Нетт Евгений. Хроники Звёзд #1

Пролог

— Это место совсем не такое, каким я его себе представлял.

— Нет котлов? Чертей? Лавы и огня? — Спокойный голос рогатого, трёхглазого и серокожего мужчины в идеально сидящем костюме в очередной раз разнёсся над обширным садом, в котором росли сплошь кроваво-красные розы, несвойственные ни одному из миров. Юноше лет восемнадцати, с которым говорил хозяин преисподней, казалось, что протяни он руку, коснись этих жутких цветов — и с них действительно начнёт капать кровь.

Но впечатлён был не один только смертный, попавший в чертоги самого Дьявола с мольбами о мести. Этот странный мальчишка не стал просить о втором шансе, не стал кричать и закатывать истерики. Всё, что он сделал — это преклонил колено перед самым злым и подлым существом во вселенной, предложив свою службу в обмен на возможность отомстить, убив всего двоих человек.

— Я никогда не верил в то, что кому-то может быть по нраву жизнь среди раскаленной магмы. Но… здесь спокойно. Тихо и умиротворённо. — Юноша проводил взглядом неспешно шествующего по тропинке садовника с плетёным коробом за плечами. Тот хоть и не был человеком, но и ужасным монстром его назвать было нельзя. Как минимум — ужаснее своего господина он не был.

— Среди смертных ходят легенды о том, что населяющие моё измерение существа всеми силами пытаются завладеть людскими душами. Даже исходя из этого можно предположить, что договариваться лучше в тишине и спокойствии, а не, скажем, посреди озера кипящей лавы с парой карикатурных чертей, тычущих контрактора вилами в спину. — Дьявол пожал плечами — и резко сменил тему. — Ты ведь понимаешь, что это я тебя выбрал?

— Понимаю. — Юноша кивнул с уверенностью, людям в принципе не свойственной. — Но так же понимаю, что у этого должна быть какая-то причина… и что у меня есть все шансы заполучить желаемое.

— Месть коротка, и наслаждения она не принесёт, Элиот. Ты даже не понимаешь, что такое вечная служба. За без малого восемнадцать лет жизни человеку не дано такое осознать…

— Зато я знаю, каково это — когда у тебя на глазах убивают ту, которую ты любишь. Я не выполнил свой долг оруженосца, не нашёл в себе сил последовать велению сердца — и потерял всё.

— Чисто технически ты совсем не оруженосец, так как принцесса — не рыцарь, но… — Дьявол нахмурился. — Ты действительно пережил не самый приятный момент в своей короткой жизни. И оттого ещё более странно выглядит твоё спокойствие. И внешнее, и внутреннее.

— Мне не под силу вернуть её из мира мёртвых в том виде, в каком она жила. Я могу лишь отомстить тем, кто развязал эту войну. — Дьявол усмехнулся, вызвав сердитый взгляд парня. — Я сказал что-то смешное?

— Вернуть эту девочку из мира мёртвых действительно невозможно, но в моих силах обратить время вспять. И блаженный, восседающий в райских кущах, не сможет тому помешать.

— Но и одного только вечного служения в качестве оплаты будет мало, верно?

— Верно. Душа, твой разум и твоя суть… Останутся при тебе. Но ты поклянешься мне в верности, поставив на кон душу своей возлюбленной. — В руках Дьявола появился потрепанный пергамент, одна из сторон которого была исписана мерцающими алым чернилами. — На этой бумаге мы закрепим детали соглашения.

— Ты даже не сомневаешься в том, что я соглашусь… Но как я могу поставить на кон чью-то душу?

— Она в твоих руках, Элиот. Её судьба, её вера и любовь.

— Любовь…? — Глаза юноши раскрылись от удивления, а щёки — предательски заалели. Он много лет, — учитывая, что ему не было и восемнадцати, — считал, что его чувства безответны, но теперь Дьявол утверждал совершенно иное. — Что я должен буду сделать?

— Ничего, что выходило бы за рамки твоей компетенции. Но и простой эту задачу не назовёшь. Нужно… — Мужчина наклонился к уху своего маленького собеседника. — … уничтожить магию!

Глава 1. Повторить свой первый день… Нет?

Нагроможденные на кровати тонкие одеяла неуверенно шевельнулись, а секундой позже — полетели на пол, отброшенные детской рукой. Элиот, вскочивший на ноги, сначала заозирался, будто бы пытаясь понять, где находится, а после — ощупал себя, особое внимание уделив солнечному сплетению, куда ему не так давно всадили лезвие меча. Спустя минуту теперь уже мальчик вытянул перед собой правую руку и, уставившись на тыльную сторону ладони, произнес:

— Проснись, Альмагест!

В то же мгновение по его коже побежали серебряные, рублёные полосы, окутавшие всю руку вплоть до плеча. «Корни» совсем чуть-чуть заходили на спину, но Элиоту было достаточно и этого. Проклятый, тёмный, в буквальном смысле полученный от Дьявола аналог сил рыцарей и заклинателей стал доступен и ему, ранее бесталанному в плане магии ребёнку, благодаря одному лишь чуду и милосердию королевской семьи оказавшемуся во дворце.

Сейчас телу Элиота не было даже пятнадцати, а комната соответствовала той, что была у него на первых порах после переезда в замок. Переезда… Мальчик поджал губы и крепко сжал кулаки — родная деревня, полыхающая, словно чудовищный костёр, никогда не затеряется в памяти и не покинет снов. Набег кровожадных разумных монстров, неведомо как оказавшихся в опасной близости от столицы, в тот день унёс жизни всех членов его семьи, и ждала бы Элиота судьба сироты-побирушки…

Но в дело вмешался случай. Сейчас, после заключения контракта с Дьяволом, мальчик не был уверен в том, что это был именно случай, а не отлично спланированная акция с подготовкой его, «агента». Сам Владыка Ада не скрывал того, что он давно уже положил глаз на потенциального слугу, так что набег и последующая встреча с принцессой, занявшей особое место в его сердце, могли и не быть случайными. Но даже это знание не изменило решения Элиота, готового служить кому угодно ради второго шанса.

— Усни, Альмагест!

Серебристые линии быстро пропали, а мальчик, натянув на себя обычную одежду для низшей, не мозолящей глаза знати прислуги, занял самый тёмный угол комнаты, усевшись там в позе лотоса. Его тренировки в качестве «оруженосца» продлились недолго, но о медитации Элиот знал если не всё, то очень многое, так как именно с её помощью долгие два года пытался отыскать в себе магический дар. Только так, только с ним у него появлялись хоть какие-то шансы остаться рядом с Астерией, наследницей престола и будущей королевой-заклинательницей. Но дара не было, и Элиоту оставалось только наблюдать, как девушка уходит от него всё дальше и дальше, грозя в какой-то момент просто оказаться так далеко, что он не сможет до неё дотянуться даже при всём желании.

Это коробило сердце юноши, изо всех сил пытающегося найти способ пусть не стать равным будущей королеве, но хотя бы иметь возможность идти за ней. Как защитник, как воин, пусть даже как слуга или раб — Элиот согласился бы на что угодно. Но судьба распорядилась иначе, и за один день всё изменилось самым кардинальным образом.

Вот он лежит, умирая рядом с телом принцессы — и вот уже он сидит в своей комнате, в этом времени с ней даже ещё незнакомый. В замок Элиота привела королева, собственноручно вытащившая глубоко несчастного и лишившегося всего мальчишку из колодца…

Дверь распахнулась без стука, и Элиот едва успел вскочить на ноги, выйдя в центр комнаты.

— Тише-тише, не пугайся, ты в хорошем месте. Тебе известен этот язык?

— Да, это мой родной язык. — Элиот коротко поклонился, намеренно добавив в это движение неаккуратности и топорности — того самого, что из него вытравливали на протяжении нескольких месяцев. Как и каждого слугу, мальчика натаскивали на идеальное выполнение того небольшого набора движений, которые было жизненно необходимо знать, работая во дворце. — Вы — Генриарт? Тот, кто будет меня обучать?

— Верно. Мастильда сказала…? — Мужчина махнул рукой. — Впрочем, не забивай себе голову — тебе будет, что учить. Умеешь писать?

Одновременно с последним вопросом «наставник слуг», как называли Генриарта, положил на тумбу лист бумаги с небольшим цилиндрическим предметом, один из кончиков которого был слегка заострён. Письменная принадлежность, именуемая ручкой, была не в ходу среди крестьян и большей части горожан, а потому Элиот решил не демонстрировать навыка письма именно этим предметом.

— Умею. Но не такой штукой, а карандашом.

Генриарт довольно улыбнулся.

— Бери ручку и напиши, скажем, своё имя, название нашего королевства и правящей семьи. Мне нужно оценить, насколько плох твой почерк.

Элиот послушно уселся на кровать перед тумбой и, для вида покрутив в руках «непривычный предмет», аккуратно вывел на слегка отдающей желтизной бумаге требуемые слова. Он не пытался намеренно испортить результат, так как в детстве, ещё проживая в деревне с родителями, он регулярно ходил на занятия в церковной школе, где и обучали грамотности. Его, как наиболее сообразительного, хотели отправить учиться в город, но…

«Элиот, Королевство Констелла, Правящая Семья Дарфайи».

— Готово.

— Быстро. — Мужчина взял листок и пробежался глазами по строкам, удивленно склонив голову. — И аккуратно. Ты любишь учиться?

— Да, сэр. Я учусь для того, чтобы служить королевской семье!

Элиот не соврал ни на грош, и более того — повторил слово в слово некогда сказанное. Правда, тогда его не так сильно хвалили, так как писал мальчик на порядок хуже, но вопрос остался ровно тем же.

— Для многих эта мечта несбыточна, но у тебя есть потенциал. Знаешь, что это такое? — Элиот кивнул было, но Генриарт не обратил на этот жест никакого внимания, продолжив рассказывать. — Потенциал — это способность человека освоить то или иное умение, или заниматься каким-либо делом. Тебе нравится учиться, и, если ты не бросишь это занятие, то сможешь стать образованным человеком, служащим королевскому роду. Ты ведь искренне этого хочешь?

— Да, сэр! Очень хочу!

— Тогда не ленись и готовься к тому, что заниматься придётся много и усердно. Я тут принёс одну книжку… — Генриарт выудил из специальной напоясной книжной сумки небольшой томик, предназначенный для детей. — … в которой рассказывается, кто, на какой должности и чем занимается. В ней не слишком много текста, так что прочитать ты её должен будешь до вечера, когда я снова тебя навещу. Сейчас же — оставляй её здесь, я покажу, как устроен дворец.

Спустя пару минут Генриарт и Элиот уже брели по коридорам дворца, предназначенным для слуг. Знатные в них практически не встречались, в отличии от основных путей, так что ходить тут можно было когда угодно. Мальчик знал из своей прошлой-будущей жизни о том, что основные пути открыты только для так называемой «высшей» касты прислуги, к которой на данный момент он не относился. Элиот и слугой-то фактически не был, так как никаких обязанностей не имел и обучения не проходил…

— … кабинеты. Как ты можешь видеть, все они подписаны, так что ты можешь определить, кто и где находится… — Генриарт продолжал рассказывать увлечённо, а Элиот — делать вид, что с энтузиазмом его слушает. Устройство дворца не было для него секретом, но знать о том Генриарту совершенно точно не следовало. — …здесь — выход во внутренний сад. Особых правил по его посещению нет, но мы, слуги, стараемся лишний раз здесь не ходить.

— Почему?

— М-м-м… Дело в безопасности королевской семьи, Элиот. Сад — то самое место, где любят проводить время дети наших господ, в том числе и её высочество принцесса Астерия. Её охраняют, и… как бы сказать…

— Может случиться недоразумение?

Генриарт в удивлении приподнял одну бровь, а в его глазах на мгновение вспыхнул восторг.

— Именно… Недоразумение. — Произнес он тихо, словно бы думая о чём-то ином. Но секундой позже наставник слуг встрепенулся — и спросил: — Сколько тебе лет, Элиот? И, прости за такой вопрос, кем были твои родители?

— Мне почти пятнадцать, сэр. А мои родители держали хорошую кузницу, единственную достойную на полста километров окрест. Отец ковал инструмент, часть которого даже отправлял в город, на продажу.

— Кузнец… Я бы куда как меньше удивился, будь ты сыном горожанина, алхимика или ещё кого-то, в работе использующего ум, а не мускулы. Ведь тебя привела лично королева, а она… — Элиот подметил, что Генриарт намеренно себя оборвал, не став продолжать фразу. — Забудь. Элиот, ты никогда не хотел пойти по стопам отца?

Мальчик немного подумал, после чего ответил, аккуратно подбирая слова.

— В детстве мне нравилась ковка, но… это слишком односторонняя работа, сэр. Сельский кузнец, каким бы хорошим он ни был, никогда не выкует меча или доспеха.

— Кем ты видишь себя в будущем, Элиот?

Вопрос, на который Элиот знал ответ ещё в прошлом-будущем, прозвучал.

— Защитником и верным спутником королевской семьи, сэр Генриарт.

Мужчина остановился, шумно втянул носом воздух — и, постаравшись скрыть смешинки в глазах, улыбнулся.

— Если ты действительно этого хочешь, если ты будешь трудиться, как никто другой, то сможешь добиться своей цели. И даже если ты окажешься неспособным к магии… Защищать можно и другими способами, верно? — Генриарт потрепал мальчишку по волосам. — Не одними лишь мечами и заклинаниями живо наше королевство. Так что усердно трудись — и никогда не забывай о цели, к которой идёшь. Хорошо?

— Хорошо, сэр…

Элиот волей-неволей подивился тому, насколько он тогда-сейчас был наивным. Ведь в воспоминаниях слова Генриарта казались ему такими важными, такими весомыми и правильными, что их юноша до сих пор не забыл, а сейчас осознал, насколько свысока это было сказано…

Экскурсия от и до заняла чуть больше полутора часов, так что Элиот остался предоставлен сам себе на весь день. Книгу, оставленную в комнате, он знал чуть ли не наизусть, так что свободное время решил потратить с толком — разобраться в себе в более спокойной, нежели коридоры дворца, обстановке.

И взгляд мальчишки упал на одно из «перьев» сада. Перьев потому, что с высоты птичьего полёта эта обитель растительности напоминала силуэт летящего орла. И вполне естественно, что людям нравилось именовать уголки сада по-особенному, в соответствии с тем, на что он походил. Перья, с первого по пятое на каждом крыле, клюв и туловище, в связи с неблагозвучностью называемое просто орлом. Элиот был ближе всего к первому перу левого крыла, и потому его выбор пал на крошечную беседку, максимально удаленную ото всех пользующихся популярностью троп.

Устроившись на отдающем прохладой каменном полу, юноша приготовился провалиться в транс. Он не собирался прямо сейчас пробовать что-то из подсмотренного в прошлом-будущем у принцессы, так как не знал, будут ли его попытки сопровождаться заметными визуальными эффектами, но не взглянуть своими глазами на то, как выглядит магия, за которую пришлось в буквальном смысле умереть, Элиот не мог. Рассчитывал ли он сразу справиться с этой задачей? Нет. Надеялся, но не рассчитывал. Куда как больше веры у юноши было в свои собственные силы, врожденное терпение и простимулированное самим Дьяволом желание развиваться. Ведь цель, поставленная властителем преисподней, по своей сложности и абсурдности превосходила любую другую.

Уничтожение магии.

Не королевства, не церкви и даже не бога, а самой магической сути, когда-то давно позволившей человечеству закрепиться в этом измерении, дав отпор его коренным жителям. Люди были поселенцами, прибывшими на Скарию при поддержке великого магического существа, обучившего королевские семьи азам магии и одарившего их артефактами, позволяющими доминировать над теми, кто их не имеет. Пять семей, в двух из которых артефакты передавались от матери к дочери, и в трёх — от отца к сыну. В Констелле, его родном королевстве, правящая семья несла фамилию Дарфайи, в честь жезла, управляющего всепожирающим огнём. Первые среди равных, они сумели занять главенствующее положение на континенте, образовав вечный мир… который должен был скоропостижно закончится спустя два с половиной года. Три королевства объединятся и развяжут войну, итогом которой станет смерть всей фамилии Дарфайи.

И первой своей целью Элиот установил недопущение конфликта, привёдшего к войне. Дуэль между защитником Дарфайи и наследником престола Зодиака не должна была окончиться смертью последнего, и для того мальчик собирался приложить все усилия вплоть до становления тем самым защитником.

Сам того не заметив, Элиот, погрузившись в пучины своего сознания, потерял счёт времени. Секунды смешались с секундами, минуты — с минутами, постепенно образовывая часы и сливаясь в единый поток… из которого юношу вырвал слабый, но ощутимый щелчок по носу. Спохватившись, Элиот открыл глаза — и едва сдержал удивленно-радостный возглас.

Большие синие глаза, аккуратное, по-детски округлое лицо с почти белоснежной кожей, пышные, длинные, распущенные золотистые волосы до колена, чёлка, зачесанная на правый бок — и неизменная улыбка, лишь изредка сходящая с лица принцессы. Астерия сидела на корточках прямо перед Элиотом, заинтересованно разглядывая…

«Чёрт!»

Выругался про себя мальчишка, едва заметил вереницу серебряных нитей, которые, судя по ощущениям, наползли даже на лицо.

— Приве-е-ет! — Раздался жизнерадостный голос девочки, которая, казалось, нисколько не удивилась тому, что неаккуратно выглядящий мальчишка в одежде слуги использовал технику, проявить которую мог лишь одарённый при помощи специальных тренировок. Элиот, подозревавший, что в момент их знакомства Астерия была ещё более доверчивой и наивной, только сейчас полностью осознал масштабы проблемы.

— П-привет. — Произнес слегка опешивший Элиот — и, выдернув ноги из-под себя, отполз назад, порядком увеличив расстояние между собой и принцессой. Он сам толком не понимал, на что способен его Альмагест, а рисковать самым дорогим человеком ему точно не хотелось. — Что ты тут делаешь одна?

— Гуляю. — Девочка пожала плечами. — А одна потому, что смогла сбежать от… тех, кто за мной обычно присматривает. Как тебя зовут?

— Элиот. Я новенький здесь, сэр Генриарт будет готовить из меня слугу…! — Мальчик постарался придать своему голосу нотку-другую гордости за самого себя, — хоть во второй раз становиться слугой ему нисколько не хотелось, — попутно соображая, успела ли Астерия заметить Альмагест и понять, что именно, — и как долго, — она рассматривала.

— А чьего? Я бы тоже не отказалась от слуги-заклинателя…

— Я не заклин… — Начал было оправдываться Элиот, но вид нахмурившейся и сосредоточившейся Астерии не да ему договорить. Секунда — и от уголков глаз девочки побежали тонкие ярко-красные, почти розовые линии, подчеркнувшие на щеках едва видимые фигуры, напоминающие песочные часы, завалившиеся на бок. Орион, «королевский» Альмагест, овладеть которым могут только правящие короли, королевы и их наследники. Астерии трон должен был отойти от матери, и потому магия позволяла ей пользоваться одним из сильнейших Альмагестов. То, что девочка уже сейчас «опознала» своё созвездие — гарантия того, что и использование Элиотом спящего Альмагеста она заметила. — Хорошо, в какой-то мере я всё-таки заклинатель. Но меня никто этому не учил.

— Да-а-а? А как тогда ты используешь свой Альмагест?

— В моей деревне жил человек, им пользующийся, и я часто подсматривал за процессом обучения. — Элиоту было невообразимо стыдно врать той, ради кого он пожертвовал бессмертной душой, но иного выхода он не видел. — Но я только и могу, что пробуждать и усыплять Альмагест, а иногда он и вовсе появляется без моего ведома, как сейчас.

— Ты пытался медитировать?

— Да, я видел, как это делал тот человек, и пытался подражать ему…

— Хочешь, я отведу тебя к учителю? Он не занимается не только со мной, но и с рыцарями! — Астерия загорелась своей идеей, заставив Элиота напрячься. Он хотел чего угодно, но — не разоблачения… — А взамен ты станешь моим защитником, как у мамы!

«… а может, эта идея не так и плоха?» — подумал мальчишка, прикидывая свои шансы. Научиться пробуждать Альмагест, просто наблюдая за тренировками рыцаря — не такая сложная задача, как кажется на первый взгляд. Сложнее, чем при получении уроков и наставлений напрямую, но при определённой толике везения это более чем реально. Тем более, что от родных принцесса ничего не скрывала, и факт обладания Элиота магией всё равно вскроется. Так не лучше ли будет действительно сдаться, заполучив поддержку Астерии, чьим капризам постоянно потакают?

— Я буду рад стать вашим защитником, миледи. — Элиот церемониально поклонился, заслужив тем самым одобрительный взгляд пока ещё не подруги.

А секундой позже принцесса походя схватила Элиота за руку и потащила за собой, собирая удивленные взгляды слуг и нянек, всё это время искавших свою подопечную по всему саду. Поначалу те растерялись и не последовали за принцессой и почему-то находящимся рядом мальчиком-слугой, а после просто не смогли их нагнать. Дети по петляющему саду бежали намного быстрее взрослых, по большей части — немолодых уже женщин и гвардейцев, вынужденных таскать на себе пусть добротные, — и оттого не слишком тяжелые, — но — латы…

Элиот же наслаждался компанией живой, здоровой и не ведающей проблем Астерии, даже не задумываясь о том, что он будет отвечать личному наставнику принцессы. Тот, что понятно, никаких рыцарей не учил, и делал это лишь изредка — для вида, так как боевитый характер юной наследницы требовал особого подхода. Уже с ранних лет Астерия, испытывающая сильную тягу к разного рода сражениям, училась владеть мечом, а после — управлять своим Альмагестом. В первом Элиот принцессу в прошлом-будущем опережал за счёт отсутствия второго, но теперь, когда у него есть магия… Связывать владение холодным оружием и Альмагестом нет никакого смысла, так как тот коренным образом меняет стиль ведения боя одарённого, будь тот хоть рыцарем, хоть заклинателем. Что толку от клинка, если более-менее опытного одарённого им поранить куда сложнее, чем голой рукой?

— У-учи-ите-ель! — Пронзительный голос Астерии вырвал Элиота из омута собственных мыслей, а осознал себя мальчик на пороге не слишком большого, но достаточного для тренировок нескольких человек одновременно здании с частично отсутствующей крышей. При этом строение во многом копировало рыцарский полигон: препятствия, манекены, различные устройства, позволяющие развиваться физически — наличие всего этого Элиот хоть и оценил, но не удивился, так как неоднократно здесь бывал, сопровождая безответно любимую принцессу. — Учитель! Где вы?!

— Не кричи, Астерия. — Специальная дверь сдвинулась в сторону, а из образовавшегося прохода вышел невысокий седой мужчина, облаченный в самый обыкновенный, практически бесформенный балахон. — Что с тобой делает этот мальчик…?

В этот момент Элиот решил, что позволить представлять себя в этой ситуации было бы крайне неуважительно и по отношению к Астерии, и по отношению к Чарльзу, заклинателю-наставнику, ответственному за обучение принцессы. Потому-то Элиот и сделал шаг вперёд, жестом попросив девушку не торопиться.

— Меня зовут Элиот, сэр. Я прибыл в замок этим утром, и сэр Генриарт, наставник слуг, должен был начать меня обучать. Однако миледи Астерия… — Мальчик уважительно кивнул принцессе. — … заметила, как я, находясь в парке, случайно пробудил Альмагест, и предложила мне стать её защитником.

Откликнувшийся на беззвучный зов и на этот раз полностью подконтрольная владельцу вязь нитей окутала правую руку мальчика, и частично заползла на лицо и спину.

— Кто и где учил тебя, юноша? — Заклинатель в два шага приблизился к детям и, смерив Элиота внимательным взглядом, взял его руку, принявшись осматривать Альмагест. — Кхм… Забудь. Не похоже, чтобы тобой кто-то занимался. Слишком хаотична и бессистемна вязь…

— Я подсматривал за тем, как тренируется рыцарь в отставке, осевший в нашей деревне, сэр. — Небольшое огорчение в голосе Элиоту даже не пришлось подделывать, так как бессистемную вязь в любом случае придётся выправлять, а это — время, которого не так много. Глупо ведь надеяться на наличие таланта, которого может и не быть, верно?

— Сколько времени у тебя занял путь до первого пробуждения, юноша? Отвечай честно, так как от этого многое зависит.

— Приблизительно семь месяцев, сэр.

— Но это быстрее, чем у меня! — Астерия вцепилась в Элиота обеими руками, попытавшись сдвинуть его с места. Получилось не очень из-за активированного Альмагеста, укрепившего тело мальчишки. — Учитель, как так?!

Девочка даже не подумала о возможной лжи, что в очередной раз покорёжило сердце Элиота…

— Ты не слишком усидчива, Астерия. А этот молодой человек, судя по тому, что я вижу, много времени посвящал тренировкам, которые кое-кому кажутся скучными и бесполезными.

… но не ликовать при этом он не мог, ведь всё оказалось точно так, как обещал Дьявол, и легенду его тренировок осмотр не скомпрометировал. Ведь не было ни отставного рыцаря, за которым он мог бы подсматривать, ни долгих и упорных занятий… Альмагест являлся проклятым даром владыки преисподней, который не поленился подготовить Элиота по высшему разряду. Мальчик знал, что говорить, и способов доказать обратное или заподозрить ложь просто не существовало.

— Учитель, в медитации действительно мало интересного, ведь я уже давно готова тренироваться по-настоящему! Но вы не даёте мне даже притронуться к книге заклинаний! — Астерия надулась и скрестила руки на груди, продемонстрировав наставнику и Элиоту свою крайне сердитую версию. — Почему?!

— Потому что вы не готовы, принцесса. Излишние эмоции и желания — это то, от чего заклинатель обязан избавиться перед тем, как прикоснуться к книге. Концепцию ответственности нужно не только понять, но и принять. — Насколько Элиот помнил, учитель Астерии переходил на вы в моменты, когда был крайне недоволен поведением своего собеседника. В данном случае — своей ученицы, принцессы Астерии. — Ваша мать, леди Эстильда, смогла пересилить себя. Так почему вы отказываетесь даже пытаться?

— Потому что магия — это не то, что должно подчиняться воле одного лишь разума! — С силой топнув ножкой, Астерия резко развернулась и выбежала наружу, едва не сбив с ног одного из гвардейцев, к ней приставленных и сегодня её уже терявших. Элиот попытался было последовать за принцессой, но опустившаяся на его плечо широкая ладонь не дала мальчику этого сделать.

— Не торопись. Сейчас с принцессой бесполезно говорить, ей нужно самостоятельно потушить эмоции и обрести душевный покой. Пока же присаживайся: я проведу тест на принадлежность твоего Альмагеста к какой-либо группе. Ты ведь не делал этого?

— Мы жили довольно далеко от города, да и денег на это у нас не было.

— Ты из крестьян?

— Мой отец был кузнецом, сэр. — Элиот уселся на пол, подобрав ноги под себя.

— Что ж, тогда тебе должно быть интересно послушать, кто такой защитник, которым тебя решила сделать наша принцесса, верно? — На лице мужчины вспыхнули полосы, сложившиеся в изображение птиц, а от его ладоней к полу опустились нити, сформировавшие причудливый, но непонятный узор. Элиот в это мгновение ощутил нечто странное, будто бы что-то выбирается из его груди, а секундой позже заметил, как Альмагест начинает охватывать и лицо. Отсутствие рядом зеркала или чего-то с похожими свойствами сыграло с мальчиком злую шутку, так как увидеть, какие символы появились на его щеках, он не мог. — Северная Корона… И так быстро…

Сердце Элиота, как ему показалось, пропустило удар, до того велик был шок от слов придворного мага-наставника. Созвездие Северной Короны, относящееся к группе Калисто, даровало истинно боевые силы. Отмеченный этими звёздами человек был буквально рождён для битв и сражений, а всё, что не относилось к ним, выходило у него отвратительно. Редкий, сильный знак, стоящий вровень со Скорпионом, Стрельцом, Персеем, Геркулесом, Гидрой и Фениксом. Одарённые, сумевшие развить в себе эту силу, ценились во всех королевствах, так как их боевой потенциал превосходил очень и очень многих, что с учётом мизерного числа одарённых делало их носителей попросту бесценными.

Взмахом руки мужчина создал в воздухе перед Элиотом зеркальную, чуть дрожащую поверхность, в которой мальчик без особого труда различил своё отражение. Пара полумесяцев, чьи заострённые концы смотрели вертикально вверх — так выглядела Северная Корона, внушающая ужас в сердца врагов и надежду — в сердца союзников. Даже на щеках четырнадцатилетнего неопрятного служки эти символы смотрелись угрожающе.

— Северная Корона… — Элиот с большим трудом поборол захлёстывающие его эмоции и выдавил: — Я слышал, что это очень хорошее созвездие для воина.

— Это истинно так, юноша. Северную Корону иногда называют ещё Серпами, созданными богом войны… Но это скорее сказка или легенда, не имеющая к реальности никакого отношения. — Заклинатель деактивировал свой Альмагест, который Элиот смог опознать как Лебедя. — Твой Альмагест обладает большой силой, проявляющейся в бою, Элиот. И я поговорю насчёт тебя с королевой. Но пост защитника, на который тебя захотела назначить принцесса — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд. И если ты будешь достоин и дашь своё согласие… Вся твоя жизнь будет посвящена принцессе Астерии. Ближайший друг будущей королевы и её советчик, надёжная опора и хранитель трона — вот, кем ты, Элиот, можешь стать. Это огромная ответственность и неподъемная ноша, удержать которую не всякому под силу. Тебе придётся много тренироваться и учиться, дабы стать достойным этого поста и титула.

— Я всегда мечтал служить королевской семье, и если у меня будет возможность стать Защитником принцессы — я сделаю всё для того, чтобы её не упустить! — Элиот глубоко поклонился, скрыв тем самым вырвавшуюся на лицо улыбку.

В первый день сделка с Дьяволом показала себя только лишь с лучшей стороны…

Глава 2. Знакомство у трона

Элиот застегнул несколько пуговиц и проверил, нормально ли закреплены рукава шикарного костюма, в спешке пошитого специально для этого дня. Всего трое суток назад он встретился с Астерией, а сейчас готовится к отправке на закрытый ужин, на котором будет присутствовать как принцесса, так и её родители — строгие, но не повёрнутые на этой строгости люди. И все было бы вполне неплохо, — Элиот с королём и королевой был знаком заочно, — если бы не его претензии на крайне значимую должность защитника. Даже с учётом того, что до пятнадцати лет защитника можно было сменить «на лету», абы кого на эту «должность» не назначали. Потому и поспешность, с которой на его кандидатуру обратили внимание, Элиота, мягко говоря, удивила. Он был практически уверен, что сегодня с ним просто немного побеседуют, расспросят, о чём хотят — и отпустят восвояси, дав шанс продемонстрировать свой потенциал и надёжность. Иначе и быть не могло, так как Элиот не провёл во дворце даже недели и ещё не успел никак себя зарекомендовать — лишь столкнулся с принцессой, да продемонстрировал наличие одного из лучших Альмагестов, отлично подходящих для защитника…

— Так, спокойствие, эмоциональный штиль и ничего более. — Мальчишка похлопал себя по щекам и, взглянув в зеркало, невольно отметил, что разница между прошлым-будущим и прошлым-настоящим составляла всего три с небольшим года, а внешне он изменился кардинально. Пропали заметные ранее мышцы, от роста отняли полторы головы, сами конечности стали более тонкими, а внешний вид — каким-то неуклюжим, детским. Но благодаря Альмагесту физические возможности не только не уменьшились, но и выросли приблизительно до уровня неодарённого мужчины-воина средней руки. Для четырнадцатилетнего это было очень неплохо, но непостоянно, так как поддерживать себя в боевом режиме Элиот сейчас мог немногим дольше двух часов, если надо было постоянно напрягаться, и десяти — если он просто лежал или сидел. И то, и другое помог измерить Чарльз, выдавший потенциальному защитнику задания на ближайшее время. Все они были связаны с раскрытием потенциала Северной Короны, так что с подготовкой Элиот нисколько не ленился, чем, к несчастью, вызвал некоторое неодобрение со стороны принцессы, предпочитающей проводить досуг где угодно, но не за тренировками. В прошлом-будущем сам мальчик тоже любил развлекаться, но сейчас старался дозировать отдых, — к каковому Элиот относил любое времяпровождение с возлюбленной, — и дела.

Но можно ли было считать «почётный ужин» развлечением, если там присутствовала Астерия? С одной стороны — да, можно, так как девочка была способна скрасить пребывание даже в геенне огненной, но с другой… С другой это было важное мероприятие, способное сильно повлиять на будущий путь Элиота. Станет защитником — получит полное право постоянно находиться рядом с принцессой. А если не станет… Тогда всё будет намного сложнее, если говорить о положении юного заклинателя в обществе. Будь ты хоть трижды обладающим Северной Короной подростком, не привязанным к аристократам, — ещё одна причина, почему им, безродным, заинтересовались, — а к принцессе ближе, чем на сотню шагов, тебя могут и не подпустить. В прошлом-будущем Элиоту в чём-то даже повезло, так как Астерии позволили назначить своего компаньона по играм и приключениям оруженосцем, «вписав» его в свою свиту, но разве можно надеяться на что-то столь ненадёжное, как случай?

Элиот, глядя сквозь зеркало в собственные глаза, то отдающие зеленью, то становящиеся карими, сжал кулаки. Он любил Астерию, жаждал защитить её ото всех бед и злоключений, но ему совсем не понравилось то, как он строил планы. Накатившее прозрение словно протёрло давно запотевшее стекло, за которым мальчик увидел себя совсем с другой стороны.

«Но смею ли я вообще на что-то надеяться? Ведь мне будет достаточно того, что Астерия будет в безопасности, что никакой войны не начнётся, и Дарфайи будут ещё долго главенствовать над континентом. А магия… Если её не станет, то люди потеряют совсем немногое. Они уже давно научились сражаться, обеспечивать себя и просто жить даже без применения Альмагестов».

Элиот помотал головой из стороны в сторону, отогнав от себя дурные мысли. Попытаться сделать всё так, как велит сердце, он мог, но в случае нужды было просто необходимо действовать иначе. Ведь в противном случае история повториться вновь, и тогда уже никто и ничто не вернёт жизнь ни в чём не виноватой Астерии…

— Эмоциональный… штиль… — Мальчик с удивлением обнаружил, что в его глазах стоят слёзы. На душе было погано и грустно от осознания своей роли в этом мире и ответственности, что уже лежит на нём. И как на том, кому известна возможная судьба королевства, и как на том, чья рука уничтожит магию… Возможность неудачи? Нет! Слишком высока цена. Да и Дьявол, уже вложивший в него некоторый ресурс, не даст своему протеже так просто умереть, не выполнив свой долг. Утянет в свою неправильную геенну огненную — и заставит отрабатывать, согласно контракту…

Опустив веки на пару секунд, Элиот собрался с духом и широкими шагами направился к двери. До ужина оставалось двадцать минут, которых должно было с лихвой хватить на путь от его новенькой комнаты, — всё-таки его признали ценным одарённым, а это даже лучше, чем старший слуга, — до небольшого зала, в котором всё и должно было произойти.

— Господин…? — Элиот скользнул взглядом по силуэту девушки из прислуги, которая должна была послужить проводником. — Вы уже готовы?

— Полностью, Ирма. — Всплывшее в памяти имя так некстати прорезалось в разговоре, немало удивив девушку. Элиот, собрав мысли в кулак, попытался сгладить ситуацию. — Вас ведь так зовут, верно?

— Верно… — Ирма словно бы задумалась над чем-то, смешно наклонив голову. Но прошла секунда — и она встрепенулась, вспомнив, где она и чем занимается. — Простите! Пожалуйста, следуйте за мной, господин!

Нервный настрой девушки был виден даже по тому, как она вышагивала по коридору, но юноша не обращал на этот момент особого внимания. Он уже вспомнил о королевской семье всё, что только мог, но не переставал рыться в воспоминаниях, надеясь найти там хоть какую-то информацию, могущую пригодиться. Но ничего не выходило, а заветная дверь всё приближалась и приближалась, в конце концов не оставив Элиоту выбора.

— Прошу. — Гвардеец из охранения королевской семьи, — один из четырёх, дежурящих у дверей, — открыл дверь, жестом предложив мальчишке войти. И Элиот вошёл, спустя пару секунд выдав серию внешне практически неотличимых друг от друга, но несущих разную смысловую нагрузку поклонов. Первый — королеве, как наиболее влиятельной персоне в королевстве, второй — королю, и третий… Тут Элиот решил пойти ва-банк, поклонившись ей как защитник своей госпоже.

— Ваши высочества, принцесса…

— А ты, должно быть, Элиот… — Королева, невысокая женщина с пышными волосами цвета блеклого серебра, уложенными в замысловатую причёску, мягко улыбнулась. Только тогда мальчик позволил себе повнимательнее рассмотреть эмоции на её лице. К счастью, Эстильда была настроена довольно-таки доброжелательно, насколько Элиот мог судить по опыту прошлого-будущего. Но вот король… Он, ровно как и «тогда», смотрел на вылезшего из ниоткуда «защитника» с подозрением и неодобрением, как и положено всякому отцу. — Присаживайся и не бойся — мы тебя не съедим, чего бы ни наплели о нас слуги.

«Очень даже легко съедите, миледи…» — подумалось Элиоту, когда он в очередной раз скользнул глазами по перманентно изображённым на щеках королевы символам Ориона. Она никогда не деактивировала Альмагест, так как не испытывала в том потребности — сильная кровь вкупе с артефактом, носящим такое же имя, как и их род, — Дарфайи, — обеспечивали женщину достаточным количеством сил для того, чтобы не испытывать вообще никаких неудобств от активированного на постоянной основе Ориона.

— Элиот, я собственноручно подобрала тебя на пепелище твоей родной деревни, но мне хотелось бы узнать, чем ты занимался до этого, какую мечту лелеял, к чему стремился и кем хотел стать? — Задав целую серию вопросов, королева пригубила бокал с лёгким вином и угрожающе посмотрела на мужа, заставив того закрыть рот и придержать его вопросы, к которым, как считал Элиот, он всё ещё был не готов.

— Ваше величество, до того, как моя деревня была уничтожена, я учился грамоте в церковной школе, владению мечом у отставного солдата, живущего по соседству, а так же подсматривал за тренировками бывшего рыцаря. За семь месяцев я сумел понять, как правильно медитировать, благодаря чему сумел пробудить свой Альмагест. Но самостоятельно развить его до желанного уровня у меня не вышло, а подойти с просьбой к рыцарю я не решился. Так, оттачивая лишь свои невысокие боевые навыки, я провёл ещё один год, после чего попал сюда. — Элиот на секунду замолчал, переводя дух и собираясь с мыслями, дабы продолжить, но королева паузу восприняла по своему.

— А чего ради ты всем этим занимался, Элиот? Хотел стать рыцарем?

— Становление рыцарем не было для меня приоритетной целью, ваше величество. Более всего я желал служить королевской семье, но понимание того, что простой кузнец или крестьянин такой чести никогда не удостоится, заставляло меня учиться и тренироваться, дабы стать тем, кто действительно нужен здесь, во дворце.

— Ох-хо-хо, парень… — Король водрузил на стол лишь на половину опустошённый бокал. — Ты правда считаешь, что достоин защищать и помогать моей дочери? Что нет никого, кто справился бы с этим на порядок лучше? Хотя бы из тех же аристократических фамилий, приближенных ко дворцу?

С ответом Элиот не медлил ни на секунду, так как этот вопросон задавал сам себе в прошлом-будущем, а отвечал на него никто иной, как сам король. Солидный козырь, аналогов которого в памяти Элиота или не было, или он не мог из рассмотреть.

— У меня нет ничего, кроме веры в вас, королеву и принцессу, а у аристократии есть семьи, долг, обязанности перед родом. Я уверен в своих помыслах и стремлениях, но не могу того же сказать о других кандидатах в защитники. Я готов отдать за леди Астерию жизнь, но смогут ли поступить так же наследники знатных фамилий?

За столом установилась тишина, прервал которую удивлённый свист принцессы. В ту же секунду она замолчала, поймав два донельзя серьезных и недовольных таким поведением взгляда… Но и эта пауза продлилась недолго.

— К кому обращена твоя верность, Элиот — к нам, королю и королеве, или к принцессе?

— К принцессе, ваше величество.

— И если она решит пойти против нас…

— Я пойду следом за ней, ваше величество.

В течении десяти ударов сердца король внимательно смотрел в глаза сидящего напротив мальчишки, после чего — выдохнул и негромко хлопнул в ладоши.

— Если твои слова истинны и не содержат лжи, то ты — далеко не худший кандидат. — Король повернулся к своей жене. — Тебе слово, дорогая.

— Ты, Элиот, говорил от чистого сердца, и я очень надеюсь, что твои намерения в будущем не изменятся. Но для нашей дочери ты должен стать не только щитом, но и надёжным другом, советником и помощником. И окончательное решение будет лежать на ней… Астерия?!

Следом за королевой Элиот повернул голову в сторону принцессы — но не обнаружил её на своём месте. О том, что совсем недавно девочка сидела рядом с ними, напоминало лишь чуть приоткрытое окно, через которое Астерия, очевидно, и сбежала, воспользовавшись крайней сосредоточенностью родителей на кандидате.

— Ваши величества, прошу извинить… — Элиот, подчинившись настойчивому требованию сердца, шире открыл окно и беззвучно активировал Альмагест, в этот раз безо всякой помощи сформировавший на его лице пару полумесяцев. Миг — и вот уже мальчишка карабкается на крышу, будучи отчего-то уверенным, что принцесса находится именно там.

Архитектура дворца не была предназначена для того, чтобы кто-то карабкался по стенам и скатам крыши, отчего восхождение крайне трудно было назвать простым. Скорее всего, без Северной Короны Элиот и вовсе не смог бы повторить подобный подвиг, но физическая сила взрослого мужчины, заключенная в лёгком детском теле, стёрла эту грань, позволив пока-ещё-не-защитнику быстро нагнать принцессу, в церемониальном платье(!) успевшую перебраться на северное крыло дворца.

— Астерия! Подожди! — Девочка обернулась, посмотрела на быстро приближающегося Элиота — и со вдвое большей скоростью припустила в прямо противоположную сторону, надеясь таким образом оторваться. — Аккуратнее!

Их разделяло всего несколько метров в момент, когда девочка неосторожно наступила на парапет, потеряла равновесие и чуть было не упала, в последний момент успев присесть и ухватиться за край всё того же парапета. Всё произошло за секунду-полторы, но даже этого времени Элиоту хватило для того, чтобы нагнать принцессу и схватить её за плечо.

— Астерия, куда ты?

— В лес! — Девочка ловко освободилась от хватки Элиота, и тот заметил, что её Альмагест тоже активен, на что недвусмысленно намекали песочные часы, расположившиеся на её щеках. — Хочешь вернуть меня обратно, защитничек? — От последнего слова прямо-таки веяло сарказмом.

— А я смогу это сделать, не причинив тебе вреда, принцесса? — Элиот повторил ровно те же интонации, но весомости в его словах было куда больше, так как принцесса принцессу сейчас напоминала слабо. Непродолжительный, но полный событий кросс поистрепал платье чуть ли не до состояния «дыра на дыре», и сама Астерия это сейчас прекрасно видела. А уж если упомянуть грязно-серый развод на лбу, то всё и вовсе становилось грустно…

Впрочем, буйную и жизнерадостную принцессу это расстроить не могло — лишь насмешить, что сейчас и произошло.

Девочка рассмеялась.

— Тогда… ты со мной, Элиот?

— Не можешь предотвратить — возглавь. — Астерия непонимающе приподняла одну бровь. — С вами, принцесса.

Маленький кулачок тут же ткнулся в грудь парня, заставив того покачнуться.

— Никаких «вами» и никаких «принцесса»! У меня имя есть! — Воскликнула она сердито. — Понял?

— Понял, Астерия. Но на людях я, пожалуй, продолжу называть тебя принцессой или вашим высочеством, хорошо? — Элиот поморщился и потёр шею. — А то мне моя голова пока ещё нужна.

— Договорились! — Астерия протянула правую руку, которую Элиот, после секундного замешательства, с удовольствием пожал. — Пойдём! И не вздумай шуметь!

— Я, конечно, не эксперт, но мы бежим по крыше дворца в центре столицы. Все, у кого есть глаза, нас уже заметили… — Взгляд Элиота зацепился за парящий в воздухе силуэт королевы, показавшийся в сотне метров от них. Сама Астерия стояла к матери спиной, и потому её видеть просто не могла. — И твои родители тоже.

— Что?! Где?! — Девочка заозиралась, но королева к этому моменту уже пропала, что Элиот разумно счёл за разрешение на прогулку. — Не пугай так! Если мама меня сейчас поймает, то о свободе на ближайшую неделю можно будет забыть!

— Родители просто о тебе беспокоятся… — Взгляд Астерии на мгновение показался Элиоту угрожающим, не позволив ему сказать, что она сбежала прямо с ужина-собеседования. От родителей, владеющих Альмагестами и способными догнать её за пару-тройку секунд. Идея совершеннейшим образом глупая, если не уповать на собственную вседозволенность… — Но в лес это нам сходить не помешает. Вот только что ты там хочешь найти?

— Боевых единорогов, конечно же!

— В лесу? Рядом со столицей? — Элиот нахмурился, так как не мог припомнить не то, что боевых единорогов, но даже их обычных собратьев. В мифах и легендах такие существа ещё встречались, и, может быть, скрывались где-то очень далеко… Но принцесса вещала крайне уверенно, будто бы точно знала, что они тут есть.

— В этот день недели их там выгуливают. Ты здесь новенький, так что ничего удивительного в том, что ты об этом не знаешь, нет. — Девочка пожала плечами, после чего махнула рукой в сторону городской стены, за которой можно было разглядеть верхушки далёких деревьев. — Побежали!

Перед тем, как сорваться с места, Астерия аккуратно завернула, — явно не в первый раз, — часть подола платья, превратив его в длинную юбку-колокол. Это действо заняло у принцессы считанные секунды, так что лишнего времени на раздумья у Элиота не появилось — и потому он, скрепя сердце и обуздав нехорошее предчувствие, ступая по крышам ринулся в неизвестность следом за той, которую любил.

Что примечательно — на землю они спустились только у самых ворот, когда пришлось чуть ли не с боем прорываться через поставленных там стражей. Те хоть и не могли физически поспеть за детьми, пользующимися Альмагестами, но за счёт опыта, — а сбегать из города взбаламошенная принцесса начала лет так с восьми, — кое-что сделать всё-таки смогли. Однако неучтённый фактор в лице второго сверхсильного ребёнка не позволил им остановить беглецов, а спустя пару минут они уже свернули с главного тракта и продолжили нестись прямо по незасеянным полям…

И если принцесса вела себя более-менее спокойно, уверенно двигаясь к своей цели, то Элиот частотой и углами вращения головы мог поспорить с филином. Растения, живность, птицы — многое из этого он просто не узнавал, и сие обстоятельство парня нисколько не радовало. Гигантские вороны в небе, мухоловки, в «пасть» которых могла спокойно поместиться небольшая собака, зубастые кролики, гоняющиеся друг на другом — от привычной Элиоту природы не осталось и следа. Мир словно бы отразился в кривом зеркале, наполнившись неведомыми существами — и в том юноша был склонен винить своего «работодателя». Контракт Элиот зачитал до дыр, но что-то всё-таки упустил, судя по столь резким изменениям в прошлом-настоящем, всеми, кроме самого Элиота, нормально воспринимаемым.

— Стоять! Туда нельзя…! — Возглас оказавшегося неподалёку мужчины в форме егеря что принцесса, что Элиот пропустили мимо ушей, а последующий рёв горна восприняли, скорее, как сигнал «на старт», так как в этот момент они как раз пересекли отчётливо видимую границу между полем и лесом. Азарт, вскипевший в жилах Элиота, наполнил всё тело лёгкостью, а вызванный словами принцессы интерес раскалился чуть ли не до состояния магмы. Парня сильно заинтересовало то, во что превратился мир после шага назад во времени, и сейчас он с большим удовольствием дал волю своему любопытству.

Лес был по-своему жуток и прекрасен, пестря красками и обилием самых разных цветов, кустов и деревьев. Среди всей этой мешанины с большим трудом удавалось различить возможные опасности и вовремя их обойти, не сбавляя при этом темпа бега. Кошмарные мухоловки, хищные лианы, странные насекомые — всего этого было в достатке, но принцесса, казалось, ни на что из этого не обращала внимания, ловко избегая любых возможных опасностей.

Элиот же такими навыками похвастаться не мог, и потому уже спустя десяток минут обзавёлся парой синяков и всего одним, но крайне ощутимым и болезненным укусом. Насекомые с высокой колокольни плевали на толщину одежды, играючи её прокусывая…

— Тс! Смотри!

Парень опустился на одно колено рядом с принцессой, посмотрев в указанном направлении. Там, среди могучих деревьев и густых кустов, неспешно брели существа, которых можно было бы назвать лошадьми, не будь они настолько крупными и мощными. Довершал картину рог, чей размер, судя по всему, зависел исключительно от размеров самого единорога. Только сейчас Элиот понял, почему принцесса назвала их боевыми — такие звери даже без брони могли с успехом разбивать вражеские боевые порядки, обращая их в ничто одной лишь массой своих тел. А уж затея с «посмотрим на них во время выгула» и вовсе казалось теперь идиотской…

— Астерия, давай-ка отойдём подальше или вообще… — Парень обернулся — и сглотнул ставшую отчего-то вязкой слюну. Астерия, с детства лишённая инстинкта самосохранения, не сидела рядом с ним, а направлялась к смотрящему прямо на неё гигантскому единорогу, на спину которого можно было усадить сразу нескольких таких, как она, принцесс. И Элиот мог с уверенностью сказать, что типичная сказочная связка «принцесса-единорог» здесь подействует, так как конкретно этот экземпляр смотрел на Астерию со злостью во взгляде, да ещё и постукивал по земле копытом… — Астерия, назад!

В одно мгновение цепи, сковывающие его Альмагест, с треском лопнули, и сокрытые под одеждой нити сменили свой цвет на абсолютно чёрный, вдобавок растянувшись по всему торсу. Символы на щеках Элиота тоже изменились, «отрастив» по одному шипу в середине. Северная Корона стала куда больше походить на корону, нежели на серп, но сам защитник этого не видел, с огромной скоростью приближаясь к уже вздыбившемуся единорогу, готовому опустить массивные копыта на беззащитную и растерявшуюся девушку.

Левая рука, на которую эффект Альмагеста практически не распространялся, схватила девочку за плечо и отбросила в сторону, в то время как правая, покрывшаяся густой чёрной сетью, приняла на себя удар страшных копыт. Но Элиот не обратил внимания ни на раздавшийся следом за этим хруст, ни на нахлынувшую боль, волной пробежавшую по всему телу. Инстинкты требовали от него скрючится и прижать к себе переломанную конечность, но разум делал совершенно иное. Он всем телом, не останавливаясь, протаранил единорога и заставил того пошатнуться, после чего отпрыгнул, одним слитным движением забросив девочку на плечо и со всей доступной скоростью припустив в сторону выхода из леса, стараясь почаще петлять меж деревьев и перепрыгивать через ямы и овраги. Парень понимал, что с огромной боевой лошадью в скорости не сравнится, но потягаться в проходимости он вполне себе мог за счёт меньшего веса и размеров. И пусть с принцессой на плече бежать было неудобно и очень больно, но иного выбора Элиот не видел, и позволить себе второй раз лишиться всего совершенно точно не мог.

За все две с небольшим минуты, что беглецы ощущали на себе пристальное внимание и жажду крови со стороны преследующего их единорога, Астерия не вымолвила ни единого слова. Но и пары брошенных куда-то назад заклинаний Элиот не заметить не мог, так как именно после них топот копыт и треск ломаемых веток чуть отдалялся, даря детям надежду…

В момент, когда лес закончился, парень ощутил то, что, вероятно, чувствует утопающий, когда ему удаётся набрать полную грудь воздуха и ухватиться за протянутую руку своего спасителя. В глаза сразу же бросились о чём-то расслабленно болтающие гвардейцы, только сейчас добравшиеся до границы леса — и егерь, вперивший расширившиеся от ужаса глаза в вырвавшегося из леса единорога-гиганта.

— Мечи наголо! — Возглавлявший гвардейцев десятник не растерялся и первым потянул меч из ножен, одновременно бросившись наперерез почти настигшему детей боевому монстру. И пусть он не смог даже дотянуться до единорога мечом, получив страшный по своей силе удар рогом в грудь, но пару секунд для превысившего свои пределы Элиота он выиграл, и тот покинул зону внимания боевого чудовища, переключившегося на новых «врагов».

Защитник сделал ещё десяток шагов, после чего его ноги подкосились и он рухнул на правый бок, придавив всем своим весом раненую руку и едва не потеряв сознание от заполонившей сознание боли — принцесса успела спрыгнуть на землю, но не успела поймать своего спасителя.

— Элиот! Ты в порядке?!

«В полном, …» — пронеслась шальная мысль в голове юноши, наблюдающего за противостоянием десятка хорошо обученных солдат и егеря с одной стороны, и боевого единорога, игнорирующего звуки свистка — с другой. Но даже несмотря на то, что перед глазами Элиота всё плыло и сливалось, он видел, как взбесившийся монстр раскидывает гвардейцев, постепенно покрываясь ранами. Смогут ли они одолеть его или хотя бы продержаться до прибытия егерей, которые и привели сюда табун боевых единорогов — большой вопрос…

— Я отбрасываю эмоции и надеваю маску судьи, собираю желание и вплетаю его в реальность, сердцем приказываю магии и направляю её! Золото пламенного заката и серебро ночной тишины, слейся воедино и обратись против моих врагов…!

— В стороны…! — Элиот только и успел, что выкрикнуть эти два слова, понадеявшись на то, что гвардейцы его услышат — и не будут сметены чарами Ориона, которыми владеет каждая прошлая, настоящая или будущая королева рода Дарфайя. Он видел это заклинание в действии незадолго до своей смерти, и тогда принцесса собственноручно отправила на тот свет полторы сотни человек, готовых ворваться во дворец.

Но у всякой силы была цена, а если эта сила переходила к человеку по одному лишь праву рождения, то отдача от применения её становится намного больше…

Столбы света, сорвавшиеся с рук девушки, прорезали воздух и ударили в единорога, превратив в пыль и его, и часть леса позади. По своей мощи удар был несравним с тем, что показала Астерия в прошлом-будущем, когда ей было семнадцать лет, но плата оказалась высока — перед тем, как упасть на землю, принцесса успела лишь скользнуть взглядом полузакрытых глаз по своему защитнику.

А после сознание сил на поддержание Альмагеста у Элиота не осталось, и его сознание затопила блаженная темнота, уносящая прочь всю боль и весь страх.

Глава 3. Дар, Проклятие, Доверие

— Если бы я только знала… — Королева, спрятав лицо за затянутыми в белоснежные перчатки ладонями, беззвучно рыдала в своих покоях. Её муж, король Фребберг, стоял рядом и всячески пытался её успокоить, особо напирая на то, что ничего непоправимого не произошло, и все, кроме гвардейцев, — в рядах которых после боя недосчитались двоих человек — десятника, чья жертва сохранила жизни детям, и ещё одного новичка, растерявшегося в столь нерядовой ситуации, — отделались или травмами, или лёгким, совмещенным с истощением испугом.

Собрание ответственных за появление дикого боевого единорога в табуне, выгуливаемом в опасной близости от столицы, уже прошло, но однозначно указать на виновного не вышло. Когда, где и кто подменил обученного единорога на дикого установить не удалось, а о том, было ли произошедшее следствием череды совпадений или чьего-то злого умысла оставалось лишь гадать. Чисто теоретически, столкнуть принцессу с одним, — ещё и диким, — единорогом в табуне из двух сотен было нереально, так как о «прогулке» заранее знала разве что сама Астерия, утверждающая, что эта мысль пришла ей в голову прямо во время ужина-собеседования.

— Это чистая случайность, дорогая. К счастью, Астерия не пострадала…

— Она убила единорога, Фреб! Родовым заклятьем, потому что других просто не знала! — Заплаканная женщина вскочила с кровати и, несмотря на меньший рост, нависла над мужем. — Ты думаешь, это так просто проходит?! Что мы, королевы Дарфайи, можем направо и налево разбрасываться такими заклинаниями?! Если бы всё было так, то мне пришлось бы носить эти перчатки!

Эстильда сорвала перчатку с левой руки, обнажив кожу, испещренную фиолетовыми, тянущимися почти до самого запястья шрамами, что на фоне красоты самой королевы смотрелось жутко и неестественно.

— Тише, тише… — Фребберг обнял жену и начал успокаивающе поглаживать её по голове. — Наша дочь защищала свою жизнь, Эсти. Можешь ли ты с уверенностью сказать, что ей удалось бы остановить единорога теми заклинаниями, какие ей можно доверить?

— Не смогла бы. — Королева подняла лицо и посмотрела мужу в глаза. — Теми, которые можно доверить — не смогла бы.

— Не стоит обвинять Чарльза в том, что Астерия столь взбаломошена и безответственна. Ты была бы первой, кто возмутился бы, научи он её боевым заклинаниям. Что до шрамов… — Фребберг нежно обхватил ладонь Эстильды. — … то они нисколько тебя не портят.

— Всего этого можно было бы избежать, не реши я тогда дать дочери каплю свободы…

— А не дай ты ей этой капли, и она не получила бы жизненно важного урока. Погибли гвардейцы, сильно пострадал её знакомый, метящий в защитники… — Мужчина задумался на секунду. — Это не может не оставить след на её мировосприятии. Если даже после такого она не исправится…

— Её талант в магии велик, но характер… Что мы делали не так, Фребби?

Мужчина тяжело вздохнул, явно собираясь с мыслями, после чего ответил:

— До самой свадьбы и ты, и я жили, связанные по рукам и ногам долгом, обязанностями и нежеланием опозорить свои семьи. Нас во всём ограничивали… — Слова давались Фреббергу нелегко, так как воспоминания о сложном детстве не проявляющего в чём-либо особого таланта аристократа он давным-давно похоронил, намереваясь никогда их не раскапывать. — … и мы, что естественно, дали Астерии слишком много свобод. Прощали непростительное, позволяли заниматься тем, чем вздумается и потакали всем её желаниям. Итог перед нами, и как всё исправлять — решительно непонятно…

Элиот лежал на кровати в собственной комнате и усиленно размышлял над тем, что в этот день он сделал не так, учитывая то, что перечить Астерии — непозволительная роскошь, и он, исполняя обязанности защитника (пусть и неофициального), должен был всюду следовать за принцессой, не позволяя той попадать в неприятности… Но этот пункт в подобных обстоятельствах был практически невыполним, так что Элиоту оставалось только её спасать из этих самых неприятностей.

Хорошая новость — со своей задачей он один раз уже справился, уведя Астерию от затесавшегося в табуне дикого единорога. Плохая новость — во время исполнения своего долга его правая рука очень сильно пострадала. Не считая обширных повреждений мышц и мягких тканей кость была сломана в трёх местах, а Альмагест временно лишился половины своих возможностей из-за перенапряжения. Такое его состояние продлиться всего несколько дней, но вот перелом так быстро не зарастёт.

Ведь несмотря на все свои отличия от обычного человека, одаренный Альмагестом не становился полубогом, и раны зализывал, в лучшем случае, вдвое быстрее. А с начальной стадией Северной Короны не стоило рассчитывать и на такое, так как это созвездие вне схватки было истинно бесполезным, не считая общего укрепления тела. Как-то неожиданно Элиот понял, чего ему не хватает: оружия. Меча, если говорить более точно. Ведь ударь он тогда клинком под усилением Короны, и как минимум одной ноги единорог бы лишился. Вопрос одобрения подобного членовредительства принцессой даже не стоял, так как для Элиота во главе всего была её безопасность, а не мнение девочки о своём защитнике. Она может считать его хоть аватаром Дьявола, — что, в принципе, не так далеко от истины, — но о её безопасности Элиот беспокоиться не перестанет никогда. Другое дело, что меч — решение временное, и необходимость в нём отпадёт в момент, когда Элиот освоится со своей силой и выстроит полный внешний Альмагест, опутав им всё тело…

Неожиданно в дверь постучали, заставив парня дёрнуться — сейчас, в конце сложного дня, он гостей не ждал, так как придворный лекарь ушёл совсем недавно, а вернуться обещал не раньше завтрашнего утра.

