Иван Коновалов, Николай Титов

Командир бронепоезда Иван Деменев

Слесарь-матрос

В 1892 году в семье рабочего службы пути Пермской железной дороги Никиты Михайловича Деменева родился сын Иван. Отец и мать Никиты Михайловича работали на Александровском заводе. Сам же он стал железнодорожником и, прежде чем осесть на станции Копи, где и родился Иван, несколько раз переезжал с одного места на другое, в надежде получше обеспечить семью. Но мечты его так и не осуществились. Деменевы жили в большой нужде.

Десяти лет Ваня Деменев поступил учиться в Кизеловскую железнодорожную школу. Смышленый мальчик тянулся к знаниям, но времени на учебу оставалось мало: нужно было помогать семье. Ваня частенько находил работу, и привозил матери свои трудовые четвертаки и гривенники. Все же ему пришлось бросить школу и вернуться домой. Через несколько лет, шестнадцатилетним юношей, Ваня становится шахтером.

В 1911 году Деменевы переезжают на станцию Усольская. Никиту Михайловича назначают здесь старшим рабочим службы пути. Иван начинает работать слесарем в депо. Новое дело очень понравилось ему.

Через год способного парня уже назначили помощником машиниста на паровозе. Он быстро подружился со старыми рабочими, среди которых были и революционно настроенные люди. Под их влиянием он стал много читать.

В феврале 1913 года Ивана неожиданно арестовали. Жандармы, подозревавшие молодого рабочего в революционной деятельности, продержали его у себя три недели, но за отсутствием веских улик вынуждены были отпустить.

После этих трех недель парень стал задумчив и серьезен. Он понимал, что жандармы ошибочно приняли его за одного из тех людей, которые выступают против существующих порядков. Но где эти люди, кто они? Хотелось бы познакомиться с ними.

Иван видел, что рабочие депо после его ареста стали присматриваться к нему, не высказывая вместе с тем своего отношения к случившемуся. Он не знал, что товарищи втайне сочувствуют ему и молчат лишь из осторожности, и поэтому был подавлен происшедшим.

К тому же в семье его подвергли самому тщательному допросу. «Почему тебя арестовали? Ты, видно, что-то натворил», — говорил ему отец. Младший брат Федор, тоже железнодорожник, чувствовал, что Иван ничего не «творил», тут что-то другое, и тоже постоянно приставал с вопросами к нему. Иван отвечал уклончиво: «Поживем, Федор, увидим, а сейчас ничего не знаю и сказать не могу».

В конце 1913 года Ивана призвали в царскую армию. Прощаясь с семьей, он сказал Федору: «Помогай отцу и учись своему делу. Прислушивайся к рабочим. Наше с тобой, брат, все впереди».

В 1914 году началась первая мировая война. Солдат Иван Деменев воевал и пехотинцем и в авточастях на Северо-Западном участке фронта, а после третьего ранения попал в госпиталь неподалеку от Петрограда. По излечении Деменев был послан слесарем в артиллерийские мастерские Балтийского флота. Так он сменил армейское обмундирование на флотское.

Ремонтные мастера числились на военной службе, а фактически были рабочими и отрабатывали по полторы-две смены в сутки.

В мастерских парень познакомился со старыми петроградскими пролетариями. Они объяснили ему характер кровопролитной войны, которую вело царское правительство, рассказали о том, что должен делать он — солдат и рабочий Иван Деменев, чтобы помочь свергнуть царя. «Вот они — те люди, которых мне хотелось увидеть еще в Усольской, в 1913 году», — думал Иван. После Февральской революции он начинает посещать собрания и митинги.

В период подготовки к Великой Октябрьской социалистической революции Деменев становится большевиком и в рядах матросов Балтики участвует в боях за установление Советской власти. Позже Иван вступил в Красную гвардию.

К этому времени в семье Деменевых произошли большие перемены. В 1916 году скончался Никита Михайлович Деменев. Федора взяли в армию. В конце 1917 года Петр — младший брат — сообщил Ивану, что он записался добровольцем в отряд Красной гвардии своей станции Усольская и что мать Прасковья Ивановна осталась с двумя младшими детьми одна. «Как-то там живут мои товарищи по депо, как мама», — думал Иван. И вот летом 1918 года ему представилась возможность вернуться на Урал.

С волнением осматривал Иван Деменев близкий его сердцу Чуртан. Повидавшись с матерью, с другими родными, он тотчас же пошел на станцию в депо. Здесь произошли большие перемены. Старый товарищ Деменева — рабочий Чудинов — рассказал ему, что у железнодорожников есть большевистская ячейка, которая выдержала серьезную борьбу с меньшевиками и эсерами.

— А теперь, — говорил Чудинов, — у нас свой комитет и боевая дружина есть. Нас уже много, без малого шестьдесят человек, если усольских считать. Правда, грамотных маловато. Ты должен нам помочь. Выходи-ка скорей работать.

Через несколько дней Деменев уже работал в депо и встал на учет в партийной ячейке. Он много рассказывал товарищам об Октябрьских днях в Петрограде, о товарище Ленине. Вскоре члены боевой дружины единогласно выбрали Деменева своим комиссаром.

Через некоторое время в Усольскую приехал Федор Деменев, к тому времени тоже большевик. Прасковья Ивановна была довольна: два сына-богатыря вернулись домой. Однако недолгим было счастье матери. Очень скоро орлы ее улетели из родного гнезда.

Образование отряда

Первый год существования Советской социалистической республики был тяжелым. Мирному созидательному труду, к которому приступили трудящиеся, помешали империалисты.

