Кокс Грег

Темный рыцарь: Возрождение легенды

Литературно-художественное издание

Для широкого круга читателей

Грег Кокс

ТЕМНЫЙ РЫЦАРЬ: ВОЗРОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ

Новеллизация

Заведующий редакцией Сергей Тишков

Ответственный редактор Евгения Березина

Редактор Татьяна Шифрина

Технический редактор Татьяна Тимошина

Компьютерная верстка Александр Лытаев

Корректор Светлана Тимофеева

Greg Сох

THE DARK KNIGHT RISES

Перевод E. Ивановой

Дизайн обложки Владислава Воронина

Пролог

Восемь лет назад...

– Харви Дент был нужен. Он был всем тем, о чем молил Готэм.

Комиссар полиции Джеймс Гордон стоял перед трибуной у здания суда, где покойный окружной прокурор, якобы принявший мученическую смерть при исполнении служебных обязанностей, в свое время боролся за справедливость, предъявляя обвинения могущественным вождям преступного мира города. Почтить память Дента собрались и хмурые чиновники, включая мэра и городской совет. Черный похоронный венок обрамлял большой цветной портрет красивого мужчины с волнистыми светлыми волосами, сильной челюстью и улыбкой победителя. Харви Дент выглядел как защитник справедливости, но Гордон видел другое его лицо. Комиссар немного помедлил, прежде чем продолжить.

– Он был... героем. Не тем, которого мы заслужили. А тем, в котором нуждались. Не кем иным, как рыцарем, ярко сияющим даже в самые темные часы Готэма. Но я знал Харви Дента. Я был... его другом. Еще не скоро появится человек, который будет вдохновлять нас так, как он.

Гордон собрал свои записи, стремясь покончить с этим и сойти с трибуны:

– Я верил в Харви Дента.

Слова застряли у него в горле. Если повезет, люди подумают, что его просто переполняют эмоции. Не дай бог им угадать, что он на самом деле чувствовал. Это был секрет, которым он поделился только с одним мужчиной, человеком, который пожертвовал своей собственной легендой, чтобы сохранить наследие и репутацию Дента. Человек, чьего лица Гордон никогда не видел. Настоящий Темный рыцарь Готэма.

«Он наблюдает сейчас? – задумался Гордон, его глаза смотрели на толпу. – Где он теперь? И у видит ли его Готэм снова?»

Глава первая

Где-то в Восточной Европе…

Большой внедорожник мчался по изрезанной горной дороге, мимо скалистых склонов без каких-либо признаков человеческого жилья. Клочковатые серые холмы то тут то там покрывали кустарники и зелень. Машина шла, не разбирая дороги, пытаясь успеть к месту встречи до захода солнца. Внедорожник прыгал по пересеченной местности под мрачным пасмурным небом, почти того же серого цвета, что и холмы. Сильный ветер хлестал сквозь суровые вершины и ущелья.

«Плохое предзнаменование», – подумал доктор Леонид Павлов. Ученый средних лет напряженно сидел в машине, в окружении мрачных мужчин, вооруженных автоматическим оружием. Еще несколько солдат охраняли пленников на заднем сиденье: три молчаливые фигуры с мешками на головах. Под пристальным взглядом охранников они сидели неподвижно, их руки были скованы наручниками.

Павлов неловко поежился, чувствуя себя скорее заключенным, чем пассажиром. Он нервно провел рукой по непослушным седым волосам. От пота рубашка приклеилась к спине. «Правильно ли я поступаю? – беспокоился он. – Что если я совершу ужасную ошибку?»

Появились и другие звуки. Как только он убедил себя, что не должен был принимать предложение американцев, внедорожник прибыл к месту назначения – небольшой взлетно-посадочной полосе с видом на разрушенный войной город. Вдали раздался артиллерийский огонь, отзвуки эхом отразились на пустынных склонах. Заревели сирены. Звуки конфликта, который длился уже несколько месяцев, напомнили Павлову, почему он так хотел бежать из страны в более безопасное и цивилизованное место. Здесь было не место для человека его интеллекта – больше нет.

Внедорожник остановился, и охранники вытолкнули его из машины. На взлетно-посадочной полосе ждал турбореактивный самолет без опознавательных знаков вместе с небольшой встречающей группой, состоящей из невзрачного человека в костюме и небольшого эскорта вооруженных охранников. Хотя на солдатах не было опознаваемой формы или знаков отличия, Павлов предположил, что они были спецназом США, вероятно, из собственного секретного отдела специальной деятельности ЦРУ. Элитные полувоенные формирования специализировались на диверсиях, убийствах, борьбе с терроризмом, разведке... и эвакуации. Павлов надеялся, что сможет доверить им свою безопасность, особенно после недавнего побега.

Водитель подтолкнул его к человеку в костюме.

– Доктор Павлов? – Мужчина улыбнулся и протянул руку. – Я из ЦРУ.

Он не назвал свое имя, впрочем, сделай он это, и Павлов все равно не поверил бы ему. Безымянный американский агент передал кожаный портфель радостно принявшему его водителю внедорожника. В портфеле было более чем достаточно средств, чтобы эта рискованная доставка стоила времени водителя. Он указал за спину.

– Он был не один, – заявил водитель.

Сотрудник ЦРУ разглядел людей с мешками на головах на заднем сиденье машины. Он хмуро посмотрел на Павлова:

– Вы не можете взять друзей.

– Они не мои друзья! – возразил ученый. На самом деле он хотел уйти как можно дальше от тех людей. «Вы не знаете, на что они способны!»

– Не волнуйтесь, – сказал водитель агенту ЦРУ. – Они входят в стоимость.

Американец с сомнением разглядывал пленников.

– Зачем они мне?

– Они пытались забрать ваш приз, – объяснил водитель, ухмыляясь. – Они наемники. Работают на человека в маске.

Волнение появилось на неопределенных, непримечательных чертах лица агента ЦРУ. Он пристально посмотрел на пленников.

– Бэйн?

Водитель кивнул.

– Взять их на борт, – приказал агент своим людям, быстро изменив свои планы. Очевидно, это была возможность, которую он не собирался упускать. Он достал из пиджака сотовый телефон. – Я позвоню им.

Павлов тяжело сглотнул. Ему не нравилось происходящее. Он содрогнулся при воспоминании о попытке похищения и при самом упоминании печально известного командира нападавших. Бэйн стал синонимом злодеяний, по крайней мере, в этой части мира. Если бы не своевременное вмешательство милиции, он бы оказался в лапах убийцы.

Будь у него выбор, он оставил бы людей Бэйна далеко позади.

Через несколько минут они низко летели над темными горами, стремясь, чтобы их не обнаружили. Специальный агент Билл Уилсон проверил доктора Павлова, без колебаний вжавшегося в пассажирское кресло, прежде чем обратить свое внимание на заключенных. Несмотря на спокойный профессиональный вид Уилсон был взволнован перспективой наконец получить надежную информацию о Бэйне. До сих пор известный наемник сопротивлялся всем усилиям Управления нейтрализовать его или даже привлечь на свою сторону. Они далее не знали, как он выглядел под этой гротескной маской. Этот человек был загадкой – с бесчисленными жертвами.

«Забудь о Павлове, – думал Уилсон. – Если я смогу получить информацию на Бэйна, это украсит мой послужной список. Возможно, даже будет продвижением по службе. Может быть, пост в Вашингтоне или Нью-Йорке».

Мужчины с мешками на головах стояли на коленях у грузовой двери, их запястья были закованы в наручники сзади. Пленников охраняли десантники спецназа. Уилсон наугад схватил одного пленника.

– Что вы. делаете в моей операции? – требовательно спросил он.

Пленник держал рот на замке.

«Хорошо, – подумал Уилсон. – Пусть будет по-вашему». Он не ожидал, что мужчина расколется без небольшого воздействия. Он вытащил полуавтоматический пистолет из-под куртки и приставил дуло к голове человека. Пленник вздрогнул, но промолчал. Уилсон решил поднять ставку. Он повысил голос, чтобы все трое могли слышать его даже через мешки на головах.

– В план полета, который я только что представил Агентству, внесены я, мои люди и, конечно, доктор Павлов. Но только один из вас.

Он распахнул грузовую дверь. Холодный воздух проник в кабину, а ветер снаружи взвыл, словно душа в муках. Уилсон схватился за ремень, чтобы устоять на ногах. Он кивнул ребятам из спецназа, которые схватили первого заключенного и повесили над грузовой дверью. Ветер бушевал в его волосах и одежде, угрожая вырвать заключенного из рук военных. Несколькими тысячами футов ниже ожидали лесистые вершины.

– Первый, кто заговорит, сможет остаться в моем самолете! – пытался перекричать ветер Уилсон. Он взвел курок своего оружия. – Итак... кто заплатил вам за похищение доктора Павлова?

Мужчины молчали. Уилсон признал, что у Бэйна были преданные наемники. Ему придется надавить сильнее.

«Время для маленькой ловкости рук...»

Он выстрелил за дверь – резкий звук в завывающем ветре. Ребята из SAD (специальная военизированная структура ЦРУ) втащили упрямого заключенного обратно в самолет, а затем ударили его дубинкой, прежде чем он успел издать звук. Теоретически, двое других пленников должны были думать, что их товарищ мертв и выброшен за борт.

Может, это развяжет им языки.

– Он не умеет летать, – соврал Уилсон. – Кто хочет попробовать следующим?

Спецназовцы подошли ко второму заключенному. Двигаясь с выработанной практикой эффективностью, они вытащили потенциального похитителя за дверь, высоко над горами. Падать пришлось бы достаточно долго, чтобы вселить страх Божий в кого угодно.

– Расскажи мне о Бэйне! – потребовал Уилсон. – Почему он носит маску?

Только ветер ответил ему.

Разочарованный, Уилсон приставил пистолет к голове второго мужчины. Агент был сыт по горло упорным нежеланием пленников сотрудничать. Неужели они думали, что он просто шутит? Он снова взвел курок своего пистолета, но по-прежнему... ничего не получил.

– Много преданности для наемника!

– Или, – прервал новый голос, – возможно, он задается вопросом, зачем кому-то стрелять в человека, прежде чем выбросить его из самолета.

Приглушенный голос исходил от третьего заключенного, который казался больше и лучше сложен, чем двое других. Мускулы выпучились под его черной кожаной курткой и изношенной формой. У него было телосложение прыгуна или профессионального борца, и он высоко держал голову, несмотря на мешок.

Отбросив второго мужчину, Уилсон приказал солдатам втащить бесполезный кусок мяса обратно в самолет, а затем захлопнул грузовую дверь, чтобы отсечь воющий ветер и облегчить проведение допроса. Настало время ответов.

– Мудрый парень, да? – Он осмотрел третьего пленника. – По крайней мере, ты можешь говорить. Кто вы?

– Мы ничто, – ответил мужчина. – Мы грязь под вашими ногами. И никто не интересовался тем, кто я, пока я не надел маску.

«Ого, – подумал Уилсон, застигнутый врасплох. Своеобразная смесь волнения и опасения заставила его сердце биться чаще. – Он только что сказал то, что я думаю?»

Затаив дыхание, он осторожно подошел к заключенному и сдернул с мужчины мешок, обнажив тревожное лицо, которое сразу узнал по захваченным шпионским фотографиям и боевым кадрам. Это были лицо и маска, которые вдохновляли кошмары в кровавых уголках земного шара.

Темные глаза блестели над пугающей темно-синей маской, которая скрывала нижнюю половину лица мужчины, прикрывая нос, рот и подбородок. Маска, сделанная из резины с клепанными металлическими деталями, частично поддерживалась толстым вертикальным ремнем, который разделял лоб наемника и безволосый череп. Два ряда спиральных стальных дыхательных трубок проходили над и под каким-то встроенным ингалятором, который закрывал рот мужчины. Это придало его лицу смутно похожий на череп вид. Трубы бежали по краям маски к паре миниатюрных канистр позади его черепа. Воздух шипел, когда он дышал. Никаких признаков страха не было видно в пронзительных глазах мужчины. Он говорил спокойно и с полной уверенностью.

– Кто мы, не имеет значения, – сказал Бэйн. – Что важно, так это наш план.

Уилсон был очарован продуманным головным убором мужчины, который напоминал специализированный противогаз. Было ли это сделано просто для эффекта, или дыхательный аппарат выполнял какую-то жизненно важную функцию? Он показал на него:

– Если я сниму его, ты умрешь?

– Это было бы невыносимо больно... – ответил Бэйн.

«Приятно знать», – подумал Уилсон. У него не было сочувствия к безжалостному наемнику. Бэйн был плохим парнем, который заслужил страдания.

– Ты уже большой мальчик.

– Для тебя, – пояснил Бэйн.

Холодок пробежал по позвоночнику Уилсона, но он постарался это скрыть. Важно было контролировать допрос.

– Быть пойманным – часть вашего плана?

– Конечно, – сказал Бэйн. – Доктор Павлов отказался от нашего предложения в пользу вашего. Мы должны были знать, что он рассказал вам о нас.

– Ничего! – крикнул ученый со своего места. Он был объят ужасом от присутствия Бэйна, хотя наемника надежно охраняли. У Павлова были испуганные глаза. Он кричал отчаянно, как будто вымаливал себе жизнь. – Я ничего не говорил!

Уилсон проигнорировал истерику Павлова:

– Почему бы просто не спросить его? – спросил он, кивая головой в сторону ученого.

– Он бы не сказал нам.

– У вас есть свои методы, – сказал Уилсон.

– Он нужен мне здоровым, – объяснил Бэйн. – С вами таких проблем нет.

Полная уверенность этого человека нервировала. Уилсон рассмеялся, главным образом для своих людей, а затем посмотрел вверх, когда где-то над ними раздался глубокий бас. Неожиданный звук проник в фюзеляж самолета, конкурируя со звуком двигателей.

Гром? Прогноз погоды не предсказывал штормов.

Сверху спустился массивный транспортный самолет, во много раз больше маленького турбореактивного самолета. Его тускло-серый корпус ничем не выдавал его принадлежность, пока он снижался опасно близко к маленькому самолету. Пандус открылся под транспортом, и четыре человека выпали, свисая с тросов – по два с каждой стороны от цели. Они были вооружены и готовы.

С каждой минутой грохот становился все громче. Турбулентность сотрясла самолет, заставив отклониться в сторону. Уилсон изо всех сил пытался сохранить равновесие. Он обменялся озадаченным взглядом с лидером группы спецназа, сержантом по имени Родригес, который выглянул из одного из маленьких окон самолета. Солдат сощурился от угасающего солнечного света.

– Сэр?

Уилсон не знал, что происходит, но показывать это не собирался. Ему все еще надо было провести допрос.

– Что ж, поздравляю, – насмехался он над Бэйном. – Каков следующий шаг плана?

– Крушение этого самолета. – Бэйн медленно поднялся на ноги. – Без выживших.

Внезапно, на высоте тысяч футов над землей, с другой стороны иллюминатора появился вооруженный человек. Вздрогнув, один из бойцов повернулся к окну, но недостаточно быстро. С разных сторон раздались выстрелы, когда пара снайперов открыла огонь по окнам. Стекло разбилось, и люди Уилсона упали на пол. Кровь и хаос разлились по всей каюте. Смерть изменила план полета.

«Нет! – подумал Уилсон. – Этого не может быть! Я здесь главный!»

* * *

Снаружи самолета двое других мужчин прикрепили крепкие стальные крюки к фюзеляжу. Толстые кабели промышленной прочности соединяли два самолета, когда один из мужчин подал сигнал экипажу на борту большого транспорта. Мощные подъемники активировались, дернув меньший самолет, летевший внизу, за хвостовую часть. Стонущие лебедки оказывали невероятное давление на захваченный турбореактивный самолет. Его хвост вздернулся вверх.

Весь салон самолета наклонился вперед под углом почти девяноста градусов, что лишило равновесия агента ЦРУ и его людей. Неплотно закрепленный багаж и обломки свалились в переднюю часть самолета.

Агент ЦРУ вцепился в сиденье, чтобы не упасть, а мертвые и раненые солдаты проносились по вертикально расположенному салону, падая мимо все еще пристегнутого ремнями доктора Павлова. Взволнованный ученый пытался пропустить мимо себя эти неожиданные жертвы, но все происходило слишком быстро.

«Я знал это, – он был в отчаянии. – Я не должен был пытаться бежать. Для меня не было спасения. Не от Бэйна».

Только человек в маске казался готовым к внезапному изменению положения. Падая вперед, он обхватил своими массивными ногами спинку соседнего кресла и обеими руками схватил голову агента ЦРУ. Его запястья все еще были в наручниках, но это не помешало ему сломать шею американцу так же легко, как разорвать обертку конфеты.

Безымянный оперативник скончался мгновенно, далеко от дома.

Бэйн превратил труп в оружие, бросив его на молодого сержанта, который с глухим стуком врезался в дверь кабины. Тело сержанта обмякло. Павлов не мог сказать, был ли он мертв или просто без сознания. Не то чтобы это действительно имело значение – паникующий ученый был слишком напуган, чтобы беспокоиться о каком-то несчастном американском солдате.

«Бэйн убьет нас всех, чтобы получить то, что хочет».

Павлов уставился на переднюю часть салона, которая теперь стала нижней частью чего-то, напоминающего бесконечные американские горки. Гравитация притянула ученого, и он прислонился ногами к спинке сиденья впереди, отталкиваясь от него.

Самолет сильно трясло – он разрывался на части. Павлов чувствовал разрушительные вибрации через пол, сиденье и позвоночник. Он был физиком, а не авиационным инженером, но даже он знал, что самолет больше не выдержит.

Ветер завывал сквозь разбитые окна. Глядя сквозь битое стекло, ученый увидел, как правое крыло срезало на глазах. Самолет наклонился в одну сторону.

«Вот и все, – понял Павлов. – Мы все умрем».

* * *

Снаружи четверо мужчин забрались на хвост болтающегося самолета. Они двигались быстро и эффективно, выполняя свою задачу. Второе крыло оторвалось, резко упав к неумолимым вершинам внизу. Облако дыма и мусора вспыхнуло там, где отрубленное крыло коснулось гор.

Мужчины ускорились. Они прикрепили взрывчатку к хвосту самолета и, не оставив себе права на ошибку, отскочили от самолета, качнувшись на привязи...

Бэйн снял наручники, как будто это были дешевые пластиковые игрушки. Расцепив ноги, он ослабил хватку сиденья и с удивительной проворностью падал по салону, кувыркаясь в воздухе, пока не достиг Павлова, после чего вытянул руки, чтобы остановить контролируемый спуск. Он четко знал, что делает и чего хочет.

Глаза Павлова расширились от страха.

Оглушительный взрыв сорвал заднюю дверь салона, чуть не вызвав у него сердечный приступ. Зловещий белый дым мгновенно наполнил салон. Сквозь дым в самолет упали люди Бэйна, висящие на тросах. Павлов смотрел с тревогой, не понимая, что происходит.

Бэйн находился здесь, чтобы убить его или спасти?

Тяжелый предмет спустили в салон. Ученый понял, что это мешок с телом. Бэйн положил его на спинку сиденья рядом с ученым. «Это для меня?» – гадал Павлов.

Затем он понял, что зловещий черный пластиковый пакет уже занят. Бэйн расстегнул молнию, и показалось тело незнакомца, который, тем не менее, выглядел смутно знакомым. Павлову потребовалось мгновение, чтобы понять, что мертвец был примерно одного с ним роста и возраста, с таким же смуглым цветом лица и непослушными седыми волосами. Даже их лица были явно похожи.

«Не понимаю, – думал он. – Что это значит?»

Бэйн не тратил время на объяснения. Он разорвал рукав рубашки Павлова, затем полез в скрытый карман в подкладке собственной куртки, достав отрезок хирургической трубки, от обоих концов которой исходили полые иглы. Бэйн крепко держал ученого за руку и пальпировал толстую вену в сгибе локтя.

«Стой, – подумал Павлов. – Не...»

Но это было бесполезно. Бэйн вонзил иглу в руку, умело пронзив вену с первой попытки. Павлов вздрогнул от боли. Ему никогда не нравились иглы.

«Что ты делаешь?»

Быстро приладив первую иглу на место, Бэйн вставил другой конец трубки в руку трупа. Темная венозная кровь начала течь из ученого в мертвеца. Растерянный и испуганный, Павлов с ужасом наблюдал, как Бэйн сжимал грудь покойника, втягивая кровь в безжизненное тело.

Ученый почувствовал тошноту в животе.

Меньше пинты – и непристойное переливание закончилось. Бэйн вытащил иглу из руки Павлова и жестом предложил ему надавить на рану, чтобы та не кровоточила.

Тем временем вооруженный наемник снял мешки с головы своих товарищей, затем схватил первого пленника и привязал его к тросу. Наемник крепко держался, когда трос потянул их обоих вверх по салону к свободе. Через несколько мгновений они исчезли из поля зрения.

«Значит, выход там, – понял Павлов. Возможно, у него все еще была надежда, если Бэйн его сначала не убьет. – Мне нужно сойти с этого самолета, прежде чем он упадет?»

Второй пленник, уже не связанный, начал привязывать себя к тросу.

Бэйн покачал головой.

– Друг, – мягко сказал он. – Они ожидают одного из нас среди обломков.

Мужчина понимающе кивнул. Не говоря ни слова протеста, он отцепился от спасательного троса, спустился к Бэйну и сжал руку своего лидера. Его глаза светились пылом истинного верующего.

– Мы же зажгли огонь? – спросил мужчина.

Бэйн сжал его руку в ответ.

– Огонь пылает.

Очевидно, этого было достаточно, потому что мужчина передал Бэйну трос. Наемник обхватил им тело Павлова, проверил и убедился в прочности троса, а затем достал нож, который, видимо, забрал у одного из своих людей – или, возможно, у одного из убитых американских солдат. Ученый сглотнул, увидев сверкающее стальное лезвие, представив, как оно перерезает ему горло, но Бэйн просто разрезал ремень безопасности Павлова, освобождая его.

Гравитация завладела ученым, когда он наконец начал падать вперед. Павлов запаниковал, ища, за что можно ухватиться, чтобы не упасть на дно салона.

«Помогите! – думал он. – Я падаю...!»

Они соскользнули с сидений, висящих в хаосе, в нескольких футах над дверями салона и наваленными там телами. Дым и кровь заполнили салон. Павлов задавался вопросом, пытался ли еще пилот безуспешно восстановить контроль над бескрылым самолетом. Куски пепла и мусора сдувало ветром ему в лицо, уши все еще звенели от взрыва, а ноги болтались в воздухе.

Бэйн вынул маленький ручной детонатор и посмотрел ему в глаза.

– Успокойтесь, доктор. Сейчас не время бояться. Оно наступит позже.

Наемник нажал кнопку взрыва. Павлов не услышал щелчок за ревом ветра, но он определенно услышал взрывы, которые освободили самолет ЦРУ от крюков. Внезапно весь салон упал вниз, оставив их висящими на высоте нескольких тысяч футов над горами. Мужчина, пожертвовавший своей жизнью, упал с остатками самолета, вместе с пилотами и трупами.

Павел смотрел вниз на душераздирающее падение. Бескрылые кабина пилотов и салон врезались в пересеченную местность, выбросив вверх огромный гейзер пыли и щебня. Топливные баки загорелись, вызвав огненный взрыв. Дым и пламя поднялись из обломков.

Леонид Павлов, выдающийся ученый и инженер, кричал от ужаса, пока его поднимали в небо.

Глава вторая

– День Харви Дента, может, не самый старый наш общий праздник, – заявил мэр Энтони Гарсиа, – но мы собрались здесь сегодня, потому что он один из самых важных. Бескомпромиссная позиция Харви Дента в отношении организованной преступности и, да, в конечном счете, его жертва сделали Готэм более безопасным местом, чем восемь лет назад, когда он умер.

Позади него стояла большая фотография Дента на коне.

Модная толпа заполнила залитую лунным светом землю поместья Уэйнов. Элегантные мужчины и женщины, представляющие сливки общества Готэма, вежливо слушали речь мэра, переходя с место на место и болтая между собой. Яркие огни рассеивали тень грозного поместья во всем его восстановленном готическом великолепии, ни намеком не выдававшего то, что все здание сгорело дотла несколько лет назад.

Дорогие украшения блестели на женщинах в дизайнерских вечерних платьях, которых сопровождали мужчины в шелковых костюмах и смокингах на заказ. Бокалы для шампанского звенели. Официанты проплывали среди гостей, предлагая свежие напитки и закуски. Это была чудесная осенняя ночь, и погода была прекрасной.

– Этот город стал свидетелем исторического поворота, – продолжил мэр со своего места на подиуме. Это был худой человек, чьи блестящие черные волосы и фотогеничная внешность пережили несколько лет офисной работы. – Ни один город не обходится без преступлений. Но в этом городе нет организованной преступности, потому что «Акт Дента» дал правоохранительным органам возможность бороться с мафией. Сейчас многие говорят об отмене этого закона. И им я говорю – только через мой труп!

Восторженные аплодисменты приветствовали его слова. Каждый из собравшихся извлек выгоду из улучшения ситуации в городе. Можно было снова с уверенностью инвестировать в Готэм и ждать солидной прибыли. Неудивительно, что мэр был переизбран на третий срок подряд.

– Я хочу поблагодарить «Фонд Уэйна» за организацию этого мероприятия, – продолжил он, смиренно принимая аплодисменты. – Мне сообщили, что мистер Уэйн не может быть с нами сегодня вечером, но я уверен, что душой он с нами.

«Или, может быть, он ближе, чем мы думаем», – подумал Джим Гордон. Комиссар сидел один в открытом баре недалеко от помоста. Он был бывшим полицейским из Чикаго – сильно за пятьдесят, с седеющими каштановыми волосами и усами. Уставшие голубые глаза смотрели через очки в роговой оправе. Взглянув на величественный мраморный фасад усадьбы, он заметил одинокую фигуру, наблюдавшую за торжеством с одного из верхних балконов. Фигура была настолько тихой и безмолвной, что его могли по ошибке принять за дымоход или горгулью, но Гордон узнал наблюдателя, когда увидел его. Он подозревал, что этот конкретный наблюдатель был владельцем всего, находящегося в поле зрения.

– А сейчас я уступаю это место важному человеку, – пообещал мэр, отвлекая внимание Гордона от одинокой тени на балконе. Сердце комиссара упало, и он пожалел, что не успел подкрепиться еще одним крепким напитком. Он без энтузиазма возился с листами бумаги, разложенными перед ним, еще раз просматривая свою написанную от руки речь. Он выстрадал каждое слово, но все еще не был уверен, что у него хватило смелости прочитать их вслух.

Затем он приготовился к тому, что должно было прийти.

«Я действительно собираюсь пройти через это? – спросил он себя. – После всех этих лет?»

– Комиссар.

Бодрый голос вторгся в его мысли. Гордон поднял голову и увидел конгрессмена Байрона Гилли, пробирающегося к бару. По румяному цвету лица мужчины Гордон догадался, что Гилли уже выпил один бокал или два... или три. Он был коренастым человеком и очень обеспеченным. Одна его стрижка, вероятно, стоила больше, чем недельная зарплата полицейского.

– Конгрессмен.

Гилли огляделся вокруг. Ухоженные газоны и сады, украшенные изящными каменными фонтанами и скульптурами, стали местом ежегодного празднования.

– Когда-нибудь видели Уэйна на подобных мероприятиях?

Гордон решил не упоминать фигуру на балконе. Он покачал головой.

– Никто не видел, – вмешался третий собеседник. – Уже очень давно. – Питер Фоули, заместитель комиссара Гордона, присоединился к ним в баре. Настоящая восходящая звезда, он был на пять лет моложе Гордона, но уже сделал себе имя в деловой части города. Энергичный и ухоженный, с густыми каштановыми волосами, еще не тронутыми сединой, он носил свой английский костюм комфортнее, чем Гордон, чей наряд был уже помят, несмотря на вялые попытки изысканно одеться для мероприятия.

Гордон посмотрел на свою одежду и поморщился. Было время, когда его жена следила за тем, чтобы он выглядел презентабельно в таких случаях. Но опять же времена изменились.

Голос мора вещал с трибуны:

– Он может рассказать вам о прежних плохих деньках, – продолжил он, очевидно, не спеша покидать центр внимания. – Когда преступники и коррупционеры управляли этим городом такой жесткой хваткой, что люди верили бандиту-убийце в маске и плаще. Бандиту, показавшему свою истинную натуру, когда он предал доверие этого великого человека. – Он повернулся к большому цветному портрету Дента. – И хладнокровно его убил.

Не обращая внимания на речь мэра, Билли ухмыльнулся, заметив привлекательную молодую официантку, проскочившую мимо них с подносом канапе. Черная униформа горничной, в комплекте с выглаженными белым фартуком, манжетами и воротником, подчеркивала достоинства стройной фигуры брюнетки. Она замерла, когда конгрессмен грубо схватил ее за задницу.

– Милая, – отругал он ее. – Не убегай с едой так быстро.

Она повернулась к нему лицом, ловко вырываясь из его рук. Непроницаемая улыбка не соответствовала негодованию, скрывавшемуся за ее большими карими глазами. Она протянула поднос.

– Креветочные шарики?

Гордон подавил ухмылку.

Смешок раздался над хорошо причесанной головой Гилли, когда он выхватил пару закусок и сунул их в рот. Официантка быстро удалилась, но Гордон не мог ее винить. Конгрессмен он или нет, Гилли нужно было держать руки при себе.

– Джим Гордон, – объявил мэр, – может рассказать вам правду о Харви Денте...

Разговаривая с полным ртом, Гилли кивнул на листы бумаги, которые просматривал Гордон.

– Иисусе, Гордон, это твоя речь? – пробормотал он, извергая крошки. – Мы останемся здесь на всю ночь.

Гордон поспешно свернул бумаги.

– Может быть, правда о Харви не так проста, конгрессмен.

– ...но позволю ему рассказывать самому, – закончил мэр. Он отошел от трибуны. – Комиссар Гордон?

И снова раздались аплодисменты собравшихся на вечеринку.

«Это моя реплика», – угрюмо подумал Гордон. Он выпил напоследок и направился к трибуне, чувствуя себя осужденным преступником, приближающимся к виселице. Он подошел к микрофону и вытащил бумаги со своей речью, хотя его и одолевали сомнения.

– Правду?.. – начал он.

Нежелательное, уродливое воспоминание вспыхнуло у него в голове. Он увидел Харви Дента таким, каким запомнил его в действительности. Левая половина лица Дента была сожжена, оставив вместо себя отвратительное месиво из обугленных мышц и рубцовой ткани. Налитый кровью глаз, пылающий безумием, выпученный из голой глазницы. Через рваную щель в щеке блестела обнаженная челюсть, а полоска ободранного хряща тянулась вертикально над тем, что осталось от улыбки Харви.

Наоборот, правая сторона его лица осталась такой же красивой, как и всегда.

Харви больше не был окружным прокурором-борцом с преступностью, когда угрожал маленькому мальчику заряженным пистолетом. Мальчик, драгоценный сын самого Гордона, дрожал в лапах сумасшедшего, смело стараясь не плакать, даже когда Гордон отчаянно умолял сохранить жизнь своему ребенку.

Дент невозмутимо подбросил монетку...

Гордон вытеснил ужасное воспоминание из своего разума. Он смотрел на публику, задаваясь вопросом, готовы ли они наконец услышать то, что он хотел сказать. Портрет Харви, портрет героя, тихо маячил позади него. Гордон обдумывал свои варианты и свои мотивы. Стоит ли очищать свою совесть, рискуя всем, что было сделано во имя Харви?

– Я уже написал речь, рассказывающую правду о Харви Денте, – признался Гордон, решаясь. Он сложил свои бумаги и засунул их в нагрудный карман своего пиджака. – Но, возможно, сейчас не подходящее время.

– Слава Богу, – пробормотал Билли в баре, чуть громче, чем следовало.

– Пожалуй, все, что нужно знать, – сказал Гордон, – это то, что в тюрьме Блэкгейт содержатся тысяча заключенных, и это прямое следствие «Акта Дента». Это жестокие уголовники, важнейшие винтики в машине организованной преступности, которая так долго терроризировала Готэм. Наверно, все, что я сейчас должен сказать о смерти Харви Дента, – это было не зря.

Толпа восторженно хлопала: все, кроме фигуры на балконе, которая молча отвернулась и скрылась в верхних этажах особняка. Наблюдая за ним краем глаза, Гордон видел, как он исчез.

«Не могу его винить, – подумал Гордон. – Я не сказал ничего стоящего».

Чувствуя себя трусом, он отступил от трибуны. Сомнения последовали за ним, как и каждый день в течение восьми долгих лет. Правильно ли он поступил? Или он просто струсил?

Он нашел Фоули в баре.

– Отчеты второй смены готовы? – спросил Гордон.

– Они у вас на столе, – заверил его Фоули. – Но вам бы почаще общаться с мэром.

Гордон фыркнул:

– Это по твоей части. – Фоули лучше работал в мэрии и наглаживал эго политиков. Гордон же отдавал предпочтение старомодной полицейской работе.

Бросив последний печальный взгляд на портрет на трибуне, комиссар решил, что в этом году он выполнил свою роль в Дне Харви Дента. Поэтому он направился к гравийной дороге перед особняком, где длинный ряд безупречных лимузинов ждал своих могущественных и / или богатых пассажиров. Он не мог дождаться пока уберется отсюда.

С каждым годом это становилось все труднее.

А позади него, в баре, конгрессмен качал головой, видя внезапный отъезд Гордона. Он не мог поверить, что этот тупой болван на самом деле отказывается от такой шикарной вечеринки ради возвращения на работу. Особенно сейчас, когда война с преступностью уже выиграна.

– Кто-нибудь показал ему статистику преступлений? – спросил он.

Фоули пожал плечами.

– Он доверяет своей интуиции, а она беспокоит его в последнее время, несмотря на числа.

– Жена должно быть в восторге, – сдался Билли. Его собственная дражайшая половина очень удачно осталась дома, мучимая мигренью.

– Не совсем, – ответил Фоули. – Она забрала детей и переехала в Кливленд.

– Ну, скоро у него будет достаточно времени для визитов. – Гилли понизил голос до заговорщического шепота и наклонился к молодому человеку. – Весной мэр уволит его.

– Неужели? – Фоули был удивлен откровением, или, по крайней мере, сделал вид. – Он герой.

– Герой войны, – ответил Гилли. – А сейчас мирное время. – Он ткнул Фоули в грудь. – Будь умницей и работа твоя.

Позволяя Фоули обдумать свои слова, Гилли огляделся вокруг. Теперь, когда все речи наконец были произнесены, вечеринка набирала обороты. В отличие от Гордона, у него были дела поважнее, чем работать по ночам.

«Эй, – подумал конгрессмен, – куда подевалась та симпатичная девица в костюме служанки?»

Она все еще чувствовала хватку конгрессмена на своей заднице. Ее ярость возросла при одном воспоминании: «Ему повезло, что я не преподала ему болезненный урок хороших манер».

Кухня особняка давала временное убежище от требовательных гостей на лужайке. Небольшая армия официантов, поставщиков и поваров, расположившаяся по всей просторной территории, работала сверхурочно, чтобы гости были по-королевски накормлены и напоены. Отложив свой пустой поднос, она погрузилась в шумную деятельность, сливаясь с остальным обслуживающим персоналом. Никто не приглядывался к ней.

«Пока забудь про конгрессмена, – напомнила она себе. – Сосредоточься».

Она подслушала маленькую группу служанок, сплетничающих в углу.

– Говорят, он никогда не покидает восточное крыло.

– Я слышала, что он попал в аварию, что он изуродован.

Другой слуга поспешно сделал им знак заткнуться. Вся болтовня умерла, когда на кухню вошел утонченный джентльмен в форме дворецкого. Его серебристые волосы дополняли его благородные, изможденные черты лица.

«Альфред Пенниуорт, – узнала она его. – Верный слуга семьи».

– Мистер Тилл, – обратился он к главному поставщику. Интеллигентный британский акцент выдавал его происхождение. – Почему ваши люди пользуются главной лестницей?

Мистер Тилл пробормотал извинения, которые она не удосужилась выслушать. Вместо этого она внимательно наблюдала, как Пенниуорт ставит стакан с пресной водой на поднос рядом с множеством накрытых тарелок и блюд. Дворецкий осмотрел кухню.

– Где миссис Болтон?

Служанка бойко шагнула вперед.

– Она в баре, сэр, – сказала она. – Могу ли я вам помочь?

Он вздохнул, как будто не совсем довольный сложившейся ситуацией, но протянул ей поднос и старомодный латунный ключ.

– Восточная гостиная, – проинструктировал он. – Открой дверь, поставь поднос на стол и снова запри дверь. – Он помолчал для усиления эффекта. – И ничего больше.

Она покорно кивнула опущенной головой и взяла ключ.

Выскользнув из кухни, прежде чем что-то пошло не так, она прошла через гигантский особняк к восточному крылу. Строгие белые стены и тяжелые шторы придавали дому холодный, неприветливый вид. Гул вечеринки постепенно угасал, пока она удалялась от празднования. Она не могла не заметить ценный антиквариат, гобелены и картины, украшающие залы, а также то, насколько безмолвным и безжизненным казалось это место. Скорее музей, чем дом.

Большая дубовая дверь закрывала вход в крыло. Она использовала ключ, и дверь распахнулась перед ней, открывая богато обставленную гостиную, которая была, вероятно, в два раза больше ее жалкой квартиры в Старом городе. Она знала, что мебель ручной работы из красного дерева изначально была деревьями на плантациях Уэйна в Белизе. Роскошная фарфоровая посуда, вазы и другие безделушки украшали полку большого незажженного камина. Несмотря на богатство, комната была слабо освещена и тиха, как гробница.

«Точно не особняк «Плейбой», – отметила она. – Все эти старые деньги просто пропадают впустую».

Она огляделась вокруг, но не увидела никого, даже знаменитого затворника, хозяина дома. Поставив поднос на полированный стол из дерева грецкого ореха, она даже не вышла из комнаты в соответствии с инструкциями. Вместо этого ее взгляд остановился на внутренней двери в другой части комнаты. Ее удобно оставили приоткрытой.

Она злорадно улыбнулась.

Насколько это было идеально?

Глава третья

– Простите, мисс Тейт, я пытался. Он не может вас принять.

Альфред задержался в коридоре, чтобы поговорить со стильной молодой женщиной, которая пыталась заручиться его помощью. Миранда Тейт, член совета директоров «Уэйн Энтерпрайзес», была, вероятно, самым привлекательным управляющим, с которым Альфред столкнулся за многие десятилетия работы. Блестящие темные волосы обрамляли классически красивое лицо. Поразительные серо-голубые глаза сияли умом и решительностью.

– Это важно, мистер Пенниуорт, – настаивала она. В ее голосе звучал слабый акцент, который дворецкий не мог понять, несмотря на свои активные путешествия по Европе и другим местам.

– Господин Уэйн полон решимости игнорировать как важное, так и обычное, – с оттенком сухой иронии ответил он.

Иронический смех прервал их разговор. Джон Даггетт подошел к ним, самодовольный и противный – как обычно. Деловой магнат, унаследовавший процветающую строительную компанию, мог похвастаться тщательно уложенными каштановыми волосами, способными опозорить Дональда Трампа. Его сшитый на заказ костюм с трудом сдерживал его большое самомнение.

– Не принимайте это на свой счет, Миранда, – сказал он ей. – Все знают, что Уэйн спрятался там с восьмидюймовыми ногтями и писает в стеклянные банки. – Обернувшись, он с опозданием добавил: – Альфред... как мило с вашей стороны пригласить меня.

Дворецкий не сделал ничего, чтобы скрыть свое отвращение. Даггетт был воплощением жадности и пошлости – совсем не то, что Уэйны, которые всегда использовали свое богатство для улучшения окружающего мира.

– «Акт Дента» касается Готэма, – ровно ответил Альфред. – Даже вас, мистер Даггетт. – Он вежливо склонил голову к Миранде. – Мисс Тейт, всегда приятно вас видеть. – Он простился с ними, но не мог не услышать их голоса, когда они эхом отозвались по коридору. Альфред остановился на некотором расстоянии и повернулся посмотреть.

– Зачем тратить свое время, – спросил Даггетт Миранду, – пытаясь поговорить с человеком, который тратит ваши инвестиции на какой-то бесполезный проект спасения мира. – Его голос был полон насмешки. – Он не сможет помочь вам вернуть ваши деньги. А я могу.

Она ответила холодно.

– Я могла бы попытаться объяснить, что проект по спасению мира, тщетный или нет, стоит любых инвестиций. Я могла бы попытаться, мистер Даггетт, но вы признаете только деньги и ту власть, которую, как вы думаете, они покупают. Так, и в самом деле, зачем тратить свое время? – Она развернулась и оставила его стоять в холле. Хмурясь, он смотрел ей вслед.

«Браво, мисс Тейт, – подумал Альфред. – Браво».

Брюс Уэйн вырос в поместье Уэйнов, по крайней мере, в его первоначальном воплощении, поэтому он едва заметил роскошный декор гостиной, когда хромал к своему обеду. Единственный оставшийся наследник состояния Уэйнов тяжело оперся на деревянную трость, поддерживая поврежденную левую ногу.

Его лицо было изможденным и напряженным. Темные круги залегли под глазами. Следы, седины пропитали темные волосы на висках. Мятый шелковый халат был накинут на опущенные плечи. Его ноги, обутые в тапочки, бесшумно ступали по полу.

Соблазнительный аромат поднимался от подноса с обедом. Брюс поднял крышку, любопытствуя, что Альфред придумал этим вечером, но застыл на середине движения. Его взгляд переместился с подноса на открытую дверь, ведущую в гостиную. Это всего лишь игра его воображения, или дверь была чуть более приоткрыта, чем раньше?

Холодные карие глаза подозрительно сузились.

«Интересно, – подумал он. – Что у нас тут?»

* * *

Гостиная была так же дорого обставлена, как и остальная часть особняка. Несмотря на срочный характер своего задания, она не смогла удержаться, чтобы все разведать.

«Осторожно, – предупредила она саму себя. – Не теряй зря времени».

Ряд фотографий в рамках, некоторые заметно обгоревшие по краям, занимали почетное место на столе. Она узнала Томаса и Марту Уэйнов, трагически убитых в переулке более трех десятилетий назад. В третьем кадре был портрет привлекательной брюнетки, которая каким-то образом умела выглядеть серьезно, даже улыбаясь в камеру.

«Рэйчел Доуз, – поняла подготовленная служанка. – Мертвая подруга Харви Дента. Убита Джокером, или так говорят, незадолго до того, как Дент был убит Бэтменом».

Ряд фотографий был похож на миниатюрное кладбище с надгробиями. Прислуга провела пальцами по позолоченным рамкам, прежде чем перейти к самой заметной странности в комнате – полноразмерной мишени для стрельбы из лука, прикрепленной к большому деревянному шкафу. Более дюжины стрел застряли в центре, собравшись в группу вокруг мишени. Заинтригованная, она потянулась было, чтобы осмотреть одно из них, как сразу же отдернула руку назад, когда новая стрела вонзилась в мишень, всего в нескольких дюймах от ее пальцев.

Вздрогнув, она обернулась и увидела самого Брюса Уэйна, выглядевшего более изможденным, чем блистательный плейбой-миллиардер, которого помнил мир. Он стоял в другом конце комнаты, сжимая большой композитный лук. Против воли, она была под впечатлением.

Она не могла припомнить, когда в последний раз кто-то подкрался к ней.

Брюс опустил лук. Он отложил его в сторону и поднял свою трость.

– Мне... мне ужасно жаль, мистер Уэйн, – застенчиво запнулась служанка. Она показалась ему очень молодой и смущенной. – Вы же мистер Уэйн, не так ли?

Он кивнул и захромал к ней.

– Хотя у вас нет длинных ногтей, – нервно бормотала она, – или шрамов на лице... – Она умолкла.

Брюс осматривал любознательную молодую незваную гостью. Он не узнал в ней одну из постоянных служанок. «Должно быть, временная сотрудница, приглашенная для сегодняшнего праздника, – подумал он. – Не смогла удержаться и все разнюхать».

– Вот что они говорят обо мне? – спросил он.

Она пожала плечами:

– Только... что никто давно вас не видел.

«В этом-то и смысл», – подумал он.

Безупречное жемчужное ожерелье украшало ее стройную шею. Брюс подошел ближе.

– Красивое колье, – прокомментировал он. – Напоминает то, что принадлежало моей матери. Хотя это не может быть оно. Ее жемчуг в этом сейфе...

Большое бюро из красного дерева упиралось в стену. Он использовал свою трость, чтобы надавить на утопленную деревянную панель, которая отодвинулась, открывая скрытое отделение.

– ...который, как заверил меня производитель, нельзя взломать.

Дверца сейфа распахнулась.

– Упс, – удивилась служанка. – Никто не сказал мне, что его нельзя взломать.

Все ее поведение изменилось в одно мгновение. Она прекратила вести себя как застенчивая девушка и приняла более дерзкую, уверенную позу. Это напомнило ему о том, как он сам в прежние времена отказывался от роли неосторожного, незрелого плейбоя всякий раз, когда наступало время раскрыть его истинное «я». Против воли, он был впечатлен.

Брюс кивнул на жемчуг.

– Боюсь, я не могу позволить вам взять его. – Это был подарок отца, который мать надела в ночь, когда их обоих убили. В самом прямом смысле они стоили его родителям жизни. Он никому не мог позволить уйти с жемчугом.

– Слушайте, – улыбнулась она, подходя к нему, совсем не обеспокоенная тем, что ее поймали с поличным. Она оценила его взглядом. – Вы не станете драться с женщиной, а я не посмею бить калеку...

Без предупреждения она вышибла трость у него из руки. Прием карате по плечам повалил его на пол. Его больное колено протестующе закричало, когда он ударился о ковер. Брюс сжал поврежденный сустав.

– Конечно, – добавила она, – иногда нужно делать исключения.

Движением, достойным олимпийской гимнастки, она запрыгнула на бюро, забирая с собой жемчуг. Высокое окно обеспечило ей легкий путь отхода. «Спокойной ночи, мистер Уэйн», – поддразнила она, прежде чем откинуться назад в сальто. Брюс услышал ее легкое приземление в саду снаружи.

Поднимаясь на ноги, он усмехнулся, позабавленный выдержкой женщины. Не обращая внимания на привычные приступы боли, он использовал здоровую ногу и плавно поднялся. Но его лоб нахмурился, когда он внимательнее присмотрелся к взломанному сейфу.

Что это за порошок на дверце?

«Забавы забавой, – подумала она, – но давай не будем злоупотреблять гостеприимством».

Вечеринка подходила к концу. Вырвавшись из здания, девушка не теряла времени, направляясь к очереди лимузинов, ожидающих на подъездной дороге. По пути она ловко сняла свой белый фартук, манжеты и воротник прислуги, выбросив эти ранее удобные кусочки камуфляжа в разные листовые насыпи кустарника.

Когда она дошла до машины, камердинеры увидели потрясающую молодую женщину в маленьком черном платье и жемчуге. Один из молодых людей бросился ей на помощь.

Она быстро оглядела ряд лимузинов и нашла именно тот, который искала. Указала на него камердинеру, который любезно открыл ей дверь. Поблагодарив его, она села в машину рядом с конгрессменом Билли, который выглядел одновременно пораженным и восхищенным ее неожиданным появлением. Точно так, как она планировала с момента их встречи.

– Могу я прокатиться? – промурлыкала она.

Он смотрел так, словно она была просто еще одним вкусным кусочком, который он мог съесть. Будучи изрядно навеселе он невнятно ответил:

– Вы читаете мои мысли.

Машина отъехала от дома и направилась к воротам.

Альфред обнаружил Брюса, стоящего на коленях перед спрятанным сейфом, а его трость лежала на полу в нескольких футах от него. Дворецкий гадал, что же ищет его беспокойный работодатель.

– Мисс Тейт снова просила о встрече с вами, – сообщил он.

Брюс не поднял от сейфа глаз.

– Она очень настойчива.

– И довольно мила, – заметил Альфред. – На случай, если вам интересно.

– Неинтересно.

Альфред вздохнул. Это был именно тот ответ, которого он ожидал. «Простите, мисс Тейт, – подумал он. – Я пытался».

Его обязательство перед Мирандой Тейт выполнено, хотя безрезультатно, и он обратил свое внимание на текущее занятие своего работодателя.

– Что делаете?

– Исследую порошок для снятия отпечатков, – кратко сказал Брюс. – Нас ограбили.

Альфред был поражен новостями. Безопасность поместья Уэйнов была самой современной, и даже больше. Их никогда раньше не грабили.

– И это ваш способ поднять тревогу? – спросил дворецкий.

Уэйн только пожал плечами:

– Она взяла жемчуг, – ответил он. – С «маячком».

Альфред вспомнил о мерах предосторожности, которые Брюс предпринял, чтобы защитить жемчуг своей покойной матери. Бедная миссис Уэйн носила эти жемчужины в ту ночь, когда она и ее муж погибли. Будет трагедия, если их не обнаружат.

Затем он понял...

– Она?

– Одна из служанок. – Брюс искоса посмотрел на Альфреда. – Возможно, вам следует прекратить пускать их в эту часть дома.

– Возможно, вам стоит научиться самому заправлять постель. – Он наклонился и посмотрел через плечо Брюса. – Зачем вы использовали порошок?

– Это не я, – ответил Брюс. – А она.

Глава четвертая

Крыша полицейского штаба стала личным убежищем комиссара Гордона, вдали от непрерывных телефонных звонков, электронных писем, факсов, собраний и бюрократии, которые сопровождали эту работу. Ему нравилось думать, что он делал свою лучшую детективную работу здесь, где мог сосредоточиться, не отвлекаясь – по крайней мере, некоторое время.

В ясные ночи, подобные этой, с крыши открывался хороший вид на центр города, мосты и прилегающие острова. Город казался тихим, но Гордон знал, что вид может быть обманчив. Кто знал, что происходит за закрытыми дверями и в темных переулках? Пусть политики хвастаются, что навсегда очистили Готэм. Гордон слишком долго был полицейским, чтобы принять что-либо как должное. Преступность никогда не спала, поэтому он тоже не мог себе этого позволить.

Особенно сейчас, когда его больше не поддерживал Темный рыцарь.

Гордон зевнул. Было уже поздно, но он не спешил возвращаться в свою удручающе пустую квартиру. Иногда он гадал, зачем она ему вообще нужна: так или иначе он практически жил в штабе полиции, или так всегда жаловалась Барбара. "Ударив толстой пачкой дел о ближайший воздуховод, чтобы стряхнуть пыль, он оперся на перила, чтобы читать. Разбитый бэт-сигнал, разъеденный ржавчиной, стоял забытый в нескольких ярдах. Гордон лично разбил его кувалдой почти восемь лет назад. Но у него никогда не хватало духу убрать его.

Возможно когда-нибудь...

– Сэр? – Молодой офицер в форме присоединился к нему на крыше. Он неуверенно приблизился к Гордону. – Я не хотел беспокоить вас здесь, но они ищут вас.

Гордон оторвался от отчетов.

– В чем проблема, сынок?

– Жена конгрессмена Гилли звонила. Он так и не вернулся домой с мероприятия «Фонда Уэйна».

Гордон вспомнил, как Гилли лапал эту бедную служанку. Может быть, он нашел более сговорчивую игрушку.

– Это работа для полиции? – спросил он.

– Сэр, – сказал молодой офицер, – я полицейский уже год, но арестовал всего полдюжины человек. Когда вы с Дентом чистили улицы, вы сделали это на совесть. – Он пожал плечами. – Довольно скоро мы будем гоняться за книгами, не сданными вовремя в библиотеку.

Гордон улыбнулся. Он оценил искренность молодого офицера.

– И все же вы здесь, сэр. – Он указал на большую стопку дел, которые Гордон держал в руках. – Как будто мы все еще на войне.

– Старые привычки, – сказал Гордон.

– Или инстинкт?

Гордон услышал что-то в голосе молодого человека и внимательно на него посмотрел. Это был рослый и сильный мужчина с короткими аккуратно подстриженными темно-каштановыми волосами. Он казался потрясающе молодым и розовощеким, но Гордон узнал голодный взгляд в глазах юноши и упрямый подбородок – рвение и любопытство, которые Гордон помнил по своим ранним годам службы патрульным в Чикаго.

– Как тебя зовут, сынок?

– Блэйк, сэр.

Гордон отложил файлы.

– Вы хотите что-то у меня спросить, офицер Блэйк?

Блэйк помедлил, затем выложил.

– О той ночи, – сказал он нетерпеливо. – Той ночи, восемь лет назад. Ночи, когда погиб Дент.

– И что?

– Тогда последний раз видели Бэтмена, – сказал Блэйк. Он покачал головой, как будто что-то не складывалось. – Он убивает тех людей, убирает две группы захвата, ломает шею Денту, а затем просто исчезает?

Официально, мститель в маске, известный как Бэтмен, был обвинен в убийстве пяти человек, включая двух полицейских и видного босса мафии. Только Бэтмен и Гордон знали, кто действительно ответственен за эти убийства. Или как на самом деле умер Харви Дент.

– Я не слышу вопроса, сынок.

Блэйк замялся, но продолжал настаивать:

– Разве вы не хотите узнать, кем он был?

– Я точно знаю, кем он был. – Гордон подошел к разбитому прожектору, провел пальцем по ржавой раме. Когда-то давно линза была способна проецировать зловещий крылатый силуэт на ночное небо. Это был сигнал, который позволял хорошим людям в Готэме знать, что кто-то присматривает за ними, и он же держал в страхе плохих людей. – Он был Бэтменом.

Блэйк выглядел разочарованным ответом Гордона, но был достаточно умен, чтобы не спорить со своим боссом. Гордон не мог винить Блэйка за то, что тот хотел получить ответы. Тайна Бэтмена оставалась неразгаданной уже почти десять лет. Блэйк, вероятно, вырос на этой легенде и ее ужасном финале.

«Время сменить тему», – подумал Гордон. Он прошел мимо Блэйка и направился к лестнице:

– Поехали навестим жену конгрессмена.

* * *

Солнечный свет проникал сквозь плотные шторы на окнах спальни. Альфред вошел с завтраком на подносе и с удивлением обнаружил, что кровать не занята. На самом деле, она выглядела так, как будто на ней вообще не спали.

– Мастер Брюс?

Ответа не было. Озадаченный, он исследовал восточное крыло, но не нашел никаких признаков своего неуловимого работодателя. Его осенило, что Брюс может быть еще в одном месте, хотя прошло уже много месяцев – как минимум – с тех пор, как Брюс отважился туда войти. Альфред нахмурился и гадал, было ли это хорошим знаком.

Деревянные книжные шкафы выстроились в ряд вдоль стен кабинета. Античный глобус стоял на полированном столе из красного дерева, недалеко от рояля, похожего на тот, на котором мать Брюса часто играла до своей трагической гибели. Альфред взглянул на один конкретный книжный шкаф и подошел к пианино.

Он сыграл определенную, довольно сложную последовательность из трех нот на черно-белых клавишах. В ответ часть шкафа размером с дверь открылась наружу, обнажив скрытый лифт. Долгое время неиспользовавшиеся дверные петли слегка скрипели. Он сделал мысленную пометку позже смазать их.

Может быть, Брюс спустился... вниз?

Альфред поехал на лифте вниз, обеспокоенный тем, что может там найти. Он давно надеялся на нечто, что сможет стряхнуть тревогу Брюса и побудить его вновь войти в мир, но вовсе не был уверен, что ответ на его молитвы должен быть найден здесь.

В Бэт-пещере.

Обширные пещеры когда-то использовались для укрытия сбежавших на север рабов. Влажные известняковые стены блестели под приглушенным внутренним освещением, которое Брюс установил много лет назад. Мелкая, медленная река – все, что осталось от подземного водного пути, который вырезал пещеры в прошлом. Массивные деревянные арки, высоко над головой, поддерживали фундамент особняка.

Множество североамериканских коричневых летучих мышей сидели среди зубчатых сталактитов, свисающих с потолка. Возвышающиеся колонны кальцита поднялись на сотни футов в высоту. Летучие мыши скрипели и шумели наверху.

«Грязные животные», – подумал Альфред.

Он спустился по каменной рампе к бетонному полу главного грота, где прямо впереди вырисовывалась серия темных сланцевых обелисков. Пешеходный мост вел через реку туда, где Брюс сидел на главной компьютерной станции, на вершине большого сланцевого куба. Большой монитор с плоским экраном высокой четкости доминировал на стене перед ним. Семь связанных суперкомпьютеров «Крэй» тихо гудели, обеспечивая хранение данных и вычислительную мощность, способные опозорить АНБ. Взгляд Брюса был прикован к экрану, пока его пальцы танцевали по клавиатуре. Его трость упиралась в кресло.

Он не отвлекся, даже когда Альфред подошел к нему сзади.

– Вы давно не были здесь, – заметил дворецкий.

– Просто пытаюсь узнать больше о нашей похитительнице драгоценностей, – ответил его работодатель. – Я проверил ее отпечатки с фотографий, которые она держала в руках. – С этими словами он вывел на экран фото крупным планом. Лицо на фотографии принадлежало хмурому бандиту, подозреваемому в вооруженном ограблении, с залысинами, двойным подбородком и пессимистической трехдневной щетиной. Он мало походил на вороватую «служанку», с которой они ненадолго встретились прошлой ночью.

– Она использовала чужие отпечатки пальцев, – объяснил Брюс с оттенком неохотного восхищения в голосе. – Она хороша.

– Что ж, может быть, – уступил Альфред. – Но у нас еще есть «маячок» на колье.

– Да, верно, поэтому я сопоставил адрес, куда она вернулась, с данными полиции о последних высококлассных «ВсП».

«Взломах с проникновением, – мысленно расшифровал Альфред. Его беспокоило то, что Брюсу был отлично известен жаргон правоохранительных органов. Это не та область знаний, которую он выбрал бы для милого маленького мальчика, каким когда-то был Брюс. – Твой отец был врачом».

Его работодатель нажал еще одну кнопку, и появилось новое фото. На этот раз Альфред узнал юную леди, хотя выглядела она не так скромно, как он помнил. Появилась сделанная систематической обзорной фоторазведкой фотография, запечатлевшая привлекательное лицо, украшенное поразительными карими глазами и гладкими каштановыми волосами. Это лицо стоило запомнить.

– Селина Кайл, – сказал Брюс. – Пока без судимостей, но базы данных полны информации, в том числе наводок от скупщиков краденого.

На экране вспыхнул монтаж газетных заголовков:

КОШКА СНОВА НАПАДАЕТ

ПОЛИЦИЯ ПОДОЗРЕВАЕТ «ГРАБИТЕЛЯ-КОШКУ» В ПОХИЩЕНИИ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ

ГРАБИТЕЛЬ ПЕНТХАУСОВ ОСТАВЛЯЕТ УЛИКИ

МУЗЕЙ ИСКУССТВА – ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА «КОШКИ»?

Альфред кивнул. Он узнал некоторые заголовки из утренних газет. Череда громких ограблений отличалась смелостью и исполнением. Он думал, что поместье Уэйнов защищено от грабителей, но эта мисс Кайл доказала обратное.

– Она хороша, – повторил Брюс, – но земля горит у нее под ногами.

«Наши преступления всегда догоняют нас», – подумал Альфред. В памяти возник запах горящего письма, напоминая, что и у него есть несколько собственных секретов.

– Мы должны отправить за ней полицию, прежде чем она продаст жемчуг.

– Она не сделает этого, – сказал Брюс. – Он ей слишком сильно нравится. И она пришла не за ним.

Альфред не понял.

– А за чем она приходила? – спросил он.

– За моими отпечатками пальцев, – заявил Брюс. – На сейфе была смесь печатного тонера с графитом. Сохраняет отпечатки, но незаметна.

– Очаровательно, – сухо сказал Альфред. – Возможно, вам стоит обменяться опытом за чашкой кофе.

Брюс наконец отвел взгляд от экрана.

– Теперь ты пытаешься свести меня с воровкой драгоценностей?

– В данный момент, сэр, я свел бы вас с шимпанзе, если бы думал, что это вернет вас в мир.

Лицо Брюса потемнело. Все следы легкомыслия исчезли из его голоса:

– Там для меня ничего нет.

– И в этом проблема, – сказал Альфред, надеясь, что сможет хоть раз достучаться. – Вы повесили плащ и маску на гвоздь, но даже не попытались все наладить, жить дальше. Встретить кого-нибудь...

– Я встретил кое-кого, Альфред. – Воспоминания о Рэйчел Доуз нависли над ним, как саван. Она была единственной женщиной, о которой Брюс по-настоящему заботился, пока Джокер жестоко не оборвал ее жизнь. С тех пор ее смерть в том взрыве преследовала его.

