мобильного телефона и неплохо заработал. Продав эти кадры, он сумел оплатить обучение своей дочери в колледже Лиги Плюща Объединение восьми старейших привилегированных учебных заведений на северо-востоке США.

Камера четко запечатлела выражение лица Дента; успокаивающий налетчика окружной прокурор выглядел на пленке даже лучше, чем в жизни.

Один из самых популярных телеведущих закончил свою ежевечернюю передачу следующими словами: «Нас тошнит от этого, не так ли? Вы знаете, о чем я говорю. Это зловоние, которое идет из коридоров власти много лет, из домов сводников и сутенеров, из судов, полицейских участков, столиц и особняков. Они воняют, и я хочу проблеваться, и, готов поклясться, вы тоже. Люди Готэм-Сити – я знаю, вы хотите проблеваться, многие из вас говорили мне это. Вы в таком отчаянии, жители Готэма, что выбрали себе героя. Я сказал – «героя»? Я имел в виду – комика! Спросите себя: какой человек одевается в смешной костюм и маску? Да, вы угадали – комик! А теперь – посмотрите. Готэм получил нового героя, и это настоящий герой. У этого парня нет плаща и остроконечных ушей. Он носит костюм и галстук, и он довольно симпатичен в буквальном смысле и твердо стоит на ногах. Ублюдок по имени Росси испытал это на собственной шкуре, когда, вытащив свое дурацкое оружие, получил мощный удар в челюсть. И кто нанес этот нокаутирующий удар? Человек, о котором я говорю, истинный рыцарь Готэма, окружной прокурор Гарри Дент. Улетай из города, сумасшедший мальчишка в маске, Дент сделает твою работу».

В следующей передаче телеведущий извинился за то, что назвал Харви – Гарри, но извинение в общем-то не было необходимо. Каждый, кто видел шоу, понимал, кого он имел в виду, и множество людей были согласны с ним.

Альфред Пенниуорт не был согласен, но его хозяин – да.

– Я считаю, что единственный комик тут тот, кто создает шумиху, – произнес Альфред.

– На мой взгляд, он сказал очень много, – ответил Брюс.

Альфред подождал от Брюса объяснений, но, не услышав их, извинился и, сославшись на домашние дела, вышел из комнаты.

Харви Дент тоже не был согласен с телеведущими. Он не выражал своего мнения публично и, по сути, одобрял интерес к нему средств массовой информации. Он не принял приглашения в Нью-Йорк, Чикаго, Атланту или Лос-Анджелес на интервью «лицом к лицу», но он позволил нескольким съемочным группам проникнуть в его офис и квартиру и дважды отправлялся в местные студии на телемосты, которые вели люди, находящиеся в сотнях милях.

С очередного интервью он возвращался в машине, за рулем которой сидела Рейчел.

– Они не правы насчет Бэтмена. По крайней мере, я так думаю.

– И почему же? – спросила Рейчел.

– С моей новой выгодной точки зрения – моей новой работы, – я вижу пределы того, что я делаю. Рейчел, коррупция в этом городе настолько глубока... Она в воздухе, которым мы дышим. И я не могу победить ее. Есть места, куда я не могу пойти, вещи, которые я не могу сделать. Я как хирург, которому дозволили лишь глубоко надрезать кожу. Я так и не подберусь к причине болезни.

– Ты веришь в закон?

– Да, верю! Я понял, что у него есть пределы. Во-первых, мы должны избавиться от коррупции, ведь пока она процветает, закон не работает. А когда зло будет побеждено?! Именно тогда закон возьмет верх, установит порядок, создаст климат, в котором общество будет полноценно развиваться. Но сначала нужно победить зло.

– Я не слышала раньше, чтобы ты употреблял слово «зло».

– Черт возьми, но это именно оно. Меня тошнит от эвфемизмов. Я говорил о зле, и я имел в виду зло, и мы должны очистить от него город.

– А какую роль ты отводишь в этом всем Бэтмену?

– Партнер. Я сказал, что есть граница тому, что я могу делать, выступая со стороны закона. Но он тоже не вездесущ. Мы должны работать вместе, Бэтмен и я.

– Ты хочешь, чтобы он стал твоей тенью?

– Именно. Моей тенью. Он сможет пройти туда, куда я не смогу, и сделать то, что мне не под силу. А используя то, что он мне даст, я смогу пойти в суд и сделать то, чего не может он. Имеете мы очистим Готэм.

– Интересно!.. А что будет с Бэтменом, когда вы закончите?

– Хороший вопрос. Я хотел бы дать хороший ответ. Надеюсь, он выживет, может быть, он уедет, и мы никогда не увидим и не услышим о нем больше. По крайней мере все мы получим шанс.

Остаток поездки Рейчел молчала.

Район, где находились «Руки Томазини», когда-то газетчики называли «модным районом». Но это было много лет назад. Теперь это место – скопление обшарпанных меблированных комнат и дешевых ресторанов – напоминало больше район темноты во многом из- за того, что все уличные фонари здесь были разбиты – пулями или камнями. «Руки Томазини», или просто «Томми», как называли его местные, скатился от роскошного заведения для приезжих официальных лиц до отеля с комнатами на ночь, который часто посещали мрачные личности, не желавшие, чтобы их видели чаще, чем требовалось.

Но тут даже стояли металлодетекторы, а некоторые из крепких парней, бродящих по вестибюлю, были явно вооружены. Чечен вместе с еще одним парнем прошли через детектор под бесстрастными взглядами двух китайцев с пистолетами за поясами.

Чечен повернулся к своему спутнику.

– Ты Скачок? С восточного берега?

– Да, – ответил Скачок.

Они подошли к темному лестничному пролету и поднялись в кухню на втором этаже.

Внутри за небольшим обшарпанным столом сидела группа мужчин среднего возраста и разных национальностей, многие – в дорогих костюмах. Два китайца, похожие как близнецы на пару возле металлодетектора, принесли телевизор и поставили его на стол.

– Что это, черт возьми? – спросил Скачок.

Экран телевизора сверкнул, загорелся, а затем все увидели лицо мистера Лао. Несколько человек, сидевших вокруг стола, поднялись из кресел, выражая недовольство.

– Джентльмены, прошу внимания, – сказал Лао почти неслышно.

Те мужчины, кто встал, снова уселись, а Лао продолжил:

– Как вам всем, должно быть, известно, один из наших депозитов был украден. Сума относительно небольшая – 68 миллионов долларов.

– И кто этот глупец, что посмел украсть у нас?! – завопил Чечен.

– Мне говорили, что человек, организовавший кражу, называет себя Джокером.

– Кто же он, черт возьми?

Сэл Марони, сидевший с угрюмым выражением лица, ответил:

– Это ублюдок, который носит дешевый костюм и грим. Он не проблема, он – никто. Проблема в том, что наши деньги отследили копы.

Лао продолжил:

– Благодаря надежным источникам мистера Марони мы знаем, что полиция действительно вычислила наши банки с помощью меченых банкнот и планирует сегодня арестовать ваши фонды.

Все в комнате начали кричать.

Голос Чечена был самым громким:

– Вы обещали безопасность, надежные каналы отмывки денег.

Лао подождал, пока шум стихнет.

– Если полиция продолжит расследование никто из вас не рискует своими собственными деньгами. А поскольку новый окружной прокурор выгнал из бизнеса всех моих конкурентов, я – ваш единственный шанс.

– И что вы предлагаете? – жестко спросил Марони.

– Перевести все вклады в одно надежное место. Не банк.

– И куда же?

– Ясно, что никто не может этого знать, кроме меня. Ведь если полиция надавит на одного из вас, то деньгами будут рисковать все.

– А что же помешает им заняться вами? – спросил Чечен.

– Когда деньги будут переведены, я отправлюсь в Гонконг. Подальше от юрисдикции Дента. А китайцы никогда не выдадут одного из своих.

В комнате раздался смех, а когда из соседней комнаты появился Джокер, смех перерос в пронзительный хохот. Джокер перестал смеяться и произнес, окинув собравшихся хитрым взглядом:

– А мне казалось, что это мои шутки плохие.

Джокер вытащил из кармана брюк остро заточенный карандаш и поставил его на стол резинкой вниз.

– Как насчет фокуса? – спросил он радостно. – Я могу заставить этот карандаш исчезнуть.

Один из головорезов Марони рванулся вперед. Джокер шагнул в сторону, схватил телохранителя за затылок и ударил его головой об острие карандаша. Тело головореза обмякло и сползло на пол.

Карандаш исчез.

– Магия, – провозгласил Джокер.

– Сядь, – сказал Чечен Джокеру. – Я хочу услышать о деле.

– Еще год назад эти копы и законники не осмелились бы перечить кому-нибудь из вас, – сказал Джокер. – Что же произошло? У вас отвалились яйца? Парень вроде меня...

– Уродец, – подсказал Марони.

Джокер проигнорировал его слова и продолжал:

– Парень вроде меня... Я знаю, почему вы проводите эти сеансы групповой терапии средь бела дня. Я знаю, почему вы боитесь выйти ночью. Бэтмен. Он ваш самый большой кошмар. Но ограбление банка – это только начало. – Он ткнул пальцем в экран телевизора. – Я говорю вам, у них нет никакого плана. А что касается Бэтмена и остальных, таких, как этот Дент, я найду их и заставлю визжать. – Он улыбнулся изображению Лао на телеэкране.

– И как ты собираешься это сделать? – спросил Чечен.

– Это просто. Мы будем убивать. Мы убьем Бэтмена.

– Если все так просто, почему же вы до сих пор не сделали этого? – прорычал Марони.

– Как говорила моя мать: «Если ты что-то делаешь хорошо, никогда не делай этого бесплатно».

– Сколько вы хотите? – спросил Чечен.

– Половину.

Люди за столом засмеялись.

Джокер пожал плечами.

– Если вы откажетесь сейчас, вскоре Скачок не сможет найти пятицентовик для своей бабушки.

Скачок сорвался с места:

– Хватит клоунады!

Он обошел вокруг стола и остановился. Джокер распахнул пиджак, показывая пояс взрывчатки, прикрепленный к его груди.

– Давайте не будем устраивать фейерверк, – сказал Джокер.

Скачок сделал шаг вперед.

– Ты думаешь, что можешь обокрасть нас и спокойно уйти? Я сдержу слово: пятьсот тысяч баксов за смерть этого клоуна. Миллион – за живого, чтобы я сначала поучил его хорошим манерам.

– Сообщите мне, когда передумаете, – невозмутимо произнес Джокер и вышел из комнаты.

– Как скоро вы сможете найти деньги? – спросил Марони у Лао.

– Они у меня уже есть. По очевидным причинам, я не могу ждать вашего решения. Но будьте спокойны, ваши деньги в безопасности.

Сэл Марони решил, что какой-то придурок, о котором он ничего раньше не слышал, не должен совать свой нос куда не следует. Марони знал одного частного сыщика, бывшего полицейского, которого выгнали со службы за взятки – но не за отсутствие способностей. Он был довольно сообразительным, звали его – Хэмлин. Делал время от времени кое-какую работу для Сэла по мелочи. Запрашивал много, но всегда выполнял задания. Сэл позвонил Хэмлину:

– Я хочу знать все об этом Джокере, вплоть до размера его обуви.

– Дайте мне пару недель, он будет у вас в кармане.

Прошло две недели, и Хэмлин объявился:

– Я выяснил не все, дайте мне еще времени. – Сэл согласился подождать.

Еще через неделю Хэмлин заявился в клуб Марони посреди бела дня, он пил на ходу кофе из пластикового стаканчика и выглядел ужасно. Ему явно нужно было побриться, постричься и поспать.

Он осунулся и похудел, его костюм сморщился и висел на нем как тряпка, на галстуке красовалось большое жирное пятно, а под глазами – мешки.

– Я не знаю, куда теперь двигаться. Три недели я следил за этим Джокером, и что я знаю? Ничего. У меня крыша едет. Вы уверены, что он настоящий? Вы не выдумали его? Потому что кажется, что он возникает из воздуха.

Сэлу не понравилось то, что он услышал:

– Послушай, Хэмлин, ты не дурачишь меня? Я думаю: может быть, этот Джокер заплатил тебе немножко, чтобы ты держал язык за зубами?

– Сэл, черт побери, ты же знаешь, что это не так, ведь мы с тобой заодно! – И Хэмлин начал смеяться, смех становился все громче, и вскоре этот звук перестал походить на смех – скорее на клокотание, Хэмлин беспомощно хватал ртом воздух. Он задыхался, его глаза вылезли из орбит, а лицо побагровело. Сэл крикнул официанту, чтобы тот принес стакан воды, но к тому времени, когда официант подоспел, Хэмлин был уже мертв.

У Сэла был знакомый врач, который проводил вскрытия, но в данном случае не нужно было иметь медицинское образование, чтобы понять: Хэмлин отравлен выпитым кофе, все это видели, а что до остального?! Ну да, такой яд можно было достать только в Китае, Тибете, Корее или другом подобном месте. Но кому это интересно?

Харви Дент стоял на крыше полицейского участка рядом с прожектором, уже двадцать минут, посылающим в небо луч со специальным сигналом для Бэтмена, как вдруг понял, что он тут не один.

– Вас нелегко найти, – сказал он Бэтмену.

Тут дверь чердака распахнулась, и Гордон, с ружьем в руках, ворвался на крышу. Он посмотрел на Харви Дента и Бэтмена, вскинул оружие и двинулся на Дента.

– Ты не должен подавать сигнал без моего разрешения! – закричал Гордон.

– А вы не должны принимать ответственные решения, не предупредив меня, – ответил Дент. – Лао на полпути в Гонконг, – продолжил он. – Если бы вы предупредили меня, я мог бы задержать его, забрав паспорт. Я просил вас держать меня в курсе.

– Неужели? Все, что было в подвале, – это помеченные счета. Они знали, что мы придем. Как только за дело берется ваш офис, происходит утечка информации.

– МОЙ офис? Это вы сидите здесь с подонками вроде Вюртца и Рамирез. Ах, да, Гордон, я чуть было не послал твоего новичка на дело с рэкетом.

– Не пытайся закрывать глаза на тот факт, что у Марони есть свои люди в вашем офисе, Дент.

Дент повернулся к Бэтмену.

– Мы должны вернуть Лао, но китайцы не выдадут его ни при каких обстоятельствах.

– Если я доставлю его вам, – спросил Бэтмен, – сможете вы заставить его говорить?

– Я заставлю его ПЕТЬ.

– Мы занимаемся спасением жизни всякого сброда, – сплюнул Гордон. – К тому же это опасно.

– Я знал о риске, когда поручал вам эту работу, лейтенант. – Дент повернулся к Бэтмену: – Как вы собираетесь это сделать?

Но Бэтмена уже не было.

– Он уже делает, – усмехнувшись, сказал Гордон.

В это утро Люциус Фокс приехал в офис намного раньше обычного, около семи утра, но босс уже ждал его. Фокс кивнул Брюсу Уэйну и сел за стол.

– Наш китайский друг покинул город, прежде чем я объявил ему, что дело закончено, – сказал он.

– Я уверен, что вы давно мечтали побывать в Гонконге, – ответил ему Брюс.

– Почему я не могу просто ему позвонить? – уточнил Фокс.

– Думаю, мистер Лао заслуживает личного визита... А теперь о проблеме с моим гардеробом...

– Пройдемте со мной, босс.

Они вошли в частный лифт и опустились в подвал, который занимал Отдел прикладных наук. По пути Брюс рассказал Люциусу еще об одной задаче для него. Отдел прикладных наук Фокс знал хорошо: до недавнего времени это были его владения. Он привел Брюса в место, заставленное верстаками, шкафами с документами и нераспакованными коробками.

– ...прыжки с большой высоты, – говорил Фокс. – Вам нужен кислород и стабилизаторы. Должен сказать, что в сравнении с вашими обычными просьбами прыжок из самолета – это довольно примитивно.

Он остановился у шкафа, выдвинул ящик и достал оттуда кислородный баллон и резиновый шланг.

– Как я вернусь назад в самолет? – спросил Брюс.

– Нереально.

– Значит, без приземления?

Фокс кивнул.

– Похоже, вам это нравится, мистер Уэйн.

Фокс задвинул ящик и потер подбородок.

– Не думаю, что мне здесь что-нибудь нужно. В шестидесятые у ЦРУ была программа спасения своих людей из горячих точек, которая называлась «Небесный крюк». Мы использовали их наработки. А теперь...

Он выдвинул еще один ящик. Внутри находились детали костюма Бэтмена. Брюс приподнял рукав с зазубренными лезвиями.

– Пластины из закаленного кевлара с прокладками титанового волокна для гибкости, – сказал Фокс с гордостью. – Вы станете сильнее, быстрее и проворнее.

Брюс с интересом разглядывал металлический рукав, как вдруг из него выскочили лезвия – они молнией пронеслись через всю комнату и вонзились в стену.

Фокс захихикал.

– Возможно, сначала следовало бы прочесть инструкцию.

Фокс поднял верхнюю часть костюма, призванную защищать грудь, и согнул, демонстрируя ее гибкость.

– Однако кое-чем приходится жертвовать. Гибкость пластин уменьшает вашу защиту, создает больше уязвимых мест. Вы становитесь легкой мишенью для пуль и ножей.

– Мы же не хотим, чтобы все было слишком легко, не так ли? А как это поможет от собак?

– Вы имеете в виду чихуахуа или ротвейлеров? Вполне!

Выезжая из города на своем Ламборджини, Брюс позвонил Альфреду.

– Я нашел в Аризоне небольшой грузовой самолет ВВС, – сообщил Альфред. – Просто замечательный. Джентльмен говорит, что он починит его за неделю. Что насчет летного экипажа?

– Южнокорейские контрабандисты. Они летают в Пхеньян, минуя радары. Вы беспокоитесь за алиби?

Альфред лишь тяжело вздохнул.

Сказочный вечер Рейчел и Харви в балете не состоялся. Когда они приехали к театру, то обнаружили его закрытым. Вокруг не было ни души и только со стекла билетной кассы им улыбался Брюс Уэйн. Кто-то приклеил на кассу обложку из модного журнала, на которой красовалась фотография улыбающегося Брюса в белой рубашке с короткими рукавами и летней шляпе, и над ней заголовок:

«КОРАБЛЬ ЛЮБВИ: МИЛЛИАРДЕР СКРЫЛСЯ СО ВСЕМ МОСКОВСКИМ БАЛЕТОМ»

Глава четырнадцатая

Брюс был вполне доволен собой. Он стоял на палубе своей новой шикарной яхты, наблюдая, как солнце блестит на водной глади, и, время от времени бросая взгляд через плечо на группу молоденьких женщин в купальниках, загорающих на лежаках.

Альфред, стоявший рядом с Брюсом, заметил:

– Леди отлично выглядят.

– Балерины должны поддерживать хорошую форму, – ответил Брюс, щурясь на солнце.

Оба мужчины посмотрели вверх, привлеченные жужжанием самолета, заходящего на посадку.

– Полагаю, что ваш транспорт прибыл, мистер Брюс, – сказал Альфред.

– Да. Кажется, это он. У тебя усталый вид, Альфред. Ты справишься без меня?

– Справлюсь, если вы мне скажете, как будет по-русски: «намажьтесь своим чертовым кремом для загара, мисс».

Брюс выпрямился и повернулся к загорающим балеринам.

– Леди, – крикнул он, – непредвиденные дела вынуждают меня покинуть вашу очаровательную компанию. Может быть, я вернусь, а может быть, и нет. В любом случае господин Пенниуорт окажет вам должное гостеприимство и позаботится о том, чтобы вы ни в чем не нуждались. Хорошего дня.

Брюс помахал рукой, сбросил яхтенные туфли, с размаху кинул большую сумку из водонепроницаемого материала в воду и прыгнул за ней. Подхватил сумку и поплыл по направлению к гидроплану.

Уже в воздухе, прислонившись к стенке самолета, Брюс поймал себя на мысли, что думает о Рейчел. Она наверняка видела репортажи и статьи в журналах, кричащие о его приключении с балеринами. А если нет – значит, его план провалился. Она, возможно, поймет, что все это – некая уловка, но стала бы она вообще ревновать? Может быть, она ищет утешения в объятиях Харви Дента? Он не хотел думать об очевидном ответе на этот вопрос...

В бильярдной поблизости от «Рук Томазини» было непривычно пусто. Ровный свет лампы заливал бильярдный стол, в глубине приглушенно звучала музыка. Скачок попытался вогнать в лунку шар номер семь ударом от борта, но промахнулся и выругался. Крепкий мужчина шагнул в круг света и доложил Скачку, что кое-кто хочет его видеть. Их на самом деле было несколько.

– Они утверждают, что убили Джокера, – продолжал здоровяк. – А теперь пришли за наградой.

– Они принесли доказательства? – спросил Скачок.

– Они говорят, что принесли труп.

Двое из новоприбывших втащили волоком в бильярдный зал что-то, завернутое в полиэтиленовые пакеты для мусора. Очевидно, это и был труп Джокера. Они бросили его под ноги Скачку и отошли в сторону. Люди Скачка склонились над трупом, и босс сам сорвал один из пакетов, открыв обезображенное шрамами лицо Джокера.

Скачок плюнул в него и повернулся к удачливым охотникам.

– Мертв. Вы получите пять сотен.

«Труп» рывком сел и бросил ножи в грудь наемникам.

– А если жив?! – захихикал Джокер.

Скачок повернулся, открыв рот от удивления. Джокер тут же сунул лезвие пружинного ножа ему за щеку.

– Хочешь знать, как я заработал эти шрамы? – спросил Джокер, вытянув шею вперед, так что его лицо почти касалось лица Скачка. – Мой отец был пьяницей и извергом. Он часто избивал мою мать прямо у меня на глазах. Однажды ночью он безумствовал больше, чем обычно, и мама взяла кухонный нож, чтобы защититься. Это ему не понравилось. Совсем не понравилось.

Джокер передвинул лезвие к другой щеке Скачка.

– Я видел, как он, хохоча, выхватил нож из ее рук. Потом он повернулся ко мне и спросил: «Почему ты такой серьезный?» Он подошел ко мне, держа нож. «Почему ты такой серьезный?» – сунул лезвие мне в рот. «Пусть будет улыбка на этом лице», – и...

Джокер пристально посмотрел в глаза Скачку.

– Почему ты такой серьезный?

Джокер сделал быстрое движение, и Скачок забулькал кровью и упал на пол.

Люциус Фокс вышел из вертолета, его волосы трепал сильный ветер, поднятый вращающимся винтом. Два китайца, одетые в деловые костюмы, вышли из маленького городского автомобиля и поспешили на встречу Фоксу.

– Добро пожаловать в Гонконг, господин Фокс, – поприветствовал старший из них, и они обменялись рукопожатием.

– Господин Лао сожалеет, что не смог встретить вас лично, возникшие проблемы с законом...

– Я понимаю, – ответил Фокс.

Они сели в автомобиль, и он стремительно заскользил по городу. Дорогой спутники обращали внимание гостя на те места, которые могли особенно его заинтересовать. Наконец, машина остановилась напротив суперсовременного здания с двумя башнями из стекла, которые назывались АйСи1 и АйСи2. Фокса провели в вестибюль к стойке с охраной.

– Из соображений безопасности я вынужден попросить вас оставить здесь на время мобильный телефон, – сказал старший охранник Фоксу.

Фокс кивнул, улыбнулся и отдал охраннику свой сотовый. После этого Фокс и его эскорт поднялись на второй этаж в ресторан, где их встретил Лао. Лао и Фокс уселись за столик с живописным видом на ухоженный парк и заказали ланч официанту в белом с иголочки пиджаке.

– Я приношу извинения, что покинул Готэм в середине наших переговоров, – начал беседу Лао. – Недоразумения с полицией Готэма... Я не мог поставить под угрозу мою компанию. Бизнесмен вашего уровня это поймет. Но вы здесь – мы можем продолжить.

– Очень любезно с вашей стороны принять меня подобным образом, господин Лао, – сказал Фокс. – На самом деле я приехал, чтобы...

Его прервал мобильный телефон, звонивший из внутреннего кармана его пиджака. Он достал сотовый, как две капли похожий на тот, что отдал охране.

Лао прошипел с явным раздражением:

– Здесь не разрешено пользоваться телефоном.

– Прошу прощения, – добродушно ответил Фокс. – Я и забыл, что он у меня с собой.

Он выключил телефон и посмотрел в лицо собеседника.

– Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Я приехал сказать, что нам придется приостановить нашу сделку. Мы не можем позволить себе вести бизнес с... ну, в чем бы вас там ни обвиняли... Бизнесмен вашего уровня поймет.

Лао встал. Фокс положил свой мобильный в карман пиджака и тоже поднялся.

– Думаю, господин Фокс, простого телефонного звонка было бы достаточно, – сказал Лао.

– Что ж, хоть я и обожаю китайскую кухню, но, уверяю вас, господин Уэйн не хотел бы, чтобы у вас сложилось мнение, будто мы нарочно тратим ваше время.

– Я не думаю, что вы делаете это умышленно.

Фокс засмеялся.

– Хорошо сказано. Умышленно. Очень хорошо. Я обязательно передам господину Уэйну, что он заблуждался, считая, что у вас нет чувства юмора.

Фокс весело кивнул и пошел один к лифту. В вестибюле охранник попытался вернуть ему мобильник, но Фокс покачал головой и достал из своего кармана в точности такой же включенный телефон. Охранник нахмурился и смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не вышел из здания.

Брюс Уэйн стоял на открытом эскалаторе В Гонконге находится самый длинный в мире открытый эскалатор, протяженностью около километра, поднимающийся по улицам к вершине горы, щелкая фотокамерой по сторонам и изображая туриста. Люциус Фокс присоединился к нему.

– Отсюда вид лучше, чем с трамвая-фуникулера, – сказал Фокс.

– А каков вид из окон Эл.Эс.Ай. Холдинг?

– Ограниченный. Лао прячется от полиции надежно и со знанием дела.

Фокс протянул свой сотовый.

– Что это? – спросил Брюс.

