Гуйда Елена, Оксана Северная

Демон и Фиалка

Пролог

Тревожный свет настенных факелов освещал зал совета высших демонов.

Огонь плясал в жаровнях, в длинных желобах вдоль стен бежала лава. От чего становилось не просто жарко, а просто невыносимо. Даже мне, демону привычному к адской атмосфере.

И только пол из черного глянцевого камня оставался чуть прохладным. Он не отбивал свет — поглощал его. И от того я не мог разглядеть своего отражения, а словно смотрел в первородную тьму.

Может, оно и к лучшему. Не хотелось бы перед смертью видеть столь убогое зрелище. После боя со стражами Главы я… хм… выглядел мягко сказать — непрезентабельно.

Проклятье! Кажется, сейчас я доживаю последние мгновения своей трёхтысячелетней жизни. А думаю о том, что у меня испорчен любимый костюм.

Смешно. Кому-то. Ильмариону, к примеру.

Руки сковывали кандалы, отлитые в адских кузницах мелкими полудемонами. Магия крови была в основе этого металла. Такие путы не разорвать. Тем более — сейчас.

Шестеро демонов совета восседали полукругом, взирая на меня с высоких каменных тронов. Шестеро сильнейших и беспощаднейших существ во всех мирах.

И я, как вы успели догадаться, очень им насолил. Просто безумно насолил, попытавшись пустить корни в кресле главы совета. По крайней мере, мне бы хотелось так думать, чтобы смерть моя не казалась бессмысленной.

Ивсиан поднялся с места медленно и так же медленно направился ко мне. Пытался напугать? К чему эти прелюдии? Кому, как не ему знать, что этими танцами меня не испугаешь! Я прекрасно знал, на что шёл и готов был к тому, чем для меня может обернуться эта затея.

— Мне одно не понятно, на что ты надеялся? — прогремел голос Ивсиана, отбиваясь многоголосым эхом от сводов зала. — Неужели ты полагал, что у тебя получится сместить меня? Неужели ты думал, что слава твоего деда проложит тебе путь к трону? А? Что ты скажешь — Тарион иль Сарах Раор Хаос, потомок Хаоса и наследник Огненных песков. Правитель Ветреной пустоши… Какой ты жадный оказывается…

Ивсиан специально перечислял мои титулы, специально вспомнил мою родословную. Хотел задеть меня. Вывести из себя. Не на того напал.

— Ну, понимаешь, мне просто жаль тебя стало! Такая древность на троне Ада! Думал ты на покой давно хочешь… Просто стесняешься сказать об этом. Я бы тоже стеснялся… Ну… Вот, решил подсобить, — одарил я его кривоватой насмешливой улыбкой. — А ты обидчивый, как оказалось. К упоминанию о своем возрасте относишься, как престарелая прима большого театра, честное слово.

А вот мои слова достигли цели. Он прекрасно понимал, что мне нечего терять — потому и насмехаюсь. Потому и плюю на его авторитет в присутствии всего совета. А кто станет подчиняться демону, которого высмеивает смертник.

В его рука вспыхнуло пламя.

Ну, вот и все! Пора в первородную тьму! Как там говорил один философ, помирая от нейросифилиса — зато вспомнить есть что!

— Ты так просто не отделаешься, Тарион! — снова громыхнул голос Ивсиана.

И я сообразить ничего не успел, как мне в грудь ударил черный скипетр главы совета. Тело разорвало такой болью, что мир смазался, реальность норовила уплыть и качалась, как мелкая шлюпка в шторм!

— Я не подарю тебе милости в виде смерти. Ты останешься жить! В человеческом мире, как человек. Без сил и возможностей. Это сдохнешь, как простой смертный!

Огонь, бежавший по венам, всегда являвшийся частью меня вспыхнул, выжигая остатки сил и померк, оставляя меня в кромешной тьме.

Глава 1

Жизнь — полоса белая, полоса чёрная, главное — идти поперёк…

Фиалка

— Соня! Мне тебя не слы-ышно-о! — Катька на другом конце провода протяжно завопила в динамик, оглушая меня.

— Да тут я, тут. Чёрт бы побрал этих лифтёров! За две недели лифт не починили. Опять заниматься этой физкультурой приходится, — плечом я подтянула телефон ближе к уху и продолжила подъём на двенадцатый этаж, гружёная, как ишак, сумками и многочисленными пакетами из продуктового. От жары лёгкий летний сарафан прилип к спине, а спёртый воздух заставлял дышать чаще. — Так что там с Егором?

— А ничего нового, — подруга продолжила вещать о своём теперь уже бывшем парне. — Свалил в закат вместе с моим фотиком! Глаза б мои его больше не видели. Козёл пучеглазый. Нет, блин, какая же я дура была! Как могла вообще посмотреть на такого кобелину да ещё и вора? Тьфу… Ладно, хрен с ним.

— Я бы на твоём месте заявление написала. Фотик тыщ двадцать, небось, стоил?

— Да пусть подавится! — Катька фыркнула в трубку. — Не хочу больше про него слышать вообще! У тебя там как? Как там твоё обучение? Как Питер?

— Питер посмотрела только со стороны метро и маршруток. Каждый день тренинги и мероприятия. Зато сертификат дали, — онемевшими пальцами я поправила сползающую с плеча сумку и откинула волосы с лица, — и отпустили на сутки раньше. Вот хочу до прихода Лёшки ужин приготовить. Сюрприз сделаю. Как ты там говорила надо курицу с яблоком и черносливами запекать?

Из динамика раздались два прерывистых гудка.

— Ой, да всё предельно просто: шпигуешь курочку смесью… — гудки повторились, отчего внутри липкими волнами разрасталась тревога. Кто-то нетерпеливо ожидал окончания разговора на второй линии. Может, Лёша?

— Хорошо! Кать, вторая линия. Извини, перезвоню, — пробормотала я и, с трудом переключив вызов, сдавленно ответила, не разглядев личность звонившего на экране. — Алло?

До меня донеслись сдавленные всхлипы и частое дыхание. Следом надрывный вой. Сердце подпрыгнуло в груди. Чёрт возьми, что-то случилось…

— Алло?! Говорите!

Хотелось бросить все пакеты, схватить телефон и, наконец, понять, кто надрывается на том конце провода.

— Соня… — сдавленный голос матери показался сухим, безжизненным. — Соня, твоя бабушка… О, господи… Инфаркт, она…

Опять всхлипывания. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. По спине пробежал холодок.

— Она в больнице, да?!

— Нет, Соня… Она… умерла час назад…

Нет. Это нереально. Этого не может быть… Пакеты под аккомпанемент сдавленных рыданий с пронзительно громким шумом падают на грязную плитку. Ком в горле не позволяет вдохнуть, не позволяет говорить. Я замерла, не в силах сделать ни единого шага вперёд.

— Заречье… Нужно ехать в Заречье… — голос матери долетал сквозь гул в ушах. Ком в горле прорвался наружу потоком горячих слёз, стекающих по лицу. Судорожно втянула ртом затхлый горячий воздух.

— Хорошо, — собственный голос звучал чуждо, будто это и вовсе не я, будто всё это происходит не со мной. Словно новость врезалась ножом в сердце другой девушки Сони… Сегодня был самый обычный день, всё это нереально, невозможно, невозможно, невозможно!

Входная дверь квартиры появилась перед глазами внезапно, будто из-под земли вынырнула. Липкими дрожащими пальцами мне удалось выудить ключ из сумки, вставить в замок… Затем пришло осознание того, что пакеты с продуктами остались там, на лестничной площадке. Но сил возвращаться обратно не было. Холодная пустота в груди расползалась по венам ледяными струями.

Её больше нет. Я не услышу её голос, не смогу уткнуться в толстый свитер, источающий тонкий и такой родной аромат жасмина и лилий, не расскажу ей о последних новостях… «Выше нос, моя Фиалка!» — в ушах до сих пор стоял её мелодичный тёплый голос, от которого сейчас всё внутри холодело. А я с ней даже не попрощалась…

Когда мы созванивались? Неделю? Две назад? Она с упоением рассказывала о новых сортах пионов, а я слушала вполуха, глупая… Не подозревала, что это был наш последний разговор. Последний! Что больше я её не услышу. Не скажу, как сильно скучаю, как мне не хватает её чая с вареньем из лепестков роз, не хватает её спокойствия и рассудительности…

Плохо соображая, я ввалилась в тёмную прихожую, скинула босоножки и рванула в комнату. Когда нужно выезжать? Что нужно с собой взять? Деньги? Документы?

Пальцы обхватили ручку и дёрнули дверь на себя. А следом на меня обрушился протяжный женский вопль.

За пеленой из слёз, будто кадр из идиотского сериала, предстала картина, которую я не ожидала увидеть никогда в жизни. Сердце пропускало удар за ударом. Это сон. Просто дурной сон. Нужно проснуться! Сейчас же! Я сжала руки в кулаки, заставляя ногти до боли впиваться в кожу.

Но… нет. Всё оказалось слишком реальным. Мой Лёша… мой любимый Лёша навис над хрупкой обнажённой девичьей фигурой в весьма откровенной позе, и моё появление его явно сильно удивило.

— Соня?! — он спрыгнул с кровати, как ошпаренный, размахивая руками, как огородное пугало, — Соня… это не то, о чём ты подумала! Соня! Стой!

Я сделала шаг назад и упёрлась в стену. Жизнь расстреливала меня, будто из гранатомета, не щадя ни капли. Выстрел за выстрелом отнимая то, что было любимо и дорого.

* * *

Две недели спустя

Пальцы бережно прошлись по фиолетовым нежным лепесткам цветка, стоящего на рабочем столе, вдали от пронзительных солнечных лучей. Фиалка. Мой символ, моё второе имя, которым бабушка ласково называла любимую внучку за необычный цвет глаз. С лейкой в руках я застыла посреди спальни, в которой прошло моё детство. И до сих пор всё — от небольшой деревянной кровати и плакатов звёзд на стенах до моей фиалки — сохранилось здесь в том, изначальном, виде.

В мыслях яркими картинками замелькали воспоминания прошлых дней…

… - Сказку! Ну, пожа-алуйста! — мне было тогда восемь, и родители отправили меня к бабуле на целое лето, — Расскажи мне ту самую сказку!

— Но только одну! — родной голос будто звучал рядом, — Есть одна старая легенда. О Фиалке. Нимфа, одна из прекрасных дочерей Атласа, преследуемая жгучими лучами бога солнца Аполлона, в отчаянии обратилась к Зевсу с мольбой дать ей прибежище и спасти её. Тогда Зевс обратил её в чудную фиалку и спрятал в тени своих садов, где отныне она цвела каждую весну и наполняла своим благоуханием небесные леса. Так, возможно, она и осталась бы здесь и никогда не была известна бы нам, если бы не один случай. Дочь Зевса, гуляя по лесу и собирая фиалки, была похищена Плутоном. Увидев его, она в испуге выронила прекрасные цветы к нам, на Землю…

— А что было потом? — я нетерпеливо подпрыгнула на кровати.

— Нимфа превратилась в чудесную маленькую девчушку, — бабушка хитро подмигнула мне. — И о том, что эта девчушка пришла с небес, напоминал лишь цвет её глаз. Фиалковый. А теперь спи, моя хорошая. Спи, мой маленький небесный цветочек…

Рука не спеша скользнула к белоснежному тонкому конверту, одиноко расположившемуся посреди просторной столешницы. Я наизусть выучила каждую строчку этого письма, написанного аккуратным ровным почерком. Она будто чувствовала, будто знала о своём уходе…

«Моя дорогая, любимая Фиалка! Когда ты это прочитаешь, меня уже тут не будет, но пусть сейчас ты и не видишь меня, знай: я всегда буду рядом.

Я так не хочу, чтобы ты грустила. Постарайся понять, всему своё время, у каждого свой срок. Моё время пришло.

Не бойся и не грусти из-за того, что я больше не вернусь, ведь это не конец. Когда меня не станет, пожалуйста, наслаждайся жизнью! Проживи с пользой и удовольствием каждую её секунду.

Жизнь полна серых тонов и печали — потому добавь в неё ярких красок. Красота существует во всём, но иногда нужно просто получше приглядеться, чтобы увидеть её!

Надеюсь, нотариус передал тебе завещание? А то знаю я этого старого прохиндея! А если серьёзно, магазин теперь твой. И я очень надеюсь, что твоя лёгкая рука восстановит дело всей моей жизни. Не бойся экспериментов. Твори! Живи полной жизнью! Я верю в тебя!

Выше нос, моя Фиалка! С любовью, бабушка».

Сморгнув подступившие в очередной раз слёзы, я подхватила письмо и со всех ног рванула туда, где думалось лучше всего. Мост Возрождённых Надежд. С самого детства именно туда меня непреодолимо тянуло в поиске ответов на важные вопросы. Только там я ощущала себя по-другому. По-настоящему живой.

Нужно очистить мысли. Отпустить прошлое и понять, как быть дальше. Как без средств, без нужных связей, без чьей-либо помощи вернуть к жизни осиротевший цветочный магазин?

Нужно устоять сейчас, под грузом большой ответственности. Не провалиться в бездну из отчаяния и боли. И выполнить последнюю волю любимого человека. Во что бы то ни стало…

Глава 2

Демон

Проклятье им в рога! В хвосты и копыта, к слову — тоже! Это же надо додуматься меня — демона высшего ранга… и мордой в грязь.

Я прислушался к своим ощущениям, попытался призвать истинные тёмные силы — и ничего. Пусто. Во мне магии было ровно столько же, сколько воды в огненных песках Хаоса. Из горла сам собой вырвался глухой рык.

Демонова кровь!

Как низко я пал… Позор всего рода. Если бы мой дед, великий и ужасный Повелитель огненной пустыни Хаоса, узнал, что его внука, его прямого наследника, вышвырнули, как пашивенького низшего, в человеческий мир, да ещё без капли магических сил… Восстал бы из Первородной Тьмы, чтобы надавать мне подзатыльников за безалаберность. И не факт, что после этого воспитательного процесса моя голова осталась бы на плечах.

Хотя, если по справедливости, за попытку переворота и смещения главы Совета высших демонов с целью пустить корни на его месте — я бы так не церемонился. Можно сказать, отделался лёгким переломом всех конечностей.

А мог бы не в человеческий мир, а в Первородную Тьму отправиться…

Эх! Ну ладно! Даже без магических сил я всё равно — Тарион иль Сарах Раор Хаос, прямой потомок извечного Хаоса. Высший демон, хоть и молодой, и безалаберный, но всё же. Кровь — не вода.

Ничего, вот расхлебаюсь, восстановлюсь и вернусь с новыми силами. На этот раз подготовлюсь как следует. И тогда, адское пламя, в низшем мире вспомнят о том, кто я есть на самом деле! Я заставлю их вспомнить, клянусь Первородной Тьмой.

Всё же манит меня место главы Совета. Сплю и вижу скипетр в своих руках и с десяток коленопреклонённых злейших врагов, которым никуда не деться, придётся повиноваться великому — мне. И тогда я буду решать, что им оторвать и куда засунуть. А после и выслать, чтобы глаза не мозолили.

Видение живо предстало перед внутренним взором и значительно улучшило совсем паршивое настроение. Ладно, за мои-то три тысячи лет всякого случалось. Если что — у меня всегда есть запасной вариант: нажалов… то есть, попросить помощи у матери. Она у меня та ещё дама с характером. Правда, после её помощи править уже будет нечем. Так что — это на самый крайний случай.

Пока — сам!

Вот только как, если магии нет? Можно накопить… Нужно накопить. А там как-то родня подсобит.

Я сунул руки в карманы чёрных брюк, нащупав проекты контрактов на души, и довольно улыбнулся.

Ну начать есть с чего. Осталось найти приличные души. Желательно, чистые. В них энергии поболее. Всяких второсортных и так в Аду хоть пруд пруди. Хотя не в моём случае перебирать харчами.

Я со злостью пнул одинокий стаканчик из-под кофе, оставленный каким-то не очень добросовестным человеком, и тот попрыгал по дощатому мосту, разбрызгивая остатки резкого пахнущего алкоголем напитка. Палёная водка… Вот тебе и кофе. Хотя… чего от жалких людишек ожидать. Тысячелетия человечество выдумывает всё новые и новые способы себя уничтожать. Не без нашей, конечно, демонской помощи, но всё же… Люди бы, если говорить правду, справились и без нас.

Пфу… Ладно, Тарион, соберись и настройся на работу. Магические силы сами собой не вернутся. Нужны души и чем больше, тем лучше.

Для начала — хоть худенькую, плохонькую. Такие обычно по наркопритонам и разливайкам дешёвым околачиваются, торговцы наркотиками, оружием, проститутки… Дешёвый второсортный товар, но легкодоступный зато. Пока сойдёт. Хоть на то, чтобы призвать кого из прислужников.

Потом можно что-то и почище поискать…

И вот, уже решив, что мне делать дальше, и составив план действий, я развернулся в сторону города и… какая прелесть. Прямо на мосту, усевшись на перила, сидело милое зарёванное создание с, на мой взгляд, вполне ясной целью. Её длинные каштановые волосы растрепал ветер, тонкие плечи содрогались от рыданий.

Чудесно. Самоубийца, конечно, не лучший вариант, но тоже неплохо. Сейчас по-быстрому состряпаем контракт… Пришибём изменившего или сбежавшего любовничка и всё, я молодец, я лучше всех. И с почином меня, красавчика.

Уверенным шагом победителя по жизни я направился к девице, примеряющейся, как бы распластаться на асфальте в неестественной авангардистской позе, и задумавшейся настолько, что на меня не обратила ни малейшего внимания.

В общем, настроившись на лёгкую победу, я облокотился о перила рядом:

— Прекрасный день для самоубийства, не находите? — спросил я, улыбнувшись своей самой неотразимой улыбкой, перед которой не могли устоять не только человеческие женщины, но и высшие демоницы.

Девушка обернулась ко мне так резко, что я и сам от неожиданности отшатнулся.

Кошмар. Старею.

На меня смотрели огромные, удивительные по красоте глаза насыщенного фиолетового цвета. И вот в этот самый момент эта мадемуазель, неловко взмахнув руками, решила ускорить процесс…

Ку-уда без контракта?!

— Не так быстро, душенька! — резко подскочив к ней, я едва успел перехватить девицу поперёк туловища и не позволил ей сорваться вниз. И только убедившись, что воображать себя птицей у неё даже при желании не получится, прошептал ей на ухо: — Ваша жизнь и так коротка, зачем её укорачивать ещё больше? Ни один мужчина в человеческом мире этого не стоит.

А вот в нечеловеческом — очень даже, но это не важно.

С лёгкостью ссадив девицу с парапета, я развернул её лицом к себе и снова залюбовался невероятно красивыми глазами. Всё же есть фантазия у высших сил. Умеют же, если хотят.

От неё пахло летом. Человеческим миром, цветами и солнцем. Так непривычно, что я едва смог сдержаться, чтобы не вдохнуть этот удивительный запах поглубже. Без сомнения — чистейшая душа, даже чуть сладковатый привкус остался на языке. М-да. Начинаю верить во вселенское равновесие. Хотя, кажется, оно работает только для людей, но уж очень всё гладко складывается.

Девушка моментально покраснела, опустила глаза и поджала пухлые губы, оставив лёгкий флёр разочарования. Вот не надо сейчас фыркать, мол, “ты же демон”. Да, демон, а не мелкая нечисть. Я вообще эстет по жизни, и нечто прекрасное услаждает мой взор.

Потому я улыбнулся и заговорил немного мягче и ласковей, как с маленьким ребёнком. Кажется, на человеческих женщин — это действует успокаивающе.

— Предлагаю вам немного подумать, прежде чем сводить счёты с жизнью. Там, — показал я пальцем вниз, — уже не исправить ничего. А здесь можно ещё что-то придумать.

— С чего вы вообще взяли, что я собиралась сводить счёты с жизнью? — возмутилась дамочка, вывернувшись из моих рук с таким видом, словно я её не с парапета снял, а украл из монастыря перед самым постригом. Был прецедент, но скажу вам по секрету, та послушница на меня в обиде не осталась. — Это вы меня чуть не угробили!

О как!

— Дамочка, скажу вам из моего многотысячелетнего опыта — на парапеты просто так не вылезают! Обычно с весьма конкретной целью.

Почему-то её искреннее возмущение меня рассмешило, как и обвинение в том, что я тут кого-то пытался гробить. Скажу сразу, за три тысячи лет — я ни разу никого лично не убивал. Всё всегда само собой случалось. Согласно условиям контракта. И вообще, зачем гробить молодую красивую женщину?

— Какой опыт? Вы что, пьяны?

Можно и так сказать!

— У меня стресс! Семейная драма! У вас, вижу, тоже всё не так гладко, как вы пытаетесь показать, возмущаясь изо всех сил, — я расслабленно прислонился к парапету и сложил руки на груди, откровенно любуясь её разгневанным видом. Есть тип человеческих женщин, которые просто неотразимы в гневе. Амазонки, к примеру, или скандинавские воительницы. Одно удовольствие смотреть, как они приходят в ярость. У этой мадемуазель, похоже, были в прародительницах или те, или другие. Взгляд оторвать невозможно от её тёмно-фиалковых глаз, полыхающих гневом. Едва удалось не сбиться с мысли: — Не стоит. Так что у вас произошло? Бросил или изменил любовник?

Она вздрогнула, подтвердив тем самым мою догадку, но тут же поморщилась. Что — ещё что-то? Хорошо, что там ещё быть может у молодой и красивой-то?

— Приставал начальник? Сдох любимый хомяк? — продолжил я строить догадки.

— Ко мне пристает нетрезвый мужчина, который только что чуть не прикончил, — стиснув зубы, процедила она. — Это сейчас моя главная проблема. Я буду очень признательна, если вы оставите меня в покое. До свидания.

Э-э-э, н-нет! Мы так не договаривались. Мне домой надо. Мой трон и скипетр…. а она тут из себя ежа в брачный период строит.

— И всё же, отчего милое создание рыдает в гордом одиночестве? — я сделал шаг вперед и, глубоко вдохнув её запах, уловил резкую вонь человеческих медикаментов и давно болеющего человека. Странно. Она врач? Да нет, не похожа. Те черствые и сухие, а эта… просто пытается такой казаться. Сама вроде здорова. Родственник? — У вас болеет кто-то из родных? Отец? Мать? Бабушка? — она снова чуть заметно вздрогнула, тем самым ответив на мой вопрос. Значит, бабушка. — Вы поэтому плачете?

Она замерла на мгновение. В глазах читалось искреннее изумление и боль.

— Откуда вы знаете?

— Угадал, — криво усмехнулся я, на деле испытывая глухую злость. Если бы у меня были мои силы, то не пришлось бы играть в угадайку… о, все духи Хаоса и Огненных песков, до чего я докатился…

Нужно срочно вернуть себе силы и забыть этот период позорной немощности, как страшный сон.

Наверное, на моей физиономии отразилось нечто непередаваемое, потому как глаза девицы округлились, и она спросила, участливо так:

— У вас тоже… кто-то умер? Вы говорили про семейную драму…

— Можно и так сказать. Пока не умер, но… — чуть не ляпнул «мы к этому стремимся» и тут же исправился, — но жизнь изменчива, и кто знает, что нас ждёт завтра. Боюсь, что скоро я лишусь близкого родственника, — процедил я сквозь зубы. Получилось как-то несердобольно, даже со злым утробным рыком. Не, так не пойдёт, надо держать себя в руках. — Нет ничего ужасней, чем потерять любимого человека навсегда! — совершенно иным тоном, сказал я. — Вам так не кажется?

На её глазах вновь проступили слёзы. Она резко развернулась и устремила взгляд вниз, под мост, на проезжающие на бешеной скорости рычащие автомобили.

— Её не стало две недели назад, — тяжело вздохнула девушка и пара солёных капель, сорвавшись с ресниц, улетели куда-то вниз и разбились об асфальт. — Я даже не успела попрощаться… Инфаркт. Смерть забрала её за пару часов… Знаете, а я до сих пор поверить не могу… Кажется, что вот-вот она войдёт в двери цветочной лавки, прикрикнет на тётю Клаву, поругается с грузчиком… Как когда-то давно, в детстве… Но её всё нет, — тут она снова всхлипнула, и я поймал себя на том, что невольно вспомнил деда. Тот тоже всегда входил в зал Совета… правда, не кричал, сразу отрывал конечности и обламывал рога, если что не так. Но это уже мелкие нестыковки. В общем, я неожиданно для себя проникся. Как странно на меня влияет отсутствие магических сил… Не хватало ещё очеловечиться!

— И вы бы, конечно, хотели её вернуть. Всё б отдали… и всё такое, — кисленько спросил я, понимая, что в нынешних условиях контракт только что помахал мне хвостом, а душа — крыльями. Без магии мне даже зомбика для неё не склепать. Да и вообще, не люблю я этими оживлениями заниматься. Даже мне неприятно, а светлые так вообще начинают нервничать, за оружие хвататься, войну демонам объявлять, походы всякие… в общем, такие паникёры. Всё время преувеличивают.

Это только я в курсе, что всё оттого, что им там скучно.

Кстати, как вариант — здесь немножко гульнуть, чтобы и светлые зашевелились. Правда, тогда неизвестно, кто выиграет, кто проиграет, а мне однозначно достанется…

— Простите, что вы сказали? — переспросил я, понимая, что прослушал всё, что она говорила.

— Я не сошла с ума… понимаю, что смерть необратима… И бабушки нет… Но… я обязана вернуть к жизни её дело. Чего бы мне это ни стоило, — она сжала кулаки и плотно сомкнула губы. — Ради её памяти… Ради всего, что она мне дала, чему научила… Всю свою энергию, все силы моя бабушка посвятила цветам. Её магазин некогда был известен не только в нашем городке, но и за его пределами… — она тяжело вздохнула. — Но теперь дело, которому она отдала столько сил — переживает не лучшие времена. И я даже не представляю, с чего мне начать… за что взяться… как быть и где просить помощи… я просто ничего не понимаю во всём этом…

Вера в удачу во мне снова расправила свои нетопыриные крылья! Магазин до ума довести, не бабулю из гроба вытащить. Делов-то!

— О! Видимо, кто-то там, наверху, — ткнул я пальцем в небо, — нас сегодня свёл на этом мосту. Я как раз неплохо разбираюсь в маркетинге и налаживании связей с поставщиками. А контракты и договора и вовсе мой конёк. И к вашей удаче — я как раз совершенно без работы всвязи с тем, что в городе недавно и просто не представляю, куда девать кучу неиспользованной энергии и свободного времени. Так что с радостью помогу вам.

Она удивленно захлопала ресницами.

— И… чем же вы можете помочь? Если вы ищете работу, то… У меня совсем нет денег… Чёрт, я вам наговорила тут лишнего… Извините…

— Милая девушка, может быть, я просто хочу сделать доброе дело! Но раз вы не желаете оставаться в долгу… Мы могли бы составить договор, и вы рассчитаетесь со мной тогда, когда встанете на ноги. Десяти лет вам, я полагаю, достаточно? Думаю, к тому времени вы станете самой богатой женщиной в городе? Так как? А пока вы можете оказать мне услугу в виде крыши над головой. Дело в том, что у меня в семье случилась драма, как вы помните, в городе я оказался совершенно случайно, и теперь мне совершенно некуда идти…

— С крышей над головой мы что-нибудь придумаем, — она согласно кивнула. — А богатство… Оно здесь совершенно ни при чём. Исполнить волю родного человека — это то, чего я больше всего хочу. И если вы мне действительно можете помочь, то я в долгу не останусь.

Какая прелесть! Проще простого… даже захотелось демонически расхохотаться. Ну держись, Ивсиан, такими темпами совсем скоро я возьму реванш…

— Как я вас понимаю. Сам совершенно не люблю долги. Они так угнетают. Потому можем заключить трудовой договор, я наймусь к вам, скажем так… администратором… ну или менеджером. Или, может, имеются пожелания? Нет? Вот и чудесно, тогда выбор должности за мной… буду…. Исполнительным директором или администратором. Вы не против? — она мотнула головой, и я расплылся в счастливой улыбке.

После достал из кармана чистенький договор и едва развернул, все условия уже были прописаны до мелочей. Оставалась самая малость — её кровь.

— Так как, вы говорите, вас зовут?

— Соня. Вы всегда носите с собой договор оказания скорой помощи девушкам, попавшим в трудную ситуацию?

Уголки её губ почему-то дрогнули в улыбке.

— Конечно! Ведь никогда не знаешь, когда встретишь принципиальную девушку по имени Соня, не принимающую помощь просто так. Вам нужно всего лишь поставить подпись. Во-о-от здесь, — я ткнул пальцем, передавая ей лист.

— Я для начала прочитаю…

Не тут-то было! Едва лист оказался в её руках, я резко дёрнул. Острый край нетленной бумаги расчертил тонкую кожу алым. Вот бы я так трон захватывал. С рождения бы с него не слез.

Соня от неожиданности отдёрнула руку, и алая капля упала на бумагу. Она не видела, как кровь зашевелилась и вывела под условиями договора размашистое — “София”. И тут же намертво въелось это же имя бурой татуировкой в моём запястье, напоминая о неоплаченном долге. Позже, когда я исполню свою часть договора, у неё на руке тоже появится моё имя, но пока я ей не стану этого говорить.

— Ох, простите. Я просто ужасно неловок. Мне так неудобно! Рану нужно обработать, — запричитал я, пряча лист обратно в карман.

— А как же договор?

— Здесь освещение плохое! Да и вообще, не горит, — усмехнулся я, предлагая ей локоть… хотя, о Хаос, это вышло из моды сотню лет тому… — Главное — ваша рана. Я просто не выношу вида крови.

Она удивлённо захлопала ресницами и тут же спохватилась.

— Постойте! Я совсем забыла! А вы? Как зовут вас?

Действительно. А как зовут нас? То есть меня. Сказать своё настоящее имя? Нет, она и так меня за забулдыгу приняла. Тарион… Рион… Что там, у людей, есть похожее?

— Роман! Зовите меня Роман.

— Очень приятно, Роман. Так что, вам и правда негде жить? — улыбнулась она, вопросительно разглядывая мое лицо.

И всё же… какие красивые у неё глаза!

Глава 3

Фиалка

— Подъём, начальник! Нас ждут великие дела! — громкий мужской голос ворвался в мой неспокойный сон, заставляя подпрыгнуть на кровати, а следом донесся шелест штор, и моё сонное царство озарили пронзительно яркие лучи восходящего солнца. — Можно, я буду звать вас “партнёр”? Мне это слово нравится больше. Можно? Вот и прекрасно!

Что? Кто “партнёр”?! Какой партнёр? И откуда мужчина вообще мог взяться в моей спальне?

— Но-но милочка, вы делаете такие глаза, словно вчера между нами ничего не было! — прямо надо мной стоял смутно знакомый мужчина в потёртом костюме. И на его лице блуждала ехидная ухмылка.

— А что между нами было?! Что вы вообще делаете в моей спальне?! — я тряхнула головой, подтягивая одеяло ближе к подбородку, прикрывая всё то, что должно быть точно скрыто от взгляда постороннего мужчины.

Тот самый странный тип с моста. И он действительно расхаживал по моей комнате. В памяти смутно прорисовывались события вчерашнего вечера.

Там, на краю пропасти, я надеялась найти ответ на главный вопрос — как быть дальше. Как осуществить то, что практически невозможно осуществить. Как быть сильной в нынешнее тяжёлое время, как выстоять и не упасть в пропасть печали и уныния. А нашла… Нашла странного типа, который, будто по волшебству, согласился мне помочь.

Он так трогательно пытался меня утешить, решив, что я — потенциальная самоубийца, тряс какими-то листами с, конечно же, не настоящим договором, как будто он каждый день помогает заплаканным девицам. Этот странный темноволосый мужчина в чудном потёртом костюме с пропалинами, с усталым, немного растерянным взглядом, со щетиной на впалых щеках читал меня, как открытую книгу. Он мгновенно определил предательство любимого человека, смерть бабушки. А во взгляде его тёмных, как ночь, глаз было что-то, что выдавало сильного духом человека. Того, кто сейчас мне был так необходим.

И сейчас ему была нужна крыша над головой, а мне хоть какая-то поддержка. Даже от постороннего и совершенно незнакомого мужчины. “Когда в карманах пусто и пятак — деньги”, - всплыли в памяти слова бабушки. И сейчас как никогда я понимала их правдивость. Потому что мне самой не верилось, что в одиночку я справлюсь, что выстою, несмотря ни на что. Более одинокой, чем сейчас, я себя ещё ни разу в жизни не ощущала. В один момент лишилась всего, что было дорого. И сейчас в груди будто зияла огромная рана, которая отдавалась звенящей болью внутри.

Поддержки искать не у кого. Любимый предал. Отец счастлив в пятом браке, от матери тоже ждать было нечего. Ей никогда не нравился магазин, цветы и, главное, провинция. Она сбежала отсюда в восемнадцать и возвращаться теперь, спустя столько лет, точно не собиралась.

Никогда бы не подумала, что единственным человеком, который протянет руку помощи, станет незнакомец с моста… Незнакомец, о котором мне было известно лишь имя.

— Я приступил к работе! А вы, Сонечка, деловые вопросы в постели сегодня решать намерены?! — он настойчиво заговорил, отрезвляя мой разум.

— Выйдите вон!!!

Чёрт возьми, я действительно пустила в дом человека, о котором знала только его имя! Господи, да он даже паспорт свой не показывал!!! Может, это вообще маньяк или… преступник! Что на меня вчера нашло?

— Ну, вот так всегда! Как с вечера — так “я на всё готова”, а утром — “откуда вы тут вообще взялись?” “Прочь!” “Вон!” — насмешливо бросил он… как же его звали? — Партнёр я ваш теперь. По бизнесу! Документики мои на столе вашем лежат, чтоб вам спокойнее было. Вспоминаем, моя драгоценная. Времени у нас… ну не так чтобы совсем мало, но… сами понимаете… Раньше начнём, раньше я отправлюсь… эээ… по своим очень важным делам.

Какой настырный! Этому палец в рот не клади, руку откусит… нет, на преступника точно не похож. И про документы сам вспомнил… Неужели и правда поможет? Надо присмотреться… и спросить, наконец, у него паспорт!

— А вы всегда вваливаетесь к партнёрам по бизнесу в спальню? Дайте мне хотя бы одеться!

— Допустим, не всегда. Но вы — исключительный случай. Ладно, милочка, одевайтесь, собирайтесь, и я просто горю желанием побыстрее сделать это увядающее местечко — райским уголком и золотым дном с неиссякаемым круглогодичным доходом!

И он, насвистывая какую-то незнакомую мелодию, скрылся за дверью, оставив меня с открытым ртом и кучей спутавшихся мыслей.

Я ошарашенно хлопнула ресницами и шумно выдохнула.

Ладно. Нужно собраться. Собраться и действовать, не оставлять времени на уныние. Подскочила с кровати, ощущая прилив небывалой энергии. Кажется, этот человек заразил меня своим энтузиазмом. Сегодня я не одинока. Уже одна эта мысль дарила надежду на то, что и невозможное возможно.

В этот момент телефон под кроватью разразился короткой мелодичной трелью. А следом ещё раз. И ещё… Израненное сердце подпрыгнуло в груди. На протяжении последних недель так часто писал только один человек. Лёша. И каждое его сообщение, все эти красивые слезливые слова и мольбы о прощении были для меня, будто пощечины.

Пальцы обхватили прохладный пластик, и экран ожил. Взгляд заскользил по буквам: “Прости меня, моя фиалка…” Я зажмурилась. Сжала телефон холодными от напряжения пальцами. К глазам предательски подступили слезы. Он бил по больному. Будто все эти извинения могли что-то изменить. Будто я могла бы в один миг взять и забыть обо всём. Будто всё могло быть как раньше. Тихо. Мирно. Ровно. Спокойно.

Нет. Хватит! Со всей силы отбросила телефон в недра кровати. Изо дня в день одно и тоже. Сообщения с извинениями, звонки, на которые мне не хотелось отвечать… Давно следовало бы поставить его номер в “чёрный список”. Но рано или поздно нужно будет поставить точку. Чётко дать понять, что всё кончено. Раз молчания в ответ он не понимает… Но не сейчас. Сейчас не время!

И вообще, меня ждут!

Я уверенно подскочила с кровати. Просмотрела паспорт неженатого, бездетного Сахарова Романа Романовича. А затем за считанные минуты привела себя в порядок и ринулась вниз по лестнице в тот самый магазин, который мне предстояло возродить из руин.

* * *

И стоило только распахнуть облезлую деревянную дверь, как внутри опять липкой паутиной расползалось отчаяние. Магазин встретил меня всё той же разрухой. В нос ударил спёртый воздух и запах прелой земли, сырости и табака.

Похоже, что за те несколько дней, что я провела в кабинете у нотариуса в попытке разобраться с ошибкой в завещании, наша “цветочная фея” тётя Клава так и не прикоснулась ни к лейке, ни к рыхлителю. На полках сиротливо разместились облезлые розы в горшках и причудливые орхидеи. В когда-то шикарных, а теперь потрескавшихся вазах, опустив головы, доживали свои последние деньки хризантемы и гвоздики.

Внутри опять похолодело. Вместе с увяданием каждую секунду во мне умирала какая-то одна маленькая жизнь — крошечная, но оттого не менее важная.

В былые времена всё здесь было наполнено жизнью. Воздух в лавке будто был пропитан волшебством. Бабуля следила за каждым растением, за каждым стебелёчком. В её умелых, заботливых руках оживала и расцветала любая сухая сломанная ветка. С её уходом жизнь будто покинула и магазин.

На стульчике возле входа сидела тётя Клава с видом потрёпанного жизнью двортерьера. Разглядывала проезжающие мимо авто, периодически затягиваясь дешёвыми сигаретами, и выдыхала дым, не заботясь о том, что тот расползается по всему магазину. И куда делась та яркая, цветущая, и самое главное, ответственная женщина, которая проработала на бабушку последние десять лет?