– Я знаю, – мягко сказал Альфред. – А потом потеряли ее. Это часть жизни, сэр. Но вы не живете, вы ждете. Надеетесь, что дела снова пойдут плохо.

На возможность еще раз выпустить на свободу Темного рыцаря.

Брюс не отрицал это. Он просто молча сидел за компьютером. Летучие мыши шумели над головой.

– Помните, как вы покинули Готэм? – продолжал Альфред. – До произошедшего. До Бэтмена. Семь лет вас не было. Семь лет я ждал, надеясь, что вы не вернетесь.

Брюс удивленно поднял голову. Замешательство появилось на его лице.

– Каждый год я брал отпуск, – пытался объясниться Альфред. – Я ездил во Флоренцию. На берегу реки Арно есть кафе. Каждый прекрасный вечер я сидел там и заказывал «Ферне-Бранка». У меня была фантазия, которой я часто предавался. Мне нравилось представлять, что однажды я взгляну через столики и увижу вас. Сидящего там с женой, возможно, с детьми. Вы бы мне ничего не сказали, но мы оба знали бы, что вы справились. Что вы счастливы.

На миг вспыхнуло мучительное воспоминание. Альфред вспомнил, как однажды заметил счастливую пару в нескольких столиках и – всего на мгновение или два – он действительно думал, что этот человек может быть Брюсом. Но затем мужчина повернулся к нему, показав лицо незнакомца.

Он ярко вспомнил горькое разочарование, которое он испытал в тот момент.

– Я никогда не хотел, чтобы вы возвращались в Готэм, – признался он. – Я знал, что здесь вас не ждет ничего, кроме боли и трагедии. А я желал для вас большего. – Он помедлил и сказал со всей искренностью. – И все еще желаю.

Больше сказать было нечего. Он повернулся и тихо покинул пещеру, оставив Брюса наедине с его неотступными идеями – и непрерывным шелестом летучих мышей.

Глава пятая

Очистные сооружения находились на окраине Готэма, недалеко от реки. Офицер Джон Блэйк ожидал вони, но запах был скорее химическим, чем гнилостным. Толстые трубы и другие сосуды соединяли различные резервуары, насосы и бассейны. Приземистые, некрасивые здания были окрашены в унылый индустриальный зеленый цвет. Весь комплекс был предназначен для очистки зловонных выделений канализационных коллекторов Готэма перед сбросом излишков сточных вод в реку.

Или, по крайней мере, так было задумано. Блэйк не хотел думать о том, насколько эффективен процесс.

Он и его напарник Тайлер Росс вышли из патрульной машины. Росс был азиатом-американцем чуть за двадцать, всего на несколько лет старше Блэйка. Они были напарниками почти год, и Росс знакомил его с профессией. Блэйк знал, что может рассчитывать на то, что напарник прикроет его спину.

Это было раннее утро, и впереди у них была долгая смена. Хотя осень только что наступила, морозный воздух предупреждал о скорой зиме. Начальник завода, парень средних лет по имени Дженкинс, привел их к длинному бетонному желобу, наполненному грязной водой. Поверхность покрылась жирной пленкой, а безжизненное тело растянулось на ржавой металлической решетке над резервуаром. По виду тело принадлежало молодому человеку.

– Они моются тут пару раз в месяц, – объяснял Дженкинс. – И чаще, когда становится холоднее. Бездомные, укрывающиеся в туннелях. Нам пришлось вытащить его, чтобы очистить резервуар, но больше мы его не трогали. – Он отступил, позволив полицейским приблизиться к трупу. – Они выходят из водосборного бассейна.

Блэйк встал на колени, чтобы осмотреть тело, которое па вид принадлежало мальчику-подростку, самое большее семнадцать лет. Рваная, потертая одежда выглядела так, словно была сильно изношена еще до того, как тело попало в канализацию. Один кроссовок упал с ноги мертвого ребенка. Мертвые, стеклянные глаза смотрели в забвение. Блэйк присмотрелся к лицу и замер.

«Вот дерьмо», – подумал он.

Росс заметил реакцию своего напарника:

– Что случилось?

– Его зовут Джимми, – сказал Блэйк, чувствуя тошноту в животе. – Он из Сан Свитин, приюта для мальчиков, где я... иногда работаю тренером. – Это была не вся история, но Блэйк не хотел сейчас ворошить прошлое. Даже вместе с Россом. Его горло сжалось.

Он сопротивлялся искушению закрыть Джимми глаза.

Приют Сан Свитин для мальчиков располагался в ветхом четырехэтажном здании, знавшим лучшие времена. Во всяком случае, оно казалось еще более захудалым, чем помнил Блэйк. Выйдя из машины, он посмотрел на разрушающийся фасад дома. Воспоминания, хорошие и плохие, переполняли офицера. Он покачал головой, чтобы очистить свой разум, прежде чем идти внутрь. Сейчас он был не на работе, подбросив напарника обратно в участок.

Это он хотел сделать сам.

Он нашел отца Рэйли в том же загроможденном кабинете, который старый священник занимал годами. Как и у здания, возраст Рэйли давал о себе знать. Это был здоровенный ирландец с широким лицом, почти полностью облысевшим. Дети-сироты и брошенные дети, от малышей до подростков, бродили по залам за пределами кабинета, толкаясь и шутя друг с другом. Пронзительный смех перемежался случайной шумной ссорой. Подержанная одежда передавалась от одного поколения сирот другому. Любопытные глаза заглядывали через дверь.

Рэйли закрыл дверь, чтобы уменьшить шум и придать их встрече некоторую долю конфиденциальности.

– Джимми не появлялся здесь несколько месяцев, – сказал священник.

Блэйк сделал отметку в своем блокноте:

– Почему?

– Ты знаешь почему, Блэйк. Он вырос. У нас нет средств, чтобы содержать ребят после шестнадцати лет.

Полицейский озадаченно посмотрел на Рэйли:

– «Фонд Уэйна» дает на это деньги.

Рэйли покачал головой.

– Не в последние два года.

«Я этого не знал», – подумал Блэйк. Он был встревожен новостями, но в данный момент ему нужно было решить более насущные вопросы:

– У него здесь брат, верно?

Священник печально кивнул.

– Марк. Я ему скажу.

– Я бы хотел сам, если не возражаете.

После разговора с отцом Рэйли и обещания приехать снова, Блэйк обнаружил Марка на детской площадке. Младшему брату Джимми было всего десять лет, но он принял известие о смерти брата с непроницаемым, каменным лицом и смирением человека, который уже перестал ждать от жизни справедливости.

Он закусил губу, отказываясь плакать.

– Прости, – сказал Блэйк. Слова были совершенно неуместными.

Марк только кивнул и уставился в землю.

– Что он делал в туннелях? – спросил полицейский.

– Многие ребята уходят в туннели, когда вырастают, – прямо сказал мальчик. – Говорят, там можно жить. Говорят, там внизу работа.

Блэйк почесал голову.

– Какую работу можно найти в коллекторах?

– Видимо, там ее больше, чем здесь.

Блэйку не понравилось, как это прозвучало. Что бы Джимми ни делал в канализационных туннелях, это явно не обернулось для него добром.

И Блэйк хотел знать почему.

Глава шестая

Бар был настоящей клоакой, как и многие другие в этой части Готэма. На заднем плане ревел музыкальный автомат, соревнуясь в громкости с резким смехом и грязными шутками. Вентиляторы на потолке вели обреченную на поражение битву с пепельным дымом, имевшим запах табака и других наркотиков. Крепкие на вид бывшие заключенные, хулиганы и байкеры играли в бильярд и ссорились из-за дротиков. Изнуренная официантка, выглядевшая старше своих лет, уклонялась от старавшихся ее схватить рук. Сигаретные окурки и ореховая скорлупа валялись на полу.

Над грязным зеркалом за стойкой бара располагался телевизор с выключенным звуком. Никто не обращал на него особого внимания.

Обычно Селина ни за что бы не пошла в такой грязный кабак, как этот, но у нее было важное дело. Она смело вошла туда, где ее облегающее черное платье и изящная фигура привлекли оценивающие похотливые взгляды и свист. Ее сопровождал шатающийся пьяный мужчина в вульгарной гавайской рубашке. С трудом способный стоять на своих ногах, он прижимался к ней и бессвязно пробормотал. Она отбила его потные лапы, которые, видимо, еще не усвоили урок. Его румяное лицо было небритым, опущенные глаза были налиты кровью и не сфокусированы. Она разместила его на барном стуле перед тем, как подойти к соседнему столику на назначенную встречу.

– Ты привела дружка? – недоверчиво спросил Филипп Страйвер. Он был мерзким типом с восковым цветом лица в костюме-тройке и казался явно неуместным в грязном заведении, хотя никто не был склонен уделять этому внимания. Его сомнительная репутация шла впереди него, даже в этом логове воров и головорезов. Он косо посмотрел на пьяного в баре.

– Мне нравится, когда кто-то открывает мне двери, – предложила она в качестве объяснения.

Она огляделась, разглядывая место. Наемные мускулы были рассредоточены по всему бару, как она и ожидала. Они даже не притворялись, что не наблюдают за ней. Открыв сумочку, она достала безымянный конверт и передала его Страйверу.

– Правая рука, – сказала она. – Полный комплект.

Не поверив ей на слово, он открыл конверт и достал гибкую прозрачную пластину. На свету на прозрачной пленке показались четыре отличных отпечатка пальца.

– Очень мило, – произнес он, прежде чем положить пленку обратно в конверт.

– Не так быстро, красавчик, – сказала она. – У тебя есть кое-что для меня?

Ухмылка осветила его обычно флегматичное выражение лица.

– О да.

Он подал сигнал головорезу, который двинулся запереть входную дверь. Другой громила присоединился к ним за столом и выхватил пистолет из-под своей дешевой спортивной куртки. Он пристально посмотрел на нее в явной попытке запугать.

Она не была поражена – или удивлена.

– Я не знаю, что ты собираешься делать с отпечатками Уэйна, – сказала она, – но, думаю, тебе понадобится его большой палец.

Страйвер удивленно моргнул. Ошеломленный, он вынул товар и проверил его снова. Его реакция была бесценна.

– Ты не силен в счете, да? – добавила она.

– Я хорошо считаю, – прорычал он. Он кивнул своему прихвостню, который вытащил пистолет и прижал к ее голове. – На самом деле, прямо сейчас я считаю до десяти.

Они схлестнулись взглядами через стол. Бандит поднял свой пистолет. Никто в баре даже намеком не выразил желания ее спасти, даже ее подвыпивший компаньон.

«Вот тебе и благородство, – подумала она. – Полагаю, это правда. Последний рыцарь Готэма в сияющих доспехах умер много лет назад».

– Ладно-ладно.

Она потянулась к своей сумочке, но была остановлена громилой, настоятельно протянувшего руку и самостоятельно доставшего ее телефон. Он подвинул его через стол своему боссу.

– Мой подруга ждет снаружи, – пообещала она. – Просто нажми «отправить».

Глядя на нее с подозрением, Страйвер поиграл с телефоном, прежде чем, наконец, сделать, как она говорила. Они подождали в тишине. Через несколько минут раздался стук в дверь. Головорез у двери осторожно выглянул, прежде чем отпереть ее и впустить миниатюрную блондинку, выглядевшую как старшеклассница. Кудри цвета льна падали ей за изящные плечи. Узкий топ и мини-юбка практически кричали «соблазнительница». Ореховые глаза засияли, когда она увидела Селину за столом. Она подбежала и вытащила конверт.

Напряженная тишина охватила всех, как затишье перед бурей. Девушка растерянно огляделась.

– Местечко малость дохлое, – сказала Джен, когда Селина взяла конверт.

– Оно оживет через минуту, поверь мне.

На Джен подействовало общее напряжение:

– Все в порядке?

– Отлично, – солгала Селина. – Увидимся позже.

К ее облегчению, Страйвер отпустил девушку. Возможно, хотел избежать ненужных осложнений. Или, может быть, он просто любил блондинок. Взяв конверт у Селины, он осмотрел вторую пленку. На ней было безупречное изображение одного отпечатка большого пальца.

Страйвер удовлетворенно кивнул.

– Будет намного проще, – отметила она, – просто дать мне то, о чем мы договорились.

Он покачал головой.

– Мы не можем позволить себе оставлять следы. – Он с благодарностью оглядел ее. – И даже в этом платье никто не будет скучать по тебе.

– Да, – согласилась она. – А как же мой друг? – Она склонила голову к бару, где ее рассеянный «дружок» пускал слюни в миску с арахисом для коктейля.,– Каждый полицейский в городе скучает по нему.

Как будто по команде, на экране телевизора с выключенным звуком отразился выпуск последних новостей. Заголовок появился под фотографией из предвыборной кампании одного видного местного политика.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПРОПАВШИЙ КОНГРЕССМЕН

Изумленный Страйвер стрельнул взглядом с телевизора на пьяного и обратно.

– Остроумно, – сказал он, быстро приходя в себя. – Но они не будут искать его в таком месте.

– Ну не знаю, – возразила она. – Ты только что использовал его мобильный телефон.

Страйвер в ужасе уставился на телефон в руке. Он спешно вытирал его шелковым платком, даже когда – вдруг – весь полицейский департамент Готэма, казалось, стягивался к бару. Сирены закричали снаружи, заглушая музыкальный автомат. Сверху донесся шумный грохот вертолетных лопастей, который с каждым моментом становился все громче. Вращающиеся красные огни можно было увидеть сквозь задернутые оконные шторы.

Тормоза завизжали.

Сапоги загрохотали у двери.

Лицо Страйвера побледнело. Он посмотрел на окно. Очевидно, это не было частью его плана.

Она воспользовалась моментом: быстро двигаясь, ударила его головой о стол, затем схватила за руку большого громилу с пистолетом и опрокинула стол с кошачьей грацией и ловкостью. Прежде чем сбитый с толку головорез понял, что происходит, она использовала его пистолет и открыла огонь по другим бандитам. Раненые приспешники вскрикнули и упали на пол.

Селина ударила бандита пистолетом, вырубая его, и нырнула под стол. Как раз вовремя...

Отряд спецназа, – каждый боец в бронежилете полной защиты и безликом черном шлеме – вышиб двери. Они рассыпались по бару, лазеры автоматов скользили по помещению, наполненному дымом.

«Точно по графику», – подумала она.

Спрятавшись под столом, она закричала, как будто в ужасе. Спасатель в шлеме пришел ей на помощь.

– Все в порядке, мисс, – грубо сказал он. – Просто оставайтесь внизу.

Спецназовцы отступили из бара, преследуя Страйвера и его головорезов в глухом переулке, пока раненые хулиганы стонали и корчились на полу. Убедившись, что все чисто, она встала и пошла к двери. Ее слух привлекло хныканье, и она увидела конгрессмена Гилли, согнувшегося под стойкой бара и сжимающего ногу. Эта жалкая фигура была далека от самодовольного политика с фотографии из предвыборной кампании – неудивительно, что парни из спецназа еще не опознали его.

– Зажми крепче, милый, – посоветовала она ему и задержалась на минутку, чтобы поправить платье.

Замутненным взглядом он наблюдал, как она уходит.

– Позвонишь мне? – умолял он.

Блэйк преследовал парней из спецназа, стремясь принять участие в действии. Красивая девушка в черном платье, выбегая из бара, врезалась прямо в него. Она выглядела испуганной.

– Там мужчина! – отчаянно сказала она, испуганно вздрогнув. – У него кровотечение!

Он сделал все возможное, чтобы успокоить ее.

– Все хорошо, мисс, – сказал он. – Все в порядке.

Ему не терпелось войти в бар, и задержка расстраивала его, но, тем не менее, он нашел время, чтобы привести обезумевшую молодую женщину в безопасное место, оставив ее у задней двери одного из припаркованных транспортных средств спецназа. Еще будет время принять ее заявление, но позже. Прямо сейчас конгрессмен был все еще не найден, и преступники могли уйти.

Вытянув пистолет, он помчался в бар, где его коллеги-офицеры уже окружили кучку растерянных и раненых подонков. У бара растянулся неаккуратный бомж: грязные брюки промокли от крови, волосы растрепались, от него несло выпивкой, а на лице была щетина.

– Помоги мне, – прошептал он.

Блэйку потребовалось время, чтобы узнать пропавшего конгрессмена.

– Я нашел его, – сообщил он по рации на плече. Он еще раз быстро оглядел раненого политика. – Пуля в ноге, но он в порядке.

В волнении он совершенно забыл о девушке в черном платье.

Перестрелка вспыхнула в переулке позади бара. Злобные хулиганы, отчаянно пытавшиеся убежать, открыли огонь по командам спецназа, которые ответили огнем на поражение. Звук эхом отразился от грязных кирпичных стен переулка. Пули рикошетили от ржавых мусорных баков и контейнеров. Испуганные крысы разбегались в поисках безопасности. Разбитое стекло, окурки, шприцы, ампулы и другие осколки хрустели под пятами бегущих полицейских и преступников.

Под разрывной мощью огневого прикрытия группа мошенников бросилась в еще более узкий проход.

Полицейская машина с дико вращавшимися тревожными огнями завизжала, останавливаясь и блокируя вход в переулок. Джим Гордон вышел из машины, размахивая своим верным пистолетом «Смит-энд-Вессон». Мятый коричневый плащ защищал его от ночного холода. Он поспешил взять на себя ответственность за ситуацию. Любой, кто нагло похитил конгрессмена, заслуживал его личного внимания.

Солдаты спецназа собрались в темном проходе, сосредоточившись по обоим углам, прямо за линией огня. Они обменялись условными сигналами рукой, беззвучно сосчитали, а затем завернули за угол, их винтовки были нацелены по всем углам. Гордон побежал за ними.

Он почти ожидал, что вооруженные преступники ждут в засаде, но вместо этого тупик оказался совершенно пустым. Только кучи мусора и непристойных граффити встретили его глаза. Высокая кирпичная стена, увенчанная колючей проволокой, перекрыла другой конец переулка.

«Что за дьявол? – подумал Гордон. – Куда они делись?»

В поисках противников солдаты посмотрели вверх, поднимая винтовки к шатким пожарным выходам, выходящим на сцену. Выстиранное белье висело, как флаги, хлопая на импровизированных бельевых веревках.

Но у Гордона появилась другая идея. Он осмотрел грязный, усыпанный мусором тротуар.

– Люк! – крикнул он.

Чугунная крышка люка, примерно посередине переулка, выглядела немного сдвинутой. В ответ на крик Гордона двое солдат спецназа в бронежилетах вырвали тяжелый диск и откатили его в сторону, обнажив глубокую темную полость. Гордон выхватил фонарик у ближайшего спецназовца.

Луч прощупывал открытую шахту. Ржавая лестница спускалась глубоко под городские улицы. Острый запах доносился из канализации. Гордону показалось, что он услышал шаги, хлюпающие по туннелям внизу. Разорванная паутина, недавно потревоженная, висела клочьями.

– Вы трое, – приказал он стоящим рядом мужчинам, – вниз со мной. – Он взглянул на оставшихся солдат. – Вы двое, спускайтесь в следующий выход.

Мужчины неуверенно огляделись.

– А где?

«Черт, если б я знал», – подумал Гордон.

– Обратитесь в МВЭ... сейчас же! – Он хотел бы подождать кого-нибудь из Министерства водоснабжения и энергетики, но времени не было. Насколько он знал, люди, стоящие за похищением конгрессмена, спасались бегством. Он должен был пойти за ними.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, он отправился вниз во мрак, спускаясь по лестнице так быстро, как только могли выдержать его стареющие кости. Трое спецназовцев бросились за ним.

Гордон надеялся, что они не потеряются в туннелях.

Конгрессмена Гилли благополучно доставили в руки медиков, позволив Блэйку присоединиться к преследованию. Он бросился через переулки за баром, пока не обнаружил большую группу полицейских, толпившихся вокруг открытого люка. Заместитель комиссара Фоули уже был на месте происшествия. Он посмотрел на часы.

– Где парень из МВЭ? – нетерпеливо проворчал Фоули.

Блэйк протолкался сквозь группу полицейских. Он посмотрел в мрачную шахту.

– Они пошли туда? – спросил он.

Фоули кивнул.

– И Гордон взял с собой спецназ.

Канализация была сырой и темной, и в ней было трудно ориентироваться. Слизь покрывала осыпающиеся кирпичные стены. Крысы, ящерицы и другие паразиты сновали в тени. Гордон и его люди осторожно пробирались через вызывающие клаустрофобию туннели, следили за каждым своим шагом, пока проходили по скользким дорожкам для техобслуживания. Ржавым, шатким ограждениям нельзя было доверять. Нечистоты текли по бесконечным стокам, гнилостный запах переворачивал все внутренности Гордона. Желчь поднялась к горлу.

Он опустил пистолет и фонарик. Его глаза исследовали черную тьму. Его уши напряглись в попытке услышать, куда делись подозреваемые. На несколько разочаровывающих мгновений он испугался, что убегающие похитители ускользнули от них, но затем послышались несколько осторожных шагов впереди, прямо за углом.

Он дал знак людям позади него быть настороже. Адреналин бурлил в его венах, заставлял собраться. Ему нравилось это дополнительное преимущество. Прошло много времени с тех пор, как он участвовал в таком рейде.

Возможно, слишком много.

Конечно же, в ту минуту, когда они завернули за угол, их встретила яростная стрельба. Противогазы вспыхнули в тени. Пули врезались в стены, откалывая каменную кладку, полетевшую в лицо Гордону кусочками камня и строительного раствора. Тесные туннели усиливали громовой звук оружия, оглушая его. Резкий запах бездымного пороха соперничал с запахом канализации. Гордон и его люди отступили, ища укрытия, одновременно открывая огонь. В гнетущей темноте он даже не мог видеть, кто стрелял в них. Внезапно он позавидовал бронежилетам спецназовцев.

Где, черт возьми, наше подкрепление?

Внезапный взрыв осветил туннели позади них, отправляя спецназ в полет. Они врезались в стены, а затем упали в канализацию. Ошеломленный, но все еще стоящий на своих ногах, Гордон почувствовал палящий жар за спиной и, повернувшись, увидел ярко-оранжевое пламя, окутывающее туннели и рвущееся к нему. Бросившись к перекрестку впереди, он побежал по туннелям, отчаянно пытаясь убежать от адского пламени.

Дым и пламя преследовали его.

Оставив еще один поворот между собой и пламенем, он остановился, чтобы сориентироваться. Оставшись в одиночестве, сейчас он крепко сжимал пистолет. Он осел на влажную стену, тяжело дыша, и проверил, что во всей этой неразберихе не потерял свои очки. Его уши звенели от взрыва.

Рыхлый гравий захрустел где-то позади него. Он развернулся, но недостаточно быстро. Сильный удар обрушился ему на голову.

* * *

Огненный шар вырвался из открытого люка. Блэйк и другие копы отпрыгнули назад, чтобы не обгореть. Крики испуга и проклятия сорвались с их губ. Блэйк почувствовал жар пламени на своем лице.

– Пошли! – выпалил он, понимая, что у Гордона проблемы. – Мы должны спуститься туда!

Пожилой полицейский фыркнул.

– Это был взрыв газа, малыш.

– Газа? – с вызовом переспросил его Блэйк. – Это канализация!

Фоули вышел вперед, чтобы во всем разобраться. Он вытер сажу с лица.

– Никто не спуститься, пока мы не узнаем, что там внизу.

– Но мы знаем, сэр! Комиссар полиции!

Фоули бросил на Блэйка неодобрительный взгляд, явно раздраженный выходкой молодого полицейского.

– Кто-нибудь уберите отсюда эту сорвиголову, – приказал он. – И приведите ко мне парня из МВЭ!

Понимая, что спорить бессмысленно, Блэйк отступил и вышел из группы полицейских. Он не мог поверить, что Фоули и другие не спешили найти Гордона, независимо от того, был огонь или нет. Под Готэмом было много туннелей. Гордон может быть где угодно.

Может быть даже...

Ему пришла в голову идея. Он побежал к своей патрульной машине.

Глава седьмая

Оглушенный ударом, Гордон изо всех сил пытался оставаться в сознании. Грубые руки забрали у него пистолет и перевернули на спину. Притворяясь мертвым, он слегка приоткрыл веки и разглядел две расплывчатые фигуры, склонившиеся над ним. Сильный запах немытых волос и одежды проник в его ноздри. "Удар ногой по ребрам вызвал у него болезненный вздох.

– Этот жив, – прозвучал хриплый голос. Мужчина наклонился, присматриваясь. – Господи, это комиссар полиции!

Его сообщник почесал голову.

– Что нам делать?

Они замешкались на мгновение, неопределенность мелькнула на их лицах. Затем снова заговорил первый:

– Отведем его к Бэйну.

Они наполовину несли, наполовину тащили Гордона через шокирующий лабиринт туннелей. Несмотря на свое ослабленное состояние, он попытался запомнить маршрут, но вскоре потерял след из-за многочисленных поворотов. Они двигались вглубь под город, температура заметно падала, пока они опускались все ниже и ниже.

Подвесные фонари и светящиеся голые лампочки обеспечивали достаточно света для передвижения. Он был удивлен и обеспокоен, увидев происходящее в туннелях. Толстяки с блестевшими от пота телами атаковали стены и потолок сверлами и отбойными молотками. Хмурые охранники, вооруженные автоматами, сторожили рабочих. Уличные мальчишки в лохмотьях, выглядевшие словно школьники, тащили ведра с сыпучим мусором, высыпавшимся сквозь узкие щели. Мешки с порошкообразным цементом были сложены выше в коридоре.

Крупные раскопки, похоже, уже начались, но Гордон подозревал, что отдел планирования города не разрешал ничего такого. Он даже сомневался, что они знали об этом.

«Это больше, чем просто похищение, – понял он. – Намного больше».

Рабочие ненадолго остановились, чтобы посмотреть, как Гордона протащили мимо, но через мгновение возобновили работу. Грохот отбойных молотков эхом отразился от Источающих влагу каменных стен туннелей, а затем стих. Гордон задумался, куда его несут похитители, и кто этот Бэйн.

Еще на один уровень ниже двойного водопада чистой воды, стекающей в подземную реку. Между брызгающими водопадами проходил узкий мостик, по которому устроившие на Гордона засаду переправили его на укромную платформу, скрытую за завесами падающей воды. Пространство пещеры, похоже, было превращено в специальный командный центр с жилыми помещениями. Столы и шкафы для бумаг заставляли углы. Карты и чертежи оклеивали столы. Выцветшее стеганое одеяло экзотического дизайна, расстеленное на большой кровати, казалось невозможной домашней деталью.

Вооруженные охранники в военной форме с подозрением посмотрели на вновь прибывших, но позволили им пройти. Внушительный мужчина с голой грудью, подходящей профессиональному борцу, стоял перед открытой печью. Гордон и его похитители видели лишь его широкую спину. Огненный свет отбрасывал адский свет на его мускулистую фигуру. Зубчатая линия грубых рубцов покатилась по позвоночнику. Темный резиновый головной убор был привязан к его черепу.

– Зачем вы здесь? – спросил мужчина. Гордон догадался, что это Бэйн.

Бандиты бросили Гордона к его ногам.

– Отвечай ему! – потребовал один из них.

Бэйн повернулся к ним. Глаза Гордона расширились при виде сложного аппарата, скрывающего нос и рот великана. Какой-то противогаз? Комиссар понюхал воздух, но обнаружил только несвежую атмосферу туннелей.

– Я спрашиваю вас, – сказал Бэйн, поворачиваясь к двум мужчинам.

– Это комиссар полиции, – сказал один из них. Бэйн был недоволен, услышав это.

– И вы привели его сюда? – спросил он.

– Мы не знали, что делать, – сказал другой, пытаясь объяснить. – Мы...

– Вы запаниковали, – сказал Бэйн, отрезая его. – И ваша слабость стоила трех жизней.

Флэнки в замешательстве огляделся.

– Нет, он один...

Бэйн бросился вперед с удивительной скоростью. Прежде чем мужчина успел закончить предложение, Бэйн схватил его за голову и резко повернул. Безошибочно узнаваемый треск положил конец жизни несчастного приспешника. Его безжизненное тело упало на пол.

«Господи, – подумал Гордон. Он в ужасе уставился на Бэйна. – Что это за монстр?» Убийца в маске повернулся к другому бандиту. Затем кивнул в сторону Гордона.

– Обыщите его, – приказал Бэйн. – А после я тебя убью.

Его предполагаемая жертва сглотнула: кровь отхлынула от его желтоватого лица, костяшки напряглись на рукоятке отобранного у Гордона пистолета. Он с тревогой оглянулся вокруг – без сомнения, в поисках выхода, – только чтобы увидеть, как охранники Бэйна поднимают оружие. Солдаты выглядели закаленными в боях профессиональными наемниками.

Побег был невозможен.

Еще мгновение подержав в руке пистолет Гордона, мужчина смиренно уступил. Он положил оружие на пол, и на его лице появилось выражение скорбной покорности. Порывшись в карманах лежащего офицера, он достал кошелек Гордона, значок и несколько сложенных листов бумаги.

«Моя речь, – понял с тревогой Гордон. – Господи, нет...»

Обреченный преступник передал все эти предметы Бэйну, который бегло их осматривал, один за другим. Они казались ему малоинтересными, пока он не дошел до бумаг. Он быстро просмотрел листы, затем остановился и внимательно прочитал их. Его глаза сузились.

Никто не произнес ни слова. Все смотрели на Бэйна и бедную марионетку, которую должны были казнить. Никто не обращал ни малейшего внимания на Гордона, который лежал, растянувшись на полу, недалеко от края платформы. Он слышал, как несколькими футами ниже бушует вода, его даже обрызгала струя воды из двойного водопада.

Комиссар осторожно поднял голову и убедился, что на него никто не смотрит.

«То, что надо, – понял он. – Это, возможно, мой единственный шанс». Адреналин ворвался в его помраченное сознание, и комиссар быстро перекатился через край платформы, с брызгами падая в бурлящие внизу воды.

Гордон мгновенно ушел под воду. Он пытался задержать дыхание, но холодная вода хлынула в рот и нос. Поток схватил его и начал уносить прочь.

Изумленные охранники выкрикивали ему вслед проклятия, но вода приглушала эти звуки. Загрохотали автоматы. Пули врезались в тело Гордона, разрывая плоть и кости. Сильная боль сотрясала его с ног до головы. Он закричал под водой.

«Нет! – думал Гордон. – Я должен выбраться ... поднять тревогу».

Малиновая пена растекалась по воде, но поток быстро ее смыл.

Бэйн смотрел на текущую внизу реку. Его не оправдавший доверия приспешник, неосторожно принесший Гордона на их оперативную базу, тоже смотрел на канал.

– Он мертв, – настаивал этот дурак, как будто это могло как-то оправдать его неспособность рассуждать здраво. В воздухе повис пороховой запах от выстрелов. Тело его товарища все еще лежало на земле, всего в нескольких футах от него. – Он не мог выжить.

Бэйн спрятал бумаги Гордона за пояс, чтобы просмотреть их на досуге. Его разум искал способы использования этих откровений.

Он обратился к испуганному мужчине:

– Тогда покажи мне его тело.

– Но вода разделяется на множество выходящих потоков, – возразил мужчина. – Мы никогда его не найдем.

Бэйн обдумал проблему. Он повернулся к своему лейтенанту Барсаду. Верный солдат сражался с ним плечом к плечу в стольких конфликтах за эти годы, по всему миру. Он был обязан Бэйну жизнью дюжину раз.

– Дай мне свой джи-пи-эс, – потребовал лидер в маске.

Барсад передал ему устройство, и Бэйн сунул его в кожаную куртку испуганного приспешника. Затем застегнул молнию, как любящая мать, отправляющая ребенка в школу, и похлопал по куртке, чтобы убедиться, что устройство джи-пи-эс было в безопасности.

– Отправляйся за ним, – приказал он.

Бесполезный дурак непонимающе уставился на него.

– За ним?

Бэйн выхватил пистолет и выстрелил мужчине между глаз.

Тело упало на пол. Бэйн пнул его через край платформы в бурлящую воду, а затем наблюдал, как поток уносил труп в том же направлении, что и ранее Гордона. Он повернулся и снова обратился к Барсаду.

– Отследи его местоположение, – поручил Бэйн. – Убедись, что оба тела никто на нашел. Затем заложи южный туннель кирпичами.

Барсад поспешил выполнить его приказ. Бэйн вынул бумаги Гордона и снова пролистал их. Если верить написанному, они легко стоили жизни любого количества людей. Его радовала цепь случайностей, которая позволила ему овладеть этими бумагами.

Судьба, казалось, была на его стороне.

* * *

Ночью очистные сооружения выглядели еще хуже. Блэйк подъехал к воротам и показал свой значок озадаченному охраннику, который пропустил его. Росс был не на службе, а дома с женой и детьми, но Блэйк отрабатывал несколько неоплачиваемых сверхурочных. Действуя интуитивно, он припарковал свой автомобиль и помчался к резервуару, куда ранее смыло тело Джимми.

Блэйк знал, что вероятность ничтожно мала, и заранее боялся найти тело Гордона в том же состоянии, что и Джимми, но все было лучше, чем бездельничать, задаваясь вопросом, жив ли комиссар. Он должен был убедиться, что Гордон пережил взрыв под землей. Готэм все еще нуждался в нем.

Лунный свет струился над водой, которая текла под металлической решеткой. Приготовившись к худшему, Блэйк вдруг заметил, как что-то на краткое мгновение зацепилось за прутья решетки, а снова погрузилось в поток внизу. Что- то бледное ощупывало воздух.

Пальцы?

Он побежал вперед и сунул руку в резервуар. Он отчаянно шарил рукой, пока – и тут его сердце забилось сильнее – не нащупал запястье другого человека.

Да! Это был Гордон.

Напрягшись, Блэйк вытащил комиссара через отверстие в решетке и дотащил до бетонной дорожки. Дыхание Гордона было прерывистым, комиссар выглядел едва живым: лицо было серым, а очки отсутствовали. Мокрая одежда была пропитана кровью. Малиновые водовороты испещрили лужу, которая начала скапливаться под его дрожащим телом.

Блэйк сразу понял, что в Гордона не раз стреляли. Он с тревогой позвал на помощь.

– Человек внизу!

А затем понял, что комиссар пытается что-то сказать.

– Бэйн, – сразу прошептал Гордон, так тихо, что едва можно было расслышать. – Под городом. Предупреди Готэм, предупреди...

Блэйк наклонился ближе, пытаясь разобрать, что говорит комиссар. Полицейский разрывался между страхом и облегчением.

«По крайней мере, он все еще жив», – подумал он.

Но надолго ли?

Глава восьмая

Блэйк никогда раньше не был в поместье Уэйнов. Из-за величественных каменных стен и башен оно больше походило на замок, чем на дом. Высокие узкие окна с остроконечной арочной перемычкой и мраморные колонны добавляли величия. С верхних этажей смотрели горгульи. Элегантный парапет окружал крышу. Каменные шпили вздымались в небо. Не хватало только рва и разводного моста. Особняку был бы уместен в каком-то далеком европейском королевстве, а не в нескольких милях от центра Готэма.

Блэйку было трудно поверить, что во всем этом доме живет только один человек, даже если этим человеком был Брюс Уэйн. Можно было разместить там целый детский дом, и при этом осталось бы место для небольшой армии.

Пожилой дворецкий приветствовал его у двери. Основываясь на имеющейся у него информации, Блэйк узнал Альфреда Пенниуорта, человека, который служил по крайней мере двум поколениям семьи Уэйн. Офицер задавался вопросом, насколько старый слуга знал секреты своего хозяина.

– Мне нужно увидеть Брюса Уэйна, – сказал Блэйк.

– Простите, – сказал дворецкий. – Господин Уэйн не принимает незапланированных визитеров. Даже полицейских.

– А если я пойду получу ордер для расследования убийства Харви Дента? – спросил Блэйк. – Будет ли это считаться «незапланированным»?

Дворецкий нахмурился и внимательно посмотрел на молодого полицейского.

Через несколько минут Блэйк оказался в роскошном кабинете, окруженный антиквариатом и реликвиями, к которым боялся близко прикоснуться. Он вертелся на мягком диване, все еще размышляя, правильно ли поступает. В своей голове он тысячу раз репетировал этот визит, но одно дело – представлять, и совсем другое – действительно пережить его. Что если он совершит огромную ошибку?

«Может быть, некоторые секреты должны остаться похороненными...»

Брюс Уэйн вошел в комнату, сжимая трость. Блэйк был поражен тем, насколько изменился некогда блистательный плейбой, но старался этого не показывать. Сейчас он выглядел старше и неряшливее, и больше подходил для выхода на пенсию, чем на торжественный парад. Одетый лишь в помятый халат и тапочки, он заставил Блэйка чувствовать себя вырядившимся.

Бывший принц Готэма не садился. Блэйк задумался, как он повредил ногу.

– Что могу служить, офицер? – спросил Уэйн.

Блэйк сразу перешел к делу.

– В комиссара Гордона стреляли.

– Мне жаль это слышать ...

– Он загнал нескольких вооруженных людей в канализационный коллектор, – уточнил Блэйк, прервав его. – Когда я вытащил его, он говорил о подземной армии и человеке в маске по имени Бэйн.

Уэйн остался невозмутим.

– Разве вы не должны сообщить эти сведения своим старшим офицерам?

– Я так и сделал, – признался Блэйк. – Один из них спросил, не видел ли он там гигантских аллигаторов. – Он покачал головой, вспомнив, как Фоули и другие отмахнулись от него, как только Гордон был благополучно доставлен в больницу. Прошло всего несколько часов с тех пор, как в комиссара стреляли, но это было уже давно. Им нужно было что-то сделать!

– Он нуждается в вас. – Блэйк глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. – Ему нужен Бэтмен.

«Ну вот, – подумал он. – Я сказал это».

Если Уэйн и был шокирован этим подтекстом, то никак этого не показал. Миллиардер-затворник просто иронично усмехнулся.

– Если комиссар Гордон думает, что я Бэтмен, он, должно быть, в плохом состоянии...

– Он не знает, кто вы, или же ему плевать, –сказал Блэйк. – Но мы с вами встречались раньше... когда я был ребенком. В приюте.

Уэйн вопросительно посмотрел на него.

– Видите ли, моя мама умерла, когда я был маленьким, – продолжил Блэйк. – Автокатастрофа, которую я совсем не помню. Но через пару лет моего отца застрелили из-за карточного долга. Это я помню прекрасно. – Он посмотрел в глаза Уэйну. – Немногие знают, каково это, не так ли? Когда злость у тебя в крови. Люди «понимают», приемные родители «понимают» – какое-то время. А затем они ждут, что злой ребенок сделает то, что, по его мнению, он никогда не сможет сделать. Будет двигаться дальше, забудет.

Он выплюнул последнее слово.

– Поэтому они перестали понимать и отправили злого ребенка в приют для мальчиков, в Сан Свитин. Ранее финансируемый «Фондом Уэйна». – Блэйк сделал выразительную паузу. – Видите ли, я понял это слишком поздно. Нужно скрывать гнев. Тренировать улыбку перед зеркалом, как будто надевать маску. –- Слова и воспоминания посыпались из него. – Однажды появились вы: крутая машина, красивая девушка рядом. Брюс Уэйн, миллиардер-сирота. Мы придумывали истории о вас. Легенды. Истории других мальчиков были именно такими. Но увидев вас, я понял, кто вы на самом деле. Я видел это выражение на вашем лице. Эту маску. Ту же самую, которой выучился сам.

Блэйк замолчал. Он не знал, что еще можно было сказать. Он ждал, что Уэйн ответит, опровергнет или подтвердит, но мужчина просто молча стоял и выглядел погруженным в свои мысли. Молодой полицейский задумался, что же у него на уме.

– Я не знаю, почему вы взяли на себя вину за убийство Дента, – наконец сказал он, – но я все еще верю в Бэтмена. Даже если вы – нет.

Уэйн посмотрел на него.

– Почему вы сказали, что ваш приют для мальчиков ранее финансировался «Фондом Уэйна»?

– Потому что деньги перестали поступать. – Блэйк видел, что Уэйн был удивлен новостями. Офицер поднялся на ноги, разочарованный тем, что нашел в особняке. – Возможно, пришло время подышать свежим воздухом и начать уделять внимание деталям. Некоторые из них могут нуждаться в вашей помощи.

Он вышел за дверь.

Брюс и Альфред наблюдали из гостиной, как уезжала патрульная машина.

– Ты проверил это имя? – спросил Брюс. Он предположил, что Альфред подслушивал его встречу с молодым полицейским. – Бэйн. – У этого слова были зловещие значения. Причина гибели, катастроф и смерти, по крайней мере, согласно словарю Вебстера. Брюс задавался вопросом, какой человек выбрал для себя такое имя.

Человек, который хотел вселить страх в других?

Он понимал такую причину.

– Прогнал его через несколько баз данных, – ответил Альфред. Прежде чем стать слугой, верный дворецкий когда-то служил оперативником британской разведки. Его навыки сбора информации все еще были полезны. – Он наемник. Другое имя неизвестно. Его никогда не видели и не фотографировали без маски. Он и его люди стояли за переворотом в Западной Африке, который обеспечил добычу полезных ископаемых нашему другу Джону Даггетту.

Уэйн поднял бровь. Даггетт был той акулой, из-за которой у богатых магнатов появилась дурная слава.

– Так это Даггетт привел их сюда? – спросил Брюс.

– Кажется, да, – ответил Альфред. – Я продолжу копать.

Дворецкий повернулся, чтобы уйти, но у Уэйна был еще один вопрос.

– Почему «Фонд Уэйна» прекратил финансирование приюта для мальчиков в городе?

– Фонд финансируется за счет прибыли «Уэйн Энтерпрайзес», – напомнил ему Альфред. – Видимо, ее немного.

У Брюса помрачнело лицо. Последние годы отразились на компании, которую основали родители Брюса, но он не представлял, что финансовые проблемы «Уэйн Энтерпрайзес» нанесли ущерб благотворительным организациям, которые зависели от ее щедрости. Он упрекнул себя за то, что не обратил на это более пристального внимания.

– Думаю, пора поговорить с мистером Фоксом, – заявил Брюс.

Люциус Фокс был генеральным директором «Уэйн Энтерпрайзес» и занимал этот пост уже в течение нескольких лет. Брюс доверял ему почти так же, как Альфреду.

– Я позвоню ему, – сказал Альфред.

– Нет. – Брюс выглянул за парадную дверь. Мраморные ступени вели вниз к закрытому гаражу. – У нас еще есть машины?

Альфред улыбнулся:

– Одна или две.

«Хорошо», – подумал Брюс.

– И запиши меня на прием в больнице. По поводу моей ноги, – добавил он.

Нога беспокоила его уже восемь лет, с тех пор как он попал в несколько историй. Падение убило Харви Дента. Брюс просто повредил левое колено. Возможно, навсегда.

– В какую больницу, сэр?

– В ту, где лежит Джим Гордон.

«Уэйн Энтерпрайзес» занимала сверкающий небоскреб из стекла и стали в центре Готэма. Монорельсовая система и коммунальные услуги города проходили через здание, что сделало его неофициальным центром города.

На верхнем этаже башни только что завершилось заседание совета директоров. Обеспокоенные руководители поднялись со своих мест вокруг большого полированного дубового стола, собирая свои записи и отчеты. Панорамные окна выходили на процветающий внизу город. Полупустые кувшины с пресной водой ждали, пока обслуживающий персонал заберет их. Мраморные бюсты основателей компании, Соломона и Зебедии Уэйн, смотрели свысока, когда члены правления выходили из комнаты.

Миранда Тейт задержалась, надеясь на личную беседу с генеральным директором.

– Господин Фокс, – начала она, – я верю в то, что пытался сделать мистер Уэйн. Я только прошу объяснений, потому что думаю, что могу помочь.

– Я передам ваш запрос, – сказал Фокс. – В следующий раз, когда увижу его.

Представительный джентльмен-афроамериканец в возрасте шестидесяти лет, Люциус Фокс сидел во главе стола. Его аккуратно подстриженные волосы и усы по цвету теперь напоминали скорее соль, чем перец. Старомодный галстук-бабочка придавал ему изысканный вид. Он начинал как научный сотрудник и инженер, прежде чем взять на себя управление компанией почти десять лет назад.

– Он с вами тоже не разговаривает?

– Давайте просто скажем, что у Брюса Уэйна есть свои ... странности.

«И это мягко говоря», – подумал Фокс.

– Господин Фокс, – продолжила Миранда. – Вам известно, что Джон Даггетт пытается приобрести акции «Уэйн Энтерпрайзес»?

– Нет, – признался он. – Но это не принесет ему никакой пользы. Мистер Уэйн сохраняет поддержку явного большинства. – После этих слов он замолчал, показывая, что разговор окончен.

Миранда ушла, явно разочарованная тем, что не узнала больше о текущих перспективах компании. Фокс вздохнул. Он ценил энергию и убежденность женщины, но определенная информация не могла быть передана никому, кроме самого Брюса Уэйна. Мисс Тейт должна была оставаться в неведении вместе с остальным миром.

Вернувшись в свой кабинет, он обнаружил неожиданного посетителя.

– Брюс Уэйн, – произнес он. – Глазам своим не верю.

Приветствуя его, Брюс встал, опираясь на трость. Фокс не мог вспомнить, когда в последний раз впавший в спячку наследник посещал «Уэйн Тауэр».

– Что вывело вас из криогенного сна, мистер Уэйн? – спросил он.

Брюс усмехнулся.

– Вижу, ты не потерял чувство юмора, хотя уже потерял почти все мои деньги.

Фокс просто не обратил внимания на это обвинение.

– На самом деле, вы сделали это сами, – ответил он. – Видите ли, если вы вложите весь пятилетний бюджет на научно-исследовательские разработки в один проект, который затем отложите на неопределенный срок, ваша компания вряд ли будет процветать.

– Даже с...

– Да, даже с очень умудренным опытом генеральным директором. – Он наклонился вперед и выложил Брюсу голую, суровую правду. – У компании «Уэйн Энтерпрайзес» заканчивается время. И Даггетт подбирается все ближе.

Брюс принял мрачный прогноз без жалоб.

– Какие у меня варианты?

– Если вы не хотите запустить машину...

Брюс перебил его.

– Я не могу, Люциус.

– Тогда расслабьтесь, – посоветовал Фокс. – Ваше большинство сдерживает Даггетта, пока мы оцениваем будущее энергетической программы с Мирандой Тейт. Кстати, она всячески поддерживала ваш проект. Она умная и довольно милая.

Брюс закатил глаза.

– Ты тоже, Люциус?

– Мы все просто хотим для вас самого лучшего, Брюс. – Фоксу было больно видеть, как такой замечательный человек, переживший уже столько трагедий, отрезал себя от надежды на счастье. Брюс заслуживал лучшего, чем самостоятельно созданное чистилище, к которому он себя приговорил. – Покажите ей машину.

– Я подумаю над этим, – сказал Брюс.

Это было больше, чем Фокс ожидал, поэтому он решил оставить все как есть.

– Что-нибудь еще? – спросил Люциус.

– Нет, почему? – ответил Брюс. Фокс ностальгически улыбнулся.

– Эти разговоры заканчивались некоторыми ... необычными просьбами.

– Я отошел от дел, – кратко сказал Брюс.

Никто из них не нуждался в уточнении. Они всегда понимали друг друга в отношении прежних... занятий Брюса, даже если редко говорили о них напрямую. Правдоподобное отрицание имело свои преимущества, по крайней мере, в отношении Фокса.

Тем не менее, он не закончил:

– Позвольте мне показать вам кое-что.

Глава девятая

Научный отдел «Уэйн Энтерпрайзес» был спрятан в бункере размером с ангар глубоко под башней, на много этажей вниз. Когда Брюс впервые посетил объект, почти десять лет назад, тот был кладбищем заброшенных прототипов и забытых проектов, собирающих пыль – с глаз долой из сердца вон.

Только он и Люциус видели потенциал в обширной коллекции высокотехнологичных отделов подразделения. Вместе они превратили замшелые реликвии в арсенал.

До того, как все пошло не так.

Теперь бункер снова стал кладбищем. Брюс неловко хромал через огромные пещеристые камеры, осматривая растущую коллекцию высокотехнологичных игрушек Люциуса. Блестящий инженер-механик, и одновременно опытный бизнесмен, Люциус разработал или наблюдал практически за каждым предметом, спрятанным на объекте. Он работал в «Уэйн Энтерпрайзес» на протяжении десятилетий, помогая строить общегородскую монорельсовую систему Готэма для отца Брюса поколением раньше.

Томас Уэйн был филантропом, вместе со своей любимой женой посвятил себя тому, чтобы сделать Готэм лучшим местом для жизни всех его граждан. Брюс иногда боялся, что город так и не оправился от их бессмысленного убийства.

Они миновали ряд похожих на танки машин, раскрашенных под пустынный камуфляж. Приземленные и угловатые, с широкими шинами для гоночных треков, тяжелые бронированные «тумблеры» были разработаны для военных США, но перерасход средств и технические трудности потопили проект. Брюс однажды применил подобную модель, прежде чем она была уничтожена, когда преследовал Джокера. Он так и не удосужился заменить машину.

– Я думал, что ты закрыл это место, – сказал Брюс.

– Официально оно всегда было закрыто, – напомнил ему Люциус.

– Но откуда все это новое оборудование?

– После того как умер ваш отец, – сказал Люциус, – «Уэйн Энтерпрайзес» создал четырнадцать различных дочерних оборонных предприятий. – Это произошло под сомнительным с этической точки зрения руководством Уильяма Эрла, которого Брюс выгнал несколько лет назад. Фокс оказался гораздо более добросовестным и социально ответственным генеральным директором. – Я годами закрывал их и собирал все прототипы под одной крышей. Своей крышей.

Брюс восхищался огромными запасами.

– Зачем?

– Чтобы они не попали в чужие руки, – ответил Люциус. – Кроме того, я думал, что кто-то может извлечь из них пользу.

Брюс покачал головой. Какую часть фразы «Я отошел от дел» не понял этот человек?

– Уверены, что я ничем не могу вас соблазнить? – надавил Люциус. – Пневматические кошки? Инфракрасные контактные линзы? – Он посмотрел на трость Брюса. – По крайней мере, позвольте мне принести кое-что для этой ноги.

Брюс оценил предложение, но нет. Его больное колено более или менее держало его на земле.

– Я доволен тем обслуживанием, которое оно получает в эти дни.

Люциус пожал плечами.

– Ну, у меня есть вещь для эксцентричного миллиардера, который не любит гулять.

Он подошел к толстой металлической двери, которая охраняла соседнюю комнату. Люциус ввел код в клавиатуру, установленную рядом с дверью, и защитный барьер пополз вверх, обнажив ангар. Глаза Брюса расширились при виде гладкой, современной машины, которая, казалось, вся состояла из складывающихся металлических плоскостей и панелей. Огромные винты должны были поднимать пугающий корабль в воздух.

– Проект оборонного отдела по наведению порядка в городах с жесткой геометрией, – гордо сказал Люциус. – Винты настроены для маневрирования между зданиями без рециркуляции.

Брюс был впечатлен.

– Как называется?

– У него длинное и неинтересное обозначение «Уэйн Энтерпрайзес», – заявил Люциус, – поэтому я решил назвать его просто, Бэт. – Он повернулся к Брюсу с хитрой улыбкой на лице. – И, да, мистер Уэйн, его можно покрасить в черный.

Брюс не удержался и присмотрелся. Хромая, он пошел вперед и провел рукой по одному из множества угловатых и перекрывающих друг друга элевонов. Кабина была укрыта под крыльями в прочном бронированном модуле. Пустое место пилота манило его. Инстинктивно он задавался вопросом, как Бэт держится в воздухе.

– Прекрасно работает, – сказал Люциус, как будто читая его мысли. – За исключением автопилота.

Брюс отступил от машины.

– Что с ним не так?

– Программная нестабильность, – вздохнул Люциус. – Может быть, для исправления требуется более живой, чем мой, ум.

Брюс скептически посмотрел на него.

– Живой ум?

– Я поскромничал. Менее занятый ум, – добавил он. – Ваш, возможно.

Но Брюс не дал старику соблазнить его. Он повернулся спиной к самолету с неоспоримым приступом сожаления.

– Я сказал вам, – произнес он твердо. – Я отошел от дел.

* * *

– Я видел коленный хрящ и похуже, – прокомментировал доктор, исследуя рентген.

Брюс сидел на диагностическом столе в центральной больнице Готэма. На улице уже было темно, но Альфреду удалось договориться о встрече в нерабочее время. Имя Уэйна все еще открывало двери в Готэме, независимо от того, что говорилось в последних финансовых отчетах.

– Это хорошо, – ответил Брюс рассеянно, только наполовину слушая. Ум его был занят совсем другим.

– Не совсем, – сказал доктор. – Это потому, что в вашем колене нет хряща. И от тех, что у вас в локтях и плечах, не так много пользы. Между тем и рубцовая ткань в почках, остаточное шоковое повреждение ткани головного мозга, а также многочисленные шрамы вашего тела, просто не позволяют мне рекомендовать вам заниматься горнолыжным спортом. – Он зацокал языком, глядя на снимок старых шрамов, пересекающих голую спину и грудь Брюса. – Единственная часть вашего тела, которая выглядит здоровой, это ваша печень, поэтому, если вам скучно, я рекомендую вам выпить, мистер Уэйн.

– Я приму это к сведению, доктор.

Врач ушел, чтобы продолжить свой обход, оставив своего пациента одного в смотровой палате.

«Наконец», – подумал Брюс. Он быстро оделся и натянул на голову шерстяную лыжную маску. Быстро двигаясь, прежде чем кто-либо вспомнил, что надо его проверить, он подошел к окну и забрался на подоконник. Повернув изголовье трости, он вытащил кусок прочной проволоки из моноволокна и прикрепил ее к ремню, затем надежно заклинил трость за оконной рамой. Стекло легко открылось. Свежий осенний ветер подул в комнату. Брюс высунулся, чтобы осмотреться.

Смотровая палата находилась на одном из верхних этажей больницы, лицом к темной аллее. Мусор разлетался по переулку, в сотнях футов ниже. Металлический контейнер был заполнен небиологическими отходами. Брюс специально попросил эту комнату – ради конфиденциальности, заявил он. В конце концов, медицинские проблемы Брюса Уэйна не должны получить широкую огласку во всех таблоидах.

Эта была идеальная история для прикрытия из-за ее правдоподобия.

Он не задержался на подоконнике. Хотя и несколько лет не пытался сделать такой трюк, Брюс бросился в окно в ночь. Гравитация взяла его в свой плен, и он мчался к переулку внизу, с разворачивающейся за спиной проволокой. Ночной ветер хлестал его по лицу.

«Раз, два... – Брюс считал этажи, пока резко проносился мимо них, разгоняясь со скоростью девять целых и восемь десятых метров на секунду в квадрате. Он ждал подходящего момента, чтобы активировать тормозной механизм. – Три!»

Он остановился напротив отдельной палаты на одиннадцатом этаже. Тусклый свет проникал сквозь шторы, когда Брюс украдкой поднял окно и проскользнул внутрь палаты. Обученный искусству ниндзя, он не издал ни звука на подходе к изможденной фигуре на кровати. Его сердце упало при виде больного.

Брюс впервые встретил Джима Гордона в худшую ночь в своей жизни. Молодой полицейский, недавно переведенный из Чикаго, Гордон пытался утешить восьмилетнего ребенка всего через несколько часов после того, как родители мальчика были убиты грабителем в месте, который когда-нибудь будет известен как переулок Преступлений. Хотя он был травмирован убийством, которое произошло прямо на его глазах, Брюс никогда не забывал доброту молодого офицера. Один из немногих честных полицейских в городе, которому нравилось быть грязным, Гордон оказался ценным союзником в войне Бэтмена с преступностью.

С годами Темный рыцарь стал зависеть от честности и храбрости Гордона.

Теперь Гордон беспомощно лежал на больничной койке, подключенный к аппаратам. Мигающее медицинское оборудование следило за его жизненными показателями, которые были тревожно слабыми. Кислородная маска была прикреплена к его лицу. Капельница подавала жидкость в его руку. Лицо Гордона было пепельным, а кожа выглядела липкой. Брюс почувствовал, как в груди поднимается давно похороненный гнев.

Гордон был его другом.

Тот, кто сделал это с ним, должен был заплатить.

Бэйн.

Низкое рычание сорвалось с губ Брюса, разбудив Гордона, открывшего глаза. На мгновение Брюс испугался, что комиссар может запаниковать, увидев человека в маске, стоящего у изножья его кровати, но раненый, казалось, узнал его. Гордон пытался говорить, но кислородная маска приглушала его слова. Морщась от боли, он оторвал маску ото рта.

– Мы были вместе, – хрипло сказал он. – Потом ты ушел...

– Бэтмен больше не был нужен, – ответил Брюс, скрывая свой голос. – Мы выиграли.

– Построенный на лжи мир, – прохрипел Гордон. – Наша ложь. – Он слабо стонал, явно страдая. – Теперь там, где мы пытались похоронить зло, началось его восстание. Никто не будет слушать. – Тревожные глаза умоляли посетителя. – Бэтмен должен вернуться.

«Он знает, о чем спрашивает?» – задумался Брюс.

– Что, если он больше не существует? – громко ответил он.

– Он должен, – пробормотал Гордон, задыхаясь. – Он обязан.

Глава десятая

Старый город Готэма когда-то был престижным местом, но окрестности так и не оправились от ряда экономических спадов нескольких последних десятилетий. Богатые семьи отказались от него, и его заменили последовательные волны испытывающих проблемы иммигрантов, получателей пособий и нелегалов.

Изящные таунхаусы были разделены на убогие квартиры и приходили в упадок, заброшенные отсутствующими арендодателями, которые забирали свои чеки за аренду, но редко замечали захудалость своего имущества. Граффити портили закопченные кирпичные стены зданий. Проститутки и наркодилеры открыто слонялись по подъездам и улицам. Железные прутья решеток охраняли окна первого этажа. Полиция и политики утверждали, что очистили Готэм, но вид из квартиры Селины рассказывал совсем другую историю.

Отвернувшись от окна, она восхищалась собой в зеркале своей тесной ванной комнаты размером с шкаф. Ее новый жемчуг прекрасно сочетался с облегающим черным платьем, которое она выбрала для ночной экскурсии. Она с нетерпением ждала выхода из грязной квартиры на несколько часов.

Беспорядки в зале снаружи прервали ее мысли.

– Я же говорила! – закричала Джен достаточно громко, чтобы услышали все их соседи. – Деньги вперед!

Селина закатила глаза. «Ну, началось».

Быстро дойдя до двери, она вышла в коридор, где обнаружила прислонившуюся к стене Джен, над которой нависал с вкрадчивым видом яппи, который выглядел вдвое больше и намного старше ее. Его лицо покраснело от гнева.

– Черт возьми! – клялся он. – Ты забрала мой бумажник!

Он сжал кулак: на руке блестели дорогие золотые часы.

Намереваясь избить Джен, он даже не услышал, как набросилась Селина. Она схватилась за его запястье, ее ногти впились в него.

– Убирайся, – прошипела она.

Пораженный, он сердито посмотрел на нее.

– Она взяла мой бумажник!

«Возможно», – призналась сама себе Селина, но это не имело значения. Никто не превращал Джен в боксерскую грушу – пока она была рядом. Она заломила кретину руки за спину и подтолкнула к лестнице. Он охнул от боли.

– Сейчас же, – настаивала она.

До парня дошло. Бормоча ругательства под нос, он отступил вниз по лестнице и яростно оглянулся через плечо у входной двери. Селина подождала, пока не услышала, как хлопнула входная дверь, и проверила Джен. Ее безрассудная молодая протеже уже рылась в толстом бумажнике парня.

Селина вздохнула.

– Я же сказала тебе не пытаться проделывать это с придурками, Джен.

– Они все придурки, – ответила Джен. Она была завлекающе одета, все вызывало похоть: микро-мини-юбка, живот обнажал короткий топ, и высокие каблуки. Ее макияж был элегантен, как порнофильм. Парень, сжимавший кулак, едва ли был первым придурком, заглотившим приманку.

Селина продолжала гнуть свою линию.

– Хорошо, с придурками, которые могут избить.

Джен уже достаточно пострадала в своей молодой жизни. Она сбежала из дома и жила на улице, когда Селина впервые взяла ее под свое крыло. Они многое пережили вместе, делая то, что должны были, чтобы выжить. Селина просто хотела, чтобы Джен выказывала большее благоразумие.

– Не знаю, из-за чего он так расстроился. – Джен вытащила из бумажника горсть банкнот. – У него здесь только шестьдесят долларов.