– По моему поручению это разработал наш Научно-исследовательский отдел. Он посылает высокочастотный сигнал и фиксирует время ответного сигнала, чтобы составить карту местности.

– Похоже на летучую мы...

– Подводную лодку, – быстро проговорил Фокс. – Принцип действия похож на подводную лодку.

– А второе устройство?

– В нужном месте, – подмигнул он Брюсу.

Брюс неторопливо пошел дальше.

– Господин Уэйн? – окликнул его Фокс. – Удачи!

Брюс провел остаток дня, играя в туриста, и, к своему удивлению, получал от этого удовольствие. Это был не первый его визит в Гонконг, но гораздо более приятный, нежели предыдущее посещение. Прошлое было целую жизнь назад, когда Бэтмена еще не существовало, за исключением некоего туманного образа в голове, а сам Брюс мотался из страны в страну, из города в город, изучая преступный мир и иногда – неизбежно – принимая участие в его аферах. Он прибыл тогда в Гонконг поздно ночью, преодолев тяжелый путь на веслах в шлюпке с грузового судна, стоявшего на якоре в двух милях от берега, и пристал к маленькому причалу, которым иногда пользовались рыбаки. Он рассчитывал встретиться там с местным китайцем, который должен был передать ему сверток. Затем, по условиям сделки, ему нужно было переправить этот сверток обратно на корабль. Но человек так и не пришел на встречу. Брюс ждал у пирса до рассвета. Затем погреб обратно, к тому месту, где оставил корабль, но обнаружил, что судно уже уплыло. Он оказался один в незнакомой стране, без местной валюты, без документов и без средств к существованию. К тому же он весь зарос. У него отросла длинная борода, а волосы были не стрижены уже шесть месяцев. Одежда засалилась от работы в машинном отделении корабля, и тело его крайне нуждалось в горячей пенистой ванне. Следующая неделя была непростой, но он выжил и через какое-то время покинул Гонконг, пробравшись в машинное отделение роскошного лайнера, где его появление оказалось весьма кстати. Таким образом, он путешествовал бесплатно до самого Сиднея, где корабль встал на прикол, а он встретил молодого американца по имени Захарий Дэбб, который занимался какой-то благотворительной деятельностью в пользу аборигенов. В итоге Брюс уехал через неделю, а Дэбб оказался в списке лиц, которым он собирался подарить рождественский подарок, в компании еще с десятью тысячей близких друзей. Порой его терзало любопытство, что Дэбб делает со всеми этими подарками, которая компания «Уэйн Энтерпрайзис» высылает ему по почте.

Эта авантюра стала для него уроком. Он ввязался в дело, не зная, что находится в свертке, кто должен вручить его, и что ему делать в случае провала. Он свалял дурака. Бойскауты наполовину правы со своим девизом: «Будь готов». Рас аль-Гуль добавлял: «Предупрежден – значит вооружен».

Сразу как стемнело, он взял сумку из камеры хранения и отправился к офисному комплексу, принадлежащему Лао. Комплекс состоял из двух башен. Первая, высокая, охранялась слабее: горстка охранников, патрулирующих территорию, и несколько камер слежения, – все это до смешного легко было обойти. Во второй башне, той, что ниже, располагались собственный офис и компьютерные центры Лао, и эта башня была залита светом прожекторов, установленных через каждые несколько футов вдоль основания здания.

Брюс заметил детекторы движения и целую армию охранников с оружием на поясе и за спиной. Он забрался на высокую башню, расположенную напротив другой, той, что ранее посетил Фокс. Там он достал из сумки костюм Бэтмена и надел его. Издалека костюм был похож на облачение, которое он носил в Готэме, но вместо плаща сейчас за спиной было нечто, напоминающее тяжелый пластиковый ранец. Он снял два черных предмета со своего спецпояса и несколькими щелчками соединил их в приспособление, смахивающее на винтовку. Бэтмен поднял его к плечу, навел оптический прицел на башню напротив и спустил курок. Четыре маленькие бомбы-липучки вылетели из дула винтовки и присосались к окнам на верхнем этаже башни. На каждой был установлен таймер, который быстро отсчитывал секунды.

Внизу в вестибюле, телефон, оставленный Фоксом днем, включился. Внезапно свет на верхних этажах потух и все двери с шипением отомкнулись. Охранник огляделся, а затем вызвал помощь по рации.

Бэтмен бросился в пропасть между зданиями. Его ранец модернизировался и превратился в широкие прочные крылья планера. Падение замедлилось, и он полетел ко второй башни, затем сделал крутой вираж и поравнялся с окном в задней части здания.

Подобно пушечному ядру, под градом осколков разбитого стекла, завернувшись в плащ, в который крылья вновь трансформировались, он залетел в офис Лао. Ударился об пол, перекувыркнулся, но быстро встал на ноги. Он достал с пояса телефон, что дал ему днем Фокс, и бросил взгляд на экран, где отображалась схема здания, в которое он только что проник. Затем он бесшумно вышел в коридор. Снизу до него доносились крики и приближающийся вой сирен.

Лао не понимал, что происходит, но был убежден: что бы это ни было, оно не предвещает ничего хорошего. Он решил, что осторожность не повредит, и заперся в своем кабинете. Из ящика письменного стола он вытащил полуавтоматический пистолет 50-го калибра и фонарик. Включил его и осветил весь офис. Никого.

Тут дверь слетела с петель и упала внутрь комнаты на ковер, что-то выбило фонарь из руки, свет погас. Лао выстрелил в сторону дверного проема, а потом повторил выстрел, уже в никуда.

В это время дюжина полицейских в шлемах и со штурмовыми винтовками наперевес ворвались в здание. Один из охранников Лао указал сначала на лифт, а затем на пожарную лестницу. Половина полицейских побежала к лифту, а вторая часть к лестнице.

Лао вскочил на ноги, беспорядочно стреляя в окружающую темноту, вспышки от выстрелов освещали кабинет лишь на доли секунды. Он выпустил последний залп коротких красных вспышек и увидел в их свете черный силуэт – огромную летучую мышь, пикирующую прямо на него.

С того момента как ворвался в святая святых Лао, Бэтмен не переставал отсчитывать в уме секунды. Он ударил соперника, испытав чувство удовлетворения, оттого что Лао тут же упал.

Он достал из-под плаща ранец, уменьшенную копию того, что превратился в крылья за его спиной, и затянул ремень на Лао.

Он продолжал отсчитывать секунды. Десять, девять, восемь...

Время почти вышло.

Пять, четыре, три, два...

Четыре маленькие бомбы-липучки, те, что Бэтмен метнул в окна, взорвались одновременно, разрывая в клочки сталь, стекло и цемент; сквозь возникшую неровную дыру виднелось проклятое небо над Гонконгом. В этот момент шесть копов, поднявшихся на лифте, направили внутрь комнаты лучи фонарей и дула винтовок.

Пыль от взрывов стояла столбом, мешая полицейским хоть что-то разглядеть. Но они слышали приближающийся глухой грохот...

Бэтмен рванул шнур на ранце Лао, из него вырвался метеозонд и взвился в небо, надуваясь и разматывая за собой трос из высокопрочного нейлона. Копы палили из оружий, а зонд уже покачивался на ветерке в двухсот футах над ними.

Вдруг летевший низко над городом массивный грузовой самолет Си-130 начал резко снижаться над офисным центром Эл.Эс.Ай. Холдинга, его двигатели работали с оглушительным ревом. Антенной в форме буквы V, закрепленной на носу, самолет подцепил трос, тянущийся от зонда, и Лао с Бэтменом полетели вверх сквозь дырку в потолке здания. Си-130 набирал высоту, таща зонд с двумя пассажирами – под крики Лао их медленно подняли в грузовой отсек самолета.

Глава пятнадцатая

Несколькими часами позже Джеймс Гордон сидел за письменным столом, просматривая пачку докладов, написанных на тонкой желтой бумаге. Детектив Рамирез постучала в приоткрытую дверь и сказала Гордону, что кое-что обнаружила и он наверняка захочет на это посмотреть.

Гордон спустился за Рамирез вниз по лестнице сквозь толпу взволнованных детективов и вышел на крыльцо полицейского участка. Там на цементных ступенях сидел Лао, он был связан по рукам и ногам толстой веревкой, а глаза его были закрыты. К лацкану его плаща была прикреплена записка:

«Просьба доставить лейтенанту Гордону».

Следующие два часа были жаркими. Лао освободили от пут с соблюдением всех мер предосторожности – на тот случай, если на нем спрятано что-то смертельно опасное, затем его осмотрел врач, ему дали возможность поесть и принять душ и отвели в комнату для допросов. Через некоторое время в комнате появилась помощник окружного прокурора Рейчел Доус и заняла место за столом напротив Лао.

Без всяких вступлений Рейчел потребовала:

– Отдайте нам деньги, и мы договоримся.

– Деньги – единственная причина, почему я жив, – ответил Лао.

Рейчел наклонилась к нему через стол.

– Вы думаете, когда они услышат, что вы помогли нам, они убьют вас?

Ответа не последовало, Рейчел встала и пошла к двери.

– Счастливо оставаться, мистер Лао.

– Подождите! – крикнул Лао, и Рейчел остановилась, когда ее рука была уже на дверной ручке. – Я не отдам вам деньги, но сдам всех моих клиентов. Всех до единого.

– Вы были талантливым бухгалтером, – сказала Рейчел. – Вы на всех них имеете что- то, в чем мы могли бы их обвинить?

– Я хорошо умею считать. Я управлял всеми их инвестициями. Один большой котел.

Рейчел задумчиво уставилась в потолок и, протянув почти минуту, произнесла:

– Это может сработать.

За стеной Харви Дент и Джеймс Гордон наблюдали за допросом Лао через специальное стекло и по служебному кабельному телевидению.

– Вы знаете, что задумала мисс Доус? – спросил Гордон окружного прокурора.

– RICO RICO – racketeer influenced and corrupt organizations act – американский закон, – ответил Дент. – Закон о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкета организациях. Если их деньги были объединены в общий фонд, мы можем обвинить их всех в преступном сговоре.

– Обвинить их всех в чем?

Дверь открылась и вошла Рейчел. Харви улыбнулся ей и продолжил:

– Согласно этому закону, если мы можем обвинить одного из заговорщиков в тяжком преступлении...

– Мы можем обвинить в нем их всех, – закончила Рейчел.

– Хочешь продолжить допрос? – спросил Харви Рейчел.

– Да, очень хотелось бы.

– Тогда он полностью в твоем распоряжении.

Рейчел вернулась в комнату для допросов и встала у стола, глядя сверху вниз на Лао.

– Мистер Лао, – сказала она, – вы располагаете подробностями об этом общем фонде? Бухгалтерские книги, заметки?..

Лао поднял лицо и пристально посмотрел в глаза Рейчел.

– Неприкосновенность, охрана и чартерный самолет обратно в Гонконг.

– Все это будет, если вы дадите показания на открытом заседании суда. Когда ваших клиентов посадят в тюрьму, что будет с деньгами?

– Я уже говорил, что хорошо умею считать.

За стеной Гордон оторвался от экрана телевизора.

– Его нельзя сажать в окружную тюрьму. Я буду держать его в камере здесь.

– А здесь что, ваша крепость, Гордон? – спросил Дент.

– А вы доверяете окружному суду?

– Я не доверяю никому.

– Лао останется здесь.

– Это вызов с вашей стороны, лейтенант, смотрите, не ошибитесь.

– Я не ошибаюсь, адвокат.

Глава шестнадцатая

Сэл Марони и Чечен ели бифштекс с кровью в ресторане в центре города и смотрели новости по телевизору над барной стойкой. Окружной прокурор проводил пресс-конференцию на крыльце ратуши.

Репортер сообщал:

– ...Китайское правительство заявляет, что суверенные права их государства были нарушены.

Вслед за репортером на экране появилось лицо Дента.

– Я ничего не знаю о целях приезда мистера Лао, но я действительно рад, что он вернулся.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – заговорил Чечен, – мы наняли клоуна. Он был прав. Мы должны решить реальную проблему – это Бэтмен. – Чечен усмехнулся.

Дверь на улицу широко распахнулась, и вошел Джеймс Гордон, вертя на указательном пальце правой руки пару наручников. Прогулочным шагом он направился к столику Чечена и Марони и кивнул в сторону телевизора.

– Наш парень хорошо смотрится в телеке.

– Ты что, в самом деле хочешь поставить меня в неловкое положение перед моим другом? – спросил Марони.

– Не беспокойся. Он тоже поедет. Как и много других твоих друзей.

Во второй половине дня в полицейском гараже почти не осталось автобусов и патрульных машин. Лучшие силы Готэма были брошены на эту операцию. Полицейские арестовывали людей почти в каждом городском районе, загружали взятых под стражу в машины, доставляли в полицейские участки и тюрьмы, заводили дела, фотографировали и захлопывали за ними двери с решеткой.

В четыре часа дня, время, когда суды обычно заканчивают свою работу, в администрации города началось судебное заседание. Десятки только что арестованных заключенных предстали перед ее честью Джэнет Сурильо для заслушивания обвинений.

Судья зачитывала список их «грехов», подготовленный Харви Дентом.

– ...849 случаев рэкетирства, 246 случаев мошенничества, 87 сговоров с целью убийства...

Судья Сурильо перевернула страницу и сделала паузу. К странице обвинительного акта была прикреплена скрепкой игральная карта – Джокер. Судья отложила ее в сторону, не придавая большого значения тому, как эта карта попала в ее файлы, и обратила свое внимание на группу на скамье подсудимых.

– Что подсудимые могут сказать в свою защиту?

Суд сразу превратился в бедлам, поскольку целая армия защитников заговорила одновременно.

На другой стороне улицы Харви вошел в мэрию в поисках комиссара полиции Лоэба, но там его уже поджидали лейтенант Джеймс Гордон и мэр собственной персоной.

– Дент! – рявкнул мэр. – Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я попросил лейтенанта Гордона провести несколько арестов.

Лоэб быстро пробежал глазами страницы отчета.

– Пятьсот...

– Сорок девять, сэр, – добавил Гордон.

– Пятьсот сорок девять преступников разом! – закричал мэр. – Как вам удалось убедить Сурильо принять участие в этом фарсе?

– Она разделяет мое стремление к справедливости, – заметил Дент. – В конце концов, она же судья.

– Если даже у вас хватит доказательств, чтобы Сурильо вынесла обвинительные приговоры, – сказал мэр немного спокойнее, – вы установите рекорд по апелляциям, и вам дадут пинок под зад.

– Это уже будет неважно. Главари, конечно, добьются, чтобы их выпустили под залог, по середнячкам не удастся этого сделать, кроме того, они не смогут себе позволить покинуть улицы на долгое время, которое потребуется на судебное разбирательство и апелляции. Поэтому они согласятся на сотрудничество с полицией, включая недолгое тюремное заключение. Подумайте, как много вы сможете сделать за восемнадцать месяцев, пока улицы будут чисты.

Мэр сделал жест рукой в сторону Лоэба и Гордона.

– Мне надо перекинуться парой слов с окружным прокурором наедине.

После того как дверь закрылась, мэр сказал:

– Люди любят вас, Дент. И это единственная причина, по которой это может сработать. Но это означает, что расплачиваться придется вам. Они все будут вас преследовать. Но не только мафия... политики, журналисты, полицейские – все, чей бумажник может стать легче. Вы готовы к этому? Лучше бы вам быть готовым.

Мэр встал, отошел от стола, посмотрел на тихий вечер за окном.

– А потом все эти мошенники, преследуемые мной и вами, вернутся на улицы.

Темная фигура ударилось об окно прямо перед лицом мэра, стекло треснуло. Дент бросился к мэру, выглянул в окно и открыл рот от удивления. Человек в наряде Бэтмена болтался на веревке, затянутой вокруг его шеи. Скорее всего, он был мертв. К его груди ножом была пришпилена игральная карта – Джокер.

Дент смог прочитать надпись на карте:

«ПУСТЬ ПОКАЖЕТСЯ НАСТОЯЩИЙ БЭТМЕН»

На то, чтобы установить личность убитого псевдо-Бэтмена, ушла половина ночи. В системе не было его отпечатков пальцев, и ничего не удавалось обнаружить по слепку зубов. А в полночь кто-то все-таки добрался до файла с пропавшими без вести, и там как раз и обнаружили того, кого искали: Брайен Дуглас, пропавший в северной части Готэма.

Глава семнадцатая

Брюс Уэйн вошел в гостиную своего пентхауса, где Альфред мирно раскладывал канапе на буфете. По телевизору шли новости, звук был приглушен.

– Как дела, Альфред? – спросил Брюс.

– Я уверен, что ваша благотворительная вечеринка будет иметь большой успех, сэр.

– Альфред, как ты думаешь, почему я решил организовать прием в честь Харви Дента?

– Я полагал, что это просто повод, чтобы пообщаться с кем-то кроме меня и отбросов Готэмского дна и еще... чтобы произвести впечатление на мисс Доус. И возможно, подготовить господина Дента к принятию титула, о котором вы упоминали.

– Очень забавно. Но только на половину правда. На самом деле, причина – сам Дент. Вот увидишь...

Брюс не договорил, заинтересовавшись тем, что показывали по телевизору, – это был какой-то Бэтмен, висящий на веревке, а внизу экрана ярко горела надпись:

«БЭТМЕН МЕРТВ?»

Брюс взял дистанционный пульт и прибавил громкость. Картинка сменилась, вместо жуткого трупа на экране появился тщательно причесанный ведущий программы, который читал с листа:

– Полиция обнародовала видеоматериалы, найденные на трупе. Впечатлительным зрителям просьба отойти от экранов, это может вас слишком разволновать.

Ведущий исчез, а на его месте появился плохо освещенный силуэт человека с завязанными глазами, одетого в импровизированный костюм Бэтмена. Лицо мужчины под маской и повязкой было в синяках и крови. Он сказал хриплым голосом:

– Мое имя – Брайен Дуглас.

Голос за экраном:

– Ты настоящий Бэтмен?

– Нет.

– Почему ты одеваешься, как он?

– Он символ того... что мы не должны бояться... таких мерзавцев, как ты.

– Но ты-то боишься, Брайен. На самом деле боишься. Ты думаешь, что Бэтмен помог Готэму?

Брайен кивнул.

– Посмотри на меня, Брайен. Посмотри на меня!

Брайен посмотрел наверх, камера передвинулась, и на экране крупным планом появился Джокер, его лицо было в гриме из белого мела, с красной размазанной помадой поверх шрамов.

Джокер загоготал и произнес:

– Вот до какого сумасшествия Бэтмен довел Готэм. Вы хотите порядка? В таком случае, Бэтмен должен уйти. Бэтмен должен снять свою маску и сдаться полиции. Пока он этого не сделает... люди будут умирать. Начиная с сегодняшнего вечера. Я человек слова.

Экран погас на мгновение, а затем ведущий возобновил свой репортаж. Брюс и Альфред переглянулись, но никто из них не проронил ни слова.

Наконец Брюс спросил:

– Твоя компьютерная программа записала то, что мы только что видели?

– Устройство будет активировано при слове Бэтмен, – ответил Альфред.

– Хорошо. Давай снимем голос Джокера с пленки. Это скоро может пригодиться.

Вечером того же дня в десять минут десятого Харви Дент и Рейчел Доус вышли из лифта. Дент остановился, осматриваясь, – перед ними был роскошный зал размером почти с баскетбольную площадку, заполненный десятками гостей, на каждом одежда и украшения стоимостью в тысячи долларов.

Одетые в смокинги официанты с серебряными подносами в руке маневрировали среди гостей, предлагая закуску и напитки.

Рейчел взглянула на Дента.

– О, что я вижу – Харви Дент, бич преступного мира, напуган до смерти группой доверительных управляющих.

Рейчел помахала кому-то рукой – Дент не знал кому – и исчезла.

Альфред появился у его локтя, держа поднос с напитками, и спросил:

– Немного жидкого мужества, мистер Дент?

– Нет, спасибо. Вы – Альфред, не так ли?

– Да, сэр.

– Рейчел все время говорит о вас. Вы знаете ее всю жизнь.

– Пока еще не всю, сэр.

– Ненормальные экс-бойфренды, так, я полагаю?

– О, вы даже себе представить не можете.

Альфред покинул Дента, продолжавшего стоять возле лифтов, и смешался с толпой гостей.

Звук мотора нарастал, и толпа двинулась к французским дверям, которые вели на широкую террасу. Двухвинтовой вертолет вынырнул из темного неба и с глухим звуком приземлился наконец на посадочную площадку над террасой. Боковая дверь скользнула в сторону, и появился хозяин вечеринки. Брюс Уэйн, ведя за талию двух ухоженных девиц в ярких коктейльных платьях, пересек террасу и вошел в пентхаус. Увидев Дента, все еще стоящего возле лифтов, он улыбнулся, помахал ему рукой, широким шагом прошел через комнату и пожал окружному прокурору руку.

– Прошу прощения, я опоздал, – сказал Брюс собравшимся. – Рад, что вы начали без меня. А где Рейчел?

Брюс увидел, что Рейчел разговаривает с женщиной с уложенными в высокую прическу седыми волосами, и громким голосом обратился к присутствующим:

– Рейчел Доус – мой старинный друг. Когда она рассказала мне, что встречается с Харви Дентом, я мог только сказать: ...парень из этих дурацких рекламных роликов избирательных кампаний?

Раздался взрыв смеха. Дент переступил с ноги на ногу и уставился в пол.

– «Я верю в Харви Дента», – продолжал Брюс. В комнате царила тишина, звучал только его голос. – Хороший слоган, Харви. Конечно, это привлекло внимание Рейчел, подумал я. Затем я стал обращать внимание на Харви и все то, что он делал в качестве нашего нового окружного прокурора, и вы знаете что? Я верю в Харви Дента! Под его надзором жители Готэма могут чувствовать себя в большей безопасности. И немного более оптимистично. Поэтому доставайте свои чековые книжки и давайте убедимся, что он останется там, где все жители Готэма хотят, чтобы он был... За исключением преступников, конечно.

Брюс взял бокал у проходящего мимо официанта и поднял его.

– Давайте выпьем за лицо блестящего будущего Готэма – Харви Дента.

Дент поднял глаза и улыбнулся, принимая тост.

В то время как Брюс Уэйн и Харви Дент грелись в лучах обожания элиты Готэм-Сити, Джеймс Гордон и Анна Рамирез смотрели с подозрением на лист бумаги, который лежал на письменном столе Гордона.

– На карте Джокера, прикрепленной к убитому мужчине, – докладывала Рамирез, – судебная экспертиза обнаружила три набора ДНК.

– Нашли, кому они принадлежат? – спросил Гордон.

– Все три ДНК принадлежат: судье Сурильо, Харви Денту и комиссару Лоэбу.

– Джокер сообщает нам, кто следующие жертвы. Отнесите это в дом Сурильо, скажите Вюртцу найти Дента. Возьмите их под охрану. А где комиссар?

– В ратуше.

– Опечатайте здание. Никого ни впускать, ни выпускать, пока я туда не доберусь.

Вечеринка Брюса Уэйна была в полном разгаре. Большая часть блестящего собрания явно наслаждалась едой и напитками, посылая воздушные поцелуи случайным знакомым, собираясь в кружки по три-четыре человека, тихо болтая или смеясь. Сам Брюс стоял на террасе, задумчиво глядя на огни города. Рейчел вышла через французские двери и присоединилась к нему.

– Харви, возможно, не знает тебя достаточно хорошо, чтобы понять, когда ты смеешься над ним, но я-то знаю, – произнесла Рейчел.

Брюс покачал головой.

– Я подписываюсь под каждым словом, – он пододвинулся ближе к Рейчел и положил руку ей на плечо. – День, о котором ты мне говорила, день, когда Готэму больше не нужен будет Бэтмен... приближается.

– Ты не можешь просить меня подождать, – прошептала Рейчел.

Брюс сжал ее плечи и пристально посмотрел ей в глаза.

– Это происходит сейчас. Харви именно тот герой. Он посадил в тюрьму половину преступников города, и он сделал это, не надевая маску. Готэму нужен герой с открытым лицом.

Харви Дент вышел через стеклянные двери на террасу. Его голос был натужно весел:

– Ты умеешь устраивать вечеринки, Уэйн, надо отдать тебе должное. Еще раз спасибо. Ты не возражаешь, если я заберу Рейчел?

Рейчел отошла от Брюса к Денту, бросив один быстрый взгляд назад.

Они петляли между оставшимися гостями вечеринки, останавливаясь, чтобы пожать руку одним, перекинуться словом с другими. До тех пор, пока наконец, не достигли кухни. Дент прислонился к высокому холодильнику из нержавеющей стали, а Рейчел остановилась напротив него, спиной к разделочному столу.

– Ты не должна оставлять меня одного со всеми этими людьми, – сказал он улыбаясь, но с резкостью в голосе.

– Вся мафия тебя преследует, а ты беспокоишься об этих парнях, – ответила Рейчел, подняв брови.

– Они пугают меня больше, чем преступники. Хотя... слежки бандитов за тобой... многие вещи открылись мне...

– Да?

– Да. Близкая опасность заставляет тебя думать о том, потери чего или кого ты не сможешь перенести. И с кем ты хочешь провести остаток жизни.

– Остаток жизни? Ух, это очень серьезно.

– Но не в том случае, если мафия пойдет своей дорогой.

– Харви, это не смешно.

– О'кей, тогда давай серьезно. Каков твой ответ?

Рейчел подняла лицо и посмотрела на Дента.

– У меня пока нет ответа.

В даунтауне, в здании ратуши, Джеймс Гордон и эскорт детективов с трудом пробрались через толпу репортеров и телевизионщиков и вошли в офис комиссара Перри Лоэба.

Лоэб, сидевший за письменным столом, сердито поднял глаза.

– Гордон, во что вы играете?

Гордон проигнорировал его вопрос и проверил окна в офисе. Потом обратился к детективам, сопровождавшим его:

– Мы должны быть уверены, что здесь ничто никому не угрожает. Прочешите все здание, этаж за этажом.

Он дождался пока детективы вышли, и повернулся к Лоэбу.