Они начали поход против молодой Советской республики. В марте 1918 года англичане высадили десант на Севере, а в апреле, с согласия и при активном участии Соединенных Штатов Америки, Франции и Италии, англичане и японцы начали военные действия против Советской власти на Дальнем Востоке.

Интервенция активизировала внутреннюю контрреволюцию. Империалисты использовали чехословацкий корпус, эшелоны которого растянулись от Пензы до Владивостока, обманом и подкупом подняли его на борьбу с Советской властью. А с помощью корпуса началось формирование белогвардейских армий.

К концу июля в их руках были почти все Поволжье, значительная часть Урала. Советской республике грозила большая опасность. Восточный фронт стал решающим фронтом. От исхода борьбы на нем зависела судьба нашего государства.

Центральный Комитет Коммунистической партии в июле 1918 года принял меры к усилению сопротивления белым армиям. Была объявлена массовая мобилизация коммунистов на Восточный фронт.

Призыв Центрального Комитета вызвал горячий отклик среди коммунистов, рабочих и крестьян Урала. На заводах, в городах, рабочих поселках и деревнях формировались отряды добровольцев и поступали в распоряжение штабов армий Восточного фронта.

Комиссар дружины станции Усольская Иван Деменев стал инициатором создания такого отряда. В него записались добровольны из поселков Ленва, Дедюхино и города Усолье: Федор Деменев, коммунист матрос Иван Шерстобитов, до революции служивший на военном корабле «Рюрик», коммунист матрос Евгений Ямов, коммунист матрос Яков Дружинин, участник штурма Зимнего дворца в октябре 1917 года, приехавший домой залечить рану, полученную во время боев с контрреволюцией, и другие — всего тридцать человек. В их числе была группа товарищей, участвовавших в подавлении контрреволюционного мятежа в Невьянске.

На первом же собрании они единогласно избрали командиром Ивана Деменева, а помощником его Ивана Шерстобитова. После этого Иван Деменев доложил Усольскому военному комиссариату и уездному комитету партии о том, что отряд готов выступить на защиту Советской власти. Через два дня, в течение которых бойцы собирали оружие и учились владеть им, они получили приказ выехать в распоряжение штаба 3-й армии.

В день отправки отряда на станции Усольская было многолюдно. Состоялся митинг. Рабочие депо пожелали воинам победы в борьбе с белогвардейцами. Командир отряда сказал в ответ:

— Спасибо, дорогие товарищи, за хорошие пожелания. Враг занял часть Урала. Нужно его прогнать с родной земли. Если нам будет тяжело, то вы поможете.

Вот и сигнал отправления. Федор и Иван Деменевы в последний раз обнимают старую мать, пытаясь ее утешить.

Через несколько часов добровольцы прибыли на станцию Чуоовая. Командир отряда доложил о составе и вооружении отряда представителю штаба 3-й армии. Тот, узнав, что часть добровольцев была членами команды бронепоезда, подавлявшей контрреволюционное восстание в Невьянске, приказал Деменеву сформировать экипаж для бронепоезда.

Весть о том, что они будут воевать на подвижной стальной крепости, обрадовала бойцов. Через несколько часов отряд уже прибыл на станцию Калино, где в тупике стоял открытый паровоз с двумя вагонами, обитыми листами котельного железа, в прорези которых выглядывали четыре пулемета. Это и был «бронепоезд», на котором отряд впервые выехал на боевой участок фронта в районе станции Утка.

Через несколько дней добровольцы получили новый бронепоезд, который изготовили для них железнодорожники и металлурги Чусового: два четырехосных вагона и между ними паровоз, хорошо защищенные броней. Впереди и сзади броневагонов были сделаны открытые площадки, которые служили для запасных рельсов, а также в какой-то степени предупреждали возможность подрыва паровоза на мине. Бронепоезд был снабжен двумя трехдюймовыми пушками и двадцатью станковыми пулеметами системы «Максим». Отряду предоставили боеприпасы и все необходимое снаряжение.

Теперь бойцам предстояло научиться управлять бронепоездом, укладывать рельсы, ремонтировать полотно железной дороги. Кроме того, нужно было уметь хорошо владеть оружием.

Добровольцы занялись упорной, серьезной учебой. Командир изучал характер и наклонности каждого бойца, чтобы правильно расставить людей по своим местам.

Сам Иван Деменев — бывший помощник машиниста станции Усольская и рабочий артиллерийских мастерских — знал в совершенстве паровоз и пушки и передавал свой опыт бойцам. Иван Шерстобитов обучал пулеметчиков. Так в отряде появились свои артиллеристы, пулеметчики, наблюдатели, разведчики, стрелки.

Боевое крещение

25 июля 1918 года белые армии захватили центр Урала — Екатеринбург. Буржуазные и мелкобуржуазные партии во главе с кадетами создали «Временное областное правительство Урала», которое восстанавливало капиталистические порядки.

Теперь белогвардейцы рассчитывали наступать в Пермском направлении. Один из ближайших замыслов их состоял в том, чтобы ударом с юга на Лысьву — Калино захватить эти пункты. Поэтому в направлении на Лысьву были сосредоточены значительные белогвардейские силы.

Части Красной Армии, действовавшие здесь, упорно сопротивлялись, но под напором превосходящих сил противника, после кровопролитных боев вынуждены были отступать. Создалась угроза захвата Лысьвы и прорыва белых к Перми.

Командование 3-й армии подкрепляло Лысьвенский боевой участок новыми отрядами и подразделениями. В последних числах июля сюда был послан и бронепоезд № 2 под командованием Ивана Деменева.