– Может, из-за часов, – высказала догадку Селина.

– Часов?

Селина вытянула руку. Совершенно новый «Ролекс» блестел на ее запястье. Ухмыляясь, она сняла его и отдала Джен.

– Не жди меня, – сказала Селина.

Серебряная «Ламборджини» была припаркована в тени напротив переоборудованного таунхауса. Этот роскошный спортивный автомобиль, хоть и немного неуместный в этом районе с мизерной арендной платой, привлек лишь несколько любопытных взглядов. Представители высшего общества нередко посещали трущобы Старого города в поисках наркотиков и других незаконных развлечений. Как тот яппи, который только что последовал за молодой девушкой в жилой дом, но через несколько минут выскочил в ярости.

«Похоже, он не получил то, что хотел».

Брюс сидел внутри автомобиля. Устройство слежения сообщило ему, что жемчужины его матери были через дорогу. Он обдумывал свой следующий ход, когда Селина Кайл вышла из таунхауса и остановила такси. Она была одета словно для модного свидания или вечеринки. Жемчуг элегантно висел на ее шее.

Брюс должен был признать, что ей он очень шел.

Он немного посидел в машине, прежде чем отъехать от тротуара. Маячок подал звуковой сигнал на приборной панели.

«Посмотрим, куда она пойдет в этом жемчуге», – подумал Брюс.

Таксист высадил ее перед музеем искусств Готэма, где проводился какой-то роскошный праздник. Свет фар промелькнул по изящному неоклассическому фасаду музея, пока лимузины извергали элегантных мужчин и женщин в официальной одежде. Толпы папарацци выстроились вдоль красной ковровой дорожки, делая снимки светской хроники для колонок и сайтов завтрашнего дня. Вспышки не прекращались ни на минуту, практически ослепляя прибывающих гостей. Брюсу поневоле захотелось, чтобы Селина Кайл выбрала несколько менее публичное место для своей ночи в городе.

«Хорошо, что я сегодня надел приличный костюм», – размышлял он.

Он подъехал к тротуару и передал «Ламборджини» парковщику, который был приятно впечатлен плавным ходом. Сжав зубы в ожидании внимания, которое он вот-вот получит, Брюс взял трость с заднего сиденья.

– Посмотрите на это, – прокричал поблизости папарацци. – Еще один богатый человек, неспособный вылезти из своей спортивной машины.

– Нет, это Брюс Уэйн! – взволнованно сказал другой фотограф. Он рванул вперед, чтобы сделать снимок знаменитого отшельника. – Привет, мистер Уэйн! Где вы прятались?

Десятки камер повернулись к Брюсу, который тихо нажал кнопку на своем брелоке. Вдруг все ближайшие камеры перестали работать. Разочарованные папарацци бесполезно щелкали и проклинали свое снаряжение. Брюс подавил улыбку.

Поднявшись по ступенькам, он подошел к главному входу.

– Я не уверен, что мой помощник внес меня в список гостей, – сказал он человеку, стоявшему в дверях.

– Не проблема, – заверил его удивленный встречающий. – Проходите, мистер Уэйн.

Брюс вошел и обнаружил со вкусом проходящий благотворительный маскарад. Мерцающие белые огни вечеринки растекались по стенам и потолкам. Лепестки роз падали, как конфетти. «Сливки» Готэма, в разноцветных масках и нарядах, смешались и столпились на галерее. Главный выставочный зал, расположенный ниже мезонина, был превращен в танцпол. Группа с живой музыкой выступала на сцене перед выставкой голландских полотен шестнадцатого века.

Жаждущие пьяницы собрались в открытом баре. Шипучее шампанское в хрустальных бокалах. Мраморные скульптуры на пьедесталах. Как ни странно, Брюс был единственным человеком без маски.

«Жаль, что я оставил свою маску дома», – подумал он.

Но где же Селина Кайл?

Вежливо кивая любому, кто пытался вовлечь его в разговор, Брюс с легкостью пробирался сквозь толпу в поисках неуловимой воровки. Он посмотрел на бесценные шедевры, висящие на стенах. «Кошка» планировала еще один изощренный грабеж?

«Конечно, – подумал он. – Это ее почерк».

Поднявшись по лестнице в мезонин, он оперся на перила и осмотрел главный зал. Море гостей в масках, по крайней мере четверть из них в маленьких черных платьях, затрудняло поиск одной женщины. Всего на мгновение, но вскоре он заметил Селину на площадке, где она танцевала медленный танец с сытым пожилым джентльменом в простой белой маске домино. На ней же была кружевная черная маска в комплекте с бархатными кошачьими ушами. Украденный жемчуг все еще блестел на ее шее.

Он отошел от перил, пытаясь перехватить ее. Но прежде чем он успел добраться до лестницы, прозвучал голос:

– Брюс Уэйн? На благотворительном балу?

Он обернулся и увидел привлекательную брюнетку в красном платье, удивленно смотрящую на него. Вычурная венецианская маска была ее единственной уступкой теме вечеринки. Ее поразительные сине-серые глаза показались ему смутно знакомыми. Ему потребовалось время, чтобы узнать ее по различным деловым статьям и биографиям.

– Мисс Тейт, не так ли? – спросил он.

Она казалась пораженной, увидев его здесь. Когда она говорила, в ее голосе слышался намек на экзотический акцент.

– Даже до того, как стать затворником, вы никогда не приходили на такие сборища...

– Верно. – Он оглянулся с презрением. – Выручка в основном пойдет на оплату этой жратвы, а вовсе не на заявленную благотворительность. Речь идет не о ней, а о подкормке эго какой-нибудь скучающей светской ведьмы, которая все это устроила.

– На самом деле, это моя вечеринка, мистер Уэйн, – сказала она.

Брюс редко краснел, но на этот раз был близок к этому.

– Оу.

– И выручка пойдет туда, куда надо, потому что я сама расплатилась за жратву.

У него не было причин сомневаться в ней.

– Это очень щедро с вашей стороны.

– Вы должны инвестировать, если хотите восстановить равновесие в мире, – продолжила она, опуская маску. – Возьмите проект «Чистая энергия», например.

Брюс отметил, что Альфред и Люциус были правы. Она была прекрасна.

– Иногда инвестиции не окупаются, – ответил он беспечно. – Сожалею.

Она задумчиво посмотрела на него.

– Вы натренировались в равнодушии, мистер Уэйн. Но человек, которому нет дела до мира, не тратит половину своего состояния на план по его спасению – и не настолько уязвлен своим провалом, что становится затворником.

Брюсу почувствовал, как соскальзывает его собственная маска. Миранда Тейт явно была женщиной, с которой нужно считаться. Он должен быть настороже рядом с ней.

– Хорошего вечера, мистер Уэйн, – сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

Он смотрел, как она уходит, на мгновение почти забыв о Селине Кайл. Затем вспомнил, что привело его сюда, и поспешил спуститься по лестнице так быстро, как позволяла его больная нога. К его облегчению, Селина все еще вальсировала в объятиях своего седовласого компаньона, в котором Брюс узнал Горация Гладстоуна, богатого старого придурка, каких поискать.

Пока они кружились, она делала вид, что смеется над его шутками.

– Вы позволите?

Раздраженный, Гладстоун обернулся. Брюс сунул трость в руку другого мужчины и взял Селину за талию. Не упуская ни секунды, он увел ее от закипающего старого джентльмена.

Она смотрела на него, пока они танцевали.

– Кажется, вы не очень рады меня видеть, – заметил он.

Она грациозно скользила на своих высоких каблуках, позволяя ему вести.

– Предполагалось, что вы затворник.

– Да вот, решил проветриться.

Она посмотрела на него с любопытством, скорее раздраженным, чем встревоженным.

– Почему вы не вызвали полицию?

– У меня есть... могущественный друг, который улаживает подобные дела. – Он восхищался ворсистыми ушами, поднимавшимися из ее гладких каштановых волос. – Смелый наряд для воровки.

– Да? – Она бросила ему вызов. – А какой костюм у вас?

– Брюса Уэйна, эксцентричного миллиардера. – Он оглянулся на Гладстоуна. – Кто ваш спутник?

– Его жена на Ибисе, но она оставила свои бриллианты. – Селина ухмыльнулась. – Беспокоилась, что их могут украсть.

«Я должен был знать, – подумал он. – Зачем еще такая женщина, как Селина, тратит время на такого напыщенного хама, как он?»

– Это произносится как «И-би-ца», – сказал он, поправляя ее. – Вы бы не хотели, чтобы эти милые люди поняли, что вы обманщица, а не карьеристка.

Она ощетинилась от этого предложения. Ее глаза сердито вспыхнули.

– Думаете, меня волнует, что обо мне думают здесь? – Он уловил намек на Ист-Энд в ее голосе, хотя она, очевидно, усердно работала, чтобы уничтожить свой акцент. Он восхищался ее умением и умом, если не любовью к присвоению чужой собственности.

– Я сомневаюсь, что вас волнует, что о вас думают в любом месте, – возразил он.

– Не надо снисхождений, мистер Уэйн, – ответила она. – Вы ничего не знаете обо мне.

– Ну, Селина Кайл, я знаю, что вы приехали сюда из своей квартирки в Старом городе. Скромное жилье для профессиональной воровки. Это означает, что вы либо копите на пенсию, либо связались с плохими людьми.

Это было единственное правдоподобное объяснение того, почему такая высококлассная воровка, уже несколько раз по-крупному преуспевшая, ошивалась в Старом городе. Должно быть она пыталась держаться подальше от чьего-то радара, даже если этот прием – и драгоценности миссис Гладстоун – выманили ее из укрытия.

Она нахмурилась от его слов:

– Вы не можете судить меня только потому, что родились в главной спальне поместья Уэйнов.

– На самом деле, это была комната управляющего.

– Я начала делать то, что была вынуждена, – сказала она бесцеремонно. Затем в ее голосе появился намек на сожаление. – Но как только сделаешь то, что должен, тебе никогда не позволят делать то, что хочешь.

– Начните заново? – предложил он.

Она горько рассмеялась.

– В современном мире нет места новому. Любой двенадцатилетний мальчишка с мобильным телефоном может узнать, что ты сделал. Все, что мы делаем, будет собрано и посчитано. Все откладывается в памяти. Мы сумма наших ошибок.

– Или наших достижений, – поспорил он.

– Ошибки запоминаются лучше. Поверьте мне.

Брюс знал все об ошибках ... и сожалении. Он посмотрел на жемчуг на ее шее.

– Вы думаете, это оправдывает воровство?

– Я беру то, что мне нужно, у тех, кто имеет более чем достаточно, – сказала она, чуть обороняясь. – А вовсе не у тех, кто имеет в разы меньше.

– Робин Гуд? – Он не мог представить ее в зеленом лесу. Черный подходил ей лучше.

– Я помогаю людям больше, чем другие в этом зале, – настаивала она. – Включая вас.

– Может, вы слишком много на себя берете, – ответил он.

– А, может быть, вы нереалистичны относительного того, что на самом деле у вас в штанах, помимо толстого кошелька.

– Ого.

Все еще скользя в его руках, она осмотрела показную демонстрацию богатства и расточительности.

– Думаете, все это будет длится вечно? – Она с сомнением покачала головой. – Грядет шторм, мистер Уэйн. Вам и вашим друзьям лучше приготовиться к неприятностям, потому что, когда они наступят, все вы будете удивляться, как могли жить настолько роскошно... практически ничего не оставляя остальным.

– Похоже, вы с нетерпением ждете этого, – сказал он.

– Я смогу приспособиться, – пообещала она.

«Но, скорее всего... ненадолго», – подумал Брюс. Он вспомнил, как чертовски много наводок и улик заполняло ее файлы. Сеть приближалась к ней, даже если она не хотела этого признавать. Неудивительно, что она жаждала начать все заново.

– Эти жемчужины смотрятся на вас лучше, чем в моем сейфе. – Он притянул ее к плечу и протянул руку, чтобы расстегнуть ожерелье. – Но все же я не могу позволить вам оставить их себе.

Жемчуг соскользнул с ее шеи в его руку. Она снова посмотрела на него, затем удивила его, бросившись вперед и крепко поцеловав его. Затаив дыхание, он позволил ей ускользнуть в толпу. К тому времени, когда он оправился от поцелуя, она уже далеко ушла. Он пытался хромать за ней, но его больное колено замедляло его.

Через несколько секунд она исчезла из виду.

«К чему все это было? – подумал он. – Конечно, не то чтобы я жалуюсь».

Выйдя с танцпола, он забрал свою трость у Гладстоуна.

– Вы ее напугали, – пожаловался старик.

– Вряд ли, – сказал Брюс. – Но на вашем месте я бы следил за бриллиантами вашей жены.

Сунув жемчуг в карман, он направился к выходу. Вкус ее поцелуя задержался на его губах.

«Возможно, Альфред прав, – подумал он. – Возможно, мне нужно чаще выбираться в люди».

Осенний воздух снаружи бодрил после знойной жары вечеринки. Он подошел к парковщику, чтобы забрать свою машину, и похлопал себя по карманам.

– Кажется, я потерял свой талон.

Это был не розыгрыш. Он действительно как-то потерял свой талон.

Парковщик выглядел озадаченным.

– Ваша жена сказала, что вы поедете домой на такси, сэр.

– Моя жена?

«Ламборджини» отъехал от музея. Сидящая за рулем Селина ухмыльнулась и поддала газу.

Альфред подобрал его на «Роллс-Ройсе» через час. Брюс забрался на заднее сиденье машины.

– Вы один, сэр? – Сухо спросил дворецкий.

Брюс бросил на него испепеляющий взгляд. Он не привык оставаться в дураках.

– Не волнуйтесь, мастер Брюс, – заверил его Альфред, явно наслаждаясь ситуацией. – Пройдет немного времени и вернетесь к обычной жизни.

Брюс проигнорировал поддразнивания дворецкого. Прямо сейчас он был не в настроении обмениваться шуточками. Вместо этого он достал свой телефон и нажал кнопку быстрого набора.

Люциус Фокс ответил на втором гудке.

– Фокс.

– Помните те необычные запросы, которые я обычно делал?

– Я знал это, – сказал Фокс.

Брюс мог легко представить удивленное выражение лица другого человека: «Я действительно так предсказуем?»

Улыбка Альфреда исчезла. Брюс увидел измученное лицо дворецкого в зеркале заднего вида. Альфред выглядел явно обеспокоенным, словно знал, что будет дальше, и совсем не был этому рад.

Брюс не мог его винить, но он решил.

Пришло время заканчивать с пенсией.

Глава одиннадцатая

Экспериментальный ортез из углеродного волокна прибыл в поместье Уэйнов на следующее утро. Брюс опробовал его в пещере, подальше от любопытных глаз всех, кроме Альфреда и подслушивающих летучих мышей. После маскарада он спал всего несколько часов, но не собирался отдыхать. Он достаточно выспался за последние восемь лет.

Он зажал ортез на правой ноге и нажал мигающую кнопку на боку. Вращающееся ортопедическое приспособление сразу повысило тонус, сжимаясь вокруг сустава. Тонкая подкладка амортизировала ортез. Брюс встал и начал двигать коленом, пытаясь сделать глубокие повороты и растяжку. Потребовалось некоторое усилие, но ортез плавно двигался вместе с ним, не натирая и не скользя вверх и вниз по ноге.

«Пока все хорошо», – подумал он.

Альфред поставил термос с горячим кофе.

– Не на ту ногу, сэр.

Брюс покачал головой.

– Нужно начать со здоровой конечности, – объяснил он, – чтобы ортез максимально запомнил мышечную структуру.

Он сел на сланцевый куб и перенес ортез на больное левое колено. Брюс осторожно поднялся, усиливая вес, и удовлетворенно хмыкнул, когда укрепленная нога выдержала его. Он медленно наклонился, затем снова поднялся, на этот раз более уверенно. Он послал удар в воздух.

Редкая улыбка появилась на его губах. Ему это нравилось.

– Теперь мы подтягиваем его.

Он сильнее нажал на кнопку, щелкнув ею снова. Ортез сжался вокруг его ноги, непроницаемые углеродные волокна впились в плоть. Гримасничая, он стиснул зубы от возросшего давления.

Альфред смотрел с беспокойством.

– Это ужасно больно, сэр?

– Ты можешь попробовать, Альфред.

– Лучше посмотрю, спасибо, сэр.

Брюс взвыл, когда ортез щелкнул. Ему понадобилось время, чтобы привыкнуть к дискомфорту, прежде чем снова встать на ноги. Несмотря на боль, он ощущал, что нога окрепла, впервые за долгие годы. С той ночи, когда упал Бэтмен.

– Неплохо, – сказал он.

Пачка кирпичей ждала в нескольких футах. Брюс развернулся и нанес яростный удар с разворота на кирпичи, которые полетели через пещеру. Потрясенные летучие мыши над головой взвизгнули от тревоги. Они дико хлопали среди сталактитов.

– Совсем неплохо.

Альфред выглядел несколько менее восторженным успехом их эксперимента. Подняв кирпич, он медленно переворачивал его в руках. На его лице появилось задумчивое выражение.

– Мастер Брюс, если вы действительно собираетесь вернуться туда, вам нужно услышать некоторые тревожные слухи об этом человеке, Бэйне.

Брюс перенес все свое внимание на Альфреда:

– Слушаю.

– Есть тюрьма, – мрачно начал Альфред, – в более древней части мира. Яма, куда людей бросают на страдания и смерть. Но иногда человек возрождается из этой тьмы. Иногда яма отправляет кого-то обратно.

Брюс кивнул, понимая.

– Бэйн.

– Родился и вырос в аду на земле, – сказал Альфред.

Брюс нахмурился:

– Родился в тюрьме?

– Никто не знает почему, – сообщил Альфред. – Или как он сбежал. Но известно, кто обучал его после побега. – Альфред глубоко вздохнул, прежде чем произнести имя. – Рас аль Гул. Ваш старый наставник.

Брюс посмотрел на него с тревогой. Рас аль Гул, известный также как Анри Дюкард, был безжалостным лидером Лиги теней, древнего ордена убийц и крестоносцев, предназначенного для борьбы с преступностью и коррупцией – любыми средствами. Рас тренировал Брюса, чтобы тот стал его верным последователем, и был в значительной мере ответственен за превращение осиротевшего миллиардера в Темного рыцаря, которым тот стал.

Но когда Рас обратил свой взор на Готэм, убежденный в том, что измученный войной город не спасти, Бэтмен был вынужден дать отпор Лиге, что привело к фатальным результатам: Рас умер, сгорел в огне аварии на монорельсе. Бэтмен не убивал его, но в то же время и не пытался спасти.

– Рас вырвал Бэйна из темного угла Земли, – продолжил Альфред, – и обучил его самым черным дисциплинам – бою, обману и выносливости. Как и вас.

Брюс был ошеломлен новостью. Он думал, что Бэйн просто злобный наемник, но правда оказалась намного хуже.

– Бэйн был членом Лиги теней.

– Пока его не изгнали, – сказал Альфред. – И с человеком, который считается слишком экстремальным для Рас аль Гула, нельзя шутить.

Но Брюс отказывался бояться.

– Не знал, что был знаменит тем, что «шутил» с преступниками.

– Это было тогда, – серьезно сказал Альфред. – И вы можете снова надеть маску, но она не сделает вас тем, кем вы были.

– И кем же?

– Кем-то, чья злость на смерть заставляла его ценить всякую жизнь, – ответил слуга. – Даже собственную.

«Моя собственная жизнь не имеет значения», – подумал Брюс. Затем он заговорил.

– Если этот Бэйн именно такой, как ты говоришь, я нужен этому городу.

– Да, – казалось, согласился Альфред. – Готэму нужен Брюс Уэйн. Ваши ресурсы, ваши знания. Но не ваше тело, не ваша жизнь. Это время уже прошло.

– Я пытался помочь, как Брюс Уэйн, – возразил миллиардер. – И потерпел неудачу.

«Просто спроси Миранду Тейт», – подумал он. Но Альфред не сдался.

– Вы можете потерпеть неудачу, как Брюс Уэйн, – сказал он. – Как Бэтмен, вы не можете себе это позволить.

– Это то, чего ты боишься? – С негодованием спросил Брюс. – Что, если я вернусь, я потерплю неудачу?

– Нет, – сказал Альфред. – Боюсь, что вы этого хотите.

«Я не могу это слушать, – подумал Брюс. Гордон зависел от него. Готэм зависел от него. – Я должен вернуться».

Больше не нуждающийся в трости он пересек Бэт- пещеру и открыл прямоугольный металлический шкаф размером с вертикальный саркофаг. В шкафу, спрятанный в течение восьми лет, висел костюм матово-черного бронежилета из усиленной кевларовой ткани с двойным плетением и огнезащитного материала «Номекс». Силуэт крылатого ночного хищника украшал широкую грудь, способную противостоять чему угодно кроме прямого выстрела с близкого расстояния.

На соседних полках стояли черные сапоги со стальными наконечниками, рукавицы с металлическими ребрами с зубчатыми краями, висящий плащ, золотой пояс для одежды и, что немаловажно, остроконечная маска. Когда-то одна ее тень вселяла ужас в сердца преступников Готэма.

Он снял маску с полки.

Глава двенадцатая

Городская фондовая биржа Готэма являла собой арену бешеной активности. Покупатели и продавцы, в пиджаках и широких подтяжках, толпились в торговом зале, выкрикивая приказы и вводя их в свои портативные беспроводные устройства. Последние цены на акции и процентные ставки прокручивались на бесчисленных мониторах с плоским экраном, установленных повсюду. Было почти невозможно посмотреть куда-либо и не увидеть поток финансовых данных.

Компьютерные терминалы способствовали электронной торговле. Баннеры-плакаты, превозносящие GCSE (Gotham City Stock Exchange – фондовая биржа Готэма), висели над занятыми торговцами. Пот смешивался с дорогим одеколоном, который в свою очередь смешивался с разлитой в воздухе жадностью. Было почти время закрытия, но торговля все еще продолжалась.

– Нельзя шортить акцию только потому, что Брюс Уэйн сходил на вечеринку.

Пара трейдеров, отдыхая от суматохи, обменивались замечаниями на стойке для чистки обуви прямо за углом от основного зала. Они не обращали внимания на безымянного служащего, который начищал их итальянские кожаные туфли ручной работы.

– Возвращение Уэйна – это изменение, – настаивал второй трейдер. – Изменения либо хорошие, либо плохие. Я голосую за плохие.

– На каком основании?

Другой торговец пожал плечами.

– Я подбросил монету.

У грандиозного главного входа на рынок с видом на Касл-стрит голодный трейдер торговался с курьером. На улице темнело, и он не ел уже несколько часов. Он бросил сердитый взгляд на свой бутерброд.

– Нет же, ржаной хлеб, – настаивал он. – Я просил ржаной хлеб.

Плохие новости с западного побережья промелькнули на одном из вездесущих мониторов. Крупный продукт Силиконовой долины был только что взломан. Внезапно сэндвич стал меньше всего беспокоить трейдера. Он сунул десятку продавцу.

– Хорошо. Я беру его.

Мотоцикл подъехал к заднему входу. В отличие от фасада здания, в который входил и выходил постоянный поток торговцев, задний вход использовался только для доставки. Скучающие охранники наблюдали, как курьер вошел в здание. Сумка посыльного была перекинута через плечо. Рубиновый защитный шлем скрывал его черты.

– Эй, новенький! – Раздраженная женщина-охранник двинулась вперед, преграждая ему путь. – Сними шлем. Нам нужны лица на камеру.

Он потянулся к своему шлему.

В мужской туалетной комнате уборщик мыл пол. Позади находились уже вымытые туалеты. Мятые бумажные полотенца валялись на полу. Он остановился, чтобы посмотреть на наручные часы.

«Время почти пришло», – подумал он.

Он полез в свое ведро и достал запечатанный пакет. Внутри поджидал пулемет микро-узи.

Уборщик отбросил свою швабру.

Обувь брокера сияла как новая. Они заплатили парню-чистильщику, оставив его без чаевых, и направились обратно в торговый зал, все еще обсуждая значение возвращения Брюса Уэйна в центр внимания.

Чистильщик, которого звали Макгаррити, опустил щетку. У подножия стойки лежала выпуклая спортивная сумка. Осмотревшись, он расстегнул молнию на сумке и осмотрел заряженный автомат. Незаконно пронести оружие в здание было нелегко, но время скрытности почти закончилось.

Он перекинул сумку через плечо и побежал за ничего не подозревающими брокерами.

Сотрудник службы доставки вытащил пистолет из-под куртки и вышиб мозги своему несчастному покупателю. Голодный трейдер рухнул на пол, прямо у главного входа. Бутерброд с пастрами на белом хлебе выскользнул из его пальцев.

Продавец еды отбросил его в сторону, когда ворвался в помещение.

Мотокурьер снял шлем. Женщина-охранник громко ахнула, увидев причудливый резиновый противогаз под шлемом. Она нащупала свой электрошокер.

Бэйн был слишком быстр для нее. Без колебаний выпрыгнув вперед, он поднял ее над головой и швырнул в других охранников, которые упали на пол клубком конечностей. Они попытались вскочить на ноги, но Бэйн уже был среди них, беспощадно разбрасывая превосходящих его числом мужчин и женщин. Ботинком Бэйн припечатал горло одного охранника, передавив трахею, одновременно поймал другого охранника в шейном захвате, сломав тому шею, а его кулак врезался в лицо третьего охранника, вонзая осколки костей и хряща в мозг.

Его цель была проста: нанести как можно больше урона как можно быстрее и эффективнее. Несмотря на свою мускулистую фигуру, Бэйн двигался со скоростью и свирепостью дикого животного: кости ломались от его опытных ударов, ребра трещали, голени, колени и шеи ломались. Брызнула кровь.

У охранников просто не было шансов.

Чистильщик бросился на торговую площадку. Он вытащил пистолет-пулемет и открыл огонь по мониторам, которые взорвались потоком искр и разбитого пластика. Разразился хаос. Перепуганные трейдеры упали на пол или побежали к выходу, но их путь оказался заблокирован еще большим количеством боевиков. Уборщик и парень с сэндвичем присоединились к своему товарищу, загоняя заложников в центр комнаты. Дым и запах горящих электронных деталей пронизывали воздух. Доведенные до отчаяния торговцы умоляли сохранить им жизнь.

Бэйн ступил в помещение, как победитель.

– Это фондовая биржа! – крикнул один заложник. Он был тем самым трейдером, который чуть раньше не дал мужчине чаевых. – Здесь нет денег, которые вы можете украсть!

Бэйн презрительно посмотрел на мужчину.

– Зачем же тогда вы здесь?

Он схватил выкрикивавшего трейдера за шею и потащил к одному из множества автоматических торговых терминалов. Взяв человека за руку, он поместил большой палец брокера на считыватель отпечатков пальцев. Сканер коротко загудел, прежде чем распознать отпечаток пальца. Экран услужливо загорелся.

– Введите свой пароль, – сказал Бэйн, – или я отправлю этих людей к вам домой.

Кровь стекала с лица заложника. Он поспешно ввел свой пароль в машину.

В это время на улице уже были слышны сирены, которые с каждой минутой становились все громче. Бэйна это не обеспокоило – он их ждал.

Макгаррити, чистильщик обуви, вышел вперед, чтобы выполнить свою часть работы. Он подключил портативную флэшку к терминалу. Антенна на флэшке установила связь с его ноутбуком. Цифры помчались по монитору терминала.

Бэйн молча стоял, наблюдая, как работает его план.

Патрульные машины с визгом остановились у Касл-стрит, узкого переулка перед зданием биржи. Блэйк и Росс были одними из первых, кто прибыл на место происшествия. Блэйк громко выругался, заметив большую бетономешалку, преграждающую им путь. Он выпрыгнул из машины и подбежал к мешалке, где рабочий-строитель крепкого телосложения занимался заливкой цемента для нового тротуара.

– Уберите немедленно машину! – приказал Блэйк. – У нас тут операция!

Строитель указал на слишком выезд, и без того небольшие размеры которого усугубляла группа полицейских машин, роящихся на месте происшествия, а затем ухмыльнулся Блэйку.

– Куда я могу ее убрать?

– Туда! – крикнул полицейский, указывая на ближайший перекресток, но к этому моменту прибыли фургоны спецназа, заблокировав все переулки. Он молча выругался. – Садитесь в свою машину, – приказал он гражданскому, – и оставайтесь внутри!

Фоули высадился из фургона спецназа в сопровождении командира Аллена из специального подразделения по борьбе с терроризмом. Безумного вида мужчина в костюме бежал к полицейским, держа в руках ламинированное удостоверение личности. Блэйк понял, что тот отвечает за безопасность на фондовой бирже. У него был очень плохой день.

– Вам нужно пойти внутрь, – умолял мужчина. Но Фоули отказался врываться туда, сверкая оружием.

– Это захват заложников.

– Нет! – воскликнул начальник службы безопасности. – Это ограбление. У них есть прямой доступ к онлайн-трейдингу!

Фоули не выглядел впечатленным:

– Я не буду рисковать своим людьми ради ваших денег, – настаивал он.

– Это не наши деньги, – возразил другой человек. – Это деньги всех!

Аллен хмыкнул.

– Правда? – сказал он. – Мои в матрасе.

Разочарованный, начальник службы безопасности пытался заставить полицейских понять.

– Если вы не остановите этих парней, начинка твоего матраса может сильно упасть в цене, приятель!

Фоули понял намек.

– Перерезать оптоволоконную линию, закрыть вышку сотовой связи. – Он хмуро смотрел на возвышающееся здание, которое было мозговым центром процветающей экономики Готэма. Блэйк гадал, думает ли Фоули о своей пенсии. – Это замедлит их.

Блэйк надеялся, что этого будет достаточно.

Макгаррити оторвал взгляд от своего ноутбука.

– Они перерезали оптоволоконную линию, – сообщил он, – но сотовая связь все еще работает...

– Пока, – сказал Бэйн. – Сколько еще нужно программе?

Макгаррити сверился с полосой загрузки на экране.

– Восемь минут.

Бэйн взглянул на часы на стене. При обычных обстоятельствах звонок, закрывающий торги, прозвенел бы несколько минут назад.

– Пора выдвигаться.

Макгаррити кивнул и сунул ноутбук в сумку.

– Поднимите заграждения! – крикнул Аллен. – Больше никто не войдет и не выйдет с этой улицы!

В начале улицы возникли металлические баррикады клиновидной формы, установленные после эпохи террора Джокера. Баррикады нужны были для того, чтобы помешать заминированным грузовикам попасть на биржу. Спецназ рассредоточился вокруг главного входа в здание. Полицейский снайпер всматривался в тепловой прицел, наблюдая за дверью. Появившиеся четыре тепловые сигнатуры были слишком велики для людей.

– Я что-то засек! – крикнул снайпер.

Свирепый рев раздался изнутри биржи. Входная дверь распахнулась, заставляя ближайшие отряды спецназа увернуться от взрыва, когда из здания выскочили четыре высокоскоростных мотоцикла, запрыгали по ступенькам и приземлились на тротуар перед Алленом и его людьми.

Показались испуганные заложники, привязанные к задней части мотоциклов, их шелковые галстуки развевались на ветру. Взревев, мотоциклы двинулись прямо к приподнятым баррикадам – предназначенные для остановки транспортных средств, движущихся к бирже, они оказались очень эффективными рампами для мотоциклов, движущихся в противоположном направлении.

Байки пролетели над головами столпившихся полицейских и исчезли в ночи. Начиная преследование, растерянные полицейские забрались в свои машины, как только несработавшие барьеры опустились обратно в тротуар.

Аллен громко выругался.

Нарушая все существующие скоростные ограничения, мотоциклы влились в переполненный вечерний поток. Гневно гудели клаксоны, когда они беззаботно проезжали на красный свет, заставляя пораженных водителей нажимать на тормоза и врезаться друг в друга на свою беду. Стараясь избежать удара, такси свернуло на тротуар и сбило уличную стойку с кренделями. Пешеходы для безопасности рассыпались в разные стороны. Городской автобус остановился, чтобы пропустить превышающую скорость патрульную машину.

Черно-белый внедорожник упал на хвост мотоциклам. Вокруг машины вспыхнул свет, и сирена закричала, как банши.

Новобранец, офицер Саймон Янсен никогда прежде не принимал участие в погоне на большой скорости. Он крепко сжал руль, вжав педаль газа в пол. Насколько он мог судить, он и его партнер были впереди всей погони. Его сердце билось от волнения. Если им повезет, они даже могут стать теми, кто захватил беглецов.

– Стреляй по шинам! – крикнул он.

Его партнер, двадцатилетний ветеран по имени Келли, вытащил пистолет и высунулся из окна с пассажирской стороны. Он попытался прицелиться в мотоцикл, но отказался от этой затеи, увидев выражение лица застывшего от страха трейдера, цепляющегося за заднюю часть мотоцикла. Испуганный заложник в широких подтяжках уставился на него. Келли покачал головой.

– Без шансов!

Голос заместителя комиссара прозвучал по рации патрульной машины:

– Назад, – приказал он. – У них заложники.

Мотоциклы исчезли в туннеле в центре города. Полицейский автомобиль последовал за ними в туннель, сохраняя безопасную дистанцию. Люминесцентные лампы, установленные на потолке, освещали туннель – по крайней мере, сначала. К своему удивлению, Янсен увидел, как его зеркало заднего вида потемнело.

Он оглянулся назад.

– Что происходит с фарами?

Волна тьмы, казалось, проходила через туннель, гася каждый встреченный свет. Не только верхний свет, но и фары каждого встречного автомобиля внезапно погасли. Холод пробежал по позвоночнику новобранца, когда наступающая темнота, которая привела к почти суеверному страху, догнала идущую на полной скорости патрульную машину. Фары и мигалка погасли, а сирена замолчала.

Двигатель машины зашипел и умер.

Что за...?

Из чернильной черноты на большой скорости с ревом вылетела мрачная фигура. Черный плащ развевался за его спиной.

У Келли отвисла челюсть.

– Этого не может быть...

– Черт возьми, что это было? – воскликнул Янсен. Он понятия не имел, что происходит.

– Юноша, – сказал ветеран-полицейский. – Ты сегодня вечером попал на шоу.

Глава тринадцатая

Мотоциклы вылетели из туннеля на шоссе. Бэйн шел впереди, а парень с сэндвичем, Петров, прикрывал тыл.

Оглядываясь через плечо, мимо своего извивающегося заложника, наемник увидел, как позади разбиваются уличные фонари, один за другим, погружая шоссе во тьму. Ночь была облачной и беззвездной – Петров не мог видеть, что преследует их.

Он нахмурился. Это не было частью плана.

Внезапно двигатель мотоцикла заглох и заглох. Ругаясь, Петров работал дросселем, но все было бесполезно. Несмотря на то, что он все еще несся вперед, просто благодаря импульсу, он отставал от остальной части своей команды. Воспользовавшись шансом, заложник за спиной расстегнул ремни и спрыгнул с задней части мотоцикла, варившись о бетон, капиталистический паразит перекатился на обочину шоссе и поднялся на ноги.

– Помогите! – крикнул он. – Кто-нибудь, помогите мне!

Продолжая скользить вперед на незаведенной машине, Петров выхватил пистолет. Его не возьмут без боя.

«Покажись, – подумал он. – Я готов к встрече».

Темнота накрыла его, как приливная волна. Что-то схватило за воротник и сдернуло с места. Его повалили на землю настолько сильно, что он потерял сознание, пистолет выскользнул из рук. Его мотоцикл упал, высекая искры и выкатываясь с проезжей части.

Петров поднял голову, с трудом оставаясь в сознании. Его затуманенные глаза расширились.

В погоне за Бэйном и остальными в сторону от него быстро удалялась фигура в доспехах, низко склонившаяся над сделанным на заказ черным мотоциклом. Его полуночный плащ реял позади него, развеваясь на ветру, как крылья огромной летучей мыши.

– Поехали, – крикнул Фоули. – Они заметили Бэтмена!

Отказавшись от бронированного фургона спецназа, который был слишком тяжел для скоростного преследования, он сел на заднее сиденье патрульной машины Блэйка. Молодой офицер не мог поверить своим ушам.

«Он действительно вернулся? – задавался он вопросом. – После всех этих лет?»

Он нажал на газ, и автомобиль помчался прочь от биржи.

* * *

Мотоциклы, которых теперь стало на один меньше, разделились, когда достигли перекрестка шоссейных дорог. Двое из них держались вместе, а третий отклонился в другом направлении. Над мостом возвышался высокий путепровод – как и Бэтмен.

Бэтпод грохотал под ним, когда он подъехал к ограждению. Он растянулся на байке, управляя им своими плечами, а не руками. Уникальный дизайн прототипа удерживал его голову, а руки в перчатках были свободны. Пуленепробиваемые щиты защищали его руки.

Крюки, мини-пушки и пулеметные дула торчали из шасси. Высокопроизводительные одноцилиндровые двигатели были встроены в ступицы обоих огромных двадцатидюймовых колес. Когда-то мотоцикл был встроен в больший четырехколесный тумблер в качестве аварийной спасательной капсулы, но и сам по себе функционировал на отлично. Бэтмен не ездил на нем годами.

Он сел и вытащил футуристическую винтовку. Дуло светилось голубоватым оттенком, когда он прицелился в один из едущих внизу мотоциклов.

Зазвучал электронный сигнал.

Светящееся дуло запульсировало.

Уборщик сменил свою швабру на пистолет и спортивный мотоцикл. Разделившись с Бэйном и остальными, он думал, что у него есть все шансы скрыться от полиции – пока двигатель его мотоцикла не загорелся и не заглох.

Инстинктивно он нажал на тормоз, а затем проклял себя за это. Скоростной мотоцикл резко замедлился, как раз когда на него налетела куча полицейских машин с ревом сирен. Испуганный трейдер спрыгнул с мотоцикла, выбрав сильный ушиб, а не возможность попасть под перекрестный огонь.

«Наслаждайся тем, сколько времени у тебя осталось, – подумал уборщик. Он не стал гоняться за заложниками. – Твои дни почти закончились».

Он полностью остановил свой мотоцикл, стоически смирившись с захватом властями. Его собственная свобода не имела никакого значения – только пока не уйдет Бэйн. Имела значение только цель.

«Огонь разгорается», – подумал он.

Бэтмен нахмурился, когда последние два мотоцикла исчезли под другим путепроводом, вне зоны досягаемости. Он спрятал электромагнитную импульсную винтовку, которая справилась с первыми двумя беглецами. Затем он заглушил двигатель. Ему придется уничтожить оставшихся преступников по старинке.

«Я не против, – подумал он мрачно. – Я иду за тобой, Бэйн».

Бэтпод вынырнул на шоссе.

* * *

– Вызовите всех, – рявкнул Фоули по рации, превратив заднюю часть патрульной машины Блэйка в мобильный командный центр. Шнур натянулся между приборной панелью и задним сиденьем. – Каждую патрульную машину, каждого полицейского – даже тех, кто в отпуске. Вызовите их всех. Перекройте каждую улицу. Немедленно!

Город пролетел мимо них, когда Блэйк ускорил патрульную машину до предела. Спидометр подкрался к трем цифрам. Фоули нетерпеливо смотрел в окна. Он барабанил пальцами по чехлу сиденья.

– Я сделаю то, что Гордон не смог, – предсказал он.

– Что же? – спросил Блэйк.

– Я собираюсь захватить Бэтмена.

Блэйк просто молчал. Бэтмен не был опасен для Готэма, что бы ни говорили люди. Он больше беспокоился о преступниках, которые только что осуществили столь амбициозную атаку на бирже.

– Сэр, как насчет вооруженных грабителей? – спросил он.

Фоули проигнорировал вопрос.

Отчеты полились по радио: по всему городу мобилизуется полицейский департамент. Полицейские машины, микроавтобусы и мотоциклы затопили улицы, присоединившись к погоне. Вертолеты кружили над головой, их прожекторы охватывали шоссе внизу. Даже кинологи были активированы.

Но для поимки кого?

* * *

Шоссе простиралось перед Бэйном. Он остановился рядом с мотоциклом Макгаррити. Компьютерный хакер заглянул в свою сумку, которая повесил на руль. Он поднял пальцы, чтобы показать, что программе осталось две минуты до завершения.

Его мотоцикл был единственным без заложников.

Бэйн посмотрел за него и увидел распространяющуюся тьму, которая уже сбила двух его людей. Он распознал эффекты локализованного генератора с электромагнитным импульсом. Ему на ум пришел только один человек в Готэме, который мог бы использовать такое устройство.

Бэтмен.

Поэтому он принял решение. Он откинулся назад и, сорвав скулящего заложника со своего мотоцикла, повалил его на Макгаррити. Транспортное средство хакера закачалось под увеличенной нагрузкой, теряя скорость. Перенесенный трейдер отчаянно цеплялся за своего водителя.

Мотоцикл Бэйна больше не был обременен бесполезном куском мяса. Он оторвался от другого ездока, спасаясь бегством. Бэйн оглянулся назад еще раз. Как он и ожидал, Бэтмен решил преследовать мотоцикл с заложником. Сострадание всегда было его слабостью.

Бэйн улыбнулся под маской. Придет время, когда он столкнется с величайшей ошибкой Рас аль Гула, но не сегодня вечером. У него было дело поважнее.

«Еще один день, предатель».

* * *

Полицейский вертолет докладывал Фоули:

– Один мотоцикл повернул, заложников нет.

Фоули слушал, не отвечая.

– Преследовать его? – спросил наблюдатель по радио.

– Отставить, – приказал Фоули. – Не упустите Бэтмена.

Блэйк заговорил.

– Но преступник уходит!

– Кого ты хочешь поймать? – Фоули издевался над Блэйком, как будто молодой новобранец был идиотом. – Какого-то грабителя или сукина сына, который убил Харви Дента?

Росс молчал.

Блэйк прикусил язык.

Роскошный пентхаус Джона Даггетта занимал верхний этаж небоскреба в престижном жилом районе с видом на парк. Роскошная золотая отделка и черная кожаная мебель рекламировали его богатство. Он беспокойно ходил взад и вперед по гостиной королевского размера, в то время как Страйвер стоял рядом, на случай, если понадобится своему начальнику. Каждый телевизор в пентхаусе показывал последние новости.

– ... Полиция мало что сообщает, – сообщила белокурая телеведущая. – Честно говоря, они слишком заняты. Но все признаки говорят о том, что мы видим, по сути, возвращение Бэтмена.

Даггетт посмотрел на экран.

* * *

Всего через одну комнату, за закрытой дверью в домашний офис Даггетта, Женщина-кошка присела перед сейфом, работая с кодовым замком. Ее гибкую фигуру плотно облегал гладкий черный костюм, призванный обеспечить невидимость. Жадные карие глаза смотрели из-за тонкой черной маски. Высокотехнологичные очки на голове отбрасывали тень, отчетливо напоминавшую кошачьи уши. Черный пояс с инструментами низко висел на бедрах. Сапоги до колен могли похвастаться зубчатыми стальными каблуками.

Свет от еще одного телевизора осветил темную комнату. Она оторвала взгляд от своих трудов и успела поймать снимок с воздуха замаскированной фигуры, мчащейся по шоссе на самом крутом мотоцикле, который она когда-либо видела. Прожектор новостного вертолета на мгновение поймал мотоцикл в кадр. Мотоциклист в маске низко пригнулся к колесам, взрывая шоссе на высокой скорости. Даже на расстоянии всадник выглядел очень похожим на некоего легендарного Темного рыцаря.

– Ну и ну, – прошептала она. – Что тебе известно?

В другое время она бы с удовольствием посмотрела прямую трансляцию, но, к сожалению, у нее было срочное дело. Предполагая, что Даггетт и его гнусный помощник заняты просмотром новостей, она взломала замок и открыла сейф. Толстая стальная дверь распахнулась. Женщина-кошка проникла внутрь.

Там ничего не было.

Она нахмурилась, сердито глядя на пустой сейф.

«Это нечестно, – подумала она. – Оно должно быть здесь!»

Глава четырнадцатая

Вспыхивали огни, гремели сирены, две черно-белые полицейские машины пронеслись мимо Бэйна, когда он проехал между ними и умчался в противоположном направлении. Намереваясь присоединиться к погоне за Бэтменом, патрульные машины не обратили на него никакого внимания, и он оценил неожиданный отвлекающий маневр. Возвращение Темного рыцаря только облегчило его побег.

«С возвращением, – подумал Бэйн. – Я ждал, когда ты выйдешь из укрытия».

Запрыгнув на бетонное заграждение, Бэйн понесся по ограде, оставляя позади все более и более беспокойное шоссе. Внизу склона ждал открытый дренажный туннель. Бэйн оглянулся назад, где, как казалось, собиралось все полицейское управление Готэма. Вдоль шоссе пронеслись полицейские машины. Вертолеты под наклоном летали в ночном небе: их прожекторы и сирены мешали тьме.

Бэйн внутренне усмехнулся. Позже ему надо не забыть поблагодарить Бэтмена. Когда придет время.

Не снизив скорости, он исчез в туннеле.

Макгаррити теперь был сам по себе. Он разогнался на шоссе, пытаясь опередить Бэтмена. Ноутбук в его сумке издал звуковой сигнал, и быстрая проверка подтвердила, что программа завершила выполнение. Он вздохнул с облегчением. Его миссия была выполнена.

Теперь ему просто нужно уйти... если это возможно.

Рыдающий заложник, подпрыгивая на задней части мотоцикла, тормозил его. Блестящие небоскребы поднимались по обе стороны шоссе, свет от зданий позволил Макгаррити увидеть, как его догоняет мотоцикл Темного рыцаря. Вспомнив, что случилось с его товарищами, он наклонил голову, когда рядом с ним появился Бэт-под, но, к его удивлению, на машине больше не было ездока.

Бэтмен больше не был верхом на мотоцикле.

«Что за черт? – подумал Макгаррити. – Где...?»

Темная фигура спустилась с неба, отбрасывая страшную тень на хакера и его заложника. Зубчатый черный плащ Бэтмена распростерся, как крылья планера. Сильные руки сорвали похищенного трейдера с задней части мотоцикла, ошеломив Макгаррити, потерявшего контроль над своим транспортным средством, упавшим на шоссе в потоке искр.

Водитель откатился от мотоцикла. Ушибленный и истекающий кровью, он отчаянно тянулся к своему ноутбуку.

Бэтмен оказался рядом в одно мгновение. Плащ упал его плечи, он схватил Макгаррити и поднял его на ноги. Его лицо в маске было всего в нескольких дюймах от хакера.

Он закричал в лицо своему пленнику:

– Что ты украл?

Макгаррити сглотнул, но держал язык за зубами. Он был обязан своей верностью другому человеку в маске, еще более ужасному, чем печально известный Бэтмен.

«Я не боюсь тебя, – вызывающе подумал он. – Я боюсь только Бэйна».

Времени пытаться вытянуть правду из вора не было. Он ударил мужчину головой о бетонную перегородку, нокаутировав его, чтобы полиция позже могла его подобрать. Электронный писк достиг ушей Бэтмена, и он обратил свое внимание на спортивную сумку, которую отшвырнуло из- за аварии. В сумке лежал потрепанный ноутбук с сообщением на экране.

ПРОГРАММА ЗАВЕРШЕНА

В следующее мгновение Бэтмен попал под ослепительный свет сверху. Полицейский вертолет спустился с неба. Оглянувшись вокруг, Бэтмен увидел настоящее множество полицейских, приближающихся к нему со всех направлений. Тысячи автомобилей, фургонов, мотоциклов и собак. Зазвучал рев множества сирен, усиливая грохот, вызванный шумом роторов вертолета. Бладхаунды лаяли и натягивали поводки.

Бэтпод остановился неподалеку, как и запрограммировал его Бэтмен.

Освобожденный заложник, выброшенный на обочине дороги, побежал к приближающимся силам полиции. Несчастный трейдер теперь был в безопасности.

«Пора уходить», – понял Бэтмен.

Флэшка была подключена к ноутбуку. Он вытащил ее из гнезда и положил в сумку на поясе, даже когда над ним гремел громкоговоритель.

«ОТОЙДИТЕ ОТ МОТОЦИКЛА!»

Он осмотрелся, следя, как и всегда, за окружающим пространством. Рас аль Гул научил его этому. Остановленный поток машин перекрывал шоссе. Большой автовоз с пустыми стеллажами стоял под соседним въездом.

Запрыгнув на Бэтпод, он активировал двойные сорокамиллиметровые пушки. Установленное спереди оружие высвободило свою огневую мощь, и меткий выстрел попал в заднюю часть автовоза, в результате чего его задний борт упал на бетон.

Бэтпод помчался к грузовику, взобрался на борт и использовал его для прыжка прямо к въезду наверху.

Прорвавшись через пробку, Бэтмен сбежал от преследователей. Но полицейский департамент дышал ему в затылок.

* * *

– Восемь лет! – сердито воскликнул Даггетт. Он осушил свой напиток из бара, но пятидесятилетний скотч не успокоил его. Он ходил взад и вперед в своей квартире. – Спустя восемь лет он выбрал сегодняшний вечер, чтобы вернуться!

Страйвер обратил внимание на светлую сторону.

– Он уводит полицейских от Бэйна.

«Это правда, – признал Даггетт. – Что мне до Бэтмена? Он не связан со мной. В отличие от Бэйна».

Может быть, на самом деле все складывалось в его пользу. Это его успокоило.

– Как это вы упустили его? – потребовал Фоули.

Радио захрипело в его руках.

– У него большая огневая мощь.

– А у вас нет? – Фоули не принимал никаких оправданий. – Мы не позволим какому-то психу с дурным характером и модными штучками снова управлять этим городом, слышите меня?

– Он возвращается в центр города.

Фоули ухмыльнулся.

– Тогда он так же глуп, как и его наряд. – Команды спецназа уже были в центре города после нападения на биржу. Он позвонил Аллену. – Перекройте центр, джентльмены.

Блэйк развернул патрульную машину, присоединившись к тысячам других полицейских, направлявшихся в деловой центр города. Он никогда не видел, чтобы столько подразделений гонялось за одним подозреваемым. Стремясь занять позицию среди множества других транспортных средств, Блэйк сумел вырваться вперед других патрульных машин.

Его глаза расширились, когда впереди он заметил Бэтмена. Он узнал уникальный в своем роде мотоцикл народного мстителя по зернистым кадрам новостных материалов о противостоянии Бэтмена с Джокером много лет назад. Однажды Бэтмен перевернул скоростной полуприцеп, используя встроенный в автомобиль крюк и трос. Несмотря на свой визит в поместье Уэйнов, Блэйк никак не ожидал увидеть его своими глазами.

«Это моя вина? – он задавался вопросом. – Я вытащил его из укрытия?»

Бэтмен приблизился к широкому бульвару, но обнаружил, что с другого конца улицы на него нацелилась еще одна волна полицейских машин. Парящие в воздухе вертолеты поймали его в свои прожекторы, показывая всему миру. Его зажали в тисках двух встречных потоков автомобилей.

Но он не снизил скорости. Его мотоцикл совершил крутой поворот на девяносто градусов, перевернувшись в процессе, и помчался в спасительную темноту большого тупика. Полицейские машины завизжали, останавливаясь и блокируя въезд. Вертолеты парили над ними, обеспечивая поддержку с воздуха. Казалось, Бэтмену некуда было деваться.

Блэйк нажал на тормоза у полицейского ограждения, закрывая узкий проход. Фоули выпрыгнул из внедорожника и направился к тесному проходу между зданиями.

Молодой полицейский поспешил за ним.

«Как крыса в ловушке», – уверенно сказал Фоули. Он потянулся к рупору, который был у него в руке, и начал подносить его к губам.

УУУУУУУУ.

Оглушительный рев, исходящий из переулка, заглушил все, что хотел сказать заместитель комиссара. Собравшиеся копы обменялись озадаченными взглядами. Никто из них, включая Блэйка, не знал, что за машина может издавать такой рев.

«Это не мотоцикл», – понял Блэйк.

– Кажется, вы ошиблись животным, сэр, – громко сказал соседний полицейский.

Прожекторы вертолетов потухли, и массивный темный циклон вырвался из узкого переулка, над улицей, расшвыривая вертолеты в стороны. Блэйк с благоговением смотрел на пугающий матово-черный самолет, подобный которому он никогда не видел. Заходящие одно на другое крылья были подняты в воздух, и в тоже время защищали зарешеченные металлические вентиляционные отверстия. Сквозь прозрачное ветровое стекло был виден Бэтмен, сидящий в сильно бронированной кабине. Двойные винты производили мощный нисходящий поток, придавливая копов к земле и взбивая летающие грязь и мусор.

Самолет прогрохотал над собравшимся в одном месте полицейским департаментом Готэма, взлетев в небо.

Блэйк не смог удержаться:

– Вы уверены, что это был он? – спросил он.

Фоули впился в него взглядом и сунул рупор ему в руки.

Гордон сидел на больничной койке, все еще подключенный к аппаратам. Телевизор в его комнате был крошечный и с паршивым звуком, но он смог разглядеть самолет, летящий из переулка. Его сердце взлетело вместе с самолетом.

Впервые за несколько дней он улыбнулся.

– Полиция хранит молчание по поводу возможности возвращения Бэтмена, но свидетельства очевидцев, похоже, ясно указывают на...

Даггетт внимательно смотрел на огромный телевизор с плоским экраном. Страйвер отложил свой мобильный телефон.

– Бэйн говорит, что Бэтмен вмешался, но задача была выполнена.

Тем не менее, Даггетт все еще волновался.

– А как насчет мужчин, которых они арестовали?

– Он говорит, и я цитирую: «Они умрут, прежде чем заговорят».

При этом Даггетт немного расслабился. Бэйну, вероятно, можно было доверять в том, что касается его людей. Господь свидетель, они провели ту операцию в Западной Африке без сучка без задоринки.

– Где он находит этих парней? – удивился он вслух.

Страйвер только пожал плечами. Даггетт решил, что он не хочет знать.

– Открой шампанское, – проинструктировал он, его настроение продолжало улучшаться. В конце концов, это нужно отметить. Он направился в свой офис выключить работающий там телевизор. Сегодня с него хватит Бэтмена. Он был в настроении для другого рода развлечений. – А мы можем пригласить сюда девочек?

– Осторожнее с желаниями.

Из дверей выпрыгнула женщина в обтягивающей черной коже. Схватив Даггетта, она швырнула его через гостиную, припечатав спиной в стену. Он потянулся за пистолетом, который хранил в кобуре под курткой, но она вскинула невероятно высокую ногу и с помощью каблука прижала его запястье к стене на высоте плеча. Он захныкал от боли, когда она наклонилась к нему, ее лицо было скрыто за маской.

– Ты что, язык проглотил? – промурлыкала она.

Испугавшись, он через мгновение узнал Селину Кайл. Или, также известную в некоторых кругах, Женщину-кошку. Раньше он никогда не видел ее в полном снаряжении. Этим видом можно было наслаждаться, если только она не прижала тебя к стене... и не в хорошем смысле. Ее гладкая нога удерживала его запястье под неудобным углом.

Она выхватила пистолет из его дрожащей руки и швырнула его через комнату.

– Ты глупая стерва, – пробормотал он. Его изумляла ее смелость здесь, на его собственной территории. Она действительно думала, что у него нет защиты? Его телохранители будут здесь через несколько минут.

– Никто никогда не обвинял меня в глупости, – ответила она.

– Глупая, потому что пришла сюда сегодня вечером.

Она надавила каблуком, прижимая его запястье к стене.

– Я хочу получить то, что ты мне должен.

Страйвер, наконец, нашел способ отработать свою зарплату: он приставил пистолет к ее голове.

Даггетт ухмыльнулся. Он видел, что его пособник наслаждается видом, не выпуская пистолета из рук, а его глаза прослеживают контуры ее одетой в кожу фигуры.

– Хочешь, но никогда не получишь... – начал Даггетт и замолк, когда она начала опускать ногу.

– Классный наряд, – прокомментировал Страйвер. – Тяжело ходить на таких каблуках?

– Я не знаю, – ответила она. – Разве? – Без предупреждения она вонзила шестидюймовый каблук-стилет в его лодыжку. Он издал мучительный крик, а она уже развернулась и вывернула его запястье, заставив выпустить пистолет. Страйвер отшатнулся, сжимая ногу. Селина сунула пистолет за пояс и снова швырнула Даггетта на стену, с еще большей силой, чем раньше.

– Где она? – потребовала она.

– Где что? – ответил Даггетт, изображая дурачка.

– Программа. «Чистый лист».

– Ах да, – протянул он. – Лучшее средство для первоклассной воровки с внушительным досье. – Он пожал плечами. – У меня ее нет.

Женщина-кошка зашипела, но прежде чем она смогла снова наброситься на него, в коридоре возникло волнение, и в комнату ворвались телохранители с оружием в руках.

«Ну наконец-то они здесь!» – разозлился Даггетт.

Женщина-кошка развернула Даггетта, используя его в качестве живого щита, и ударила ногой по стеклу позади. При соприкосновении с зазубренным стальным каблуком стекло с грохотом разбилось на множество осколков, выплеснувшихся на крыши внизу. Затем Женщина-кошка упала в окно, таща за собой Даггетта. Перепуганный магнат закричал от ужаса.

«Боже мой, сумасшедшая стерва собирается убить нас обоих!»

Они падали сквозь ночь – и приземлились на подвешенной платформе для мытья окон десятью футами ниже. Немедля ни секунды, она разрезала узел каблуком, освобождая платформу, которая начала падение вдоль стены здания.

Даггетт снова начал кричать, пока платформа не остановилась прямо над плоской крышей соседнего здания, куда женщина-кошка бросила его, а затем проворно перепрыгнула сама.

Женщина-кошка возвышалась над Даггеттом, который лежал, растянувшись на грубой, покрытой смолой поверхности. Ярые карие глаза угрожающе блеснули, и когда она подняла руки, он увидел когти. Даггетту пришла в голову мысль, что некоторые люди заплатят хорошие деньги, чтобы прямо сейчас оказаться на его месте. Ей не хватало только кнута.

– Где она? – повторила она.

– «Чистый лист»? – спросил он, пытаясь говорить с иронией. Его сердце все еще билось со скоростью мили в минуту, но он не позволит этой сумасшедшей женщине одолеть себя. – Введите имя и дату рождения, и в течение нескольких часов этот человек перестанет существовать в любой базе данных. – Он давился смехом под соблазнительным взглядом. – Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ты лжешь, – прошипела она. – «Райкин Дата» перешли на бета-тестирование.

– Вот почему я их купил, – признался он. – Но у них ничего не было. Это просто воровской миф.

Она отступила, обдумывая его слова. Он понял, что ее беспокоит мысль о том, что она преследует мираж.

«Подумай над этим, – размышлял он кисло. – Ты получишь по заслугам, психопатка. Просто подожди, пока я натравлю на тебя Бэйна».

Глава пятнадцатая

Селина была ошарашена утверждением Даггетта.

Он говорил правду?

Прежде чем она успела среагировать, вооруженные люди присоединились к ним на крыше, двигаясь с нескольких сторон. Со спортивными ружьями, военным снаряжением и угрюмыми лицами, они спустились по тросам и начали карабкаться по пожарным лестницам. Она была впечатлена скоростью их реакции и не могла винить громил Даггетта за настойчивость.

«Будем надеяться, что они так же обеспокоены его безопасностью», – подумала она, поднимая магната на ноги. Она держала его за горло, ее когти впились в его плоть.

– Остановитесь! – предупредила она новичков. Но, к ее удивлению, они продолжали подходить. Нахмуренный боевик с холодными глазами профессионала навинчивал глушитель на свой Глок. Она крепче сжала дрожащего магната, вызывая у него вздох боли.

Кровь закапала на его воротник.

– Я не блефую, – настаивала она.

– Они знают. – Из тени донесся сиплый голос. – Им просто все равно.

Все взгляды устремились на источник звука. Селина заметила фигуру в маске, сидящую на крыше роскошного жилого комплекса, через здание. Безошибочный силуэт ушей, как у летучих мышей, возвышался над черной маской нового гостя. На его груди была выбита крылатая эмблема.

«Это он, – поняла она. – Бэтмен».

Пугающее присутствие Темного рыцаря отвлекло ее противников. Громила с глушителем от удивления обернулся. Пользуясь моментом, она отбросила Даггетта в сторону и набросилась на стрелка, вырывая пистолет из его рук. Никто не бросился на помощь Даггетту, доказывая, что Бэтмен был прав. Это вообще были не его люди.

Тогда чьи?

Но времени беспокоится на этот счет сейчас не было. Бэтмен без труда перепрыгнул разделявшее их пространство, приземлившись сразу за ней, а в это время остальные громилы атаковали их со всех сторон. Спиной к спине они отражали атаки анонимных нападавших при помощи ботинок и кулаков. Бэтмен стал сплошным шквалом молниеносных ударов и уклонений, не растрачивая впустую ни одно движение. Бумеранг в форме летучей мыши обезоружил одного нападавшего, сам же Бэтмен поймал лезвие ножа пальцами в перчатке и ударил другого человека головой в голову.