– Простите, сэр. Мы полагаем, что Джокер готовит покушение на вашу жизнь.

– Гордон, вряд ли я открою вам секрет, но поверьте моему слову – комиссару полиции все время кто-то угрожает.

Лоэб достал из ящика графин, наполовину наполненный янтарной жидкостью, и хрустальный бокал.

– Я должен объяснить моей жене, почему опаздываю на ужин.

– Сэр, – сказал Гордон, немного повысив голос. – На карте Джокера след вашей ДНК...

– Откуда у них моя ДНК? – удивился Лоэб.

– Возможно, кто-то, у кого есть доступ в ваш дом или офис, забрал носовой платок или бокал...

Гордон внезапно замолчал, затем сделал два быстрых шага к письменному столу и протянул руку к бокалу, из которого пил Лоэб.

– Стойте! – воскликнул он.

Но Лоэб уже отпил из бокала и выронил его, жидкость разлилась по поверхности письменного стола и начала дымиться, разъедая дерево, в то время как Лоэб схватился за горло.

Он издал несколько булькающих звуков и через несколько секунд был мертв.

В Готэм Хайтс, районе, который за пятьдесят лет своего существования приобрел репутацию богемного, два приземистых человека в серых костюмах вышли из синего седана, припаркованного как попало, и побежали вверх по лестнице в здание из бурого песчаника.

Судья Сурильо открыла дверь в джинсах и майке и теперь слушала, как два детектива объясняют, почему ей нужна охрана.

– Гордон хочет, чтобы я поехала прямо сейчас? – спросила судья.

– Да, немедленно, – сказал один из детективов. – Не теряйте время на сборы.

– Это опасные люди, – добавил второй детектив. – Даже мы не знаем, куда вы едете.

Он протянул Сурильо запечатанный конверт.

– Здесь пункт вашего назначения.

Судья Сурильо в сопровождении двух офицеров вышла на улицу, те, держа пистолеты наизготовку, внимательно оглядели окрестные дома и улицу и помогли ей сесть в машину.

– Теперь посмотрим, – сказала Сурильо, вскрыв конверт ногтем. Она вытащила листок бумаги с единственным напечатанным на нем словом: «ВВЕРХ».

Оранжевое пламя вырвалось из машины, которую подбросило наверх силой взрыва.

На благотворительной вечеринке Брюса Уэйна теперь уже не было весело. Гости отвечали на звонки по сотовым телефонам или читали смс-сообщения, улыбки медленно исчезали с лиц, и им на смену приходило выражение тревоги. Но никто не уходил. Очевидно, они верили, что безопасней действовать сообща.

Альфред включил большую плоскую телевизионную панель и переключился на кабельный новостной канал. Телеведущий подтвердил то, что участники вечеринки и так знали.

Брюс вынул свой сотовый и набрал быстрый номер. Выйдя в спальню для гостей, он. назвал по телефону свое имя и выслушал ответ, потом переспросил:

– Сурильо и Лоэб?

Тем временем двери частного лифта плавно отворились, и из него с ружьем в руках и в сопровождении нескольких вооруженных сообщников вышел Джокер.

– Добрый вечер, – сказал Джокер, досылая патрон в магазин. – Повеселимся!

Рейчел и Дент, занятые исключительно собой, не знали, ни что творится в это время в нескольких шагах в гостиной, ни, очевидно, в целом мире. Они стояли, не шелохнувшись, уже пять минут с того момента, как Рейчел не приняла предложение Дента.

Дент вздохнул и наконец произнес:

– Я надеюсь, что «нет ответа» не означает «нет».

– Мне очень жаль, Харви, я просто...

– Есть кто-то другой, не так ли? Только не говори мне, что это Уэйн. Этот парень полный...

Брюс бесшумно вышел из-за холодильника. Глаза Рейчел расширились от удивления. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но Брюс уже надавил на три точки на черепе Дента. Дент сполз вниз, и Брюс подхватил его.

– Что ты делаешь? – наконец смогла вымолвить Рейчел.

– Они пришли за ним, – ответил Брюс, в его манере поведения не осталось ничего от плейбоя.

Брюс втащил Дента в кладовку и подпер щеткой дверь.

– Оставайся здесь, – приказал он Рейчел и вышел из кухни.

В коридоре он встретил одного из головорезов Джокера, который наставил на него ружье. Брюс на ходу вырвал у него оружие и с размаху ударил им человека. Ружье разлетелось на части, а Брюс покинул поле боя.

Рейчел подождала только несколько секунд, прежде чем ослушаться Брюса. Она не относилась к типу женщин, которые остаются в укрытии, особенно когда она была способна действовать. Она поспешила в гостиную и остановилась как вкопанная, уставившись на Джокера, который прохаживался среди гостей.

– У меня только один вопрос, – сказал Джокер. – Где Харви Дент? Молчите? Хорошо, я расправлюсь с его близкими. Кто-нибудь из любимчиков здесь есть?

Он посмотрел прямо на Рейчел.

– Привет, красавица. Ты, должно быть, подружка Харви, ведь так?

Он вытащил нож из-под пиджака и на цыпочках подошел к Рейчел. Она застыла на месте, устремив взгляд вперед, сквозь него. Он провел ножом по ее щеке.

– Ты на самом деле красивая. Ты явно нервничаешь. Это из-за шрамов, не так ли? Хочешь знать, как я их получил? У меня была жена, такая же красивая, как ты. Она говорила мне, что я слишком много переживаю, чтобы я больше улыбался. Она играла в азартные игры. Она слишком далеко зашла с этими шулерами. Однажды они порезали ей лицо, а у нас совсем не было денег на операцию. Она не могла с этим примириться. А мне просто хотелось видеть вновь ее улыбку. Я только хотел дать ей понять, что мне безразличны эти шрамы. Поэтому я засунул бритву в свой рот и сделал это с собой... Ну ты понимаешь что? Она не могла выносить моего вида. Она ушла. Теперь я все вижу с забавной стороны. Теперь я всегда улыбаюсь.

Из его горла вырвались глухие звуки, его лицо исказилось, но из-за шрамов невозможно было понять, смеется он или плачет.

Брюс направился в спальню, но резко остановился, увидев парочку, в спешке одевающуюся после забав на его диване. Голубки смутились, однако мужчина все же набрался смелости спросить у Брюса, что происходит в гостиной.

Брюс проигнорировал его вопрос и прошел к шкафу и потянул на себя фальшивую стену.

Когда он шагнул в секретную комнату, женщина бросилась за ним.

– Слава богу, у вас есть укрытие!

Как только она это произнесла, дверь потайной комнаты с щелчком захлопнулась перед ее носом.

Тем временем в гостиной Джокер приставил нож к щеке Рейчел. Она ударила его коленкой.

– Маленькая драка... – просиял Джокер. – Мне это нравится.

– А как тебе нравлюсь я?! – сказал Бэтмен за его спиной.

Джокер обернулся и наткнулся на кулаки Бэтмена. Нож полетел на пол, и Брюс ногой отбросил его в сторону, затем обернулся к двум головорезам Джокера. Он повернулся вокруг себя на левой ноге и отбросил их правой – одним продолжительным широким замахом.

Джокер постучал носком одной ноги о лодыжку другой, и из передней части его ботинка выскочило лезвие. Он резко взмахнул ногой, и лезвие скользнуло между пластинами бронежилета Бэтмена. Не обращая внимания на ранение, Бэтмен поднял Джокера вверх и швырнул в другой конец зала. Еще двое из шайки Джокера бросились на него.

Он подождал, пока они не подбежали совсем близко к нему, а потом схватил их за головы и треснул лбами.

– Смотрите-ка, смотрите-ка, – пропел Джокер. Одной рукой он держал нож у шеи Рейчел, а в другой у него было ружье.

– Отпусти ее, – прорычал Бэтмен.

– Конечно. Только сними маску и покажи всем нам, кто ты такой.

Рейчел покачала головой: нет!

Джокер вскинул дробовик и разнес выстрелом ближайшее оконное стекло. Он подтащил Рейчел к разбитому окну и вытолкнул наружу. Только рука Джокера вокруг ее шеи удерживала Рейчел от падения.

– Отпусти ее, – повторил Бэтмен.

Джокер захихикал.

– Какой бедный набор слов. Ну, как скажешь...

Он разжал руку, и Рейчел полетела вниз.

Бэтмен оттолкнул Джокера в сторону и бросился за Рейчел.

Она ударилась о покатую стеклянную крышу нижней квартиры и заскользила к краю, тщетно пытаясь ухватиться пальцами за гладкую поверхность. Бэтмен полетел прямо за ней, выстрелил и веревка обвилась вокруг ее лодыжки, поймав ее уже у самого края крыши, и они вместе начали падать вниз на темную улицу. Бэтмен пытался сделать жестким свой плащ, чтобы они могли планировать вниз, но среагировала только половина накидки. Бэтмен поморщился, обхватил руками Рейчел и сделал разворот в воздухе, чтобы приземлиться первому, надеясь, что его защитный жилет смягчит удар. Посадка была жесткой – на крышу такси, оттуда они упали на мостовую и продолжали катиться до самого тротуара, где Бэтмен с трудом встал на ноги и помог подняться Рейчел. Она тяжело дышала и была очень бледна, но все-таки нашла силы улыбнуться ему с благодарностью.

Бэтмен и Рейчел стояли почти полностью скрытые навесом магазина и наблюдали, как черный внедорожник пронесся мимо на большой скорости. «Почти наверняка на ней улепетывал Джокер...»

– Ты в порядке? – прошептал Бэтмен.

Рейчел ответила:

– Давай не будем это повторять. А что с Харви?

– Он в безопасности.

– Спасибо.

На заднем сиденье внедорожника Джокер ловил воздух ртом то задыхаясь, то смеясь. Он коснулся пальцем струйки крови, бежавшей по его подбородку с размазанным гримом, лизнул его и сказал:

– Вкусно! Ты видел это? Тебе понравилось эта великосветская компания? Я подкинул милую птичку на ветер, и Бэт тут как тут. Интересно, Бэт из-за каждого бы так рисковал головой? Или эта очаровательная пташка нечто особенное для него? В любом случае мы можем быть уверены в одном: Бэтмен всегда будет стараться спасти невинного. И это его погубит!

– А что с Дентом? – спросил водитель.

– Я человек слова, – ответил Джокер улыбаясь.

Альфред осмотрел тело Брюса и не обнаружил сильных повреждений. Мышца спины была растянута, левое запястье вывихнуто, но в целом падение с пентхауса на улицу было удачным.

– Скажите мне, мистер Брюс, когда вы прыгнули из окна, у вас был план?

– Если бы я остановился, чтобы спланировать свои действия, мы оба, и Рейчел, и я, были бы уже мертвы. У меня не было времени ни на что кроме действия, я мог только надеяться на то, что моя реакция меня не подведет. Я должен был довериться моменту. Этому меня научил Рас аль-Гуль.

– Насколько можно довериться моменту?

Брюс засмеялся.

– Не слишком. Случайный негативный фактор, скажем, порыв ветра – и тебе пришлось бы заниматься моими похоронами.

– Я вижу, вы чувствуете, что подобные дела могут оказаться для вас смертельными.

– Эти дела действительно меня убьют, раньше или позлее, если само положение дел не изменится...

Глава восемнадцатая

В разгар дня в офисе Гордона царило уныние. Гордон, сидя за письменным столом, разговаривал с тучным мужчиной, с пушистыми седыми баками, по имени Герард Стивенс.

– Джеймс, все кончено, – настаивал офицер Стивенс.

Гордон покачал головой устало.

– До тех пор пока они не доберутся до Лао, они отрезаны от своих фондов.

– Дело закрыто! Никто не предстанет перед судьей, пока судей и комиссаров полиции взрывают.

– А как же Дент?

– Если у него есть хоть капля здравого смысла, то Дент уже сейчас на полпути в Мексику.

Дверь за спиной Стивенса хлопнула, и в кабинет быстро вошел Харви Дент.

– Где вы держите эту дрянь? – спросил он.

Через десять минут Дент и два офицера в форме входили в камеру в центральной тюрьме Готэма, где сидел Лао.

Дент бросил Лао пуленепробиваемый жилет.

– Вы должны явиться в суд. Вы нужны мне живым, пока ваши показания не будут оглашены.

– Это невозможно, – сказал Лао, отложив в сторону жилет. – Вы не способны защитить меня. Вы и себя-то защитить не можете.

Дент поднял жилет и бросил его в Лао.

– Если откажитесь сотрудничать в суде, даже не надейтесь вернуться сюда. Вы отправитесь в тюрьму округа. Подсчитайте сами, сколько вы там протянете.

Брюс Уэйн сидел в своем подземном логове, уставившись на ряд телевизионных экранов. В его сознании два пласта воспоминаний наслаивались один на другой: он спас хорошую женщину, храбрую и достойную женщину, а несколькими годами ранее он применил те же самые способности, чтобы спасти человека, который хотел истребить девяносто процентов населения земного жара. Он изводил себя тем, что чувствовал одинаковое удовлетворение и в том, и в другом случае – спасая Рейчел и спасая Раса. А на самом деле была ли между ними разница?

Он услышал, как лифт остановился за его спиной, и через несколько мгновений к нему подошел Альфред. Брюс включил видеоаппаратуру, и они вместе начали просматривать отснятый материал о Джокере. В какие-то моменты Брюс увеличивал изображение, прибавлял звук, выключал звук, убирал цвет с некоторых элементов картинки, но ему не удавалось получить никакой дополнительной информации.

Он обернулся к Альфреду.

– Преследование меня – Бэтмена – не вернет им денег. Я знал, что эта толпа не сдастся без боя, но это уже слишком. Они преступили черту.

– Вы перешли ее первым, мистер Брюс. Нанесли им серьезный урон, довели до отчаяния. И теперь, отчаявшись, они обратились к человеку, которого не вполне понимают.

– Преступника не так уж и сложно понять, Альфред. Мы только должны представить себе, чего он добивается.

– При всем уважении к вам, мистер Брюс... возможно, вы тоже не понимаете этого человека.

Брюс встал и пошел к ближайшему шкафу.

– Разрешите мне утомить вас одной историей, – сменил тон Альфред. – Это случилось в Бирме много лет назад. Я вместе со своими друзьями делал работу для членов местного правительства. Они намеревались добиться лояльности вождей племен, подкупив их драгоценными камнями. Но их караваны разграбил какой-то бандит в лесах к северу от Рангуна. Нас попросили решить эту проблему, и мы стали искать камни. В течение шести месяцев мы не могли найти никого, кто имел бы дела с этим преступником.

– Что же вам помешало?

– Один раз я встретил ребенка, который играл с рубином размером с мандарин. Бандит разбрасывал камни повсюду.

– А зачем же тогда он украл их?

– Потому что, на его взгляд, это хороший вид спорта. Потому что некоторые люди не стремятся ни к чему, подвластному логике, такому, как деньги. Их невозможно купить, запугать, вразумить или вести с ними переговоры. Некоторые люди просто хотят наблюдать, как мир полыхает вокруг.

Брюс кивнул и полез в шкаф, чтобы достать один из костюмов Бэтмена.

– А сегодня куда, мистер Брюс? В оперу? Или, на коктейльную вечеринку, может быть?

Брюс запихнул бронированный жилет на место.

– Хочу разнюхать, что творится в городе. Или, может быть, на вершине города.

Через десять минут Бэтмен стоял на вершине небоскреба и внимательно смотрел вниз, на ночной Готэм.

В этот ранний предрассветный час кварталы вокруг Восьмой улицы и Орчад, где находился самый центр городской торговли, были пустынны. Джеймс Гордон, не встречая препятствий на своем пути, быстро ехал на седане без номеров вниз по узким улицам во главе процессии из трех патрульных машин с воющими сиренами. Гордон с визгом затормозил па перекрестке, под рев мотора свернул во двор многоквартирного доходного дома, он и Рамирез вошли в подъезд с оружием наготове, в сопровождении шести полицейских в форме. Гордон пинком открыл дверь в четвертую квартиру. Засунул оружие в кобуру. Зашел в тесную кухню, где у голой кирпичной стены стояла ванна, наполовину закрытая душевой занавеской. В центре комнаты, за столом, покрытым клеенкой, сидели два мертвеца. Каждый держал в руке по пять карт, все джокеры, а лица обоих были обезображены грубыми ухмылками, вырезанными ножом. К их футболкам были прикреплены водительские удостоверения.

– Ступайте вниз, – сказал Гордон полицейским. – Охраняйте территорию, и пусть кто-нибудь приведет сюда медэксперта.

Копы ушли, а за душевой занавеской раздался чей-то голос:

– Проверьте, как их зовут.

Гордон подчинился и устремил взгляд на водительские удостоверения: «Патрик Харви. Ричард Дент».

– Харви Дент! – воскликнула Рамирез.

Бэтмен вышел из-за занавески.

– Мне нужно десять минут, чтобы осмотреть место происшествия, прежде чем ваши ребята наследят здесь.

– Мы наследим? – спросила Рамирез сердито. – Это из-за вас, в первую очередь, эти парни погибли.

– Рамирез, – предостерегающим голосом сказал Гордон.

Бэтмен прошел мимо тел к небольшой выбоине в стене. Он снял со своего пояса нож с тонким лезвием и начал ковырять им стену. Он подвигал ножом из стороны в сторону, и на его ладонь упал фрагмент пули.

– Это все кирпич, – сказал Гордон. – Вы собираетесь сделать баллистическую экспертизу осколка пули?

– Нет, – ответил Бэтмен. – Получить отпечатки пальцев.

– Это несерьезно, – пробормотала Рамирез.

– Что бы вы не затеяли, – сказал Гордон, – поторопитесь. Он уже наметил новую жертву.

Гордон показал ему некролог в самодельной газете, стилизованной под «Готэм Таймс», датированный следующим днем.

Он прочитал: «Мэр Энтони Гарсиа был сегодня застрелен криминальным авторитетом, известным под именем Джокер. Хирурги центральной больницы Готэма подтвердили, что мэр Гарсиа скончался от обширного внутреннего кровотечения, вызванного автоматной очередью. Мэру было 40 лет». Рядом с фото Гарсии были нарисованы два красных креста, а поверх заметки, тоже красным, написано: ХА-ХА-ХА.

Когда Люциус Фокс услышал об утренних убийствах по радио в машине по дороге на работу, он понял, что сегодня у него вряд ли будет возможность увидеть босса, хотя в тот день это было не так важно. Сегодня ему предстояла самая обычная работа, за исключением встречи с юристом, Колманом Ризом, назначенной на десять утра.

Риз пришел вовремя и выглядел немного напряженным.

– Чем могу быть полезен? – спросил его Фокс.

– Вы просили меня еще раз проверить сделку с Эл.Эс.Ай. Холдингом. Я нашел некоторые нарушения.

– Ну да, их генеральный директор находится под арестом.

– Нет, дело в цифрах. В ваших цифрах. Целое подразделение «Уэйн Энтерпрайзис» внезапно исчезло. Вот я и отправился в архив и начал изучать старые документы.

Риз достал копии из своего кожаного кейса, вынул их из папки и протянул через стол Фоксу.

– Мои дети любят Бэтмена. Я тоже думаю, что он крутой. Кроме того, он раздает кое-кому пинки под зад.

Фокс быстро проглядел копии. В верхнем углу одного листа было неразборчиво написано: «Бэтмобиль».

– Когда вы вдруг узнаете, что он просто богатый ребенок, который играет в переодевание, это меняет суть дела, – продолжил Риз. Риз указал на инициалы Фокса на шапке документа. – Это ваш проект. Не говорите, что вы продаете это армии. Отдел прикладных наук был небольшим мертвым департаментом – кто на него обращал внимание? Но теперь в вашем подчинении целый Научно-исследовательский отдел, тратящий огромные суммы денег и утверждая, что это связано с сотовыми телефонами для армии. Что вы сейчас создаете для него – ракетный корабль? Мне нужно десять миллионов в год за мое молчание.

Фокс сложил копии и в упор посмотрел на Риза.

– Разрешите мне говорить с вами прямо. Вы думаете, что ваш клиент – один из самых богатых и могущественных людей в мире, тайный член комитета бдительности, который проводит все свои ночи, избивая преступников голыми руками. И вы собираетесь шантажировать такого человека?

Риз уставился на лениво улыбавшегося Фокса.

– Желаю удачи, – сказал Фокс, растягивая слова.

Колман Риз покинул разгневанного и оскорбленного Фокса. Шантаж? Совсем нет. Шантажисты – преступники, а Риз таковым не был. Он был юристом, одним из тех, кого не оценили по заслугам. Его обманули. Его таланты не были ни признаны, ни вознаграждены. Он был нанят на работу на последнем курсе школы права Готэмского университета с обещанием быстрого карьерного роста и финансового успеха. Прошло пять лет – целых пять лет! – и где он? Застрял в юридической библиотеке «Уэйн Энтерпрайзис», занимаясь проверками финансового состояния компаний. О, с деньгами был порядок, он так тогда считал; начальная зарплата была очень неплоха, но стоимость жизни неожиданно возросла, а ведь когда-то ему хватало премии, чтобы оплатить прекрасный отпуск на юге Франции. Однако человеку с его способностями не следует заниматься рутиной в библиотеке. С его красноречием следует выступать в суде, присущие ему обаяние и харизма не только позволили бы выигрывать дела, но и могли бы сделать его лицом, возможно, лучшим в «Уэйн Энтерпрайзис».

Но у него ничего не вышло с Люциусом Фоксом и, самое главное, с Брюсом Уэйном.

Брюс и Альфред были очень заняты испытанием огнестрельного оружия. До этого Брюс стрелял из ружья в своем подземном укрытии, а Альфред стоял в это время на улице. Как они и предполагали, за пределами бункера звука выстрелов не было слышно. А сейчас Альфред передавал Брюсу пулю, на которой была нанесена сетка. Он засунул ее в обойму пулемета Гетлинга, управляемого через компьютер. Они надели наушники, и Брюс нажал пальцем на кнопку. Орудие зажужжало и поехало от стены к стене, его дуло вращалось и стреляло в ряд одинаковых кирпичей. Когда пулемет перестал стрелять, Брюс подошел к кирпичам, захватив пулю, найденную на месте преступления. Он поднес ее к каждому из только что сделанных отверстий, а затем выбрал два кирпича и поместил их в лучевой сканер. Он щелкнул выключателем, и на экране появилось четкое трехмерное изображение пули в разрезе.

Через час Брюс стоял рядом с Люциусом Фоксом в Отделе прикладных наук «Уэйн Энтерпрайзис» уже перед другим экраном и слушал комментарии Фокса:

– Вот ваше первоначальное сканирование. – Он нажал на кнопку, и на экране появилось второе изображение. – Вот ее обратная проекция.

Фокс нажал другую кнопку, изображения начали двигаться, складываясь в целые пули. Наконец движение прекратилось, и на одной из картинок стал заметен узор из круглых линий.

– Есть! – сказал Брюс. – Отпечаток большого пальца.

– Я сделаю вам копию, – сказал Фокс. – Господин Уэйн, вы дали новое поручение Научно-исследовательскому отделу?

– Да, это государственный проект по телекоммуникациям.

– А я и не знал, что у нас новые правительственные контракты. Не могли бы вы...

– Люциус, я не открываю свои карты.

– Это оправданно.

Фокс вытащил копию отпечатка большого пальца, полученную с осколка пули, и отдал ее Брюсу.

– Ну, а что насчет дела с Ризом, о котором я говорил по телефону?

Альфред ждал своего босса в бункере и, чтобы убить время, смотрел кулинарное шоу по телевизору. Брюс ответил на приветствие Альфреда, засунул копию отпечатка пальца в компьютер. Альфред, сидя перед клавиатурой, сказал, обернувшись через плечо:

– Я проверю его по всем базам данных.

– Сделай перекрестную ссылку по адресам. Поищи в Парксайд и рядом.

В то время как Альфред занимался поиском, Брюс ушел в полумрак помещения, выкатил мотоцикл модели «Агуста Брутале» и завел его в лифт.

– Нашел одного, – сказал Альфред. – Мелвин Уайт – нападение с отягчающими обстоятельствами, два раза забирали в психиатрическую больницу Аркхем. Живет в квартире номер 1502, по улице Рэндольф, недалеко от государственных доходных домов.

– С видом на похоронную процессию, – сказал Брюс, забираясь на мотоцикл. – Это плохо.

Глава девятнадцатая

В этот день хоронили комиссара Лоэба. Не все любили комиссара, у него, безусловно, имелись враги в политических кругах, но он был Готэмцом, его смерть была несправедливой и несвоевременной, и он заслужил, чтобы ему воздали должное. Едва взошло солнце, люди начали собираться на тротуарах и занимать места у окон вдоль улицы, некоторые прихватили с собой раскладные стульчики, а некоторые полные закусок сумки-холодильники, на многих были траурные повязки. Все как один стояли со скрещенными на груди руками, опустив глаза в землю.

За исключением, пожалуй, только полиции.

Церемония продолжалась около часа.

Участники траурной процессии прошли не менее мили. Для некоторых это был шанс показать миру, что они хорошие порядочные граждане, которые воздают почести умершим. Присутствие полицейских было очень заметным. По улице маршировал, оркестр полицейского департамента Готэма, сотни людей в форме стояли на тротуарах и по обочинам дорог и регулировали движение на перекрестках. Было столько же офицеров в штатском, которые делали вид, что они наблюдают за похоронами, а на самом деле следили за всем, что происходит вокруг. Высоко на крышах домов молчаливые утомленные люди не отрываясь смотрели в оптические прицелы своих снайперских винтовок.

Гордон настроил свою рацию и проворчал:

– Что там видно сверху?

Один из снайперов, ветеран с двадцатилетним стажем, включил свою рацию и ответил:

– Мы делаем все, что можем. Но, откровенно говоря, слишком много окон.

Гордон посмотрел наверх, на отражавшие солнце оконные стекла. Да, действительно, окон очень много.