— Уважаемая, если у вас нет денег на кубинские сигары, то не переводите финансы на дешёвые сорняки, которые ваши фабрики выдают за табак. Это ранит меня как эстета! — сказал Роман, выдернув изо рта ошалевшей продавщицы вонючую сигарету и затушив её в горшке с поникшим фикусом. — Так. С чего начнём. Думаю, нужно начинать с ремонта…

— Нужно начинать с поиска спонсора, так как средств на ремонт у меня, увы, нет. Клавдия Семёновна, знакомьтесь — Роман, хм…администратор торгового зала, — я тяжело вздохнула и уверенно направилась к растениям. — Клавдия Семёновна, простите, но… вы давно у цветов воду меняли? А розы? Розы требуют определённого ухода! А у них в горшках не земля, а песок какой-то! И вообще, где все лейки?

Хотелось как можно скорее прекратить страдания всё ещё живых растений.

— Сонечка, деточка, да кому ж сейчас это всё надо-то, а? — тётя Клава, пришедшая в себя после своеволия Романа и его вторжения в её личное пространство, закатила глаза, не забывая при этом с недоверием поглядывать на моего невесть откуда взявшегося партнёра, — Кризис-шризис, чёрт его… Не то что раньше! Цветочки покупают иль на свадьбу, тада свеженькие на ферме беру, иль на похороны, ну там уже всё равно. Ну иль Степан провинится и своей Аньке гвоздичку закажет! Шоб недорого и красиво.

Услышанное больно резануло слух. Когда-то, я помню, к цветочной лавке выстраивалась очередь за диковинными растениями… К нам приезжали изо всех ближайших посёлков за новыми сортами роз, орхидей и фиалок. Практически в каждом доме, в каждой квартире жил цветок, выращенный именно бабулей.

— А по-моему, гхм… — я прочистила горло и добавила голосу уверенности, — По-моему, вы просто не хотите выполнять свою работу. Я бы тоже не купила здесь ни одного цветочка, на них смотреть страшно, не то что кому-то дарить. Прошу вас приступить к работе! Полейте цветы и подрежьте стебли.

Роман то ли удивлённо, то ли восхищённо присвистнул, прислонившись плечом к косяку, но для разнообразия — промолчал. Тётя Клава с обиженным, хмурым видом молча поднялась с насиженного места и не торопясь направилась к лейке.

Тем временем пальцы мои неспешно прошлись по увядающим лепесткам розы. Живая. Совсем лёгкое, едва ощутимое покалывание, похожее на лёгкий электрический разряд, кольнуло кончики пальцев, и я вмиг отдёрнула руку. Показалось? Или что это? Я нахмурилась, глядя как дрогнули уже почти увядшие листья. Нет… Это просто стресс и недосыпание.

— Хм… Какая вы грозная. А финансовые аспекты нашего с вами предприятия я могу попробовать решить… — задумчиво потирая подбородок и разглядывая меня как-то странно, чуть прищурившись, проговорил Роман. Но тут же улыбнулся и добавил: — Вы, случайно, не заняты сегодня после обеда? Думаю пригласить вас на небольшую, но очень полезную прогулку! Как вам идея?

А следом “напарник” слишком резко сократил расстояние между нами и приблизился ко мне вплотную. Настолько, что я ощутила его запах, терпкий и в то же время свежий. Запах хвои с нотками горелых листьев. И мир заслонил этот его бездонный, совершенно серьёзный взгляд чёрных, как тьма, глаз… Затаив дыхание, я тонула в этом водовороте, не в силах пошевелиться или отстраниться. Он одурманивал, опьянял, сбивал с толку, заставлял забыть, кто я и где нахожусь…

Тем временем его ладонь мягко опустилась на увядший, чуть живой бутон розы и медленно заправила его в мои волосы. По коже прокатилась дрожь. В этом простом жесте было скрыто что-то очень важное, что-то, что останется только между нами. Я вздрогнула, ощущая как по телу мягкими волнами разливается странное, ни на что не похожее ощущение. Смятение. Трепет. Волнение. И… что-то ещё. Что-то неуловимое. И это заставляло сердце биться быстрее.

* * *

— М-да… — на его лице появилась едва заметная мягкая улыбка. — Вижу, у вас есть все шансы стать одной из самых удачливых цветочниц этого края, — задумчиво протянул Роман. — Растения так и тянутся к вам, оживают, стоит вам к ним прикоснуться. Не замечали, Сонечка?

Я отпрянула, смаргивая это наваждение. Да что со мной такое? Откуда взялась эта странная реакция на простое незначительное прикосновение почти незнакомого мужчины? С чего вдруг его взгляд заставлял сердце в груди подпрыгивать? Внутри поселилось странное ощущение тревоги с примесью какого-то совершенно непонятного волнения.

— Растениям нужен уход и забота, как и каждому живому существу на земле, — я отошла в сторону, увеличивая расстояние между нами до такого, которое называют «приличным», — Так что вы говорили про решение финансовых проблем? У вас есть какие-то идеи?

— Совершенно верно! Помнится, здесь у вас есть филиал крупного популярного банка. Его директор мой хороший знакомый. У него просто огромное сердце, потому, уверен — он не оставит в беде девушку. Особенно такую красивую девушку. Пара улыбок от вас, остальное — беру на себя. И, полагаю, финансовые вопросы будут решены.

— Не думаю, что все так просто… — я нахмурилась, — Возможно, придется брать кредит в залог имущества.

— Милая Соня, оставьте эти заботы мне, — улыбнулся он, протянув руку и коснувшись бутона в моих волосах. — Невероятно… — и, словно спохватившись, сменил тему. — Драгоценный мой партнёр, вам не кажется, что пора уже приступать к делу? — заговорил он, стремительно отворачиваясь и впиваясь взглядом в веник сухих трав в углу комнаты.

И в этот самый момент у него громко заурчало в животе.

Чувство стыда накрыло меня с головой. Я буквально ощутила, как кровь приливает к щекам. Ох, человек работает на меня практически даром, а мне даже в голову не пришло накормить его завтраком!

— Думаю, что всё же дела лучше вести на сытый желудок, — на моих губах появилась улыбка. — Так всегда говорила моя бабушка.

Роман, кажется, удивился и растерялся, а после нерешительно кивнул.

— Пожалуй, идея не самая плохая. Но только быстро, Сонечка. Не будем зря тратить драгоценное время…

Я шагнула в сторону выхода, но что-то заставило меня остановиться на мгновение. Перед глазами появилось небольшое зеркало в старинной раме, которое бабуля повесила здесь давным-давно “от дурного глаза”. И сейчас из него на меня смотрела встревоженная растрепанная девушка, в темных волосах которой распустился бутон чайной розы, полный жизни.

Глава 4

Демон

Три тысячи лет… Бесконечное количество жизней мелких людишек, смены эпох, повелителей, режимов… Но ни в одном я так не отметился. Опозорился, можно сказать, на все мои три тысячи лет хватит.

Я, демон высшего ранга, наследник повелителя Огненных песков Хаоса — голоден.

По небольшой, обставленной в светлых тонах кухне плыли просто невероятные запахи, и я чувствовал, как внутри всё сводит от голода… О извечная тьма! Всё же позорище.

С другой стороны, могу похвастаться, что впервые за всё время существования трёх миров демон чувствует хоть что-то кроме истинно демонических чувств. И это не только голод…

Вообще, нашему роду приписывают разное. Все плохие человеческие качества. И большей частью — справедливо. Но со мной происходит нечто… непонятное, противоречащее моей сути.

Взгляд снова скользнул с пейзажа за окном на моего “партнёра” и прилип к тонкой фигурке. Она, словно танцуя, порхала по кухне между раковиной и плитой. Мне впервые в жизни не хотелось ничего говорить, а хотелось просто молча смотреть и любоваться. А ещё страшно хотелось схватить первую попавшуюся булочку со столика и затолкать её в рот. Кошмарище!

Как люди вообще это терпят. Оно же жутко отвлекает!

Спишем это на стресс. Демоны вообще подвержены стрессу? Будем считать, что — да!

Я нехотя отвернулся и, скользнув взглядом по дверному косяку, не смог удержаться от ухмылки. Ещё один защитный знак. Будь я в силе, то вряд ли бы вообще в дом вошёл. Какая же всё-таки прекрасная у нас бабушка оказалась. Как мне вообще везёт! Кто там у нас за везение отвечает? Фортуна? Не забыть бы занести ей греческого нектара из особо тайных и ценных припасов. Это же надо было наткнуться — совершенно случайно! — на такое сокровище. Нереальное везение, учитывая, что род Фиалки давно считался уничтоженным. Душу последней представительницы этого семейства забрал мой кузен, ещё… давно, в общем. По крайней мере, принято было считать, что последней. Бабуля хорошо спряталась и спрятала наследницу. Вряд ли кто-то когда-то её вообще нашёл бы.

И тут на тебе. Великий и могущественный я (по крайней мере, был таким) наткнулся на неё совершенно случайно!

Чародейка.

Спасибо вселенскому равновесию!

В общем, жаловаться грех! Пока всё складывается очень даже ничего. Чистая душа чародейки, прямого потомка Фиалки, сама упала мне в руки, как спелое яблоко, даже яблоню трясти не пришлось.

Вдобавок к очень выгодному контракту у меня совершенно неожиданно появилось место жительства — страшненькое, конечно,

маленькое и совершенно неуютное, ранее служившее какой-то свалкой ненужных вещей. Но мне ли перебирать в сложившейся ситуации? Правильно, я уже в Аду довыдёргивался…

Как там говорила Майсала — слепая пророчица Тьмы изначальной, когда предрекала мне судьбу? А!

“Судьба уготовила тебе удачу, Тарион.

Такую, которой не выпадало ни одному демону со времён переворота в Аду. И заплатишь ты за неё дорого — жизнью!”

Последнюю часть я всегда пропускал мимо ушей. Просто потому, что Прорицательницы — такие зануды и так любят наворачивать и нагонять страху и жути. Вечно напрорицают катаклизмов, хоть из Ада не выходи. К слову, как раз это пророчество и укоренило во мне уверенность, что именно мне предначертано сидеть во главе Совета.

Не получилось…

Ну и ладно. Зато я нашёл нечто гораздо лучшее.

Осталось только выполнить свою часть договора.

* * *

Ночью у меня было достаточно времени, чтобы перебрать контракты, отыскать несколько очень нужных и важных и обдумать план действий.

Так отыскался Олежка, который лет десять тому был простым менеджером среднего звена и загадал себе должность директора

банка. Его контракт уже подходил к концу. Оставалось жалких два года. Уверен — он меня не забыл. Также нашёлся один знаменитый фальшивомонетчик по кличке Писарь, который некогда променял душу на свободу своей подружки проститутки.

Правда, подружку подрезали насмерть через полгода. Но меня это никоим образом не касается.

Вот к нему я и переместился, используя контракт.

Ранее я этот способ передвижения презирал. Помимо того, что он был неудобным, так ещё и сложным. Но теперь особо и выбора не было! Пришлось, так сказать.

За пять дополнительных лет жизни Писарь нарисовал мне паспорт — буквально за два часа. И используя уже Сонин контракт, я смог вернуться прямо в её комнату рано утром.

Она ещё спала. Хмурилась во сне. Такая беспокойная. Такая беззащитная. И, проклятые пески Хаоса, я на мгновение замер

в нерешительности, залюбовался. И только мысли о горящем контракте заставили меня приступить к решительным действиям и бессовестно разбудить Соню.

Объёмы работ всё же угнетали даже меня. И первое, о чём не мешало бы позаботится — деньги. С этим проблем не будет. Думаю, Олег сейчас готов отдать всё своё состояние, дабы продлить свою грешную

жизнь ещё хоть на пару лет. Мне всё не надо. И вообще, я раскис, размяк и, пожалуй, могу предложить за круглую сумму денег — лет пять. А будут деньги — проблем станет на порядок меньше.

О, Хаос! Будь у меня мои силы, я бы даже не задумывался о таких вывертах.

С другой стороны — мне интересно!

Уже две тысячи лет мне не было интересно. Со времен завоевания Александром Македонским Индии. Хороший был мужик, вот только хотел всё и сразу, потому у нас и контракт такой… краткосрочный получился. Даже жаль.

С тех пор я думал, меня никто не сможет заинтересовать. Мелкие какие-то все, слабенькие. Да и не задавался я целью, планируя и интригуя внутри Совета высших демонов. Зря, нашей породе доверять нельзя. Знал бы кто, как это утомляет…

Но мы сейчас не о том. Мне любопытно. Мне интересно.

У меня появилась возможность, чуть пожить слабым человеком с чувствами и стремлениями, так почему бы не насладиться этим

опытом по полной. Особенно если в конце меня ждёт такой трофей!

Я снова оглянулся на неё, но в этот раз не любовался, а оценивал. Мог ли я подумать, что мне так повезёт, что со мной, Тарионом, демоном высшего ранга, такое случится? В мире может случиться совершенно всё… даже конец света. Вероятность, к слову, с каждым годом растёт,

но не будем о приятном.

Интересно, она хоть сама понимает, сколько в ней сейчас силы? Скорее всего — нет! Как она удивилась, заметив оживший и распустившийся бутон в своих волосах.

— Почти готово! — обернувшись, мелодично пропела Соня.

— Прекрасно, дорогуша! Я даже не подозревал, что могу проголодаться настолько, — тут же улыбнулся я, следя за тем, как она плавными движениями расставляет тарелки и раскладывает блины, поливая их чем-то тёмным, почти чёрным. — Прошу прощения, а это у нас что такое?

— Черничное варенье, — она улыбнулась, но тут же на её лицо набежала тень грусти, — из бабушкиных запасов. Она просто обожала собирать чернику. Могла в сезон пропасть на сутки в лесу. — Ага, так я и поверил, что бабуля там чернику собирала. Скорее всего, шабаши ведьмовские…

Летние. — … А у меня не хватает терпения, — Соня пожала плечами и натянуто улыбнулась. Но её глаза предательски заблестели.

— Еще не всё потеряно! Это умения, приходящие с возрастом, — соврал я. Почему соврал? Потому что точно знаю, что если человек неусидчив, то это не изменится никогда.

— Надеюсь… — протянула она, задумчиво. — Вы кушайте, а то остынет. Блины, конечно, не моё коронное блюдо, но думаю, голод утолят. Чай или кофе?

Вообще, предпочитаю виски в это время суток, но подозреваю — не оценит!

— Чёрный кофе! — хорошая вещь, особенно с солью и чёрным перцем.

Помнится, когда зёрна кофе завезли в Европу, его назвали адским зельем и пытались запретить. Сразу заметно, что люди понятия зелёного не имели ни о том, что такое Ад, ни о наших зельях. Скажу сразу, синтетические наркотики — это контракт одной демоницы. Сколько душ с тех пор ушло к ней… Хорошо придумала…

— Кофеварки здесь, к сожалению, нет, — она снова грациозно отвернулась к плите и достала из шкафа медную турку. — Но из турки напиток ароматнее, не находите?

Кажется, я даже подзабыл, что, собственно, голоден. Это у них, людей, кажется, называется… симпатия? Интересное чувство…

Ладно. Время! Трон! Совет демонов.

Я осторожно разрезал блин, макнул в варенье и тут же закинул в рот.

О, бездна!!! Невероятно! Проклятье, будь у меня душа, продал бы за такие блины!

— Вы волшебница, — выдохнул я, в короткий промежуток между пережёванной и новой порцией блинов. — Никогда в жизни не пробовал ничего подобного!

— Вы просто были очень голодны, — она не на шутку смутилась и выставила на стол чашечку с ароматным напитком. — Послушайте… не моё дело, конечно, но что с вами случилось? Вчера на мосту вы говорили о семейной драме…

— Ничего, вы имеете право знать, кого приютили! — я улыбнулся, сделав глоток кофе. Хорошо, но виски — лучше. — Моя драма не так ужасна, как ваша. Мы с родственниками не поделили наследство моего деда, и от меня попытались избавиться самым простым способом. Удивительно, что я вообще остался жив. Мог бы уже… того.

Её глаза округлились от удивления:

— Вам угрожали собственные родственники?! Может, тогда стоит обратиться в полицию?

— Сонечка, моя родня не угрожает, она действует. Или, вы думаете, я всю жизнь мечтал оказаться в забытом богами городке. Нет. Меня сюда… э-э-эм… доставили. Что до правоохранительных органов… Подозреваю, что у полиции слишком коротки руки для того, чтобы искать управу на моих родственников. Ладно, милочка, давайте не будем о плохом. Нам нужен позитивный настрой, это уже залог успеха. Спасибо за блины, нужно будет повторить как-нибудь на досуге! В путь! Собирайтесь, дорогой мой партнёр!

Глава 5

Фиалка

Что нужно для посещения банка? Паспорт? Документы на дом и магазин? А может, захватить с собой ещё и завещание? И как быть с тем, что в права наследования я вступлю только через неделю из-за какой-то глупой ошибки. Всё же бабушка была права насчёт нотариуса-прохиндея. Не зря она не очень верила в его чистоплотность.

Роман, конечно, обещал уладить финансовый вопрос, но по-моему, без закладной по кредиту обойтись не получится. А что возьмут под залог? Единственная моя собственность — магазин! А если у меня ничего не получится? Тогда единственное, что осталось мне от бабушки, отойдёт банку… Ох, как же быть? Как найти единственное верное решение?

Ладно! Придётся рискнуть.

Я судорожно металась по комнате, пытаясь понять, где находятся все необходимые документы в этом творческом беспорядке. Первоочередным делом был даже не ремонт, а генеральная уборка с целью избавиться от множества совершенно ненужных предметов и вещей, о предназначении которых я не имела ни малейшего понятия. Единственное место, которое я точно оставлю в нынешнем виде — бабулина спальня… Она всё ещё хранила её запах.

Ладно, несмотря на все страхи и сомнения, стоять на месте — самый худший из вариантов развития событий. Нужно собраться и двигаться вперёд. Тем более сейчас, когда рядом появился помощник. Ироничный.

Необычный. Я бы даже сказала… Странный. Не похож ни на одного знакомого мне человека. С чудным акцентом и странной манерой речи… Все эти его “милочки” и “дорогуши” явно выдавали его специфическое воспитание, словно он из другого мира или времени выпал ко мне на мост.

Но в нём присутствовало то, чего мне сейчас так не хватало. Сила духа. Целеустремленность. Оптимизм. Такие как он никогда не бросают начатое, упорно идут к своей цели сквозь любые препятствия, сметая на пути все преграды. И сейчас я, несмотря ни на что, хваталась за него, как за спасательный круг, в надежде выбраться из болота под названием

“отчаяние”.

Собрав все возможные документы в сумку и кое-как пригладив растрёпанные волосы, я вновь рванула вниз. Нужно действовать — и как можно скорее! Нужно спасать невинные жизни роз, орхидей и фиалок, которые лишились заботы в одночасье.

Стоило вернуться в магазин, как всё внутри скрутило от вида мужчины, с самодовольным видом расхаживающего вдоль полупустых

полок. Высокий, холёный, в дорогом костюме и с неизменной липкой улыбочкой на лице, Степан Георгиевич собственной персоной явился в лавку с уже давно известной мне единственной целью — прихватить магазин за бесценок.

— София Андреевна! — в голосе слышалось столько наигранной радости, столько фальши. При этом его глаза оставались, как два кристаллика льда — холодными и безжизненными. — Доброе утро! Вы выглядите уставшей! Всё ли у вас хорошо?

Я его на дух не переносила. Владелец огромного супермаркета “Всё для дома и дачи”, обосновавшегося прямо напротив моего маленького магазинчика. Мужчина, в наглости с которым мог посоревноваться

разве что еврей-ростовщик. Практически каждый день после похорон этот человек, начисто позабыв о совести, настойчиво предлагал мне избавиться от такой непосильной для меня обузы.

— Спасибо, Степан Георгиевич за заботу! Все хорошо. Извините, я очень тороплюсь, — нужно как можно скорее вежливо отделаться от этого неприятного типа. Так, и важно дать ему понять, что закрываться я не собираюсь. — У меня важная встреча. По поводу модернизации магазина. Меня ожидают…

— София Андреевна, я всего лишь на минутку. У меня сердце разрывается, когда вижу, как вы стараетесь-стараетесь, а всё зря… Всё же бизнес — не женское дело!

Не буду спорить! Не буду ввязываться в эту бесполезную дискуссию!

— Именно поэтому у меня теперь появился администратор. Мужчина, — я уверенно распахнула дверь, и взгляд тут же наткнулся на знакомую фигуру. — Степан Георгиевич, знакомьтесь Роман…

— Можно просто Роман, — мой “партнер” отозвался мгновенно, чуть кивнув нашему “конкуренту”. — Жутко не люблю официоза.

Роман ожидал меня у входа в магазин, разглядывая суетящихся в обычных будничный делах жителей города. Но с нашим появлением он тут же встрепенулся и расплылся в приветливой улыбке. Почти

искренне, если бы не цепкий оценивающий взгляд, которым он практически разобрал на части Степана Георгиевича.

— Ваш гость не обидится, если мы его попросим зайти в следующий раз? Право слово, нам не стоит тратить драгоценное время!

Гость обиделся. Сначала растерялся, а после просто-таки пошёл красными пятнами от досады и злости. Я еле сдерживала прорывающийся наружу смех.

— Заходите к нам на чайный день! — раньше бабуля устраивала пятничные посиделки в оранжерее с горячим бесплатным чаем для

клиентов. — Вам обязательно сделаю отдельное приглашение! Чай и варенье из лепестков роз, всё как в старые добрые времена!

— Вы даже не представляете, какие Сонечка готовит блины! — вставил свои пять копеек Роман. — Ладно, дорогой партнёр, нас уже ждут. Нехорошо задерживаться без уважительной на то причины!

* * *

А затем, прямо перед носом остолбеневшего Степана Георгиевича, Роман уверенным жестом галантно подхватил меня под локоть. И едва плотная ткань костюма коснулась моей обнажённой руки, по коже прокатилась дрожь. Сердце пропустило удар. Ладони взмокли, а во рту пересохло. Шестым чувством я ощущала, что происходит что-то… Что-то непонятное. Волнующее.

Я испуганно перевела взгляд на его лицо и… опять ощутила, что тону в его чёрных глазах. Между нами снова будто возникла связь — неуловимая, но проникающая в самую душу. Затуманивающая разум, опутывающая мысли.

Он моргнул и отвернулся — резко, будто стыдливо, разрывая контакт. Да что со мной такое?! Может, мой партнер гипнотизёр?!

Роман шумно прочистил горло и как ни в чём не бывало в своей уже привычной манере сказал:

— Вперёд! У нас дел ещё… этот… А! Конь не валялся! Так говорят?

Я чуть заторможенно кивнула и натянуто улыбнулась, пытаясь прийти в себя.

— Кстати, о делах! — нужно отвлечься. — Тот человек в банке… Чем он может нам помочь?

Роман хмыкнул.

— Вы даже не представляете, сколько в мире добрых людей… Вы не верите? И, кстати, правильно делаете. Я тоже не очень верю в человеческую доброту. Потому, если у тебя есть нужные рычаги давления — ты всегда можешь смело попросить о помощи.

— И вы всё ещё думаете, что деньги банк даст просто так? Без залога?

— Конечно, думаю. Более того, я уверен, — ответил он, мягко увлекая меня в сторону перекрёстка Садовой и Цветочной улиц. — Оставим эту тему до поры, партнёр. Расскажите мне лучше о вашей бабушке. Мне почему-то кажется, что она была особенной, очень доброй и милой женщиной. Как так вышло, что магазин запущен настолько?

Воспоминания лавиной обрушились на разум. То, о чём я старалась не думать, старалась забыть, вновь накрыло с головой. Стыд липкими волнами вновь расползался по телу. Я судорожно втянула воздух и запустила руку в волосы. Послушные пряди успокаивающе заструились между пальцев.

— Так получилось, что я не появлялась здесь почти год… Разрывалась между работой и… хм… бытом. Знаете, бабуля была из тех людей, которые не привыкли жаловаться. Для всех с ней всегда было всё в порядке. Она могла с упоением рассказывать про новые сорта роз в магазине, а в ответ на вопрос о самочувствии попросту отшучивалась, — я закусила губу и втянула воздух. — Я звонила ей за две недели до смерти. Две недели! Я даже не помню, о чём был этот разговор! Мы не попрощались… Я так перед ней виновата… Могла бы приехать, навестить, отвезти в больницу… — последние слова я едва смогла выжать из себя, чувствуя, как горло перехватил спазм.

— Ну что вы, душенька, — участливо сказал Роман. — Здесь совершенно нет вашей вины. Смерть поджидает нас там, где мы совершенно её не ждём. Никто с ней не сможет тягаться. Вы и так, можно сказать, совершили героический поступок — бросили налаженную, размеренную жизнь, чтобы исполнить волю усопшей родственницы. Похвально. Такое нынче не часто встретишь. К слову, работу, я так понимаю, вы тоже бросили? Как и всё, чем успели разжиться. Это, наверное, вас угнетает. По себе знаю, как привязываешься к месту, дому, дорогим тебе людям… Я жутко скучаю по своему кузену. Просто жажду следующей встречи. А у вас есть такой дорогой человек? Вы, Сонечка, по кому-нибудь скучаете?

Внутри всё сжалось от воспоминания о той жизни, что была пару недель назад. Ключевое слово — была. И пока я не готова делиться с “партнером” своими переживаниями.

— У меня больше ничего нет. Только этот магазин. Всё, что осталось в городе — осталось в прошлом.

— Как печально… Но я вас понимаю. У меня тоже жизнь кардинально изменилась. Только я, в отличие от вас, дорогой партнёр, жажду возвращения. А для этого мы с вами просто обязаны наладить ваш бизнес, — он бросил на меня лукавый взгляд. — Пока меня разыскивают родственники, лучше проводить время с пользой. Не привык бездействовать…

— И всё же на вашем месте я бы заявила на них куда следует…

— Сейчас не самое лучшее время, — он снова отвернулся, глядя куда-то вперёд и улыбаясь каким-то своим мыслям. — Но оно обязательно наступит. И даже быстрее, чем они ожидают…

Всё же он странный… Может, зря я ему вообще вот так доверяю. Может…

Но мысль закончить не удалось, так как в сумке настойчиво затрезвонил телефон. Я выудила истошно вибрирующую коробочку и неверяще уставилась на экран. Даже удалив номер из памяти телефона, я не смогла стереть его из своей памяти.

Лёша. Именно он упорно ждал моего ответа.

* * *

— Сонечка, вы уже ответьте или сбросьте. Что толку гипнотизировать экран? — невозмутимо посоветовал Рома.

Если честно, отвечать не было никакого желания. Мы прожили вместе три года, три года идеальных отношений без ругани и ссор — полный штиль. Мне казалось, я нашла своё счастье, свой дом и человека, с которым смогу пройти всю свою жизнь рука об руку. Мы ведь планировали семью в ближайшем будущем…

А может, на самом деле планировала только я, а он…

Видимо, на его взгляд всё было слишком пресно, и он решил добавить перчинку. Длинноногую, фигуристую, стройную перчинку — официантку из соседнего кафе, которую он последний год водил в нашу квартиру во время моих командировок. Это я узнала из длинного и довольно оскорбительного сообщения с незнакомого номера — по всей видимости, всё той же оскорблённой официантки. Боже, при мысли, что они спали в нашей с ним постели, к горлу подступала тошнота. До сих пор, ложась спать и закрывая глаза, я вижу ту кошмарную сцену — словно из дурацкого сериала. Наверное, это будет меня преследовать всегда…

“Это не то, что ты подумала!” — его слова до сих пор звенели в ушах. “Я люблю только тебя! Она нужна была, чтобы удовлетворять мои физиологические потребности. Я — мужчина, и мне это нужно, Соня. Пойми”. Физиологические потребности, чёрт его возьми!!! И я должна была это понять?! О господи! И ещё кучу бреда он вывалил на мою голову в тот момент, пока я судорожно собирала сумку со своими вещами.

Как стереть бы всё это из памяти… нужно поставить точку. Сейчас. Иначе просто не смогу двигаться дальше.

— Слушаю, — я постаралась сделать голос уверенным и сильным, и даже немного безразличным и холодным. Чужим. Точно как и мы теперь.

— Сонечка! — Лёша радостно завопил из трубки. — Я думал, ты мне уже никогда не ответишь! Как ты? Извини, что не приехал на похороны, но сейчас я взял отпуск…

— Лёш, остановись, — голос предательски дрогнул и охрип. Захотелось с силой швырнуть ни в чём неповинный телефон об асфальт, но я сдержалась. — Не звони мне больше и прекрати писать эти идиотские сообщения. Я их всё равно не читаю.

— Понимаю, тебе плохо, больно… Сонь, поговори со мной об этом. Как раньше.

Да что он вообще несёт?!

— Как раньше уже никогда не будет. Прощай.

— Прости меня! Сонь, я так тебя люблю… Я не хотел делать тебе больно, не хотел, чтобы ты узнала… Если хочешь, я прямо сейчас приеду…

Да он что, издевается надо мной?! Кровь прилила к лицу. Я ощущала, как занемели пальцы, как скрипел пластик телефона от моего крепкого захвата.

— Катись ты к чёрту, Колесников!

Я выплюнула фамилию, которую мне хотелось носить ещё месяц назад, и нажала кнопку сброса.

Внутри жгучими волнами плескалось отвращение. К нему, к ней и… к самой себе. Неужели я действительно настолько слепа, что не смогла разглядеть в нём его истинную сущность?!

— М-да, мужчины — самые непостоянные представители рода человеческого. Всё норовят что-то натворить…

— Вы тоже? — резко поинтересовалась я, всё ещё кипя от негодования.

— А чем я хуже? Правда, плотские желания меня не интересуют. Я слишком стар для этого.

Я невольно улыбнулась. Несмотря на недавнее желание разреветься, голос моего партнёра, его присутствие немного успокаивали и обязывали держать себя в руках.

— И сколько же вам лет, если не секрет?

— Никаких секретов от моего дорогого партнёра. Три…дцать. Мне тридцать лет! Правда же, я стар?

В этот раз я не удержалась и всё же рассмеялась. Громко. Звонко. От души. Сдавливающая изнутри пружина отпустила. Как же странно на меня действует этот человек.

Я бросила осторожный взгляд на своего “партнёра”. Черты лица слишком острые, можно сказать — хищные, но и не отталкивающие. Трудно было угадать его возраст. Тридцать? Но он выглядел явно мудрее и опытнее моих сверстников. И дело даже не в трёхдневной щетине, мелких мимических морщинах, не в редкой пепельной проседи в абсолютно чёрных волосах. Дело в глазах. Порой мне казалось, что эти глаза видели бесконечно много, смотрели прямо в душу. Любопытно, что прячется за его внешностью. Но… не хотелось задавать личные вопросы просто партёру по бизнесу. Это слишком сокращает расстояние.

А я… Я не хочу, боюсь с ним сближаться.

Да и с кем-либо другим тоже. Хватит с меня. Я больше не хочу, чтобы мне делали больно.

Глава 6

Демон

Люди…

Смертные подобия богов. Вечно стремятся подражать создателям, но, увы, не дотягивают.

Всё, что сделано их руками, неизменно ведёт к уничтожению этого вида в принципе. Правда, сказать откровенно, большинство изобретений ещё и гробит всё вокруг.

Автомобили, самолёты, химическое и биологическое оружие… Нет, вы не подумайте, я ж не против. Продолжайте в том же духе. Просто обидно. Так скоро и нам, демонам, работы не останется. Да и вообще, скучно будет без людей. Очень скучно.

Так о чём я? А!

Но лучшим изобретением всё же были, есть и будут — деньги.

“Деньги правят миром”, - фраза стара, как история человечества, но актуальности не теряет. Люди убивают, предают, продаются… да что там, они встают утром и выходят из дома — ради денег. У меня в запасе есть несколько душ, которые я смог купить просто за горсть серебренников. Даже смешно, право слово.

Там, где много денег, много — проблем. Это тоже непреложная истина.

А где у нас много денег? Правильно, в банке!

Местная сокровищница встретила нас искусственными улыбками, заученными фразами и совершенно… абсолютно пустыми глазами работников. Впрочем, меня это никоим образом не трогало. И не удивило.

Молодая белокурая девушка в белоснежной рубашке, тёмных брюках и салатовом галстуком на шее тут же подбежала к нам и, растянув губы в совершенно неискренней улыбке, протараторила:

— Рады приветствовать вас в нашем банке! Чем могу быть полезна?!

От неё пахло так, как и от любой другой человеческой женщины — кофе, сигаретный дым, мужчина, с которым она провела эту ночь, ложь и фальшь. Ложь всегда специфически пахнет. Кислым вином. Не самый любимый мой запах, но самый часто встречающийся.

— Мы хотели бы встретиться с Олегом Валерьевичем, — строго, с каменным лицом, ответил я, игнорируя её пристальный взгляд.

— Он вас ожидает?

— Нет, но будет ужасно рад нас видеть, — “Меня так точно! Я так думаю”.

Девушка с сомнением покосилась на меня, перевела взгляд на Соню, но предпринимать что-либо не спешила. Оценивала нас в денежном эквиваленте…

М-да… Это тоже для меня не новость. Люди всё оценивают деньгами. Покупают вещь подороже, даже если считают её неудобной, едят модную еду, даже если она им не нравится. Никогда не понимал этого.

Редко когда люди с большими деньгами могли позволить себе такую роскошь как простота. К примеру, Генрих Второй Плантагенет лучшим украшением мужчины считал меч и кольчугу. Или Святослав Игоревич — он вообще не выносил излишеств и в походе спал на голой земле и ел из общего котла. К слову, в походах он провёл процентов семьдесят своей жизни.

Но, как говорится, исключения только подтверждают правила.

— Мне нужно о вас доложить… — наконец, протянула работница банка.

— Уважаемая, — я посмотрел ей в глаза так, как умеют смотреть только жители нижнего мира. Такой взгляд — это не магическое умение, а врождённое, пробивает даже железобетонную выдержку. — Думаю, если Олег Валерьевич узнает, что вы заставили нас ждать в холле, то уже завтра вы, в лучшем случае, будете здесь мести полы. Как вам подобный карьерный взлёт?

Скажу правду, падать всегда неприятно. Это я по собственному опыту знаю, так сказать. Дамочка, похоже, была со мной полностью согласна и падать не желала совершенно, потому тут же кивнула:

— Я вас провожу.

— Вот и прекрасно! — и, снова устроив ладонь Сони у себя на локте, двинулся следом за девушкой. — Видите, душенька, как нынче сложно достучаться до людских сердец с первого раза. Пока ногой не грохнешь в дверь — никто тебе не откроет! — посетовал я.

Соня на это неопределённо и рассеянно кивнула, явно чувствуя себя не в своей тарелке от всего происходящего и не то строго, не то досадливо поджимая губы.

Оно и понятно. Выглядел я, по человеческим меркам, скажем так, не очень. Кажется, всё же придётся озаботиться нормальным гардеробом. Это в Аду встречают по силе, а провожают… тоже по силе, если ещё есть что провожать. А люди так привязаны к материальному…

Костюм нужен. Однозначно.

Тем временем блондинка, ощутимо подавляя желание оглянуться и звонко стуча каблуками по не очень дорогой напольной плитке, вела нас к моему старому знакомцу. Мне даже стало любопытно, какой он сейчас. Обычно я не встречаюсь со своими должниками до срока.

Работница банка между тем остановилась возле двери с позолоченной табличкой, на которой вензелями были выведены Олежкины должность, имя, отчество и фамилия, и после короткого стука заглянула в кабинет.

— Олег Валерьевич, здесь к вам… — тут девица вспомнила, что, собственно, не в курсе дела, кто к нему. Покраснела и бросила беспомощный взгляд на меня.

Простите, дорогуша, но я за вами косяки ровнять не нанимался.

— Кто?! — нетерпеливо и даже немного раздражённо поинтересовался из-за приоткрытой двери кабинета директор.

— Ваш знакомый, — краснея, как огненная саламандра, ответила девица.

В кабинете повисла тишина. Именно такая бывает, прежде чем на город обрушится буря. Мне даже почудилось, что воздух запах озоном.

— Лидочка… Сергеевна, — угрожающе рыча, начал директор банка, но в этот момент Соня вздрогнула, а мне просто надоела эта игра.

— …просто не могла мне отказать, — обойдя растерянную и чуть не плачущую девушку, закончил я за Олега. — Я убедил её, что ты будешь крайне рад меня видеть. Ты же рад?

* * *

У директора филиала одного из самых крупных банков страны мгновенно слетели все краски с лица, а по лбу мелким бисером рассеялись капельки пота. Но всё же он кивнул и, не сводя с меня взгляда, проблеял:

— Спасибо, Лидия Сергеевна, можете быть свободны! Нет! Сначала, принесите нам кофе, пожалуйста! — девушка испарилась так быстро, что я принюхался — нет ли остаточной магии в воздухе. Нет. Ну нет так нет. — Присаживайтесь! Чем могу быть полезен? — упавшим голосом, лишённым какого-либо энтузиазма, спросил банкир.

М-да… Помнится, в прошлую нашу встречу он был похрабрее. Думал, что схватил бога за бороду, и теперь может свернуть горы. Сейчас оптимизма в нём поубавилось — ровно настолько, насколько добавилось лишних килограммов. В остальном — всё тот же Олежка, который страдал от нереализованности и робости.

Что ж, работаем с тем, что имеем.

Я галантно усадил Соню в одно из кресел напротив директорского стола. Сам же отошёл к окну.

Невероятный пейзаж. Вот всё же есть что-то в человеческом мире — особенное что-то, чего нет ни в одном другом.

Ладно. Любоваться красотами можно и как-нибудь потом. Сейчас работа.

— Я так понимаю, ты тоже не настроен на трёхчасовые расшаркивания и ничего не значащие любезности? Угадал? Превосходно. У нас тоже времени немного. Я хочу предложить тебе очень выгодную сделку сроком на пятнадцать лет, — в моих руках появился сложенный в несколько раз лист с новым контрактом. — Пятнадцать лет плюс к тем двум, что остались. Как ты на это смотришь?

Потухшие глаза Олега Валерьевича ожили, даже зажглись, но тут же блеснули недоверием.

— Что от меня потребуется? — нахмурился он.