Благодарная за его своевременную помощь, женщина-кошка открыла огонь из «взятого взаймы» Глока, застрелив оголтелого громилу, упавшего камнем. Она прицелилась второму мужчине ровно между глаз, но, прежде чем она успела нажать на курок, Бэтмен дернул ее за руку, сбивая ее выстрел.

Вместо этого он вырубил громилу хорошо поставленным ударом в живот.

– Ты издеваешься? – запротестовала она.

– Никакого оружия, – прорычал он. – Никаких убийств.

Она была одновременно раздражена и удивлена его сомнениями.

– Где же тогда веселье?

Он не ответил, так как на крышу взобрались еще люди. Женщина-кошка узнала некоторых из подземной армии Бэйна. Она была почти польщена всем этим вниманием, но пришло время стратегического отступления. Бэтмен, очевидно, почувствовал то же самое. Он побежал к краю крыши.

– Давай! – крикнул он.

Она в замешательстве наблюдала, как он бросился с верха здания, и немного поколебалась, прежде чем последовать за ним.

Разве он не знает, что кошки не могут летать?

Просвистевшая мимо пуля подстегнула ее. Надеясь, что Бэтмен знает, что делает, она побежала через крышу и посмотрела вниз. Ее глаза расширились под маской.

Самолет-невидимка парил чуть ниже края крыши, на высоте нескольких этажей над улицей. Бэтмен ждал в открытой кабине, окруженный сложным множеством матово-черных лифтов, вентиляционных отверстий и элеронов.

Когда она прыгнула, позади раздались выстрелы. Приземлившись на одну из гладких аэродинамических панелей, она скользнула на пассажирское сиденье рядом с ним.

«Ладно, – подумала она. – Считай, ты меня впечатлил».

Заревели мощные двигатели, стальной купол с шипением закрылся над кабиной, принимая огонь сверху на себя. Пули застучали по бронированному покрытию. Она старалась не показывать свое облегчение.

– Мама предупреждала меня, чтобы я не садилась в машины к незнакомцам.

– Это не машина, – возразил он.

Фантастический самолет с ревом взлетел в небо. Нисходящий поток воздуха прижал к крыше всех боевиков, кроме одного. Единственным исключением была внушительная фигура в маске, которая медленно двигалась сквозь ветер, отказываясь падать на колени от простого потока воздуха. Массивные кулаки сжались по бокам.

Бэйн смотрел, как Бэт сбегает в ночь.

Отлетев на безопасное расстояние от напавших на Селину, Бэтмен приземлился на пустой вертолетной площадке небоскреба в центре города. Электромагнитный импульс погасил все неудобные огни и камеры безопасности, обеспечивая им конфиденциальность.

Он хотел знать, чем она занималась в пентхаусе Даггетта и почему наемники Бэйна преследовали ее.

Над ними открылся купол, впуская свежий ночной воздух. Селина вскочила с пассажирского сидения.

– Увидимся, – сказала она бодро.

Он последовал за ней на крышу, где воспользовался случаем полюбоваться ее плотно облегающей одеждой, которая показалась ему практичной и подчеркивающей достоинства фигуры. Он, как никто другой, должен был оценить склонность к драматическим эффектам.

– Не за что, – сказал он.

– У меня все под контролем, – настаивала она.

Он не согласился с ней:

– Это была не уличная шпана, – мрачно заявил он. – А профессиональные убийцы. – Он посмотрел на нее своими темными глазами. – Я спас тебе жизнь. В ответ мне нужно знать, что ты сделала с отпечатками пальцев Брюса Уэйна.

Она задумчиво оглядела его, сопоставляя факты.

– Уэйн не шутил о «могущественном друге». – Она колебалась, прежде чем сказать правду. – Я продала его отпечатки Даггетту – за то, что, вероятно, даже не существует.

Он уловил нотку горечи в ее голосе.

– Я думал, тебя не проведешь, – сказал он.

Но она пожала своими стройными плечами.

– Эй, когда девушка в отчаянии...

– Что он собирается с ними делать? – настаивал он. Он осторожно использовал свой «рык Бэтмена». Кажется, она могла сложить два и два, и он не хотел, чтобы она узнала его – особенно после этого поцелуя.

– Я не знаю, – призналась она, – но Даггетт похоже причастен к беспорядкам на бирже.

Ему не понравилось, как это прозвучало. Он уже знал, что существует связь между Даггеттом и Бэйном – западноафриканский переворот, но чего именно они пытаются достичь? И зачем им понадобились отпечатки пальцев Брюса Уэйна?

Полицейский вертолет пролетел над головой, продолжая охоту. Бэтмен отступил в тень, уклоняясь от прожектора, пока вертолет не исчез. Затем он повернулся, чтобы продолжить допрос.

Но она ушла.

– Мисс Кайл?

Она исчезла так же тихо, как кошка.

Бэтмен хмыкнул. Ирония ситуации не ускользнула от него.

– Так вот каково это.

Глава шестнадцатая

По правде говоря, Альфреду никогда не нравилась Бэт-пещера. Он находил ее сырой, мрачной, негигиеничной, трудно очищаемой и более чем удручающей.

Тем не менее, мастер Брюс потратил целое состояние, превращая древние пещеры, которые когда-то были станцией на подземной железной дороге, в современную судебно-медицинскую лабораторию, гараж, склад оружия и центр связи. Поэтому было бы глупо не пользоваться сложными технологиями, даже если это означало делить компанию с такой неприятностью, как крылатые грызуны.

По крайней мере, так он сказал себе.

Альфред сидел за компьютером, изучая отснятые видеоматериалы о нападении на фондовую биржу, когда гулкий грохот и блики высокоинтенсивных посадочных огней пронзили водопад, скрывавший устье пещеры. Ярко-белое свечение проникало сквозь водную завесу, предвещая появление новейшей игрушки Брюса.

Брызги окропили лицо Альфреда, а Бэт с вращающимися винтами влетел в пещеру. Пара сланцевых кубов поднялась и сформировала посадочную площадку, куда и приземлился Бэт.

Открылся купол, и Бэтмен вышел из кабины. Альфред испытал облегчение, увидев, что он все еще в целости и сохранности и не нуждается в срочной помощи, несмотря на то, что отошел от дел на восемь долгих лет. Он беспокоился об этом.

– Очень незаметно, – заметил дворецкий, стряхивая воду с костюма. – Должен ли я сказать соседям, что у вас новая воздуходувка?

Бэтмен сбросил плащ и капюшон, снова став Брюсом Уэйном.

– Мы купили всех соседей.

«Так мы и сделали», – вспомнил Альфред. Он взял плащ Брюса, когда они отошли от последнего вклада Люциуса Фокса в «дело». Он должен был признать, что Бэт был впечатляющим самолетом. Возможно, слишком впечатляющим.

– Если взглянуть на телевизионные репортажи, вы, кажется, не потеряли тяги к варварскому разрушению.

Брюс проигнорировал насмешку. Он выдернул флешку из своего пояса.

– Я нашел это.

– Разве не полиция должна собирать доказательства? – предположил Альфред.

– У них нет инструментов для анализа.

Альфред оглянулся на высокотехнологичный аппарат, заполняющий пещеру. Его было достаточно, чтобы заставить ФБР завидовать.

– Если бы только вы дали им это сделать.

Но Брюс покачал головой.

– Инструмент одного человека – это оружие в руках другого.

– В вашем понимании, возможно, – сказал Альфред. – Но немногое можно превратить в оружие.

– Альфред, достаточно, – нетерпеливо сказал Брюс. – Полиция не справилась.

– Возможно, они бы и справились, – настаивал дворецкий, – если бы вы не устроили шоу из погони.

Брюс отказался даже рассматривать такую возможность.

– Возможно, ты просто расстроен тем, что ошибся.

Альфред выглядел озадаченным.

– Ошибся?

– Ты думал, что я теперь другой, – сказал Брюс.

Альфред вернул плащ и капюшон в шкаф. Он хотел бы запереть их навсегда.

– А вы и есть другой, – сказал он. – Вы заставили напыщенных, самоуверенных полицейских вступить в веселые гонки с новыми причудливыми игрушками Фокса. – Он привлек внимание Брюса к жутким кадрам с камер наблюдения на главном мониторе. – А что будет, когда вы столкнетесь с ним? Что тогда?

На экране Бэйн с ужасающей скоростью и жестокостью убил всех охранников в комнате. Его смертельно эффективная техника боя была очень похожа на ту, что использовал Бэтмен, но гораздо более чистой. Челюсти Брюса сжались, пока он пристально разглядывал кадры.

– Я буду бороться еще яростнее, – сказал он. – Как всегда.

– Тогда вам было за что бороться, – утверждал Альфред. – За что вы боретесь сейчас? Не за свою жизнь.

Брюс нахмурился и протянул руку, чтобы выключить экран. Альфред остановил его.

– Посмотрите внимательно, – сказал дворецкий. – На его скорость, его свирепость, его подготовку. Я вижу силу веры... фанатика. Я вижу возрождение Лиги теней.

Брюс уставился на Бэйна.

– Ты сказал, что его изгнали.

– Рас аль Гул это сделал, – сказал Альфред. – Но кто сейчас их глава?

– Рас аль Гул был Лигой Теней, – настаивал Брюс. – И я его победил. – Он сел за компьютер и уничтожил записи с камер наблюдения. – Бэйн просто наемник, и мы должны выяснить, что он задумал. – Он подключил флешку к компьютеру, затем щелкнул по клавиатуре, и потоки текста появились на экране. Он внимательно изучил данные.

– Какие-то сделки, – понял он. – Коды.

Текст исчез, замененный отсканированным изображением отпечатка пальца. Брюс нахмурился.

– Это?.. –- Начал Альфред.

– Мой, – подтвердил Брюс. – Подарок от Селины Кайл. – Он расскажет Альфреду о своей встрече с Женщиной-кошкой позже. Прямо сейчас у него были более насущные проблемы. Он поднялся и отключил флешку от компьютера.

– Отнеси это Фоксу, – проинструктировал он. – Он может взломать код и сказать нам, какие сделки они совершали.

Альфред взял флешку и вышел из пещеры. Брюс переоделся в обычную одежду и последовал за ним до особняка. Он нашел дворецкого в главном зале, у подножия парадной лестницы. Он уже был на выходе.

– Я передам это Фоксу, – серьезно сказал Альфред. – Но не более.

Что-то в тоне старика привлекло внимание Брюса. Он отвернулся от лестницы и посмотрел на Альфреда.

– Я зашивал ваши раны и вправлял кости, – продолжил дворецкий, – но я не буду вас хоронить. Я похоронил достаточно членов семьи Уэйнов.

«Он серьезно?» – задумался Брюс. Альфред был единственным человеком, который никогда не разочаровывался в нем.

– Ты бросишь меня? – тихо сказал он.

– Вы видите только один конец вашей истории, – сказал Альфред. – Уйти – это все, что мне осталось, чтобы заставить вас понять. Вы больше не Бэтмен. Вы должны найти другой путь.

«Другого пути нет, – подумал Брюс. – Не для меня. Уже нет».

– Раньше вы говорили о том, что покончите со всем этим, – напомнил ему Альфред. – О жизни за пределами этой ужасной пещеры.

Брюс покачал головой. Эта мечта закончилась восемь лет назад.

– Рэйчел умерла, зная, что мы решили быть вместе, – сказал он с горечью. – Это и была моя жизнь за пределами пещеры, поэтому я просто не могу иначе. Рэйчел мертва. Она не смогла.

Потому что Бэтмен не смог ее спасти.

– Что, если бы она могла? – Спросил Альфред. – Что, если она не собиралась быть с вами всю жизнь?

Брюс не видел смысла в предположениях.

– Это не так, – сказал он. – Но я не могу ничего изменить.

Альфред неловко потоптался с ноги на ногу, и на его лице появилось странное выражение, как будто он боролся с собой.

– Что, если, – сказал он наконец, – она написала письмо? Объясняя, что она выбрала Харви Дента, а не вас. – Альфред устало вздохнул, словно выпуская тяжелый груз. – А что если, чтобы избавить вас от боли, я сжег это письмо?

Брюса накрыло понимание, и он в шоке уставился на Альфреда. Он почувствовал, как весь его мир – все, чему он верил за последние восемь лет – разваливается под ним.

– Зачем ты это говоришь? – спросил он.

– Потому что я должен заставить вас понять, – сказал Альфред. – Потому что вы так же важны для меня, как и для своей матери и отца, и я поклялся им, что буду защищать вас... и не защитил.

– Ты лжешь, – обвинил его Брюс.

– Я никогда не лгал вам, – ответил он. – За исключением случая, когда я сжег письмо Рэйчел.

Черт возьми, Брюс поверил ему.

Внутри него разразилась холодная ярость, очень отличающаяся от праведного гнева, который он так долго направлял на преступления и преступников. Это было гораздо более личным.

– Как ты смеешь использовать Рэйчел, чтобы остановить меня? – прорычал он.

– Я использую правду, мастер Брюс. Может быть, пора нам всем перестать хитрить и просто принять горькую правду. – Он грустно посмотрел на Брюса. – Мне жаль.

– Извини? – прохрипел Брюс. – Ты рассчитываешь уничтожить мой мир, а потом пожать мне руку?

– Нет, – сказал Альфред. – Я знаю, что это значит.

Но Брюс заставил его сказать это.

– Что это значит, Альфред?

– Это значит, что вы меня возненавидите. Это означает потерю человека, о котором я заботился с тех пор, как услышал его первый крик в этом доме. – Он сделал паузу. – Но это также может означать спасение вашей жизни. И это важнее.

Брюс впился в него взглядом. Спокойно, холодно он сказал худшее из всего, что мог сказать:

– Прощай, Альфред.

Дворецкий кивнул, старше и более уставший, чем несколько минут назад. Его плечи опустились.

– Прощайте, Брюс.

Брюс повернулся спиной и поднялся по лестнице.

Глава семнадцатая

Дверной звонок разбудил его. Брюс перевернулся в постели, ожидая, что Альфред откроет.

Затем вспомнил.

Он встал и набросил халат. Никакого завтрака он не ждал, и дом почему-то казался холоднее, чем раньше. Двигаясь по коридору вперед, он осторожно крикнул.

– Альфред?

Ответная тишина подтвердила, что прошлая ночь была действительностью. Лицо Брюса стало каменным. Запахнув халат, он поспешил спуститься по лестнице и распахнул дверь.

Люциус Фокс удивленно посмотрел на него.

– Сами открываете дверь?

– Да, – кратко сказал Брюс. Он не хотел объяснять. – Не могли бы вы расшифровать сделки на этом диске?

Вместо ответа Фокс протянул ему утреннюю газету. Заголовок на первой странице был набран огромными буквами:

БЭТМЕН ВОЗВРАЩАЕТСЯ ИЛИ ОРГАНИЗАТОР НАПАДЕНИЯ НА ФОНДОВУЮ БИРЖУ

Заголовок сопровождался размытым фото летучей мыши в полете. На боковой панели отображалась хронология карьеры Бэтмена, начиная с его захвата бандита Кармине Фальконе много лет назад.

– Мне не придется, – сказал Фокс. – Третья страница.

Озадаченный, Брюс пролистал репортаж о предполагаемом возвращении Бэтмена, пока не наткнулся на другой, значительно меньший заголовок.

Уэйн идет ва-банк – и проигрывает

Брюс просмотрел статью в растущем смятении.

– Похоже, вы сделали серию крупных опционов на продажу на бирже фьючерсов. Подтвержденных отпечатком большого пальца. – Фокс мрачно покачал головой. – Срок опционов истек вчера в полночь.

Брюс поднял глаза от газеты, потрясенный новостями. Он всегда предпочитал борьбу с преступностью большим финансам, но понимал смысл только что прочитанного. И последствия были разрушительными.

– В долгосрочной перспективе мы сможем доказать мошенничество, – сказал Фокс. – Но пока... вы полностью разорены. И «Уэйн Энтерпрайзес» вот-вот попадет в руки Джона Даггетта.

– Оружие. – Брюс мгновенно сосредоточился на том, что имело наибольшее значение. – Мы не можем позволить Даггетту наткнуться на научный отдел.

– Научный отдел закрыт и не используется, – заверил его Фокс. – Но энергетический проект – это другая история.

Потом до него дошло, что это был худший из всех возможных наихудших сценариев – такой человек, как Джон Даггетт, с его связями с Бэйном, взявший под контроль отложенный проект.

Брюс понял, что ему нужна помощь.

– Миранда Тейт, – сказал он, размышляя вслух. – Нам нужно убедить правление поддержать ее, а не Даггетта. – Он знал, что это значит. – Давайте покажем ей реактор.

Фокс был на шаг впереди него.

– Мы встретимся с ней через тридцать пять минут, – сказал он. – Вам лучше одеться.

Завод по переработке был расположен на другой от Готэма стороне реки. Перед огромным количеством заброшенного металлолома, окруженного забором из колючей проволоки, открывался живописный вид на величавые очертания города. Чайки и голуби копались в мусоре. Емкости для использованных автомобильных аккумуляторов и электронного оборудования ожидали утилизации. Ржавчина разъедала накопившийся мусор.

Миранда Тейт с сомнением огляделась вокруг, когда Фокс вывел ее из машины. Она легко ступала среди груд мусора, избегая жирных луж.

– Вы привели меня сюда, чтобы показать мусорную свалку, мистер Фокс? – спросила она, пока он открывал перед ней ворота.

Затем Фокс повернулся.

– Немного терпения, мисс Тейт.

Заброшенный с виду вагончик был спрятан в глубине свалки, за высокими кучами металлолома. Всего лишь переоцененный алюминиевый сарай с плохо скрепленным сайдингом – это одноэтажное здание едва ли стоило ее времени.

С загадочной улыбкой Фокс пригласил ее внутрь.

– Не высовывайте руки и ноги, – прокомментировал Фокс.

Пустой кабинет был спрятан внутри кабины. Пыль накрыла стол и картотеки. Календарь на стене был более чем на год устаревшим. Полуразвалившееся офисное оборудование выглядело так, будто находилось в куче вторсырья снаружи. Фокс щелкнул скрытым выключателем под столом, и вдруг весь офис превратился в лифт, опускающийся под пол. Комната наклонилась, словно на вираже аттракциона, и по диагонали скользнула в массивный бетонный туннель, который располагался под свалкой и по направлению к реке.

Миранда громко ахнула. Ее глаза расширились от удивления.

– Это он, не так ли? – спросила она.

Фокс кивнул.

– Реактор находится под рекой, поэтому он может быть мгновенно затоплен в случае нарушения безопасности.

– Брюс Уэйн действительно такой параноик? – спросила она.

Фокс усмехнулся.

– Я предпочту не отвечать на этот вопрос, – сказал он.

Лифт остановился глубоко под рекой. Поражаясь изощренной системе безопасности, она вышла из «кабинета» и сразу увидела, что Брюс Уэйн ждет их в подземном комплексе, который был настолько же большим и впечатляющим, насколько уродливой – свалка. Она отметила, что он больше не пользовался своей тростью.

– Я подумал, что вам, возможно, захочется увидеть, на что пошли ваши инвестиции, – сказал он.

В центре комплекса размером с ангар была черная стальная сфера диаметром не менее пяти футов, опоясанная сегментированными стальными кольцами, в которых Миранда быстро распознала мощные электромагниты. Мигающие зеленые огни и датчики были встроены в поверхность сферы. Диагональные стальные стяжки поддерживали ядро конструкции, подвесив его на высоту нескольких футов. Приборная панель располагалась у основания левой опоры.

Сточные воды из реки протекали через широкие бетонные желоба в полу.

«Наконец-то», – подумала Миранда. Она смаковала вид революционного термоядерного реактора.

– Никакой радиации, никакого углеводородного топлива, – сказала она. – Бесплатная, чистая энергия для всего города.

– Если бы он работал, – сказал Брюс. – Но это не так. – Он щелкнул выключателем на панели управления. Ядро загудело, ярко осветилось изнутри. Освещенные датчики зарегистрировали внезапный прилив энергии.

Затем устройство остыло. Датчики опустились до нуля.

– Зажигание, да, – заявил Брюс. – Но никакой цепной реакции.

Она не верила ему.

– Слишком много охраны для провалившегося проекта.

Он пристально смотрел на нее, но молчал. Она думала, что понимала его скрытность.

– Около трех лет назад российский ученый опубликовал статью об использовании реакции термоядерного синтеза в военных целях, – прокомментировала она. – Через неделю у вашего реактора начались проблемы.

«Не нужно быть физиком-ядерщиком, чтобы, увидеть связь», – размышляла она.

– Я думаю, что ваша машина работает.

Уэйн пристально посмотрел на нее.

– Миранда, если бы она работала, опасность для Готэма была бы слишком велика.

– Вам станет легче, – спросила она, – если я скажу, что русский ученый погиб в авиакатастрофе шесть месяцев назад?

Кажется, это его не успокоило.

– У кого-нибудь еще получится то, что сделал доктор Павлов, – утверждал он. – Кто-то еще выяснит, как превратить этот источник энергии в ядерное оружие.

– Тогда зачем мне это показывать? – спросила она.

– Мне нужно, чтобы вы взяли под свой контроль «Уэйн Энтерпрайзес»... и этот реактор.

Она знала о его нынешних финансовых трудностях. Да и как иначе?

– И сделать с ним что?

– Ничего, – твердо сказал он. – Пока мы не сможем найти способ гарантировать его безопасность.

– А если не выйдет?

– Выведи его из строя, – сказал он. – Затопи.

Она была встревожена этой идеей.

– Уничтожить лучший в мире шанс для энергоэффективного будущего?

– Если мир еще не готов, да, – ответил он.

Она подошла ближе к нему. Он уловил запах экзотических духов.

– Брюс, если вы хотите спасти мир, вы должны начать доверять ему.

– Я доверяю вам.

– Это не считается, – сказала она. – У вас нет выбора.

Но он не мог оставить все как есть.

– Я мог затопить эту камеру в любое время за последние три года, – сказал он. – Я предпочитаю доверять вам, Миранда, и для меня это не так уж легко. – Его настойчивый взгляд умолял ее. – Пожалуйста.

Она кивнула.

Фокс откашлялся, вежливо вмешиваясь в беседу.

– Извините, – сказал он, – но нам нужно попасть на заседание совета директоров.

* * *

Совет директоров созвал экстренное совещание. Люциус Фокс, как генеральный директор, сидел во главе длинного дубового стола, а Брюс Уэйн занял другой конец впервые за многие годы – и, возможно, в самый последний раз.

Джон Даггетт поднялся, чтобы обратиться к совету. Он казался еще более высокомерным, чем обычно.

– Я хотел бы отметить, что у нас присутствует не-член правления, – торжественно заявил он. – Абсолютно незаконно, даже если на двери написана его фамилия.

Все взгляды обратились к последнему из Уэйнов. Дуглас Фредерикс, один из старших членов совета, взял слово. Это был достойный пожилой джентльмен с гривой белоснежных волос, который редко боялся высказывать свое мнение. Брюс всегда уважал его честность.

– Семья Брюса Уэйна основала эту компанию, – возразил Фредерикс, – и он сам управлял ею.

– ... пока не разорил ее, сэр, –- прервал его Даггетт. Он оглядел собравшихся за столом. – Кто-нибудь не согласен? Проверьте стоимость ваших акций на утро. Азартные игры на сумасшедших фьючерсах не просто лишили мистера Уэйна места в этом совете, но и принесли нам всем большие денежные потери. Он должен уйти.

– Боюсь, у него серьезные доводы, мистер Уэйн, – сказал Фокс.

– Я понимаю. – Брюс поднялся из-за стола. – Дамы и господа. – Он обменялся взглядами с Мирандой, когда выскользнул за дверь.

* * *

Тишина опустилась на зал заседаний, когда дверь за Брюсом закрылась.

– Отлично, – сказал Даггетт, нарушая тишину. Он надул щеки. – Давайте приступим к делу.

– Немедленно, – согласился Фокс.

Он подмигнул Миранде.

Толпа собралась у «Уэйн Тауэр». Сердитые акционеры и голодные репортеры закричали на Брюса, выходившего из здания. Быстро защелкали камеры. Телевизионные группы запечатлели на пленке хаос.

– Господин Уэйн! – крикнул репортер из «Готэм Газет». – Каково это быть одним из обычных людей?

Брюс проигнорировал и его, и все вопросы. Он оглянулся на свою машину.

– Простите, сэр, – застенчиво сказал служащий автостоянки компании. – У них были документы... – Затем Брюс увидел, как; его новую спортивную машину отбуксировали.

«Сначала «Ламборджини», – подумал он, – а теперь эта. Интересно, хватит ли у меня денег на такси?»

Патрульная машина была припаркована у лестницы. Молодой полицейский Блэйк вышел из машины. Он позвал Брюса.

– Похоже, вас нужно подвезти.

Глава восемнадцатая

Даггетт ворвался в свой пентхаус, захлопнув за собой дверь. Его лицо было багровым от гнева, когда он топал ногами по полу.

– Каким это, черт возьми, образом Миранда Тейт получила большинство в правлении Уэйна? – требовательно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Она встречалась с Уэйном? Она спала с Уэйном?

Страйвер попытался успокоить своего босса.

– Нам такое неизвестно...

– Ясно, что ты не «обо всем» знаешь, не так ли? – Даггетт хотел получить ответы, и немедленно. – Где Бэйн?

– Мы сказали ему, что это срочно, – сказал Страйвер.

Даггетт посмотрел на часы.

– Тогда где эта маска?

Глубокий голос прервал его.

– Помяни черта... – сказал он.

Даггетт обернулся и увидел позади себя Бэйна, его мясистые руки были скрещены на груди. Воздух с шипением вырывался из-под маски огромного наемника.

– ... он и появится.

Даггетт оцепенел от страха, пораженный внезапным появлением Бэйна. Откуда взялся этот уродливый наемник и как он прошел мимо якобы первоклассной охраны в пентхаусе? В перерывах между визитами Женщины-кошки и Бэйна Даггетт начинал думать, что кто-угодно может пройти мимо его охранников.

«Он почти напугал меня за год, – подумал он. – Кем он себя считает? Бэтменом?» Но он попытался восстановить контроль над ситуацией.

– Что, черт возьми, происходит? – потребовал он.

– Все идет по плану, как и ожидалось, – безапелляционно заявил Бэйн.

«Вряд ли», – подумал Даггетт.

– Разве ты видишь, как я управляю «Уэйн Энтерпрайзес» ? – Обретя самообладание, он снова посмотрел в лицо наемнику. – Твой удар по бирже не сработал, друг. А теперь у тебя мои строительные бригады, работающие круглосуточно по всему городу? Как именно это должно помочь моей компании поглотить компанию Уэйна?

Бэйн повернулся к Страйверу.

– Оставь нас.

– Оставайся здесь! – приказал Даггетт. – Я здесь главный.

Бэйн быстро положил руку на плечо Даггетта. В его темных глазах появился намек на веселье.

– Чувствуешь себя главным? – спросил он.

Холодок пробежал по позвоночнику Даггетта. Он сглотнул, когда Страйвер вышел из комнаты, оставив его наедине с Бэйном. У него пересохло во рту, и вдруг его ладони вспотели.

– Я заплатил тебе целое состояние...

– И это дает тебе власть над мной? – спросил Бэйн.

Сейчас ему так уже не казалось. Рука Бэйна тяжело придавила плечо Даггетта. Испуганный миллионер начинал жалеть, что он не остался в лапах Кошки. Он потянул себя за воротник.

– Что это значит? – спросил он нервно.

– Твои деньги и объекты инфраструктуры были важны для нас, – объяснил Бэйн. – До настоящего времени.

Даггетт в ужасе уставился на гротескное лицо Бэйна. Онто думал, что пользующийся дурной славой наемник был просто очередным солдатом удачи – чуть дороже, чем большинство, но не более того. Но когда он заглянул в безжалостные глаза человека в маске, он, наконец, понял, что Бэйн работает только на себя самого. И он был не просто солдатом удачи.

– Что ты?

– Судный день Готэма, – ответил Бэйн. – Ваше время подошло к концу...

Он осторожно обхватил голову Даггетта руками. Первобытный страх охватил магната. Он посмотрел в лицо своему разрушителю, когда понял, кем на самом деле был Бэйн.

– Ты настоящее зло ...

– Я – необходимое зло.

Громкий треск оборвал их дискуссию.

Патрульная машина передвигалась по Готэму. Брюс сидел на пассажирском сиденье, мрачно глядя в окно. Машина была в полном их с Блэйком распоряжении – очевидно, напарник Блэйка взял выходной после того, как всю ночь преследовал Бэтмена.

Это была долгая ночь для всех них.

– Когда вы начинали, – спросил Блэйк, – почему маска?

Брюс больше не видел смысла отрицать это. Блэйк, очевидно, понял правду. А после того, как Джим Гордон слег, ему нужен был надежный союзник в полиции. Молодой полицейский казался подходящим кандидатом.

– Чтобы защитить самых близких мне людей, – объяснил он.

Но Блэйк не купился на это.

– Вы были одиночкой без семьи.

«Не совсем», – подумал Брюс. Он вспомнил Рэйчел и Альфреда.

– Всегда есть люди, которые тебе дороги, – сказал он. – Просто не понимаешь, насколько сильно, пока плохой человек не направит на них пистолет. Или пока они не уйдут... – Его горло сжалось, и ему понадобилось время, чтобы собраться. – Идея заключалась в том, чтобы быть символом. Бэтменом может быть кем угодно – вот в чем дело.

Было странно обсуждать это открыто с кем-то, кроме Альфреда, но с кем еще он должен был разговаривать в эти дни?

Миранда Тейт?

Селина?

Блэйк кивнул.

– Было чертовски приятно увидеть его снова.

– Не все с этим согласны.

Блэйк пожал плечами.

– Они поймут это со временем.

Брюс ценил веру молодого полицейского в Бэтмена. Возможно, Блэйк был тем, на кого он мог рассчитывать.

– Есть что-нибудь о местонахождении Бэйна? – спросил он.

– Да, у меня есть пятьсот страниц планов туннелей и фонарик. Помощь мне не помешает.

«Так и я могу», – подумал Брюс. Он задавался вопросом, кто еще мог продвинуть их вперед. Ему пришла в голову мысль и воспоминание о некоей гламурной кошке-воровке. И поцелуе, который все еще оставался в его памяти.

– Знаете, что? – сказал он. – Высадите меня в Старом городе...

Через несколько минут Блэйк подъехал к тротуару напротив ветхого домишки, который явно видел лучшие времена. Как полицейский, он выезжал на несколько вызовов в этом довольно рискованном районе. В основном наркотики, стрельба и бытовое насилие. Он гадал, какое же здесь дело у Уэйна.

– Не ждите, – сказал Уэйн. – Я возьму такси.

– У вас есть деньги?

На лице Уэйна появилось застенчивое выражение.

– Вообще-то, нет.

Блэйк подумал: «Так и подумал». Он вручил Уэйну несколько купюр и наблюдал, как бывший миллиардер перешел улицу и исчез в грязном доме. В любом случае ему хотелось подождать, но потом закричало его радио, извещая о мелкой аварии неподалеку. Он нахмурился и отъехал от тротуара. Ему не нравилось оставлять Уэйна в таком грязном районе, но потом он вспомнил, как на самом деле бывший плейбой проводил свои ночи.

Если Брюс Уэйн не мог позаботиться о себе, кто бы мог?

Селина была занята упаковкой вещей, когда услышала знакомый шум в холле.

– Я сказала тебе, – сказала Джен громко. – Деньги вперед.

– Я так не думаю, – ответил мужчина.

Селина замерла, узнав голос. Она выбежала в холл, где, конечно же, нашла Брюса Уэйна у лестницы, разговаривающего с Джен. Молодая девушка злобно улыбнулась, ожидая, пока ее подруга набросится на ничего не подозревающего посетителя, и выглядела озадаченной, когда Селина просто хмуро посмотрела на Уэйна.

– Он не объект аферы, – объяснила Селина. – И в любом случае у него нет ни цента на счетах.

Ни на секунду она не подумала, что это совпадение. С подозрением относясь к Уэйну, она впустила его в грязный тесный домишко с двумя спальнями, который делила со своей протеже. Облезлые обои, протекающий кран и мебель из благотворительного магазина сильно отличались от величественной усадьбы Уэйнов. Батарея шипела и хрипела. Селина ненадолго смутилась за свою дешевую берлогу, а затем разозлилась на себя за то, что ее заботило мнение Уэйна.

– Да, денег у меня не так много, – призналась она с ухмылкой. – Но больше, чем у вас сейчас.

– На самом деле, они позволили мне сохранить дом, – сказал он.

Селина недоверчиво покачала головой.

– Богатые даже разоряются не так, как все остальные, да?

Он не стал отрицать, а вместо этого обратил внимание на открытый чемодан, разложенный на грязном диване.

– Собираетесь в отпуск? – спросил он.

«Хотелось бы», – подумала она.

– Скажем так, я навлекла на себя гнев людей, менее восприимчивых к моим чарам, чем вы.

– Мой могущественный друг надеется изменить ваше мнение об отъезде, – сказал он.

Она вспомнила, как бросила Бэтмена на крыше.

– И как он это сделает?

– Даст то, что вы хотите.

«Ах, если бы», – подумала она.

– Этого не существует, – ответила она.

– А он утверждает противоположное, – сказал Уэйн, и это прозвучало уверенно. – Он хочет встретиться. Сегодня ночью.

На мгновение ей стало интересно, каким же образом Бэтмен узнал о «Чистом листе». Потом поняла, что он, должно быть, подслушал ее ссору с Даггеттом на крыше.

– Зачем? – спросила она.

– Ему нужно найти Бэйна. Он думает, что вы знаете, как это сделать.

Она подавила дрожь при упоминании этого имени. В свое время она имела дело со многими плохими ребятами, но наемник в маске был одним из немногих, кто действительно ее пугал. Бэйн был причиной, по которой она собирала вещи.

– Скажите ему, что я подумаю.

Уэйн кивнул и начал уходить. Она окликнула его, прежде чем он ушел.

– Мистер Уэйн? Мне жаль, что у вас забрали все деньги.

Он оглянулся назад, глядя сквозь нее.

– Нет, это не так.

Глава девятнадцатая

Блэйк бросился бежать по больнице в поисках нужной палаты. Пара полицейских в форме, стоящих у закрытой двери, подсказала ему, что он достиг своей цели.

Полицейские узнали его и помахали.

Он нашел Гордона сидящим в постели и разговаривающим с Фоули. Получивший ранения комиссар все еще был бледен и сильно изможден, но выглядел намного лучше, чем когда Блэйк вытащил его из канализации. Новая пара очков покоилась у него на носу. Кислородная маска лежала в стороне.

Очевидно, требовалось больше нескольких пуль, чтобы вывести главного полицейского Готэма из игры.

– Мы можем помочь вам, офицер? – нахмурился Фоули. Он бы недоволен, увидев молодого полицейского.

– Тело Джона Даггетта было найдено в мусорном контейнере час назад, – сообщил Блэйк. – Я подумал, что вы хотите это знать.

Гордон с любопытством посмотрел на него.

– Почему?

– Потому что имя Даггетта встречается на всех разрешениях, которые я достал для составления карты туннелей под Готэмом. – Он вручил Гордону стопку файлов, соответствующие документы помечены закладками. Фоули злобно посмотрел на Блэйка, но молодой офицер проигнорировал его и вместо этого обратился к Гордону. – Техническое обслуживание метро, строительство канализации...

Гордон посмотрел на Фоули.

– Как далеко вы продвинулись с поисками туннеля?

– Напомните мне рассказать детали, когда рядом не будет «умников», – пробормотал Фоули, глядя на Блэйка. Затем повернулся к Гордону. – У нас там работают группы, но это огромная сеть.

– Возьми больше людей, – приказал Гордон. – Работайте по квадратам. Я хочу, чтобы его нашли...

– Да-да. Человек в маске, – сказал Фоули. Но таким тоном, будто это было в самом конце его списке приоритетов, особенно теперь, когда Бэтмен вернулся. – Мы работаем над этим, – добавил он.

Гордон зарылся в файлы, листал страницы и жадно смотрел на них.

– Хорошая работа, – сказал он Блэйку, отрываясь от документов. – С этого момента ты работаешь на меня. – Он бросил взгляд на Фоули. – «Горячие головы» нам не помешают.

Фоули побагровел от подавляемого гнева, но держал рот на замке.

– Это может быть просто совпадением, – осторожно сказал Блэйк. Хотя он был взволнован продвижением по службе, он остро осознавал ответственность, которую Гордон только что возложил на него. Он не хотел случайно направить комиссара в неправильную сторону. «Что если я ошибся?»

– Теперь ты детектив, сынок, – сказал Гордон. – Тебе нельзя больше верить в совпадения.

Блэйк старался не улыбнуться Фоули.

Солнце уже клонилось к закату, когда такси высадило Брюса у поместья. От проливного дождя он насквозь промок, пока шел по дороге к дому, держа газету Люциуса над головой. Мокрый таблоид плохо защищал от ливня, быстро расползаясь под потоками воды. Промокший до нитки, Уэйн укрылся в портике, где нетерпеливо позвонил.

– Никто не открывает.

Миранда Тейт вышла из-за мраморной колонны, выглядела она такой же вымокшей. Он гадал, как долго она ждала.

– Нет, – ответил он с сожалением. – Я сейчас сам по себе.

– У вас есть ключи? – спросила она.

Он беспомощно посмотрел на нее.

– Они мне никогда не были нужны...

Альфред всегда впускал его раньше.

Она взяла его за руку.

– Давайте найдем окно, – предложила она.

Взлом и проникновение дались им мучительно легко. Брюс догадался, что слуги пренебрегли активацией системы домашней безопасности, прежде чем уйти в поисках более стабильного жалованья. Дрожа, он и Миранда открыли французские окна и нашли убежище в большой комнате. Вода стекала с них на ковер.

Он включил свет.

– Фокс работал в совете как никогда раньше, – сообщила она, стряхивая капли дождя с темных волос. – Даггетт оказался вне игры, и этому не рад.

Он положил мокрую газету на стол. Заголовок на первой странице бизнес-раздела кровоточил чернилами.

ИЗ МИЛЛИАРДЕРА В НИЩЕБРОДЫ

– Я позабочусь о наследии ваших родителей, – пообещала Миранда.

Он ей верил.

– Надеюсь, я нравлюсь вам не из-за денег, – сказал он.

Она сбросила мокрую обувь и подошла ближе. Ее поразительные сине-серые глаза смотрели прямо на него. Он уловил запах ее духов.

– Страдание закаляет характер, – прошептала она, а затем поцеловала его – страстно. Дивленный жаром ее страсти, он обнял ее и поцеловал в ответ, чувствуя мягкие изгибы ее тела сквозь мокрую одежду. Он не мог не сравнивать ее поцелуй с тем, который подарила ему Селина Кайл на маскараде.

Поцелуй Миранды был гораздо менее вызывающим, но более интимным. Именно это ему и было сейчас нужно.

Без предупреждения погас свет.

Их губы разомкнулись. Они цеплялись друг за друга в темноте.

– Что случилось? – спросила она.

Брюс смущенно посмотрел на нее.

– Думаю, мне отключили электричество.

Некоторое время спустя они расположились у потрескивающего огня. Влажная одежда лежала на полу. Куча пушистых подушек и одеял образовала уютное любовное гнездышко перед очагом. Миранда довольно давно выбралась из объятий Брюса и поддерживала огонь.

– Очень даже неплохо, – прокомментировал он.

Она шевельнула горящие бревна, от раскаленного огня ее коже заблестела.

– Когда я была ребенком, у нас почти ничего не было, – сказала она, и ее голос стал глухим. – Но в те ночи, когда у нас был огонь, мы чувствовали себя по-настоящему очень богатыми.

Она вернулась и снова прижалась к нему, натягивая на них покрывала. Она согрела его больше, чем огонь, подумал он. Прошло много времени с тех пор, как он отдыхал  в объятиях красивой женщины, особенно такой поразительной, как Миранда Тейт.

Возможно, ради нее стоило потерять целое состояние.

– Я предполагал, что твоя семья была богатой, – сказал он. До него дошло, как мало он хотел узнать о ней – и какая это была ошибка.

– Не всегда. Не когда я была маленькой.

Бледный шрам омрачал безупречное совершенство ее плеча. Он осторожно провел пальцем.

– Старая ошибка, – сказала она.

– У меня их несколько, – признался он.

Его собственная грудь представляла собой сложный гобелен из таких отметин, оставленных годами тяжелой физической подготовки и карьеры Бэтмена. Ожог от огня, охватившего храм Рас аль Гула. Старый шрам, где Джокер однажды ударил его ножом.

Она исследовала их при свете огня.

– Немного больше, – она послала ему соблазнительную улыбку. – Мы могли бы уехать. Сегодня ночью. Взять мой самолет. Улететь куда угодно.

«Заманчиво, – подумал он, – особенно после восьми лет одиночества». Но потом вспомнил Гордона на больничной койке – и офицер Блэйк рассчитывал на его помощь в борьбе с Бэйном.

– Может, однажды. Но не сегодня ночью.

Она притянула его ближе, прося о поцелуе. Их тела сплелись, образовав теплое, бьющееся сердце в центре пустого холодного дома. Брюс растворился в этом моменте – ив ней.

Впервые за многие годы он не думал о Рэйчел.

Глава двадцатая

Она спала как ангел, завернувшись в одеяло возле затухающего огня. Брюс смотрел, как она спит, благодарный за тепло, которое она вернула в его жизнь.

Затем он тихо ускользнул.

– Извини, Миранда, – тихо сказал он. – Ничего не поделаешь.

Часть его – та, что бездействовала восемь долгих лет – хотела остаться с ней. Но это было невозможно. Дедушкины часы в зале пробили полночь, напоминая, что у него назначена встреча с другой женщиной. Он тихо пробрался в кабинет и спустился на скрытом лифте в Бэт-пещеру. Его костюм ждал его в закрытом шкафу. Он снял маску с полки.

Если все пойдет хорошо, он сможет вернуться до того, как проснется Миранда. Если нет... ну, у него есть объяснения. Не первый раз.

Через несколько минут Бэт с ревом несся к центру Готэма. Огни города простирались под самолетом, как сверкающие драгоценности, ожидающие, когда их похитят воры и убийцы, бывшие его добычей. Ночное движение бурлило на улицах внизу.

Около места встречи Бэтмен выключил фары и основные двигатели. Бэт перешел в режим невидимости, автоматически развернувшись и направившись в спящие бетонные каньоны города. Он проверил цифровой хронометр.

Была четверть второго ночи.

«Как раз вовремя», – подумал он.

По договоренности Женщина-кошка ждала в туннеле метро, прямо за освещенной пассажирской платформой. Она нетерпеливо расхаживала по технологическому проходу, наблюдая, как проезжают поезда. Ее гладкий черный костюм позволял ей сливаться с тенями, а очки ночного видения – сканировать туннель в обоих направлениях.

Внезапно она перестала ходить туда-сюда.

– Не будь таким застенчивым, – игриво сказала она.

Он был впечатлен. Было не так уж много людей, к которым он не мог подкрасться, когда хотел. Он не знал, какое обучение получила она, но его собственное было обширным.

Бэтмен вышел из темноты, присоединившись к ней в туннеле.

– Уэйн говорит, что ты можешь достать мне «Чистый лист», – сказала она без предисловий.

– Это зависит... – грубо начал он.

Она осторожно посмотрела на него.

– От чего?

– От того, для чего он тебе, – ответил он. – Не хочу, чтобы он попал не в те руки.

«Или когти», – подумал он.

– Все еще не доверяешь мне, да? – В ее голосе не было удивления. – Как мы можем это изменить?

– Для начала отведи меня к Бэйну.

Селина украла отпечатки пальцев, которые Бэйн использовал, чтобы уничтожить состояние Брюса Уэйна. После смерти Даггетта она стала единственной связью Бэтмена с главным террористом. Он надеялся, что она сможет привести его в подземное логово Бэйна – то, на которое Гордон наткнулся ночью. Он был уверен, что копы еще не нашли его.

На секунду ему показалась, что Селина будет пытаться отговорить его от этой затеи, но затем девушка пожала плечами.

– Ты сам напросился, – сказала она и без предупреждения спрыгнула на рельсы, не издавав ни звука. Бэтмен шел прямо за ней, пока она вела его в темный служебный туннель.

Они спустились глубже под город, оставив позади систему метро, пробираясь через лабиринт забытых инженерных туннелей. Паутина свисала с потолка. Крысы спешили прочь. Вода стекала по стенам. По сравнению с этими зловонными туннелями бэт-пещера была похожа на роскошный курорт.

Женщина-кошка, похоже, знала, куда идет. Она остановилась, осмотрелась и заговорила тихим голосом. И все равно появилось тихое эхо.

– Отсюда люди Бэйна патрулируют туннели, – сказала она, – и они не обычная уличная шпана.

– Я тоже, – ответил он.

Впереди раздалось эхо шагов. Она подала сигнал Бэт- мену, затем схватилась за висящую трубу и исчезла из виду. Следуя ее примеру, он растворился во тьме.

Через несколько мгновений отряд наемников прошел мимо, патрулируя туннель. Кожаные куртки, военная форма и автоматическое оружие давали понять, что это не работники технического обслуживания и не обычные бандиты. Они методично осматривали тускло освещенный туннель, но он понял, что они не ожидали ничего найти. Их оружие было направлено в пол.

Женщина-кошка проворно спустилась позади них.

– Он сзади, – предупредила она.

Главный наемник обернулся от удивления. Его глаза расширились при виде незваной гостьи. На его лице было написано смущение.

– Кто? – потребовал он.

Бэтмен упал с потолка вниз головой, как существо, которое было его тезкой.

– Я, – прорычал он.

У испуганного солдата удачи даже не было времени поднять оружие, когда нависающая тень врезалась в него, как волна тьмы, а затем исчезла в темноте. Застигнутые врасплох, другие боевики открыли огонь. Вспыхнувшие огнем стволы осветили темный туннель, и пули полетели в потолок.

Теперь эхо было оглушительным.

Женщина-кошка бросилась за угол, преследуемая кричащим наемником. Он пытался удержать неуловимую женскую фигуру в поле зрения, когда почувствовал, как сильные руки схватили его и выдернули в темноту. Его испуганный крик внезапно оборвался, а оружие упало на пол.

«Двое готовы», – подумал Бэтмен.

Он убил остальных патрулирующих, одного за другим. Захват крюком сбил одного мужчину с ног, и его голова ударилась о твердый каменный пол. Черепа с хрустом ломались руками, которые молча нападали из тени. Опытный удар в важнейший нервный центр снес другого мужчину на пол. Оружие умолкло, его заменили эхо криков и удары, от которых хрустели кости.

Избавившись от последних наемников, Бэтмен догнал Женщину-кошку. Он последовал за ней по темному туннелю на длинный металлический мостик. Тени были слишком глубокими, чтобы он мог разглядеть окружающее детально, но он слышал, как струились под ними сточные воды, как подземная река. Отсутствие запаха указывало на то, что вода была очищена.

– Еще немного, – пообещала она.

Тяжелая стальная решетка опустилась между ними, словно крепостные ворота средневековой крепости. Яркие галогенные лампы вспыхнули над головой, открывая спрятанное в глубине канализации логово. Небольшая армия наемников свирепо смотрела с разных возвышающихся опор и платформ. Мост проходил между двумя водопадами, которые выливались в пенящийся канал уровнем ниже. За водопадами располагалась какая-то штаб-квартира – почти как в бэт-пещере.

– Извините, – сказала женщина-кошка с другой стороны решетки. – Я должна была найти способ помешать им убить меня.

Бэтмен понял, что она намеренно заманила его в ловушку. Он был разочарован ее предательством.

– Ты совершила серьезную ошибку, – прорычал он.

– Боюсь, не настолько серьезную, как ты, – произнес глубокий голос.

Бэтмен повернулся и увидел фигуру в маске, появляющуюся из-за падающих водяных завес. Он узнал тщательно продуманную маску этого человека и мощное телосложение по ужасным кадрам с камер безопасности, которые Альфред показал ему ранее. Мышцы перекатывались на груди убийцы.

– Бэйн.

Отвратительный наемник подошел к нему.

– Давайте обойдемся без церемоний, мистер Уэйн.

Бэтмен не удивился, что Бэйну известно его настоящее имя. В конце концов, этот человек был связан с Лигой теней – скорее всего, он слышал о запутанной истории Брюса Уэйна с Рас аль Гулом.

Женщина-кошка, напротив, была явно ошеломлена этим откровением. Тень сожаления появилась на ее лице, как будто она передумала предавать его.

«Слишком поздно, – подумал он. Селина Кайл была наименьшей из его забот в данный момент. Бэйн был настоящей угрозой Готэму. – Он убил людей на фондовой бирже и чуть не убил Джима Гордона. Я не могу позволить ему причинить боль кому-то еще».

Недолго думая, он направился к своему врагу. Его плащ развевался позади, он бросился на Бэйна, отводя назад руку, чтобы нанести нокаутирующий удар. Его сжатый кулак полетел в Бэйна, который легко поймал его голой рукой, сжимая, пока не захрустели кости.

Задохнувшись, Бэтмен попытался нанести удар другим кулаком, но наемник без труда блокировал удар. Его действительно обучали Рас аль Гул и Лига Теней.

– Мир стоил тебе силы, – заявил Бэйн. – Победа расслабила тебя.

Сильнее и быстрее любого, ранее сражавшегося с Бэтменом, даже в расцвете сил, Бэйн врезался в Бэтмена, отбрасывая его назад. "Удар с разворота сбил его с ног, и он упал с мостика в бушующую внизу канализации. Бэтмен поспешно раскрыл плащ, используя его для плавного спуска на бетонный выступ у основания водопадов. Он вздрогнул от боли, чувствуя ушибы даже под защитной броней.

Это было не хорошо...

Бэйн полез за ним, спускаясь по цепи, а его люди смотрели на все это в строгой тишине, наслаждаясь дуэлью. В надежде выиграть время, Бэтмен сорвал несколько миниатюрных светошумовых гранат со своего пояса и швырнул их в своего преследователя. Заряды сработали, как петарды, создавая дезориентирующий поток искр, шума и дыма.

И все же Бэйн даже не вздрогнул.

– Театральность и обман – мощные силы, – признал он, цитируя бессмертную мудрость Рас аль Гула. – Для непосвященных.

«Альфред был прав, – понял Бэтмен. Этого человека нельзя недооценивать. – Чтобы победить его, мне понадобятся все мои силы... если это вообще возможно».

Решив заставить Бэйна обороняться, Бэтмен снова бросился на него, нанося удары кулаками и ботинками. Бэйн без труда противодействовал ему. Это было похоже на борьбу с Рас, не считая того, что Бэйн был моложе и сильнее их общего наставника. Он нанес прицельные удары по уязвимостям в броне Бэтмена, причиняя максимально возможную боль. Но у него самого, похоже, не было слабостей.

Они разделились, встретившись взглядами через проточные каналы. Бэйн выглядел так, будто только начал разогреваться.

– Но ведь мы посвященные, не так ли, Брюс? Лига теней. – Он посмотрел на Бэтмена поверх странной маски, скрывающей нижнюю часть его лица. Его голос сочился презрением. Воздух с шипением вырывался из-под маски. – И ты предал нас...

– Нас? – Повторил Бэтмен. – Тебя же изгнала эта банда психопатов.

Бэйн отверг обвинение.

– Теперь я – Лига Теней, – сказал он, – и я здесь, чтобы исполнить предназначение Рас аль Гула...

Уничтожив Готэм?

«Никогда», – подумал Бэтмен. Слишком много хороших людей – включая Рэйчел и его родителей – слишком усердно работали, чтобы сделать город достойным местом для жизни. Этого сумасшедшего в маске нужно было остановить – как Джокера и Рас аль Гула.

Он бросился на своего противника, повалив его на спину под пенящимся водопадом, где Бэтмен снова и снова наносил удары по его лицу в маске. Прозрачная вода стекала по ним, и черные доспехи Темного рыцаря блестели. Любой нормальный убийца уже бы вырубился, но Бэйн просто поглощал удары, пока Бэтмену не потребовалась передышка.

Он остановился всего на мгновение, и мускулистые руки Бэйна вылетели, как ракеты, отбросив Бэтмена в сторону.

Наемник поднялся на ноги.

– Ты борешься, как юнец, – сказал он, и в его голос не прозвучало ни намека на полученную трепку. – Никакой скрытности. Никаких резервов. – Он напряг мышцы, подходя ближе. – Достойно восхищения. Но ты совершил ошибку.

Бэтмен тяжело дышал. Он понял, что Бэйн был прав. Восемь лет покоя сказались на его выносливости и рефлексах. Он был уже не тем человеком, который победил Рас аль Гула почти десять лет назад. Тот Бэтмен только начинал свою карьеру.

Нужна была более умная стратегия. Он щелкнул выключателем на своем поясе, выпустив электромагнитный импульс, погасивший все огни и погрузивший их в полную темноту. Затем он отступил в спасительную тьму. Линзы ночного видения в его маске позволяли ему следить за своим противником, который, похоже, спокойно отнесся к отсутствию света.

Бэйн медленно повернулся, обращаясь к полной темноте. Похоже, он не был обеспокоен.

– Ты думаешь, что тьма – твой союзник, – сказал Бэйн. – Но ты просто принял темноту. Я же был ею рожден. Создан ею...

Двигаясь тихо, как призрак, Бэтмен ходил кругами в поисках возможности. Должен быть какой-то способ свалить этого человека с ног. Ему просто нужно было нанести удар, когда и где меньше всего ожидал Бэйн. И ему нужно было приложить усилия.

«Это может быть мой последний шанс».

– Я не видел света, пока не стал мужчиной. И он стал для меня ничем иным, как ослеплением.

Без предупреждения, Бэйн сделал выпад в темноту и поймал Бэтмена за горло. Только усиленное оплечье отделяло его трахею от мгновенной смерти.

– Тени предают тебя, потому что они принадлежат мне...

Бэйн бросил Бэтмена на бетонный пол с силой, достаточной чтобы вышибить мозги любого другого человека. Его кулаки колотили по маске Бэтмена с невероятной силой, удар за ударом обрушивались, как отбойный молоток. Оглушенный и задыхающийся, Бэтмен не мог дать отпор Бэйну, пока, наконец, как ни трудно в это поверить, твердая графитовая оболочка не сломалась.

«Нет, – подумал Бэтмен. – Это невозможно».

Один последний удар в итоге свалил его. Бэйн поднялся, возвышаясь над своим разбитым врагом. Он указал на высокий сводчатый потолок над огромной подземной камерой. Сквозь залитые кровью глаза Бэтмен увидел, что в потолке просверлено несколько отверстий. Взрывчатые заряды были размещены в каждом из них.

«Но почему? – он задавался вопросом сквозь боль. – Для чего?»

– Я покажу тебе, – сказал Бэйн, – где жил, готовясь принести справедливость в Готэм. А потом... я уничтожу тебя.

Наемник бросил детонатор Бэйну. Его люди отступили, укрываясь в боковых туннелях и нишах. Женщина-кошка с тревогой наблюдала с другой стороны решетки. Она закрыла уши.

Бэйн нажал кнопку.

Сработавшие заряды вызвали контролируемый взрыв в вышине над их головами. Громовое эхо сотрясло помещение, резанув Бэтмена по ушам. Потолок прогнулся, и в канализацию посыпался щебень, разбрызгивая повсюду воду.

Искусственный свет лился сверху, раскрывая нижние уровни научного отдела.

«Этого не может быть, – подумал Бэтмен в ужасе. Затем пришло осознание. – Все это время мы были под “Уэйн Тауэр”».

Под хранилищем секретного оружия Люциуса Фокса обрушился пол. Опасные прототипы были разбросаны, словно угощения из какой-то смертельной высокотехнологичной пиньяты. На груду щебня с грохотом приземлился тумблер в пустынном камуфляже, редко используемом в этих мрачных катакомбах. Из зазубренной щели в потолке падали нескрепленные бумаги и куски пепла.

– Нет, – слабо пробормотал Бэтмен.

– Твой драгоценный арсенал, – подтвердил Бэйн. – С благодарностью принимаю. – Он посмотрел на упавшие трофеи. – Нам это понадобится.

«Вести войну с Готэмом?»

Люди Бэйна забрались в разрушенный бункер. Они деловито двигались, разграбляя научный отдел, пока пронзительно кричала охранная сигнализация. Наемники создали «пожарную цепочку», чтобы передавать захваченное от одного другому и дальше – в туннели. Другие тумблеры тащили к расщелине.

«Я не могу этого допустить, – подумал Бэтмен. – Я не могу...» Пошатываясь, он встал на ноги. Его треснувший шлем соскальзывал с головы, и он почувствовал вкус крови во рту. Голова кружилась. Казалось, вся камера вращается вокруг него, и он почувствовал тошноту в животе. Как в тумане он узнал симптомы серьезного сотрясения мозга.

Тем не менее он поднял кулаки.

Бэйн повернулся к нему.

– Интересно, что сломается первым – твой дух...

Бэтмен нанес удар, но тот не достиг цели. Бэйн рванулся вперед и поднял своего врага над головой. Бэтмен попытался освободиться из хватки, но не смог.

У него ничего не осталось.

– ... или твое тело, – закончил Бэйн.

Бэйн резко опустил тело Бэтмена вниз, где его колено вонзилось в насильственно выгнутую спину Темного рыцаря. Ужасный треск эхом разнесся по всему логову.

Женщина-кошка громко ахнула.

В этот момент Бэйн бросил Бэтмена на землю, оставив беспомощно лежать в луже. Он присел на корточки и стащил потрескавшийся шлем со своей жертвы, открывая избитое и окровавленное лицо Брюса Уэйна. Затем он подозвал своих людей, которые подняли обмякшее, не сопротивляющееся тело и понесли его в туннели. Бэйн держал шлем как трофей.

Триумфально стоя под «Уэйн Тауэр», он созерцал пустые глазницы шлема Темного рыцаря.

Забытая, Женщина-кошка ушла в тень.

Глава двадцать первая

Блэйк нетерпеливо постучал в дверь поместья Уэйнов. Была середина дня, но никто не открыл ему, даже дворецкий. Обеспокоенный, он осмотрел окна, но не смог обнаружить никаких признаков жизни в особняке.

Пара французских окон на вид были взломаны.

«Не очень хороший знак, – подумал он. Он решил войти внутрь, однако почти сразу передумал. Брюсу Уэйну надо было хранить важные секреты. Блэйк не рискнул раскрывать их по ложной тревоге. – Может, Уэйн просто забыл свои ключи».

Обеспокоенный, он вернулся в полицейский автомобиль без опознавательных знаков, припаркованный у входа. Несмотря на неоднократные попытки связаться с Уэйном, он не получал сообщений от обанкротившегося миллиардера с тех пор, как высадил его в Старом городе в тот день. Он даже подумывал проверить бэт-сигнал.

Или, возможно, сначала он должен поискать где-то в другом месте.

Он поехал на ту шумную улицу, где в последний раз видел Уэйна. Припарковавшись напротив полуразрушенного домишки, он устроился поудобнее и стал ждать. Было странно не носить форму. Новое пальто и костюм ознаменовали его повышение в детективы. Интересно, чем занимается его бывший напарник?

Росс воспринял новость с энтузиазмом. Никакой ревности, никакой зависти, только искренние поздравления. Блэйк уже скучал по работе с ним.

Не то чтобы он хотел вернуться ...

Ему не пришлось долго ждать, как привлекательная женщина, которая казалась слишком элегантно одетой для этой части города, вышла из здания. Стильная широкополая шляпа затеняла ее эффектные черты. Она была того же темного оттенка, как и ее модное черное платье и перчатки в тон. Небольшая коллекция багажа подсказывала, что она собирается в путешествие.

Что-то в ней показалось ему знакомым, но ему потребовалось время, чтобы опознать ее. В его голове промелькнуло воспоминание – о напуганной молодой женщине, наткнувшейся на него при выходе из того сомнительного бара. Это была ночь, когда стреляли в Гордона.

Он внимательно посмотрел на женщину на тротуаре.

«Черт возьми, – подумал он. – Это она».

Все стало на свои места. Конгрессмен Гилли утверждал, что его похитила женщина – женщина, соответствующая ее описанию. Конгрессмен был немного неточен, без сомнения, чтобы защитить свою репутацию – и брак. Но теперь все прояснилось.

Что сказал Гордон? Что ему больше не позволено верить в совпадения.