Проехать по улицам Готэма на машине было невозможно, настолько они были запружены скорбящими. Но, лавируя на своем мотоцикле, Брюс довольно быстро добрался до цели своей поездки. Возможно, кто-то узнал его? В костюме Бэтмена все точно заметили бы его, кинулись бы за ним, попытались бы остановить. Но Брюс Уэйн? Он всего лишь миллиардер Брюс, вытворяющий по своему обыкновению безумные трюки.

Он затормозил в проходе между двумя жилыми домами средней высоты, в дюжине ярдов от края процессии. Слез с мотоцикла, ухватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы и подтянулся. Добрался до пятого этажа. В мгновение ока открыл окно и прокрался в плохо освещенный коридор. Он отсчитывал двери, пока не дошел до двери с номером 1502.

Брюс прижался ухом к деревянной панели и услышал голос, приглушенный и гулкий одновременно. Он принадлежал мэру. Его честь, должно быть, произносил обычную речь, посвященную павшим в бою товарищам, стоя на улице прямо перед зданием:

«...Мы осознаем жертву этого храброго слуги народа, мы должны помнить, что бдительность – это цена...»

Одна и та же старая речь – собрание клише, – которую он произносил каждый раз, когда умирал полицейский, пожарный или политик. Но если подозрения Брюса по поводу квартиры 1502 верны, она станет последней речью мэра. Если только он не вмешается.

Он очистил свой ум от ожиданий и размышлений, потому что, как учил его Рас, вступая в бой, нужно полностью сосредоточиться на настоящем моменте. Он выбил дверь и нырнул внутрь, перекувыркнулся и...

Оптический прицел снайперской винтовки на треножнике около окна. На полу восемь мужчин, связанные веревкой по рукам и ногам, с кляпами во рту. Брюс подошел к ближайшему и вытащил кляп.

Ловя воздух ртом, человек сказал:

– Они взяли наши винтовки и наши формы...

Винтовки... и форму?

Брюс подскочил к одну и через оптический прицел увидел такую картину.

Мэр. Гвардейцы почетного караула, восемь мужчин в форме, поднимают винтовки и готовятся выдать залп в честь павшего полицейского. Через окуляр Брюс увидел лицо, показавшееся ему знакомым – с глубоко посаженными глазами и отвратительными шрамами...

Гордон тоже заметил лицо со шрамами и несколько секунд пытался вспомнить, где же он его встречал прежде. Потом он осознал, что оружие этого человека выбивается из общей картины. Секундой позже лейтенант в несколько прыжков достиг трибуны, где вещал сейчас мэр, – раздались выстрелы. Пули вонзились в спину Гордона, но он успел накрыть мэра своим телом, и оба они упали на тротуар.

Стоя на крыше дома на противоположной стороне улицы, сержант Рафаэль Майер услышал выстрелы и увидел в оптический прицел блик солнца, сверкнувший на аналогичном прицеле в окне пятого этажа. Он нажал на курок.

На улице началось столпотворение: повсюду раздавались крики и вопли, участники процессии превратились в неспособную думать, испуганную, тупую толпу, которая бежала без оглядки в поисках любого укрытия. Двое из патрульных полицейских не растерялись и выстрелили в кровожадного гвардейца. Один из выстрелов попал в цель – в ногу одного из гвардейцев. Тот застонал, уронил оружие и упал на землю.

Сержант Майер выстрелами вынес оконное стекло, а едва Брюс откатился в сторону, расщепил раму. Брюс оглядел комнату, чтобы удостовериться, что связанные мужчины – настоящие гвардейцы почетного караула – находятся за линией огня, затем бросился в коридор.

Когда началась пальба, Харви Дент и Рейчел Доус стояли на трибуне за мэром рядом с группой других официальных лиц. Дент столкнул Рейчел вниз и сказал ей оставаться на месте, а сам спрыгнул с трибуны и побежал. Толпа, которая все еще пребывала в замешательстве и панике, затрудняла движение, его пихали, дважды он падал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до места преступления. Он увидел машину «скорой помощи», припаркованную в проходе между двумя зданиями. Он поспешил к ней и проник внутрь через открытые двери. Внутри раненный псевдогвардеец сидел на краю каталки. Медик бинтовала его ногу, а два полицейских в форме стояли по бокам, пригнув головы из-за низкой крыши.

Дент нагнулся к гвардейцу.

– Расскажите мне, что вы знаете о Джокере.

Человек ухмыльнулся. Затем Дент заметил на его форме бейдж с именем: «Офицер Рейчел Доус».

Дент скользнул взглядом за спину гвардейца и сквозь окошко увидел, что место водителя пусто, а ключ зажигания торчит из замка. Он приказал полицейским проверить территорию и, как только они вышли, обошел кругом машину, залез в кабину и нажал педаль газа.

Клара-стрит, улица на окраине города, была густо застроена бедными кварталами: обветшалые дома, разбитые тротуары, и практически никакой зелени и газонов, где местная детвора могла бы поиграть. Дом Гордона располагался в скромном здании в центре квартала. Барбара Гордон молча стояла на ветхом крылечке, а офицер Герард Стивенс пытался утешить ее.

– Я соболезную вам, Барбара, – сказал Стивенс, положив руку ей на плечо.

Барбара сбросила его руку и прошла мимо Стивенса, сошла с крыльца. Вглядываясь в темноту, она закричала:

– Ты ведь там, да? Ты навлек на нас беду! Ты это сделал! Ты дождался этого...

Ее голос прерывался, она зарыдала и упала на руки Стивенса.

Бэтмен был поблизости. Он стоял, опустив голову.

К восьми часам в Готэме стемнело, и улицы опустели раньше, чем обычно. Все светские мероприятия, большинство театральных представлений и концертов были отменены по причине дневных беспорядков. Но кинотеатры, развлекательные комплексы и ночные клубы продолжали работать, и некоторые из горожан отправились туда, решив развлекаться во что бы то ни стало, не обращая внимания на отчаяние остальных.

В полицейском участке все работники Отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями стояли рядом с прожектором, направляя поток света в безоблачное небо.

– Давайте его выключим, – сказал офицер Стивенс. – Он не придет. Он не хочет с нами разговаривать. Да поможет Бог тому, с кем он захотел бы поговорить.

Глава двадцатая

Сальваторе Марони считал себя своего рода старожилом преступного мира Готэма – этакого старомодного криминального босса, гангстера с шиком.

Ему нравился показной блеск: кричащие наряды, эффектные автомобили, лучшие женщины, дорогие клубы. Сегодня вечером он был в одном из своих излюбленных заведений – ночном клубе на набережной – притоне, который он считал гораздо более шикарным, чем трущобы, которые содержал Чечен. Он сидел в отдельной кабинке рядом с очередной эффектной девицей и своими телохранителями, слушая ритмичную музыку, удары которой отдавались в животе, и наблюдая за танцорами, которых он видел через интервалы в полсекунды в свете стробоскопов.

– Мы не можем пойти куда-нибудь в более тихое место? – крикнула ему красотка в откровенном платье. – Здесь совсем не слышно друг друга.

– А я и не хочу слушать, что ты говоришь! – крикнул Маркони в ответ.

Он откинулся назад, и стал наблюдать за танцорами внизу на танцполе, чьи движения, освещенные короткими вспышками света, были как при замедленной прокрутке пленки. Два человека со штурмовыми винтовками стояли на помосте, расположенном над танцполом и напротив столика Марони, и пристально глядели вниз на движущиеся тела, следя за обстановкой. Они не видели, как открылся люк в стеклянной крыше за их спинами и в нем появилась фигура, будто сотканная из ночной тьмы. Тот, что был крупнее, почувствовав дуновение ветерка на затылке, обернулся и сразу же получил удар кулаком в подбородок. Его напарник заметил при вспышке света, что тот упал, стал поднимать оружие, и тут что-то ударило его в ухо. Винтовка выскользнула из его рук и упала на подиум. Реакция одного из телохранителей Марони была молниеносной, он выхватил пистолет из пиджака и побежал на помост.

Снова вспышка света: силуэт падает с помоста.

Темнота.

Свет: фигура в плаще стоит перед телохранителем.

Темнота.

Свет: телохранитель падает.

Темнота.

Свет: Марони приподнялся на стуле, с оружием в руках, его глаза широко открыты.

Темнота.

Свет: Бэтмен склонился над столом, его руки протянуты к Марони, зубы стиснуты, его маска – лик дьявола.

Темнота.

Для Рейчел Доус этот день был настоящим адом, и теперь вечер обещал быть таким же. Она ненавидела похороны, ненавидела выставлять себя напоказ, согласилась туда пойти, только чтобы сделать приятное Харви Денту. Потом стрельба, паника, массовое бегство... Ей удалось выбраться из самой гущи, она узнала у полицейского с рацией, что произошло, и еле добралась до того здания, где она могла принести хоть какую-то пользу.

Там тоже царил хаос, но ей удалось организовать работу приставов, и она давала поручения стажерам, в тот момент, когда зазвонил телефон.

– Харви, где ты? – спросила она, перекрикивая шум вокруг себя.

– А ты где?

– Там где должна быть, в Отделе по борьбе с преступлениями, пытаюсь наладить...

– Рейчел, послушай меня. Тебе опасно там оставаться.

– Это отдел Гордона, Харви.

– Гордон мертв.

– Они мне этого не сказали. Он ручался за почетную гвардию...

– Он погиб. И Джокер назвал тебя следующей жертвой.

Рейчел внимательно оглядела комнату, людей, которых она знала и которых она не знала. Последних было большинство.

– Рейчел, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. – убеждал ее Дент. – Я очень сильно люблю тебя. В городе есть кто-нибудь: кто угодно, кому мы могли бы довериться?

– Брюс. Мы можем доверять Брюсу Уэйну.

– Рейчел, я знаю, что он твой друг, но...

– Поверь мне, Харви. Именно сейчас пентхаус Брюса Уэйна – самое безопасное место в городе.

– Хорошо. Отправляйся прямо туда. Не говори никому, куда ты идешь. Я тебя там встречу. Я люблю тебя.

Харви Дент положил трубку и повернулся к человеку с заклеенным ртом и связанными руками и ногами. Затем он снова завел двигатель машины «скорой помощи» и поехал дальше.

Сэл Марони, наконец, открыл глаза, и первые несколько секунд не мог понять, где он находится и что с ним произошло. Затем в его сознании всплыло лицо в маске – Бэтмен. Охрана должно быть вышибла из клуба этого тайного мстителя.

– Мне нужен Джокер, – прорычал Бэтмен.

Марони покрутил головой, чтобы рассмотреть, где он находится. Пожарная лестница. Снаружи клуба, возможно, одним этажом выше.

– Как профессионал профессионалу, – сказал Марони, – если ты пытаешься кого-то запугать, выбери место получше. Падение с такой высоты меня не убьет.

– Я не на это рассчитываю.

Бэтмен отпустил Марони, тот тяжело упал на тротуар и завопил.

Через мгновение Бэтмен был рядом с ним:

– Где он?

– Я не знаю, – сказал Марони сквозь стиснутые зубы. – Он сам вышел на нас.

– У него должны быть друзья.

– Друзья? Ты вообще видел этого человека?

– Кто может знать, где он?!

Бэтмен схватил Марони за воротник и потащил обратно вверх по пожарной лестнице.

Марони посмотрел на него и усмехнулся.

– Никто тебе ничего не расскажет. У всякого хватит сообразительности, чтобы понять – у тебя есть правила.., а у Джокера их нет. Никто не решится перейти ему дорогу. Если тебе нужен этот парень, есть только один способ. И ты уже знаешь какой. Просто сними маску, и он сам придет к тебе. Или тебе нужна еще парочка убийств, чтобы принять решение?

Бэтмен вновь сбросил Марони вниз и услышал его вопль.

Дент ехал все дальше, пока не обнаружил то, что искал: подземную стоянку с кассовыми автоматами, где не было видно никакого обслуживающего персонала. Он повел «скорую помощь» вниз по извилистому пандусу и остановился в самом низу строения, подальше от видеокамер службы безопасности.

Он прошел в заднюю часть «скорой помощи», обследовал карманы связанного человека и нашел бумажку с адресом.

Дент вытащил из кармана куртки револьвер 38-го калибра и приставил к носу пленника.

– Я не узнал от тебя ничего полезного, – сказал он. – Но я добуду информацию. Имей это в виду.

Человек плюнул в Дента.

– Ты хочешь поиграть в игру? – спросил Харви. Он показал мужчине пригоршню патронов и засунул их в револьвер. Щелчком захлопнул магазин и поднес дуло к его виску, прокрутил барабан и выстрелил. Звук выстрела гулко разнесся по грязному подвалу, пуля ударилась в стену за ухом связанного человека.

Его глаза широко открылись, голос дрожал:

– Ты не станешь...

Дент подался назад и вытащил счастливую монетку из кармана.

– Нет, я не стану. Я не собираюсь брать на себя это решение.

Дент поднес монетку к глазам мужчины.

– Орел – ты сохранишь свою голову. Решка – тебе не повезло. Так ты хочешь рассказать мне о Джокере?

Мужчина опустил глаза, прикусил губу и ничего не сказал. Дент подбросил монетку, поймал ее, шлепнул на тыльную сторону ладони той руки, в которой держал оружие. Орел.

– Сыграем еще раз? – весело предложил Дент.

– Я ничего не знаю, – выдавил из себя человек.

Дент подкинул монетку, но не поймал. Бэт- мен сделал это вместо него.

– Ты отдал бы человеческую жизнь на волю случая?

– Не совсем так.

– Его зовут Томас Шифф, – сказал Бэт- мен. – Он параноидальный шизофреник, бывший пациент психиатрической больницы Аркхем. Такой тип психики привлекает Джокера. А что ты хотел у него узнать?

– Джокер убил Гордона и Лоэба. Он собирается убить Рейчел...

– Ты – символ надежды для людей Готэма, то, чем я никогда не мог бы быть. Твоя борьба с организованной преступностью – первый луч света в Готэме за многие десятилетия. Если бы кто-нибудь узнал, о том, что ты здесь творишь, делу пришел бы конец, все преступники, от которых ты очистил улицы, вышли бы на свободу. И смерть Джеймса Гордона была бы напрасной.

Бэтмен отдал монетку Денту:

– Ты созовешь пресс-конференцию. Завтра утром.

– Зачем?

– Никто больше не должен умереть из-за меня. Готэм теперь в твоих руках.

– Ты не можешь этого сделать. Ты не должен сдаваться полиции.

Но Бэтмен исчез.

Было почти четыре утра, когда Брюс Уэйн, наконец, вернулся в пентхаус. Он увидел свет под дверью спальни для гостей и тихо постучал.

Рейчел Доус пригласила его войти.

Она сидела у окна, вглядываясь в силуэты зданий, на ней все еще была рабочая одежда. Она бросила взгляд на Брюса.

– Звонил Харви, он говорит, что Бэтмен собирается прийти с повинной.

– У меня нет выбора.

– Ты на самом деле думаешь, что это остановит Джокера?

– Возможно, и нет. Но у меня и так руки в крови. Я понял, что должен это сделать, чтобы не уподобиться таким, как он. Вчера я истязал Марони. Цель никогда не оправдывает такие средства.

Брюс замолчал и посмотрел в окно. Не глядя на Рейчел, он промолвил.

– Однажды ты сказала мне, что, если наступит день, когда я порву с этим, мы могли бы быть вместе.

– Брюс, не считай меня своей последней надеждой на нормальную жизнь.

Брюс подвинулся к ней ближе:

– Ты не врала мне?

– Нет.

Их лица сблизились. На какой-то мгновение щека Рейчел коснулась щеки Брюса, их губы соприкоснулись, сначала неуверенно, а затем страстно.

Они замерли в долгом поцелуе, прошла целая минута, прежде чем Рейчел отстранилась.

– Они не позволят нам быть вместе, после того как ты сдашься.

Брюс ничего не ответил. Он еще ближе придвинулся к Рейчел, но она положила руки на его плечи и тихонько оттолкнула его.

– Ладно, – прошептал он.

Он подошел к двери и взялся за дверную ручку. Чуть замешкался, с грустью посмотрел на Рейчел через плечо, потом вышел из комнаты.

Брюс вошел в свою спальню, лег на покрывало и отдался грустным мыслям. Постепенно он погрузился в беспокойный сон. Обычно он не помнил своих снов, хотя – как каждому человеку – они наверняка ему снились. Но сегодняшняя ночь – вернее утро – было исключением. Он видел во сне своего отца, одетого не для выхода в оперу, как в ту ночь, когда его убили, а в обычную рабочую одежду – белый врачебный халат – со стетоскопом на шее. Брови его были нахмурены, очевидно, он сердился, выкрикивая слова, которые Брюс не мог расслышать, но каким-то образом он все-таки понял, что тот говорил о средствах и целях и том, что каждый становится тем, кем себя представляет.

Брюс внезапно проснулся, в его голове вертелась тысяча вопросов: «А стал ли я тем, кем себя представлял? На самом деле? А если так, то кто я? Борец за справедливость, спасение для своего города, оплот и защита, герой? Или эгоист, которому нравится возвышаться над более слабыми? И весь мой крестовый поход против преступного мира – лишь оправдание? Все что я говорил Денту, было правдой, я должен положить этому конец. Дент должен стать подлинным героем Готэма, а не я».

Немного позже, когда Альфред спустился в бункер, Брюс сделал все необходимые распоряжения, и они начали закладывать документы в мусоросжигательную печь. Альфред замешкался, глядя на книгу:

– Далее дневники?

– Все что может навести на след Люциуса или Рейчел.

Альфред бросил книгу в печь и вопросительно посмотрел на Брюса.

– Что мне делать, Альфред? Люди умирают. Что же мне остается делать?

– Держитесь, мистер Брюс. Крепитесь. Они возненавидят вас, но в этом вся суть Бэтмена... он может быть изгоем. Он может сделать выбор, который никто больше не сможет сделать. Правильный выбор.

Брюс покачал головой.

– Как я могу знать, какой выбор – правильный, я не могу жертвовать близкими мне людьми... Может, ты мне подскажешь?

Альфред грустно посмотрел на хозяина:

– Мог бы, но не стану.

Рейчел вошла в спальню для гостей. Ей необходимо было немного поспать. Она легла, не раздеваясь поверх покрывала, и закрыла глаза. Тикали часы, и с улицы доносился отдаленный гул транспорта.

Вдруг глаза ее распахнулись, и она перекинула ноги через край кровати, встала, бросилась к письменному столику в углу.

Дорогой Брюс...

Она писала быстро, не перечитывая, не останавливаясь, ей необходимо было выплеснуть все на бумагу как можно скорее.

Рейчел чувствовала смертельную усталость и тревогу. Она присоединилась к Альфреду в гостиной, взяла сэндвич с лососем и французским хлебом и чашечку великолепного кофе, затем села за кухонную стойку и, пощипывая еду и прихлебывая из чашки, стала смотреть по телевизору пресс-конференцию. Камера наехала на Харви Дента, стоявшего на крыльце ратуши, в окружении репортеров, наставивших на него микрофоны.

– ...но не по этой причине мы требуем, чтобы он сдался полиции, – говорил Дент, – мы это делаем потому, что мы напуганы. Мы были рады, что Бэтмен боролся с преступностью на улицах, пока.

– Сейчас ситуация хуже, чем когда-либо! – донесся крик из толпы.

– Да, это так. Но ночь всегда темнее перед рассветом. Я обещаю вам, что рассвет наступит. Однажды Бэтмен будет держать ответ за все случаи нарушения закона, но перед нами, а не перед этим сумасшедшим.

Сержант полиции в форме крикнул:

– Нет убийству полицейских!

Несколько стоявших рядом офицеров подхватили его слова.

Другая группа – штатских – начала скандировать:

– Где Бэтмен?

Крики смолкли. Брюс Уэйн, стоящий в задних рядах, начал медленно проталкиваться вперед.

Дент пожал плечами: «Вот и началось».

Он повернулся к полицейским, стоящим на крыльце за ним.

– Арестуйте Бэтмена! – кричали из зала.

Брюс продолжал целенаправленно продвигаться вперед.

– Бэтмен – это я! – объявил Харви Дент.

Рейчел наблюдала по телевизору, как на

Дента надели наручники.

Она повернулась к Альфреду:

– Почему он позволяет Харви так поступать?

– Но он все-таки пошел на пресс-конференцию...

– Чтобы просто постоять!

– Возможно оба, Брюс и господин Дент, верят, что Бэтмен – нечто более важное, чем капризы террористов, мисс Доус, даже если все ненавидят его за это. Он принес эту жертву не для того, чтобы быть героем. Это нечто большее.

– Ну, вы правы в одном, допустить арест Харви – это не героический поступок.

Рейчел протянула конверт Альфреду.

– Вы хорошо знаете Брюса, Альфред, отдайте ему это в подходящий момент.

– Как я узнаю, что он подходящий?

– Конверт не запечатан.

Рейчел поцеловала Альфреда в щеку:

– Пока, Альфред.

– Пока, Рейчел.

Отдел по борьбе с особо тяжкими преступлениями был необычайно оживлен этой ночью. Полицейские, которые не были на дежурстве, околачивались там потому что, ну потому что весь день творился ад, и возможно еще что-то произойдет, и если даже ничего и не случится, можно провести ночь за кофе и разговорами.

Несколько полицейских, с которыми Рейчел работала прежде, поздоровались, когда она проходила через полицейский участок и спускалась по металлической лестнице в камеру.

Харви Дент сидел в маленькой камере, казалось, что он ждал ее. Он улыбнулся ей сквозь решетку и сказал:

– Извини, но у меня не было времени обсудить это с тобой.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Харви.

– Они переводят меня в центральное здание. Это удача для Джокера. Когда он атакует, Бэтмен накроет его.

– Нет, это слишком опасно. Не приноси себя в жертву.

Человек в форме, сопровождаемый еще двумя охранниками, объявил Денту, что пора идти, и открыл ключом дверь камеры. Охранники надели на Дента наручники и защелкнули браслеты также на его лодыжках, потом повели его по коридору. Казалось, им было безразлично, как он передвигается. Заключенный в оковы, Дент шел маленькими шажками, и Рейчел без труда успевала за ним.

– Он использует тебя как наживку, – говорила она. – Он не может быть уверен, что поймает Джокера. Пока ему это не удалось.

– Откуда ты знаешь, о чем думает Бэтмен? – спросил Дент.

– Просто знаю, ясно, Харви? Это касается не только тебя. Подумай о людях, которые надеются, что ты изменишь этот город? Скажи всем правду!

Неловким из-за наручников движением Дент достал свою счастливую монетку из бокового кармана.

– Если орел, я правильно делаю.

– Харви, это твоя жизнь. Ты не должен оставлять ее на волю случая.

Дент бросил ей монетку. Рейчел поймала ее и посмотрела: орел.

– Я ничего не оставляю на волю случая, – сказал Дент.

Рейчел перевернула монетку. На обратной стороне тоже был орел.

Охранники посадили Дента в транспортировочный минивэн и закрыли за ним дверь.

– Ты сделаешь так, чтобы все было хорошо! – пробормотала Рейчел.

В течение нескольких безумных лет, путешествуя по всему миру, часто в компании воров и убийц, Брюс делал порой то, чего потом стыдился. Но никакой из этих некрасивых поступков не мог сравниться с тем, что он совершил сейчас – использовал хорошего человека, как ставку в игре, которая могла закончиться смертью.

Если бы все прошло удачно – хотя бы наполовину удачно – Джокер напал бы на Дента, а Бэтмен – на Джокера, и все было бы кончено, завтра все бы вернулись к спокойной жизни.

Брюс не думал, что полностью избежит наказания; и в самом деле он слишком вольно обращался с городскими законами, порой ставя под угрозу жизнь невинных людей. Но он мог надеяться, что судья либо суд присяжных сочтут, что он действовал в интересах своих сограждан и города, который он любил, и смягчат приговор. Большой штраф, несколько месяцев под минимальной охраной, возможно на общественных работах. Общественные работы – в этом была бы доля иронии; он планировал посвятить остаток своей жизни служению обществу и был бы рад начать, как можно скорее, выплачивать цену, которую он должен заплатить.

На первом месте, однако, был Джокер. Этот безумец был первоочередной задачей, более важной, чем банды, коррупция и что-либо еще. Джокер убил Лоэба. Он пытался убить Харви Дента и собирается добраться до Рейчел. Джокера необходимо остановить. Любыми средствами, которые потребуются!

Глава двадцать первая

На улицах города редко можно было увидеть подобный конвой – две патрульные машины ехали впереди бронированного минивэна, а за ним следовали два фургона спецназа. Все мчались по скоростной автостраде, мимо контрольно-пропускных пунктов, которые перекрывали проезд с боковых улиц и въездов. Неожиданно какой-то грузовик с грохотом остановился на перекрестке, где офицер полиции сдерживал движение.

Коп выбежал со своего поста у дорожного ограждения и подбежал к кабине.

– Вы должны ждать, как и все остальные! – закричал он водителю, и тут же был застрелен из ружья.

Второй грузовик – ярко-красная пожарная машина с выдвижной лестницей тяжело съехала с пандуса и остановилась посередине проспекта. Через минуту она вспыхнула в огне, полностью заблокировав все полосы автострады и, изолировав, таким образом, среднюю и заднюю часть конвоя.

В кабине бронированной машины водитель и его спутник вслушивались в команды, доносившиеся из трещавшей рации: «Сообщить всем подразделениям. Впереди препятствие. Всем двигаться по нижней пятой улице».

– Нижней пятой? – пробормотал офицер спецназа, сжимая ружье. – Там мы попадем им на мушку.

На ближайшем выезде конвой свернул со скоростной трассы и поехал по подземному шоссе. Мусоровоз якобы случайно толкнул сзади машину конвоя, и светопреставление началось.

– Нужно увести машину отсюда, – сказал спецназовец, когда мусоровоз загородил обзор в зеркале заднего вида. – Нам нужна поддержка!

Оба мужчины были чрезвычайно удивлены, когда мусоровоз попер напролом, толкая их сзади в бампер.

Грузовик нагнал и саданул в бок бронированную машину. Ее водитель заметил на боку грузовика слоган: «СМЕХ – ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО». Буква «X» в первом слове была зачеркнута, а рядом красной краской были пририсованы три буквы «Р», «Т» и «Ь», что превратило «смех» в «смерть». А рядом несколько раз было написано: «ХА-ХА-ХА».