Сразу же отряд получил боевой приказ — установить связь с Лысьвенским и Лесновско-Выборгским стрелковыми полками, действующими в районе Кына, и помочь им в обороне станции.

Обдумав задание, командир Деменев выстроил рядом с бронепоездом экипаж и обратился к бойцам:

— Нам с вами доверена огромная сила — бронепоезд, который должен наводить страх на врагов. Сегодня мы выступаем на линию фронта. Готовы ли вы выполнить боевую задачу?

— Готовы! — воскликнули бойцы.

— Товарищи, — продолжал Деменев, — республика Советов и Владимир Ильич Ленин призывают нас стойко защищать великие завоевания рабочего класса от белых банд контрреволюции. Так поклянемся же твердо стоять за нашу республику!

— Клянемся! — таков был ответ.

Раздалась команда: «Митинг окончен. По местам!» Деменев поднялся в тесную башню управления, связанную переговорными трубами с машинистом паровоза и бронеплощадками — вагонами. Закрылись люки. Громыхая на стыках рельсов, поезд двинулся вперед.

Внутри крепости, закрытой броней, началась своя особая жизнь. Специально поставленные у смотровых щелей бойцы наблюдали за всем, происходящим вокруг бронепоезда. Вот один докладывает командиру:

— Впереди вооруженные люди. Шашками машут.

— Тихий ход! — приказывает Деменев машинисту Игнатьеву. И всей команде: — Приготовиться!

— Это наши красные, — говорит наблюдатель. Бронепоезд останавливается. Командир пехотной группы отряда в сопровождении двух вооруженных бойцов выходит через люк и обменивается информацией с представителями пехотной части. Бронепоезд идет дальше.

Через некоторое время он подъезжает к станции Кын. Командир оставляет за себя в отряде Ивана Шерстобитова и, переодевшись в чистую матросскую форму, с наганом на поясном ремне идет в сопровождении трех красноармейцев к командиру роты Лысьвенского стрелкового полка.

— Белые всего в версте от станции, — сказал командир роты Деменеву, — вот уже несколько раз они пытались захватить Кын в свои руки, но мы отбивались.

— Наш бронепоезд будет помогать вам оборонять станцию, — ответил Деменев, — сейчас посмотрим линию фронта и узнаем, где у них пулеметы.

Вернувшись к красноармейцам, Деменев познакомил их с боевой обстановкой и подал команду:

— Расчеты по местам! Наблюдать за сигналами! Товарищ машинист! Медленно двигаться за мной!

Сам командир с несколькими бойцами пошел впереди бронепоезда, проверяя пути.

— Товарищ командир, белые забегали, готовятся стрелять, — доложил наблюдатель.

— Пусть стреляют, пусть покажут себя, — ответил Деменев. Бронепоезд остановился.

— Приготовьтесь, — приказал Деменев бойцам, которые были с ним на пути, — по моей команде побежим за бронепоезд. Раз, два, три!

Как только они побежали, противник не выдержал и начал стрелять. Но стрельба была впустую, с недолетом. Зато наблюдатели успели заметить место расположения пулеметов врага.

Командир, проверив наводку первого орудия, командует:

— Огонь!

Раздался мощный выстрел — первый выстрел из бронепоезда по врагу. В команде были семнадцатилетние юноши, которые впервые слышали звук орудия. Все были взволнованы. Вот какое мощное оружие, оказывается, имели они!

Прозвучала новая команда:

— Второе орудие к бою! Огонь!

Но выстрелов не последовало. Оказывается, артиллеристы не видели того места, где находился второй пулемет противника. Пришлось сделать маневр, продвинуть бронепоезд за изгиб железной дороги. Теперь можно бить по пулемету.

— Огонь!

Но выстрела снова нет.

— В чем дело, почему не стреляете? — спросил Деменев.

— Не можем, — ответили артиллеристы. — Затвор заело. Командир неторопливо прошел на вторую бронеплощадку и приказал артиллеристам разрядить орудие. Бойцы беспорядочно засуетились около пушки.

— Вот это здорово, товарищи, — заметил Деменев, — а если бы враг наступал на нас, а не сидел в стороне? Тогда, что же, мы не смогли бы обороняться?

И он показал от начала до конца все действия наводчика и заряжающего, а затем заставил бойцов повторить их. После новой команды, наконец, раздался выстрел.

— Надо уметь работать с орудием и с закрытыми глазами. Отныне не терять времени и заниматься всему расчету так, чтобы каждый мог заменить другого! — с этими словами командир вышел из вагона.

Молодые артиллеристы тяжело вздохнули.

— Вот это урок, — проговорил Василий Антипин, которому в декабре должно было исполниться восемнадцать лет. Всего три дня назад он впервые в жизни увидел пушку, он чувствовал за собой вину так же как и все остальные.

Этот случай запомнился отряду надолго. Павел Кучин, бывший на бронепоезде пулеметчиком, через сорок лет вспоминал: «После первого «урока» я так изучил свой «Максим», что сейчас помню».

Любовь и ненависть

В сентябре отряд пополнился новыми бойцами. Произошло это так. Однажды в Калино Деменев сидел в дежурке коменданта станции. Вдруг в комнату ввалилось человек девятнадцать незнакомых парней. Один из них — постарше, видимо приняв Деменева за коменданта, вытянулся по стойке «смирно» и бойко отрапортовал: «Мы от матушки Камы из Усолья». — «Земляки, значит!» — обрадовался Деменев. — Хотите к нам на бронепоезд? Нам нужны бойцы».