Женщина поймала такси и села на заднее сиденье. Влившись в поток машин, он последовал за ними и взял в руки рацию.

– Соедините с комиссаром Гордоном, – сказал он. – Скажите ему, что у меня есть версия похищения конгрессмена.

Селина без помех прошла через охрану аэропорта. Положив свой посадочный талон в сумочку, она быстро прошла через международный терминал, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания.

Согласно табло, ее рейс вылетал по расписанию и довольно скоро. Если повезет, до конца дня между ней и Готэмом будет океан.

Или, возможно, это будет не так просто.

Направляясь к выходу на посадку, она заметила полицейского в форме, разглядывавшего ее. Судя по выражению его лица, он не просто оценивал ее фигуру. Ее уже объявили в розыск?

«Время импровизировать», – подумала она.

Не дойдя до главного зала ожидания, она нырнула в уединенный служебный коридор, не обращая внимания на знаки, указывающие, что он предназначен только для персонала с допуском. Как она и ожидала, полицейский последовал за ней. Он повернул за угол, и увидел, что она наносит свежий слой рубиново-красной помады.

– Простите, мисс, – строго сказал он. – Мне нужно увидеть ваш билет и удостоверение личности, пожалуйста.

Разыгрывая удивление, она шарила в сумочке.

– Вы не возражаете? – спросила она, протягивая ему свою шляпу. Он принял ее не задумываясь. «Большая ошибка», – подумала она. Ее кулак пролетел прямо сквозь шляпу, нанеся сильный удар по подбородку. Она подхватила полицейского, прежде чем его обмякшее тело упало на пол.

Шкаф уборщика обеспечил удобное укрытие. Она втиснула в него находящегося без сознания полицейского и надела изуродованную шляпу ему на голову. Она не совсем подходила к его форме, но ей нравилось думать, что шляпа создавала прецедент.

«Лучше ты, чем я», – подумала она.

Аккуратно собрав в пучок каштановые волосы, она закрыла дверь шкафа и снова проскользнула в зал ожидания. Когда она дошла до своего выхода, на ее рейс уже объявили посадку. Она уверенно заспешила по трапу – и заметила двух хмурых парней из службы безопасности аэропорта, ожидающих прямо перед входом в самолет.

Передумав, она повернулась и начала возвращаться тем же путем, каким пришла. Но аккуратный молодой человек в дешевом костюме стоял в ожидании нее на другом конце трапа, блокируя ей выход. Она быстро узнала предупредительного полицейского, от которого сбежала во время полицейского рейда в баре.

Он улыбнулся и поднял свой значок, совершенно новый на вид.

Вот тебе и французская Ривьера.

Она подняла голову, когда Блэйк с толстой папкой вошел в комнату для допросов. Наручники сменили черные перчатки длиной до локтя, которые были на ней ранее.

Яркие люминесцентные лампы освещали суровую белую камеру. Звукоизоляционная керамическая плитка отрезала комнату от внешнего мира, изолируя подозреваемого. В висящих на стене зеркалах одностороннего видения были видны их отражения. Камера, снимающая комнату по периметру, следила за работой.

Он сел за стальной стол напротив нее и включил магнитофон. Это был его первый официальный допрос в качестве детектива, и он хотел провести его по всем правилам.

– Я показал вашу фотографию конгрессмену, – сказал он ей. – И угадайте, что?

– Дайте угадаю, – ответила она. – Все еще влюблен?

– До безумия, – признал он. – Хотя и выдвинул обвинение, – он со стуком положил папку с делом на стол. – Вы совершили несколько ошибок, мисс Кайл.

Она пожала плечами.

– Девушке нужно есть.

– И аппетит у вас отменный, – заметил он, просматривая содержимое папки. Он оторвался от списка ее лучших работ и посмотрел ей прямо в глаза. – Почему вы убегаете? Вы не скроетесь от нас с таким послужным списком.

Она встретила его взгляд, не отводя своего.

– Может быть, я не от вас убегаю.

– А от кого тогда? – Он спросил наугад. – От Бэйна? Что вы о нем знаете?

Ее самонадеянность исчезла.

– Вы должны бояться его так же, как я.

«Она имеет в виду именно это», – понял Блэйк, услышав настоящий страх в ее тихом голосе.

– Мы можем предоставить вам защиту...

Она бросила на него недоверчивый взгляд, словно они оба знали, что это шутка. Затем отвернулась, лениво проверяя свое отражение в одном из зеркал. У Блэйка сложилось четкое впечатление, что она рассказала ему столько, сколько он собирался услышать на данный момент – по крайней мере, для записи.

Он выключил магнитофон и встал из-за стола.

– Когда я заметил вас, – сказал он, – я искал друга. Брюса Уэйна.

Это имя привлекло ее внимание. Она ничего не сказала, но он понял, что она что-то скрывала, и это, похоже, беспокоило ее. Он встал между ней и зеркалом. Его глаза умоляли ее.

– Его убили?

Впервые с тех пор, как он вошел в комнату, она не смогла встретиться с ним взглядом.

– Я не уверена, – призналась она.

Сердце Блэйка упало.

Глава двадцать вторая

Лихорадочные образы вытащили его из темноты: его окружали крики, рыдания и маниакальный смех. Искалеченные тела с грохотом обрушивались на землю. Он падал в длинную темную шахту. Черная, похожая на череп физиономия смотрела на него, придвигаясь все ближе и ближе...

Брюс открыл глаза, возвращаясь в сознание.

Плохо понимая, что происходит, он понял, что лежит на спине на грубой деревянной кровати. Он посмотрел вверх на закопченную каменную крышу, будто вырезанную из твердой скалы. Краем глаза заметил тюремные решетки. Бэт-костюм пропал, его заменили грубые грязные тряпки. Голова пульсировала, а горло пересохло.

Бледное холодное лицо обрамляла борода. Брюс попытался сесть, но испытал мучительную волну боли. Он опустился на койку, задыхаясь в агонии.

Он все вспомнил.

Бэйн. «Уэйн Тауэр». Его выгнутая спина, а потом...

Кто-то зашевелился справа, и он понял, что не один в камере. Он попытался перевернуться, чтобы увидеть, кто же это, но даже это усилие было пыткой.

Тяжелые шаги приблизились к кровати. Массивная фигура присела на корточки рядом с ним. Плотно мускулистые плечи переходили в толстую шею, поддерживающую знакомое лицо в маске. Темный череп из его лихорадочных снов, казалось, смотрел на него сверху вниз.

Бэйн.

– Почему ты просто не убил меня? – прохрипел Брюс, его горло болело от длительного молчания.

– Ты не боишься смерти, – ответил Бэйн. – Ты ее жаждешь. – Он покачал головой. – Твое наказание должно быть более суровым.

И тут Брюс понял. Он яростно посмотрел на своего похитителя.

– Будешь пытать?..

– Да, – согласился Бэйн. – Но не твое тело. Твою душу.

Брюс пытался сдержать свой гнев, но боль была слишком сильной. Он резко вздохнул. Фигура Бэйна начала расплываться, когда он почувствовал, как тьма застилает ему зрение. Брюс изо всех сил пытался оставаться в сознании.

– Где я? – спросил он.

– Дома, – ответил Бэйн. – Где я узнал правду об отчаянии. Как узнаешь и ты.

Брюс заставил себя осмотреться, как можно меньше поворачивая голову. Сквозь ржавые железные прутья своей камеры он увидел огромный подземный комплекс, вырезанный по периметру гигантской ямы. Металлические лестницы и мостики соединяли ряды террас, которые вели в глубокие, пещеристые тюремные корпуса. Вся структура напоминала огромную перевернутую пирамиду или зиккурат, внешний вид которой напоминал работы Эшера (Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) – голландский художник-график).

Грязные фигуры, одетые в изношенные крестьянские балахоны, населяли это место, устало направляясь по своим трудам. Похоже, охранников не было, только заключенные. Злые вопли и крики исходили из других камер. Свет раннего утра просачивался через огромный круглый колодец, возвышающийся на сотни футов над ямой. Еще выше осыпающиеся выступы и пласты пород выпирали из обветренных каменных стен.

Как будто находишься на дне громадного колодца.

Бэйн поднялся от постели у Брюса и прошел через камеру к решетке.

– Есть причина, по которой эта тюрьма – самый страшный ад на земле. – Он поднял лицо в маске к далекому солнечному свету. – Надежда. На протяжении веков каждый, кто гнил здесь, смотрел на свет и представлял себе восхождение на свободу. Так просто, так легко. И, подобно потерпевшим кораблекрушение людям, пившим морскую воду от неконтролируемой жажды, многие погибли, пытаясь выбраться. Здесь я узнал, что настоящее отчаяние не существует без надежды.

Он отвел взгляд от света, пристально глядя на Брюса:

– Держа в страхе Готэм, я буду кормить его жителей надеждой, чтобы отравить их души. Я позволю им поверить, что они смогут выжить – так что ты сможешь наблюдать, как они карабкаются друг на друга, чтобы оставаться на солнце. – Он указал на древний телевизор, установленный прямо за решеткой камеры Брюса. Кабель от телевизора уходил в грубую, обтесанную кирпичную кладку.

– Ты будешь смотреть, – продолжал Бэйн, – как я подвергаю мучениям весь город, чтобы причинять тебе боль, которую, как ты думал, тебе никогда не придется снова испытать. Затем, когда ты по-настоящему поймешь всю глубину своего падения, мы исполним предназначение Рас аль Гула. Мы уничтожим Готэм. И когда это произойдет – когда Готэм станет пеплом, – тогда ты получишь мое разрешение умереть.

Бэйн повернулся и ушел, оставив Брюса одного в мрачной камере. Засов на двери закрылся, ржавые петли заскрипели в знак протеста. Ему хотелось кричать на Бэйна, сказать дерзость, но это был бы пустой жест. Он даже не мог шевельнуться, не испытывая мучений.

Боль снова захлестнула его, и тьма поглотила его. Его веки опустились и глаза закрылись.

Он все еще мог слышать крики, даже во сне.

Блэкгейт был тюрьмой строгого режима, расположенной на одном из небольших островов в гавани Готэма. Теперь, когда «Акт Дента» позволил преступникам города ссылаться на невменяемость, тюрьма заменила Лечебницу «Аркхем» в качестве предпочтительного места заключения как осужденных, так и подозреваемых преступников. Сюда отправили худших из худших, за исключением Джокера, который, по слухам, был единственным заключенным Лечебницы «Аркхем».

Или, возможно, он сбежал. Никто не был уверен на все сто процентов.

Даже Селина.

Одетая в абсолютно отвратительный оранжевый комбинезон она смотрела на неприступные серые стены и смотровые башни Блэкгейта, когда ее препровождали на объект. Ее длинные каштановые волосы были завязаны узлом на голове. Пара стадьных наручников дополняла ее одежду заключенной. Она бы предпочла пару бриллиантовых браслетов.

После обработки ее повели в центр многоуровневого тюремного блока. Заключенные, запертые в своих камерах, улюлюкали и свистели при ее появлении, как будто никогда раньше не видели женщину. Непристойные насмешки, свистки и неприличные замечания сопровождали ее на всем пути по длинному, тоскливому коридору. Они сильно стучали по своим клеткам, как обезьяны в зоопарке.

Ей всегда больше нравились большие кошки.

Охранник, отвечающий за блок, косо посмотрел на свою новую заключенную.

– Хотите посадить ее в камеру здесь?

Селина была единственной женщиной-заключенной в поле зрения. Эта часть Блэкгейта точно не была студентами.

– «Акт Дента» допускает отсутствие изоляции, основанное на чрезвычайных нуждах, – пояснил начальник тюрьмы. Он пристально за ней следил. – Когда она в первый раз сбежала из женской тюрьмы, ей было шестнадцать.

«Пятнадцать, – подумала она, – но я выглядела зрелой для своего возраста».

Огромный осужденный, уродливый и в то же время мускулистый, пытался облапать ее через решетку своей камеры. Пухлые пальцы напряглись в попытке добраться до нее. Он облизнул губы, словно собака – свои слюни в жару.

– Немного ближе, детка, – грубо сказал он.

– Зачем, дорогой, – промурлыкала она, – ты хочешь подержать меня за руку?

Облегчив ему задачу, она просунула его жадные руки в свои наручники, а затем выполнила безупречное колесо, соединяя его руки с хлопком.

Кость шумно треснула, и стероидный влюбленный закричал в агонии, когда охранники бросились их разнимать.

Она приземлилась на ноги и продолжала идти, не оступившись.

Гиканье и свист смолкли.

– С ней все будет в порядке, – предсказал начальник.

Лифт спустил Фокса и Миранду с верхнего этажа «Уэйн Тауэр». Они прогулялись до исполнительного зала заседаний.

– Я не вижу необходимости в заседании совета директоров по энергетическому проекту, – заявил он. Прямо сейчас у него не было времени для встречи, пока он все еще разбирался с налетом на научный отдел. Хватило даже частичной инвентаризации пропавших прототипов, чтобы он бодрствовал ночью. Ему не нравилось мысль, что изобретения могли попасть не в те руки.

– Брюс многое сделал правильно, – сказала Миранда. – Но держать правление в неведении было неверным.

Люциус не был уверен, что согласен с этим утверждением, но Миранда теперь была президентом «Уэйн Энтерпрайзес», поэтому ему нужно было уважать ее мнение. Мысленно приготовившись к спорной дискуссии, он вежливо открыл дверь в зал заседаний и проводил ее внутрь.

Где уже проходила встреча иного рода.

Пепельно-бледные и дрожащие члены правления сидели за столом для совещаний. Вооруженные незнакомцы держали их под прицелом, а пугающая фигура в маске заняла место во главе стола. Люциус узнал в нем того безжалостного убийцу, который устроил нападение на биржу, уничтожившее состояние Брюса Уэйна. Газетные репортажи о нападении опознали его как пресловутого наемника, известного как Бэйн.

– Призываю всех присутствующих к порядку, – сказал мужчина.

Фокс и Миранда замерли, в ужасе уставившись на человека в маске и его вооруженных людей. Стараясь защитить Миранду, Люциус встал перед ней.

– Председатель и президент, – сказал Бэйн, обращаясь к ним. На нем было боевое снаряжение цвета хаки с множеством карманов, прочные серые брюки и ботинки. Он скрестил свои мускулистые руки. Пистолет торчал из его пояса. Он оглянулся на стол для совещаний. – Мне также нужен один рядовой член правления. Мистер Фокс, не хотите предложить кандидатуру?

«Для чего?» – задумался Люциус. Издевательство Бэйна над деловым протоколом лишило его дара речи и заставило растеряться.

– Не надо, – сказал Дуглас Фредерикс, представительный пожилой мужчина, вставая. – Я вызываюсь добровольцем.

Пока наемники окружали их, Фокс все еще был под впечатлением от мужества своего коллеги и надеялся, что тот не заплатит за это высокую цену. Беспомощному против вооруженных солдат, Люциусу поневоле захотелось, чтобы Уэйн все еще был членом совета. Брюс знал бы, как справиться с такой ситуацией.

Но никто не видел Брюса Уэйна уже много дней.

Или его ночное альтер эго.

– Куда ты нас ведешь? – осторожно спросил Фокс.

– Туда, где вы похоронили свои ресурсы, – ответил Бэйн. – В недра Готэма.

Фокс невольно вздрогнул от слов убийцы.

Глава двадцать третья

Медсестра помогла Гордону сесть. Было больно, но уже не так, как раньше. Потрепанный экземпляр «Сказки о двух городах» уместился на тумбочке у кровати. Детектив Блэйк стоял у больничной койки, терпеливо ожидая ухода медсестры.

Он закрыл за ней дверь, когда она вышла.

– Значит, ты думаешь, что наш друг снова пропал? – спросил его Гордон.

Молодой детектив серьезно кивнул.

– На этот раз он может не вернуться.

Лицо Гордона омрачилось. Все время, что он торчит в этой чертовой кровати, его единственной поддержкой было знание, что Темный рыцарь Готэма вернулся. Но оказалось, что эта надежда была иллюзорной.

«Где он? – задумался Гордон. – Что с ним случилось?»

Дверь снова распахнулась, и явно взволнованный Фоули ворвался в палату. Он с трудом дышал, будто бежал по лестнице вверх. Бусинки пота усеяли его лоб.

– Простите, комиссар, – сказал он, задыхаясь, – вы были правы!

Гордон выпрямился, забыв о болях.

– Что случилось?

– Ваш человек в маске похитил правление «Уэйн Энтерпрайзес», – сообщил Фоули. – Он отпустил почти всех, но троих забрал в канализацию.

Гордон поморщился от этой мысли. Воспоминания о туннелях, о его собственной крови, льющейся в ледяные воды, вызвали холод во всем теле.

«Вот и все, – понял он. – Бэйн сделал свой ход».

– Больше никаких патрулей, – приказал он. – Никаких игр в прятки. Отправьте туда всех полицейских, чтобы выкурить его.

Фоули колебался.

– Мэр не захочет разводить панику...

– Так что это обычные учения, – продолжил за него Блэйк.

На этот раз Фоули, кажется, одобрил предложение молодого человека. Он виновато посмотрел на Гордона.

– Извините, я не воспринимал ваши слова всерьез...

Гордон простил его. Фоули был хорошим копом.

Просто он считал само собой разумеющимся, что плохие дни были позади. Гордон был более осмотрителен в этом вопросе.

– Не извиняйся за то, что веришь, что мир лучше, чем он есть на самом деле, – сказал ему комиссар. – Просто борись, чтобы это стало правдой.

Фоули кивнул, видимо наконец-то разобравшись. Он ушел выполнять приказ Гордона. Блэйк двинулся было за ним, но Гордон позвал его.

– Задержись, – сказал комиссар. – Говоришь, Бэтмен исчез? Тогда проверь все ниточки, ведущие к Даггетту любыми возможными способами.

Им нужно было не просто найти Бэйна. Они должны были выяснить, что он задумал, пока не стало слишком поздно. Имя Даггетта упоминалось в связи с работами в туннелях, и теперь он был мертв. Должна была быть связь. И кто-то должен был ее найти.

Если не Бэтмен, то, возможно, Блэйк.

Вода капала на сухие потрескавшиеся губы Брюса. Старик с лохматыми седыми волосами склонился над ним, выдавливая жидкость из грязной тряпки. В соседней камере, отделенной от них крепкими железными прутьями, слепой мужчина с Ближнего Востока сидел на корточках у грубой каменной стены. На вид ему было за семьдесят. Молочные катаракты затуманили его глаза.

Он что-то пробормотал на языке, который Брюс не смог определить. Возможно, редкий диалект персидского или арабского.

– Он спрашивает, сколько ты заплатишь нам, если мы позволим тебе умереть, – перевел седой старик. Восточноевропейский акцент вызывал мысль, что он родился где-то далеко за пределами этой адской ямы. На его тощем тело болтался рваный шерстяной жилет. Он был одет как крестьянин, но вид у него был разоренного аристократа. – Я сказал ему, что у тебя ничего нет.

Брюс поморщился. Он с несчастным видом лежал на кровати, с которой не вставал бог знает сколько времени. Испытывая лихорадку и слабость, он потерял счет времени, периодически теряя сознание. Голова пульсировала, а жгучая боль в спине стала постоянным спутником даже во сне. Существование стало бесконечным испытанием, избежать которого способа не было. Он не мог даже умыться.

– Сделай это ради удовольствия, – сказал он с горечью. Но безымянный европеец поднес несвежий кусок хлеба к губам Брюса и пожал плечами извиняясь. – Они платят мне больше за то, чтобы ты остался в живых.

Пение за пределами камеры привлекло внимание Брюса. Медленно, мучительно, он повернул голову, чтобы посмотреть, что происходит. Дневного света, присутствие которого было мучительным, как и обещал Бэйн, едва хватало, чтобы что-то разглядеть.

Толпа заключенных собралась вокруг коренастого, хорошо сложенного заключенного, который мог бы сделать карьеру ярмарочного силача. Он стоял на одном из верхних уровней, чуть ниже гигантского столба, ведущего на поверхность.

Другой заключенный, чье лицо было полностью покрыто татуировками, протянул силачу веревку, которую тот привязал к своей мускулистой груди. Остальные заключенные толпились на разных террасах и лестницах. Они присоединились к пению, которое звучало скорее заунывно, чем ободряюще.

– Он попробует подняться, – сказал европеец.

Другой конец веревки проходил через систему подъемных блоков, вбитых в уступ примерно на трети пути вверх по шахте, в сотнях футов от вершины. Брюс понял, что веревка служила мерой безопасности, когда силач начал подниматься по разрушающейся каменной стене. Шероховатые пласты породы и узкие расщелины были хаотично разбросаны по скале, представляя собой случайные точки опоры для голых рук и ног взбирающегося.

Он медленно продвигался вверх по колодцу, пение становилось все громче и громче, пока он поднимался к свету. В какой-то момент он поскользнулся и почти сорвался со стены, но сумел восстановить равновесие. Страховочная веревка тянулась за ним по мере восхождения.

Чем выше он поднимался, тем все более редкими и дальше друг от друга расположенными становились надежные опоры для рук и ног. Он остановился на узком выступе, глядя на предстоящий вызов. До следующего уступа было, по меньшей мере, двенадцать футов. Брюс не решился бы сделать такой прыжок даже как Бэтмен. Это была пугающая перспектива.

Силач взгромоздился на опору, тщетно ища другой путь. Далеко внизу пение усилилось, подбадривая его. Мужчина пристально посмотрел на далекий солнечный свет и принял решение. Когда пение достигло пика, он прыгнул на более высокую точку опоры – и промахнулся.

Крича, он рухнул на дно ямы. Страховочный трос натянулся на полпути, и мужчина врезался в неумолимую каменную стену, ударившись об нее с такой силой, что затрещали кости. Пение смолкло, когда израненного узника медленно спускали на веревке. Его голова безвольно опустилась, а кровь капала с разбитого лица и туловища.

Зрители отступили обратно в свои камеры.

– Кому-нибудь удалось это сделать? – спросил Брюс.

Его смотритель покачал головой.

– Конечно, нет.

В соседней камере слепец залаял в знак протеста.

– Что он говорит? – спросил Брюс.

– Он говорит, что есть тот, кому это удалось, – признался европеец. – Ребенок... – Он вздрогнул. – Ребенок, который родился в этом аду.

Брюс знал, кого он имел в виду.

– Бэйн.

Мужчина вздрогнул, услышав это имя. Казалось, он захотел сменить тему.

– Старая легенда. Ничего больше.

Затолкнув последний кусок хлеба Брюсу между губ, он поспешил покинуть камеру. Оказавшись снаружи, он остановился включить телевизор.

– Не надо, – умолял Брюс. У него не было никакого желания наблюдать любое ужасное шоу, которое готовил Бэйн. Но его смотритель оставил телевизор включенным. Он пожал плечами извиняясь.

– Что бы они ни задумали, – сказал он, – это скоро произойдет.

Глава двадцать четвертая

«Куда они нас ведут?» – задумался Фокс.

Люди Бэйна вывели заложников из «Уэйн-Тауэр» через зазубренную дыру в полу научного отдела. Они пробирались через развалины в запутанный лабиринт туннелей где-то под городом. Мрачные катакомбы были сырыми и темными, но несли на себе отпечаток недавних изменений и даже новых раскопок.

Фокс-инженер попытался понять цель этой стройки. Кто-то явно потратил много времени и труда на реконструкцию подземелья.

Но зачем?

Пытаясь помочь Миранде и Фредериксу, Люциус был встревожен тем, что наемники размахивали его собственными изобретениями – оружием и техникой, которые он разработал для военных США... и Бэтмена. Зажигательные мини-мины размером с маленький шар, магнитные стальные крюки, дымовые и газовые капсулы, высокотехнологичное оборудование для прослушки, даже трио украденных тумблеров.

«Слава Богу, Брюс забрал Бэт, – подумал он, – прежде чем на нас напали».

Наконец они подошли к большому влажному туннелю, освещенному мерцающими лампами дневного света. Выглядел он, как только что вырытый, возможно, совсем недавно, в последние несколько дней. Фокс понятия не имел, где именно под Готэмом они находятся, хотя казалось, что они прошли много миль.

«Мы можем быть где угодно», – понял он.

Люди Бэйна заложили взрывчатку на свежевырубленной стене в дальнем конце туннеля. В стороне, явно не в своей тарелке, стоял пожилой человек примерно одного возраста с Фоксом. Он был совсем не похож на наемника: нервно ходил туда-сюда с влажным от пота лицом, проводил рукой по спутанным седым волосам. Вооруженные охранники пристально за ним следили.

Миранда удивленно уставилась на незнакомца.

– Доктор Павлов?

Фокс узнал имя русского ученого-отступника, который, как считалось, погиб в авиакатастрофе несколько месяцев назад. Он вспомнил, что именно работа Леонида Павлова убедила Брюса на неопределенный срок заморозить проект синтеза ядерной энергии.

«Что он здесь делает? – задумался Фокс. – Еще один пленник Бэйна?»

Наемники закончили размещение зарядов. Они отошли от стены и подали сигнал Бэйну.

Он кивнул им.

Взрыв сотряс туннель.

Полицейские и спецназ готовились к вторжению в подполье. Фоули взглянул на небо, координируя массивный надет со станции метро «Сорок девятая улица». Солнце садилось, но это не имело значения там, куда направлялись его группы.

Группы захвата докладывали со всех концов города – тысячи людей сосредоточились у каждой станции метро, люка и дренажной трубы. Как только он даст сигнал, почти весь полицейский департамент Готэма спустится и начнет обыскивать каждый туннель и крысиную нору, пока они не выкурят Бэйна и его заложников.

Если бы только заместитель комиссара сделал это раньше.

– Пошли, – приказал он.

Спецназ, бойцы которого были одеты в безликие черные каски, бронежилеты и штурмовые винтовки, собрался в устье большого дренажного туннеля. Однако не успели они далеко пройти, как из глубин канализации раздался низкий гулкий звук.

Мужчины обменялись напряженными взглядами, но все равно отправились вперед, выполняя приказ, который был дан тысячам офицеров по всему городу. Свет фонарей заскользил по слизистым стенам туннелей. Оружие было заряжено. Рации поддерживали связь со всеми остальными командами.

Так или иначе, они собирались найти Бэйна.

Бэйн первым вошел в помещение с реактором. Пыль и дым наполнили воздух, когда Фокс и другие споткнулись о щебень и наткнулись на совершенно секретный энергетический проект под рекой. Вода из дренажных каналов проливалась на обломки. Фоксу стало плохо, когда они приблизились к реактору.

Внезапно присутствие доктора Павлова обрело ужасный смысл.

Бэйн толкнул Фокса к панели управления.

– Включай, – приказал он.

«Нет. – Фокс покачал головой. Именно чтобы предотвратить это, Брюс многим пожертвовал. – Я не могу этого допустить, несмотря ни на что».

Бэйн вытащил пистолет из-за пояса и поднес его к голове Фредерикса.

– Мне нужен только один член правления, – сказал он. – Должен ли я отдать своим людям приказ привести другого?

Фокс вспомнил других заложников, которых они оставили в «Уэйн Тауэр». Возможно ли, что они все еще в опасности? Он молился, чтобы это оказалось блефом.

– Я не буду этого делать, – сказал он.

Фредерикс сохранил свое достоинство, но все равно задрожал, когда Бэйн поднял свое оружие. Старый друг Томаса Уэйна, он всегда был убежденным защитником наследия Уэйнов. И сейчас пистолет заберет его жизнь?

– Ладно, прекрати, – Миранда поспешила вперед и, прежде чем Фокс успел ее остановить, положила ладонь на биометрический сканер. Панель управления подала звуковой сигнал, подтверждая ее личность. Кнопки и датчики загорелись. Она повернулась, умоляя Фокса, ее темные глаза были влажными.

– Люциус, ты убьешь этого человека и себя, и вряд ли остановишь их.

Как бы не хотелось это признавать, в ее словах был смысл. У Бэйна были все козыри. Бросить вызов ему в ущерб их жизням будет всего лишь пустым жестом, и он не сможет сопротивляться позже.

«Прости, Брюс, – подумал он. – У меня нет выбора».

Он неохотно положил свою руку на сканер. Бэйн опустил пистолет и жестом предложил Фредериксу сделать то же самое. Последним звуковым сигналом активировалось ядро реактора, которое стало светиться все ярче и ярче в результате реакции синтеза, спровоцированной внутри подвешенной металлической сферы, генерируя Огромное количество энергии. Датчики на ядре зафиксировали устойчивый рост производства электроэнергии.

В отличие от сфальсифицированной демонстрации, которую Брюс провел для Миранды ранее, реакция не прекратилась через несколько минут. Ее интенсивность продолжала расти, пока – глубоко внутри – атомные ядра соединялись с все возрастающей частотой, высвобождая огромное количество энергии в виде высокоэнергетических нейтронов. Фокс знал, что это был тот же процесс, что дает энергию солнцу.

И водородным бомбам.

Доктор Павлов уставился на реактор, потрясенный увиденным. Бэйн повернулся к ученому.

– Делай свою работу, – приказал он.

Выйдя из своих научных мечтаний, Павлов, поспешил повиноваться. Бэйн повернулся к своим людям и указал на заложников.

– Выведи их на поверхность, – проинструктировал он, эффективно уволив Фокса и остальных. – Люди их статуса должны пережить следующую эру западной цивилизации.

Фоксу не понравилось, как это прозвучало.

«Что он хочет сделать с этим реактором?»

Но Бэйн не удосужился уточнить. Он просто молча стоял, пока его люди тащили Фокса и остальных обратно в туннели.

Глава двадцать пятая

На стадионе Готэма проходила большая игра между «Готэм Роугз» и «Рапид-Сити Монумэнтс». Новая арена за триста миллионов долларов была жемчужиной городской программы реконструкции мэра Гарсии – огромная площадка из камня, стали и стекла под открытым небом, построенная на месте ранее разрушенного участка набережной.

Окруженный охраной мэр поприветствовал журналистов у VIP-входа. Камеры запечатлели его фотогеничный облик. Журналисты швыряли забросали его вопросами об игре.

– Господин мэр! – крикнул назойливый человек из «Готэм Пост». – Мы видим буквально тысячи полицейских, направляющихся в канализацию...

– Это учения, вот и все. – Улыбка мэра стала слегка вынужденной. Он водрузил на голову кепку с эмблемой «Роугз». – Теперь, если вы извините меня, я пойду смотреть, как наши парни одержат верх над «Рапид-Сити».

Уклонившись от прессы, его сопроводили в роскошную частную ложу с видом на подковообразную арену. Более шестидесяти тысяч страстных поклонников спорта – многие в черно-желтой символике Готэм – заполняли трибуны. На электронном табло рекламировались популярные бренды и товары. Более двух акров натурального газона, покрывающих игровое поле, ожидали, когда их вырвут противоборствующие команды.

Это была первая игра нового сезона, и поклонники возлагали большие надежды на то, что в этом году «Роугз» дойдут до его финала. Мэр надеялся на это – победа в Суперкубке не повредит его рейтингу.

Он махнул толпе, занимая свое место.

Если бы Фоули и его офицеры могли просто позаботиться о своей маленькой проблеме внизу.

Полицейский департамент Готэма всю ночь безуспешно обыскивал подземелья. Казалось, нет конца ветвящимся туннелям и канализационным коллекторам, которые сами по себе были практически городом. Уставшие полицейские и отряды спецназа пробирались через зловонную воду, размахивая фонариками. Сапоги стучали по старой кирпичной кладке и бетону или же разбрызгивали отвратительные стоки.

Поиск по квадратам, основанный на устаревших планах Готэма, показал, что они сходятся в центре города, хотя и под городскими улицами. Если повезет, они приблизятся к террористам.

Росс на это надеялся. Он прошел по еще одному грязному туннелю за остальной частью своего отряда. Зевок сорвался с его губ. Он провел здесь несколько часов, и нашел только огромное количество крыс, пауков и насекомых. Канализация воняла как... ну, в общем, как канализация, и он решил, что ему понадобится новая форма, когда все закончится. Ему никак не избавиться от этого запаха на своей одежде.

«Извини, Иоланда, – он заранее извинился перед своей женой. Будь у него выбор, он бы предпочел быть дома с ней и дочерью. Маленькой Таре на следующей неделе исполняется пять лет, напомнил он себе. Ему все еще нужно было забрать ее подарок. – Может быть, после того, как я выберусь из этих вонючих крысиных ям».

Ящерица прошмыгнула ему на ботинок, и он с отвращением пнул ее. Мимо него по грязной реке проплывал мусор. Паутина коснулась его лица. Ему казалось, что он путешествует по самому большому в мире отхожему месту. Ноги промокли и замерзли, и больше всего в жизни он хотел принять горячий душ.

Полный отстой.

«Блэйк получил повышение как раз вовремя, – решил он, сильно завидуя своему бывшему напарнику. – Интересно, что ему поручили делать сейчас?»

Джон Блэйк проезжал по уродливому промышленному району, связавшись с Гордоном по мобильному телефону. Его задница болела, и он убил бы за чашку кофе или несколько часов сна.

– Я побывал на половине цементных заводов Даггетта, – сообщил он. – И расчищенных стройплощадках, где заливали цемент для подземного строительства.

– Есть что-нибудь странное в заливках? – спросил Гордон из своей больничной палаты. Статика добавила его голосу хрипоты.

Блэйк остановил машину, чтобы просмотреть свои записи. Мятая карта была разложена на пассажирском сиденье рядом с ним. Красные точки, нацарапанные на карте, обозначали все места заливки, определенные его расследованием. Он пытался – и не смог – найти какие-либо подсказки на карте.

– Честно говоря, комиссар, я ничего не знаю о гражданском строительстве...

– Но можешь увидеть связь, – настаивал Гордон. – Продолжай искать.

«Если вы так считаете, – подумал Блэйк, завершая разговор. Он проверил адрес следующего цементного завода в своем списке. – Я просто надеюсь, что это не охота за призраками».

Вместо этого ему хотелось быть под землей и принять участие в охоте на Бэйна. Вот где было реальное дело.

Он надеялся, что с Россом и остальными все в порядке.

Потея, доктор Павлов отошел от реактора. Рукава рубашки были закатаны, и ученый тяжело дышал. В основном, его задача заключалась в перепрограммировании параметров безопасности реактора и допусков нейтронного потока, но он также должен был обновить магнитные катушки и устройства удержания плазмы.

У его ног лежал футляр со сложными инструментами вместе со снятыми защитными экранами. Основные глушители и компенсаторы были заменены более летучими материалами. Панели доступа к сфере были снова закрыты.

– Готово, – печально объявил он. – Теперь это ядерная бомба в четыре мегатонны. – Она была примерно в двести раз мощнее бомб, которые разрушили Хиросиму и Нагасаки во время Второй мировой войны.

Бэйн кивнул в знак одобрения. Он подозвал своих людей.

– Вытащите ядро из реактора.

– Этого нельзя делать! – выпалил Павлов, его лицо побледнело. – Это единственный источник энергии, способный поддерживать его. Если вы вытащите ядро, через несколько месяцев начнется процесс его распада ...

– Пять, по моим расчетам, – спокойно ответил Бэйн.

Павлов был сбит с толку. Разве Бэйн не оценил угрозу?

Ученый отчаянно пытался донести свою мысль:

– А затем оно взорвется!

– Ради вашей семьи, доктор Павлов, я надеюсь на это.

Ошеломленный, ученый наблюдал, как наемники начали отсоединять ядро. Он с тревогой сжимал руки и уже не в первый раз пожалел, что не погиб в той авиакатастрофе.

«Боже, прости меня, – подумал он. – Что я наделал?»

* * *

Блэйка одолевало искушение заехать пообедать, но вместо этого он поехал прямо к следующему месту назначения – цементному заводу на окраине города. Территорию окружал забор из рабицы с колючей проволокой. Горячие газы вырывались из нагревательной башни. Бункеры для хранения возвышались над заводом. С шумом работали дробилки. Он припарковался снаружи и подошел к воротам.

Охранник хмуро посмотрел на его значок, прежде чем пропустить.

– Босс собирается уходить, – проворчал мужчина, проводя Блэйка через автоколонну. На деревянных паллетах в ожидании отправки были уложены мешки с порошкообразным цементом. Металлические контейнеры и бочки стояли прямо между паллет. Рядом стоял фронтальный погрузчик для загрузки мешков и бочек в грузовики. Всюду была цементная пыль.

Блэйк узнал странный химический запах, но не мог вспомнить, где уже с ним сталкивался.

«Откуда я его знаю?»

Они прошли мимо припаркованной бетономешалки. Будучи настороже, Блэйк заметил знакомое лицо. Он отошел от охранника найти водителя, который стоял возле машины.

– Эй! – крикнул Блэйк, привлекая внимание мужчины. Водитель повернулся к нему. – Я тебя знаю. Это ты был рядом с фондовой биржей, верно?

Каменное лицо человека будто было отлито из цемента. Он воинственно скрестил руки.

– Когда?

– Когда? – эхом отозвался Блэйк. – Когда половина полицейских города пыталась выехать на Касл-стрит, а твой грузовик их не пропускал.

Трудно представить, что парень забыл эту конкретную ссору.

– О да, – сказал водитель, как будто только узнав Блэйка. – Ты тот полицейский...

– Уже детектив.

Водитель фыркнул, не впечатленный его продвижением. Блэйк услышал, как сзади подошел охранник. Приближающийся мужчина, должно быть, полез за чем-то в карман, потому что послышался звон мелочи о металл. Блэйк почувствовал, Как волосы на шее встают дыбом.

– И как детективу, – добавил он, – мне больше не позволено верить в совпадения...

Вытаскивая оружие, он обернулся и сразу увидел, как охранник бросается на него с ножом. Быстро среагировав, он отбросил руку мужчины в сторону и выстрелил, защищаясь. Резкий грохот пистолета пронзил заводской шум, и охранник упал на спину, схватившись за грудь. Кровь текла из его раны.

«Боже мой, – Блэйк был потрясен. – Думаю, я его убил».

Но он не мог разобраться в этом прямо сейчас. Подошедший сзади водитель схватил его, сжимая руки. Блэйк попытался освободиться из его хватки, но мужчина был силен и знал, что делает.

Блэйк крепко держал пистолет, но не мог выстрелить, пока парень держал его. Водитель вывернул руку Блэйка с пистолетом, пытаясь ее сломать. Коп задохнулся от боли.

В отчаянии он выстрелил назад в ближайший фронтальный погрузчик. Пуля рикошетом отлетела от тяжелого стального ведра и попала водителю в спину. Он резко дернулся, а затем упал на землю, как мешок с цементом.

Задыхаясь, Блэйк опустился на колени, чтобы проверить состояние мужчины, жизнь которого уже исчезала: тело судорожно дергалось, прерывистое дыхание замедлилось и остановилось, из уголка рта сочилась кровь.

– Что вы делаете? – закричал на него Блэйк, разъяренный тем, что нужная ему информация могла ускользнуть. Он хотел сильно ударить этого человека по лицу, чтобы заставить его наконец реагировать. Его голос сорвался от эмоций. – Что?!

Водитель дернулся в последний раз и замер. Грудь перестала вздыматься, а глаза остекленели. Блэйк проверил пульс, но это было бесполезно.

Мужчина был мертв.

Они оба были мертвы.

Чувствуя тошноту, Блэйк уставился на пистолет в руке, который внезапно будто стал весить тонну. Он никогда никого не убивал – даже при исполнении служебных обязанностей. В горле поднялась желчь. Он сжал зубы, чтобы его не вырвало.

Инстинктивно он швырнул пистолет на землю. Дрожа, он каким-то образом сумел вытащить телефон из кармана и позвонил Гордону.

Ответом ему была голосовая почта его босса.

– Комиссар, – сказал он, стараясь по возможности выровнять тон голоса. – Я на заводе на Четырнадцатой улице с двумя мертвыми свидетелями и множеством вопросов. Позвоните мне...

Он оглянулся, чтобы убедиться, что больше никто за ним не идет, но выстрелы, казалось, отпугнули всех остальных рабочих. Он наклонился поднять свое огнестрельное оружие, как вдруг этот странный запах заставил его наморщить лоб. Он подозрительно понюхал воздух, прослеживая запах до скопления немаркированных стальных бочек, стоявших рядом с деревянными паллетами.

У него отвисла челюсть, когда он, наконец, узнал этот запах.

– Комиссар, – срочно сообщил он. – У них здесь полиизобутилен... – Он осмотрелся по сторонам, подмечая заводское оборудование. –И моторное масло. – Кусочки сложились в тревожную картину. – Они не делали цемент – они делали взрывчатку.

Ужасная перспектива поразила его как откровение. Он подбежал к своей машине и схватил свои планы. Лихорадочно исследуя карту, он надеялся, что ошибается, но характерный узор из точек только подтвердил его худшие опасения.

– О Боже.

Он нырнул за руль и помчался с заводской парковки, разбрасывая за собой гравий. Он отчаянно ехал обратно в штаб-квартиру, прижимая педаль газа к полу и крича в рацию.

– Соедините меня с Фоули!

Безумно спокойный голос ответил.

– Заместитель комиссара Фоули руководит операцией...

– Они направляются в ловушку!

Фоули последовал за своими людьми в тоннель метро, оставив огни платформы позади. Он устал ждать. Ему нужно было самому контролировать поиск. Он был в большом долгу перед Гордоном.

Он был так обязан Готэму.

– Сэр! – К нему подбежал лейтенант. Он сунул рацию в руку Фоули. – Это Блэйк. Он говорит, что это срочно.

Фоули взял радио. Как бы ему не хотелось это признавать, молодой детектив до сих пор был на высоте.

– Фоули, – сказал он.

– Это ловушка! – закричал голос Блэйка. – Возвращайтесь все назад! Бэйн заливал бетон вместе со взрывчаткой...

Фоули застыл на месте.

– Где?

– Вокруг туннелей есть кольцо, – ответил Блэйк. – Они собираются взорвать его и заточить копов под землей!

Фоули обернулся и уставился на устье туннеля, который внезапно казался опасно далеким. У него пересохло во рту.

– Отходим! – крикнул он. – Все отходим!

Он помчался к свету.

Котельная находилась в подвале стадиона, глубоко под ликующими толпами. Все внимание было обращено на поле, никто не видел, как люди Бэйна прорвались через подземный этаж. Подготовка и заряды взрывчатки проложили им путь из туннелей внизу. Наемники добрались до стадиона.

Бэйн вышел из подполья. Его жилет был перевязан ремнями.

Сверху послышался государственный гимн. Он представлял себе, как тысячи спортивных фанатов стояли по стойке смирно, воздавая должное длинным пасам, взрывающим воздух. Без сомнения, мэр положил руку на сердце.

Наемники продвигались к пустым туннелям раздевалок, вынув детонаторы. Бэйн наклонил голову при звуке удара, как охотничья собака, почуявшая запах ветра.

«Сейчас», – решил он.

– Да начнется игра.

Наемники активировали детонаторы.

Фоули карабкался к свету. Вместе со своими людьми он выбежал из туннеля метро всего за секунду до того, как взрывы сотрясли подземку. Позади него обрушилась крыша туннеля, и огромные бетонные плиты рухнули на рельсы. Искры разлетались от наэлектризованного третьего контактного рельса.

Вздымающееся облако пыли и мусора заполнило станцию. Гулкое эхо усиливалось стенами туннеля, заставляя Фоули прикрыть уши руками. Копы и бойцы спецназа нырнули в укрытие. Закричал раненый офицер.

Каким-то образом Фоули сумел остаться на ногах. Задыхаясь, он вернулся на пассажирскую платформу и затем оглянулся осмотреть повреждения. Мелкие частицы камня и бетона покрывали его потное лицо. Он хрипло кашлял, задыхаясь от пыли. Его глаза выпучились из глазниц.

Боже ты мой...

Тонны упавшего бетона заблокировали вход в туннель. Отчаянные отчеты по рации, приходящие со всего города, подтвердили страшный прогноз Блэйка. Взрывы и обвалы закрыли все входы в подземелье, заманив в ловушку под городом тысячи полицейских. Фоули с ужасом смотрел на груду щебня. Может, он и вовремя вышел, но как насчет остальных его людей?

Он уже знал ответ.

Практически весь полицейский департамент Готэма был похоронен заживо.

Глава двадцать шестая

Воздух был наполнен футболом.

«Иди к папочке», – подумал ресивер «Готэма», поймав мяч и бросившись к 10-ярдовой очковой зоне. Толпа фанатов команды города взбесилась, надрывая глотки, когда он начал свой бег, преследуемый полузащитниками гостей. Он пробежал мимо ложи мэра, догадываясь, что высокий гость тоже приветствовал его, и нырнул за защитника Рапид-Сити, который пытался его заблокировать.

Приближающиеся ворота призывали его. Он мог практически ощутить вкус своей победы.

Тачдаун, вот и я!

Ложа мэра взорвалась, проливая дождь из крови и мусора на поле. Приветствия превратились в крики. Люди запаниковали и вскочили со своих мест. Над полем повис дым.

Что за?..

В замешательстве ресивер оглянулся – и увидел, как игровое поле проваливалось под землю, глотая игроков. «Роугз» и «Монумэнтс» падали в дымящуюся пропасть, которая, казалось, гналась за ресивером с охотой лайнбэкеров противника. Футбольный мяч выскользнул из его рук, и спортсмен побежал еще быстрее, чем раньше, отчаянно пытаясь опередить рушащееся поле.

Потрясающий грохот соперничал с воплями более шестидесяти тысяч зрителей, многие из которых уже в панике бросились к выходам. Испуганный игрок пробежал мимо 10-ярдовой очковой зоны, отбросив все мысли о выигрыше.

Вытащите меня отсюда!

Улица взрывалась вокруг машины Блэйка, выбрасывая куски асфальта в воздух. Густой черный дым поднимался снизу. Крышки люков выстреливали вверх. Вода хлынула из разбитых пожарных гидрантов. Уличные фонари опрокинулись на улицы и тротуары.

Разорванные электрические провода зажглись и зашипели. Пешеходы бежали в ужасе. Отчаянно гудели клаксоны, усиливая шум. Визжали тормоза, кричали сирены. Автомобили сталкивались друг с другом.

Блэйк изо всех сил пытался удержать контроль над своей машиной, чтобы избежать яркого оранжевого пламени, поднимающегося из открытого люка. Его заметки и карты летали по салону. Пустая кофейная чашка опрокинулась.

Блэйк громко выругался, сжимая руль побелевшими пальцами.

Позади рухнул мост Грантона. Массивные башни, основа и тросы обрушились в реку, как при контролируемом сносе. Десятки автомобилей, грузовиков и такси погрузились в ледяную воду.

Он увидел, как чуть правее впереди рушится и мост Саллоу, отделяющий восточную часть города от материка. Он догадался, что другие мосты тоже были взорваны.

«Бэйн отрезал Готэм от остального мира, – понял он. – Но зачем!»

Еще один взрыв подбросил машину вверх, заставив ее перевернуться в воздухе. Она скользил по взрывающемуся асфальту. Искры и визг металла по асфальту создавали еще больше хаоса. Ремень безопасности и плечевой ремень впились в Блэйка, удерживая его на месте.

Лобовое стекло разбилось. Металл перекорежило. Гейзеры дыма и пламени извергались вокруг машины.

Его мир перевернулся с ног на голову.

Когда-то зеленое футбольное поле стало теперь дымящейся пустошью, за исключением одной узкой полосы газона, которая пережила катастрофу. Щебень и трупы усеивали остальную землю. Футболист исчез в пропасти.

Никто этого не заметил.

Люди Бэйна высыпались из прохода в раздевалки на разрушенное поле, образуя бронированную полосу препятствий у выхода. Он знал, что на всех выходах было размещено еще большее число солдат, что не позволит его публике уйти до окончания шоу. Он не собирался разыгрывать представление в пустом зале.

Он появился в поле зрения, как гладиатор, входящий в Колизей. Повсюду паникующие толпы рыдали и кричали, понимая, что спасения нет. Он с удовлетворением заметил, что телевизионные камеры качнулись в его сторону. По его подсчетам к настоящему времени прямая трансляция велась на каждом канале по всему миру.

Он надеялся, что Уэйн наслаждается просмотром телевизора.

Мертвый судья, убитый осколком летящего мусора из ложи мэра, лежал на газоне. Его наушники с микрофоном, похоже, все еще работали, и Бэйн вырвал их из останков мужчины. Его позабавило использование микрофона судьи.

Толпа в панике затихла, когда Бэйн принял на себя командование. Он поднял руку вверх, призывая к молчанию и поднес микрофон к загубнику маски.

– Готэм! – призвал он. – Возьми под контроль свой город...

* * *

Чувствуя себя потрясенным, но способным двигаться, Блэйк вылез из своего перевернувшейся машины и пополз по раскуроченному асфальту. Пламя и дым все еще извергались снизу. Застонав, он попытался оценить свое состояние. Насколько он мог судить, он был весь в царапинах и синяках, но переломов не было.

Он сплюнул кровь на обугленный тротуар. Слава Богу, зубы остались на месте.

«Хватит о себе, – подумал он. – Мне нужно знать, что происходит».

Он пополз назад к своей машине и залез в мятую кабину. Поднатужившись, ему удалось зацепиться за рацию, взрыв статики ударил по ушам.

– Фоули? – спросил он с тревогой.

– Господи, Блэйк! – хрипло ответил Фоули, по вполне понятным причинам обескураженный. – Каждый полицейский в городе в этих туннелях.

«Кроме меня, – подумал Блэйк, – и...»

– Не каждый.

Торопясь, он с трудом вытащил свой дробовик из машины. Побитого вида седан осторожно ехал по разрушенной улице. Поднявшись на ноги, Блэйк побежал, чтобы остановить его.

Монитор сердечного ритма Гордона начал издавать быстрый писк. Он проснулся в холодном поту, вырванный из сна какой-то суматохой за пределами палаты. Ему снился кошмар о Бэйне и той перестрелке в канализации.

Плохо соображая спросонья, он, однако, через мгновенье понял, что происходит что-то очень плохое – в реальности. Вопли, крики и случайные выстрелы раздавались внизу, как будто на вестибюль больницы напали неизвестные. Комиссара охватило тревожное дежавю: он вспомнил, как Джокер напал на эту самую больницу, чтобы добраться до Харви Дента, а затем взорвал целое крыло.

Он отбросил тревожные воспоминания в сторону, сосредотачиваясь на настоящем. Он был чертовски уверен, что знает, кто стоит за этим шумом – и за кем они идут.

Шаги застучали вверх по лестнице. Он слышал, как захватчики перемещались из палаты в палату. Испуганные пациенты вопили и кричали о помощи. Медсестры и санитары разбежались и спрятались. Изредка раздавался звук выстрела. Гордон понял, что они его найдут – это только вопрос времени.

Ему нужно было выписаться из больницы и немедленно.

Сжав зубы, чтобы не закричать от боли, он встал с кровати. Зашитые раны протестовали против каждого движения, но швы не разошлись – по крайней мере, пока. Он катил свою капельницу по полу. Игла в руке причиняла боль каждый раз, когда он заталкивал ее на место. Его босые ноги шаркали по холодной плитке.

Это было совсем не то, что доктор прописал.

* * *

Улицы были полны растерянных и напуганных людей. Блэйк маневрировал на конфискованном седане между шокированными пешеходами, уклоняясь от случайных вспышек пламени и дыма. Лица ошеломленных выживших почернели от дыма и сажи. Обломки и дымящиеся воронки сопровождали неровную поездку через весь город, вызывавшую у Блэйка боль в спине.

Опрокинутые уличные фонари и разбитый тротуар превратили улицы в полосу препятствий. Это было похоже на проезд через военную зону, которой, очевидно, и стал Готэм. В новостях, поступающих по радио в автомобиле, утверждали, что террористы убили мэра и взяли под контроль футбольный стадион. Более шестидесяти тысяч человек были взяты в заложники, а большая часть полиции все еще находилась в ловушке под землей.

«У меня нет времени разбираться с этим сейчас, – подумал Блэйк. Он знал, кто будет следующей целью Бэйна. – Если я уже не опоздал».

Седан остановился перед больницей. Блэйк выскочил из машины и помчался по ступенькам в вестибюль, который был тревожно пустым. Пулевые отверстия продырявили стены и потолок. Разбитое стекло усеивало пол. Сувенирный магазин и стойка регистрации были обстреляны.

Он услышал наверху выстрелы.

«Дерьмо, – подумал он. – Они нашли Гордона».

Перепрыгивая лестницу через две ступеньки, он бросился вверх на этаж, где лежал комиссар. Он ворвался в коридор с поднятым оружием, но застыл, почувствовав теплое стальное дуло пистолета у своей шеи. Высокая температура металла говорила о том, что из пистолета недавно стреляли.

Он тяжело сглотнул. На секунду он подумал, что для него все кончено.

– Не стой у всех на виду, новичок, – отругал его Гордон.

Блэйк обернулся и увидел Гордона в смятом больничном халате, опускающего свой верный «Смит-энд-Вессон». Четверо мертвых наемников лежали в коридоре. Напуганные пациенты выглядывали из дверей в палаты.

– Возьми мое пальто, сынок, – сказал Гордон.

Глава двадцать седьмая

Стадион Готэм стал самым горячим местом на планете, по крайней мере, с точки зрения Пентагона. Более трехсот человек набились в Национальный военный командный центр в Вашингтоне, округ Колумбия, широко известный как «Комната военных действий».

Перед рядами современных компьютерных и коммуникационных станций висело огромное количество освещенных карт и экранов. Прямые кадры со стадиона Готэм всецело заполнили центральный экран, пока команды аналитиков и военнослужащих и весь остальной мир пытались оценить текущую – и беспрецедентную – ситуацию.

Генерал ВВС Мэтью Армстронг, на чьих погонах мерцали пять звезд, с беспокойством наблюдал, как террористы выкатили зловещее устройство на то, что осталось от игрового поля. Светящаяся металлическая сфера была установлена на тележке. Ее внешний вид не соответствовал ни одному оружию массового уничтожения, с которым он был знаком.

– Это инструмент вашего освобождения, – заявил Бэйн. Аналитики ЦРУ уже вычислили в сумасшедшем в маске того самого террориста, который организовал нападение на Готэмскую фондовую биржу на прошлой неделе. Видимо, то был только первый номер его выступления.

– Спутник показывает всплеск излучения, – сообщил аналитик. – Что бы это ни было, оно ядерное.

Напряжение в комнате взлетело еще на одну ступень. Все глаза оставались прикованными к мониторам, где террористы вытащили на поле потрепанного мужчину средних лет и повалили его на колени перед Бэйном.

– Представь себя миру, – приказал лидер террористов.

– Доктор Леонид Павлов, – сказал мужчина дрожащим голосом. – Физик-ядерщик.

Бэйн повернул лицо ученого к камерам, пока эксперты разведки пытались установить личность мужчины.

– Павлов был признан погибшим, – сообщила аналитик ЦРУ, получая данные с компьютера. – Авиакатастрофа при попытки агентов вытащить его из Узбекистана. – Она сравнила человека на мониторе с фотографией из их базы данных. – Но, похоже, это все-таки он...

Генерал был вынужден согласиться. Он потер подбородок, обдумывая ситуацию. Ситуация становилась все более серьезной. Он смотрел на освещенный экран, следя за их ответными мерами.

Эскадрилья истребителей F-22 уже направлялась к Готэму.

На телевизионных мониторах Бэйн положил руку на плечо Павлова. Коленопреклоненный ученый заметно вздрогнул.

– Скажи миру, что это такое, – поручил Бэйн.

– Полностью заряженная нейтронная бомба. С радиусом взрыва шесть миль.

Бэйн кивнул.

– А кто может обезвредить это устройство?

– Только я.

– Спасибо, доктор.

Под взглядами всего мира Бэйн легко сломал ученому шею. Тело Павлова упало на траву. С трибуны раздались крики. Собравшиеся в военном командном центре ахнули.

– Бомба заряжена, – сказал Бэйн, игнорируя крики. – Бомба перемещается, а личность человека с детонатором останется тайной. Один из вас держит детонатор. Мы пришли не как завоеватели, а как освободители, чтобы вернуть контроль над этим городом гражданам. При первых признаках вмешательства внешнего мира или если кто-то попытается сбежать, этот анонимный горожанин – этот невоспетый герой – активирует бомбу.

– Пока вводится военное положение. Возвращайтесь к себе домой, позаботьтесь о своей семьей и ждите. – Он воздел руки. – Завтра вы потребуете то, что по праву принадлежит вам.

Бэйн развернулся и покинул поле. Его люди покатили за ним бомбу, оставив тело доктора Павлова на оскверненном газоне.

Тишина воцарилась в военном командном центре.

– Отведите назад бойцов, – наконец сказал генерал, нарушая тишину. – Начать разведывательные полеты с высоты. И поставьте в известность президента.

«Боже, помоги нам всем», – подумал он.

Готэм-Бридж остался единственным уцелевшим. К закату танки и войска уже наступали на город. Капитан Уиллис Паркер, отвечавший за операцию, просто хотел, чтобы у него было более четкое представление о стратегии их миссии. Как осуществить повторный захват города, оказавшегося в заложниках?

Отряд наемников удерживал мост. Бэйна не было видно, но один из его людей вышел вперед, держа в руках рупор. Усиленный динамиками голос бросал вызов приближающейся армии.

– Танки и самолеты не могут помешать нам взорвать наше устройство, – предупредил он. – Отправьте эмиссара для обсуждения условий доступа к медикаментам и коммуникациям.

Капитан Паркер решил, что это его реплика. После поспешных переговоров со своим начальством он прошел к вершине моста, держа пустые руки на виду. Вашингтон стремился услышать требования террористов, поэтому он шел до тех пор, пока не оказался в пределах досягаемости врага. У главного террориста был лохматый, недисциплинированный вид профессионального наемника – и мертвые глаза хладнокровного убийцы.

– Сколько вас там, сынок? – спросил капитан, получая в ответ только угрюмый взгляд. Посмотрев человеку прямо в глаза, он попытался обрисовать ситуацию террористам. – У вас недостаточно людей, чтобы помешать побегу двенадцати миллионов человек с этого острова.

– Да. У нас их немного, – признал наемник. – Зато у вас предостаточно.

Капитан фыркнул.

– Почему, черт возьми, мы должны помогать вам удерживать заложников?

– Потому что, если хоть один житель города перейдет этот мост, Готэм унесет в ад. – Это заявление не было походе на блеф.

Столкнувшись с таким ужасным сценарием, Паркер попытался придумать убедительный контраргумент, но не смог. Трудно было спорить с заряженным ядерным оружием.

Президент Соединенных Штатов обратился к нации:

«Людей нашего величайшего города не сломить, – сказал он. – Они доказывали это раньше, и они сделают это снова».

Брюс, беспомощно лежащий на своей койке в нескольких милях от Готэма, смотрел трансляцию. Весь день и ночь изображения горящего города выжигали его страдающий мозг. Аэрофотоснимки показывали огненное кольцо, окружающее его город. Эксперты и комментаторы трезво оценивали шансы города на выживание.

Кошмарное вторжение Бэйна на футбольный стадион повторяли снова и снова, пока Брюс не выучил каждый момент наизусть. Конечно, он узнал ядро реактора и знал, на что тот способен.

«Мы не ведем переговоры с террористами, – продолжил президент, – но мы признаем реальность...»

Слезы текли по лицу Брюса.

Темные улицы были почти безлюдны, поскольку запуганные жители Готэма серьезно восприняли предостережение Бэйна оставаться в помещении. Блэйк осторожно поехал к дому, а Гордон сидел рядом с ним на пассажирском сиденье. Детектив пытался избежать кратеров, трещин и обломков, но Гордон все еще вздрагивал при каждом ударе. Жесткая поездка должно быть была тяжела для его ран.

Они мрачно слушали речь президента.

«Как бы ни развивалась ситуация, нужно понимать самое главное. Жители Готэма, мы не оставили вас».

Блэйк хмуро посмотрел на радио.

– Что это обозначает?

– Это значит, что мы сами по себе, – перевел Гордон. – Я должен выступить перед камерой...

– Сэр, они убьют вас, как только вы покажетесь.

– Мэр мертв, – сказал Гордон. – Я символ закона и порядка. Бэйн говорит, что он возвращает Готэм жителям. Им нужно знать, что я могу возглавить их.

Блэйк нахмурился.

– Бэйн никогда не допустит этого.

– Тогда он покажет свое истинное лицо.

«Возможно», – подумал Блэйк.

– А вы умрете, – ответил он.

Гордон молча смотрел в окно.

Глава двадцать восьмая

Свет заливал зарешеченное окно отдельной камеры Селины. Она растянулась на койке, наслаждаясь солнцем, пока грохот не прервал ее сон.