В следующую секунду боковая дверь грузовика отъехала в сторону, и за ней появился Джокер, размахивающий пулеметом. Водитель бронемашины вдавил в пол педаль тормоза, но мусоровоз, крепко зацепившийся за их задний бампер, продолжал тащить ее. Джокер исступленно поливал спецмашину автоматным огнем, пули решетили ее бок.

Внутри машины охранники вздрогнули от выстрелов и подняли свои винтовки, а Харви Дент спокойно сидел среди этого ада.

Джокер бросил пулемет и поднял гранатомет, но замер на секунду. Прежде чем выстрелить в водителя бронированного автомобиля, он обернулся назад, мусоровоз, прицепленный к бронемашине, нагонял Бэтмобиль.

В следующую секунду он проделал глубокую борозду в задней части мусоровоза, впечатав его в бетонное ограждение. Бэтмобиль продолжал продвигаться по инерции, в то время как мусоровоз развалился на части позади него, затем резко развернулся и преградил дорогу бронемашине.

Джокер и его водитель оглянулись на Бэтмобиль, и широкая усмешка появилась на лице клоуна.

– Это на самом деле ОН? – удивленно выдохнул водитель.

– Кто угодно может управлять этой штукой, – ответил Джокер. – Займемся Дентом.

Джокер подобрал гранатомет и прицелился. Он выстрелил в тот момент, когда бронемашина начала тормозить. Выстрел из гранатомета попал в полицейский автомобиль, следовавший перед бронемашиной, и она взорвалась. Бронированный фургон продолжал ехать вперед, а бэтмобиль набирал скорость.

Когда Джокер снова направил свой гранатомет на бронированную машину и выстрелил, Бэтмобиль приземлился на свободном пространстве между ними и принял удар на себя. Ракета угодила в капот Бэтмобиля и взорвалась. Огонь охватил всю улицу, а Бэтмобиль перелетел через ограждение и упал на подъездной дороге, идущей вдоль подземной трассы. В воздухе кружились обломки черного металла от поврежденной машины Бэтмена. Один из таких осколков влетел в боковое окно грузовика Джокера и вонзился в голову водителя, убив его.

Внутри Бэтмен бился над управлением бэтпода, в то время как машина перекувырнулась несколько раз и, в конце концов, уткнулась в один из столбов эстакады, превратившись в кучу смятого металла, а ее задние колеса разлетелись по дороге.

Джокер спрыгнул с грузовика и оглянулся на горящий Бэтмобиль. Хихикая, он выдернул мертвого водителя из-за руля и сел на его место. Он быстро переключил скорость, выехал обратно на дорогу и продолжил преследование бронефургона.

Бэтмен покачал головой, услышав команды бортового компьютера: «Сканирую все системы. Катастрофические повреждения. Приступаю к катапультированию и самоуничтожению».

Бэтмен получше подогнал сиденье и нажал кнопку.

Панели передней части Бэтмобиля отлетели в стороны, и в следующую секунду Бэтмена подбросило вперед и вверх на переднее колесо, а затем другое колесо выдвинулось, образовав некое подобие мотоцикла. Бэтпод рванулся вперед из обломков машины, как раз в тот момент, когда обломки Бэтмобиля сдетонировали и превратились в огромный огненный шар.

Проехав квартал, Бэтмен оглянулся на полыхающее позади пламя, чтобы убедиться, что все улики и технологии, которые мог бы использовать Джокер или кто-то другой – уничтожены.

Он мчался по дороге, ведущей к окружной тюрьме. На большой скорости он пронесся мимо машин на красный свет, затем заметил ряд припаркованных машин, заграждавших ему путь. Он начал стрелять из орудий бэтпода, уничтожая машины одну за другой.

Братья Ричард и Реймонд Петерсон скучали в пробке. Уже сорок минут дорога была перекрыта и, сидя на заднем сиденье родительского автомобиля-универсала, они пытались чем-нибудь себя развлечь. Их внимание привлекли припаркованные автомобили неподалеку, и мальчики прицеливались пальцами, воображая, что взрывают их.

Вдруг звуки, которые они издавали, имитируя стрельбу, заглушили громкие взрывы, а машины, в которые они целились, начали одна за другой взрываться. Пока мальчики пытались понять, что происходит, черная фигура Бэтмена на бэтподе на большой скорости пронеслась над останками автомобилей, отразившись в зеркале заднего вида.

– Вау! Бэтмен! – закричал Реймонд.

– Не может быть! – сказал Ричард. – Круто!

В небе полицейский вертолет согласно приказу командира преследовал грузовик, ехавший со скоростью гораздо большей, чем следовало бы. Примерно в мили от него располагался густонаселенный пригород и огромный торговый центр.

– Будет плохо, если он доберется до тех людей, – сказал пилот.

– Мы не позволим ему, – ответил полицейский, взводя курок штурмовой винтовки.

Рейчел вернулась в офис. Она сидела на стуле, опустив плечи, следя за новостями по переносному радио и телевизору с приглушенным звуком. И по тому, и по-другому передавали сообщения о происшествиях в нижнем Готэме, но ни там, ни там не могли сказать ничего конкретного. Полиция объявила воздушное пространство над этой зоной закрытым, а патрульные машины перекрыли подъезды по земле. Все журналисты могли сказать только то, что что-то происходит и происходит с большим шумом.

Джокер попеременно смотрел то на самолет над головой, то на дорогу перед собой. Почти совсем стемнело, но красные бегущие огоньки вертолета выдавали его местонахождение, а передние фары грузовика освещали дорогу. Джокер притормозил, снял рацию с приборной панели и закричал в нее:

– Устройте им ловушку!

На крыше близлежащего здания коренастый мужчина в спецодежде прицелился из гарпунного ружья, аналогичного тому, что использовалось при ограблении банка.

Другой мужчина в спецодежде прицелился из такой же пушки с пожарной лестницы здания напротив.

Оба ружья выстрелили одновременно и оба попали в седьмой этаж противоположного офисного здания. Над улицей из тросов сложилась буква «X», почти незаметная в ночном небе и в тени домов.

В последнюю секунду пилот вертолета увидел тросы, но винт уже попал в них. Нос вертолета задрался и затем наклонился, ударился о ближайшее здание и рухнул. Двигатель взорвался, разбрасывая горящие обломки по воздуху.

Бэтмен лавировал на бэтподе по трем полосам трассы, а потом по парковке у пригородного вокзала. Он влетел через главные двери супермаркета и промчался по залу мимо специализированных магазинов. Он прибавил газу, чтобы подняться по лестнице и срезать путь.

Десятки пассажиров стояли, глядя вниз на рельсы, высматривая свой поезд, но то, что они увидели в следующую секунду, им никогда раньше видеть не приходилось – нечто похожее на мотоцикл и... Неужели это Бэтмен на нем?

Бэтмен увидел грузовик Джокера на боковой улице прямо за рельсами и, прибавив газу, подскочил, преодолев два ряда рельсов, потом взлетел вверх на другую платформу и съехал по ступенькам на улицу в полуквартале от грузовика. Кратчайший путь, который позволил бы Бэтмену опередить Джокера, шел через узкий переулок, деливший квартал надвое. Но в его конце стояли шесть контейнеров для мусора, полностью загородивших проход на улицу. Не сбавляя скорости, Бэтмен нажал пальцем красную кнопку на ручке бэтпода и пушки рядом с передними колесами выстрелили.

Раздались два взрыва и две вспышки красного пламени, и с ужасающим лязгом два контейнера откатились в сторону.

Джокер сбавил скорость, увидел через грязное ветровое стекло, как Бэтмен на Бэтподе появился из языков пламени в квартале от него. На полной скорости Бэтпод сделал немыслимый разворот и помчался ему навстречу.

– Полагаю, это именно он, – сказал Джокер с восхищением.

Бэтпод был снабжен встроенным оружием и одним устройством, позволяющим совершать трюки. Бэтмен дотронулся до переключателя на рулевом механизме, и гарпун со стальным тросом с пронзительным свистом вылетел из передней части мотоцикла и вонзился под бампер грузовика. Бэтмен повернул и проехал зигзагами под кузовом грузовика, и направил Бэтпод вокруг фонарных столбов пока трос между машиной и столбом не натянулся. Один из столбов вырвало с основанием. Передние колеса грузовика застопорились, и он перевернулся через кабину.

Джокер выбил ногой боковое окно и выполз из-под обломков. Он прыгнул на середину дороги прямо на линию разметки и начал угрожающе размахивать пистолетом в сторону встречного потока машин.

Бэтмен выпустил конец троса и надавил на газ, поехал в вертикальном положении по стене здания в конце улицы, наклоняя Бэтпод из стороны в сторону. Приземлившись, Бэтпод закрутился волчком и наконец повернулся передней частью к Джокеру. Затем Бэтмен помчался по середине улицы, мимо автомобилей с перепуганными водителями, по направлению к Джокеру, который стрелял наугад во встречный поток машин. Когда Джокер увидел, что Бэтмен летит на Бэтподе прямо на него, то спокойно пошел ему навстречу.

– Сбей меня! Давай! Сбей меня! – крикнул он Бэтмену, раскинув руки. Джокер знал, что Бэтмен никого никогда не убьет, но он также знал, что тот мог и нарушить это правило в отношении него. Он с удовлетворением заметил, что Бэтпод не меняет своего направления и все приближается. Бэтмен приготовился к последнему рывку, но в последнюю секунду свернул в сторону, врезался в стену и потерял сознание.

Люди Джокера выбрались из-под обломков грузовика и поспешили к своему боссу. Один из них встал на колени и попытался сорвать маску с Бэтмена. Последовал электрический разряд. Человек завопил, упал на спину и задергался. Джокер подумал, что его сообщник, возможно, получил разряд в 50 000 вольт, и это его очень развеселило. Он засмеялся и, продолжая ухмыляться, вынул раскладной нож и встал на колени перед Бэтменом.

– Брось нож, – произнес знакомый голос.

– Дайте мне минутку, – ответил Джокер.

Тут раздался щелчок затвора пистолета, и Джеймс Гордон произнес:

– Мы все же поймали тебя, сукин сын.

Харви Дент сидел в бронированном фургоне и просто ждал. Задняя дверь распахнулась, и он увидел Джеймса Гордона.

– Лейтенант, вы на самом деле любите играть, не давая никому заглядывать в свои карты.

– Мы схватили его, Харви.

Дент кивнул и пожал руку Гордону.

Дент наблюдал, как Гордон и Джокер уехали в машине без номеров. Он огляделся, ища взглядом Бэтмена, но тот уже исчез в темноте. «Мы должны поблагодарить его за многое», – подумал Дент. Запрет на присутствие журналистов сняли, и вся улица уже была наполнена репортерами и их профессиональным оборудованием. Толпа репортеров окружила Дента, размахивая микрофонами и камерами.

Рамирез оттеснила их.

– Пусть он придет в себя. Он и так достаточно пережил.

– Благодарю, детектив, – прошептал Дент. – У меня назначено свидание с прекрасной расстроенной невестой.

– Представляю себе, адвокат.

Центральная тюрьма Готэма была взята в кольцо патрульных машин, и на каждом входе и выходе, а также наверху и внизу каждой лестницы стояла пара охранников, вооруженных штурмовыми гранатометами.

Джокер сидел один в тюремной клетке. Его грим потек, одежда была порвана и испачкана. Однако его прямая осанка и спокойная манера держаться придавали ему неоспоримое достоинство. Офицер в форме стукнул полицейской дубинкой по решетке прямо около головы Джокера. Джокер даже не вздрогнул.

Джеймс Гордон вышел из себя.

– Отойдите, вы все. Я не хочу, чтобы кто- то из адвокатов этим воспользовался, понятно? Обращайтесь с этим парнем так, как будто он сделан из стекла.

В отделение вошел мэр и мелкими шагами направился к Гордону. Они пожали друг другу руки.

– Вернулся с того света? – громко сказал мэр. – Все-таки как это вам удалось?

– Ничего сложного. Пуленепробиваемый жилет. Я позволил им думать, что я умер, чтобы защитить свою семью.

Мэр посмотрел на Джокера:

– Итак, что мы имеем?

– Ничего, – сказал Гордон. – Никаких совпадений по отпечаткам пальцев, ДНК и слепку зубов. Одежда сделана на заказ, этикеток нет. В карманах ничего не нашли, кроме ножей и марли. Не известно ни имени, ни прозвища – ничего.

– Идите домой, Гордон. Клоун продержится до утра. Вам нужно отдохнуть. Вам понадобятся силы. Завтра вам предстоит много работы.

Гордон покачал головой:

– Нет!

– Этот вопрос не обсуждается, комиссар Гордон.

Гордон обнаружил, что он засунул куда-то ключи от дома, и ему пришлось позвонить в дверь. Барбара открыла и уставилась на него, ловя воздух ртом, а потом медленно отошла в сторону. Гордон улыбнулся и потянулся к ней.

– Ты – мерзавец! – выдохнула она и дала ему пощечину.

– Я думал, вам лучше не знать...

– Кому лучше? Мне? Твоему сыну? Или лучше для твоей работы?

Гордон бормотал извинения, но Барбара, всхлипывая, уже бросилась в его объятия, ее губы прижались к его в абсолютном счастье.

Один из секретов Джеймса Гордона заключался в том, что каждый вечер, который он проводил дома, он читал своему маленькому сыну какую-нибудь историю перед сном. И сегодня он как раз заканчивал одну из самых любимых сказок Джеймса-младшего. Вдруг мальчик, который, казалось, уже заснул, заговорил:

– Бэтмен спас тебя, папа?

Гордон погладил сына по голове:

– На этот раз его спас я.

Зазвонил сотовый телефон Гордона.

Выйдя из комнаты сына, Гордон ответил на звонок, послушал, что ему сказали, затем отключился. Он спустился вниз, поцеловал Барбару, пообещал ей вернуться как можно скорее и вышел из дома.

Глава двадцать вторая

Джеймс Гордон протиснулся через группу детективов, собравшихся в комнате для наблюдения, и резким движением указал на Джокера, сидевшего за стеклом, в комнате для допросов.

– Он уже что-нибудь сказал? – спросил Гордон у детектива Рамирез.

Рамирез отрицательно покачала головой. Гордон решительно прошел мимо нее и вошел в комнату для допросов. Он сел за стол напротив Джокера.

– Добрый вечер, комиссар, – с притворно приятной интонацией проговорил Джокер.

– Харви Дент так и не доехал до дома... – сказал Гордон.

– Разумеется, нет.

– Что ты с ним сделал?

– Я? Я сижу здесь, – и Джокер поднял руки в наручниках. – Ты был там – снаружи. Кого ты с ним оставил? Своих людей? Допустим, конечно, что это до сих пор твои люди, а не люди Марони. Скажи мне, тебя не угнетает сознание того, что ты так одинок? Не заставляет ли это тебя чувствовать ответственность за опасное положение, в котором оказался Харви Дент?

– Где он?

– Который сейчас час?

– Какая разница?!

– В зависимости от того, сколько сейчас времени, он может быть в одном месте. Или – в другом.

Кто-то проболтался: один из полицейских, или судебных работников, или из должностных лиц – кто-то, кто хотел сделать доброе дело или искал возможность получить свои пятнадцать минут славы, этот кто-то сказал репортерам, что Дент исчез. За час эта новость облетела уже все местные телевизионные программы и появилась в национальной сводке новостей.

Кое-кто из газетчиков умудрился даже впихнуть статью в последние выпуски, других раздражало то, что придется ждать для этого еще полдня.

Альфред протирал пыль в библиотеке и слушал общеновостную радиостанцию в качестве компании, когда услышал про Дента.

– О, боже, – прошептал он только.

Несколькими часами позже Гордон поднялся из-за стола в комнате допросов и освободил Джокера от наручников.

– Если мы собираемся играть в игры, мне понадобится чашка кофе.

– Обычная игра в плохого и хорошего полицейского?

Гордон стоял у двери, держа руку на ручке двери.

– Не совсем...

Гордон выключил верхнее освещение и вышел из комнаты. Через секунду свет снова вспыхнул, и Джокер был уже не один. За его спиной стоял Бэтмен.

Бэтмен с силой ударил Джокера лицом об стол. Когда Джокер поднял голову, Бэтмен уже стоял перед ним. Джокер рукавом вытер кровь, текшую из носа, и сказал недовольно:

– Никогда не начинай с головы. Жертва потом ничего не будет чувствовать.

Кулак Бэтмена пришелся на пальцы Джокера. Выражение лица злодея не изменилось, его голос сохранил приятную интонацию.

– Вот видишь?

– Я был нужен тебе? Я здесь!

– Я хотел посмотреть, что ты будешь делать. И ты меня не разочаровал. Ты позволил умереть пятерым людям. Затем позволил Денту занять свое место. Даже для такого парня, как я, это неоправданная жестокость.

– Где Дент?

– Толпа идиотов жаждет твоей смерти, чтобы вернуться к обычной жизни, – продолжал Джокер, игнорируя вопрос Бэтмена. – Но я знаю правду – нет пути назад. Ты изменил положение вещей. Навсегда.

– Тогда почему же ты хочешь убить меня?

Джокер засмеялся, постепенно его смех становился похож на рыдания.

– Убить тебя? – с удивлением спросил он.

– Я не хочу убивать тебя. Что я буду делать без тебя? Вернусь к шайке дельцов-мошенников? Нет, ты... – он ткнул указательным пальцем в Бэтмена, – ты дополняешь меня.

– Ты – отброс, и ты убиваешь за деньги.

– Не говори так, словно ты один из этих людишек, ведь это не так, даже если ты хотел бы быть одним из них. Для них ты такой же уродец, как и я. Просто в данный момент они нуждаются в тебе. Как только ты будешь им не нужен, они выгонят тебя, как прокаженного.

Джокер привстал и уставился на Бэтмена.

– Их мораль, их правила поведения ... Все это – плохая шутка. Она рассыпается при первом же признаке опасности. Они настолько хорошие, насколько мир позволяет им быть хорошими. Ты увидишь. Я покажу тебе. Когда настанет решающий момент, они, эти цивилизованные люди, начнут грызть друг друга. Понимаешь, я не монстр. Я просто нахожусь на гребне волны.

Бэтмен схватил Джокера за воротник и оторвал от пола.

– Где Дент?

– Все эти твои правила, ты думаешь, они спасут тебя?

– У меня есть только одно правило.

– Какое же? Единственный разумный способ выжить в этом мире – это не иметь правил. Сегодня вечером ты нарушишь и это правило... Осталось всего ничего. Итак, тебе придется поиграть в небольшую игру, если ты хочешь спасти... одного из них.

– Из них?

– На мгновение я действительно подумал, что ты – это Дент, видя, как ты бросился за ней.

В комнате наблюдения Гордон двинулся к двери, предвидя, что именно сейчас произойдет. Но Бэтмен уже заблокировал дверь стулом, затолкав его под дверную ручку. Затем он схватил Джокера и бросил об стекло. Оно раскололось, один большой кусок упал на пол.

Джокер, у которого пошла кровь из носа и изо рта, рассмеялся.

– Посмотри на себя, – сказал он Бэтмену упрекающим тоном, – знает ли Харви о тебе и его...

Бэтмен швырнул Джокера через стол в стену.

– Убийство – это выбор, – продолжал Джокер, словно вел светскую беседу во время обеда.

– Где они? – закричал Бэтмен и ударил Джокера.

– Тебе выбирать, кому из них сохранить жизнь, – не замолкал Джокер. – Твоему другу-прокурору. Или его смущенной невесте.

Бэтмен ударил Джокера еще раз.

...и за время, длившееся даже меньше мига, он вспомнил о своем сне: его отец, хмурый и злой, выкрикивает слова, которые Брюс не может расслышать, но все же как-то понимает их смысл, слова о средствах достижения своих целей, о том, что каждый становится тем, кем хочет стать.

Джокер выплюнул зуб.

– У тебя ничего нет. Ничего, чем бы ты мог меня напугать. Ничего, что ты можешь добиться своей силой. Но не беспокойся. Я скажу тебе, где они оба. В этом и есть весь смысл – тебе придется сделать выбор.

Джокер потер рукой подбородок, задумавшись. Он убрал руку, размазав кровь и грим на лице.

– Дай мне подумать... Ах, да. Он находится на Второй Авеню, в доме 250, а она на пересечении Авеню Икс и Цицеро.

Бэтмен подошел к двери, отшвырнул стул и вышел из комнаты.

– Куда ты? – крикнул ему Гордон.

Бэтмен прошел мимо него, не останавливаясь.

– Дент знал, на что идет, – сказал он решительно.

– Он идет за мисс Доус, – произнес Гордон, бросаясь к своей машине. – Это значит, что наша задача – Дент.

Рейчел оставалась в своем офисе до тех пор, пока не услышала по официальному каналу, что с Харви Дентом все в порядке. Когда она выходила из кабинета, офицер из команды Гордона, которого она знала, попросил ее взглянуть на кое-что странное. Она вышла в коридор вслед за девушкой и...

Пустота. Затем удар. Она лежала в движущейся машине – фургоне? – и кто-то говорил ей то, чего она не понимала, о ее друзьях, которым придется сделать выбор.

И снова пустота.

Ее тошнило, и кровь стучала в висках. Где она сейчас? Она сидела почти в полной темноте и различала впереди лишь слабое тусклое свечение, она не могла пошевелить руками, не могла согнуть ноги. Не потому ли, что была связана? Да. Рейчел была привязана к стулу и, сидя так в темноте, испытывала приступы тошноты от мысли, что они руками полицейского выманили и обманули ее.

– Кто-нибудь меня слышит? – Она старалась закричать, но вырывался лишь хриплый шепот.

Но этот шепот был достаточно громким для того, чтобы его услышал Харви Дент. Уже несколько минут, как он пришел в себя и увидел при свете единственной, грязной и убогой лампочки, что сидит привязанный к шаткому деревянному стулу в грязном подвале. Голос Рейчел раздавался из динамиков на полу.

– Рейчел? Рейчел, это ты?

– Харви? – простонала она. – Где ты?

Дент вытянул шею, попытавшись оглядеться. Он увидел недалеко от себя две металлические бочки, подсоединенные проводами к аккумулятору и грубого вида таймеру, ведущему обратный отчет времени; его циферблат показывал пять минут. Пять минут до чего? До чего-то плохого.

– Все в порядке! – крикнул он Рейчел. Все будет хорошо.

Сейчас таймер показывал 4:35.

Джокеру, конечно, здорово досталось. Окровавленный, потрепанный – он, однако, выглядел довольным, сидя в комнате для допросов под охраной офицера Герарда Стивенса.

– Я хочу воспользоваться правом на один телефонный звонок, – сказал он.

– Право? Очень мило, – ответил Стивенс.

– Сколько твоих друзей я убил?

– Я служу в полиции двадцать лет. Я вижу разницу между шпаной, которым нужны небольшие уроки хороших манер, и такими уродами, как ты, которые наслаждаются тем, что делают. Так что я изобью тебя. К тому же ты убил шестерых моих друзей.

– Знаете ли вы, детектив, почему я использую нож? Огнестрельное оружие слишком быстро действует. Ты не успеваешь насладиться всеми этими непродолжительными эмоциями. Видишь ли, в последние моменты жизни люди показывают, кто они есть на самом деле. Так что в каком-то роде я знал твоих друзей лучше тебя. Хочешь, я расскажу, кто из них был настоящим трусом?

Смена, несущая ночное дежурство, наблюдала за зоной, прилегающей к камере заключения. Люди в форме и детективы оформляли задержанных из шайки Джокера: снимали отпечатки пальцев, фотографировали, задавали стандартные вопросы. Очень полный мужчина, назвавшийся Килсоном, просил позвать доктора.

– Я плохо себя чувствую, – стонал он, хватаясь за живот.

– Ты – убийца полицейских, – сказал ему детектив по имени Мерфи. – Радуйся, что вообще что-то чувствуешь ниже шеи.

– Лучше позовите кого-нибудь из медиков, – сказал сержант, поворачиваясь к офицеру рядом с ним. – Помните о том, что сказал нам Гордон: все должно быть по правилам.

– Думаю, кто-то из ребят «скорой помощи» все еще снаружи, – откликнулся полицейский. – Узнаю, хочет ли кто-нибудь из них испачкать руки.

Как только глаза Рейчел привыкли к темноте, она начала различать предметы и, сравнивая свое положение с тем, о чем рассказал ей Харви, поняла, что они в схожей опасной ситуации: обездвиженные и рядом с тикающей бомбой. Она только сейчас стала думать о том, что может не выжить или не выживет Харви, и она сожалела обо всем, что не успела сказать ему. Должна ли она сказать об этом сейчас?

– Ты можешь подвинуть стул? – прокричал ей Дент.

«Нет». – Рейчел могла только видеть красные цифры на таймере.

– Харви, у нас осталось не так много времени.

2:47

2:46

2:45

Она решила, что ее признание в любви должно подождать – только не здесь – она верила, что каким-нибудь образом они преодолеют это тяжелое испытание вместе. Поэтому сейчас она должна была сосредоточиться на том, как им спастись.

1:56

Дент не мог сдвинуть с места свой стул, тогда он стал раскачиваться на нем вправо-влево. Он раскачивался и медленно двигался таким образом к бочкам, прилагая все свои силы.

– Рейчел! – закричал он. – Найди что-нибудь, чем можно разрезать веревки.

– Харви, они говорили, что только один из нас сможет выбраться. Что они предоставят... нашим друзьям выбор.

Стул Дента дальше не двигался, возможно, он застрял в щели между досками. Дент перенес весь вес тела на одну сторону, и... это было ошибкой – стал падать. Было слишком поздно пытаться удержать баланс, он стал валиться на одну из бочек, уронил ее и оказался на полу. Содержимое бочки медленно растекалось, Дент лежал лицом в луже, это было что-то холодное и мокрое и пахло бензином.

1:23

– Харви, – позвала Рейчел, чувствуя недоброе. – Что происходит?