Правильно Олег Валерьевич оценивал ситуацию. Его душа уже, практически, была моей. А что ещё демону может понадобиться от смертного? Эх, знал бы ты, дружище, в какую ж… жестокую по отношению ко мне ситуацию я попал.

— Всего лишь немного денег, — улыбнулся я, чем вверг своего давнего должника в ступор.

— А как же…

— Вот так. Лучше не спрашивай, — последняя фраза получилась таким тоном, что Олежка не только спрашивать, разговаривать ещё долго не сможет.

— Сколько? — спросил он, спустя несколько секунд.

— Для тебя — копейки! Я добрый от недавнего времени. Сонечка Андреевна имеет расчёты, вот по ним и нужны средства.

Олег Валерьевич бросил взгляд на напряжённую, сжавшую руки в кулаки, Софию и, подняв телефонную трубку, ткнул пальцем в кнопку быстрой связи с секретарём.

— Лидия Сергеевна…

Секретарша в этот момент ввалилась в кабинет с подносом, заставленным чашечками с кофе.

— Да, Олег Валерьевич! — поставила она поднос перед Соней и приготовилась слушать.

— Проводи Софию Андреевну к Саше. Пусть оформит перевод с моего личного счёта. Сумму выясните на месте.

— Хорошо… Олег Валерьевич. Одну минуту! Пойдёмте, София Андреевна!

Соня шокировано смотрела на меня, не понимая — шутка это или и правда всё оказалось так просто.

— Душенька моя, — от этих слов Олежка вздрогнул и, схватившись за стакан воды, прилагавшийся к чёрному кофе, осушил его до дна. Нервный он стал. Ой, как нехорошо. — Душенька моя, не будем задерживать Лидию Сергеевну. Ступайте, милочка. А мы пока с Олегом Валерьевичем посплетничаем и поподписываем кое-какие бумажки. Правда, Олег?

Директор филиала обречённо кивнул. Да, Олег, так обидно помирать, почти не пожив, имея всё, что ты хотел. За возможность пожить дольше не только деньги отдашь любые.

Но развивать эту тему я не стал, даже когда за девушками закрылась дверь.

Молча положил контракт перед Олегом. Точно знаю, ему не под силу прочесть древнейшие руны контракта на душу, но он медлил, невидяще глядя на загогулины.

— А если… если я не подпишу?

— Сдохнешь через два года, и твоя душа пополнит мои силы, — равнодушно ответил я. — Ваши души, людишки, питают нас. Закон равновесия…

— Её душа тоже станет просто пищей? — спросил Олег, внимательно глядя на меня.

Большого ума не надо, чтобы понять, о чьей душе шла речь. Душа моего партнёра.

— А почему должно быть иначе? — стиснув зубы, ответил я вопросом на вопрос.

Вот только что-то внутри, где-то там, где у людей обычно бывает душа — взбунтовалось, воспротивилось подобному исходу событий. Это что за ерунда, вообще? Демоны не умеют чувствовать… Проклятые пески Хаоса!!!

— Подписываешь? — рыкнул я на Олега.

Тот вздрогнул, взял канцелярский нож с ящика стола и, быстро чиркнув по указательному пальцу, приложил его к бумаге.

Запахло кровью… Ни с чем не сравнимый запах… Перед глазами сразу встаёт поле боя или гильотина… Потрясающе.

— Хороший мальчик, — похвалил я Олега. — К слову, можешь ещё немного задобрить своего демона и дать ему наличных на карманные расходы.

Олег стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки, но развернулся к сейфу за своей спиной, быстро набрал код и вытащил две пачки новеньких купюр.

В нос ударил запах типографской краски. Вообще люблю этот запах, но исключительно от литературы. Лучший запах — у раритетных книг. Ну ещё у выдержанного вина, но это отдельная тема для разговора.

— Премного благодарен! — оскалился я, сунув банкноты в карманы брюк. — Всегда приятно иметь с тобой дело…

Но едва хотел добавить ещё пару ничего не значащих фраз, как где-то за дверью кто-то истошно завизжал, раздалось несколько выстрелов и выкриков.

В этот проклятый момент мне впервые за всю историю трёх миров повезло почувствовать то, чего не чувствовал ни один демон — мне стало страшно.

Удушающее чувство, которое невозможно обуздать доводами разума. Я боялся. Не кого-то, а за кого-то… за Соню.

Проклятые человеческие чувства.

* * *

В холле я оказался в считанные мгновения. И имел сомнительное удовольствие наблюдать прекраснейшую картину бездарнейшего ограбления. Посетители и работники банка лежали на полу вниз лицом, кассирша закидывала пачки денег в обычную клетчатую сумку, а невысокий дёрганый дяденька в чёрном чулке на босую голову, размахивая, наверное, ещё дедулиным пистолетом времён первой мировой, выкрикивал угрозы. Из-под чулка они звучали нечётко и нелепо. Оттого кассирша невольно морщилась, силясь разобрать, что он там орёт.

Соню я нашёл взглядом сразу же. Она спряталась за колонной, прижимая одной рукой к груди девочку лет пяти и что-то нашёптывая ей на ухо, второй — прикрывая свою сумку.

Ну и нормально. Жива-здорова — и хорошо. Даже перевод, похоже, осуществлён. А это не может не радовать.

Я расслабленно прислонился плечом о стену, ожидая окончания этого циркового представления.

Нет. Всё же на цирковое оно не тянет. Помнится, в своё время Гудини… Замечательный был мужик. Мой любимчик, к слову. Даже я не всегда мог разгадать его иллюзии. А это первый признак бесспорного таланта.

Наконец кассирша положила в сумку последние деньги из последней кассы и, передав сумку в руки грабителю, сделала шаг назад, чуть присев от страха.

Дядька с дедовским пистолетом, довольный таким исходом, двинулся спиной к выходу, продолжая размахивать раритетом и собираясь смыться с добычей в другой город, а уж там пропить одну её половину, а вторую — проиграть в карты и спустить на проституток. И я даже его поддерживаю в подобных начинаниях. Такие и без всяких там контрактов оказываются у нас — в Аду.

Но судьба была к нему сурова.

Практически у входа он всё же заметил Софию и подумал, наверное, что прикрывшись заложником, уходить будет проще.

Зря он это!

Вообще, ярость нам, демонам, присуща. В приступе ярости мы можем не только кого-то случайно убить, но и организовать местячковый катаклизм с Армагеддоном.

Всё случилось так быстро, что, кажется, ошарашенные участники событий после так и не смогут сказать достоверно, что же всё-таки произошло.

В одно мгновение я оказался рядом с грабителем и Соней. И в этот невероятно долгий миг во мне вместе с гневом всколыхнулись остатки магических сил, наверное. А может, это был врождённый адский огонь, из которого соткана сущность любого демона. Но стоило мне взглянуть мужику в глаза, как он, истошно завизжав, схватился за лицо и упал на колени. Покатился по полу…

Как неожиданно!

И приятно. Приятно то, что я всё же не совсем немощь и хоть что-то да могу. Уровень, конечно, не тот, но всё же.

— Сонечка, вы в порядке? — поинтересовался я у своего партнёра.

К слову, она уже опять гладила по голове отбившегося от непутёвой мамаши детёнка.

Мамаша нашлась тут же. С надрывными рыданиями и причитаниями вцепилась в ребёнка, чем чуть его не добила.

М-да… С такой-то заботой.

— Да, спасибо! — неуверенно ответила Соня на мой вопрос и тут же кивнула на катающегося по полу грабителя: — Ему нужно вызвать скорую. Мне кажется, у него эпилептический припадок.

Припадок дурости у него. И судя по всему, уже не первый.

— Думаю, здесь и без вас разберутся, дорогая. Надеюсь, вы успели получить деньги?

Она нахмурилась, недовольно поджала губы, но всё же кивнула.

— Вот и прекрасно. Пойдёмте домой, душенька. Я жутко проголодался.

Глава 7

Фиалка

На сковородке недовольно скворчали куски розового мяса, рядом, в кипящей кастрюле, весело пританцовывали остатки макарон. За спиной тихо бормотал телевизор, оповещая о последних новостях и о нелепом грабителе отделения местного банка, которого поймали только потому… что мужчина внезапно ослеп. Роман за спиной находился в отличном расположении духа: разговаривал с телевизором и насмехался над “абсолютной бездарностью” и “позором воровского ремесла”. Грабитель получил по заслугам. Воровство, покушение на десятки жизней ни в чём не повинных людей, на жизнь той маленькой испуганной девчушки с огромными глазами, в которых застыли слезы… Быть может, слепота это было наказание свыше?

Я втянула носом воздух, пропитанный ароматами специй и жареного мяса, и отлаженными движениями перевернула отбивные, еле сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не выложить перед Романом всё то, что мучило меня изнутри на протяжении последнего часа.

С самого начала там, в банке, всё пошло не так, как я себе представляла. Слишком гладко. Слишком… странно.

Как человек, который лишился крыши над головой, который работает со мной за бесплатно, мог за пару минут достать для моего магазина пятьсот тысяч? Как?! Если он так запросто мог добыть эти деньги, то почему он отдал их мне? И что за странные сделки такие сроком на пятнадцать лет и стоимостью в полмиллиона?! Роман что, продаёт наркотики этому испуганному директору банка? Или прикрывает его подпольный бизнес по игровым автоматам? Или… господи, да кто же он вообще такой?

Почему при одном его виде несчастный Олег Валерьевич затрясся, как осенний лист на ветру? Да этот тучный и властный мужчина едва в обморок не упал, когда мы вошли к нему в кабинет! А этот случай с грабителем? Мужчина в маске собирался взять меня с малышкой в заложники, но тут появился Роман и… вор от единственного взгляда на него чуть не сдался с поличным.

Я закусила губу.

А может… господи, точно! Может, это он организовал ограбление? Нет! Тогда зачем ему был этот разговор с директором?! Они подельники! Какой ужас!

Но… один вопрос волновал больше всего. Зачем ему вообще возиться со мной?! Так. Стоп!!! Да он решил сделать преступницей меня!!!

Спокойно. Не нужно скоропалительных решений и выводов. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Об этом человеке мне были известны лишь данные паспорта и то, что он успел мне рассказать. Только… было ли это правдой?

— Сонечка, ваши отбивные сейчас в угольки превратятся! — вкрадчиво заговорил Роман, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. — Вы сами не своя, милочка! Переживаете ещё по поводу этой нелепой ситуации?

Взгляд переметнулся на и вправду почерневшие отбивные. Ох, да как же так?!

— Я… да, переживаю, — одним движением я выключила горелку, а затем негнущимися пальцами обхватила лопатку и неуклюже разложила сожжённое мясо по тарелкам. — Сегодня был… хм…странный день, не находите?

— Правда? Совершенно не заметил. Вполне обычный день.

— Извините, но… вы каждый день выбиваете из полуживого директора банка деньги для почти незнакомой девушки? — начну издалека.

— Ну во-первых, не только для вас, а и для себя. А во-вторых, это сделка на взаимовыгодных условиях. Он в обиде не остался!

— В каком смысле для себя? Если у вас есть возможность получить полмиллиона рублей на свой счёт, зачем всё это проворачивать через меня? — пальцы побелев сжали хрупкий фарфор тарелок. — Знаете, что я думаю? Вы оказались на мосту не просто так. Вы искали наивную глупую жертву. Человека, на которого можно переложить вину за ограбление банка. Не просто же так тот мелкий воришка от одного вашего вида чуть не сбежал с места происшествия?

Роман непонимающе нахмурился.

— Сонечка, у вас стресс… вы навыдумывали себе то, чего в помине быть не может. Не думал, что мне придётся оправдываться за то, что я помогаю вам всеми доступными способами. Олег Валерьевич — мой очень старый деловой партнёр. Но если уж вы считаете меня сущим злом, демоном из Ада в человеческом обличье…!

* * *

Я так и застыла возле стола с тарелками в руках. Его четкий спокойный голос, уверенная манера подействовали отрезвляюще. Липкими противными волнами на меня наплывали ощущения стыда и неловкости. К щекам прилила кровь.

Ох, да как же так? Я только что сгоряча наговорила гадостей человеку, который, похоже, действительно просто хотел помочь… И у него была такая возможность. В современном мире, где все пропитано алчностью и жаждой выгоды, я никогда не встречала искренне бескорыстного человека.

— Но… зачем вам всё это? Знаете, я теперь не могу принять такую помощь. Мне ужасно неловко…

— Душенька моя, если вы помните, у нас контракт! Так что вечно вы в должниках ходить не будете! Успокойтесь и начните хоть частично отдавать долги. Пока они не только не сгорели, а ещё и не остыли вдобавок!

Тарелки с глухим стуком ударились о столешницу. Мне захотелось под землю провалиться от собственных слов, которые бездумно слетели с языка.

— Извините, не знаю, что на меня нашло… — я втянула воздух и опустилась на стул, — Но всё же мне не ясно, каким образом нужно будет отдавать долг?

— Как все отдают, милочка! — Роман настойчиво принялся отпиливать куски высохшего жёсткого мяса, — Блинчики были лучше, — заметил он и тут же снова вернулся к теме разговора: — Ничего непосильного, для вас — так точно! Или вы думаете, что я с вас стану драть три шкуры с процентами? Не волнуйтесь! Лишнего я с вас не возьму. И вообще, что за унылые темы. Мне даже есть перехотелось! Лучше давайте расскажите мне, с чего вы планируете начинать!

Теперь у меня есть деньги, есть помощник, пусть и странный… Нужно действовать. Но как теперь задавить червячок сомнения, который настойчиво копошится внутри.

— Знаете, сейчас мне бы очень хотелось начать с уборки. В магазине буквально дышать нечем от всего этого старья. Нужно освобождать место. А завтра разберусь с долгами. Знаете, я все деньги верну. Обязательно. Мне ужасно неудобно, что сейчас всё вот так вот получилось. Наверное, и правда стресс… Знаете, я никогда раньше не видела ограблений.

— Правда? — искренне удивился Роман. — В таком случае этот стресс нужно запить хорошим вином! Иначе вы так просто от него не избавитесь. И прекратите угрызаться то сомнениями, то совестью. От этого портится цвет лица! Так как насчёт бордо к мясу?

— Вино? Но у меня только чай или кофе…

— Тогда я за вином! Такие оплошности нужно исправлять немедленно! К слову, в средние века без вина даже монахи обедать не садились. И продолжительность жизни была дольше. Ну… могла бы быть, если бы не чума и не холера. Ну да ладно. Я о чём? Я за вином! Не скучайте, милочка. Я быстро!

Он поднялся из-за стола и, напевая чуждую слуху мелодию, направился к выходу. Странный. Чертовски странный мужчина. Пожалуй, более необычных личностей я в своей жизни не встречала.

И откуда он только появился? Рыцарь в потрёпанном жизнью костюме, который может с лёгкостью достать полмиллиона рублей… Пятьсот тысяч для совершенно незнакомой девушки. А что, если он и правда какой-то махинатор?

Я подскочила со стула и заметалась по кухне, лихорадочно расставляя всё по своим местам. С уходом «напарника» червячок сомнения вновь прогрызал стену из стыда. Его присутствие странно на меня влияло. Я как мотылек тянулась, летела на свет его уверенности и сильного духа. Но… ведь свет бывает убийственным.

А вдруг меня опять предадут? Вдруг этот странный мужчина с манерами из восемнадцатого века просто пользуется моей неопытностью, неграмотностью… Держится на приличном расстоянии, помогает, даже защитил сегодня от грабителя банка, но… вдруг это просто маска? Но зачем? Может… ему нужен магазин? Поднимет его из руин и приберёт к рукам… Да нет, бред. Хотя другого имущества у меня и вовсе нет. Ну не душу же в самом деле он у меня забирать будет…

* * *

Вооружившись тряпками для мытья пола, пластиковыми пакетами, перчатками, я отлаженными движениями принялась избавляться от грязи и мусора, который успел здесь накопиться.

Нужно будет пересмотреть наш трудовой договор. Прописать права и обязанности. И, самое главное, сроки возвращения и сумму долга. Это первое, что я сделаю, когда Роман вернётся. Нужно прекратить эти «милочки» и «душечки». Деловое общение и точка.

А сейчас на очереди уборка.

В синие мешки летели заплесневелые связки и пучки из засушенной травы, пожелтевшие от времени листы с причудливыми надписями, треснувшие горшочки и помутневшие скляночки. О предназначении остальных вещей я не имела ни малейшего понятия. И когда только этот уютный уголок успел превратиться в хламосборник?

И в который раз за сегодняшний день телефон ожил. На экране отобразилось круглое улыбающееся лицо подруги.

— Привет, Катюш, — я сдавленно заговорила в трубку, продолжая оттирать пол. Лоб покрылся испариной, волосы противно липли к лицу и шее.

— Приветик. Как ты? — голос подруги звучал насторожённо. И неудивительно. Последний раз она видела меня в день похорон, опухшую от слёз.

— В порядке, — я, наконец, откинула волосы со лба, стараясь говорить как можно увереннее. Ни к чему напрягать подругу своими бедами. — Ты как? Какие новости из большого города?

— Да какие тут новости, — она вздохнула, — пашу, как вол, одна в отделе четвёртую неделю. И ни конца ни края этому нет. Ты-то не передумала? Может, вернёшься? Твоё место свободно…

— Нет. Теперь здесь моя работа, — затёкшими пальцами я подтянула ведро и мешки с мусором, а затем вышла в коридор, планируя разобраться со вторым этажом, а затем приступить к магазину.

— Ты скажи, если помощь нужна, я приеду. Разгребусь тут…

— Всё в порядке, правда, — я вновь вооружилась шваброй. — Да и к тому же у меня появился отличный помощник. Роман. Администратор торгового зала. Работает второй день, но уже стало легче.

— Рома-а-ан?! — Катюшка на другом конце провода взвизгнула от неожиданности. — И ты ничего мне не сказала? Кто он? Откуда? Сколько лет? Женат?

— Кать, какая разница? — я принялась растирать по полу слои пыли. Нет, здесь срочно нужен пылесос. — Он просто на меня работает.

Хотя здесь не совсем понятно, кто и на кого работает…

— Господи, Сонь, — я прямо представила как Катя понуро покачала головой, — тебе нужно возвращаться к жизни! Мне кажется, твоей бабушке бы совершенно не понравилось, какой ты стала! Очнись! Приди в себя ради её памяти!

Я замерла. К горлу подкатил уже хорошо знакомый комок из слёз. «Я так не хочу, чтобы ты грустила. Постарайся понять, всему своё время, у каждого свой срок. Моё время пришло», — она будто бы заговорила совсем рядом. Будто всё ещё была здесь, со мной.

— Всё в порядке, — перед глазами сквозь пелену слёз появилась дверь, которую я старательно избегала открывать на протяжении последних двух недель. — Кать, у меня сейчас важное дело… потом перезвоню, хорошо?

— Знаю я твои дела! — Катя тяжело вздохнула. — Только перезвони! А то смотри, я ж на выходные приеду!!!

— Ладно, — я отключила телефон и, распахнув дверь, сделала шаг вперёд, в полумрак когда-то самой любимой комнаты в доме, и замерла.

* * *

В нос ударил спёртый прелый запах. Все окна оказались закрыты и плотно зашторены, но в остальном комната, казалось, ничуть не изменилась с моего последнего приезда. Небольшая кровать, накрытая ярким цветастым покрывалом, две тумбы с неизменными лейками для полива цветов, деревянный резной шкафчик с причудливыми узорами и рабочий стол с ворохом бумаг, состоящих из счетов, банковских выписок и других документов. Всё выглядело так, будто бабуля отлучилась по неотложным делам и вернётся с минуты на минуту. Но… это не так. Отсутствие многочисленных горшков с цветами, которые Клавдия Семёновна спустила вниз на продажу, говорило само за себя. И почти засохшая, свесившая скрученные листья любимая бабушкина герань.

Сердце болезненно сжалось в груди.

В нерешительности сделала ещё шаг вперёд, набрала воды в небольшую лейку и попыталась спасти высохшее растение. Следом захотелось рухнуть на покрывало, вновь ощутить такой родной запах, окунуться в детство, когда на этой самой кровати во время гроз бабуля рассказывала мне многочисленный сказки и легенды.

Я мягко опустилась на кровать и провела рукой по гладкой ткани. Сколько воспоминаний она хранила…

— Сонечка, это же просто гроза, — тёплый голос из прошлого прорезал мое сознание будто наяву. — Не бойся. Закрывай глазки и спи, моя хорошая.

— А что такое гроза? — я спросила, прячась под одеяло при очередном раскате грома. — Откуда берутся эти страшные фиолетовые молнии?

Бабушка провела по моим волосам рукой и задумчиво посмотрела в окно.

— Гроза это гнев богов, моя дорогая. Хочешь послушать сказку?

Я радостно закивала из своего укрытия и приготовилась слушать.

— Есть одна легенда, — бабуля заговорила нараспев. — Легенда о сотворении мира… Вначале существовал лишь вечный, безграничный, тёмный Хаос. В нём заключался источник жизни мира. Всё возникло из безграничного Хаоса — весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля. И именно Земля породила великое множество разных существ: Людей, Богов, Ангелов и Демонов. А боги, в свою очередь, по образу и подобию человека создали себе необыкновенных помощниц. Чародеек. Чародейки обладали очень ценным даром и умениями — они управляли стихиями. Вода. Огонь. Земля. Воздух. Кто-то был сильнее, кто-то всего лишь мог вызвать дуновение ветра, а кто-то вырастить лес на пустыре… — воображение ярко нарисовало картинки волшебниц и волшебников, которые творили чудеса, — Они не причиняли зла, но человек алчен и тщеславен. Да и не только человек… Много кто хотел завладеть силами и умениями чародеек-стихийниц. На них охотились. Их пытались подчинить. И, наконец, настало то время, когда сами они не могли противостоять злым людям и нелюдям. Обычно боги редко вмешиваются в жизни людей. Но видя, что их любимицы не справляются, пришли на помощь. Теперь, когда к чародейке кто-то пытается приблизиться со злым умыслом — рискует обрушить на себя божественный гнев.

Пальцы нащупали что-то жёсткое под подушкой. Предмет, похожий на коробку или книгу…

Я откинула покрывало.

Прямо на кровати, спрятанная от посторонних глаз, лежала книга с причудливыми цветочными узорами. И стоило моим пальцам коснуться прохладной обложки, как по книге прошла рябь. «Violáceae», — надпись материализовалась, будто из воздуха. Я отпрянула в ужасе. Что это?! Голограмма на латыни? Но следом книга распахнулась по центру, ослепив пронзительным золотистым сиянием.

Что происходит?! Я что, сплю?! Или у меня вообще галлюцинации?!

Внезапно спокойную тишину пронзил громкий вопль Клавдии Семеновны: «Вам туда нельзя!» Оставив странную книгу, я рванула в сторону лестницы. Нет, наглость Степана Георгиевича переходит всякие границы! Похоже, он ещё и в мой дом заявится без приглашения.

Но стоило мне выскочить на лестницу, как я замерла, забыв обо всём, что хотелось сказать, и остолбенев от неожиданности. Из меня будто дух вышибло. Снизу на меня взволнованно смотрел человек, чью фамилию я собиралась носить ещё месяц назад. И сейчас он смотрел на меня снизу вверх с видом побитой собаки своими блёклыми голубыми глазами. Его светлые волосы отросли и небрежно спадали на лоб, одежда казалась помятой и неряшливой. Будто он специально пытался надавить на жалость.

Вся кровь прилила к щекам. Сердце колотило о рёбра с бешеной скоростью. Кончики пальцев похолодели и их будто пронзили тысячи невидимых иголочек.

— Соня… Прости меня! — бывший жених кинулся ко мне и спустя мгновение уже прижал остолбеневшую меня к себе. — Давай поговорим!

Уши заложило. Дыхание перехватило.

— Убери от меня руки! — я проговорила, стараясь унять нервную дрожь.

Я кожей ощущала, как вокруг меня электризуется воздух. Где-то вдали ударил раскат грома. В эту самую секунду комнатный плющ, который украшал помещение магазина… ожил. И тонкие лианы поползли ко мне.

Глава 8

Демон

Проклятье! Едва вывернулся!

Женщины — они женщины везде: хоть в мире человеческом, хоть в Аду, хоть в райских чертогах. Хлебом не корми, дай заподозрить кого-то в страшных преступлениях и мировых заговорах.

И вот не надо говорить, что преступление имеет место быть. Сам знаю. Главное — суть.

Демонова кровь! Первый раз за три тысячи лет я сбежал. И от кого? От юной девушки-чародейки с не пробудившейся силой! И почему? Потому что не мог ответить на поставленные вопросы. Не то чтобы не мог. Просто не хотел. Впервые в жизни я побоялся сказать правду. Не просто не хотел лгать, а именно побоялся сказать правду.

О, извечная тьма!

Если я в ближайшее время не стану страшным и беспощадным демоном Тарионом иль Сарах Раор Хаосом, не верну себе силу и не выгрызу место главы Совета (это для самоутверждения уже), то рискую окончательно очеловечиться. И что тогда? А что, собственно, тогда? Я стану сердобольным, буду бомжей на улицах подбирать и проституток на истинный путь наставлять, котят стерилизовать? Или что там с ними делать нужно?!

Представил! Вот даже не знаю, смеяться или повеситься?

Ладно.

Уверенной походкой человека беззаботного и оттого счастливого, насвистывая марш проклятых душ, я направился в магазин за вином.

Прекрасный день.

Просто замечательный.

Кажется, на город надвигается гроза. Тишина тревожная, но звуки только раздражают. И этот непередаваемый аромат цветов и горячего асфальта… присущий только небольшим городкам. Ничего лишнего, только контраст природы и цивилизации на едва уловимых тональностях.

Всё же есть фантазия у высших сил.

Тёмно-фиолетовую тучу разрезала лиловая молния, и я, не удержавшись, улыбнулся. Всё же хороша Фиалка в гневе. Нужно будет узнать как-нибудь, кто там у неё в прародительницах ещё побывал. Что-то мне подсказывает, что без северных валькирий не обошлось.

Вообще, чародейский род Фиалки подвергался гонениям в средневековье, как и любой ведовской род. И, к слову, не только нами. Помнится, во времена инквизиции им тоже досталось. Как-никак, лучшие травницы, добрые души, готовые собой пожертвовать, но помочь ближнему страдальцу. Лёгкая добыча для инквизиторов, к слову. Ну и для нас. Но это уже и так понятно.

Есть за чем гоняться, скажу вам по секрету. Потомки нимфы с силой и чистотой души такого уровня, что рядовому демону лет на сто силы питать хватит. Но если честно, не окажись я в такой ситуации, наверное, не стал бы заключать контракт. А может, и стал бы… Но не в этом суть, меня совершенно не удивило, что она меня пожалела. И даже то, что устыдилась за свою вспышку подозрительности.

Она добрая. Так что всё просто… чуть надавить на совесть, немножко на жалость. Вот только чего мне от этого паршивенько как-то?

Проклятые пески Хаоса! Что вообще со мной творится? Только совести мне и не хватало. У людей её катастрофически недостаёт, а мне — демону высшего ранга, она вообще зачем? И что за шуточки у высших сил нынче. Раньше войны устраивали, восстания, катастрофы, метеориты падали, эпидемии и нашествия, а теперь что случилось? Что за идиотские фантазии?

Ладно!

Будем верить, что во всём этом есть какая-то высшая цель. И в результате я всё же стану Владыкой Хаоса и Ада. Со всеми их жителями. А там из меня все эти человеческие чувства быстро выветрятся раскалённым адским ветром.

Пока за вином.

Но вопреки моим планам, взгляд наткнулся на пластмассовую мужскую фигуру в чёрном костюме за стеклом магазина одежды.

О, точно! Когда-то говорил мне один модельер из Франции, что хороший костюм — залог не только хорошего настроения, но успеха любого начинания.

Вот почему у меня всё через… хвост. Потому что у меня хорошего костюма нет!

Магазин встретил меня запахом новой одежды, мужского парфюма и свежей выпечки из магазинчика напротив. Темноволосая девушка с сотовым телефоном у уха задумчиво ковыряла лимонное пирожное в пластиковой коробочке и рассказывала кому-то, о том, что «он — такой козёл и скотина».

Судя по всему, кто-то на том конце связи сочувственно вздыхал и со всем сказанным соглашался потому, как девица жаловалась без особого энтузиазма. А может, просто не первый раз.

— Дорогуша, можно вас? — решил я её оторвать от столь важного в мировых масштабах дела. — Я бы хотел потратить у вас много денег, вы мне в этом не поможете?

Девица оторвала взгляд от пирожного, чуть прищурилась, оценивая мой внешний вид. Выражения её лица очень ярко демонстрировало то, что она обо мне думает и куда бы желала послать.

Нет, это уже ни в какие ворота, прости Хаос. Осталось ещё обзавестись комплексом неполноценности вдобавок ко всем моим неприятностям.

Я улыбнулся той улыбкой, которая не впечатлила Соню на мосту. Если и в этот раз не сработает — пойду и… напьюсь, что ли.

Подействовало.

Продавщица тут же подобралась, поправила кофточку, вывалив на обозрение то, чему полагалось быть в кружевном лифчике и плавной походкой престарелой суккубы пошла в наступление. М-да, дамочка, вам даже до парализованного зомби, как до Ада ползком.

— Вам что-то подсказать? — улыбнулась она, стреляя глазками.

* * *

Вот вроде ж и ничего такая: высокая, почти моего роста, симпатичная, фигуристая. Лет сто тому мне большего и не понадобилось бы. Но! Проклятье тьмы изначальной! Глядя сейчас на неё, я видел на деле фиолетовые глаза, полыхающие лиловыми молниями гнева, сурово поджатые губы и такую решительность выяснить, что я за нечисть такая… Или в банке, когда она прижимала к груди малявку. Отдам хвост на благотворительность, если бы девчушке что-то угрожало — она бы лично полезла в драку. Даже несмотря на то, что выглядела рядом с недо-грабителем как-то не внушительно. Я невольно улыбнулся. Теперь, когда немного отступил испуг оттого, что она всё может узнать, и смятение от своих собственных ощущений, я вспоминал сцену получасовой давности, и она представала в совершенно ином свете. Адское пламя, мне нравилась эта девушка. И отрицать этот факт было бы так же глупо, как и тот, что я очеловечиваюсь!

Работница магазина откашлялась, привлекая внимание и я, моргнув, снова улыбнулся, правда, вяленько. Соблазнять её уже почему-то перехотелось.

— Мне нужны костюм и рубашка, уважаемая. Цена значения не имеет.

После такого заявления барышня и вовсе растаяла плавленым воском и потекла между стеллажей.

— Вот! — вытащила она серый костюм вполне приличного кроя, видимо, самый дорогой, но залежавшийся. — Это из новой коллекции, — а врать мы, милочка, не умеем. Подучиться бы как-то.

— Мне больше по вкусу тёмные цвета.

— Чёрный?

Лучше бы, конечно, чёрный, но, кажется, у людей это признак дурного тона, потому:

— Лучше тёмно-синий.

— Как раз есть две модели, не уверена, что ваш размер, но посмотрю. Одну минуту.

Продавщица зашаркала вешалками, отыскала упомянутую модель, глянула на бирку, посмотрела на меня. Всё это с таким важным видом, словно она как минимум министр торговли.

— Примерьте вот этот! — снова преобразившись и вспомнив, что она теперь женщина свободная и «он козёл», протянула мне вешалку. — Вам помочь?

Конечно! Сам штаны я точно не надену. Хотя, похоже, её больше волнует, как я их буду снимать.

— Благодарю, но я дам вам знать, когда мне понадобится ваша помощь, дорогая.

Девушка чуть потухла.

— Примерочная там, — указала она рукой на кабинки со шторками. — А рубашка подойдёт вот эта, — передала она пакет и застыла, призывно хлопая ресницами.

Костюм сел превосходно. Будто на меня шили. И мне он идеально подходил.

В общем, я не видел смысла находиться здесь дольше положенного. А потому переложил и контракты, и деньги в карманы новых брюк, твёрдо решив избавиться от кошмара, исполняющего роль моего старого костюма, прямо сейчас.

— Бирочку срежете? — спросил я, положив на столик нужную сумму с небольшим бонусом за обслуживание, и девушка поспешила клацнуть ножницами по ниточкам.

Ну вот. Правду говорил модельер, совсем другое дело. Теперь можно и на трон. Кстати…

— Приятно иметь с вами дело. К слову, у вас нет какой-нибудь мечты, дорогая? Смелой, безумной… М? Я бы мог помочь вам её осуществить.

Девушка растерялась. Но тут же пришла в себя и задумалась. И вот, едва моя будущая должница открыла рот, как наш тет-а-тет прервали.

Завоняло серой и горячей смолой.

Такой родной и в то же время неправильный, чуждый этому миру запах. Настолько, что девушка-продавщица замерла и побледнела. Не думаю, что она знала, что это дохнуло из открытого портала в Ад. Скорее — это просто безотчетный страх, необъяснимый.

— Тарион иль Сарах Раор Хаос, — тягуче протянул знакомый до колик голос. — Какое жалкое зрелище, право слово. Но оно меня безумно радует!

* * *

Проклятье. Этого мне только не хватало. Да что ж за день такой?

— Здравствуй, Ильмарион аль Раор Хаос! — я повернулся медленно, расслабленно, но всё же оставался на чеку. Демоны — они демоны везде. И не мне сейчас тягаться даже с такими слабенькими, как Ильмарион. — Даже не знаю, как расценивать твой визит! Не подскажешь?

— Волнуюсь? — насмешливо предположил он. — Нет? Скучаю? Тоже нет! Пришёл позлорадствовать? Наверное, это. Самый подходящий вариант.

— Ну давай начинай!

— Злорадствовать? Уже, братец. Вот смотрю на тебя и тешусь, как маленькая игоша, поймавшая слабого человечка, а вместе с ним и славную закуску. Боюсь, не надо и спрашивать, но всё же: как твои дела? Каково оно — жить среди людей немощным? Почти человеком? А, Тарион?

Глухая злость поднялась и едва не прорвалась рыком, настоящим. Демоническим. Ильмарион знал меня в гневе. В последний раз я был настолько зол, когда мы с ним делили дедовский кнут. Кнут достался мне, а в Огненных песках появилась поляна из идеально ровного чёрного стекла. С тех пор брат всегда был на вторых ролях. В Аду кто сильнее, тот и прав. Я сильнее. Был.

Теперь я действительно немощь. Но! Ильмарион, глядя именно в этот момент мне в глаза, забыл об этом. Действительно испугался. Даже не имея ни капли магии и крохи сил истинной тьмы, я нагонял на него ужаса. И это очень хорошо. Просто замечательно. Сила — это не только наличие магии, но и внутренний стержень, светлые любят говорить — дух. Наверное, в этот раз я с ними соглашусь.

— Рад, что тебе смешно, — получилось угрожающе, рычаще, зло и надменно.

Ильмарион вздрогнул, и улыбка его потеряла натуральность, стала натянутой.

— Ты ничего мне не сможешь сделать, — попробовал ощериться Ильм, но сам не очень в это верил.

Всегда знал, что главное — вера в себя и свои силы. Даже если сил — нет!

— Пока не сделаю…

Не нужно было договаривать, чтобы Ильмарион понял, что я что-то задумал и никоим образом от планов своих не отступил. Вообще, не в моём характере отступать или бросать задуманное. И кому как не родному брату лучше всего об этом знать?

— Спасибо, милочка! — бросил я через плечо таким тоном, что продавщица с визиткой в руке оторопело замерла. — Всего хорошего!

— А как же мечта? — растерянно спросила она.

— Мечты — слишком дорогое удовольствие, чтобы исполнять их просто так. Трудитесь, дорогуша, и рано или поздно достигнете того, о чём мечтаете.

Всё это я говорил, глядя в чёрные, как сама извечная тьма, глаза моего единокровного брата. И, уверен, этот взгляд сказал больше, чем если бы я битый час распинался о своих планах.

— Прогуляемся? — предложил братец, делая шаг в сторону. — Кажется, ты всегда любил непогоду в человеческом мире? — и добавил уже продавщице. — А о мечтах, красавица, можете поговорить со мной. Чем вы заняты сегодня вечером?

«Красавица» тут же улыбнулась и протянула Ильму заготовленную для меня визитку:

— Совершенно свободна!

— О! Тогда предлагаю составить контракт на вашу мечту сегодня вечером! Как вы на это смотрите?

Лично я на это смотрел — косо и морщась. Вообще, некрасиво у старших братьев контракты перехватывать. Скользнул взглядом по девице и решил, что с младшими нужно делиться.

— Так каковы истинные цели твоего визита? — спросил я Ильмариона, когда мы вышли на улицу.

— Ивсиан хочет быть уверен, что ты ничего не задумал, — нехотя признался мой младший брат. — Вот! Вызвался проверить.

— И как, проверил?

— Ты просто паинька и душка. Почти человек и сидишь тихо, как мелкий демон-пожиратель в склепе.

— Правильно! Молодец. Ценю твою заботу, — улыбнулся я.

— Не стоит благодарностей. Ивсиан за сутки правления казнил три десятка высших. И боюсь, что это не конец.

Собственно, не удивлён. На моей памяти власть в Хаосе менялась трижды. И каждый раз население Ада становилось раза в три меньше. Хотя… три десятка высших… Нас осталось от силы сотня. Так весь род переведёт. Куда вообще смотрят высшие силы?

— Прости, кажется, ты пришёл за помощью. Я правильно тебя понимаю? Но я всего лишь просто недо-демон и почти человек.

— Прекрати паясничать, — устало сказал брат, и я только сейчас заметил, как тяжело для него оказалось правление Ивсиана.

Ещё сутки тому назад мне было бы абсолютно на это плевать. Но теперь я очеловечиваюсь… какой кошмар.

— Я действительно ничего не могу. Я — бессилен.

В этот момент небо над головой разрезала пронзительная лиловая молния, и обрушился гром такой силы, что зазвенели окна. В воздухе отчётливо запахло магией. Сильной, живой, одурманивающей, сладкой. Магии такой силы я не чувствовал уже полторы тысячи лет, со времён великих чародеев.

Рога и копыта! Как же не вовремя. И почему так ярко? У бабули там защиты на Армагеддон с нашествием демонов на землю хватит!