Встав с кровати и покачав подвешенной на повязке правой рукой, Элиот подошёл к двери и отпер её, справедливо считая, что ничего опасного его не ждёт… Но некто по ту сторону, едва услышав щелчок замка, с силой распахнул дверь, отбросив не успевшего отойти парня на пол. Благо, того не подвели наработанные ещё в прошлом-будущем рефлексы, и приземлился Элиот вполне себе удачно, но на этом ничего не закончилось. Таинственный гость, закутанный в плащ и скрывающий лицо, подлетел к мальчишке и с силой ударил того ногой под рёбра. В ответ Элиот ухватил нападавшего за лодыжку и потянул на себя, в одну секунду повалив нежеланного гостя рядом с собой.

Но бой в партере защитник проиграл с треском, так как был вынужден беречь травмированную руку. К моменту, когда Элиоту удалось разорвать дистанцию и, опираясь на стол, подняться на ноги, на лице парня появилась пара заметных кровоподтёков, а всё тело нестерпимо ныло из-за множества пропущенных ударов. Эта скоротечная схватка проходила в молчании — говорить не спешил ни сам Элиот, ни нападавший незнакомец.

— А?! — Звон разбитой посуды, раздавшийся со стороны распахнутой настежь двери, заставил вторженца дёрнуться и начать оглядываться, чем проигрывающий защитник поспешил воспользоваться. Всего два шага — и удар, сопровождённый активацией потрёпанного Альмагеста, отбросил потерявшее опору тело незнакомца к стене, по которой тот и сполз, не делая более никаких попыток подняться.

Элиот бил наверняка, целясь в основание шеи, намереваясь если не убить, то хотя бы вывести противника из игры.

— Ох… Леди, не могли бы вы позвать стражу, пожалуйста? — С вымученной улыбкой на лице обратился к принёсшей общеукрепляющий, — этот запах Элиот не спутал бы ни с чем другим, — отвар служанке, которая из-за шока не могла даже пошевелиться. — А я, с вашего позволения, передохну…

С этими словами словно бы побывавший на поле битвы парень оперся спиной на противоположную стену и сполз на пол, чуть ли не один-в-один скопировав положение своего оппонента. Но Элиот при этом оставался в сознании, пристально наблюдая и за своим противником, и за дверным проёмом. Он очень сомневался, что ему удастся пережить ещё одно такое покушение, но и просто расслабиться себе позволить не мог.

Спустя какую-то минуту в дверь вбежал сначала один гвардеец, собой отгородивший Элиота от остальной комнаты, а следом — второй, занявшийся нападавшим. Судя по треску ткани, стражник не слишком беспокоился о его вещах и состоянии, но большего парень просто не видел.

— Мёртв. Лица его я не припомню, но одежда такая же, как у дворцовой прислуги. — Раздался басовитый голос второго гвардейца. Первый, поняв, что опасности более нет, присоединился к своему товарищу, который сейчас деловито обшаривал одежду «слуги». — Ни оружия, ни вещей. Проверь пока, вызвала ли та девка лекаря.

Ничем не занятый гвардеец кивнул и покинул комнату, отправившись, видимо, к кабинету дворцового врачевателя, совсем недавно закончившего с Элиотом.

— Ты специально бил насмерть? — Элиот слабо кивнул. — Оправданно, если у тебя не было выбора. Что бы ты делал, окажись этот человек дворянином? Уповал бы на милость королевской семьи?

— Это… было бы справедливо.

— Правосудие будет на твоей стороне, но что дальше? От кинжала или яда никто не застрахован. — Гвардеец, закончив с трупом, поднялся на ноги. — Запомни мои слова и больше так не ошибайся, парень.

Элиот помолчал немного, после чего спросил:

— В честь чего такое отношение?

— Ты спас нашу взбаламошенную принцессу, семье которой мой род служит уже не один десяток поколений. И это предостережение — самое маленькое, что я могу для тебя сделать.

— Спасибо.

— Лучшей благодарностью для меня будет следование этому совету…

Закрытая дверь в который раз распахнулась, но теперь на пороге стояла разве что не полыхающая королева, за которой тянулась её не слишком многочисленная свита. Элиот невольно отметил, что светящиеся символы Ориона на её щеках сейчас смотрятся устрашающе и подавляюще даже несмотря на вполне привычный «домашний» наряд в виде аккуратного белого платья без излишних украшений, таких же перчаток и туфель с невысоким каблуком. Диадему, знак власти рода Дарфайи, Элиот даже не принимал во внимание, так как та не менялась, но вот причудливый жезл в руках королевы его заинтересовал.

— Элиот! Мальчик мой, ты в порядке?! — Королева в два шага приблизилась к распластавшемуся у стены мальчишке и играючи подняла его, переложив на кровать и тем самым вогнав несчастного пострадавшего в краску — женщинам себя носить он, после выхода из совсем уж детского возраста, не позволял. — Что-то болит?

— Всё в порядке, ваше величество. — Произнес Элиот, мгновение спустя добавив почти шёпотом: — Люди смотрят!

Стоит отдать Эстильде должное — она ни на секунду не растерялась, отпустила ребёнка и, оправив платье, повернулась к своим людям, вперив взгляд в отличного ото всех остальных гвардейца.

— Джунор?

— Выходы из дворца перекрыты, моя королева. Применить аналогичные меры к городским вратам?

— Сейчас это не имеет смысла. Тем более, что нам даже неизвестно, кого искать… Где Ивек?

— Я здесь, ваше величество! — В комнату, растолкав бесполезных придворных, пробрался лекарь, тут же подошедший к своему слишком уж частому пациенту. — Рука?

— Пару раз попало, но несильно, сэр. Больше досталось всему остальному…

— Голова не болит?

— Немного. — Мужчина проверил череп Элиота на отсутствие лишних отверстий, после чего перешёл к осмотру всех остальных костей, предварительно попросив всех присутствующих, кроме, разве что, гвардейца, удалиться.

— Выполняйте, я же останусь здесь. Можете подождать за дверью, можете идти по своим делам — мне нет до этого дела. — Королева Эстильда деловито разогнала собственную свиту, после чего закрыла дверь и обернулась. — Элиот, ты использовал Альмагест?

— В последние секунды боя, ваше высочество. У меня уже не оставалось сил, и я ударил наверняка.

Королева тем временем подошла к кровати и присела на её край.

— Попытайся активировать Альмагест, Элиот. Нам нужно понять, что с ним стало после принудительного использования. — Одновременно с этими словами женщина опустила веки и вытянула руку с жезлом в сторону. Секунда — и о пол звонко ударился кончик металлического посоха, в который превратился жезл, а твёрдая повязка, фиксирующая кости в правой руке, раскрылась, словно бутоны какого-то цветка.

«Дарфайи, артефакт, созданный великим магическим существом…»

— Проснись, Альмагест… — Тихо прошептал Элиот, сосредоточившись на своём внутреннем состоянии. Раз уж королева воплотила Дарфайи, обычно хранящийся в виде кулона, то напрячься стоит и ему.

На этот раз нити замаскированного Альмагеста не были ни серебряными, ни чёрными — цвета эти причудливо смешались, местами образовав какие-то фиолетовые пятна, но при этом оставались отчётливо различимы, отчего у Элиота свело зубы — ему очень не хотелось быть раскрытым или просто обвинённым в тёмных практиках, о которых сам парень слышал разве что легенды. Якобы есть существа, способные одарить человека Альмагестом, если тот принесёт в жертву нескольких рыцарей или заклинателей… Вроде и глупость, но единорогов Элиот тоже считал просто сказкой, а не далее как семь часов назад такой «несуществующий» боевой конь переломил ему руку в трёх местах, одному гвардейцу вскрыл грудину рогом, а другого затоптал, превратив в мешок с фаршем.

Этого мало для того, чтобы делать выводы, но что, если все мифы и легенды каким-то образом воплотились в реальности после отмотки времени назад?

Элиот стал отчаянно вспоминать, что он читал или слышал по поводу фиолетовых Альмагестов, но в памяти всплыло только одно: шрамы, появляющиеся у королев и королей, использующих наследственный заклинания…

«Астерия! Проклятье…!» — больших трудов Элиоту стоило не вскочить на ноги и не рвануть к покоям принцессы, в которых та почти наверняка сейчас находилась. Для девушки, для красивой девушки, появление подобных отметин равносильно страшной ране, и о том парень знал не понаслышке. Астерия сама, лично ему о том говорила, когда отвечала на один из его многочисленных вопросов по магии.

«Кажется, тогда я спросил, почему она не практикует эти заклинания…»

— Элиот… — Пробормотала королева тоном, в котором мальчик различил оттенки ужаса, страха и жалости. — Эти шрамы появились сегодня?

— Не могу сказать, ваше величество. Во время побега от единорога я был в одежде, а здесь просто не смотрел на свою руку, деактивировав Альмагест сразу после удара. — Парень замолчал на секунду, набираясь храбрости не спросить, а услышать ответ. — Вы знаете, что это?

Королева молчала долго или, как казалось Элиоту, слишком долго, будто бы раздумывая над тем, стоит ли ей говорить. Но вот она отпустила посох, оставшийся стоять как ни в чём не бывало, и стянула со своей руки белоснежную перчатку, под которой обнаружилась целая вязь фиолетовых нитей, протянувшихся почти до локтя. Они были практически идентичны шрамам Элиота, но у него они равномерно тянулись от кончиков пальцев до предплечья, пусть и были несколько менее густо расположены.

— Такие шрамы ранее я видела только у тех, кто пользовался наследственными заклятьями королевских семей. Это проклятье, плата, отдающаяся болью всю жизнь за то, что заклинатель превысил свой предел. — Королева протянула руку — и с кончиков её пальцев сорвалось несколько синих нитей, прикоснувшихся к шрамам Элиота. Тот ощутил лишь легкое покалывание, но вот на лице королевы сменилась целая гамма эмоций, а лекарь, прервавший осмотр и отошедший в сторону, и вовсе выглядел так, будто хотел прямо тут провалиться сквозь землю. — Усыпи Альмагест.

Элиот послушно последовал указанию, и серебряно-чёрные полосы исчезли. Но шрамы, эта вязь фиолетовых, рублёных линий, остались.

— Ты что-то чувствуешь?

— Лёгкую боль.

Женщина кивнула и крепко задумалась, позволив Элиоту немного осмыслить произошедшее. Его правая рука подверглась проклятью, которое вроде как распространяется только на членов основной ветви одной из королевский семей, с которыми Элиота совершенно точно связывает разве что любовь к принцессе. Короли и королевы в качестве предков бедных крестьян из далёкой деревни? Это даже в мыслях звучит глупо. Но как тогда объяснить произошедшее? Случайностью? Неоткрытым свойством Альмагеста — или «подарком» его рогатого знакомого…?

— Ивек, будь добр, подожди за дверью. Нам с Элиотом нужно кое-что обсудить. — Повелительный голос королевы Эстильды не оставил лекарю выбора, и спустя десяток секунд тот уже закрывал дверь с противоположной стороны, параллельно попав под вал вопросов со стороны ожидающих придворных. — Мальчик мой, мне действительно жаль, что ты так пострадал. Эти шрамы останутся с тобой навсегда, их нельзя будет скрыть, а боль — заглушить. Боюсь, что дальнейший твой рост как рыцаря или заклинателя только усугубит ситуацию.

— Я благодарен вам за доверие, ваше величество. — Элиот скользнул взглядом по шрамам на руке женщины, которые та предпочитала не демонстрировать, лишний раз не напоминая подданным о своём прошлом. — Но я не отступлюсь. Я знал, на что шёл тогда, и знаю, на что иду сейчас. Мою преданность, мою верность принцессе каким-то ранам и шрамам не пошатнуть.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь… Не можешь понимать. Я считала точно так же, когда использовала всю свою силу в походе против убийц моей матери. Но эти шрамы несут в себе боль, Элиот. И это не то, с чем можно вот так просто смириться.

— Ваше величество, вы честны со мной, и я отвечу тем же: ни при каких обстоятельствах я не сверну с выбранного пути. Даже если мне будет суждено умереть за принцессу, я сделаю это без страха.

— Умереть без страха могут многие, Элиот. Но сможешь ли ты жить ради служения Астерии, если сама магия будет терзать твою плоть и душу? — Королева посмотрела прямо в карие на данный момент глаза мальчишки, и не обнаружила там ни единой толики сомнения. — Подумай над тем, что я сказала тебе, и реши, так ли ты этого хочешь.

«Здесь не над чем думать, ваше величество», — подумал про себя Элиот в момент, когда королева, оторвав от земли магический посох, вышла из комнаты, впустив внутрь лекаря в сопровождении пары гвардейцев, — «По крайней мере, мне не над чем думать, ведь я уже отдал всё, что имел».

Глава 4. Аве, Нойр!

Солнце сменялось луной и звездами в бесконечном круговороте дня и ночи, а Элиот — находился в своей палате, всё время посвящая своему росту как носителя Альмагеста. Упорядочивание структур уже имеющихся нитей и проращивание новых в обычной ситуации было делом небыстрым, но благодаря огромному опыту медитаций, поразительной выдержке, усидчивости и стремлению к своей цели Элиот двигался семимильными шагами, грозя через пару месяцев в этом плане нагнать не слишком далеко ушедшую принцессу Астерию, сейчас неспособную даже выйти из своих покоев — до того сильно на ней отразилось использование наследственного заклятья. Помимо общей слабости на пальцах девочки появились первые фиолетовые нити, напоминая таковые у матери, но, к счастью, её это небольшое изменение во внешности практически не беспокоило, а боли не было вовсе.

Всё-таки королева Эстильда лишилась родителей и вступила в кровавую войну с разумными монстрами, будучи на два с половиной года старше Астерии. Победа дорого обошлась и королевству, и самой Эстильде Дарфайи, в простонародье прозванной Эстильдой Безжалостной. Женщина-армия, тёмная заклинательница, королева, перед которой можно лишь склониться, будучи не в силах пошевелиться от переполняющего тебя страха и ужаса — вот, кем была столь добрая по отношению к спасителю дочери женщина. С момента окончания той войны прошло почти полтора десятилетия, на протяжении которых Эстильда старалась делать для своего народа всё, что было в её силах, но в историю вошли лишь самые тёмные страницы жизни королевы.

Иронично? Гадко? Элиот не мог сказать, что он чувствовал по отношению к тем, кто всё ещё считал королеву Эстильду злом во плоти. Она — воплощенный страх врагов королевства, но любящая и справедливая правительница для своего народа. Но, возвращаясь к обсуждаемой теме — одного заклинания было недостаточно для того, чтобы обречь Астерию на постоянную, пульсирующую боль. И Элиот, прочувствовавший на себе последствия крайне непродолжительного использования Альмагеста вне своих пределов, всем сердцем желал сделать так, чтобы принцессе не пришлось использовать эти губительные чары.

Элиот, сам того не замечая, набрал полную грудь воздуха — и начал увеличивать давление на Альмагест, старательно игнорируя прогрессирующую боль. Пусть физически он и был четырнадцатилетним подростком, ментально его развитие находилось на уровне восемнадцати лет — именно в таком возрасте он погиб, а после заключил сделку с Дьяволом. Возраст позволял ему терпеть то, что для обычного ребёнка невыносимо и чревато психологическими проблемами, но об абсолютном превосходстве над «ровесниками» речи пока не шло. Ведь даже несмотря на дар владыки Ада и плюсы почти взрослого сознания в детском теле, у одарённых аристократов оставалась главная «гиря» на весах сил: время. Они начинали тренироваться и учиться с десяти лет, а некоторые уникумы — и того раньше. А потому сейчас Элиоту нельзя было терять шанс нарастить собственную мощь, так как она — один из решающих факторов в гонке за гордое звание Защитника Принцессы.

Шестнадцать лет — крайний срок, по достижении которого Астерия будет обязана выбрать, — не без помощи родителей, — своего вечного спутника, друга и защитника. А это значило, что в запасе у Элиота оставалось значительно меньше года, так как до пятнадцатого дня рождения принцессы, второго дня восьмого месяца, оставался месяц и четырнадцать дней. Вряд ли король и королева затянут с выбором до самого последнего дня, с куда как большей вероятностью проведя церемонию, скажем, на три-четыре месяца раньше. Ещё месяц накинуть на «обкатку» назначения среди народа, и у Элиота остаётся меньше девяти месяцев.

Спустя несколько минут парень распахнул глаза и плашмя завалился на пол, шумно втягивая носом воздух, которого, как ему казалось, попросту не хватало. Эта ситуация происходила не один, не два и даже не десять раз на дню, являясь прямым следствием насильного увеличения длины нитей Альмагеста. И чем дальше Элиот продвигался в работе над сетью, тем сильнее, ярче и продолжительнее становился откат, во время которого юноше казалось, что захваченные нитями части его тела не просто болят, а наживую разбираются и собираются заново. Но он терпел, терпел для того, чтобы спустя полчаса повторить ровно то же самое…

Но конкретно в этот перерыв от самоистязания Элиота оторвал стук в дверь, на которой помимо воли самого парня появился куда как более массивный, чем обычный засов, замок, а на ближайшем пересечении коридоров поставили гвардейца. На взгляд Элиота это были излишние предосторожности, так как теперь в его силах было расправиться с любым человеком, не обладающим Альмагестом, но воспротивиться воле королевы он не мог.

Спустя десяток секунд возьни с замком Элиот распахнул дверь, поначалу не поверив своим глазам.

— Приве-е-ет… — Перед ним, скромно улыбаясь, стояла Астерия, в этот раз одетая во внешне простенькое платье «в пол», под которыми почти наверняка были охотничьи брюки или штаны. Слишком уж часто принцесса срывалась за очередной порцией приключений, во время которых платье только мешало. — Не отвлекаю?

— Нет, конечно. Проходи. Печенья? — Посторонился Элиот, пропуская Астерию в комнату и размышляя над тем, соответствуют ли побитые жизнью штаны и рубаха без рукавов тем стандартам одежды, при соблюдении которых принято встречать членов королевской семьи.

— Овсяное?

— Нет, мучное, с сушеными яблоками. — Парень кивнул на тумбу, заваленную многочисленными блюдами, полными того самого печенья. Фактически там была построена башня, так как особой страсти к выпечке Элиот не питал. — То, что сверху — самое свежее.

Девочка подхватила печенье и, откусив кусочек, виновато улыбнулась.

— Мама рассказала, что… — Взгляд Астерии остановился на правой руке Элиота, покрытой не слишком густой, но заметной сетью фиолетовых трещин. — … ты пострадал во время нашей вылазки. И я хотела извиниться…

— Тогда и я тоже должен извиниться.

— Что…? — Девушка недоуменно вскинула брови.

— В той ситуации, в которой мы тогда оказались, моей вины едва ли меньше, чем твоей. А то и больше. Я ведь защитник… Вернее, хочу стать им. А долг защитника — не позволять тебе, принцессе, оказаться в опасности…

— Но ты пострадал, спасая меня! И даже мои шрамы — ничто перед твоими!

— Но разве ты виновата в этом? Я ещё не защитник, но считаю, что являюсь им. И травму я получил, выполняя свою работу. — Элиот чуть качнул зафиксированной в повязке рукой. — Так есть ли твоя вина в том, что я оказался недостаточно хорош?

Астерия, выслушавшая Элиота, вздохнула — и уселась на его кровать, забросив ногу на ногу.

— Это всё красивые слова, Элиот. Ты ведь понимаешь, что вина всё равно на мне? — Парень открыл было рот, но принцесса добавила: — Или моя мама тоже ошибается, и ты хочешь ей о том сообщить?

На столь весомый аргумент Элиот не сразу нашёлся, чем ответить. С одной стороны, он мог продолжить гнуть своё — вряд ли Астерия потащила бы его к королеве взаправду. Но с другой… стоило ли продолжать упорствовать, если на лице принцессы только сейчас появилась совершенно искренняя, а не натянутая через силу улыбка?

— Хорошо, ты приняла решение, обернувшееся некоторыми проблемами, но я тебя в том винить не буду. Хочешь знать, почему? — В глазах совсем по-птичьи наклонившей головку принцессы Элиот прочитал немой вопрос. — Потому что защитник никогда ничего не ставит своей госпоже в вину. Но!

Уже приготовившаяся возразить, Астерия закрыла рот.

— Дело не только в долге защитника. Я сам не хочу тебя винить в случившемся. И мне достаточно того, что ты практически не пострадала.

— Из-за моего эгоистичного желания погибли гвардейцы, ты сломал руку и вдобавок получил проклятье, которое останется с тобой до самой смерти — и ты всё равно считаешь меня невиновной?

— Ты знала о диком единороге? О том, что он вообще может затесаться в табуне королевской гвардии? Ты, Астерия, хотя бы могла предположить, что такое может случиться? Нет? — Элиот ободряюще улыбнулся и похлопал девочку по волосам, невольно наслаждаясь их поразительной мягкостью. Какую-либо причёску принцесса опять не делала, и потому водопад золотых волос свободно тянулся вдоль спины и заканчивался чуть ниже. — Ты не виновата, принцесса. А если и виновата, то ровно в той же степени, в какой виноваты садоводы, чьим яблоком подавился неаккуратный едок.

— Спасибо. — Астерия совершенно неожиданно сделала то, что очень любила делать в прошлом-будущем. А именно — уткнулась лбом в грудь оказавшегося значительно выше её Элиота. — Знаешь… мы раньше точно никогда не встречались?

— Разве что в другой жизни, принцесса…

Сейчас, стоя так близко к маленькой Астерии, видя её живой, здоровой и счастливой, Элиот ощущал небывалый душевный подъем. Он буквально чувствовал, как силы и жажда жизни наполняют его, вымотавшегося и уставшего, даруя второе дыхание и возможность идти дальше. Юноша и сам не представлял, насколько его вымотали все эти безостановочные тренировки, длящиеся без малого три недели без малейшего перерыва. Сон, еда и тренировки — вот и весь распорядок дня человека, чей смысл жизни сутки напролёт лежал в постели, восстанавливаясь после применения страшного в своей мощи родового заклятья.

— У тебя печенье посыпалось.

— А? — Астерия, в один момент будто бы очнувшаяся ото сна, отпрянула — и только после этого посмотрела на руки, в которых остался лишь крошечный кусочек печенья, большая часть которого оказалась на полу. — Извини, я не специально…

— Не страшно. Сама видишь, как у меня тут чисто. — Элиот улыбнулся и, взяв из тарелки ещё одну печенюшку, протянул её… подруге? Возлюбленной? Он не знал, как сейчас описать их отношения так, чтобы они походили на действительность. Ведь Астерия его сейчас не факт, что считала хотя бы близким другом, в то время как он был влюблен в неё без памяти. Конечно, довольно сложно было проецировать многогранную личность знакомой ему принцессы на ту молодую девушку, что стояла сейчас перед ним, однако… Так ли люди меняются с возрастом, если выбросить из уравнения внешность?

— Спасибо. — Астерия с благодарностью приняла мучное изделие и, не став мелочиться, переломила его на две половинки, одну за другой отправив их в рот. Манеры, этикет и общественные нормы — это то, что Астерии совершенно не нравилось, а в кругу тех, кому она доверяла и вовсе игнорировалось. — Ты не выглядишь удивленным.

— А должен?

— М-м-м… — Девочка уперла указательный палец в щеку и чуть наклонила голову. — Обычно от наследующей трон принцессы ждут практически идеальных манер… Ты, случайно, за мной не следишь?!

— Случайно — нет. — Элиот хохотнул, когда глаза принцессы достигли размеров чайных блюдец. — И специально тоже. Я, к счастью, не маньяк.

— А почему тогда ты так рьяно добиваешься становления моим защитником?

— Сложный вопрос, на который я вряд ли вот так просто дам ответ…

Стук в дверь нисколько не удивил ни Элиота, ни Астерию, так как со стороны приставленной к принцессе охраны вполне логично было поинтересоваться, чем занята зашедшая только извиниться перед пострадавшим из-за неё простолюдином чрезмерно добродушная принцесса.

— Всё в порядке, мы просто разговариваем! — Повысила голос девушка, после чего засмеялась, прикрывшись внешней стороной ладони. — Обычно обо мне пекутся именно так. И какая здесь свобода, а?

— С учётом твоих побегов, или без?

— Так ты всё-таки следишь? — Астерия нависла над Элиотом, который безо всякого стеснения улыбался.

— Наслышан. О подвигах вашего величества на поприще развлечений, влекущих за собой печальные последствия, ходят легенды… — В следующую секунду парню пришлось ловить брошенную в него подушку. — Но-но! У меня, между прочим, запасной подушки нет, а на грязном я спать не привык.

Астерия выдержала паузу в несколько секунд, после чего широко улыбнулась — и рассмеялась:

— Среди всех кандидатов в качестве защитника лично я бы предпочла именно тебя. Мы можем стать хорошими друзьями. — Словно спохватившись о чём-то, она добавила: — Ну, знаешь, ты меня понимаешь лучше, чем все остальные. Но тебе нужно стать сильнее!

— Этим я и занят. — Элиот поднял обе руки, разведя их в стороны. — В прошлую нашу встречу Альмагест распространялся только на правую руку.

Слегка зардевшаяся девушка окинула взглядом левую руку, сплошь покрытую узором серебристо-чёрных нитей, но сквозь одежду она видеть не умела, и потому лишь частично оценила прогресс, — даже так впечатляющий, — решив всё-таки уточнить.

— Тебе много осталось?

— Часть туловища, пояс и ноги. Всё остальное я уже…

— Так быстро?! Ты же и месяца не учишься! Так не бывает!

— Бывает, если насильно расширять сеть Альмагеста. — Элиот совсем не удивился тому, что принцесса побледнела. Её наверняка заставляли хотя бы попытаться, а это очень больно даже на ранних стадиях. Дети такое не практикуют, а заставляют скорее ради того, чтобы показать всю опасность, которую несёт в себе развитие Альмагеста без надзора наставника.

— Зачем?

— М-м-м… А я не говорил, что хочу стать твоим защитником?

— Это очень больно!

— Вся эта боль будет куда меньше той, что я испытаю, если твоим защитником, принцесса, выберут кого-то другого. — Элиот улыбнулся и вскинул к потолку указательный палец, не позволив Астерии вставить и слова. — Нет, меня никто не заставляет и не шантажирует. Я сам этого хочу. Это моя собственная цель и мой путь.

— Но… — В какой-то момент лицо Астерии покраснело до такого состояния, что её можно было принять за обгоревшую на ярком летнем солнце. — Т-ты…

— Что — я?

Астерия резко набрала полную грудь воздуха — и шумно выдохнула, обеими руками похлопав себя по щекам. Краснота начала стремительно сходить, а взгляд принцессы обрёл неприсущую ей серьезность.

— Ничего… мой защитник. Ты ведь им себя уже считаешь, верно?

— Истинно так… моя принцесса. — Эту фразу Элиот произнес с абсолютной серьезностью, которую решил подкрепить, опустившись на одно колено и склонив голову. Именно этот момент показался ему тем самым, когда стоит заявить хотя бы о части своих намерений. — Даже если выбор ваших родителей падёт на кого-то другого, даже если я не буду достоин — вы всегда сможете на меня рассчитывать. Это моё слово… и моя клятва, следить за соблюдением которой я доверяю Северной Короне.

Ни грома, ни вспышек молний, ни волшебных огней — клятву не сопровождали визуальные эффекты, а за её нарушение не были гарантированы божественные кары, но Астерии хватило и просто слов.

Ведь люди, пришедшие на континент два тысячелетия назад, не забыли, чем является честь и долг, а клятва для них не стала простым набором звуков.

— Я, Астерия Дарфайя, наследная принцесса дома Дарфайя, принимаю твою клятву, Элиот… Нойр.

// Добавляйте произведение в библиотеку, ведь оно будет полность опубликовано уже завтра или даже сегодня!

Глава 5. Свободнее только ветер

Унылые каменные стены, не менее унылый потолок — всё это больше не давило на Элиота, во второй раз выбравшегося из своей комнаты на свежий воздух. И пусть это место было всего-навсего закутком на рыцарском полигоне, но непризнанный пока защитник был рад ему, словно младенец — новой и громкой погремушке. В прошлом-будущем ему сюда был вход заказан из-за отсутствия Альмагеста, зато в новой реальности не пришлось даже упрашивать — хватило одного лишь слова, чтобы ему выделили этот бедный на оборудование, — впрочем, самому Элиоту и даром не сдались все те конструкции из камня и древесины, что были возведены на основном полигоне, — кусок земли десять на десять метров. Но был у этого участка и неоспоримый плюс в виде насаженных по кругу деревьев и кустов, через которые разглядеть что-то было попросту нереально. А это значило, что случайных взглядов и «левых» наблюдателей можно не бояться, что в ситуации с дьявольским Альмагестом, способным выкинуть неведомо какой фортель, было крайне важно.

Одни только шрамы ярко-фиолетового оттенка истрепали ему столько нервов, что в пору было вешаться на ближайшей ветке. Ведь каждый, кому доводилось заметить эти ничем, кроме одежды, нескрываемые отметины, проникался мыслью, будто бы Элиот на самом деле не просто талантливый крестьянский сын, подобранный королевой, а самый натуральный бастард, нагулянный на стороне. И плевать, что в роду Дарфайи мальчики не рождались в принципе. Ведь, как говорил один человек, всё бывает в первый раз. В пользу этого говорили и манеры, попытки скрыть которые всё только портили, ибо выходило это у Элиота из рук вон плохо. Настолько, что окружающие с лёгкостью замечали фальш…

И ставили ещё одну галочку в пользу бастарда, не внимая никаким оправданиям. А если принять во внимание то, насколько много времени парень проводил в компании Астерии, то становилось понятно: петля на шее — ни разу не вариант.

Слухи по дворцу разносились даже быстрее, чем по базару, и повлиять на это Элиот никак не мог. Факты говорили сами за себя, а пытаться их оспорить — значило выставить себя дураком. А дурака никогда не допустит до изучения заклинаний, которые хоть и не шли ни в какое сравнение с аналогами из королевской книги магии, но использовались повсеместно и тоже кое-чего стоили, а в ситуации Элиота и вовсе были единственным вариантом.

Парень стянул с себя всё, кроме штанов и рубахи без рукавов, после чего вышел в центр своей полянки.

— Проснись, Северная Корона…

В то же мгновение по телу парня пробежала отчётливо видимая волна, распространяющаяся вместе с опутывающими тело серебристо-чёрными нитями. Лицо, руки, туловище, ноги — идеально упорядоченная структура Альмагеста охватила всего Элиота, не оставив без внимания ни единого клочка кожи. При этом шрамы, усеивающие правую руку, мерцали таинственным, несущим в себе угрозу фиолетовым светом, от которого даже самому Элиоту было сложно отвести взгляд.

— А слов-то сколько было, а слов… — С улыбкой на лице Элиот пару раз ударил воздух, встал на руки, крутанул с помощью ног совершенно бесполезную в реальном бою «мельницу» — и перешел к куда как более полезным упражнениям по контролю собственных сил. Северную Корону нельзя было назвать простым в освоении Альмагестом, так как это созвездие в плане боевых возможностей вплотную подходило к королевским — Ориону, Геркулесу, Персею, Фениксу и Зодиаку. Последнее, впрочем, являлось не каким-то одним знаком, а общим названием одиннадцати созвездий, среди которых в бою себя отлично проявлял Скорпион, Стрелец и Лев, который на себе носили члены королевской семьи Арта. Но речь сейчас шла не о них, а о сложностях освоения боевых Альмагестов.

В частности — Северной Короны.

По тем или иным причинам, Альмагесты, отнесенные к боевым, предоставляли своему владельцу значительно большие возможности в усилении заклятий или физических возможностей, нежели все остальные, коих было подавляющее большинство. Но расплачиваться за эту мощь приходилось крайне низкой способностью к воспроизведению заклинаний, не требующих большого числа сил. Так, например, вместо аналога факела Элиот мог создать разве что неконтролируемую бомбу, а простые очищающие одежду от грязи чары с той же лёгкостью отделяли кожу и плоть от костей. Плохо ли это?

Элиот не мог сказать точно. Ведь он, не обладающий этой силой, никогда не смотрел на Альмагесты и магию в целом как на способ облегчить какие-то повседневные процедуры. Скорее даже наоборот: Рыцари и заклинатели в его глазах виделись героями без страха и упрёка, чуть ли не существами из сказок и легенд, которыми он сам мог лишь восхищаться без единого шанса когда-нибудь стать им равным.

Но теперь, когда он не просто заполучил Альмагест, но и закончил его формирование на собственном теле, — что заняло в сумме два месяца — в разы быстрее даже самых талантливых людей, — весь трепет и чрезмерное уважение к другим носителям куда-то пропали, будто бы их не существовало вовсе. Элиот чувствовал себя лучше, чем когда-либо…

Когда не вспоминал о контракте, заключенном с Дьяволом.

Временные рамки не были в нём оговорены, благодаря чему Элиот имел возможность ещё долго жить так, как хочет он сам, но само существование этого договора давило на его только-только расправившее крылья чувство свободы.

«Эмоциональный штиль, Элиот Нойр, эмоциональный штиль! Ты — признанный Астерией защитник, у тебя есть Альмагест, с которым ты сможешь защитить её от любой опасности… Чего ещё желать?»

Глубоко вдохнув, Элиот хлопнул в ладоши — и проследил за волной воздуха, примявшей яркую, сочную траву.

«Было бы идеально в течении пары-тройки недель избавиться от несоответствия планируемой и реальной вкладываемой силы, иначе я так скорее кого-то зашибу, нежели спасу»

С такими мыслями парень приступил к очередной тренировке, на этот раз стараясь максимально приблизить реальность к своим ожиданиям. И именно за этим занятием его и застало вежливое, такое знакомое покашливание, заставившее Элиота остановиться и обернуться, окинув облаченную в типичный охотничий наряд Астерию внимательным взглядом. Наверное, даже слишком внимательным, так как девушке пришлось подойти и помахать рукой перед лицом парня для того, чтобы вывести его из ступора.

— Прости, немного задумался.

— В такой задумчивости тебя и ребёнок бы пришиб! — Весело улыбнулась принцесса, чей взгляд в который уже раз за всё время задержался на покрытой отметинами руке. — Ты как, сильно устал?

— Всего час занимаюсь, какое там…

— Ну-у-у… Тогда как насчёт небольшой прогулки до города и обратно? — Взгляд глубоких, словно пара озёр, синих глаз разом стёр из сознания Элиота все варианты, кроме радостного согласия, что и было озвучено.

— Совершеннейшим образом не против. Будем искать что-то конкретное?

— А есть разница?

— Есть. — Элиот смочил полотенце водой из фляги и протёр сначала лицо, а после — и руки. — Если скажешь, что ищем, то я, возможно, смогу помочь. В противном случае бродить будем, полагаясь только на тебя.

— А когда ты успел так освоиться в городе, чтобы мочь мне помочь? А, Элиот?

— На днях я тоже покидал дворец… — Выдавил из себя Элиот — и только спустя секунду понял, что сказал он это совершеннейшим образом зря. Уж лучше было сослаться на рассказы слуг или что-то схожее…

— Да-а-а? И что же ты искал в городе? — Элиот отвёл взгляд, стремясь ускользнуть от донельзя хитрых глаз девушки, но та быстро приблизилась и буквально приклеилась своими глазами к его. — Э-л-и-о-т, что ты искал?

— Не могу сказать. — На одном дыхании выдал парень, уже понимая, что так просто Астерия от него не отстанет. Не сейчас, когда он её так заинтересовал.

— Ну, я настаивать не буду, но до самого рынка ты несёшь меня на плечах. По крышам. — Элиот открыл было рот, но ладошка принцессы его тут же закрыла. — И это не обсуждается! Но ты, конечно, всегда можешь рассказать, что искал…

— Если ты наивно считаешь, что я буду сильно против… — Элиот быстро и плавно переместился за спину Астерии, ухватил её за талию и аккуратно водрузил себе на плечи. — … то это — твоя величайшая ошибка!

В момент, когда парень оттолкнулся от земли и подпрыгнул на десяток метров в воздух, одним махом перемахнув через ограждающие его «участок» от остального полигона деревья и кусты, Астерия истошно, но радостно завизжала, вцепившись обеими руками в шевелюру Элиота. А уж когда они выбрались с территории дворца и плавно переместились на крыши…

Даже у Элиота от открывающихся видов, — на город, естественно, — захватывало дух — чего говорить об Астерии, вряд ли когда-то пробовавшей такой вид развлечений?

— Эли-и-иот! На рынок! Ры-нок! — Дважды повторила девушка, склонившись к самому уху своего ездового защитника. При этом её густые золотые волосы согласно общепринятым гравитационным законам тянулись к земле, а потому — лишили Элиота всякого обзора, из-за чего он чуть было не врезался в печную трубу. — Осторожнее…! Левее! Прыгай! Прыгаа-а-ай…!

Ничего не видящий и сдавленно ругающийся Элиот понадеялся на команды принцессы, но, видимо, зря, так как в момент, когда водопад волос в соответствии с физическими законами скрылся из виду, парень понял: падали они прямо в реку, что разделяла столицу на две неравные части.

— П-ф-ф! — Первой на поверхность реки всплыла Астерия, и только после неё — Элиот, у которого, как могли заметить случайные наблюдатели, дёргался правый глаз. — Ты не видел, куда прыгал?!

— Представь себе. — Парень свободной рукой пригладил волосы. — Но для начала я всё-таки предлагаю выбраться на сушу и уже там решать наши вопросы. Идёт?

Астерия коротко кивнула, после чего начала грести в сторону берега, от которого их отделяло полтора десятка метров. Элиот, замешкавшись на секунду, поплыл следом, невольно радуясь тому, что упали они в воду, а не на мостовую. Ведь до ближайшего здания было с полсотни метров, а это значило, что он вложил в прыжок слишком много сил. К счастью, русло реки ещё много лет назад перерыли вручную, из-за чего глубина была одинаковой на всей её ширине, и парочке раздолбаев, — а себя Элиот сейчас именно таким и считал, — повезло не разбиться о каменистое дно.

Спустя несколько минут Элиот и Астерия уже лежали на крыше ратуши, справедливо решив, что в промокшей до нитки одежде по рынку гулять не стоит даже несмотря на твёрдые плюс тридцать в тени.

— И как ты ещё себя не убил, а? Почти на сотню метров прыгнуть! — Девушка всё ещё продолжала рассуждать о том, насколько Элиот оплошал, и не было видно этому монологу ни конца, ни края. — А у меня так не получится, даже если очень захочу…

— Если очень захочешь, то может и получиться. Ты ведь и не пыталась, да?

Такой вопрос Элиот задал просто потому, что отчётливо помнил — в случае нужды принцесса могла обскакать кого угодно, а уж текущего его — и подавно. Она ведь, если быть честным, являлась одним из сильнейших пользователей Альмагеста во всей стране наравне с самой королевой. И для того, чтобы одолеть её в той жизни, потребовались усилия нескольких мастеров-заклинателей, чьи имена можно было спокойно вписывать в учебник истории. А сейчас она заявила, что не сможет повторить прыжок Элиота, что в его глазах выглядело просто смешно.

— Несколько месяцев назад моим пределом был прыжок вверх метров на десять…

— А разве молодым одарённым не свойственен взрывной рост? — В поисках ближайшего примера Элиот, наклонив голову и встретившись взглядом с расположившейся чуть в стороне принцессой, ткнул себя в грудь. — Где я был два месяца назад, а где — сейчас?

— Ты — это другой, аномальный случай. А ещё тебе свойственен мазохизм!

— Эт-то ты откуда взяла?

— М-м-м… Мама сказала, когда обсуждала тебя с отцом. — Заметив недоверие на лице парня, Астерия продолжила: — Я подслушала. Вообще ты и правда странный, Элиот. Появляешься из ниоткуда, оказываешься носителем очень сильного Альмагеста, в первую же нашу совместную вылазку спасаешь меня от смерти, а потом за совсем смешной срок, игнорируя страшную боль, формируешь полное тело Северной Короны, в котором даже учитель изъянов не нашёл. А уж они с мамой ко мне только так придирались, стоило мне только где-то сделать «не идеально».

Последнюю фразу девушка произнесла тоном собственной матери, обеими руками изобразив кавычки.

— Такой уж я. — Ответил Элиот, не придумав ничего получше. Он прекрасно понимал, как выглядит в глазах окружающих, но надеялся компенсировать все странности двумя вещами: упорством и своим отношением к принцессе. Во всём королевстве просто не существовало молодых людей, которые были бы и потенциально сильны, и не находились под контролем какой-либо дворянской семьи, так что кандидатура Элиота должна была видеться королю и королеве совсем и совсем неплохой. А что до того, что он с радостью поддерживает все, даже самые безумные начинания принцессы — лучше уж так, чем если бы Астерия сбегала не только от своей охраны и нянек, но и от защитника. По щелчку пальцев характер человека меняется только в исключительных ситуациях и сказках, а своей судьбы Эстильда дочери совершенно точно не желала. Ей, тогда ещё добродушной и светлой девочке, пришлось стать воплощением гнева и ненависти, которые королева всё ещё не смогла вытравить до конца.

«Ещё один пунктик — нельзя позволить носителям Зодиаков устроить покушение на короля и королеву. Год — срок серьезный, так что будет время подготовиться».

— Такой уж ты. — Напоследок одарив друга своей светлой улыбкой, принцесса перевернулась на живот и, как показалось Элиоту, задремала, доверив свою безопасность признанному ею самой, но не назначенному официально защитнику.

«Элиот Нойр… Возможно, я даже рад тому, что случилось тогда» — подумал юноша перед тем, как сесть и привалиться спиной к двери, ведущей на крышу. Солнечный день и не думал кончаться — точно так же, как не кончалось хорошее настроение, переполняющее человека, заключившего сделку с Дьяволом…

— А-асте-е-ри-и-я-я~! Пора вставать! — Элиот, сев на корточки рядом с возлюбленной, аккуратно её тормошил уже целую минуту, но девушка на это нисколько не реагировала. Она лишь изредка отмахивалась от парня, будто от назойливой мухи — и вскорости тот не выдержал, решив перейти к экстремальным способам пробуждения.

Элиот аккуратно отвязал от рукава Астерии шелковую ленту, перевязав ею её волосы на затылке. Только после этого он аккуратно поднял девушку на руки и, удостоверившись в том, что Альмагест всё ещё полон сил, прыгнул так высоко, как только мог. Завывающий и холодящий кожу ветер заставил Астерию поёжиться уже во время второго прыжка, а к четвёртому она и вовсе открыла глаза, поначалу не поняв, где находится.

— С добрым утром, принцесса.

— М-м-м? — Девушка проморгалась, сфокусировала взгляд на лице довольного собой Элиота, а после — на силуэтах далёких домов, то приближающихся, то наоборот — удаляющихся. — Мы опять скачем по городу?

— Ну, справедливости ради — не мы одни. — Элиот показал глазами на знакомых, — будь иначе, то он бы сейчас на всех парах нёс принцессу во дворец, — рыцарей, плотно севших на хвост развлекающейся парочке. — Так что если ты хотела найти что-то в тайне, то сделать этого не получится.

— Нас нашли, да? Сколько времени прошло?

— Два с половиной часа, если мой глазомер не врёт. — Покосился юноша на солнце, уже прошедшее две трети своего пути от горизонта до горизонта. — Выдвигаемся к рынку?

— Если не получится сегодня, то не получится совсем. Завтра я точно сбежать не смогу. — Произнесла заметно расстроившаяся Астерия. — Не знаешь, где продают торты?

— Торты? Я могу сходу назвать пару хороших кондитерских мастерских, но вот так сразу тебе там ничего не продадут, их на заказ готовят. — Но не успела девушка окончательно повесить нос, как Элиот продолжил: — Но мы можем поискать обычные кондитерские магазины, для горожан. Не скажу, что там гарантированно будет что-то, соответствующее твоим требованиям, однако…

— Веди!

— Я, конечно, очень извиняюсь, но я и так тебя веду… несу, да.

Элиот плавно сменил направление, дабы лишний раз не нервировать наблюдающих за ними с приличного расстояния рыцарей, а спустя пару минут приземлился в одной из подворотен — так, чтобы не привлекать к себе ещё больше лишних взглядов.

— Ну всё, этот район рынка традиционно кондитерский. Ты ищешь что-то конкретное?

— Нужен яблочный торт.

— Яблочный торт? Может всё-таки пирог?

Астерия покачала головой.

— Именно торт. У него должны быть песочные коржи и крем с яблочным вкусом… По крайней мере, так рассказывала мама.

Элиот напряг память, но не сумел вспомнить ничего о подобном кондитерском изделии. Увы, но сладости он не любил, и оттого его знания в этой сфере были ограничены парой видов печенья и шоколадными плитками.

— Значит, будем искать. Времени… — Парень взглянул на солнце. — … ещё часа четыре у нас есть, после большая часть магазинов просто закроется.

— Будем искать. Куда сначала?

— Пойдём по левой стороне… — Элиот, сделавший шаг на встречу свету, — в подворотню тот практически не попадал, — опешил на мгновение, когда девушка взяла его под руку и, встряхнув всё ещё перевязанными лентой волосами, улыбнулась благодарно. — Напоминаю: за нами следят рыцари…

— Я — принцесса, что хочу — то и делаю. Пойдём.

И Элиот последовал за Астерией, совершенно не стараясь скрыть наползшую на лицо глупую улыбку. Им предстояло несколько часов искать странный торт среди десятков кондитерских, а неудачу как итог парень даже не рассматривал. Если будет нужно, то он отведёт Астерию во дворец — и продолжит поиски поздним вечером или даже ночью.

Благо, что далеко не все лавки подобного рода работали только в светлое время суток…

Глава 6. Всему своя цена

— Как его может не быть, как?! Во всём городе! Сорок семь кондитерских лавок…!

— Редкий и непопулярный в столице вид торта… Может, подойдёт какой-то другой? Ты так и не рассказала, зачем он тебе понадобился. — Элиот ободряюще встряхнул принцессу, но та на эту попытку никак не отреагировала — лишь, как показалось парню, ещё сильнее ссутулилась. — Астерия, не держи в себе. Я не смогу никак помочь, если не знаю, зачем и что мы ищем.

— Завтра годовщина смерти бабушки, королевы Меркурии. А мама рассказывала, что она пекла удивительные яблочные торты… Я решила найти такой, но… — Девушка устало вздохнула. — Дальше ты и сам знаешь.

Надежды на то, что причиной окажется что-то незначительное, рухнули, словно недостроенный мост под гружёной доверху телегой. Насколько Элиот знал принцессу, та, если не успеет, будет корить себя ещё до-о-олго, распространяя ауру глубокой печали на окружающих. И в первую очередь — на того, кто крайне часто ошивается рядом. Тобишь — на самого Элиота…

— Астерия, сейчас я отведу тебя во дворец… Не перебивай! — Парень пресёк попытку принцессы в очередной раз попытаться уговорить его остаться ещё ненадолго. — После того, как ты окажешься в безопасном дворце, я сам пойду в город и попытаюсь разыскать нужный нам торт. В городе есть ещё несколько мест, где можно найти или их, или тех, кто готов подрядиться на изготовление.

— В лавках очереди на многие недели вперёд, мы ведь спрашивали…

— Просто поверь мне, хорошо? Твои методы мы испробовали, настал мой черёд… — Элиот посмотрел на протянутый ему кожаный мешочек — и покачал головой. — Деньги у меня есть, на этот счёт не беспокойся.

— Ты не обижайся, но торты… Они дорогие, дороже печенья или чего-то вроде, а ты только недавно в столицу приехал…

— Вот такие намёки я не люблю. Принцесса, если я сказал, что у меня есть всё необходимое, значит так оно и есть. Зачем мне тебя обманывать?

— Из желания показаться крутым?

— А я выгляжу недостаточно круто? — Элиот сделал шаг назад и принял позу, столь любимую циркачами-культуристами, хвастающимися своими мускулами. Астерия смотрела на него не дольше секунды, после чего расхохоталась — впервые за последние пару часов, когда надежда обнаружить искомое пошла на спад.

— Элиот, если ты найдёшь этот торт, то я буду твоей должницей! — В ответ на это заявление парень широко улыбнулся, словно бы не воспринял его всерьез. — Эй! Наследная принцесса в должницах — это серьезно!

— Ты не обижайся, но я общаюсь, защищаю и помогаю тебе не как принцессе, а как Астерии. — Вид покрасневшей девушки порядком порадовал Элиота, но оттягивать момент расставания и тратить тем самым драгоценное время было больше нельзя. Потому парень повернулся спиной и присел, предложив тем самым Астерии запрыгнуть к нему на шею. — Прошу, миледи.

— А на руках ты меня, значит, отнести не хочешь?

— А можно?

Почти синхронно подростки рассмеялись — и почти синхронно успокоились.

— Увы, но — нет. Уж это точно могут не так понять, тебе ведь меня предстоит сдать родителям…

«Справедливости ради, они поймут всё очень даже так, но тебе об этом знать рановато» — подумал Элиот перед тем, как в который уже раз за этот день взмыть в воздух. Вечер выдался достаточно светлым, но парню всё равно приходилось постоянно поглядывать, чтобы не наступить случайно на непрочные части многочисленных крыш. Например, на черепицу, которая совместного веса Элиота и Астерии вполне могла не выдержать…

Но спустя десяток минут Элиот, дословно следуя шутливому наказу принцессы, приземлился прямо перед ближайшим к королевским комнатам входам, заставив напрячься многочисленную стражу, патрулирующую территории вокруг дворца и охраняющих двери. Они хоть и были гвардейцами, элитой «простых» войск, но в плане информации их явно обделяли. Ведь пара рыцарей, которых Элиот приметил пару секунд назад, даже не дёрнулась, продолжая спокойно наблюдать за вернувшейся чёрт пойми когда принцессой и её неофициальным защитником.

— Элиот, ты дурак?! — Как-то громко прошептала девушка, когда он позволил ей спуститься на землю и расслабленно оперся на фонарный столб, на верхушке которого уже трепетал укрытый за стёклами огонёк. Королева, выглянувшая в окно сразу следом за одной из своих горничных, явно решила встретить свою дочь лично, у самого порога. — Сдать родителям — не значит принести меня к ним под окна!

— Кто-то кроме дурака согласился бы вместе с наследной принцессой… — Элиот постарался изобразить голос Астерии. — … сбегать из дворца на весь день?

Тем временем входная дверь распахнулась, и на встречу прибывшим вышла королева в сопровождении двух девушек, вхожих в свиту и являющихся помимо всего прочего её близкими подругами.

— Астерия, подожди, пожалуйста, меня в гостевой комнате. Нашей гостевой комнате, дорогая. — Принцесса, обнадёженная чем-то секунду назад, грустно вздохнула и незаметно для матери погрозила Элиоту кулаком, понуро проследовав во дворец. — А ты, Элиот… Можешь объяснить, почему ты без какого-либо согласования вытащил мою дочь в город? И, главное, зачем?

Заданный тон как-бы подразумевал, что официального выговора сейчас можно было не ждать — и данное обстоятельство Элиота заметно порадовало.

— Ваше высочество, я почти сразу заметил приставленных к принцессе рыцарей и решил, что прогулка по магазинам не требует дополнительного согласования с капитаном гвардии. О том же, что мы искали, я рассказать не могу. Скажу лишь, что поиски успехом не увенчались, и сейчас я сам отправлюсь в город.

— Ночью? Элиот… — Королева устало вздохнула. — Я понимаю, что ты сейчас опьянен теми возможностями, что даёт Альмагест, но он не делает тебя неуязвимым. Многие чрезмерно уверенные в своих силах молодые одарённые погибали от рук простых бандитов, а ты весь день с Астерией на руках носился по столице — и у тебя ещё осталось желание продолжать поиски в одиночку?

— Ваше высочество… Даже если бы я был полностью вымотан, то всё равно не бросил бы эту идею. — Неожиданно Элиот понял, что королева вполне может запретить ему покидать дворец, а идти против прямого приказа — это что-то за гранью разумного. — Но я нисколько не устал, а то, что я буду искать очень важно для Астерии, а её желания — это и мои желания тоже.

— Достаточно смелое заявление для безродного мальчишки… — Вставила своё слово невысокая, полная фрейлина, прикрывающая лицо веером. Она бы с большим удовольствием продолжила говорить, если бы перед её лицом не взметнулась затянутая в белоснежную перчатку ладонь королевы Эстильды.

— Настайя, очень прошу тебя — не говори того, о чём потом можешь пожалеть. — Едва слышимо прошептала королева, повернувшись лицом к недоумевающей женщине. Элиот мог бы и не услышать этого, но Северная Корона, в числе прочего, оказывала благоприятное влияние и на слух. Но вот Эстильда обратилась к виновнику, и произнесла мягко: — Элиот, ты можешь отправиться в город, но я тебя очень прошу — будь осторожен. Сложно это признавать, но для Астерии ты стал единственным настоящим другом, каким, я надеюсь, останешься и впредь.

Парень поклонился благодарно, дождался, пока королева скроется во дворце — и только тогда сорвался с места. Началась его собственная поисковая компания, для которой были крайне необходимы финансы.

И Элиот знал, как ими можно было быстро разжиться в столице, имея явное превосходство в силе.

Самой сложной частью плана был поиск недалёкого грабителя, который повёлся бы на лёгкость отъема денег у беззащитного подростка. Внимание подобного бесполезного для общества субъекта привлекла пара серебряных монет — те деньги, что Элиот получил как слуга за два месяца. И жизнь свою мусор окончил ровно так, как и положено мусору — со свёрнутой шеей в переулке, в то время как добрый с принцессой, но беспощадный ко всем остальным парень отправился искать рыбку покрупнее, ориентируясь на изобилирующий подробностями рассказ первого грабителя.

Нельзя было сказать, что поиски не увенчались успехом, так как прямо сейчас Элиот, выкупивший в первом попавшемся трактире тёмно-серый плащ, стучался в дверь, за которой должен был находиться притон тех, с кем должна бороться стража.

— Кто?

— Гость. — Элиот потряс небольшим мешочком, полным серебра и меди. Часть — его собственная, но больший вклад сделала маленькая рыбка, выбравшая слишком крупную добычу. Сумма набралась приличная, но её всё равно не хватило бы даже на самый простенький торт, найти который можно было минимум на сорок серебряных монет местной чеканки. Сладости по большей части оставались прерогативой богачей, так как далеко не все ингредиенты можно было добыть в Констелле…

— Чего ищешь, гость? И от кого будешь?

— Выцепил на улицах вашего, Сурикатом назвался. За пяток монет рассказал, к кому обратиться. А нужно мне кое-что, что может предоставить только Сайток.

— Даже десяти таких мешочков, как у тебя, малец, не хватит, чтобы по-настоящему заинтересовать Сайтока.

— Тогда я тем более по адресу. Он ведь здесь, да?

Ответа Элиот дожидаться не стал, попросту сорвав дверь с петель, вытащив наружу привратника и разбив ему голову тем самым сколоченным друг с другом набором дубовых досок. После парень, не теряя ни секунды, ринулся внутрь здания, свернув в первую попавшуюся комнату, где нашёл только заботливо рассортированные мешки с продуктами. Следом за ней Элиот проверил ещё пару комнат, после чего пришёл к выводу, что на первом этаже непонятно из-за чего находятся сплошь складские помещения. Тоже деньги, но — долгие, в то время как ему нужно было много и, желательно, вчера.

Быстро вернувшись ко входу и сняв с трупа средней паршивости кинжал, Элиот на секунду замер, сосредотачиваясь — после чего ринулся вверх по лестнице, встретив, наконец, столь ожидаемое сопротивление.

— Стой, …, стой! Ты кто та… — Дослушивать вопли последнего уцелевшего бандита, возглавлявшего засаду, Элиот не стал, попросту вскрыв тому глотку и проследовав дальше. Второй и последний этаж кардинальным образом отличался от первого не столько убранством, сколько содержимым комнат: в первой попавшейся парень наткнулся на забившихся в углы женщин, умоляющих их не убивать. Эту дверь Элиот закрыл и предусмотрительно запер, не желая, чтобы в какой-то момент его ребра пощекотала кинжалом какая-нибудь бандитская подстилка. Всего комнат здесь было три, не считая открытого продолжения коридора, где развлекались ничем не занятые «дети ночи», но Элиоту повезло уже на второй.

Он попал в место, по всем признакам являющееся рабочим местом Сайтока.

Стол, пара забитых бумагами шкафов, диван, поблескивающая серебром в свете свечей люстра, шикарный ворсистый ковёр — чем меньше был «криминальный босс», тем более навязчиво он кичился своим богатством. Самого Сайтока, впрочем, здесь не было, и Элиот решил, что его цель или благополучно сбежала, или вообще здесь отсутствовала, и чутьё подвело молодого защитника.

После непродолжительного осмотра парню удалось обнаружить дыру в стене, которую прикрывал диван, после активации механизма со временем возвращающийся на своё законное место. Бросаться в погоню было бесполезно, так что Элиот приступил непосредственно к тому, ради чего сюда прибыл.

К грабежу награбленного.

В течении пятнадцати минут кошелёк юноши стал значительно толще, так как в него перекочевали все деньги, которые удалось «заработать» этому «отделению» за день и часть ночи. Пара золотых чешуек — самых мелких монет из этого металла, с полсотни полновесных серебряных и ещё столько же «малюток» из крайне далёкой и недостойной упоминания страны — вот и вся добыча ценою в шесть трупов. Медь Элиот не брал, так как сама по себе такая монета стоила немного, а место занимала и карманы оттягивала, словно серебряная.

В конце своего похода Элиот отпер комнату с женщинами и поспешно покинул место преступления против преступников, направившись прямиком в районы, традиционно отданные в распоряжение ремесленников.

Ночь в столице — это именно то время, когда практически все горожане, не ищущие себе проблем, тихо посапывают в своих кроватях. Но всех таких Астерия совместно с Элиотом опросила ещё днём, затратив в сумме почти пять с половиной часов, не раскрывая при этом свой статус, что ввиду крайней необходимости юноше казалось решением достаточно глупым. Ведь принцессе вне очереди приготовили бы и десяток тортов, в то время как простой богатой юной леди — увы. Сейчас же шансов на легальное приобретение желанного торта уже не было, и потому парень принял непростое в плане морали решение: шантаж. Не то, что это будет таким уж откровенным разбоем, так как в конечном итоге Элиот собирался оставить разбуженным посреди ночи пекарям солидное вознаграждение, снизив тем самым возможность их обращения к страже до нуля, но спящая во время массового убийства воров и грабителей совесть юноши сейчас отчего-то подала голос, призывая его отступиться от столь безрассудного плана.

Но оступится ли Элиот, пообещавший принцессе за ночь решить проблему? Нет. Совершенно точно, безо всяких оговорок — нет.

Пекарню Элиот выбрал из тех, что в прошлом-будущем обладали хорошей репутацией, а их хозяева жили на верхних этажах, над самим магазином, совмещенным с кухней. «Сласти от Дасто» — одно из немногих заведений, подходящих по всем критериям, даже не пришлось вскрывать, так как хозяева оставили открытым достаточно большое для невысокого и щуплого подростка окно, в которое Элиот не преминул запрыгнуть. Оказался парень не в чьей-то комнате, как хотелось бы, а в коридоре, из-за чего ему в очередной раз пришлось играть в угадайку, забираясь во все комнаты подряд. Проигнорировав детскую комнату, Элиот нашёл наконец хозяйскую спальню, в кровати которой тихо посапывала пара лет сорока. Или вернее будет даже сказать, что посапывала одна только жена, так как проснувшийся от шума в коридоре, — Элиота никто не учил бесшумно ходить по чужим домам, — мужчина внимательно следил за ночным гостем, сжимая в руках по любым меркам длинный кинжал.

— Дасто? Я очень извиняюсь, но мне нужно, чтобы вы сделали торт. Деньги… — Элиот покачал зажатым в руке мешочком. — … я заплачу.

— Чьих ты будешь, малец?! — Дасто вскочил с кровати и, будучи в одной лишь ночнушке, двинулся в сторону Элиота, не реагируя на раздавшийся испуганный возглас жены. — И с чего решил, что я тебя прямо тут не прирежу?!