«А что это за бронепоезд такой?» — недоверчиво спросил один из вновь прибывших. Пришлось рассказывать все по порядку. «У нас в команде все ребята свои, с Усольской. Давайте вместе будем воевать и покажем белякам, на что способны наши уральские ребята с матушки Камы», — так закончил Деменев свою короткую речь. Добровольцы с удовольствием приняли предложение нового командира в матросской форме. В этот же день Деменев поставил Тиунова и Босых к пулемету, старого артиллериста Симонова — к пушке, а всех остальных — на вторую бронеплощадку.

Прошел месяц. Отряд Деменева уже много раз участвовал в сражениях с белыми. Люди постепенно привыкли к своему боевому положению. Жизнь команды бронепоезда особенная, она не похожа на жизнь пехотинцев. Бойцы, находясь постоянно рядом, в одном вагоне, близко узнают друг друга. Боевые расчеты пулеметов и орудий, живущие на двух бронеплощадках, становятся дружными, спаянными коллективами со своим характером, своими традициями, своим опытом.

В редкие свободные от боевых рейсов часы бойцы любили повеселиться. Иван Шерстобитов — Рюрик, как ласково прозвали красноармейцы своего товарища за бесконечные и увлекательные рассказы о походах военного судна «Рюрик», на котором он служил раньше, — подыгрывал танцорам и певцам на гармонике.

Всегда веселый среди друзей, отважный и решительный в бою, любимец отряда Иван Шерстобитов был правой рукой командира Ивана Деменева. Эти два Ивана дополняли друг друга. Если Рюрик был душой отряда, то Иван Деменев — его умом. Это он заводил среди бойцов разговоры о будущем советской республики, рассказывал им о революционной борьбе питерских рабочих, о Февральской буржуазно-демократической и Великой Октябрьской социалистической революциях, участником которых он был, о значении той борьбы, которую ведут бойцы бронепоезда вместе со всей Красной Армией против белых банд.

Всей душой рабочего человека он ненавидел белогвардейцев и в сердцах бойцов также умел зажечь незатухающий огонь ненависти к врагам революции.

Отдавая всего себя воспитанию бойцов, Деменев был в то же время необыкновенно требователен к ним. Он нетерпимо относился к малейшему нарушению боевой дисциплины на бронепоезде.

Но члены экипажа любили своего командира, верили в него. «Если Иван Никитич с нами, то ничего плохого не случится. Он из любого положения выход найдет», — говорили они.

Некоторые молодые бойцы, глубоко уважая Деменева за знания, блестящие командирские способности, умную храбрость, — не раз спокойное мужество командира выручало их, когда они были на волосок от смерти в бою или в разведке, — не могли все же сразу до конца определить свое отношение к этому человеку. Порой им казалось, что он чересчур строг и даже жесток. Но чем больше узнавали они его, тем больше убеждались, что у сурового на вид, строгого командира добрая душа.

В конце августа под напором белых Лысьвенский стрелковый полк отступил от станции Утка на Кын. Последним, прикрывая огнем отход пехотных частей, двигался бронепоезд. Вдруг Деменев, стоявший на боевом посту у смотровой щели, увидел недалеко от насыпи молоденькую медицинскую сестру, почти девочку, в солдатской гимнастерке, с красным крестом на рукаве. Она пыталась поднять раненого бойца, а заметив бронепоезд, что-то закричала и замахала своей санитарной сумкой.

«Белые близко. Если оставить их здесь, у насыпи, они наверняка погибнут. Спасать — значит подвергать опасности весь отряд», — лихорадочно размышлял Деменев. И все же приказал:

— Остановить поезд! Товарищи Гачегов и Дудин! Справа за кустом раненый красноармеец и медсестра. Помогите им. Бегом!

Бойцы быстро выпрыгнули из люка и побежали. Могучая стальная крепость отъехала немного назад и прикрыла шквальным пулеметным огнем вынос раненого.

Тем временем белые, воспользовавшись заминкой в движении бронепоезда, открыли по нему огонь своей артиллерии. Один из снарядов упал совсем близко и повредил часть площадки. Но раненый и медсестра были спасены.

Честь бойца-красноармейца Иван Деменев ставил превыше всего и постоянно воспитывал в членах экипажа бронепоезда высокую ответственность за свои поступки. Характерен такой пример. Как-то группа красноармейцев возвратилась с разведки. У одного из них — Васильева — командир заметил в вещевом мешке что-то подозрительное. При проверке оказалось, что там лежат куры, которых красноармеец прихватил с собой по дороге с разведки. Через несколько минут весь экипаж бронепоезда был выстроен. Бойцы видели, что Деменев спокоен, но знали, что за спокойствием его всегда кроется решимость и твердость и понимали, что предстоит что-то очень важное.

— Товарищи! — сказал Деменев. — Боец Васильев совершил преступление перед республикой. Он ограбил нашего рабочего человека, опозорил нас — красноармейцев, выставил нас ворами и за такой проступок заслуживает расстрела. Васильев, отвечайте, как вы решились на такое дело?

Боец Васильев был отважным воином. Не раз он ходил в разведку в тыл к белым. Но теперь, перед строем своих товарищей он растерялся. Ему было стыдно.

— Простите, — с трудом проговорил он и встал перед товарищами на колени.

Бойцы чувствовали, что человек искренне раскаивается. Но что скажет товарищ Деменев, ведь он предлагал расстрел? С волнением смотрели красноармейцы на своего командира..

— Учитывая откровенное раскаяние Васильева и отвагу, проявленную им в боях за республику Советов, поверим ему, — медленно проговорил Деменев. — Но пусть он сейчас же вернет украденное хозяину и извинится перед ним.