— Любопытно… — принюхался мой брат, и зрачки его глаз расширились, заполнив всю радужку. Он этот запах ощущал ярче. Сильнее. И дело времени, когда её найдут. — Как любопытно…

— Изыди… — рявкнул я, уже нащупав в кармане контракт и активировав привязку. Всё же зря я игнорировал этот способ передвижения. Был в нём неоспоримый плюс — перемещение не отследить. Вот только что толку, если весь город пахнет магией? Её магией…

Проклятье! Хоть бы успеть!

Глава 9

Фиалка

Я замерла в медвежьих объятиях, и во все глаза оторопело смотрела на то, как лианы комнатного плюща растут, вытягиваются и… медленно опутывают ничего не подозревающего Алексея. Сердце выпрыгивало из груди. Внутри медленными толчками расползалось незнакомое чувство. Будто тело пронзали сотни мелких иголочек. Будто по венам струились электрические разряды.

— Сонечка, не молчи! Скажи хоть что-нибудь, — когда-то любимый шёпот прозвучал над ухом, возвращая к реальности. Он словно ничего не замечал. Сжал меня в болезненном захвате и ждал ответа.

— Уходи! Сейчас же! — я опомнилась и резко рванулась назад.

— Давай поговорим, прошу! — бывший жених сделал шаг навстречу, — Любимая, вспомни, как нам было хорошо вместе… Неужели одна маленькая ошибка может перечеркнуть всё это? Каждый может оступиться…

Оступиться?! Его слова расстреливали воспалённое сознание мелкой дробью. Вся кровь прилила к щекам.

— Да что ты такое говоришь?! Ошибка? Ты оступился?! Ты предал всё, что между нами было! Ты! Сделал это собственными руками! Всё закончилось ещё в тот момент, когда ты залез под юбку этой официантке! Уходи!!!

— Это ошибка, правда, Соня… Сонечка! Ну пожалуйста! Я не уйду без тебя! Ты мне нужна, как воздух… — он вновь предпринял попытку сковать меня в своих объятиях, но…

В этот момент лианы вздрогнули и с немыслимой скоростью, как тысячи разъярённых диковинных змей, принялись окутывать Лешу.

— А-а-а!!! Что за фигня? — фальцетом взвизгнул мой бывший жених. — Это что за фокусы такие?! Сонь?! Что происходит?! Помоги мне!

Я во все глаза уставилась на лианы, которые сейчас больше напоминали ползучих гадов из серпентария. Ползли, извивались, переплетались… Просто кадры из фильма ужасов.

— Этого не может быть! Чертовщина какая-то… — собственный глухой шёпот звучал чуждо.

За окном снова раздался оглушительный раскат грома. Небо озарила ослепительная лиловая вспышка. Секунда, и вновь раскат. Пронзительно звякнуло окно, а затем резкий порыв ветра прокатился по комнате. Дыхание сбилось. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было ножом резать. Мои волосы прядь за прядью, будто невесомые, устремились вверх. По коже прошёл липкий холодок.

— Со-о-ня-я!!! — Лёша рванул в мою сторону, но безуспешно. Плющ затягивался только сильнее, добрался до лица, опутывал губы…

Мой бывший жених выпученными от страха глазами смотрел на меня, моля о помощи. Чёрт возьми! Да этот плющ его сейчас задушит! Сбрасывая оцепенение, я рванулась вперёд. Внезапная боль пронзила каждую клеточку тела. Двигаться, дышать… стало попросту невыносимо.

Попыталась заговорить, чтобы сказать хоть что-то, но язык онемел от этой боли. Горло перехватило и снова по телу волнами бушевали разряды. Один, второй, третий! Болезненная буря клокотала уже не только снаружи дома. Будто… Я сама стала бурей. Стала эпицентром этого урагана. Нужно действовать… нужно… Шаг, ещё один.

В нос ударил запах гари и серы. Я отшатнулась. И в ту же секунду перед глазами появился ослепительный огненный столб.

— Ну вот, Сонечка, скажите, милая, почему вас нельзя ни на минутку оставить? — столб заговорил хорошо знакомым встревоженным голосом. Я замерла, смаргивая подступившие слезы. — Что же вы, так, дорогуша, с молодым человеком? Я думал, что только у меня своеобразное понятие о гостеприимстве.

Роман сделал шаг вперёд, и пламя погасло.

— Что-о-о за… — из горла вырвался сдавленный всхлип, утонувший в новом порыве ветра. Я не смогла спросить, что происходит. Слова закончились. Остались лишь боль, испуг и эта буря… Я?! Неужели это я во всём виновата?!

— Вам нужно успокоиться! — мужчина подошёл ближе, на его гладковыбритом лице не было ни следа от ожогов, — София! Слышите меня?!

Я судорожно втянула в себя воздух. Что происходит?! Что, чёрт возьми, происходит?!

В ушах стучало. В глазах двоилось. По телу прошёл ещё один разряд! Буря. Молнии. Огонь. Роман. Всё смешалось. Тело сотрясала мелкая дрожь. Пол под ногами заходил ходуном. От страха я дёрнулась назад, за окном полыхнула лиловая молния… Что…

— Соня?!.. Ладно! К чёрту уговоры… — прозвучал грозный голос, будто сквозь толщу воды. Новая порция болезненных вспышек окутала сознание.

А следом Роман одним быстрым движением сокращает расстояние между нами. В испуге делаю шаг назад. Упираюсь в стену. Поднимаю подбородок… Тут же натыкаюсь на его взгляд. Решительный, взволнованный. Его обжигающие руки с силой дёргают к себе. Нет шансов отстраниться. Меня обдает букетом ароматов смеси горького дыма и хвойной смолы. В его глазах огонь, в уверенных движениях пламя.

Дыхание сбилось. Он оказался слишком близко, непозволительно близко. Ещё мгновение — и отстраниться будет невозможно. Его руки крепко обхватывают мое тело. На мгновение замираю. А следом обжигающе горячие губы резким рывком впиваются в мои, забирая последние капли воздуха. Рука Романа оказывается на моем затылке. Настойчивые движения не оставляют мне ни шанса на побег. Он подхватывает меня как пушинку, не оставляя между нами пространства. Сердце в груди выделывает такие сальто, что голова идёт кругом. “Что? Зачем? Почему?” — вопросы, растворившиеся в нахлынувших чувствах и оставшиеся без ответов.

В один момент всё элто стало неважным. Ничтожным. Мнир вокруг будто перестал существовать. Баезумная, бесконтрольная стихия внутри меня пирорвалась наружу, столкнувшись с огненным напором, который тут же завладел всем. Ураганом мыслей, переплетением бури эмоций. Его горячие губы выбивали пол из-под ног, заставляли разум распадаться на миллион осколков и собираться вновь и вновь. Последние связные мысли разлетаются, растворяются, сгорают в огненной пучине…

Я отвечаю. Ловлю каждое движение горячих губ, сильных рук, забыв кто я, где я и с кем. Ладони медленно скользят по его твёрдым плечам, поднимаются выше, касаются жёстких волос. Дыхание перехватило. На смену буре по телу распространялось живительное тепло. Будто мир в один момент перевернулся.

Ощущение спокойствия тягучими волнами расползалось по телу. Сознание медленно уплывало. Мир погрузился во тьму.

Глава 10

Демон

Демонова кровь!

Три тысячи лет я существовал в этом мире. Познал столько всего, сколько никогда не сможет узнать ни один смертный. Казалось бы, меня уже ничем и никогда не удивить и…

И вот — это!

Казалось бы, что такое поцелуй для демона? Тем более в нынешней ситуации. Ничто. Просто вынужденная мера. Но даже сейчас я ощущал эту магию, её магию. Сильную. Разрывающую нас обоих на части.

Мелкие разряды молний пронзали меня насквозь, стоило прикоснуться к Соне. Позволяли чувствовать её близость остро, жгуче. Невероятно…

Поцеловать, чтобы отвлечь. Просто отвлечь. Но сейчас, ощущая её запах — солнца и цветов, вкус спелого мёда на языке и невероятную распирающую радость в груди от её близости, от её горячих губ — я просто не мог оторваться.

Я, один из старейших и опытнейших демонов Ада, сейчас чувствовал нечто, что даже мне, похоже, больше не удастся ощутить.

Три тысячи лет. Почти бесконечность. Серая и сухая. И осыпающиеся искрами пылающего вокруг нас костра мгновения — глоток свежего воздуха, ключевой воды. Лишающие разума ощущения.

Что я там говорил о том, что стар для плотских утех? Я передумал. Я очень даже ещё молод и полон сил.

Её пальцы в моих волосах, её рваное нервное дыхание… словно она тонула, словно пыталась удержаться… как странно. А я хотел удержать. И не отпускать.

Проклятье, как же я завидую людям, которые способны всё это чувствовать. Всегда завидовал. Боги слишком добры к ним. Наверное.

Какое всепоглощающее, совершенно лишающее рассудка чувство. Невероятное…

Я не сразу и заметил, что она начала оседать, а после и вовсе повисла у меня на руках.

И за бурей туманящих мыслей нахлынула досада оттого, что всё закончилось, и понимания, что вряд ли повторится.

Мгновение помедлив, я быстро подхватил её на руки и направился вверх по лестнице, вошёл в первую же комнату, что приглашающе распахнула нам навстречу дверь. И осторожно уложил её на кровать поверх одеяла.

Здесь было душно, темно и воняло сыростью. Витал едва уловимый даже мне запах медикаментов и болезни. На кровати, рядом с бессознательной девушкой, на меня скалился рунами, словно хищный зверь, древний родовой гримуар. Так вот с чего всё началось? Сонечка решила прибраться, а заодно собрать всю нечисть со всех миров. В первую очередь из Хаоса. Ай-яй-яй, Сонечка, нельзя с магией так… Неосторожно. Она, магия, может боком выйти.

Я втянул носом воздух, принюхиваясь. Едва ощутимый запах магии. Если её не выследили сразу, то вряд ли теперь смогут отыскать. Ключевое слово — «если». Эх, Фиалка.

Непонятное чувство неоправданной радости в груди отступало. Медленно. Нехотя. Вытесняемое не менее сильным чувством — злостью.

Но глядя на неё — бледную, тревожно и рвано дышащую даже в бессознательном состоянии — злиться на неё не получалось.

Проклятая тьма! Зато хорошо получалось злиться на себя. Между прочим, тоже парадокс. Мы, демоны, на себя не злимся. Мы вообще не злимся — сразу отрываем конечности.

Вот только не Фиалке же голову откручивать!

Не стоило оставлять её. Понадеялся на бабулино мастерство. А она облажалась. Хотя…

Ладно! Назовём это нелепым и досадным стечением обстоятельств и будем надеяться, что всё обойдётся.

Нужно прибраться за ней теперь.

На лестничной клетке всё так же лежало подобие гусеницы-переростка, извивалось и мычало. И как оно ещё с лестницы не скатилось. По выпученным от натуги глазам можно было сделать несколько выводов к ряду — первый, что мне пытаются что-то сказать, второе — наш гость несколько шокирован событиями и желает уползти отсюда куда подальше, ну и третье — мужчине просто требуется по нужде. А может, всё вместе.

Одно понятно без слов — герой-любовник больше сюда не явится. Вот только…

— Что же вы к невинным беззащитным девушкам без разрешения лезете, уважаемый? — получилось зло и сквозь зубы.

Ответом мне была тишина и такой ужас в глазах, что я не удержался от довольной улыбки. Уже немного потерявшее краски чувство всесилия снова пробежало по венам уверенностью, азартом хищника, загоняющего дичь.

— Я думаю, мы можем с вами договориться, уважаемый. У вас есть два варианта — подписать договор о неразглашении или стать кормом для червей. Что вам больше по душе? М-м?

****

Мне редко кто отказывает, я умею убеждать. Вот и герой-любовник, от вида которого у меня почему-то сводило челюсти и возникало дикое желание оторвать ему хоть что-нибудь, покрылся потом и задрожал так, что листья плюща зашелестели, а взгляд беспомощно заметался по сторонам в поисках хоть какого выхода.

Очень правильная реакция на демона высшего ранга в ярости. Собственно, с чего это я в ярости? Ладно, я — демон, у меня это в порядке вещей.

— Голубчик, если вы думаете, что сейчас кто-то выскочит из-за угла и сообщит, что всё это розыгрыш, то спешу вас огорчить — всё очень серьёзно. Если вы молите высшие силы, чтоб к вам явился ангел-хранитель, и вы вышли сухим из воды, увы — спешу вас разуверить, вас ждёт разочарование и неминуемая расплата. Я не терплю, когда топчутся грязными сапогами там, где мне нравится. В мире и без того слишком мало мест, которые мне нравятся, — к слову, здесь я говорил чистую правду, что само по себе редкость. — Сейчас я вас распутаю. И вы подпишете контракт сроком на пять лет, в котором обязуетесь ничего никому не рассказывать о том, что здесь произошло. И, так и быть, я не стану вас убивать. Сегодня не стану. Но это только в том случае, если больше здесь вас не увижу. Я нервный в последнее время немного. Частые стрессы и непривычное питание. Подозреваю, вы и сами не воспылаете желанием приехать и, наконец, получить по физиономии. И… да, не надоедайте своим навязчивым вниманием людям. Иногда “не хочу тебя ни видеть, ни слышать” — означает именно то, что вам говорят. Я понятно выражаюсь?

Гусеница мелко закивала, ровно настолько, насколько позволял ослабевающий от оттока магии плющ.

Вот и чудненько. Какие нынче разумные должники у нас. Я подарю ему жизнь, которую мог бы отнять… Какая ирония. Надо бы запомнить на будущее.

Особо не церемонясь, я дёрнул веточку плюща, и остаточная магия шарахнула лёгким колючим разрядом. Сильна! Впечатляет. А меня уже лет восемьсот удивить практически невозможно. Пришлось обходиться с комнатным горшечным растением осторожней.

Не помню, когда это мне за мой век приходилось договариваться с кустом. Но чёрт с ним, всё бывает в первый раз. У меня вообще как-то за последние пару дней новых впечатлений больше, чем за предыдущие пару тысяч лет. Везде есть положительные стороны.

Оттянув одну из лиан, которая закрывала тщедушному рот, я решил всё же предупредить во избежание недоразумений:

— Заорёшь — вырву язык и заставлю его съесть! Сразу такая экономия и времени, и нервов, даже потребность в договоре отпадёт.

— Э-э-это по-по-почему же? — полюбопытствовал должник, заикаясь и выпучив глаза, а оттого напоминая оглушённую рыбину. М-да. Что-то из меня сегодня метафоры прямо-таки сыплются, как из рога изобилия.

— Говорить не сможешь, — как полному кретину, пояснил я ему.

— Писать смогу, — какой грамотный камикадзе. Так и напрашивается, чтобы я ему ещё и пальчики отрубил. Или, может, сразу ручки. Чтобы не тянул их к кому не следует.

Почему-то от мысли, что он лапал Соню, у меня внутри разгорелся такой пожар, что адское пламя по сравнению с ним — лишь слабые искры. Проклятье. Только этого мне и не хватало. Это я ревную, что ли?! Как интересно!

— Дорогой друг, вы можете писать всё, что вашей душе заблагорассудится. Но хочу вас предупредить — в вашем мире к инвалидам обычно не очень-то прислушиваются. Потому им приходится писать книги, картины, музыку, изобретать невероятные вещи, делать гениальные открытия. Всё это для того, чтобы их услышали. Но! Что-то мне подсказывает, что вы без языка и с переломанными ногами подохнете с голоду в провонявшей нечистотами постели. Мелкий вы человек, уважаемый. Вы завещание лучше пишите, пока можете. Мало ли, моё терпение не резиновое, — камикадзе шумно сглотнул и затравленно уставился на пуговицы на моей рубашке. — Потому лучше подписывайте договор и валите куда подальше, пока у меня хорошее настроение.

Тщедушный моргнул, снова вздрогнул и кивнул.

— Я подпишу! — горячо заверил он, вскочив на ноги и отряхивая прилипшие к джинсам сухие мелкие листики.

— …И забуду! — подсказал я, выуживая договор из кармана брюк. — И больше никогда в жизни не появлюсь в этом городе. Даже в этой части страны!

После каждого слова задохлик кивал, внимательно глядя на носки моих туфель.

Проклятые пески Хаоса! Туфли ещё как-то купить надо! А то как-то нехорошо! Страшноватенькие какие-то.

— Подписывайте, голубчик. И валите уже на все четыре стороны. Вы мне, право слово, надоели.

— У меня ручки нет… — проблеяло это нечто.

Ручки у него нет. А кто сказал, что нужна ручка?

Именно в это момент я сделал то, что хотел сделать с самого начала нашего с ним знакомства — врезал ему в нос.

* * *

— Твою мать! — прогундосил должник, зажав раненое место рукой и тихо поскуливая от боли.

Как-то мне говорил один боксёр, что нос — одна из самых болезненных точек в теле человека. Правда, он называл ещё одну, но предупредил, что это запрещённый удар. Ну и ещё добавил, что если не складывается никак — то грызи уши. Если и проиграешь, то хоть не так обидно будет.

Смотрю, не соврал боксёр. В нос — больно.

Кровь хлынула так, что кисти рук мгновенно располосовало красными лентами.

— Я ше фказал — подпифу, — неразборчиво стенал тщедушный, закидывая голову.

— Простите, но мне просто некогда с вами играться. А уж тем более ждать, пока вы будете искать ручку. Как, вы говорите, ваше имя?

— Колесников Алексей, — решил не испытывать судьбу Алёшенька.

— Вот и прекрасно.

И, не дожидаясь, когда он там одумается, я взял его руку, приложил к листу и тут же отбросил. Фи, как это мерзко.

Тщедушный зашипел, растирая запястье с выведенным красивыми вензелями долговым знаком — Демоновой печатью. Я свою часть сделки выполнил по умолчанию — не убил.

Хотя тут тоже всё не очень. Если вдруг убью, то договор расторгается сам собой. Печально, но терпимо. Если что, найду его в Аду, когда вернусь. Вот тогда и поиздеваюсь от души. С размахом.

— Теперь собирайтесь и можете быть свободны. И да, нарушение условий договора повлечёт за собой мгновенную неминуемую смерть. На вашем месте я бы судьбу не испытывал.

Дальше разговаривать с ним у меня настроения не было.

Если дурак, то у меня будет ещё одна душа. Если не совсем дурак — то тоже душа, только через пять лет.

Правда, договор такого рода противоречит устоям самих демонических контрактов. Всё же я должен бы оказать ему услугу. Но допустим, это она и есть — я его не буду убивать.

Алексей поднялся и, шатаясь, поплёлся вниз по лестнице. Я сначала подумал вернуться к Соне, но вовремя вспомнил, что там ещё вроде как Клавдия Степановна в магазине. А она дама в возрасте и нервы ей противопоказаны. Сейчас наш гость начнёт сопли распускать, подумает, что ему всё можно… Клавдия Степановна разнервничается…

В общем, я спустился следом.

— Помирились? — тут же полюбопытствовала тетя Клава, оторвавшись от любимого турецкого сериала и даже подпрыгнув на стуле. — Ой, господи! А что же это… А как?

— Физиономией о косяк! — успокоил я нашу продавщицу, обворожительно улыбнувшись и предупредив собравшиеся на языке переживательной дамы бальзаковского возраста вопросы. — Не волнуйтесь. И не отвлекайтесь. У вас там, в сериале, сейчас муж жену с любовником застанет. Всё пропустите, дорогуша!

Клавдия Семеновна зыркнула на экран телевизора, но тут же снова вернула всё внимание нам с моим новым должником. Зло проводила меня взглядом и всё же решила уточнить:

— А вы, Роман, как здесь оказались?

— Просочился между выяснением отношений главных героев и поцелуем! — успокоил я её.

Клавдия Семеновна поджала губы и прищурила глаза, силясь угадать: лгу или и правда просочился. Но решив махнуть на это дело рукой, снова взглянула на постанывающего Алёшеньку.

— Молодому человеку бы помощь какую… — всё не могла угомониться сердобольная мадам.

Впрочем, её сердобольности хватило исключительно на дельный совет, но реально что-то сделать — нет.

— В ритуальном бюро ему помощь окажут, если сейчас не испарится.

Тщедушный был категорически против такого развития событий и даже не прогундосив чего-то вроде “Спасибо! До свидания”, вылетел из магазина, продолжая зажимать рукой нос. Вот и правильно. Надоел он мне.

— Не отвлекайтесь, Клавдия Семёновна, — сказал я, глядя, как Алёшенька пересекает улицу, воровато оглядываясь, и исчезает в узком переулке. — Там сейчас такой важный момент будет.

— А вы откуда..? — недоверчиво попыталась полюбопытствовать продавщица.

— Знаю, Клавдия Семёновна. Знаю!

Ладно. Должником обзавёлся. Семеновну успокоил. Я молодец. Я лучше всех.

Осталось только разобраться с тем, что говорить Соне. Эх, рановато она открыла силу. Ещё могла бы и так как-то… Да ещё Ильмарион. Будем надеяться, что он не вычислил её. Но на всякий случай лучше всё же навести тут нужный порядок и вернуть всё на место. Иначе кто его знает, что может случиться.

— Так что за момент? — нетерпеливо полюбопытствовала Семеновна, снова угнездившись на стульчике.

— Переломный! — вздохнул я и побрёл на второй этаж.

Ну что же, теперь будем объяснять и придумывать на ходу правдоподобную душещипательную ложь. И тут же улыбка сама наползла на лицо. Вот! Это я умею лучше всего.

Ещё бы врать кому другому, а не Соне!

Глава 11

Фиалка

Ощущение реальности медленными толчками расползалось по ноющему от боли телу. Каждый сантиметр воспалённой кожи горел, словно от ожогов. Я судорожно втянула в себя воздух. В нос ударил смутно знакомый запах хвои и гари. Голова раскалывалась, сердце бешено колотилось о грудную клетку. А ещё страшно хотелось пить. Шершавый язык прилип к нёбу. Сейчас бы хоть глоточек воды…

Сон. Это был просто дурной сон. Кошмар, в котором ожили мои детские страхи грозы и огня. Я попросту отключилась у бабули в спальне от нахлынувших воспоминаний. Ничего не произошло. Но тогда почему гнев все ещё сжимал меня в своих огненных тисках? Почему внутри всё клокотало, бушевало и трепетало? Перед глазами замелькали обрывки «воспоминаний». Гром и молнии, Лёша, молящий о прощении, ожившие ветви адского плюща, огонь и… Роман в языках пламени. Внутри всё сжалось. Губы предательски загорелись, а по коже прокатилось ощущение сильных рук, сжимавших меня в своих крепких обжигающих объятиях. Я будто до сих пор чувствовала его присутствие. Чёрт возьми, да что со мной такое?! Что за странная игра воображения?!

Так, нужно срочно приводить себя в порядок. Уборку никто не отменял! Я распахнула веки и…

— Очнулись, дорогая! — голос, прозвучавший совсем рядом, стал полной неожиданностью. — Что же вы так неосторожны с растениями? Так и задушить кого можно! В руках себя держать нужно!

Я подскочила с кровати как ошпаренная. И сонливость, и волны боли — будто рукой сняло. Уже знакомое жжение волнами прокатилось по телу, затмевая все другие ощущения. В воспалённом сознании появилась мысль, которую я никак не могла принять. Неужели вся эта чертовщина произошла на самом деле?! Приход Лёши, гроза, десятки молний, этот чёртов плющ, Роман в огне и… чёрт. Он что, целовал меня?! Поцелуй был… реальным?! И вместе с этим осознанием меня накрыло чувством стыда. Тело бросило в жар, и взгляд прилип к цветастому половику. И оторвать его, поднять на моего «партнёра», просто не было сил.

— Что…ч-что это было?! — на негнущихся ногах я отступила назад. Я всё ещё не могла унять сердцебиение, язык слушался неохотно.

— Всплеск неконтролируемой силы, — Роман сделал шаг мне навстречу, воздух между нами зазвенел от напряжения, — Прошу, успокойтесь. Повторюсь, вам бы следовало держать себя в руках, Сонечка. С такой силой не шутят. Сегодня плющик вот ожил, набросился на задохлика, который вас разозлил, а завтра вы Степана Георгиевича виноградиком придушите? А потом вам кто-то на ногу наступит и ему на голову деревце ляжет. Осторожней надо быть, дорогая. Потом же сами себя съедите угрызениями совести.

Он считает, что растение там, на лестнице, подчинялось… мне? Что за ерунда?! Я отказывалась верить в странную реальность с ожившими бабушкиными сказками. Цветы не двигаются по чьёму-то приказу. Молнии не бурлят в человеческом теле. И люди не возникают из огня!

— С чего вы вообще это взяли? — мой голос предательски дрогнул, — Кто вы вообще такой?!

— Милочка, у вас опять такой вид, словно вы забрали леденец у ребёнка и теперь не знаете, что с ним делать. Что на этот раз вас так смутило? Я ваш партнёр…

— Партнёр?! Чёрта с два!!! — я рванула в сторону двери, стараясь не обращать внимания на дрожь в ослабевших ногах, выставила перед собой ладони. — С самого начала всё было… странно! Но сейчас… Я видела огонь! Видела, как ты появился из этого пламени!!! КТО ТЫ ТАКОЙ?! — и снова пальцы будто закололо электрическими разрядами.

Сейчас было совершенно не до церемоний. Голос сорвался на крик. Воспоминания произошедшего яркими вспышками озаряли сознание, распространяя волны всепоглощающего страха.

— Сонечка, я смотрю — вам со мной очень понравилось целоваться, — он, как ни в чем не бывало, усмехнулся, — Или как понимать эти ваши новые вспышки? Вы нарываетесь, драгоценная моя, на продолжение. Успокойтесь, наконец, иначе рискуете перегореть вообще. Жаль будет терять такую силищу.

Вся кровь прилила к лицу. Да он что, ещё и издевается?! Все слова застряли в горле от такой наглости. Покалывание в пальцах отступало. Но ладони я так и оставила держать перед собой. На всякий случай. К “продолжению” я была не готова.

— Но-но! Не краснейте, как монашка в мужской купальне. Лучше успокойтесь, присядьте и поговорим, как нормальные взрослые люди. Вы же не истеричка, в конце концов. По крайней мере, пока я не заметил за вами подобных склонностей. Так и быть… Я даже пойду на уступки — задавайте мне ваши вопросы. Отвечу предельно открыто и честно.

Да неужели? Я замерла и, выровняв дыхание, заговорила, чётко проговаривая каждое слово. Спокойно. Без истерики.

— Тогда повторяю вопрос. Кто. Ты. Чёрт возьми. Такой?!

— Роман! Полное имя Тарион иль Сарах Раор Хаос.

* * *

Он замялся и, тяжело вздохнув, добавил:

— Старый добрый друг твоей покойной бабушки. Раз мы уже на «ты».

Тари… что? Что за имя такое странное? Упоминания о бабушке окончательно выбили меня из колеи. Я прижалась спиной к стене и устало откинула голову назад. Ноги отказывались держать меня вместе со всем ворохом новой информации.

— И откуда же ты, Тарион, знал мою бабушку? — я, наконец, перевела настороженный взгляд на “партнёра”, проигнорировав его ехидное замечание. Внутри словно что-то оборвалось. Он стоял прямо напротив и открыто смотрел мне в глаза. Пристально. Спокойно. Уверенно. В чёрном омуте его бездонных глаз не было ни капли сомнения. Не лгал… Наверное. — Не припомню, чтобы она когда-либо вспоминала твоё такое редкое имя.

— Боюсь, Людмила Николаевна вообще мало о чём тебе говорила. Может, потому, что берегла от потрясений психологического характера. А может, просто не хотела тебя беспокоить раньше времени. Но, Сонечка, она была чародейкой. Очень известной личностью в определённых кругах. Полагаю, ты унаследовала её умения. Возможно, ты даже с ними родилась, но… Сила чародейки — не сила ведьмы. Ведьму инициируют, чародейка вырастает сама и в определённый момент просто входит в силу. Хорошо хоть, ничего не натворила. Так, по мелочи… — поморщился он, словно эта самая мелочь ещё находилась где-то рядом. — В общем, я так думаю, что именно тебе для пробуждения нужно было эмоциональное потрясение в связке определённых событий.

Роман умолк, ожидая от меня хоть какой-то реакции.

Я же медленно оседала на пол, ощущая за спиной твёрдую прохладу стены. Перед глазами заплясали разноцветные круги. Происходящее всё больше напоминало театр абсурда. Плохую комедию! Или драму?

— Это что, вы так шутите, да? Тоже слышали её сказки про богов, демонов и чародеек, да?

— Сонечка, порой сказки — это не сказки, а способ защитить нас от тяжкой реальности. Твоя бабушка любила тебя, потому, похоже, и называла съезды одарённых — походами за черникой. Мне почему-то кажется, что историю вашего рода она представила, как сказку на ночь, — от его слов сердце предательски пропустило удар. — А когда ты замечала, что у бабушки странно шевелятся цветочки в руках, говорила, что тебе показалось. Я прав? Думаю — прав. Да и вообще, ты сама всё видела, и теперь отмахнуться от своего наследия просто так, увы, не получится. Может печально закончиться. Ещё вопросы, пока у меня приступ честности и красноречия?

— То есть ты хочешь сказать… — я окончательно отмела все правила приличия к чертям. Да и о каких правилах может идти сейчас речь? — Ты хочешь сказать что я…. ведьма? Это бред какой-то… Все эти молнии, ожившие цветы…. моих рук дело?

Я недоверчиво уставилась на свои ладони. В темноте они казались чересчур бледными, но вполне себе человеческими. Никаких ведьминских когтей или бородавок не наблюдалось.

— Сонечка, я не хочу сказать — я говорю. К чему эти полутона и полунамёки? Не ведьма, конечно. У них уровень не тот. Так порчу навес… то есть снять. Ты же маг, чародейка, если быть точным. Но если будешь так неосторожна с силой, то скоро ею быть перестанешь. Можешь вообще перестать быть… Такое тоже случается.

— И что, ты тоже… этот… маг-чародей? — кто ещё мог появиться в языках пламени из воздуха прямо перед моим носом? Явно не человек. Я поёжилась. С самого начала следовало понять, что он появился на мосту не просто так. И не просто так он начал мне помогать… И этот случай в банке явно был из ряда вон выходящим… Хотя… я могла бы предположить всё, что угодно, но не такое.

Ниточки мыслей связывались, спутывались одна с другой, образуя целый ворох из вопросов.

— Ну, можно и так сказать… Сонечка, воспаление лёгких тебе сейчас совершенно ни к чему, — Роман в одно мгновение оказался рядом и галантно подал мне руку. — Поднимайся.

Нужно собраться. Привести себя в чувства. И разобраться, наконец, кто передо мной стоит. Моя ледяная ладонь нерешительно скользнула в его обжигающе горячую руку и по коже в ту же секунду пульсирующими волнами прокатилась знакомая дрожь. Одним рывком Роман (или как там его на самом деле зовут) привёл моё тело в вертикальное положение и тут же отстранился. А после направился к окну и раздвинул шторы, глядя на посвежевший после грозы город.

— Угнетающая обстановочка здесь. Гхм… И, если тебе всё ещё интересно, я маг. Был им, пока… До конфликта с моими родственниками. Но мне так сложно об этом говорить… — он тяжело вздохнул, словно само упоминание об этом причиняло ему боль и мне стало жутко не по себе. — Меня практически лишили сил и выбросили сюда. Последние крохи ушли на то, чтобы вовремя успеть к тебе на помощь. Ну вот, теперь единственное, что у меня осталось — знания. Если быть честным и без ложной скромности — не на один бабулин гримуар хватит, — он кивнул на книгу, так и оставшуюся сиротливо лежать на кровати, время от времени подмигивая мне лиловыми мелкими разрядами. — Могу и практические занятия организовать…

Я нахмурилась и коротко мотнула головой. Какие практические уроки? Какие знания и гримуары? Какая магия? Что за чушь вообще? Может меня в мои двадцать пять ещё и в Хогвартс пригласят письмом с совой? Бабушкины сказки это просто сказки. Всё. И точка. Но… какого чёрта тогда произошло там, на лестнице? Это явно выбивается из представления “нормы”.

* * *

Роман развернулся и медленно, будто боясь спугнуть, приблизился ко мне, осторожно взяв за руку. Наши пальцы переплелись, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

— Соня, от того, что ты сейчас будешь всё отрицать — лучше не станет. Только хуже, — голос мужчины стал мягким, обволакивающим, успокаивающим. Словно он разговаривал с маленьким капризным ребёнком. И от этого волны стыда опять нахлынули на мои щёки легким румянцем. — Сонечка, душенька, в этом нет совершенно ничего ужасного. Наоборот.

Он, осторожно поддерживая меня за талию, подвёл к почти высохшему кусту герани, который остался незамеченным Клавдией Семёновной, и положил мою ладонь на сухие скрученные листья.

— Ты боишься, правда? Он тоже. Ему страшно умирать. Чувствуешь? Ему больно, — голос Романа звучал прямо над ухом.

Я заворожённо провела пальцами по жёстким ссохшимся стеблям, ощущая, как внутри с каждой секундой крепнет странное болезненное ощущение. Словно жизнь мучительно медленно покидает моё тело. Жажда стала попросту невыносимой. С каждой секундой нарастал… страх. Струился по венам, заставляя тело цепенеть.

— Ты можешь ему помочь, — снова раздался спокойный уверенный голос моего партнёра, коснувшись горячим дыханием моей шеи. — Ты ведь хочешь помочь?

— Да, — сипло прошептала я растрескавшимися губами, — хочу.

— Сосредоточься на ощущениях, — тёплая ладонь Романа уверенно скользнула на талию, второй рукой он продолжал сжимать мои пальцы, — Представь, что сила течёт по венам вместе с кровью и, замирая на кончиках пальцев, перетекает в цветок. Делится с ним твоей силой. Чувствуешь?

Я не чувствовала совершенно ничего, кроме его горячей ладони у себя на спине, шумного дыхания над ухом. Внутри всё затрепетало, будто я вновь стала невинной школьницей. И, кажется, он каким-то образом это понял, убрав руку и сделав шаг в сторону.

— Попробуй сама! Кажется, я тебе мешаю.

Снова стало стыдно, и кровь прилила к щекам. Спокойно, Соня. Нужно просто взять себя в руки. Нужно просто немного… поколдовать. Оживить цветок. Что в этом такого? Ничего сложного… с ума сойти. Магия реальна?

Я прикрыла веки. Сделала глубокий вдох, позволяя кислороду полностью заполнить лёгкие. Пальцы всё ещё касались хрупкого растения. Осиротевшего, умирающего, но… Жизнь! Я ясно ощущала её под ладонями. Нужно помочь. Нужно дать ему частичку себя. Я сильная. Я справлюсь.

Ощущения перемешались, заставляя нервную дрожь прокатываться по телу сотней искр. Всё продолжалось бесконечно долго, бесконечно напряжённо. Меня будто разрывало на части. К глазам подступили слёзы. И… В какой-то момент под кончиками пальцев я ясно ощутила, что… умирающая герань затрепетала. Веки распахнулись. В тусклом свете из окна было хорошо различимо свечение, окутывающее цветок. Он дрогнул. Затем ещё раз, и ещё… и медленно выровнялся, расправляя закрученные листья. Розовые зонтики ожили и распустились, всё ещё излучая свет, словно вдохнув капельку жизни.

Дыхание перехватило. Я заворожённо уставилась на растение, стараясь унять нервную дрожь. Что это?! Это я?! Это действительно сделала я?!

Испуг, удивление, непонимание и… радость. Яркая. Всепоглощающая, словно я только что спасла жизнь. Хотя, наверное, так оно и было. Все чувства во мне смешались, заставляя сердце бешено стучать в груди.

— Это… магия? Это сделала… я? — я недоверчиво оглянулась на Романа и поймала его взгляд.

Обволакивающий, тягучий и восхищённый. Или мне показалось? Может, виной тому неверное освещение или моё непонятное самочувствие?

В его глазах скрывалось что-то ещё. Словно в них горел огонь. Странный и завораживающий. Яркий и притягательный.

Я моргнула, прогоняя наваждение. И набрала полную грудь воздуха, прежде чем снова заговорить:

— Допустим, всё, что ты говоришь — правда… но тогда почему ты молчал?

— Ну, для начала — я не был уверен, что ты вообще унаследовала дар бабушки. Во-вторых…Сонечка, ну скажи мне, за кого бы ты меня приняла, если бы я рассказал тебе всё это ещё несколько часов назад? Подозреваю, просто вызовом скорой помощи или полиции не обошлось бы. Я прав?

Ещё пять минут назад именно это мне и хотелось сделать. Я нехотя кивнула, отводя взгляд.

— Там… на мосту… я так понимаю, ты тоже оказался не случайно.

— Людмила Николаевна звонила мне накануне трагедии, — Роман прошелся по комнате, медленно разглядывая каждый угол, каждый сантиметр. — Когда-то давно она очень мне помогла. С тех пор я так и не смог вернуть ей долг. Я должен был приехать сразу… Но не успел, как и ты. Увы, на меня навалилось слишком много проблем, я уже говорил тебе. Но совесть просто так не заставишь молчать. Она грызёт и точит. Именно потому я посчитал своим долгом помочь тебе. Пусть и ровно настолько, насколько хватит моих сил и способностей.

Запутанный клубок из вопросов начинал распутываться. Важные детали пазла, наконец, сошлись. Роман пришёл на помощь, конечно же, не случайно. Это было видно с самого начала. И с самого начала где-то в глубине души я понимала это. Он знал о моём горе, знал о трагедии.

Он — маг, которому бабушка, вполне вероятно, спасла жизнь. И именно поэтому он стал моим “напарником”. Теперь этот странный мужчина предстал передо мной совершенно в другом свете.

— Сонечка, — он появился передо мной, внимательно прищурив глаза. — Скажи, а куда подевались все эти замечательные вещи, которые твоя бабушка трепетно собирала в своем доме?

Я удивлённо моргнула.

— До того, что… хм… случилось на лестнице, я делала уборку. Хлам собрала по пакетам и попросила Клавдию Семёновну отнести всё к мусорным контейнерам. А что такое?