В ответ Элиот закатал рукав на левой руке, продемонстрировав покрытую вязью Альмагеста кожу. Этот простой жест заставил мужчину остановиться, но не опустить нож, всё ещё грозно смотрящий в сторону ночного вторженца. Жена пекаря, что удивительно, помимо первого возгласа не издавала более ни единого звука.

— Ты из гильдии убийц, да? И кому пойдёт изготовленный мною торт?

— Ты не поверишь, но к упомянутой тобой гильдии я никакого отношения не имею. Мне просто нужен яблочный, что б его, торт.

Дастор пару секунд колебался, переводя взгляд с Элиота на жену и на ту часть стены, за двумя слоями которых находилась детская.

— Яблочный торт? Просто яблочный торт, без яда, без зелий…

— Именно. — Элиот не дал мужчине продолжить. — Самый обычный вкусный торт. Непременно песочные коржи и крем с яблочным вкусом. Размер… обыкновенный? И времени у нас немного. Деньги…

Плавным жестом юноша высыпал содержимое мешочка на расположенное рядом со входной дверью трюмо, жестом предложив мужчине всё проверить. Последний, двигаясь уже куда как более уверенно, но при этом осторожно, приблизился к Элиоту и окинул внимательным взглядом россыпь монет, акцентировав внимание на двух чешуйках, поблескивающих в свете луны.

— Это больше, чем может стоить такой торт.

— Но я и не днём к вам пришёл, мастер Дастор. И вы можете мне поверить — если бы не срочность, то я бы даже не подумал о том, чтобы пробираться в ваш дом и заставлять что-то печь. — Элиот приглашающее распахнул дверь, после чего добавил. — Но ваша жена тоже должна спуститься. Если сюда вдруг нагрянет стража, то добыть торт я уже не успею.

— Катерина не стала бы этого делать, но… воля ваша. Ответьте только, почему не старый Квор? У него такие торты есть постоянно…

— Если бы я знал, что где-то в столице есть пекущий такие торты человек, то я бы с большим удовольствием к нему обратился, мастер Дастор.

— Не в столице. В десятке километров к северу есть деревушка с шикарными садами яблочных деревьев. Там он и работает.

— Буду знать. Но сейчас нам лучше поторопиться.

Под конвоем Элиота, пекарь и его жена спустились на первый этаж и принесли все необходимые ингредиенты, клятвенно заверив своего смотрителя в том, что ничего ядовитого среди них нет. После этого жена пекаря начала подготавливать печь, а сам Дастор занялся тортом, рецепт которого пусть и не был чрезмерно сложен, но времени требовал порядком.

Сам Элиот, заняв максимально удобную для наблюдения позицию, следил за активно трудящимися людьми, в глубине души постоянно спрашивая себя — стоило ли оно того. Раньше, в той жизни, он никогда не промышлял шантажом. Убивал, конечно, но в основном отребье вроде бандитов, перебитых им часом ранее. И тот факт, что именно сейчас он пусть даже ради благих побуждений свернул на кривую дорожку его сильно расстраивал, заставляя раз за разом переспрашивать себя:

Мог ли он поступить иначе?

О существовании старого Квора Элиот вполне мог узнать, просто поспрашивая всезнающих владельцев пивнушек и трактиров, а преодолеть десяток километров, разбудить пекаря и просто купить у него уже готовый торт — это не то же самое, что почти шантажом заставить готовить для себя абсолютно беззащитных горожан. Но что, если у старого Квора не оказалось бы готовой выпечки? Новую к утру он бы не приготовил…

Встряхнув головой, Элиот невольно отметил, что за наблюдением и бесконечным поиском ответа на один-единственный вопрос он не заметил приближения рассвета; тонкий солнечный лучик уже стучался в окно, а Дастор совместно с женой заканчивал готовку пирога. Ещё пять минут — и мужчина, окинув своё творение гордым взглядом, широко развел руки:

— Готово. Торт яблочный, как он есть.

— Точно не отравлен и съедобен?

— Обижаете!

— Вы смотрите, мастер Дастор, я сам его есть не буду, но если что с ним окажется не так — навещу вас ещё раз. Но на этот раз с не самыми добрыми намерениями.

В ответ на это мужчина лишь отмахнулся, пододвинув к Элиоту вкусный даже на вид торт, расположившийся на деревянном подносе. Юноша внимательно оглядел конструкцию, после чего благодарно кивнул супругам, которые пусть и против своей воли, но помогли.

— Спасибо. И, надеюсь, при таких обстоятельствах мы более не увидимся.

С этими словами Элиот, удерживая свою драгоценную ношу на полувытянутых руках, вышел из пекарни, окольными путями направившись во дворец.

И успел Элиот ровно к той самой минуте, когда Астерия, бывшая ранней пташкой, покинула свои покои и направилась к саду. Парень спрыгнул с крыши на одну из дорожек… и ощутил, как на его плечо сдавливает небольшая, но крайне сильная рука.

— Мальчик мой, и ради этого ты пробыл в городе всю ночь? — Голос королевы, которой секунду назад в дворцовом внутреннем саду в принципе не было, заставил парня вздрогнуть. — Торт…?

— Элиот? Мама?!

К и без того непростой ситуации в одно мгновение присоединилась Астерия, заметившая появление своего защитника.

— Принцесса… — Элиот, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что делает, аккуратно освободился от ладони королевы и коротко поклонился Астерии, вручив ей поднос с тортом. Только после этого он обернулся к королеве, которой поклонился ещё более глубоко: — Прошу извинить меня за грубость.

Официальным защитником он не был, и потому вот так просто обратиться сначала к Астерии, и только потом — к правящей королеве, не мог.

— Дочь моя, я правильно понимаю, что этот торт предназначается мне? — От вкрадчивого, но тёплого и доброго голоса напряжение, сковывающее Элиота, куда-то пропало, чего, впрочем, нельзя было сказать об Астерии, которая всё ещё не могла найти, что ответить. — Астерия?

— Ваше величество, прошу простить за то, что отвечаю на заданный принцессе вопрос, но этот торт действительно предназначается вам. Астерия хотела подарить его вам в этот день, но мы не смогли его найти во всём городе…

— А ты, Элиот, нашёл? Ночью?

— Это было непросто, но — да, ваше величество. — Эстильда замешкалась на секунду, после чего благодарно кивнула Элиоту — и, сделав пару шагов, обняла дочь, чуть было не раздавив торт, который парню удалось перехватить в последние секунды. Объятия матери и дочери и не думали прерываться, и Элиот, прекрасно знающий об их непростых отношениях, пришёл к наилучшему решению — поставил поднос с тортом на скамейку и удалился в свою комнату, по дороге описав ситуацию оказавшемуся неподалёку от своей королевы капитану стражи. Тот всё понял верно и, убедившись, что всё обстоит согласно словам Элиота, перекрыл сад, позволив королеве и принцессе побыть наедине.

Ведь по душам они говорили крайне редко, а Элиот видел, что Астерии, его принцессе, это было по-настоящему нужно…

Глава 7. То, что сокрыто

— Ты учился владеть только мечом, и в этом — твоя главная проблема! — Громогласный голос полноправного рыцаря, ежесекундно поучающего и указывающего на многочисленные ошибки, не вызывал в Элиоте ничего, кроме желания учиться. И — да, в этом мире он был, пожалуй, единственным подростком, который не искал отговорки и причины, здраво принимая критику и стараясь исправить все недостатки, которые находил в его стиле Генрик. Ведь ветеран, полтора десятка лет совершенствующий использование Альмагеста в боях, понимает в своём деле больше подростка, которому дали прожить три года заново. Элиот перед своей смертью был пусть талантливым, но лишь мечником. Простым человеком, научившимся хорошо орудовать двумя килограммами остро заточенной стали определённой формы — полуторным клинком..

Но против даже самого слабого одарённого, создавшего полную сеть Альмагеста на своём теле, меч обычного человека был практически бесполезен. Он всё так же мог ранить и даже убить, но одарённый просто не позволит холодной стали себя коснуться. Скорость, сила, восприятие — всё это возрастает до уровня, простому человеку неподвластного. Отправь против заклинателя вроде королевы тысячу солдат — и она убьет их всех, в худшем случае получив пару-тройку лёгких ранений. А простые рыцари пусть и были на пару порядков слабее, но оттого не переставали представлять угрозу. Голыми руками рвущие стальную броню чудовища, чью кожу почти невозможно проколоть — как с такими справляться, не имея Альмагеста?

Элиот в свою бытность неодарённым это понимал, и потому учился орудовать мечом в спаррингах с такими же, как и он, простыми людьми. Сейчас же этот навык всё только портил, о чём постоянно говорил искренне пытающийся помочь талантливому парнишке Генрик.

— Твои руки — тоже оружие! Твои ноги — оружие! Ты сам — оружие! Учись использовать всё своё тело до того, как освоишь соответствующие заклятья! Наработанные заранее рефлексы в будущем сослужат тебе хорошую службу! — Свои слова рыцарь сопровождал скупыми и отточенными, но кажущимися небрежными движениями. Он двигался так, что лезвие меча проходило в считанных сантиметрах от его прикрытой одной лишь тканью кожи; кончиками пальцев отводил или вообще перехватывал клинок, невербально активируя известные каждому рыцарю чары укрепления; атаковал, используя разбросанные по полигону объекты и тренажёры… Он ни разу не прикоснулся к Элиоту, но тот, сражаясь с помощью активированной Северной Короны, уже «оброс» десятками синяков, кровоподтёков и царапин. — Двигайся, изворачивайся, ищи возможность ударить, раскрывай свой потенциал!

И Элиот двигался, изворачивался, пытался отыскать этот самый потенциал — но не видел ни единой возможности провести успешную атаку. Его противник был сильнее и быстрее, а взрослое тело во всём превосходило подростковое. Особенно чётко ощущалась длина ног, так как там, где Генрику нужно было сделать один шаг, Элиоту требовалось два. Из этого произрастали и проблемы с невозможностью дотянуться до оппонента, компенсировать которые подростку было нечем. Рельеф полигона — ровное плато с разбросанными тренировочными снарядами, из оружия — меч-полуторник и ничего более.

Очередная попытка атаковать завершилась неудачно, но хотя бы от ответного удара подвешенной на цепи и закрепленной на подвижной конструкции железной болванки он в последний момент уклонился…

Заметив среди двух десятков расслабленно наблюдающих за уроком рыцарей ту, перед которой слабость ему проявлять не позволяла гордость. Но здесь и сейчас он, побитый, в грязи и крови, стоял напротив даже ни разу не задетого рыцаря-наставника. Волна смешанной с гневом обиды поднялась из глубин души парня… и была задавлена волевым порывом, который, впрочем, дался Элиоту непросто. Все мысли и эмоции канули в лету, а напротив будто бы что-то ощутившего Генрика встал всё тот же Элиот, но абсолютно отчуждённый и мертвенно спокойный. В нём не осталось ни единой капли того, что заставляло перебирать всё новые и новые варианты, зато появилась решимость и уверенность, прежде отсутствующая.

Элиот сделал первый шаг, одновременно вскинув руку с клинком. Миг — и рукоять выскальзывает из разжавшейся ладони, заставляя Генрика вскинуть правую руку для защиты. Выигранные доли секунды Элиот потратил на сближение, плавно переходящее в размеренную атаку. Первый удар — и кулак подростка тонет в широкой ладони рыцаря, впервые задействовавшего всю ладонь. Второй удар, пришедшийся по запястью Генрика, заставляет последнего разжать руку, но не отступить. Многое повидавший на своём веку рыцарь наносит ответный удар, старательно дозируя силу… Но его кулак не встречает цели, так как ноги Элиота подгибаются, а он сам чуть ли не поломанной куклой устремляется к земле. Генрик, которого тянет вперёд собственный удар, успел только прикрыть живот.

Элиот проскользнул над кулаком, упёр руки в землю, сжался, словно пружина, выпрямился — и нанёс огромной силы удар обеими ногами, отправив рыцаря в полёт на полтора десятка метров. От оказавшегося на пути удивленного «снаряда» тренажёра, сколоченного из добротной древесины, остались одни обломки, но на самочувствии самого Генрика это нисколько не сказалось — Элиот с большим удивлением наблюдал за тем, как тот поднялся с земли, будто просто прилёг перевести дух, а не получил удар, которым можно было насквозь пробить ворота какой-нибудь крепости.

С шумом выдохнув, Элиот улыбнулся — на исходе третьего часа бессмысленного размахивания кулаками он, наконец, дотянулся до своего оппонента. Немалую роль в этом сыграло появление Астерии, вызвавшей в душе парня стремление победить любой ценой. Раньше он старался атаковать так, чтобы избежать возможного ответа, но вместе с нахлынувшими эмоциями ушло и то, что люди называют чувством сохранения. То ли сама принцесса, у которой это чувство отсутствовало с рождения, так влияла на своих близких друзей, то ли Элиот подхватил эту заразу, но факт остаётся фактом: именно так, вкладывая все силы и забывая о собственной безопасности он добился поставленной цели.

— Не совсем то, чего я от тебя добивался, но так тоже можно. — Улыбающийся и, кажется, даже довольный результатами Генрик приблизился и похлопал своего протеже по плечу. — Ты, главное, в спаррингах предупреждай, что собираешься бить в полную силу. Не все могут вот так просто, без подготовки, выдержать абсолютный удар Северной Короны. Договорились?

— Да, наставник. Но что вы имеете ввиду под абсолютным ударом?

— М-м-м… Максимальную силу, которую ты можешь вложить в удар без заклинаний, я полагаю. Определение не очень, но общий смысл передаёт.

— Спасибо за тренировку. Я хотел бы… — Взгляд Элиота скользнул в сторону Астерии, о чём-то непринуждённо общающейся с собравшимися рыцарями. Генрик, заметивший направление взгляда ученика, рассмеялся.

— Дело молодое! Иди, надумаешь попрактиковаться — знаешь, где меня найти. — Секунда — и рыцарь, хлопком по спине придавший Элиоту ускорение в нужном направлении, удалился к товарищам.

— Привет.

— Приве-е-ет… — Как-то вопросительно протянула девушка. — Дела у тебя не очень, да?

— Так со стороны выглядят мои тренировки? — Улыбнулся парень. — Ты, кстати, только что разбила мою веру в то, что я чего-то стою. И осколки разметало по всему Орлу…

— Ах! Я такая неловкая! — Астерия театрально вскинула ладони к щекам. — Предлагаешь их поискать?

— Если у тебя нет других планов, конечно же. Ты ведь не просто так пришла?

— Ну-у-у… — Принцесса, шагнув по направлению к саду, повертела в воздухе указательным пальцем. — Вообще-то я действительно просто так зашла, пока между занятиями выдался перерыв. Через час и до самого вечера мне предстоит изучать этикет…

— Незавидная участь.

— Вот и я считаю, что быть наследной принцессой — то ещё удовольствие. Свобода — ограничена, выбор занятий — ограничен, даже друзей — и тех завести не так просто, как хотелось бы.

— А меня, стало быть, уже недостаточно?

— Дурак! — Астерия в шутку стукнула парня кулачком. — Друзей много не бывает. И, кстати, я вот над чем подумываю…

Заговорщицки оглядевшись, девушка засунула руку в небольшую напоясную сумочку, предназначенную для хранения всякой мелочёвки, и извлекла оттуда крошечные, бледно-жёлтого цвета ножницы, которыми вряд ли реально было даже ногти подстричь.

— Смекаешь?

— Со всем уважением, но я не имею ни малейшего понятия, что это такое. — Покачал Элиот головой. — Это ведь не бомба, правда?

— Тебя по голове сильно ударили, да? — С искренней жалостью произнесла девушка, погладив нисколько тому не противящегося парня по запыленной шевелюре. — Бледно-золотой металл, миниатюрные размеры, ножницы — неужто не вспоминается? Ну? Или тебе в детстве сказки вообще не рассказывали?

— Сказки? — Элиот нахмурился. Единственные ножницы, которые когда-либо фигурировали в рассказах — это или всеразрезающие, или… — Серьезно?!

— Да! Да-да-да! — Астерия разве что не подпрыгивала на месте. — Простра-а-анственные Но-о-ожницы!

— Если ты их у кого-то стащила…

— Ни разу нет! Вчера я копалась у себя в комнате, и нашла их в шкатулке, оставленной бабушкой. Мне её передали ещё в детстве, но она не открывалась.

— А вчера — открылась?

— Да. Там много всякого, но ножницы…! — Астерия была в полном, в абсолютном восторге даже просто рассказывая о находке. И, в принципе, здесь было, чему радоваться. Тайная мечта каждого ребёнка, эти ножницы позволяли разрезать ткань реальности и перемещаться в места, знакомые хотя бы по картинам. Если существует что-то хотя бы приблизительно похожее на образ в голове, то ножницы тебя туда проведут.

И, что вполне естественно для обладающего подобным могуществом предмета, за каждыми из ножниц пристально наблюдал Хозяин Измерений. Или не наблюдал, ведь всю эту информацию Элиот почерпнул даже не из книг, а из устных пересказов легенд и мифов, которые использовались в качестве колыбельных или потехи для совсем уж маленьких детей!

«Единороги — о`кей, это просто рогатые лошади. Пегасы — бывает, грифоны — аналогично, о гигантских цветах или кроликах-мутантах можно в принципе не упоминать, но, что б его, пространственные ножницы?! Дьявол, что б тебе земля облачками была, ты во что реальность превратил?! Тут тебе что, сказка?!»

— Принцесса, ты ведь понимаешь всю опасность, которую эти ножницы несут?

— Да. И именно по этой причине я перед тем, как куда-то лезть, решила посоветоваться с тобой.

— Посоветоваться — звучит гордо, но я в этом сам дуб дубом. Надо читать, и читать так, чтобы никто не заподозрил наличия у тебя этого предмета… Или, может, вообще рассказать о них королеве?

— Маме?! Я тогда с тобой разговаривать перестану! Совсем!

— Будешь так кричать — мне и рассказывать ничего не придётся. Вот мой совет, Астерия: пока убери ножницы подальше и дай мне ознакомиться с соответствующей литературой. Сможешь потерпеть хотя бы недельку?

— Легко сказать. Это ты развлекаешься на тренировках, а мне приходится пахать, словно какой-то лошади…

— Завтра твой личный праздник, помнишь?

— «Праздник»… — Принцесса изобразила руками кавычки. — Подготовка к балу длиною в жизнь, сам бал… Мне даже передохнуть будет некогда, Элиот.

— О, я обещаю, что этот бал тебе запомниться надолго. — Астерия вперила пристальный взгляд в предвкушающее лицо друга, задав немой вопрос. — Поясняю: меня ждёт череда увлекательных дуэлей с теми, кому противно моё нахождение рядом с тобой.

— Чт… — Глаза принцессы расширились в ужасе, а после она сама произнесла: — Ты никуда не пойдёшь!

— Пойду, моя принцесса, пойду. Ведь стоит мне отступить тут — и меня просто перестанут брать в расчёт как кандидата в защитники. Тем более — чего ты опасаешься? Вызывать меня будут наши одногодки, а уж среди них я далеко не самый слабый…

— Но и не самый сильный! Тебя будут вызывать раз за разом, пока ты не проиграешь — и итог будет тем же, как если бы ты просто не пришёл!

Парень остановился рядом с особенно пышным кустом каких-то цветов и тяжело вздохнул, будто бы собираясь начать объяснять ребёнку нечто, понятное вообще всем.

— Дать бой и достойно проиграть — это не то же самое, что сбежать, Астерия. Я хочу стать твоим защитником, а какой защитник будет трусливо прятаться ото всех опасностей?

— Тебя могут убить…

— Меня могут убить и здесь, посреди этого сада. Или во время очередного похода в город за какой-нибудь мелочёвкой. И что же мне — сидеть в комнате, забравшись под кровать? — Астерия, казалось, только сейчас начала осознавать всю глубину той дыры, в которую шагнул Элиот. — Жить опасно, но это не повод отчаиваться.

Миг — и вот уже Астерия уткнулась лбом в грудь Элиота.

— Ты — мой единственный друг. Я — принцесса, наследная принцесса, но всё равно не могу ничего сделать… Тебе угрожает опасность, но я ничего не могу! Почему?!

Парень опустил обе руки на содрогающиеся плечи принцессы, а секундой позже и вовсе прижал её к себе, принявшись одной рукой успокаивающе поглаживать её по голове. Не то, чтобы этот простенький жест так уж сильно помогал, но Элиот считал, что лучше гладить и говорить, чем просто говорить.

— Потому что это не та ситуация, где нужна твоя помощь, принцесса. Если я с треском провалюсь на этом балу, то о каком будущем в роли защитника вообще идёт речь? Зачем нужен защитник, неспособный выполнять свои обязанности?

— Защитник — это в первую очередь друг. Советчик. Надёжная опора. Но разве могу я назвать друзьями всех тех, кто жаждет этот титул? Могу на них положиться, могу доверить им тайну? — Астерия подняла голову и посмотрела в глаза Элиота. — Любой из них, расскажи я о ножницах, тут же бы побежал рассказывать обо всём моей матери! И беспокойством обо мне там бы и не пахло!

Элиот молчал, попросту не зная, что на это ответить. Но Астерия, видимо, не выговорилась до конца, и потому продолжила сквозь слёзы.

— Элиот Нойр, мой защитник… Я прика… приказываю… приказываю… не ид… — Слова девушки утонули в рыданиях, но это не имело ровным счётом никакого значения для Элиота. Он понял, чего от него хочет принцесса.

— Ты уверена, что хочешь этого, моя принцесса?

— Да, Элиот. Я уверена. — Девушка, в одно мгновение унявшая буйство чувств и переставшая рыдать, отпрянула — и посмотрела на сосредоточенное, расстроенное лицо Элиота. — Ты меня теперь ненавидишь?

— Я… немного огорчен. Но от этого ты не перестала быть той Астерией, которой я приносил клятву защитника. — С трудом, но юноша смог натянуть на лицо улыбку, даже придав ей какой-то оттенок искренности. — Если ты передумаешь — я буду ждать.

— Спасибо. — Принцесса кивнула благодарно. — Прости, мне нужно привести себя в порядок перед занятиями.

Сказала — и убежала, на считанные секунды скрывшись за густыми зарослями. Элиот же, выждав пару секунд, повернулся к ближайшему дереву и бросил в крону неведомо откуда взявшийся в ладони крошечный камешек.

— Кто ты?

В ответ на направленный вроде как в никуда вопрос из листьев вылетела ярко-синяя бабочка размером с ладонь. Немного поболтавшись перед лицом Элиота, магическое насекомое полетело вглубь сада, изредка останавливаясь и словно бы призывая юношу следовать за собой. Помешкав пару секунд, парень, с самого полигона не усыплявший свой Альмагест, пошёл следом за бабочкой, пытаясь припомнить какую-нибудь сказку, где фигурировали бы разноцветные насекомые-гиганты. Но до того момента, как бабочка ударилась о скамейку и рассыпалась синей пылью, Элиоту так и не удалось ничего вспомнить, а после это уже было не нужно.

— Ваше величество…

Королева Эстильда, размеренным шагом вышедшая из-за кустов, чуть кивнула и виновато улыбнулась. Здесь и сейчас с ней не было ни фрейлин, не охраны, так что Элиоту оставалось только подготовиться к серьезному разговору с глаза на глаз.

— Элиот… Астерия рассказывала тебе о ножницах, верно? — Выждав больше десятка секунд и не получив ответа, королева продолжила. — Можешь не отвечать: я знаю, чем является та шкатулка. И более того — я собственноручно сложила туда все те вещи, что переходят от бабушки к внучке.

— Зачем, ваше величество?

— Такова традиция. — Никогда не сомневающаяся королева неуверенно пожала плечами. — Когда-то в мои руки тоже попала такая шкатулка. И моя мать, королева Меркурия, не могла лишить меня хранящихся внутри предметов. Так же, как я не могу лишить их Астерию.

Затянувшуюся паузу пришлось прерывать самому Элиоту, так как он не понимал, какую роль в этом «спектакле» ему хочет отвести королева.

— С какой целью вы говорите об этом именно мне, ваше величество? Ведь всё, что я могу сделать — это максимально снизить риски…

— А большего я и не могу требовать, мальчик мой. Этот же разговор… Он нужен был для того, чтобы ты знал: о шкатулке мне известно всё. — Чуть улыбнувшись, Эстильда указала рукой куда-то в сторону. — И ты, конечно же, можешь получить доступ ко всей литературе, содержащей сведения о попавших в руки моей дочери предметах.

— И всё-таки я не понимаю, почему нечто настолько опасное должно находиться в руках Астерии. Любая ошибка может привести к крайне печальным последствиям. Это… ответственность, и ответственность много большая, чем вся та, что лежала на её плечах ранее.

— На плечах каждой королевы лежит ответственность, не идущая ни в какое сравнение с ответственностью за предметы из шкатулки, Элиот. Мы, Дарфайя, отвечаем за жизнь и благополучие сотен тысяч человек. И ты, признанный принцессой защитник… — На этом моменте у Элиота всё внутри похолодело. — … должен будешь разделить эту ношу с Астерией. Иди, Элиот. Второе перо левого крыла. Поддержка друга ей сейчас точно не помешает.

— Спасибо, ваше величество.

Королева устроилась на лавочке, в то время как Элиот пулей бросился к названному месту. Если он всё правильно понял, то там сейчас находилась Астерия, якобы ушедшая приводить себя в порядок перед занятиями…

Несколько минут бега по витиеватым тропинкам внутреннего сада, и Элиот, активно вращающий глазами и головой, заметил золотистую шевелюру в одной из «тайных» беседок, которые с дороги случайно и вовсе не увидеть.

— Астерия? — Девочка, сидящая к нему спиной, обернулась — и прищурилась из-за светящего прямо в заплаканные глаза летнего солнца. Сейчас, в повседневном платье ярко-голубого цвета, в белоснежных перчатках и с изящной диадемой, — младшей сестры королевской, — на голове она, заплаканная и расстроенная, выглядела так, что у Элиота защемило сердце. Парень лучше многих понимал, что свести на нет все беды и горести принцессы он не мог сейчас и не сможет потом, но быстрее оправиться от них…

«Только лишь это мне под силу».

Не дожидаясь, пока принцесса снова разрыдается, перемахнул через оградку беседки и уселся рядом с ней.

— Решила прогулять этикет?

Ответа не последовало, но он был и не нужен — Элиоту оказалось достаточно того, что Астерия начала понемногу успокаиваться.

— Элиот, если ты хочешь, если это для тебя важно, то ты можешь отправиться со мной на бал. Но! — Глубокие синие глаза, расположившиеся на крайне серьезном лице девушки, встретились с карими глазами парня. — Если ты будешь не в состоянии более сражаться, то отступишь.

— Я и так не собирался совершать самоубийство, принцесса. — Принцесса отпрянула чуть назад в миг, когда Элиот шутливо щёлкнул её по носу. — Но пропуск бала действительно ударил бы по моему чувству собственного достоинства, так что за разрешение я тебе искренне благодарен…

— Ты всё-таки злился, да? — Девушка неловко улыбнулась. — Значит, я не зря об этом переживала!

В ответ парень только пожал плечами, так как ни опровергнуть, ни подтвердить бессмысленность переживаний он не мог. Зато поднять принцессе настроение было вполне в его силах, пусть и пришлось бы раскрыть кое-какие карты раньше времени.

— Астерия, как насчёт прогуляться в одно место… Здесь, рядом со дворцом. Заодно узнаешь, что я искал в городе…

Одномоментно принцесса Астерия расцвела: глаза налились радостью, на лицо выползла совершенно искренняя, безудержная улыбка, а о прошлых печалях напоминала разве что лёгкая краснота вокруг глаз, да помятый передник у платья.

— Пойдём!

Быстро покинув беседку, Элиот повёл принцессу витиеватыми садовыми тропами, почти мистическим образом избегая всех тех людей, что здесь прогуливались или работали. В какой-то момент парень подхватил Астерию и перепрыгнул вместе с нею через дворец, за считанные секунды оказавшись с его внешней стороны. Вокруг этого комплекса знаний тянулся старший брат внутреннего сада, по площади превосходящий последний в двадцать, а то и во все двадцать пять раз. И именно здесь, среди густых зарослей и многочисленных деревьев, взгляд принцессы в какой-то момент заметил белый камень возвышающейся надо всем башни…

— Башня?!

— Да-да, именно. — Элиот галантно распахнул перед принцессой дверь, жестом приглашая её войти. И как только она пересекла порог, за её спиной прозвучало: — С днём рожденья, принцесса.

В основании башни лежал круг, а она сама тянулась почти на двадцать метров вверх. Внутри, вдоль сложенной из массивных каменных блоков стены, шла широкая винтовая лестница с изящными резными перилами, которые хоть и были приведены в порядок, но всё равно ощущались как нечто, пришедшее в этот мир из глубин веков. В самом помещении, в коврах, в шкафах, в камине и даже стульях прочно поселился дух старины. Тот самый, что Астерия ощущала, когда проходила мимо портретов своих предшественниц, королев прошлого.

— А что наверху?!

— Посмотри сама. — С улыбкой на губах ответил Элиот, довольный тем, как его принцесса отреагировала на подарок. Хотя, если уж быть совсем честным, то парень не приложил и десятой части тех усилий, что были затрачены когда-то на возведение этого строения. Он всего лишь выгреб отсюда весь мусор, подновил стены и мебель, заменил ковры и гобелены, нашёл кое-какой секрет… Часть работ выполнила нанятая им же дворцовая прислуга, но часть пришлось делать ему самому. В особенности — на втором, самом высоком этаже башни, представляющей из себя…

— Элиот! Откуда ты знаешь, что мне нравятся именно кальмия?!

Принцесса склонилась над цветами, втягивая носом витающий в воздухе аромат. Для того, чтобы ощутить себя посреди какого-нибудь луга, здесь достаточно было просто закрыть глаза, так как в этом небольшом помещении юноша, — не пренебрёгший помощью дворцовых садовников, — устроил более полутора десятков разных видов растений. Самой хрупкой частью плана Элиота была необходимость ухаживать за всем этим разнообразием, но и здесь ему повезло: вместе со всеми мифическими чудесами в эту реальность перекочевали даже магические поделки разного назначения. Одна из таких теперь должна была как можно дольше поддерживать цветы в хорошем состоянии, за счёт чего даже просто их поливать требовалось максимум раз в месяц, а о солнце или, скажем, сорняках беспокоиться не стоило до момента «истончения» артефакта. С остальным же должен был справляться наведывающийся сюда раз в пару недель садовник, появление новых угодий воспринявший с самой настоящей радостью.

— Это было несложно понять. — Элиот покривил душой, так как о любви к кальмиям, цветам, напоминающим крошечные декоративные фарворовые тарелки, он узнал лишь на второй год их с принцессой знакомства в прошлом-будущем. И то — произошло это благодаря одной лишь чистой случайности… — Я ещё не говорил по поводу этой башни с начальником стражи, но, думаю, в связи со вторым сюрпризом это сделать всё-таки придётся.

— Второй подарок?!

— Скорее продолжение первого. — Элиот и Астерия спустились на первый этаж, подойдя к камину. Юноша провёл рукой по камню, нащупал что-то — и надавил. Раздался почти неслышимый шелест механизмов, и справа от камина открылся не слишком широкий, но и не узкий подземный лаз. О его существовании сам Элиот даже не подозревал до того момента, как начал приводить в порядок эту комнату. — Собственно, вот. Ведёт не просто во дворец, а прямо к тебе в комнату. Каюсь: когда я его нашёл, то проследовал до самого конца…

— Ты был в моей комнате?

— Да. — Элиот смиренно кивнул, признав, что Астерии есть, за что злиться. — Но я туда даже не входил, честно!

— Я тебя прощу, если ты не станешь никому рассказывать о существовании этого хода! — Астерия кончиками пальцев надавила на чуть перекошенный кирпичик, — или, что будет вернее, его муляж, — и лаз закрылся. — Я давно мечтала о чём-то таком! Но откуда здесь вообще башня?

— Её построила твоя пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-ещё-много-раз-прабабушка, Плутония по прозвищу Цветущая. Она была большой любительницей разного рода растительности, а терпеть замкнутость дворца оказалось выше её сил. Именно тогда появился внутренний сад, на месте которого располагался ещё один корпус зданий, вроде как церкви принадлежащий. Чуть позже по её приказу возвели двенадцать башен, исполняющих роль узлов магического периметра, защищающего внешний сад от посторонних. — Элиот, сам того не замечая, принялся расхаживать из стороны в сторону. — Со временем башни вышли из строя, и их заменили простыми патрулями и постами…

— Но почему? Разве можно заменить волшебные башни простыми людьми? — Прервала Астерия рассказ только вошедшего во вкус юноши. Не то, чтобы последнему нравилось кичиться знаниями, но в прошлом-будущем он только этим и занимался, так как ни силы, ни чистой крови не имел. И о башнях он вычитал, когда перелопачивал библиотеку на предмет магических вещей, о которых ему не было известно.

— Я как раз к этому подошёл, принцесса. Так вот… Башни проработали без малого три века, и в момент их цепной поломки ситуация в королевстве уже не была столь неоднозначной, как при Плутонии Цветущей. Де-факто наши королевы и войска продемонстрировали своё почти абсолютное превосходство над врагами, присоединили к себе незначительные, но достаточные для появления записей в исторических книгах земли… У нас просто не было врагов, и третья по счёту королева, росшая в мирное время, посчитала восстановление сети башен излишним. Так это или не так я судить не берусь, но забрасывать сами башни лично я считаю несусветной глупостью. Ну а зная твою любовь к цветам и свободе…

— Спасибо, Элиот! — Астерия шагнула вперёд и крепко обняла друга, вызвав на его лице глуповатую улыбку. Парой секунд позже принцесса отстранилась и, чуть наклонив голову, извиняющимся тоном произнесла: — Мне очень стыдно задавать такой вопрос, но… Когда у тебя день рождение?

— Зимой.

— А поточнее?

— Принцесса, зима — это наиболее точное определение дня моего рождения. Ни месяца, ни даты мои родители не запоминали, так как в деревнях это считается той ещё причудой. А с учётом повального незнания грамоты…

— Но как тогда…?

— Дни рожденья тоже не празднуют.

— И ты никогда не отмечал свой день рождение? — Хмурящаяся, но не расстроенная Астерия выглядела настолько мило, что Элиот невольно подумал о том, что её стоит «удивлять» подобными фактами из жизни простого народа.

— Нет, Астерия, я не отмечал ни одного своего дня рожденья. Но! — Элиот подошёл к девушке и потрепал её по голове. — Это не значит, что ты должна сейчас об этом беспокоиться. Завтра — твой праздник, а подарком наслаждаться ты можешь уже…

Элиот замолчал, когда его взгляд наткнулся на выразительно-печальное лицо принцессы. Казалось бы — с минуту назад она была на седьмом небе от счастья, а сейчас её опять омрачила грусть. И причины парню, отчаянно сейчас соображающему, видны не были.

— Принцесса?

Ответила та лишь после того, как присела на край дивана, стоящего напротив камина.

— Завтра — мой праздник, но ты всё равно будешь сражаться на дуэлях с другими претендентами. И это тогда, когда я уже сделала свой выбор! Почему его нельзя просто принять?! Неужто они не понимают, что чистота их крови и глубина кармана — последнее, что меня волнует?!

— Справедливости ради, они будут сражаться и друг с другом… — Поймав сердитый взгляд Астерии, Элиот поспешил перевести тему. — В их обществе, в обществе аристократов, по большей части ценятся именно перечисленные тобой вещи. Конечно, существуют среди знати и нормальные люди, но тебе, принцесса, с ними будет непросто встретиться.

— Почему?

— Всё дело в том, что ты как принцесса и будущая королева вынуждена вести диалог с приближенными к трону аристократами. Теми, в чьих руках находится влияние и сила. Но ты правда считаешь, что честный и порядочный человек сможет добиться такого положения? Нет, Астерия. Только в сказках графы и герцоги — кристально-чистные, благородные герои на белых конях. — Элиот видел, как осунулась его принцесса, но переставать говорить считал неправильным. Чем раньше Астерия поймёт, какой гадюшник вращается вокруг неё, тем проще ей придётся в будущем. — Так что ты должна быть готова к тому, что выбирать придется из большего зла… и зла лишь на самую малость меньшего.

— Но разве я, став королевой, не смогу всё исправить?

— Даже если звёзды сложатся как надо, то это всё равно невыполнимая задача. Ты можешь поступить как твоя мать, королева Эстильда. Она приблизила к себе тех, в ком была полностью уверена, и помогает тем, кто этого достоин, считаясь при этом со мнением высшей знати. — Парень выдержал двухсекундную паузу. — А вообще, принцесса, тебе стоит слушать не меня, а саму королеву. Подними эту тему, когда вы останетесь наедине — и узнаешь много нового о том, что такое быть королевой и править сотнями тысяч человек.

«Перегруженная» Астерия несколько секунд обмозговывала услышанное, после чего встала с дивана, парой небрежных движений оправила и без того не помявшееся платье — и посмотрела прямо на Элиота.

— Мне нужно поговорить с мамой прямо сейчас. И ты пойдёшь со мной.

С этими словами принцесса открыла подземный лаз, без промедления нырнув внутрь. Элиот, не ожидавший подобной поспешности, ринулся следом, не забыв закрыть за собой вход.

— Астерия, ты ведь понимаешь, что это не та тема, которую мне должно слышать? Я могу постоять за дверью…

— Элиот Нойр, я признала тебя как защитника, а это значит, что ты — суть моя правая рука. И я хочу, чтобы ты тоже участвовал в нашем разговоре.

Элиот, успевший разглядеть в беглом взгляде принцессы холодную решимость, не стал спорить и притворился ветошью. Раз уж ему удалось пробудить в Астерии то, без чего не может обходиться ни одна королева, то стоит дать всему развиваться своим чередом.

Всего спустя десяток минут быстрого шага по вымощенному камнем тоннелю защитник и его принцесса оказались в комнате последней, изрядно напугав проводившую уборку горничную. Но Астерию не беспокоила ни испуганная женщина, ни раскрытие существования лаза — она, словно дикий единорог, шла по одной только ей видимым путям, изредка поглядывая на запястье правой руки. Элиот, поравнявшись с ней, присмотрелся — и понял, что на ткани перчатки изображён компас с одной стрелкой, смотрящей в определённую сторону.

Гадать о его назначении не приходилось, так как принцесса была намерена разыскать свою мать — королеву Эстильду…

— Мама! — Без стука распахнувшая дверь принцесса уверенно вошла в кабинет, в котором, к счастью, находилась только лишь сама королева, перебирающая какие-то бумаги. — Нам нужно поговорить!

— Это касается твоего защитника? — Просила Эстильда, глянув сначала на дочь, а после — на замершего чуть позади неё Элиота, не знающего, куда себя деть.

— Нет, мама! Это касается нашей страны и аристократии!

— Такие серьезные темы не обсуждаются сгоряча, моя дорогая. Присядь, успокойся — и сформулируй все те мысли, что ты хочешь мне преподнести. У тебя есть пять минут, в течении которых я поговорю с твоим куда как более спокойным другом. Время пошло. — Королева, демонстративно отвернувшись от Астерии, посмотрела на Элиота. — А вы, молодой человек, не соизволите рассказать, что побудило в моей старательно избегающей политики дочери желание обсудить состояние дел в королевстве?

— Только если сама Астерия не против. — Юноша обратил свой взгляд на сложившую руки на груди и поджавшую губы принцессу. Та фыркнула и отвернулась, но секундой позже едва заметно кивнула, подарив тем самым Элиоту почти полную свободу действий. При этом парень решил, что несколько более раннюю их встречу стоит всё-таки оставить в тайне. — Ваше величество, объяснить, как именно мы с принцессой пришли к обсуждению… кхм… внутренних качеств представителей приближённой к трону аристократии достаточно сложно, но в конечном итоге я описал всё так, как вижу сам, посоветовав принцессе поговорить на эту тему с вами.

— И вот вы здесь… — Королева подпёрла подбородок сложенными в замок руками. — И как же ты, юноша, видишь приближенную к трону знать?

Элиот ждал вопроса с похожей сутью, и потому мешкал совсем недолго — лишь пару-тройку секунд.

— На мой взгляд, всех приближённых можно разделить на две группы: На тех, кто стоит подле вас за счёт собственного влияния и могущества, набранного не самыми чистыми способами, и на тех, кого приблизили вы сами, силясь найти кого-то, на кого можно положиться и кому можно что-то доверить. Я полностью уверен, что вторых в сравнении с первыми совсем немного, и из-за этого вам, как, впрочем, и любой королеве, приходится прислушиваться к мнению группы аристократов, жаждущих только нарастить своё влияние и пополнить свою казну. По этой же причине в стране не всё происходит так, как хотелось бы вам и вашим приближённым…

Королева приподняла руку, попросив тем самым Элиота остановиться, после чего обернулась к дочери.

— Астерия, ты хотела, чтобы я опровергла слова твоего защитника, верно? — Девушка коротко кивнула, подняв полный надежды взгляд на мать. — К сожалению, к большому сожалению, он прав. Всё обстоит именно так: я, как королева, стараюсь обеспечить лучшую жизнь своему народу, но вынуждена при этом идти на уступки многим влиятельным семьям. Раньше… — Голос королевы дрогнул. — Раньше, когда была жива моя мать, всё было иначе. За долгие годы правления Дарфайи аристократы были отсеяны и проверены, на значимых постах находились те, кому можно было доверить не только деньги, но и спину. Но вспыхнувшая война… Эта жестокая, страшная и беспощадная рубка, лишила нашу страну лучших её представителей. Ведь народ в бой вели те, кому не было наплевать на наше наследие, те, кто пользовался безоговорочным доверием Дарфайи. И они гибли первыми, в то время как всякая ничтожная мразь отсиживалась за их спинами и, пользуясь военным положением, стремительно захватывала власть. Твоя бабушка ещё как-то держала всё это под контролем, но после её гибели я не смогла вовремя взять узды правления в свои руки. К моменту, когда мы разбили врага и вернулись домой, всё уже было не так, как раньше. Это была пиррова победа, ибо мы лишились всего того, за что сражались. Особенно сильно изменилась жизнь крестьян, чуть меньше — жизнь горожан. Новая аристократия же возвысилась и заставила наш род считаться с ними.

Элиот стоял у стены и старался даже не шевелиться. Он в принципе не считал, что должен присутствовать здесь во время подобного разговора, но и уйти не мог. Тем временем королева продолжала рассказ, старательно не обращая внимания на текущие по щекам дочери слёзы. У неё и самой глаза были на мокром месте, что окончательно разбило образ безжалостной королевы в глазах Элиота.

— Особенно трудно мне пришлось в первые годы такого правления, когда «аристократы»… — Это слово женщина произнесла с ничуть нескрываемым презрением. — … пользовались тем, что я не имела ни опыта, ни серьезной поддержки. Всё, что их останавливало — это моя опасность как Дарфайи, да остатки некогда могущественных семей, отдавших всё ради спасения страны. Но даже так Констелла лишилась очень многого. Пройдут десятки лет, прежде чем нам удастся полностью оправиться от столь подлого удара. Теперь ты понимаешь, почему я сама не хотела втягивать тебя в это?

— Понимаю, мама. — Астерия подняла голову — и королева остолбенела на мгновение. Ведь помимо символов Ориона, полыхающих сейчас ярким светом на её щеках, в синих глазах девушки плескались ярость и гнев. Те эмоции, вызвать которые в жизнерадостной дочери королева и вовсе считала невозможным. — Я хочу узнать всё то, что должна знать королева.

— Я передам тебе эти знания, но начнём мы только после завтрашнего бала. Хорошо?

— Я не пойду на него. — Королева открыла было рот, но дочь её опередила. — Если ко мне приблизиться хоть один из этих… нехороших людей… то я не гарантирую, что смогу сдержаться.

Эстильда опустила веки и откинулась на спинку своего кресла, устало выдохнув. Сложный и богатый на события день грозился стать просто ужасным, и королева просто не видела, как это предотвратить.

— Астерия… Ты не можешь просто взять и пропустить бал в свою честь. Этот день — традиция, единственная возможность претендентам испытать себя…

— У меня уже есть защитник, и это не обсуждается! А бал прекрасно обойдётся и без меня в качестве декорации! Элиот! — Принцесса резким движением выхватила откуда-то крошечные бледно-жёлтые ножницы — и широко взмахнула рукой. С треском разрываемой ткани перед нею появилась синяя дыра размеров достаточных для того, чтобы туда пролез и всадник в полном облачении, не то, что миниатюрная девушка, с завидным напором тянущая за собой Элиота. — Мы вернёмся, когда этот фарс подойдёт к концу!

Миг — и Астерия ступила в пространственный прокол, а следом за ней, бросив последний взгляд на внешне спокойную, даже не думающую что-то предпринимать королеву, шагнул и сам Элиот.

Глава 8. Треск мироздания

Столь резкая смена окружения с небольшого кабинета на просторный луг, где-то у самого горизонта переходящий в лес, на пару секунд лишила Элиота всякой возможности ориентироваться в пространстве. Зато когда он пришёл в себя, то обнаружил, что его сознание — кристально чистое, словно слеза младенца, а в мыслях царит абсолютный порядок, парню совершенно несвойственный. Чувство, отдалённо похожее на пиковое медитативное состояние, но не являющееся им из-за своей чрезмерной длительности — вместо пролетающих мимо с огромной скоростью мгновений Элиот стоял так уже с десяток секунд, прежде чем сознательно «выпал» из этого состояния, сделав шаг вперёд и оглядевшись. Астерия, стоявшая в окружении ярко-жёлтой травы и редких, но ярких полевых цветов, сейчас выглядела будто диковинная, недвижимая статуя ангела. Её золотые волосы развевались на ветру, а ярко-голубое платье будто бы вторило им, издавая негромкие хлопки, органично накладывающиеся на шум расходящейся перед воздушными потоками травы. Диадема, в саду и в самом дворце кажущаяся самой обыкновенной, сейчас причудливо переливалась в лучах подвешенного высоко в небе солнца, демонстрируя всё то множество драгоценных камней, которыми она была усеяна.

Несколько секунд юноша любовался принцессой, после чего решил её «пробудить», справедливо полагая, что длительное нахождение в таком состоянии ничего изменить не может.

— Астерия, давай, рассказывай, куда ты нас закинула. — Девушка, услышавшая голос друга, вздрогнула — и обернулась. Её глаза в то же мгновение наполнились пониманием, а на лице показалась искренняя, радостная улыбка.

— Золотые поля Альма! В детстве я много слышала про это место, а два года назад, на мой одиннадцатый день рождения, мы выбирались сюда с отцом! — Понемногу начинающая увлекаться рассказом принцесса не стояла на месте, а уже срывала цветы, собирая из них венок. — Здесь и так очень красиво, а неподалёку ещё есть озеро. Прозрачное настолько, что в самом его глубоком месте можно рассмотреть камни и рыб на дне! Тут мы переждём пару дней и отметим мой день рожденье!

Элиот, впрочем, не спешил радоваться, настороженно оглядываясь вокруг. Полные живности поля и лес, со слов Астерии — наипрекраснейшее озеро неподалёку. Место, которое в обычных условиях люди с удовольствием заселили бы или, как минимум, часто посещали. Но юноша не видел вокруг ничего, что могло хотя бы косвенно указать на присутствие здесь людей.

— Астерия, прости, что перебиваю, но когда вы здесь отдыхали, то встречали ли людей?

— Людей? Да, рядом с озером была достаточно крупная деревня…

— Один момент, я попытаюсь понять, в какой стороне озеро. — Элиот беззвучно активировал Альмагест и, отойдя от принцессы на несколько метров, подпрыгнул высоко в небо, не забывая при этом вращать головой. Озеро им было замечено практически сразу, но ничего, сколь-нибудь похожего на деревню, рядом не оказалось. Астерии он сообщил о том сразу же, стоило только его ногам коснуться почвы.

— Подойдём поближе? Может, ты просто не рассмотрел?

— Или ты, принцесса, отправила нас в отличное от желанного место. Пойдём пешком или с Альмагестами?

— М-м-м… Пешком? — Элиот согласно кивнул, но усыплять свой Альмагест не стал. Он всё ещё был полон подозрений к этому месту, которое с большой долей вероятности вообще не было золотыми полями Альма. Очень похожее, но — не оно. Может статься, что и расположено оно вообще в другом измерении, раз уж существует такая вещь, как иссекающие пространство ножницы…

— Не отходи далеко и, пожалуйста, смотри в оба, хорошо?

— Обязательно! — Принцесса, в чьей голове прочно засел один лишь ветер, тут же продолжила сбор цветов и изготовление венков, в то время как её защитник неспешным шагом выдвинулся в сторону озера, не удаляясь, впрочем, от Астерии дальше, чем на то расстояние, которое ему было под силу преодолеть одним рывком. Он старался понять, где они оказались, ориентируясь преимущественно на солнце и не спешащие показываться звезды. Это было, пожалуй, то единственное, что с меньшим шансом было перелопачено во время слияния реальности с мифами. Ведь что трава, что деревья вокруг были совершенно незнакомыми. Но и в лесу рядом со столицей Элиоту тоже удалось узнать лишь пару-тройку растений, в то время как всё остальное претерпело просто невероятные изменения.

И даже опустившийся на макушку юноши венок не заставил того расслабиться — лишь порадовал, отчасти развеяв витающую вокруг ауру напряжения.

«Солнце. Солнце. Солнце…». — Элиот, слабо осознавая, что делает, вытянул в сторону неба кулак с оттопыренным большим пальцем — точно так же, как любил делать, будучи семилетним мальчишкой. — «А разве в детстве оно было таким огромным?».

Элиот отчётливо помнил, что уже тогда его палец «в высоту» был сравним с солнцем. Сейчас же огненный шар, бороздящий небосвод, стал больше чуть ли не в полтора раза. Это не сразу бросалось в глаза, но стоило только присмотреться…

— Астерия, это точно не наше измерение.

— Ты уверен?

— Приглядись. Разве солнце было когда-либо настолько большим?

Девушка с минуту разглядывала небосвод прищуренными глазами, после чего вынесла свой вердикт:

— Не было. Точно не было!

— Вот и я о том. Не лучше ли будет сменить место дислокации? Чтобы, хотя бы, в нашем мире находиться? — Принцесса, что само по себе удивительно, возражать не стала и, достав ножницы, взмахнула рукой точно так же, как сделала это в кабинете королевы. Но ни звука, ни самой дыры не появилось, и Астерия повторила операцию. — Что-то не так?

— Они не работают! Я уже разные места представляла…

Элиот взял ножницы из протянутых рук девушки и, нахмурившись, попытался открыть путь в свое измерение. Но и у него ничего не вышло, сколь много он ни пытался.

— Прелестно. Принцесса моя, ты читала что-то о пользовании такими ножницами?

— М-м-м… — Элиот, едва услышав это «М-м-м», сразу понял, каким будет ответ. — Нет…? Но ими же пользовалась ещё, как минимум, моя бабушка! Не могли же они вот так сломаться, правда?

— Хотелось бы в это верить. Но сейчас… — Элиот посмотрел на солнце и примерно прикинул время. Выходило что-то около трёх часов пополудни. — Стоит озаботиться разведкой и подготовкой к возможному долгому здесь пребыванию.

— Долгому…? Но нам нужно вернуться уже завтра вечером! Иначе я даже не знаю, что подумает мама!

— А у тебя есть варианты, как без ножниц вернуться домой? Нет? — Пожалуй, впервые за два месяца Элиот рассердился не на кого-то, а на саму Астерию. Её поразительная беспечность в конечном итоге привела к закономерному итогу: глубокой заднице, в которую, к счастью, принцесса попала не одна. — Значит, действовать будем по моему плану.

— А у тебя есть план…?

— Да. И заключается он в том, что перед поиском решения нашей проблемы мы должны хоть как-то обезопасить себя, а для этого нужно осмотреться. — Элиот повел плечами, а по паутине Альмагеста на его теле пробежала волна света. — Ты ведь хотела научиться прыгать, как я? Лучшего места, чем здесь, не найти.

Астерия бережно спрятала ножницы в свою крошечную сумочку, после чего замерла на секунду — и, чуть шевельнув губами, активировала свой Орион. Так как это была намеренная активация, а не спонтанный всплеск, как в кабинете королевы, то помимо символов на щеках саму девушку окутала вереница нитей, постепенно перекрасившихся из серебристого в бледно-голубой. При этом на обтягивающих перчатках принцессы проступили немногочисленные, но всё-таки заметные фиолетовые шрамы, которые в активном состоянии одежда скрыть не могла. И если Элиот по поводу своих отметин нисколько не беспокоился и даже считал, что он так выглядит даже брутальнее, то Астерия руки поспешила спрятать за спину, откровенно стесняясь.

— Астерия, что я говорил по поводу этих шрамов?

— От тебя их не имеет смысла прятать… — Девушка, грустно вздохнув, вернула руки на место.

— Правильно. И не только от меня — ото всех остальных их тоже скрывать не стоит. Твои шрамы — это не последствия глупости, а плата за сохраненные жизни твоих людей. — Поняв, что такие слова ситуацию особо не исправили, Элиот подошёл к девушке и схватил её за плечи, мягко встряхнув. — Принцесса, как бы глупо это ни звучало, но ты — будущая королева, а королеве не стоит стесняться своей внешности. Тем более, что с этими аккуратными фиолетовыми чёрточками ты выглядишь даже милее.

Точно ответить, что именно из сказанного сейчас подействовало, Элиот не мог, но неожиданно-резкий наплыв печали Астерию оставил. Она даже подняла одну из рук на уровень лица и пристально её осмотрела, силясь что-то понять…

— Элиот, а тебе не кажется, что ты слегка подрос? — Задала девушка неожиданный вопрос.

— Кажется? Это, если ты вдруг забыла, один из основных эффектов Северной Короны. Полностью построенная сеть Альмагеста этого созвездия крайне быстро надбавляет внешности носителя примерно полгода. — Ответил Элиот удовлетворённо. Он уже и не надеялся, что Астерия заметит столь разительные изменения в его внешности. Ведь, во-первых, его тело приняло более-менее привычные очертания, лишившись подростковой «приплюснутости», а во-вторых — прибавило в росте где-то с полголовы.

— Вот бы и мне так же…

— Не городи ерунду. Ты и так красива, тебе не к чему стремиться побыстрее вырасти. — Элиот, вспомнив девушку в семнадцатилетнем возрасте, неожиданно для самого себя покраснел. В попытках перевести внимание на что-то другое он добавил: — Это мне для того, чтобы тебя защищать, необходим рост и нормальная комплекция.

Девушка, чьи уши пылали огнём, а взгляд — сверлил землю, ничего не ответила, решив, видимо, не рисковать сделать ситуацию ещё более неловкой.

«И это при её-то взбаламошенности… Прошлая-будущая Астерия такого себе точно не позволяла».

— Ну что, к озеру? Пробуй прыгать, а я, если что, тебя подстрахую. Идёт?

— Идёт. — Ответив преувеличенно бодро, принцесса приготовилась и, чуть присев, оттолкнулась от земли. Прыгнула она не слишком высоко, но явно лучше, чем следовало ожидать из её рассказов. Следом за первым пошёл второй прыжок, за ним — третий…

Практика затянулась, но желаемого результата в полсотни метров строго вверх Астерия достигла к исходу седьмого часа. К этому моменту Элиот уже успел поймать в степи пару кроликов, освежевать их при помощи единственного, — за исключением ножниц, — колюще режущего предмета — кинжала, с которым парень в последнее время предпочитал не расставаться. Сказать, что заготовка продуктов показалась ему крайне лёгкой — значит не сказать ничего. Силы и скорости усиленного Альмагестом тела с лихвой хватало для того, чтобы догонять убегающих животных, и единственной проблемой, решаемой, впрочем, одним лишь временем, оставался поиск потенциальной добычи.

— А это точно съедобно? — Спросила принцесса, чуть сморщив носик и держа ветку с насаженным на неё куском мяса так, будто это не еда, а как минимум живой ядовитый жук.

— Ты никогда не ела мясо на природе?

— Ела, но оно было совсем не таким… пресным и чёрным?

— Здесь неоткуда брать соль, а с травами я решил не экспериментировать. Что до обугленности — в следующий раз можешь сама попробовать приготовить сырое мясо на костре так, чтобы оно и прожарилось, и не почернело.

Астерия ещё раз вздохнула — и принялась понемногу обгрызать свой кусок, коих Элиот сделал столько, что хватило бы накормить сразу пятерых взрослых, не то, что двоих подростков. Слишком много, учитывая, что хранить мясо негде, и к середине следующего дня оно, скорее всего, уже станет непригодным в пищу, так что проще будет поймать и приготовить нового зверька.

Элиот толком не жуя проглотил последний кусок и крепко задумался над тем, что делать дальше. Совмещённый с тренировкой принцессы осмотр местности показал, что на многие километры всё вокруг представляет собой поросшую травой и цветами степь, изредка перемежающуюся невысокими холмами. В паре мест имелись и деревья, но их было мало, так что, не считая озера, территориальных ориентиров более не имелось. Надеяться на то, что ножницы сами накапливают заряд, если им это вообще нужно? Попытаться самому произвести какие-то манипуляции с магической энергией, не имея соответствующих знаний? Или вообще выбрать направление и идти, в призрачной надежде наткнуться на кого-то, кто владеет пространственными ножницами?

Элиот не знал, что делать. Вариантов было немного, и все они обладали одинаковой степенью жизнеспособности. В частности — поиск людей или просто кого-то разумного мог увенчаться успехом с той же вероятностью, что и ожидание автоматической починки ножниц или попытка их зарядить, поверхностно зная даже просто теорию.

Последний вариант выглядел бы намного лучше, умей Элиот или Астерия материализовывать Альмагест вне тела в виде, например, плотной корки, служащей в качестве брони, когтей или даже меча, что в принципе являлось вершиной навыков и умений рыцаря. Но ни защитника, официально непризнанного, ни принцессу этому не учили, справедливо считая, что для начала им нужно научиться хорошо управляться с «базовым» Альмагестом. Точно та же логика, на основании которой заклинатели оттачивают по два-три заклинания из каждой области, отдавая предпочтение качеству.

«Недоученные, ничего не знающие подростки посреди степи в другом измерении. Хуже придумать можно, конечно, но…» — Элиот покачал головой в такт своим невесёлым мыслям. Наиболее реальным выглядела всё-таки практика в управлении магией и последующая попытка заряда ножниц, если за те месяцы, что потребуются для освоения навыка формирования покровов, как называют рыцари и заклинатели точное управление магией, артефакт сам не подготовится к новому использованию.

Проблема выживания в этой степи не стояла в принципе: здесь было тепло, отсутствовали змеи, пауки и прочая неприятная живность, но имелись кролики, один-в-один похожие на привычных степных, за которыми сам Элиот в детстве часто гонялся. Скорее всего, в озере была и рыба, так что рацион будет достаточно разнообразным. В случае наступления осени и зимы, как считал сам Элиот, более чем реально будет возвести землянку. Не дом, конечно, — навыки строительства у юноши отсутствовали, — но уже кое-что. Одежда… С ней всё сложнее, ибо Элиот слабо себе представлял как хотя бы подготовить шкурки кроликов, не то, что их сшить…

Элиот потянулся к костру и разворошил тлеющие угли, в ответ недовольно стрельнувшие в его сторону золой. Костёр, в принципе, был уже не нужен, но и заливать его было нечем. Астерия, отработкой прыжков довёдшая себя до крайней степени усталости, уже заметно клевала носом, так что Элиот, недолго думая, взял кинжал — и, попросив девушку подождать немного, нарезал достаточно серьезный тюк травы, которому предстояло послужить кроватью самой настоящей принцессы. В качестве последнего штриха парень стянул с себя лёгкую куртку и разложил её вместо подушки.

— Ложись и отдыхай.

— Спасибо… — Перед ответом Астерия немного колебалась, но усталость всё-таки взяла своё, и спустя десяток минут принцесса уже сладко посапывала, пребывая в оторванном от реальности мире грёз.

В то же время Элиот прошёлся спиралью от центра их лагеря, на пятнадцать метров вырезав всю высокую траву, которая могла в себе скрыть неожиданного гостя. Парень не слишком верил в то, что кролики могут существовать где-то без естественных врагов, из которых для человека прямую опасность представляли разве что волки, шакалы и, может быть, лисы. Спать с активированным Альмагестом было невозможно, а перегрызть горло волк может любому спящему зверю.