– Ничего. Я пытаюсь. – Дент замолчал: топливо коснулось его губ, наполняя его рот и нос ужасной и невыносимо вонючей жидкостью.

Топливо продолжало выливаться на пол и на Дента, пропитывая его одежду, его кожу, заставляя ее зудеть и саднить, испарения поднимались к его ноздрям, рту и глазам. Он еще никогда такого не испытывал, не чувствовал себя настолько беспомощным и загнанным, и если бы он находился в этой ситуации один, то попросту бы сдался. Но он должен был спастись, чтобы спасти Рейчел.

59 секунд.

Теперь Рейчел отчетливо понимала, что им не удастся отсюда выбраться, кто-то из них или они вдвоем умрут меньше чем через минуту. Но ведь еще оставалось время. Она все еще могла сказать Харви о своих чувствах.

34 секунды.

– Харви, в случае если... Я хочу, чтобы ты кое-что знал...

– Рейчел, не думай об этом.

– Я пытаюсь, но я не хочу, чтобы они...

20 секунд

19 секунд

18 секунд

– Я не хочу жить без тебя, Харви. Потому что у меня есть ответ и этот ответ: «Да»...

Мерфи проводил врачей «скорой помощи» к месту, где сидел Килсон, прикованный наручниками к скамье.

– Где болит? – спросил врач.

Килсон показал на живот.

Герард Стивенс вышел из комнаты для допросов с куском битого стекла, прижатым к его горлу Джокером. Полдюжины детективов бросили все свои дела и уставились на них. Двое потянулись к кобуре пистолетов.

– Это моя собственная чертова вина, – прохрипел Стивенс. – Просто пристрелите его.

– Чего ты хочешь? – спросил Джокера Мерфи.

– Я хочу, – медленно сказал Джокер, словно капризный ребенок, – сделать телефонный звонок. Пожалуйста.

Мерфи оглянулся на остальных детективов, пожал плечами, вытащил сотовый телефон из своего кармана и бросил его Джокеру, который поймал его левой рукой, держа осколок у горла Стивенса правой. Джокер начал нажимать кнопки большим пальцем.

Врач нащупал уплотнение квадратной формы в области живота Килсона, выделяющееся среди линий грубых швов. Предмет имел размер и форму игральной карты, но был намного толще.

– Это... телефон? – предположил врач. – Кто-то засунул телефон в этого парня.

Детективы переглянулись, выражение их лиц как бы говорило: «Что ж, это что-то новенькое...» Мерфи сделал шаг назад, чтобы не упускать из виду Килсона.

Джокер нажал кнопку «ОТПРАВИТЬ» на телефоне Мерфи, и живот Килсона... начал звонить. Врач и несколько полицейских подошли ближе, не веря своим ушам. Тремя секундами позлее взрыв разнес комнату.

Бэтмен встретил всего несколько машин, когда пересекал центральную часть Готэма, и въехал в зону складских и производственных помещений, которые тянулись стеной в полмили между городом и ближайшими окраинами. Люди сюда приезжали только по конкретным делам, и в это время здесь уже никого не было. Он сбросил скорость на углу Авеню Икс и улицы Цицеро и еще до того, как заглушить двигатель, ударом ноги уже выбил дверь, ведущую в складские помещения. Бэтмен увидел, что находится в здании, наподобие судоходного склада: картонные коробки, нагроможденные в разном порядке, и пара погрузчиков, припаркованных у стены. Тусклый свет исходил от лестницы, ведущей, очевидно, в подвал. Бэтмен побежал вниз по лестнице.

Он ожидал увидеть Рейчел, освободить ее и вытащить из здания. Он хотел сказать, что любит ее и будет оберегать всегда. Вместо этого он увидел Харви Дента, лежащего в черной луже, привязанного к стулу. Рядом с ним были две бочки, по одной с каждой стороны, и таймер. Потрясение и ужас овладели Бэтменом.

– Нет! – проскрипел Дент. – Не меня! Зачем ты пришел спасти меня?

«Рейчел, – понял Бэтмен. – Боже, я подвел ее...»

9 секунд

8 секунд

7 секунд

Взбешенный и проклинающий себя, Бэтмен оттащил Дента со стулом к двери, отчаянно пытаясь освободить рыдающего, отбивающегося прокурора.

– РЕЙЧЕЛ! – закричал Дент.

Джокер остановился недалеко от тюремной камеры Лао и поманил его пальцем.

– Настало время для небольшой поездки.

Рейчел через динамики слышала крик Харви и поняла, что умрет. Никто уже не спасет ее. Слезы хлынули по ее щекам, и она попыталась с достоинством принять то, что ее ждет.

– Брюс, – прошептала она. – Харви... Я люблю тебя.

4 секунды

3 секунды

2 секунды

Машина Гордона только что остановилась у дома номер 250 на Второй Авеню, у заброшенного склада в центре квартала. В этот момент взрывом разнесло окна.

Бэтмен обернул Дента в свой плащ и поднял его вместе со стулом, и в этот момент взрывная волна выбросила их через дверь. Оглушающий звук и пламя наполнили комнату, и огонь охватил мужчин.

Гордон бежал к зданию, изрыгающему огонь. Патрульный пытался проломить проход монтировкой, а несколько других полицейских помогали усмирять огонь.

– Ты уже ничем не сможешь помочь ей, – задыхаясь, сказал полицейский.

Хорошо пропитанная топливом одежда Дента горела. Бэтмен сбил пламя своим плащом, разбил стул в щепки и понес Харви через бушующий пожар к выходу. Одежда Дента снова загорелась, но Бэтмен был уже на лестнице, и пламя ослабевало. Бэтмен выбрался на улицу сам и вынес Дента. Он катал его по земле, пока огонь на нем не погас.

Гордон со своими людьми наблюдали, как пожарные пытаются сдержать пламя. Они не пытались спасти склад, было очевидно, что это уже невозможно. Но они все еще могли спасти примыкающие строения.

Гордон заметил сотни игральных карт, которые ветер разносил по асфальту. Он поднял одну из них и в оранжевых всполохах огня увидел, что это была игральная карта – Джокер, с лицом Лао на плечах клоуна.

Комиссар Гордон не знал подошедшего человека, который доложил ему, что Дент жив.

Гордон взглянул на огонь:

– Как это возможно?

– Должно быть, Джокер соврал. Дент находился в другом месте, на Авеню Икс.

Уставившись на огонь, Гордон машинально произнес:

– Тогда Рейчел Доус...

– Мы не можем быть уверены, пока не окажемся внутри. Скорее всего, это будет не раньше середины ночи. Но я готов поклясться, что мисс Доус была внутри. Еще кое-что. Джокер сбежал. И что-то взорвалось в Управлении. Лао тоже исчез.

– Черт возьми! Джокер все это спланировал, даже свой арест. Он хотел, чтобы я посадил его в камеру в Управлении. Каков подлец!

Гордон стал рвать на себе волосы и упал навзничь, рыдая.

Глава двадцать третья

Бэтмен прибыл несколькими минутами позже Гордона и его людей. Он приблизился к горящему зданию и молча стоял несколько минут, созерцая огромный костер, пытаясь сдержать крик и желание уничтожить все вокруг. Когда он повернулся, чтобы уйти, заметил блеск металла в свете, исходящем от пламени. Он наклонился и подобрал предмет – монета Харви. Должно быть, в какой-то момент Харви передал ее Рейчел. Он положил ее в отделение своего многофункционального пояса.

Рейчел...

Альфред Пенниуорт чувствовал чудовищное горе впервые за долгое время, с тех пор как погибли Томас и Марта Уэйн. Он получил короткий звонок от мистера Брюса и знал, что произошло. Альфред сидел на стуле в кухне, в его дрожащих руках было письмо для Брюса, которое Рейчел отдала ему на хранение.

«Дорогой Брюс!

Должна кое-что сказать тебе и быть при этом честна и откровенна. Я хочу выйти замуж за Харви Дента. Я люблю его и мечтаю провести с ним остаток жизни. Однажды я сказала, что, когда Готэму больше не понадобится Бэтмен, мы сможем быть вместе, тогда я действительно думала так. Но я не уверена, что настанет день, когда ты сам не будешь нуждаться в Бэтмене, а если это случиться, я буду рядом с тобой, но только как твой друг. Прости, если расстроила... Даже если ты потеряешь веру в меня, прошу тебя, никогда не теряй веру в людей.

С любовью, навсегда, Рейчел»

Альфред вытер слезы, сложил письмо обратно в конверт и положил его на поднос для завтрака, который он приготовил для мистера Брюса.

Брюс, все еще в костюме Бэтмена, тяжело опустился в кресло и уставился в окно, на очертания Готэм-Сити на фоне ночного неба.

– Я приготовил для вас легкий завтрак, – сказал Альфред.

– Спасибо. Альфред? – окликнул Брюс.

– Да, мистер Брюс?

– Я виноват во всем, что обрушилось на нас. На нее. Я думал, что принесу добро, а не безумие.

– Вы принесли добро. Но этим вы плюнули в лицо преступникам Готэма, разве не думали вы, что это может вызвать последствия? Перед затишьем всегда бывает буря.

– Но Рейчел... Альфред, я любил ее. В глубине души я еще думаю о том, что мы могли бы прожить вместе всю жизнь. Что, когда бы все это закончилось, мы бы... – Брюс замолчал, не в силах продолжать. Он смахнул слезы, когда Альфред положил руку на его плечо.

– Рейчел верила в то, за что вы боролись. В то, за что мы боролись. Готэм нуждается в вас.

– Готэму нужен герой. А я позволил Джокеру снести, к черту, половину города.

– Именно поэтому, в этих обстоятельствах, они должны поладить с вами.

Брюс, наконец, повернул голову и посмотрел на Альфреда:

– Она хотела дождаться меня. Дент не знает этого. Он никогда не узнает об этом.

Брюс взглянул на поднос и увидел конверт.

– Что это?

Убрав конверт обратно в карман, Альфред сказал:

– Это может подождать. – Он повернулся, намереваясь выйти из комнаты.

– Альфред? В той истории, которую ты рассказывал мне про преступника в Бирме... хороший конец?

Альфред кивнул.

– Как ты поймал его?

Альфред выдержал почти минутную паузу перед ответом:

– Мы сожгли весь лес.

Он повернулся и ушел, и Брюс остался один на один со своими мыслями.

Альфред снова вошел в комнату менее чем через минуту и включил телевизор. Он сказал Брюсу, который все еще сидел, уставившись в окно:

– Вы должны это видеть.

Брюс повернулся в кресле и посмотрел на знакомое лицо Майкла Энджела, телевизионного репортера, который говорил: «...у него есть надежный источник, адвокаты А. и М. для получения лучших юридических консультаций. Он говорит, что ждал достаточно долго, чтобы Бэтмен начал совершать правильные поступки. Теперь он берет дело в свои руки. Мы возобновим репортаж в пять часов дня, чтобы показать, кто скрывается за маской Бэтмена. Оставайтесь с нами».

Харви Дент знал, что его лицо сильно обгорело и что он не может нормально есть. Он мог говорить только одной половиной рта; слова звучали невнятно, но и их можно было понять. Он смотрел на Джеймса Гордона, который вошел в комнату и сел возле его постели.

– Я сожалею о том, что случилось с Рейчел, – сказал Гордон.

Дент ничего не ответил, и далее если бы выражение его лица поменялось, это нельзя было бы увидеть из-за бинтов. Гордон снова заговорил:

– Доктор говорит, что ты испытываешь мучительные боли, но не принимаешь лекарств. Почему ты отказываешься от пересадки кожи?

– Вы помните, как все меня называли, когда я работал в департаменте Внутренних дел? – с трудом спросил Дент. – Какое у меня было имя?

– Харви, я не могу...

– Произнесите его!

– Двуликий, – прошептал Гордон. – Двуликий Харви.

Дент повернул другую сторону лица к Гордону и показал то, что огонь сотворил с ним. Левая часть представляла ужасное зрелище: кожа почернела и ссохлась, коренные зубы были видны сквозь рану на щеке, от глаза остались только глазное яблоко и впадина.

Гордон не отвел взгляд.

Дент улыбнулся правой стороной рта.

– Зачем же скрывать то, кем я на самом деле являюсь?

– Я знаю, что ты пытался предупредить меня, – сказал Гордон. – Прости меня. Вюртц вез тебя домой. Работал ли он на них? Знаешь ли ты, кто забрал Рейчел? Харви, я должен знать, кому из своих людей я могу доверять, а кому нет.

– Почему ты начал слушать меня только теперь?

– Мне очень жаль, Харви.

– Нет, тебе не жаль. Все еще нет.

Гордон еще какое-то время посидел молча, затем встал и ушел. И только тогда Харви заметил кое-что на столике. Кое-что металлическое и блестевшее в свете лампы...

Марони, на костылях, неуклюже передвигался по коридору.

– Привет, лейтенант, или теперь ты уже комиссар?

– Что с тобой случилось, Сэл?

– Я упал с пожарной лестницы. Но это ничего. Я хочу поговорить об этом сумасшествии – мне кажется это уже слишком.

– Тебе нужно было подумать об этом раньше, до того, как ты выпустил черта из коробки.

– Он нужен вам, а я могу сказать, где он будет сегодня в полдень.

Солнце уже медленно заходило, когда черный спортивный автомобиль, минуя автостраду, вылетел на съезд, ведущий к отдаленным районам Готэм-Сити. Он ехал сквозь узкие вымощенные улицы до самых границ города, зоны, которую еще не коснулась городская застройка, массивный лабиринт заброшенных строений и складов, и негодных верфей. Автомобиль налетел на один из фиксаторов недалеко от старого судна, накрененного на один бок и покрытого ржавчиной. Чечен вышел из автомобиля и, сопровождаемый собаками и охраной, поднялся по шаткому мостику на корабль. Он пролез в люк и спустился по лестнице в пещерообразное логово. В нем находилась дюжина фонарей, расставленных на одинаковом расстоянии друг от друга вокруг столбов, поток их света был направлен на гору денег, лежащую в самом центре помещения. Джокер восседал сверху на денежной горе. У ее подножия лежал связанный Лао. Несколько здоровых мужчин стояли рядом в тени.

Чечен заговорил, его слова эхом отдавались среди стальных стен.

– Ты увел моих людей.

– Я дал каждому из них хорошую долю твоих денег, – сказал Джокер. – Я уверен, что ты не будешь против. Верность можно купить.

– А ты не такой сумасшедший, каким кажешься.

Джокер соскользнул вниз с кучи денег.

– Я человек слова, – Джокер вытянул прямую ладонь перед его глазами и пристально огляделся по сторонам. – Но где итальянец?

Прикуривая сигару, Чечен пожал плечами.

– Нам больше достанется, – сказал он, выпуская изо рта голубоватый дым. – Что ты будешь делать со всеми этими деньгами, Джокер?

Джокер исчез за грудой денег и возник с другой стороны, держа канистру с горючим.

– Я люблю простые вещи. Мне нравится порох, динамит. – Он выплеснул жидкость из канистры на деньги. – Бензин. – Чечен бросился вперед и остановился лишь тогда, когда Джокер приставил пистолет к его щеке.

– Знаешь, что у них общего? – продолжил Джокер. – Они дешево стоят.

– Ты обещал сдержать свое слово.

Джокер вытащил сигару изо рта Чечена.

– Именно это я и делаю.

Он метнул дымящуюся сигару в кучу денег.

Чечен в ужасе смотрел на зелененькие бумажки, полыхающие в огне.

– Я сжигаю лишь только свою половину, – сказал Джокер. – Хотя, конечно, твоя половина сгорит вместе с ней. Боюсь, что уже ничего нельзя изменить.

Чечен, не отрываясь, смотреть на огонь.

– Ты заботишься только о деньгах, – сказал Джокер. – Этот город заслуживает преступников более высокого класса, и я дам их ему. – Теперь это мой город. Скажи своим людям, что теперь они работают на меня.

– Они не будут работать на урода!

Джокер вынул нож из-под жакета и бросил его одному из парней. Разрежьте его на куски и предложите его маленькой принцессе. Покажем ему, какой верной может быть голодная собака.

Двое других схватили Чечена.

Деньги догорали, огонь почти достиг того места, где лежал Лао.

– Дело не в деньгах, – сказал Джокер. – Дело в том, чтобы донести свое сообщение.

Лао закричал, когда Джокер вытащил из его кармана мобильный телефон.

В это вечернее время многие жители Готэма сидели перед телевизорами, некоторые смотрели повторы вечерних ток-шоу и мультиков, но большая часть смотрела общеновостной канал, где Майкл Энджел брал интервью у Колмана Риза. Даже не очень разбирающиеся в журналистике жители Готэма понимали, что Энджел затягивал рассказ, задерживая важное разоблачение, которое намеревался сделать Риз, заставляя его отвечать на телефонные звонки в эфире.

– ...сколько ты получишь за то, что скажешь, кто на самом деле Бэтмен, – спрашивал Риза сердитый зритель.

– Я делаю это не из-за денег, – сказал Риз, глядя прямо в камеру.

– У нас есть звонок в студию, вы в эфире, – сказал Энджел.

Низким голосом заговорил человек:

– Харви Дент не хотел, чтобы мы сдавались этому маньяку. Вы думаете, вы умнее его?

– Вот еще одно мнение, – сказал Энджел, таким же невозмутимым тоном, как если бы он участвовал в школьных дебатах. – Дент не хотел, чтобы Бэтмен выдавал себя. Вы уверены, что поступаете правильно?

Также откровенно Риз ответил:

– Если бы сейчас Дент мог говорить, возможно, он был бы другого мнения.

– И мы желаем ему скорейшего выздоровления, – подхватил Энджел, являясь в этот момент образцом искренности. – Видит Бог, мы очень нуждаемся в нем сейчас. Давайте ответим еще на один телефонный звонок.

Раздался голос с фальцетом, похожий на голос пожилой женщины:

– Мистер Риз, как вы думаете, что ценнее, одна жизнь или сотня жизней?

– Думаю это зависит от этой жизни, – ответил Риз с легкой улыбкой на лице.

– Хорошо, представим, что речь идет о вашей жизни. Стоит ли ваша жизнь больше, чем жизни нескольких сотен других людей?

– Конечно нет, – ответил Риз возмущенно.

– Меня радует то, что вы так думаете. Потому что я заложил бомбу в одну из городских больниц. Она взорвется ровно через шестьдесят минут, если за это время никто не убьет тебя.

– Кто ты? – потребовал ответа Энджел.

– Всего лишь обеспокоенный гражданин, – фальцет исчез, голос понизился на октаву: – обычный парень. У меня было свое видение этого мира. Мир без Бэтмена. Толпа пытается получить свое, а полиция пытается остановить толпу, одну группу за другой... и это было так..., скучно. И я изменил свои намерения. Я не хотел, чтобы мистер Риз все испортил, но почему только я должен получать удовольствие от этого веселья? Давайте дадим кому-нибудь еще возможность...

Риз поднялся со стула. Энджел положил руку на его плечо и усадил обратно.

– Если Колман Риз не будет мертв через шестьдесят минут, тогда я взорву больницу. Конечно, вы можете убить себя сами, мистер Риз. Но это будет очень великодушный поступок. Вы же адвокат.

Раздался громкий щелчок и звук тональных гудков телефона.

Полицейские из Отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями поочередно дежурили у телевизора, на всякий случай, если вдруг Джокер захочет сделать еще одно заявление, и они не были разочарованы. Детектив Мерфи сидел у экрана, хрустя картофельными чипсами, когда женщина начала свою речь. Он сразу понял, что происходит, и крикнул, чтобы остальная часть команды, включая Гордона, присоединилась к нему. Гордон тотчас же среагировал.

– Позвоните каждому полицейскому в городе, прикажите отправиться к ближайшей больнице, начать эвакуацию и поиски взрывного устройства. Позвоните в управление городского транспорта, в школьный совет, тюрьмы. Отправьте все имеющиеся автобусы к больницам. Мерфи, ты будешь отвечать за эту операцию. Самое главное сейчас – это Готэм Централ, выезжайте немедленно. Интуиция мне подсказывает, что именно там находится бомба.

– Почему? – спросил сержант.

– Потому что там Харви Дент.

Люди в униформе спешно уехали, и Гордон повернулся к своим детективам.

– Вы, ребята, пойдете со мной.

– Куда? – спросил один из них.

– Мы идем за Ризом.

Когда Альфред выключил телевизор, Брюс Уэйн уже шел к лифту. Альфред догнал его.

– Будь на связи, – сказал ему Брюс. – Мне нужно, чтобы ты держал в поле зрения всех людей Гордона и их семьи.

– Что именно мы ищем?

– Тех, у кого есть доступ в больницу.

Гордон и его люди ворвались на телевизионную студию, проскочив через приемную без разрешения и даже не показывая полицейские значки. Они нашли Риза, сгорбившегося в кресле возле яркого освещения, и схватили его.

Майкл Энджел соскочил со своего эфирного помоста и спросил у Гордона:

– Неужели вы думаете, что кто-то попытается?..

Гордон не обратил на него внимания и вытолкнул Риза в вестибюль. Сквозь стеклянные двери Гордон увидел, как пожилой мужчина поднял большой револьвер и начал спускать курок. Дверь пошатнулась от удара, когда Гордон стремительным движением толкнул Риза на ковер.

Гордон не открыл ответный огонь. Он втащил Риза обратно в студию и велел Мерфи подогнать машины к запасному выходу здания.

Гордон и его люди окружили Риза, они двигались к полицейскому фургону, который ждал их на улице.

– Они пытаются убить меня, – задыхаясь, произнес Риз.

Гордон затолкнул Риза в фургон.

– Может быть, Бэтмен спасет тебя.

Брюс был уверен, что знает, какие действия предпримет сейчас Гордон, и не ошибся в своих расчетах: обеспечить безопасность Риза и вывести людей из больниц. Он ничего не мог сделать для тех людей, которые лежали в больницах, хотя их благополучие и было самым главным; его появление могло лишь привести в замешательство и усложнить и так непростую ситуацию. Но Риз... возможно, его-то он мог спасти.

Он направил Ламборджини с автострады к телевизионной станции. Когда он увидел толпу на улице, то подумал, что Гордон, возможно, будет покидать здание через запасной выход, и когда увидел полицейский фургон, отъезжающий от станции, он понял, что его догадка была верной. Он начал преследование.

Детективы Джереми Полк и Вили Дэвис дежурили у палаты Харви Дента в Готэм Централ, когда услышали приказ выводить всех из здания. Они должны были в первую очередь вывести Харви Дента и так быстро, как это было возможно. Полк и Дэвис проверили комнату, затем Полк оставил Дэвиса у кровати Дента, а сам пошел на улицу посмотреть, на чем Дента можно было бы увезти. Он увидел у запасного выхода школьный автобус с включенным двигателем; санитары, доктора и медсестры помогали мужчинам и женщинам надевать белые больничные халаты и усаживали их в машину.

Полк увидел водителя, стоящего возле открытой передней двери.

– У меня есть еще один пассажир, – сказал Полк.

– Мы найдем для него место, – ответил водитель.

Полк нажал на кнопку рации:

– Дэвис, я нашел транспорт, вывози его.

Молчание.

– Дэвис?

Полк стремительно побежал в здание больницы и вверх по пожарной лестнице к комнате Дента. Дэвиса не было. Рыжеволосая медсестра склонилась над кроватью Дента и стояла спиной к Полку.

– Мэм, мы будем сейчас его перевозить, – сказал Полк, но не получил ответа. – Мэм?..

Медсестра повернулась и выстрелила из пистолета с глушителем. Полк умер сразу.

Затем медсестра стянула с головы чепец и сказала Денту:

– Это я, твой старый приятель Джокер. Удивлен? Я не хочу, чтобы между нами были какие-либо обиды, Харви. Когда вас с Рейчел похитили, я сидел в камере Гордона. Я не организовывал это нападение.

– Твои люди, – прохрипел Дент. – Твой план.

– Неужели я похож на человека, у которого есть план, Харви? У меня нет планов. У толпы есть план, у полицейских есть план. Ты знаешь, кто я, Харви? Я собака, которая лает на машины. Я не знал бы, что делать с ней, если бы поймал ее. Я просто делаю. Я ненавижу планы. Ваши планы, их планы, все планы. У Марони был план. У Гордона был план. Интриганы пытаются контролировать свои миры, каждый – свой. Я не интриган. Я демонстрирую интриганам, как на самом деле жалки их попытки контролировать события. Так что, когда я говорю, что в случившемся с тобой и твоей подружкой не было ничего личного, ты должен знать, я говорю правду.

Джокер дал Денту свой пистолет и стоял неподвижно, пока Дент целился. Джокер подался вперед, прижав голову к стволу пистолета.

– Это интриган привел тебя сюда. Ты был интриганом. У тебя были планы. Посмотри, куда они тебя привели. Я только лишь сделал то, что умею лучше всего: я взял твой план и использовал его в своих целях. Взгляни, что я сделал с этим городом с помощью нескольких бочек бензина и пары пуль. Никто не впадает в панику, когда убивают тех, кого должны были убить. Никто не впадает в панику, если все идет согласно плану, даже если план ужасен. Если я скажу прессе, что завтра застрелят насильника или машина с солдатами взорвется, никто не будет паниковать. Потому что это – часть плана. Но когда я говорю, что один жалкий старый мэр умрет, все сходят с ума! Привнося немного анархии, ты нарушаешь установленный порядок, и все превращается в хаос. И я – посредник хаоса. А знаешь ли ты главное о хаосе, Харви? Хаос – справедлив.

Дент держал в кулаке свою счастливую монетку. Он обнаружил ее на столике после разговора с Гордоном. Он не знал точно, как она попала сюда, последнее, что он помнил, это то, что он дал монетку Рейчел. Она была обожженной и грязной, но только с одной стороны. Так же как и он сейчас... Он взглянул на чистую сторону монетки.

– Если эта сторона – ты живешь, – сказал он Джокеру.

Он повернул монетку другой стороной: обгорелой.

– Если эта – ты умрешь.

Джокер сначала взглянул на монетку, а затем, удивленно, на Дента.

– Вот это мне нравится!