Роман нахмурился и покачал головой.

— Всё дело в том, дорогая моя, что весь этот, как ты выразилась, хлам — надёжные и качественные обереги, которые защищали этот дом. Очень профессиональная работа твоей бабушки, к слову.

Мне стало не по себе.

— Обереги? Защищали дом? От кого же может защитить эта куча мусора?

— О, Сонечка, этот мир полон интересных существ, которые так и норовят забрать самое ценное… Магию, жизнь. Так где, ты говоришь, эти мусорные контейнеры?

— Ты серьёзно? Хочешь притащить назад этот мусор?

— Серьёзен как никогда, — Роман уверенным шагом направился к двери.

— И что же это за существа такие? — я поспешила следом.

— Я обязательно расскажу тебе, но только после того, как мы надёжно защитим наш дом. Нам же не нужны нежданные гости, моя дорогая?

Глава 12

Демон

День обещал быть тёплым и солнечным. Заливались трелями какие-то мелкие птички, рассевшись на ветках кустов и в кронах деревьев.

Пахло мокрым асфальтом, свежескошенной травой и сырой землёй. Мамочки выгуливали своих отпрысков, которые то и дело норовили изгваздаться в грязи или измерить глубину лужи. Мамочки кипели, как забытый на плите чайник, или, смирившись, махали на всё рукой. Ну и правильно.

Три тысячи лет наблюдая за человечеством, я заметил вот что: каждая уважающая себя мамаша почему-то считает своим долгом, оградить своего ребёнка от тех плохих, по их мнению, поступков, которые сделали в своё время сами. Глупо. Человек сотворен так, что его прямо-таки тянет к чему-то нехорошему. Он просто не может не сделать чего-то такого, о чём будет жалеть в зрелости и с тоской вспоминать в старости. Такова уж его природа.

Наверное, именно потому творцы даровали человеку глупость в юности. И, как мне кажется, родители просто не имеют права ущемлять детей в праве следовать своей природе и замыслу творцов. Поддержать падающего — это одно, а носить на руках, не позволяя ходить — другое.

— Сонечка, драгоценная моя, ты уверена, что я тебе так необходим? — я неспешно шёл вдоль череды магазинов следом за моим партнёром, не проявляя в принципе ни должного энтузиазма, ни особого интереса. — Извини, но я вряд ли большой специалист в выборе тумбочек и стеллажей.

Вот если бы выбирали оружие для пыток — тут я просто-таки специалист. Один из лучших в преисподней. А в его применении мне и вовсе нет равных. Ладно. Есть, но мама нынче не у дел и всё делает исключительно в своё удовольствие.

— Я тоже мало в этом смыслю. Но две головы всё же лучше, чем одна, — протянула она, перепрыгнув через лужу, отражавшую одинокие почти прозрачные облака. — И вообще, ты мой партнёр или как?

М-да. Условия контракта нужно соблюдать. Даже если у тебя есть куча более важных, совершенно неотложных дел. В частности — охранные знаки и заговоры… И пусть совместными усилиями мы всё же вернули бабушкины обереги на место, однако мне было не по себе. Пришлось вспомнить азы — ведовские охранки и заговоры…

О, извечная тьма! Я докатился до того, что вынужден, как деревенская ведьма, последнюю неделю бегать с вениками, углями и курильнями по дому, чтобы оградить мою будущую душеньку от моих же собратьев. Кто?! Я — Тарион, один из сильнейших демонов Ада! Хотя… мог бы уже и привыкнуть! Какая-то прямо-таки угольно-чёрная полоса в жизни.

Жуть просто! И полный мрак.

Кстати, очень странно, что до сих пор никто за чародейкой не явился. У них там что — нюх напрочь отбило? Вспышка была такой силы, что пройти мимо просто невозможно было. Ильмарион её почуял. Я это точно знаю. Так чего ждёт? Похоже, братец что-то задумал. Только что? Раньше я мог читать его как открытую книгу. Точно знал обо всех его планах… Думаю, за время моего вынужденного отсутствия мало что изменилось. Он бесхитростный, но упрямый. И ещё жутко нетерпеливый. А это означает, что не сегодня — завтра он придёт за ней, наплевав даже на мой предполагаемый страшный гнев. И кто знает, хватит ли моего авторитета на то, чтобы удержать его на расстоянии от Сони.

Проклятье!

И снова это непонятное раздражение… У кого бы спросить, нормально ли, что меня передёргивает и хочется кого-то убить при одной мысли, что к ней кто-то прикоснётся. И неважно, с какими намерениями. Что это? Симпатия? Или как это вообще называется у людей? Мне однозначно нужен опытный консультант!

— Хорошо хоть, с цветами вопрос почти решён, — оборвала моё самопоедание Соня, — Клавдия Семёновна, по-моему, чуть с ума не сошла, когда увидела преображения. Видел её лицо? Вот теперь ещё бы книга меня приняла… думаешь, у меня получится её приручить?

Она устремила на меня свой пронзительный вопросительный взгляд.

На миг мне показалось, что в этих невероятных фиалковых глазах образовался водоворот, подобный тем, что затягивали на морское дно целые корабли, хороня их в пучине. М-да… вот только и осталось утонуть — до полного комплекта неприятностей. Надо брать себя в руки.

Я все ещё демон. Адская сущность. Первый наследник огненных песков и скипетра главы Совета демонов… Я — чёрствый и… черт возьми, какие глаза вообще?

Ох, какие же всё-таки глаза…

— Думаю, у тебя всё получится! — гораздо резче, чем мне бы того хотелось, ответил я, отвернувшись. И, тут же добавив мягкости голосу, добавил: — У всех женщин вашего рода это в крови. К чему терзаться напрасными сомнениями.

Не хотелось говорить, что родовой гримуар проявляет характер исключительно из-за моего присутствия. Думаю, Сонечке это спокойствия не добавит. Да и хорошего настроения тоже.

Соня, закусив губу, задумчиво кивнула. Может быть, она и хотела спросить что-то ещё о магии, наследии, гримуаре, но передумала. Молча разглядывая разноцветные вывески магазинов и отстукивая ровный ритм тонкими каблучками по тротуару, она задумчиво накручивала тонкую шелковистую прядь на палец. И, демонова кровь, я не мог отвести взгляда, следя за этим нехитрым жестом. Всё же я очеловечиваюсь, как ни прискорбно это осознавать.

* * *

— Неужели!!! — Соня резко замерла напротив одной из дверей многочисленных магазинчиков, и на её лице засияла счастливая улыбка. Я невольно проследил за её радостным взглядом, отвлёкшись от своих тяжёлых мыслей. — Магазин Савелия Дмитриевича всё ещё работает! Он творит удивительные вещи из обычного дерева. Это словами не передать — нужно видеть. У меня до сих пор хранится небольшая деревянная шкатулка, которую он сделал мне в подарок к бабушкиному креслу-качалке. Погоди, а может, он тоже…

— Не думаю! — я покачал головой принюхиваясь. Нет, совершенно точно магией здесь и не пахло. — Просто хороший мастер. Люди тоже порой творят чудеса… без чудес.

— Идём! — она вцепилась в мой рукав, отчего мне снова стало не по себе, словно меня прошили мелкие молнии. Как-то всё же странно эта чародейка на меня влияет. Видимо, это просто действие сильной светлой души и её сущности чародейки. Демоны же не умеют чувствовать. Значит, всё это просто соприкосновение магических потоков. Просто — магия.

Ну вот и решили! И сразу стало всё просто, понятно и без всех этих никому ненужных сантиментов.

Мы быстро перебежали дорогу, пропуская шуршащие по лужам и распыляющие мелкие брызги автомобили. И буквально влетели в магазинчик.

Нас встретила трель наддверного колокольчика, запах ольховой тырсы и лака. Магии здесь действительно не было ни капли.

Вдоль стен на полках разноразмерных стеллажей устроились резные шкатулки, коробки и прочие предметы декора, призванные радовать глаз и собирать пыль.

Понять размер помещения сходу не получалось. Всё из-за многочисленных табуреток, стульев, столиков, тумбочек, пеналов, сервантов… Все расставлено в хаотичном, только владельцу магазина понятном порядке. Первое впечатление у меня было, что мы попали на чердак сумасшедшего. Впрочем, у меня и второе было точно такое же…

— Закрыто! — проскрипел старым диваном голос из-за серванта, выполненного в стиле девятнадцатого века и покрытого тёмным лаком.

Вполне симпатичная вещь, к слову. Помнится, у одного поэта в таком хранились письменные принадлежности, пузырёк настойки листьев конопли и маленькая рюмочка. Когда вдохновение оставляло писателя, он наливал себе пару капель, шёл к своей замужней возлюбленной, которая неизменно выставляла его за дверь, а после часами изливал свои страдания в стихах на бумагу. И когда я предложил ему контракт на душу в обмен на любовь его зазнобы, он искренне возмутился и задал единственный важный вопрос, который пришёл ему на ум: “И о чём я, по-твоему, буду потом писать?!”

Железный аргумент. Даже я не нашёл контраргументов.

— Савелий Дмитриеви-ич! — пропела Соня, и из-за серванта показался сухонький старичок в круглых маленьких очках и с торчащими в разные стороны молочно-белыми волосами. — Неужели это и правда вы?!

Старик на несколько мгновений замер, озадаченно разглядывая ранних посетителей сквозь стёкла своих раритетных очков, но после морщины на его лбу разошлись, а на лице воссияла улыбка.

— Сонечка?! Неужели я дожил до того дня, когда снова тебя увижу!

Просто семейная сцена. Мне и правда здесь делать совершенно нечего. И вообще, как-то неуютно мне в этой мастерской. Такое ненормальное предчувствие…

— …слышал-слышал! — между тем вздыхал и сокрушался владелец мебельного магазина. — Это ужасная потеря для всего города. Людочка была невероятной души человеком. Соболезную.

Соня снова помрачнела, но быстро взяла себя в руки.

— Спасибо. Мне её действительно очень не хватает. И её магазин… вы видели, что с ним стало?

Старичок поморщился так, что стал подозрительно похож на какой-то сухофрукт. Кажется, на урюк.

— Да-да! Как-то в последнее время у неё дела шли неважно. Но сколько бы её ни спрашивали, она неизменно отвечала, что всё хорошо. Полагаю, теперь ты её наследница? Магазин тоже отошёл тебе?

— Да, — она поспешно кивнула и быстро сменила тему. — Именно поэтому я здесь. То есть мы. Хочу вас познакомить с моим чудесным помощником. Роман, это самый невероятный мастер на все руки в нашем городе, Савелий Дмитриевич.

Мебельщик перевёл на меня взгляд, словно только что увидел. Слеповатые от щепетильной работы и преклонного возраста глаза сощурились, будто он пытался разглядеть нечто за гранью видимости обычного человека и тут же вздрогнул.

Проклятые пески Хаоса! Неужели увидел?

Хотя что он там мог увидеть, меня сейчас и демон-ищейка не отыщет и не увидит. Я чист настолько, что самому противно.

— Очень приятно! — кивнул я и тут же обратился к партнёру. — Сонечка, у нас работы — непочатый край. Давай не будем задерживать других очень занятых людей.

— Да-да, конечно, — на её лице появилась едва заметная улыбка. — Савелий Дмитриевич, я бы хотела заказать у вас стеллажи для цветов и несколько тумб… Я, правда, ещё не совсем уверена, что будет по количеству… И хотелось бы обязательно сменить вывеску! Нужно что-то яркое, светящееся. Вы сможете помочь?

В разговор и обсуждение тумбочек и стульчиков я уже не вникал и даже не прислушивался к нему. Внутри росло ненормальное ощущение вакуума и непонятное предчувствие чего-то дурного. Даже косые взгляды старика меня уже не волновали. Вот-вот. Вот сейчас…

— Я бы мог помочь с вывесками! — раздались за спиной одновременно и звон колокольчиков, и голос моего единокровного брата.

Проклятье! Как там говорят — где тонко, там и рвётся?! Похоже, самая правдивая пословица из всех придуманных человечеством.

****

Запах серы щекотал в носу. Наверное, только мне, потому как ни Соня, ни старик-мебельщик ничего не почувствовали, судя по безмятежно-спокойному выражению лица Савелия Дмитриевича и восхищённо блеснувшим глазам Сони.

Проклятье! Где-то в груди заклокотало жгучее, обжигающее чувство злости и немного… зависти. Да, мне с моими крохами демонического обаяния с ним не тягаться.

У меня в принципе вряд ли получится с ним тягаться. И это угнетало и доводило до бешенства.

Я знал, что он придёт, готовился к этому и всё же оказался не готов. Не так и не сейчас. Нужно было самому идти табуретки с полками выбирать. В дом он вряд ли пройдёт. Да что там — уверен, что не пройдёт. А здесь — что делать?

— Роман! Ты не познакомишь меня с твоими друзьями? — не сводя глаз с моего партнёра, тягуче мурлыкал ещё недавно рядовой демон Ада. Тогда я считал его слабым, теперь оставалось просто злиться и принимать его правила игры, переставляя пешки на доске. Савелий Дмитриевич, нахмурившись, нырнул в сторону прилавка, а Соня наоборот — сделала шаг к нам. — Особенно с прекрасной дамой… — добавил Ильмарион, обворожительно улыбнувшись.

— Доброго дня! — моя чародейка одурманено смотрела в его глаза, явно не подозревая, что чувства, которые в ней вызывал демон, абсолютно искусственные, а её ладонь за долю секунды каким-то образом очутилась в цепком захвате моего братца. — Рома? Почему ты не говорил, что знаком с…маркетологом? Вы же маркетолог?

— К огромному сожалению, драгоценный мой партнёр — я хорошо знаком с этим маркетологом. Это мой… ээээ… родственник. Илья, — и уже Ильмариону, цедя сквозь зубы: — А это МОЙ деловой партнёр. София Андреевна.

Иль окинул её таким взглядом, что у меня внутри что-то перевернулось и лопнуло. Наверное, это и есть то самое хвалёное терпение. И ведь он даже виду не подал, что понял мой более чем прозрачный намёк на то, что ему тут ловить совершенно нечего. Контракт подписан, и он может валить отсюда, поджав хвост.

— Очень приятно, — улыбка Сони стала ещё шире, и, дабы закрепить результат, Иль ещё и обслюнявил её руку. Нет, ну это уже… перебор.

— Сонечка, дорогая, ты, кажется, сюда за табуретками пришла? Если у меня на старости лет не развился склероз. Будь добра… Иначе Клавдия Семёновна сведёт на нет всё, что ты успела сделать.

Соня моргнула, словно сбрасывая наваждение, и, озадаченно посмотрев на Ильмариона, сделала шаг в сторону прилавка и притихшего мебельщика.

— Да. Конечно! Прошу прощения. Савелий Дмитриевич, я принесла план… Может, вы что-то подскажете?

Она отошла так поспешно, словно и сама хотела сбежать. Я бы тоже бежал, если бы меня провожали таким масляным взглядом.

— Какое сокровище… — протянул Ильмарион, не сводя глаз с напряжённой сверх меры Сони. — Я даже не сомневался, что ты имеешь несколько запасных планов выхода даже из, казалось бы, безвыходной ситуации. С такой мощью трон Ада упадёт в наши руки без особых усилий…

Очень правильные выводы. Вот очень правильные демонические выводы, которые мне почему-то совершенно не понравились. Мне вообще не нравилось происходящее. Казалось бы, всё в пределах нормы, типичное поведение демона, стандартная на него реакция смертной, да и планы вполне предсказуемые. И только я по совершенно непонятной причине начинаю возмущаться, нервничать и беситься там, где обязан бы принять всё как должное. С другой стороны, это моя чародейка, и у меня на неё исключительно свои виды. И вообще, я уже перестал отрицать наличие у меня некоторых человеческих чувств.

— Об этом рано говорить, — взяв себя в руки и, изобразив полнейшее равнодушие, обронил я. — И мне совершенно непонятно, с какой радости МОЙ трон упадёт в НАШИ руки? Не припомню, чтобы я горел желанием разделять власть в Преисподней с тобой.

Ильмарион наконец оторвал взгляд от девушки и уставился на меня:

— Я думал, недавние неудачи научили тебя полагаться не только на себя…

— Недавние неудачи научили меня не полагаться ни на кого, кроме себя, — справедливо напомнил я о том, что брат был одним из первых, кто решил забыть и обо всех договорённостях, и о кровном родстве. А вместе с тем сделать вид, что со мной вообще не знаком.

— Ну будет тебе! Все имеют право на ошибку, необдуманные поспешные решения…

— Но и никто не освобождён от ответственности за эти решения.

Ильмарион скрипнул зубами. Слишком нетерпелив для интриг такого уровня. Слишком поспешен. Он никогда не умел сдерживать эмоции и действовал прямо. Даже в драке он полагается на силу там, где нужно терпение и немного хитрости.

— У меня контракт на её душу. И не советую тебе соваться в мои дела.

Повисла пауза, звенящая напряжением и тяжёлыми обдумываниями. На адски красивом демоническом лице отразилось сомнение и недовольство моими действиями. Дожился. Теперь мои действия ещё будут одобрять или осуждать.

* * *

— Зачем всё усложнять? — искренне недоумевал Иль, снова уделив всё своё внимание что-то живо обсуждающей с мастером-мебельщиком девушке. — Можно всё сделать быстро и просто. Ты же помнишь ритуал… Ну тот, что мы проводили над ведьмой во времена войн с суккубами за серые реки Преисподней.

— Нет! — слишком резко и поспешно ответил я, чем выдал гораздо больше, чем того хотел. Но и сдержаться не получилось бы при мысли о кровавом ритуале с участием Сони. Проклятье. Нужно держать себя в руках, иначе только сам себе же и сделаю хуже. Нужно внушить ему мысль, что я имею чёткий план. — Я ничего не делаю просто так. К тому же… Меня греет мысль, что жители Ада стонут и мучаются оттого, что некогда меня предали. Чем дольше я тяну, тем громче будут фанфары, с которыми меня встретят.

Ну, будем надеяться, что получилось достаточно убедительно. Пока я не готов сражаться с собственным братом. А пройти мимо и оставить всё как есть — тоже, кажется, не смогу.

Репутация.

Хотя кому я вру? У меня клыки чешутся от мысли, что он причинит вред Соне. Это исключительно моя привилегия.

— Хочется верить, что ты знаешь, что делаешь, — наконец ответил Иль. — Если что, я готов тебе помочь всеми посильными и непосильными методами. Думаю, в ближайшее время мы будем встречаться чаще, чем ты думаешь.

Даже не сомневаюсь. Вот только к чему эта помощь приведёт?

— Ценю твое предложение.

Наверное, этот ничего не значащий разговор мог бы продолжаться ещё очень долго и так и не привел бы к чему-то конкретному.

Но София очень вовремя закончила обсуждение мебели с подозрительно косящимся в нашу сторону стариком и, чуть задумчивая и озадаченная, снова вернулась в наше общество.

— Сонечка, ты справилась уже? — спрятав подальше раздражение от её смущения под совершенно однозначным взглядом Ильмариона, полюбопытствовал я.

— В целом — да, — тут же кивнула Соня, явно тушуясь от назойливого внимания моего брата. — Осталась вывеска… Нужно будет как-нибудь встретиться, чтобы обсудить дизайн. Если вы всё ещё готовы помочь.

Она нерешительно потупила взгляд. Ильмарион снова расплылся в угодливой улыбке растовщика:

— Оставьте мне ваш адрес, и в ближайшие дни я зайду к вам.

Это вряд ли.

Зайти у него не получится, даже если он применит всю свою демоническую силу. Все обереги бабушки Фиалки на месте, и демонам теперь в цветочный магазин дорога заказана.

Пришлось приложить немалые усилия теперь уже для того, чтобы скрыть злорадную усмешку.

Соня быстро, парой строк, начеркала на листочке место встречи и протянула его Ильмариону, а тот, словно дразнил меня, дольше положенного задержал в своей руке её тонкую ладонь. Ох, напрашивается… Как только верну силы, я ему напомню эту его игру.

— До скорой встречи, — Ильм спрятал в карман клочок бумаги, даже не взглянув на него.

Ему и не нужно. Он теперь не оставит её в покое, даже несмотря на всё, что я говорил десятком минут ранее. Проклятье.

— Всего хорошего! — коротко кивнул я, подхватывая моего партнёра под руку.

— До свидания! — уже на ходу бросила через плечо озадаченная София, но, к её чести, не стала ни задавать вопросов, ни уж тем более возмущаться.

— На сегодня всё? — справившись со жгучим негодованием, поинтересовался я.

— Осталась самая малость, — словно выдернутая из задумчивости, встрепенулась Соня. — Остались горшки под розы и орхидеи, смесь для герани и кактусов, особые удобрения для лимона… Ну и так, по мелочи…

О мелочах я уже слушал вполуха. Сейчас меня тревожили иные мысли, но всё же улыбнулся и кивнул:

— Надеюсь, горшочник у тебя тоже добрый знакомый. И ты так же быстро разберёшься и с этим вопросом.

И на этот раз без неприятных неожиданностей.

Глава 13

Фиалка

— Сонечка, деточка! Шо-та я не понимаю, — Клавдия Семёновна с изумлением разглядывала результат моей упорной трудовой деятельности. — Зачем же всё это нужно, а? А денег-то! Денег потрачено! Кактусы-шмяктусы у нас лет пять никто не покупал! А эти, как их, герберы? Ромашки же обыкновенные, в самом деле!

Я бережно вернула розовый куст на полку, отряхнула руки от земли и развернулась лицом к торговому залу. За пару часов взмокла так, что платье можно было отжимать, волосы упрямо липли ко лбу, руки почернели от работы с землей и удобрениями, но увиденная картина заставляла забыть обо всех этих неудобствах. В каждом цветке — жизнь, в каждом растении — сила. Магазин медленно, но верно возвращался к привычному облику. В груди тёплыми волнами расползалось живительное тепло.

— Это ещё не всё, — мои губы расплылись в улыбке. — Завтра нужно забрать с фермы луковицы новых сортов тюльпанов и гиацинтов. К слову нужно подготовить ящики для хранения. Кажется, в кладовой я видела несколько подходящих. А через пару дней привезут новые стеллажи и тумбы под цветы. Надеюсь, к пятнице успеем преобразить это место до неузнаваемости.

— А в пятницу шо там у нас? — тётя Клава хохотнула. — Никак английский принц приедет за букетиком? У них там как раз свадьба за свадьбой!

Кажется, нужно убрать телевизор из торгового зала.

— В пятницу чаепитие, — напомнила я в который раз продавщице. — Да, и к нему ещё нужно сделать приглашения. Клавдия Семёновна, очень надеюсь на вашу помощь!

— И откуда в тебе столько энергии, Софочка? — тетя Клава всплеснула руками, а затем хитро подмигнула, — Погоди! Да влюбилась небось!

Ох уж эти бразильские сериалы! Телевизору точно здесь не место.

— … В Романа нашего! — женщину понесло дальше. — Ну точно! Он ж из-за тебя тут мордобой устроил!!! Ну с тем щупленьким бледненьким неделю назад!

Щупленький… Бледненький?! Кровь прилила к щекам. Роман… ударил Лёшу?!

— Клавдия Семёновна, — я всеми силами старалась скрыть изумление, — причём здесь это вообще? О чём вы говорите?

— Ой, да мужичка твоего знатно он уделал! — тётя Клава в который раз заговорщицки подмигнула. — Кровищи-то было! Такое ж только вон в кино видала! А тут вон оно шо! А я-то всё думаю, шо за Роман, откуда взялся такой импозантный мужчина! Будь я на пару десятков лет помоложе… э-эх!

Я замерла, пытаясь понять услышанное. Неужели мой «партнёр» действительно устроил драку с бывшим женихом? Так вот какой способ он придумал, чтобы заставить Лёшу молчать о произошедшем…

— Роман здесь совершенно ни при чём! — ответ вышел немного резким, но тут же на лице тёти Клавы заиграла самодовольная ухмылка.

— Я-то всё вижу! Бросала б ты этот бизнес-шмизнес! А то уведут у тебя Ромку, точно говорю, уведут! Тут ко мне приходила Люська-костюмерша, интересовалась…

Бессмысленный трёп прервал резкий грохот в дверях магазина, а затем на пороге появились двое взъерошенных, румяных и хорошо знакомых мальчишек. Серёжка, щуплый и высокий, и Антошка, маленький и коренастый.

— Бабуш, ну ты скоро? — загундели они в один голос. — В парк пойдём? Ой, привет, тёть Соня!

— Привет! — улыбнувшись, я махнула сорванцам. Клавдия Семёновна воспитывала внуков одна. И это была одна из причин, по которым я не могла лишить её рабочего места, даже несмотря на её халатность в последнее время.

— Чумазые, растрёпанные! Опять дрались во дворе?! — брови Клавдии Семёновны строго сошлись на переносице.

— Нет, — Серёжа уверенно и весьма правдоподобно замотал головой. — Честно-честно!

— Смотрите у меня! Если ещё хоть одна жалоба…! — женщина подхватила сумку со стола и направилась к выходу. — До завтра, Софочка!

— Хорошего вечера!

Дверь захлопнулась, а следом раздался скрежет замка. Теперь меня никто не побеспокоит.

Я втянула в себя воздух, откинула волосы назад и развернулась к торговому залу лицом. Взгляд уткнулся в злосчастную лестницу. Боль от предательства опять отозвалась нытьём в груди. И перед глазами тут же живо нарисовались события недельной давности. Лёша, гроза, буря, всплеск силы… И Роман. Он спас меня от перегорания и… отомстил?

Магия тонкими иголочками вновь и вновь пронзала кончики пальцев.

Я тряхнула головой. Нужно взять себя в руки. Контроль над эмоциями — первый шаг контроля силы. Силы, которую так тяжело принять.

Ещё месяц назад я была всего лишь обыкновенным менеджером по закупкам, девушкой любящей, мечтающей, живущей спокойной, размеренной жизнью.

Три недели назад судьба лишила меня всего, что было дорого и любимо.

Семь дней назад внутри проснулась немыслимая, невероятная сила. Та, что не поддаётся никакому логическому объяснению. Та, что дремала внутри в ожидании пробуждения… Та, что передалась в наследство от бабушки.

Всё, что происходит сейчас, кажется нереальным. Будто сон наяву. Я осталась наедине с этой силой. Без объяснений. Без обучения. Всё, что было у меня сейчас — смутные воспоминания детских сказок перед сном, которые оказались пугающей непонятной реальностью, напарник, потерявший силу, и… гримуар.

Я осторожно взглянула на стойку, на которой, словно самая обычная энциклопедия, лежал бабушкин гримуар. Единственная книга, которая умела самостоятельно мыслить и самостоятельно принимать решения. Серьёзно. Зачастую она показывала мне лишь чистые листы, пропахшие смешанным ароматом цветов и затхлости. Интересно, а сейчас, когда мы остались с ней наедине, что она мне покажет? Даст ответы на сотню вопросов о чародейках и магии?

Осторожно, словно боясь спугнуть гримуар, я сделала шаг вперёд. Следом ещё один. Спокойно. Сделала глубокий вдох. Нужно просто успокоиться, и тогда книга откроет свои тайны. Так сказал «партнёр» в тот момент, когда гримуар вдруг решил обороняться от меня самым настоящим электрическим током.

Книга отозвалась хорошо знакомым пурпурным свечением. Я протянула руку и коснулась прохладной обложки. Кончики пальцев закололо.

Неуверенно, наугад распахнула её где-то посередине. Ничего. Пусто. Она вновь отказывается со мной общаться.

К горлу подступил комок.

— Что я делаю не так? — прошептала едва слышно.

Провела пальцами по странице, ласково поглаживая её, и… она отозвалась теплом. Запахло фиалками — так, что закружилась голова. А на совершенно чистых желтоватых листах, светясь зеленоватым светом, стали быстро проявляться буквы, слова, строки…

Неужели заговорила?!

* * *

Я во все глаза наблюдала за этим светопредставлением, раскрыв от удивления рот. Постепенно страница заполнилась и свечение угасло. Гримуар позволял мне прочитать написанное!

Правда, очень непривычно. Буквы, выведенные на старый манер, с кучей завитушек, выглядели красиво, но оказались сложно читабельны. И поначалу, я не могла уловить смысл. Но с третьей строчки всё стало понятно, словно сама книга правила почерк писавшего под меня.

Взгляд скользнул по странице и зацепился за слово, написанное большими буквами и трижды подчёркнутое — ДЕМОНЫ.

Ох, это что — и демоны, получается, существуют?! Кошмар какой!

Взгляд заскользил по тексту, и с каждой строчкой сердце начинало биться чаще:

“Демонов делят на три ранга.

Первый: низшие, или пожиратели. Они не разумны и уродливы. Вырвавшись из Ада, приносят много бед, убивая всё живое, попавшееся им на пути, но и избавиться от них особого труда не составляет”.

Дальше набор букв и ритм, с которым их нужно произнести.

Похоже какое-то заклинание.

“Вторые — разумны, человекообразны, но голод тоже их слабость. Питаются чаще человеческой энергией. Яркие представители — суккубы и инкубы”.

Снова закорючки и буквы заклинания. Интересно, а что делает это заклинание? Лишает силы? Или… Убивает?

“И высшие. Эти особо опасны — по той причине, что их практически невозможно отличить от людей. Источниками силы, а вместе с тем и жизни для них служат души, которые они добывают (или для них добывают) посредством подписания Контракта.

Контракт имеет три основных момента, которые ни один демон не может обойти — имя, кровь и срок жизни, который демон оставляет своему должнику. Всё это запечатлено в демоническом Договоре.

Чаще всего взамен он обязан исполнить одно желание, но оно не может касаться любви или вечной жизни.

Подписанный контракт обратной силы не имеет. Демон обязан выполнить услугу, о чём ему напоминает татуировка с именем на его теле. По исполнению обязательств — клеймо с полным именем демона появляется на теле должника, что подразумевает неразрывную связь, потому с момента подписания договора от демона уже не удастся защититься оберегами, амулетами и даже родовыми артефактами.

Контракт считается исполненным со смертью должника. Или разорванным — со смертью демона.” И далее приписка летящим и таким знакомым почерком: “Но исполнить последнее пока в нашем роду никому не удалось”.

В легкие ворвался уже знакомый запах гари и серы, и книга, словно ожив, захлопнулась. Я вздрогнула от неожиданности.

— О! Смотрю, у тебя всё очень даже неплохо получается! А ты волновалась! — вкрадчиво заговорил за моей спиной Роман, а затем выставил рядом с книгой на стол какой-то пакет и бумажный стаканчик из кофейни напротив. — Ты хоть обедала?

Ткань его пиджака едва коснулась нагой кожи моего плеча. Что-то внутри предательски дрогнуло.

— Как ты здесь очутился? — я резко развернулась и тут же уткнулась прямиком в грудь моего “партнёра”. И снова этот аромат костра и хвои одурманивал разум. Роман снова нарушал границы, которые я старательно возводила между нами всю неделю. Рабочие отношения. Не более. И точка.

— Перенёсся. У меня понемногу восстанавливаются силы. Похоже, ты на меня хорошо влияешь, — ухмыльнулся он, лукаво взглянув, и сделал глоток из второго такого же бумажного стаканчика. — М-м-м! Превосходный кофе. Попробуй! Тебе должно понравиться.

Сейчас было совершенно не до кофе. Взгляд снова упал на едва мерцающий гримуар. Книга что-то хотела мне сказать… Что-то важное.

— Спасибо! — я нерешительно обхватила пальцами горячий картон и закусила губу. — Ром, возможно я сейчас глупость спрошу, но скажи… что ты знаешь о демонах? Они что, правда существуют?

Роман медленно вернул стаканчик с кофе на стол. Спокойно, но… напряжённо? Только полыхнул и погас огонёк на дне чёрных зрачков. Он точно что-то знал про этих существ!

* * *

— Достаточно, чтобы советовать тебе не иметь с ними никаких дел, — холодно проговорил он, словно самому уже доводилось с ними встречаться. — Они беспринципны, жестоки и эгоистичны. Но главное, у них нет души, и эту пустоту они заполняют чужими, светлыми душами. Правда, адский огонь, из которых соткана сама суть демона, рано или поздно сжигает любую душу… Это ещё называют карой за грехи человеческие. А почему ты спрашиваешь?

Я сделала глоток. Во рту появился лёгкий привкус горечи.

— Гримуар открылся мне именно на странице с описанием демонов. Мне кажется, что это не просто так… Может, я должна поймать какого-то демона? Чародейки выполняют задания, которые посылают…эээ… свыше? Как думаешь?

— Драгоценная моя, всё, что ты сейчас должна — это успокоиться и обуздать свою магию. Книга заговорила — прекрасно! Но, похоже, пока она не совсем… хм… настроилась на рабочий лад. Лучше бы открылась на разделе с подсолнухами. Там как раз привезли семена…

Последние слова он произнёс нервно и словно обращаясь уже не ко мне, а к бабушкиному гримуару.

И правда, какая охота на демонов, если у меня пока только и получилось, что воскресить пару десятков комнатных растений.

— Ну не расстраивайся, ещё успеешь спасти мир! — Роман мягко заговорил, нарушая молчание, а затем сделал шаг навстречу. — Все эти драки, погони и прочая ерунда — очень утомительны, но привносят особый шарм и изюминку в нашу жизнь.

Шарм? Изюминку? Он что, для развлечения подрался с Колесниковым?!

— Хм… К слову, о драках. Ты действительно подрался с… ээээ… Лёшей?

Роман вскинул бровь, а следом на его губах промелькнула едва заметная улыбка.

— Клавдия сболтнула? Вижу, всё же судьба Хуаниты её увлекла не настолько, чтобы она смогла забыть маленький инцидент, который приключился между нами с твоим… знакомым. Случился жуткий конфуз. Он был слегка обескуражен случившимся и не вписался в дверной проём, когда спешил удалиться. Думаю, теперь он не будет тебе надоедать. Да и память начнёт слегка его подводить… Посему можешь не волноваться, что некоторые тайны, которым всё же лучше тайнами и оставаться, расползутся по миру. Не от него так точно.

Последние слова он произнёс какой-то странной уверенностью.

Значит, именно кулак моего “партнёра” стал причиной поспешного ухода бывшего жениха из магазина. Теперь я точно это знала. И, если быть честной, этот факт меня обрадовал. Роман сделал как раз то, что следовало. У меня у самой руки чесались…

— Спасибо тебе, — я втянула воздух, в попытке в очередной раз успокоиться. — Знаешь, тот, кого любишь, всегда причиняет самую большую боль. В тот день… — к горлу подкатил комок. Говорить стало сложнее. — В тот день, когда пришло известие о смерти бабушки, Лёша… он… кувыркался в нашей кровати с официанткой из соседнего кафе… И… Я не смогла простить. А он не видел в этом ничего… хм… такого. И там, на лестнице, я… знаешь, я вспылила. Хотелось убрать это самодовольное выражение на его лице. Но получилось… Ох… Мне вряд ли удалось бы справиться без твоей помощи…

— О чём речь, Соня?! Иногда даже самым сильным людям нужна рука, на которую можно опереться. И не стоит тушеваться и стесняться об этом просить. В конце концов, я именно для этого здесь.

И совершенно неожиданно он осторожно обнял меня за плечи и несильно прижал к груди.

— Даже скалу истачивают солёные волны и пронизывающие ветра. А ты — всего лишь человек, Соня. Всего лишь женщина, хоть и самая невероятная из тех, что мне доводилось встречать. А я многое в жизни повидал, поверь, — он приподнял указательным пальцем мой подбородок и буквально заставил посмотреть ему в глаза. — Перестань стыдиться принимать помощь. Иногда… кому-то тоже необходимо быть нужным. Это делает его… человеком, — он коснулся моих волос и заправил прядь мне за ухо. — Тебе идёт, когда лицо открыто! — в его голосе появились странно хриплые нотки, а костяшки пальцев, рассыпая по коже мелкие мурашки, нежно коснулись моей щеки.

Сердце предательски затрепетало в груди. Дыхание перехватило.

Словно в замедленной съемке я смотрела, замерев, как его лицо приближается к моему. Горячее дыхание обожигало мою кожу… Ощущение дежавю окутало разум. Взгляд скользнул на его губы. Хотелось прикоснуться к ним. Вновь ощутить опасное пламя… Поддаться этому огненному искушению…

Я потянулась вперед и… Тишину пронзил громкий стук, заставивший меня вздрогнуть.

— Соня! Ау, ты здесь или где? — донесся словно сквозь толщу воды хорошо знакомый голос Катюхи.

Я резко отпрянула. Катя?! Что она тут делает?!

Кажется, всё же решила исполнить свою угрозу и приехать, чтобы мне помочь.

— Наверное, тебе следует открыть, иначе твоя подруга выломает дверь. А это дополнительные расходы, — неумело скрывая разочарование, пошутил Тарион. — А у меня ещё дела. Горшки… Стеллажи… всякая ерунда…

Глава 14

Демон

В доме витал сладкий цветочный запах и царило радостное, приподнятое настроение. Соня порхала по оранжерее, расставляя закуски, вазы с цветами, подносы с чашечками и креманки с разнообразным вареньем. Семёновна, ворча себе под нос очередную тираду о неуместности подобных мероприятий, семенила за ней по пятам, больше мешая, чем помогая.

Новоприбывшая подруга, громко комментируя всё, что делала, раскладывала салфетки и рассказывала свежие сплетни о столичной жизни:

— …А Лёшка твой притих, как вернулся в столицу. Видела его в курилке на днях. Бледный, замученный, потерянный! Жуть! — наводила она на нужный, откровенный разговор Соню, но та всё равно отмалчивалась.

Спросить прямо наглости у Кати, слава изначальной тьме, пока не хватало, но видно было, что до этого уже недалеко. Терпением Катерина не отличалась, как и чувством такта.

— Кать, не думаю, что сейчас подходящие время и место для этого разговора, — нервно осадила подругу хозяйка дома, обводя взглядом помещение. — Ещё стулья нужны.

— А вот Роман мне и поможет их принести. Не так ли, Рома? Девушкам вообще непозволительно таскать тяжести.