Раздраженная, она встала и подошла к окну. Затем ее глаза расширились при виде трех машин, похожих на танки, окрашенных в пустынный камуфляж, катящихся к тюрьме. Она не могла не заметить, что машины имели четкое сходство с Бэтмобилем, когда-то использовавшимся неким легендарным Темным рыцарем.

«Это точно не его, – поняла она. – Они недостаточно черные или сексуальные».

Возбужденные крики разбудили весь тюремный блок. С первого дня своего создания Блэкгейт находился под запретом на вход и выход до того момента, как начались все эти взрывы, создающие впечатление землетрясения. Все охранники выглядели явно нервными и более чем напуганными. Она не была уверена, но казалось, что некоторые из них даже не пришли сегодня на работу.

Она гадала, что же случилось.

Пока она смотрела через зарешеченное окно, за стенами тюрьмы собралась толпа. Бригады новостей были уже на месте, когда танки остановились перед воротами. Любопытные граждане смело выходили на улицы, чтобы посмотреть, что происходит. Ее сердце упало, когда Бэйн, одетый в зимнее пальто на меху с поднятым воротником, вышел из впереди идущего танка.

Вина смешалась со страхом, когда она вспомнила, как злобный наемник сокрушил Бэтмена прямо у нее на глазах. Ей вдруг стало жаль, что она вовремя не выбралась из Готэма.

Французская ривьера выглядела все более привлекательно.

Бэйн стоял на танке, его пальто было распахнуто, несмотря на холод. Он повернулся, чтобы обратиться к СМИ. Микрофон в его руке донес его зловещий голос до самой ее камеры. Тишина воцарилась во всем тюремном блоке, когда все остановились послушать. Как заключенные, так и охранники изо всех сил старались услышать его слова.

– За вами находится символ угнетения, – заявил Бэйн. – Тюрьма «Блэкгейт». Где годами томились тысячи человек. В соответствии с «Актом Дента». Именем этого человека.

Он поднял фотографию красивого белокурого героя.

– Харви Дент. Которого представляли вам, и превыше вас, «блистательным примером справедливости и добра».

* * *

Холостяцкая квартира Блэйка была маленькой и спартанской. Он не предполагал принимать здесь комиссара полиции, но в эти дни жизнь была полна сюрпризов.

Он рылся в кухонных шкафах в поисках еды, в то время как Гордон отдыхал на комковатой кушетке, которую Блэйк когда-то спас из наркопритона. Он одолжил Гордону одежду, чтобы тот мог сменить больничный халат. Она ему даже подошла, более-менее.

– Мы будем продолжать передвигаться, – сказал Блэйк, – пока вы не окажетесь перед камерой.

Гордон серьезно посмотрел на телевизор, где Бэйн произносил речь перед тюрьмой «Блэкгейт». Маньяк в маске поджег фотографию Харви Дента. Его голос раздался из телевизора.

– Но они дали вам ложного идола, – сказал сумасшедший. – Соломенное чучело, чтобы успокоить вас. Для того, чтобы не дать вам уничтожить этот коррумпированный город...

Закоренелые преступники выглядывали через зарешеченные окна тюрьмы. Они начали издавать хриплые приветственные крики на заднем плане.

– ... и отстроить его заново так, как это должно было быть сделано лет тридцать назад. – Бэйн бросил горящий портрет. Пепел упал на тротуар перед его танком.

– Позвольте мне рассказать вам правду о Харви Денте. Со слов комиссара полиции Готэма Джеймса Гордона.

Блэйк отвернулся от шкафов, задаваясь вопросом, что именно Бэйн пытается сделать. Гордон беспокойно переместился на диван. На экране предводитель наемников развернул мятую бумагу. Он начал читать вслух:

– Правда о Харви Денте проста только в одном отношении – она слишком долго скрывалась. После своих разрушительных ран разум Харви восстановился не больше, чем его изуродованное лицо. Он был сломленным, опасным человеком, а не борцом за справедливость, каким я, Джеймс Гордон, представлял его на протяжении последних восьми лет. Ярость Харви была стихийной. Психопатической.

Он держал мою семью под дулом пистолета, а затем погиб в борьбе за жизнь моего сына. Бэтмен не убивал Харви Дента – он спас моего мальчика.

Блэйк в ужасе уставился на экран. Он не мог поверить в то, что слышал.

– Тогда Бэтмен взял на себя вину за ужасные преступления Харви, чтобы я, к своему стыду, мог скрыть от людей правду об этом падшем идоле.

Гордон опустил лицо на руки.

– Я восхвалял безумца, который пытался убить моего собственного ребенка.

Толпа замолчала, ошеломленная тем, что они услышали, а Бэйн продолжал читать:

– То, что мы делали именем Харви, принесло на наши улицы безопасность, в которой мы так отчаянно нуждались. Но я больше не могу жить со своей ложью. Настало время доверить народу Готэма истину, и мне пора подать в отставку.

Бэйн сложил бумаги и убрал их. Он пристально глядел на потерявшую дар речи толпу, в которой были и репортеры, и местные жители. Охранники и заключенные пристально наблюдали изнутри неприступных каменных стен и башен «Блэкгейта».

Бэйн обратился к толпе:

– Принимаете ли вы отставку этого человека?

Сначала никто не ответил, но затем несколько рассерженных людей в задних рядах начали кричать:

– Да!

Больше голосов подхватили этот крик. Внутри «Блэкгейта» заключенные начали подбадривать еще громче, чем раньше. Они кричали и стучали по решеткам своих камер. Телекамера на короткое время приблизила привлекательное женское лицо в одном из окон. Настороженное выражение лица подсказывало, что она обо всем этом думает.

– Принимаете ли вы отставку всех лжецов? – потребовал Бэйн. – Всех коррупционеров?

– Да! – Хор голосов, как внутри, так и за пределами тюрьмы, был ответом Бэйну. – ДА!

Блэйк отвернулся от телевизора с отвращением. Он обвиняюще уставился на Гордона, который молча сидел на диване. Выражение вины на его лице было тем доказательством, в котором нуждался детектив. Его собственное лицо ожесточилось.

– Этим людям, запертым в Блэкгейте на восемь лет, было отказано в условно-досрочном освобождении в соответствии с «Актом Дента», – прямо сказал он. – Подозреваемых задерживали на неопределенный срок без суда и следствия. На основании лжи.

– Лжи, которая позволила сохранить город, не дать ему сгореть дотла. – Гордон посмотрел на него. Он будто пытался убедить самого себя. – Готэму нужен герой, кто- то, в кого можно верить.

– Но не так, как прямо сейчас, – резко сказал Блэйк. – А вы предали все, что отстаивали.

Гордон печально посмотрел на молодого человека:

– Наступает момент, когда система подводит тебя. Когда законы больше не являются оружием, они – оковы, позволяющие преступникам уйти. – Его голос был одновременно грустным и усталым. – Может быть, однажды и у тебя будет такой момент кризиса. И в этот момент, я надеюсь, у тебя будет друг, какой был у меня. Который испачкает свои руки в грязи, чтобы твои остались чистыми.

Лишившийся иллюзий, Блэйк не собирался прощать Гордона:

– Для меня ваши руки выглядят очень грязными, комиссар.

Он вернулся к сборам.

В тюремном блоке воцарился шум. Нервничающие охранники с тревогой смотрели на них, сжимая оружие потными ладонями, пока сокамерники Селины громко реагировали на все возбуждение снаружи. Некоторые более трусливые надзиратели покинули свои посты, ускользая, пока еще была такая возможность. Она не могла их винить. Судя по дошедшим до нее слухам, Бэйн не испытывал особой любви к тюрьмам или их охранникам.

Стоя на вершине своего танка, Бэйн подал сигнал одной из бронемашин. Грозная орудийная башня повернулась к воротам тюрьмы. Селина видела, к чему все идет, но не знала, что и подумать.

Если Бэйн теперь управлял Готэмом, может, ей безопаснее было бы оставаться в своей камере.

– Мы заберем Готэм у коррупционеров, – Бэйн перекрикивал шум толпы. – Богатых. Поколений угнетателей, которые сдерживали вас мифом о возможностях. И мы отдадим город вам, жителям. Готэм ваш – никто этому не помешает.

– Делайте, что хотите!

Адский огонь вырвался из пушки, разорвав на куски тяжелые железные ворота. Скрученные металлические осколки упали на тротуар, оставив зияющую тлеющую полость в стенах тюрьмы.

– Но начните со штурма «Блэкгейта» и освобождения угнетенных, – продолжил Бэйн. – Сделайте шаг вперед, те, кто будет служить...

Люди Бэйна бросились в тюрьму, врываясь через горящие ворота. Толпа погналась за ними, нетерпеливо присоединяясь к восстанию. Стучащие ботинки топтали почерневшие остатки фотографии Харви Дента. Прозвучал сигнал тревоги, но немногочисленные охранники оказали слабое сопротивление.

Двери камер открылись, и заключенные высыпались, круша все вокруг на своем пути к выходу. Неудачливые охранники – те, кто не бежал и не спрятался вовремя, – оказались по другую сторону баррикад от накопленных за восемь лет обид. Это был не самый удачный день для носящих форму или значок.

Воспользовавшись хаосом, Селина тихо ускользнула сквозь толпу.

Глава двадцать девятая

В последующие часы и дни зажигательная речь Бэйна постоянно звучала в эфире, поскольку все, что он предсказывал, сбылось.

«В армии, которую мы создадим...»

Наемники раздавали оружие заключенным, выходящим из «Блэкгейта». В ознаменование этого события в небо запускали салюты, пока преступники бесчинствовали в Готэме, не встречая сопротивления. Другие мужчины и женщины, стремящиеся участвовать в мародерстве, также вышли на улицы, пополнив ряды специальной армии. Они поняли, что можно захватить город.

Грабители вторглись на усаженный деревьями бульвар напротив Парка. Когда-то один из самых утонченных кварталов Готэма был наводнен беззаконной ордой, которая штурмовала роскошные жилые дома. Вооруженные боевики сбивали замки и разбивали двери. Запуганные швейцары и охранники, находясь в безнадежном меньшинстве, либо отступали перед толпой, либо присоединялись к восстанию. Наемники, осужденные, члены банд, вандалы, анархисты и оппортунисты громко кричали, грабя дома богатых и знаменитых.

«Власть имущие будут выкурены из своих неприлично роскошных гнезд...»

На Парковом бульваре мародеры разграбили роскошную квартиру в пентхаусе. За высококачественные телевизоры, компьютеры и другую дорогую электронику даже произошла борьба, прежде чем их вытащили за дверь. Выдвижные ящики были вырваны и сброшены на пол для лучшего осмотра их содержимого. Старинные столы и стулья были перевернуты, бесценные вазы и картины разбиты.

Бывшие владельцы квартиры, инвестиционный банкир и его гораздо более молодая «трофейная жена», сжались в углу, пока бунтовщики рылись в их шкафах, бросая на пол дизайнерские платья и сшитые на заказ костюмы. Жадные грабители совершили набег на хорошо укомплектованный винный шкаф, передавая по кругу редкие винтажные вина и бутылки пятидесятилетнего шотландского виски и бурбона. Пустые бутылки били о стены. Дорогие духи вылили на импортный персидский ковер. Кубинские сигары были выкурены с завидной легкостью.

* * *

«И будут изгнаны в холодный мир, что так знаком всем нам...»

Сначала испуганные владельцы квартир думали, что их пощадят, что участники беспорядков пришли только за их имуществом. Но затем пришли люди с оружием и грубо выгнали их на улицу, где собрали в один круг вместе с остальными испуганными и богатыми соседями. В холодной осенней погоде и даже не имея возможности одеться теплее, они прошли под дулом пистолета подальше от своих бывших домов.

Хриплый смех последовал за ними по кварталу. Их забросали камнями и мусором. Пустая бутылка ударила банкира по лицу.

«Суды будут созваны...»

Фондовая биржа, место первого нападения Бэйна на оптовых торговцев и трейдеров Готэма, была превращена в фальшивое здание суда, где присутствовали толпы насмешливых зрителей. Сбежавший осужденный, который обменял свой оранжевый тюремный комбинезон на плохо сидящую на нем черную мантию, руководил процессом над банкиром и его женой. Их обвиняли в особо тяжких преступлениях и измене народу Готэма. Дрожа, они цеплялись друг за друга на скамье подсудимых, когда Джонатан Крэйн, осужденный убийца, который когда-то терроризировал город, вынес им приговор.

Он ударил молотком по поднятому над трибуной колоколу торгового зала.

Толпа взревела в одобрении.

Бэйн молча смотрел из верхней галереи.

«Трофеи будут получены...»

Когда-то эксклюзивная квартира стала местом центральной вечеринки. Десятки незаконно вселившихся в пентхаус разграбляли то немногое, что осталось после первой волны мародеров. Пьяницы, наркоманы, проститутки и бездомные беглецы с треском вскрывали бутылки шампанского, забрызгивая друг друга пеной, перешагивая через сломанную мебель и семейные реликвии. Шлюхи и наркоманы устроили импровизированный показ мод, используя ворованные меха и украшения. Пьяница мочился в углу.

Селина держалась сама по себе, нахмурившись, наблюдая за праздником.

«Кровь будет пролита...»

Офицер Росс посмотрел на дневной свет в вышине. Свет проник в узкую ливневую канализацию, частично забитую бетоном. Корзина с припасами была спущена в руины туннелей, где оказались заживо похороненными он и сотни других полицейских.

Сначала он ожидал, что город начнет полномасштабное спасение, используя тяжелую технику и группы рабочих, чтобы прокопать путь к попавшим в ловушку служащим, но, видимо, это произойдет не скоро. Они все еще оставались в канализации.

Он застрял в канализации. Вдали от жены и дочери.

Росс схватился за корзину, в которой лежал черствый хлеб, заплесневевшие фрукты и мятые банки с мясом. У него заурчал живот, он раздал продукты другим офицерам, надеясь, что ее хватит, но зная, что это не так.

Он дрожал, пытаясь вспомнить, каково это – чувствовать тепло.

«Все полицейские будут жить, пока не будут готовы служить истинной справедливости...»

Ядро реактора ярко светилось, индикаторы горели красным, когда большую металлическую сферу погрузили в черный грузовик без опознавательных знаков. Наемники закрепили бомбу внутри машины.

«Этот великий город выстоит. Готэм выживет».

Внутри грузовика цифровой счетчик показывал ноль.

Брюс не мог больше смотреть новости. Сжав зубы от боли, он раскачивался взад-вперед на кровати, пока не перевернулся через ее край и не упал на твердый каменный пол. Резкий возглас вырвался из его губ, когда он положил ладони на грязный пол и прижался к нему.

Его смотритель в замешательстве уставился на него, словно боясь, что его подопечный упал случайно. Только когда Брюсу удалось поднять лицо на несколько дюймов от земли, стало очевидно, что – безумно – он пытается сделать отжимание.

«Всего один подход, – приказал себе Брюс. – Ты можешь это сделать!»

Его кричащий от боли позвоночник думал иначе.

Слепец залаял по соседству. Невидимые глаза повернулись к Брюсу, пока мужчина напрягал слух. Несмотря на свои дефекты, он, казалось, понимал, что происходит.

– Он говорит, что вы должны сначала вылечить спину, – перевел европеец. Он помог Брюсу перевернуться на спину. Каждое движение отзывалось болью в позвоночнике. Грубый каменный пол был похож на гвоздь.

– Откуда он знает? – спросил Брюс.

– Он был тюремным врачом, – ответил ему узник. – Морфинист, вызвавший недовольство влиятельных людей. Включая вашего друга в маске.

– Как?

Европеец вздохнул, возможно, понимая, что Брюс будет продолжать расспрашивать. Или, может быть, он просто надеялся отвлечь подопечного историей. В любом случае, европеец говорил тихо, его голос был негромким и печальным.

– Много лет назад, во время чумы, Бэйн подвергся нападению со стороны других заключенных. Неуклюжие попытки доктора исправить нанесенный ущерб привели к постоянной агонии Бэйна. Маска подает газ, который сдерживает его боль.

«Полезная информация», – подумал Брюс.

– Бэйн – ребенок, о котором ты говорил? Он здесь родился?

Заключенный кивнул.

– Легенда гласит, что наемник, работавший на местного военачальника, влюбился в его дочь. Они тайно поженились. – Он вытащил веревку из зала и завязал ее под мышками Брюса. – Когда военачальник об этом узнал, он приговорил наемника к заключению в этой яме. Но затем передумал и изгнал его, бросив на обочине бесплодной дороги. Наемник понимал, что дочь военачальника добилась его освобождения, но не знал истинную цену своей свободы. Она заняла его место в яме.

Брюс вздрогнул при мысли о том, что в этом ужасном месте находилась женщина. До сих пор все заключенные, которых он видел, были мужчинами. Не было никаких охранников. Видимо, они были не нужны. Заключенные сами себя охраняли.

– И она была беременна, – продолжил европеец. – Ребенком наемника. – Он указал на слепого в камере. – Доктор принял роды, когда его глаза еще были молоды и могли видеть свет. Но однажды, спустя много лет, он забыл запереть за собой камеру.

* * *

Много лет назад:

Мадонна в аду, мать носила простую шаль на своих тонких плечах. Она прислонилась к неприступной каменной стене, когда команда похотливых заключенных, пользуясь случаем, ворвалась в ее камеру. Муслиновые маски скрывали мужские лица.

Она потянулась к ребенку, желая защитить свое потомство.

Но вместо этого ребенок атаковал захватчиков с ножом в руках. Лезвие вонзалось в мужчин, пуская кровь...

– Невинность не может цвести под землей, – сказал европеец. – Ее должны были уничтожить. Но у ребенка был друг. Защитник.

На помощь ребенку пришла мускулистая фигура, лицо которого также было покрыто муслином. На нем висели потертые вещи. Отклонив удар ножом своей рукой, он отвел разъяренного ребенка от захватчиков. Рычащий заключенный с кровавой раной на лице схватил ребенка, но защитник перехватил руку мужчины и ловким движением сломал ее в локте.

Кость сломалась с громким треском. Мужчина упал на колени, в агонии схватившись за руку.

Другие заключенные бросились на женщину. Сделав жестокий выбор, человек в маске схватил обезумевшего ребенка и утащил ребенка в тень, подальше от нападавших, которые обрушились на женщину, как стая хищных волков.

Ее крики наконец смолкли.

– Защитник ребенка показал остальным, что эта невинность была их искуплением. Которую надо ценить. – Европеец скорбно покачал головой. – Матери так не повезло.

Слепой доктор закричал из своей камеры. Смотритель Брюса кивнул в понимании.

– Теперь это тюрьма Бэйна, – сказал он. – Бэйн не хотел, чтобы рассказывали его историю.

Он. надежно завязал веревку под руками Брюса, а затем швырнул конец через открытую дверь камеры, через которую и вышел, чтобы схватить веревку. Потянув за нее, он потащил Брюса к вертикальной решетке камеры.

Брюс закричал, как будто его пытали на дыбе.

Что – в некотором смысле – так и было.

Боль была не похожа ни на что ранее известное. Хуже, чем когда Пугало подожгло его или когда Джокер ударил его в бок. Хуже, чем в тот момент, когда он держал Дюкарда только одной рукой над краем той скалы.

Он содрогнулся от мучений, молясь о потере сознания. Он не был уверен, сколько еще сможет вынести это, даже после всего, через что он уже прошел. Забвение было бы милосердием.

Но не тут-то было!

Европеец привязал веревку к металлическим решеткам двери. Его пальцы исследовали позвоночник Брюса, что только усилило пытку. Острые, как бритва, спазмы боли взметнулись из глубины его измученного тела. Он прикусил губу, когда его смотритель обнаружил источник боли.

Брюс почувствовал на губах кровь.

– У тебя торчит позвонок, – сказал мужчина. – Я собираюсь вернуть его на место.

– Как? – спросил он и приготовился.

Без предупреждения мужчина ударил его по спине, настолько сильно, что загрохотали ржавые дверные петли. Брюс взвыл, как проклятая душа, перенося самые мучительные адские муки, прежде чем, наконец, упал на железные прутья. Только неумолимая веревка, врезающаяся в подмышки, удерживала его от падения на пол. Он повис без сил.

– Оставайся на месте, – сказал его смотритель. – Пока не сможешь встать.

Брюс наконец потерял сознание от боли.

Глава тридцатая

Дни и ночи слились воедино, пока Брюс висел в камере, дрейфуя в бреду. Шумы из ямы снаружи появлялись и исчезали. Дразнящий свет надежды отступал и возвращался снова и снова. Только боль в спине была постоянной, не давая ему облегчения.

Призраки прошлого мучили его.

– Ты не думал, что я вернусь, Брюс?

Он поднял голову и увидел, что перед ним стоит Рас аль Гул. Его давно умерший наставник выглядел так же, как в их последнюю встречу. Это был высокий бородатый мужчина с суровым выражением лица в строгом черном костюме. Изначально Брюс знал его как «Анри Дюкар» и только позже понял, что Дюкар – просто удобный псевдоним для истинного хозяина Лиги теней.

Ледяные голубые глаза смотрели на Брюса с кривой усмешкой.

– Я говорил тебе, что я бессмертен, – сказал он.

«Нет, это невозможно», – подумал Брюс. Он живо припомнил скоростной монорельс, обрушившийся на улицу в результате огненного взрыва.

– Я видел, как ты умираешь, – заскрежетал он зубами.

Рас не отрицал этого.

– У бессмертия много форм.

Из прошлого всплыли воспоминания о том, как они вдвоем сидели перед костром у замерзшего озера. Пожилой человек немногословно рассказывал о своей собственной трагической истории.

«Однажды у меня была жена, – сказал он. – Моя великая любовь. У меня забрали ее».

В голове у Брюса сложился паззл. Вернувшись в настоящее, он уставился на Раса.

– Ты был тем наемником, – сказал он. – Бэйн – твой ребенок. Твой наследник.

Рас кивнул.

– Наследник, который гарантирует, что Лига Теней выполняет свой долг по восстановлению баланса в цивилизации.

Брюс знал, что это значит.

– Нет...

Но Рас продолжил.

– Ты сам годами боролся с упадком Готэма – всеми силами и ресурсами, всем своим моральным авторитетом. И единственной победой, которой смог добиться, стала ложь. Наконец, ты поймешь, что Готэм не спасти.

– Нет! – закричал Брюс. Он напрягся на веревке, держащей его. Боль в спине была ничем по сравнению с мукой осознания того, что его город в опасности – и он ничего не мог с этим поделать.

Рас вынес приговор Готэму, как и много лет назад.

– Ему нужно позволить умереть.

Зима пришла в Готэм.

Снег покрыл пустынную улицу, пока тумблер патрулировал город, его толстые шины оставляли глубокие следы в скучной белой массе. Ручьи грязной коричневой слякоти затопили углы улиц. Сосульки свисали как сталактиты с навесов и карнизов. В бетонных ущельях завывал пронизывающий до костей ветер. Слабый солнечный свет боролся с холодом.

Дрожа, Блэйк присел позади припаркованного автомобиля, затаив дыхание, пока боевая машина не свернула за угол. Тающая слякоть стекала по ливневой канализации. Блэйк надеялся, что Росс и другие заточенные под землей копы собирают ледяную воду. Прошло почти три месяца с тех пор, как Бэйн захлопнул свою ловушку, и замурованные офицеры с тех пор питались объедками и ловили паразитов. Живительно, что заточенные под землей офицеры все еще не потеряли надежду.

«Держитесь, друзья», – подумал Блэйк.

Он пропустил веревку от воздушного змея через решетку вниз, пока не почувствовал рывок на другом конце. Росс, предположил он, хотя его бывший напарник был слишком далеко, чтобы увидеть. Он мог только представить, каково было бедным полицейским, все это время находившимся в ловушке под землей, вдали от своих семей и близких.

Три месяца в темноте.

Три месяца сидения в яме, в то время как Бэйн и его последователи тиранили Готэм.

«Должно быть, там чертовски холодно».

Блэйк выдернул за веревку, на которой ничего не было. Записки, которую он привязал к ней, не было. Это был не самый замысловатый способ оставаться на связи, но это было хоть что-то. По крайней мере, Росс и другие знали, что их не забыли.

«Если бы мы могли сделать для них что-нибудь еще, – подумал он. – Когда-нибудь».

Поднялся ветерок, и сильный ветер начал жалить его лицо. Вырывавшееся изо рта дыхание застывало в морозном воздухе. Пора было выбираться с холода.

Красный пластиковый газовый баллончик стоял на тротуаре рядом с ним. Он поднял его и поспешил прочь, пообещав себе, что скоро доставит еще одно сообщение. Он сделал мысленную пометку снова проведать семью Росса – им тоже было тяжело.

Избегая главных бульваров, он придерживался переулков и проездов, осторожно пробираясь через город. Несмотря на то, что было светло, улицы и тротуары были почти пустынны. Законопослушные люди теснились в своих домах, пытаясь перенести оккупацию.

«Армия» наемников и злодеев Бэйна, похоже, тоже осталась в помещениях. Блэйк был благодарен за суровую зимнюю погоду, которая снизила вероятность столкновения с любыми бродячими группами нарушителей спокойствия. Ему просто нужно было присматривать за самыми преданными наемниками. В противном случае он предстанет перед судом только за то, что был полицейским.

На метро было бы быстрее, но все линии были перекрыты обрушениями. Монорельс и автобусы тоже перестали работать. Такси было так же мало, как и законопослушных граждан – водить такси было все равно что просить об угоне автомобиля. Все школы, библиотеки и почтовые отделения были закрыты уже несколько месяцев. Большинство из них уже были разграблены. И помоги вам бог, если вам нужен врач или стоматолог.

Температура продолжала падать. К тому времени, когда он добрался до Сан Свитина, он едва мог чувствовать пальцы его ног. Щеки были красными и обветренными. Он стряхнул снег с сапог и проскользнул в здание через заднюю дверь, которую тщательно запер за собой.

Приют был уже не просто домом для сирот, а был заполнен бездомными беженцами, которые либо были изгнаны из своих домов, либо скрывались от новых хозяев Готэма. Мужчины, женщины и дети сгрудились на каждом углу, разбивая лагерь даже в залах и на лестничных клетках. У многих все еще был потрясенный взгляд жертв катастрофы.

Блэйк заметил отца Рейли, утешающего плачущую семью в холле. Он отвел священника в сторону и вручил ему канистру с бензином.

– Для автобуса, – сказал он, – на случай, если появится шанс эвакуироваться. Держи ее здесь. Из припаркованных машин сливают топливо.

Священник выглядел благодарным, но измотанным.

– В самом деле?

Блэйк ухмыльнулся.

– А как вы думаете, я его достал?

– Верно. – Рейли не ругал Блэйка за кражу. Они оба знали, что настали отчаянные времена для хороших людей Готэма. У пожилого священника были более важные проблемы. – Что новенького? Комиссар?..

Блэйк прервал его.

– Вам лучше не знать, отец. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Как дела у мальчиков?

– Электричества было чуть больше, поэтому они смогли посмотреть телевизор.

Блэйк был рад это слышать. Скорее всего, это облегчило работу Рейли. Ему потребовалось время, чтобы немного согреться, поднося руки к ржавому радиатору. Он направился обратно к выходу – перед ним был еще один длинный холодный поход.

Священник остановил его, прежде чем он дошел до двери.

– Блэйк, будь осторожен, – предупредил Рейли. – Они охотятся на полицейских, как на собак.

«Расскажи мне об этом», – подумал Блэйк.

Он вернулся в холод.

* * *

Селина бродила по разгромленной квартире, которая больше походила на наркопритон, чем на пентхаус. Пустые бутылки, окурки, корки от пиццы, выброшенные банки с икрой и другой мусор были разбросаны по паркетным полам, привлекая мышей и тараканов. Похмельные тусовщики спали на диванах, в удобных креслах и на коврах. Кого-то громко рвало в большой ванной комнате.

«По крайней мере, он добрался до туалета, – подумала она. – На этот раз».

Она испытывала соблазн вернуться в свою тесную берлогу в Старом городе, но, нет, это было первое место, куда Бэйн пришел бы разыскивать ее – если она все еще была в его «черном» списке. Скорее всего, она была в безопасности, теперь Бэйну больше не нужно было подчищать за собой «хвосты». Тем не менее, не было никакого смысла искушать судьбу. Лучше держать голову опущенной и сливаться с остальными.

«Кроме того, – напомнила она себе, – я всегда хотела адрес на Парковом бульваре».

Блеск разбитого стекла привлек ее внимание. Она наклонилась, чтобы поднять расколотую рамку. Разорванная фотография демонстрировала счастливую семью, улыбающуюся в камеру. Селина задавалась вопросом, что с ними стало.

На ее плечо опустилась рука.

– Что это? – Спросила Джен.

Блестящее платье «Версаче» – слишком большого размера – висело на ее миниатюрной фигуре. Со вкусом сделанные украшения блестели на шее и пальцах. Селина была удивлена, что никто еще не отобрал у нее побрякушки. Может быть, это потому, что люди знали, что девушка была под защитой Селины.

«Было бы нелишним».

Она сменила свои оранжевые тюремные одежды на практичный черный свитер и брюки. Ее внешний вид привлек было нескольких жильцов, но их новые соседи по комнате быстро научились не связываться с ней.

Селина обдумывала фото.

– Это был чей-то дом, – сказала она.

Но Джен только пожала плечами.

– А теперь он принадлежит всем.

Снаружи прокатился тумблер. Селина посмотрел на него в окно. Она не одобряла то, каким стал Готэм.

– Приближается буря, помнишь? – Сказала Джен, смущенно глядя на мрачное настроение подруги, и поиграла с драгоценностями на шее. – Это то, чего ты хотела.

– Нет, – поняла Селина. – Это то, что как мне думалось, я хотела.

Глава тридцать первая

Европеец осторожно развязал веревку, готовый поймать Брюса, если тот упадет.

Бред прошел, забрав с собой призраков, и Брюс снова смог ясно мыслить. Но этого было недостаточно. Он должен был знать, был ли он все еще искалечен.

Готовясь к боли, он глубоко вздохнул и перенес весь свой вес на босые ноги.

Накатила волна головокружения, и он слегка пошатнулся, но через мгновение все прошло, и он успокоился. Его ноги казались слабыми и нетвердыми от бездействия, но, по крайней мере, он снова мог на них стоять. Колено все еще беспокоило его, но он не позволит ему остановить себя.

– На сегодня хватит, – с тревогой сказал его смотритель. Он подошел, предлагая помощь. – Вы должны отдохнуть.

Брюс покачал головой. Он уже достаточно отдохнул. Готэм нуждался в нем.

Брюс сделал шаг вперед.

И еще один.

Проходили дни, пока Брюс восстанавливал свое тело. Его смотритель с удивлением наблюдал, как Брюс отжимался от пола своей камеры, работая, пока пот не начинал стекать с его бледного небритого лица. Тяжело дыша, он довел себя до предела – и сверх того. Он все еще испытывал боль в спине, но теперь она была терпимой и со временем уменьшалась. Или так ему хотелось думать.

Он остановился на мгновение, прежде чем попытаться сделать еще пятьдесят повторов.

Европеец сидел на скамейке в нескольких футах от него. Он смотрел на Брюса с озадаченным выражением лица.

– Зачем ты постепенно увеличиваешь интенсивность?

Брюс снова поднялся с пола.

– Я не собираюсь здесь умирать.

Дряхлый телевизор работал фоном. Под заголовком последних новостей было написано: «ОСАДА ГОТЭМА: ДЕНЬ 84».

– Здесь? Там? – Пожилой заключенный указал на экран телевизора. – Какая разница?

Брюс проигнорировал фаталистическое отношение человека. Это был бы разъедающий душу разговор. Он не мог позволить своему духу ослабнуть хоть на мгновение. Ему было над чем работать.

Поэтому, он начал подгонять себя все сильнее.

Раз, два, три...

Наконец пришло время взобраться на солнце.

Брюс вышел из своей камеры и вышел к основанию колоссального ствола, который вел к поверхности. Посмотрев вниз, он увидел, что на дне ямы ждал большой водоем с застойной зеленой водой. Маслянистая пена плыла по его поверхности. Заключенные переходили воду вброд, уровень которой оказалась недостаточно высоким, чтобы смягчить падение, по крайней мере, с большой высоты.

Он поднял взгляд. Он собирался идти вверх, а не вниз.

Татуированный заключенный обернул страховочную веревку вокруг груди Брюса, как сделал то же самое несколько месяцев назад для того силача. Толпа любопытных заключенных собралась посмотреть, среди них был и европеец. Деньги переходили из рук в руки, пока заключенные делали ставки на то, как высоко сможет забраться Брюс. Он смотрел на далекий солнечный свет в сотнях футов над головой. Затем подошел к стене.

«Если Бэйн смог это сделать, то и я смогу».

Он нашел первую опору и начал свое восхождение. Скалолазанием его было не удивить, хотя он понял, что не отказался бы от высококачественных крюков-кошек или даже крепких бронзовых шипов на перчатках Бэтмена. Он медленно поднимался, сохраняя свои силы для более трудных испытаний, с которыми столкнется дальше. Снизу доносились возбужденные голоса, пока толпа наблюдала за его восхождением.

Пение началось заново.

«Интересно, какие ставки?»

Подъем становился все более трудным, так как выпуклости становились все менее частыми, а промежутки между разрушающимися выступами увеличивались. Боль пульсировала вдоль его позвоночника, но Брюс отодвинул ее в сторону. Боль, с которой он мог справиться. Все, что имело значение, это выбраться из этой ямы – и вернуться в Готэм.

Наконец, он достиг обрыва, который победил силача. Он стоял на краю уступа, глядя на следующую каменную полку, которая была по крайней мере в двенадцати футах от него. Будь он в Готэме, он использовал бы свое работающее на бензине ружье-кошку, но здесь такое вряд ли было возможно. Ему придется совершить прыжок по старинке, как сделал это Бэйн.

Пение заключенных подталкивало его. Он задержался на мгновение, убеждаясь, что страховочный трос надежно закреплен, а затем отступил как можно дальше, чтобы получить некоторое подобие разбега. Его больное колено горело огнем, но он приказал себе не обращать на это внимание.

Он глубоко вздохнул.

«Ну, была не была!».

Он прыгнул к верхнему уступу, вытянув руки как можно дальше. Выгнувшись дугой вверх, он жалел, что у него нет бэт-винга, которое унесло бы его вверх и подальше от ямы. Его вытянутые пальцы коснулись неровного каменного края уступа...

И соскользнули.

Гравитация подхватила его, и он погрузился в мелкий бассейн внизу. Он пролетел, по меньшей мере, сто футов, ускоряясь с каждой секундой, прежде чем веревка жестоко прервала его падение, встряхивая и без того больной позвоночник.

Крик умер за стиснутыми зубами. Его качнуло в сторону твердой каменной стены, и он едва успел отвернуть лицо, удар, ломающий кости, лишил его тело способности дышать. По ребрам будто ударили молотком.

Пение прекратилось, и толпа разошлась, когда развлечение закончилось. Лишь горстка заключенных наблюдала, как татуированный мужчина постепенно опускает свисающее тело обратно в яму. Брюс рухнул на стальную платформу.

Европеец вздохнул, не удивившись исходу восхождения. Слепой доктор внимательно прислушивался, затем отвернулся.

– Я сказал вам, что это невозможно сделать, – сказал европеец. Он помог Брюсу подняться на ноги.

Брюс морщился при каждом шаге, а на ребрах появлялись новые синяки.

– Вы сказали, что ребенку это удалось.

– Не обычному ребенку.

Подросший ребенок приблизился к стене, пока его защитник сражался с другими заключенными – теми, кто пытался остановить восхождение. Неужели сумасшедшие заключенные хотели помешать ребенку убежать, или они просто хотели удержать подростка от смерти в безрассудной борьбе за свободу? Ребенку было все равно. Все, что имело значение, это увидеть то, что находилось за пределами ямы, и обрушить свою ненависть на весь остальной мир.

Взбираясь по сторонам шахты, ребенок достиг роковой пропасти, которая убила надежды многих других. Решительные глаза посмотрели на защитника, который сдавал свои позиции перед толпой сумасшедших заключенных. Они роились над ним. Обнажив ножи, они напали на защитника так же, как кровожадная толпа напала на мать ребенка много лет назад.

На мгновение у ребенка появилось искушение повернуть назад и вступить в бой, несмотря на численное превосходство противника.

Ребенок пристально смотрел на воина в маске. Их глаза встретились.

«Вперед,– приказал молча мужчина. – Сейчас».

Ребенок перепрыгнул через пропасть. Отчаянные руки схватились за твердую скалу. Маленькое тело поднялось на уступ.

– Ребенок, рожденный в аду, – сказал седой заключенный. – Ребенок, выкованный страданиями. Закаленный болью.

Он печально покачал головой, глядя на Брюса.

– Не дитя привилегированного класса.

Пораженный, Брюс отступил к своей камере.

Глава тридцать вторая

Грузовики подъехали к блокпосту на мосту. Вооруженные наемники осмотрели остановившийся трейлер, обнаружив только ящики с продуктовыми пайками. Охранник стащил энергетический батончик, прежде чем разрешил водителю проехать.

Грузовик ехал по заснеженным улицам, сильно нуждавшимся в чистке, пока не остановился перед слабо освещенным супермаркетом. Вдоль тротуара ждала длинная, протянувшаяся до конца квартала, очередь горожан, презревших холодную зимнюю погоду ради шанса пополнить свои истощающиеся запасы. Голодные дети плакали от нетерпения.

Внутри грузовика, пока никто не видел, крышка ящика затрещала, открываясь. Капитан Марк Джонс из спецназа США, выглянул, чтобы убедиться, что все чисто. Убедившись, что в этом отсеке трейлера нет врагов, он выбрался из-под нескольких мешков риса и постучал по четырем другим ящикам.

Оттуда появились четверо спецназовцев, одетых в неприметную гражданскую одежду, и, проверив свое оружие, снова его спрятали.

«Мы сделали это, – подумал Джонс. – Мы в Готэме».

«Теперь самое сложное», – пробормотал он вслух.

Задняя дверь грузовика открылась, и он со своими людьми начали разгружать припасы. Нервничающий продавец магазина встретил их у двери и повел в заднюю часть магазина, затем по лестнице в кладовую в подвале. Там их встретили четыре полицейских в штатском.

– У вас есть удостоверение личности? – спросил заместитель комиссара Фоули.

Джонс узнал Фоули по своей оперативке.

– Конечно, нет.

Фоули осторожно посмотрел на новичков.

– Как же мы можем вам доверять?

– У нас нет выбора, – сказал Джеймс Гордон. Он и молодой человек вышли из тени в задней части комнаты. Они носили тяжелые пальто, защищающие их от холода подвала. Мужчины поддерживали друг друга.

– Комиссар Гордон? – Джонс был рад видеть раненого в добром здравии, поскольку получил противоречивые сообщения о его состоянии. Он протянул руку. – Капитан Джонс. Силы специального назначения.

– Капитан, – ответил Гордон. – Рад, что вы здесь.

Джонс осмотрел кладовую, пытаясь оценить ситуацию.

– Сколько вас там?

– Десятки, – осторожно сказал Гордон. – Я бы предпочел не уточнять. Но в ловушке под землей заперто почти три тысячи человек.

Джонс тихо присвистнул. Это соответствовало тому, что он слышал.

– В какой они форме?

– Они получают воду, еду, – сказал Гордон.

– Мы можем их вытащить?

– Да, сэр. – Молодой полицейский вышел вперед. – Уничтожьте наемников, охраняющих водоотводную трубу к югу от парка Акерман, взорвите завалы, у вас будет достаточно большое отверстие для прохода десяти человека за раз. Я общаюсь со своим напарником – они ждут своего дня.

Джонс был настроен скептически, но это высказал один из людей Гордона.

– Мужчины, которые не видели дневного света три месяца, – сказал мужчина.

– Мужчины с оружием, – подчеркнул молодой полицейский, – которые не видели дневного света уже три месяца.

«Хорошая мысль, – молча признал Джонс. – Это тоже нужно учесть».

– А как же бомба? – спросил он. –Спутник не увидел никаких горячих точек излучения.

– Они держат ее в грузовике, – сообщил Гордон. – Должно быть, у него свинцовая крыша. Они его постоянно перемещают.

Джонс кивнул. Руководство подозревало то же самое.

– Но вы узнаете грузовик?

– У них их трое, – сказал Гордон. – Маршруты не сильно различаются.

Джонс понял, что это игра в наперстки.

– А как насчет подрывника?

– Никаких следов, – сказал Гордон. Он сделал паузу, затем предложил свою теорию. – Это блеф. Бэйн никому не передаст контроль над этой бомбой.

– Мы не можем рисковать, – сказал Джонс. – Пока у нас нет подрывника, мы просто отслеживаем устройство, переправляем людей через...

Этого явно было недостаточно для молодого полицейского, который снова заговорил.

– Между тем Готэм находится под предводительством боевика, – раздраженно сказал он, – как в какой-то стране третьего мира.

– Сбавь обороты, офицер. – Джонс сочувствовал разочарованию этого человека, учитывая прошедшие неполные три месяца, но им нужно было сохранять хладнокровие, когда дело касалось ядерного оружия. – Эта ситуация беспрецедентна. Мы не можем рисковать жизнями миллионов людей.

Молодой сорвиголова повернулся к своему боссу.

– Разве вы не скажете ему?

– Капитан, – начал Гордон, – все сложнее, чем вы думаете. Есть кое-кто, с кем вам нужно встретиться. – Он обратился к молодому копу по имени. – Блэйк?

Блэйк кивнул и жестом показал Джонсу и его людям следовать за ним. Озадаченный, Джонс последовал за Блэйком обратно наверх. С оружием в руках они покинули супермаркет через задний выход и украдкой пробились через переулки и проезды.

Джонс позволил Блэйку идти первым. Теперь они были на его территории.

«В чем дело?» – задавался он вопросом.

Через несколько кварталов они прокрались через заднюю дверь пустого банка. Кабины кассиров были пусты. Хранилище и сейфы уже были разграблены. Их шаги эхом отзывались в безжизненном здании, когда они пересекли вестибюль и поехали на лифте в офис на верхнем этаже, где нашли нескольких беженцев.

Спальные мешки и самодельные детские кроватки устилали ковровое покрытие коридора. Бездомные разбили лагерь в зале и кабинетах. Мусорные баки были переполнены пустыми пищевыми контейнерами и обертками.

– Я поднялся сюда в поисках наблюдательной позиции, – кратко объяснил Блэйк. – И нашел здесь людей, которые управляют корпорацией, владеющей этим зданием.

Джонс посмотрел на собравшихся в кучу выживших.

– Какой корпораций?

– «Уэйн Энтерпрайзес», – ответил импозантный афроамериканец. Он вышел навстречу им в сопровождении привлекательной брюнетки, на несколько лет младше его. Его воротник был расстегнут, а рукава закатаны. На ней была сливового цвета туника, перехваченная поясом и черные леггинсы.

– Капитан, познакомьтесь с мистером Фоксом, – сказал Блэйк. – Господин Фокс, я бы хотел, чтобы вы кратко обрисовали ситуацию для капитана.

– Подождите, – сказал Джонс. Он бросил выразительный взгляд на женщину.

– Мисс Тейт полностью осведомлена о ситуации, – заверил его Фокс.

– И как генеральный директор «Уэйн Энтерпрайзес», – сказала она, – я должна взять на себя ответственность за это.

Джонс внимательно посмотрел на нее.

– Почему? – спросил он.

– Потому что, капитан, мы ее построили.

– Вы создали бомбу? – Он не понял. Этого не было в его сводке.

– Она была создана как термоядерный реактор, – сказал Фокс, не повышая голос. – Первый в своем роде. Бэйн превратил ядро в бомбу, а затем отключил ее от реактора.

– А теперь самое важное, – подтолкнул его Блэйк.

– По мере разрушения топливных элементов устройства, – сказал Фокс, – оно становится все более нестабильным, пока не достигнет момента детонации.

Блэйк разложил все по полочкам это.

– Это бомба замедленного действия.

– И она взорвется, – серьезно сказал Фокс. – Через двадцать три дня.

Джонс не мог поверить своим ушам. И без того адская ситуация только что стала безгранично хуже. Он почувствовал головокружение от этих новостей.

– Революция Бэйна – обман, – объяснил Блэйк. – Он смотрит, как Готэм переставляет свои шезлонги, пока весь корабль идет ко дну. Ваш план примирения может оказаться не таким эффективным, как вы думали.

Джонс хмуро посмотрел на Блэйка. Молодой полицейский был прав, но это не значит, что ему должно это нравиться. Он снова посмотрел на Фокса.

– Вы сможете ее обезвредить? – спросил он.

– Я не знаю, – сказал Фокс. – Но я мог бы подключить ее к реактору. Стабилизировать ее.

По крайней мере, это было хоть что-то. Джонс обдумал свой следующий шаг, привыкая к этой тревожной новой информации.

– Мы должны уведомить Пентагон.

– Они будут следить за нашими радиочастотами, – предупредил один из его людей.

– У нас нет выбора, – сказал Джонс. Вашингтон должен был знать, что в этой ситуации был еще и тикающий механизм. – Давайте отойдем от этого места, а затем позвоним.

Блэйк не мог не согласиться. Попрощавшись с Фоксом и мисс Тейт, он проводил Джонса и его людей обратно к лифту. Джонс хотел оставить банк как минимум в четырех или пяти кварталах, прежде чем нарушить радиомолчание. Он с нетерпением ждал, пока лифт доедет до первого этажа. Внезапно, счет пошел на мгновения.

Прозвучал звонок. Дверь лифта открылась, и Джонс вывел свою команду в пустой вестибюль. Они прошли уже полпути к выходу, когда разверзнулся настоящий ад.

Наемники вскочили из-за столов и прилавков, вооружившись пулеметами, открыв огонь по солдатам, попавшим в засаду. Пули разрывали изысканно украшенные стены и мебель в вестибюле. Оказавшись под перекрестным огнем, солдаты вскрикнули и дернулись, как неисправные марионетки, а затем упали на пол. Кровь полилась по отполированным плиткам.

«Проклятье! – Подумал Джонс. – Как они так быстро нас нашли!»

Он вскинул свою штурмовую винтовку в сторону нападавших, но у врага уже было преимущество перед ними. Горячий свинец разорвал его плоть и кости. Боль взорвалась, как миниатюрные нейтронные бомбы по всему телу.

Дерьмо!

Блэйк нырнул обратно в лифт. Пули пронзили закрывающуюся за ним дверь, и он вжался в стену. Он подождал секунду, пытаясь понять, выжил ли кто-нибудь из людей Джонса в этой засаде, чтобы присоединиться к нему, затем он нажал кнопку на верхнем этаже.

Снизу раздался выстрел и крики умирающих солдат.

«Извини, капитан, – подумал Блэйк. – Я бы хотел, чтобы ваша миссия закончилась иначе. Вы и ваши люди заслуживали лучшего». Но сейчас он не мог беспокоиться об убитых солдатах. Фокс и остальные все еще были в опасности. Им нужно было выбраться оттуда, быстро!

Лифт остановился на верхнем этаже. Блэйк выбежал в коридор.

– Фокс! – крикнул он. – Кто-то предал нас!

* * *

Фокс и Миранда уже были в коридоре, пытаясь собрать всех у пожарных выходов. Они все слышали стрельбу внизу. Испуганные беженцы кричали и вопили. Шум и гам распространялись по коридорам и офисам.

– Возьми Миранду, – подтолкнул Фокс Блэйка, ставя ее безопасность на первое место. Блэйк схватил женщину за запястье и поспешил к служебной лестнице, когда лифты снова зазвенели.

Наемники ворвались в помещение и открыли прицельную стрельбу. Лампы верхнего света взорвались. В переполненном коридоре посыпались искры и разбитое стекло. Загнанные в угол беженцы закричали еще громче. Люди побежали сломя голову в ближайшие офисы или распластались на полу.

Блэйк потащил Миранду вниз по лестнице.

– Всем лежать! – крикнул стрелок.

Фокс застыл на месте. Понимая, что спасения нет, он поднял руки над головой и опустился на пол.

Джонс задыхался на окровавленном полу вестибюля, окруженный телами своих несчастных соратников. Малиновая лужа растекалась под ним, его раздробленные конечности бесполезно дергались. Ужасный холод охватил его, пробирая до костей. Он чувствовал, что жизнь ускользает.

«Нет, – подумал он отчаянно. – Еще нет. Я должен предупредить Вашингтон об этой ядерной бомбе».

Послышались тяжелые шаги. Он поднял голову и увидел огромного человека, пересекающего вестибюль по направлению к нему. Бэйн. Лидер террористов толкнул Джонса носком сапога, вызвав у того мучительный вздох. Он наклонился, чтобы осмотреть умирающего солдата. Странная маска, которая теперь фигурировала в кошмарах всего мира, скрывала намерения своего обладателя. Тем не менее, в холодных черных глазах не было и намека на симпатию или сочувствие.

Джонс вызывающе посмотрел на него.

– Я скорее умру, чем заговорю. Бэйн кивнул.

– Так мы и сделаем, капитан.

Сильная рука зажала рот и нос Джонса, отрезав ему воздух. Солдат пытался дышать, борясь за еще несколько минут жизни, но хватка Бэйна была слишком сильной. Он содрогнулся, затем перестал бороться... навсегда.

– Наверху были люди, – сообщил наемник, когда Бэйн поднялся от тела мертвого капитана.

– Отдай их под суд. – Он указал на безжизненные останки американских солдат. – Повесь их там, где увидит мир.

Глава тридцать третья

Варварские образы мелькали на экране телевизора. Заголовок полз по нижней части репортажа:

ТЕЛА БОЙЦОВ СПЕЦНАЗА ПОВЕШЕНЫ

НА КАБЕЛЯХ ГОТЭМСКОГО МОСТА

Брюс в ужасе уставился на трупы, повешенные на мосту в качестве предупреждения. Кровавые флаги, похожие на саваны, были обернуты вокруг их тел. Это же Темные века, а не современный американский город. Не Готэм.

В ярости он швырнул камень в экран, взорвавшийся фонтаном искр и сломанного пластика.

«Что Бэйн делает с моим городом?»

Знание того, что такие злодеяния изменяют Готэм, заставило Брюса ускорить свой и без того жестокий режим тренировок. Бесконечные отжимания, приседания и растяжки наполняли каждый час его бодрствования, пока он не забыл про еду и сон. Как будто Лига теней тренировала его снова и снова. В соседней клетке слепой доктор прислушивался к занятиям Брюса. Он высказался на своем непонятном диалекте.

– Он говорит, что в прыжке к свободе сила – не главное, – перевел европеец.

Брюс не согласился. Он занимался боем с тенью в своей камере, нанося удары руками и ногами по пустому воздуху.

– Мое тело делает прыжок.

– Выживание – это дух, – сказал слепой на ломаном английском, удивляя Брюса. Акцент был сильным, но смысл был более или менее ясным. – Душа.

– Моя душа готова убежать, как и мое тело, – настаивал Брюс.

«Может, даже больше».

Слепой покачал головой.

– Страх – вот почему ты терпишь неудачу.

– Я не боюсь, – возразил Брюс. – Я злюсь.

Он ударил кулаком воздух, представляя перед собой уродливое лицо Бэйна. Он представил, как гротескная черная маска трескается под его костяшками, точно так же, как Бэйн расколол маску Бэтмена. Ему не терпелось отомстить.

«Скоро», – пообещал он себе.

Наконец, он был готов снова попробовать взобраться на стену.

Веревка снова обвилась вокруг него, толстые спирали натирали его ушибленные ребра, он начал подниматься. На этот раз собралась гораздо меньшая толпа. Большинство заключенных уже видели это шоу; они были мало заинтересованы в повторении на бис. Только горстка заключенных наблюдала со смутным интересом.

Это вполне устраивало Брюса. Он делал это не ради публики.

Сердито, позволяя своей ярости управлять собой, он снова взобрался на стену, разыскивая запомнившиеся поручни и щели. Несмотря на уже состоявшееся знакомство с утесом, подъем не стал легче. Тяжело дыша, он боролся со стеной, как будто это был еще один враг, удерживающий его вдали от Готэма. Он думал о Гордоне, лежащем на больничной койке.

О нападении на футбольный стадион.

О тех телах, свисающих с моста...

«Я иду за тобой, Бэйн».

Отслоившийся кусок породы отломился от скалы и, потеряв опору, Брюс снова упал. Веревка натянулась, впиваясь в грудь и подмышки, и он снова врезался в стену. Во всяком случае, столкновение было более жестоким, чем предыдущее. Боль еще одной неудачи разбила ему душу, суровый камень наказал его тело. Он болтался вверх ногами, высоко над грязной зеленой лужей на дне ямы.

Далекий проблеск солнечного света дразнил его.

Внизу слепой покачал головой, а европеец играл в карты с тощим, недокормленным заключенным, который посмотрел на Брюса, беспомощно висящего над головой. Капля пота упала на карточный стол.

– Разве вы не должны его спустить вниз? – спросил костлявый заключенный.

Европеец пожал плечами и разыграл другую карту.

– Он справится.

Брюсу было всего восемь лет, и он лежал на дне заброшенного колодца. Его рука пульсировала, будто сломанная. Испуганный и испытывающий боль, – неистовые взмахи крыльев летучих мышей все еще звучали у него в голове, – он с тревогой наблюдал, как его отец спускался на веревке, чтобы спасти его. Томас Уэйн поспешил утешить своего сына.

– А почему мы падаем? – спросил он.

Брюс знал ответ. Знал его всю свою жизнь.

– Чтобы научиться подниматься самостоятельно.

Брюс проснулся на своей койке, уже не ребенок, но он снова оказался в ловушке на дне ямы. На этот раз отец не придет его спасать. Он должен был сделать это сам.

«Но как?»

Слепой доктор сидел рядом с койкой. Он прочистил горло, чтобы привлечь внимание Брюса.

– Ты не боишься смерти, – сказал он. – Ты думаешь, это делает тебя сильным. Это делает тебя слабым.

Брюс не понял. Он всегда боролся, чтобы преодолеть свой страх.

– Почему? – спросил он.

– Как можно двигаться быстрее возможного, – спросил другой человек, – сражаться дольше возможного, если не от самого сильного импульса духа? Страха смерти. Желания выжить.

«Самосохранение», – понял Брюс. Он приподнялся на локте, игнорируя недавние боли и ушибы.

– Я боюсь смерти, – сказал он. – Я боюсь умереть здесь, пока мой город горит, и никто не может его спасти.

– Тогда совершай восхождение, – сказал слепой.

«Я уже попробовал это, – подумал Брюс. – Дважды».

– Как? – спросил он.

– Как и ребенок. Без веревки. – Слепой хихикнул. – Тогда страх найдет тебя снова.

Брюс всю ночь обдумывал слова доктора, взвешивая риски, прежде чем, наконец, принял решение. Ранним утром следующего дня он приготовился к тому, что должно было стать его последним восхождением. Он сунул несколько клочков хлеба в грубую шерстяную куртку, которую затем сложил в импровизированную наплечную сумку.

Европеец смотрел, как он пакуется.

– Принадлежности для вашего путешествия? – насмешливо спросил он. Заключенные из соседних камер смеялись, когда Брюс снова подошел к скале, словно на этот раз он действительно ожидал достичь вершины. Его смотритель последовал за ним, заинтригованный новым поведением Брюса. У подножия восхождения татуированный мужчина предложил Брюсу страховочную веревку.

Брюс покачал головой и отмахнулся.

«Не в этот раз».

Это уже слишком. Слухи быстро распространились, что сумасшедший американец отказался от веревки. Толпа собралась, чтобы посмотреть на в буквальном смысле смертельное восхождение. Осторожно, методично, меньше полагаясь на грубую ярость, чем прежде, он поднялся на коварный камень. Он проверял каждую выпуклость и трещину, не желая потратить свою жизнь зря из-за небрежности или нетерпения.

Снова началось знакомое пение.

Он хотел больше никогда его не слышать.

В последний раз он приблизился к роковому прыжку. Поднявшись на уступ, он напугал летучих мышей, угнездившихся под ним. Они сорвались с утеса потоком кожистых крыльев, которые на мгновение перенесли его обратно в заброшенный колодец, на много лет назад. Летучие мыши визжали ему в уши, наносили удары по лицу и телу, угрожая вытеснить его. Его сердце бешено колотилось.

Давно похороненный страх вырвался из прошлого.

«Хорошо», – подумал Брюс.

Летучие мыши закружили к отверстию, как предзнаменование. Брюс перевел дыхание, подошел к краю пропасти и посмотрел вниз, напоминая себе, как далеко должно было упасть в этот раз. Заключенные с широко раскрытыми глазами смотрели на него, ожидая, пока он погрузится в смерть. Пение становилось все громче и настойчивее. У него пересохло во рту.

«Вот и все, – подумал Брюс. – Все или ничего».

Опасаясь за свою жизнь, но еще больше опасаясь за Готэм, Брюс в последний раз задумался об ужасном падении, а затем прыгнул на солнце.

Тишина упала на яму, когда все население тюрьмы смотрело в напряжении вверх. Казалось, время пропустило удар. Кровь хлынула в уши Брюса, как летучие мыши. Он протянул обе руки...

И схватился за уступ выше.

Дикие возгласы вырвались из ямы, когда он поднялся на следующий выступ. Древний камень был грубым и выветрившимся, но крепко держался под его весом. Он услышал, как сотнями футов ниже смеется от недоверия европеец. Посмотрев вниз, Брюс увидел, как тот по случаю обнимает татуированного мужчину.

Слепой доктор кивнул.

Утреннее солнце ярко сияло над Брюсом, когда он преодолел несколько последних шагов к свободе. Он осторожно посмотрел через край ямы и был встречен огромным, пустынным пейзажем. У входа в яму не было никаких охранников – это было бы, считай, пустой тратой рабочей силы. Если повезет, Бэйн даже не услышит, что он сбежал.

Над ямой возвышалась огромная забытая каменная крепость с внушительными стенами и башнями, подвергшимися разрушительному воздействию времени. На некотором удалении манили к себе скалистые холмы. Засушливая пустыня тянулась на многие мили во всех направлениях.

Ему предстояла долгая прогулка.

Но сначала он нашел толстую веревку, прикрепленную к основанию древней каменной стены. Она использовалась для спуска новых заключенных – и время от времени припасов – в яму, а затем снова вытаскивалась на верх. Он размотал веревку и сбросил свободный конец вниз.

«Освободите себя, – подумал он. – Мне нужно двигаться».

Он закинул сумку на плечо и пошел.

Глава тридцать четвертая

Подвал биржи стал темницей. Биржевые маклеры, адвокаты, руководители, промышленники и другие современные аристократы собрались в многолюдной тюрьме, которая мало напоминала ту роскошь, которой они когда- то наслаждались.

Люциус Фокс, бывший генеральный директор «Уэйн Энтерпрайзес», заботился о своих товарищах по плену, пытаясь их успокоить в этих адских обстоятельствах, но многие из заключенных были безутешны. Они плакали, ругались или уходили в себя, обнимая себя и бессмысленно покачиваясь в углах. Темница пахла страхом и отчаянием.

«Мне здесь не место, – подумал Филип Страйвер. – Это какая-то ошибка». Он нетерпеливо ходил туда-сюда, держась в стороне от других заключенных. Его сделанный на заказ костюм был мятым и грязным. Ему нужно было побриться и принять душ – сильно. Восковые черты его лица были искажены и измождены. Дыхание было кислым.

«Бэйн обманул нас, – кипел он от обиды. – Это не то, что мы планировали!»

Дверь распахнулась, и люди Бэйна ворвались в подвал. Дрожащие заключенные отступили, опасаясь, что их время пришло. Фокс встал перед группой руководителей «Уэйн Энтерпрайзес», пытаясь их защитить. Он встретил новичков с достоинством.

Но охранники пришли не за Фоксом. Угрюмый взгляд обратился к Страйверу, обнаружившего, что его схватили. Мужчины грубо держали его, пока он извивался и безуспешно пытался вырваться на свободу. Он отчаянно кричал, когда его потащили на выход из темницы.

– Я хочу видеть Бэйна! – крикнул он. – Это какая-то ошибка! Отведите меня к Бэйну!

Игнорируя его протесты и требования, охранники оттащили его наверх к главной торговой площадке, которая теперь выступала в качестве псевдосуда оккупантов. Издававшая насмешки толпа негодяев и хулиганов загудела, когда его приволокли к знаменитой биржевой трибуне с колоколом. Вооруженные судебные приставы – вместе со злобной толпой – подавили любую надежду на попытки сбежать. Он не пройдет и пяти ярдов, как его застрелят или разорвут на части.

– Это ошибка! – настаивал он. – Где Бэйн?