Дент подбросил монетку, поймал и посмотрел, что выпало.

Гордон сидел с Ризом и полицейским по имени Берг в задней части фургона. Он все еще не знал, куда отвезти адвоката, но он прекрасно знал массу мест, где Ризу не стоило находиться, и сейчас его задачей было увезти его подальше от всех этих мест.

Он посмотрел на своего попутчика.

– Мы не знакомы с тобой, Берг, не так ли?

– Да, сэр, комиссар Гордон, – ответил Берг, взглянув на часы.

– Что-то беспокоит тебя, сынок. Может быть, лучше я возьму твое ружье.

– Моя жена в больнице, комиссар. Она очень больна. Я не хочу, чтобы ей угрожала еще большая опасность. – Берг остановился на полуслове и взял оружие, но не отдал его Гордону. Вместо этого он направил его комиссару в лоб. – Он сказал, что убьет мою жену. Мне очень жаль, сэр.

Брюс находился на приличном расстоянии от фургона, но смог различить, что тот остановился у светофора на красный свет. Свет поменялся, фургон медленно повернул на перекрестке. Побитый зеленый грузовой автомобиль-пикап вылетел с боковой улицы, несясь прямо на него. Брюс зафиксировал колеса Ламборджини и вдавил в пол педаль газа, завертел руль, влетел на бордюр и помчался по тротуару.

Пикап находился уже всего в футе от фургона, намереваясь врезаться тому в бок.

Ламборджини проскользнул между пикапом и фургоном, и пикап врезался в него.

Внутри фургона происходило следующее: удар отбросил Берга к стене. Гордон выхватил свой пистолет и ударил Берга рукояткой по голове. Затем надел наручники на лежащего без сознания Берга, велел Ризу оставаться на месте и выбрался на улицу. Он подошел к красивой спортивной машине, взломал дверь и подался внутрь, чтобы помочь водителю.

Когда он увидел человека, который был водителем, он прошептал в недоумении: «Брюс Уэйн?»

Брюс выбрался из Ламборджини, который теперь превратился в груду искореженного металла, и покачнулся. Гордон придержал его за руку, чтобы тот не упал, и отвел к бордюру. Брюс сел, обхватив голову руками, затем поднял глаза на Гордона.

– Вы в порядке, мистер Уэйн?

– Называйте меня Брюс. Думаю, что в порядке.

– Вы совершили очень смелый поступок.

– Да? Я хотел проскочить на зеленый свет.

– А разве вы не пытались защитить фургон?

– С чего бы? Кто в нем?

– Вы не часто смотрите новости, не так ли, мистер Уэйн?

Брюс пожал плечами:

– Они меня угнетают. Думаете, мне следует обратиться в больницу?

– Только не сегодня.

Джокер неторопливо шел по пустым коридорам больницы, большой палец его правой руки лежал на кнопке детонатора. Он нажал ее, и по мере того как он шел, взрывы разрушали двери за его спиной. Когда он вышел из здания, взорвались окна, разбрызгивая осколки стекла, играя в лучах заходящего солнца.

Эвакуированные люди, те, кто мог идти, искали укрытия за автобусами, другие попросту прижимались к асфальту.

Джокер забрался в школьный автобус в тот момент, когда здание Готэм Централ взорвалось и начало рушиться, наполняя пространство вокруг пылью, дымом и обломками.

Гордон услышал шум, череда громких взрывов последовала за продолжительным грохотом, и он увидел над вершинами зданий пыль и дым.

– Должно быть, это Готэм Централ, – сказал он, нажимая кнопку на рации.

Ему ответил полицейский по имени Гроган. Гордон спросил его, эвакуировали ли Дента, и Гроган ответил, что, скорее всего, его эвакуировали, но не был в этом уверен.

Все, кто находился рядом с больницей, завороженно смотрели на то, что еще пару минут назад было зданием Готэм Центра, сейчас оно представляло собой развалины: искореженный металл и разломанный кирпич, от которых поднимался дым и пыль. Никто не заметил школьный автобус, который двинулся с парковки машин «скорой помощи» и свернул на ближайшую улицу.

К шести часам каждый телевизионный и радиовещательный канал освещал происшествие в больнице Готэм Централ. Но у репортеров не было никакой новой информации, поэтому они продолжали показывать одни и то же кадры разрушения больницы, снятые прохожим на видеокамеру телефона, брали интервью друг у друга, брали интервью у очевидцев, которые говорили одно и то же: здание больницы взорвалось.

Но журналисты продолжали работу, и люди тоже продолжали удивляться, и волноваться, и говорить. Некоторые считали, что это – знак свыше, предупреждающий о том, что лучше жить где угодно, только не в Готэм-Сити, даже в Черной Дыре Калькутты будет безопаснее. Одна небольшая, но шумная группа людей считала, что Джокер – часть государственного заговора, целью которого было сбить с толку граждан для потери их независимости, – несколько ведущих ток-шоу развивали эту теорию, как могли. Газета «Готэм Таймс» стала печатать массу гневных писем, по большей части содержащих обвинения в адрес полицейских, которые не способны выполнять свою работу: служить и защищать, особенно защищать. Однако большинство людей делали то, что жители Готэма обычно делают: жаловались, надеялись, что зло, каким бы оно ни было, не коснется их района, выливали грязь и жаловались на своих сожителей и... жили обычной жизнью.

Но произошли незначительные изменения в их жизненной рутине. Больше родителей стали возить своих детей в школу, и на футбольные тренировки, и на каток, не разрешали им подолгу слоняться в торговых и развлекательных центрах. Люди стали реже ходить в рестораны и театры, что заметно отразилось на бизнесе. Спрос на бензин также упал, люди перестали ездить куда-либо без необходимости. Единственным, на что повысился спрос, стали вечерние выпуски новостей. Все добропорядочные жителя Готэма стали часто смотреть новостные выпуски.

Новости смотрели и в Баре «У Лу» – питейном заведении в районе, где жили производственные рабочие и где также жил детектив Майкл Вюртц, один в трехкомнатной квартире. Заведение «У Лу» не было шикарным местом. Оно было не очень чистым, в нем был спертый воздух, плохое освещение и самая плохая канализация, здесь отчаявшиеся и одинокие мужчины могли сидеть долгое время. «У Лу» было идеальным местом для парней, которые не могли подумать или даже вынести мысли о еще одном вечере в компании телевизора или еще одной склоки с женой. Сейчас, когда на часах было шесть пятнадцать, в заведении «У Лу» были только Вюртц и бармен, из них двоих только бармен смотрел программу новостей по телевизору, закрепленному на металлической подставке над стойкой.

– Господь милосердный, ты видишь это, Майк? – спросил он Вюртца. – Они взорвали больницу. Разве ты не должен быть там, вроде как сделать что-нибудь?

– У меня сегодня выходной, – пробормотал Вюртц, глядя в стакан.

Бармен закрыл кассу и обошел бар.

– Мне нужно отойти кое-куда. Присмотри тут за всем, пока меня нет, справишься?

Вюртц пожал плечами вместо ответа. Бармен вышел. Почти сразу же дверь снова открылась.

– Что? – пробурчал Вюртц. – Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Кто-то приставил пистолет к щеке Вюртца. Он скосил взгляд в сторону, не поворачивая головы, и узнал человека с оружием, стоящего в глубокой тени только с одной различимой стороны лица.

– Привет, – сказал Харви Дент. – Я вижу, ты все еще приходишь в это старое место.

– Дент! Я думал, что ты мертв.

Дент вышел на свет, показывая изуродованную левую часть лица.

– Наполовину.

Дент взял со стола стакан Вюртца, сделал глоток и спросил:

– Кто вез Рейчел обратно, Вюртц?

– Мне кажется, это были люди Марони.

Дент со стуком поставил стакан на барную стойку.

– Кто-кто, но не ты, стал бы защищать предателя из подразделения Гордона?

– Я не знаю, кто он. Он бы никогда не сказал мне.

Целую минуту они молчали. Наконец Вюртц сказал:

– Клянусь Богом, я не знал, что они собираются сделать с тобой.

Дент вынул свою счастливую монетку из кармана.

– Забавно, я тоже не знаю, что будет с тобой.

Дент подбросил монетку, поймал ее, взглянул на поврежденную сторону и спустил курок.

У Джеймса Гордона была тяжелая ночь. Он добрался до кровати поздно, полежал неподвижно, поворочался, встал и налил себе стакан молока, снова лег в постель и стал смотреть в окно. Было уже пять часов утра. Такое же подходящее время для того, чтобы поработать, как и любое другое. Он черкнул записку Барбаре, прикрепил ее к тостеру и поехал через полупустынные улицы к груде того, что когда-то называлось больницей.

Там уже сновали мужчины и женщины в касках, работающие на месте происшествия. Он увидел одного из полицейских, Грогана, который разговаривал с сотрудником бригады «скорой помощи». Он попросил Грогана доложить о ситуации; тот ответил, что нет никакой оперативной сводки.

– Мы должны знать, сколько людей было внутри, – возразил Гордон. – У нас должны быть списки больных, перекличка...

Гроган прервал его.

– Сэр, сэр. Взгляните на тех, с кем мы имеем дело. Полицейские, Национальная Гвардия, санитары, пожарные... Насколько мы можем сейчас предполагать, у нас пропало около пятидесяти человек. Но в здании никого не было. Я проверял сам, так же, как и еще шесть других полицейских. – Он махнул в сторону отъезжающего автобуса. – Эти машины направляются в другие больницы. Я думаю, мы упустили одну из них.

– Правда? А что ты думаешь по поводу того, где находится Харви Дент?

Гроган промолчал.

– Продолжайте искать, – приказал Гордон. – И держите свои догадки при себе.

Глава двадцать четвертая

Люциус Фокс знал, что найдет Брюса Уэйна в опытно-конструкторской лаборатории «Уэйн Энтерпрайзес». Войдя в подвальное помещение, он не сразу заметил босса, зато сразу же наткнулся на огромную стену, состоящую из сотен экранов небольшого размера. Когда он приблизился, то разглядел, что на экранчиках возникают произвольные образы: эти образы закручивались, менялись и растворялись, постепенно они превратились в карту.

Бэтмен произнес из темноты:

– Прекрасное зрелище, не правда ли?

– Прекрасное?.. – переспросил Фокс. – Неэтичное. Опасное. Ты превратил все телефоны этого города в микрофон.

– Верно, а также в высокочастотный генератор-приемник.

– Так же, как и телефон, который я дал тебе в Гонконге. Ты украл мою идею и применил ее к каждому телефону в этом городе. Половина города питает твой локатор, поэтому ты можешь слышать весь Готэм. Это неправильно!

– Я должен найти этого человека, Люциус.

– Но какой ценой?

– Доступ к базе данных надежно зашифрован. Только один человек может подключиться к ней.

– Никто не должен обладать такой властью.

– Именно поэтому я передаю ее тебе.

– Шпионить за тридцатью миллионами – это не моя работа.

– Позволь мне показать тебе кое-что, записанное мною из последних новостей, – Бэтмен включил полноэкранный режим.

На экране появилось лицо Джокера.

– Как ты думаешь, что заставляет людей играть по моим правилам? Ты не смог убить адвоката. Мне придется вводить тебя в игру со скамейки запасных. Итак, вот что я хочу рассказать тебе... С наступлением ночи город будет моим, и все, кто останутся в нем, будут играть по моим правилам. Если ты не хочешь быть в игре, сматывайся сейчас. Но людей, которые будут передвигаться по мосту и тоннелю, ожидает сюрприз.

Бэтмен выключил монитор и сказал Фоксу:

– Доверься мне.

Он вставил ключ доступа в информационный порт терминала управления.

– Это прибор для улавливания непрерывного аудиосигнала, если человек говорит в зоне действия любого телефона в этом городе, ты сможешь определить его местонахождение. Когда закончишь, введи свое имя и выключи пульт.

– Это огромная ответственность, которую ты переносишь на меня. Я не просил об этом, я не хочу этого. Я помогу тебе только в этот раз... но пока эта машина будет находиться в «Уэйн Энтерпрайзес», я и пальцем не пошевелю.

Люди массово покидали город, потому что боялись дальше в нем оставаться. Сначала сотни тысяч, затем миллионы мужчин, женщин и детей устремились за его пределы – пешком, на машинах, мотоциклах и велосипедах, кто-то на лодках. Многие из них не добирались туда, куда намеревались добраться; они перегревали двигатели или прокалывали шины, у многих заканчивался бензин. Случались и сердечные приступы, и приступы паники, и приступы астмы. Произошло несколько драк и перестрелок между автомобилистами, пришедшими в бешенство от напряжения. Было несколько случаев проявления доброты, но они случались все реже по мере того, как день подходил к концу.

Полицейские делали все, что было в их силах. Но этого было недостаточно.

Небо над головами людей гудело от двигателей небольших вертолетов, которые в основном принадлежали телевизионным каналам. Так же как и их коллеги, привязанные к студии, репортеры в воздухе не могли рассказать многого, но это не останавливало их от постоянного вещания. Информацию, которую они передавали, можно было легко описать одной фразой: «Это был Хаос».

Конечно, не все пытались спастись бегством. Большинство жителей Готэма оставались, собрав волю в кулак и примиряясь с лишениями и даже болью.

Люциус Фокс обдумывал возможности своего выбора. Он мог прекратить эту игру в Понтия Пилата, «умыть руки», и прощайте мистер Уэйн, удачи вам. Но он не сделает этого. Ни разу за шестьдесят лет он не нарушил своего обещания, и сейчас он пообещал Уэйну, что останется до тех пор, пока существующий кризис не будет в прошлом. Да, возможно, привычка сдерживать обещания – это всего лишь привычка и не более того, но это было его лучшей стороной, которая нравилась ему в самом себе. Сейчас он являлся, учитывая то, что сделал Уэйн с технологией, ему переданной, чистым воплощением зла. Он не сомневался в том, что Брюс Уэйн был хорошим человеком, но он начинал сомневаться в его ночном альтерэго и в тех действиях, которые оно хотело совершить. Границы, которые были нарушены... Возможно, он имел дело с тремя ликами Евы, разными личностями, обитающими в одном теле... И возможно, Люциус помогал уже не положительной стороне этого человека...

Как, черт возьми, в этом разобраться? Бэтмен пытался ставить палки в колеса подонкам. В этом нет никаких сомнений, возможно, он спасал чьи-то жизни, но он злоупотреблял всем, что Люциус пытался держать неприкосновенным.

Он принял решение. Он сдержит свое обещание, но затем просто уйдет. Он уничтожит все следы своих технологий, включая уже работающие устройства. Затем он избавится от компьютерных файлов и сожжет каждый клочок бумаги в своей лаборатории. Если Брюс Уэйн предаст его, попытается использовать технологию снова, или, того хуже, передаст ее в чье-то пользование, например, в руки правительства, ему придется нелегко. Но саботаж Люциуса хотя бы немного, но попридержит Брюса.

Если ты подписался на что-то, нужно доводить дело до конца, играть и не жаловаться на обстоятельства.

Гордона, напротив, совершенно не терзали мысли о правильности того или иного выбора, он делал все, на что был способен. В том, с чем он имел сейчас дело, у него не было опыта и его этому не учили, но ничто не останавливало его. В данный момент он находился в мэрии и докладывал о ситуации.

– Мои люди проверяют каждый дюйм тоннелей и мостов, – говорил Гордон, – но учитывая угрозы Джокера...

– Как насчет восточных направлений? – спросил мэр.

– Они заблокированы на многие часы. Нам остается только задействовать паромы, но на пристани уже скопилось тридцать тысяч человек, которые ждут переправы. К тому же дело быстро набирает обороты, поэтому я хочу использовать паромы, чтобы увезти некоторых преступников с острова.

– Людей, которых посадили вы с Дентом? Я волнуюсь о судьбе не этих людей.

– А следовало бы. Это те люди, с которыми вы хотели бы столкнуться в чрезвычайной ситуации в последнюю очередь. Что бы ни задумал Джокер, я могу поклясться, что эти преступники связаны с его злостными планами.

Гордон добился своего. Через час полицейские в бронежилетах сопровождали на паром мирных граждан, рядом с которыми шагали и заключенные преступники.

Никто не испытывал радости.

Сэл Марони забрался в лимузин и усадил свою тушу на кожаное сиденье. Он торопился. Он хотел успеть встретиться с женщиной до наступления темноты.

– Эй, водитель, – сказал он громче, чем это было необходимо.

– Не останавливайся ни на красный сигнал светофора, ни по приказу полицейских, ни по какой-либо другой причине.

– Торопишься к жене? – спросил его чей- то знакомый голос. Человек, сидевший в кресле рядом с водителем, наклонился, наставив на Марони пистолет и позволив уличному освещению продемонстрировать свое изуродованное лицо.

– Ты любишь свою жену? – продолжил Дент, игнорируя изумленный возглас Марони.

– Да.

– Можешь себе представить, как она расстроится, когда узнает о твоей смерти?

– Разберись лучше с Джокером. Он убил твою женщину. И сделал тебя таким.

– Джокер просто сумасшедший пес. Кто-то должен был спустить его с поводка, и мне не важно, кто именно это сделал. Я уже позаботился о Вюртце, но кто был твоим вторым человеком в команде Гордона? Кто забирал Рейчел? Это должен был быть кто-то, кому она доверяла.

– Если я назову имя, ты отпустишь меня?

– Я не могу лишать тебя шанса на надежду.

– Это была Рамирез.

Дент вынул свою счастливую монетку из кармана и взвел курок пистолета.

– Но ты сказал, – возразил Марони.

– Я сказал, что «не могу лишать тебя шанса».

Дент подкинул монетку, поймал ее: хорошая сторона.

– Ты счастливчик.

Дент подбросил монетку еще раз: монетка упала плохой стороной вверх.

– А ему не повезло.

– Кому? – не понял Марони.

Лимузин проехал железнодорожную станцию.

Дент пристегнул свой ремень безопасности и выстрелил в водителя.

Лимузин вылетел с дороги и врезался в заброшенную будку, затем перевернулся и упал возле ремонтной ямы.

Глава двадцать пятая

Выпуская клубы дыма, паром отчалил от пирса и медленно поплыл к заливу. На берегу полицейские отдавали матросам приказ опускать трап следующего парома: тут же сотни разномастных людей стали подниматься на борт судна: некоторые из них волочили за собой огромные тюки и сумки с вещами, другие шли абсолютно налегке, лишь поправляя на плечах дорогие меха, кое-кто из этих людей вырядился так, словно собрался на коктейльную вечеринку – и все пассажиры этого судна кардинально отличались от пассажиров того парома, что отплыл первым. Наконец посадка закончилась, трап подняли, и этот паром также двинулся по воде, покрытой рябью, взяв курс на западный берег, на материк – туда, где было безопасно.

Когда первый паром находился почти в полумиле от города, Кирк Пэкер, первый помощник капитана, спустился на палубу и занялся тем, что всегда любил делать, когда работал по ночам – созерцать огни Готэма. Отсюда, издалека, в ночной темноте Готэм был прекрасен. Пэкер заметил недалеко от них, второй паром, но тот почему-то больше не двигался, а неподвижно стоял на воде.

Он поднялся на мостик и доложил капитану:

– На втором пароме по какой-то причине заглушили двигатели.

– Выйдите с ними на связь и сообщите, что мы сможем вернутся за ними, как только выгрузим на берег этих преступников.

Помощник капитана уже было собрался идти выполнять приказ, как вдруг погасла приборная доска.

– Что за... Пэкер, спустись в машинное отделение, проверь, что там случилось. – Капитан отдал новое распоряжение.

Пэкер кивнул и побежал вниз по лестнице. Он пробежал через пассажирский отсек ниже палубой, обогнув заключенных и надзирателей. Поспешно сбежал по другой лестнице и взломал дверь люка, ведущего в машинное отделение.

Там он остановился. Аварийные лампы горели красным, освещая свыше сотни бочек, таких, которые используют для перевозки топлива, на одной из стоявших ближе всего лежала небольшая коробочка, завернутая в серебряную обертку и перевязанная серебряной нитью.

Пэкер схватил коробочку и быстро поднялся на палубу. Капитан все еще находился на своем посту. Пэкер передал ему подарочную коробку и доложил, что в машинном отделении нет никого, а только множество бочек с горючим.

Капитан связался с коллегой на втором пассажирском судне и вкратце описал ситуацию.

Голос другого капитана прозвучал поразительно громко и отчетливо:

– То же самое и у нас.

– Этого горючего достаточно, чтобы поднять на воздух десять таких судов, как наше.

Из динамиков радио послышался звук, похожий на шуршание сминаемой бумаги. Действительно капитан второго парома нерешительно рвал серебристую оберточную бумагу маленькой коробочки.

– У меня здесь детонатор, – растягивая слова, проговорил капитан, на борту у которого находились сотни жителей Готэма. – Похоже, самодельный.

– Да, у меня то же самое.

– Дело плохо.

Брюс сканировал радиоэфир и неожиданно поймал разговор двух людей, оказавшихся капитанами судов, плывших этим вечером из Готэм-Сити на западное побережье. Он не мог решить, было ли это случайным совпадением или какая-то часть его подсознания ожидала неприятностей с паромами, но в сущности это не имело значения. Он незамедлительно подал знак тревоги Люциусу Фоксу, затем переоделся в костюм Бэтмена.

В салоне пассажирского парома мобильный телефон, прикрепленный высоко, там, где его нельзя было достать, зазвонил и моментально включился сам.

– Эй, вы меня слышите? – спросил Джокер, используя громкоговорители парома. – Этой ночью вы все станете частью социального эксперимента.

Заключенные на первом пароме тоже слышали этот голос, равно как и Люциус Фокс в подвале здания «Уэйн Энтерпрайзес». Фокс незамедлительно занялся пультом, пытаясь отследить звонок.

– Слава волшебному бензину и нитрату аммония, – продолжил Джокер патетично. – Благодаря им, я могу прямо сейчас отправить вас на небеса. Все, кто попытается покинуть свое судно... тоже умрут. Но пропустят увлекательнейшее зрелище: ведь этой ночью мы все узнаем о самих себе немного больше. Итак, я приготовил для вас небольшой подарок. Ровно в полночь я взорву всех вас – обе лодочки – бум! Пока-пока! Правда есть еще один вариант: судно, на котором нажмут кнопочку детонатора, останется невредимым. Тогда как другое... увы! Так кто же это будет: любимая коллекция подонков Харви Дента... или милые невинные граждане? О да, и советую не тянуть с решением, потому как люди на другом пароме могут оказаться не такими великодушными.

Барбара Гордон подняла трубку после второго звонка:

– Алло?

– Барбара, это Анна Рамирез. Слушайте внимательно, у нас мало времени. Джеймс просил передать, чтобы вы собрались и вдвоем с сыном уехали к родственникам. Немедленно.

– Но патрульная машина уже ждет нас...

– Барбара, тем полицейским нельзя доверять. Джеймс хочет, чтобы вы скрылись от них. Я отвлеку их на десять минут, а вы должны быстро проскользнуть в свой гараж.

Рамирез сидела за своим столом в Отделе особо тяжких преступлений. Повесив трубку телефона, она продолжала сидеть, не смея встать, боясь далее пошевелиться, потому что Харви Дент держал пистолет у ее виска.

– Она поверила тебе? – спросил Дент.

Рамирез кивнула.

– Еще бы, она доверяет тебе, – сказал Дент. – Так же, как и Рейчел тебе доверяла.

– Я не знала...

Дент прервал ее:

– ...что они собираются с ней сделать? Ты уже второй полицейский, от которого я это слышу. А что, по-твоему, они должны были с ней сделать?

– Прости меня. Они заставили меня. Счета за лечение моей матери...

Дент злился:

– Не нужно. Замолчи!

Он подбросил монетку.

Рамирез торопливо сказала:

– Я не получала от них много, но, если однажды свяжешься с ними, они заставят тебя и дальше работать на них.

Дент поймал монетку: хорошая сторона.

– Живи для того, чтобы я свел с тобой счеты в другой день, офицер, – проговорил Дент и ударил Рамирез прикладом пистолета.

Бэтмен несся по встречной полосе на двухколесном Бэтподе. У него не возникало проблем с движением: горожане либо спасались бегством, либо забаррикадировались в своих жилищах.

На одной из скоростных автострад, ведущих к центру города, Бэтмен связался с Фоксом по радио, вмонтированным в маску.

– Есть что-нибудь?

Да, у Фокса были новости.

Бэтмен позвонил Гордону:

– Гордон, я знаю, где Джокер. Здание Превитт. Сигнал идет оттуда.

Пассажиры судна столпились вокруг командира Национальной Гвардии: в одной руке тот держал детонатор, а в другой – заряженный пистолет. Несколько пассажиров, включая мать с ребенком на руках и седого бизнесмена с коричневым портфелем, сделали несколько шагов к нему.

– Не приближайтесь, – предупредил командир, поднимая пистолет. – Почему мой сын должен умереть? У тех людей был шанс...

– Мы не будем это обсуждать, – сказал капитан.

– Уверен, что они-то как раз активно это обсуждают, – процедил бизнесмен. – Если, конечно, они вообще утруждают себя разговорами, а не сразу... Предлагаю голосовать!

Толпа одобрительно зашумела.

Но бизнесмен ошибался. Заключенные ничего не обсуждали, хотя многие мужчины бормотали проклятья и ругались. Надсмотрщик выстрелил в воздух из дробовика, затем нацелил ружейный ствол прямо на них. Тогда проклятья стали звучать громче.

Пассажиры убедили капитана в том, что голосование – их единственная возможность преодолеть разногласия. Каждый оторвал себе кусочек от той бумаги, какую только смог найти – от газет, квитанций, чеков, билетов... и на этих обрывках, собственными шариковыми ручками и карандашами или одолженными у соседа, нацарапал только по одному слову: «да» или «нет». Кто-то дал шляпу, которую передавали от одного к другому, и каждый бросал в нее свою бумажку.

Рональд Кобург таращился на клочок бумаги, оторванный от карточки видеопроката. Он еще ничего на нем не написал. Сначала Рональд представил себе этот паром с заключенными, находящийся, должно быть, в сотне ярдов по их правому борту, затем посмотрел на светящийся циферблат своих часов: 23:50. Десять минут...