К тому моменту, как юноша закончил со своей простой, но нудной и долгой работой, солнце уже скрылось за горизонтом, так что Элиот поспешил заново развести костёр, порадовавшись тому, что его врождённая нелюбовь к лишним телодвижениям заставила его с первого же похода к лесу набрать там столько дров, что их хватило бы на сутки непрерывного горения костра.

Отблески огня плясали на практически голой земле и умиротворённом лице Астерии, десятки и сотни искр уносились в небо, а Элиот — размеренно дышал, вслушиваясь в потрескивание дров. Он не боялся уснуть, так как параллельно им производились простые манипуляции с Альмагестом. Но прогресса, к вящему сожалению юноши, не было. А если бы он был, то иначе как вмешательством Дьявола его назвать было бы нельзя. Ведь Бог давно уже отвернулся от предавшего его человека, а без вмешательства потусторонних сил на создание окутывающего ладонь магического лезвия должно уходить два-три месяца, если учащийся не совсем идиот.

Пока же Элиот нещадно мучил крошечную серебристую точку, то появляющуюся на кончике его пальца, то бесследно исчезающую. Изредка точка двоилась в глазах, но юноша не мог понять, что это — удачная попытка или последствия перенапряжения глаз, которые он не смыкал уже почти восемнадцать часов. При этом последние три-четыре он занимался лишь практикой, изредка прерываясь на патрулирование периметра…

О том же, чтобы лечь спать, защитник даже не думал. Единственным вариантом было посменное дежурство, обеспечить которое…

Элиот вскочил, словно ужаленный, когда где-то неподалёку раздался громкий, почти громогласный треск разрываемой ткани мироздания. Слитным шагом парень переместился к принцессе и подхватил её на руки, после чего сорвался с места, словно спущенная стрела. Он даже не думал о том, чтобы остаться, ведь у тех, с кем Элиот сумел бы справиться, просто не могло быть такого артефакта.

— Элиот?! Что происходит?!

— Кто-то проколол ткань реальности и переместился к нам, а сейчас мы убегаем куда подальше.

Элиот выжимал из себя всё, что только мог, но навязчивое ощущение чужого взгляда не пропадало ни на секунду и, как ему казалось, становилось лишь сильнее и ярче. При этом он сам сколько ни вращал головой, а таинственного преследователя заметить не мог. Астерия тоже никого не видела, что только подтверждало силу существа, каким-то образом их разыскавшего.

— Впереди!

Секунда — и Элиот как можно осторожнее, но не сбавляя скорости опускает принцессу на землю, после чего пытается достать переливающегося серебристо-синими огнями вторженца ногой. Увы, но удар бездарно тонет в защите противника, а второй юноша нанести просто не успевает, так как его мягко, но с огромной силой, заключенной в движениях, утыкают лицом в траву. Гулкий хлопок взрыва — и хватка ослабевает, позволяя Элиоту вырваться и сместиться к Астерии, которая уже успела подняться и, казалось, сама не ожидала такой силы от одного из простейших заклинаний, ею выученных. Символы Ориона на щеках принцессы горели так ярко, что от них можно было зажигать факелы, но против не отступившего и на шаг противника всё было бесполезно.

— Астерия, попытайся использовать ножницы. Это твой последний шанс.

Принцесса не успела даже моргнуть, а Элиот уже переместился вплотную к ночному гостю, предприняв ещё одну попытку его достать. Но сейчас, в отличии от первого раза, он двигался намного аккуратнее, стараясь врага скорее отвлечь, чем одолеть.

Тем временем Астерия дрожащими руками выудила из сумочки ножницы и взмахнула рукой. Характерный треск обозначил открытие пространственной дыры, но вместо того, чтобы бежать, принцесса принялась зачитывать одно из наследственных заклинаний, стараясь влить в него столько сил, сколько только могла. Ведь между Элиотом и межпространственной дырой теперь стоял враг, развернувшийся к Астерии спиной…

— Всей силой, магией, душой взываю я ко тьме извечной! Пожри врага, то будет мой ответ ему бесчелове…

Неяркая вспышка бросила Астерию на землю, не дав ей закончить заклинание. А в следующий момент туда же полетел и Элиот, с которым, казалось, всё время просто играли.

Первым на ноги поднялся, как бы странно то ни было, защитник принцессы, с удивлением осознавший, что последствия всех пропущенных ударов пропали будто по мановению волшебной палочки. Астерия, лежавшая по правую руку от него, тоже пыталась подняться, но у неё это не получалось из-за порвавшегося платья. В то же время буквально в двух метрах от поверженных и униженных подростков стояла та, кого они ожидали здесь увидеть меньше всего.

— Ваше величество?!

— Мама?!

Слитный возглас вызвал на лице королевы вымученную улыбку, а её следующие слова заставили Элиота и Астерию покраснеть:

— Абсолютно бездарное сражение. — Эстильда протянула руку и вперёд Элиота помогла дочери подняться. — И по большей части это касается тебя, дочь. Элиот, с учётом своих текущих возможностей, сделал практически всё, что только мог, выиграв тебе время. Но вместо того, чтобы сбежать, ты решила достать врага, на котором все ваши удары и царапинки не оставили, заклятьем рода, рискуя при этом погибнуть.

— Я пыталась…

— … спасти своего защитника? Ты не умеешь здраво оценивать угрозу, Астерия. Представь, что если бы мне была нужна именно ты, сбежавшая через портал. Стала бы я тогда убивать Элиота, рискуя упустить момент, когда ещё можно отследить, куда ты проложила ход? — Королева плавно взмахнула рукой — и в воздухе над её головой разверзлась горизонтальная пространственная дыра, на этот раз имеющая почти белоснежный оттенок. — Вам ещё многому нужно научиться, дети. Но сегодня… Сегодня я вами, пожалуй, даже горжусь.

Эти слова, казалось, привели пространственную дыру в движение, а да резко опустилась на головы надёжно зафиксированных в руках королевы подростков, в одно мгновение переместив их в кабинет.

— Начнём с тебя, Элиот. Со следующего после бала дня ты, если будешь в состоянии подняться с постели, присоединишься к тренировкам с Чарльзом, не бросая при этом занятия с рыцарями. Твоей основной задачей сейчас станет развитие твоего боевого потенциала, в то время как Астерии предстоит, во-первых, вникнуть в политику… А во-вторых — от корки до корки изучить книгу заклинаний Дарфайя.

— Книгу…?! — В какой-то момент Элиоту показалось, что принцесса сейчас завизжит от радости, но этого не произошло — каким-то невероятным волевым усилием она сумела себя сдержать, пусть и мечтала о допуске к книге ровно с того момента, как ей удалось пробудить Альмагест. Сам парень тоже был весьма и весьма доволен новым «назначением», так как учёба у опытного заклинателя, которому доверили даже занятия с наследной принцессой, во вред точно не будет. Конечно, темп развития его «рыцарских» навыков несколько уменьшится, но, во-первых, незначительно, так как освободившуюся часть времени он будет тратить на суть те же тренировки с Альмагестом, а во-вторых — его потенциал и будущая скорость роста от этого только выиграет. Потерять монету сейчас и получить десяток — несколько позже Элиот считал сделкой очень даже неплохой. — Мама, ты не шутишь?!

— Нисколько. Но завтра… — Королева покосилась на окно, за которым стояла непроглядная темнота. — … сегодня ты должна будешь присутствовать на балу. И твой защитник тоже. — Королева наклонилась к самому уху принцессы и прошептала: — С его уровнем он там не погибнет, поверь.

Такое действие со стороны матери заставило принцессу смутиться и, пожалуй, только сейчас осознать, в каком виде она стоит посреди кабинета. Спутавшиеся волосы, перемешанные с травой, чумазое лицо, разорвавшиеся от применения первого заклятья перчатки и, наконец, платье, которое на одежду было похоже лишь до битвы с королевой. Сейчас оно являло собой крайне печальное зрение, вдобавок открывая стороннему взору то, что одежде положено скрывать. Астерия резко обернулась — и свирепо посмотрела на Элиота, успевшего сделать вид, будто бы его очень заинтересовала лепнина на потолке.

— Элиот…

— Уже ухожу. Принцесса, ваше величество…

Юноша испарился из комнаты с закрытыми рукой глазами, сумев при этом ещё и галантно поклониться. Ему очень, очень хотелось спать.

Глава 9. Тьму развеивает свет… Или нет?

— Посмотри: ничего не забыла? — Астерия всё ещё продолжала вертеться и оглядывать себя даже несмотря на то, что стояли они прямо перед входом в отдельное здание, представляющее из себя один огромный бальный зал плюс небольшое число подсобных помещений. Вокруг него тянулся небольшой сад, наполненный большим количеством цветов, а где-то позади должна была находиться та самая арена, на которой Элиоту предстояло сегодня защищать своё право стоять подле принцессы.

Парень всем своим естеством ощущал устремлённые на него взгляды: злорадные, ехидные, сочувствующие и, в абсолютном меньшинстве, уважительные. От такого внимания, на него направленного, Элиоту было неуютно. Казалось, что ещё чуть-чуть — и все разглядывающие его гости сами, не дожидаясь официальных дуэлей, ринутся в бой.

— Вы совершенны, принцесса. — Ответил Элиот, когда понял, что просто так Астерия не угомониться. — Как насчёт почтить бал своим, бесспорно, ослепляющим присутствием?

— Не ехидничай, пожалуйста. И говори нормально!

Элиот чуть наклонился к принцессе и произнёс шёпотом:

— Здесь меня за такое просто сожрут. Или я тебе уже надоел?

Девушка страдальчески закатила глаза и, подав Элиоту руку, — которую тот просто не мог проигнорировать, — нарочито неспешно направилась ко входу.

— Спасибо, принцесса. Меня, определённо, все чрезмерно любили. — Произнёс юноша перед тем, как распахнуть перед Астерией дверь. — Прошу.

Благодарно кивнув, девушка проскользнула в зал, а следом за ней прошёл и сам Элиот, на какое-то мгновение растерявшийся из-за обрушившегося на него шквала внимания всех тех, кто уже давно ожидал прибытия виновницы торжества. Ведь съезжаться на празднование начали без малого три часа назад ради того, чтобы не создавать толпы и заранее сформировать «группы по интересам».

— Её высочество, принцесса Астерия Дарфайя со своим защитником — Элиотом Нойр!

Элиот, в свою очередь, не обольщался волне аплодисментов — предназначались они принцессе, а его девяноста девять человек из ста хотели где-нибудь по-тихому прикопать. Ибо простолюдин, появившийся из ниоткуда и тут же привязавшийся к принцессе под молчаливым одобрением королевы — это вызов всему обществу аристократов, из которых многие хотели бы, чтобы именно их дети оказались на месте безродного выскочки.

Но основными своими врагами Элиот видел те семьи, чьи потомки реально претендовали на место защитника. Таких было немного, так как одарённых и способных одногодок принцессы мужского пола можно было пересчитать по пальцам одной руки, но в возможностях как детей, так и их родителей сомневаться не приходилось.

Элиот, вновь взявший Астерию под руку, сделал ещё несколько шагов, прежде чем заметил королеву и короля, что-то обсуждающих на противоположном конце зала. Подав принцессе бокал фруктового пунша, внешне расслабленный Элиот решил как следует оглядеться, не сходя при этом со своего места.

Всего за пару минут ему удалось обнаружить как группку условно-враждебных влиятельных аристократов, так и уравновешивающих их приближённых королевы.

— Элиот, смотри. — Астерия незаметно потянула юношу за рукав, развернув его так, чтобы он увидел двоих парней примерно его возраста, довольно активно друг с другом болтающих и размахивающих при этом руками. — Как дети, честное слово.

— Слева — Анткин Сайвьер, верно? — Принцесса коротко кивнула. — Скорпион… С ним, пожалуй, справится будет сложнее всего.

— Почему?

— Альмагест этого созвездия позволяет быстро двигаться, моментально реагировать и редко, но ощутимо атаковать даже безо всяких заклинаний. С Гидрой, вторым и не столь вертким кандидатом, я справлюсь только за счёт собственной взрывной силы… — Элиот замолчал на секунду, словно о чём-то раздумывая. — По крайней мере, такой вывод можно сделать из общих описаний созвездий.

— Никто из них не тренировался так, как это делал ты.

— Им это не было нужно, ведь что Эдгар, что Анткин учились с малых лет. Медленно, но верно.

Всё, сказанное сейчас Элиотом, было правдой без каких-либо преуменьшений. Дети рода Кештч и Сайвьер были надеждами своих родителей, ведь именно им выпала возможность стать ближайшими приближенными будущей королевы. И потому их детство… не было похоже на детство, если говорить честно. Из них выращивали покорные воле главы рода инструменты, лишенные недостатков полноценных людей. И сегодня, на использующейся вот уже несколько веков арене Элиоту предстояло с ними столкнуться. Ещё двоих потенциальных защитников юноша даже не учитывал, так как те не обладали боевыми Альмагестами и, в принципе, участвовали для массовки, нежели реально на что-то претендовали.

— Я верю, что ты сможешь их побить, Элиот. — Астерия улыбнулась — а мгновением позже заиграла музыка. В центр зала, нисколько не мешкая, начали выходить готовые к танцу пары, состоящие, преимущественно, из взрослых. — Ты умеешь танцевать?

В ответ Элиот, проигнорировав устоявшееся правило, гласящее, что королевы и принцессы сами выбирают, с кем им танцевать, протянул девушке руку, склонившись в изящном поклоне. Сейчас он не был намерен скрывать своей выучки, ибо от того, как он себя покажет, зависело то, как к нему будут относиться в будущем.

Тем временем принцесса вложила маленькую ладошку в руку Элиота — и тот повёл её во всё ещё свободный «главный круг», отведенный для той, во чью честь играла музыка и гремели поздравления.

В одно мгновение Элиот решил для себя, что уж в этой-то жизни никто и ничто не встанет на пути между ним и его счастьем — Астерией, принцессой, в отношениях с которой его потолком не так давно была лишь дружба.

Элиот и Астерия закружились в танце, привлекая к себе удивленные взгляды всех собравшихся. Даже королева, ожидающая чего-то подобного, — уж от неё-то заинтересованность детей друг в друге ускользнуть не могла, — сейчас заворожено наблюдала за тем, как на глазах высокомерных аристократов рушатся их представления об окружающем мире. Но Астерии Дарфайи, принцессе-урагане, принцессе-бунтарке и просто девушке, не считающейся со мнением окружающих, дозволялось много большее, чем её предшественницам.

— Фребберг, бокалы ныне делают из стекла, а не из железа. — Успокаивающе произнесла Эстильда, вовремя заметившая реакцию своего мужа на происходящее. — Если тебя это успокоит, то за отношениями нашей дочери и этого мальчика я слежу с самого начала…

Мужчина, до этого момента судорожно сжимавший бокал, выдохнул — и, обернувшись к жене, спросил:

— А меня ты собиралась об этом оповестить? Или, так сказать, только постфактум, когда от свадьбы будет не отвертеться?

— Это… даже для тебя намёк слишком прямой, дорогой. А так — всё зависело ото многих факторов… — Сердится, когда на лице Эстильды сияет такая улыбка, Фребберг просто не мог, и потому его гнев быстро пошёл на спад. — Просто расслабься и наслаждайся праздником — не каждый день твоей дочери исполняется четырнадцать лет.

В то же время Элиот и Астерия беззаботно кружились в танце, даже не задумываясь над тем, какая реакция была вызвана их действиями. Или, что вернее, не думала о том лишь Астерия, в то время как её друг старательно игнорировал накалившуюся атмосферу, одновременно стараясь не утонуть в бездонных глазах девушки напротив.

— Элиот, на какой момент назначены ваши дуэли?

На вопрос, донёсшийся в один из нечастых моментов, когда оркестр переходил на более спокойную игру, юноша ответил не сразу, ведь тем последним, что его сейчас волновало, были эти бессмысленные бои претендентов.

— Думаю, сразу после нашего танца меня кто-нибудь вызовет. Скорее всего… — На мгновение Элиот посмотрел куда-то за спину девушки. — Эдгар, так как у него уже кулаки чешутся. Но ты не беспокойся: вряд ли наша схватка займёт много времени.

— Откуда такая уверенность? — В глазах принцессы задорно плясали бесята, в то время как её улыбкой можно было осветить какую-нибудь планету.

— Я как-то неожиданно понял, что просто не могу им проиграть…

Музыка, уже какое-то время шедшая на спад, оборвалась, и танцующие пары плавно остановились, под где бурные, а где не очень аплодисменты принявшись расходиться по своим местам. Но не успел Элиот преодолеть и нескольких метров, как ему пришлось ловить брошенную Анткином Сайвьером печатку. Сын аристократии старался сделать так, чтобы безродному пришлось поднимать перстень с пола, но превентивно унизить и раззадорить будущего оппонента у него не вышло.

Королева не просто так выказала одобрение умениям юноши, а тот благоразумно не стал говорить о том, что у него за пазухой целых три года осознанных тренировок с мечом и бесчисленных спаррингов.

— Элиот Нойр, я, Анткин Сайвьер, вызываю тебя на ритуальный бой, что выявит, достоин ли ты защищать принцессу.

— Я, Элиот Нойр, принимаю твой вызов, Анткин Сайвьер. Откладывать, думается мне, не имеет смысла, так что — прошу на ристалище.

Сайвьер проглотил самоуверенную издёвку, не без оснований полагая, что ему ещё удастся вдоволь поиздеваться над простолюдином во время боя. Но уже в тот момент, когда Элиот снял пиджак с длинными полами и закатал рукава рубахи, продемонстрировав изрядно прибавившие в размерах и количестве фиолетовые шрамы, плавно наливающиеся светом от активированной Северной Короны, Анткин понял: с лёгкой победой как-то не задалось.

— Схватка пройдёт без использования холодного оружия. Условия победы?

— Сдача или неспособность дальше продолжать бой. — Предложил Сайвьер.

— Принимаю. — Без промедления кивнул Элиот, пытающийся понять, хочет ли этот светловолосый парень его убрать, или же действительно рассчитывает на простую дуэль. Случайные смерти при таких условиях не одобрялись, но и не наказывались, так как в схватке двух пользователей Альмагеста, в особенности — неопытных, бывают моменты, когда предсказать смерть бойца решительно невозможно.

— Наблюдать за боем будут представители сторон: Говард Сайвьер со стороны Анткина Сайвьера и Фребберг Дарфайя со стороны Элиота Нойр.

Элиот, услышав имя своего «представителя», усмехнулся — понимать ли это как одобрение его кандидатуры?

— Стороны готовы к схватке? — Синхронные кивки. — И пусть боги войны повернутся к вам лицом! Бой…!

Не прошло и секунды с момента, как судья объявил о начале дуэли, а оппоненты уже столкнулись ровно посередине арены, принявшись обмениваться ожесточенными, безжалостными ударами. Ни Элиот, чьи символы-серпы уже весьма заметно прорастили третий «шип», ни Анткин, на щеках которого всё ярче разгорался смертоносно-опасный Скорпион, не уступали, или находясь в паритете, или обмениваясь ударами. Никто из них не мог достать своего оппонента так, чтобы не получить ответный удар, но до сих пор их уста не произнесли ни одного заклинания. У зрителей даже складывалось ощущение, что подростки решили провести чисто «физическую» схватку, пока, наконец, Сайвьер не разорвал дистанцию, вытянув вперёд руку со сложенными вместе указательным и средним пальцами.

— Бесчисленных огней инферно пусть закружится карусель. Разверзнись, адская геенна! Сожги е…

Закончить сложное, и оттого особенно смертоносное заклинание Анткину было не суждено, так как Элиот, справедливо решивший, что ему не с руки соревноваться со своим двухмесячным опытом против минимум пяти лет зубрёжки заклинаний, произнёс всего два слова:

— Сумеречное крыло!

Вертикальная волна мертвенно-серого тумана сорвалась с ладоней юноши, за считанные мгновения преодолев отделяющее его от Анткина расстояние. Тот, до последнего момента рассчитывавший на столь же сильное и требующее подготовки ответное заклинание, успел лишь отчасти избежать повреждений, «всего лишь» лишившись солидного пласта кожи на левой руке.

— Вспышка!

Зажёгшееся на кончиках пальцев Сайвьера миниатюрное солнце ослепило пристально следящего за оппонентом Элиота, но тот решил не идти на поводу врага и остался на месте.

— Сумеречное крыло!

Вторая волна серого тумана устремилась на встречу Анткину, но на этот раз тот сумел с лёгкостью его избежать и опасно сократить дистанцию. Элиот, чьи глаза всё ещё пребывали в некотором удивлении от произошедшего, не мог похвастаться особой чёткостью зрения — и попытался отступить, только в этот момент осознав, что его щиколотки вот уже пару секунд как прикованы к земле беззвучным заклинанием, моментально разорвать которое не представляется возможным. Ещё сильнее усугублял ситуацию Сайвьер, который Элиоту виделся как размытое пятно. Почти нереально было понять, куда тот собирается нанести удар, и потому Элиот решил уравнять шансы.

— Вспышка!

Чрезвычайно малое расстояние и слишком большой объем силы, вложенный в заклятье, вместо крошечного солнца вызвал самый настоящий взрыв, от которого сильно досталось и самому Элиоту: почти вся ладонь левой руки превратилась в сплошной ожог. Но Анткину, судя по всему, пришлось ещё хуже, ведь тот в буквальном смысле дрался с воздухом, разбрасываясь заклинаниями направо и налево.

Больше десяти секунд Элиот просто стоял и смотрел на тем, как его враг-пятно судорожно дёргается у самого края арены, после чего вопросительно посмотрел на Говарда Савьера. Эмоций на его лице, как, впрочем, и существования самого лица, юноша разглядеть всё ещё не мог, но голос расслышал отчётливо.

— Анткин Сайвьер сдаётся в связи с невозможностью продолжать бой! — Секунда — и мужчина переместился, но не к сыну, а самому Элиоту. Его тихий голос, пожалуй, не расслышал даже решивший на всякий случай переместится к своему «подопечному» Фребберг. — Спасибо за то, что не стал бить в полную силу.

Не успел Элиот даже моргнуть, а Говард Сайвьер уже переместился к Анткину, который сейчас понуро стоял и пытался понять по каше из пятен, где находится выход с арены, и, опустив руку ему на плечо, повёл сына в нужном направлении. Элиот же, нащупав в кармане перстень-вызов, быстрым шагом нагнал своего бывшего противника.

— Анткин, ты кое-что забыл. — Поморщившись от весьма болезненной попытки пошевелить левой рукой, Элиот вложил в руку парня печатку. — Спасибо за хороший бой.

— Взаимно.

Сайвьеры продолжили свой путь, а на плечо Элиота опустилась чья-то широкая ладонь.

— Что он сказал тебе?

— То, что должно остаться только между нами, ваше величество. — Ответил Элиот королю, после чего — благодарно кивнул. — Спасибо за то, что вызвались стать моим представителем.

— Рано благодаришь, малец. У тебя есть ещё одна нерешённая проблема…

— Элиот Нойр, я, Эдгар Кештч, вызываю тебя на ритуальный бой, что выявит достойного защищать принцессу.

— Я, Элиот Нойр, принимаю твой вызов, Эдгар Кештч… — Произнося ритуальную фразу, Элиот прикидывал, на что он сейчас способен. Левая рука — дееспособна, но не в полной мере, так как боль заметно сковывает движения. Зрение почти восстановилось, и это, несомненно, плюс, так как без оперативного реагирования на действия Гидры о победе и думать не стоит. Абсолютное превосходство в голой мощи — вот, чем является созвездие Кештча. На то, что тот предпочтёт ближний бой дальнему не стоило и рассчитывать, так что главной целью должно стать именно сближение. Тогда все заклинания, требующие концентрации и произнесения больше пары слов станут сугубо бесполезны, если, конечно, парень не отработал их до беззвучного произношения. Сам Элиот таким образом из боевых чар мог использовать только Сумеречное Крыло, что, собственно, и скрывал, дабы в какой-то момент неприятно удивить противника. Предназначался сюрприз Анткину, но перекормившееся магией «солнышко» вывело его из игры, взяв в качестве платы кожу левой руки…

Элиот нашёл взглядом Астерию, сейчас внимательно наблюдающую за происходящим на арене. Было видно, что ей приходится нелегко, но она всё равно не отводила взгляда.

— Стороны готовы к схватке? — Оппоненты одновременно кивнули и приготовились к схватке. — И пусть боги войны повернутся к вам лицом! Бой!

В этот раз вступать в конфронтацию напрямую Элиот не решился, предпочтя начать сближение зигзагами, при помощи множественных вербальных Сумеречных Крыльев, заставляющих пока показывающего себя не слишком подвижного Кештча постоянно перемещаться. От двадцати пяти метров, разделявших оппонентов с начала боя, сейчас осталось чуть больше десяти, и расстояние продолжало стремительно сокращаться. Эдгар наравне с огромным количеством невербальных заклинаний демонстрировал полную неспособность сложить из них единую систему, но Элиот не спешил расслабляться. Дурак не смог бы изучить столько коренным образом друг от друга отличающихся чар, а умный — продумал бы тактику ведения боя, а не полагался на свой широкий репертуар. Не всё было так просто с этим слегка пухлым парнем, пытающимся подавить Элиота мощью своего созвездия.

— Сумеречное Крыло! — Как обычно громко выкрикнул Элиот, а мгновением позже — шёпотом добавил: — Сумеречные стрелы…

Всего два серых снаряда, скрывающихся в тени своего большого брата — Крыла, устремились к Эдгару, и тот их действительно сразу не заметил. В момент же, когда стрелы, летящие на высоте в несколько сантиметров над землёй, вынырнули из-за оставленного Крылом шлейфа тумана, у Кештча не было иного выбора, кроме как пытаться уклониться. Ногами он щиты ставить явно не умел, и потому — подпрыгнул, позволив Элиоту приблизиться ещё на пару метров и развить наступление, запустив ещё две пары Сумеречных стрел, которые Эдгар принял на заклятье-щит.

Но лишаться инициативы Элиот не желал, а потому — всё-таки попытался приблизиться к врагу, впечатав тому ногу в живот…

— Ниспадающая звезда! Стена солнца!

Прямо в воздухе Эдгар произнес два заклинания подряд. Первое, судя по вспыхнувшему высоко в небе яркому факелу, призывало, создавало или как-либо ещё направляло огромный огненный шар прямо на заклинателя, а второе — позволяло пережить местечковый апокалипсис. Барьеры арены, поддерживаемые прямо сейчас многочисленными владельцами Альмагестов, налились магией в преддверии удара и не позволили бы заклинанию навредить зрителям, но у Элиота оставалось всего два варианта: или сдаться, или принять на себя всю мощь неизвестного заклинания.

— К тому, что чернее и злее всего сущего обращаюсь, покорно преклоняя колено. Первобытный ужас, что пожирает души гордецов и нечистых сердцем, разит подобно мечу и защищает, словно щит — воплоти свою мощь во славу твою, ввергни души смертных во мрак и отчаяние, вернув зло, тебе принадлежащее! ТЮРЬМА ИЗВЕЧНОГО СУМРАКА!

Огромные запасы магической силы Элиота были выпиты до дна, и последние слова он выкрикивал, расплачиваясь испытываемой болью. На встречу же ниспадающей с небес звезде устремились десятки бесконечно тёмных, поглощающих всякий свет столпов, в каждом из которых была заключена сила сотен Сумеречных Крыльев, столь полюбившихся Элиоту. И пусть это заклинание, близкое Северной Короне, затребовало больше сил, чем юноша ожидал, но прервать его создание — значит подвергнуть себя риску иного порядка.

Вспышка, видимая во всей столице, померкла столь же быстро, как и появилась, но идеальная, сотканная из тьмы сфера, заключившая в себе и звезду, и Кештча, провисела в воздухе ещё несколько секунд, после чего треснула — и рассыпалась на миллионы осколков, стремительно тающих прямо в воздухе. А мгновением позже на землю упал Эдгар, вымотавшийся ровно в той же степени, что и Элиот. Создателю Ниспадающей Звезды пришлось на себе прочувствовать, чем чревато попадание в замкнутое пространство наедине со своим заклинанием, и поддержание защиты выпило из него все соки, в то время как Элиоту пришлось отдать всего себя на формирование Тюрьмы, не предназначенной для того, чтобы в ней запирали что-то столь разрушительное.

— М-может сдашься? — Спросил Элиот, с трудом поднявшись на ноги. Выглядел он неважно: побитый, местами обгоревший, с висящей плетью левой рукой и размеренно пульсирующими фиолетовыми шрамами.

— Только п-после тебя. — Эдгар, вызвав удивление всех собравшихся, тоже сумел подняться на ноги и даже вытянуть вперёд руку, попытавшись запустить в оппонента чем-то убойным. Однако вместо многократно повторённой за этот бой огненной стрелы с его пальцев сорвалась лишь пара искр. Элиот, в свою очередь, собрал всю волю в кулак и шагнул на встречу оппоненту, чуть было не рухнув на землю. Его ощутимо вело влево, но парень с упорством носорога пёр вперёд, лишь чудом оставаясь на ногах. Кештч, посмотрев на Элиота и сравнив его с собой, тоже сделал пару шагов ему на встречу и попытался ударить, но промазал — точно так же, как и Элиот — по нему.

А секундой позже оба бойца встретились глазами — и, синхронно дёрнув головами, рухнули на изрытый попаданиями заклинаний песок арены. Зрители выждали ещё несколько секунд — после чего опустили барьеры, открыв доступ к ристалищу для всех желающих.

— Дорогая, я тебя очень прошу: сохраняй спокойствие и даже не отходи от меня. Я всё понимаю… — Королева обняла порывающуюся последовать за лекарями и представителями Астерию, принявшись успокаивающе поглаживать её по волосам. — Но ты сейчас можешь сделать только хуже. И здоровью Элиота, и его репутации, которую он с таким трудом отстоял.

— Но это… Это не дуэль! Это самая настоящая попытка друг друга убить!

— Астерия, ты должна понимать, что нас от мужчин отличает не только строение тел, но и дух. Там, где мы видим сплошное членовредительство и кровавую бойню, им видится соревнование. Или ты не видела лица твоего друга во время боя? — Эстильда продолжила, не дожидаясь ответа. — Он наслаждался боем, упивался им. Ему в радость было сражаться, доказывая свою силу перед всеми нами и тобой в частности. И я нисколько не удивлюсь, если эти трое станут если не друзьями, то хорошими приятелями.

— Я… подумаю над этим, мама. Но сейчас я бы хотела всё-таки присмотреть за Элиотом.

— Дочь моя, им займутся дворцовые лекари с заклинателем во главе. Ни его жизни, ни его здоровью ничего не угрожает. А твой уход с бала почти наверняка вызовет неодобрение, которое после может повредить твоему защитнику больше, чем самые страшные раны.

— Я им не позволю!

— Астерия. — В беседу неожиданно даже для королевы вмешался Фребберг, опустившийся перед дочерью на одно колено так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами принцессы. — Как ты думаешь, для чего этот малец выкладывался на полную, словно в настоящей битве? Показывал, что он достоин быть защитником? Так он это уже доказал, заслужив полное и всестороннее одобрение нашей семьи. На самом же деле в этих двух боях он показывал, что он — это он, воин и личность, а не придаток к тебе, которому просто повезло оказаться рядом с наследной принцессой. Подумай над этим, пока будешь стоять рядом с матерью ещё хотя бы пару часов, хорошо?

Астерия несколько секунд молчала, после чего медленно, но уверенно кивнула.

— Хорошо, папа.

Мужчина выпрямился и посмотрел на жену, на лице которой застыло всестороннее одобрение. Ведь Фреберг в который раз доказал, что воспитание и наставление ребёнка на верный путь — это дело обоих родителей, и от своей роли он отлынивать не собирался.

Королевская семья в числе последних покинула свои места и направилась в бальный зал, в то время как Элиота и Эдварда в окружении медиков направили прямиком в госпиталь. Ведь что первому, что второму досталось так, что повторения они не захотят ещё о-очень долго.

По крайней мере, на то надеялся главный целитель, ясно представляющий себе весь объем ответственной и сложной работы: ему предстояло как можно быстрее поднять на ноги этих придурковатых и не знающих меры подростков…

Глава 10. Цена могущества

— Я искренне надеюсь, что сюда вы, молодой человек, более не попадёте…

— С вашего позволения скажу, что госпиталь — это лучше, чем гроб. — С улыбкой ответил на пожелание лекаря Элиот. — Спасибо за то, что подлатали, сэр Густав. Я честно постараюсь более не травмироваться до такой степени, чтобы мне была нужна недельная отлёжка под присмотром лучшего целителя королевства…

— Лесть — это плохо, мой юный друг. — Мужчина поправил сползшие на нос очки и ещё раз пробежался глазами по бумаге, которая спустя секунду перешла в руки Элиота. — Будешь регулярно пить такой настой — восстановишься окончательно до конца месяца. И расширение Альмагеста, если такое есть в планах, лучше отложить или хотя бы строго дозировать. Те ударные темпы, что ты продемонстрировал при поверхностном формировании, могут привести к появлению проблем в дальнейшем.

— Обязательно, сэр. Ещё раз спасибо!

Элиот с листом в руках и улыбкой на лице чуть ли не вприпрыжку покинул уже приевшееся ему больничное крыло, в котором ему пришлось «отдыхать» не из-за ран, а из-за перенапряжения Альмагеста. Ничего слишком уж серьезного, но из-за давления со стороны королевы и принцессы парню пришлось отлежать полный срок. Немного скрашивало реальность то, что стойкость Эдгара оказалась ниже, и ему предстояло лежать пластом ещё по меньшей мере пару дней. Не то, чтобы Элиоту так уж нравилось злорадствовать над своими соперниками, но сочувствия он тоже не испытывал. Ему импонировало то, как себя повёл Анткин Сайвьер, но любитель устраивать большой салют такого впечатления не оставил.

Собственная комната встретила Элиота прохладой, — окно все эти дни было распахнуто настежь, — и аскетичной пустотой, что, впрочем, юношу нисколько не смущало. Кровать, шкаф, стол и ростовое зеркало, притащенное сюда во время его, хозяина, отсутствия. Видимо, кто-то справедливо решил, что раз уж Элиот постоянно находится рядом с принцессой, то и выглядеть должен аккуратно, что без возможности окинуть себя взглядом «со стороны» весьма проблематично.

Быстрый осмотр содержимого шкафа подтвердил истинность выдвинутой теории: вся его одежда, часть которой он получил во дворце, а часть — приобрел в городе на свои собственные деньги, пропала. Взамен ей повесили ровно тринадцать комплектов, из которых семь были ежедневными, три — тренировочными, два — торжественными, но без излишнего шика, а один сам парень и вовсе побоялся бы надевать в связи с обилием всего того, что ему казалось лишним в мужской одежде. Наряжаться, словно какой-то оловянный солдатик, он не хотел, и потому без зазрений совести задвинул эту вешалку в самый дальний угол, а на свет божий вытащил крайний тренировочный набор, в котором обнаружилось даже нижнее бельё.

Спустя пять минут юноша критическим взглядом окинул свой силуэт в зеркале — и остался полностью удовлетворён. Будь его воля, и такие костюмы стали бы повседневными, но — увы, аристократы и богатые горожане такого бы просто не приняли, реши вдруг Элиот всюду щеголять в свободных и сшитых из далеко не самой дорогой ткани одеждах. Такую нельзя было идеально выгладить, ей не шли разного рода висюльки, а золото и серебро вовсе смотрелось чуждо.

Быстрым шагом выйдя в коридор, Элиот посмотрел было на настенные часы — но тут же изменил направление взгляда, заметив направляющуюся прямо к нему запыхавшуюся Астерию.

— Куда спешим, принцесса? — Дружелюбный тон и обещающая полюбить весь мир улыбка юноши не вызвала у Астерии и грамма сожаления — та приблизилась, схватила несчастного за ворот рубахи и, придвинув его лицо к своему, свирепо произнесла:

— Как и когда ты сбежал из госпиталя?!

— Через дверь, и не сбежал, а покинул с разрешения сэра Густава. — Лицо девушки оставалось всё таким же недовольным. — Что случилось-то?!

В ответ девушка ткнула пальцем в сторону часов, которые демонстрировали пятьдесят одну минуту седьмого утра.

— И…?

— И?! Тебя, Элиот, должны были отпустить ровно в семь! Не раньше! Я пришла тебя встречать, а койка — пустая! И сэр Густав, якобы тебя отпустивший, клянётся и божится, что тебя не отпускал!

— А рецепт отвара я сам себе написал и заверил, конечно же. — Произнес Элиот, уже начавший понимать, что происходит. — Вообще, принцесса, тебе стоит перестать так кидаться на людей, проявивших человеческое сочувствие. Сэр Густав отпустил меня в обход правил — это факт, но произошло это только потому, что я не переставая капал ему на мозги с пяти часов утра.

— Но он сказал, что тебя не отпускал!

— А ты читала устав для слуг? Осознанное его нарушение, а уж тем более — признание в этом нарушении влечёт ответственность куда большую, нежели простое увольнение. Так что давай просто представим, что меня здесь на самом деле нет… — Элиот покосился на часы. — Ещё три минуты. Ты ведь никого на мои поиски не подрядила?

— Нет… — Принцесса впервые за последние минуты расслабленно выдохнула. — Но ты ведь понимаешь, что заставил меня лишний раз волноваться?

— Нижайше прошу за то прощение, моя госпожа! — Элиот по-шутовски поклонился. — Позволите ли вы доставить вас к нашему общему наставнику во избежание сурового наказания?

Астерия, поймавшая насмешливый взгляд друга, сама рассмеялась, но предложение приняла, и уже спустя полтора десятка секунд Элиот с девушкой на руках выпрыгнул на крышу, а через минуту — приземлился прямо перед входом на территорию здания, которое, как теперь было известно юноше, строилось по подобию восточных тренировочных залов.

— Успели. А ведь я искренне полагал, что вы опоздаете по меньшей мере на четверть часа… — Чарльз, немолодой уже мужчина, служащий роду Дарфайи уже больше пятидесяти лет, обнаружился у самого входа, что само по себе было странно — секундой ранее Элиот его там не видел. — Проходите и чувствуйте себя как дома.

С этими словами он скрылся за отъезжающей в сторону дверью, а Элиот и Астерия смиренно последовали за ним. И если первый пребывал в блаженном неведении относительно предстоящих тренировок, то принцесса понимала, через что придётся пройти её другу перед тем, как применить хотя бы одно заклинание, которое не является «родным» для его Альмагеста и оценивается Чарльзом выше, чем уровень плинтуса.

— Что ж, Астерия, ты помнишь, на чём остановилась?

— Да, учитель.

— Тогда — продолжай, я жду от тебя близкого к идеальному результата. А ты, Элиот, следуй за мной. — Спустя минуту, когда от принцессы их отделяло несколько стен, заклинатель продолжил: — Первым делом я хочу тебя поблагодарить, Элиот. Уж не знаю, произошло бы это само собой или нет, но твоё появление и последующие события подтолкнули нашу принцессу к принятию своих обязанностей. Она стала серьезнее, избавилась от лишь мешающей ей вспыльчивости… Помнишь, как всё происходило в прошлый раз?

Элиот помнил, и потому кивнул. Тогда принцесса действительно устроила нечто вроде истерики и даже сбежала куда-то. В тот момент её поведение можно было назвать только детским…

— Но тебе, должно быть, интересно, что будет первой ступенью на твоём пути как заклинателя, верно? — Чарльз плавным движением распахнул очередную дверь — и перед Элиотом предстала комната, все стены которой были устланы огромными пергаментами, тянущимися к потолку от самого пола. На них изображался человеческий скелет, его органы, жилы и сосуды, и на всех виднелась вязь нитей Альмагеста. На одном плакате уместить всё было физически невозможно, а смотреть лишь с одной стороны в данном случае было почти бесполезно. Потому-то в определённой последовательности покрытые схемами стены оказались идеальным решением, позволяя переходить от одного к другому, единомоментно наблюдая за значительной частью единой картины.

— Это место… создали вы?

— Нет. Те, кто был до меня. Предполагаю, что эту комнату возвели ещё несколько столетий назад, в те времена, когда на континенте все воевали со всеми. Тогда пользователи Альмагестов были сильнее и безжалостнее к самим себе. Они, как и ты, не упускали возможности стать сильнее, сквозь боль, кровь и слёзы проращивая на своих костях и органах Альмагест… — Мужчина подошёл к одному из плакатов и покачал головой. — Но времена изменились, ушла та острая необходимость в быстром становлении заклинателей, и это место было забыто. Схемы перенесли в книги и научились пусть медленно, но безболезненно расширять Альмагест. Так поступает наша принцесса, так поступала её бабушка и пра-бабушка… Подозреваю, что и многие королевы до неё не отличались особой решимостью. На моей памяти лишь её величеству Эстильде оказалось под силу в кратчайшие сроки сформировать полный Альмагест. Тогда она жаждала мести, и эта слепая ярость вела её, позволив стерпеть боль и сохранить рассудок. Но есть ли у тебя такой якорь, Элиот? Хватит ли у тебя, уже добившегося своей цели, решимости пройти через это?

Перед глазами юноши не появлялись лица павших в прошлом-будущем товарищей, не звучали их голоса — но он знал, что сможет пройти через описываемые Чарльзом страдания. Его простая цель, его жажда простого человеческого счастья была недостижима без подавляющей, абсолютной мощи. Дьявол дал ему возможность сохранить жизнь той, что дорога его сердцу, но преуспеет он в этом или же провалится — зависит только от его решений и действий.

— Вы сами, учитель, пытались таким способом сформировать полный Альмагест?

— Пытался… Это, юноша, самое верное определение. Меня хватило только лишь на то, чтобы за две недели завершить формирование внутреннего Альмагеста в правой руке. После я не выдержал — и бросил эту затею, перейдя к современному и безболезненному способу. — Чарльз с шумом выдохнул и закашлялся. — Мне до сих пор бывает стыдно за слабость, тогда проявленную. Но в тебе есть потенциал, Элиот, и я хочу, чтобы ты его полностью раскрыл. Ведь Астерия… Она не Эстильда, она — не воин. Её сила велика, и даже превосходит таковую у матери, но…

— Я понимаю, учитель. И приложу все усилия для того, чтобы её защитить.

Чарльз усмехнулся и сделал пару шагов по направлению к двери.

— Это и есть твоя обязанность, Нойр. Учить заклинаниям я тебя начну только после того, как ты завершишь формирование трети скелета.

С этими словами мастер-заклинатель покинул комнату, закрыв за собой дверь и оставив Элиота в полном одиночестве. Он не давал наставлений и не собирался вести своего второго ученика за ручку, так как письмена и схемы на стенах были предельно просты и понятны. Точно так же, как человеку привычно шевелить пальцами, Элиоту были ясны принципы управления Альмагестом. Ему требовалась помощь в тот момент, когда он только начал развивать Альмагест, но сейчас…

Сейчас юному защитнику было достаточно и этой комнаты.

Усевшись в самом центре помещения и развернувшись к требуемой части, — начать юноша решил с левой руки, дабы не плодить возможные ошибки на и без того настрадавшейся правой, — трижды перечитал текст, после чего представил в своём воображении то, как должна выглядеть первая кость, которой предстояло подвергнуться изменениям…

На кончик пальца принцессы приземлилась крошечная, но живая и не думающая умирать бабочка с крыльями яркого, жёлтого, почти золотого цвета. Она послушно выполняла все команды Астерии и позволяла ей видеть своими глазами, что, впрочем, было уж слишком непривычно. Даже заклинание не могло скомпенсировать разницу между глазами насекомого и человека, отчего в первые минуты у девушки разболелась голова. Но это ни на йоту не испортило настроение принцессы, так как у неё наконец-то получилось воспроизвести самый простой призыв из всех возможных. Эта золотая кроха — фамилиар, что будет служить своей госпоже до самой смерти, и оттого Астерия воспринимала бабочку как-то по-особому.

— Учитель!

Мирно попивающий какой-то напиток заклинатель, с момента своего возвращения наблюдавший за ученицей, прямо сейчас скрывал довольную улыбку за почти пустой чашкой. Астерия, эта девочка, какие-то два месяца назад неспособная и минуты усидеть на одном месте, сумела освоить заклинание призыва фамильяра даже немного быстрее матери. А всего-то и нужно было, что продемонстрировать принцессе всю глубину той ответственности, что она несёт за своих людей, друзей и любимых…

Вот только этот результат явно не стоил того риска, которому девочка подверглась во время своей очередной прогулки. Тогда Астерию спас в этот же день с ней познакомившийся мальчишка, по части своей необычности нисколько принцессе не уступающий. Элиот, ныне получивший говорящую фамилию Нойр, видился Чарльзу ответственным молодым человеком, всей душой преданным не трону, но принцессе. Прибавить к этому Северную Корону и его пугающее упорство — и станет ясно, что лучшего кандидата в защитники не найти. О том с Чарльзом советовалась и сама королева, которую ему когда-то довелось обучать.

Но в одном их с Эстильдой мнения разошлись: подходит ли Элиот, появившийся из ниоткуда безродный с огромным потенциалом и широкими перспективами, в мужья наследующей трон принцессе.

Чарльз считал, что эту тему не стоит поднимать ещё минимум два-три года, так как подросткам свойственна влюбчивость, и нельзя было гарантировать, что его дражайшая ученица и свежеобретённый ученик действительно станут друг другу чем-то большим, чем просто друзьями. Эстильда же отчего-то верила, что встреча этих необычных детей была подготовлена самими небесами, а испытывать терпение небожителей лишний раз не стоит. Королева совершенно серьезно собиралась объявить о помолвке Астерии в тот же день, как ей исполнится пятнадцать, и отвадить таким образом возможных претендентов на руку принцессы. Было ли то только её решение, или же Фребберг тоже приложил свою руку, мастеру-заклинателю было неведомо, а разузнать об этом он и не пытался. Где политика — и где он, пусть и хорошо сохранившийся, но старик, которому не суждено уже обучать дочь Астерии, как бы рано она не вышла замуж? Альмагест дал ему прожить восемьдесят лет и сохранить при этом ясность рассудка с крепостью тела, но от приближающейся смерти магическое могущество защитить не могло…

— Превосходный результат, Астерия. А теперь отзови своего фамильяра и попытайся призвать его снова… что ты делаешь? — Мужчина проводил взглядом вылетевшую в коридор бабочку, после чего перевёл взгляд на принцессу. — Крепость этих чар не зависит от расстояния, принцесса. Сейчас ты должна сосредоточиться на том, чтобы гарантированно мочь призвать фамильяра с первой попытки.

Но Астерия не реагировала, полностью погрузившись в передаваемый фамильяром поток ощущений. И вот тут-то старик заволновался, так как бабочка ринулась не куда-то, а в ту сторону, где он оставил Элиота. Та комната хоть и была изолирована во всех смыслах, и звук не пропускала, но насекомое вполне могло пролезть хотя бы в то же окно под потолком, а зрелище насильно формирующего внутренний альмагест человека приятным назвать мог бы разве что Дьявол.

— Астерия! Отзови фамильяра! Астерия!

Девочка всё так же пропускала требования учителя мимо ушей, а насильно прерывать контакт Чарльз не решался. Неокрепшая психика впервые осознавшего, чем является фамильяр, заклинателя, была особенно уязвима в моменты полного слияния, каковое Астерия каким-то образом сумела воспроизвести без соответствующих инструкций или хотя бы чтения книги заклинаний Дарфайи.

Решив более не тратить времени, заклинатель ринулся к комнате, в которой оставил Элиота. Если он поторопится, то…

Судорожный вдох, раздавшийся уже за его спиной, заставил мужчину замереть в тщетной надежде. Астерия, вскочившая на ноги и с маской ужаса на лице бросившаяся в коридор, едва не сбившая учителя с ног, была самым ярким доказательством того, что он не успел.

А в момент, когда холодные пальцы сжали его внезапно зашедшееся в безумном стуке сердце, старик понял, что сейчас произойдёт катастрофа…

Элиот смотрел, но не видел; кричал, но не слышал своего крика; пытался остановиться…

Нет, не пытался. Он с присущим только ему упорством выжигал на кости указательного пальца вязь нитей Альмагеста, старательно игнорируя и загоняя жуткую боль в самые дальние уголки своего сознания. На судороги и дрожь он уже не обращал внимания, но старался держать под контролем порывающуюся испепелить всё вокруг магию, считающую, что её хозяину намеренно причиняют боль.

Немало помогало то, что стены комнаты были давно и надёжно зачарованы, и его тёмная сила не могла найти отсюда выхода, беспомощно разбиваясь о полыхающие огнём руны, вмурованные в камень. В такой ситуации последним, чего он ожидал, было появление Астерии, столь неосторожно распахнувшей дверь комнаты.

Мощный поток магической энергии подхватил девушку, словно невесомую пушинку, и понес по коридору, в котором, к счастью, до стены было больше пятнадцати метров — дверь, ведущая в «комнату страданий», была тупиковой. Элиот только и успел, что остановить процесс и вскочить на ноги, окончательно упустив контроль над бушующей вокруг тьмой — квинтэссенцией сумрака, который так легко подчинялся Северной Короне. Но стоило ему только это сделать, как нашедшую опору Астерию потащило дальше, так как поток магии возрос многократно, а сил сопротивляться чему-то подобному у принцессы даже с активированным Альмагестом не было.

— Астерия, в комнату! Быстрее! — Прокричал, судорожно пытаясь собрать закручивающуюся вокруг него силу, Элиот, понадеявшись на то, что принцесса свернёт в одно из боковых помещений. Но то ли девушка не услышала его слов за протяжным воем магической энергии, то ли решила, что лучше знает, что сейчас нужно делать, но направилась она прямо ко двери, отсвечивая в заполонившем весь коридор сумраке символами Ориона.

Элиот, сдавленно ругающийся сквозь зубы и костерящий куда-то пропавшего Чарльза, сумел взять под контроль большую часть вышедшей из-под контроля силы, и теперь выглядел как принявший человеческую форму сгусток непроглядной тьмы, в районе головы которого ярко сияла пара лун-серпов. Дальнейшая концентрация магии грозила привести к повторной потере контроля или даже смерти, а потому парень принял единственное разумное в этой ситуации решение: в два шага вышел из комнаты и, подняв обе руки, начал выпускать сумрак прямо в небо, с большим трудом контролируя направление его движения. Яростная, разрушительная стихия плохо подчинялась человеку, совсем недавно решившему стать её хозяином.

Наливающиеся фиолетовым цветом шрамы с каждой секундой всё больше и больше разрастались, пронзая болью не только тело, но и душу, символизируя тем самым ту цену, которую Элиоту приходилось платить за управление неподвластными ему силами. В момент, когда их плотная вязь распространилась и на плечи, в спину юноши уперлись маленькие, но жаркие, словно раскаленные факелы, ладони. От стремительно распространившегося по телу пламени на глазах Элиота выступили слёзы, а ноги — задрожали, грозя вот-вот подкоситься и повалить его на землю. Но незамеченные им метаморфозы, за которыми прямо сейчас наблюдала только подоспевшая к полуразрушенному зданию и склонившаяся над не подающим признаков жизни учителем королева, были в сотни раз более ошеломляющими, чем даже огромной силы вихрь, созданный четырнадцатилетним ребёнком.

Густые потоки серого, непроглядного тумана охватили всё в радиусе двадцати метров, но область эта не продолжала расти; её, словно помещённого в стальную клетку зверя, сдерживали тысячи золотых нитей, берущих начало в заметно более маленькой по сравнению с Элиотом фигурке, упёршейся в спину юноши обеими руками и вдобавок прижавшейся лбом. Всё уменьшающаяся пульсация разрушительной магической аномалии позволяла предположить, что ещё чуть-чуть — и всё закончится, но мысли Эстильды сейчас были очень далеко от этого места. В глубине воспоминаний она глазами маленькой девочки наблюдала за катастрофой, в которой была убита её мать. Точно такой же вихрь, взявший начало в тронном зале дворца — и такие же нити, что сдержали тёмную магию, не позволив ей полностью поглотить сердце Констеллы…

Глава 11. Сны о былом

Элиот, в какой-то момент осознавший, что его тело более не терзает ужасная боль, открыл глаза и замер, боясь даже просто пошевелиться. Перед ним, рассержено сопя и склонив увенчанную рогом голову к самому лицу юноши, стоял единорог, растворившийся в потоке магии Астерии. Это был именно тот дикий зверь — Элиот знал, что не мог ошибиться, ведь именно таким он его запомнил в тот день.

— На твоём месте, рогатый, я бы этого не делал. — Элиот мысленно приказал Альмагесту пробудиться, но вместо привычного отклика и разливающейся по телу силы он не ощутил ничего, будто и не было у него никогда Северной Короны. — Хороший единорог… Красивый… Добрый…

Юноша медленно, не сводя взгляда с дикого зверя, принялся отступать, всей душой надеясь на то, что единорогу маленький человек покажется неинтересным… Но стоило только Элиоту отойти на несколько метров, как лес вокруг поплыл и сменился богатым интерьером одной из дворцовых в комнат, в которой можно было с лёгкостью узнать спальню принцессы, в которой почему-то отсутствовала часть вещей.

— Ну-ну, дорогая, не стоит плакать — твоего зайца ещё можно зашить…

Юноша обернулся — и с огромным удивлением уставился на непривычно молодую, но всё-таки похожую на себя королеву Эстильду, на полу перед которой сидела маленькая светловолосая девочка, сжимающая плюшевого зайца с открученной головой. Рефлекторно Элиот шагнул вперёд, узнав в малютке Астерию, но окружающий мир в очередной раз изменился. Теперь это был охваченный огнём дворец, по коридорам которого бежала девушка, удивительно похожая на взрослую семнадцатилетнюю Астерию — но с серебряного цвета волосами. За её спиной в небо тянулся вихрь серого пламени, запечатанный в коконе из золота — и от одного взгляда на него Элиоту стало не по себе. Уж очень этот огонь напоминал его сумрак… Но, как и во все прошлые разы, одного шага хватило для того, чтобы оказаться в совершенно другом месте.

Обгоревшие до черноты деревья, ровный слой пепла, из которого то тут, то там торчали не поддавшиеся огню деревянные столбы, служащие основной для фундаментов небольших, но добротных и таких знакомых домов. Элиот повернул голову — и наткнулся взглядом на каменную основу колодца, вызвавшего в нём жуткие, отвратительные и отдающиеся в голове острой болью воспоминания прямиком из детства. Время обточило острые углы и вымыло из картины краски, но не узнать пепелище родной деревни, на котором его, прятавшегося в неглубоком колодце мальчишку, нашла прибывшая сюда со своей свитой королева Эстильда, юноша не мог.

Далёкий лес, вёрткая, словно маленький уж, река, высокое небо с редкими облаками, по нему проплывающими — всё это будто бы взяли — и перенесли из его сознания в первозданном виде. Даже запах спёкшейся травы был ровно тем же, что и тогда. Элиота затошнило, но он переборол эти позывы и медленно, скользя взглядом по обгоревшим руинам, побрёл вперёд. На этот раз призрачная и зыбкая реальность не рассыпалась быстрее, чем он успел что-либо осознать, а лишь наливалась цветом с каждой проведённой здесь секундой. В какой-то момент на глаза юноши попалось что-то белое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся человеческим скелетом. Он был здесь не один: совсем рядом, в двух-трех метрах, Элиот заметил ещё несколько груд костей, а секундой позже пришло осознание того, что он стоит на развалинах дома старейшины, в котором мужчины укрыли беззащитных и дали вторженцам свой последний бой. Сам Элиот не видел этого, лишь слышал, так как отец, с которым они возвращались домой, ещё перед самой бойней успел опустить его в колодец и обрезать верёвку, дабы шустрый пацан не выбрался на поверхность.

«Что за чертовщина здесь происходит?!»

Элиот был совершенно точно уверен в том, что это место сейчас так выглядеть не должно. Но почему-то оно было именно таким: страшным, пугающим, явившимся прямиком из прошлого…

Пронзившая голову юноши мысль заставила его на секунду замереть, после чего развернуться — и зашагать обратно, к колодцу. Но ему опять удалось сделать всего несколько шагов, после чего окружение существенно изменилось. Солнце в одно мгновение переместилось ближе к горизонту, а у колодца появились старые-новые действующие лица: два с половиной десятка гвардейцев и рыцарей, королева Эстильда и он сам, продрогший, шокированный, живой…

Как бы странно то ни было, но именно эта картина помнилась Элиоту хуже всего. При этом здесь и сейчас он видел всё в мельчайших деталях, вплоть до лиц входящих в свиту королевы людей, а…

— Элиот?!

Резко обернувшись, Элиот тут же заметил бегущую к нему Астерию. Её здесь быть не могло, да и все «местные» никакого внимания на его самого не обращали, так что вариант оставался только один: девушка сюда попала вместе с ним. Но почему тогда они не встретились раньше…?

— Астерия? Давно ты здесь?

— Где — здесь? На этих развалинах я оказалась только сейчас, до этого… Меня носило по твоим воспоминаниям! И ты не рассказывал, что умеешь ковать! — Элиот, секунду назад напрягшийся, облегченно выдохнул — и сгрёб принцессу в охапку, крепко сжав хрупкую девушку. — Ты чего?!

— Почему ты не убегала, принцесса? Почему чёртов Чарльз тебя не остановил? Что вообще дёрнуло тебя заглянуть именно в эту комнату…? — Несмотря на смысл, заключенный в словах, тон Элиота не был обвиняющим. Куда как яснее в нём слышался лёгкий укор и неимоверное облегчение. — Можешь себе представить, как бы я себя чувствовал, случись с тобой что-то из-за магии сумрака?

— А обо мне ты подумал? Что ты там вообще делал?! — Астерия отпрянула и, уперев руки в боки, попыталась придать лицу грозное выражение. Вышло плохо — и оттого на лице защитника принцессы появилась яркая улыбка.

— Так же, как и с внешним Альмагестом, есть способ быстро создать его внутренний скелет. Это болезненно, но не опасно, если никто со стороны не вмешивается в процесс. — С момента начала образования внутреннего Альмагеста и по момент вмешательства принцессы воспоминания юноши были отрывисты и спутаны, но сейчас он вспомнил попавшуюся ему на глаза бабочку. Не синюю, как у королевы, а ярко-жёлтую, почти золотую… — Ты вызвала фамильяра, верно?

— И хотела тебе его показать. Я ведь не знала…

— Скажи лучше: ты тоже не можешь активировать Альмагест?

— А это здесь нужно? — Девушка присела на корточки и попыталась набрать в ладонь золы, обильно рассыпанной вокруг, но не смогла — её рука просто прошла сквозь землю. — Мы просто наблюдатели. А это…

Астерия замялась, будучи не в состоянии подобрать подходящих слов. Но Элиот и без того понял, что она хочет сказать.

— Да, это моя родная деревня… Была. — Парень грустно улыбнулся. — Как видишь, даже в сердце королевства никто не застрахован от набега монстров.

— Прости, я не хотела будоражить воспоминания…

В ответ Элиот лишь нервно хохотнул — и обвёл руками всё вокруг.

— Ты правда считаешь, что в ТАКОМ месте мои воспоминания будоражат только лишь твои слова?

Тем временем один из рыцарей поднял Элиота-младшего и усадил его на седло перед собой, после чего королева, оставив на руинах с десяток своих солдат, чьей целью стал поиск выживших, — нападавшие на тот момент уже были убиты, — направилась к столице, а картина окружающего мира в который уже раз подёрнулась зыбью.

И с каждой частичкой пространства, встающей на своё место, Элиот всё больше и больше наполнялся ужасом. Ведь и он, и Астерия сейчас стояли в месте, существующем только в прошлом-будущем… и в его воспоминаниях.

— Залп…! — Звонко застрекотали сотни баллист, и смертоносные снаряды, способные насквозь пробить любой доспех, унеслись в сторону сражающихся в низине людей. Стоны раненых, звон мечей и звуки разрушительных заклинаний заставляли дрожать пахнущий кровью, огнём и металлом воздух, в котором, казалось, витала сама смерть.

От созерцания страшной картины Элиот отвлёкся только тогда, когда стоящая рядом принцесса испуганно вцепилась в его руку.

— Где мы?! Что происходит?! И почему здесь мама?!