– Нет никакой ошибки, мистер Страйвер, – исправил его неприветливый, сардонический голос, доносящийся с трибуны. Страйвер посмотрел на место судьи. Его сердце упало, когда он увидел, кто председательствует на его суде.

Доктор Джонатан Крэйн когда-то был главным администратором Лечебницы «Аркхем» для душевнобольных, но его незаконные эксперименты на людях – и участие в террористическом заговоре с целью наводнить Готэм своим фирменным «газом страха» – превратили его в разыскиваемого преступника. Благодаря Бэтмену его отправили в тюрьму «Блэкгейт», пока Бэйн не «освободил» всех заключенных. Очевидно, он процветал при новом режиме.

Стройный, аскетичный джентльмен с культурным голосом и бледно-голубыми глазами, Крэйн на данный момент не носил свою маску «Пугала» из рваной мешковины, но это было маленьким утешением для напуганного заключенного на скамье подсудимых. Крэйн был печально известен своей одержимостью внушать страх другим.

«В каком мире, – гадал в отчаянии Страйвер, – такой страдающий садизмом псих, как Крэйн в конечном итоге становится судьей?»

– Вы – Филип Страйвер? – спросил Крэйн. – Исполнительный вице-президент «Даггетт Индастриз»?

Страйвер осторожно кивнул.

– Тот же самый Филип Страйвер, который годами жил как принц, питаясь кровью и потом менее влиятельных людей?

Страйверу не нравилось, куда он клонит.

– Позови Бэйна! – настаивал он. – Я один из вас...

Затем он заметил фигуру в маске, молча смотрящую с галереи. Бэйн не выказал намерения вмешаться. Плечи Страйвера опустились, признавая поражение, когда испарилась его последняя надежда.

– Бэйн не имеет здесь никаких полномочий, – заявил Крэйн. – И ваша вина очевидна. Это всего лишь слушание по приговору. – Он легкомысленно взмахнул молотком. – Выбор за вами, смерть или изгнание.

– Смерть! – крикнула толпа. Всматриваясь вокруг, Страйвер столкнулся с морем кровожадных лиц. Люди плевали на него и кричали. –СМЕРТЬ!

Страйвер сглотнул, выбрав меньшее из двух зол.

– Изгнание. – Что-то подсказало ему, что и это будет не так просто.

– Продано! – Крэйн ударил молотком по подиуму. – Человеку в холодном поту.

Наемники вытащили Страйвера со скамьи подсудимых, фактически защитив его от сумасшедшей толпы, которая, казалось, была близка к тому, чтобы разорвать его на части своими грязными руками. Он был благодарен за побег из «здания суда» всего несколько минут, пока его, скованного наручниками, не погрузили в кузов фургона вместе с несколькими другими осужденными руководителями и профессионалами.

Страйвер узнал их лица со страниц общественного и делового разделов газет Готэма – если не сказать больше, он все еще был в компании самых богатых людей в обществе. Охранники с каменным лицом следили за мужчинами, пока их везли невесть куда.

«Изгнание, – думал он. – Звучит не так уж плохо. Кто в здравом уме захочет в эти дни жить в Готэме?»

После недолгой поездки фургон остановился, и изгнанников выгнали на холод. Непрерывно дул сильный ветер, заставляя его жалеть, что он одет не по погоде, так как они оказались в доках с видом на замерзшую реку Готэм. Грязная белая корка льда и снега частично покрывала протекающие потоки, которые все еще можно были видны.

Матовые руины разрушенного моста обрушились вдоль берега. Страйвер вздрогнул и обнял себя в тщетной попытке согреться. Он смотрел на водный путь с трепетом.

Охранники, многие из которых носили тюремные татуировки, подталкивали изгнанников по скользким, покрытым льдом деревянным ступенькам к берегу реки. Ухмыляющийся наемник снял наручники Страйвера. Он кивнул на извилистые замерзшие просторы.

– Иду по толстому льду, – проинструктировал он. – Если попробуешь плыть – умрешь за несколько минут.

Страйвер посмотрел на человека с зарождающимся ужасом. Он вздрогнул, и не только от холода.

– Кто-нибудь сделал это?

Охранник фыркнул и отвернулся. Страйвер колебался, отступая от реки, пока не почувствовал, как дуло автоматической винтовки ткнуло его в спину. Взглянув через плечо, он не нашел жалости или места для переговоров в непристойных лицах людей Бэйна. Казалось, у него не было других вариантов.

«Может быть, я смогу сделать это, – подумал он. – Возможно, лед достаточно прочен».

Нервничая, он осторожно ступил на замерзшую поверхность. Он шагнул вперед, пытаясь ступить туда, где лед казался самым толстым. Его итальянские туфли ручной работы не давали никакой опоры, и он поскользнулся. Лед скрипел и стонал под ним. Другая сторона реки казалась невероятно далекой.

«Один шаг зараз, – думал он. – Чуть дальше...»

Он прошел всего сто ярдов, прежде чем лед треснул под ним. Он громко взвизгнул, выбросив руки вверх, когда река поглотила его целиком.

Охранники вывели очередного «изгнанника» на лед.

Пустое офисное здание стало командным центром. Карта города была разложена на столе. Жалюзи были открыты, чтобы впускать свет – и не пускать любопытных глаз.

Гордон осмотрел карту в окружении горстки офицеров, которым удалось избежать попадания в ловушку под землей. Многие из них были пенсионерами, зелеными курсантами, в запасе или офисными работниками. Комиссар ценил их непоколебимость и верность, но хотел, чтобы их было больше.

Намного больше

– Где, черт возьми, они? – Он нетерпеливо взглянул на часы. – У нас не так много времени.

– Сколько? – спросил сержант Ричардс. Он был ветераном уже десять лет, и Гордон знал, что у него есть жена и дети в городе.

– Бомба взорвется завтра, – сказал Гордон. – У нас есть около восемнадцати часов, чтобы что-то сделать.

– Что именно? – нажал Ричардс.

– Мы пометим грузовик, установив на него джи-пи-эс, – сказал Гордон. – Тогда мы можем начать думать о том, как дезактивировать бомбу. – Он признавал, что это не слишком великий план, но это было только начало. Во всяком случае, это лучше, чем сидеть без дела в ожидании взрыва этой чертовой бомбы.

Он просто хотел, чтобы Люциус Фокс не был схвачен Бэйном. Им нужен был его опыт в ядерном оружии.

«Мы должны вернуть Фокса, пока Бэйн не избавился от него».

В дверь постучали. Все напряглись и потянулись за оружием, пока новенький не заглянул в глазок и не поднял большой палец. Он отпер дверь и впустил вновь прибывших. Блэйк вошел в командный центр, за ним следовало примерно десять полицейских. Гордон сосчитал их, когда они вошли.

«Ровно десять». Разочарованный, он подошел к детективу и понизил голос:

– Это все? – спросил он.

Блэйк только пожал плечами. Гордон отступил назад и осмотрел лица своего подкрепления. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что кто-то пропал без вести.

– Фоули, – сказал он. – Где Фоули, черт побери?

Он схватил свое пальто и направился к двери. Блэйк двинулся, чтобы преградить ему путь.

– Вы не должны выходить на улицу.

Гордон протолкнулся мимо него и выбежал. Температура была все еще намного ниже нуля, но он едва заметил холод. Его согревала растущая ярость. Пробираясь сквозь снег, он прошел несколько кварталов к скромному особняку, пережившему самые страшные беспорядки. Непристойные граффити испортили стены, но прочная деревянная дверь все еще была на месте.

Он поднялся по ступенькам и позвонил в дверь.

Сначала никто не отвечал, поэтому он продолжал звонить. Только необходимость не поднимать слишком много шума не давала ему стучать кулаками в дверь. Наконец он сильно надавил на звонок и не отпускал его.

«Да ладно, Фоули, – он так сосредоточенно думал, что должен убедиться, что не сказал это вслух. – Я знаю, что ты там!»

Упрямая настойчивость, наконец, окупилась. Множество замков загремело, и дверь с треском открылась, показав жену Фоули, Дженнифер. Она выглядела напряженной и неспокойной.

– Джим. Его здесь нет...

Он не купился на это, и прокричал мимо нее в коридор.

– Ты отправляешь свою жену открывать дверь, когда город оккупирован?

Фоули появился – растрепанный и изможденный – в конце коридора. Он больше не выглядел щеголеватым в помятом халате поверх футболки и спортивных штанах. Он выглядел так, будто не брился несколько дней. Вина была написана на его лице.

– Подожди на кухне, дорогая, – сказал он, и Дженнифер кивнула. Она вышла из прихожей, оставив мужчин вдвоем. Гордон посмотрел обвинительно.

– Что ты сделал, сжег свою форму на заднем дворе? – потребовал он.

Фоули попытался объяснить.

– Джим, ты видел, что они сделали с этими спецназовцами.

– Ты забыл все годы, когда мы отправлялись на патрулирование и каждый бандит ждал случая нанести удар, как только мы повернемся спиной?

– Это другое, и ты это знаешь, – ответила Фоули защищаясь. – Эти ребята управляют городом. Правительство договорилось с ними.

– Договорилось? Бэйн схватил их за яйца. Это не сделка!

– Вы собираетесь выступить против Бэйна, подрывник нажнет на кнопку...

Гордон до сих пор ничему не поверил – ни оправданиям Фоули, ни всей этой чепухе с «подрывником».

– Думаешь, что он дал контроль над этой бомбой одному из «горожан»? Ты думаешь, это часть какой-то революции? – Гордон усмехнулся. – Только один человек держит палец на спуске – Бэйн.

Фоули все еще пытался оправдать свою трусость.

– Мы должны смириться, пока они не смогут все исправить, – сказал он. – Если бы у тебя здесь была семья, может быть, ты бы... – он осекся, опасаясь, что переступил черту.

Но Гордон думал о чем-то большем, чем собственный неудачный брак. Какая удача, что Барбара и дети были за сотни миль.

– Это можно исправить только изнутри города, Фоули. – Он смягчил тон, пытаясь достучаться до мужчины. – Слушай, я не прошу тебя прогуляться по Гранду в твоей синей форме. Но мы должны что-то сделать, прежде чем этот маньяк отправит нас всех в ад.

Фоули уставился на свои тапочки, не в силах встретиться взглядом с Гордоном.

– Прости, Джим. Я должен...

– Смириться? – продолжил за него Гордон. – Что ты будешь делать завтра, когда эта штука рванет?

– Вы не знаете, что это произойдет, – сказал Фоули. Затем он закрыл дверь перед Гордоном, заканчивая разговор. Комиссар стоял на пороге, оставленный своим заместителем.

Ветер внезапно показался ему намного холоднее.

– Я слышала, вы ищете мужчин, комиссар.

Гордон обернулся и увидел позади себя Миранду Тейт, одетую в зимнее пальто поверх туники и легинсов. Блэйк ждал внизу на тротуаре. Он пожал плечами, как бы говоря, что ничего не мог поделать с присутствием женщины.

– Как насчет меня вместо них? – вызвалась она.

Гордон ценил это предложение, но ему нужны были полицейские, а не руководители.

– Мисс Тейт, я не могу вас просить...

– Моя компания построила ее, – настаивала она.

Тем не менее он пытался дать ей уйти.

– Брюс Уэйн построил ее.

– И он хотел уничтожить ее, – сказала она. – Это я его не послушала. – Она пристально посмотрела на него. – Пожалуйста.

Гордон посмотрел на Блэйка, затем снова на Миранду. Господь свидетель, что он не мог быть разборчив при выборе своих союзников. Он должен был использовать любую помощь, особенно в том, что касается ядерной бомбы.

Поэтому он кивнул.

– Пойдемте.

Глава тридцать пятая

Мальчик как черт бежал через Ист-Энд. Тонкая серая ветровка обеспечивала скудную защиту от холода, но сейчас это, казалось, меньше всего беспокоило его. За ним гонялись двое рычащих бандитов, вдвое больше по возрасту и размерам.

На секунду показалось, будто ребенок смог сбежать, но затем он поскользнулся на небольшом участке льда на тротуаре и упал на землю. Шпана настигла его и подняла на ноги. Слюна брызнула с губ одного панка.

– Ты крадешь у нас, маленький ублюдок?

У панка была плохая кожа и уродливое выражение лица. Его приятель был одет в синюю лыжную кепку и вечную усмешку. Разорвав рюкзак ребенка, «плохая кожа» вытащил блестящее красное яблоко. Он сжал кулак, собираясь побить своего пленника, но прежде чем он успел нанести удар, кто-то схватил его руку и вывернул ее.

Треснула кость, и яблоко вылетело из пальцев.

Селина подхватила его в воздухе.

– Вы, ребята, знаете, что вы не можете прийти в мой район, не испросив вежливого разрешения.

Ее волосы опускались на черное зимнее пальто, вокруг шеи был обернут шарф. Отпустив хулигана, она толкнула его на грязный тротуар, где тот захныкал и схватился за сломанную руку.

А вот до его приятеля еще не дошло. Достав нож, он бросился на нее, как рядовой любитель. Она легко схватила его за запястье, оттолкнула его плечо другой рукой и перенаправила нож, чтобы он нанес удар себе в спину. Он закричал, как недорезанная свинья, когда лезвие вонзилось в его толстую ягодичную мышцу.

Этого было достаточно для них обоих. Сокращая свои потери, раненая шпана обратилась в бегство, поскальзываясь и уползая, торопясь убраться с ее глаз. Она посмаковала это зрелище, а потом повернулась проверить состояние ребенка, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх вперемешку с трепетом. Судя по взгляду, ему было не больше десяти лет. Одиннадцать, максимум.

– Никогда не кради у того, от кого не сможешь убежать, малыш, – посоветовала она ему. Это она узнала давным-давно.

Он с тоской смотрел на яблоко.

– Теперь ты заберешь его, – сказал он с обидой в голосе.

Она должна была признать, что это был аппетитный приз. В эти дни в Готэме было трудно найти свежие фрукты. Она поднесла яблоко ко рту и укусила всего один раз.

– Просто налог, – объяснила она.

Облизнув губы, она вернула остальное яблоко мальчику, который, не теряя времени, решил сбежать, на тот случай, если она передумает.

«Было бы неплохо поблагодарить», – подумалось ей, но она не могла винить парня за то, что тот сбежал с такой хорошей добычей. Она знала, что значит быть голодным и самому себе хозяином.

– Довольно щедро для воровки.

Этот голос она совсем не ожидала услышать снова. Обернувшись, она обнаружила стоящего на тротуаре позади нее Брюса Уэйна. Он был одет как простой работяга, заросший бородой и в рабочей одежде, но бывшего принца Готэма нельзя было ни с кем спутать. Его лицо было худым и обветренным, но, к ее удивлению, он стоял прямо – несмотря на то, что Бэйн сделал с его спиной.

Звук этого ужасного треска преследовал ее по ночам уже несколько месяцев.

– Ты вернулся, – сказала она. – Думала, что они тебя убили.

– Пока нет, – сказал он.

Она подняла руки.

– Если ты ждешь извинений...

Но он покачал головой, перебив ее.

– Тебе это не к лицу, – сказал он. – Мне просто нужна твоя помощь.

– А зачем мне тебе помогать? – осторожно спросила она.

Он вытащил флешку из кармана пиджака.

– Ради этого. «Чистый лист».

– Ты мне доверишься? – Спросила она. – После того, что я сделала?

По правде говоря, ей все еще было не по себе от того, что она заманила его в засаду Бэйна. Он этого не заслужил, особенно после того, как помог ей сбежать от этих наемников. Ну и что, что он был богатым добродетелем, ищущим проблемы? По крайней мере, он не был таким монстром, как Бэйн.

– Признаюсь, что чувствовал себя немного разочарованным, – сказал он. – Но еще я думаю, что в тебе есть нечто большее. На самом деле, я думаю, что для тебя, – он поднял флешку, – это не инструмент, это путь к спасению. Ты хочешь исчезнуть. Начать все заново;

«Укради новую жизнь», – подумала она. Увлеченная возможностью полностью переосмыслить себя, она жадно выдернула диск из его пальцев. Она осмотрела его, почти боясь поверить, что это может быть правдой. А потом на нее обрушилась реальность.

– Начать заново? – сказала она. – Я даже не могу выбраться с этого острова.

– Я помогу тебе сбежать, – пообещал он. – Как только доставишь меня к Люциусу Фоксу. Мне нужно, чтобы ты выяснила, где его держат. И позволила мне туда пробраться.

«Легче сказать, чем сделать», – подумала она.

– Зачем тебе Фокс?

– Чтобы спасти этот город.

– Кто сказал, что его нужно спасать? – бросила она ему. – Может быть, он мне и так нравится.

– Может быть, так и есть. Но завтра эта бомба взорвется.

Она почувствовала, как кровь отлила от лица – не было причин сомневаться в нем. Если кто-то и был способен уничтожить целый город в своих извращенных целях, так это Бэйн. Внезапно она увидела, что ее будущее вспыхнуло, но она старалась не дать понять, насколько испугалась.

– Ну и?.. Возьми своего «влиятельного друга» на дело. – Спасение Готэма было делом Бэтмена, а не ее. Она была просто воровкой, старающейся выжить так, как могла.

– Я попытаюсь, – сказал он. – Но мне нужен Фокс.

«Сначала мы найдем грузовик, – напомнил себе Гордон. – Затем поймем, что делать дальше».

Он и Миранда прогуливались по заснеженной улице. Никто, казалось, не наблюдал за ними, но он опустил голову и поднял воротник пальто. Оглянувшись вокруг в целях безопасности, он осторожно сунул ей счетчик Гейгера. Достать устройство было само по себе проблемой. Он просто надеялся, что оно окупится.

– Стойте чуть дальше по кварталу. – Он кивнул на пару полицейских под прикрытием, слоняющихся по углу улицы впереди. – Они собираются пересечь улицу и попытаться замедлить грузовик. По мере приближения нажимайте эту кнопку. Если стрелка выскочит за отметку «двести», дайте мне сигнал, и я помечу грузовик. Хорошо?

Она кивнула и сунула счетчик Гейгера под свое пальто.

«Внимание», – голос Блэйка раздался в радио Гордона. Новичок-детектив разыскивал наблюдателя с близлежащего здания. Комиссар надеялся, что у него острое зрение.

– Принято.

Он двинулся, чтобы занять свою позицию на другом конце квартала, оставив Миранду на полпути между ним и людьми на углу. Спустя несколько мгновений, зловещий черный грузовик появился в поле зрения, точно по графику. Он сердито гудел своим рогом, едва замедляясь, когда два полицейских вышли перед грузовиком, как будто они переходили улицу.

Гордон затаил дыхание, когда Миранда тайно осмотрела автомобиль счетчиком Гейгера. Затем она показала ему большой палец.

«Бинго, – подумал он. – Теперь нам просто нужно отследить этот грузовик».

Он бросил магнитный джи-пи-эс-локатор в машину, когда она проезжала мимо, разбрасывая брызги мокрого снега. Локатор пролетел по воздуху и прилип к днищу грузовика, где, если повезет, он останется незамеченным Бэйном или его сообщниками.

Грузовик исчез за углом, унося с собой бомбу. Гордон перегруппировался с Мирандой и двумя своими людьми на углу. Он вынул устройство слежения джи-пи-эс из кармана и проверил, что они не потеряли сигнал локатора. Мигающая красная точка отслеживала грузовик и бомбу по всему маршруту.

– Нашел, – сказал он с легким восторгом.

«Миссия выполнена», – подумал он. Они знали, где сейчас бомба. Хитрая часть плана заключалась в том, чтобы забрать ее у Бэйна и вовремя нейтрализовать. Гордон хотел бы иметь лучшее представление о том, как именно они собираются это осуществить, тем более что Люциус Фокс был схвачен врагом.

«Надеюсь, что никто не ждет, что я знаю, как стабилизировать термоядерный реактор».

Он все еще волновался, когда они завернули за угол и столкнулись с отрядом вооруженных наемников. Десятки солдат Бэйна появились из дверных проемов и переулков, тренируя свое оружие на Гордоне и других. Миранда ахнула в шоке.

У копов даже не было возможности вытащить личное оружие.

– Комиссар Джеймс Гордон, – рявкнул бандит. – Вы арестованы.

Гордон ощетинился.

– По чьему приказу?

– Народа Готэма, – самодовольно сказал террорист. Он указал своим людям, и они окружили Гордона и остальных, сняли с них оружие, а затем повели к бирже.

Комиссар сопротивлялся искушению взглянуть на крышу, где, как он знал, должен был наблюдать Блэйк. Он надеялся, что молодой детектив был достаточно умен, чтобы не высовываться и не попробовать сделать какую-нибудь глупость.

«Береги себя, сынок, – подумал он. – Возможно, теперь все зависит от тебя».

Глава тридцать шестая

Заключенный в капюшоне был спущен с лестницы, ведущей в темницу под биржей. Смеясь, охранники пинали его вниз по лестнице, так что он приземлился кучей на подвальный этаж. Стон вырвался из-под капюшона.

Кто-то двинулся, чтобы помочь ему, и охранники издевались над Добрым Самаритянином с вершины лестницы.

– Найди ему место, – сказал один из них. – У него завтра большой день.

– Как и у всех нас, – добавил его дружок. – Не каждый день захватываешь Брюса Уэйна.

Добрый самаритянин ахнул, услышав это имя. Он поспешно стянул мешок с головы заключенного, открыв грязное, небритое лицо самого знаменитого сына Готэма, которого никто не видел в городе с тех пор, как Бэйн взял Готэм в заложники.

«Привет, Люциус», – подумал Брюс, глядя на Фокса. Он обменялся молчаливым взглядом со стариком, а после заметил в углу Миранду, где она утешала обеспокоенную мать и детей. Подождав, пока уйдут охранники, она встала и подошла к нему. Несмотря на плен, она выглядела так же красиво, как и в ту ночь, когда они лежали перед огнем.

– Вы выбрали страшное время, чтобы отправиться в отпуск, мистер Уэйн, – сказал Фокс.

Брюс подумал, что это была не «совсем его идея», но у него не было времени на шутки:

– Сколько у нас времени, пока ядро не взорвется?

– Бомба сработает через двенадцать часов, – сказал Фокс.

Брюс знал, что Бэйн планировал все это время.

– Если мы не сможем подключить ее к реактору, – сказал он.

– Если вы сможете ее туда доставить, – пообещал Фокс, – я найду способ подключить ее обратно.

Миранда сидела рядом с ними, задумчиво слушая обсуждение. После стольких месяцев Брюс понятия не имел, что ей сказать. Насколько она знала, он просто исчез той ночью несколько месяцев назад, сразу после того, как они занялись любовью.

– Вы можете вывести Миранду? – спросил Фокс.

«Хотел бы я», – подумал Брюс.

– Не сегодня, – ответил он. Затем он наконец повернулся к ней, не в силах объяснить все, что с ним произошло, и все, что ему еще нужно было сделать. – Прости, – сказал он ей.

Она торжественно кивнула.

– Делай, что нужно, – сказала она ровным голосом.

Брюс ценил ее понимание. Потом будет достаточно времени, чтобы прояснить их отношения, если и когда Готэм выживет. Пока ему нужно было сосредоточиться на бомбе и Люциусе.

– Сегодня ты мне нужен, – сказал он Фоксу.

– Зачем?

– Чтобы вернуться в игру.

Как по команде, дверь снова захлопнулась. Женщина- кошка спустилась вниз по лестнице в своем плотно обтягивающем черном наряде и очках в сопровождении пары охранников. Мужчины относились к ней с явным уважением. Видимо предательство Бэтмена имело некоторый вес при новом режиме.

– Извините, что все испортила, ребята, но Бэйн требует к себе этих парней, – объявила она и указала на Брюса и Фокса. Охранники подчинились, подняв двух мужчин на ноги, надев на них наручники и потянув их к выходу. Брюс оглянулся на Миранду.

– Я не забуду о тебе, – пообещал он.

Их глаза встретились через грязный подвал. Она грустно улыбнулась.

– Я знаю.

Женщина-кошка закатила глаза, прежде чем сделать знак, чтобы ее заключенных вывели из темницы. Охранники с винтовками в руках толкали двух пленных. Селина отстала от бандитов.

Она подождала, пока они окажутся под тенью возвышающейся мраморной колоннады, прежде чем наброситься на двух солдат в почти балетной демонстрации насилия. Зубчатый каблук обезоружил одного человека, всего за долю секунды до того, как она швырнула его голову в колонну, одновременно свалив с ног другого охранника открытым ударом в горло. Она двигалась со скоростью и ловкостью своей кошачьей тезки.

Тонкая отмычка, снятая с ее пояса, быстро открыла наручники Фокса, а затем и Брюса. Он улыбнулся и потер свои запястья.

– Мне нравится твоя девушка, мистер Уэйн.

– Ему должно быть так повезло, – сказала она, прежде чем ускользнуть в тень между колоннами. Всего через несколько секунд, ее будто там никогда и не было.

Фокс вопросительно выгнул бровь, но Брюс только пожал плечами в ответ.

Они были свободны, и у них была работа.

Яркие люминесцентные лампы зажглись, обнажив строгую прямоугольную камеру, спрятанную глубоко под судоремонтным заводом, принадлежащим «Уэйн Энтерпрайзес». Бункер служил вспомогательной базой операций во время реставрации в особняке, несколько лет назад. Компьютерные мониторы рядами занимали одну стену, а остальное оборудование Бэтмена хранилось в скрытых Отсеках.

Бункер хранили в целости и сохранности на тот случай, когда было просто неудобно спешить обратно в поместье. То, что он таким и остался, показывало, что Бэйну было неизвестно об этом хранилище.

Брюс обдумал свои варианты.

– Любое движение, которое я сделаю против Бэйна или бомбы, запустит ее спусковой механизм.

– Они не могут использовать радио или мобильный телефон, – предположил Фокс. – Слишком много помех. У инфракрасного излучения малый диапазон. Это может быть только длинная волна микровзрыва.

Брюс согласился с оценкой Фокса.

– Ты можешь ее заблокировать?

– Да, но мне нужно навесное орудие с электромагнитным импульсом от Бэта. – Он искоса посмотрел на Брюса. – Вы помните, где припарковались?

Брюс кивнул. Он открыл скрытую панель в стене, обнажив хорошо укомплектованный арсенал. Он достал взрывные мини-мины, бэтаранги, ружье-кошку, свой пояс – все свои старые инструменты и оружие.

– Господин Уэйн? – вмешался Фокс. – Может быть, пришло время побриться?

Брюс поднял руку к подбородку, чувствуя щетину, и признал, что Фокс, вероятно, был прав. Темному рыцарю не стоит идти в бой, похожим на Робинзона Крузо.

«На самом деле не вяжется с образом».

Он нажал кнопку, и клетка из проволочной сетки поднялась с пола. Внутри клетки были знакомый черный костюм, маска и плащ. Он мрачно улыбнулся. Альфред всегда поощрял его закупаться оптом. И логика была безупречна.

Никогда не будет лишним иметь запас.

* * *

«Это пародия, – мрачно подумал Гордон. – Шутка».

Он, Миранда и другие полицейские были на «суде» перед Джонатаном Крэйном. Бандиты, наемники и сбежавшие заключенные, многих из которых Гордон лично посадил за решетку, толпились на бывшей фондовой бирже, орали и кричали, как в отвратительном спектакле. Сам Бэйн наблюдал из верхней галереи.

Гордон подавил дрожь при виде сумасшедшего в маске, который был близок к уничтожению Готэма. Шрамы от пулевых ранений запульсировали при воспоминании о его первой встрече с Бэйном в туннелях несколько месяцев назад.

«Если бы только мы остановили его тогда ...»

– Обвинения в шпионаже и попытке саботажа, – заявил Крэйн с неприкрытой ухмылкой. Он явно наслаждался этой непристойной сменой роли. – Есть что сказать в свою защиту?

Гордон думал, что Крэйну больше подошла бы смирительная рубашка, а не одежда судьи. Он отказался подыгрывать.

– Без адвоката, без свидетелей? Что это за судебный процесс?

– Больше, чем вы дали заключенным Харви, комиссар. Ваша вина определена. Это просто слушание приговора. – Он посмотрел с трибуны вниз. – Что это будет – смерть или изгнание?

К этому времени известие о садистском ритуале в доках уже добралось до Готэма. Насколько Гордон знал, никто никогда не преодолевал замерзшую реку, а погружался под лед. Бэйн и его люди даже не удосужились достать со дна тела.

– Крэйн, если ты думаешь, что мы добровольно выйдем на тот лед, то ты ошибаешься.

Психиатр-преступник отмахнулся от дерзости Гордона.

– Тогда, смерть?

Гордон не собирался молить о пощаде. Он также говорил и от имени своих людей, но надеялся, что Миранду пощадят.

– Похоже на то.

– Очень хорошо, – сказал Крэйн, улыбаясь. – Смерть... в изгнании.

Его молоток ударил о подиум, и толпа приветствовала его приговор. Затем Бэйн шагнул вперед, и над «залом суда» наступила тишина. Он наклонился к одному из своих людей и указал на Миранду:

– Приведи ее ко мне.

Лестница в подъезде была полна пыли и тускло освещена. Мерцающая лампочка нуждалась в замене. На верхнем этаже здания когда-то размещался пентхаус Брюса Уэйна, но над ним была начата процедура банкротства прямо перед тем, как Бэйн взял город под свой контроль. Судя по всему, с тех пор квартира пустовала.

«При условии, что мы не столкнемся с незаконными жильцами», – подумал Фокс.

Брюс быстро бежал вверх по лестнице, а Фокс пыхтел и тяжело дышал позади него. Пробираясь тайком через весь Готэм, он определенно чувствовал свой возраст, в отличие от Брюса, который выглядел так, будто тренировался как олимпийский атлет. Новый отрез, извлеченный из бункера, означал, что ему больше не нужно было беспокоиться о колене.

Люциус остановился, чтобы отдышаться.

– Думаю, пришло время поговорить о моем бонусе в конце года... – сказал он. «При условии, что кто-то из нас доживет до Нового года».

Пройдя мимо квартиры на верхнем этаже, они пошли прямо на крышу небоскреба. Брюс ввел код комбинации, который предоставил им доступ. Холодный ветер накрыл их, когда они вышли. Солнце садилось на западе, придавая замерзшей реке зловещий алый блеск. Фокс внимательно посмотрел на взорванные мосты и материк за ними. Он задавался вопросом, удастся ли ему когда-нибудь снова покинуть остров.

«Это была хорошая жизнь, – подумал он. – В основном».

Но он еще не был готов к этому.

Матовый белый брезент был накинут на большой предмет, незаметно припаркованный на вертолетной площадке. Выполняя часть требований террористов, над Готэмом ввели бесполетную зону. Все самолеты, частные и прочие, стояли в ангарах на земле.

До сих пор.

Брюс схватил край брезента, стряхнул снег и сдернул его, обнажая Бэт таким, каким его помнил Фокс. Грозный самолет выглядел целым и невредимым после своего первого полета. Фокс не мог дождаться, когда же он снова взмоет в ночное небо.

Но сначала ему нужно было «позаимствовать» пушку с электромагнитным импульсом.

Изо всех сил игнорируя холод, он поспешил вперед и начал разбирать переднюю орудийную установку. Гладкий черный металл был ледяным на ощупь, но ничего не поделаешь. Фокс рассудил, что лучше легкое обморожение, чем смерть от атомного взрыва.

– Он очень хорошо летает? – спросил он.

Брюс кивнул, подходя, чтобы помочь ему. Свежевыбритый, он больше походил на прежнего себя.

– Даже без автопилота.

– Автопилот? – Фокс озадаченно посмотрел на Брюса. – Вот для чего ты здесь.

Брюс загадочно улыбнулся.

Глава тридцать седьмая

Темнота окутала замерзшую поверхность реки, сделав ее почти невидимой. Черные тени скрывались под обезглавленными опорами моста. На другом берегу маячили пустые небоскребы, давно эвакуированные вооруженными силами США, которые окружали остров.

Стоя на краю реки Готэм со своими людьми, Гордон попытался измерить расстояние. Полмили? Три четверти? Насколько широкой была река Готэм?

«Слишком широкой, наверное».

– Иди, – прорычал наемник. Он выстрелил из пистолета в воздух для усиления своих слов. По меньшей мере полдюжины наемников и сбежавших заключенных собрались в доках и на набережной, ожидая увидеть, как далеко пройдут заключенные. Кто-то попытался заключить пари, но никто не хотел делать ставку на копов. Вопрос только в том, кто первым провалится под лед.

Много ставок было на Гордона.

«А может, что-то и получат», – подумал он.

Ободряюще взглянув на своих людей, он вывел их на лед, который скрипел и тревожно стонал у них под ногами. Он был благодарен за то, что Миранду Тейт не заставляли проходить это испытание, хотя и не был уверен, что ей гораздо лучше в руках Бэйна. Гордон недолго знал ее, но она показалась ему умной, смелой женщиной.

Он надеялся, что она выберется из этой ситуации без потерь.

Они осторожно пробирались по льду, рассыпавшись веером, чтобы не придавать слишком большой вес какому-либо участку. Впервые Гордон был благодарен за тот вес, который потерял во время пребывания в больнице, и за трудные времена после. Несколько лишних килограммов могли отделять жизнь от смерти.

«Если у нас есть хоть какой-то шанс».

Когда они находились на расстоянии менее ста футов от своей начальной точки, странный запах привлек внимание Гордона. Он остановился и понюхал воздух.

Это был ... бензин?

Посмотрев вниз, он заметил лужу жидкости на льду, в которой отражался света ночного неба. Сигнальная ракета лежала рядом с лужей. Озадаченный, он наклонился, чтобы поднять ее.

«Зажги это», – прорычал ему в ухо хриплый голос.

Надежда зажглась внутри Гордона, ярче любой вспышки. Он узнал этот голос. Это он говорил с ним в больничной палате несколько месяцев назад. Голос, который много лет назад первый раз попросил его помочь очистить Готэм.

«Он вернулся, – понял Гордон с облегчением. – Наконец-то».

Выполняя просьбу, он зажег ракету, открутив крышку и нажав кнопку зажигания. Дуло вспыхнуло ярко-красным огнем, и, доверяя Бэтмену свою жизнь, Гордон сунул его в лужу бензина.

Заводь загорелась, и по льду помчался огненный след, пока не достиг одного из затемненных зданий на противоположной стороне реки. Ярко-оранжевое пламя распространялось по всему фасаду здания, образуя силуэт огромной, пылающей летучей мыши.

Сердце Гордона вздрогнуло от этого вида. Теперь все в Готэме будут знать правду:

Темный рыцарь вернулся.

– Папа! Смотри!

Дети заместителя комиссара Фоули подозвали его к окну в задней части дома, которое выходило на реку. Дженнифер уже была там, уставившись на что-то в удивлении.

«Дорогой, посмотри!» – сказала она. Волнение в их голосах вывело его из оцепенения. Он проковылял через дом к окну. Его челюсть отвисла при виде пылающего знака.

Его совесть пробудилась.

Может быть, надежда все-таки была.

Бэйн шагал по улицам Готэма, возвращаясь из зала суда в свою штаб-квартиру в мэрии. Он ожидал, что идет этим маршрутом последний раз. Все было готово.

После стольких месяцев кульминация его планов наступала менее чем через день. Вскоре Готэм увидит свой последний рассвет – и завет Рас аль Гула наконец будет исполнен. Он надеялся, что Уэйн наслаждается шоу.

– Сэр?

Барсад подошел сзади. Бэйн услышал нервозность в голосе наемника. Он повернулся, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидел знак летучей мыши, ярко горящий на другой стороне реки.

– Вы думаете, это действительно он? – спросил лейтенант.

Маска Бэйна скрыла его удивление. Он поверг Бэтмена и оставил его в яме томиться в отчаянии. Уэйн никак не мог возникнуть из этого ада.

– Невозможно...

Горящий символ зажег огонь и в Фоули. Забежав в спальню, он сдернул половицы, открывая тайник. Его голубая форма, аккуратно сложенная и выглаженная, лежала внутри. Несмотря ни на что, он так и не смог заставить себя избавиться от них.

Он вынул форму из тайника.

Сбитые с толку пылающим знаком, охранники на берегу реки были легкой добычей. Бэтмен быстро нейтрализовал их, прежде чем они поняли, что происходит.

Гордон и его люди с благодарностью бежали с тающего льда, возвращаясь к берегу, который к тому времени был усеян находящими в бессознательном состоянии наемниками и хулиганами. Бэтмен стоял среди них, его плащ развевался на ветру. Гордон за всю жизнь никого не был так рад видеть, как его.

Темный рыцарь вручил Гордону компактную металлическую коробку.

– Она блокирует сигнал дистанционного детонатора бомбы, – сказал Бэтмен. – Прикрепи ее к грузовику до восхода солнца. Они могут нажать кнопку, когда начнется.

Гордон не стал спрашивать, откуда Бэтмен узнал о грузовике. Он с благодарностью взял коробку.

– Когда начинается что?

Бэтмен прорычал в ответ.

– Война.

Глава тридцать восьмая

Огненную летучую мышь можно было увидеть даже на окраине Аккерманского парка, где из большой бетонной трубы вода стекала в мелкий ручей. Металлическая решетка закрывала входное отверстие трубы, которая выходила из скалистого склона.

Небоскребы поднимались со всех сторон парка, окружая неосвещенные деревья и луга. Пара наемников разместилась перед трубой, которая была одним из немногих незаваленных при взрыве входов в подземелье. Металлическая решетка обледенела. Снег покрывал землю.

Охранники ахнули при виде символа летучей мыши. Один из них отошел от своего поста, чтобы получше рассмотреть. Он двинулся к открытой поляне, выйдя из поля зрения своего товарища, и тут его застала врасплох темная фигура, выскочившая из-за дерева: От резкого удар охранник повалился на землю практически бесшумно.

Злоумышленник незаметно оттащил находящегося без сознания наемника в тень.

«Один готов, – подумал Блэйк. – Будем надеяться, что его приятель меня не услышал».

Он тихо пошел, подкрадываясь ко второму стражу, который вглядывался в темноту, разыскивая своего напарника. Мужчина неуверенно его позвал.

Блэйк напрыгнул на него сзади и ударил головой о землю. Охранник обмяк, но детектив отшвырнул его винтовку в сторону, чтобы быть в безопасности. Он убедился, что наемник и в самом деле в отключке. Последнее, что ему было нужно, – это быть обманутым притворяющимся террористом.

Это все? Блэйк оглянулся, но не увидел других охранников. Двигаясь быстро – прежде чем у него появится нежелательная компания, – он бросился ко входу в туннель и выстрелил в замок на решетке, открывая его.

– Росс? – спросил он с тревогой.

– Прямо здесь, приятель, – ответил его старый напарник, протискиваясь через трубу в точности так, как планировалось. Его изможденное бородатое лицо выдавало человека, который несколько месяцев находился в ловушке под землей и месяцами питался объедками. Его синяя форма была изодрана и грязна. Он пах, как человек, не принимавший душ после взрывов осенью, но его пистолет выглядел чистым и ухоженным.

Блэйк был рад видеть, что его напарник правильно расставил приоритеты. Он услышал, как из канализации вылезало все больше людей. Он надеялся, что их было много.

«Нам понадобится любая помощь – вернется Бэтмен или нет».

Протянув руку, он помог своему другу выйти из трубы. Промокший насквозь полицейский выбрался на поверхность и остановился глубоко вдохнуть свежий воздух. Его дыхание вырвалось облачком пара. Блэйк мог только вообразить, каково ему сейчас, после нескольких недель принудительного нахождения в ядовитой атмосфере канализации. Без сомнения, он с нетерпением ждал встречи с Иоландой и маленькой Тарой.

Из-за деревьев раздался выстрел, и Росс пошатнулся, алое пятно расползалось по его груди. Он безжизненно упал на землю и пар от его дыхания прекратился.

«Нет! – мысленно закричал Блэйк, ныряя в укрытие. – Это нечестно! Он наконец освободился...»

Небольшая группа убийц вышла на сцену, окружая Блэйка. Он попытался встать, как сразу почувствовал дуло автомата на затылке. Один наемник удерживал Блэйка, пока его товарищи открывали огонь по открытой горловине трубы, отталкивая полицейских, которые поднимались из глубины. Автоматы вспыхнули в ночи. Крики эхом отозвались из глубины туннеля.

Пойманные в ловушку полицейские открыли ответный огонь, пытаясь прорваться к свободе. Пули рикошетили от щебня, забивающего трубу.

Блэйк яростно посмотрел сверху вниз, желая отомстить за своего напарника, но проклятый наемник держал его под прицелом. Он беспомощно наблюдал, как другой террорист достал детонатор и отозвал своих людей от трубы.

«Они установили заряды!»

Террорист активировал детонатор, и оглушительный взрыв сотряс камень, похоронив трубу под грудой щебня. Пыль и дым проникли в его легкие, и он задохнулся.

Труп Росса лежал на земле неподалеку. Было ли ему лучше, чем полицейским, которые увидели проблеск свободы, только чтобы еще раз быть заживо похороненным?

Сложно было сказать. Но Блэйк никогда не чувствовал себя настолько злым и беспомощным.

Наемник взвел курок, собираясь убить его на месте, когда без предупреждения отлетел в сторону.

Грозный призрак, укрытый полночью и тенями, возник среди террористов, разбрасывая их вокруг, как манекены. Бэтаранги летали по воздуху, обезоруживая боевиков и вонзаясь им в руки и плечи. Бэтмен сражался как демон. Послышался хруст ломающихся рук и ног, во все стороны полетели выбитые зубы. Одно за другим избитые тела попадали в грязь.

Блэйк вскочил на ноги, надеясь вступить в бой, но он уже был окончен. Опустилась тишина. Бэтмен стоял над павшими врагами.

Один из них слегка пошевелился, нащупывая пистолет.

– Ты кое-кого упустил, – сказал Блэйк.

Бэтмен пнул ногой упрямого наемника в голову, а затем подошел к Блэйку. Его плащ развевался, заостренные уши его маски отбрасывали зловещую тень. Даже зная, чье лицо скрыто под маской, Блэйку пришлось подавить дрожь. Было так легко забыть, что внутри Бэтмена все еще скрывался человек.

– Если работаешь один, – посоветовал Бэтмен, – надень маску.

Блэйк не видел в этом смысла. Он не был похож на Брюса Уэйна или кого-либо другого.

– Никого не волнует, кто я.

– Маска не для тебя. Это для защиты людей, которые тебе небезразличны.

– Ага. – Блэйк был впечатлен и слегка смущен тем, что Бэтмен появился как раз вовремя, чтобы спасти его. – И вы, кажется, всегда знаете, где находятся эти люди. Как вам это удается?

– Я однажды потерял кое-кого, – сказал Бэтмен. Намек на печаль послышался в его хрипловатом рычании. – С тех пор я врываюсь в их дома, когда они спят, и вживляю маячок им в шею.

«Да ладно», – подумал Блэйк, посмеиваясь. Затем он потянулся и ощупал свой затылок. Ему показалось или там был крошечный кусочек рубцовой ткани?

Он перестал смеяться.

Бэтмен извлек пару мини-мин из своего служебного пояса. Мигающие зеленые индикаторы сигнализировали о том, что компактные черные сферы были заряжены. Бросив одну Блэйку, а другую оставив себе, он повернулся лицом к горе щебня, завалившего трубу.

– На счет «три», – сказал он, отводя руку назад для броска. Блэйк сделал то же самое. – Раз, два, три! – Вместе они швырнули мины в обломки.

Двойной взрыв сотряс склон холма, из-за чего рыхлый гравий упал в ледяной поток, но, когда дым рассеялся, туннель все еще был заблокирован. Миниатюрные мины практически ничего не сделали с кучей обломков камня и бетона. Блэйк нахмурился от разочарования.

– Без обид, – сказал он, – но у вас в поясе есть что-то помощнее?

– Это должно было предупредить людей с другой стороны, – сказал Бэтмен. Он жестом предложил Блэйку оставаться на месте, прежде чем исчез в лесу, окружавшем разрушенную трубу. Молодой детектив оказался наедине с потерявшими сознание террористами и телом своего погибшего напарника.

Он почесал голову.

– Но как мы...?

Ба-бах!

Пушки изрыгнули пламя, когда перед входом в пещеру опустился большой крылатый летательный аппарат. Блэйк отскочил назад, уходя с дороги, и вспышка взрывов осветила ночь, разметав тонны мусора, блокирующего туннель.

Он наклонил голову и закрыл уши руками.

Гром сотряс парк.

«Ладно», – сказал он, в основном для себя.

Через несколько мгновений от преграды ничего не осталось. Десятки полицейских вышли из трубы, шатаясь в холодном ночном воздухе. Все они были худыми и изможденными, полуголодными от своих испытаний, но выглядели вполне готовыми сражаться – и чертовски безумными.

Они жадно сжимали оружие.

Блэйк посмотрел на тело Росса, истекающее кровью. Он знал, что чувствовали другие полицейские.

– Что теперь? – мрачно спросил он.

Бэтмен появился рядом с ним без предупреждения. По словам комиссара Гордона, к такому нужно было привыкнуть.

– Общая атака на Бэйна, – сказал Темный Рыцарь. – Но нужно, чтобы люди, о которых вы заботитесь, пересекли мост.

Блэйк хотел драться, а не сопровождать мирных жителей.

– Почему? – спросил он.

– На случай, если мы потерпим неудачу, – сказал Бэтмен, говоря немыслимое. – Возглавь массовое бегство через мост. Спаси как можно больше жизней.

Он понял причину, но она ему не понравилась.

– Разве я не нужен вам здесь?

– Ты дал мне армию, – сказал Бэтмен. Он наблюдал за освобожденными копами, пока они поднимались из канализации, сначала десятками, а потом сотнями. Казалось, нет конца потоку потрепанных людей, льющемуся из тени в парк. Никто из них не торопился задержать Бэтмена. Они знали, кто был их настоящим врагом.

– Теперь иди, – сказал человек в маске.

Блэйк кивнул. Раньше его обвиняли в том, что у него горячая голова, и, возможно, в этом была доля правды, но он знал, когда нужно отложить в сторону свой гнев. Месть за Росса придется отложить. У него была более важная обязанность.

«Извини, напарник, – подумал он. – Я бы хотел, чтобы ты увидел разгром Бэйна».

Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился и оглянулся.

– Спасибо, – сказал он.

– Пока не благодари меня, – сказал Бэтмен.

– Позже у меня может и не быть такой возможности. Бэтмен кивнул. Они оба знали, что у них было мало шансов. Им все еще нужно было победить Бэйна и его армию и не дать взорваться бомбе.

«По крайней мере, теперь у нас есть шанс на победу, – подумал Блэйк. – И Бэтмен на нашей стороне».

Он поспешил обратно в город.

Глава тридцать девятая

Гордон в последний раз проверил металлическую коробку, а потом спрятал ее под пальто. Скоро рассветет, но небо все еще было темным. Он и его люди скрывались в темных дверных проемах, стараясь держаться как можно дальше от уличных фонарей. Меньше всего они хотели, чтобы их снова забрали люди Бэйна. Особенно сейчас, когда у них был шанс спасти Готэм и отвоевать город.

Он смотрел на пустынную улицу, не спуская глаз с устройства слежения. Он кивнул своим людям.

Грузовик приближался.

В темном переулке стоял ржавый металлический контейнер с облупившейся краской. Свежий снег накрыл крышу. Помятые мусорные баки, стоявшие поблизости, были переполнены мусором.

Уборка мусора во время оккупации не производилась. Крысы суетились среди мусора, ободренные хаосом в городе.

Здесь пахло, как в общественном туалете. Женщина-кошка наморщила нос. Она не была впечатлена – пока Бэтмен не отстегнул защелку и не открыл одну сторону контейнера, упавшую на землю, как трап. Толстый слой снега приглушил звук.

В ржавой металлической коробке был спрятан самый крутой мотоцикл в мире – бэт-под.

Ее глаза загорелись.

– О, ты не должен был... – Не дожидаясь приглашения, она запрыгнула на мотоцикл. Она потянулась, чувствуя кожей его гладкие очертания. Жадные руки исследовали элементы управления.

– Туннель в центре города забит мусором, – грубо сказал Бэтмен. – Но у пушек достаточно огневой мощи, чтобы проложить путь людям.

Она была заворожена огневой мощью, которую получила в свое распоряжение. Пулеметы, ракетные пусковые установки, грейферы и тросы – чего еще может желать девушка?

– Чтобы его завести... – Не успел он закончить фразу, как она нажала на газ, запустив двигатели. Бэтпод зарычал под ней, как пантера, готовая к прыжку. Ей понравилось это чувство.

– Понятно, – сказала она.

Он поверил ей на слово.

– У нас есть сорок пять минут, чтобы спасти этот город.

– Нет, – поправила она его. – У меня есть сорок пять минут, чтобы выйти из радиуса взрыва... потому что у вас нет шансов против этих парней.

– С твоей помощью они появятся, – предложил он.

Она покачала головой. Он обманывал себя, если думал, что она из тех, кто подпишется на самоубийственную миссию.

– Я открою туннель, – пообещала она, – и потом уйду.

Его темные глаза смотрели на нее из-за маски.

– В тебе скрыто больше, чем ты думаешь, – настаивал он.

Она уставилась на него, удивляясь, что именно он разглядел в ней. Он заблуждался, или отчаялся, или что? Вспышка сожаления охватила ее.

– Извини, что продолжаю тебя разочаровывать, – сказала она. И имела в виду именно это.

Он просто стоял молча, словно ожидая, когда она передумает. Она вдруг поняла, что хочет, чтобы их пути пересеклись при других обстоятельствах. Но, возможно, еще не слишком поздно...

– Пойдем со мной, – умоляла она. – Спаси себя. Ты больше ничего не должен этим людям. Ты дал им все.

– Не все, – сказал он. – Еще нет.

Наконец, сдавшись, он повернулся и исчез в ночи. Она пристально посмотрела ему вслед, а затем снова опустилась на бэт-под. Ее плечи прижались к рулю.

Она завела двигатели.

Бэтпод выскочил из переулка на улицы города. Она мчалась через весь город, пытаясь развеять сомнения, которые вселил в нее Бэтмен. Ледяной ветер обдувал ее лицо, а скорость и мощь мотоцикла мало успокаивали ее бурные мысли. Рев двигателей не смог заглушить голоса, спорящие в глубине ее сознания.

Как он посмел поставить ее в такое затруднительное положение? Кем он себя считал?

Кем, по его мнению, была она?

Пронесшись по ледяным проспектам с головокружительной скоростью, она мгновенно достигла туннеля в центре города. Десятки брошенных автомобилей, включая такси, машины скорой помощи и полицейские внедорожники, были наставлены у входа, блокируя ей путь. Машины были свалены друг на друга, по меньшей мере, четырьмя слоями в высоту и неизвестно на какую глубину. Баррикада выглядела как автомобильная свалка.

Никто не мог преодолеть ее, если только...

Где именно были эти пушки?

Рассвет поднялся над Готэмом. Шел сильный снегопад, когда армия полицейских, более тысячи человек, добралась до мэрии, готовая во что бы то ни стало вернуть свой город или умереть. Они топали по снегу, мимо заброшенных витрин и газетных киосков. Группы спецназа в черных шлемах и боевых доспехах шли плечом к плечу с истощенными копами и детективами. Они больше не были в ловушке и не скрывались.

Они хотели, чтобы Бэйн знал, что они придут.

Но у наемника была своя армия. Сотни вооруженных людей вышли из мэрии и окружающих зданий, образуя линию обороны. Они размахивали своим оружием и издевались над приближающимися полицейскими. Шум и отголоски тысяч гневных криков заглушил воющий ветер. В воздухе загремели выстрелы. Бэйн объявил мэрию своей штаб-квартирой. Его армия не собиралась сдавать его без боя.

Фоули шел во главе сил полиции, одетый в парадную синюю форму. Золотая коса ярко сияла на его плече. Его подбородок был аккуратно выбрит, а значок заново отполирован. Он поднял голову, чувствуя себя полицейским впервые за несколько месяцев. Так или иначе, он хотел заставить Гордона гордиться им.

«Забудьте об акциях и политике, – подумал он. – Это и есть работа».

Армии столкнулись на Гранд-стрит. Их численность была примерно одинаковой – пока все три тумблера не выстроились перед копами. Они повернули свои орудийные башни к наступающей синей армии. Громкоговоритель залаял на полицию:

«РАСХОДИТЕСЬ. РАЗОЙДИТЕСЬ ИЛИ МЫ БУДЕМ СТРЕЛЯТЬ».

Ряды полицейских с тревогой смотрели на тумблеры. Лица, не видевшие солнечного света в течение нескольких месяцев, стали еще бледнее. Фоули понял, что они серьезно вооружены, но не отступил. Все еще двигаясь, оглядываясь на свои войска, он увидел, что они напуганы, но полны решимости. Отважные мужчины и женщины, ветераны и новички, не сдавались. Несмотря ни на что, отступления не будет.

Он как никогда был горд носить форму.

«В этом городе есть только одна полиция», – крикнул он и продолжал идти.

Огромная синяя волна захлестнула его.

Бэйн вышел из мэрии. С широких каменных ступеней здания он наблюдал, как приближалась полиция. Поверх прочной одежды обычного солдата на нем был надет его коричневый жилет. Он глубоко вдохнул, вдыхая газ, сдерживающий его бесконечную боль. Он нахмурил безволосые брови.

Казалось, что защитники города не позволят Готэму погибнуть, не совершив последнюю бесполезную попытку сопротивления.

«Да будет так», – подумал он и отдал приказ: «Открыть огонь».

Его приказ был передан тумблерам, которые выстрелили из пушек в синюю армию. Несчастных офицеров разорвало прямо в воздухе. Кричащие полицейские рухнули на землю, заставив свежий снег покраснеть от пролитой крови. Изуродованные тела корчились на земле, тогда как другие просто лежали неподвижно или по частям. Линия нападения начала разваливаться, когда выжившие начали переосмысливать свою глупость. Бэйн ожидал, что они сломят ряды и побегут в любой момент.

Затем с неба на улицу налетел Бэт. Его собственные пушки, нацеленные на тумблеры, начали обстрел. Бронемашины перевернулись на бок, разбившись о тротуары. Дым и пламя поднялись из покалеченного металла. Их колеса бесполезно вращались в воздухе.

Бэйн нахмурился под маской. Это не было частью его плана.

Бэт поднялся над армией полицейских, оказывая воздушную поддержку и ободряя их. Ликующая полиция сплотилась и напала на врага. Стрельба началась, когда армии открыли огонь Друг по другу, а противоборствующие линии устремились к неизбежному столкновению.

Пули отскочили от брони Бэта, когда армии встретились лоб в лоб в середине Гранд-стрит, как сталкиваются приливные волны. Тела падали на снег. Стрельба перешла в рукопашный бой, когда тысячи полицейских и преступников смешались и сражались в тесноте. Многочисленные крики, ворчания и проклятия лишь добавляли оглушительного шума. Мелькали ножи, выпуская кровь, а кулаки сталкивались с плотью и костями. Винтовочные приклады превратились в дубинки. Копы размахивали своими дубинками.

Гранд-стрит превратилась в обширную снежную схватку, когда битва за Готэм перекинулась на ступени и тротуары. Никто пощады не просил, никто пощады не давал. Обе стороны хотели доказать, кто на самом деле управляет Готэмом – раз и навсегда.

Больше не нужный для противостояния тумблерам, Бэт отступил и опустился на улицу за рядами полицейских. С высоты обзора на ступеньках Бэйн увидел фигуру в маске, выходящую из кабины. В своей черной броне и ночной маскировке Бэтмен днем выглядел совершенно неуместно, особенно на фоне свежего белого снега. Темный рыцарь наконец вышел на свет.

«Неважно, – подумал Бэйн. – Однажды я уже поверг тебя. И могу сделать это снова».

Он спустился по ступеням к своему врагу.

Глава сороковая

Несмотря на расстояние, Женщина-кошка услышала, как идет бой. Судя по звуку, у мэрии развернулась масштабная война, что, безусловно, так и было. И некий убежденный народный мститель в маске должен был находиться в самой ее гуще.

«Лучше ты, чем я», – подумала она.

Сидя верхом на бэт-поде, она стреляла из пушек в стену сваленных автомобилей. Ракеты взорвали баррикаду, искореженные машины и детали отлетели в стороны. Она наклонилась, чтобы ее не задело шрапнелью, даже когда вздымающиеся облака дыма и пыли заслоняли ее взгляд. По обе стороны туннеля падали горящие куски металла. Дующий снег добавлял хаоса.

Она вытерла мокрые хлопья с очков.

«Сработало? – задавалась она вопросом. Ее палец завис над средствами управления стрельбой, на случай, если ей понадобится еще один залп. – У меня нет в запасе целого дня».

Но когда дым рассеялся и пыль осела, она увидела, что вход в туннель был открыт. Перед ней был самый короткий путь из Готэма.

Теперь ей просто нужно было им воспользоваться.

Бэйн пробирался среди сражающихся в поисках своего истинного врага. Тысячи мужчин и женщин боролись вокруг него, сражаясь за контроль над городом, который вскоре станет всего лишь радиоактивным кратером. Случайные люди оказались на его пути, и он жестоко отбросил их в сторону, используя кулаки, локти, колени и ботинки, чтобы расчистить путь сквозь решительную схватку. Ловкость его не заботила – только результаты и скорейшее устранение любых препятствий.

Офицер в форме, обмениваясь ударами со сбежавшим убийцей, имел несчастье преградить путь Бэйну. Гигант в маске одним ударом сломал шею полицейского, а затем как ни в чем не бывало отбросил его в сторону. Он растаптывал упавшие тела, живые и мертвые. Его глаза осматривали поле битвы в поисках единственного врага, который имел значение.

«Где он? – нетерпеливо думал Бэйн. – Где Бэтмен?»

Он заметил кружащуюся черную фигуру, двигающуюся к нему, пронзившую ряды бушующих наемников и повстанцев. Искалеченные тела валялись на обочине, брошенные фигурой в защитной броне, кулаки и ботинки Бэтмена не переставая двигались, поражая с безжалостной скоростью и точностью. Бэйн узнал улучшенные боевые приемы Лиги Теней. Его разозлило, что уроки Рас аль Гула были так извращены.

«Но именно поэтому Уэйн никогда не сможет победить, – мрачно подумал он. – Ему не хватает воли делать то, что действительно необходимо».

Бэтмен бросил безымянного хулигана через плечо. Он толкнул локтем другого нападающего в живот, в то же время ударив третьего противника по челюсти ботинком со стальным носком. Между ним и Бэйном освободилось пространство, и они снова оказались лицом к лицу. Они стояли друг напротив друга на окровавленном снегу.

– Ты вернулся, – сказал Бэйн. – Чтобы умереть вместе со своим городом.

– Нет, – сказал Бэтмен. – Я вернулся, чтобы остановить тебя.

«Вряд ли», – подумал Бэйн. Он хотел, чтобы Уэйн беспомощно наблюдал издалека, как Готэм встретил гибель, но оказалось, что Бэтмену суждено погибнуть в тот же день, что и его городу – от рук истинного наследника Рас аль Гула.

Возможно, так будет лучше.

Не видя смысла в дальнейшей беседе, он рванулся, нанося мощные удары по голове Темного рыцаря. Он и раньше ломал эту нелепую маску, и на этот раз он не остановится, пока не проломит и недостойный череп Уэйна. Вскоре он получит еще одну сломанную маску в качестве трофея.

Бэтмен отбивался умно, менее безрассудно, чем в канализации. Он пригнулся и уклонялся, избегая худших ударов Бэйна, одновременно нанося хирургические уколы и удары по бокам Бэйна. Удар в солнечное сплетение почти мгновенно сопровождался локтем в ребра. Бэйн стоически поглощал удары. Ему было не привыкать к боли.

Его маска наполнила его легкие анестезирующим газом.

Нескольких ударов не хватит, чтобы удержать его от своего предназначения.

Они сражались посреди улицы, окруженные со всех сторон затянувшимся конфликтом. Бэйн был впечатлен мастерством и выносливостью Бэтмена, особенно учитывая все, что Бэйн уже сделал с ним. Ни один обычный враг не мог сбежать из ямы – как, должно быть, сделал Уэйн. Теперь он увидел то, что Рас аль Гул видел в этом человеке много лет назад.

Но Бэйн зашел слишком далеко, чтобы его лишили окончательной победы. И Бэтмен, и Готэм умрут сегодня.

Он парировал атаку Бэтмена, а затем оттолкнул героя в плаще молниеносной серией ударов руками и ногами. Темный рыцарь отступил на крыльцо, отражая атаки наемника своими перчатками и доспехами. Ботинками со стальным носком и голыми руками Бэйн наносил удары по броне противника, нацеливаясь на суставы и слабые места.