Гордон бросил взгляд на часы – без десяти минут полночь – затем на полицейских, сооружавших крепления из планок на парапете здания, которое они оккупировали меньше получаса назад.

Был ли Бэтмен где-то поблизости? Хотя это ни черта бы не изменило.

Командир отряда специального назначения связался с Гордоном по рации:

– Мы нашли пропавший автобус. На парковке в подвале здания. Там никого нет.

Это было именно то, чего Гордон ожидал и опасался: ситуация с заложниками.

Он посмотрел на противоположную улицу, на здание Превитт. Его еще не пустили в эксплуатацию, некоторые этажи в нем были вовсе не достроены. Трубы и оголенные провода делали это место вдвойне опасным. Верхняя часть здания представляла собой торчащие стальные балки, формировавшие пролеты; нижняя часть была более или менее завершенной, по крайней мере, с одной стороны.

Гордон также разглядел груды строительного материала, сваленного внизу, несколько экскаваторов, длинный трейлер, заменявший строителям офис. Гордон знал, что работа над объектом отставала на месяц от намеченного плана и что кое-кто из жителей уже заселился в нижние, полностью достроенные этажи.

Несколько человек в клоунских масках с оружием в руках стояли у большого во всю стену окна здания Превитт.

– Видимо, им нравится вид из окна, – сказал Бэтмен из тени.

– Возможно, – ответил Гордон.

Сержант Мейер корректировал направление своей установки для наблюдения.

– Мы отлично видим всех пятерых клоунов, – доложил он. – Снайперы прицелятся, разобьют окно, отряд спустится по веревке и окажется внутри здания, в это время другой отряд поднимется по лестнице. Две или три возможности их накрыть.

– Давайте сделаем это, – сказал Гордон.

– Все не так просто, – остановил их Бэтмен. – С Джокером никогда не бывает так просто.

– Ясно одно, – огрызнулся Гордон, – что с каждой секундой, за которую мы его еще не поймали, те люди на паромах все ближе к решению взорвать друг друга!

– Этого не будет.

– В таком случае он взорвет их всех. У нас нет времени. Мы должны действовать сейчас же.

– У него всегда есть в запасе неожиданный ход.

– Именно поэтому мы не можем ждать. Почему мы должны играть в его игры?

– Дайте мне пять минут. – И Бэтмен отступил обратно в тень.

– Нет! – закричал Гордон. – У нас нет больше времени. Зато есть четкие мишени. Дент здесь, у них в заложниках. Мы должны спасти Дента. Я должен спасти Дента.

Бэтмен прыгнул вниз с крыши и словно на крыльях перелетел через улицу.

Гордон повернулся к Мейеру:

– Мы дадим ему две минуты. После этого начнем штурм и захват.

Бэтмен проскользнул в здание Превитт, схватил одного из головорезов в клоунской маске, стоявшего рядом с окном. Сорвав маску, он вместо одного из людей Джокера увидел Майкла Энджела. Руки Энджела были связаны лентой, рукоятка пистолета вложена между ладонями. Оглядевшись, он увидел других людей в клоунских масках, они не нападали на него, Бэтмен понял, что происходит. Джокер и его шайка одели на невинных граждан клоунские маски, а сами вышли, как заложники!

Красная точка от лазерного прицела неожиданно появилась на одной из клоунских масок. Теперь Бэтмен знал, кого видели Гордон и люди из отряда специального назначения с противоположной крыши. А это означало, что, как только отряд начнет обстрел и захват здания, все заложники будут убиты. Медлить было нельзя.

Бэтмен связался с Люциусом Фоксом, приказал ему установить связь с Гордоном и сообщить, что Джокер переодел заложников в клоунские маски.

На крыше противоположного здания зазвонил телефон. Гордон взглянул на имя абонента и сказал в трубку:

– Барбара, я не могу говорить сейчас.

Но услышал в ответ голос Харви Дента:

– Привет, Джеймс.

– Харви, что, черт возьми, происходит?!

– Теперь ты можешь почувствовать такие же страдания, какие испытываю я.

Гордон всмотрелся в здание Превитт.

– Где ты? И где моя семья?

– Там же, где моя семья.

Затем последовал щелчок и тишина.

Сержант Мейер бросил взгляд на часы и произнес:

– Две минуты. Время вышло. Отряд – вперед!

– Я не могу установить связь с Гордоном, – голос Люциуса прозвучал в хендсфри Бэтмена. – Должно быть, что-то происходит, если он не отвечает.

– Черт возьми, – прошептал Бэтмен. – Дай мне эхолокационной обзор. Я посмотрю, что я смогу сделать.

– Хорошо, я включаю его.

Глаза Бэтмена засветились белым светом, когда он включил эхолокационный обзор, для того чтобы видеть в темноте и через стены. Осмотревшись, он увидел заложников, сидящих у стены на полу, а также достаточно большую группу на полу этажом выше, на всех были клоунские маски.

Вооруженный до зубов отряд специального назначения ворвался в здание Превитт.

На крышах соседних зданий снайперы целились в клоунов, которые хорошо были видны сквозь большие окна.

На крыше Превитт полицейские готовились к штурму здания.

Бэтмен отреагировал мгновенно: он использовал свое пневматическое оружие, чтобы свалить трех клоунов на пол и спасти тем самым их от смерти под снайперскими пулями.

Взрывные устройства, установленные отрядом специального назначения, взорвали стену недалеко от того места, где стоял сейчас Бэтмен. Бэтмен выстрелил из своего оружия в командира отряда газовым зарядом и втащил его на середину комнаты. Сбив с ног пару приближающихся бандитов в халатах врачей, он схватил двух заложников и оттащил их от окна. Затем прыгнул этажом ниже, где моментально вырубил нескольких преступников, одетых во врачей и медсестер и связал их.

Он бросил взгляд на прибор, сканирующий здание, и понял, что отряд специального назначения находится в лифте, направляясь на этаж выше, где остались еще заложники, одетые в бандитские маски. Бэтмен хотел было уже побежать вверх по лестнице, но вдруг бросил взгляд в окно и увидел, как бойцы спецназа спускаются с крыши на веревках. Несколькими быстрыми ударами он напал на них, втащил внутрь и связал.

Затем он направил устройство своего универсального ремня на заложников, захваченных этажом выше, и выпустил крепящиеся заряды. Несколькими секундами позже заряды взорвались, обрушив пол, и отряд специального назначения оказался прямо перед ним.

Быстро сориентировавшись, отряд нацелился на Бэтмена, но он был проворнее их.

Капитан на пароме закончил подсчет голосов. Нажать на кнопку, чтобы взорвать заключенных, и поверить, что все здесь выживут? Он поднял глаза и громко произнес:

– 196 человек проголосовало «против». И 340 – «за». Он посмотрел на детонатор в своих руках. – Я проголосовал «за», как и большинство из вас. Мне не кажется правильным решение, что все мы должны умереть...

– Так давайте доведем дело до конца! – прокричал кто-то.

– Я не говорил, что я сделаю это. Только подумайте, мы всё еще здесь. А это означает, что они не убили нас. Пока.

Все посмотрели на судовые часы:

11:59.

Капитан положил детонатор на скамейку.

Седоволосый бизнесмен взял его и повернулся к пассажирам.

– Никто не хочет марать руки?.. Ну что ж. Те люди на другом судне когда-то сделали свой выбор. Они решили убивать и грабить. Не имеет никакого смысла умирать нам с ними одной смертью. Ведь если мы не сделаем это, оба корабля взорвутся.

Никто не смотрел на него.

Бизнесмен уставился на детонатор. Затем он положил его обратно в коробку и сел на свое место.

Дебаты также разгорались и на другом пароме. Конвоиру все еще удавалось не подпускать никого к детонатору, но его руки затряслись, когда здоровый татуированный заключенный по имени Гинти приблизился к нему.

Он посмотрел ему в глаза.

– Ты не хочешь умирать. Но ты также не знаешь, как жить. Отдай эту штуку мне.

Конвоир перевел взгляд на таймер, затем снова на Гинти, который пристально смотрел на него.

– Эти люди убьют тебя и справятся с этим легко, – кивнул он на остальных заключенных. – Отдай это мне. Ты можешь сказать людям, что я вырвал его у тебя силой. Отдай, и я сделаю то, что ты должен был сделать еще десять минут назад.

Конвоир молча кивнул и передал ему детонатор.

Гинти подошел к ближайшему открытому иллюминатору и швырнул детонатор в залив.

Бэтмен с облегчением подумал, что заложники теперь в безопасности, по крайней мере, сейчас. Но люди на паромах все еще были в опасности.

Существовало лишь одно место, где мог прятаться Джокер, из которого он мог видеть все, что происходило, и все еще оставаться не пойманным. Этим местом был офис.

Уже через несколько секунд Бэтмен стоял перед Джокером.

– Ты пришел, – сказал Джокер. – Я тронут. – Он спустил с поводка ротвейлеров Чечена. – Взять его.

Собаки прыгнули на Бэтмена и повалили его на спину. Одна собака трепала его руку, он ударил ногой в низ живота вторую, и та с визгом отскочила. Через несколько секунд он уже справился с обоими животными.

Джокер не заставил себя долго ждать. С вероломством ротвейлера он напал на Бэтмена. Джокер погрузил лезвие в трещину костюма Бэтмена, затем ударил его ногой, снова ударил, и вот уже Бэтмен отшатнулся к одному из больших окон. Стекло треснуло, осколок отделился и упал вниз на улицу, Бэтмен схватился за оконную раму и толкнул подскочившего Джокера обеими ногами в грудь.

– Если мы не перестанем драться, – сказал Джокер, – то пропустим фейерверк.

– Фейерверка не будет.

Где-то неподалеку часы на башне начали бить двенадцать.

Гордон и полицейские услышали звук часов и застыли, потом повернулись к заливу. Взрывов не последовало.

Бэтмен стоял прямо перед Джокером. Оба тяжело дышали, грим Джокера размазался и стекал с него вместе с потом.

– Что ты надеешься доказать? – спросил его Бэтмен. – Что в глубине души все такие же уроды, как и ты?

Джокер держал детонатор, большим пальцем он тянулся к рычажку, открывающему красную кнопку.

– Ни на кого нельзя положится в наши дни, – пожаловался он. – Все приходится делать самому. Я всегда так поступал. И это всегда нелегко. Скажи, ты знаешь, откуда у меня эти шрамы?

– Нет, – сказал Бэтмен, поднимая руку и выпуская лезвия из своего нарукавника.

Лезвия вонзились в грудь и руку Джокера, и тогда Бэтмен, кинувшись на Джокера, вырвал детонатор из его рук. Джокер отскочил в сторону, но не рассчитал прыжок, споткнулся, потерял равновесие и спиной вылетел в окно. С улыбкой во все лицо, он летел вниз.

Бэтмен высунулся из окна, прицелился и выстрелил из гарпуна. Веревка обхватила ногу Джокера, и Бэтмен подвесил его вверх тормашками.

– Ты просто не можешь со мной расстаться, не так ли? – проскулил Джокер. – Думаю, именно это происходит, когда несокрушимая сила встречает на пути несдвигаемый объект. Ты же бескорыстный идеалист, не так ли? Ты не убьешь меня, ведь это неправильно... и я тоже не убью тебя, потому что с тобой очень весело. И мы будем играть в эти игры вечно.

– Ты будешь вечно сидеть в тюремной камере.

– Быть может, нам обоим найдется там место. Им придется сделать ее для двоих, учитывая то, какими темпами жители этого города теряют свой разум.

– Город только что показал тебе множество людей, которые готовы поверить в добро.

– До тех пор, пока их дух еще не сломлен. Пока они не узнают, что я сделал с лучшими из них. До тех пор, пока они не увидят настоящего Харви Дента и не узнают о его героических поступках. Затем преступники вернутся на улицы, и Готэм поймет истинную природу героизма. Неужели ты думаешь, я бы рискнул проиграть битву за душу Готэма в первом же бою? Всегда нужно иметь Джокера в рукаве. Мой – это Харви.

Бэтмен поднимал Джокера на веревке до тех пор, пока их лица не оказались вровень.

– Ну и что же ты сделал с ним?

– Я взял Белого Рыцаря Готэма и опустил его до своего уровня. Это было легко. Сумасшествие похоже на гравитацию – нужен всего лишь небольшой толчок.

Джокер захохотал, он продолжал смеяться, пока Бэтмен привязывал его к батарее гибким шнуром. Отдел специального назначения обнаружит его через несколько минут.

Гордон не знал, как именно все это произошло, или даже, что именно произошло. Все, что он знал, это то, что каким-то образом и по какой-то причине десять его лучших людей были обезврежены, и притом никто из них не пострадал серьезно, ни один из паромов не был взорван, а Джокер был взят под арест. Возможно, он никогда этого и не узнает, но сейчас ему было все равно. У него было, о чем позаботиться, и это вызывало холод внутри. Не дожидаясь чьего-либо отчета о событиях, Гордон побежал к машине. Он задержался только для того, чтобы сообщить сержанту Мейеру, куда он направляется, и попросить его отправить туда пару машин после того, как все придет в норму в здании Превитт.

После этого он включил сирену и устремился ко Второй Авеню. Возможно, стоило дождаться подкрепления, возможно, стоило взять кого-то с собой, возможно, имело смысл связаться с Бэтменом... Возможно, возможно, возможно.

Дент сказал, что жена и сын Гордона сейчас там, «где погибла его семья». Семья Дента? Что же он знал о семье Дента? Его двоюродная сестра жила в Дюбьюке, его тетя жила в Фэрбенксе, и обе они были живы, насколько Гордону было известно, и ни с одной из них он близко не общался. Это означало... что же это означало? Место, где погибла Рейчел Доус. Это было все, до чего мог додуматься Гордон. Он развернулся и устремился к складам. Несколькими минутами позже он вошел в почерневшие стены здания, держа в одной руке пистолет, а в другой – фонарик.

Он позвал Дента. Тишина.

Гордон пошел в глубь здания, под его ботинками хрустели осколки стекла, свет фонаря играл на обломках, на обуглившихся балках. Он завернул за угол и увидел их: Барбару и своего сына, сжавшихся возле неровной черной дыры в полу. Барбара отчаянно мотала головой из стороны в сторону, пытаясь что-то сказать Гордону, но он не понимал ее. А потом он услышал шаги за своей спиной. Гордон начал поворачиваться и почувствовал удар за левым ухом. Комиссар упал, но не потерял сознания, он почувствовал, как грубые руки вытащили из его кобуры пистолет. Гордон с трудом повернулся на бок и огляделся. Лунный свет пробивался сквозь щель в потолке, освещая Харви Дента, державшего револьвер. Окружной прокурор стоял к нему боком, так, что только правая сторона его лица была различима. Это было приятное, красивое лицо, Дент заговорил своим сильным, рассудительным голосом:

– Это именно то место, куда они привели ее, Гордон. После этого твои люди сдали ее. Здесь они ее связали. Здесь она страдала. И здесь она умерла.

– Я знаю. Я был здесь и пытался ее спасти.

Дент повернул голову на несколько дюймов, и теперь обожженная и изуродованная сторона его лица тоже стала видна.

– Но ты не спас ее, не так ли?

– Я не смог.

– Нет, ты мог. Если бы ты слушал меня. Если бы ты противостоял коррупции, вместо того чтобы иметь дела с дьяволом.

– Я пытался бороться с толпой.

– Если бы ты знал, что для меня значила Рейчел и какую боль я сейчас чувствую, ты бы не оправдывался. Разговаривал ли ты когда-нибудь с человеком, которого любишь больше всего на свете, терзаясь вопросом, услышишь ли ты, как он умрет? Смог ли бы ты когда-нибудь солгать этому человеку? Сказать ему, что все будет хорошо, когда ты точно знаешь, что это не так? Впрочем... ты узнаешь, как это...

Дент сделал шаг к Барбаре, подтолкнул ее ближе к дыре в полу и приставил пистолет к ее виску.

– Харви, опусти пистолет. Тебе не нужна моя семья, не трогай их.

– Нет. Но я сделаю это с людьми, в которых ты больше всего нуждаешься. Итак, это твоя жена и сын, не так ли? – Дент направил оружие на женщину, затем – на мальчика.

– Черт возьми, перестань тыкать пистолетом в мою семью! – закричал Гордон.

Дент оттолкнул мальчика от матери.

– Нет! – закричала Барбара. – Джеймс, останови его! Сделай что-нибудь!

– Мне очень жаль, Харви! – сказал Гордон. – Я сожалею обо всем! Прошу тебя, не причиняй ему вреда.

Бэтмен чувствовал приступы головокружения, он также ощущал тепло и прилипшую одежду в том месте, куда Джокер ранил его. Эта рана не была пустяком. Ему требовалась помощь. Он хотел знать, сколько крови он потерял, сколько у него еще есть времени до того, как он лишится сил и из-за ранения начнут подворачиваться колени, и красная пелена появится перед глазами. У него было не так много времени. Он слышал голос Гордона где- то впереди, в обугленных руинах. Они были близко, те, кого он должен был спасти, всех их, и Гордона, и Харви Дента, и возможно, сделан это, он спасет самого себя.

Дент остановился. Поднял голову и прислушался. Совсем рядом раздался звук полицейских сирен.

Дент зло посмотрел на Гордона.

– Ты привел с собой своих дружков?

– Они не в курсе, что здесь происходит. Они просто оцепляют район.

– Ты думаешь, я хочу скрыться? От этого невозможно сбежать. – Он указал пальцем на левую щеку.

Гордон говорил спокойно и откровенно.

– Нет необходимости скрываться, потому что никто не делает ничего плохого. И ни у кого из нас нет такой необходимости.

Дент усмехнулся.

– Я уже сделал много плохого, Гордон. Но недостаточно. Пока.

– Отпусти его. Ты прав. Это моя вина, что Рейчел умерла. Накажи меня.

– Именно это я и делаю, – ответил Дент.

Мальчик захныкал, когда Дент приставил пистолет к его шее.

Из сумрака появился Бэтмен.

– Ты же не хочешь причинить боль ребенку, правда, Харви.

– Речь не о том, что я хочу, а чего нет, – ответил Дент. – Речь о том, что справедливо. Ты думаешь, можно оставаться честным человеком в лживом мире? Ты думаешь, можно следовать идеалу? Ты думаешь, правила можно только соблюдать и нельзя разрушать?.. Ты не прав. Мир жесток. – Дент достал монетку из кармана. – И единственной моралью в этом жестоком мире является удача. Беспристрастная. Объективная. Честная.

– Ничего честного никогда не вылетало из дула пистолета, Дент, – сказал Бэтмен.

– У мальчика столько же шансов, сколько было у нее. Пятьдесят на пятьдесят.

– То, что случилось с Рейчел, не было случаем судьбы. Мы решили действовать. Все трое. Мы знали, что идем на риск, и действовали слажено. Мы все несли ответственность за последствия.

Дент удивленно посмотрел на Бэтмена.

– Тогда почему я был единственным человеком, который все потерял?

– Это не так.

– Джокер выбрал меня!

– Потому лишь, что ты был лучшим из нас. Он хотел доказать то, что даже настолько честный и правильный человек, как ты, может пасть так низко.

В голосе Дента послышалась горечь:

– И он оказался прав.

Бэтмен отрицательно покачал головой.

– Ты обманываешь сам себя. Ты наставляешь оружие, Харви. Так направляй его на тех, кто несет ответственность. Мы все действовали как один. Я. Гордон. И ты.

– Достаточно слюнявых разговоров, – сказал Дент, отпуская мальчика. – Поиграем.

Он перевел пистолет на Бэтмена и подбросил монетку: выпала плохая сторона. Он выстрелил, и Бэтмен упал, схватившись за бок.

– Моя очередь, – сказал Дент и приставил пистолет к своему виску, и подкинул монетку: хорошая сторона.

Он наставил пистолет на сына Гордона и сказал:

– Твоя очередь, Гордон. Скажи своему сыну, что все будет хорошо. Солги. Также лгал я Рейчел.

– Сынок, все будет хорошо, – сказал дрожащим голосом Гордон.

Гордон, Барбара и Дент наблюдали, как монетка вращается в воздухе, поэтому они не видели, как Бэтмен подкатился на коленях и бросился на Дента, чтобы спасти мальчика. Все трое, в тисках Бэтмена, перевернулись через край дыры и полетели вниз в темноту.

Монета звякнула, упав на пол.

Гордон схватил фонарь и посветил в дыру.

На дне, в неестественной позе лежал Дент, его голова была повернута изуродованной частью лица, левый глаз открыт и таращился в никуда. Он, очевидно, был мертв.

Но где же остальные?

– На помощь, – услышал он хриплый голос Бэтмена.

Гордон посветил во все стороны фонариком и увидел Бэтмена, висящего на обугленной балке на одной левой руке, в правой он держал мальчика. Гордон зафиксировал фонарь в щели в полу и наклонился вниз, чтобы забрать сына из рук Бэтмена. Фонарь осветил монетку Дента: хорошая сторона.

Балка, за которую держался Бэтмен, хрустнула, и Бэтмен снова полетел вниз, круша своим телом деревянные перекладины и задевая трубы. Он упал рядом с Дентом.

Гордон передал мальчика Барбаре и замешкался.

– Ты должен помочь ему, – сказала Барбара.

Гордон сбежал вниз по лестнице, прыгая через обломки, и влетел в подвал – туда, где умерла Рейчел Доус.

Бэтмен шевелился. Гордон помог ему встать на ноги и сказал:

– Спасибо.

– Не стоит.

– Нет, стоит.

Оба они посмотрели на тело Дента, распластанное и неподвижное.

– Джокер победил, – сказал Гордон. – Обвинения Харви, все, за что он боролся, все, из- за чего умерла Рейчел... все было зря. Шанс, который был у Готэма на то, чтобы превратиться в нормальный город, шанс, который был нам дан для того, чтобы навести в нем порядок, умер вместе с репутацией Харви. Клянусь, все это было его заслугой. Джокер взял лучшего из нас и опустил его на дно, до своего уровня. Люди потеряют веру.

– Нет, не потеряют. Они никогда не узнают, что натворил Харви.

Гордон был настроен скептически.

– Но мы не сможем все это скрыть.

– Нет, – сказал Бэтмен, прерывая Гордона. – Джокер не может выиграть. – Он присел и аккуратно повернул голову Дента так, чтобы была видна необожженная сторона лица. – Готэму нужен свой истинный герой.

– Я не понимаю, – Гордон остановился и уставился на Бэтмена. – Ты? – спросил он. – Ты не можешь.

– Нет, могу.

Бэтмен встал лицом к лицу с Гордоном.

– Или я умру как герой, или буду жить достаточно долго, создав образ Бэтмена-злодея. Я возьму вину на себя, потому что я не герой Готэма, как Дент. Да, это я убил всех этих людей. Это тот, кем я должен стать ради Готэма.

– Нет, – повторил Гордон уже со злостью. – Ты не можешь. Ты не сделаешь этого!

– Я буду тем, кем Готэм хочет меня видеть.

– Они будут охотиться за тобой.

– Ты будешь охотиться за мной. Ты будешь обвинять меня, натравливать собак, потому что это то, чего они хотят. Потому что иногда одной правды недостаточно. Иногда люди заслуживают даже большего.

Гордон повернулся к Бэтмену спиной и стоял так, пока Бэтмен не ушел.

В комнате остался Гордон и лежащий на полу мертвый Харви Дент.

Джеймс Гордон, комиссар полиции, неспешно преодолел три лестничных пролета вверх и присоединился к своей семье.

– Почему Бэтмен убежал? – спросил Гордона сын.

– Так было нужно.

– Но почему?..

Эпилог

Липкая кровь насквозь пропитала его одежду, красная пелена, чего он и опасался, застлала ему глаза. Но он должен был добраться туда, где мог передохнуть, и дать себе несколько мгновений покоя перед тем, как начнется этот кошмар. Он не смог спасти Харви Дента, он дал погибнуть Рейчел. Но возможно, у него все еще есть шанс попасть к ангелам: заставив поверить Готэм в то, что он самый ужасный из всех злодеев.

«Почему? – повис в воздухе вопрос ребенка. – Почему Бэтмен уходит?»

Бэтмен мчался через спящий город, по улицам, по крышам домов, по малознакомым дорогам. Он не знал, правильно ли поступает, и не думал пока об этом, но он четко знал то, что раны его глубоки и неизлечимы.

В эти же минуты, все еще глядя вслед Бэтмену, Джеймс Гордон пытался ответить на вопрос своего сына:

«Он и есть тот настоящий герой, которого заслуживает Готэм. Но не тот, который нужен городу прямо сейчас. И поэтому мы будем охотиться на него до тех пор, пока у него есть на это силы. Потому что он, скорее, не наш герой, он стражник, бдительный защитник... ТЕМНЫЙ РЫЦАРЬ».

Благодарность

Он не перестает поражать нас, этот мститель в черной маске, трагичный обитатель теней, он не перестает быть интересным и современным, как и шестьдесят лет назад. Эта постоянная и непрестанная перемена, постоянное его развитие и неустанное движение вперед, возможно, и объясняют феном его популярности и то, что старина ныне столь же брав и здоров, как и в прежние времена.

Книга, которую вы держите в руках, и фильм, по которому она была написана, – это последнее существенное дополнение к саге о Бэтмене, а потому вполне уместно принести благодарность ряду людей.

Сюжет придумали Кристофер Нолан и Дэвид С. Гоейр. Вместе с Джонатаном Ноланом Кристофер Нолан написал сценарий. Их труд говорит сам за себя. Я просто шел по их следам.

С благодарностью кланяюсь Крису Сераси, истинному издателю-джентльмену.

Марифран, некогда носившая фамилию Макфарлан, и уже двадцать лет как О'Нейл, все это время облегчала мои одинокие труды.

Деннис О'Нейл, Нью-Йорк Февраль 2008

Content

О'Нейл Деннис Бэтмен. Темный рыцарь

Литературно-художественное издание

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Эпилог

Благодарность