Юноша дёрнулся, словно от незримой пощёчины, и сфокусировал взгляд сначала на сражающихся, а после — обернулся и посмотрел туда, куда указывала Астерия. Холм, чрезвычайно похожий на тот, на котором в прошлом-будущем его принцесса во главе армии Констеллы приняла свой первый бой с превосходящими силами врага, сейчас был занят совсем другими людьми. Элиот смотрел — и не мог найти ни одного знакомого лица, кроме, пожалуй, королевы Эстильды, которой здесь и сейчас было лет столько же, сколько Астерии — тогда…

— Подозреваю, что это — одно из сражений войны с Гофстникией, государством похожих на людей разумных монстров… — В небе над головами подростков пронеслось множество магических снарядов, вылетевших из-за холмов. Вереница взрывов, вспыхнувших в рядах монстров, хорошо проредила их ряды, превратив сотни и сотни разумных в хорошо прожаренный фарш. — … в которой королева Эстильда заслужила свой титул.

Сейчас, глядя на серьезное, холодное и даже в чём-то отчуждённое лицо королевы, Элиот был склонен согласиться с тем, что подобная слава появилась не на пустом месте. А уж сплетающиеся над её головой нити небесно-голубого оттенка, раз в десяток секунд выстреливающие в сторону сражающихся и уничтожающих людей сотнями и тысячами…

— Это ужасно!

— Ужасно, но разве у твоей матери был иной выбор? — Убедившись, что Астерия внимательно слушает, Элиот продолжил. — Насколько мне известно, на мирных переговорах посол Гофстникийцев принёс себя в жертву, убив твою бабушку, королеву Меркурию. А меньше чем через неделю на территории Констеллы ступили легионы монстров, начавших вырезать наших людей. Детей, стариков — под нож пускали всех… Королеве Эстильде тогда не было и шестнадцати, а ей уже пришлось вести армию в бой и принимать сложные, почти невозможные решения.

Астерия, всё так же держащаяся за руку Элиота, молчала, скользя взглядом по полю боя. То ли рассказ друга, то ли картина, которую она лицезрела своими собственными глазами, заставили принцессу крепко задуматься над своим отношением ко многим предметам и, что куда как важнее, к попыткам матери передать наследнице опыт, за который пришлось отплатить болью, слезами и реками крови верных короне Констеллийцев. Сухие строки в учебниках и непродолжительные рассказы королевы не могли передать всего того, что сейчас ощущала Астерия.

Для маленькой принцессы было шоком узнать, что из-за её выходки погибло двое гвардейцев. Она не знала их лично, но всё равно преисполнилась печалью, ведь произошло всё на её глазах и из-за её беспечности. Астерия искренне переживала за нового знакомого, которому единорог сломал руку, и потому неоднократно его навещала, в конечном итоге крепко с ним сдружившись. Глядя на проходящие на арене бои она волновалась за Элиота больше, чем за себя, и только лишь волею королевы дуэли не были остановлены.

Но сейчас… Сейчас сама магия показывала Астерии события пятнадцатилетней давности, позволяя воочию лицезреть подвиг её матери и её народа. Каких трудов стоило в одно мгновение лишившимся обожаемой королевы Констеллийцам не дрогнуть, а взять в руки оружие и пойти за своей новой предводительницей? Что пришлось пережить Эстильде, на плечи которой рухнула ноша большая, чем можно было себе представить…?

В какой-то момент момент картина прошлого начала рассыпаться, и последние секунды Астерия потратила на то, чтобы запомнить, как выглядела тогда её мать, что скрывала за ледяной и ничего не выражающей маской, какие муки испытывала, когда вязь проклятых нитей окутывала её руки по самые плечи…

— Астерия! Ты в порядке?! — Несколько раз моргнувшая принцесса увидела перед собой обеспокоенное лицо Элиота и, втянув носом неожиданно приятный, чистый воздух, кивнула.

— Я в порядке. Просто… задумалась. — Астерия твердо встала на ноги и задала неожиданный вопрос: — Элиот, сколько было сражений во время той войны?

— Я слышал о трёх самых крупных. Но, наверное, их было намного больше — война-то шла почти три года. — Не сумевший подробно ответить парень впервые пожалел, что ни разу в жизни не держал в руках учебника истории. Все его знания о прошлом происходили только и исключительно из историй, басен и рассказов, которыми с удовольствием делились простые люди — крестьяне, ремесленники, стража и даже гвардейцы, с которыми Элиот нередко делил досуг в прошлом-будущем.

— Как считаешь, почему вокруг… — Девушка огляделась и поняла, что сейчас они оказались на тех самых Золотых полях Альма, хорошо ей знакомых. — … почему мы видим всё это?

— Кто из нас дольше учится магии, а?

— Ну-у-у, со стороны может показаться, что ты…

Принцесса ответила вроде как нехотя, но с улыбкой на лице.

— Честно, Астерия — не знаю. И как отсюда выбраться тоже не имею ни малейшего понятия. — Юноша проводил взглядом вторую Астерию, бывшую на пару лет младше настоящей. За ней едва поспевал не спешащий срываться на бег Фребберг, которого Элиот, пожалуй, впервые видел в обычной выходной одежде. Отец принцессы сам по себе был не большим любителем общаться с людьми, а намеренно его общества Элиот не искал ни тогда, ни сейчас. Вот и выходило, что знакомы они были постольку-поскольку. Чуть в стороне Элиот не без удивления заметил Сайвьера-старшего, его жену — стройную блондинку с короткой стрижкой, и своего недавнего, но много более молодого соперника, Анткина. — Тебе не кажется, что мы слишком часто попадаем в ситуации, выход из которых совершенно неочевиден?

— Тогда мы могли и догадаться, что пользоваться ножницами нужно на пике магической силы…

— Это очевидно только если ты уже знаешь, что нужно делать. — Недовольно заметил Элиот, тогда тоже не сообразивший, что первые врата принцесса открывала на эмоциях, когда символы Ориона на её щеках полыхали, словно факелы. — А тут, к слову говоря, миленько.

— Потому мне и понравилось это место. — Вдруг глаза принцессы предвкушающее увеличились, а она сама разве что не засветилась, словно ворох искр. — Попробуй представить какое-нибудь место!

— Считаешь, это именно так работает? — Произнес Элиот, параллельно размышляя над тем, какое именно место выуживать из памяти. В жизни деревенского мальчишки было не так уж и много удивительных вещей, да и те в глазах принцессы, с детства не знающей ни в чём отказа, выглядели бы серо и нелепо. — Подожди. Ты думала о войне?

— Нет…

— И я — тоже не думал. Тогда почему прошлым местом было поле боя? Ни ты, ни я о нём точно ничего не помнили.

— Чарльз? Но он куда-то пропал в момент, когда всё пошло в разнос. Да и здесь его… — Принцесса демонстративно огляделась. — … нет, как видишь. О!

Астерия, которой что-то явно пришло в голову, закрыла глаза и расставила руки в стороны, сосредоточившись на чём то. А секундой позже Элиот с каким-то потусторонним спокойствием отметил, что тренировочные одежды принцессы сменились на аккуратное домашнее платье. От реально существующего аналога его отличал только цвет, но возможность провернуть нечто подобное юношу сильно заинтересовало, и он попытался повторить подвиг подруги, представив у себя на поясе привычный полуторный клинок.

— Зачем тебе здесь меч?!

— Лучше с мечом, чем без него. — Парень деловито поправил пояс, к весу которого прибавилось полтора килограмма стали. — Тебе так не кажется?

— В месте, где мы можем только смотреть? — Принцесса насмешливо наклонила голову и вытянула вперёд руку… с рапирой? — Пофехтуем?

— Не то, чтобы я был против… — Элиот вытянул клинок из ножен, а спустя секунду его лезвие стало деревянным. Все острые углы при этом округлились, отчего грозное оружие стало не опаснее палки. — … но так точно будет лучше.

— Пф! Ты меня сильно недооцениваешь!

— Учитывай, что здесь не работают Альмагесты…

— А они мне и не нужны!

Астерия отвела левую руку назад и одним слитным движением попыталась наколоть Элиота на деревянную рапиру, однако тот, шевельнув лишь одним запястьем, отвел удар в сторону. Но даже так сила, вложенная в удар, его приятно удивила — мало кто будет ждать от четырнадцатилетней девочки подобной прыти и мастерства.

Следующая попытка Астерии стала куда как более замысловатой, и состояла из трёх последовательных ударов, уклониться от которых было уже невозможно, из-за чего парню пришлось в открытую парировать последний, рефлекторно оттолкнув решившую навязать клинч принцессу. Та, к счастью, равновесия не потеряла, но пару шагов назад сделала, наглядно показав разницу в весе и силе оппонентов. Вообще столь грубый стиль не был характерен для изящной рапиры, но от златовласой сорви-головы было бы странно ожидать строгого соблюдения правил.

Ещё трижды Астерия пыталась достать своего оппонента, но ни одна из её попыток не увенчалась успехом. Элиот с ледяным спокойствием реагировал на все выпады и финты, но в контратаку не переходил, что, в конечном итоге, и вывело принцессу из себя.

— Ты нападать планируешь?! — Взмокшая от пота, с растрепанными волосами, Астерия замерла напротив Элиота, напряженно переводя дыхание.

— А нужно? — Элиот мягко улыбнулся. — Принцесса, ты училась фехтовать в раннем детстве, а я — в несколько более зрелом возрасте, подходя к этому со всей серьезностью. Вот так, с наскока, ты меня не… Астерия? Ты меня слушаешь?

Элиот, в какой-то момент заметивший, что взгляд девушки направлен куда-то поверх него, обернулся…

Посреди кристально-чистого голубого неба медленно разрасталось чёрное пятно, от которого к земле тянулись пока немногочисленные, но всё пребывающие чёрные ленты. Ничего подобного Элиоту в своей жизни встречать не доводилось.

— М-м-м, принцесса, давай-ка дружно представим, например, твою комнату, хорошо? — Девушка судорожно кивнула. — Начали!

Элиот и Астерия зажмурились и полностью сфокусировались на том, чтобы убраться отсюда подальше. Но ни через минуту, ни через две, когда тьма захватила даже небо над головами подростков, ничего не произошло, а их последующая попытка убежать подальше закончилась плачевно: они просто наткнулись на прозрачный, словно лёд, барьер, за который нельзя было выйти.

— Надеюсь, это просто выбросит нас обратно в реальность… — Прокричал Элиот, силясь перекричать шум поднявшегося ветра. Принцесса, вжавшаяся в его грудь будто в спасательный круг, ответила что-то неразборчивое, а в следующее мгновение одна из лент обхватила их и подняла в воздух…

— Вот же чёрт! — Медленно растворившееся чувство приближающейся опасности позволило, наконец, юноше открыть глаза. Астерия всё ещё стояла рядом и дрожала, словно осиновый лист, но обстановка вокруг неумолимо изменилась. Дощатый пол, бревенчатые брёвна и небогатое, знакомое и родное убранство — вот, что встретило Элиота в новом реальном-нереальном. Одна из стен комнаты, в которой оказались подростки, была каменной, а дверной проём в ней вёл в кузницу отца, из которой сейчас доносился размеренный и ритмичный стук молота.

Элиот, прекрасно понимающий, что этого не может быть, растормошил и отцепил от себя испуганную принцессу, после чего взял её за руку — и пошёл вперёд. Шаг, ещё один — и вот уже перед глазами маячит широкая спина отца, а до слуха доносится мелодичная мелодия, которую так любила мать. Принцесса, не завороженная невозможным и оттого первой почуявшая неладное потянула Элиота в противоположную сторону и даже остановила его движение, но не уберегла от того, что произошло дальше.

Могучий мужчина обернулся — и вперил взгляд пустых глазниц в сына. Раньше доброжелательная, улыбка кузнеца сейчас напоминала кровожадный оскал, а нечто, копошащееся под кожей, и вовсе заставило Астерию испуганно взвизгнуть.

И именно этот визг вывел Элиота из транса за мгновение до того, как мёртвый кузнец шагнул ему на встречу с широко распахнутыми для объятий руками. Юноша, заслонив собой принцессу, сделал пару шагов назад, из-за чего мертвец остановился и, недоуменно нахмурившись, спросил нисколько не изменившимся голосом:

— Что такое, сын? Боишься собственного отца? — Элиот не ответил, отчего мужчина, казалось, рассердился ещё больше. — Отвечай, Элиот! Почему ты дрожишь? Почему плачет твоя подруга? Неужели я… так страшен и отвратителен тебе?

Лицо Элиота, и без того бледное, стало напоминать снег, а взгляд тревожно метнулся с «отца» на дверь за его спиной. Увидеть изуродованное магией подобие горячо любимой матери юноша не желал, и потому решительно отвернулся, подхватил Астерию на руки и, крепко прижав хрупкую девушку к своей груди, выскочил на улицу, которой…

Просто не существовало.

Элиот заозирался, но ни впереди, ни сзади не осталось вообще ничего, кроме безграничной тьмы, по которой спокойно плыли серые облака, а единственным звуком было раздающееся над самым ухом дыхание Астерии, которую защитник всё ещё держал на руках.

— Поставь меня на землю, пожалуйста.

— Здесь нет земли. — Ответил Элиот перед тем, как всё-таки поставить подругу на невидимый или вообще отсутствующий пол, под которым тоже виднелись серые сгустки.

— Ты в порядке?

Ответил юноша без промедлений:

— В полном.

— Не верю! — Обеими руками схватив Элиота за уши, принцесса развернула его к себе и внимательно посмотрела на друга. — Ты в порядке?

— Ты цела, я цел… А повторение своего ночного кошмара я как-нибудь переживу. — Элиот аккуратно убрал руки девушки со своей головы, после чего взъерошил её волосы, о существовании причёски не подозревающие ни раньше, ни уж тем более сейчас. — Спасибо. Ты что-нибудь слышала о таком месте?

— Нет, но цвета похожи на твой сумрак. Может, попробуешь его заставить нас отпустить?

— Легко сказа… — Фразу юноша не договорил, так как прямо перед подростками из ниоткуда появилась подвешенная в воздухе дверь. Самая обычная, деревянная, в мелочах скопировавшая свою товарку из дворцовой комнаты Элиота, она внушала надежду и, одновременно, опасение. За прошедшее время они уже много где побывали, и отнюдь не все места можно было назвать приятными.

— Видишь? Нужно было только попросить! — Астерия, ловко выскользнувшая из рук Элиота, подошла к двери и распахнула её. — Смотри!

Там, в окружении совсем небольшого серого смерча, запечатанного сотнями золотых нитей, стоял Элиот и уткнувшаяся в его спину Астерия. Можно было даже рассмотреть суетящихся вовне людей…

— Пойдём? — Элиот вопросительно посмотрел на принцессу.

— Пойдём. — Астерия цепко ухватила его за руку и потянула за собой, но в дверь они, чуть ли не обнявшись, проскользнули одновременно…

Глава 12. Глас войны

Элиот распахнул глаза и тут же, не обращая внимания на вернувшуюся боль, развернулся, решив подстраховать так же очнувшуюся Астерию, которая действительно начала оседать на землю. Но вдвоём, помогая друг другу, они устояли, не без удивления наблюдая за тем, сколь стремительно сумрачный туман втягивается в Элиота, а нити — в Астерию. А уж открывшаяся перед глазами картина, напоминающая последствия магической бомбардировки, и вовсе выбила из подростков дух, так как они не ожидали таких последствий от простой потери контроля над магией.

«Впрочем, простой эту ситуацию назвать нельзя, даже если исключить наши «приключения» в мире осознанных галлюцинаций» — подумалось Элиоту, когда его взгляд выцепил среди собравшихся в этом месте людей королеву и короля, сейчас направляющихся прямо к потрёпанной и физически, и морально парочке.

— Я жду объяснений! — Властный голос королевы Эстильды и её небрежный жест, поместивший их в какой-то пузырь, не пропускавший звуков и не позволяющий разглядеть происходящее с другой стороны, Элиота почему-то даже обнадёжил, в то время как Астерия заметно напряглась. В своей жизни она много чего вытворяла, но простоявшее сотни лет здание, в котором учились многие королевы прошлого, принцессе разрушать ещё не доводилось.

В молчаливого одобрения Астерии, рассказывать взялся Элиот, и с каждой минутой лицо что королевы, что короля становилось всё более и более озадаченным, а в какой-то момент Эстильда и вовсе сжала виски и обречённо выдохнула, заставив тем самым Элиота замолчать. Дослушала она практически до самого конца, не выдержав на моменте, когда Астерия и Элиот оказались на поле боя давно ушедших времён.

— Дочь моя, скажи, какая у меня тогда была причёска.

— Никакой. — Уверенно ответила принцесса, но после продолжила уже на полтона тише, коснувшись руками растрепанных волос, тянущихся вдоль спины. — Ну, как у меня…

— Верно. С тех времён остались только картины, где на моей голове изображают невесть что. — Произнесла Эстильда, кивая в такт своим мыслям. Следующее же предложение королева сопроводила весьма выразительным взглядом на собственную причёску. — Будто бы на войне есть время сооружать такие конструкции!

— Не самое лучшее время для того, чтобы выяснять, истинно ли существование подобного… измерения. — Фребберг кивнул куда-то в сторону дворца. — Теперь, когда Чарльза не стало, нужно организовать достойные проводы и найти нового…

— Ч… что ты сказал? Папа? — Астерия, до которой с секундным запозданием дошло услышанное, вцепилась в руку мужчины. — Что с Чарльзом?!

Королева, встретившись глазами с дочерью, отвела взгляд и поджала губы, переложив необходимость сообщать плохие новости на мужа. Ей самой было тяжело от осознания того, что у доброго друга и советчика, учителя, которому она обязана всем, что умеет и знает, остановилось сердце. Великое могущество не спасло старика от пришедшей раньше срока смерти, и Эстильде оставалось только лишь это принять.

— Он умер, дочь моя. Чарльз был стар, и в какой-то момент у него просто остановилось сердце. Он уже давно говорил о том, что…

— Это… моя вина…? — По щекам принцессы покатились слёзы. — Он за меня волновался, а я…!

Дальнейшие слова разобрать не было никакой возможности, так как принцесса, лишившаяся наставника, что с восьми лет вёл её по пути магии, разрыдалась, словно маленькая девочка… каковой она и являлась. Ни магический дар, ни положение в обществе — ничто не смогло затмить простые человеческие чувства, которые в таких ситуациях не постыдно проявлять даже величайшим правителям.

Чего уж говорить о четырнадцатилетних принцессах…?

В то же время Элиот, замерший чуть в стороне, чувствовал себя по-настоящему лишним. Он знал и уважал Чарльза в обеих жизнях, и чувствовал соответствующую тяжесть на душе от вести о его неожиданной смерти, но — ничего более. Элиот просто не успел привыкнуть к наставнику, свыкнуться с мыслью о том, что он всегда рядом — а без этого искреннего сожаления можно было не ждать.

И именно по этой причине юноша бесшумно выскользнул из пузыря и, через боль активировав Альмагест, запрыгнул на крышу дворца, преодолел по ней несколько сотен метров, спрыгнул во внешний сад и, наконец, добрался до одной из заброшенных сигнальных башен — сёстер-близнецов той, что он привел в нормальный вид для Астерии. Только там он позволил себе расслабиться — и в ту же секунду обе его руки свело судорогой. Беспорядочно пульсирующие фиолетовые прожилки, которые, казалось, доходили до самой кости, жгли раскаленным свинцом, посылая волны боли в самые разные части тела многократно перегрузившего Альмагест Элиота.

Секунды, минуты, часы — время бежало незаметно настолько, что в какой-то момент Элиот краем помутившегося сознания отметил, что за окном уже стоит ночь. С трудом поднявшись на ноги, он окинул взглядом свои руки, с которыми за всё то время, что он провалялся в бреду, не произошло ровным счётом ничего хорошего.

Достаточно было того, что кожа по самые локти приобрела насыщенный тёмно-фиолетовый оттенок, разбавленный чёрными и серебристыми рублёными линиями. Положительной стороной было только то, что выше локтя паутина шрамов практически пропала. В остальном же…

Тупая, ноющая боль появлялась, стоило только Элиоту подумать об использовании заклинания. Пара Сумеречных Крыльев, рассёкших небо, не вызвала особых приступов, но Элиоту было как минимум неприятно от осознания того, что его магия в первую очередь бьет по нему же.

«Хоть отзывчивость стала лучше — одна радость».

Немного побродив по башне и размяв затекшие конечности, Элиот уселся посреди комнаты второго этажа, решив попытаться прояснить причину появления океана магии, которого в нём гарантированно не было.

Размеренное дыхание, полное расслабление тела и старательное игнорирование покалывающей боли в руках — и уже спустя несколько минут юноша сумел провалиться в себя, ощутив то, что обычный человек воспринял бы как подробный обзор собственного нутра за крошечным исключением. Помимо костей, жил, мышц и органов ясно ощущался Альмагест и вся магия, в нём заключенная.

Первый и самый главный закон Звёзд гласил, что ничто не берётся из ниоткуда и не уходит в никуда. И если Магия — это океан энергии, то Альмагест — сосуд, черпающий своё содержимое из этого океана. Чем старше и опытнее рыцарь или заклинатель, тем больше его сосуд, — в определённых пределах, так как в какой-то момент человек в любом случае начинает слабеть, — но зачерпнуть больше, чем может влезть в Альмагест, невозможно. Естественным ли восстановлением, или насильной передачей энергии — неважно, максимум строго фиксирован, и превзойти его невозможно. И сейчас Элиот отчётливо видел подтверждение этих слов: его «сосуд» был вполне обычного для заклинателя его уровня, — близкого к нулевому, но всё же, — и лишних объемов не имел.

«Так откуда тогда вся та мощь?»

Немного поразмыслив, Элиот решил попытать свои силы в управлении Сумраком напрямую, раз уж его символ в этом оказался столь хорош. И в первые же секунды после того, как перед ним появилась мертвенно-серая сфера, послушно увеличивающаяся в размерах, из горла юноши вырвалось самое грязное ругательство, какое он только знал.

Сфера росла, магия перетекала из Альмагеста вовне, но при этом её не становилось меньше…

— Кхм-кхм… — Раздавшееся за спиной покашливание едва не заставило Элиота потерять контроль над созданной сферой, но он всё-таки справился и стабилизировал магию, после чего попросту впитал её обратно, ещё раз подивившись тому, как та уходит «в никуда». — Запутался, я так полагаю?

Серая кожа, пара аккуратных рожек и третий глаз прямо посреди лба — Элиот во второй раз в своей жизни, — или всё-таки в двух? — встретился с Дьяволом лицом к лицу, и нельзя было сказать, что эта встреча его сильно радовала.

— Если только самую малость.

Властитель преисподней щёлкнул пальцами — и опустился в изящное кресло, при ближайшем рассмотрении которого оно становилось всё ужаснее с каждой секундой. Постоянно изменяющееся, плывущее, словно расплавленный металл, оно изображало всё самое отвратительное, мерзкое и жуткое, что только мог себе представить человек.

— Я не буду ходить вокруг да около, и скажу просто: игры со временем привели к… некоторым аномалиям, с которыми прежде мне не доводилось встречаться. Да-да… — Дьявол улыбнулся. — Впервые за целую вечность мне удалось заставить своего вездесущего братца ошибиться и первым потратить своё право на вмешательство в ток времени. Ничем не уравновешенное изменение временных линий привело к тому, что мир населили мифические существа, и это всеми смертными воспринимается как данность. Понимающих, что произошло, только трое: я, мой брат и ты, Элиот. Фигура, что проскользнула сквозь время…

— Если Дьявол говорит, что не будет ходить вокруг да около, то он будет бегать…

Трёхглазый обиженно поморщился.

— Я всего лишь пытаюсь представить для тебя ситуацию так, чтобы ты всё понял. Но если тебе это не нужно, то просто знай: вместимость твоего Альмагеста — пиковая вместимость Северной Короны в целом конкретно для тебя в далёком будущем, плюс твоя текущая вместимость… Но последнее не совсем точно.

— Подожди-ка, ты хочешь сказать, что сейчас мой Альмагест каким-то мистическим образом вмещает в себя максимум магии, которого я вообще смогу достичь в своей жизни? И не менее мистическим образом я выжал эти запасы до дна во время дуэлей?

— Аномалия с объемом твоей силы появилась и закрепилась в мире материальном не далее, как в момент, когда ты потерял контроль над магией и в пределах возможностей смертного вмешался в токи времени, сумев взглянуть на события прошлого. Скорее всего, виною тому резонанс с твоей принцессой на каком-то совершенно невообразимом уровне… — Трёхглазый резко замолчал, виновато посмотрев на собеседника. — Ты вряд ли поймешь что-то из моих дальнейших объяснений.

— Единственное, чего я не могу понять, так это то, почему самому Дьяволу что-то неизвестно? Как ты, вечное существо, появившееся на заре мироздания, можешь чего-то не знать?

— Правильным будет сказать: созданное на заре мироздания, Элиот. Ни я, ни мой потешный брат-близнец не имеем к созданию миров, людей и магии никакого отношения. — И вот тут-то Элиота серьезно переклинило, так как он искренне считал всемогущим и Дьявола, и Бога, а тот факт, что они ещё не начали перекраивать реальность под свои нужды — их противопоставлением и достигнутым равновесием. — Предсказывая твой следующий вопрос: я не знаю, кем был мой создатель. Мы называем его Творцом, ибо всё, до чего может дотянуться взгляд, создано им ещё до нас. Бесчисленные планеты, даже сама магия, которую ты, хочу напомнить, поклялся уничтожить…

— Я помню об этом. Как и о том, что ты сам позволил мне прожить полноценную жизнь перед тем, как приступать к выполнению этой задачи. — Глаза Дьявола и Элиота встретились, но ни один из них не спешил отводить взгляда. И если первый глядел с насмешкой и интересом, то второй — с уверенностью и напором, какого не ожидаешь при встрече смертного с сущностью высшего плана бытия.

— Живи, я тебе в том не мешаю. Даже более того — помог советом… Самостоятельно ты бы долго доходил до того, что я рассказал, а после боялся бы лишний раз пользоваться этим могуществом, которое, между прочим, на данный момент стабильно.

— Что-то может меня… дестабилизировать?

— Я так не думаю.

Пауза затянулась на несколько секунд — и была прервана необычайно спокойным Элиотом, с искренней благодарностью взглянувшим на самоё тёмное и злое существо во вселенной…

— Спасибо.

… а в следующий миг Дьявола не оказалось ни в комнате, ни даже во всём смертном мире. Элиот подождал немного, после чего принялся устраиваться на ночлег. Ни моральных, ни физических сил заниматься чем-либо более не было, а усталость давила на тело и сознание всё с большей силой. Не смутило юношу даже отсутствие кровати, и спустя какую-то минуту он, забившись в угол за грудой хлама, мирно посапывал, наслаждаясь долгожданным отдыхом…

Донельзя хмурый Элиот следовал за принцессой словно хвостик уже второй час кряду, но всё ещё не смог добиться сколь-нибудь внятного ответа на вопрос о том, в чём же он провинился. Пропал? Так тому было вполне логичное объяснение: юноша не хотел в такой момент мешать королевской семье скорбеть по усопшему другу. Не обнаружился наутро в своей комнате, объявившись только в полдень? Ближе к истине, но до такой степени обижаться на кратковременную пропажу Элиот всё равно видел нелогичным.

А потому сейчас, когда принцесса безуспешно пыталась оторваться от защитника, решившего попытать счастья в роли тени, юноша отчаянно соображал, что он может сделать для того, чтобы загладить то ли существующую, то ли нет вину.

— Ты так и будешь ходить за мной по пятам?!

— Ровно до тех пор, пока ты, принцесса, не ответишь, что я такого натворил.

— Пропал! Не зашёл к сэру Густаву! Заставил меня волноваться, появившись только на следующий день! Этого мало?! — Выдала слитным потоком слов резко развернувшаяся Астерия, серьезно обрадовав Элиота своей готовностью выслушать, наконец, полотно его оправданий.

— Пропал — потому что не хотел мешать тебе и твоим родителям оплакивать смерть хорошего друга, принцесса. Я не знал его и трёх месяцев, и ходить за вами следом, изображая, будто бы мне так же грустно, как и вам — значит быть страшным лицемером. — Астерия в ответ на признание друга нахмурилась, но промолчала, так как понимала, что это — тот самый искренний ответ, который она желала услышать. — Что до сэра Густава… Я чувствовал, что тот мне помочь не сможет, а помня твою реакцию на процесс формирования внутреннего Альмагеста, единственным вариантом было спрятаться куда-то и в одиночестве пережить вал боли, что я и сделал. Очнулся вечером — и тогда же лёг спать всё в той же башне, а после пробуждения сразу отправился искать тебя. Вот и всё.

Аккуратная черта, проведённая под рассказом, позволила принцессе собраться с мыслями. Сейчас она уже практически не сердилась, но какая-то её часть не понимала, как можно ничего не испытывать по отношению к покинувшему этот мир учителю. Плюс тот факт, что её защитник предпочёл в гордом одиночестве забиться в самый дальний и тёмный угол, нежели попасть в руки к опытным лекарям…

— Элиот, как насчёт небольшого спарринга? Я попрошу маму присмотреть за нами, так что это будет даже безопасно.

Неожиданное предложение заставило парня споткнуться на ровном месте. Он был готов услышать что угодно, но предложение подраться…?

Стоит признать, что сейчас Астерия, которую, как считал сам Элиот, он знает как облупленную, его сильно удивила.

— Извини за нескромный вопрос, но чего это тебе вдруг захотелось спарринга?

— Просто мне кажется, что ты относишься ко мне как к фарфоровой кукле, на которую можно смотреть, но нельзя трясти, трогать или, уж тем более, ронять. Я принцесса Констеллы, будущая королева, та, от чьих решений будет зависеть жизнь великого множества людей. Меня совсем не обязательно защищать вообще ото всего, Элиот. — Астерия улыбнулась одними глазами. — Так что сейчас мы пойдём — и устроим небольшой бой, который, я надеюсь, позволит тебе понять мною сказанное.

Элиот усмехнулся.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Тогда почему ведёшь себя так, будто боишься, что на меня навалится больше проблем, чем я смогу выдержать?

— Потому что я боюсь, что на тебя навалится больше проблем, чем ты сможешь выдержать, полагаю. — Юноша пожал плечами, после чего аккуратно развернул принцессу по направлению к полигону. — Ты верно говоришь, что в будущем от тебя будет зависеть судьба целого королевства. И ты, как королева, действительно должна быть сильной и способной самостоятельно принимать правильные решения. Но это не значит, что люди вокруг не могут разделить с тобой эту ношу. Да, далеко не всем можно довериться, но хотя бы мне ты позволишь решать твои проблемы, не нагружая при этом своими?

Дальнейший путь до самого полигона Элиот и Астерия проделали в тишине, наслаждаясь сначала глухим эхом шагов, разносящихся по коридорам дворца, а чуть позже — шелестом листьев и пением птиц, что уже так скоро собьются в стаи и ринутся на юг, дабы спокойно пережить зиму. Сам полигон предстал перед подростками на удивление тихим и безлюдным; не было тут ни рыцарей, ни зрителей-гвардейцев, во время отдыха нередко предпочитающих наблюдение за «старшими товарищами» любым другим видам досуга. Всё вокруг словно бы вымерло, но обстоятельство это принцессе и её защитнику было только на руку, так как присутствие лишних глаз их бы только нервировало.

Элиот и Астерия встали друг напротив друга, справедливо решив, что расстояния в двадцать метров будет более чем достаточно. Пространства для манёвра тоже должно было хватить, так как стояли подростки в самом центре полигона, где до ближайшего его края было порядка двухсот-трёхсот метров.

— Приступим?

— Начинай первой. — Элиот приглашающе махнул рукой и, оторвав взгляд от светящихся жизнью синих глаз, приготовился смотреть на то, что решит ему показать принцесса. Он не ожидал от неё чего-то сверхъестественного, воспринимая происходящее больше как желание Астерии доказать самой себе, что она способна сражаться. Но в момент, когда принцесса развела в стороны сложенные вместе ладони, а меж ними растянулось несколько светящихся золотом нитей, Элиот напрягся. В арсенале девушки таких умений ранее не проскальзывало, а единственным разом, когда он собственными глазами видел нечто похожее, был прошлый день, когда Астерия одной только ей понятным способом изолировала Сумеречный Шторм. Тогда она призвала себе на помощь просто огромное число таких безобидных с виду нитей, но сделала это неосознанно. Зато сейчас…

Элиот пропустил мимо себя своеобразный золотой канат, краем сознания отметив, что действуй Астерия чуть серьезнее, желай она его на самом деле задеть — и уклониться было бы не так просто.

Знаки Северной Короны на лице защитника вспыхнули, а руки окутало чёрное, с серыми вкраплениями, пламя. Следующую же атаку принцессы Элиот жёстко заблокировал, попытавшись ухватиться за канат, но тот рассыпался, вновь материализовавшись в руках Астерии.

— Так ты тоже…? — Спросила девушка, чуть наклонив голову и с интересом воззрившись на охваченные пламенем руки Элиота, который, казалось, нисколько не удивился новым талантам принцессы, зато на самого себя смотрел с явным подозрением.

— М-м-м… Я сам такого не ожидал. — Элиот не соврал ни в чём, так как он действительно только сейчас понял, что способен на нечто подобное. Сумеречный огонь появился сам, стоило только ему сосредоточиться на всё новых и новых золотых нитей, вьющихся вокруг воспринимающей это как должное Астерии. В какой-то момент слева и справа от Элиота появилась пара заклинаний, с воем ринувшихся на него, но они были безжалостно пожраны пламенем. — Продолжаем?

— Это не я!

Всего единожды успело ударить сердце Элиота до того момента, как в его сторону устремилось великое множество нитей, которые, казалось, были готовы порубить его на лоскуты — ровно как попавшегося на их пути человека в чёрном плаще, вынырнувшего из-под земли и уже готового запустить в защитника чем-то убойным. От неожиданности Элиот сделал шаг назад и попытался подпрыгнуть, только тогда осознав, что его буквально приковало к земле десятками серебряных цепей. А в момент, когда рядом с ним появился невероятно быстро двигающийся брат-близнец убитого принцессой человека, в руках которого сверкал сотканный из серебряной магии клинок…

— ЭЛИОТ…!

Истошный крик принцессы донесся до парня будто бы сквозь толщу воды, так как прямо сейчас он неверящими глазами смотрел на меч, пронзивший его грудь ровно напротив сердца. Тупая, ноющая боль и холод, с огромной скоростью распространяющийся по телу давали понять, что всё происходящее — истинно, но Элиот не мог пошевелить даже пальцем. А спустя мгновение ассасин вырвал своё оружие из тела, обдав землю потоком алой, совсем свежей крови.

Перед тем, как упасть, Элиот заметил ещё нескольких врагов, и только тогда осознал, что пришли они сюда не по его душу, и настоящей целью убийц, один-в-один похожих на тех, что в прошлом-будущем убили королеву Эстильду, была Астерия.

— К тому, что чернее и злее всего сущего обращаюсь, покорно преклоняя колено…

Голос, раздавшийся за спиной уже обагрившего свой меч кровью убийцы, заставил последнего резко обернуться. — Первобытный ужас, что пожирает души гордецов и нечистых сердцем, разит подобно мечу и защищает, словно щит — воплоти свою мощь во славу твою…

Элиот, двигающийся резко и дёргано, словно поломанная кукла, поднялся на ноги и, взорвавшись серией Сумеречных Крыльев, отогнал убийцу, протянул руку в сторону Астерии.

— … ввергни души смертных во мрак и отчаяние, вернув зло, тебе принадлежащее! Тюрьма извечного сумрака!

В одно мгновение вокруг бегущей на помощь другу принцессы появились сотни чёрных, словно сама ночь, столпов, почти мгновенно образовавших сферу и заперших в них Астерию. Элиот буквально физически ощущал, как магия утекает из смертельно раненого тела вместе с жизнью, но искренности улыбки на его лице мог бы позавидовать кто угодно. Тюрьма, в которую он безо всяких сомнений влил сразу несколько своих резервов, была нерушима как для тех, кто заперт внутри, так и для тех, кто остался снаружи. При этом сама по себе она не представляла никакой опасности, а её появление должны были заметить не то, что во дворце — во всей столице.

Оставалась самая малость: умертвить тех, кто посягнул на жизнь его принцессы.

— Не мог просто подохнуть, сучёныш? — Тихо пробормотал один из ассасинов, мгновением позже ринувшись к застывшему на одном месте Элиоту. Юноша даже не открывал глаза, прекрасно понимая, что с рассеченным надвое сердцем он не то, что сражаться — жить не должен. Но это не значило, что у него не было способов расправиться с врагами.

— Я с удовольствием распахну врата в ад и для тебя, и для всех твоих друзей, Сантифик.

Элиот ухмыльнулся злорадно — и отпустил свою магию на свободу.

Кровавая каша, что когда-то была человеком, с мерзким звуком сползла по стене, но Эстильда этого уже не слышала. Она, словно воплощённый ангел смерти, продолжала убивать нападавших, среди которых не было ни одного простого человека. Сплошь рыцари и заклинатели, не сумевшие воспользоваться фактором неожиданности благодаря накрывшей половину полигона Тюрьме, что не так давно была продемонстрирована Элиотом во время дуэли.

— Иди к дочери! Живо! — Сиплый голос Фребберга, вместе с парой своих верных товарищей перекрывшего единственный занятый врагом коридор, донесся до слуха королевы ровно в тот момент, когда с навершия её посоха — Дарфайи — уже сорвалась вереница магических бомб, проделавших солидную дыру в стене дворца.

Эстильда, понимая, что сейчас дорога каждая секунда, поверх голов мужа и его солдат обрушила на врагов ещё одно заклинание — и только после этого выбралась на крышу дворца, устремив взволнованный взгляд в сторону полигона. Но не успела королева обрадоваться тому, что Астерия находится внутри Тюрьмы, в разы превзошедшей по размерам и плотности прошлую, как в самом центре тренировочной рыцарской площадки прогремел страшной силы взрыв, а высвободившаяся магическая энергия, разошедшаяся в стороны, устремилась обратно, обращая во прах всё, что оказалось в зоне поражения. Деревья, постройки, люди — от них не осталось ровным счётом ничего, кроме горстки серой пыли, ровным слоем устлавшей дно образовавшегося на месте взрыва кратера.

Считанные секунды потребовались женщине для того, чтобы преодолеть те несколько сотен метров, что отделяли дворец от руин полигона. За это время не успела даже осесть поднятая взрывом пыль, но Эстильда, пользуясь одним из множества сенсорных заклинаний, смогла безошибочно определить местонахождение единственного уцелевшего в этом филиале преисподней человека.

— Проклятье… — Выругалась королева сразу после того, как грубо отбросила в сторону покрывшееся серой коркой тело одного из ассасинов. Защитник её дочери ещё дышал, но с такими ранами это не могло продлиться долго… Или вообще было невозможно. Проходящая через сердце сквозная рана в груди, множество мелких ссадин и кинжал, оставшийся в руках убийцы, который не единожды, с особым остервенением вбивал его в живот ослабшего после использования двух невероятно сильных заклинаний мальчишки. Богатый опыт Эстильды ясно говорил, что от такого человеку положено умирать в тот же момент, но Элиот дышал, начисто игнорируя разорванное сердце, и не попытаться его спасти королева не могла.

Легендарная реликвия рода, посох Дарфайи, коснулся груди юноши, а из уст королевы полились простые слова заклинания, занимающего особое место даже среди абсолютных. Его не смог бы применить даже самый сильный заклинатель в истории, не находись в его руках один из артефактов, созданных великим магическим существом.

— Именем своим я приказываю обратить время вспять, и платой тому будет частица рода, что со временем обратно вернётся. Вдохни жизнь, созданный первозданным, Дарфайя!

Тихо щелкнул отколовшийся от посоха осколок, спустя секунду растаявший, словно попавший в печь кусочек льда, и впитавшийся в грудь Элиота, впервые за последние минуты сумевшего набрать полную грудь воздуха. Эстильда с облегчением выдохнула и поднялась на ноги, устремив взгляд на всё ещё неприступную Тюрьму Извечного Сумрака. Она могла её разрушить, но на это ушли бы силы, которые могли пригодиться где-то в другом месте. Ведь не в одном лишь дворце показались враги, если судить по тому, как мало королевских рыцарей и заклинателей прибыло во дворец ради отражения нападения…

— Кх-х-х… А?! — Элиот, до этого момента не подававший никаких признаков грядущего пробуждения, одним слитным движением вскочил — и тут же упал обратно на землю. Его ошалелый взгляд скользнул по чёрной поверхности Тюрьмы, лишь после этого перейдя на королеву, размышляющую о том, что же делать дальше. — Ваше величество…?

— Я смогла вернуть тебя к жизни, но повторить подобное у меня получится не раньше, чем через год. Так что повторно умирать тебе строго не рекомендуется. Как долго продержится Тюрьма?

Элиот не стал задавать глупых вопросов и молча прислушался к себе.

— По меньшей мере два часа. Но я могу подпитать её, если будет такая необходимость.

— Тогда спрячься неподалёку и проследи, чтобы к ней никто не приближался. В случае опасности сможешь подать сигнал?

— Только если что-нибудь взорвать…

— Сойдёт. Я пришлю помощь, как только будет такая возможность. До этого момента твоя главная обязанность — защитить Астерию, но, по возможности, не вступать в бой. Эти люди не те, с кем могут справиться пусть даже такие необычные, но подростки.

С этими словами Эстильда развернулась — и устремилась ко дворцу, звуки сражения в котором уже начали стихать. А Элиот, коснувшись белоснежной кожи на том месте, где у него совсем недавно находилась сквозная рана, окутался вязью Альмагеста и, оглядевшись, понял, что его стараниями от полигона не осталось ничего, кроме кратера диаметром в километр и максимальной глубиной в тридцать-сорок метров. Мест, где можно было укрыться и при этом остаться рядом с Астерией более не было, и потому юноша решил забиться в щель между сферой Тюрьмы и одним из столпов, её поддерживающих. Так его присутствие хотя бы переставало бросаться в глаза, а большего, — где-то в городе раздался взрыв, — … ему и не требовалось.

Ведь такое покушение не могло быть ничем иным, кроме объявления войны.

— Ваше величество! Король…! — Эстильда, не дав подбежавшему к ней рыцарю договорить, по одному лишь взгляду подчиненного Фребберга всё поняла и бросилась в тронный зал, ставший тем местом, где окруженные и загнанные в угол нападавшие дали свой последний бой. Все они были мертвы, но ценою победы стали жизни многих отважных людей, в числе которых оказался и Фребберг — честолюбивый, храбрый человек, считающий, что прятаться за спинами своих людей есть участь ничтожного труса. Много раз Эстильда говорила ему, что не стоит ввязываться в каждое сражение, что есть ситуации, когда ему, обладателю не самого сильного в бою Альмагеста, лучше просто остаться в стороне, но король не слушал её, и потому сейчас лежал в окружении тел врагов, решивших забрать его с собой.

Ни рыцари, ни заклинатели, ни даже сам Фребберг — никто не успел отреагировать на дерзкий, самоубийственный прорыв, в который бросились все без исключения нападавшие. Большая их часть полегла, так и не добравшись до цели, но тех, кто прорвался, хватило для того, чтобы смертельно ранить короля Констеллы.

— Нет… Нет… — Женщина, рухнув перед мертвым мужем на колени, заплакала, словно ребёнок. Неспособный более помочь посох выпал из её рук и звонко ударил о мраморный пол. Этот негромкий звук, который, казалось, должен был утонуть в окружающем шуме, разлетелся по залу, словно вой горна, заставив замолкнуть даже неспособных сдержать стоны раненых. И одновременно с тем первый из рыцарей преклонил колено. Его примеру тут же последовали все остальные, и вскорости даже те, кто не мог стоять самостоятельно, пользуясь поддержкой товарищей склонились перед до самого конца сражавшимся за свой народ королем. — Почему, Фребб…?

Капитан рыцарей, опираясь на стену и хмуро взирая на происходящее, ткнул своего помощника под ребра и молча, пользуясь одними лишь жестами, приказал тому взять его людей под командование и прочесать весь дворец. Сам же мужчина, в бою лишившийся левой ноги, был неспособен более выполнять свои обязанности.

Всё, что ему оставалось — это горько сожалеть о том, что его господин и друг погиб, не найдя поддержки на тот момент уже раненого товарища.

Прошло несколько минут прежде чем королева нашла в себе силы взять в руки посох и подняться на ноги, окинув холодным, преисполненным жажды крови взглядом тех из своих людей, кто ещё не покинул зал.

— Я хочу знать, кто стоит за всем этим. Генрик, объяви военное положение. Всех послов отозвать, границу закрыть, боеспособных рыцарей и заклинателей переселить во дворец и приготовиться к мобилизации войск.

— Мы готовимся к войне, моя королева? — Подал голос один из самых старых рыцарей, здесь присутствующих.

— Мы уже воюем… генерал Хабб.

Мужчина с силой ударил кулаком о грудь, после чего заявил:

— Я приступлю к восстановлению первого легиона, моя королева!

Королева Констеллы, Эстильда Безжалостная, прошла вдоль рядов склонивших головы подданных. Многие из них были её ровесниками и принадлежали к семьям, хранящим верность своей королеве. Они шли за ней в войне пятнадцатилетней давности — и они были готовы вступить в новую. Но если бы хоть кто-то из них осмелился оторвать взгляд от пола и посмотреть ей в глаза, то смог бы увидеть не только холодную, смертоубийственную ярость, плещущуюся в изумрудных глазах, но и разрывающую сердце женщины боль от потери супруга, которого она могла бы вернуть в мир живых…

Если бы Дарфайи не был использован пятью минутами ранее.

С того момента, как королева оставила Элиота подле созданной им Тюрьмы, прошло уже больше двух часов. Люди вокруг бегали и суетились, разнося всё более и более тревожные новости, самой неожиданной и страшной из которых была смерть короля от рук убийц. В личном мироощущении Элиота это событие стояло на несколько ступеней выше грядущей войны просто потому, что он предчувствовал реакцию Астерии на эту новость, сумевшую подкосить даже королеву, согласно приказу которой в Констелле объявили военное положение. Организатор покушения ещё не был найден — и потому у людей пока ещё была надежда на то, что произошедшее не более, чем месть сокрушённых пятнадцать лет назад Гофстникийцев. Но Элиот знал, кому из соседей Констелла обязана потерей короля. Королевство Арта, страна, в которой с начала времён правит род Зодиаков, намного раньше сделала свой ход.

И пусть их королевский Альмагест, Лев, уступал Ориону, а армия была существенно слабее, в конфликте Констелла занимала наименее выгодную позицию, так как на стороне Артийцев должен был выступить род королей Ша`Сти, носящие знаки Геркулеса. А уж они Дарфайя в силе практически не уступали…

Добавь сюда волнения, зачинщиками которых будет недовольная жизнью знать из рядов ярых противников королевы Эстильды, и станет чётко видна глубина той дыры, в которой они оказались.

В какой-то момент Элиот почувствовал дрожь, пробежавшую по его заклятью, и предусмотрительно отошёл от Тюрьмы, а спустя несколько та лопнула, осыпавшись на землю ворохом тающих в воздухе осколков.

— Элиот! Ты…! — Маленький золотой ураган, вылетевший из облака тьмы, набросился на парня и крепко его обнял. В ответ Элиот натянуто улыбнулся и принялся молча поглаживать густые шелковистые волосы принцессы, слабо себе представляя, как сообщить Астерии о том, что её отец мёртв. — Как ты выжил?!

— Королева меня исцелила, воспользовавшись Дарфайи. — Услышавшая это принцесса начала взволнованно подпрыгивать на месте от радости, и это искреннее счастье задачу только осложняло. Как мог он сказать сейчас, что Фребберг погиб? Что, быть может, именно из-за него королева не успела или не смогла помочь мужу? — Астерия…

У Элиота хватило духа выдавить из себя только лишь имя девушки, но не то, что он хотел сказать после.

— Что?

— Понимаешь… Твой отец, он…

Дзон-н-н~! Дзон-н-н~! Дзон-н-н~!

Звон колокола центральной церкви подхватило множество других, чуть поменьше, и секунду спустя воздух дрожал от этого звука.

— … он погиб, принцесса.

Элиот не знал, откуда он взял храбрости для того, чтобы сказать это, но понимал, насколько тяжело сейчас должно быть замершей в его объятиях Астерии. Ещё мгновение назад она лучилась счастьем, а сейчас по её щекам уже катятся слёзы. Сначала Чарльз, теперь — Фребберг… Совершенно себе не представляя, как надо вести себя в таких ситуациях, Элиот, словно робот, продолжал гладить девушку по голове и нашептывать слова утешения, зачастую повторяющиеся. Он сам уже терял родных — и потому понимал, что от сковывающей сердце печали не спасут никакие, даже самые искренние и желанные, слова. Но просто стоять и смотреть, как Астерия беззвучно рыдает, юноша тоже не мог.

«Планировал ли ты это с самого начала, или мои поступки всему виной? Почему это началось так рано, властитель Преисподней?»

Опасные приключения, растущая как на дрожжах сила, а теперь — неизбежный конфликт. Всё это не походило на череду случайностей, напоминая спланированную одним рогатым, трёхглазым существом акцию. Но было ли это так на самом деле? Или всему виной стали его, Элиота, решения и поступки? Могла ли столь незначительная фигура, как он сам, стать первопричиной всех бед, что уже обрушились и ещё обрушатся на его родное королевство?

— Элиот, пожалуйста, отведи меня к маме. Она… — Девушка заплаканными глазами покосилась на запястье. — В своих покоях, кажется.

— Хорошо, принцесса. — Парень подхватил Астерию на руки. — Пообещай только, что не будешь делать никаких глупостей.

Ответом на просьбу стал слабый, едва заметный кивок…

Глава 13. Далёкий север

Сильный мороз и обильный снегопад, накрывший весь континент разом, впервые за много лет вызвал на душе принцессы не огорчение, а ничем не замутнённую радость. Ведь всего спустя три дня после того, как с небосвода не землю рухнули облака, во дворец пришла весточка о том, что покинувшая столицу два с половиной месяца назад, в начале октября, королева направилась домой — вместе с частью армии пережидать лютую зиму и последующую за ней беспутицу, из-за которой всякие военные действия вести стало невозможно.

И вполне естественно, что столь радостной новостью Астерия спешила поделиться с другом, к которому в комнату прямо сейчас и ломилась. Глухо щёлкнул замок, скрипнули петли — и на принцессу, в холода отдающую предпочтение тёплому платью и не менее тёплым колготкам, уставилась пара красных от недосыпа глаз её верного, официально признанного защитника.

— Элиот! Смотри!

— Ещё одна жалоба? Теперь и тебе пишут?

— Нет! Весточка от мамы! Она возвращается во дворец на зимовку! — Счастье в глазах девушки резко сменилось на подозрение. — А что за жалобы?

— От тех, кто не хочет хорошо делать свою работу и считает, что его за это должны любить, лелеять и снабжать казёнными деньгами. — Вздохнул юноша, после чего пошире открыл дверь и отошёл в сторону, приглашающе шевельнув рукой. — Проходи, не стой на пороге.

Принцесса кивнула благодарно, зашла в комнату и, сняв лёгкие сапожки, устремилась вглубь помещения, которое Элиот гордо называл гостиной. Всего пара секунд ей понадобилась для того, чтобы с ногами забраться на расположенный перед небольшим камином диван — и завернуться в брошенное тут же одеяло.

— Расскажешь, почему они пишут жалобы на тебя, а не на кого-то ещё?

— Я пользуюсь своим положением и сую нос, куда не надо, вычисляя перешедших все границы чиновников. Казнокрады, воры, крупные взяточники — моими стараниями уже двадцать два человека были вынуждены переехать из своих домов в тюремные камеры.

Астерия ненадолго зависла, явно размышляя над тем, что только что услышала. В её голове не укладывалась мысль о том, что её сверстник мог провернуть что-то подобное, даже не покидая стен дворца.

— Ты ведь не шутишь, верно? Как?

— Раз в неделю я выборочно забираю у по самое горло заваленных работой специалистов некоторые бумаги, ими уже просмотренные, после чего тщательно разбираю содержимое. Всё, что кажется подозрительным, пересылается в соответствующий орган, и уже там встаёт в очередь на внеочередную проверку. Частенько расхождения в документах являются следствием разгильдяйского отношения чиновников к своей работе, но преступники нет-нет, да попадаются… — Элиот размял затёкшую шею. — От одних только тренировок крыша едет, так что я решил разбавить их умственной деятельностью, полезной для государства.

— И откуда они узнают, кто виноват в произошедшем с ними?

— Не имею о том ни малейшего представления, принцесса. В моей голове просто не остаётся места, чтобы задаваться такими вопросами. — Элиот, только сейчас заперший дверь, устроился на противоположном углу дивана и расслабленно по нему растёкся, сквозь зуба пробормотав: — Всякая падаль в отсутствии королевы растаскивает нашу страну по кусочкам…

— Мама говорила, что нам ещё слишком рано наживать себе врагов. Нам нужны политические союзники и…

— Астерия… — Элиот серьезно посмотрел на подругу. — Тебе не нужны враги. Тебе нужны политические союзники. Ты принцесса, а кто я? Твой щит, меч и опора. Сейчас я делаю то, что считаю нужным — в меру своих сил и возможностей подчищаю медленно, но верно загнивающий бюрократический аппарат. Не забываю и о тренировках, без которых от меня, как от защитника, не будет никакой пользы. Ты же действуешь в другой плоскости, учась политике и налаживая связи с влиятельными аристократами, представителями гильдий и лидерами коммун.

— Но ведь ты тоже можешь заняться тем же, чем занимаюсь я…!

— Нет. Потому что для аристократов, для народа, для всех вокруг я — не более, чем защитник. Даже ввяжись я в большую политику, то смотреть на меня будут как на твоего представителя, Астерия. Так есть сейчас, так будет потом. — Произнося свою небольшую речь Элиот вытянул руку в сторону, и несколько тонких, изящных потоков серо-чёрного пламени подхватили поднос с парой чашек и небольшим чайничком, явно оставленным здесь с вечера. Последний, впрочем, был тут же охвачен пламенем, и к моменту, когда поднос коснулся рук юноши, чай уже начинал закипать. — Тебе наливать?

Задумавшаяся над словами Элиота принцесса не ответила, но горячую чашку взяла и напиток пригубила, спустя минуту ошарашив друга сделанным выводом:

— Знаешь, Элиот, мне кажется, что ты или перетрудился, или уже очень к этому близок… — И, не дав ему вставить ни слова, продолжила. — Сегодня идём в город! И это не обсуждается!

— Город так город. С капитаном я договорюсь…

— Правило этого вечера номер раз: никакой стражи! — Астерия чуть привстала и вытянула руку с оттопыренным указательным пальцем, поболтав последним перед лицом повернувшегося к ней Элиота. — Правило номер два: никакой прислуги!

— И правило номер три — лежим в сугробах и ме-е-едленно остываем… — Донельзя язвительным тоном произнес юноша. — Принцесса, я понимаю твоё нежелание сидеть в четырёх стенах или наблюдать всюду таскающуюся за тобой стражу, но там… — Элиот ткнул пальцем на запад. — … идёт война. Столица Арта кишмя кишит нашими шпионами, а наша столица — их. Можешь представить реакцию обычного диверсанта, когда он увидит на улицах столицы девушку, удивительно похожую на единственную наследную принцессу Констеллы, обожающую сбегать из дворца?

— Элиот-Элиот-Элиот… Ай-ай-ай-ай! Как ты мог выбросить из головы существование одного прелестного предмета… — Улыбка Астерии стала кровожадно-предвкушающей. — … позволяющего в одно мгновение переместиться из одного места в другое? Мы просто слетаем в столицу тех же Зандрассийцев — они открыто заявили о своём нейтралитете, так что мне там ничего угрожать не будет. Каково чувствовать себя дураком?

Последнюю фразу принцесса произнесла в шутку, но шутка эта попала прямо в цель.

— Это чувство восхитительно, непередаваемо и столь утонченно, что понять и проникнуться им сможет только настоящий дурак. — Элиот забрал у девушки опустевшую кружку, вместе с подносом перенеся её на место. — Извини, принцесса. Возможно, я действительно слишком увлёкся. Но разве ты хоть раз бывала в Селлтауне?

— Да. — Принцесса со всем усилием кивнула, отчего на её лицо свалилась выбившаяся из «причёски» прядь волос. — Перед тем, как покинуть столицу, мама провела меня по некоторым крупным городам, в которых я бы смогла найти убежище на случай… Ну…

— Можешь не продолжать. Когда отправляемся?

— А сколько тебе нужно времени?

— Справедливости ради — этот вопрос должен был задать я, принцесса. Мне готовиться — только подпоясаться, да из тайника незаконно полученные деньги изъять.

Астерия, уже натягивающая на ноги обувь, обернулась и пристально посмотрела на своего защитника.

— Незаконно полученные? Ты что, кого-то грабил?

— Скажем так: эти деньги мне отдавали добровольно и безо всякого принуждения. Если ты беспокоишься о том, что найдутся хозяева, то — нет, не найдутся…

— Элиот! — Возмущённое восклицание милой его сердцу девушки Элиот воспринял с улыбкой, но всё-таки поспешил оправдаться, едва сдерживая смех.

— Вместе с жалобными письмами подельники и родственники «невинных, что без суда и разбирательств были брошены в тюрьму» частенько присылали мне подарки. А так как я — лицо ответственное и к тебе приближенное, то по законам военного времени отправителей тут же взяли за… кхм… пятую точку. Ну а дальнейшая их судьба зависит от количества и качества проступков.

— Это жестоко…

— А как иначе?

— Игнорировать?

— Представь себе ситуацию, что некий друг одного из осуждённых отправляет мне ящик золота с просьбой сжалиться над невинным человеком, угодившим в тюрьму, а спустя какое-то время его действительно выпускают. Вскрывшиеся ли факты тому виной, или его друзьям удалось хорошо пристроить взятку, но факт останется фактом: мне заплатили, преступник вышел на свободу… — Элиот выдержал театральную паузу, окинул взглядом замершую в позе цапли принцессу с сапогом в руке, после чего продолжил. — Вопрос: как сие отразится на твоей репутации?

— На моей…?

— Именно! Тебе ли не знать, насколько быстро в слухах муха превращается в слона? Захоти кто-то — и ему даже не надо будет подделывать доказательства. Достаточно будет просто взять имеющую место быть ситуацию, приправить её липовыми фактами и домыслами, а остальное сделают сами люди. Крестьяне, горожане, сама знать — неважно, слухи разлетятся и обрастут подробностями быстрее, чем я успею откреститься от якобы содеянного.

Принцесса спустя секунду после того, как Элиот замолчал, цокнула языком и, надев, наконец, свой несчастный сапог, оправила платье и чуть приоткрыла дверь.

— Через час встречаемся в моей башне! И… спасибо, наверное?

Дверь за умчавшейся к себе девушкой уже закрылась, оставив Элиота наедине со своими мыслями и необходимостью примерить, наконец, тёплые вещи, которые уже давно висели в шкафу и ждали своего часа…

Перед тем, как использовать ножницы, Астерии и Элиоту пришлось удалиться от дворца где-то на два километра, так как до этого момента перемещению препятствовал стабилизирующий пространство барьер, восстановленный по случаю начавшейся войны. Королева Эстильда действительно опасалась нового покушения, и не пожалела средств даже на восстановление заброшенных сигнальных башен и постройку нескольких новых, окруживших ту, что заняла принцесса. Таким образом периметр был восстановлен, и появилась даже возможность фиксировать побеги Астерии, частота которых, впрочем, к зиме упала до нуля.

И только сейчас, когда желание принцессы развеяться совпало с таковым у Элиота, капитан стражи получил сигнал о том, что вроде как образумившаяся егоза взялась за старое.

— Раз — и нас здесь уже нет! — Преувеличенно-бодро произнесла Астерия, разрезав само пространство. Элиот на правах мужчины первым удостоверился в том, что ведёт портал куда надо, после чего вместе с Астерией через него прошёл, очутившись в одной из многочисленных подворотен крупнейшего из торговых городов юга — Селлтауне. Разница в температурах ощутилась тут же, и принцесса не упустила возможности в шутливой форме упрекнуть защитника в том, что тот на всякий случай взял с собой пару больших и очень тёплых плащей, завернувшись в которые можно было переждать чуть ли не любой мороз.