М-да… Конкретно эту девушку можно вместо локомотива в состав ставить…

— Конечно, всё равно мне совершенно не нашлось дел, — расплылся в улыбке я, отчего Соня едва заметно поморщилась.

Или, может, мне показалось? А может, хотелось, чтобы так было? Не суть. Что-то я в последнее время как-то на всё очень неправильно реагирую, на ситуации некоторые и на людей, с ними связанных. Особенно на чародейку.

— Ты вчера и так сделал больше, чем мы рассчитывали…

И смог бы сделать ещё больше, если бы меня всё время не пыталась пощупать, погладить или хоть потрогать Екатерина, навязывая мне своё бесценное расположение. В коем я, к слову, совершенно не нуждался. Как-то за последние несколько веков я стал немного привередлив по части интимных связей.

И вообще… Она меня немного раздражала. Весьма странная особа, к слову.

— Ну что ты, Сонь? Роман — мужчина, полный сил! Почему бы ему не направить их в самое нужное русло? — притом меня дамочка наградила таким взглядом, что я едва не поперхнулся заготовленным согласием.

Проклятые пески Хаоса! Как она меня раздражает! Но придётся терпеть, собрав всю свою силу воли в кулак, и попытаться никого не пришибить. Терпение — моё достоинство. По крайней мере, всегда им было. И не время об этом забывать.

Вообще Екатерина была хоть и не особенной, но вполне симпатичной молодой женщиной. Невысокая, с ладной фигурой… С выразительными карими глазами и правильными чертами лица. Шатенка, что ранее мне особо нравилось в женщинах… но чего-то в ней не хватало. Наверное, способности испытывать сильные чувства. Такие люди поверхностны и скучны.

Помню, была одна ведьма, из тёмных… во времена бубонной чумы в Англии. К слову, с моей помощью она, чума, там и появилась. Ну как… проклинала ведьма, я — помогал согласно условиям контракта. До сих пор так и слышу её надрывное: “Чуму на ваши головы, пожар в ваши дома!” Хороша всё же была. Столько экспрессии… Кажется, она тогда мстила за своего возлюбленного. После её ухода пол-Лондона сгорело, а половину накрыло эпидемией чёрной чумы.

Вот как надо любить…

И взгляд сам собой переместился на расставляющую на столе чашки Соню. Вот она, мне кажется, тоже смогла бы любить так…

Мне даже любопытно, а я смог бы? Не ради амбиций, власти или самоутверждения, а ради кого-то, кто был бы для меня важнее, чем всё вышеперечисленное?

Хотя — бред! Демоны не умеют любить! Не умеют чувствовать… К чему эти глупые предположения?

И вообще, в плане плотских утех меня сложно чем-либо удивить. У меня неплохая фантазия и достаточно времени и сил, чтобы воплотить в жизнь даже самые смелые мечты.

Чего только стоит почти столетье в поселении суккубов. Вот в чём-чём, а в искусстве добывать себе пропитание они невероятны.

— Рома-а-а! Стулья тебя ждут! — о, мы уже на ты…

— Конечно, Екатерина!

Я крутанулся на пятках и вышел в торговый зал.

Да, всё же славно мы потрудились. Не было и следа недавнего упадка. Всё отремонтировано, покрашено. Идеально натёрты, стараниями девушек, оконные стёкла. Новая мебель и невероятное количество живых цветов.

Кто бы мне ещё месяц тому сказал, что я буду получать эстетическое удовольствие и, своего рода, удовлетворение, глядя на результат собственной созидательной деятельности. Ну если покраску стен можно так назвать.

Хотя… Три тысячи лет в мирах — уже повод стать переборчивым в любого рода удовольствиях.

Ещё чуть — и можно смело говорить, что я выполнил свою часть договора.

И радоваться бы этому осознанию, но как-то должного восторга он не вызывал. Почему-то!

Из размышлений меня вырвал короткий, чуть нервный стук в дверь.

Начинают сходиться. Рановато.

Бросил быстрый взгляд на настенные часы — ох, как быстро время летит! Стрелки показывали без трёх минут семь. О! Даже интересно, кто там такой пунктуальный.

Дверь открылась с недовольным скрипом. Всё же нужно будет не забыть её смазать. А то как-то нехорошо получается. Недоработка.

На пороге стоял старичок-мебельщик в идеально отутюженном коричневом костюме моды прошлого века. Пряча свои мысли за стёклами очков в позолоченной оправе.

— Рад видеть, Савелий Дмитриевич! — совершенно безэмоционально соврал я, делая шаг в сторону и пропуская его внутрь помещения.

Старик опасливо покосился на меня, но всё же вошёл, как-то нервозно вытерев совершенно чистую обувь о новый половик.

— Не могу ответить взаимностью! — пробубнил себе под нос Савелий Дмитриевич, чем меня несколько удивил. — Одного понять не могу, как тебе удалось войти в этот дом?

* * *

Ах, вот оно что! Значит, старик всё же имеет если не силы, то знания.

— Совершенно не понимаю, о чём вы.

— Всё ты понимаешь. Но недолго тебе здесь топтаться. Скоро в ад отправишься. Я всё…

— Ты совершенно ничего… — прорычал я, нависнув над вздрогнувшим стариком. — Иначе я сделаю так, что ты будешь молить о смерти. Поверь, у меня хватит и опыта, и сил. Не испытывай моего терпения.

Старик задрожал. Казалось, вот-вот хлопнется в обморок. Но взглянув в его глаза, я понял — от своих замыслов он отступаться не собирался.

Вот только этого идейного мне и не хватало.

Вообще, идейные и фанатики сложные не только для нас, тёмных, но и для истинно светлых. Потому что у них, по сути, мозгов нет. Не могут трезво оценивать ситуацию.

— Савелий Дми-итриевич! — чародейка появилась как раз “вовремя”. — Как я рада, что вы нашли время!

— Как же я мог пропустить такое радостное событие?! Сам бы себя не простил, — да конечно, сидел бы себе, старый пень, и строгал Пиноккио, так нет же, на подвиги на старости лет потянуло. — Ты и правда вдохнула жизнь в это место. Я не сомневался, что у тебя всё получится.

— Мне помогли! — губы Сони расплылись в улыбке, а её ладонь мягко коснулась моего плеча. — Вряд ли бы мне удалось достичь такого результата без Ромы.

— Как же, как же… — проскрипел старик, отчего мне страшно захотелось скрутить его индюшиную шею.

— Что же мы всё в дверях стоим?! Проходите скорее! — чародейка взяла старикашку под руку. — Ром, стулья в подсобке!

— Помню! — процедил я, не в силах отвести взгляда от боевой черепахи в лице хорошо изношенного мебельщика.

Но пришлось.

Зачем привлекать внимание? Успею ещё с ним потолковать. Сейчас-то он не станет “открывать глаза” Соне. А там…

В общем, я с более-менее спокойный настроем отправился за стульями.

Собственно, с чего это я так разволновался?

Ну расскажет старик о том, что я демон. Ну узнает Соня, что подписала кровью контракт там, на мосту, и теперь её душа уже почти у меня. Почему это меня должно волновать? В конце концов, рано или поздно она и так всё узнает. К чему рефлексировать?

Но почему-то спокойствия осознание неизбежности грядущих событий мне не добавляло.

Как и продолжение вечера.

Всё же в маленьких городках есть своя прелесть. Здесь редко что происходит. И скудность, ограниченность впечатлений делает даже похороны хомяка — событием года.

Что говорить об открытии почти захиревшего магазина?

На чаепитие сползлась добрая половина жителей города.

Не думайте, вторая половина просто была не в состоянии прийти или имела истинно уважительные на то причины — включая внезапную смерть.

Часть присутствующих желали увидеть собственными глазами результаты Сониных стараний, часть — увидеть недоделки, а часть хотела просто быть в тренде и при завтрашнем обсуждении в булочной оставаться на волне, а не хлопать глазами, не имея возможности и слова вставить в обсуждения.

Некоторые гости, как Савелий, чёрт бы его побрал, Дмитриевич, действительно пришли поддержать новую хозяйку магазина. Но я по глазам присутствующих видел, что таких — раз, два и обчёлся.

С особо кислой физиономией пил чай (видимо, с уксусом) Степан Георгиевич. По крайней мере, морщился он от каждого глотка, словно от того, выпьет ли он чай, зависело, выпустят его из этого дома или нет.

Соня, казалось, выползку серпентария на светский раут на замечала. Она была счастлива, красива в невероятно идущем к цвету её глаз сиреневом, в пол, платье и открыто улыбалась каждому, кто решался высказать свои пожелания и восхищения. Правдивые или лживые.

Только иногда морщилась или хмурилась, когда Катерина, стреляя глазками в меня, что-то заговорщицки шептала ей на ухо.

Мебельщик нервно топтался в углу, выбирая хороший момент для плохого разговора.

Фоном к шелестящим обсуждениям булочницы Марии Евгеньевны и жены ювелира Элеоноры Германовны играла лёгкая красивая музыка, вуалируя шуршащий шепоток местных светских львиц.

Какое всё же убожество. Ладно, если обсуждать — так что-то стоящее.

Я поправил пиджак и сделал музыку чуть громче.

Соня тут же бросила на меня быстрый непонимающий взгляд и чуть нахмурилась, когда я решительно двинулся сквозь толпящихся гостей к ней.

— Позволите пригласить вас на танец? — протянул я руку, глядя ей прямо в глаза.

Наверное, это несколько старомодно, но мне доставляет необъяснимое эстетическое удовольствие следовать традициям и нормам многовековой давности.

В её взгляде мелькнули нерешительность и растерянность… Она взглянула на недовольно фыркнувшую подругу — и вложила в мою руку свою ладонь.

— Конечно, — сдержанно улыбнулась Соня, опуская вторую свою руку мне на плечо и оказываясь так близко, что меня овеяло её теплом и запахом цветочного парфюма. — Но мне кажется, это не лучшая идея, — добавила она уже шёпотом мне на ухо.

Всё же она невероятно магнетична. Подумать — я, демон со стажем, теряю самообладание в её присутствии. Забавное ощущение… и такое насыщенное. Казалось бы, физические желания для меня всего лишь способ ублажить плоть, но… рядом с ней я хочу не так… хочу экспрессии, как у той ведьмы, что сожгла Лондон ради любимого человека.

Я сократил то ничтожное расстояние между нами, что ещё оставалось, и, медленно склонившись, прошептал:

— Разве есть дело до других людей, когда мыслями правит единственная? — кажется, эту фразу я украл у какого-то несчастного поэта времен раннего средневековья. Может, даже того, что под конопляную настойку страдал о замужней дамочке. Но именно эти слова как нельзя лучше отображали саму суть моего состояния.

Соня напряглась как струна. Я ощутил, как замерло её дыхание. Смутилась? Испугалась?

Шаг. Ещё… Плавная музыка уводила нас всё дальше в глубь человеческой фантазии, которая уже завтра пожелает наградить нас самыми неправдоподобными эпитетами. Она уводила нас всё дальше от интриг Ада и борьбы за власть.

Я слушал прерывистое, порой замирающее дыхание Сони, ловил её запах и думал… Да ни о чём не думал. Просто понимал, что даже трёх тысяч лет вот таких мгновений — рядом с ней мне было бы мало… и пьянел от этого понимания… Соня… София… Фиалка моя…

— Земля не рождала женщины прекраснее… — выдохнулось само собой, и я бросил осторожный взгляд, чтобы оценить её реакцию. Ладонь на плече сжалась чуть сильнее. По коже, проникая сквозь плотную ткань пиджака, волнами рассыпались искры — искры её магии… вызывая где-то у меня в груди странное ощущение. Тягучее и сладкое, как молодой мёд. Как же странно влияет на меня её близость… Дурманит, как лучший колумбийский героин, и пьянит, как шотландский скотч. Этот лёгкий запах, запах фиалок и солнца, напрочь вытесняет, выветривает все мои мысли, которые я так тщательно вынашивал тысячелетиями… И оставляет лишь лёгкий флёр неправильности и… пустоты моего демонического существования.

Соня хотела что-то сказать, хотела ответить. Мягко улыбнулась, старательно отводя взгляд. На её щеках появился лёгкий румянец, губы приоткрылись, чтобы заговорить, но тут…

* * *

Музыка оборвалась, нам пришлось остановиться, и Соня сделала шаг назад, выскользнув из моих объятий и слизнув со своих губ готовую сорваться фразу, отчего в моей голове зароились и вовсе уж шальные и не совсем уместные сейчас мысли. Так живо рисующие желанный вариант развития событий, что у меня сбилось дыхание.

— Роман! Вы не говорили, что так прекрасно танцуете! — налетела на меня, как торнадо, названное, видимо, в её честь, Катерина. Очень кстати оборвав пошлые мысли. — Вы просто обязаны меня пригласить на следующий танец!

Да ладно! Всё, что я обязан сейчас, это обойтись без членовредительства.

— Конечно, Екатерина! Как я могу отказать такой очаровательной девушке?

Вообще-то могу. Но, кажется, скандальная сцена на чаепитии — не лучший вариант развития событий. В плане маркетинга так точно. Хотя… Чёрный пиар — тоже пиар.

Но почему-то, глядя, как Соня тихо выходит в дверь, ведущую во дворик за домом, мне меньше всего хотелось танцевать с малознакомой и совершенно безынтересной девицей.

На деле — последующие три минуты тридцать две секунды были самыми долгими за мою жизнь! У времени вообще странное свойство — просыпаться песком сквозь пальцы в часы триумфа или же растягиваться в вечность — в секунды пыток.

Но…

Чего не сделаешь ради удачного контракта. Или не только для контракта?

— Рома, а ты — как оказался в этом богом забытом городе?

Кажется, я задумался настолько, что реплика мадемуазель меня очень удивила. Почему-то у меня сложилось убеждение, что разговаривать с ней я совершенно не обязан.

Собственно, и не обязан. Но эти никому не нужные человеческие приличия буквально заставили выдавить из себя скупую, но правдоподобную улыбку.

— Екатерина, жизнь изменчива, и никогда не знаешь, каким путём поведёт тебя судьба и куда свернёт…

Дамочка несколько раз моргнула, силясь объять куриным мозгом смысл фразы, но не вышло. Жаль. Хотя нет. Не жаль. Мне плевать на неё совершенно.

— Вы такой загадочный! — на её губах заиграла весьма двусмысленная улыбка, а затем дамочка провела острым язычком по губам. Нет, дорогуша. Не то. Тренируйтесь дальше. — Я обожаю загадки! Все эти дни я наблюдала за вами, но так и не нашла разгадку!

— Некоторые загадки отгадывать не стоит, Катя. Это чревато, особенно для молодой девушки, не совсем понимающей, куда суёт нос. Не ищите загадок. Лучше понаблюдайте за своим образом жизни и отгадайте, что с вами не так, если приходится вешаться на малознакомого мужчину и настолько бесхитростно себя предлагать.

Наверное, получилось слишком жёстко и нервно, и даже выдавленная улыбка совершенно не смягчила смысла фразы. Но… Что поделать? Не умею я смягчать железные факты.

Она резко отпрянула и заморгала так часто, что казалось — вот-вот шлёпнется в обморок.

— Да как вы смеете! Нахал!

— Екатерина, держите себя в руках и не устраивайте сцен. Примите то, что вы мне неинтересны, и идите запейте неудачу чаем с черничным вареньем. Оно у Сони просто изумительное. Ручаюсь.

Лицо Екатерины исказила ехидная ухмылка.

— Ты хочешь её, да? Соню? — она зашипела гадюкой. — Так вот знай, тебе ничего там не светит! Ты ей неинтересен! Во-о-обще! И она не знает, как от тебя избавиться! Чао!

О, Хаос! Воистину, женщина — твоё порождение!

Но ушла, и слава извечной тьме.

Не сказать, что её слова меня задели. Опыт подсказывает, что женщина в гневе старается со всего маху попасть в самое больное место — самолюбие. Моё самолюбие непробиваемое. Его даже изгнание из Ада не пробило, и не этой убогой тягаться с вестниками Хаоса. А вот самообладание требовало виски, дабы всё же обошлось без членовредительства. Терпение терпением, а меня, Тариона иль Сарах Раор Хаоса, ещё никто не пытался унизить. А те, кто пытались… сидят в кресле главы Совета.

Какой-то неудачный у меня период в жизни.

А виски всё же поищу. Точнее, вытащу оттуда, куда спрятал его от Сони.

* * *

Шлейф дурного настроения тянулся за мной, как отощавшая адская гончая, требуя накормить её чьим-то ужасом. Ну или хотя бы страхом.

Увы, пока на глаза не попадалось ни одного предполагаемого смертника.

— Степан Георгиевич! Я честное слово стараюся… — донесся из-за кухонной двери голос Клавдии Семёновны, пропитанный раскаянием и искренним сожалением. — Я не пойму, как это у неё всё вышло. Точно этот приблудный аферист! По нему с первого взгляду видно! Кучу денег нашёл за день. Не иначе — бандюган какой столичный.

— Меня не волнует, кто и что там сделал, — резко прервал её жалобное блеянье наш сосед. — Я плачу вам деньги не за ваши оправдания, почему у вас ничего не вышло.

— Но вы же видели! Я делала всё…

— Значит, не всё! И вообще, место продавца в моём маркете не может оставаться вакантным так долго. А вас пока никак не сократят.

Клавдия Семёновна вскрикнула, а после всхлипнула, и я, наконец, решил, что услышал достаточно, и продолжение этого радио-романа никому не требуется.

Возможно, я слишком резко ворвался в торговый зал, потому как тётя Клава вскрикнула повторно и плюхнулась на излюбленную табуретку, вмиг побелев так, что казалось — вот-вот лишится чувств. Зато наш малоуважаемый конкурент попытался состроить хорошую мину при плохой игре и изобразить недоумение, удивлённо выгнув бровь.

— Спасибо, Клавдия, я обязательно обработаю розы этим инсектицидом. А то спасу нет от этой чёртовой тли.

Не верю! Вот совсем не верю. Ещё одна попытка!

Я укоризненно поцокал языком и покачал головой, наградив Семёновну таким взглядом, что она ещё и мелко задрожала и покрылась испариной. Этот страх безотчётный. Страх перед сильнейшим существом. И он инстинктивно требовал бежать куда подальше, пока моя адская гончая по имени Дурное Настроение не сорвалась на неё.

— Клавдия Семёновна, что же вы разбрасываетесь секретами фирмы? — рыча, поинтересовался я, отчего сбледнул и Стёпа.

— Что, собственно…? — пытался храбриться не очень честный предприниматель. Милашка какой. Сейчас я всё ему объясню.

— Клавдия Семёновна, вернитесь к гостям. Вдруг у них там тоже тля, — продавщица быстро вскочила с табуретки и чуть не бегом потрюхала к оранжерее, но почти у выхода я осторожно, но непреклонно схватил её за руку и жёстко, почти зло, пообещал: — А чуть позже вы расскажете и мне об этих волшебных инсектицидах. В подробностях и с чувством. Можно в лицах.

Клава нервно сглотнула и вытерла рукавом пот со лба.

И только когда дверь за ней закрылась, я позволил вырваться своему раздирающему гневу, и сам не заметил, как вцепился в горло Стёпы, со всего маху грохнув его тушкой о стену.

— Ай-яй-яй… — старательно маскируя рык под мнимое благодушие, протянул я. — Что же вы так неосторожно, Георгиевич. Так же и голову свою бедовую разбить недолго. Заработать гематомку в мозгу и превратиться в овощ. Слюнки пускать и под себя ходить…

Для пущей убедительности я повторно грохнул Степой о стену так, что тот захрипел и закатил глаза.

— Но-но! Не стоит, голубчик. Вы же не девица благородных кровей, чтобы терять сознание и падать на ручки очень красивому мужчине? Правда? Вы успешный бизнесмен без стыда и совести. Без капли человечности. Почти с демоническими качествами… Но, дорогой мой. Я просто обязан вас предупредить, что если уж вы решили записаться в ряды демонов и играть грязно, нужно уметь силой доказать своё право творить зло. Иначе свои же и сожрут.

Я так старался сдержать злость и говорить спокойно, но руки всё равно сжались на его горле, и Степа начал обмякать.

Вдох-выдох.

Ладно! И правда могу придушить. Потом ещё с трупом носиться. А у меня настроение не то. Выпить вообще-то хочу.

Я наградил его двумя ощутимыми оплеухами и швырнул на небольшой диванчик, который недавно заказала Соня.

Перфекционист во мне просто вопил о том, что страшненький дядя совершенно не вписывается в интерьер, и от него нужно срочно избавиться. Демон — не сопротивлялся, а Дурное Настроение, поскуливая, радовалось возможности сорваться.

Но… Соня не оценит кровавых пятен на новом диване.

— Дабы у нас более не возникало неприятных трений, Степан Георгиевич. И дабы никому не пришлось отмывать вашу кровь с предметов интерьера, мы договоримся раз и навсегда — вы здесь не появляетесь. Не настраиваете Клавдию Семёновну против Сони. Не перехватываете заказы. Вы становитесь практически невидимым, неслышимым, и просто не попадаетесь мне на пути. Как и на пути моего партнёра. Я не добрый мальчик. И два раза не повторяю. Ясно?!

Наверное, ясно. Потому как Степан Георгиевич закивал так, что прикусил себе язык, отчего поморщился, застонал и, молча вскочив с дивана, буквально вылетел на улицу.

Вот и славно!

— А теперь я буду пить! — пообещал я тишине, поселившейся в торговом зале после его ухода, и вытащил бутылку виски из-за горшка с кактусом.

Глава 15

Фиалка

Свежий вечерний воздух принял моё разгорячённое тело жадно, пропитывая каждый сантиметр кожи живительной прохладой, заставляя дышать глубже, отрезвляя перепутанные мысли.

“Земля не рождала женщины прекраснее…” — его голос до сих пор звучал в голове, заставляя живительное тепло расползаться внутри. Я до сих пор ощущала на своей талии его горячие сильные руки, прожигающие тонкую ткань вечернего платья. Его спокойное, ровное дыхание всё ещё щекотало кожу, разжигало внутри болезненное пламя. Там, на танцполе, его уверенные плавные движения уносили прочь от реальности, прочь от воспоминаний. Заставляли раствориться в моменте. Заставляли поверить в его искренность.

Сердце гулко стучало о рёбра. Магия струилась по венам сотнями тысяч электрических разрядов. Казалось, ещё секунда — и новая неконтролируемая вспышка силы накроет меня с головой.

Я прислонилась к ледяной кирпичной стене, старательно пытаясь вернуть себе способность мыслить разумно. Взрослая женщина, а веду себя как подросток после первого свидания! Это был всего лишь танец. Всего лишь комплимент от моего делового партнёра. Это ничего не значит! Это не должно ничего значить!

Всю прошедшую неделю я старательно выстраивала между нами стену из рабочих деловых отношений. В конце концов, Роман просто помогал внучке своей старой знакомой восстановить магазин, принять силу, найти свой путь в мире чародейства. Старательно, терпеливо, заботливо… И с каждым днём он становился всё ближе, разрушая все мои мысленные барьеры.

А я не могла сопротивляться. И это чертовски пугало. Внутри прочно поселился страх предательства, страх перед болью, которую мне ещё раз не пережить.

Мне нужно время. Время, чтобы прийти в себя, залечить израненное, истерзанное сердце. Время, чтобы забыть измену. Строить новые отношения сейчас — всё равно что пытаться возвести дом без фундамента, который рухнет при малейшем дуновении ветра.

Перед глазами замерцал фонарь. Вспыхнул, погас, вновь вспыхнул… Собственные ощущения внутри пульсировали с тем же интервалом. Воспоминания о боли предательства не позволяли пламени любви внутри разгораться. Просто нужно время. Оно лучший лекарь. Прямо сейчас я не готова. Не готова доверять, отдавать всю себя без остатка. Просто не готова вновь полюбить.

Я прикрыла веки. Тело медленно окутывал отрезвляющий холод от кирпичной стены. Сделала глубокий вдох.

Впредь нужно соблюдать дистанцию, выстроить барьер, отгородиться от собственных чувств. Нужно окунуться с головой в работу! В конце концов, магазин сейчас должен быть на первом месте. Мне нельзя влюбляться! Нельзя!

К тому же Роман, кажется, заинтересовался Катюхой. Буквально прожигает её взглядом! И по-моему, они отлично подходят друг другу. Он — спокойный и рассудительный, настоящий джентльмен, будто сошедший со страницы книги восемнадцатого века, идеальный герой любовного романа… И она — взрывная, импульсивная, харизматичная. Идеальная пара. Идеальней не придумаешь! Чёрт…

Всё внутри протестующе сжалось и…

— София, доброго вечера! — раздался смутно знакомый бархатный, мягкий голос прямо передо мной. — Вы так беспечны, прогуливаясь вечером одна. Город опасен. Что вас заставило оставить шумный праздник?

Я распахнула веки. Перед глазами в тусклом свете уличного фонаря появился силуэт Ильи. Родственника Романа, который обещал помочь мне с вывеской. И вновь я наткнулась на этот обволакивающий, проникающий прямо в душу взгляд. В его обсидиановых глазах таилось что-то загадочное, неизвестное и… пугающее.

* * *

Он притягивал, манил. Я не могла заговорить, не могла вздохнуть, не могла внятно соображать. Зачарованно разглядывала мужчину, возвышающегося передо мной. Высокий, стройный. В чёрном костюме, идеально подчеркивающем его спортивное подтянутое тело. На точёном лице играла мягкая улыбка.

От него веяло чем-то знакомым. Чем-то необъяснимым. Неужели… Магией? Ну конечно! Он родственник Ромы и, вполне вероятно, тоже маг или чародей… Так вот почему он так странно на меня влияет! Это просто магия!

— Доброго вечера! — я, наконец, нашла в себе силы отвести взгляд и отойти в сторону. Эти маги и прочие чародеи сведут меня с ума! — Какие у нас здесь могут быть опасности? Маленький город. Здесь все друг друга знают. Люблю вечерние улицы, их запахи, звуки. Просто на празднике было слишком душно и людно… А вас Рома пригласил, да?

Он удивлённо вздёрнул бровь и как-то странно улыбнулся.

— Вряд ли Тарион стал бы меня приглашать… к вам. Он ревностно хранит то, что приносит ему выгоды. И уж точно не станет приглашать меня в этот дом. К слову, ему не стоит видеть нас вместе. Может, прогуляемся? Раз вы не боитесь тёмных переулков вечернего маленького городка.

Он снова улыбнулся, и мне показалось, что на дне его зрачков вспыхнуло пламя — и тут же погасло. Словно манило, притягивало и лишало воли. Этому пламени невозможно было сопротивляться. Невозможно было отказать.

Я, сама того не желая, сделала шаг навстречу. Мысли затягивал зыбкий туман. Казалось, что всё происходит не со мной или и вовсе мерещится.

— И… о чём же вы хотите со мной поговорить? — словно не своим голосом пробормотала я.

— О вашей магии, — Илья подал мне руку, будто в замедленной съёмке. — Я так понимаю, мой брат не рассказал вам всей правды? У меня к вам есть предложение…

Прикосновение его ладони к обнаженной коже рассыпалось по телу тысячей мурашек. Сделала ещё шаг, приблизилась вплотную. В нос ударил резкий запах гари. Удушающий. Дурманящий. И…

— Сонечка! — вскрикнул за спиной Савелий Дмитриевич.

Собственная магия отрезвляющими иголочками пронзила кожу ладоней. Чёрт! Что он со мной делает?! И тут же туман рассеялся. Я даже не заметила, как отошла от дома на добрых десять метров. А ведь казалось, что сделала всего пару шагов.

— Извините, Илья! Меня ждут гости! — я рванула в сторону огней собственного магазина, стараясь выровнять сбитое дыхание. Наверное, стоит проявить вежливость. — Вы можете присоединиться к нам! Как раз сейчас я хотела подавать десерт!

Лицо Ильи исказилось, будто бы от зубной боли. Он бегло взглянул мне за спину.

— Я настаиваю на разговоре, — в его голосе появились стальные нотки. — Наедине. Это важно!

Важно? Он что-то упоминал про Рому и мою магию… В груди едким туманом разрасталась тревога. Неужели Рома и правда что-то от меня скрывает?

— Сонечка! Куда же ты пропала?! — Савелий Дмитриевич появился из-за моей спины, пристально вглядываясь в фигуру Ильи. В свете тусклого фонаря его лицо, казалось, исказилось, ещё больше сморщилось от неприязни. Будто у него на носу таркан сидел! — Мне хотелось бы с тобой кое-что обсудить!

Господи, да они что, сговорились все?!

— Уже иду, Савелий Дмитриевич! Уже иду! — я сделала ещё шаг назад, всё ещё не в силах оторвать взгляд от этого мага-чародея. — Илья, мы можем встретиться с вами в кофейне. Завтра днём. Обсудим…эээ… детали новой вывески. Вас это устроит?

На его скулах заходили желваки, выдавая — явно не устроит, но ответил он сдержанно и ровно:

— Буду вас ждать, Соня. Одну, — процедил он сквозь зубы, не двинувшись с места. Странный мужчина. Как человек может одновременно и пугать, и манить одним своим видом? Это что, чары? Колдовство? Может, он как-то причастен к потере магии Ромы?

Савелий Дмитриевич мягко подхватил меня под локоть, увлекая следом за собой. И откуда только в нём взялось столько энергии?

— Сонечка, — голос старика дрожал от напряжения. — Выслушай меня, детка. Это очень важно. Ты особенная девочка, добрая, чистая, светлая. А зло не дремлет! Зло не то, чем кажется, милая моя!

* * *

Что? Я замерла на пороге магазина, пытаясь понять, к чему клонит старый добрый друг моей бабули.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, — мои пальцы обхватили прохладный металл ручки и потянули дверь, отозвавшуюся протяжным скрипом, на себя. — Давайте поднимемся наверх, и вы расскажете про ваши…хм… опасения.

Помещение оранжереи, щедро украшенное гирляндами из живых цветов, встретило нас зажигательными звуками музыки, тёплым ровным светом и звоном посуды. Изо всех углов доносился смех и громкие разговоры собравшихся гостей, импровизированный танцпол оказался переполнен, а со столов еда исчезала, будто по волшебству. Этому городу был просто необходим праздник! Праздник, который будут обсуждать скучными будничными вечерами, который всколыхнёт местных жителей. Праздник, который обязательно привлечёт внимание к магазину.

— Сонечка, надеюсь, вы всё сейчас поймёте. Идёмте скорее… — Савелий Дмитриевич засеменил в сторону лестницы, проворно маневрируя между гостями.

— Сонька! — до моих ушей донёсся подозрительно знакомый голос. — Сколько лет, сколько зим?!

Я круто развернулась на месте, и губы тут же растянулись в открытой радостной улыбке.

— Лизка! — воскликнула я и чуть не бегом рванула навстречу подруге детства Лизке Стрельниковой, с которой мы с третьего класса каждое лето проводили вместе и красились одной помадой на местную дискотеку. Эффектная, решительная, боевая, она всегда была душой компании. И сейчас, похоже, ничего не изменилось.

— Она самая! — вскрикнула подруга и крепко сжала меня в объятьях, обдавая меня волной сладковатого парфюма и игнорируя все заинтересованные взгляды, направленные в нашу с ней сторону. — Как же я тебя рада видеть!

— Какие новости, Лиз? — всё так же улыбаясь, чуть отстранилась, вглядываясь в почти не изменившееся с последней нашей встречи пару лет тому назад лицо. — Как жизнь? Мы не виделись сколько? Три года?

— Неужели три года прошло! Мать честная! Время летит, жуть! У меня всё отлично! Просто супер! Со-о-онь! — на её лице появилось выражение абсолютного глубокого счастья, а глаза засияли. — Сонь, я замуж выхожу! Представляешь! Сашка мне предложение сделал! Пре-дло-же-ни-е!!!

И в подтверждении своих слов Лизка ту же выставила передо мной свою руку, на безымянном пальце которой искрилось и сверкало кольцо.

— Ох! Вот это новость! Поздравляю! — теперь уже я притянула подругу в свои объятия. — И что, когда свадьба?

— Через неделю! Я всё хотела тебя позвать, даже пригласительное отправила на твой старый адрес, но слышала последние новости… Соболезную! Нам всем так не хватает Людмилы Николаевны…

Я втянула в себя воздух. Каждое воспоминание о бабуле до сих пор отдавалось ноющей болью в сердце.

— Спасибо, — голос предательски дрогнул.

— Вижу, ты решилась всё же восстановить её дело! — Лизка, казалось, не заметила моей заминки. — Какая же ты молодчинка, Сонь! Просто умничка! Людмила Николаевна тобой бы гордилась. Слу-у-ушай! У меня тут тако-ое приключилось! Представляешь, от меня с авансом сбежал мой декоратор! Скотина! Кто бы мог подумать, что эта милая дама окажется аферисткой! И это за неделю до свадьбы! Сонь, я в трансе! Просто в ужасе! Думала обратиться к Степану Георгиевичу, но на на кой чёрт он мне сдался, если есть ты?! Спасай! Пожалуйста! Поможешь по старой дружбе?

Я?! Стану декоратором на свадьбе подруги детства?!

— Конечно! — я радостно всплеснула руками, — Вопрос с цветами точно можешь считать решённым! За неделю я тебе такой декор организую, закачаешься, — особенно если добавить немного магии. — Что бы ты хотела видеть? Какую цветовую гамму? И какие цветы?

— Я хочу много солнца! — вдохновенно, с придыханием, заговорила Лиза. — У всех гостей будут жёлтые аксессуары, подружки невесты в жёлтых платьях! Мы с аферисткой остановились на арке из белых и жёлтых роз и таком же декоре на столиках, но блин! Это так не оригинально! Может, подсолнухи? Или ирисы? Пионы бывают жёлтыми? Только умоляю, никаких лилий! У меня от них голова на две части раскалывается!

— Поняла! Никаких пахучих цветов! Насчёт подсолнухов не совсем уверена, а вот с жёлтыми и белыми пионами получится очень нежная композиция…

— Нет! Хочу яркое что-то! Подсолнухи или эти, как их, герберы. Давай я тебе нарисую концепцию…

Сразу виден ответственный подход к церемонии! Следит за каждой деталью. Лизка ни капли не изменилась!

— У тебя и концепция уже есть! Давай тогда разберёмся за столом. Идём в конец зала…

Следующие два часа пролетели как одно мгновение. Я металась между моей первой заказчицей и гостями, стараясь быть сразу везде. Все помощники разом куда-то запропастились. Клавдия Семёновна, скорее всего, отправилась домой, к внукам. А Рома… Рома и… Катя, похоже, нашли общий язык и удалились… вместе. Эта мысль промелькнула в голове, заставляя сердце сжаться от противоречивых чувств. Очень хотелось порадоваться за подругу, за своего «партнёра» но… выходило скверно.

Вечер шёл своим чередом. Приходилось и подавать десерты, и обсуждать бутоньерку с букетом невесты, и вести тёплые, но ничего не значащие «светские» беседы с публикой, и продумывать форму с размером для арки из подсолнухов к предстоящей свадьбе. В перерывах между беготней меня настигали свежие сплетни про кондитера из кафе напротив и престарелую актрису из местного театра.

Голова шла кругом. Ноги гудели от бесконечной беготни на высоченных каблуках и путались в подоле длинного платья. Но тем не менее внутри тёплыми тягучими волнами расползалось ощущение эйфории. Я будто была в забеге на длинной дистанции. Силы заканчивались, но финиш оказался рядом! Прямо перед глазами! Один рывок — и я у цели.

Сегодняшний вечер открыл двери моей цветочной лавки перед всем городом, показал, что мне есть чем удивить. Этот вечер подарил мне мой первый крупный заказ! Уже завтра на моём счёте появятся первый заработанный аванс за декор свадьбы. И я уверена, это только начало.

И вот спустя два часа я, наконец, закрыла двери магазина за бесконечно щебечущей, довольной Лизкой. Подруга казалась абсолютно счастливой в своих разговорах о замужестве, Сашке и строящемся доме, тактично не задавала лишних вопросов о моей личной жизни.

По-моему, у меня на лице было написано одиночество. Похоже судьба у меня такая, состариться среди цветов и магии.

Я погасила свет в помещении оранжереи, убедив себя в том, что уборкой лучше заняться завтра. Со свежими силами и, в конце концов, найти хоть одного помощника. Интересно, Клавдия Семёновна перед уходом включила увлажнитель в магазине? И наверное, стоит немного понизить температуру в холодильнике для цветов…

Торговый зал встретил меня мерным гудением холодильника, тусклым светом, льющимся из единственной лампы возле кассы. Увлажнитель, конечно же, никто не включил. Я сделала пару шагов вперёд и…

— Неужели вечер уже подошёл к концу? Думал, он никогда не закончится, — хрипловатый голос пронзил тишину, заставляя меня подпрыгнуть на месте.

* * *

— Господи! Ро…Рома? — я прочистила горло и направилась в сторону горящей лампы. — Ты меня напугал! Да, гости разошлись, я… хм… навожу порядок. Думала, ты… хм… давно ушёл.

Партнёр сидел не недавно приобретённом мною диване в темноте и со стаканом в руках. На дне виднелись остатки янтарного напитка. Хотя это не показатель. В стоявшей на подлокотнике весьма объёмной бутылке, кажется, с виски, уже не хватало половины.

— Что празднуешь с таким размахом? — я нахмурилась, подходя ближе.

Сердце замерло и провалилось в бездну, стоило только нам встретиться взглядами. Он здесь. Действительно здесь. Не остался с Катей, а всё это время находился в торговом зале. Совсем один. Почему?

— Выглядишь счастливой! — его низкий голос снова заставил меня вздрогнуть. Он пробирал насквозь, растекаясь жаром по венам. — Тебе к лицу счастье! Хотя мне сложно представить, что тебе не к лицу.

Я вновь ощутила, как кровь предательски приливает к щекам.

— Вечер прошёл лучше, чем мы ожидали, — я улыбнулась и, наконец, опустилась на диван. — Только что у нас появился первый крупный заказ, представляешь? Будем заниматься декором свадьбы!