Бойцы облегченно вздохнули. Хороший у них командир! Любит он людей и понимает их.

Особенно внимателен был Иван Деменев к молодым бойцам. Иван Тиунов вспоминает: «Как-то я был постовым на открытой орудийной площадке. Устав стоять, присел, задремал, да и не заметил, как заснул. Проходил мимо командир, увидел меня. Взял одной рукой винтовку, другой потряс меня хорошенько. Проснулся я и вижу: сам Иван Никитич смотрит на меня. Я хочу винтовку в руки взять — он не отдает и говорит: «Почему ты спишь? Разве так надо боевую службу нести?» Я пытался оправдаться, но понимал, что совершил большой проступок». Однако командир не наказал Тиунова, а только велел сообщить о случившемся всему отряду. Самого же парня он вывел из состава караула: «Молод еще, пусть отоспится».

— Этот отцовский урок, — говорит Иван Григорьевич Тиунов, — я хорошо запомнил. И на фронтах Отечественной войны мне пригодилось то, чему научил в свое время Иван Деменев.

Борьба за Кын

План белых взять или обойти Лысьву, захватить станцию Калино и открыть путь на Пермь провалился. Однако положение в этом районе было очень тяжелым.

Большие потери понесли оборонявшие Лысьву части особой бригады 3-й армии. В сложных условиях оказался интернациональный батальон. Этот батальон, сформированный в Перми по преимуществу из венгров, действовал под командованием коммуниста Ференца Мюнниха.

В районе Мягкого Кына белые обошли батальон с тыла и окружили его. Интернационалисты сражались доблестно. Находясь в течение нескольких дней в окружении, они не сдавались врагу и непрерывно отбивали натиск противника. Десятки бойцов батальона пали смертью храбрых. Здесь погибли Бела Янош, Кароль Рейнер, Марки и др.

Помощь батальону оказал бронепоезд № 2, подошедший на участок близкий Мягкому Кыну. Под командованием командира Деменева бойцы вышли из своей стальной крепости, а оставшиеся в ней пулеметчики и артиллеристы мощным огнем помогли наступлению своих товарищей. Деменевцы прорвали цепь белых, помогли оставшимся в живых 35 интернационалистам выйти из окружения и доставили их в Лысьву.

Рабочие лысьвенских заводов формировали отряд за отрядом и пополняли ими части Красной Армии. В середине августа белым был нанесен контрудар. Усилиями частей Особой бригады, воевавших в тесном взаимодействии с соседними частями тридцатой и двадцать девятой дивизий, белые были отброшены от Лысьвы. Таким образом был ликвидирован прорыв фронта.

Борьба продолжалась. Станция Кын несколько раз переходила из рук в руки.

Во второй половине октября 1918 года белогвардейцы, получив подкрепление, начали наступать в направлении на Пермь. Станция Кын была сдана. Но под Лысьвой части 3-й армии нанесли белым ряд сокрушительных ударов.

6 ноября части Красной Армии начали контрнаступление, которое продолжалось три дня. В этих боях серьезную роль сыграли и три бронепоезда, один из которых — деменевский — постоянно шел в первом эшелоне, нажимая на противника своей стальной грудью. Колчаковцы разбирали пути, готовя ловушку для подвижной крепости. И каждый раз, работая под огнем противника, бойцы во главе с командиром восстанавливали путь.

В районе станции Кын белые оказали ожесточенное сопротивление. Но части Особой бригады, вместе с которыми действовал и бронепоезд № 2, заставили противника бежать. Только взорвав железнодорожный мост через реку Кын, враг приостановил контрнаступление наших войск.

В освобожденных селах наши войска находили страшные следы белогвардейского террора. В деревне у Кына, где размещался штаб белых, они обнаружили изуродованные трупы красноармейцев, попавших в плен к врагу. По приказу Деменева бойцы бронепоезда собрали тела воинов и похоронили их. На митинге, состоявшемся у братской могилы, деменевцы дали клятву отомстить белогвардейцам за товарищей.

На могильный холм поставили крест, к которому вместо обычной в прежние времена иконы прибили свежевысгруганную дощечку. На ней было стихотворение, неумело написанное одним из бойцов огрызком химического карандаша:

«Товарищи, в этой сырой могиле покоится тело солдата, который боролся с открытой душой за счастье пролетариата.

Он отбивался от свор палачей за землю, за хлеб и за волю,

Отдайте же павшим героям поклон, дайте же клятву народу,

Что все вы готовы в сраженьи с врагом — как он умереть за свободу!»

Последняя схватка

27 ноября вечером бронепоезд прибыл на станцию Лысьва, чтобы заправиться топливом и водой. Деменевцы получили боеприпасы. Командир проверил готовность экипажа к новому рейсу и сообщил бойцам, что уже на рассвете следующего дня отряду приказано выехать на линию обороны, ибо других бронепоездов там нет, а враг активно готовится к наступлению.

Деменевцы, в распоряжении которых была еще ночь, отдыхали перед предстоящими боями. Неожиданно командир получил распоряжение явиться в штаб бригады утром 28 ноября.

Деменев отдал последние поручения, по-матросски обнял Ивана Шерстобитова и проводил своих товарищей в боевой поход. На следующий день бронепоезд должен был вернуться в Лысьву, чтобы забрать командира и пополнить боеприпасы. Но этому уже не суждено было случиться.

Под командованием Ивана Шерстобитова бронепоезд прибыл на передовую линию. Пока здесь было сравнительно спокойно. Экипаж установил связь с пехотой, получил информацию за истекшие сутки. Бронепоезд стоял. Выставив часовых, отряд отдыхал в вагонах. Так прошла ночь.