— И тебе не лень будет всюду таскаться с этой сумкой?

— Не лень.

— А если я её переброшу домой? Тоже нет? — Вышагивающая по правую руку от парня принцесса говорила, вращая головой точно так же, как сам Элиот — когда впервые встретился с мифической флорой и фауной, каким-то образом перенёсшейся в реальный мир. — Две порции, пожалуйста!

Не успел Элиот отвернуться — а принцесса уже возвращалась с двумя палочками сладкого льда, одна из которых уже была надкушена. Всучив целое лакомство в руки друга, Астерия обратила свой взор на первый из встретившихся на пути магазинов одежды, выдавив из своего спутника обречённый вздох…

Вдруг взгляд Элиота зацепился за герб, изображенный на неспешно проезжающей мимо карете. Морда оскалившего клыки золотого льва на чёрном фоне — символика королевства Арт, использовать которую разрешено только непосредственно государственным служащим. И в обычное, не военное время, или хотя бы на союзной Артистийцам территории он на это бы даже не обратил внимания, но Зандрассия — страна, объявившая на весь мир о нейтралитете, страна, выславшая со своей столицы послов тех государств, которые обозначили свою позицию в конфликте, выбрав одну из сторон. Сейчас на её территории и вовсе не должно было быть ни Констеллийцев, ни Артистийцев, ни их союзников.

— Астерия, напомни-ка мне: могут ли сейчас тут свободно разъезжать телеги с символикой Арта?

— Телеги…? — Девушка обернулась, успев только краем глаза заметить почти скрывшуюся за углом одного из зданий карету. — Нет! Точно нет!

На щеках принцессы вспыхнули было символы Ориона, но Элиот успел обхватить её лицо обеими руками до того, как хоть кто-то их заметил.

— Асти, держи себя, пожалуйста, в руках. Если предположить наихудший вариант, то твоим миленьким песочным часам тут не рады.

— Асти…? — Элиот не мог сказать точно, но и без того красная от мороза девушка, казалось, покраснела ещё сильнее. — Хорошо. Что будем делать?

— Продолжать развлекаться, я полагаю. — В ответ на недоуменный и полыхающий праведным гневом взгляд Элиот пояснил: — Я не рискну вместе с тобой что-то здесь выпытывать. Но мы можем просто прогуляться по городу, закупиться всем тем, чем ты планировала закупиться, попутно собирая слухи и сплетни — и вернуться домой, рассказав обо всём тому же Сантепьяго…

— Кто это?

Элиот склонился над ухом принцессы и перешёл на шёпот.

— Тот, кому я передаю все зацепки по предателям родины. Один из высших чинов, возглавляющих контрразведку. А теперь сделай радостно-испуганное лицо и подыграй, хорошо? — С этими словами Элиот якобы неловким движением руки выбил из рук принцессы сладкий лёд, тут же утонувший в снегу.

— Что ты…!

— Прости! Пойдём, возьмём другой! — В тон не на шутку удивившейся Астерии воскликнул Элиот, выудив из кармана пару медных монет. Это было сложно провернуть в рукавицах, но парень справился — и, аккуратно развернув подругу, направился в прямо противоположную от останавливающего всех мимо проходящих отряда стражи сторону. — Похоже, по магазинам придётся пробежаться где-нибудь ещё.

— Что они делают?

— Проверяют. Скорее всего, тут организовали что-то вроде учёта жителей и тех, кто в столице проездом. — Подростки свернули в тот же переулок, в котором появились при перемещении. — Вытаскивай нас отсюда.

— Куда?

— Не знаю. В столицу Дементры? — В ответ девушка стянула одну рукавицу и выудила из-за пазухи свою незабвенную сумочку, в которой хранились ножницы. Одно слитное движение — и Элиот уже заглядывал на ту сторону, проверяя, всё ли там нормально. — Давай!

Секунда — и принцесса со своим защитником перенеслась на очередные тысячи километров, почтив своим визитом Золантайн, в плане количества магазинов заметно уступающий Селлтауну, не просто так носящему звание торговой столицы. Но, в отличии от Зандрассии, Дементра в конфликте выступила на стороне Констеллы, подарив Элиоту надежду на то, что уж здесь-то никакие золотые львы по улицам не рассекают.

— Э-элиот, дай плащ, п-пожалуйста… — Парень, до этого момента всё внимание сосредоточивший на поиске возможных опасностей, ясно ощутил, как холод пробирается сквозь лёгкую дублёнку. Он был готов поспорить, что за пять минут на морозе, грозившем перейти отметку в сорок градусов ниже ноля, выветрится всё тепло, которое он жаждал сохранить. А уж Астерия, отдавшая предпочтение внешнему виду в ущерб теплу, в ледышку должна была превратится с секунды на секунду.

Обо всём этом юноша успел подумать, выуживая из сумки плащ так, чтобы не продемонстрировать всему свету захваченное на всякий пожарный колюще-режущее.

— Какая прелесть… Это точно не одеяло?

— Выдали мне их под видом плащей, так что… — Элиот сделал шаг назад и окинул девушку взглядом. Стоило ли говорить, что кроме глаз наружу ничего не выглядывало? — Попрыгай, походи. Нигде ничего не мешает?

Астерия послушно выполнила указания и помотала головой из стороны в сторону, на всякий случай сопроводив ответ словами.

— Всё нормально. Но только как в ЭТОМ ходить по магазинам?!

— Боюсь, что в этих краях как-то иначе не получится. — Взвалив на свои плечи меховую громаду, Элиот невольно содрогнулся от того, какую, оказывается, тяжесть он всё это время таскал. Вес, распределившийся по плечам, был сравним с таковым у неплохих лёгких доспехов — кольчуги и всех прилагающихся элементов вместе со шлемом. Зато сказать, что ему холодно, парень теперь точно не мог — новое облачение надёжно отгораживало тело от недружелюбной внешней среды.

— Пойдём? Можно не по магазинам, а просто по городу побродить. Тут, я слышал, зимой ледяные замки строят…

— Нет уж, раз магазины — то магазины. Замок я и дома построить могу. — С необыкновенной для себя уверенностью подбоченилась Астерия, напоминающая сейчас воинственный колобок. Она вразвалочку выбралась на главную улицу, по которой туда-сюда курсировали затянутые в одежду прохожие, и оглянулась. — Смешно тебе?

— Не поверишь, но — да.

Снег, лёд, солнце, пробивающееся сквозь полупрозрачные, кажущиеся невесомыми тучи, и привычные к такому климату суровые люди — Золантайн встретил гостей со всем радушием, и это не могло не радовать Элиота. Ведь он, право слово, сейчас хотел отдохнуть и насладиться прогулкой в компании принцессы, а не шугаться стражи и карет, на бортах которых изображён столь ненавистный герб.

И Столица Севера была готова ему в этом помочь.

Глава 14. Первое решение

Из портала друзья вывалились хохоча, перебрасываясь снежками и пытаясь повалить друг друга в снег. Поход по лавкам одежды был, как и предчувствовал Элиот, занятием невероятно скучным, но стоило им только наткнуться на одну из известных на всём континенте ледяных крепостей…

Развлекались там и дети, и взрослые, так что Астерия вместе с Элиотом туда с лёгкостью вписались, поучаствовав в нескольких осадах кряду. Возвращались домой они, что примечательно, под вечер, даже несмотря на то, что «вылазку» планировали закончить максимум через три часа — чтобы ответственные за принцессу люди не успели заволноваться. Но часовая стрелка на городских башенных часах застыла на десяти, а всё вокруг уже тонуло во мраке и серости. Разница с Золантайном, ярким и словно бы охваченном тысячей разноцветных огней была столь велика, что при ближайшем сравнении могло показаться, будто бы Констелла находится в упадке, а вести о победах на фронте — выдуманные сказки.

— Элиот, как думаешь, почему там, у Дементрийцев, в столице так красиво? А у нас — нет? — Спросила принцесса, прервав изрядно затянувшуюся снежную битву.

— Не могу согласиться с тем, что Вейра, — столица Констеллы, — некрасива, но понимаю, что именно ты имеешь в виду. И дело тут, на мой взгляд, в отношении к этому градоуправителей.

— Но столицей управляет королева!

— Отнюдь. Королева Эстильда правит всей страной, а не отдельно взятым городом. А имя или фамилию ответственного за Вейру человека я, если говорить честно, даже и не помню… — Элиот, стянув с себя теперь уже только мешающий плащ, крепко задумался. Он действительно ранее не слышал о человеке, который отвечал бы за благоустройство столицы, за празднества, в ней проводимые… — Знаешь, завтра я уточню этот момент. Мне даже самому стало интересно, кто этим занимается и почему его имя не на слуху.

— Э-эли-ио-от… — Тон принцессы, с которым она растянула имя юноши, не предвещал ничего хорошего, и обычно за таким обращением следовала просьба, о выполнении которой лучше было не распространяться, однако… — А ты сможешь разузнать о том, что планируется на новый год? Для меня, а?

Элиот посмотрел в кристально-честные, умоляющие глаза Астерии — и коротко кивнул, вызвав этим простым, в общем-то, действием целый шквал эмоций, среди которых совершенно точно затесалась благодарность. Принцесса знала, как просить, дабы Элиот ни в коем случае не ответил отказом, и пока это «заклинание» действовало, уж простите за тавтологию, безотказно.

— Признавайся, принцесса — что у тебя на уме?

— Я хочу, чтобы на главной площади тоже построили ледяную крепость, но похожую на наш дворец! — Астерия неопределённо махнула рукой. — Посмотри, как всё уныло! А ведь через две недели новый год, люди хотят праздника!

— Построить ледяной замок, который станет ещё и площадкой для игр, не так просто, как кажется. Нужны чертежи, расчёты, материал и, наконец, деньги, коими придётся всё это оплачивать…

— Завтра всем этим займёмся! Ты ведь не против?

— Это вряд ли займёт много времени, так что — нет, не против. Но сейчас мы расходимся по своим комнатам и ложимся спать. — Элиот с трудом подавил зевок. — Физически эта прогулка выжала меня досуха.

— Понимаю… Ну, давай, оправдывайся перед капитаном, а я — в свою комнату.

С этими словами Астерия хлопнула Элиота по спине и, резко развернувшись, умчалась по направлению к своей башне, оставив друга наедине с приближающимися гвардейцами, во главе которых стоял их капитан. Почему он оказался именно тут, как заметил беглецов тёмной зимней ночью — загадка, но объясняться Элиоту всё-таки пришлось. Бонусом капитану перепал рассказ о карете Зодиаков во вроде как нейтральной территории.

И только после этого Элиот вернулся в свою комнату, с печалью посмотрел на потухший камин и, наскоро его растопив, завалился спать прямо на диван, не успев даже обдумать итоговый список дел на следующий день. Даже проснулся он точно так же, в одно мгновение, вместе с первым ощутимым ударом по входной двери. Зябко поёжившись, парень нашёл ногами уютные домашние тапки и, завернувшись в одеяло, в спешке зашагал к двери, так как та с секунды на секунду обещала слететь с петель. Неуёмный океан энергии, который на самом деле не получалось направить в нужное русло, проснулся и был полон сил, коими щедро поливал окружающих…

— Астерия, я всё понимаю, но ни через час, ни даже через два никого из нужных нам людей не будет на месте! — Парень сразу начал отчитывать принцессу, неспособную отчего-то просто понежиться в кровати этим прекрасным зимним утром.

— Ошибаешься! В первую очередь нам нужен был кто? Правильно: градоуправитель! И я тебе его уже нашла!

— Градоуправителя?! — Элиот бросил взгляд на часы. — В, прости, шесть часов утра?!

Астерия хитро прищурилась и, приняв максимально горделивую позу, басовито заявила:

— Принцесса Астерия Дарфайя, временно замещающая королеву Эстильду Дарфайя на посту управляющего всеми делами Вейры! — Переждав те несколько секунд, на протяжении которых Элиот пребывал в глубоком шоке, девушка продолжила. — Представляешь: мне никто даже не сказал, что я теперь должна всё в столице организовывать! Два с половиной месяца люди работали без руководителя…!

Пока Астерия продолжала говорить и говорить о своих новых обязанностях, Элиот в своих мыслях совершенно искренне пытался представить ощущения чиновников, честно выполняющих оставленную королевой работу на протяжении нескольких месяцев, а сейчас узнающих, что ими собралась вплотную заняться четырнадцатилетняя принцесса, на пост назначенная чисто формально. И первым её приказом станет возведение грандиозной ледяной крепости «как в Золантайне»!

— … организовать доставку ледяных блоков, найти рабочих, подсчитать, как лучше вписаться в бюджет и, наверное… Что? — Принцесса сфокусировала расплывшийся от осознания всех перспектив взгляд на своём защитнике.

— Первым делом я предлагаю обсудить строительство с тем, кто до этого момента выполнял твои обязанности. Это, во-первых, поможет нам избежать многих подводных камней, а во-вторых — даст возможность организовать всё через знакомого с их внутренней кухней человека…

— Я уже говорила с Самуэлем, и он напрочь отказался этим заниматься из-за собственной занятости. Но обещал помочь с бумагами и контактами.

— А ты, совершенно случайно, за эти пять с половиной часов мир с Зодиаками заключить не успела? Нет? — Элиот, проследив за поспешившей занять диван девушкой, проследовал к шкафу, прикидывая, какую одежду можно назвать универсальной. В конечном итоге его выбор остановился на обычном костюме и искренней надежде на то, что продолжительных прогулок по холодным улицам не намечается. — Как ты думаешь, насколько будет замотивирован человек, которого разбудили даже раньше, чем меня?

— Не считай меня дурой, Элиот! Самуэль ранним утром уже был у себя в кабинете, куда меня привёла Сайка! — Принцесса вытянула ноги к едва тлеющему камину и, запрокинув голову на спинку дивана, посмотрела на Элиота. — Он немногим старше нас, и заместителем градоуправителя его назначили просто из-за того, что его отец отправился на войну как один из командующих. Самуэль никого толком не знает, и потому работа у него идёт из рук вон плохо. Понимаешь?

Элиот, как бы странно то ни было, понимал. Ведь в армию шли в основном патриоты своей родины, те, кому было не наплевать на королеву и народ. Те, кто в мирное время на своём горбу удерживали всю ту свору трусливых воров, которых вычистить из государственного аппарата без крайних мер попросту невозможно, от краха. И назначение на оставленные должности своих детей — один из немногих способов хоть что-то сохранить в целости. На частные случаи ему довелось насмотреться из-за необходимости с завидной регулярностью общаться с чиновниками, решая те или иные вопросы. Одним из таких было то самое обустройство башни, другим — отделение небольшой части полигона для его, Элиота, личных нужд.

Зачем?

Элиот всеми силами старался не демонстрировать свои таланты в управлении магией как таковой, доверившись только Астерии и королеве Эстильде. Ему приходилось скрывать не много, не мало, а способность напрямую задействовать сумрак, как он сделал, например, разливая и подогревая чай. Возможность контролировать присущий своему Альмагесту «элемент» встречалась среди заклинателей в ста процентах случаев, но обычно этот талант открывался к двадцати годам, когда рост объема магии резко замедлялся, и человек получал возможность научиться более точно ею управлять. У Элиота же всё выходило за счёт его «бездонных» запасов, которые, по факту, не увеличивались. На качество исполнения заклинаний этот факт не оказывал практически никакого влияния, но тот же «доспех» из магической энергии или, скажем, оружие, сформировать было гораздо проще. Сейчас Элиот не мог во время боя постоянно удерживать сумрак под контролем, но принять удар на своеобразный щит или ударить мечом было ему под силу. И именно эти навыки он предпочитал отрабатывать там, где нет лишних глаз.

— Понимаю. Таких, на самом деле, много. Не только чиновники, но и простые люди оставляли свои дела на потомков. Хаос тогда был… Словами не описать, какой.

— И почему я об этом ничего не знаю…?

Не ответить Элиот не мог, но и напрямую сказать, что тогда Астерия была погружена в пучину уныния в связи со смертью отца, у него не выходило.

— Ты… тогда была не в состоянии адекватно воспринимать реальность. — Не дав девушке и секунды для осмысления сказанного, он продолжил. — Самуэль говорил что-то о бюджете?

— Нет… Думаешь, там зияет дыра?

— Скажем так: я этому нисколько не удивлюсь. Не так уж и сложно обвести вокруг пальца только заступившего на пост человека, которому до этого момента не приходилось решать задачи такого уровня. — Элиот натянул столь нелюбимый им пиджак и, поводив плечами, заметно потерявшими в подвижности, кивнул в сторону выхода. — Пойдём? Хочу лично посмотреть на этого Самуэля, поговорить и узнать, что там и как.

— Пойдём. Но я предлагаю сначала заглянуть в архив и забрать оттуда отчётности по средствам, выделенным на столицу.

Согласно кивнув, Элиот выпустил принцессу из комнаты и вышел следом, направившись прямиком в хранилище разного рода бумаг, где провели целых четыре невероятно скучных для принцессы — и крайне продуктивных для Элиота часа. Парень просматривал бумаги со всей ему присущей дотошностью, с каждой минутой всё яснее понимая, что бюджет столицы медленно, но верно «пилили», стремясь потратить его остатки до момента, когда в него будет выделена сумма на грядущий год. Расслабившиеся под приглядом Самуэля воры даже грамотной маскировкой своих махинаций не утруждались, пять раз за месяц обновляя кладку одной и той же мостовой. Зимой, когда покрывшийся ледяной коркой снег на этой самой мостовой по плотности и твёрдости приблизился к камню…

Конечно, все эти пункты ещё предстояло во избежание проверить, но у Элиота было, к кому обратиться за подобной услугой. Сантепьяго, этот сухощавый, с крючковатым носом и цепкими глазами мужчина, обладал мистической способностью выводить на чистую воду кого угодно. При этом пытки его людьми без крайней необходимости не применялись, что лично Элиоту сильно импонировало — парень не хотел, чтобы по его наводке досталось кому-то не виновному, а просто неспособному грамотно заполнить рабочую документацию.

К моменту, когда Астерии стало совсем уж невмоготу продолжать выискивать в бумагах несостыковки, на двоих у подростков вышел список в одиннадцать человек, каждый из которых мог участвовать в отмыве огромных сумм, за хищение которых им грозила смерть, а семье — ссылка в самые далёкие уголки Констеллы. И если принцесса намедни считала Элиота чрезмерно жестоким по отношению к проворовавшимся чиновникам, то сейчас самому парню приходилось удерживать Астерию от организации массовых показательных казней. Тех денег, что утекли из казны, хватило бы и на парочку ледяных крепостей, и на приведение в порядок улиц, и на помощь тем семьям, что лишились кормильцев на войне… Для последнего, конечно, существовал отдельный фонд, но принцесса почему-то пример приводила именно такой, когда сумела всё подсчитать.

— Если ты не преступник, то опасаться совершеннейшим образом нечего. Сэр Сантепьяго — милейшей души человек, жесткий только по отношению к предателям родины. Если не хочешь, то можешь вообще ничего не говорить — я сам объясню ситуцию. Идёт?

— А он тебя точно послушает? Ты же сам говорил, что тебя видят только как придаток ко мне…

— Ну так я и не лезу в политику. А здесь, во дворце, сотрудничать со мной, вхожим куда угодно и притом неприкосновенным, умным не по годам и притом скромным защитником, очень выгодно. Я уже неоднократно ему помогал, и намереваюсь помогать впредь, в ответ получая возможность вот так просто обратиться за ответной услугой. — Элиот остановился напротив одной из множества дверей в «чиновничьем» коридоре, постучал и, дождавшись неопределённо-дозволяющего возгласа, распахнул её, пропуская Астерию в кабинет. — Сэр Сантепьяго, доброго вам дня.

— Ох, Элиот, если ты с очередным кандидатом на предоставление жилья и питания за государственный счёт, то я буду вынужден попросить тебя зайти несколько позже… — Мужчина поднял голову и, заметив принцессу, поднялся со своего места, отвесив уважительный полупоклон. — Ваше высочество.

— Сэр Сантепьяго, сложилась такая ситуация, что миледи Астерия решила взять на себя часть обязанностей нынешнего заместителя градоуправителя, но в процессе оценки расходования бюджета мы наткнулись на целый перечень весьма странных пунктов… — Элиот протянул стопку листов, на которых рукой принцессы были выписаны все подозрительные случаи. — … позволяющих предположить массовое, поверхностно замаскированное хищение средств из столичного бюджета. Сумма набежала немаленькая, а за четыре часа мы выписали одиннадцать человек, непосредственно через которых проходили деньги.

Сантепьяго бегло пробежался по всем пунктам, остановившись на общей сумме и перечне замешанных в деле чиновников, среди которых неожиданно для самого себя заметил довольно-таки влиятельных людей… Разведя при этом руками.

— Я постараюсь отрядить кого-то для проверки, но дело это будет небыстрым. Мне незнакомы люди в списке, так что, скорее всего, на них у нас ничего нет. При этом все мои сотрудники заняты делами более важными…

— Сэр Сантепьяго, со всем уважением, но удостовериться во всём — дело нескольких часов! — Неожиданно и для Элиота, и для контрразведчика вставила принцесса. — И чем дольше мы сейчас тянем, тем выше вероятность того, что преступники скроются вместе с государственными деньгами!

На скулах мужчины заиграли желваки, а он сам отложил ручку в сторону, теперь уже полностью отвлёкшись от своих дел. Важных дел, если судить по тому, что он попросил Элиота зайти чуть позже.

— Ваше высочество, вам, возможно, это неизвестно, но вся деятельность нашей структуры завязана на определённый регламент, утверждённый ещё бабушкой вашей матери, королевой Меркурией. И согласно этому регламенту на «дело нескольких часов» необходимо отправить группу из, как минимум, троих человек, что в условиях войны — роскошь непозволительная. И ладно бы, обвини вы безродных, но здесь… — Мужчина постучал пальцем по листку. — … отмечены и аристократы. Те люди, приказать схватить которых не могу ни я, ни мой непосредственный руководитель, даже если они будут прилюдно купаться в крови младенцев.

— Астерия, тут ты действительно не права… — Шёпотом попытался Элиот вразумить начавшую закипать принцессу, на щеках которой так некстати проявились символы Ориона. Но девушка явно не была намерена сворачивать их деятельность на первом шаге.

— Обвинять, судить и карать знатных имеют право лишь члены королевской семьи — и в этом вы правы. — Холодный и отчуждённый взгляд Астерии был совершенно не таким, какой Элиот привык видеть. — Но кто, по-вашему, я такая?

— Ваше высочество… Боюсь, что королева не одобрит…

— Сэр Сантепьяго, вы хотите со мной поспорить? — Эмоции Астерии, грозящие вот-вот выйти из-под контроля, проявлялись настолько явно, что даже Элиот ощутил определённое давление, хоть и являлся одарённым. Каково было сидящему в нескольких метрах мужчине он мог только представить, и эта картина ему нисколько не понравилась.

— Астерия. — Рука юноши сжала плечо принцессы. — Ты не должна зарабатывать врагов на политической арене. Помнишь?

— И смотреть на то, как грабят мой народ? — Астерия огрызнулась, сбросив руку защитника со своего плеча, но секунду спустя чуть успокоилась, сведя на нет давление королевского Альмагеста. — Сэр Сантепьяго, я лично, своим указом требую провести расследование, доказав или опровергнув факт свершения преступления против короны. Если у вас не хватает людей — мобилизуйте стражу или гвардию… В разумных пределах.

— Будет исполнено, ваше высочество. Разрешите приступать?

Ответом немолодому контрразведчику стал лёгкий кивок, после чего принцесса покинула кабинет. Следом за ней, бросив извиняющийся взгляд на Сантепьяго, последовал и Элиот, несколько обескураженный тем, как себя повела пусть вспыльчивая, но обычно миролюбивая Астерия.

— Элиот, ты знаешь, где сейчас капитан Гертрик?

— Скорее всего занимается тем же, чем и сэр Сантепьяго. Тобишь — разгребает бумаги в своём кабинете. Ты хочешь обсудить с ним возможность выделения части гвардейцев в помощь контрразведке?

— Нет. Я хочу перекрыть все выходы и города. Сантепьяго врал, Элиот. Врал, что у него нет людей. Врал, что не знает никого из списка.

— Ты ведь не шутишь сейчас?

— Нисколько.

Элиот, замерший посреди коридора, словно истукан, напряженно думал о том, чем всё может обернуться. Благо, что его ступор не продлился долго, и всего через пару секунд юноша разве что не побежал в сторону временного внутридворцового барака гвардейцев, рядом с которым располагался и кабинет Гертрика.

Но прошло всего несколько секунд — и он опять замер, обернувшись к принцессе.

— Как давно Гертрик стал капитаном гвардии?

— М-м-м… До моего рождения? И к чему вопрос?

— Королева не называла его в списке тех, кому можно всецело доверять.

— Подожди-ка… Ты считаешь, что Гертрик может быть в сговоре с вороватой знатью? — Принцесса рассмеялась. — Да быть такого не может! Нет, точно нет!

— А вот я не был бы столь категоричен. — Элиот в два шага приблизился к принцессе. — Можешь перечислить тех, кому ты можешь всецело доверять из тех, кто сейчас во дворце?

— Ты, очевидно. — Девушка загнула первый палец. — Говард Сайвьер — с его сыном ты дрался на балу. Ялор Фетц, военный советник и генерал, помогший маме в прошлой войне. Сейчас он уже стар, и потому не отправился вместе с ней на фронт. Ещё есть…

— Стоп. Насколько Фетц влиятелен?

— Он вхож во все семьи аристократов несмотря на свою принадлежность к ближнему кругу мамы. Его сыновья сейчас сражаются на передовой — они старшие офицеры, одна дочь, одарённая, учится в академии, а остальные вхожи в свиту мамы.

— Тогда сейчас мы пойдём к нему. Тебе хватит четверти часа, чтобы переодеться?

— Это ты у меня спрашиваешь?

— А кто-то другой порою часами роется в своём шкафу? — Элиот нервно улыбнулся. — Встречаемся здесь же. Не забудь ножницы — пешком по всему городу нам идти будет явно не с руки.

— Будет сделано!

По-шутовски отсалютовав, принцесса в спешке удалилась в собственные покои, в то время как Элиот направился к себе. Его надежды на проведение всего дня в тёплых стенах дворца не оправдались, и юношу это сильно расстраивало…

Глава 15. Абсурд

Треск рвущейся ткани пространства раздался перед входом в поместье, словно звон сигнального колокола, моментально переполошив немногочисленную его стражу. Но когда те рассмотрели неожиданных гостей, то всякая паника прекратилась: принцессу, часто навещающую старого генерала вместе с матерью, они знали, и потому сразу отправили сообщить о прибывших Ялору Фетцу. Тот спустился в зал буквально спустя несколько минут, и от искренней радости, сверкающей в глазах старика, Элиоту даже стало неловко: они-то пришли не просто так, а с далеко не самым простым разговором…

— Ох, Астерия, я и не ждал, что ты решишь вдруг навестить старика. — Ялор улыбнулся добродушно и занял место за большим столом, за который уже усадили Астерию и Элиота. — Что-то случилось?

— Да, дядя, случилось. — Элиот несколько удивился, когда принцесса назвала Фетца дядей, так как тот родственником королевской семье точно не был. — Вряд ли получится изложить всё как есть и вкратце, так что…

— Сейчас принесут чай. Вы голодны? Нет? Тогда, пожалуйста, начинай. Чует моё сердце, что грядут большие проблемы…

И Астерия взялась за рассказ, где-то на середине передав «бразды правления» в руки Элиота, который связанные с Сантепьяго и хищениями детали смог описать намного подробнее. В целом повествование это заняло больше половины часа, на протяжении которого никто не притронулся ни к напиткам, ни к еде — до того что Элиот с Астерией, что хозяин поместья были увлечены историей. Не стеснялся Ялор задавать и дополнительные вопросы, дабы более полно представлять себе ситуацию, в которой оказалась принцесса и её защитник.

— Я так полагаю, Астерия, что тебе нужна моя помощь в отделении зёрен от плёвел, верно? — Старик неспешно, смакуя и напиток, и мысль в собственной голове, отпил из чашки уже выдохшийся чай. — Верных короне людей много, но, к моему большому сожалению, не среди аристократов. Ты можешь смело обращаться к Гертрику, ибо он единственный, кто добровольно принял магическое рабское клеймо. Его о том не просили, но он хотел стать для твоей матери верным помощником, и потому — пошёл на такие жертвы…

Астерия, впервые услышавшая о печати на теле капитана гвардии, лишь охнула, в то время как Элиот понимающе ухмыльнулся. Этот вариант он рассматривал ещё в прошлой жизни, но не прибегал к нему из-за возрастных ограничений: метка раба на ребёнке или подростке извращала разум, и за считанные года раб сходил с ума. Совсем другая ситуация была с Гертриктом, вытребовавшим, судя по словам генерала, печать в куда как более сознательном возрасте. Нельзя было не подивиться храбрости и самоотверженности капитана, как и не порадоваться тому, что нашёлся верный королеве и принцессе человек, имеющий доступ непосредственно к войскам. Самым худшим из вариантов могло стать предательство гвардии, а поручиться за то, что рядовые рыцари встанут на сторону Астерии, Элиот не мог. Простые люди в большинстве своём следовали за своими командирами и невероятно легко вводились в заблуждение или вообще шантажировались.

— Помимо капитана я уверен ещё в нескольких своих добрых знакомых, всё ещё занимающих высокие посты. Это Чертвен Гейд, Зорриба Туна, Вега Сольвешт и Говард Сайвьер. Они сейчас в городе, но во дворце — только последние двое. Вега отвечает за внутреннюю торговлю, а Говард — за… разведку, так скажем. — Услышавший последнее имя Элиот нисколько не удивился, так как совсем недавно принцесса перечисляла его в числе тех, кому можно доверять. — Но, Астерия, я бы настоятельно рекомендовал тебе дождаться возвращения матери и не предпринимать поспешных решений даже несмотря на то, что заговорщики могут сбежать. В наших силах проинформировать всех, вхожих в лагерь королевы, о происходящем, но…

— Дядя, я ценю твою заботу обо мне, но эти люди сейчас грабят мою страну и мой народ. Кем я буду, если сейчас, находясь в полной безопасности и не рискуя ничем, кроме собственного имени, забьюсь в дальний угол и буду ждать, пока всё решит мама? — Астерия подхватила со стола чайную ложку, начав вертеть её в руках. — У неё и так слишком много проблем. Война, внешняя политика — это то, с чем я не могу ей помочь. Но хотя бы здесь я покажу, что я — это не просто бесшабашная девочка. Я — принцесса Констеллы и будущая королева.

Спустя несколько секунд установившегося молчания Ялор Фетц встал со своего места и отошел от стола на пару шагов, после чего — с улыбкой опустился на одно колено.

— Я горд тем, что у Эстильды выросла именно такая дочь. И пусть я уже стар, и в теле больше нет прежней силы, но я прошу позволить мне поучаствовать во всей этой заварушке хотя бы на правах советника…

— Дядя! Это я должна просить тебя помочь, но уж точно не наоборот! — Оттараторила Астерия, вскочившая со своего места и бросившаяся поднимать генерала на ноги. — И, конечно, я с радостью приму твою помощь!

— Тогда я пошлю за теми, кому можно доверять. Раз уж так получилось, что вы открыто вышли на заговорщиков, то и скрываться смысла более нет.

— Миледи, позволите мне воспользоваться пространственными ножницами и оповестить обо всём Гертрика? — Обратился Элиот к Астерии под внимательным, оценивающим взглядом старого генерала.

— Элиот, при дяде можешь обращаться ко мне как обычно. — Принцесса достала ножницы из сумочки и вручила их своему защитнику, после чего тот пропал буквально на десять минут, вернувшись вместе с недоумевающим капитаном, который, впрочем, не забыл почтительно кивнуть при виде Фетца.

— Ваше высочество…?

— Гертрик, совсем недавно вскрылось нечто, требующее немедленного реагирования. Я приказываю тебе взять под начало городскую стражу и войска, перекрыть все входы и выходы из города даже для знати, а после… — Астерия замешкалась на секунду, но её выручил Элиот, знакомый с тем, в чём именно заключались проблема с арестом аристократов — хоть в чём-то Сантьяго оказался полезен.

— … после того, как город будет надёжно оцеплен, следует пройтись вот по этому списку, захватив и доставив в темницу всех в нём перечисленных, а так же тех, кто будет сопротивляться или вас задерживать… — Теперь настала очередь Элиота поинтересоваться мнением принцессы и генерала. Последний к словам юноши отнёсся в целом одобрительно, но у него явно было, что добавить к сказанному.

— Друг мой, действовать придётся почти так же, как пятнадцать с половиной лет назад. Но на этот раз необходимо предотвратить панику среди горожан… и довести всё до конца.

Фетцу хватило нескольких секунд для того, чтобы с лица Гертрика пропало недоумение и даже малейшая неуверенность.

— Я отряжу на поддержание порядка большую часть стражи. Но для того, чтобы быстро распутать клубок и не дать уйти как можно большему числу предателей, мне нужно разрешение её высочества на применение… особых мер.

— Что ты имеешь ввиду под особыми мерами, Гертрик? — Как-бы невзначай, постаравшись замаскировать нервное напряжение за безразличием, спросила принцесса. — Пытки? Убийства?

— В том числе. Но всё это будет не просто так, ваше высочество. Мы должны из этих одиннадцати человек вытрясти имена их подельников, и продолжить дальше распутывать цепочку. При должном усердии уже к закату мы арестуем большую часть тех, кто преступил всякие нормы морали и предал корону, ваше высочество.

Принцесса с немым вопросом посмотрела на Элиота, и всего мгновением позже на нём скрестились взгляды всех, находящихся в этой комнате. Невольно у парня сложилось ощущение, что это он тут принц, и от его слова зависит всё.

— Я считаю, что можно заняться «цепными» арестами, но перегибать палку и убивать благородных без суда не стоит.

Астерия от этих слов, казалось, облегченно выдохнула, в то время как старый генерал не смог скрыть промелькнувшего в глазах разочарования. Этот момент привлёк внимание Элиота, но уже спустя минуту ему стало не до подобных разговоров.

— Мне крайне желательно попасть сразу в расположение войск. Если и начинать мобилизацию, то именно с них. — Элиот, с молчаливого согласия принцессы, воспользовался ножницами и перебросил капитана куда требуется, сразу после этого «заштопав» пространственную дыру и вернув артефакт владелице.

— Ваше высочество, я считаю, что к моменту начала акции вам следует находиться во дворце под надёжной охраной…

— Нет, дядя, я буду своими глазами наблюдать за тем, что последует за моим приказом. Я ни в коем случае не недоверяю вам, но чувствую, что последствия нужно увидеть и запомнить. — Астерия устремила крайне серьезный взгляд на старика, отчего тот даже не попытался настоять на своём — видно, Ялор действительно много общался с юной принцессой, и понимал все особенности её характера. — Элиот, ты говорил что-то о том, что даже королевам положена броня?

— Мне придётся снова позаимствовать твои ножницы, принцесса.

Бережно приняв бесценный артефакт, парень проложил дорогу к самому дворцовому барьеру, и вскорости подростки, попрощавшись с генералом и пообещав вернуться сюда чуть позже, скрылись по ту сторону, закрыв дыру с той стороны.

— Принесите лучшего вина. Праздновать ещё рано, но… — Генерал широко улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что Астерия оказалась способной на то, чего не вышло сделать у Эстильды. И пусть этот проклятый контракт меня убьет… — Взгляд старика устремился к потолку, покрытому крайне сложной мозаикой, изображающей одну из древних королев, перед которой на коленях стояли сотни и сотни благородных. — … но в Костелле будут установлены старые порядки!

Тем временем в одной из малых сокровищниц дворца Элиот максимально быстро и со знанием дела отбирал предметы, которые пусть и выглядели несколько нелепо и не выполняли своих защитных функций, — как тот же нагрудник, выполненный из тончайшего металла, или латная юбка, прочность конструкции которой вызывала сомнения, — но при этом несли в себе большую магическую силу. Почему артефактам не придали несколько более цивильный вид? Ответом на этот вопрос было генеалогическое древо фамилии Дарфайя, где власть передавалась от матери к дочери. Характерная любовь ко всему красивому и нелюбовь — к грубым «мужским» доспехам повлияла и на то, какие предметы ими создавались. А если вспомнить, что за всю историю королев, отдававших предпочтение утилитарности, можно было пересчитать по пальцам одной руки…

Выходило крайне грустно. И из этого «грустно» Элиоту предстояло отобрать что-то действительно стоящее, так как содержимое сокровищницы было отсортировано по одному Дьяволу ведомым правилам, разобраться в которых парню было не суждено.

— Даже выглядит вполне себе… — Донесся голос принцессы из-за перегородки спустя десяток минут после того, как она сграбастала всё отобранное Элиотом и отправилась на примерку. — Не слишком смешно?

Показавшаяся на глаза юноше Астерия покрутилась на одном месте, пару раз подпрыгнула и изобразила удар ногой в полёте, после чего ещё раз посмотрела на явно в чём-то сомневающегося наблюдателя.

— Ну?

— Как бы тебе сказать… — Задумчиво протянул Элиот, разглядывая подругу. Лёгкие металлические пластины закрывали ноги и руки принцессы, практически не покрывая суставы, аккуратный и даже в чём-то красивый нагрудник, в талии превращающийся в нечто сегментированное и сочетающееся с такой же, собранной из гибких стальных полос юбкой, тянущейся до колен — всё это вкупе с изящной диадемой смотрелось, словно цельный комплект. Не хватало какого-либо оружия, но его в сокровищнице вообще не было, так как предполагалось, что королевы орудуют одним лишь артефактным посохом-Дарфайя. Впрочем, Элиот был благодарен небесам даже за то, что здесь нашлась броня по размеру принцессе, которая для своих лет была девушкой невысокой, но хорошо сложенной — В целом всё очень неплохо, но у тебя за спиной кое-что болтается.

— Что?!

— Шучу. Всё у тебя в порядке. Тебе хоть удобно?

— Ну, отличия от простой одежды есть, но это точно удобнее, чем дублёнка с твоим плащом поверх! — С улыбкой заявила Астерия, ради эксперимента подпрыгнувшая и приземлившаяся на руки, сделавшая пару «шагов» и только после этого вернувшаяся в нормальное положение. Но не успел Элиот что-то на это ответить, как принцесса заметно сгрустнула и спросила заметно более тихим голосом: — Как думаешь, я правильно поступила? Ну, начав всё это… Аресты… Изоляцию столицы…?

Этого вопроса Элиот ждал уже давно, но однозначный ответ на него так и не сформировался в его голове. С одной стороны — Констелла только выиграет от того, что воров и врагов короны в тяжёлый для страны период станет меньше. Но с другой — каких последствий стоит ждать, идя на такой шаг? Можно ли вообще их предсказать, не будучи Богом или Дьяволом? Элиот не знал, но надеялся на то, что сегодня они не совершили ошибку. В конце концов, предостережения Фетца, друга и верного соратника королевы Эстильды, были именно предостережениями, и не несли в себе реальной цели отговорить принцессу от столь серьезного решения. Были ли мысли подростков похожи на мысли генерала? В какой-то мере.

— Рано или поздно, но ты всё равно пошла бы на этот шаг. Ведь то, на что мы наткнулись — лишь малая часть большой проблемы. Ты и сама, использовав свой дар, это поняла, верно?

— Да. Этот Сантепьяго… Его нельзя назвать хорошим человеком. Когда я смогла ухватиться за его ложь, то почувствовала… злобу? Жажду наживы? Не знаю. Не могу сказать. Но в одном я уверена точно: ощущались его эмоции словно застарелая, но всё ещё жидкая протухшая грязь. — Принцесса совершенно неожиданно для Элиота всхлипнула — и уткнулась лицом в его грудь. — Элиот, зачем им так много денег? Почему они настолько жадные и злые?

— Подозреваю, что на этот вопрос не сможет ответить даже самый мудрый философ, проживший что тысячу, что десять тысяч лет. Размытое «такова человеческая природа» ситуацию совсем не описывает. Есть ведь честные и порядочные люди, которым вот так обманывать не позволит совесть?

— А ты, Элиот? Ты сам считаешь себя честным и порядочным?

— Я? — Юноша хохотнул. — Нет, принцесса. Совершенно точно — нет.

Астерия подняла лицо и, нахмурившись, с удивлением уставилась в глаза парня.

— Почему?

— Если перечислять по пунктам… Я убивал. Не защищая свою или чужую жизнь, не сражаясь за идеалы и не преследуя мечту. Тогда мною двигала в первую очередь необходимость где-то найти деньги, и отбросы общества в лице грабителей, воров и последовавших за одним наёмным убийцей людей для этой цели подошли вполне неплохо…

— Они правда были преступниками? — Элиот кивнул. — Тогда это не так уж и плохо. Ты сделал то же, что и я сейчас, но в меньших масштабах и своими руками.

— Принцесса, мне приятно, что ты пытаешься меня обелить в собственных глазах, но не сравнивай две абсолютно разные вещи. Ты пошла на это ради страны, а я — ради десятка-другого серебряных монет.

— Если я тебя обеляю, то ты себя — очерняешь, Элиот. Твоей целью были не монеты, а… торт? Я угадала?

— Считаешь, что убивать людей ради торта лучше, чем убивать ради денег?

— Убивать не может быть лучше или хуже, убийство всегда остаётся убийством. Но ты можешь или переживать о нём, или нет, и это зависит только от того, как ты воспринимаешь убийство. Хуже всего, когда человек ничего не чувствует, лишая кого-то жизни… Так мама говорила, когда я была чуть помладше. — Астерия чуть улыбнулась. — Что до меня… мне пришлось выбирать, что лучше — позволить и дальше грабить свою страну, оставив преступников безнаказанными, или арестовать всех, до кого удастся затянуться, даже не попытавшись предугадать возможные последствия. Сколько человек погибнет сегодня? Сколько хороших? Сколько плохих? И я до сих пор не знаю, какой вариант на самом деле лучше.

— Пойдём, Астерия. — Элиот аккуратно поправил диадему на голове девушки. — Не имеет смысла сейчас о том рассуждать. Куда больше пользы мы принесём в городе, наблюдая за происходящим и корректируя его, если всё пойдёт не по плану.

Принцесса улыбнулась натянуто, но с каждой секундой к ней возвращался характерный для неё оптимистичный настрой.

— Ты как всегда прав, Элиот. Ты как всегда прав…

Глава 16. Мятеж?

— Ваше высочество. — Гертрик, стоящий рядом с двумя армейскими офицерами и капитаном городской стражи, уважительно поклонился появившейся из пространственной дыры Астерии. Остальные подданные короны поспешили повторить его жест, пусть и чуть позже, так как использование ножниц для них стало чем-то действительно неожиданным. — Мы перекрыли все выходы из столицы и отправили несколько отрядов для того, чтобы они перекрыли действующие тракты. Смею заверить, что в такую погоду города мятежникам не покинуть…

— Пока ещё они — аристократы, капитан. Мятежниками они станут после того, как их вина будет доказана. — Элиот с неким удовлетворением отметил, что принцесса держалась молодцом. Её не смутило ни присутствие незнакомых, но высокопоставленных людей, ни ответственность, которая на неё ложилась. — Вы назначили единого командующего?

— Да, ваше высочество. Таковым избрали меня, в то время как все здесь присутствующие офицеры корректируют и дополняют мои указания в случае, если они того требуют. Желаете лично отдать приказ на выдвижение основным силам? — Астерия, помешкав секунду, уверенно кивнула. — Прошу за мной, ваше высочество.

Гертрик развернулся и двинулся к дверям, через которые можно было попасть на выходящий на главную площадь балкон, в последний раз использованный королевой для объявления о начале войны с Зодиаками. Принцесса, сложив руки за спиной, — так не было видно нервных движений её пальцев, шагнула следом, даже не заметив, как остальные офицеры попытались оттеснить Элиота — но в ужасе расступились, когда перед ними абсолютно бесшумно взметнулся сумрачный огонь, а на одежде и наручах юноши с шипением проступили фиолетовые прожилки.

— Элиот?

— Всё в порядке, ваше высочество. Просто… небольшое недоразумение.

С этими словами защитник, сохраняя на лице каменную невозмутимость, прошествовал мимо активировавших свои Альмагесты, но опешивших офицеров, уже понявших свою ошибку. А спустя пару минут Элиот уже стоял по правую руку от принцессы, в чьих взирающих на площадь глазах плескалось нешуточное волнение.

Внизу стояли наспех построившиеся гвардейцы, солдаты и стражники, ожидающие той самой команды, что, наконец, должна была покончить с расплодившимися в Констелле предателями. Офицеры знали своё дело, и теперь в сердцах более чем трёх тысяч бойцов пылало стремление восстановить когда-то утраченную справедливость. Среди солдат Элиоту удалось разглядеть как рыцарей с заклинателями в целом, так и отдельных людей вроде Говарда Савьера, за спиной которого стояли, преклонив колено, как его подчиненные из «разведки», так и заклинатели рода Савьеров. Был тут даже Анткин, чье присутствие Элиота удивило не на шутку.

Вдруг краем глаза юноша заметил, как принцесса прикусила нижнюю губу и нахмурилась. Тянулись секунды ожидания, но она всё ещё ничего не говорила… И тогда Элиот решился на отчаянный шаг, сгребя её маленькую ладонь в свою.

— Давай, принцесса.

И Астерия, втянув носом побольше морозного воздуха, заговорила, мысленно поблагодарив всех своих наставников за то, что они сумели кое-что вдолбить в её голову.

— Костеллийцы! Сегодня я, принцесса Астерия Дарфайи, обращаюсь к вам с печальными вестями: в то время, пока моя мать, королева Эстильда Дарфайи вместе со всем цветом Констеллы храбро сражается в надежде на лучшее будущее для своего народа, в самом сердце нашего государства явил себя подлый и хитрый враг, в существование которого я до этого дня не могла — и не хотела верить. — Астерия говорила громко, с чувством и хорошо поставленным голосом, и слова её доносились до самых удалённых уголков площади. — Они называют себя опорой трона, но в столь трудный для Констеллы час не встали на её защиту. Они принялись грабить свою родину, пожирая её изнутри и разрушая то, что с таким трудом было создано нашими отцами. Они считают, что в отсутствии королевы их никто не схватит за руку. Считают, что могут бесконечно покрывать друг друга — и оставаться при этом безнаказанными. Но сегодня я, Астерия Дарфайи, по праву имени своего приказываю захватить абсолютно всех врагов короны для честного и справедливого суда, который я проведу лично! Офицеры, принимайте командование!

Последние слова Астерия с таким эмоциональным зарядом, что даже Элиоту захотелось прямо сейчас сорваться с места — и лично покарать предателей. В глазах же Гертрика и неожиданно обнаружившегося позади Ялора Фетца стояло искреннее восхищение словами принцессы, так как даже они подобной речи не ожидали.

Тем временем войска начали в спешке растекаться по городу согласно заранее подготовленному плану, а Элиот вместе с Астерией и всеми офицерами покинули балкон.

— Ваше высочество, для вашего присутствия в командном пункте всё подготовлено…

— Капитан, я вместе со своим защитником намереваюсь лично проследить за тем, чтобы операция прошла ровно так, как планировалось изначально, а это обязует меня находиться в самом городе. — Гертрик хотел было что-то возразить, но взгляд, которым его одарила Астерия, очень недвусмысленно намекал на то, что все пожелания и предложения ему лучше оставить при себе. — Я очень надеюсь на то, что до суда прольется как можно меньше крови. Ранить и убивать разрешено только тех, кто открыто сопротивляется. Это понятно?

Гертрик покосился на символы Ориона, полыхающие на щеках принцессы, и, сглотнув, кивнул:

— Да, ваше высочество.

— Превосходно. Элиот?

— Да, принцесса?

— Мы направляемся следом за основным отрядом, следующим к поместьям знати.

С этими словами Астерия и её защитник оставили несколько ошарашенных офицеров — и покинули дворец, миновав сейчас крайне многочисленное его охранение. И только лишь запрыгнув на первую крышу, сейчас покрытую толстым слоем льда, Элиот задал давно его гложущий вопрос:

— Ты в порядке?

— А сам как думаешь? — Принцесса невесело улыбнулась. — Я впервые воспользовалась своей властью для того, чтобы что-то поменять. Мама часто спрашивала моё мнение о той или иной ситуации, предлагая решить её, как считаю правильным, а после — корректируя мои решения, но то была лишь тренировка…Очень надеюсь, что всё пройдёт без кровопролития.

— Насколько я могу наблюдать, пока всё идёт неплохо. — Элиот кивнул на то, как один из глашатаев в сопровождении бойцов стражи вышагивает по улице, призывая горожан как можно скорее укрыться в своих домах. — Но мне не кажется, что те, к кому скоро пожалуют гости, так просто пойдут на суд.

— Этого-то я и боюсь, Элиот. Смерть даже одного верного трону человека не стоит смертей десятка мятежников…

— Живой мятежник — это проблема, которая может повлечь за собой всё те же смерти. Что, если они воруют и у армии? Что, если королева на фронте испытывает недостаток в чём-то просто потому, что деньги украли те, кого она не решалась судить?

— По законам военного времени за такое положена казнь. Как, впрочем, и за воровство во время войны в принципе… — Астерия забралась на парапет крыши, с которой открывался хороший вид на первые поместья знати. Мимо некоторых войска проходили мимо, так как принадлежали они верным королеве аристократам, находящимся либо на войне, либо принимающим участие в начавшейся чистке. — Помнишь, когда ты открыл мне глаза на положение дел в высшем обществе? Тогда мама сказала, что мы не в состоянии что-то сделать из-за влияния этих благородных. Но у нас — гвардия, армия и стража. Что толку с золота и связей, если уже к вечеру всех виновных в хищении средств вздёрнут на воротах?

— Такой подход осуждают, принцесса. Правитель, единожды устроивший подобное, уже не заслужит доверия подданных…

— Разве доверие таких «подданных» хоть чем-то ценно? Полумеры бессмысленны, ведь даже мама, вернувшись с войны пятнадцать лет назад и казнившая нескольких дворян, не добилась чего-то большего, чем затишье и небольшое снижение аппетитов этих ублюдков. Мне так и вовсе кажется, что тогда гнев мамы потушили кем-то незначительным, буквально принеся их в жертву…

— Королева устраивала нечто подобное? Я не слышал об этом…

— Всё прошло много тише и особо не афишировалось. Тогда сотня одарённых под предводительством отца Говарда Сайвьера в ночной тишине навестила тех, на кого указало королевское расследование. Их казнили вместе с семьями, а имущество передали в казну… Так мне рассказывала мама. — Астерия сжала кулаки. — Но разве что-то поменялось?

Гулко ударили коснувшиеся крыши ноги третьего подростка, приближение которого и Элиот, и Астерия заметили за несколько секунд до.

— Ваше высочество, отец послал меня сюда для того, чтобы я сопровождал вас и помог, в случае нужды, вашему защитнику. Если на то будет ваша воля. — Анткин Сайвьер опустился на колено перед принцессой, поднявшись лишь после того, как Астерия благодарно приняла его в свою «свиту».

— Ты можешь остаться, Анткин. Говард ничего не передавал?

— Только лишь то, что одним из наших патрулей были перехвачена группа попытавшихся сбежать предателей, занимавших высокие должности при разных министерствах. Они уже рассказывают всё, что знают. Помимо этого у ворот задержано несколько человек… И это до того, как ваши войска выдвинулись с центральной площади, ваше высочество.

— Мне не нравится такое начало… — Протянула Астерия задумчиво. — Переместимся к во-он тому, высокому поместью?

Элиот проводил зорким взглядом нескольких человек, которых гвардия вывела из видимых с этой крыши дверей. В общем и целом всё проходило более-менее спокойно, но самому защитнику не верилось, что хоть кто-то из добровольно сдавшихся воровал реально большие суммы. Возможно, таким образом они рассчитывали получить помилование на фоне более вороватых коллег, но согласится ли на подобный расклад Астерия, решившая разобраться с коррупцией самым кардинальным образом?

— Пора.

В течении нескольких минут состоящая из трёх человек группа переместилась на крышу самого высокого поместья из тех, что были возведены у окраины. Оно принадлежало лояльным королеве аристократам, так что объяснения не заняли много времени, а Астерия попутно получила от немолодых уже хозяев целый ворох добрых слов — эта семья была искренне рада тому, что принцесса не столь избирательна в действиях, как её мать.

Но вот, наконец, Элиот получил возможность окинуть взглядом «средний ряд» жилищ благородных, и увиденное ему нисколько не понравилось. В трёх местах шёл бой, можно было заметить чужих солдат, содержать которых было позволено очень немногим. Прошло всего несколько секунд, а в схватку вступила четвёртая группа мятежников. Значило это лишь одно: враг действительно не собирался сдаваться добровольно, чем только подтверждал свою вину. Ведь официальные приказы, гарантирующие жизнь вплоть до судебного разбирательства и подписанные лично Астерией, были розданы офицерам и предъявлялись по требованию арестовываемых…

— Министры Шельвек, Фере и Юмвел. Никогда бы не подумала, что они действительно пойдут на такое… — Принцесса, перечислив, видимо, хозяев осаждаемых поместий, покачала головой. — Очень уважаемые и высокопоставленные люди… Были.

— С вашего позволения, принцесса Астерия, но ни одна из перечисленных вами фамилий не входит в число тех, что верны королевской семье. Я бы даже сказал, что именно они во время прошлой войны набрали мощь, дабы после сковывать действия королевы Эстильды, диктуя ей свои условия.

Элиот недовольно покосился на Анткина, оказавшегося куда как более подкованным в вопросах политики, но ничего говорить не стал, прекрасно понимая, что этот парень как человек не так уж и плох. Да и Элиот понимал, что его знания и умения не распространяются на политику, а в этой области принцессе тоже нужен человек, способный взглянуть на всё с другой стороны и высказать своё мнение. Наследник влиятельного рода Сайвьеров на эту роль подходил как никто другой…

Но как соперник в делах сердечных Анткин Элиоту всё равно не нравился.

— На кого ещё я должна обратить особое внимание?

— В ближайший круг этих семей входят многие, но далеко не все из них — по своей воле. Многие были вынуждены примкнуть в предателям по тем или иным причинам, а кое-кто исполняет роль шпионов…

Пока Анткин рассказывал впитывающей информацию словно губка принцессе о разбивке на политические лагеря, Элиот наблюдал за окружением и пусть медленно, но идущем подавлении сил теперь уже мятежников. Не подчинится прямому приказу принцессы, чьи слова в отсутствии королевы приравниваются к приказам последней — значит открыто пойти против короны. А за это было предусмотрено лишь одно наказание.

Смерть.

— Астерия, кажется, нам лучше немного отступить… — Произнес приготовившийся к чему угодно Элиот в момент, когда половина одного из поместий утонула в пламени, из которого вырвались силуэты заклинателей, коих юноша насчитал ровно семь. Сражались четверо против троих, но сказать, кто есть кто, было нельзя — не позволяло как расстояние, так и постоянное движение бойцов. Но вот защитник повернул голову к Астерии — и заметил, как и она, и Анткин пристально наблюдают за боем через вращающиеся конструкции у своих глаз, созданные магией. Несложное заклинание, но Элиот из-за особенностей своего Альмагеста повторить подобное мог только в том случае, если бы решил навсегда избавиться от зрения.

— Анткин, что там, чёрт тебя дери, происходит?! — Наконец не выдержал Элиот, которого эти двое старательно игнорировали.

— Отец, дядя и Дитрих сражаются против предателей… — Лицо Сайвьера исказилось в странной гримасе. — … и проигрывают. Я должен им помочь! Ваше высочество, прошу…

— Ты не уйдёшь один. Элиот, я обещаю воспользоваться ножницами и отступить в случае малейшей опасности для меня…

— Нет! — Элиот оборвал речь принцессы, опустив руку уже приготовившейся прыгать вперёд девушке на плечо и придавив её к крыше. — Это не игра! Там — четверо настоящих заклинателей, от которых я тебя защитить не смогу!

— Это не обсуждается! Они доверились мне! И если они погибнут, а я даже не попытаюсь помочь…

— Принцесса, вам нельзя лично вступать в бой… — Анткин, только осознавший, на что решила пойти наследница престола Дарфайи, присоединился к Элиоту, но…

— Это приказ!

— Хорошо. Отлично. Я всё сделаю, принцесса, но тебя в бой не пущу! И если ты не сбежишь, когда поймёшь, что тебя атакуют — я тебя достану с того света! — Элиот, символы на щеках которого отрастили ещё по одному «зубцу», в одно мгновение отбросил Сайвьера в сторону и, направив руку на принцессу, беззвучно бросил: — Тюрьма Извечного Сумрака.

Четыре «детских» резерва вылились в сочащуюся тьмой сферу гораздо меньших размеров, чем в прошлый раз. Но именно за счёт этого при меньших затратах энергии крепость «клетки наоборот» возросла в полтора раза, так что у Элиота должно было остаться время отреагировать на нападение даже в том случае, если он завязнет в схватке.

— Анткин, не лезь в самую гущу боя, но будь готов помочь мне с той скотиной, которую я вытащу из этой мешанины. Всё понятно? — Столь резкие изменения в манере общения и тоне шокировали Сайвьера-младшего, но кивок он из себя выдавить смог. — Превосходно.

С этими словами Элиот оттолкнулся от крыши и направился прямо к месту сражения, по дороге концентрируя свою сумрачную магическую энергию. Он не собирался долго возиться, рассчитывая покончить с «лишним» заклинателем противника одним ударом, оставив Говарда Сайвьера с его людьми в равных условиях, но реальность внесла в происходящее свои коррективы.

В момент, когда до сражающихся осталось меньше трёхсот метров, Элиот дал отмашку Анткину — и взлетел в небо, словно снаряд чудовищной баллисты, тут же заметив, как один из заклинателей врага вырвался из рисунка боя и направился к нему на встречу, заставив Элиота пожалеть о том, что он ещё не освоил полёт. Мобильность в бою заклинателей значила очень многое, а со «взрослым» объемом магической силы у защитника была возможность овладеть таким необходимым в бою навыком. Но он в который уже раз не включил голову, продолжив учиться по обычной программе — и теперь за это расплачивался, уклоняясь ото множества сгустков чистой, даже не оформленной в заклинания энергии, что сильно удивила врага — женщину, выглядящую на сорок-сорок пять лет. Она, видно, сразу не восприняла Элиота всерьез, позволив ему приблизиться.

Несколько десятков снарядов, сотканных из серого пламени, устремились к заклинательнице под прикрытием Сумеречных Крыльев, в то время как сам Элиот пытался понять, чего ждать от владелицы Скорпиона. Скорость и смертоносные удары проецировались на её магию, а потому сосредоточиться на каком-то одном заклинании защитник не мог. Навязать ближний бой — тоже, так как женщина, сформировав в руках полноценный клинок, сама пыталась приблизиться, а значит — была уверена в своих навыках на малой дистанции…

— Воплощённый в огне, но не обжигающий! Яркий, но сокрытый в тени! Несущий в себе могущество — но неотличимый от пустоты! Воплотись и уничтожь моего врага… — От созерцания удивленного, неверящего и испуганного лица женщины, приблизившейся слишком близко и оттого не успевающей отвернуть, Элиота захлестнуло сладостное предвкушение победы. — … Дух Извечных Сумерек!

Словно по щелчку пальцев земля, скелеты деревьев и постройки в радиусе сотни метров почернели, словно бы их обмакнули в краску, а в следующее мгновение к заклинательнице устремилось множество тончайших нитей, ведущих себя точно так же, как золотые — у Астерии. И противница Элиота вполне могла бы уйти, если бы не действия самого юноши и посчитавшего ситуацию подходящей Анткина. Они просто не позволяли женщине подняться в воздух и сбежать от сумеречных нитей, иссекающих её кожу и стремящихся добраться до сердца…

Но недооценивать ветеранов опасно — и заклинательница это доказала, в какой-то момент поместив себя в шар раскаленной магмы и ринувшись вверх, к свободе. Ни Элиот, ни Анткин не смогли её остановить, и женщина, предвкушающая скорую месть, — более так ошибаться и недооценивать детей она не собиралась, — развеяла защищающую её сферу. В то же мгновение Говард Сайвьер, находящийся на расстоянии в сотню метров, исчез — и появился за её спиной, попросту разрубив тело заклинательницы надвое изящной рапирой, пропавшей в тот же момент, как лезвию стало нечего рассекать. Элиот даже не успел осознать произошедшее, а Сайвьера-старшего уже втянул в битву какой-то старик, которого тот бросил, дабы помочь сыну и защитнику принцессы.