— Какая прекрасная новость! — как-то не очень радостно сказал он. Но тут же протянул мне свой стакан с виски, и я рефлекторно его приняла. — Нужно отметить! Кажется, мы наконец будем вознаграждены за наш тяжкий труд! Ну, партнёр, за успех!

Обманчиво безобидная янтарная жидкость обожгла горло, отчего к глазам подступили слезы. Я закашлялась. Чёрт, что он там пьёт?

— Лангверский виски времён Павших королей. Это тебе, конечно, ни о чём не говорит. Я хранил её для самого запоминающегося события, самой величайшей победы… — он поджал губы, разглядывая этикетку на незнакомом языке, горько усмехнулся. — Кажется, это именно тот случай! — сделал большой глоток прямо из горлышка и отставил бутылку на подлокотник. — Этот виски способен обнажить чувства, Соня. Он выворачивает наружу самые тайные желания. Даже те, о которых мы не догадывались. К примеру, знаешь, о чём я не догадывался?

Рома посмотрел прямо мне в глаза, отчего дыхание снова перехватило. Я помнила этот пьянящий взгляд. Помнила ощущение его горячих губ, жар его тела…

Делаю ещё глоток обжигающего виски. И вновь задыхаюсь от горечи. На языке остаётся древесный привкус.

Ощущаю, как сердце гулко разносит кровь, смешанную с алкоголем, по венам, заставляя дышать чаще. Будто я вновь тону. Штормом накрывают невероятно острые, пронзительные чувства. И я цепляюсь за два огонька на дне его зрачков, как корабль, заблудившийся в тумане, за свет маяка.

— О чём же? — я старательно выравниваю дыхание, ощущая, что вот-вот попросту потеряюсь в собственных ощущениях.

Он вновь усмехнулся, словно и сам не верил в то, что сейчас скажет. Взял мою руку в свою и провёл большим пальцем по ладони, словно пытался прочесть там мою судьбу.

— Ещё несколько недель назад я рассмеялся бы в лицо тому, кто сказал бы, что мне плевать будет на цель всей моей жизни, когда одна-единственная женщина во всех мирах рядом со мной. Та женщина, что заставляет меня чувствовать. Быть человеком. И снова и снова поражаться фантазии создателей. Кто бы подумал, что я — Тарион иль Сарах Раор Хаос, больше всего на свете буду хотеть прикасаться к ней, целовать… — он осторожно забрал у меня из рук пустой стакан и поставил на подлокотник рядом с бутылкой. — А чего бы хотела ты, Соня? Сейчас. Чего просит твоя душа?

Я не могла думать ни о чём. Ни о чём, кроме его близости. Его пьянящего аромата. Его губ. Его пряного обжигающего дыхания. Чего я хочу? Невероятно простой и в то же время сложный вопрос. Потому что ответить вслух я просто не смогу.

Делаю осторожное движение ему навстречу. И в тот же момент его губы впиваются в мои настойчиво и в то же время мягко. Словно спрашивая разрешения.

Мои веки сомкнулись. На мгновение забываю, как дышать и… отвечаю, отрезая все пути к отступлению. Именно этого я хочу сейчас больше всего на свете. Хочу ощущать приятную горечь виски на языке, аромат его кожи, пропитанной дымом и хвоей. Разделить его огонь, его опасное пламя, между нами. Не оглядываясь на прошлое. Забывая о боли. Здесь и сейчас жить этими единственными мгновениями, заставляющими задыхаться от восторга.

Его ладони нежно скользят по спине, притягивают всё ближе. Между нами больше нет преград. Барьеры разрушены этим чувственным безумьем.

Я и он. Мы, опьянённые, одурманенные оголяющим чувства чужеземным напитком, подчинённые буре эмоций, будто были единым целым. Ураган бушевавших чувств дурманил не хуже виски, заставлял сердца биться в такт.

Его пальцы жадно сминают легкую ткань платья, в каждом движении жажда, в каждом прикосновении желание. Сейчас он не сдерживается. Сейчас он настоящий.

Поцелуи стали жёстче, опаляли нежную кожу шеи. Обжигающие ладони сомкнулись на талии, подтягивая меня ближе. Прямо сейчас я позволяла его пальцам медленно расстегнуть молнию на платье, разрешила лёгкой ткани соскользнуть с плеч. Спустя мгновение моя грудь упёрлась в его напряжённые мышцы, всё ещё спрятанные под белоснежной рубашкой, его ладони скользили по нагой коже, с силой прижимая меня к себе. Всё внутри болезненно сжалось от такого близкого контакта.

— Соня… — глухой шёпот прокатился по коже, — ты невероятная…

Не в силах справиться с пуговицами, дёргаю рубашку на себя. Раздаётся треск, и спустя мгновение разорванная ткань летит на пол. Мои руки скользнули по его плечам, испещрённым шрамами, прижимая его к себе сильнее. Пальцы мягко пробежались по изгибам спины.

В ту же секунду мы падаем вниз. Тело утопает в мягких подушках дивана. Измятое платье соскользнуло к ногам. По коже прокатывается волна трепетного возбуждения. Его ладони крепко обхватывают мои бёдра, а губы продолжают безумную игру под названием “страсть”. Жадно, безудержно исследуя каждый сантиметр моего тела. С моих губ срывается тихий стон. Последние сомнения стёрты. Прогибаюсь ему навстречу и…

Забываю обо всём на свете. Двигаюсь на грани безумия. Шепчу, кричу, задыхаюсь… Мир перед глазами расплывается, кружится в безумном водовороте. Красочном. Ослепительном. Предназначенном только для нас двоих…

Глава 16

Демон

Запах фиалок. Никогда ранее я не просыпался, окутанный запахом цветов, утренними солнечными лучами и таким спокойствием и радостью на душе, словно подчинил себе всех обитателей Ада и Хаоса.

Хотя нет. Это чувство было иным. Сильнее. Ярче. И оно отождествлялось у меня с одним-единственным человеком. Даже не демоном. Одной-единственной женщиной, от мысли о которой снова по венам бежал жидкий огонь. Обжигающий и будоражащий воображение настолько, что перехватывало горло. Адово пламя по сравнению с ним — ничто.

Как странно.

До сегодняшнего дня мне не удавалось даже представить себе, что бывает такое чувство. Можно ли это называть любовью? Вряд ли. Но я буду называть его так. Потому что иного объяснения я придумать, увы не в силах.

Порой мне становилось любопытно — что из себя представляет любовь, какое это чувство, но, слушая песни бродячих менестрелей или читая о несчастных, которым жизнь не мила без того единственного или единственной, я лишь смеялся над глупостью человеческой.

Так вот я — человек и тоже глуп. Наверное.

А ведь думал, что в жизни видел и испробовал всё, что сотворили боги или выдумали люди. Искушён совершенно во всём, о чём только может подумать человек…. Вот когда я был глуп. И самоуверен.

Есть то, чего мне ранее не удавалось испытать на себе. Совершенно точно. И это — близость с действительно желанной женщиной.

Фантазия у создателей безгранична. И мне остаётся только завидовать жалким людишкам, так облагодетельствованным высшими силами.

Не открывая глаз, я провел по простыне рукой, желая прикоснуться к ней, убедиться, что всё это и правда наяву. Но место рядом пустовало!

Неужели этой ночи не было? Не было её горячих губ, выдыхающих моё, пусть и выдуманное, имя. Не было её рук, цепляющихся за мои плечи, впивающихся в кожу ноготков… её шёлковой горячей кожи под ладонями… её невероятного запаха…

Как жаль…

Всё же не стоило открывать последнюю бутылку лангверского виски. Похоже, он сыграл против меня, обнажив мои, теперь уже человеческие, желания. Создав реальность, только для меня. Как обидно, все же… Моё оружие меня же ранило.

Но как же ярки были картинки перед глазами… Не мудрено и поверить.

Я резко, рывком, поднялся и застыл. Взъерошил волосы и растёр ладонями лицо, прогоняя остатки сна, словно это он ещё преследовал меня и не давал трезво воспринимать реальность.

Но — нет!

Это действительно была её спальня. Чуть приоткрытые или просто плохо задёрнутые шторы пропускали узкую полоску света, и та ложилась на кровать рядом со мной. Смятая простынь. Тонкий, но отчётливый аромат вожделения и фиалок.

Всё же лангверский виски не совсем помутил мой разум. И я улыбнулся, чувствуя непонятную радость оттого, что всё это мне не приснилось.

И тут же вскочил с кровати, обнаружил на быльце свои брюки.

Быстро оделся и отправился на поиски Сони. Найти её было несложно, учитывая, что на весь дом пахло свежими блинами.

Желудок свело от голода. Кажется, я начинаю привыкать к этим непонятным ощущениям. И они мне даже по-своему нравятся.

Я приблизился к беззаботно колдующей над сковородкой Соне. Моя рубашка почти не скрывала её точёную хрупкую фигурку. Волосы небрежными волнами падали на плечи. В каждом движении лёгкость, радость, даже счастье. Всё же она необыкновенная… Осторожно обнял её со спины, чтобы не испугать, и всё равно она вздрогнула. Вдохнул полной грудью запах её волос. Как же мне нравится этот невероятный запах… Её запах…

— Доброе утро! — прошептал ей на ухо и ощутил, как изменилось её дыхание.

— Привет, — она медленно развернулась ко мне, откинула волосы с лица, старательно пряча взгляд. — Голоден? У нас сегодня блины с черничным вареньем. Мне кажется, тебе в прошлый раз они понравились.

Понравились… Наверное, но на блинах сосредоточится не получалось совершенно.

Её руки плавно пробежались по моим обнажённым плечам, изучая каждый шрам, каждую чёрточку нательного рисунка.

Где-то среди этих надписей было и её имя. И сейчас мне меньше всего хотелось, чтобы она его увидела. Неожиданно я осознал, что не хочу, чтобы она его в принципе когда-либо увидела. Как же жаль, что время невозможно повернуть вспять и поступить иначе. Хотя… сколько всего я бы лишился, если бы прошёл тогда мимо одной девицы, рыдающей на парапете старого моста. Потому, жалеть здесь совершенно бессмысленно.

Я осторожно отвел её руки и коснулся лица костяшками пальцев, снова удивляясь бархатности её кожи. Как же мне нравилось к ней прикасаться… Даже не думал, что такое нехитрое движение будет сводить меня с ума. Дурманить настолько, что я забуду даже о том, что я — демон. Адская сущность. Эгоистичное, циничное, жестокое существо, заботящееся только о собственной выгоде…

Нет.

Теперь мне хотелось не её силу или душу.

Теперь я хотел заполучить её любовь. Всю её. И навсегда…

* * *

Я склонился, ловя её сбивчивое дыхание, и осторожно, словно пробуя на вкус, коснулся губами её чуть приоткрытых губ. Осторожно, нежно. Не требуя, а спрашивая…

И снова это неистовое желание захлестнуло меня с головой, растекаясь по телу игристым вином…

Я едва смог заставить себя оторваться от её губ. Улыбнуться, заметив, как затуманился её взгляд.

— Голоден, — прошептал, глядя прямо в её невероятные фиалковые глаза, но это был совершенно иной голод. И она, похоже, поняла, что я имел на самом деле в виду.

Её зрачки расширились, и Соня сама потянулась за поцелуем, не глядя потушив горелку и снова вцепившись в мои плечи.

Её дыхание опять сбилось.

И даже запах изменился, став насыщенней, ярче, резче.

Кажется, я не так уж и хотел есть. Да что там… Вообще не хотел.

Обнимаю её сильнее, прижимаю к груди и прислушиваюсь к гулкому биению её сердца.

Весь мир уходит на второй план. Все миры уходят, уплывают… Растворяются в этом насыщенном цветочным запахе…

Снова в моих мыслях и желаниях — только она. Снова хочу её. И теряю ощущение реальности, осторожно усаживая её на край кухонного стола. Провожу ладонью вверх по её бедру, вызывая сдавленный стон, и вовсе теряю способность думать…

В горле пересохло. Мои губы становятся требовательнее, резче… Тело обжигают её ответные поцелуи…

Грохот закрывшейся двери донёсся словно сквозь толщу воды и осел в груди разъедающим разочарованием неудовлетворённого желания.

— Соня! Софочка!! Деточка! — чародейка вздрогнула и нехотя, но непреклонно, отстранилась. Нервно поправила рубашку, волосы и постаралась выровнять дыхание.

— Клавдия Семёновна, что вы так кричите? Что случилось? Пожар? Потоп? — проговорила Соня буднично, но голос всё равно выдавал и нервозность, и разочарование. Всё же я был в этом не одинок.

Момент упущен. Соня вернулась к блюду с блинами и чуть поспешно хлопнула им о стол.

Клавдия Семёновна, совершенно не обратив внимания на то, что вроде как помешала своим вторжением, влетела в кухню и плюхнулась на табуретку, обмахиваясь свежей утренней газетой.

— Хуже, деточка. Гораздо хуже. Трагедия случилась. Беда… Савелий Дмитриевич… — пожилая женщина всхлипнула и выпалила: — Софочка, он… он мёртв!

— Ка-ак мёртв?! — выдохнула моя чародейка и тут же покачнулась так, что я поспешил поддержать её под руку и помог присесть на вторую табуретку.

Только этого не хватало! Не могла Клава принести свои новости чуть позже. Можно подумать, его оживить можно сейчас. А так мало того, что ничего приятного, так ещё и так не вовремя.

— Его убили этой ночью аккурат после чайного вечера. — А вот это уже любопытно даже мне. — И представляешь, что рассказал Сашка, ну наш участковый! — снова всхлипнула продавщица и добавила: — У него не было глаз! Как будто огнём выжжены! И шею разорвали! Не иначе, нелюдь какой. Я тут на днях передачу про вампиров смотрела…

Проклятые пески Хаоса!!! Только этого мне и не хватало!

Нелюдь…

Ну, точно не человек. Вот только кажется мне, что спокойствия эта новость никому не добавит.

Глава 17

Фиалка

Кровь застучала в ушах. Перед глазами расплывались разноцветные круги, заставляя пальцы судорожно схватить Романа за руку.

Нет. Это невозможно. Этого не могло произойти.

События прошлого вечера безумным хороводом пронеслись перед глазами.

Ещё вчера Савелий Дмитриевич был дорогим гостем на моём празднике, улыбался, протягивая мне шкатулку для семян. От души желал процветания семейному бизнесу.

И вот… вот он встревоженный, даже нервный, утверждает, настаивает на том, что срочно должен со мной поговорить о чём-то важном, о добре и… зле? Зло не то, чем кажется… По-моему, именно так он начал свой разговор

Ну почему я его не выслушала? Почему отмахнулась? Может, он был бы ещё жив?!

— Клавдия Семёновна, возвращайтесь, пожалуйста, на своё рабочее место, — я старалась говорить как можно спокойнее, но голос предательски дрогнул, — и не верьте всему, что говорят по телевизору. Думаю, полиция разберётся во всём… этом.

— Очень правильно, как по мне! — сказал Рома, подцепив блинчик и равнодушно принявшись его жевать. — Очень вкусно, Сонечка!

Клавдия Семёновна, всё ещё выпучив глаза, поднялась со своей табуретки, исподлобья поглядывая на Романа.

— Вот точно вам говорю! Нечисто тут все! Ох, нечисто! — она направилась к двери. — Мож, и не вампиры, мож, какие зомби! Я про зомби тоже много передач смотрела!

— Клавдия Семёновна! — я практически закричала. — Прекратите сейчас же! Возвращайтесь к цветам! Прошу, не стройте фантастические догадки! И без них дурно!

— Вот помяните мое слово… — женщина зацокала языком, но всё же проворно выскользнула за дверь.

— Телевизор явно ей вредит! — сухо обронил Роман, выудив из тарелки ещё один блин. — Тебе стоит его убрать из торгового зала.

Я подскочила со стула. Заметалась по кухне, стараясь привести мысли в порядок.

— Рома, причём здесь телевизор? Ты же слышал! Это было убийство! И в этом совершенно точно замешано что-то… необъяснимое… У нас в городе никогда ещё людям глаза не выжигали… Как ты вообще можешь быть таким равнодушным?!

— Соня, дорогая моя фиалка, есть вещи, которые ни чародеи, ни боги, ни даже демоны изменить не в силах! Одна из них — смерть! Так к чему нервничать? От этого Савелий Дмитриевич точно не оживёт.

Кровь прилила к щекам. Негнущимися пальцами я подхватила тарелку прямо из-под носа у Ромы и заметалась по кухне. Да что с ним такое?!

— Ты меня вообще слышишь?! Убили человека! Дорогого мне человека! Господи… Ты же не знаешь! Ром, Савелий приходил вчера ко мне! Хотел поговорить о добре и зле! И это после того, как книга со мной заговорила! Книга заговорила о самых тёмных и могущественных существах! Ох… Как всё это сложно! Знаешь, мне кажется…

— Тебе кажется! — жёстко припечатал Рома, не позволяя мне договорить. — Выбрось это из головы. Маньяк. И всё. Оставь эту работу полиции. Пусть отрабатывают свою зарплату.

— Ну послушай! — я вновь рванула в сторону стола и схватила мужчину за руку. — Ром, ты же маг. Ты же сам говорил, что мир полон сверхъестественных существ. И книга… книга меня предупреждала! Господи! Это, наверное, и было задание…

— Сядь! — он рявкнул так, что от неожиданности я подавилась заготовленной фразой. Выдернул руку из моего захвата. — Ты не будешь влезать в это дело. Я так сказал!

Его резкие слова будто расстреливали моё воспаленное сознание. Дыхание перехватило. Я отпрянула назад и упёрлась в столешницу кухонного гарнитура.

— Есть вещи, в которые даже с магическими силами тебе лезть не стоит. Оставь это мне. И займись… цветами.

Я замерла, стараясь понять услышанное. Он что, издевается? Решил поиграть в рыцаря?! Какие цветы, чёрт возьми? Как я могу оставить всё, зная, что произошедшее могло иметь ко мне непосредственное отношение? И вообще…

— И что ты будешь делать? — я скрестила руки на груди. — У тебя нет сил. Нет магии. Я же могу помочь, почему ты не хочешь объяснить, рассказать, что ты знаешь? Ты же знаешь много про этих… демонов? Да?

— Нет! Я сказал “нет”! И обсуждать здесь совершенно нечего! — на его скулах заходили желваки, а из взгляда пропал малейший намек на недавнюю теплоту и нежность. Словно совершенно другой человек. Которого я, похоже, совершенно не знала. Сердце пропускало удар за ударом. По кончикам пальцев прокатились опасные искры. — Я сказал, что разберусь. А как ты успела заметить, не в моей привычке бросать слова на ветер.

Ногти до боли впивались в нежную кожу рук.

— Ром! — я закусила губу и втянула в себя воздух. — Ром, что ты скрываешь? Вчера вечером я случайно встретила твоего брата. И, можешь себе представить, он хотел сообщить мне нечто важное о магии и о… тебе. Может, ты скажешь, что у вас с ним произошло? Это всё как-то связано?!

Его губы сжались в тонкую линию. А глаза полыхнули гневом так, что мне стало немного не по себе.

— Значит, он был здесь. И ты мне только сейчас об этом говоришь? — обманчиво спокойно осведомился он. — Что ещё вчера произошло такого, о чём мне теперь остаётся только строить догадки? Он прикасался к тебе? Что между вами было? — Рома порывисто приблизился и втянул воздух, словно принюхивался.

— Спешу напомнить! Тебе вчера было совершенно не до разговоров! — я вспыхнула и взглянула ему прямо в глаза. Внутри жила надежда, что там, в тёмной пучине, всё ещё светится огонёк его нежности, теплоты, заботы… Но нет. Ничего, кроме ярости. Бешенства. И… ревности?

Спустя мгновение, кажется, он немного успокоился, отпрянул. И попытался выровнять дыхание.

— Я говорю в последний раз и повторять больше не стану, Соня. Ты не будешь в это лезть. И больше я ничего слышать не желаю.

Он сказал это таким холодным и яростным тоном, что все слова застряли в горле. Плотно сжав губы, я проводила его взглядом до двери и только чуть вздрогнула, когда он грохнул ею так, что зазвенели окна.

* * *

Ощущение — будто ведро ледяной воды на голову вылили. Будто и не было последних десяти часов жизни. Будто всё это оказалось сном, игрой воображения, воспламенённого порцией дурманящего виски.

Как один человек может быть воплощением нежности и жестокости одновременно? Губы, которые ещё вчера покрывали поцелуями моё тело, заставляли дыхание замирать от восторга, сейчас хлестали жёсткими фразами-пощёчинами. Он изменился в одно мгновение, в одну секунду, стоило мне только попытаться вникнуть в суть происходящего.

Он знал намного больше, чем говорил. Про добро и зло, про демонов, магов и чародеек… Быть может, именно демон лишил его силы? Быть может, именно об этом меня хотел предупредить Савелий Дмитриевич, но… не успел.

К глазам подступили слёзы. Во рту появился привкус горечи. Дыхание вновь перехватило.

Быть может, мне угрожает некая… опасность? От демона или другого сверхсущества, который забрал магию у Ромы, который убил Савелия Дмитриевича, который… господи! Точно! Который забрал жизнь у моей бабули! Теперь кусочки пазла вставали на свои места. Она, цветущая женщина, чародейка, попросту не могла умереть! Не могла! И её убийца сейчас находится… по соседству.

Эта внезапная мысль пронзила сознание яркой вспышкой, заставляя судорожно хватать пересохшими губами воздух. Сердце затрепетало в груди раненой птицей.

Рома просто боится за меня, за мою магию… за мою жизнь. Он просто хочет меня уберечь от этого непонятного “зла”, хочет отомстить, хочет… действовать в одиночку, не понимая, насколько это может быть опасно! Он же совершенно обессилен! У него нет гримуара и…

Точно! Гримуар! Я со всех ног рванула к двери, прошлёпала босыми ногами по коридору и ворвалась в спальню, которая ещё хранила в себе следы безумства сегодняшней ночи. Сердце предательски вздрогнуло. Но взгляд тут же зацепился за талмуд, привычно излучающий волны пурпурного света.

И стоило мне негнущимися пальцами перелистнуть пару страниц, как книга послушно отозвалась аккуратными строчками текста. Я впитывала в себя написанное, стараясь просто устоять на ногах от этой информации.

“… Контракт считается исполненным со смертью должника. Или разорванным — со смертью демона. Но исполнить последнее пока в нашем роду никому не удалось… Демон лишается связи с подземным миром и погибает при уничтожении контрактов на людские души… Только так и никак иначе можно освободить души невинных”.

Господи… наверное, Савелий Дмитриевич тоже именно это хотел мне сообщить! Рома хочет освободить невинные души… Хочет… убить демона?! Только не это!

— Соня! Ох, слава Богу, ты тут! — голос Катьки за спиной заставил меня вздрогнуть и в одно мгновение закрыть опасную книгу. — Я тут слышала последние новости… Что за жуть у вас в городе творится? А?

— Лучше не спрашивай! — я резко развернулась лицом к подруге, старательно пытаясь скрыть бушевавшие внутри эмоции.

Сердце бешено колотило о рёбра. Нужно срочно что-то делать! Нужно его остановить, пока… Пока не стало слишком поздно. Он же не сможет противостоять демону! Если с ним что-то случится… От этой мысли сердце в груди сжалось, распространяя по телу липкие волны паники.

Подруга замерла на входе, невзначай рассматривая помещение моей перевёрнутой спальни. В её глазах загорелся хищный огонек заинтересованности.

— Оу, да я смотрю, вы с Романом времени зря не теряли!

— Ты о чём вообще, Кать? — я мотнула головой, отбрасывая дурные мысли.

Я успею! У меня есть гримуар! Есть силы! В подтверждение тысячи искр пронзили кончики пальцев и распространились по коже, заставив на секунду замереть от неожиданности.

— Ты в его рубашке, Сонь, — подруга хмыкнула и кивнула в сторону кровати. — Да и поле боя говорит само за себя. А говорила, что он тебе не интересен… И я как дура вчера…

Отрицать очевидное и как-то оправдываться не было смысла.

— Кать, прости! — я кинулась к шкафу, выуживая джинсы и футболку из его просторов. Сбросила рубашку и быстро облачилась в удобную для охоты на демона одежду. — Я правда не была готова… ко всему, что случилось. А ты куда вчера пропала?

Нужно срочно сменить тему. Обсуждать сегодняшнюю ночь с кем бы то ни было у меня не было никакого желания.

— Спать ушла! Нормальных мужиков-то на твоей вечеринке больше не было! — Катюха фыркнула. — А утром тёть Клава объявилась со своими воплями… Жесть какая-то, Сонь! Кому надо выжигать человеку глаза? Бррр… Похоже на действия какого-то психа.

— Это ужасно… Просто нет слов!

* * *

Мне точно было известно, кому потребовалось убивать человека, который знал о надвигающейся опасности. Знал о мире, скрытом от людей. И по какой-то причине Демон не мог допустить, чтобы эту информацию Савелий Дмитриевич рассказал мне, чародейке.

Я подхватила со стола мобильник и гримуар, а затем кинулась к двери.

— Ты куда, Сонь? — Катька не спеша двинулась следом за мной. — В библиотеку, что ли?

Ох! Только её и не хватало! Как объяснить подруге, куда и, главное, зачем я направляюсь?

— Мне нужно на… эээ… ферму за цветами! — я заговорила и, нервно закусив губу, быстро направилась к лестнице. Только бы успеть! — Представляешь! Вчера поступил заказ на декорирование свадьбы, нужно подобрать цветы, подумать над букетом… Очень много дел!

— Хочешь, я с тобой съезжу! Помогу с удовольствием! Всё равно у меня никаких дел…

— Нет! — я среагировала чересчур резко, перепрыгивая через ступеньки. — Мне нужно…эээ… сосредоточиться!

Не хватало мне ещё подругу от демонов спасать! Нет, это уж слишком!

— Все. Я поняла, — Катькин голос зазвенел от обиды. — Ты с Ромой будешь, да? А я для тебя обузой стала? Ясно. Понятно. И на кой чёрт я вообще приехала…

Мы наконец добрались до первого этажа. Я дёрнула на себя дверь в помещение магазина и… остолбенела. Такого ажиотажа здесь не было даже в лучшие времена. Между рядами сновали с корзинками любительницы комнатной экзотики, придирчиво изучая ассортимент кактусов и орхидей. Вокруг ваз со срезанными цветами столпились мужчины, внезапно решившие побаловать своих дам букетиком. А к кассе тянулась самая настоящая… очередь!

Клавдия Семёновна с хмурым видом разрывалась между стойками с цветами и многочисленными покупателями. Собирала букеты одной рукой, другой выдавала сдачу. Ох! Кажется, нам потребуется ещё один сотрудник, если дело и дальше будет так идти!

— Катюш! Ты моя самая лучшая помощница! — я резко развернулась к подруге и наткнулась на хмурый взгляд исподлобья. — Пожалуйста, не обижайся! Сейчас правда столько дел навалилось с этой свадьбой, а здесь тоже — смотри, завал… И если у тебя сейчас нет дел, то очень прошу: помоги Клавдии Семёновне… Катюш… — Свободной рукой я приобняла подругу, ощущая, как напряжение между нами спадает. — Ну пожа-алуйста!

— Вот умеешь ты смотреть глазами, как у кота из “Шрека”! Как тут отказать-то?! — Катька хмыкнула: — Ты мне скажи, кто во-он тот симпатичный брюнет возле стойки с гвоздичками?

Я круто развернулась и тут же нашла взглядом предмет восхищения подруги. И на моё счастье, насколько мне было известно, этот высокий широкоплечий брюнет по имени Денис был совершенно свободен. Точнее, разведён.

— Ой, это Дениска! Всё детство с ним блинчики по воде пускали! Хороший парень. И со слов тёти Клавы, он уже месяц как холостяк, — я подтолкнула подругу вперёд.

— Ла-адно, Сонька! Пойду поднимать прибыль твоего магазина своей утончённой харизмой, — она поправила блузку на груди, а затем одёрнула коротенькую юбку. — И обаянием!

Я выдохнула с облегчением. Одной головной болью меньше. Осталось главное… найти Рому и попытаться ему помочь. Пока он со всем своим мужеством и рыцарской доблестью не лишился жизни впридачу к магии…

— Софочка! — Клавдия Семёновна заметила моё появление, стоило только мне схватиться за дверь. — Софочка, нужны ещё те цветочки в горшочках, синенькие, и грунт для орхидей! Срочно! И помощник! Где там наш Роман, куда запропастился?!

— Всё будет, Клавдия Семёновна! — в этот момент мой телефон ожил в кармане, разнося вибрацию по бедру. — У вас в помощниках сегодня Катерина! А мне нужно… отлучиться! У нас большой заказ на декорирование свадьбы!

Я рванула дверь на себя и вынырнула на улицу.

Воздух был пропитан ароматом надвигающейся грозы, а над головой нависли свинцовые сизые тучи, разнося по городу гнетущую, тревожную атмосферу. Правой рукой я всё ещё обхватывала гримуар, а левой попыталась выудить сотовый из кармана джинсов. Сердце подкатывало к горлу. Ладони взмокли. Может, это Рома?

«Баланс вашей карты пополнен на двадцать тысяч рублей. Сообщение от отправителя: “Аванс за свадьбу! Лиза». Одним движением вернула телефон на место и обернулась на мою цветочную лавку.

Наконец-то магазин ожил, вернулся к своему первозданному виду. Появились покупатели, первый крупный заказ, первый заработок. И всё это благодаря ему. Благодаря Роме я смогла выстоять и достичь успеха. Благодаря ему я ещё сегодня утром чувствовала себя бесконечно счастливой. И так хотелось разделить этот момент с ним. С человеком, которому удалось излечить моё сердце, возродить семейное дело. А теперь помощь требовалась ему и…

Боль нахлынула резко. Внезапная. Острая. Жгучая. Ни на что не похожая. Мою правую руку будто резали тончайшие лезвия пламени. Перед глазами поплыли разноцветные круги. В лёгких заканчивался кислород. Сознание помутилось. Земля медленно уходила из-под ног. С глухим стуком гримуар рухнул на асфальт, но мне было не до него.

Весь мир сейчас состоял из одной бесконечной, прожигающей насквозь, боли на запястье. Левой дрожащей ладонью я накрыла огненно-горячую воспалённую кожу. Боль медленно, но верно начинала отступать. И… пальцы нащупали витиеватый узор прямо по центру запястья. Господи! Что это?

Я втянула в себя прохладный воздух и развернула руку запястьем вверх: белоснежная кожа воспалилась, покраснела. Пугающую картину довершала татуировка. Крохотная неразборчивая надпись. Пришлось поднять всё ещё ноющую руку ближе к лицу и…

Сердце бешено заколотилось в груди. С губ сорвался крик. Невидящим взглядом я скользила по запястью вновь и вновь. Невозможно. Не может быть. Пальцы сжали нежную кожу, вызывая новый приступ боли, но скрывая тату. Перед глазами, будто кадры из фильма, мелькали события прошедших недель. Ужасная потеря. Мой переезд. Письмо. Мост. Отчаяние. И Рома… с предложением о помощи. Бумаги, которым я не придала особого значения… И кровь. Моя кровь, подписавшая в тот момент мой собственный приговор.

«Тарион иль Сарах Раор Хаос». Теперь моё запястье было украшено именем демона, который стоял за всем этим, демона, похитившего мою душу. И всё в одно мгновение встало на свои места. Всё с самого начала было одной сплошной ложью…

Глава 18

Я вылетел на улицу, натягивая на ходу пиджак прямо на голое тело. Рубашка так и осталась на Соне. Не до рубашки, демонова кровь! Да и не до пиджака, по сути.

Мне нужно было срочно увидеть своего драгоценнейшего братца, которому, судя по всему, жить надоело. Хотя — что я ему могу сделать?

Мысли о моей беспомощности вырывали глухой рык из горла.

Хотелось что-то разбить. Ну или кого-то убить. Жаль, Савелия — уже. Сам виноват. Не имея отношения к магическому миру, не стоит влезать в игры, в которых станешь разменной монетой. Так нет же, полез дедуля со своей правдой и просвещением. О, изначальная тьма! И не знаю, как у кого, но у меня личность неведомого убийцы сомнений не вызывала. Вот только полиция его точно к ответственности не призовёт!

Иль. Мой маленький, вечно всё портящий и ни на что, кроме мелких пакостей, не способный братец. Ну чем ему мешал этот блаженный старик? Пусть бы себе вещал. Я бы выкрутился. Не первый раз же…

Да ещё и так не вовремя. Испортить лучшее за все мои три тысячи лет утро!

Как же теперь паршиво! Интересно, всем так паршиво, когда поскандалят с любимой женщиной?

Любимая женщина — сладко-горькое словосочетание. Как знать, хорошо ли любить, если ты — адская сущность? И любовь ли это? Жаль, сравнивать точно не с чем. Но все мои мысли и желания сходятся к ней. С другой стороны… Что я могу дать?

Только забрать. В первую очередь — её душу. Её жизнь.

Как же всё-таки мерзко… Как противно. Проклятье! Как же я жалок сейчас, наверное. Но это не то, что волнует меня больше всего.

Как же невыносимо быть немощным! Осознание того, что я не смогу защитить свою женщину, мучительно скручивало все нервы. Оголяло и приносило невыносимую боль. Но именно эта боль подгоняла. Заставляла двигаться, действовать.

Даже вопреки тому, что я — слаб.

Казалось бы, я уже смирился с этим своим состоянием, но вот…

Как мне не хватало демонского огня! Не хватало моей истинной силы. Мощи. Именно сейчас. Когда я просто нутром чувствовал приближение беды. Не просто неприятности, а настоящей беды.

В голове набатом прозвучал голос слепой Провидицы: «Ты получишь невероятный дар, но заплатишь за него слишком дорого — жизнью».

М-да…

Кажется, я слишком легкомысленно относился к пророчествам. Нужно было быть внимательней.

Ильмарион…

Ну вот что ему вечно не сидится спокойно. Сказал же — не соваться в мои дела, так нет же… Он всегда хотел то, что по праву принадлежало мне. Хотел то, чего хотел я. И терял интерес к тому, что теряло свою значимость в моих глазах.

И совершенно не удивительно, что он захотел заполучить мою Фиалку. Её силу. Слава первородной тьме, он ещё не догадался о моих чувствах.

От мысли, что Иль мог прикасаться к Соне, мне хотелось выжечь до основания полконтинента. И, может, хорошо, что в данный момент у меня не было на это возможностей. Хотя… если бы у меня они были ранее, подобной ситуации не приключилось бы вовсе.

А братец имеет возможности. Все, которых лишён я. И это доводит меня до бешенства.

А может, они…

Нет, от неё пахло фиалками и мной. И этот запах мне нравился. Словно подтверждал — она моя и только моя. Я не отдам её, даже если Пророчица права и ценой этому желанию или блажи станет моя жизнь. Но точно знаю — Ильмариону она не достанется просто потому, что повторит судьбу Ирен, рыжеволосой красавицы ведьмы.

От подобного отождествления в горле пересохло и защемило в груди. Проклятье!

Как меняет демона человечность… Ранее мне было совершенно плевать на всё, что тогда произошло. А сейчас, когда воспоминания яркими вспышками возвращают меня в прошлое, сердце стынет от ужаса. Соня не окажется на её месте. Только через мой труп.

Хотя учитывая моё немощное состояние — это как раз не такое уж и невыполнимое условие.

Я перебежал дорогу и двинулся вглубь небольшого сквера.

Мне не нужно искать Ильмариона. Он найдёт меня сам. Всегда находил — то для того, чтобы похвастаться победами, то для того, чтобы поиздеваться и понасмехаться, но он обязательно появлялся. И сейчас появится. Не сможет не появиться.

Небо стремительно затягивало тучами. Становилось пасмурно. И тревога нарастала, скручивалась шелестящим змеем в животе.

Я предчувствовал… что?

Ряды скамеек и совершенная безлюдность, словно город вымер. Застыл. Даже ветер не тревожил листву на деревьях, не играл с оставленным на скамейке целлофановым пакетом. Не слышно было рёва моторов проезжающих по трассе авто. Или это просто я не хотел этого ни видеть, ни слышать?

Наверное, мне просто было плевать на всё, что не имело отношения к уже случившемуся, или, не дай Хаос, могло случится.

Я быстрым шагом подошёл к арке с вычурной лепниной и парой химер на самом верху, что скалились вырезанными из камня зубами. Ранее я обязательно отметил бы мастерство скульптора, но сейчас мне было не до него.

— Тарион! Прекрасное утро, не так ли? — послышался за спиной голос Ильмариона и я резко развернулся. — Я уж думал, ты и дальше будешь наслаждаться игрой в цветочницы и светские приёмы с хорошенькой чародейкой.

* * *

Его голос был насмешлив, но за этой насмешкой пряталось нечто большее — зависть и обида того, кому предпочли другого. Снова предпочли того, с кем тысячелетиями мерялся силой и неизменно проигрывал. Того, кто заведомо слабее… И это, уверен, злило его ещё больше.

Даже демоническое обаяние не помогло.

— Мне противно видеть то, чем ты стал, — продолжил Иль, медленно приближаясь ко мне. — Но у тебя ещё есть все шансы исправиться и вновь обрести могущество. Как раньше. Помнишь? Тебя боялся весь Хаос. Перед тобой преклоняли колени обитатели Огненных песков и Ветреной пустоши. Правда, это время было незабываемым? Неужели ты не соскучился по этому чувству? — я задумался… и вдруг осознал, что — нет. Я не скучаю по Аду. — Ты ведь ещё хочешь снова встать во главе Совета? Или эта дама сделала из тебя тряпку и вытирает ноги об одного из самых могущественных демонов всех времён?

Его слова не вызывали ничего, кроме глухой злости.

Прав ли он? Вполне возможно. Но мне меньше всего хотелось об этом размышлять — сейчас.

— У тебя ещё есть возможность всё обдумать и изменить. Представь: мы правим всем Хаосом… Все демоны, даже злейшие враги, склонятся перед тобой… Дед гордился бы нами.