На рассвете 29 ноября белые начали наступление слева от железной дороги. Но справа от бронепоезда и прямо перед ним не было никакого движения. Противник, видимо, притаился. Бойцы вели усиленное наблюдение, но в полосе обзора враг замечен не был. Перестрелка слева постепенно удалялась в тыл. Обстановка сложилась загадочная.

Посоветовавшись с командиром стрелкового подразделения, Иван Шерстобитов решил проверить ближайший тыл. Отъехав в сторону станции Кормовище, экипаж бронепоезда заметил движение войск. Продвинулись еще на полкилометра, и картина стала ясной: белые с двух сторон теснили наших. В вагонах началось волнение. Рюрик схватил свой пулемет и начал стрелять из верхнего люка, но, вспомнив, что он командир бронепоезда, остановился. Раздалась его команда:

— Из орудий и пулеметов по белым бандам огонь! Шквал огня двенадцати пулеметов нанес белым большой урон. Оставшиеся в живых колчаковцы обратились в бегство. В бронепоезде ликовали — помогли своим и угостили беляков на славу!

30 ноября утром белые снова развернули наступление на станцию Кын. Подразделения Лесновско-Выборгского полка оказались в тяжелом положении. На помощь им из района Крутого Лога пришел бронепоезд. В горячем бою он остановил продвижение белых и вынудил их залечь в снег. Тридцатипятиградусный мороз заставлял колчаковцев шевелиться, а стоило им только двинуться, как пулеметчики бронепоезда начинали стрелять. Белые пытались бить по бронепоезду из полевых трехдюймовых пушек, но не достигали цели, так как расстояние было слишком большим. Еще в первых числах ноября белые взорвали мост и поэтому не могли прислать сюда свои бронепоезда, которые стояли за рекой. К вечеру ряды белых поредели.

Перед рассветом 1 декабря, пользуясь ночной темнотой, белые бросили свои части на лыжах в тыл к лысьвенцам и атаковали их со всех сторон. Наши части начали с боем отходить.

Бронепоезд прикрывал это отступление, сдерживая колчаковцев, наступающих вдоль железной дороги. Вдруг наблюдатели с передней бронеплощадки сообщили на командирский пост, что железнодорожный путь разобран. Бронепоезд остановился. Под огнем наседавшего противника деменевцы восстанавливали путь. На это ушло много времени. Связь с пехотой была утеряна. Положение осложнилось. Машинист доложил, что воды осталось мало, да и топлива лишь часа на полтора. Шерстобитов принял решение: использовав последний пар, быстрее двигаться вперед и догнать свои части.

Белые подстроили бронепоезду новую ловушку. Они снова разобрали путь, но на этот раз рельсы оставили на месте. На полном ходу бронепоезд сошел с рельсов и оказался в окружении белых.

Драться до последнего патрона — такое решение принял отряд. Начался поединок нескольких десятков человек с сотнями колчаковцев. Белые хотели захватить бронепоезд и использовать его в борьбе с частями Красной Армии. Их планы провалились. Белогвардейцы окружили бронепоезд, но взять его не могли. Волна за волной накатывались враги к самой стальной крепости — и падали под пулеметным огнем.

Так продолжалось весь день. Пулеметы перегревались, и деменевцам приходилось стрелять по очереди.

Наступила ночь. Колчаковцы надеялись подобраться к бронепоезду под покровом темноты. Но ночь выдалась ясная. Наблюдатели замечали каждое движение противника и встречали его огнем. Некоторые беляки ухитрялись подбежать к самому бронепоезду, но здесь их ждала смерть. Колчаковцы пробовали бросать в бронепоезд гранаты с горы, но никакого вреда бронепоезду не принесли, так как стояли слишком далеко от него.

Мороз усиливался, и противнику становилось под открытым небом невмоготу. Он сделал последнюю попытку захватить бронепоезд, и опять напрасно. Все подступы к стальной крепости простреливались из пулеметов.

Длинная декабрьская ночь наконец прошла. На рассвете бойцы увидели вдали группу колчаковцев, греющихся около костра. Первый выстрел из бронепоезда в этот день был сделан по кучке белогвардейцев. Пушка ударила метко. Завязалась перестрелка.

С места командира — вышки паровоза — бил врагов Иван Шерстобитов. Но какой-то колчаковец выследил смельчака и в тот момент, когда Рюрик приподнялся из люка бронепоезда, дал по нему очередь из пулемета. Пуля попала в грудь командира. Так погиб храбрый воин, любимец отряда Иван Шерстобитов.

Командир был убит, но отряд продолжал сопротивление. Деменевцы уничтожали каждого колчаковца, появившегося в поле видимости. Часть белогвардейцев не выдержала яростного огня и ушла за сопку. Но через некоторое время они появились снова.

Упорно сопротивлялись доблестные воины, но беспрерывные бои измотали бойцов. Многие были убиты. Надежд на подкрепление уже не было. Боеприпасы кончались. Деменевцы начали думать о выходе из окружения. Командира не стало, но порядок в отряде соблюдался строгий. План обсудили спокойно, без паники. Решили под прикрытием пулеметного огня вынести убитых из вагонов, бронепоезд взорвать, а самим с наступлением темноты уйти в лес. Так и сделали.

Вечером, когда спустились сумерки, из бронепоезда вышли раненые бойцы и поползли к оврагу, за которым начинался лес. Белых в овраге не было. Два пулемета прикрыли отход раненых. Затем боевые группы обоих вагонов привели в негодность пушки и часть пулеметов, зажгли все горючее у входов в вагоны и, отстреливаясь от врага, отошли в овраг.