Но порадоваться успешно выполненной задаче Элиот не успел, так как его Тюрьма содрогнулась от мощного давления изнутри. Юноша бросил взгляд назад — и потянулся к своему заклинанию, намереваясь его развеять. Такими темпами Тюрьма Извечных Сумерек не простояла бы долго, ведь из неё буквально лезли золотые нити, развеивающие смертоносное пламя, способное сдержать даже сильнейших из заклинателей.

— Возвращаемся к Астерии! — Бросил Элиот, пробегая мимо запыхавшегося, — давал о себе знать небольшой резерв, — Сайвьера-младшего, смотрящего на защитника принцессы с отчётливо видимым страхом.

Ведь не только руки его исходили фиолетовым туманом, но и символы на щеках, до которых дотянулись нити королевского проклятья…

Глава 17. Историю пишут победители

Серое пламя послушно втянулось в раскрытую ладонь юноши, бесстрашно принявшего грудью взгляд сердитой принцессы, на голове которой при желании можно было вскипятить чайник.

— Элиот! Это возмутительно!

— Оглянись: дело сделано, Говард и его люди теперь побеждают. И ты, хочу заметить, опасности не подверглась. — Элиот пытался достучаться до разума девушки, но под конец сдулся: — Прости. Я просто не мог позволить тебе так рисковать. Ты ведь даже меня не можешь одолеть при том, что и мне со взрослыми тягаться рановато…

— Нет! Не это! Что у тебя с лицом?!

— М-м-м…? — Юноша, чуть помешкав, создал грубое подобие зеркала, в котором не без удивления рассмотрел поспешившую обновиться внешность. И как-то одновременно с этим пришла боль, которую задавить удалось лишь значительным волевым усилием. — Фиолетовый мне не идёт…?

— Мама правильно говорила — тебе нельзя быть заклинателем! Ты так сам себя убьёшь…!

— Ваше высочество! — Элиот, Астерия и Анткин почти синхронно обернулись к говорящему, оказавшемуся потрёпанным, уставшим, но живым Говардом Сайвьером, за спиной которого стояли его товарищи. — Министр Фере вместе с ближайшими родственниками — женой и двумя сыновьями, погибли в бою, оказав сопротивление при попытке ареста. И это был один из последних серьезных очагов сопротивления мятежников, в число которых вошли десятки благородных семей, которых даже не было в предоставленных вами списках. Согласно приказу мы захватили тех, кого могли, а остальных — уничтожили.

Элиота передёрнуло от мысли о том, что его стараниями жена была убита вперёд мужа. Но они были врагами — и этот факт бальзамом лёг на содрогнувшееся сердце резко ощутившего себя виноватым юноши.

— Точные цифры?

— Мы захватили семнадцать семей и более трёх сотен благородных, ваше высочество. Сейчас все они конвоируются в темницу…

— Погибшие?

— Тридцать один одарённый мятежник погиб в бою. Все пытались или сбежать, или убить наших людей, среди которых число погибших не превышает трех сотен…

— Трёх… сотен?! — Астерия, услышав эту цифру, перешла на крик.

— Ваше высочество, из этого числа лишь одиннадцать человек были одарёнными. Все остальные подверглись нападению со стороны одарённых изменников…

— Как так получилось, что простые люди шли на захват потенциально опасных рыцарей и заклинателей, Говард? — Голос только что кричащей принцессы сейчас звучал тихо и холодно, заставив поёжиться даже Элиота.

— Погибшие не участвовали в самом захвате, ваше высочество. Их смерть — следствие сражения рыцарей и заклинателей… Но благодаря тому, что мы навязали сражение в «аристократическом квартале», случайных смертей среди горожан удалось избежать.

— Ты… не лжешь. — Лицо старшего Сайвьера вытянулось, а принцесса — задумалась на секунду. — Что вы собираетесь делать дальше?

— Захват произведён, но в городе ещё могут скрываться изменники. Офицеры армии и гвардии совместно разработали план дальнейших действий… Если говорить вкратце, то ворота столицы откроются, но досмотр будет намного более строгим. Проблем с этим не предвидится, так как зимой торговые тракты особой популярностью не пользуются. Будут усилены патрули вне столицы, стража будет разыскивать тех, кто попадёт под описание бесследно пропавших людей. В окрестные города так же будут разосланы ориентировки преступников… Но для проверки домов на предмет укрывания там нарушителей необходимо будет разрешение, ваше высочество.

— Разрешение будет, но с некоторыми оговорками и только при условии поддержания в рядах стражи железной дисциплины.

— Это даже не обсуждается, ваше высочество. Королева Эстильда не держала в страже неблагонадёжных, а после прошедшей чистки даже самые злостные преступники побояться себя как-либо проявлять…

— Через три часа во дворце состоится совет, на котором должны будут присутствовать те, кому моя мать безраздельно доверяет. Мы обсудим проблему с освободившимися постами… А ещё мне потребуются списки преступлений каждого из арестованных. Я лично проведу допрос.

— Будет сделано, ваше высочество. Позволите задать вопрос? — Астерия коротко кивнула. — Вы… пробудили в себе способность чувствовать ложь?

С ответом девушка не колебалась, и уже спустя пару секунд со страшной улыбкой произнесла:

— Да.

Бумаги, изъятые из архивов сторонников королевы, давно собиравших компромат на своих политических оппонентов, были доставлены в кабинет принцессы, — ранее принадлежавший одному из ныне освобождённых от своего поста чиновников, — спустя час, к моменту, когда Астерия закончила отчитывать Элиота, клятвенно заверяющего подругу в том, что он ну нисколько не перенапрягался и почти не чувствовал боли. И оба утверждения были истинными, так как в последнем бою защитник сражался не на грани, а к нынешнему моменту стянувшиеся к рукам шрамы болели точно так же, как и раньше, и разрастались только в случае активного использования магии.

Да и сам по себе этот бой на примерах объяснил защитнику, где конкретно он находится согласно уровня силы. И сказать, что Элиота это знание не устроило — значит не сказать ничего, так как его потенциальными врагами были не одногодки, а заклинатели вроде той женщины, с которой ему пришлось столкнуться. Будь Элиот достаточно силён — и ошибка заклинательницы, его недооценившей, должна была стать фатальной, но даже с помощью Анткина ему удалось лишь ранить, но не убить. Без вмешательства Сайвьера-старшего подростков бы прямо там ровным слоем размазали по земле, и Элиот не был уверен, что ему дали бы возможность заточить заклинательницу в Тюрьму, а после — отступить…

Но Астерия упорно отказывалась это понимать, а сейчас, когда уже приближалось назначенное ею собрание, всё ещё обижалась.

— Принцесса, пробегись по во-от этой стопке. Я выписал основные моменты, на фоне которых все остальные преступления смотрятся крайне блекло. — Элиот пламенем отлевитировал документы на стол Астерии, а сам, тяжело вздохнув, — не каждый день приходится максимально быстро изучать списки преступлений людей уважаемых и уполномоченных, ныне томящихся в темнице и ждущих суда, — приступил к «мелким сошкам», которые при беглом осмотре вместе наворовали меньше почившего министра. — Всё ещё обижаешься?

Астерия с шумом втянула носом воздух, повернула голову к Элиоту и, вперив в него взгляд пары крошечных океанов, на одном дыхании выдала:

— Ты запер меня в Тюрьме, оставив в полном неведении относительно происходящего. Я не могла даже попытаться освободиться, потому что это могло отвлечь тебя от боя! — Принцесса приподнялась со своего места и упёрлась обеими руками в стол, «нависнув» таким образом над сидящим рядом юношей. — А что, если бы ты погиб? Мой единственный друг? Думаешь, мне мало того, что убили моего отца? Что умер Чарльз? Что десятки благородных семей из-за моего решения подняли мятеж? Что моя мать месяцами пропадает на фронте, рискуя уже никогда не вернуться домой…? — О бумаги звонко разбилась первая слеза, скатившаяся по щеке девушки. — Всё светлое, что было в моей жизни, рушится, словно карточный домик! Мне словно насильно открывают глаза, заставляя смотреть на то, на что смотреть совсем, совсем не хочется…

Принцесса устало опустилась на кресло и, задрав голову к потолку, продолжила монолог, пользуясь тем, что Элиот несколько опешил от подобных откровений.

— Мой народ в ужасе — они не понимают, что происходит. Большая часть благородных тоже трясётся в страхе, будто бы я какой-то монстр! С момента окончания чистки прошло всего — ничего, а посол Золантайна уже вручил мне официальную бумагу, в которой подобные «политические репрессии, направленные против благородных носителей древней крови, заслуживших более гуманное обращение» им осуждаются! Якобы я, наследница трона Констеллы, не имела морального права поднимать против собственных дворян войска! Но они — не мои дворяне! Они проклятые, тщеславные, зажравшиеся ублюдки, которых я бы с большим удовольствием спалила дотла вместе с тюрьмой, в которую их согнали…! — Астерия уже не говорила — кричала, пригвоздив защитника к месту взглядом, в котором плескалась отчаянная, холодная ярость. — Меня останавливает только то, что не все из осуждённых действительно виновны. Я… собираюсь дать второй шанс тем, чьи преступления против короны не слишком велики при условии, что они не будут мне лгать…

— Принцесса… Я не буду врать, что понимаю, каково это — когда на тебя давит бремя власти и ответственности за всю страну, но не могу не сказать, что я поддержу тебя в любом случае. И прямо скажу, если какое-то твоё решение покажется мне неправильным. — Элиот ловко перемахнул через стол и, развернув кресло так, чтобы принцесса оказалась прямо перед ним, взял её ладони в свои и ободряюще улыбнулся. — Ты не одна, Асти.

Выдержав несколько секунд, Элиот попытался освободить руки, дабы начать собирать разложенные по столу бумаги, но принцесса не дала юноше этого сделать, вцепившись в него, словно утопающий — в спасательный круг.

— Это осуждение действительно заставляет меня чувствовать, будто бы я ошиблась. — Астерия подняла голову и грустно улыбнулась. — Но это ведь не так, правда?

— Не так, принцесса. Ты приняла верное решение, а теперь осталось только сгладить его негативные последствия. А для этого было бы очень неплохо не опоздать на совет…

Взгляд девушки метнулся к часам, заставив её подскочить и в ужасе окинуть взглядом кипы документов, к сбору которых никто даже не приступал…

К счастью, принцесса и её защитник успели не только вовремя, но и даже с небольшим запасом по времени, которого хватило для оценки масштабов катастрофы: семнадцать кресел министров из тридцати были пусты, и все эти люди, обладающие огромной властью, были или убиты, или схвачены.

— Ваше высочество… — В момент, когда часы отщёлкнули последнюю минуту, собравшиеся поднялись со своих мест и поклонились принцессе, занимавшей место, на котором обычно восседала королева Эстильда. — … в этой зале присутствуют все действующие министры, кроме предателей короны, а так же те, кто входит в ближайший круг королевы. Помимо этого, за дверью ожидают люди, которых мы считаем достойными того, чтобы занять освободившиеся посты. Я взял на себя смелость заранее подготовить приказы.

Ялор Фетц, чьё присутствие было одобрено самой Астерией, через слугу передал принцессе солидную стопку листков, заставив Элиота ясно почувствовать некий подвох. Да и логика подсказывала, что выбор министров взамен старых должен проводиться совсем не так… Последней же каплей стал просящий взгляд Астерии, от которой ожидали какой-либо реакции.

— Позволите, ваше высочество?

Принцесса, изобразив на лице толику удивления, — истинный талант актёра! — передала Элиоту бумаги, на ознакомление с которыми у него ушло несколько минут. И если первые листы защитник изучил с особым тщанием, то с остальными он ознакомился по диагонали, отметив лишь, что заполнены они по одной форме.

Собравшись с духом, Элиот встал со своего места, тем самым показав, что его речь будет обращена ко всем собравшимся.

— Уважаемые члены совета, а так же — ближайшие сторонники рода Дарфайи. Я, Элиот Нойр, на правах защитника и советника принцессы Астерии обращаюсь к вам, с целью прояснить некоторые моменты касательно предложенных назначений. — Среди десятков взглядов Элиоту удалось ощутить лишь один оценивающе-одобрительный, принадлежащий Говарду Сайвьеру, который министром не был и присутствовал на собрании в роли сторонника короны. — Первый вопрос касается кандидатур: основывался ли выбор только на продемонстрированной ими верности королевской семье, и учитывалась ли фактическая возможность исполнять обязанности министра? При всём уважении, но Шон Унцт… — Элиот продемонстрировал первую бумагу, на которой значилось прозвучавшее имя. … несомненно, достойнейший человек, но будет ли ему, опытному, но немолодому уже генералу, под силу развивать сельское хозяйство…?

Первый заданный Элиотом вопрос был, по сути, пустышкой, выигравшей юноше время для правильного формирования второго вопроса.

— …Второй вопрос — почему постоянные назначения требуют подобной спешки? С момента ареста министров-предателей прошло меньше нескольких часов, и я считаю, что назначение временных министров в нашем случае куда как более оправдано. Королева Эстильда вернётся в столицу до конца этого года, и сможет самостоятельно провести все необходимые назначения. Ваше высочество, члены совета — у меня всё.

Элиот опустился на своё место, провожаемый где неодобрительными, а где и вовсе враждебными взглядами, что только заставило юношу увериться в правильности своего решения. Астерии, — да и самому Элиоту, чье мнение во многих вопросах оказалось решающим, — в любом случае придётся отвечать перед королевой, и лучше бы оставить последней возможность самостоятельно назначить людей на ключевые, министерские должности. Элиоту это виделось большим плюсом, который должен был пойти в копилку принцессы, смягчив тем самым реакцию королевы на столь резкие изменения.

— Есть ли реальная необходимость провести постоянные назначения до возвращение моей матери? Ялор? — Принцесса с большим удовольствием ухватилась за протянутую Элиотом руку помощи, и растерянной более не выглядела.

— Постоянные назначения позволили бы стабилизировать ситуацию и свести на нет последующие проблемы от двух подряд передач министерских дел от одного человека к другому, ваше высочество.

— Поступим так: кандидаты останутся всё теми же, но будут утверждены мною на испытательный срок, не имеющий ограничений по времени. Если моя мать удовлетворится продемонстрированными результатами и одобрит такой выбор, то утвердит назначенных мною министров на постоянной основе.

Изящный выход из положения — вот, как Элиот мог «в двух словах» описать произошедшее. Астерия не отвергла выбранных советом кандидатов, но и брать на себя подобную ответственность не стала, переложив её на плечи пока ещё не вернувшейся из похода королевы. И это было со всех сторон правильно, так как столица и без того подверглась немаленьким потрясениям.

— Следующий вопрос, для решения которого требуется моё участие…?

Медленно, но верно Астерия, практически не прибегая к советам Элиота, разгребала множественные проблемы, вызванные прошедшей чисткой. Больше всего сейчас страдала казна, из которой спонсировалась охрана имений и недвижимости арестованных, назначение временных управляющих их делами взамен отстраненных, нанятых предателями короны, и обеспечение наблюдения за всем этим добром в целях недопущения его разграбления. На всё про всё ушло четыре часа, и только под самый конец один из присутствующих благородных поднял вопрос разрушений в черте района аристократов.

— … Несмотря на то, что основные строения не пострадали, большая часть дорог и значительная — садов, подверглась серьезным разрушениям, которые не так просто будет свести на нет. На этом и основывается моё предложение, ваше высочество. — Аристократ передал слуге массивный лист со схемой района, спустя несколько секунд лёгший на стол перед Астерией. — Ни для кого не секрет, что текущее расположение дорог не является оптимальным из-за того, что их проложили ещё во времена вашей пра-прабабушки. С тех пор они поддерживались в хорошем состоянии, но весомых причин для перепланировки не было. Но теперь… Прошу, ознакомьтесь с предоставленной нами схемой, ваше высочество.

Принцесса кивнула и посмотрела на предоставленное схематичное изображение района знати, на которой зелёным изображалось планируемое размещение инфраструктуры, а серым — разрушенные участки дороги, садов и строений. По большей части всё выглядело так, словно в абсолютно случайных местах кто-то что-то взорвал, образовав круглые разрушенные зоны, а после — связал их дорожками. И Элиот, и Астерия понимали, что такая картина характерна для последствий сражения крайне мобильных заклинателей, но если юноша слабо себе представлял, как можно что-то восстановить зимой, то у принцессы при виде схемы буквально загорелись глаза.

— Я готова подписать приказ о начале строительства в случае, если все те, чьи земли планируется так или иначе задействовать, предоставят своё согласие. Но! — Принцесса с улыбкой на лице вскинула палец к потолку. — Строительство начнётся не раньше поздней весны, так как зимой любое строительство осложнено. Вместо этого я предлагаю расчистить подвергшиеся разрушениям территории, в течении недели возвести несколько ледяных замков и подготовить район к праздникам. Таким образом, мы покажем нашим гражданам, что мы о них не забыли, поднимем общий моральный дух, изрядно подкошенный войной и прошедшей чисткой, а так же, при верном подходе, повысим степень доверия народа к аристократии. Средств в столичном бюджете хватит на расчистку и строительство ледяных крепостей, но лавками, развлечениями и украшением столицы должны будете заняться вы. Это моё единственное условие.

Воодушевлённая принцесса расслабленно выдохнула и замерла в ожидании реакции со стороны собравшихся представителей благородных семей. И первым, что ничуть не удивительно, высказался Ялор Фетц.

— Ваше высочество, я, как глава рода Фетц, полностью поддерживаю ваше предложение за одним маленьким дополнением: к бюджетным деньгам мы притрагиваться не будем. Я считаю, что будет справедливо, если на оплату подготовки к празднику пойдут деньги мятежников, которых суд в вашем лице приговорит к казни. И — да, фактически средства всё равно будут идти из бюджета, но при правильном распространении этой информации отношение простых людей к вести об уничтожении многих древних и знатных родов изменится в лучшую сторону. Это укрепит наше текущее положение и положительно скажется на моральном духа Констеллийцев. У меня всё, ваше высочество.

— Спасибо, Ялор. Теперь я предлагаю каждому из присутствующих вкратце изложить своё отношение к выдвинутому предложению. Сразу оговорюсь, что даже если кто-то из вас выскажет своё неодобрение, моё отношение к нему никак не изменится. Я как никто другой понимаю, что не обладаю всеми необходимыми знаниями и, что важнее, опытом. Но королевский совет был создан именно для того, чтобы королевы могли обсудить важные вопросы со своими подданными. А потому — прошу, говорите без стеснения и страха.

И совет заговорил. В строгой очерёдности, но высказались как тринадцать советников, так и более трёх десятков приближенных к трону представителей влиятельных семей. Что больше всего удивило Элиота, так это то, что, в целом, все присутствующие были за претворение плана в жизнь, а немногие, высказавшиеся отрицательно, упирали на сложность задумки и сжатые сроки, а не на своё нежелание или иные причины. При этом и Астерии, и Элиоту искренне хотелось, чтобы эти слова действительно являлись одобрением, а не попыткой выслужиться перед будущей королевой, провернувшей то, чего Эстильда по какой-то причине сделать не могла или не хотела.

Но оба подростка понимали, что благородные — это превосходные актёры, не чурающиеся обмана и лицемерия. Сам Элиот, в прошлой жизни бесталанный деревенский мальчишка, подвергался издевательствам с их стороны даже несмотря на заступничество королевы и принцессы. Сейчас отношение к нему коренным образом изменилось, молодого заклинателя стали брать в расчёт, а кое-кто — даже уважать и пытаться сблизиться, но поменялись ли люди…?

Нет.

Как бы прискорбно ни было это признавать, но среди аристократов можно было по пальцам пересчитать честных и благородных в душе, а не на словах, людей. К таким сам Элиот мог отнести разве что Говарда Сайвьера и его сына, регулярно показывающих себя с лучшей стороны. Даже стремление Анткина выиграть в дуэли было не более, чем желанием служить принцессе, ведь Элиот для окружающих его людей просто появился из ниоткуда, и никто не понимал мотивов королевы, доверившей ему дочь.

— Господа, я попрошу вас выбрать нескольких человек, готовых присутствовать на допросах заключенных и в дальнейшем выступать свидетелями. Те, кто будет отобран советом, должны будут явиться к темнице не позже, чем через тридцать минут.

С этими словами Астерия поднялась со своего места и направилась к выходу, позволив Элиоту увидеть выражение крайней усталости на её лице. При этом сам юноша выглядел не то, чтобы лучше, так как ему было вдвойне сложнее, не имея соответствующего образования, понимать, о чём вообще ведут речь советники и принцесса, и нет ли у обсуждаемой темы двойного дна. Получалось у него или нет, Элиот сам сказать не мог, и потому решил поинтересоваться у той, ради кого он и присутствовал на совете.

— Принцесса, скажи: я сильно ошибался, когда высказывал своё мнение во время обсуждений?

Уголки губ Астерии приподнялись, а она сама успокаивающе произнесла:

— Ошибался, но не так много, как я ожидала. А твоё видение некоторых моментов и вовсе было неожиданным и для меня, и для всех собравшихся аристократов. — Плавным движением руки принцесса, прибегнув к использованию золотых нитей, открыла ведущую в свою комнату дверь и вошла внутрь, после чего — развернулась за порогом, продолжив разговор. — Иногда мы забываем взглянуть на проблему со стороны простых людей, а у тебя это получается само по себе.

— Спасибо. Это уже лучше, чем я себе представлял. — Парень кивнул благодарно, после чего отошёл в сторону, пропуская в комнату вереницу служанок. — Я подожду в коридоре.

Астерия, которую уже начали уводить куда-то вглубь комплекса комнат, кивнула, а в следующую секунду служанки заперли дверь изнутри, оставив Элиота в гордом одиночестве среди какого-то слишком уж пустого коридора. Свет, проникающий через широкие и тянущиеся до самого потолка окна, падал на ровные ряды портретов, перемежающихся с картинами. И если последние являлись, по большей части, изображениями дворца в разные годы, то на портретах были искусно нарисованы королевские семьи разных эпох. Король, королева и дочь — неизменная композиция, показывающая, что у Дарфайя никогда не бывает больше одного ребёнка-наследника. Или наследницы, что куда как правильнее — в роду правителей Констеллы мальчики не рождались.

Элиот, плавно вышагивая вдоль стены, с интересом рассматривал портреты, на которые до этого практически не обращал внимания, и поражался тому, насколько всё было одинаково. Менялись лишь люди и кисти художников, неспособных жить вечно — в остальном же портреты были неотличимы друг от друга…

— Элиот Нойр?

Юноша, сперва не обративший внимания на приглушенные коврами шаги, обернулся — и окинул взглядом человека, с которым он, пожалуй, и сам был не прочь поговорить. Говард Сайвьер, чья правая рука была от и до замотана бинтами, виднеющимися под одеждой, с вежливой полуулыбкой стоял — и смотрел не на того, к кому обращался, а на одну из картин.

— Говард Сайвьер. — Элиот кивнул приветственно. — Рад вас видеть. Как ваша рана?

— Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось бы. Я уже немолод, так что на восстановление уйдёт как минимум месяц… — Мужчина чуть помолчал, после чего кивнул в сторону рассматриваемого им изображения дворца, охваченного пламенем и окружённого войсками. — Констеллу ждало бы такое же будущее, не решись её высочество на крайние меры.

— Если всё было настолько плохо, то почему королева не устроила чистку сама?

— Это достаточно тёмная и нелицеприятная история, о которой ни её высочество Эстильда, ни кто-либо из её приближенных не мог даже обмолвиться до того, как вся падаль оказалась там, где ей самое место. — Что вы хотите этим сказать?

— Что у нас, сторонников королевы, не было ни единой возможности рассказать о небольшом, но в корне всё изменившем месяце. — На лице Говарда всплыла несвойственная ему улыбка. — Но теперь, когда вся эта падаль находится в темнице, в ожидании суда и казни…

— Вы нисколько не сомневаетесь в том, что принцесса их казнит?

— Если задаст правильные вопросы, то из задержанных выживет от силы полтора десятка человек. — Сайвьер наконец оторвал взгляд от портрета, и Элиот, взглянув в глаза собеседника, осознал, что разговор этот далёк от рядового. — Тебе интересна эта история пятнадцатилетней давности, Элиот Нойр?

— Вы собираетесь её рассказать мне, но не принцессе?

Мужчина невесело ухмыльнулся.

— При всей своей силе, я бы не рискнул рассказывать что-то подобное её высочеству Астерии, не будучи для неё близким другом. Это… очень нелицеприятная история. Очень.

— Вы… смогли меня заинтересовать. Но уместно ли нам говорить посреди этого коридора?

— Мы могли бы удалиться в любой кабинет, но будет куда как проще, если я просто устраню возможность нас подслушать. — С этими словами Говард театрально щёлкнул пальцами здоровой руки — и одновременно с пробежавшей по его телу вязью Альмагеста, тут же пропавшей, вокруг образовалось некое подобие не пропускающего звуков купола королевы. — Это случилось пятнадцать лет назад, мой юный друг. Тогда, когда разорённая долгой войной Констелла одолела одного врага — но пропустила появление другого…

Королеву Эстильду Безжалостную чествовали как победительницу, как ту, кто избавил королевство от страшнейшего врага за последние века. Но победа над человекоподобными монстрами дорого обошлась Констелле. Почти сто тысяч солдат остались лежать в сырой земле, а число погибших от вражеских набегов или самого обычного голода, вызванного войной, и вовсе не поддавалось счёту. Королевство было разорено, но у него всё ещё оставалась возможность оправиться от сокрушительного удара. Погибшая в самом начале войны королева Меркурия не была воином, но о её талантах политика, как и о слепящей глаза ангельской доброте, по всему континенту ходили легенды. Она никогда не отказывала соседям в помощи, прислушивалась к словам простых людей, ненавидела войны и конфликты, была дружна сразу с двумя королевскими семьями из четырёх…

Её смерть от заклинания посла Гофстникийцев стала шоком для всех: и для Констеллы, и для Дементры с Зандрассией.

И пусть этой дружбы не хватило для того, чтобы Дементра и Зандрассия вступили в войну, поддержку, которую они оказали в одно мгновение ставшей королевой Эстильде, сложно было недооценить. За годы, которые Дарфайя провела в войне, в её страну прибыли тысячи и тысячи грузов с продовольствием, снаряжением и лекарствами. От союзников прибывали даже командующие и стратеги взамен тех, что гибли в бесконечной череде сражений.

Война закончилась победой Констеллы и полным уничтожением Гофстникии. На тотальный геноцид, устроенный Эстильдой Безжалостной, смотрели как на нечто несвойственное этому миру, но молчали: понимали, что проявившей во время войны крайнюю степень жестокости девушке бесполезно что-то говорить. Время должно было само расставить всё по своим местам, но вместе с уничтожением первого, явного врага ничего не закончилось.

Хмурый взгляд королевы бродил по лицам членов совета. Незнакомые, самовлюбленные, противные самой сути Эстильды, эти люди воспользовались слабостью страны и заняли где освободившиеся сами по себе посты, а где — поспособствовали смещению своих предшественников. И сейчас, на первом после её возвращения королевском совете, ей выдвинули условия, которые её дух принять не мог. Но на случай отказа предатели короны подготовили ответные меры, которые Эстильда пережить не должна была. Болезнь, несчастный случай — немыслимо, но министры прямо угрожали своей королеве, позабыв о принесённых клятвах.

«Моя участь — стать первой в истории королевой-марионеткой? После всего того, на что мне пришлось пойти…?»

Эстильда могла прямо сейчас взорвать этот зал, испепелить тех, кто занял места благородных людей, отдавших свои жизни за свою страну, но забрать с собою всех…? Это даже для Ориона было невыполнимой задачей, ведь среди министров было семеро заклинателей высочайшего уровня. Они выживут, убьют её — и обставят всё так, будто последняя представительница рода окончательно сошла с ума. Красиво представленные факты с фронта, проникновенная речь и полное отсутствие тех, кто мог сказать хоть слово против гарантировали им успех, и это заставляло Эстильду ненавидеть их ещё сильнее. Верные сыны Констеллы гибли в сражениях против страшного врага, в то время как эти ничтожества захватывали власть и подминали под себя всю страну…

— Я не соглашусь на такие условия, даже если мне придётся умереть. И из всех здесь присутствующих в живых остаться есть шансы только у семерых… — Символы Ориона, повёрнутые на бок песочные часы, вспыхнули на щеках давшей волю гневу королевы, чьё могущество вдавило в кресла всех простых людей, собравшихся в зале.

— Ваш род прервётся, королева. Каково будет вам стать последней Дарфайя? — Спокойный, насмешливый голос одного из заклинателей Эстильду нисколько не успокоил — только ещё больше вывел из себя.

— Служение сборищу ублюдков куда хуже полного вымирания!

— Пойти на некоторые уступки, королева, в ваших же интересах. И здесь всё зависит от того, насколько убедительны вы будете в своих доводах. Или вам совсем не важна судьба вашей нации? Вы готовы отдать судьбы сотен тысяч Констеллийцев в наши руки…?

— В аду для тебя уже подготовили отдельный котёл, Шельвек. — Эстильда, на которую словно бы вылили ушат ледяной воды, опустилась на своё место. — Я готова обсудить предоставление вам неприкосновенности и некоторых свобод, но об абсолютной власти и всех местах в совете не может идти и речи.

— Это… уже больше похоже на разговор двоих взрослых людей, ваше высочество…

Переговоры, столь отвратительные королеве, длились несколько дней с перерывами на сон и приёмы пищи. Раз за разом Эстильда сходилась в словесном сражении с министрами, выторговывая для себя и всей Констеллы всё лучшие и лучшие условия. Не обошлось и без где успешных, а где — не очень попыток обойти договор о неприкосновенности министров, их семей и официальных представителей. Резкие и недвусмысленные формулировки то превращались в расплывчатые и малопонятные, то возвращались к исходному виду. Число бумаг росло, обе стороны пытались запутать друг друга…

Пока, наконец, итоговый вариант Контракта Крови не устроил обе стороны.

— Я не могу сказать, какие именно формулировки были использованы, но в конечном итоге мы, выжившие из верных короне благородных родов, остались не у дел. Кто-то занял посты министров, но вес их голосов был ничтожно мал, а мнение зачастую и вовсе игнорировалось. Королева Эстильда с того самого года смиренно ждала, пока ей не представится возможность что-то изменить. Вышла замуж, родила дочь… А после случилось то, что случилось. — Говард замолчал на секунду, словно бы копаясь в собственных воспоминаниях, извлекая наружу то, что вспоминать нисколько не хотелось. — Я считаю, что война с Артом — это хорошо спланированная акция, призванная не дать королеве подготовить принцессу Астерию к правлению. «Убить Эстильду — и провернуть уже проверенную единожды схему с её дочерью» — вот, чего на самом деле желали мятежники. Все сковывающие их ограничения были завязаны только на королеве. А ведь принцесса сейчас гораздо младше, чем Эстильда тогда…

— Вы заранее спланировали чистку?

— Нет. Мы все были связаны контрактом крови, и не могли даже подтолкнуть принцессу Астерию в нужном направлении. Но и предположить, что её высочество начнёт сама распутывать этот клубок, вдобавок пробудив ещё одно свойство Ориона, мы не могли.

— И вам оставалось только выполнять приказы принцессы, о которой в договоре пятнадцатилетней давности не было ни слова…

Сайвьер ухмыльнулся — и покачал головой.

— Ты ошибаешься, Элиот Нойр. Темы, на которые с принцессой нельзя было говорить напрямую, были обговорены ещё тогда, но её саму связать магией крови не было никакой возможности. Её вмешательство, её приказы, пошедшие вразрез с контрактом, позволили нам заполучить больше свобод… А в конечном итоге — полностью разрушить эти проклятые чары.

Элиот ещё раз мазнул взглядом по картине с охваченным пламенем дворцом, после чего покосился на ведущую в покои принцессы дверь, из которой выпорхнула одна из служанок.

— Я правильно понимаю, что от казни мятежников теперь не спасёт ничего?

— Истинно так. Ты можешь рассказать обо всём принцессе, а можешь подождать — и позволить сделать это самой королеве. — Говард развернулся, сделал несколько шагов — и бросил через плечо. — Выбирай, Элиот Нойр.

Бесшумно растворился звукоизолирующий купол, по ушам ударил шелест сминающегося под ногами Сайвьера ковра, а с сознания словно бы стянули закрывающую его пелену. Элиоту хотелось и плакать, и смеяться, до того его поразило осознание масштаба проблемы. Многое было непонятно, но «контракты крови»… Сам защитник о них прежде не слышал, но предполагал, что в прошлом-будущем они существовали наравне с единорогами. В мифах, тобишь… Хотя это нисколько не проясняет ситуацию в его прошлой жизни, когда всё было суть точно так же. Некое тайное магическое знание, не завязанное на Альмагестах? Вариант наиболее реальный, но времени и дальше гадать у Элиота не было.

— Астерия. — Юноша улыбнулся добродушно и, сделав пару шагов, поравнялся с принцессой и продолжил путь в сторону темницы.

— О чём с тобой говорил Сайвьер?

— О том же, о чём и я хотел бы с тобой поговорить. Он… рассказал, почему королева Эстильда ничего не предпринимала против мятежников.

Принцесса запнулась на ровном месте, но не упала, пусть Элиот и уже был готов её ловить.

— Говард Сайвьер? Рассказал тебе?

— А в этом есть что-то странное? — Элиота сильно удивило то, что Астерию удивил рассказчик, а не сам рассказ.

— Он… — Астерия неопределённо покрутила в воздухе рукой. — … не большой любитель тех людей, в чьих жилах нет благородной крови. Говард даже брезгует общаться с собственными слугами, а всё его окружение — сплошь мелкопоместное или безземельное дворянство.

— Пусть даже всё обстоит так, как ты говоришь, но ради своего рассказа он вполне мог и потерпеть.

И Элиот рассказал так, как мог. Вкратце, стараясь уложиться в тот десяток минут, что требовался двум одарённым для того, чтобы добраться до тюремного комплекса — далеко не самого маленького объекта, способного посоперничать в размерах даже с громадой дворца. Оно включало в себя ещё и массив подземных этажей, предназначенных для содержания одарённых заключенных, но сегодня Элиоту было не суждено туда попасть: Астерия, внешне отреагировавшая на страшное знание достаточно спокойно, приказала приводить заключенных по одному в пустующую допросную комнату, в которой наличествовала только пара стульев и многое повидавший на своём веку дубовый стол.

— Кто идёт первым?

— Если судить по рассказу Сайвьера, то — лидер и глава лагеря мятежников. — Принцесса кровожадно улыбнулась, заставив Элиота на секунду замереть. Слишком уж непохожа была эта улыбка на привычную, на ту, которую юноша привык видеть на лице Астерии. — Сато Шельвек, человек, которому в любом случае не избежать смерти. Заводите!

Пара секунд — и вот уже в распахнутую дверь заводят полного мужчину лет пятидесяти. Примечательным Элиот посчитал тот факт, что на нём буквально не было ни единого живого места, будто бы мятежника перед допросом хорошенько избили. Но держался этот породистый аристократ с достоинством; высоко поднятый подбородок, прямая осанка и уверенные шаги, которым не мешала даже толстая цепь кандалов и сцепленные за спиной руки.

— Сато Шельвек. — На щеках принцессы зажглись символы её Альмагеста. — Есть что-то, что ты хочешь рассказать перед смертью?

— Даже так, да? Достойная дочь своей безумной матери… — Один из стражников, привёдших заключенного, не стал мелочиться — и, ухватив Шельвека за затылок, приложил его лицом об стол. — … сучка, которая даже родиться была не должна!

Элиот невольно поймал себя на том, что в его руке сформировалось приличных размеров сумеречное лезвие. Не слишком плотное и стабильное, но на Шельвека его бы хватило.

— Оскорбления — то единственное, что остаётся загнанной в угол шавке, Шельвек. Но не бойся: так просто ты не умрёшь. Я не люблю кровь и насилие, но для тебя сделаю исключение. — Принцесса скользнула взглядом по только вошедшим в комнату благородным из числа присутствующих на недавнем совете, кивнула им — и вновь обратилась к заключенному. — Я ещё раз предложу тебе выговориться, Шельвек. И если меня устроит то, что я услышу, то в геенну огненную отправится не весь твой род…

— Если бы не гнилая душонка Фребберга, меня предавшего, то ты и вовсе не появилась бы на свет, с… — Тончайшая серая нить хлестнула Шельвека по лицу и тот, не сдерживаясь, заорал от боли, до хруста выворачивая прочно зафиксированные конечности. — Ублюдки! Вас всех уничтожат! Сгноят заживо! Утопят Констеллу в огне…!

— Принцесса? — Размеренный кивок Астерии, хладнокровно наблюдающей за мучениями врага всего королевства, стал тем сигналом, по которому Элиот приблизился к Шельвеку — и вытянул в его сторону руку, позволив причудливо пляшущим волнам серого пламени перетечь на приговоренного к смерти человека. В считанные секунды всё тело главы влиятельнейшего благородного рода окуталось плотной серой сетью, а в воздухе ощутимо запахло жареным. От криков сгорающего заживо человека Элиот благоразумно отрешился, переведя всё внимание на свою любимую принцессу. Всё те же золотые локоны и глубокие синие глаза, белоснежная кожа и изящные черты лица — но совершенно иное впечатление. Обычно подобная нежнейшему цветку, сейчас Астерия дала волю своей тёмной, злой стороне, став куда больше напоминать хладнокровную Эстильду, нежели беззаботную себя. Элиоту было неприятно наблюдать за подобными метаморфозами, но он понимал, что изменить что-то ему не под силу. Четырнадцатилетняя принцесса, наслаждающаяся страшной смертью мятежника, практически подчинившего себе королеву и едва не поставившей крест на всём роду Дарфайя, была в своём праве.

Спустя несколько минут, когда тело Шельвека перестало даже дёргаться, Астерия перевела взгляд на замерших поодаль стражников — и приказала отрядить для трупов какую-нибудь камеру. Её нисколько не беспокоили ни испуганные взгляды тюремных надзирателей, ни взволнованные — аристократов, ставших свидетелями ужасной расправы, творимой четырнадцатилетней девочкой, совсем недавно представлявшей из себя самое беззаботное и миролюбивое создание на свете.

— Ваше высочество… — Голос подал Говард Сайвьер. — Быть может, вам лучше отдохнуть, оставив суд на нас? Никто из виновных не избежит наказания…

— Дело не в наказании, Говард. — Мелодичный и спокойный голос Астерии отчётливо слышали все присутствующие. — Всего лишь долг крови, за погашением которого я должна наблюдать лично.

— Принцесса Астерия, не подумайте ничего плохого, но мне кажется, что вы сейчас переступаете ту черту, которую для вас провела королева. Она… — Ялор Фетц, вышедший вперёд и пересёкшийся взглядами с принцессой, с большим трудом закончил: — Эстильда, находись она сейчас в столице, не одобрила бы ваших действий.

— Дядя, ты сам веришь в то, что говоришь? Или это не моя мать когда-то уничтожила целый народ, сравняв десятки городов с землёй и лишив жизней миллионы разумных?

— Принцесса, у неё не было выбора — ведь то была война на уничтожение. Но у тебя этот выбор есть. — Элиот, до этого момента молча стоявший за правым плечом девушки, позволил себе вмешаться в разговор. — Я могу лично провести все казни до единой, дать прочувствовать этим нелюдям всю ту боль и отчаяние, что испытала когда-то королева, но ты не должна находиться здесь сейчас.

— Часом ранее ты был совсем не против того, чтобы я лично возглавила суд…

— Суд, принцесса. Суд, а не издевательства и страшные казни.

Несколько секунд Элиот и Астерия играли в гляделки, после чего девушка, наконец, не выдержала — и, поморщившись, махнула рукой.

— Хорошо. — Кивок. — Хорошо. Раз уж вы все настаиваете на этом — я уйду. Займусь чем-то более полезным… — Принцесса поджала губы и сделала шаг вперёд — а в следующее мгновение Элиоту пришлось её ловить.

— Астерия?! — Юноша бегло осмотрел девушку, отметив, что та дышит ровно и размеренно. Но ни пара лёгких шлепков по щекам, ни тормошение не дали желанного эффекта, а позже Элиота просто отодвинули в сторону бросившиеся на помощь благородные. И только лишь спустя десяток мучительных секунд Ялор Фетц, с кряхтением распрямив спину, постановил:

— Обморок. — Лица благородных, не рискнувших приблизиться к Астерии, разгладились и посветлели. — Элиот, доставишь принцессу в её покои?

— Вы… серьезно? Обморок?

— Она маленькая четырнадцатилетняя девочка, мой юный друг. Никакие титулы и магические силы не могут это изменить. — Вставил своё веское слово Говард Сайвьер, бережно передав Элиоту почти невесомую принцессу, чье безмятежное лицо сейчас выражало крайнюю степень умиротворенности и спокойствия. — Можешь сюда не возвращаться — мы сами казним всех виновных. Это… — Мужчина улыбнулся предвкушающее. — … будет в какой-то мере даже приятно.

— Спасибо.

Произнеся всего одно, но при этом совершенно искреннее слово, защитник направился к выходу из допросной. Его провожали самые разные взгляды, но в одном Элиот был уверен точно: эти люди считают его другом, достойным доверия.

Глава 18. Третий — не лишний

Элиот быстрым шагом шёл по коридорам с принцессой на руках, провожаемый взглядами многочисленных слуг и гвардейцев. Впрочем, ни те, ни другие даже не поинтересовались, что случилось с наследницей престола, позволив защитнику дойти до самых покоев Астерии. И только тогда, опустив глаза в тщетной попытке каким-то мистическим образом повернуть ручку, Элиот заметил завораживающий синий блеск в приоткрытых глаза принцессы. Весело пляшущие бесята в двух бездонных омутах окончательно убедили юношу в том, что его принцесса, которая, казалось, наслаждалась тем, что ей не надо никуда идти на своих двоих, в полном порядке.

— Как спалось?

— А что, собственно, случилось? — Задала Астерия вопрос, который должен был её волновать с самого момента пробуждения. — Я перенервничала, да…?

— Не скажу точно, но — вполне возможно. Разбирательства с врагами короны взяли на себя члены совета, так что тебе сейчас нужно беспокоиться разве что о своевременном возведении серии ледяных дворцов и замков. Всё-таки людям нужен праздник, заняться которым просто некому.

— Поставь меня, пожалуйста, на пол, Элиот. — Юноша послушно выполнил просьбу, водрузив принцессу прямо посреди одной из её «гостевых» комнат, Астерией в принципе не использующихся. Из друзей у неё был только Элиот, а других крайне редких посетителей девушка принимала где угодно, но не в своих покоях. — Спасибо.

— Как себя чувствуешь?

— Прекрасно? Нормально? Отвратительно? — Астерия пожала плечами. — В голове сейчас такая мешанина, что я не могу ответить точно. Контракт крови, мои слова там, перед придворными, отец… Шельвек тогда не врал, говоря о том, что меня не было бы, не предай его мой отец.

— Не терзай себя неясными домыслами, принцесса. Меньше чем через две недели прибывает королева Эстильда — и уж теперь, после разрушения контракта, она сможет рассказать тебе всё. А пока ты можешь расслабиться и отдохнуть. С ледяными конструкциями я как-нибудь справлюсь. Запрягу того же Анткина — не всё же ему дома отсиживаться…?

Астерия прыснула в кулачок и упала на диван, утопив голову в бесчисленных подушках, густо покрытых рюшками и вышивкой.

— Хотела бы я посмотреть на то, как ты будешь пристраивать Сайвьера-младшего к делу. Но — увы, ледяными крепостями я хочу заняться сама. Сколько времени прошло с того момента, как… А! Что случилось-то?

— Обморок, принцесса. Как сказал один хороший человек — ни титулы, ни магия не делают тебя взрослой, а юным девушкам слишком много волноваться и брать на себя подобную ответственность очень нежелательно…

— Пф! Нашёлся тут — старичок! Тебе самому-то сколько, Элиот? Пятнадцати нет, правильно…? — Неожиданно лицо принцессы стало несколько бледнее обычного, а в глазах заплясал ужас. — Элиот! У тебя ведь день рождения зимой! А сейчас уже середина декабря!

— И?

— А я собиралась поздравить тебя в начале этого месяца…! — Огорчение, отразившееся на лице Астерии, стремительно распространилось по комнате и пробрало её защитника до костей. С тем же успехом, с каким принцессе удавалось распространять счастье и радость, она всё это забирала… или, что куда как более вероятно, конвертировала в их полные противоположности. — Ты не сердишься?

— Я уже говорил, что никогда не отмечал этот праздник. Для меня что он есть, что его нет — всё одно. Разве что возраст посчитать… — Элиот цокнул языком. — Но для этого можно и просто год использовать. Благо, я родился зимой, а плюс-минус полтора месяца — это не так уж и важно.

— Как ты не понимаешь?! — Астерия, плавно сместившаяся к большому, во всю стену шкафу, почти полностью в него погрузилась — торчать остались одни лишь ноги, болтающиеся в воздухе. — Это — праздник! И я тебе даже подарок приготовила! Осталось его только раскопать…

Элиот тем временем кивком поприветствовал служанку, скользнувшую смущенным взглядом по торчащим из недр хранилища одежды оголившимся ногам Астерии, принял поднос с чашками и чайничками разных размеров — и принялся заваривать две порции ароматного напитка. Юноше было интересно, что приготовила для него принцесса, но вида он не подавал и в целом старался не ждать слишком многого, в собственной голове настаивая на том, что ему достаточно и самого факта дарения. Ведь так оно и было на самом деле: что бы сейчас Астерия ни вручила своему защитнику, а благодарности от этого меньше не станет…

Но вот отстучали по полу каблуки, и в поле зрения Элиота появилась принцесса с неким свёртком — совсем небольшим, но аккуратно упакованным и перевязанным парой цветастых лент.

— Раз уж ты не знаешь, когда родился, то подарок я тебе вручаю сегодня! — Юноша не успел даже отложить свёрток в сторону, а Астерия его уже крепко обняла, отстранившись лишь спустя пару секунд — и вперив ожидающий взгляд в собственный подарок. Девушке было очень интересно увидеть, как отреагирует её друг, и Элиот не стал зазря тянуть время.

В сторону полетели ленты, зашелестела упаковочная бумага — и на суд именинника предстал почти прямой кусок ткани чёрного цвета, с непонятного назначения элементом на одном из углов. Элиот повертел элемент одежды в руках, но ни спустя десяток секунд, ни спустя даже минуту не смог разобраться, что это такое и как его надевать.

— М-м-м… Мне нужна помощь, думаю…? — Принцесса, всё это время наблюдавшая за потугами своего защитника, хихикнула — и легонько похлопала его по плечу, словно бы на что-то намекая. — Это шарф…?

— Ты правда не понимаешь?

— Прости, принцесса, но одежда для меня подразделяется на три вида: штаны, рубаха и обувь. Последняя попытка… — Элиот запихал странный угол тряпицы за ворот, разложив всё оставшееся на манер передника. — … это гигантская салфетка?

— Это плащ!

Юноша ещё раз окинул взглядом «плащ», приложил его к собственному плечу — и понял, что по длине новый элемент одежды опускался лишь на полтора десятка сантиметров ниже пояса. Ширина тоже оставляла желать лучшего, причём настолько, что этого плаща не хватило бы даже чтобы прикрыть спину.

— Ладно, я признаю, что я зря тогда взял с собой те гигантские плащи. Но тебе не кажется, что такая шутка слишком жестока? — Своему голосу Элиот постарался придать нотки обиды, но улыбка, предательски вылезающая на лицо, всё портила.

— Садись! Давай-давай! — Астерия повелительным тоном заставила своего защитника сесть на диван спиной к ней, забрала у Элиота свой подарок, после чего принялась что-то делать с его плечом. Закончила она лишь спустя минуту, отступив с крайне довольным видом. — Готово! Смотри в зеркало!

И Элиот посмотрел, в очередной раз усомнившись в собственной адекватности просто потому, что плащ не стал больше, не превратился во что-то… Принцесса просто закрепила его на левом плече юноши, отчего руку теперь стало довольно-таки сложно рассмотреть. Выглядело забавно, но какого-либо функционала в себе точно не несло.

— Нравится?

— Думаю, да. Это что-то церемониальное? Или ритуальное?

— Нет и ещё раз нет. Это — популярный на востоке элемент одежды! Подчеркивает линию плеча, любим старшими офицерами и многими благородными! — Астерия горделиво подбоченилась. — Полноценные плащи не слишком удобны в повседневной носке, а такой вариант — очень даже. И смотрится красиво!

«Красиво-то красиво, да только по пижонски…» — подумал Элиот, но вслух произнёс совсем иное, сгребя Астерию в охапку и оторвав её от пола.

— Спасибо, принцесса! Я это очень ценю!

— Раздавиш-ш-шь…

А спустя пару минут подростки покинули дворец, направившись прямо в район аристократов. И Астерии, и её защитнику хотелось лично взглянуть на фронт работ и прикинуть, смогут ли они чем-то помочь. Шутка ли — за две недели возвести три больших и четыре малых ледовых комплекса, которые не просто не развалятся, но и станут площадкой для игр и детей, и взрослых?

Вот и Астерия, наконец-то свободно вздохнувшая, считала, что такой вопрос игнорировать нельзя.

Неровная, маленькая и почти незаметная волна серого пламени прошла параллельно земле и вгрызлась в устойчивые каменные стены, оставшиеся от полуразрушенного, не подлежащего восстановлению здания. Прошло несколько секунд — и часть стены зачала заваливаться на бок, влекомая опутавшими её золотыми нитями. Непродолжительный грохот, осевший на землю снег — и вот уже десятки крепких разнорабочих принялись разбирать завал, споро загружая одну из многочисленных грузовых телег.

Работа кипела уже больше недели день, и из одарённых в ней участвовали десятки детей как принадлежащих к благородным семьям, так и безродных, обучающихся в столичных академиях звёзд. Вдохновлённые личным примером Астерии и её защитника, подростки неудержимой волной ринулись на переживающие не лучшие времена участки, с помощью Альмагестов значительно ускорив процесс разбора повреждённых строений. Это позволило перевести освободившихся людей на работы по возведению дополнительных ледяных домов и стен, что несказанно радовало принцессу, сейчас с улыбкой на лице утирающую со лба выступившие капельки пота.

— Остался последний сарай — и наша работа здесь закончится. — Кивнул Элиот в сторону приземистого каменного здания, стены которого с одной из сторон обвалились у самого основания. Как он всё ещё не рухнул — большая загадка, но юноша планировал это поправить в ближайшем будущем. Уж очень ему понравилось экспериментировать со своей силой, отлично проявляющей себя во всём, что касалось разрушения.

— Мы даже немного опережаем график. Удивительно, как всё так получилось…

— Народ тебя любит — только и всего. — На самом деле пусть не у всех, но наличествовало желание выслужиться перед принцессой и будущей королевой. Особенно это касалось тех аристократов, чьи семьи ничем особенным не выделялись и не играли в королевстве никакой роли. Возможность для юных наследников пообщаться с Астерией и, возможно, обратить на себя её внимание главы этих родов восприняли крайне благосклонно — и потому в первый же день под начало принцессы выстроилось великое множество одарённых, готовых трудиться не покладая рук.

И Астерия не была бы Астерией, если бы упустила возможность сделать больше запланированного. Элиот был практически уверен, что принцесса прекрасно понимала, что привело сюда первую «волну» одарённых подростков.

— Ваше высочество! — Девушка оглянулась и среди массы людей выцепила взглядом фигуру Сайвьера-младшего, с папкой для бумаг стремящегося подобраться к принцессе сквозь завалы мусора, снега и раскрошенного в труху льда. Альмагест он не использовал из-за особых, обеспечивающих безопасность правил, установленных в черте «зон строительства», за соблюдением которых наблюдали пусть немногочисленные, но всё-таки рыцари-гвардейцы, отправленные сюда Гертриком. Это была лишь часть мер, предотвращающих травмы, но кое-какие неудобства она всё-таки вызывала. — Перечисленные вами изменения внесли в проект. Ознакомитесь или стразу на подпись?

— Анткин, при всём уважении, но куда пропал Зик? — Элиот имел ввиду десятилетнего посыльного, беспрерывно курсирующего от дворца к принцессе и обратно, снабжая её наиболее свежими документами, касающимися «ледяного парка», как его обозвали министры.

— Устал.

— И попросил тебя, наследника благородного рода, его подменить? — Произнёс Элиот с нисколько не скрываемым весельем. Анткин уже не первый день пытался «вписаться» в общество принцессы, но ему просто незачем было присутствовать рядом с ней. Ни о какой политике посреди завалов мусора и обломков не было и речи, заменить собой бригаду разнорабочих, как Элиот, Сайвьер-младший не мог, какими-либо уникальными навыками и умениями не обладал… Но и на подколки Элиота не обижался, стараясь отыскать нечто, что позволит ему войти в свиту Астерии.

— Можно сказать и так. Принцесса?

Тем временем Астерия забрала у Анткина бумаги, пролистала титульные листы и листы, не подверженные изменениям, остановившись только на нескольких схемах, где поверх чёрных контуров были нанесены алые линии — её собственные пометки касательно фронта работ. Большая их часть дублировалась чёрным цветом со множественными дополнениями, — по рисунку вида «здесь будет лестница» строить точно никто не стал бы, — но кое-что сопровождалось отказными записками, вкратце поясняющими причины отказа. Девушка крайне быстро и ловко пробежалась по всем моментам, но кипа бумаг на том не закончилась.

— А это что?

— Чертежи вспомогательных строений — лавок, магазинов, небольших лабиринтов и универсальных помещений. Всё изо льда, так как занимающиеся этим вопросом люди пришли к выводу, что среди ледяного города простые тканевые или деревянные палатки будут смотреться смешно. — Анткин, подойдя к Астерии, сопровождал рассказ наглядной демонстрацией схематичных рисунков. — В конце приводится схема всего района с планируемым расположением дополнительных зданий.

— Неплохо. Очень неплохо. — Одобрительно кивнул Элиот. — Но в сроки мы так можем и не уложиться.

— Совет благородных выделил почти семь сотен человек на эту работу, Элиот. Они справятся, а после ещё и помогут наёмным рабочим.

— Я рада, что кто-то проявил разумную инициативу. Передашь совету мою благодарность, Анткин? — В тоне Астерии Элиот уловил искреннюю радость.

— Обязательно, ваше высочество. — Сайвьер-младший как-то слишком резко поклонился, позволив Элиоту предположить, что изящные костюмы благородных не слишком подходили для долгих прогулок по морозу в минус тридцать. — Вам не нужна моя помощь?

— Помощь…? — Астерия задумалась на секунду. — Сегодня я планировала только навестить сиротский дом жертв войны. Не то, чтобы твоё присутствие было там необходимо, но ты можешь сходить с нами. За компанию.

Анткин колебался недолго, и уже спустя пару минут совместно с Элиотом самозабвенно крушил последний объект, надеясь таким образом побыстрее освободиться от необходимости прозябать на улице. Принцесса же углубилась в обсуждение некоторых визуальных деталей будущей крепости с из-за многослойной одежды похожим на шар чиновником, в чём-то провинившимся и по итогу приставленным сюда бесполезного наблюдения ради, так как с соответствием объекта проекту вполне себе справлялись и сами бригадиры, которым платили достаточно серьезные даже для летнего сезона деньги.

— Я одного понять не могу — зачем ты ищешь причину?

— А? — Анткин, не сразу осознавший суть вопроса своего «коллеги», окинул Элиота недоумевающим взглядом.

— Принцесса не против того, чтобы ты находился рядом. Тем более, что сейчас ей ежедневно приходится решать вопросы, так или иначе связанные с политикой, в которой я — худший советник из возможных. У тебя ведь полный карт-бланш?

— М-м-м… да?

— Тогда просто присоединяйся к нашей маленькой компании, не нужно ничего выдумывать. — Элиот хитро подмигнул свежезавербованному товарищу. — Идёт?

— Почему ты пытаешься мне помочь?

— По вполне очевидным причинам. Сайвьеры — одни из немногих, кому удалось пережить пятнадцать лет давления и практически открытых гонений, не только не потеряв, но и преумножив своё влияние. При этом вы не предали королеву, храня верность трону. Кто-то, кроме лучших политиков королевства, способен на такое? — За ту секунду, что защитник выделил Анткину на ответ, тот не успел даже открыть рта. — Вот и я считаю, что — нет. Вы с виду неприметные, вашу фамилию редко упоминают вслух, но при этом твой отец возглавляет убийц, диверсантов и шпионов Констеллы. Его влияние на придворных велико, решения — взвешены и просчитаны. И лично я считаю, что принцессе нужно как можно раньше налаживать общение с наследником такого рода.

Параллельно своей речи Элиот плавил стены и потолок сарая, обваливающегося на землю неровными каменными ошмётками, даже не замечая, насколько близко к нему валятся некоторые обломки. Анткин, глядя на защитника размытым взглядом, аккуратно отодвинул его на пару шагов назад — и, наконец, ответил.

— Это… предельно честно и открыто. Я ценю такое отношение, но при этом не понимаю, чего ты добиваешься. И, наверное, никто этого не понимает. Позволишь? — Элиот кивнул и уступил Сайвьеру-младшему своё место. Пара секунд концентрации — и вместе с выброшенной вперёд ладонью по остову здания пробежала дрожь, а оно само начало оседать. — Так вот… Чего ты всё-таки хочешь, Элиот Нойр?

— Чего я хочу… Слишком простой вопрос, Анткин. На первых порах мне приходилось на него отвечать не по одному разу на дню, но я не против повторить и сейчас: я хочу, чтобы Астерия жила, и жила счастливо.

— Ты её любишь? — Неожиданный вопрос — но вполне ожидаемое напряженное молчание, сказавшее всё за себя. Анткин сделал определённые выводы и кивнул своим мыслям, после чего поспешил развеять неловкую атмосферу. — Я приму это как ответ. Наши цели — процветание королевской семьи — совпадают, и различны лишь методы…

— Грубая сила и политика отлично друг друга дополняют, я считаю. — Элиот ухмыльнулся. — Можно сказать, что ты согласен войти в нашу дружную компанию?

— Согласен. И сразу оговорюсь, во избежание конфликтов и недомолвок: на сердце принцессы я не претендую. — Поймавший недоверчивый взгляд Элиота Анткин добавил: — У меня уже есть невеста.

— Это… достаточно смелое заявление.

— О чём ты? — Непонимание на лице Сайвьера-младшего было настолько искренним, что Элиот и сам усомнился в том, что услышанное — не плод его воображения, усиленного какими-нибудь пагубно влияющими на мозг парами. — Ты мне лучше скажи, что и как с приютом, принцессой упомянутым.

— А что с ним?

— Зачем, куда, как… — Анткин покрутил в воздухе рукой. — Стыдно признавать, но благотворительностью я не занимался, и не имею ни малейшего представления о том, чего ждать и с чем идти.

— Подарки от королевства уже на месте, так что дополнительно можно ничего не нести. Финансово тоже всё более чем неплохо — спасибо раскулаченным предателям, чьи деньги волей принцессы пошли на облегчение жизни людей и ликвидацию последствий войны…

— Её высочество занялась такими вопросами…?

— Последние дни у нас выдались крайне насыщенными, и, я так предполагаю, дальше всё будет только хуже. — Элиот отряхнул руки. — Можешь быть уверен: скучать будет некогда.

С минуту Элиот и Анткин наблюдали за принцессой, что-то увлечённо доказывающей собравшимся вокруг бригадирам и чиновнику, на все вопросы отвечающему с завидной методичностью повторяющимися кивками.

— Я очень удивлён, что наша принцесса действительно взяла себя в руки и занялась не только удовлетворением своих зачастую безумных желаний, но и реальными делами, требующими вмешательства кого-то, стоящего у власти. — Сайвьер-младший говорил нисколько не стесняясь, демонстрируя тем самым своё доверие. При этом взгляд его серых глаз был устремлён куда-то сквозь принцессу и город. — Отец мне совсем недавно рассказал, как всё обстояло на самом деле. До этого я только догадывался, но у меня не складывалась общая картина. Как можно принудить королеву игнорировать коррупцию и воровство? Как заставить её закрыть глаза на существование предателей? Я считал, что это невозможно… И теперь мне страшно даже вспоминать о том, как я относился к безответственности принцессы Астерии.