Ему удалось обхватить руками шею Бэтмена и Бэйн попытался ее сломать, но Уэйн разорвал его хватку, сложив вместе руки и направив их вверх с усилием, разомкнувшим руки Бэйна. Тем не менее, Бэтмен отшатнулся – теперь он защищался, теряя позиции.

Бэйн сжал кулаки, напрягся и снова ударил.

Это был только вопрос времени.

Он поднял глаза на захваченное им здание. Высоко над ними, через окно на верхнем этаже мэрии, темноволосая женщина смотрела на сражение с обеспокоенным выражением на прекрасном лице.

«Хорошо, – подумал Бэйн. – Пусть она снова увидит падение Темного рыцаря».

Гордон тоже слышал шум боя. Он молча пожелал удачи своим братьям и сестрам в голубом. Им она понадобится. Теперь он должен был внести свой вклад, чтобы быть уверенным в том, что Готэм просуществует и после боя.

Он протянул руку под пальто, чтобы убедиться, что коробка все еще у него. Он не был технарем, поэтому принял на веру, что она прерывает любые сигналы, посылаемые бомбе, как сказал Бэтмен. Уже не первый раз Бэтмен доверил ему правильный инструмент в нужное время. Как то противоядие от газа страха Крэйна. Оно сработало так, как было заявлено, поэтому Гордон решил, что и глушитель подействует, если он сможет вовремя доставить его в грузовик.

Он посмотрел на часы. По его расчетам, у них осталось меньше тридцати минут.

Он нетерпеливо оглядел улицу.

«Давай, давай...»

Минуты тянулись бесконечно, пока, наконец, большой черный грузовик не свернул за угол. Гордон проверил свое устройство джи-пи-эс, чтобы убедиться, что да, это был тот грузовик, который они вычислили ранее. Он смотрел на него со смесью страха и ужаса. Даже после всего, что произошло, все еще трудно было принять, что смертельный груз способен разрушить весь Готэм в результате термоядерной вспышки.

Что, если Бэйн или кто-то еще взорвет бомбу преждевременно?

«Это не произойдет, – решил Гордон. – Не в мою смену».

Он дал знак своим людям, чтобы они начали действовать. Внезапно междугородний автобус без пассажиров, прикомандированный парком в центре города, выкатился перед грузовиком, который резко затормозил на минуту позже необходимого и врезался в бок автобуса.

Грохот разбитого металла стряхнул снег с близлежащих крыш и подоконников, когда грузовик резко остановился, его кабина проехала полпути до другого автомобиля. Водитель ударился о лобовое стекло, которое сразу треснуло. Гордон надеялся, что тот повержен.

«Пошли!» – крикнул он.

Он и его люди вырвались из укрытия, столпившись у грузовика. Они не могли стрелять вслепую, опасаясь взорвать бомбу. Горстка охранников, все еще ошеломленных аварией, вышла из кабины, пытаясь устроить бой, но несколько метких выстрелов полицейского департамента Готэма быстро их усмирили.

Гордон снял замок с задней двери, открыл ее и – с пистолетом в руке – ворвался в грузовик.

Он был пуст.

Он в шоке уставился на свободное место без всяких признаков бомбы.

«Я не понимаю», – думал он, вспоминая, как Миранда подтвердила грузовик счетчиком Гейгера. Он дважды проверил свой джи-пи-эс. Да, это был правильный грузовик... но нет.

– Это невозможно.

Бомба все еще была где-то там. Его разум метался в попытке вспомнить маршруты других грузовиков. Прижав глушитель сигнала к груди, он выпрыгнул из грузовика и побежал к параллельному проспекту.

– Скорее! – крикнул он. – Переходим на Пятую!

Он боялся смотреть на свои часы.

Он не хотел знать, как мало времени у них осталось.

Глава сорок первая

Снег немного утих, но день все еще был холодным и сырым, когда Блэйк выталкивал мальчиков из Сан Свитина. Старшие помогали младшим сиротам, которые были укутаны от зимнего холода. У обочины простаивал ветхий желтый школьный автобус. Блэйк повысил голос, чтобы его услышали за тревожной болтовней детей.

– Стучите в двери, сообщите всем, – сказал он, указывая на пустынную городскую улицу. – Бомба взорвется! Выбирайтесь через туннель на Саус Стрит или через мост!

Граждане Готэма сжимались от страха за закрытыми дверями, не подозревая, что их время истекает. По крайней мере, дети могли распространять послание среди живущих поблизости людей, если кто-нибудь будет слушать.

Насколько он знал, это были единственные выходы из находящегося в опасности города. Блэйку хотелось бы, чтобы у него было время предупредить больше количество людей, но выбора не было. Повезет, если он сможет спасти этих сирот – если только Бэтмен и Гордон не успеют вовремя добраться до бомбы.

– Пройдите два квартала, – приказал он мальчикам. – Затем возвращайтесь в автобус!

На улицах продолжалась битва. Копы сражались с заключенными и наемниками, борясь за контроль над Готэмом, в то время как Бэтмен и Бэйн продолжали бой на крыльце мэрии. Оба были нацелены на победу.

Поражение было немыслимо.

Бэтмен направил на Бэйна скорострельные удары руками и ногами, вложив в них все силы и умения, которые смог собрать. Он не беспокоился об угрозах, уловках или театральности. Бэйн знал все секреты Лиги Теней. Зловещий облик Бэтмена не пугал его – и он не остановится, пока не сокрушит врага. Так или иначе, это будет их финальный поединок.

«Но я борюсь за Готэм, – подумал Бэтмен. – Я борюсь за жизнь».

Этого должно быть достаточно.

Ослепительно-быстрый залп ударов отбросил Бэйна назад. Бэтмен рванулся было, чтобы воспользоваться своим преимуществом, как между ними раздался рев тумблера цвета камуфляжа, на мгновение остановив его. Рыча, Бэтмен увернулся от бронированного автомобиля и направился к Бэйну, который стоял перед широкими передними дверями мэрии. Похоже, он владел этим местом.

«Не в моем городе, – думал Бэтмен. – Больше нет».

Он врезался в своего врага, внося того через двери в элегантный вестибюль здания, и приземлился сверху, когда они упали на пол. Не останавливаясь ни на минуту, он бил Бэйна о мраморную плитку, все время наблюдая за тем, что его окружает.

Бэтмен заметил Миранду, стоящую в нескольких ярдах от него, окруженную небольшим отрядом наемников. Она выглядела невредимой, по крайней мере, на данный момент. Но никто не будет в безопасности, пока Бэйн не будет повержен, а бомба – разоружена.

Похитители Миранды бросились вперед, придя на помощь Бэйну. Их было слишком много, все они были хорошо вооружены.

– Оставайтесь на месте, – приказал Бэйн. – Он мой...

Собравшись, он сбросил противника и вскочил на ноги. Наступая, он ударил кулаком по голове Бэтмена, словно решив снова разбить маску. Со временем он мог бы даже преуспеть, но Бэтмен первым добрался до маски Бэйна. Лезвия на его предплечье перерезали дыхательные трубки, соединяющие маску с резервуарами. В воздухе разлился лекарственный запах анестетика.

Эффект был немедленным. Без газа, сдерживающего боль, Бэйн взревел в агонии. Он потянулся к маске, но Бэтмен швырнул ее на пол, и агонизирующий террорист сильно скорчился, не в силах защититься от нестерпимых мучений. Бэтмен одной рукой обхватил его за горло, удерживая на месте, а второй обыскал жилет и карманы Бэйна.

– Дай мне взрыватель! – Прорычал Бэтмен, знавший, что устройство должно быть где-то на теле Бэйна. – Ты бы никогда не отдал его простому жителю...

Бэйн смотрел на него наполненными болью глазами. Его дикие конвульсии прекратились, когда он сдался боли. Он тяжело дышал через сломанную маску.

– Я поверг тебя, – сказал он. – Как ты вернулся?

Бэтмен вспомнил яму.

– Думал, ты единственный, у кого хватило сил, чтобы сбежать?

– Я не сбегал, – проговорил Бэйн. – Рас аль Гул спас меня. Вот почему я должен выполнить его план. Вот почему я должен отомстить за его убийство.

Бэтмен удивленно моргнул. Он не понял.

– Ребенок Рас аль Гула совершил восхождение... – начал он.

– Но он не дитя Рас аль Гула, – прошептал знакомый голос ему на ухо. Бэтмен вздрогнул, затем застыл в шоке, когда Миранда наклонилась ближе. Экзотический акцент окрашивал ее слова. – А вот я – да.

Нож умело прошел сквозь пластины в его костюме, вонзившись в ребра. Это было больно, но не так сильно, как насмешливый юмор в ее голосе.

– И хотя я не «простая», но все же жительница... – Второй рукой она достала из-под туники взрыватель.

«Давайте попробуем снова», – подумал Гордон.

Другой черный автомобиль без опознавательных знаков ехал по улице, в нескольких кварталах от того места, где он и его офицеры задержали пустую приманку. Гордон все еще не был уверен, что произошло, – это определенно был грузовик, который Миранда пометила как везущий бомбу.

Но сейчас не было времени все выяснять. Он мог только молиться, чтобы на этот раз они были правы.

Сопровождаемый одиноким тумблером, грузовик продолжал ехать, не останавливаясь – пока пикап, полный полицейских в штатском, не вышел на Пятую и не открыл огонь по обоим транспортным средствам. Наблюдая за переулком, Гордон одобрительно кивнул. Он ожидал этого; его люди захватили пикапом у пары наемников, направлявшихся сюда.

Полицейские демонстративно кричали, стреляя из оружия. Пули застучали по бронированной оболочке тумблера.

«Вот и все, – подумал Гордон. – Отправьте их в ад».

И все же полицейские были хуже вооружены. Они выпрыгнули из пикапа и забрались в укрытие, когда тумблер нацелил свои пушки и разбил угнанный автомобиль. В течение нескольких минут осталась только пылающая груда обломков, и убегающие копы мудро решили спрятаться. Они не остановили конвой – только замедлили его на минуту или две.

Но этого было достаточно. Воспользовавшись отвлекающим маневром своих людей, Гордон выскочил из переулка и запрыгнул на движущийся грузовик. Он втиснулся в узкую щель между кабиной и прицепом, пока металлический люк не заблокировал его движение. Если повезет, ядро в состоянии распада было внутри свинцового трейлера.

И до взрыва оставалось несколько минут.

«Нет, я не согласен». Внезапный рывок едва не сбросил его на улицу, но он держался за люк изо всех сил и шарил под своим пальто, пытаясь найти глушитель, который ему дал Бэтмен. Было трудно управиться с компактной металлической коробкой, повиснув на разогнавшемся транспортном средстве, но он изо всех сил пытался ее включить.

Мигающий свет стал наградой за его усилия.

«Пожалуйста, пусть это будет правильный грузовик, – молился он. – У нас не будет другого шанса».

Глава сорок вторая

Нож, который когда-то принадлежал ее отцу-мученику, вонзился в ребра Бэтмена. Хотя он все еще держал Бэйна за горло, Темный рыцарь не мог двинуться, чтобы защитить себя. Мгновенное усилие, и лезвие вонзится в жизненно важный орган. Она схватила Бэтмена именно так, как хотела.

Наконец.

– Моя мама назвала меня Талией до того, как ее убили, – сказала она, раскрывая свою подлинную личность, когда потребность в «Миранде Тейт» отпала. Ее голос отозвался эхом в просторном вестибюле. – Как убили бы и меня, если бы не мой защитник... Бэйн.

На мгновение ее взгляд затуманился, когда перед глазами пронеслись воспоминания за долгие годы, до того рокового часа, когда она впервые увидела свет.

* * *

Ребенок, Талия, уселся на каменистый уступ, приближаясь к вершине невозможного подъема. Только один дерзкий прыжок, и свобода будет ее.

Но уродливые звуки насилия, доносящиеся снизу, притягивали ее. Она посмотрела в яму, где ее верный защитник доблестно сражался с толпой сумасшедших заключенных. Мужчины обступили его, дерясь не на жизнь, а не смерть. Рука обозленного противника добралась до лица Бэйна, срывая муслиновую маску.

Бэйн смотрел на Талию, на слабом свету были видны его юношеские черты. Их взгляды встретились. Он произнес одно слово:

«Прощай».

Затем толпа потащила его вниз. Он исчез под волной злобных ударов.

Талия прыгнула на солнце.

– Я вылезла из ямы, – сказала она, вспомнив пустынный пейзаж, встретивший ее много лет назад. – Я нашла своего отца и привела его обратно для свершения ужасной мести, но к тому времени заключенные и доктор уже покалечили моего друга, моего защитника...

Она протянула руку и нежно коснулась разорванной маски Бэйна, свидетельствовавшей о страданиях, которые он пережил ради нее. Он заплатил цену за ее побег и все еще продолжал платить. Воспоминания о крови и ярости мелькали в ее глазах.

* * *

Во главе с Рас аль Гулом Лига теней обрушилась на тюрьму. Армия убийц спустилась вниз по краям ямы, прежде чем обрушиться на заключенных.

Сам Глава Демонов был в первых рядах бойни, отомстив за убийство свой потерянной любви и плен его дочери.

Закаленные бронзовые лезвия на его запястьях отбрасывали грубые ножи и копья. Его меч пробовал кровь заключенных. Бойня продолжалась до тех пор, пока Рас не нашел тяжело раненого юношу, лежащего на грязной койке. Грязные бинты скрывали лицо Бэйна, но никак не облегчали его бесконечную боль...

– Лига нас приняла, – вспоминала она. – Обучила нас...

Бэйн балансировал на вертикальных деревянных столбах, пока жестокие инструкторы Лиги избивали его твердыми дубовыми посохами, пытаясь сбить с высоты. Обнаженный, с шрамами на спине, видимым напоминанием о его прошлом, Бэйн увернулся и отразил удары, отказываясь падать.

Грубая маска – ранний прототип – скрывала его лицо.

С гордостью Талия наблюдала за неукротимым духом Бэйна, но Рас отвернулся.

* * *

– Но мой отец не мог принять Бэйна, – сказала она. – Он видел только монстра, которого никогда не приручить. Само существование которого было напоминанием об аде, в котором он оставил умирать свою жену. Он изгнал его из Лиги теней. – В ее голосе пробудился давний гнев, пока она пристально смотрела на лежащего на полу мужчину:

– Его единственным преступлением была любовь ко мне. Я так и не смогла искренне простить своего отца... – Она перевела взгляд на Бэтмена. Ее голос стал холодным как лед. – Пока ты не убил его.

Затем заговорил Бэтмен:

– Он пытался убить миллионы невинных людей...

Она прервала его.

– Невинный – слишком сильное слово для Готэма, Брюс. – Она насмехалась над этим понятием. – Я почту память своего отца, закончив его дело. Месть человеку, который его убил, будет наградой за мое терпение. – Она повернула нож – еще несколько раз – и была вознаграждена хрипом боли. Кровь стекала по доспехам Темного рыцаря.

–    Видишь ли, это медленный нож... нож, который требует времени, нож, который ждет годами, не забывая, затем скользит между костями. Этот нож... – Другой рукой она активировала взрыватель, – режет глубже.

Она не видела смысла больше ждать. Бэтмен узнал правду. Он знал, кто на самом деле его поверг и почему. Пришло время позволить Готэму сгореть, как и предполагал ее отец давным-давно.

Она нажала кнопку пуска.

Ничего не произошло.

Грузовик с грохотом ехал по Пятой улице, сотрясая Гордона на каждой выбоине.

Он цеплялся за переднюю часть трейлера, пристально наблюдая за глушителем. Мигающий свет указывал, что он работает и обещает, по крайней мере, еще несколько минут жизни городу, который Гордон поклялся защищать. Не в первый раз он поблагодарил Бога за Бэтмена и его удивительные инструменты.

Возможно, у Готэма все-таки был шанс.

Талия в ярости уставилась на бесполезное устройство в руке.

– Возможно, твой нож был слишком медленным, – сказал Бэтмен, насмехаясь.

Рация охранника разразилась статикой. Нахмурившись, мужчина выслушал срочное сообщение и шагнул вперед.

– Грузовик атакован, – сообщил он.

Ее мысли понеслись с бешеной скоростью, она сложила два и два. Она знала, кто следил за грузовиками.

– Гордон. – Она впилась взглядом в Бэтмена. – Ты показал ему способ заблокировать мой сигнал. – Затем она пожала плечами и посмотрела на часы. – Все равно. Он купил Готэму одиннадцать минут. – Она крикнула охраннику. – Подготовьте конвой. Мы должны обезопасить бомбу, пока она не взорвется.

Ядро уже хорошо охранялось, но зачем рисковать? Она не собиралась давать Гордону и Фоксу возможность в последнюю минуту совершить какой-нибудь подвиг технического мастерства. Бомба была необходима, чтобы исполнить ее предназначение.

Сделав последний поворот лезвием, она вскочила на ноги. Бэйн поднялся на ноги. Сипло дыша через маску, он выхватил ружье у ближайшего наемника и прицелился в Бэтмена.

Но Талия остановила его.

– Не сейчас, – сказала она. – Я хочу, чтобы он почувствовал жар. – Ее голос источал яд, когда она в последний раз встретилась взглядом с Темным рыцарем. Она хотела насладиться этим моментом. – Почувствуй огонь двенадцати миллионов душ, которых ты не смог спасти.

Внезапно стон вырвался из-под поврежденной маски Бэйна. Вся видимая часть его лица была искажена болью. Независимо от того, каким стойким он стремился выглядеть, она знала, как сильно он страдает. Поэтому ей потребовалось время, чтобы аккуратно подключить трубки. Он расслабился, когда снова начал поступать успокаивающий газ и в некоторой степени уменьшил его мучения. Это было самое малое, что она могла сделать после всего, что он пережил для нее.

– До свидания, друг мой, – тихо сказала она.

Бэйн кивнул ей в ответ. Они оба знали, что никогда больше не увидятся – не в этой жизни. Скоро огонь поглотит их всех, как они и планировали. Месть была всем, ради чего они жили.

Она развернулась и, в окружении своих охранников, вышла из вестибюля на холод. Три тумблера ожидали ее. Она села в главный, устраиваясь рядом с водителем. Транспортные средства поехали в колонне.

Бои все еще заполняли улицы, но это было просто второстепенным шоу. Сражение за бомбу было единственным, имевшим значение. Пушки тумблеров расчистили путь сквозь продолжающийся бой, уничтожив как полицейских, так и осужденных. Взрывы сотрясали улицу. Обезумевшие мужчины и женщины забрались в укрытие.

За исключением одного человека.

Окровавленный, но все еще стоящий на ногах, хотя его голубая форма явно была сильно изношена, Фоули держал оборону. Талия узнала заместителя Гордона, поднявшего пистолет и открывшего огонь по едущим ему навстречу тумблерам. Это было тщетное усилие, но смелое. Его преданность долгу заслуживала похвалы.

«Очень хорошо, – подумала она. – Пусть он умрет, сражаясь». Бронированный автомобиль врезался в Фоули, не замедлившись ни на секунду.

Бэтмен наблюдал, как Миранда – нет, Талия – покинула мэрию. Внезапно вспышка боли заблокировала его зрение.

Восстановивший самообладание Бэйн сбил Бэтмена на пол прикладом ружья, которое затем разломил надвое, чтобы убедиться, что в обоих стволах были патроны. Они остались вдвоем в холле.

– Тебе придется представить огонь, – сказал он, закрывая двустволку и направляя оружие на Бэтмена. – Мы оба знаем... Я должен убить тебя сейчас.

Бэтмен смотрел на ствол, как и его родители десятилетия назад. Палец Бэйна сжал курок. Оглушительный гул сотряс здание...

И Бэйн пролетел от взрыва через всю комнату. Его дымящееся тело врезалось в стену, а затем безжизненно упало на пол. Его хрипящее дыхание стихло... навсегда.

Бэтмен поднялся на ноги и повернулся к Женщине- кошке, которая сидела верхом на бэт-поде у входа в вестибюль. Дым поднимался из мотоциклетных пушек.

– Все еще «никакого оружия»? – сказала она. – Я в этом так не уверена.

Глава сорок третья

Полицейские в форме охраняли мост Готэма, как и все эти месяцы. Вооруженные часовые укомплектовали баррикаду на стороне Готэма, предотвращая бегство беженцев из города. Знаки предупреждали, что любой, пересекающий линию, будет застрелен.

Блэйк все равно остановил школьный автобус у опор моста. Не желая провоцировать войска, он благополучно припарковал его с обратной стороны баррикады и поспешно высадил мальчиков. Он повел их по мосту к баррикаде, а отец Рейли замыкал их шествие.

Колючая проволока и дорожные заграждения преградили им дорогу. Солдат с винтовкой, стоящий по другую сторону колючей проволоки, поднес к губам рупор.

– Стоять! – крикнул солдат. – Что ты делаешь?

Блэйк поднял свой значок.

– Блэйк, отдел расследования особо важных дел и преступлений. Я перевожу этих детей в безопасное место.

– Безопасное место? – Солдат уставился на Блэйка, как будто молодой детектив сошел с ума. – Ты собираешься убить нас всех. Если кто-нибудь пересечет этот мост, они взорвут город!

– Он в любом случае взорвется, – настаивал Блэйк. – Нам нужно, чтобы этот мост был открыт прямо сейчас.

– Никто не покинет остров, – повторил солдат. – Это приказ.

Блэйк пытался сдержать свой гнев. Он знал, что солдат просто выполняет свою работу, но у него не было времени объяснять процесс распада ядра. Черт, он сам едва понял эту идею. Все, что он знал наверняка, это то, что время истекает, и эти дети были на его попечении.

– Чей приказ? – потребовал он. – Бэйна?

Солдат не сдвинулся с места.

– Департамента полиции, – упрямо сказал он.

– Разве вы не слышали стрельбу? – ответил Блэйк. – Бэтмен сражается с Бэйном...

– Бэтмен мертв, – сказал солдат. – Слушайте, офицер...

– Детектив.

– Хорошо, детектив, если вы сделаете еще один шаг, мы должны будем застрелить вас. Еще два шага – и мы должны взорвать мост.

В этот момент Блэйк хотел задушить этого человека. Он слышал, как мальчики хныкают от страха позади него. Некоторые из них уже плакали. Им не нужно было это слышать.

Он повернулся к ним.

«Ждите меня в автобусе», – ужас на их лицах поразил его в самое сердце. Они достаточно пострадали за свою короткую жизнь. Они не заслуживали того, чтобы их будущее было прервано грибным облаком взрыва.

Если бы только он мог заставить этого глупого солдата слушать!

Тумблеры догнали конвой на Пятой улице.

Талия вздохнула с облегчением, когда они окружили грузовик, который вез бомбу. Время было на ее стороне. Пока ядро оставалось в состоянии покоя, никакая сила на Земле не могла остановить его детонацию всего за несколько минут.

Время Готэма почти истекло.

С этой мыслью она приняла решение. Она махнула рукой водителю, и ее тумблер поравнялся с кабиной грузовика. Навес для доступа на крышу отодвинулся, и она поднялась на угловой верх крыши тумблера. Сильный ветер дул ей в лицо, угрожая снести с ног, но в свое время она смело встречала и более ожесточенные бури.

Она будет ездить с бомбой, пока Готэм не встретит свою гибель.

Талия осторожно поднялась на ноги и начала жестикулировать. Дверь грузовика со стороны пассажира распахнулась. Между машинами был узкий зазор. Прыжок был не самым безопасным, но он не мог сравниться с последним прыжком из ямы, много лет назад. В сравнении с ним, это была детская забава.

Недолго думая, она прыгнула.

Бэтмен и Женщина-кошка остались в мэрии одни. Дымящийся труп Бэйна лежал смятым мешком в углу, но Бэтмен знал, что самые большие угрозы все еще впереди. Бомба... и Талия.

– Ты нужна мне на земле, пока я в воздухе, – сказал он. – Мы должны направить этот конвой на восток ко входу в реактор.

Она кивнула. Времени шутить не осталось, только действовать. Она развернула бэт-под и сбежала вниз по ступенькам.

Бэтмен поспешил за ней.

Гордон протиснулся через люк в трейлер. Он не был уверен, заметили ли уже его тумблеры в колонне, но чем раньше он уберется с улицы, тем лучше. Он крепко держался за мигающий глушитель.

«Я не сойду с этого грузовика, – подумал он. – Нет, пока мне надо выполнить работу».

Резкое белое свечение освещало интерьер трейлера. Внезапная жара стала шоком после леденящего холода на улице. Гордон с трудом сглотнул, заметив источник света и тепла. Ядро. По телевизионным кадрам ужасного вторжения Бэйна на футбольный стадион он узнал большую металлическую сферу, но не помнил, чтобы раньше она ярко светилась. Какая бы цепная реакция ни происходила внутри устройства, она явно возросла.

Пот потек по его лицу. Свечение было настолько ярким, что могло навредить его глазам.

«Думаю, это правильный грузовик», – пронеслась мысль. Цифровой таймер был прикреплен к бомбе.

Девять минут.

– Ваши приказы устарели! – утверждал Блэйк. – Ситуация изменилась. Послушай, я такой же полицейский, как ты, – продолжил он. – И я иду туда. Пожалуйста, не стреляйте в меня. – Он шагнул к баррикаде.

У его ног раздались выстрелы, посыпались обломки тротуара. Блэйк вздрогнул, но не повернул. Он никак не мог забрать этих мальчиков обратно в Готэм на верную смерть.

Он продолжал идти.

Конвой катился по центру города со смертельным грузом. Бэт догнал его, спикировав с серого зимнего неба. Они доехали до перекрестка, и Бэт качнулся вниз, пытаясь направить грузовик и его сопровождение на восток к реке. Грузовик быстро свернул, чтобы избежать грозного самолета, который метался туда-сюда над ним, стараясь избегать пушек тумблеров. Сидя в кабине, Бэтмен работал над управлением. Его бок все еще горел там, где «Миранда» ударила его ножом, хотя сердце болело от ее предательства. Но он разберется с этим позже. Если это «позже» настанет.

Приближался еще один перекресток. Бэт нырнул, чтобы заставить конвой двигаться дальше на восток. Едущим сзади тумблер ускорился, чтобы защитить машину, но был взорван сзади.

Женщина-кошка и ее бэт-под вступили в битву на высокой скорости, когда она проехала мимо поврежденного автомобиля, врезавшегося в тротуар и разрушившего ряд припаркованных машин. Металл был скомкан и поврежден. Горящее топливо загрязняло воздух.

Ее прибытие не осталось незамеченным. Орудийные турели качнулись в ее направлении, выпустив сильный огонь. Она повернулась, чтобы увернуться от взрывов. У бэт-пода не было бронированного покрытия, но он был быстрее и маневреннее. Женщина-кошка воспользовалась этим преимуществом – оно того стоило. Петляя, она приблизилась к грузовику, пока Бэтмен преследовал его сверху. Конвой не мог заставить их изменить курс.

Из них получилась хорошая команда, думал он, но хватит ли этого?

Блэйк приблизился к баррикаде. Тротуар перед ним разорвала очередь выстрелов, но детектив все еще был жив. Он надеялся, что это хороший знак – ради мальчиков.

– Сукин сын! – воскликнул охранник в форме. В его голосе была слышна паника. – Взорвать его! Прежде чем он достигнет линии... – Его коллега взял в руки детонатор. – Ложись! – крикнул первый полицейский. – Мы взрываем мост!

«Нет! – внутренне закричал Блэйк. – Не делай этого!»

Земля покачнулась, и он с недоверием уставился на развалившийся перед ним мост. Огромный огненный шар прорвался за баррикаду, и рев заглушил все остальные звуки. Он нырнул в укрытие, когда тонны стали и бетона рухнули в реку. Дым поднялся в небо.

«Боже мой, – подумал Блэйк. – Они действительно сделали это. Они взорвали мост».

Теперь выхода не было.

Глава сорок четвертая

Люциус зажег реактор. Оставшись один в скрытом заводе под рекой, он активировал элементы управления и убедился, что все работает правильно, несмотря на вмешательство доктора Павлова.

Конечно, без активной зоны реактор был бесполезен – всем его сложным защитным и сдерживающим механизмам нечего было регулировать. Но он должен был подготовить его к получению ядра, если Бэтмен вовремя его вернет. С этой мыслью он с тревогой посмотрел на часы. Каждая минута была на счету. Они не могли позволить себе никаких сбоев или задержек в последний момент.

Он поспешно просмотрел мониторы и показания. Сначала все было в порядке, но потом что-то неожиданно привлекло его внимание. Он в шоке уставился на мигающий дисплей, не совсем веря в то, что видел.

«Нет, – подумал он с тревогой. – Только не это».

* * *

Остальные тумблеры прилипли к грузовику. Их ракетные пусковые установки и пулеметы беспрерывно стреляли, пытаясь держать бэт-под и Бэт на расстоянии. Бэтмен нахмурился от их настойчивости. Знали ли люди Талии, что они боролись за свою смерть в огне?

«Возможно, – догадался он. Скорее всего, она окружила себя группой истинно верующих – так же, как ее отец сделал до нее. Лига теней требовала абсолютной верности.

Бэт использовал свое собственное вооружение. Направленное на улицу, оно взорвало тротуар прямо перед колонной. Перед ведущим тумблером открылся дымящийся кратер. Быстро движущаяся машина пыталась отклониться от зияющей дыры, но ехала слишком быстро. Тумблер опрокинулся и остановился в воздухе. Его колеса бесполезно вращались в дыму.

«Еще минус один», – подумал Бэтмен. Какое-то время он надеялся, что сам грузовик окажется в яме-ловушке, но водитель успешно избежал препятствия. Грузовик ускорился, оставив опрокинутый эскорт позади. Второй тумблер двинулся вперед, чтобы занять место ведущего транспортного средства, но Женщина-кошка преследовала его. Пролетая мимо разбросанного мусора, она подобралась к тумблеру и достала его своими пушками. Тумблер, соответствуя своему названию, катился вбок через улицу до полной остановки. Из его шасси вспыхнуло пламя. Потрясенные наемники вылезли из-под обломков.

«Хорошая работа», – подумал Бэтмен. Но оставался еще один – и очень мало времени. Цифровой хронометр в кабине Бэт отсчитывал время до уничтожения Готэма.

Шесть минут.

Поднявшись на ноги со все еще звенящими от взрыва ушами, Блэйк в шоке смотрел сквозь рассеивающийся дым. Некогда могучий Готэмский мост был разрушен. Кучи щебня свалились в реку. Непроходимый разрыв между островом и материком. Понадобились бы крылья, чтобы его сейчас пересечь, а в Готэме было мало ангелов.

– Вы идиоты! – проревел он. – Вы сукины дети! Вы хотите нашей гибели!

Трейлер резко повернул, отбросив Гордона в стену. Он изо всех сил пытался удержать равновесие, пока его швыряло внутри набравшего скорость грузовика. Он слышал грохот и взрывы снаружи.

Что, черт возьми, там происходит?

Температура внутри трейлера к этому моменту повысилась, а ядро светилось все ярче и ярче. Вырабатывали ли термоядерные реакторы вредное излучение? Гордон не знал, и не хотел знать. На данный момент радиация беспокоила его меньше всего. Он согласился бы не быть сожженным.

Потянув за воротник, с покрытым потом лицом, он отвел глаза от светящегося ядра и почувствовал, что оказался в ловушке внутри микроволновой печи. Но он не мог позволить себе думать о побеге. Глушитель все еще мигал. Насколько он знал, это было единственное, что мешало Бэйну запустить бомбу.

Он должен был выиграть время для Бэтмена.

Грохот битвы пронзил стены, покрытые свинцом, как будто на улицах Готэма шла Третья мировая война.

«Похоже, так и есть, – подумал он. – Есть надежда, что ангелы побеждают».

Бэт не исчез.

Талия пробурчала проклятия, пока маневренный черный самолет атаковал улицу перед ней. Привязанная ремнем безопасности к пассажирскому сидению грузовика, она уставилась на битву, бушующую вокруг нее. Ей пришлось признать, что это был Брюс, пилотирующий Бэт, что означало, что он каким-то образом сбежал от Бэйна.

И женщиной, которая ехала на летучей мыши, была Селина Кайл по прозвищу «Женщина-кошка». Талия понятия не имела, почему небезызвестная воровка вступила в союз с Бэтменом, но сожалела, что не убила Кайл раньше.

«Неважно», – напомнила она себе. Ничто не могло помешать Готэму сгореть.

Бэт зашел на еще один вираж. Он взорвал дорогу перед ними, заставив грузовик повернуть прямо на перекрестке. Дым и пламя взорвались от летящих обломков. Невероятно, но случайный кусок бетона врезался в боковое окно водителя, ударив мужчину по голове. Он дернулся, затем резко упал на колесо, и кровь полилась из сломанного черепа.

Грузовик вышел из-под контроля.

Талия откинула тело мужчины в сторону и схватила руль. Она направила грузовик обратно в центр переулка. Краем глаза она увидела, как Бэт летит в небо, без сомнения готовясь к следующему нападению.

«Тем лучше, – подумала она. Она предпочитала сидеть на водительском месте. – По крайней мере, еще на несколько минут».

Блэйк помчался обратно к автобусу. Отец Рейли сидел рядом с мальчиками, молясь. Сажа чернела на их лицах. Он поймал обрывки «Отче наш».

– Отец! – крикнул он. – Посадите мальчиков в автобус!

Старый священник озадаченно посмотрел на него.

– Но идти некуда, сынок! – Тем не менее, он пошел выполнять приказ.

Навигация была встроена в приборную панель грузовика. Талия не спускала глаз с миниатюрного экрана, проносясь через стеклянные и стальные каньоны в центре города. Заброшенные небоскребы и офисные здания, казалось, проносились мимо нее с обеих сторон. Бетонная перегородка отделяла восточную скоростную автомагистраль от западных полос, которые проходили на один уровень ниже. Радио поддерживало связь с последним выжившим эскортом.

Взгляд в зеркало заднего вида показал, что бэт-под преследует ее. Раздражение вспыхнуло на ее лице. Женщина- кошка не должна была стать частью этого плана.

В радио возник голос водителя.

– Они пытаются заставить нас повернуть на Гранд...

– Толкает нас ко входу в реактор, – пробормотала она. План Брюса был очевиден. – Они попытаются восстановить ядро.

– А они смогут? – спросил водитель.

Талия улыбнулась.

Сигналы тревоги включились по всей реакторной установке. Световые индикаторы замигали красным.

Люциус помчался к аварийной лестнице, молясь, чтобы еще было время сбежать. Он достиг подножия лестницы и услышал вдали грохот. Звук становился все громче и громче.

Он повернулся, опасаясь худшего.

«Вот и оно», – понял он. Процедура остановки реактора, функционирующая точно так, как было задумано.

Ледяная вода из протекающей выше реки хлынула на завод, разрушая все на своем пути. Она заливалась со всех сторон, разрывая главный реакторный блок и разрушая всякую надежду на стабилизацию недостающего ядра. Люциус поморщился, когда бурлящая стена белой воды устремилась к нему с невероятной скоростью. Обхватив рукой одну из нижних ступеней лестницы, он приготовился к удару.

«Не понимаю, – думал он, все еще пытаясь осознать происходящее. – Код отключения был известен только Брюсу... и Миранде».

Потоп врезался в него, как таран.

Глава сорок пятая

«Я тебя поймала», – думала Женщина-кошка.

Нажав на газ, она приблизилась к последнему тумблеру. Поскольку время истекало, не было смысла беречь боеприпасы, поэтому она потратила их все.

Пушки стреляли в тумблер снова и снова. Он перевернулся по диагонали на пути грузовика, в результате чего автомобиль перевернулся на бок. Оба попали в разделитель и рухнули на скоростную автомагистраль внизу. Они кубарем перелетели тротуар и остановились.

Женщина-кошка устремилась к месту крушения.

Гордон распахнул двери трейлера, демонстрируя светящееся ядро. Он вовремя выпрыгнул из грузовика и увидел женщину в маске в обтягивающем черном костюме, подъезжающую на единственном в своем роде мотоцикле Бэтмена. Судя по описанию это была Селина Кайл.

«Женщина-кошка». Блэйк схватил ее за похищение конгрессмена, прямо перед тем, как Бэйн захватил Готэм. Интересно, на чьей она стороне?

«Дай мне руку!» – крикнул он. И в это же мгновение Бэт приземлился на скоростной автомагистрали в нескольких ярдах от него, и его обратная тяга вызвала облако пыли и мусора. Навес открылся, и появился Бэтмен.

Он поспешил к ним, его темный плащ развевался на ветру. Гордону пришло в голову, что он никогда раньше не видел Бэтмена при свете дня.

«Все когда-то бывает в первый раз», – промелькнула мысль. Затем он повернулся.

Ядро излучало тепло, как доменная печь. Гордон направился к нему, надеясь вытащить его из трейлера, но даже малейшее прикосновение показало, что оно слишком горячее. Он молился, чтобы еще не было слишком поздно.

– Давай возьмем кабель и вытянем его! – крикнул он. – Давай, мы почти у цели.

Горький смех прервал его.

Пораженный, он смотрел, как Миранда Тейт вытащила себя из разбитого грузовика. Сильно раненная, она выглядела так, будто ее уже не спасти, но ее темные глаза блестели от злости.

– Фокс показал мне, как управлять активной зоной реактора, включая аварийное затопление...

* * *

По ощущениям Люциуса левая рука была сломана. Он прижимал ее к груди, мучительно вытягиваясь вверх по лестнице, пытаясь удержать голову над восходящим потоком. Порывистые волны стучали по нему. Пенистая вода была холодной, как лед, и он неудержимо дрожал, каждое ненужное движение посылало очередной удар боли через сломанную конечность.

Но он продолжал подниматься, одна ступенька за другой. Часть его задавалась вопросом, чего он беспокоится: после разрушения реактора ядро неизбежно взорвется. Даже если он не утонет, он будет обречен погибнуть в результате ядерного взрыва. Будь он умен, он просто позволил бы ледяной воде поглотить его.

«Некоторые говорят, что мир закончится огнем, некоторые говорят, что во льду», – подумал он иронично.

Зачем продолжать борьбу?

«Потому что я еще не готов умереть, – понял он. – И я жил слишком долго, чтобы сдаться».

Поэтому он поднялся на другую ступеньку.

Бэтмен присоединился к Гордону возле перевернутого грузовика. Талия лежала на асфальте, только наполовину вытащив тело из кабины. Кровь текла из уголка ее рта – того же рта, который он целовал перед камином. Не так давно. Ему было трудно примирить эти нежные воспоминания с мстительной женщиной, которая умирала на его глазах.

– Невозможно остановить эту бомбу, – сказала она. – Приготовься. – Ее глаза встретились с его. – Работа моего отца закончена. – Улыбка приподняла уголки ее губ, когда она закрыла глаза. Они ненадолго затрепетали и замерли.

Дочь Рас аль Гула умерла и присоединилась к своему печально известному отцу. Чувство сожаления пронзило сердце Бэтмена, но только на мгновение.

Отвернувшись от нее, он нашел подъемник на Бэте, схватил трос и двинулся к ядру. Он чувствовал палящий жар даже через свой костюм, но его перчатки смогли защитить его руки, пока он прикреплял трос к ядру. Он несколько раз дернул трос, убедившись, что он надежно закреплен.

– Что ты делаешь? – спросил Гордон. Он слышал предсмертные слова Талии. Он знал, что ядро нельзя стабилизировать.

– Две минуты, – сказал Бэтмен. – Я могу перебросить его через залив.

Женщина-кошка посмотрела через плечо. Она кивнула.

– Подготовьте ядро, чтобы оно мог перелететь через воду, а затем выбросите... – начала она.

Он покачал головой.

– Никакого автопилота.

Понимание настигло ее, когда он отпустил кабель и повернулся к ней лицом.

– Ты мог пойти куда угодно, – сказала она. – Быть кем угодно. Но ты вернулся сюда.

– И ты тоже, – напомнил он ей.

– Думаю, мы оба идиоты. – Она подошла ближе и обняла его за шею. И поцеловала его, но не демонстративно, как прежде, не вызывающе, а нежно и с чувством. Он поцеловал ее в ответ, желая, чтобы этот момент продлился дольше, чтобы у них было больше времени.

Но время было тем единственным, чего у них не было. Он поспешил к Бэту. Гордон шел рядом с ним.

– Итак, это та часть, где ты исчезаешь, – сказал Гордон, – только на этот раз ты не вернешься.

Это был не вопрос.

Бэтмен открыл дверь.

– Давай! В автобус!

Блэйк проталкивал мальчиков в дверь. Он схватил одного из маленьких детей и протолкнул его, затем потянулся к другому.

– Что ты делаешь? – спросил отец Рейли.

Блэйк продолжил это.

– Пытаюсь защитить их от взрыва.

– Это атомная бомба!

Блэйк посмотрел на священника.

– Думаешь, им это нужно услышать в последние секунды? Ты думаешь, я позволю им умереть без надежды?

«Как бы ни так», – подумал он.

Гордон положил руку на плечо Бэтмена.

– Меня никогда не волновало, кто ты...

– И ты был прав, – сказал Бэтмен.

– Но разве люди не должны знать героя, который их спас? – спросил полицейский.

– Героем может быть кто угодно, – ответил Бэтмен. – Это всегда было главным. – Он сел в кабину и ухватился за рычаги управления. – Кто угодно. Человек, делающий что-то столь же простое и обнадеживающее, как надеть пальто на плечи маленького мальчика, чтобы дать ему понять, что конец света еще не наступил...

Дверь закрылась.

Гордон отступил назад, когда Бэт с ревом поднялся вверх. Далекое воспоминание всплыло из прошлого.

Мальчик сидел один в полицейском участке, бледный и дрожащий. Неуклюжее нападение в грязном переулке только что отняло у него родителей.

Джим Гордон, обычный полицейский в форме, опустился на колени, чтобы утешить его. Он обернул смятое пальто вокруг маленькой фигуры, жалея, что это все, что он может сделать. Мальчик посмотрел на него. Гордон старался изо всех сил успокоить его, хотя знал, что жизнь мальчика никогда не будет прежней...

Гордон с удивлением уставился на кабину, на Темного рыцаря, сражавшегося в последний раз за спасение Готэма.

– Брюс Уэйн?

Нисходящий поток обдал его пылью и отбросил назад, когда Бэт поднялся в воздух. Кабель, прикрепленный к ядру, туго натянулся, и Гордон отскочил в сторону, когда раскаленный механизм дернул грузовик в небо. Он тянулся за Бэтом, как захваченное солнце.

Откинув голову назад, Гордон с тревогой наблюдал, как Бэт поднимается со своим грузом. Вихри пары исходили из ядра. Экзотический самолет пытался справится с весом.

А потом высокий небоскреб преградил ему путь. Двигатели Бэта взревели, ища силы, чтобы пробиться через здание. Гордон вообразил Бэтмена в кабине, маневрирующего управлением, пытающегося преодолеть помеху.

«Оно слишком тяжелое, – понял Гордон. – У него не выйдет».

Мальчики были в автобусе. Испуганные лица выглядывали из грязных окон.

– Головы вниз! – Крикнул Блэйк, приблизившись к ним снаружи. – Опустите головы, сейчас же!

Отец Рейли пытался утихомирить его.

– Блэйк, им нужно смириться.

– Они дети, – огрызнулся Блэйк. –- Им не с чем мириться...

Колоссальный взрыв прервал его крик. По звуку он произошел в центре города. В изумлении Блэйк оглянулся на город. Он мельком увидел огонь и дым. Повернувшись к автобусу, он прикрикнул на детей:

– Ложись! Это оно!

Самый маленький мальчик, чье имя Блэйк не мог вспомнить, смотрел в открытое окно мимо Блэйка и отца Рейли.

– Это Бэтмен, – сказал он.

Блэйк обернулся и увидел, как Бэт с грохотом летит из сердца Готэма, приближаясь к ним, таща за собой пылающую звезду. Дым поднимался от взорванного небоскреба, который выглядел так, словно его поразила ракета. Полицейский покосился на сияющий шар, свисающий с самолета. Он знал, что это было.

Но где Бэтмен взял его?

Бэт-коптер летел к реке, приближаясь с каждой секундой. Отец Рейли перекрестился, когда самолет повернул в опасной близости от разрушенного моста и направился к устью реки... и заливу.

И океану за его пределами. Двигаясь со сверхъестественной скоростью.

Бэт и его огненный груз отступили вдаль. Прикрывая глаза от яркого света, Блэйк наблюдал, как ядро, казалось, сжалось до крошечной точки света – прежде чем лопнуло, как взрывающаяся звезда.

На горизонте расцвело адское грибное облако. Ядерный гром слышен за много миль. На секунду зима превратилась в лето. Блэйк и отец Рейли упали на землю за мгновение до того, как ударная волна обрушилась на Готэм, несущая свирепый взрыв ветра, жары, пыли и пепла, который дул по всему городу, от «Блэкгейта» до мэрии. Блэйк догадался, что даже величественные стены поместья Уэйнов дрожали.

Он сжался на земле, задаваясь вопросом, не конец ли это.

Но затем взрыв стих, а он все еще был жив. Он осторожно поднял глаза и увидел, что город все еще стоит. Во всяком случае, выглядело так, будто взрыв уничтожил часть грязи, накопившейся за эти годы. Он слышал, как мальчики в автобусе кричали от волнения.

Улыбка вспыхнула на его лице.

«Он сделал это, – понял Блэйк. – Он спас нас всех».

В воздухе появились армейские вертолеты, прибывающие с материка, и теперь, когда опасность миновала, на реке стали появляться лодки. Теперь, когда Бэтмен пожертвовал собой. Блэйк покачал головой, достал значок и задумчиво посмотрел на него.

Он бросил его в реку.

Глава сорок шестая

– Я вижу, как из этой бездны встают великолепный город и блестящий народ...

Сады цвели в поместье Уэйнов. Гордон торжественно читал из своего экземпляра «Повести о двух городах» (роман Чарльза Диккенса). Люциус Фокс, с покоившейся на перевязи рукой, стоял рядом с ним вместе с Джоном Блэйком, выражение лица которого было мрачным. Четвертый человек стоял в стороне, погруженный в свое горе.

– Вижу, что мне воздвигнут алтарь в сердцах их и потомков их на много поколений вперед. То, что я делаю сегодня, это лучше, неизмеримо лучше всего, что я когда- либо делал.

Гордон закрыл книгу. Он посмотрел на простую могилу, на которой было начертано имя Брюса Уэйна. Его горло сжалось, когда он произнес последние слова.

– Покой, который я обрету, это лучше, неизмеримо лучше того, что я когда-либо знал.

Официальная причина смерти последнего из династии Уэйнов не была объявлена. Таблоиды предавались скандальным размышлениям на эту тему, но никто не обращал на них особого внимания. Слишком много людей погибло во время правления террора Бэйна, чтобы выделялась смерть даже Брюса Уэйна. Большинство людей просто хотели жить дальше и оставить позади множество трагедий.

Но для некоторых было легче сказать, чем сделать. Бэр- дон посмотрел через пустую могилу на меланхоличную фигуру, которая завершала похоронное шествие. Слезы текли по лицу Альфреда. Он выглядел старше и слабее, чем Бэр- дон помнил. Он мог только представить, что чувствовал теперь мужчина, пережив всю семью Уэйнов.

Люциус нежно положил руку Альфреду на плечо, прежде чем отойти и дать ему немного побыть на могиле. Гордон и Блэйк последовали за Фоксом. С сочувствием оглядываясь назад, Гордон увидел, как дворецкий перешел к могилам, расположенным рядом с могилой Брюса: местам упокоения Томаса и Марты Уэйн.

– Мне очень жаль, – всхлипнул Альфред. – Я подвел вас. Вы доверяли мне, а я подвел вас. – Его опущенные плечи дрожали от горя.

Гордон и Блэйк расстались с Фоксом, а затем направились к дороге перед особняком. Гордон повернулся к молодому человеку.

– Могу я заставить тебя передумать об увольнении из полиции?

– Нет, – ответил Блэйк. – То, что вы сказали о структурах. О кандалах. Я не могу принять это. Несправедливость. – Он указал на сады и могилу. – Я имею в виду, никто никогда не узнает, кто спас целый город.

– Они знают, – сказал Гордон. – Это был Бэтмен.

Уже планировалось построить гранитную статую Темного рыцаря на площади в центре города. Гордон начал писать речь, которую он намеревался произнести в день открытия статуи. Это была лучшая и более сердечная речь, чем все, что он когда-либо писал для Харви Дента.

Наконец Готэм понял, кто его настоящий герой.

Блэйк тихо проскользнул в кабинет, как раз тогда, когда адвокат только приступил к делу.

– В завещание господина Уэйна не были внесены поправки, отражающие его более скромное положение, – сказал адвокат. – Тем не менее, есть значительные активы, которые нужно передать.

Небольшая группа собралась в офисе адвоката для чтения завещания. Осложнения, связанные с финансами Уэйна, на какое-то время исключили поместье до утверждения завещания судом, но в конце концов все было улажено. Экс-полицейский неловко переместился, чувствуя себя не на своем месте.

– Обстановка дома должна быть продана для оплаты счетов и имения, – заявил адвокат. – Остаток переходит целиком и полностью Альфреду Дж. Пенниуорту.

«Хорошо», – подумал Блэйк. Ему не нравилась идея, что прекрасная мебель и произведения искусства поместья будут выставлены на торги, но он полагал, что старый дворецкий более чем заслуживает того, что осталось. Альфред отдал все семейству Уэйнов – и даже больше.

– Дом и территория, – продолжил адвокат, – остаются городу Готэм при условии, что они никогда не будут снесены, изменены или иным образом нарушены, и что они будут использоваться только для одной-единственной цели: проживание и забота о неблагополучных и осиротевших детях города.

Школьный автобус подъезжает к особняку, всего через несколько дней после того, как грузчики поставили совершенно новые двухъярусные кровати. Пожилой мужчина наблюдает за тем, как из автобуса вываливаются десятки детей с широко раскрытыми глазами, которые с благоговением смотрят на роскошное здание.

Отец Рейли выходит из автобуса, собирает детей и проводит их к открытым входным дверям мимо недавно установленного знака с новым названием дома.

Дом для детей Томаса и Марты Уэйн

Альфред подозревает, что его бывшие работодатели одобрили бы это.

Адвокат встал и собрал свои документы. Люди начали выходить из офиса, как только большая часть имущества была передана. Адвокат указал на стол в углу, где рядом с небольшой коллекцией разных конвертов, безделушек и мелких предметов, которые не представляли особой ценности, сидела симпатичная молодая женщина, выглядевшая как вчерашняя выпускница колледжа.

– Моя сотрудница поможет каждому с более мелкими письмами и инструкциями...

Блэйк решил, что именно туда ему и надо. Служащая улыбнулась ему, когда он подошел к столу.

– Блэйк, Джон, – сказал он.

Она сверилась со своим списком.

– Здесь ничего нет. – Нахмурившись, он начал отходить, а затем понял, в чем проблема. Он достал свой кошелек и показал ей свои водительские права.

– Попробуйте мое полное имя.

Она взглянула на удостоверение личности, прежде чем снова проверить свой список.

– Ага, вот оно. – Она потянулась за письменный стол и перебрала различные предметы. Через мгновение она протянула ему выпуклую спортивную сумку. Он поднял ее, более растерянный, чем когда-либо.

Что, черт возьми, это все значит?

– Вы должны использовать свое полное имя, – предложила она. – Мне нравится это имя... Робин.

Он неловко улыбнулся, слегка смущенный. Он всегда предпочитал использовать «Джона», который казался более жестким и более подходящим для полицейского. С другой стороны, он больше не был копом.

Он отошел от стола, задаваясь вопросом, что было в сумке. Он испытал желание открыть ее сразу, но решил не делать этого. Уэйн ушел, но Блэйк все еще чувствовал себя обязанным защищать его секреты. Он был так обязан этому человеку.

Адвокат подошел к столу служащей. Наклонившись к ней, он понизил голос. Блэйк не удержался от подслушивания. Привычки детектива так легко не умирали.

– Есть что-нибудь о потерянном предмете?

Клерк покачала головой.

– Нет, еще нет.

– Ну, лучше бы им заглянуть под каждый камень, – хмуро сказал адвокат. – Мы не можем просто внести жемчуг в список «утерянное».

Прикладные науки вернулись в бизнес.

Фокс потратил месяцы на устранение ущерба от вторжения Бэйна и усиление безопасности, но подземный арсенал выглядел, как и новенький, равно как и новые и оставшиеся прототипы. Люциус собирался внимательно следить за своим инвентарем, на случай, если он когда-нибудь понадобится снова.

На данный момент пара техников осматривала последнюю версию Бэт-коптера. Оригинальный прототип испарился над океаном несколько месяцев назад, но Фокс спас измененную модель, компоненты которой пережили вторжение Бэйна. Техники проводили системный анализ из кабинета. Оба прошли строгую проверку, прежде чем их впустили в помещение.

– Зачем беспокоиться о программном обеспечении стабилизации? – нетерпеливо спросил старший техник. – Вся эта система автопилота устарела.

– Пожалуйста, – сказал Люциус. – Мне просто нужно знать, что я могу сделать, чтобы починить ее.

Младший техник озадаченно посмотрел на него.

– Но, мистер Фокс, она уже исправна. – Он вызвал диагностический дисплей на приборной панели. – Корректировки программного обеспечения... шесть месяцев назад.

Шесть месяцев назад?

– Проверьте идентификатор пользователя программного обеспечения, – предложил Фокс.

Да кто же это?

Техник набрал запрос. Его глаза расширились от удивления.

– Ого! Брюс Уэйн.

Брюс?

Люциус отступил от самолета, пытаясь скрыть свою реакцию. Идея начала формироваться в его сознании так же ясно, как инженерная схема. Груз медленно поднялся с его плеч.

Глазам своим не верю...

Глава сорок седьмая

Леса были в нескольких милях от города, в глуши. Блэйк сел в машину, в замешательстве глядя на устройство джи-пи-эс, которое держал в руке. Спортивная сумка лежала открытой на сиденье рядом с ним. Кусочек бумаги с набором координат лежал внутри, на вершине скалолазных канатов и другого снаряжения.

Озадаченный, он дважды проверил координаты. Да, он шел в правильном направлении.

«О, какого черта», – подумал он. Он зашел так далеко. Поэтому он вышел из машины, закрыл сумку и положил ее себе на плечо.

Джи-пи-эс вел его к ожидающим деревьям. Солнечный свет просачивался сквозь навес из листьев над головой. Земля скрипела под ботинками. Похоже, у него впереди поход.

«Хорошо, Уэйн, – подумал он. – Давайте посмотрим, что там такое».

* * *

Это был вечер во Флоренции, в Италии. С газетой под мышкой Альфред прошел в свое любимое кафе. Он сел за свой обычный стол.

– Вы один? (фр.) – спросил официант.

– Да, – ответил Альфред. – «Ферне-Бранка», пожалуйста (фр.).

Он настроился на еще один тихий вечер у Арно.

Джи-пи-эс привел Блэйка к довольно впечатляющему водопаду. Широкая водная завеса скатывалась по скалистому утесу. Он уставился на водопад, чувствуя прохладные брызги на лице. Затем проверил координаты еще раз.

Идти, кроме как вверх, было некуда.

«Ну, – подумал он, – это, по крайней мере, объясняет альпинистское снаряжение».

Он открыл сумку и развернул веревки.

Комиссар Гордон вышел на крышу, совершая свой ночной побег из шумного департамента. После инцидента с Бэйном и его участия в спасении Готэма скандал с Харви Дентом был быстро забыт. Гордон полагал, что у него есть работа на всю жизнь – если он этого хотел.

«Вместе с объемом работ». Он принес стопку отчетов об аресте под мышкой.

Жизнь возвращалась в нормальную колею, но он хотел быть в курсе событий. Бэйн научил их всех не успокаиваться. Где-то всегда назревал шторм, и никогда не знаешь, когда или где может случиться следующий. Гордон не собирался снова быть застигнутым врасплох.

Особенно сейчас, когда он был один.

Альфред потягивал напиток, не торопясь. Искрящийся смех и разговор привлекли его внимание к молодой паре, сидящей за одним из столов. Повторяющаяся фантазия мучительно тянула сердце, и он не смог удержаться и посмотрел на их лица.

Конечно, они были ему незнакомы.

Всегда так и было.

Конечно же, позади водопада была пещера.

Блэйк прорвался сквозь слой падающей воды и неловко приземлился на гладкую известняковую полку. Поднявшись на ноги, он увидел устье пещеры, которая, казалось, простиралась глубоко в землю. Сталактиты свисали с потолка, как зубчатые клыки зверя-хранителя. Предчувствие боролось с волнением. Уэйн привел его сюда по какой-то причине.

Блэйк почувствовал, что вот-вот выяснит, почему. Он рискнул осторожно ступить в темноту.

* * *

Гордон постучал файлами по воздуховоду, чтобы выровнять их. Его взгляд упал на знакомую крышу, затем комиссар внезапно остановился.

У него отвисла челюсть, и он вообще забыл сообщения об аресте.

Разрушенный прожектор был отремонтирован. Совершенно новый символ летучей мыши, недавно отлитый в блестящей стали, был установлен на сплошной стеклянной линзе.

Подойдя к нему – нерешительно, словно боясь, что тот исчезнет, Гордон благоговейно провел пальцами по контуру символа. Затем он посмотрел на ночное небо в поисках знака.

Возможно, он был не один, в конце концов.

Блэйк оставил дневной свет позади. Спускаясь в стигийскую черноту, он вытащил факел из сумки, а затем зажег его. Ярко-красное пламя зажглось в глубине пещеры.

Внезапный яркий свет разбудил шелестящую, стучащую массу над его головой. Он с тревогой пригнулся, когда тысячи визжащих существ спрыгнули со своих укрытий, дико летая по всей пещере. Кожаные крылья хлопали вокруг него, обволакивая его, поглощая потоком ... летучих мышей.

* * *

Альфред допил свой напиток. Он сложил газету и достал свой кошелек. Знакомое чувство меланхолии охватило его, когда он столкнулся с очередной длинной ночью, состоящей из вины и сожаления. Счастливые люди смеялись через несколько столов от него. Приготовившись к очередному мучительному разочарованию, он взглянул на привлекательную пару, которая вовсе не была незнакомой.

Брюс улыбнулся Альфреду, выглядя более расслабленным и спокойным, чем старик мог бы подумать.

Через мгновение Альфред кивнул ему в ответ, зная, что больше ничего не нужно говорить. Брюс снова повернулся к своей спутнице, прекрасной молодой брюнетке с изысканным жемчужным ожерельем. У нее было отчетливое сходство с некой служанкой, с которой Альфред недавно встречался.

«Селина, думается мне».

Он заплатил по счету, оставив официанту щедрые чаевые, и ушел пружинистой походкой. Но он не оглядывался назад.

Летучие мыши были повсюду, визжали в темноте. Блэйк защищался, когда их крылья и тела кружили вокруг него, как живой циклон. Инстинктивное чувство паники вспыхнуло внутри него, но он заставил его отступить.

Он знал, почему Уэйн привел его сюда.

Летучие мыши были больше, чем символом страха. В Готэме они стали представлять надежду, справедливость и легенду, которая была больше, чем один человек. Герой, который может быть кем угодно. Он поднял голову, когда летучие мыши приветствовали его в своем жилище.

Он встал и был поглощен темнотой их крыльев.

КОНЕЦ

Благодарности

Я был поклонником «Бэтмена» столько, сколько себя помню, поэтому ухватился за возможность написать новеллизацию заключительной эпической главы трилогии «Темный рыцарь». Я благодарен всем людям, которые помогли этой книге появиться на свет, в том числе и моему редактору Стиву Саффелу, моему агенту Расселу Галену, и чрезвычайно отзывчивым сотрудникам в Warner Bros., в том числе Джошу Андерсону, Шейн Томпсон, Иззи Хаймсу, Джилл Бенскотер, Эрике Ран, Джордану Голдбергу и Эмме Томас.

Сотрудники из «Титан Букс» также героически трудились над тем, чтобы выпустить эту книгу в печать, так что спасибо также Нику Ландау, Вивиан Чунг, Кэти Уайлд, Тиму Уэйлу, Кэт Тречман, Элизабет Беннетт, Джулии Ллойд и Натали Лаверик.

И, конечно, я должен поблагодарить Кристофера Нолана, Джонатана Нолана и Дэвида Гойера за то, что они привели сагу к такому мощному заключению – и дали мне такую потрясающую историю. Надеюсь, что написал ее должным образом.

Наконец, я не смог бы написать эту книгу без помощи моей подруги Карен Палинко, которая взвалила на себя домашние обязанности, пока я занимался летучими мышами в Бербанке!

Грег Кокс, Оксфорд, Пенсильвания. 2012

Content

Кокс Грег Темный рыцарь: Возрождение легенды

Литературно-художественное издание

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Благодарности