Так простились бойцы с своей славной крепостью, которая до последней минуты служила им, прикрывая своими стальными стенами от врагов. Около бронепоезда на снегу остались и тела убитых товарищей.

По воспоминаниям деменевцев А. И. Кучина и Шалахина, при отходе одной из групп командовал Павел Кучин, другой — Козленков.

Через 40 лет военный историк Л. М. Спирин в своей книге «Разгром армии Колчака» писал о бронепоезде № 2:

«В районе станции Крутой Лог одна из рот Лесновско-Выборгского полка была окружена противником и ей грозила гибель. Командир роты Ф. И. Мисюнас воодушевил бойцов и первый бросился в атаку на врага, увлекая за собой красноармейцев. Рота не только прорвала окружение, но и при поддержке подошедшего бронепоезда отбила неприятеля и этим улучшила положение своего полка.

Колчаковцы, понеся большие потери от советского бронепоезда, решили его уничтожить. Они разобрали железнодорожный путь, и бронепоезд 1-го декабря в 11 часов дня сошел с рельсов. Белогвардейцы в количестве около 2 тысяч человек окружили поврежденный бронепоезд и стали расстреливать его из орудий. Но это не сломило воли советских воинов. Они решили защищаться до последней возможности. Более суток команда бронепоезда отбивала ожесточенные атаки колчаковцев. Бой не прекращался ни на один час. Ночью противник пытался приблизиться к бронепоезду и взорвать его. Но с бронепоезда зорко следили за врагом. Огненные вспышки орудий и пулеметные очереди говорили, что защитники его бодрствуют. Гул боя далеко разносился по тайге. Советские полки слышали поединок бронепоезда с врагом, но помочь не могли: они сами с трудом отбивались от врага. К началу следующего дня из защитников бронепоезда в живых осталась небольшая группа красноармейцев, которая взорвала одну из платформ. В 3 часа 1-го декабря с бронепоезда были произведены последние пулеметные очереди. Большая часть команды погибла, и только горстка храбрецов смогла прорваться к своим частям.

Советский бронепоезд приковал к себе большие силы врага и этим ослабил удар белогвардейцев по частям бригады. Однако положение Особой бригады было очень тяжелым. Колчаковцам удалось окружить советские полки. Только ценою больших потерь части бригады пробились на запад».

Выход из окружения

Измученные трехдневным боем, голодом, — пищи не было ни крошки — деменевцы шли по ночному лесу, теряя порой ориентировку. Крепкий мороз не давал возможности остановиться и хоть немного отдохнуть. Зажечь костер было нельзя: враг мог заметить. К утру следующего дня обмороженные, измученные вконец бойцы, среди которых были и раненые, вышли, наконец, к Лысьве.

Иван Деменев принял самые энергичные меры к тому, чтобы скорее разместить их в Лысьвенской больнице и госпитале.

Командование 3-й армии высоко оценило подвиг бойцов бронепоезда. Во всех частях армии был прочитан приказ командарма, рассказывающий о беспримерном сражении горстки бойцов с двухтысячным отрядом белых. Вот текст этого приказа:

«ПРИКАЗ»

По войскам III армии Восточного фронта

г. Пермь

№ 503

7 декабря 1918 года

Объявляю нижеследующий героический подвиг балтийских моряков команды бронепоезда № 2.

Получив приказание 30 ноября упорно удерживать линию железной дороги в районе Крутого Лога, что в 8 верстах западнее ст. Кумыш, команда броневика доблестно и самоотверженно выполнила задачу, оставаясь все время без пехотного прикрытия, и будучи окружена многочисленным врагом — около двух тысяч, геройски отбиваясь от наседающего противника.

Получив сведения о фланговом окружении двух рот Лесновско-Выборгского полка ст. Кумыш, броневик, пробив дорогу и нанеся тяжелые потери врагу и дезорганизовав его, дал возможность вышеозначенным ротам выйти из критического положения.

Но, отступая, противник разобрал пути, замаскировав повреждения, и броневик сошел с рельсов. Это случилось около 11-ти часов 1-го декабря.

Верные сыны революции — герои Красной Балтики продолжали столь же доблестно отбиваться от неоднократно переходивших в атаку превосходящих сил…

В продолжении всего дня 1 декабря была слышна вплоть до глубокой ночи сильная орудийная и пулеметная стрельба, говорящая, что жив бунтарский дух героев и не сломлено их безумно-храброе сопротивление, поддерживаемое в столь долгой схватке железной волей революционера и верностью революции.

С этого момента мы потеряли связь с броневиком, оставшимся одним среди равнин, занесенных снегом, лицом к лицу с разъяренным врагом, без помощи и даже надежды на нее.

Позднее, по сообщениям прорвавшихся с броневика израненных и измученных двухдневным непрерывным боем моряков, выяснилось, что, видя свое безвыходное положение и желание противника во что бы то ни стало овладеть броневиком, оставшиеся в живых решили взорвать один броневой вагон, что и было выполнено.

Перейдя на другую платформу, смельчаки продолжали честно выполнять свой долг Красной Советской России и, склоняясь долу, друг за другом сраженные пулями, вписывали своей драгоценной кровью благородные, редкие простотой и величием подвиги на страницы истории борьбы за великую идею.

По последним сообщениям, около 15 часов 2 декабря в указанном месте все еще была слышна пулеметная стрельба, подававшая нам своей трескотней последнюю телеграмму о том, что революционер-пролетариат не сдает своего поста до тех пор, пока не ляжет костьми на поле битвы Правды с Кривдой.