— Страшнее тут то, что проблема решилась по чистой случайности. Не находишь? Никто ведь специально не толкал нас в спину, не советовал и не намекал на необходимость заняться коррупцией. Просто один человек, которому я по наивности своей верил, соврал, глядя Астерии в глаза… Не знаю, впервые она пробудила это свойство Ориона или же нет, но закономерный итог в виде поднятых на уши аристократов и крушения контракта крови — налицо.

— Очень хрупкая штука, этот контракт. — Проговорил Анткин задумчиво. — Всего-то и надо было, чтобы кто-то облеченный властью, но не отмеченный в скреплённом кровью договоре, нарушил одно из его постановлений. Кем вообще нужно быть, чтобы полностью полагаться на что-то столь ненадёжное?

— Думается мне, что такое заклинание — вещь куда как более надёжная, чем клятвы и обещания. И пятнадцать лет его существования говорит о том же самом. — Элиот выпустил через нос облачко пара. — Готов к самому суровому испытанию в своей жизни?

— О чём ты…?

— Элиот! Анткин! У нас образовалось целых два часа свободного времени, так что я планирую подыскать кое-какие вещи для украшения комнаты…

Вопрос в глазах Анткина Сайвьера медленно превратился в ужас осознания, вызвав на лице Элиота широкую ухмылку: теперь страдать, ежедневно «коротая свободные часы» в самых разных торговых лавках, придётся не ему одному…

Глава 19. Череда открытий

— Мне… — Астерия, только вышедшая с территории приюта, смотрела только и исключительно на покрытую снегом и льдом землю, а от улыбки на лице не осталось ни следа. — Мне впервые стыдно называть себя принцессой.

— Это не ваша вина, принцесса. — Анткин, наравне с Элиотом и Астерией лично осмотревший обветшалое здание, в котором ютилось без малого пять сотен детей до десяти лет, попытался хоть как-то сгладить то впечатление, которое производил гигантский барак. Именно барак, ведь иначе назвать это строение не поворачивался язык. — Тем более, что уже со дня на день приютом займутся и приведут его в надлежащий вид, а финансирование, соответственно, повысят…

— Война длится не первый месяц, Анткин. А сколько таких приютов в остальных городах? Десятки. И если просто представить, что столичный приют — пример для остальных… — Плечи принцессы предательски задрожали, но она всё-таки сумела взять себя в руки. — … то совсем немногим сиротам удастся даже просто выжить. Элиот…

— Да, принцесса?

— Ты сможешь этим вечером разузнать всё о пенсиях, начисляемых пострадавшим на войне людям и семьям? Сколько, как часто, насколько написанное на бумаге и упрятанное в архив соответствует реальности…

Элиот, пользуясь тем, что Астерия смотрела разве что себе под ноги, хлопнул Анткина по плечу и недвусмысленно кивнул, предлагая тому взять задачу на себя. Защитник действительно хотел, чтобы у принцессы появились пусть не друзья, но хотя бы товарищи, на которых можно будет положиться в случае, если его не будет рядом.

— Принцесса, я могу взять эту работу на себя. Мне это будет гораздо проще, чем Элиоту, так как я могу задействовать некоторые знакомства… — О том, что знакомства эти принадлежат отцу, Анткин даже не заикнулся. — … и выполнить всё в кратчайшие сроки с максимумом подробностей.

— Элиот…?

— Я не против, Астерия. — Наклонившись к самому уху девушки, Элиот прошептал быстро и тихо: — Разве ты сама не видишь, насколько Анткина тяготит его якобы бесполезность?

Принцесса просияла — и, не выждав и секунды, ухватилась за появившуюся возможность.

— Хорошо. Анткин, завтра я уже буду ждать отчёта. Примерно с шести утра мы будем у первого дворца, а дальше направимся вплоть до седьмого — проверим, как там идут дела. После я планирую заняться бумажными делами, так что найти меня можно будет в кабинете бывшего министра образования. — О том, как Астерия выбирала себе кабинет, Элиот предпочитал даже не вспоминать, так как обязанность перетаскивать из одного места в другое сотни и сотни килограмм суть бесполезной макулатуры ложилась как на него, так и на тех несчастных гвардейцев, что оказывались неподалёку. И далеко не всегда невольные помощники оказывались одарёнными, так что Элиот мог с уверенностью заявить: искусство переноса тяжестей посредством непредназначенного для этого Альмагеста он освоил в совершенстве.

— Сделаю всё в лучшем виде, ваше высочество.

— Астерия или принцесса, Анткин. Я считаю тебя другом, так что будь добр — соответствуй, завязывай с официальными обращениями. — Слова Астерии подействовали, но совсем не так, как ожидалось — Сайвьер-младший попросту смутился подобным промахом со своей стороны, так как в среде дипломатов и политиков было очень важно почувствовать, когда следует сменить обращение. — Бери пример с Элиота.

— Дурной пример заразителен, так что наш новый товарищ в скором времени и так уподобится мне. — Защитник скорчил самое зловещее лицо, на которое только был способен — и добился своей цели, рассмешив принцессу. От грустных мыслей это её вряд ли избавило, но из омута печали вытянуло наверняка. — Что, скажешь, не будет такого?

— Зависит от того, что считать дурным примером. Твою нелюбовь к политике? Нетерпимость к тем, кто не исполняет мои указы? Желание изолировать меня от окружающего мира? А! Твой фирменный мазохизм, помноженный на упорство барана?

— Не слушай её, друг мой: всё это не более, чем грязные инсинуации…

— Чиновник, которого ты в одном костюме выбросил на мороз, так точно не думает, Элиот.

— Анткин, для справки — тот нехороший человек посчитал, что урезать норму выдаваемых рабочим тёплых напитков — отличная идея, за которую его похвалят и премируют заодно. Просто так я ничего плохого не делаю.

— Кхм… Это… — Сайвьер-младший нервно хихикнул. — Вы всегда так общаетесь?

— К твоему сведению, мой совершивший самую страшную в своей жизни ошиб… — Болезненный тычок под рёбра, ощутимый даже сквозь толстую дублёнку, заставил Элиота ненадолго замолчать и скорректировать свою «приветственную речь». — В общем, добро пожаловать во внутренний круг её высочества принцессы Астерии. Тебе понравится, если сможешь привыкнуть к попранию этикета, общественных норм… и разрушению своих ожиданий.

— Я ведь говорила, что от принцессы обычно ждут совершенно иного поведения…

Элиот, глядя в осоловевшие глаза наследника одной из наиболее влиятельных и знатных фамилий, смуро кивнул.

— И теперь я тебе верю…

В момент, когда принцесса, наконец, добралась до своих покоев, подарив Элиоту пару свободных часов, за окном не было видно ни зги. Зимой в восемь часов вечера нормальные люди ложились спать, но юному защитнику хотелось уделить хоть сколько-то времени развитию Альмагеста, которому в последнее время уделялось ничтожно мало времени. Не спасала даже практика с использованием сумеречного огня где можно и где нельзя, так как сейчас Элиоту требовалось продолжать оформление внутреннего скелета Северной Короны. А этот процесс не был тем, чем можно было заниматься на ходу — требовалась полная концентрация и отсутствие внешних раздражителей, что ввиду чрезвычайной заполненности делами всего светового дня было практически невозможно. Всё, на что хватило Элиота за столь серьезный срок — это пальцы, ладонь и запястье правой руки. Тех же трёх месяцев ему не так давно хватило для создания полного внешнего Альмагеста, здесь же…

Юноша понимал, что переоценил себя, когда намеревался завершить всё за полгода и перейти непосредственно к изучению всех доступных ему заклинаний. Слова Чарльза, тогда воспринятые как проявление слабости этого, бесспорно, мудрого и умеющего учить человека, сейчас заиграли новыми красками, позволив Элиоту осознать, что трудный путь действительно не для всех. Выбрать между парой часов ничегонеделания и тем же сроком самоистязания на самой грани последнее — значит добровольно признаться, что у тебя не всё в порядке с головой. А уж заниматься таким на протяжении хотя бы года — прямая дорога в отшельники. Но у Элиота была цель, с каждым днём становящаяся всё более и более сложной. Не уничтожение магии — а защита Астерии. Вот, ради чего юноше нужно было абсолютное могущество, которое могла дать дьявольская Северная Корона.

Бесшумно открылась дверь, впуская Элиота в его комнату. Леденящая кожу прохлада и запустение. Ни капли уюта. Защитник просто не мог выделить время на то, чтобы хоть как-то обустроить место, используемое им исключительно для сна и нечастых тренировок.

Но не успел Элиот устроиться посреди пушистого ковра, как его внимание привлек белоснежный конверт, валяющийся чуть в стороне от двери.

«Подсунули под дверь, а я не заметил и оттолкнул его туда?»

Предварительно активировав Альмагест, Элиот подобрал и распечатал письмо, выудив из его недр сложенный вдвое лист, на котором значилась всего пара строк. Гертрик, капитан гвардии, сетовал на то, что застать защитника принцессы в течении дня малореально, и просил по возможности заглянуть в его комнату. Игнорировать такую просьбу Элиот посчитал просто невежливым, так как капитан многое сделал для него лично, обеспечив помощь с тренировками, выделив инструктора и подсобив с личным участком на полигоне. А потому юноше только и оставалось, что натянуть уже сброшенные сапоги и выйти в тускло освещённый коридор.

Дорога из одного крыла в другое не заняла много времени, и спустя несколько минут капитан, которого не так часто можно было увидеть в чём-то помимо лат, уже впускал Элиота в своё аскетичное жилище.

— Проходи, чувствуй себя как дома. Я тебя, надеюсь, не сильно отвлёк? — Гертрик прошёл вглубь комнаты, обстановка которой одновременно и была типовой, и лишилась некоторых декоративных элементов. Так, вместо кое-какой отделки стены зияли голым серым камнем и почти белыми швами, отсутствовали гобелены и вышивки, вместо люстры и «вечных» свечей на столе в центре комнаты стоял отдельный подсвечник, поблескивающий металлом — и всё это в обрамлении предельно простой типовой мебели, такой, какую обычно можно увидеть только в комнатах прислуги. Капитан гвардии, человек, который в пределах столицы был равен действующим генералам, не любил перемен. И потому карьерный рост практически не отразился на его быту.

— Нисколько, Гертрик.

— М-м-м… Кофе и чая не предложу, но травяной отвар имеется. Будешь?

— Отказываться, будучи в гостях, не принято, так что… — Вполне определённо выразил согласие Элиот. — По какому вопросу ты меня искал?

— Не по тому, о котором можно было бы поговорить в открытую. Но… буду говорить прямо: я приглашаю тебя в гвардейский корпус. Тебя занесут в списки, положат нормальное жалование… Есть ещё несколько пунктов, но жилье и возможность тренировок вместе с остальными рыцарями тебя вряд ли заинтересует — слишком уж ты быстро растёшь.

— Это… Странное предложение. Не поверишь, но жаркое желание лицезреть меня в своих рядах к этому дню не выразил только ленивый. Академии, гильдии и общины предлагали вступить к ним хотя бы формально, а некоторые благородные фамилии и вовсе отправляли предложения о заключении помолвки с их, безусловно, идеальными дочерьми… — На этом моменте лицо защитника болезненно скривилось. — И всем я ответил одно и то же: как защитник я не имею морального права относить себя к какой-либо организации или семье.

— А поподробнее?

— Я не хочу в какой-то момент осознать, что мне нужно выбирать между принцессой и чем-то ещё. — Элиот отхлебнул травяной отвар из пол-литрового стакана, врученного ему капитаном. — Алкоголь?

— Самая малость. Даже меньше, чем в дрянном пиве. Но без него всех свойств не раскрыть, так что… — Капитан покатал бледно-зелёный напиток во рту. — Всё равно ведь вечер, верно?

— Верно. Я надеюсь, мой отказ тебя не обидел, Гертрик? Это не неприязнь к тебе лично или что-то вроде, просто это… принцип? Да, скорее, именно он…

— Моё дело предложить, парень. Я сам не в восторге от того, что тебя все хотят заполучить в свои ряды. — Мужчина ещё раз приложился к стакану. — И если бы не мои помощники, то и я бы к тебе не обратился.

— А с чем вообще связана такая всеобщая любовь? У меня есть кое-какие догадки, однако…

— М-м-м… Мне втолковывали, что это всё дело престижа. Ты уже давно находишься в окружении принцессы, а её народ любит даже несмотря на всевозможные странные выходки, коими её жизнь полнилась до определённого момента. Теперь же, когда вы вдвоём разгребаете всю ту кучу дерьма, что оставили после себя предатели короны… — Гертрик многозначительно покрутил в воздухе кружкой. — Степень обожания наследницы и внимание, направленное на её защитника, взлетели до небес. Да ты и сам, что ли, спектаклей не видел? Сценок? Игрушек? Песен?

— Эм-м-м… — Элиот от удивления не нашёлся, что сказать. К нему хоть и относились достаточно благосклонно, но не до такой степени! — Всё правда так плохо?

— Плохо? Да с твоим дебютом в роли вечного спутника её высочества будет сложно поспорить даже… не знаю… её жениху…?

«Тут я, пожалуй, благоразумно промолчу» — подумалось Элиоту между делом.

— … в общем, твоё появление в чьих-либо рядах моментально принесёт этим самым рядам славу, популярность и уважение.

Крайне задумчивый Элиот невольно подметил, что налитый ему напиток и тот, что употреблял капитан, заметно различались, так как последнего развозило всё больше и больше. Будто он употреблял не травяной отвар с капелькой спирта, а спирт с капелькой травяного отвара.

— Я даже не думал об этом в таком ключе. Но теперь всё стало много понятнее… — Капитан встал, намереваясь налить себе добавки, но тут же опустился обратно. — Гертрик, ты не перебрал, случаем?

— Эт-то… Почти безалкогольный напиток… — Мужчина размытым взглядом посмотрел на свою руку. — Что за дрянь мне подсунули на кухне…?

— Мы пили одну дрянь, капитан. Давай-ка, держись крепче. — С этими словами заподозривший неладное Элиот активировал Альмагест и, подцепив одним пальцем кувшин, перебросил руку капитана через свою шею, — тот был слишком громоздок, чтобы пятнадцатилетнему защитнику было удобно его нести иначе, — и вышел в коридор. Там несли свою нелёгкую службу гвардейцы, при виде своего начальника в таком состоянии заметно переполошившиеся. — Ты — веди к комнатам лекаря, ты — поищи, где ещё Густав может быть на случай, если его нет дома. Не спать!

Командный тон и на порядок возросшая громкость отрезвляюще подействовали и на гвардейцев, и на поднявшего голову капитана, решившего, очевидно, подтвердить полномочия волокущего его на себе защитника.

— Выполнять…!

Спустя пять минут гвардеец, за которым следовал Элиот со своим кое-как переставляющим ноги грузом и почти опустевшим кувшином, остановился перед массивной, отличной от остальных дверью, куда и постучал со всей молодецкой мощью. Ещё десяток секунд — и кто-то по ту сторону, приглушённо ругаясь, отпер дверь и окинул взглядом своих посетителей.

— Что случилось?

— Капитан и я попробовали какую-то низкоалкогольную настойку на травах, но Гертрика, в отличии от меня, скосило, будто он в одиночку выпил пару литров чистого спирта…

— О, этого молодца простым алкоголем не подкосить. Заноси, клади на диван… Это та настойка? — Лекарь кивнул на кувшин, с которого на пол стекала некоторая часть его содержимого. Не дожидаясь кивка, Густав выхватил сосуд из рук юноши. — Давай сюда!

Элиот споро расположил капитана на диване и отошёл в сторону, дабы не мешаться мечущемуся по комнате лекарю, не просто так работающему во дворце. Он, несомненно, обладал широкими познаниями не только в травничестве, но и в алхимии, так как Элиоту приходилось своими глазами наблюдать за тем, как Густав, вылив на покрытый стеклом стол несколько капель отвара, добавлял к нему содержимое множества колб, хранящихся в тёмных шкафах и на открытых полках. Мало того — немолодой лекарь успевал ещё и что-то давать Гертрику, которого пусть пока и не отпустило, но позволило Элиоту не так беспокоиться о его состоянии.

— Пил с активированным Альмагестом?

— Нет.

— Балы? Публичные встречи, где ты употреблял пищу или напитки? Может, приходилось принимать противоядие на днях?

Ото всех вопросов юноша тут же открестился, покачав головой.

— Нет, сэр. Питался я только во дворце… Ну, пару раз перекусывал в городских столовых, но уже даже не скажу, чем именно.

— В городских столовых травятся порченными продуктами и палёным алкоголем, а не чем-то, вызывающим подобный эффект. — Густав налил на стол ещё немного отвара отдельно от первой порции — и принялся экспериментировать уже над ним. — Жаль, капитан сейчас не в силах нормально объяснить, что он ел и из чего в точности приготовлен этот напиток.

— Это отрава?

— Капля спирта и настой из совершенно безопасных растений? Ни в коем разе — иначе ты бы сюда просто не дошёл. Но мне по долгу службы приходится нередко встречаться с куда как более изощрёнными ядами. Смешивающимися, например.

— Это…?

— Тебя кормят пищей с добавлением одного определённого вещества, чуть позже — второго. Если первое не успело уйти из желудка или осело в крови, то при смешении может вызываться неприятный эффект вплоть до летального. — Густав деловито намешал чего-то в стеклянной бутылочке размером с указательный палец, после чего напоил получившейся смесью задремавшего капитана.

— Гертрика отравили?

— Возможно, да, возможно — нет. Я не наблюдаю ничего смертельного, что для столь сложных ядов попросту нехарактерно: вряд ли человек, провернувший требующее очень большой точности мероприятие, ошибся с дозировкой, и яда не хватило, чтобы остановить сердце этого здоровяка. — Мужчина поднял кувшин, на дне которого ещё что-то плескалось, и покрутил его в руках, будто бы прислушиваясь к бульканью. — О том, что капитан пьет отвар из этих трав, знал всякий, кто с ним общается. Но лично я не вижу смысла тратить время, силы и средства на подбор компонента, в комбинации с которым напиток стал бы ядом лишь ради того, чтобы устранить капитана гвардии. На его место есть претенденты, но основные — такие же помешанные фанатики, готовые принять рабскую печать…

— Достаточно грубо считать верных королеве людей фанатиками. — Заметил Элиот, встретившись взглядом с лекарем.

— Я говорю ровно то, что вижу, молодой человек. Лишить себя всякого выбора — это проявление слабости, а не верности. Думаешь, тот же капитан сможет ослушаться свою госпожу, даже понимая, что отданный приказ подставит её под удар? И разве это верность?

Элиот не нашёл, что ответить, и потому решил сменить тему. Ему не хотелось обсуждать чьи-то решения с человеком, которого он сам толком не знает.

— Капитану ничего не угрожает? И когда он очнётся?

— Угрозы жизни и здоровью нет, очнётся… — Густав задумался на секунду. — … к утру, я полагаю. Сейчас он очень крепко спит, как после хорошей попойки.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Спасибо за помощь.

Защитник покинул комнату, закрыл дверь — и только тогда немолодой уже лекарь тихо пробормотал:

— Это моя работа, молодой человек…

Смурый и сонный Элиот брёл следом за фонтанирующей энергией принцессой, костеря и Гертрика, так невовремя отравившегося, и сложность поиска его заместителя, которому юноша тем же вечером рассказал о том, что случилось с капитаном. Всё-таки гвардия — это не совсем та структура, начальник которой может бесследно исчезнуть, не вызвав этим исчезновением некоторых проблем. А потому спать Элиот завалился далеко за полночь, урвав жалкие четыре часа отдыха. Поспать подольше ему не дала принцесса, разрушительно-громким вихрем ворвавшаяся в его комнату…

И теперь юный защитник, постепенно приходя в себя, вместе с Астерией направлялся к первому в списке пункту назначения — дворцу, который строители уже сдали, а контролировать оставалось только поверхностную его обработку и возведение новеньких побочных строений, планы на которые были утверждены только вчера днём. Знать не любила медлить в вопросах, касающихся их имиджа и репутации, так что уже за полкилометра Элиоту удалось услышать шум стройки.

А время тем временем только приближалось к шести утра, и от жестокой расправы строителей-жаворонков спасало только то, что возводили дворцы в районе аристократии, куда войти мог далеко не каждый человек. По сути, эта стройка — шанс аристократов сблизиться с простыми людьми, нащупать точки соприкосновения и, чем бог не шутит, начать растворение обособленных поместий дворян среди менее богатых домов горожан.

— Астерия, будь другом — скажи, что у нас сегодня запланировано?

— Кроме осмотра дворцов? Бумажки. Много бумажек. — Принцесса обернулась и зловеще прищурилась. — О-о-очень много бумажек! Настала пора согласовывать дополнительные статьи расходов и принимать точные суммы средств, заложенных в бюджет нашей стройки века…

— И ты не попытаешься свалить эту работу на заместителя министра финансов?

— Представь себе, Элиот. Вряд ли кто-то, кроме меня, способен понять, что мы наворотили за эту неделю. А ошибки сейчас, когда со дня на день приедет мама… Да и Новый Год на носу… — Принцесса вздохнула. — Проще сделать самой, чем потом расхлебывать последствия чьей-то ошибки.

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам.

— Может, приказать добавить эту надпись на наше генеалогическое древо? А то «Сила и мудрость» как-то и не звучит…

— Станешь королевой — добавишь. — Элиот усмехнулся. — Про порученную Анткину задачу ты, я надеюсь, не забыла?

— Да какое — забыла… В голове пусть и каша, но основные моменты я помню твёрдо. Как думаешь, успели воры и здесь отметиться?

— Я бы удивился, если бы они хоть где-то не отметились, принцесса. Но с военными пенсиями ситуация наверняка должна быть лучше, чем со всем остальным. Всё-таки этот вопрос куда как ближе к королеве Эстильде, чем любой другой…

— А приюты? Там украли всё, что только можно! Они и выживали только за счёт пожертвований горожан! — Астерия поджала губы и замолчала на пару секунд. — Я не знаю, что делать, если и с ними всё окажется столь же плохо. О каком доверии, о какой любви к своей стране идёт речь, если данные нами обещания не выполняются?

— Правитель не в состоянии уследить за всем…

— Что мешало мне или маме заглянуть в приют до этого? Он ведь стоит здесь уже давно, пусть и начал принимать сирот войны вместе с началом последней. Сколько у нас отнял времени этот поход? Чуть меньше трёх часов? — Принцесса резко остановилась и, обернувшись к Элиоту, посмотрела на него слезящимися глазами-океанами. — Цена жизней и здоровья детей — три часа моего времени?

— Асти… — Элиот опустил широкую ладонь на закрытую шапкой макушку девушки, ободряюще ей улыбнувшись. — К чему все эти сожаления? Ты уже не исправишь прошлого, но всё ещё можешь попытаться уменьшить последствия сейчас, в настоящем. Чтобы в будущем уже твоей наследнице не пришлось заново открывать для себя реальный мир…

— Думаешь, я не понимаю? Но держать это в себе — слишком трудно! И я очень рада, что есть тот, кто готов выслушивать мои стенания в любое время. — Принцесса уткнулась лбом в грудь Элиота и замерла, словно грациозное и невообразимо прекрасное изваяние, не утратившее своей очаровательности даже будучи закутанной в многослойную тёплую одежду. — Но ты не подумай — твоя поддержка тоже многое для меня значит. Не знаю, как бы всё было без тебя… Наверное, я бы и дальше продолжала дурачиться, а в какой-то момент попала бы под действие нового контракта крови, обрёкши Констеллу на стремительное увядание…

— Ну-ну, ты преувеличиваешь мою значимость, принцесса.

— Ничуть. Ты своим примером заставил меня заниматься чем-то помимо бесконечных развлечений…

— Брать пример с особо упорного мазохиста?

— А даже если и так? Разве я стала хуже?

— Ну, мне тут по секрету передали, что про тебя уже постановки в театре ставят, песни поют и игрушки лепят… — Глядя за тем, как от удивления расширяются глаза Астерии, юноша мысленно поблагодарил Гертрика, без которого он бы ещё непойми когда узнал о своей популярности «в народе». И ведь ни с чего же…

— Серьезно?! Мы обязаны сходить на такое представление! Где?!

— Говорю же — мне самому только вчера о том сказали, и я испытал удивление не меньшее. Нужно поискать, когда выдастся свободное время. — Пожал защитник плечами, краем глаза заметив шествующего по одной из немногих расчищенных от снега дорог Анткина, обвешанного сумками с бумагами словно грузовой вол. — А вот, кстати, и наш трудолюбивый товарищ. Анткин!

Последнюю фразу Элиот выкрикнул, надеясь привлечь к своей персоне внимание уставившегося в землю Сайвьера-младшего. И это ему, несомненно, удалось, так как светловолосый парень, где-то потерявший шапку, обернулся — и со вдвое большей скоростью направился к ним.

— Принцесса Астерия, Элиот. А я, собственно, шёл к ледяному дворцу — делиться результатами исследований…

Принцесса обвела взглядом разросшуюся из-за сумок фигуру худосочного Анткина, отметила активированный Альмагест…

— Это — отчёт?

— Отчёт — здесь, принцесса. — Юноша выудил откуда-то не слишком толстую папку с бумагами. — Всё остальное сплошь сопровождающий материал, до которого мне удалось докопаться.

— И… как?

Перед ответом Анткин выдохнул облачко полупрозрачного пара.

— В целом всё неплохо, но мне и тем, кто помогал с анализом этих бумаг, часто встречались случаи, когда не выплачивались пенсии по потере кормильца. Подавляющая часть жалоб — из деревень, от крестьян, лишившихся и выплат за службу, и рабочих рук. Моя рекомендация — послать нескольких надёжных человек, чтобы доподлинно всё разузнать. Документы… — Сайвьер повел плечами, отчего закачались все его сумки. — … отнюдь не истина в последней инстанции. Ещё я взял на себя смелость подготовить соответствующую бумагу, взяв утверждённую форму из архива. Требуется только подписать — и дело уйдёт в работу.

— Спасибо, Анткин. Но ты мог бы и не тащить с собой что-то кроме отчёта, раз уж ситуация не критическая. — Астерия приняла папку с отчётом и заполненным приказом. — Вечером я всё подпишу и передам в совет.

— Рад стараться, в… принцесса. — Одёрнул себя Анткин за секунду до того, как на него обрушилась бы гневная тирада, касающаяся значимости этикета в жизни наследницы Констеллы. — Мне вернуть документацию в архив?

— Да, но не в общий. Там есть секция «текущих» дел, туда всё и сдай. Если вдруг понадобится снова поднять бумаги, то сделать это будет несоизмеримо проще.

Анткин, давным-давно осведомлённый о существовании такой секции, являющей собой «оперативный центр» всякого человека, работающего с официальными бумагами, лишь коротко поклонился — и поспешил во дворец, дабы как можно скорее избавиться от необходимости носить на себе полста килограмм макулатуры.

«И перехватить хотя бы пару часов сна — мешков под глазами не заметил бы только слепой… и, пожалуй, наша принцесса» — подумалось Элиоту в момент, когда Астерия, как ни в чём не бывало, продолжила путь к ледяным дворцам, вслух рассуждая о том, где можно разузнать всё касательно расписания представлений в разномастных театрах. Принцесса твёрдо решила познакомиться с народным творчеством поближе уже этим днём, и почему-то Элиота не отпускало крайне неприятное ощущение грядущих проблем.

Хотя, казалось бы, с чего волноваться…?

Глава 20. Шрамы на душе

Всё начиналось вполне себе безобидно — Астерия и Элиот выкупили достойные места, переплатив втрое от обычной цены билета, не были опознаны ни зрителями, ни организаторами, — спасибо одежде, делающей всех похожими на колобков, — проследовали в зал…

Который, в отличии от зоны, выделенной под кассу, предполагал, что верхняя одежда будет сдаваться в гардероб, куда принцессе и её защитнику нет-нет, а пришлось отправиться с весьма характерным итогом. Подумали ли подростки об этом заранее? Естественно, нет…

— Элиот, мне не нравится, как на нас все пялятся!

— Улыбаемся и машем, принцесса. Люди любят нас! — Произнес юноша с непередаваемым сарказмом и нарочито-приторной улыбкой на лице. — Ты ведь сама хотела посетить столичный театр? Твоя мечта исполнилась!

— Да, я не подумала, что мы слишком похожи на самих себя! Да, я — дура! Но ты-то мог сказать, как тут всё устроено?!

— Асти, я так похож на ценителя театров?

Принцесса, уже почти не смущающаяся от столь формального обращения, окинула друга взглядом — и кивнула. Лёгкая серая рубаха, чёрный пиджак с широким воротником и сдвоенными полами, такого же цвета брюки и сапоги, несколько сантиметров не дотягивающие до колена. Завершал же картину полуплащ, скрывающий левую руку юноши, и некоторый беспорядок на голове: с детства непослушные волосы долгого ношения шапки закономерно не выдержали, превратившись в приглаженное ладонью нечто.

— Похож. Как минимум — внешне.

— Кто бы говорил, принцесса. Платье под несколькими слоями кожи и меха? Серьезно?

В ответ Астерия фыркнула, почти неслышимо пробормотав нечто неразборчивое. Но молчание не длилось долго, и спустя полтора десятка секунд Астерия была вынуждена ответить на приветствие молодой пары, чей ребёнок выразил ярое желание поговорит с настоящей принцессой.

— Ну-ну, ты мне так голову оторвёшь, маленькая… — Со смехом произнесла Астерия, на шее у которой повисла маленькая девочка в простеньком, но аккуратном платье, на фоне одеяний принцессы выглядящем несколько блекло даже несмотря на её нелюбовь к излишним украшениям и фурнитуре.

— Принцесса Астерия, покажи магию! Пожалуйста!

— Алисия, иди сюда! Простите, ваше высочество…! — Мать девочки попыталась оторвать её от принцессы, но у неё ничего не вышло — малышка держалась очень крепко, из-за чего существовала вероятность просто порвать платье. — Алисия!

— Всё в порядке, не волнуйтесь… — Астерия перехватила девочку поудобнее и подняла её на руки. — Оп! А магия…

Астерия задумалась на пару секунд, и, прошептав что-то на ухо девочке, опустила её на пол. В то же мгновение на щеках принцессы зажглись символы Ориона, а от кончиков её пальцев — потянулись золотые нити, в одно мгновение сформировавшие единорога. Волшебный конь ожил, встряхнул шикарной гривой и сорвался в галоп, а после — превратился в некое подобие неизвестной Элиоту птицы. Она была не такой аккуратной, как первый зверь, но люди и, в особенности, девочка, всё так же заворожено наблюдали за неожиданным представлением. А уж когда птица разбилась об пол, превратившись обратно в единорога, грациозно прошествовавшего меж людей, то некоторые и вовсе не сумели сдержать восторженных возгласов. Но только лишь Элиот видел, насколько трудно его принцессе давались эти отнюдь не самые простые манипуляции с уникальным талантом Ориона. Она хоть и тренировалась, но одно дело — бой, и другое — чрезвычайное, непрерывное напряжение ради поддержания формы магических фигур…

— Ну… вот и всё, пожалуй… — Тяжело дыша произнесла Астерия, посмотрев на распахнувшую рот девоку. — Довольна?

Этот невинный, адресованный маленькой зрительнице вопрос, казалось, вырвал всех собравшихся людей из ступора, и Астерия вместе со вцепившейся в её руку девочкой оказалась в окружении аплодирующих, восторженно кричащих людей, впечатленных невиданным ранее зрелищем. Очень немногие заклинатели в принципе демонстрировали свои навыки на публике, а уж увидеть уникальный королевский Альмагест в действии — это нечто, случающееся раз в жизни.

— Прин-цес-са! Прин-цес-са! Прин-цес-са!

— Ас-тер-ри-я! Ас-тер-ри-я! Ас-тер-ри-я!

Скандирующая титул вперемешку с именем толпа — это зрелище не для слабонервных, и Астерия, непривычная к такому проявлению внимания, — смотреть за подобным проявлением народной любви издалека и оказаться в самой гуще — вещи абсолютно разные, — растерялась, и, как показалось Элиоту, даже запаниковала. Но защитник сумел сдержаться, не став действовать радикально и разгонять обступивших принцессу людей. Вместо этого он просто следил, чтобы те держались на пусть небольшом, но расстоянии, аккуратно, почти нежно расталкивая их невидимыми волнами магической энергии.

— Астерия, будь так любезна, усиль мой голос, пожалуйста. — Пробормотал он на ухо девушке, после чего та кое-как создала требуемые чары, для Северной Короны недоступные. — Господа! Я прошу вас всех успокоиться и позволить её высочеству спокойно посмотреть выступление, ради которого мы все здесь собрались!

К удивлению защитника, его слова подействовали с первого раза. Не пришлось ни повторяться, ни применять что-то большее, нежели мягкие толчки. Люди перестали шуметь, и по залу разносились разве что взволнованные шёпотки.

— Благодарю за понимание. Надеюсь, что и спектакль вас не оставит равнодушными!

С этими словами Элиот ловко передал не успевшую вновь вцепиться в принцессу девочку на руки матери, схватил Астерию за руку — и словно на буксире потащил её ко входу в непосредственно концертный зал. Люди заранее расступались перед наследницей престола и её защитником, так что никаких проблем путь не доставил, и спустя минуту Элиот уже усаживал Астерию на её место, втайне надеясь, что само выступление пройдёт без эксцессов.

— М-м-м… Ваше высочество, господин защитник… — Голос молодого паренька в форме служащего театра сначала заставил Элиота раздражённо выдохнуть. — Не соизволите ли вы пройти в индивидуальную ложу? Боюсь, ваше присутствие в общем зале вызовет некоторые проблемы…

— Мы с благодарностью примем ваше предложение. — Астерия, заметившая эмоции своего друга и ткнувшая его под рёбра острым локотком, благодарно кивнула служащему. — Не проводите нас?

— Прошу за мной, ваше высочество, господин защитник…

Та нервозность, сопровождающая каждое движение и слово посланного на убой мальчонки-служки в какой-то момент вызвала у Элиота не то жалость, не то сочувствие. Самым грустным здесь было то, что на самого защитника парнишка посматривал с самым настоящим страхом в глазах, вынуждая Элиота раз за разом задаваться одним-единственным вопросом: что за, Дьявол всё это побери, слава о нём ходит в народе? Страх объяснял, почему толпе хватило одного предложения, но чем он вызван…?

— Прошу. Наслаждайтесь, ваше высочество, господин защитник…

Секунда — и служащий скрылся за атласной шторкой, оставив Элиота и Астерию наедине. С балкона индивидуальной ложи открывался отличный вид, который принцесса явно оценила, вращая головой так, будто она никогда не была в театре.

Но вот, наконец, на сцену вышел первый человек, объявивший о начале представления с названием, сразу Элиота напрягшим и давшим ему повод считать, что «слепая премьера о принцессе и её защитнике» — это был не лучший выбор.

«Тьма и Свет. Если это то, о чём я думаю…».

— В прекрасном и великом королевстве, с начала времён называющимся Констеллой, рос прекрасный, добрый и светлый цветок — принцесса Астерия Дарфайя, чья красота затмевала солнце, а искренняя доброта и честность были способны растопить лёд любого, даже самого тёмного и злого сердца…

«Дьявол, за что ты так со мной?!».

— … появился в один день. Юноша, на чьих щеках истинной тьмой пылали полумесяцы; Юноша, чья тёмная сила не смогла опалить белоснежную кожу принцессы — но склонилась перед ней, поклявшись вечно служить и защищать…

Тихо хрустнул подлокотник кресла Элиота, и звук этот отрезвляюще подействовал на его разум, заставив его налиться леденящим холодом и спокойствием. Если люди так его видят — пусть. Не ради всенародной любви он живёт, не к всеобщему обожанию стремится. Сейчас главным было, чтобы Астерия не наделала глупостей. Её вспыльчивая натура могла выкинуть даже то, что не способно зародиться в голове самого безумного безумца, и Элиот, то и дело косящийся на принцессу, увлеченно наблюдающую за вышедшими на сцену героями, это понимал лучше многих.

К счастью, девушка внешне демонстрировала только интерес, что позволило Элиоту поверить в тот факт, что её подобные концерты за душу не цепляют, и тут только он — ранимая душа. Всё-таки члены королевской семьи постоянно находятся на слуху, и не говорят про них только совсем уж ленивые или опасающиеся гонений люди. Слухи, домыслы, сплетни — все они отнюдь не всегда несут в себе что-то светлое, а Астерии с подобным встречаться приходилось с самого раннего детства…

Вал аплодисментов, прокатившихся по залу, оповестил об окончании длящегося чуть больше часа представления. На сцену вышли все участвовавшие актёры, поочерёдно произнесли благодарственную речь…

После чего вынырнувший из-за кулис организатор обратился к всему залу с небольшой, но обратившей внимание всех присутствующих на индивидуальную ложу, речью.

— Дорогие зрители! Я, Ирох Фандол, директор этого прекрасного театра, хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сюда в этот прекрасный зимний день! Но особенную, прямо-таки гигантскую благодарность от себя лично и ото всего коллектива я обращаю к важнейшей гостье за всю историю нашего театра! Ваше высочество, принцесса Астерия, спасибо за то, что почтили своим присутствием наш концерт! Без вас этот день был бы совсем другим — не таким ярким и запоминающимся! Поаплодируем!

Ещё один вал аплодисментов прокатился по залу, а в сторону балкона пролетела даже пара букетов, по каким-то причинам не доставшихся артистам. И именно в этот момент Астерия встала, но не направилась к выходу, а активировала Альмагест, жестом попросив Элиота в происходящее не вмешиваться.

— Спасибо за тёплые слова, директор Фандол. Я тоже безгранично рада от осознания того, что у меня получилось сегодня посмотреть за великолепной игрой актёров вместе со всеми людьми, в этом зале находящимися. Я по-настоящему наслаждалась представлением, но одна важная деталь не позволила мне полностью проникнуться атмосферой. — Улыбка, держащаяся на лице принцессы, издалека могла казаться искренней, но Элиот видел, насколько та была холодна.

— Принцесса, пожалуйста, не стоит…

— Я поражена, что моего защитника и просто хорошего друга, без которого меня бы, скорее всего, уже не было бы в живых, считают воплощениемтьмы и зла. Да, его магия не так красива, как Орион, но важно ли это, если она используется для защиты всей Констеллы и меня в частности? — Астерия взяла небольшую паузу, позволив Элиоту насладиться почти гробовой тишиной, стоящей в огромной зале на полтысячи человек. — Ваша история красива, директор Фандол. Но она, к моему большому сожалению, не соответствует действительности. Ещё раз спасибо вам всем.

С этими словами принцесса усыпила Альмагест и, развернувшись, вместе со спешащим за ней Элиотом устремилась к выходу. Сейчас Астерия не хотела пересекаться с людьми, а потому ей нужно было как можно быстрее покинуть здание театра. Но не прошло и минуты, как у самого гардероба к подросткам не подошла, а буквально подскочила молодая девушка с густой копной рыжих волос, стянутых в косу десятком-другим алых лент. К груди она прижимала небольшую папку с закрепленной на обложке ручкой, а деловое платье-костюм тёмно-синих оттенков с серебристой окантовкой не оставлял Элиоту никакой надежды: как и во всех других королевствах, в Констелле были те, кто пишет газеты, раздувает слухи и умалчивает ненужные детали, если на то будет воля важных людей, поддерживающих с журналистами хорошие отношения.

— Ваше высочество принцесса Астерия, защитник Элиот, меня зовут Син Зонна, и я хотела бы задать вам несколько вопросов… Если позволите. — Всё-таки холодно-суровое лицо принцессы смогло пронять и её, сбив с боевого настроя и заставив «разорвать» одно предложение на два. Син Зонна несколько секунд подождала ответа, но Астерия молчала, задумчиво рассматривая нового собеседника. К этому моменту из зала успел выскочить и директор, и часть зрителей — последние, к счастью, не стремились окружить наследницу престола. — Я приступлю, хорошо?

Астерия чуть кивнула.

— Сегодня, в день премьеры, вы достаточно критично высказались о спектакле, якобы основанном на реальных событиях. Столичный театр не извещал вас о своих планах?

— Боюсь, мисс Зонна, в последние дни у меня не было большой возможности следить за всей почтой, приходящей на мое имя. Могло статься, что извещение было отметено мною как нечто маловажное.

— Это связано с произошедшим в квартале аристократов и стройкой, там сейчас проходящей? Когда его откроют для посещения всем желающим?

— Да, моя занятость напрямую связана с казнями мятежных благородных фамилий и курированием строительства ледяных дворцов. Дата открытия района для посещения общеизвестна, но специально для вас скажу — за четыре дня до нового года.

— Собираетесь ли вы помочь столичному театру в подготовке нового выступления? Ведь эту постановку они, после ваших слов, вряд ли когда-нибудь поставят… — Слова Зонны заставили Астерию смутиться и замешкаться с ответом, но ей на помощь пришёл Элиот, к которому тоже адресовались задаваемые вопросы.

— Если у её высочества принцессы не получится выделить необходимое время для посещения театра и обсуждения постановки, то это дело проконтролирую лично я. Директор Фандол, вы ведь не имеете ничего против?

Последнюю свою фразу Элиот обратил к мужчине, только подошедшему к их не слишком радостной компании, в которой желаемое получала только журналистка.

— Нет-нет, господин защитник, ни в коем случае. Уже одно то, что мы сможем построить сюжет по рассказам участника столь важных для нашего королевства событий — уже великое благо!

— Буду рад с вами поработать, директор Фандол. Мисс Зонна, прошу.

— Кхм… Так… — Журналистка одним глазком взглянула в чуть приоткрытую папку в своих руках. — Ваше высочество, людей очень интересует положение дел на фронте и временные перспективы окончания войны. Так же всем будет интересен ваш комментарий относительно слухов о том, что бессмысленный по своей сути конфликт будет идти вплоть до уничтожения одной из сторон, как это было пятнадцать лет назад…

— Бессмысленный конфликт? — Син Зонна невольно попятилась, когда на щеках принцессы вспыхнули символы Ориона, а по коже пробежала вереница вязи Альмагеста. Элиот на чистых рефлексах схватил Астерию за плечо, и та остановилась, так и не сделав шага вперёд. — Ассасины Арта убили моего отца, попытались убить меня и мою мать. Я выжила только потому, что Элиот был готов умереть за меня. Я больше скажу — он тогда умер, но моя мать смогла вернуть его к жизни, воспользовавшись Дарфайя. Никто из наших врагов не просил пощады и не пытался сдаться — они пришли в самое сердце Констеллы, намереваясь обезглавить её — и захватить. И ты всё ещё считаешь, что эта война — бессмысленна?

— Асти, ты перегибаешь палку. Попытайся успокоиться…

Несмотря на то, что Элиот говорил шёпотом, ответила ему Астерия в полную силу…

— Я перегибаю палку? Нет, Элиот. Я — ничего не перегибаю.

… после чего широкими шагами, бросив тёплую одежду на стойке, направилась к выходу из театра. Элиоту же только и оставалось, что подхватить её вещи и, на ходу извиняющееся кивнув опешившему директору, устремиться следом — он совсем не хотел, чтобы его принцесса заболела перед самым праздником, до которого оставалось всего шесть дней. А королева вернётся, если верить прогнозам и её собственным обещаниям, через три дня — ровно к моменту, когда «Ледяное Царство» будет функционировать уже в течении суток. Этого времени должно быть достаточно, чтобы отшлифовать всё до блеска и исправить проблемы, которые гарантированно вылезут в первые часы, и потому перед королевой Эстильдой столица предстанет в наилучшем виде.

— Или ты сейчас остановишься и оденешься, или я тут что-нибудь сожгу. — Бросил юноша, обогнав Астерию и встав прямо перед ней. Его нисколько не беспокоили взгляды горожан, ведь принцесса всё ещё не успокоилась и не потушила Орион, что явно свидетельствовало о не самом лучшем её состоянии. Журналистка ударила по самому больному, назвав покушение и последующую смерть отца Астерии чем-то бессмысленным. И если сам Элиот испытывал по этому поводу нешуточное сожаление, то о том, что творилось в душе принцессы, оставалось только гадать. Гадать — и радоваться тому, что у Зонны от магического давления прямо там не остановилось сердце.

— Ты нарочно пытаешься вывести меня из себя?

— А ты нарочно в одном платье выбегаешь на улицу в минус тридцать?

Астерия несколько секунд потратила, сверля Элиота взглядом, после чего выхватила у него из рук одежду и споро в неё облачилась.

— Доволен?

— Принцесса… — Элиот выдохнул, и подошёл к девушке, по-дружески приобняв её за плечо и махнувший в сторону ближайшего ресторана — доброго соседа самого большого в королевстве театра. — … не хочешь перекусить? Остынешь, согреешься… Поговорить нам тоже не помешало бы…

— А если я не захочу?

— Заставлять не буду, конечно же. Но сама подумай: стоит ли заниматься делами, будучи в таком состоянии?

— От того, что мне плохо, дела никуда не исчезнут, Элиот.

— Пара часов отдыха — это то, что ты можешь себе позволить, Асти. И даже со мной не спорь, от тебя я всё равно не отстану. Веришь?

Глаза принцессы несколько секунд отражали в себе серьезную внутреннюю борьбу. Гнев, явивший себя после слов Зонны, требовал выхода, и Астерия с каким-то неприятным ощущением поняла, что выплеснуть его собиралась в работе. Например, на тех, с кем ей предстояло сегодня встретиться… Но заслуживали ли подобного отношения люди, целиком и полностью отдающие себя реализации проектов юной наследницы…?

— Но только пару часов, хорошо?

— Ни минутой больше, принцесса.

Подростки, провожаемые где случайными, а где целенаправленно-заинтересованными взглядами оказавшихся в эту минуту на этой площади людей, направились к белокаменной громаде ресторана, возвышающегося вокруг простых домов словно легендарный колосс — над рядами простых солдат.

«И каждый день с ней — словно приключение».

Глава 21. Торжество мечты

Элиот распахнул глаза и уставился в крепкий, обитый доской потолок так, будто никогда его прежде не видел. По крайней мере, так могло показаться со стороны, ибо парень, вроде как проснувшись, просто смотрел в потолок и думал о том, как он докатился до такой жизни. Последние дни пролетели, словно их и не было, а все переделанные дела и решённые проблемы превратились в нечто зыбкое, невесомое. Волнение касательно предстоящей церемонии открытия района аристократов для посещения присутствовало, но не ощущалось, как нечто плохое и неизбежное, как это было с десятками дел, которые требовалось закончить в кратчайшие сроки.

Возможно, причиной тому стал тот факт, что только сегодня Элиот нормально выспался, завалившись в постель в начале девятого часа вечера. Что он мог сказать по этому поводу в первую очередь? Очень… непривычно было вставать самостоятельно, а не под громыхания двери и призывы Астерии петь и готовится к новому тяжелому дню. Времени было не больше четырех утра, за окном стояла настоящая темень — но Элиота всё равно напрягало отсутствие принцессы, обожающей просыпаться посреди ночи и требовать того же ото всех остальных.

Волевым усилием заставив себя вылезти из-под тёплого одеяла, Элиот быстро облачился в один из наборов своей новой одежды, скользнул взглядом по привычно взъерошенной шевелюре — и, кое-как пригладив волосы рукой, вышел из комнаты, не забыв перехватить уже превратившееся в камень печенье, количество которого в его жилище нисколько не уменьшилось.

В коридоре, как и должно быть очень ранним утром, было немноголюдно — лишь кое-где мелькали слуги, или готовящиеся к пробуждению господ, или занимающиеся тем, что днём могло как-либо помешать остальным обитателям дворца, да несли службу гвардейцы, число которых, впрочем, было не так велико, как обычно. В таких условиях юноша быстро добрался до покоев принцессы и, обменявшись кивками со знакомыми гвардейцами, постучал в дверь сначала тихо, а после — несколько громче. Не прошло и десятка секунд, как дверь открыла заспанная, но взирающая на друга широко распахнутыми глазами, Астерия.

— Сколько сейчас…?

— Доходит четыре утра, так что ты не проспала, принцесса. — Элиот, скользнув взглядом по облаченному в ночнушку силуэту девушки, плавно проскользнул в комнату и опустился в единственное во дворце кресло-качалку, расположенную «лицом» к угловому камину, в котором сейчас приятно потрескивали объятые пламенем дрова. Вполне обычным, бледно-рыжим пламенем… — Ты и сегодня чем-то занималась до самой ночи?

— Думала над тем, стоит ли идти на поводу у старых и никому не нужных традиций. Не бери в голову…

— Рада тому, что через пару дней основные заботы о королевстве возьмёт на себя королева? — Элиот спрашивал без какого-либо подтекста — ему действительно было просто интересно мнение его принцессы на этот счёт.

— Скорее я рада возможности побыть с мамой, Элиот. — Принцесса, судя по характерным звукам, доносящимся со стороны совмещенного со столом ростового зеркала, пыталась расчесать волосы. — Что до государственных забот… Я планирую перенять как можно больше того, что мне может дать мама. Ведь когда дороги придут в норму, Констеллу ждёт продолжение войны, а нас — новые дела и новые проблемы, требующие решения и, как бы прискорбно это ни звучало, отсутствующих сейчас знаний.

Пользуясь тем, что принцесса не видит его лица, Элиот счастливо и расслабленно улыбнулся. Именно сейчас, за три часа до открытия ледяных крепостей и дворцов, защитник чувствовал себя как никогда хорошо. Астерия — в безопасности и полна желания совершенствоваться, среди знати практически не осталось нелояльных трону, на стороне Констеллы выступила Дементра, выровняв баланс сил, а о войне как таковой на несколько месяцев можно просто забыть, ведь погода не позволит задействовать обычные войска, в которых у врага было заметное преимущество. При всём при этом сам Элиот стоял подле принцессы, имел возможность неотрывно следовать за ней, оберегать её и помогать во всём. Это было именно то, чего он желал всем сердцем.

— Элиот, ты там, часом, не уснул?

— С чего бы?

— Молчишь, не отвечаешь на вопросы…

— Прости, принцесса. Я просто задумался, пытаясь понять, каким именно образом мои мечты воплотились в реальность.

— А они воплотились?

Элиот толкнул ногами пол — и кресло начало беззвучно раскачиваться.

— Я отчаянно желал стать тебе другом, Астерия. И, как видишь, я здесь.

— Твои мечты очень незатейливы, Элиот Нойр… — Тихий голос девушки лучился счастьем. Но ответить он не успел — его прервала сама принцесса, навалившись на спинку кресла и едва не выбросив из него своего защитника. — В принципе, я готова к выходу.

— Ты даже на бал в свою честь ничего подобного не надевала… — Пробормотал юноша, кверху головой рассматривая принцессу, чьё лицо находилось буквально в двадцати сантиметрах от него. Серебряное платье, затейливо переливающееся под испускаемым пламенем в камине светом, диадема, как влитая сидящая в золотых волосах, белоснежные перчатки до самого локтя — для представительницы королевской семьи, готовой показаться перед подданными, такой наряд смотрелся в некотором роде бедновато, но внешность самой принцессы этот недостаток обращала в ничто. И Элиоту не хотелось даже думать о том, что такой красотой Астерия обладала только в его глазах.

— Ну надо же, ты опять сломался… — Произнесла девушка с улыбкой на лице и удовлетворенностью в голосе — после чего резко отступила на шаг назад, позволив креслу вернуться в исходное положение и катапультировать Элиота в сторону камина. Благо, тот не был ни неуклюжим, ни даже простым человеком, и упасть лицом в огонь ему не грозило. — Полегчало?

— В какой-то мере. Не каждый день доводится увидеть идеал вселенской красоты…

— Неужели это комплимент?!

— Для тебя — оскорбление, ибо никакому идеалу не сравниться с её высочеством принцессой Астерией Дарфайя, прекраснейшей представительницей человечества… — Элиот ловко выскочил из комнаты, опережая даже доносящийся ему вслед звонкий смех — и сноп искр, которые не ранили, но неприятно покалывали кожу, о чём юноша знал не понаслышке.

— Льстец! — Громким шёпотом бросила Астерия, едва вышла в коридор и поравнялась со своим защитником.

— Ещё какой. Но, согласись, получилось неплохо?

— Ну-у-у… — Принцесса уткнула пальчик в щёку, всем своим видом стремясь изобразить крайнюю степень сомнения. — … даже не знаю. Учитывая, что это — первый комплимент, который я от тебя услышала…

— Каюсь и обещаю исправиться! — Секунда — и с лица Элиота пусть не сошла улыбка, но он стал на порядок серьезнее. — Готова продемонстрировать народу результаты своих трудов?

— А сам как считаешь?

Юноша посмотрел в синие глаза принцессы — и не увидел в них ни капли сомнения. Астерия была готова как никогда, и это бесконечно радовало её защитника…

— Вы уверены, ваше высочество? Обычно что-то подобное открывает именно одна только королева, а в нашем случае — это должны быть вы… — Немолодой мужчина лет пятидесяти, поправив сползшие очки, в третий уже раз пытался добиться того, чтобы на центральной площади с речью выступила принцесса лично — и в одиночестве. Но Астерия рьяно сопротивлялась, упирая на вещь в глазах окружающих совершенно невозможную…

— Мастер Парто, я вас очень прошу — оставьте эту затею. Или всё пройдёт так, как прошу я, или мне придётся и вовсе не участвовать в церемонии открытия…

Мягкая, но уверенная улыбка, серьезный взгляд синих глаз, плавные и выверенные движения — принцесса нисколько не волновалась, так как понимала, что с её решением будут вынуждены согласиться. В её глазах всё выглядело предельно просто, ведь перед самым открытием поблагодарить приложивших все силы архитекторов, бригадиров и лучших рабочих, пригласив их на импровизированную сцену — самое маленькое, что она могла сделать. Премии, награды — всё это в её глазах имело цену намного меньшую, — хоть эти элементы и не были исключены, давно уже найдя людей, их заслуживших, — чем искренняя благодарность перед всем народом.

— Хорошо, ваше высочество. — Мужчина нехотя согласился. — Но идти против традиций…

Главный архитектор покачал головой — и удалился по направлению к своим коллегам, намереваясь их обрадовать тем, что на сегодня их работа ещё не закончена.

— Ох, Астерия… Будь здесь королева — и она бы точно высказала тебе всё, что думает о прерывании традиций без какой-либо подготовки. — Произнес Элиот, окинув взглядом место, куда уже в ближайший час начнёт подтягиваться народ. Сотни людей уже были на центральной площади, но они — лишь капля в ожидающемся море. Вся столица потянется в район аристократов, дабы посмотреть на новогоднее чудо — ледяные крепости, о которых прежде им доводилось только лишь слышать в рассказах о далёком северном королевстве. Ведь совсем немногие за всю жизнь покидали даже родной город — не то, что страну.

— Мама будет тут через сутки. Может, чуть раньше. А до этого момента я твёрдо намереваюсь реализовать всё, что после она просто не одобрит.

— Всё ещё опасаешься, что королева Эстильда не будет довольна тем, что случилось в её отсутствие? — Юноша ухмыльнулся. — Одного только разрушения контракта крови достаточно, чтобы она простила тебе все грехи на десяток жизней вперёд.

— За это пришлось дорого заплатить, Элиот. И отнюдь не мне. — Впервые за этот день принцесса расстроено вздохнула. — У меня до сих пор не дошли руки до писем, в которых главы благородных фамилий из других королевств выражают своё неодобрение. А погибшие? Я могу только порадоваться тому, что мне не пришлось смотреть в глаза детям, лишившимся в один день лишившихся своих отцов.

— Знаешь, Асти, это — меньшее зло…

— Я тоже читала эту сказку. Охотники на монстров… странная магия… — Принцесса невесело улыбнулась. — Хотела бы я тоже не выбирать между большим и меньшим злом, прокладывая свою дорогу.

— Увы, принцесса, но не всё подвластно человеку. У тебя был выбор, ты его сделала — и выиграла больше, чем потеряла. Я, например, даже сейчас не вижу, как можно было всё провернуть иначе…

— Мама бы справилась лучше…

— Но её здесь не было, принцесса. Да и её, в отличии от тебя, сковывали такие ограничения, от которых так просто не избавишься даже при всём желании. — Элиот кивнул куда-то в сторону площади и собирающихся на ней людей. — Не волнуешься?

— Волнуюсь. Переживаю, всё ли пройдёт так, как надо. Строили в сжатые сроки, без опыта… Получилось ли? Будет ли всё так, как я себе представляла?

— Любую ошибку можно исправить, а в остальном… Ты отлично потрудилась, Астерия. И я уверен, что королева по возвращении будет тобой неимоверно горда.

Девушка слегка зарделась, но быстро вернулась в норму — холодящий лица морозец и суетящиеся вокруг люди не позволяли толком отвлечься от предстоящего вовлечения района аристократов в городскую жизнь. От успеха этого предприятия зависело очень многое, и потому Астерия никак не мгла заставить себя не переживать…

— Ваше высочество, пора.

Три слова, произнесенные одним из безземельных дворян, вовлеченных в управление сотнями и тысячами людей, готовящих новогодний праздник, прозвучали в ушах принцессы словно набат. Астерия втянула носом ледяной воздух, поймала ободряющий взгляд Элиота — и, активировав Альмагест, вышла на сцену в окружении вьющихся вокруг золотых нитей, спустя секунду устремившихся в небо.

На сцене, на крышах домов, на специальных постаментах, установленных на главной площади — всюду горели огни. Были тут и факелы, и магические изделия, по баснословной цене привезённые из Зандрассии. Ранним, тёмным зимним утром все вместе они создавали волшебную, зачаровывающую обстановку, а когда к ним добавились светящиеся золотом нити, протянувшиеся надо всей площадью и повторившие контуры созвездий, люди — замерли. Не только малые дети, но и многие взрослые впервые в своей жизни наблюдали, как Альмагест используют не для войны и убийств, а для создания той самой атмосферы, что приходилась принцессе по душе. Бесчисленные звёзды, устилающие небосвод, померкли, оставив только прародительниц волшебства — десятки созвездий, чей свет было не под силу затмить даже самому яркому пожару, а потому золото Ориона лишь подчеркнуло их.

И Астерия Дарфайи, наследница трона Констеллы, не спешила говорить, с искренней улыбкой на лице наблюдая за реакцией на то, в создание чего она вложила всю свою душу. Ни за что в своей жизни она не переживала столь сильно, как за это воплощение сказки в мире реальном; грусть, радость, ненависть, восторг — все эти чувства неизменно следовали за ней и порою пересекали тропу жизни, ввергая девушку в уныние, заставляя её плакать или испытывать восторг. Осознание своей вины в смерти гвардейцев и ранения Элиота, ужас, заполонивший душу в момент, когда она узнала о мятежниках, вот уже пятнадцать лет не позволяющие Дарфайя на что-то повлиять, гибель Чарльза, чье сердце просто не выдержало её очередной выходки, покушение и смерть отца, война — и всё то, что неизменно следует за ней. Эти пять месяцев принцесса могла смело называть самыми насыщенными в своей жизни.

Но цель, настоящая цель, то, чего пожелало её сердце — это подарить своим подданным праздник и веру в завтрашний день. Хотя бы на эти пролетающие, словно падающие звезды на небосводе, моменты, избавить людей ото всех забот. Создать сказку, легенду и надежду. Создать свою Хронику.

Хронику Звёзд.

Content

Нетт Евгений. Хроники Звёзд #1

Пролог

Глава 1. Повторить свой первый день… Нет?

Глава 2. Знакомство у трона

Глава 3. Дар, Проклятие, Доверие

Глава 4. Аве, Нойр!

Глава 5. Свободнее только ветер

Глава 6. Всему своя цена

Глава 7. То, что сокрыто

Глава 8. Треск мироздания

Глава 9. Тьму развеивает свет… Или нет?

Глава 10. Цена могущества

Глава 11. Сны о былом

Глава 12. Глас войны

Глава 13. Далёкий север

Глава 14. Первое решение

Глава 15. Абсурд

Глава 16. Мятеж?

Глава 17. Историю пишут победители

Глава 18. Третий — не лишний

Глава 19. Череда открытий

Глава 20. Шрамы на душе

Глава 21. Торжество мечты