Преклонитесь же все, как преклоняюсь и я, перед павшими в этом бою, ибо их подвиг — прекрасное безумство и великая жертва, принесенная на алтарь трудового народа.

Только жертвуя всем, можно получить все!

Вечная память павшим в неравном бою!

Вечная слава живым!»[1]

На защите Петрограда

3-я армия, истощенная боями, не смогла сдержать натиск врага. Колчаковцы заняли Чусовую, Лысьву, а затем и Пермь. В руках белогвардейцев оказалось и Усолье. Прасковья Ивановна Деменева три месяца скрывалась в подвале дома рабочих Пономаревых на Старой Зырянке.

В это время три ее сына — Иван, Федор и Петр сражались за Советскую власть. Иван, временно служивший при штабе 29-й стрелковой дивизии, выбыл в начале 1919 года в Петроград и участвовал в защите города от банд Юденича.

В марте 1919 года Иван Деменев был назначен помощником командира автоброневого отряда, в котором вместе с ним служил и Федор. Вскоре Иван Никитич Деменев был назначен комиссаром бронесил 7-й армии.

В конце октября Юденич начал наступление на Петроград. Его войска уже подходили к Детскому Селу. Нужно было укрепить воюющие здесь части Красной Армии. Приказом Реввоенсовета Деменеву было поручено укомплектовать экипаж нового бронепоезда. Деменев направился в Петроград. Здесь он в течение суток организовал отряд из военных моряков.

Сам бронепоезд был сделан на Путиловском заводе. Командиром отряда назначили Ивана Деменева, комиссаром — боцмана с линкора «Гангут» большевика Павла Конькова.

19 октября 1919 года бронепоезд № 38 «Черноморец» начал первые бои под Лиговом и Стрельной. Огонь тяжелых морских орудий, которыми был оснащен бронепоезд, помог нашим занять эти станции.

При содействии бронепоезда пехота продолжала наступление на врага. Противник уже хорошо знал подвижную стальную крепость. Бросая раненых и убитых, белогвардейцы в панике разбегались при виде «Черноморца». С 28 октября по 13 ноября 1919 года наши части взяли Кикерено, Волосово, Веймар, Пяконись и шли на Ямбург.

При наступлении на Ямбург «Черноморец» выдержал ожесточенное сражение с бронепоездами белых, выставленными специально против него. Но они не застали «Черноморца» врасплох: разведчик Костя Исаков — общий любимец в отряде, единственный «сухопутный» среди моряков — членов экипажа, сумел проникнуть в тыл противника, разузнать замыслы врага и сообщить о них командиру. Бронепоезд Деменева встретил врага во всеоружии. 25 ноября 1919 года в газете «Петроградская Правда» появилась заметка «От Лигова до Ямбурга», в которой так рассказывалось о подвигах отряда Деменева:

«Огнем своей сильной артиллерии «Черноморец» беспощадно крошил белогвардейские ряды.

Многие из пленных, в особенности из перебежчиков, рассказывали, что среди белогвардейцев «Черноморец» слыл за какое-то легендарное чудовище, от которого нет спасения.

Верстах в двух от Ямбурга «Черноморец», остановившись, почти в упор расстреливал упорно обороняющегося противника, который, однако, ничего не мог поделать. Меткий огонь артиллерии бронепоезда произвел у Ямбурга полнейшую, панику. И после непродолжительного обстрела белые — стали сдаваться партиями и подходить к бронепоезду. Сдалось около 600 человек.

Интересно отметить, что несмотря на свою блестящую боевую работу, команда бронепоезда «Черноморец» почти не понесла никаких потерь. Ранено только четыре человека».

В 1920 году от ран, полученных в боях с белогвардейцами, большевик Иван Деменев скончался.

Память о нем будет жить

Память об отважном бойце революции будет жить в веках.

Именем бывшего рабочего депо, отважного моряка-красногвардейца, верного сына рабочего класса, беспредельно любившего нашу Советскую республику и стойко защищавшего ее от врагов, названа одна из улиц города уральских химиков — Березников, выросшего у станции Усольской, где работал Иван Деменев.

Никогда не забудут люди славных деменевцев, отдавших свою жизнь за Красный Урал.

14 июля 1957 года у деревни Паленый Лог в память о геройски погибших здесь воинах бронепоезда № 2 была установлена чугунная мемориальная доска.

Надпись на ней гласит:

«Здесь в 1918 году в борьбе с интервентами и белогвардейцами геройски погибла команда бронепоезда № 2 Особой бригады Красной Армии. Вечная слава героям гражданской войны».

Посетители Березниковского историко-краеведческого музея обычно подолгу задерживаются около стенда, посвященного бронепоезду № 2. В особой витрине хранятся драгоценные реликвии: обрывок пулеметной ленты с позеленевшими от времени гильзами; осколки снарядов, медная кружка, сделанная из оболочки снаряда, найденные на месте последнего боя отряда с колчаковцами.

Рядом на постаменте — произведение молодого уральского скульптора Екубенко — портрет командира бронепоезда Ивана Деменева. Скульптор изобразил своего героя в неизменной бескозырке, из-под которой выбиваются волны непокорных кудрей, со взглядом, устремленным вперед, в будущее.

Примечания

1

Центральный государственный архив Красной Армии, фонд 176, опись 592, папка 552.

Content

Иван Коновалов, Николай Титов
Командир бронепоезда Иван Деменев

Слесарь-матрос

Образование отряда

Боевое крещение

Любовь и ненависть

Борьба за Кын

Последняя схватка

Выход из окружения

На защите Петрограда

Память о нем будет жить

Примечания