— О! Мы? — тщательно скрывая свою ярость, с сарказмом переспросил я. — Кто бы сомневался, что сам ты трусишь. И абсолютно ничего не можешь. Даже с такими силами, как у Фиалки, ты всё равно ничего не будешь стоить. Как и тогда, пятьсот лет тому, когда ты пустил кровь Ирен. Ты совершенно ничего не приобрёл, всё равно остался ничем. Пустым местом, Ильмарион, — и неожиданно пришла мысль, что он мог бы обрести женщину, которая была от него без ума, которая любила его действительно всем сердцем. И кто знает, может, он обрёл бы даже своё счастье? Хотя вряд ли это возможно — для нормального демона. Я взглянул на него и ухмыльнулся: — Ты всегда будешь ниже. Всегда слабее. И даже сейчас, когда я почти человек, полностью лишившийся своего былого могущества, ты всё равно идёшь ко мне. Почему? Потому что понимаешь, ты сам ничего не можешь. Совершенно ничего…

Ильмарион приблизился резко, рывком и, схватив меня за пиджак, потянул носом. И тут же улыбнулся.

— Ммм..! Кажется, ты провел эту ночь с пользой? И зачем пытаешься убедить меня в том, что тебе на неё плевать? Чтобы она осталась при тебе, как постельная грелка? Или твоё чёрное сердце всё же начало к ней что-то чувствовать? Неужели ты опроверг многотысячелетнее утверждение, что демоны не способны любить?

Проклятая тьма!

— Глупости! Демоны не умеют чувствовать. Так что оставь этот бред при себе.

Получилось не очень убедительно. Даже я бы себе не поверил.

— Но ты и не демон теперь. Так что — почему бы и нет?

Я зло сбросил его руки, но… с правдоподобным ответом не нашёлся. Проклятье, я действительно влюбился, как ни прискорбно это осознавать.

— Ну же, Рион. Если ты всё ещё демон и всё ещё чего-то стоишь. Давай вместе сделаем то, что уже делали некогда. Сила нужна нам обоим.

Пятьсот лет прошло, а я прекрасно помню, что тогда было и как.

…Тёмный грот на берегу моря. Шум прибоя и крик чайки… Капель. И солёный воздух. Кажется, была поздняя осень и время молиться какой-то святой, вечернее время.

Ирен, распластанная на камне с вычерченными адским огнём рунами, которые, скорее всего, до сих пор сохранились там.

Ирен. Горячая, красивая и влюблённая в Ильмариона по самые уши.

— Тебе не будет больно… — голос моего брата — мягкий, обволакивающий, спокойный. Но она ему уже не верит. Она больше никому не верит. А его чары не действуют на неё теперь.

Мне было плевать на то, что тогда произошло. Я получил силу. Даже больше, чем Иль. А всё остальное — пустое. До недавнего я вообще философски относился ко всему, что творил.

Но теперь…

Её кровь течёт по камню. Лицо бледнеет с каждым мгновением, а тело леденеет… Сила растекается по гроту. Пьянящая, не хуже лангверского виски. Одинокая слеза скатывается по её щеке.

— Будьте вы прокляты!! — хрипло выдыхает она, и эхо подхватывает её голос, отбивает от стен. — Силой, что ещё осталась во мне, последней слезой… И последней каплей крови: пусть ваша жизнь оборвётся тогда, когда вы почти получите то, чего больше всего будете желать..!

Ох, Ирен. Знала бы ты, как близок я к тому, чтобы исполнить твоё проклятие…

— Ты не притронешься к моей чародейке. Никогда никто не притронется к моей чародейке, — прорычал я.

В теле жидким огнём растекались злость, гнев и отчаянье. И — едва ощутимая, но всё же… сила! Она не повторит участь Ирен. Никогда не повторит. Лучше уж я…

— Ты сам так решил, Рион. Запомни это.

И в следующий миг на меня обрушился тяжёлый удар демонского кулака. Тело прошибло такой болью, что весь воздух к чертям вылетел из груди. Я рухнул на колени, чувствуя, что вот-вот провалюсь в непроглядную тьму.

И последнее, что услышал:

— Зря. Мы могли бы править Адом вместе. Но ты выбрал жалкие человеческие чувства, которые сделали тебя слабаком. И всё же — я не стану жаловаться. Теперь она достанется только мне. И весь Хаос — тоже.

От последних слов внутри словно разгорелся пожар. На миг. А после — ещё удар… и мир померк.

Глава 19

Фиалка

Оглушительный раскат грома взорвал тишину, заставляя меня вздрогнуть. Сквозь пелену из непролитых слёз отчаяния я различила пронзительный яркий лиловый всполох в небе. А следом небо прорвало. Ледяные капли дождя больно били по лицу, стекали за шиворот, не щадили ни на секунду. Но я продолжала стоять посреди улицы, распахнув глаза и разглядывая зловещее небо. По венам пульсировало отчаяние, отдающееся острой ноющей резью в груди. Я не ожидала такого удара. Только не сейчас. Только не от него.

Ложь. С самого начала всё происходящее оказалось пропитано ложью. Начиная с момента встречи на мосту и нашего странного диалога, заканчивая проникновенными словами о моей необыкновенности и сегодняшней ночью. Меня использовали. Грязно. Жёстко. Отвратительно. В его умелых руках я оказалась попросту очередной куклой, которых у него за его бессмертную жизнь было несметное количество. Поиграл, забрал душу, выбросил. Каждым словом, каждой фразой он умело подбирался всё ближе ко мне, заставил влюбиться, заставил открыться, довериться… Он точно знал, что обманом уже заполучил мою душу. Но и этого ему было недостаточно. Он циничный, эгоистичный, жестокий монстр. Ему требовалось полностью меня подчинить. Забрать в один момент всё. Чувства. Эмоции. Сердце. Душу… и жизнь.

Я рванула вперёд в отчаянной попытке убежать от самой себя. Ноги разъезжались по лужам, футболка противно прилипла к спине, волосы застилали свет перед глазами. Нужно бежать! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Подальше от него. Но… меня потянуло именно туда. Туда, откуда всё началось.

Сколько лет жизни он мне оставил? Пять? Десять? Или уже завтра моё истерзанное сердце остановится, и наступит долгожданное облегчение? А может, он решит поиграть со мной, как с тем управляющим в банке? Продлевать договор в обмен на услуги?! Ещё тогда я почувствовала неладное….

Сейчас он выполнил свою часть сделки. И часы моей жизни сочтены. В памяти всплыли строки из гримуара, который пытался меня предупредить: «…взамен Демон обязан исполнить одно желание, но оно не может касаться любви или вечной жизни…». Он возродил мне магазин. Настала очередь ожидания расплаты. И с момента моей смерти моя душа станет пищей. Всего лишь его пищей, которая даёт силы демонической сущности творить мерзости, нести лишь зло и разрушение. Он будет вечность дурить людям головы, заключать свои чёртовы контракты, высасывая досуха каждую каплю человеческой души. Люди для него ничего не значат. И я для него ничего не значу, никогда не значила. Всего лишь один из тысячи контрактов.

Господи! Какая же я дура! Дура-дура-дура!!!

Перед глазами появились очертания того самого моста. Мост Возрождённых надежд. Но мои надежды, мои планы, моя душа погибли именно здесь. В тот самый день. Ведь именно здесь всё началось. Этот служитель Ада появился не просто так. Заранее знал о моём горе… Чёрт возьми!!!

Сердце пропускало удар за ударом. Голова раскалывалась от тяжелых мыслей. Хотелось кричать от собственной слепоты!

Это же он убил мою бабушку! Последнюю чародейку из рода Фиалок, но вот неожиданность — её сила перекочевала ко мне вместо того, чтобы передаться ему. Но он не сдался, всё спланировал заранее и упорно шёл к своей цели. Гримуар, моя собственная магия пытались меня предупредить об опасности. И Савелий Дмитриевич… он горько поплатился за свои слова. Этот монстр отнял у него жизнь просто потому, что старик слишком много знал…

Я закусила губу, и рот мгновенно отрезвляюще заполнил вкус крови. Нет! Чёрта с два он так просто получит мою душу! На смену отчаянию пришла глухая ослепляющая злость. Я обязана отомстить! За бабулю, за Савелия Дмитриевича, за свои растоптанные чувства. Как там было написано в гримуаре? Убить демона, уничтожить контракты? У меня один шанс. Отомстить. Спасти невинных. Я не отступлю. Ни за что.

По коже прокатился хорошо знакомый электрический разряд. Сердце замерло. Я ощущала магию, струящуюся под кожей, готовую обрушиться на любого, кто встанет на моём пути.

В ту же секунду в нос ударил запах гари и серы. Отвратительный. Въедающийся в лёгкие тонкими струйками. В носу засвербило. А следом прямо передо мной появилось хорошо знакомое пламя. Сердце предательски дрогнуло, разнося по венам обжигащую магию. Вот он. Выследил свою добычу. Почувствовал метку? Мою магию? Да какая разница?!

В ладонях заиграли искры. Сама природа питала меня сейчас. Я готова. Готова взглянуть ему в глаза. И отомстить.

— Какая ужасная картина. Соня, вы так воспаление лёгких заработать можете, — огонь заговорил знакомым голосом. — Мне кажется или случилось что-то страшное?

Надо мной в клубах чёрного дыма с надменной усмешкой на точёных губах возвышался… Илья. Ещё один лживый и коварный служитель преисподней. Только вот сегодня его чары на меня не действовали. Передо мной был всего лишь бездушный монстр.

— Где он? — я не узнавала свой собственный голос. Жёсткий. Холодный. Звенящий от гнева.

— Тарион?! Скажите, что вы все в нём находите?! Даже сейчас, после того, как ты догадалась, что он демон, адская сущность, выманившая у тебя твою душу, ты всё равно думаешь только о нём! Почему? Что в нём такого?

Буря внутри разрасталась. Я едва могла сдерживать рвущуюся наружу магию.

— Какое тебе до этого дело? Повторяю вопрос. Тарион. Где он?! Где контракт на мою душу?!

Он вздёрнул бровь и ехидно улыбнулся.

— Знаешь, что самое забавное во всём этом? Если бы я мог чувствовать, как Тарион от недавнего времени, я бы вас обоих пожалел. Представляешь, каково ему осознавать, что он украл жизнь и душу у женщины, которую полюбил… заметь, единственной женщины. Потому как на место утраченных сил — пришли человеческие чувства. Да, мне его было бы жаль! А тебе, Соня?!

Полюбил?! В который раз за сегодняшний день земля уходила из-под ног. В памяти так некстати всплывали события прошлого вечера. К горлу подступил комок. Нет! Это всё ложь! Очередная ложь…Он монстр, убивающий людей! О каких чувствах может идти речь?! У демона нет души!

— И знаешь, что меня сейчас тешит больше всего? — Илья впился в меня жёстким, проникающим в мысли и желания взглядом. — Я заберу у него то единственное, что для него действительно было важно. Я заберу тебя, Соня.

И, не дав мне опомниться, Илья взмахнул рукой, посылая в меня огненный шар. Я метнулась в сторону, выставляя руки перед собой. С моих пальцев сорвалась ослепительная вспышка, опустошающая, собравшая в себе всю злость, всю ярость. И…

— Как вы оба меня утомили! — и следом за этими словами прямо перед лицом появилось облако удушающей, дурманящей пыли.

Делаю резкий вдох, и голова идёт кругом. В одно мгновение небо и земля меняются местами. А я, словно сорвавшись с моста, падаю в пропасть. В темноту. Лечу навстречу своей смерти…

Глава 20

Демон

Сознание возвращалось, болезненными спазмами сжимая виски. Возвращалось с горечью гари и дыма во рту. Жжением в горле и яркими огненными вспышками перед глазами. Жгло и ладони, словно я окунул их в раскалённые угли. И все тело скручивало судорогами.

Что это значило? Демонова кровь! Тьма его знает!

Дождь отстукивал хаотичный ритм о навес где-то над головой, доводя до безумия. Проклятый пески Хаоса, где я вообще оказался? Хотя, а какая разница?

Кто-то шуршал в моих карманах, бесцеремонно обшаривая то брюки, то пиджак, и матерясь себе под нос.

Злость вспыхнула, мгновенно приводя меня в чувство, и я не поднялся — вскочил сразу на ноги, намереваясь в этот раз кого-то уже убить.

Заросший, грязный бомж, смердящий за версту нечистотами и перегаром, попятился, споткнулся и, плюхнувшись на землю, поскребся по асфальтированной дорожке, вымачивая лужи, вперед спиной, суча ногами и бормоча что-то под нос. Кажется, молитву.

Вот и прекрасно. Вот так и должно быть.

Ярость клокотала в горле, протекала огнём по венам и побуждала двигаться. Убить Ильмариона. Просто сейчас.

Но что-то внутри подсказывало — я уже опоздал. И это осознание доводило до бешенства. Заставляло действовать, а не думать.

Потому я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

Странное место. Что-то вроде беседки, но сложно понять, как я сюда попал.

Дождь стал стихать. Я сделал шаг вперед и подставил лицо одиноким, заблудившимся каплям. Они немного отрезвляли, охлаждая разгорячённый мозг. Нельзя терять время, но и действовать, не обдумав все тоже нельзя.

Можно броситься со всех ног к цветочному магазину, надеясь, что она все ещё там, под защитой бабулиных оберегов. Но как-то уверенности в этом не было.

Проклятье! Да что же со мной такое? Есть самый простой и быстрый способ — контракт. Переход по контракту.

я решил все же воспользоваться именно им — достал из кармана договор, развернул и… застыл, чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

Дыхание перехватило, а челюсти сжались так, что я услышал скрип собственных зубов.

Вот и все. Всему конец, даже если я успею до того, как Ильмарион проведет ритуал — она больше не доверится мне. Больше не будет моей по собственной воле никогда.

Под условиями контракта, напротив моего полного имени стояла привычная уже и такая желанная пометка — выполнено. А значит, на теле Сони появится мое имя. Уже появилось.

И если она и не догадалась сразу, гримуар старой перечницы услужливо подскажет ей, что все это значит. Если уже не подсказал, вместе со сведениями о демонах.

Стало совсем мерзко.

Хотя… к чему эти терзания. Я прекрасно знал, что этот час настанет рано или поздно, и она все узнает. Контракт не отменишь. Разве что мне придётся умереть, чтобы оставить ей жизнь и душу. Но пока я не готов на такие жертвы.

Ладно.

Об этом я ещё успею подумать немного позже. Выход есть всегда. Проверено.

Я сжал в руке её договор и тут же обжигающе, болезненно откликнулась сила. Моя сила, от которой уже практически отвык.

Адское пламя растекалось по венам. Пьяня могуществом и вселяя веру в то, что все ещё можно изменить, исправить. Я получу то, чего хочу. Или не быть мне Тарионом иль Сарах Раор Хаосом.

Не знаю, что стало причиной возвращения силы, но видит Хаос это одна из самых желанных и радостных новостей, которые может принести мне мироздание. Неужели Хранители равновесия наконец проснулись и вспомнили, что от них зависит всеобщее благо миров.

Губы сами расплылись в улыбке.

Теперь мне есть что противопоставить Ильмариону.

Я снова сосредоточился на контракте, на Соне, думая лишь о том, чтобы она ещё была жива.

Вспыхнуло пламя, открывая портал между Землёй и Адом.

Дохнуло серой, гарью и запахом раскалённого песка. Родной запах дома, Ада, Ветреной пустоши и Огненных песков.

Мне тут вряд ли будут рады, но я все равно сделал шаг в открывшееся окно портала. Будь, что будет. Хуже все равно сделать вряд ли получится.

Ветер гнал красный, раскалённый песок по пустыне, словно волны по морю. Только шелест этот был тихий, едва различимый, и обманчиво мягкий. Огненные пески кишат мелкими демонами и собирателями падали. Но теперь мне плевать.

Горячий воздух искажал магические потоки и обманчиво мирную реальность. Три красных солнца светили с разных сторон, путая случайно забредшего в эти места демона. Не зря обитатели Хаоса не очень любят пески.

Зато для меня они родные.

Даже не я их знаю, а они меня. И как бы то ни было, Огненные пески помнили и чувствовали, что за кровь течет в моих жилах. Кровь Повелителей, а не рядовых демонов.

Песок полз по черным брюкам, прожигая в них мелкие дыры. Он требовал моего внимания, но сейчас было не до него.

— Мне нужен Ильмарион! — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как рвётся вместе со злостью наружу и моё пламя.

Мгновение, песок осыпался к моим ногам. Замерли волны и ветер, наметающий барханы. А после ринулись мне навстречу, словно я сам, разрезая пространство на неимоверной скорости, приближался к своей цели.

На деле, это Огненные пески несли её ко мне. Не просто показывали, а ещё и привели меня к Ильмариону.

Кто бы сомневался, что он придет сюда?

Именно отсюда вс когда-то началось. Наше с ним противостояние, растянувшееся на века, и даже тысячелетия.

Именно здесь состоялся первый наш бой.

Тогда я думал, что это конец нашей вражде. Но нет. Это было только начало.

Идеально ровная долина из черного стекла, не отбивающего, а поглощающего свет трёх солнц. Здесь я поставил брата на колени. Доказал, что сильнее.

Нужно было не оставлять его в живых. Сглупил. И не подумайте, совершенно не потому, что мне стало его жаль или я пощадил его. Тогда я просто не видел смысла. Не видел в нем угрозы.

А зря.

Наверное, не стоило быть столь самонадеянным. Хотя, самонадеянность постоянно играет со мной злые шутки.

Я сделал шаг вперед, оставляя позади песок. Стекло ответило тихим, дрожащим звоном.

Оно тоже помнило. Тот день — точно такой же, как миллиарды других в этом месте. И ожидало сегодня чего-то подобного.

Чуть в стороне у навесных скал раскрыла своё зёв пещера Проклятых душ. Одно из самых мощных средоточий темной магии во всех мирах.

Не удивлен, что он выбрал это место. Оно связывает любую светлую силу, но не поглощает, как пещеры Ветреной пустоши или каменные истуканы Огненных песков, а концентрирует. Здесь сила не растечется, не растает в пространстве, как это было с Ирен на земле. Земля всегда стремится забрать то, что дала. Лишь бы не отдать таким, как мы. И сейчас я понимал, как это правильно. Справедливо.

Все же долгая жизнь чему-то да учит. Но вряд ли Ильмариону эти знания помогут.

Я не спешил, но и не задерживался.

Какая все же оглушающая тишина царила в этом месте. Наверное, она и позволила издалека расслышать голоса. Ильмариона и её — Сони.

Сердце сжалось, но, в то же время, я был рад, слышать её голос. Пусть и злой, как никогда ранее. Пусть напряженный и звенящий. Но сильный. Не такой, как был у Ирен.

— Ты монстр! Заберёшь мою силу, но так и останешься Бездушным монстром! — Я улыбнулся. Зря она старается. Возможно, меня бы и задели такие слова. Да и то лишь от недавнего времени.

Ильмариона — вряд ли.

— Ты предпочитаешь монстров с душой? Увы, в Аду больше таких не водится, с тех пор, как изгнали твоего ненаглядного.

Я скрипнул зубами. Больше этого слушать не было никакого смысла совершенно. Потому без промедления вошёл в пещеру.

— Ну, что ты, Иль! Я ради тебя преодолею любые преграды. — Мой голос был напряжён, а тон насмешлив. Ничто не отражало той тоски и… боли? Что сжала сердце, когда я снова увидел Соню, распластанную на жертвеннике.

У меня ещё будет время предаваться отчаянью. После. Для этого у меня будет целая вечность.

Глава 21

В нос ударил резкий запах гари, копоти и зловония. И в тот же миг тело содрогнулось от кашля. Голова закружилась. В груди мощными толчками растекалось жжение. Пересохшими губами я хватала воздух, стараясь отдышаться, но тщетно. Лёгкие сжались, будто от ожога, а к горлу подступила тошнота.

Ощутила под собой жёсткую тёплую поверхность. Рванулась вверх. Безуспешно. Руки и ноги оказались надёжно закреплены. Затёкшими пальцами ощутила шершавую поверхность. Что это? Камень? Чёрт возьми! Где я?!

Распахнула веки — и тут же нахлынула боль. Тупая, ноющая. Голову будто сжали в тисках. Сквозь зыбкую пелену различила прямо над собой свод пещеры, объятый языками пламени. Огонь волнами облизывал камень, цепью струился вверх и таял в неизвестности. Медленно повернула голову влево. В пронзительном ярком свете огненной реки, струящейся по потолку, вырисовывалось моё ложе — огромный круглый камень, очерченный странными, горящими как тысячи угольков, буквами. Вокруг — никого.

Это преисподняя. Ад. Осознание пришло мгновенно. Вместе с яростью. Вместе с жжением оставшихся крупиц магии в ладонях.

К глазам подступили слёзы. Кровь зазвенела в ушах. Рывок! Ещё рывок! Но я всё так же осталась лежать распятой на огромной, серой, круглой каменной плите. Что это?! Алтарь?! Меня принесут в жертву?!

Безысходность и отчаяние опутывали разум тонкими нитями, распространяя по телу волны паники. Мне не справиться. Это было ясно с самого начала. Кто я против тысячи монстров из преисподней? Недоделанная чародейка с контрактом, которая только и умеет, что цветочки на окошках выращивать. Наивная, доверчивая и… глупая.

Повернула голову вправо. Взгляд тут же наткнулся на покрасневшее запястье. Жжения в руке почти не ощущалось. Теперь чёткая надпись «Тарион иль Сарах Раор Хаос» отпечаталась глубоко в груди, разъедая меня изнутри.

Сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие ядовитыми парами преисподней. По щеке скатилась одинокая горячая слеза. Сегодня прервётся род Фиалки. Окончательно и бесповоротно. И всё потому, что последняя представительница чародейского рода доверилась монстру. Влюбилась в злейшего врага.

— Не надо слёз! Больно не будет, — раздался где-то у изголовья приторно-сладкий голос Ильи. Хотя, конечно, это было его ненастоящее имя. — Можешь мне верить. Я это не в первый раз проделываю.

— Зачем всё это? — собственный глухой осипший голос звучал чуждо. — Контракта на мою душу мало?

— Душа? — демон усмехнулся — Зачем мне твоя душа? Мне нужна сила. Чародейская сила. Сладкая, пьянящая… Я заберу её всю, без остатка.

— Так это всё из-за вашей бесконечной жажды… С самого начала всё было не случайно… — я втянула носом воздух, сознание уплывало от взвеси серы в воздухе. — Вы работали сообща? Сначала убили Фиалку-старшую, но не получив ни капли силы от бабули, решили, что можно попробовать забрать силу у меня? Таков был ваш план?!

— Понятия не имею, что там ты себе навыдумывала, — демон фыркнул. — Не знаю, как Тарион, но я вообще до недавнего времени не знал ничего о выживших чародейках вашего рода. В любом случае, можешь гордиться — тебя я увековечу в своей памяти. Как силу, которая привела меня к трону.

— Ложь. Очередная ложь! — голос перешёл на крик, кончики пальцев завибрировали от прилива энергии, но недостаточно, чтобы разорвать невидимые путы. — Вы стоите друг друга. Меня не обманешь. Не сейчас. Вы всё спланировали.

Демон прошёлся по кругу и осторожно убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Пахнуло гарью. Я отдёрнулась, сжав зубы.

— Как знаешь! Пусть будет ложь! Но да, у нас есть что-то общее с Тарионом — мы не лжём там, где это не имеет смысла. Однако ты вправе понимать всё, как тебе удобно. Тем более что очень скоро и этого права у тебя не останется.

Он провёл пальцами по камню, и в тот же миг вспыхнул огонь: справа от меня, слева, у ног и над головой. Мне почудилось или в общую вонь добавился запах палёных волос.

Я дёрнулась, бесполезно пытаясь вырваться. Заведомо понимая — всё бесполезно.

— Кто из вас лишил жизни мою бабушку? — ответ на этот вопрос казался сейчас чрезвычайно важным. Мне нужно было услышать одно-единственное имя. Его имя.

— Понятия не имею, — равнодушно отозвался демон, медленно расхаживая вокруг алтаря. — Возможно — старость? Может, нервы и тревоги. Может, пьяный водитель? Вы, люди, вообще очень хрупкие создания. Я вообще твою бабушку в глаза не видел. Хотя сейчас очень об этом жалею. Возможно, не пришлось бы так долго исполнять второстепенные роли в Аду.

Не верю. Не может этого быть. Все смерти связаны… Это он, Тарион… или нет?! Неужели всё совершенно не так, как я предполагала?!

— И чем же не угодил вам старик мебельщик, чёрт вас возьми?!

— Много на себя взял. Начал вести крамольные речи. Я был просто вынужден охладить его пыл! Перестарался. Хотя он всё равно был стар и доживал свой век. Ему осталось полгода по контракту с Айлиссин. Или ты думаешь, он был просто талантлив? Нет. Моя старая знакомая даровала ему талант. В обмен на душу. Только не пойму, что ему не понравилось, раз он вздумал лишить тебя подобной возможности.

Демон вновь появился в поле зрения. Взгляд упал на длинный, чуть изогнутый кинжал с чёрным лезвием в руках демона. Дыхание перехватило от страха. По телу мельчайшими искрами прокатилась нервная дрожь. Только сейчас пришло осознание близкого конца. В моей жизни прямо сейчас поставят точку, а душа так и не найдёт покоя…

— Где он? Где Тарион? — отчаянно хотелось взглянуть тому в глаза перед смертью. — Почему не появился забрать то, что принадлежит ему по договору? Вы договорились сразу — ему душа, тебе сила?

Я не верила! Отказывалась верить, что он не замешан во всём этом!

— Откуда мне знать? — монстр фыркнул в ответ. — Проворонил он свою возможность. Тянул, непонятно с чего. Знаешь, я решительно не понимаю: почему Рион готов был ждать десятилетия, чтобы получить капли силы? Я хочу всё и сейчас! — демон склонился ко мне и стал медленно чертить от локтя до запястья какие-то знаки. С каждым прикосновением боль накрывала сознание всё сильнее. Сжала губы. Из горла вырвался стон. А следом кровь потекла по камню, забирая жизнь.

— Я хочу трон, — словно издалека доносился его голос, — и скипетр, на который у него так и не хватило сил. И его ошибок допускать не намерен. Он стал таким убожеством с тех пор, как получил возможность испытывать человеческие чувства. Жалость, даже любовь, мне кажется. Хотя откуда мне знать, что он там чувствует? Он стал слабаком. Размазнёй. Я предлагал ему сделать всё ещё раньше, сразу, и не возиться с выполнением условий контракта, как рядовой демон. Слава тьме, мать снабдила нас достаточным запасом знаний, чтобы мы могли брать то, что нам нужно. И ранее его не мучили сомнения. А тут на тебе… Решил поиграть в человека. Испоганила ты такого демона, Фиалка!

Не знаю, зачем я продолжала этот бессмысленный диалог? Возможно, потому, что в глубине души всё ещё жила надежда на спасение.

— Тарион играет с тобой. Играл со мной. Это ваша адская сущность. Вы не способны чувствовать. Не способны наслаждаться каждым мгновением жизни. Вы пьяны одним-единственным чувством — жаждой. И она вас погубит.

— Пф! Можно подумать, я говорил, что умею чувствовать. Хватит и одного урода в семье. Что до твоих проклятий, то можешь не стараться так. И постарайся не тратить уже почти мои силы. Не ты первая, не ты последняя. А проклятья — они всё равно не сбываются.

Он обошёл меня с другой стороны и принялся вырезать знаки на второй руке. И снова эта невыносимая, почти лишающая сознания боль. По щекам потекли слёзы.

— Ну-ну! Болеть сейчас перестанет! — и правда, боль стала отступать, а вместе с ней стали уходить и силы… По капле, по крупице, но я всё равно ощущала, как слабею…

— Ты монстр! Заберёшь мою силу, но так и останешься бездушным монстром!

— Ты предпочитаешь монстров с душой? Увы, в Аду больше таких не водится — с тех пор, как изгнали твоего ненаглядного.

Он будто воткнул свой кинжал мне в самое сердце. Напоминал о собственной моей глупости, собственной непростительной ошибке, которая стоила мне души, сердца, магии. Я прикрыла веки, ощущая, как с каждой секундой жизнь покидает моё тело.

— Ну что ты, Иль! — обречённую тишину пронзил голос. Голос, заставивший всё внутри перевернуться и сжаться. — Я ради тебя преодолею любые преграды.

Звук шагов гулким эхом отозвался в сердце, отмеряя каждый миг, приближающий его ко мне. Тарион. Он здесь. Он, хищник, пришёл за своей добычей. За магией, за душой.

— Очень рад, что ты всё же передумал и вспомнил, кто ты есть! — после длительной заминки нервно заговорил Илья. — Так и быть, я поделюсь с тобой. Хотя ты в прошлый раз делиться совершенно не пожелал. Здесь хватит нам обоим. Только не жадничай, как тогда с Ирен. Она вообще должна была достаться только мне!

— Боюсь, сегодня тебе и вовсе ничего не перепадёт.

Раздался глухой щелчок, и в тот же миг путы спали, оставляя после себя ноющее покалывание тысяч иголочек в конечностях. Один рывок — и я на ногах. Мир перед глазами пошатнулся. Сознание помутилось. К горлу опять подкатила тошнота. Я слаба, слишком слаба, чтобы что-то предпринять. Магия не отзывалась на мои мольбы.

Сжала руки в кулаки и подняла взгляд.

Тарион. Он стоял прямо передо мной. И сейчас я будто видела его впервые. Этот жёсткий хищный взгляд, плотно сжатые губы, бледное напряжённое лицо. Пугающий монстр из ночных кошмаров. Демон. Не человек. Всё верно. Зло не то, чем кажется.

— Вот как..! — удивлённо протянул Илья, но даже я услышала в этой короткой фразе злой рык. — Ну уж нет! Не в этот раз!

И тут же чьи-то сильные руки как пушинку оттолкнули меня в сторону. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Я больно ударилась коленками об пол. Ладони отозвались болью… В тот же момент над головой пролетел огненный шар, ударился о стену, рассыпая сотни искр и ослепляя. Я судорожно втянула в себя густой, тягучий воздух и рухнула плашмя…

Как сквозь пелену до меня долетали глухие удары, возгласы, крики. Подалась назад, судорожно смаргивая подступившие слёзы. Нужно что-то делать. Куда-то бежать. Из Ада? Чёрт возьми, как бежать из преисподней? От демонов, жаждущих твоей крови?

Нужно сосредоточиться. Нужно найти лазейку, выход… Пальцы по привычке обхватили мобильник в кармане джинсов. Нет, точно идиотская идея. Это чудо техники здесь явно не поможет.

Ползком попятилась ещё… и содрогнулась от омерзительного ощущения. По ладоням, как тысячи мелких насекомых, поползли крохотные тёмные точки. Сморгнула слёзы. И замерла от ужаса: по коже струился мелкий чёрный песок. Постепенно его становилось всё больше и больше, словно он стекался сюда из пустыни или пещера тонула в зыбучих песках.

И снова нахлынула паника. Страх.

В ту же секунду я подскочила, пытаясь стряхнуть с себя чёрные песчинки. Прямо передо мной раздался оглушительный грохот. Внутри всё похолодело. Осторожно взглянула вперёд.

В этот момент Тарион резко вскинул руки — и весь песок, собравшийся под ногами, вытянулся в два огромных чёрных пылевых столба. Демон, которому я имела неосторожность довериться, сейчас действительно сражался за мою силу, за мою… жизнь?

— Ты помнишь, Ильмарион, с чего всё началось? — будто гром прозвучал его голос, разносящийся зловещим эхом по пещере. — Помнишь?

— Ты не посмеешь! Только не так! — выкрикнул второй, и в этот миг оба песчаных столба обрушились на него. Окутали, словно в пещере случился торнадо, и тут же вспыхнуло пламя. Высокое. Яркое. Слепящее.

Я зажмурилась. Сердце грохотало в ушах.

Несколько нескончаемо долгих мгновений. Рёв огня и пронзающий душу крик… а после абсолютная тишина. Оглушительная.

Сделала пару глубоких вдохов. Распахнула веки и не смогла сдержать вскрик. На месте Ильи застыла статуя из чёрного стекла.

— Он всегда мнил себя большим, чем был на самом деле. Даже в Аду этого не любят, — Тарион на мгновение задержал взгляд на статуе, а после стремительно обернулся ко мне. Застыл, словно не знал, что сказать. — Лучше здесь не задерживаться. Я верну тебя назад. На Землю.

Он протянул руку ко мне, но я отпрянула. К горлу подкатил комок.

— Какой в этом смысл? — каждое слово давалось с трудом, — Сколько лет жизни ты мне оставил? Пять? Десять? Давай завершим всё прямо здесь и сейчас. Трон, или чего вы там хотели, будет твоим. Магия, моя душа. Забирай всё.

— Прекрати истерику! — он резко оборвал мои слова, — И давай поговорим не здесь. На свежую кровь сейчас наползёт столько мелких демонов, что от нас обоих ничего не останется.

Я резко подняла взгляд. Ни капли сожаления, на грамма раскаяния. Чёрствый бездушный… демон. Одно движение — и моя ладонь с силой врезается в его скулу. Содранную кожу обожгло, на глаза навернулись слёзы, но стало немного легче. Демон не сдвинулся с места.

— Теперь-то угомонилась? — кривовато усмехнулся он.

И не успела я опомниться, как он с силой рванул меня на себя. Мгновение — и вот уже его плечо уткнулось в мой живот. Из горла вырвался громкий возглас. Дёрнулась в сторону. Одной рукой сковал ноги, не позволяя вывернуться. Мои кулаки врезались в плотную ткань пиджака, но тщетно.

— Ты не расслышала? — Тарион заговорил, направляясь прочь из пещеры. — Поговорим в более подходящем месте. Там сможешь кричать и драться!

Языки пламени охватили тело, но не обжигали, затягивали в бесконечную тьму, ослепляя, заставляли задыхаться, кричать, вырываться… Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя по венам отголоски этого адского пламени. Воздуха было бесконечно мало и бесконечно много. Рассудок помутился.

И в один миг всё прекратилось.

В лёгкие ворвался запах свежести и сырости после грозы. Я распахнула глаза. Серый тусклый свет струился с неба проливным дождём. Он вернул меня туда, откуда всё началось. Плавными движениями опустил меня, ставя на ноги. Покачнувшись, сделала шаг назад. Наткнулась на тот самый парапет.

Пальцы до боли вцепились в мокрые ледяные перила. Взгляд устремился вниз. Туда, где кипела жизнь. Всё текло своим чередом, люди спешили домой, стараясь как можно скорее скрыться от до сих пор моросящего промозглого дождя, автомобили под мостом проносились на немыслимой скорости, день сменяла ночь, гроза сменялась спокойствием. Но мне не было до этого дела. Душу будто выжгло дотла пламя похуже адского.

Раздались глухие шаги. Я ощутила его присутствие совсем рядом. Сейчас от него веяло чем-то необъяснимым. Почему?!! Почему я не разглядела это с самого начала? Почему не почуяла его истинную сущность?!

— Ты спрашивала о договоре, — его тихий голос зазвучал совсем рядом. — Десять лет. Срок твоего договора — десять лет.

Десять лет сумасшествия, мучительных раздумий о своей непростительной ошибке.

— У меня остался лишь один вопрос… Зачем? — я заговорила едва слышно, устремив взгляд вдаль, стараясь выровнять дыхание. — Зачем всё это было нужно?! Ты мог получить контракт на чародейскую душу сразу, одним движением руки восстановить магазин. Я бы даже не поняла, что произошло! Но ты… Зачем ты вошёл в мою жизнь?! Зачем заставил довериться? Хотел растоптать мои чувства?! Хотел упиваться моей болью? Неужели души тебе недостаточно?!

Слёзы текли по щекам, застилая весь мир вокруг. Ледяной ветер врывался в лёгкие, пронизывал насквозь. Я беспомощно сцепила пальцы в замок в отчаянной попытке взять себя в руки.

— Я не знаю, зачем! — его голос был глубоким, тихим и бесконечно грустным. Настолько, что сердце дрогнуло. — Но благодарен Хранителям равновесия, что дали мне этот шанс. Это время… Знаешь, мне кажется, за эти несколько недель я прожил гораздо больше, чем за три тысячи лет своего существования. Ты можешь злиться на меня… Можешь не верить. Но… Я научился чувствовать. Страх. Радость… Все человеческие чувства, ранее казавшиеся просто блажью мелких существ… и это самый бесценный и болезненный дар, Соня. Потому что — помимо прочего — я научился любить.

— Замолчи! — меня затрясло, голос дрожал. — Ты не имеешь понятия, что это такое! Ты не человек!!! Зачем ты сейчас здесь? Зачем всё это мне говоришь?! Уйди. Оставь меня в покое. Через десять лет заберёшь то, что тебе действительно нужно! Выпьешь до дна.

Он помолчал, снял свой пиджак и накинул мне на плечи — словно невзначай, словно мои гневные речи не доходили до его слуха, а после облокотился на парапет. Под мостом, шурша шинами по лужам, мчались авто. Вдалеке всё ещё рычал гром, на горизонте тонкие одинокие молнии пронзали серые тучи…

Всё почти как тогда. Только мы иные.

— Ты права. Это очень странно для такого древнего существа как я, — едва слышно заговорил, наконец, Тарион, и его слова осели на языке полынной горечью. — Непривычно. Удивительно. Теперь я полностью верю словам того барда, что, закинув лютню на плечо, ходил по миру и всё рассказывал о том, что где-то ждёт его любимая. Только он её ещё не нашёл и готов весь мир пройти пешком в её поисках. А я нашёл, Соня. На старом мосту Разрушенных Надежд. Здесь нашёл — здесь, похоже, и потеряю. Но и за это я тебе благодарен.

— Этого не может быть… — я вздрогнула. Его слова отзывались болью глубоко в груди. Слёзы застилали глаза. — Если бы все твои красивые слова о чувствах были правдой… Ты бы не лгал всё это время. Не использовал женщину, которой кричишь о своих чувствах.

— Я мало знаю о любви. Опыт невелик… Но долгая жизнь и всё, что я успел за это время увидеть, позволяют утверждать, что человек любящий готов на всё, лишь бы не потерять любимого! И это оправдание человеческой жестокости — мне нравится. Может, потому, что оно применимо и к демонам?

Он осторожно, едва касаясь, стёр с моей щеки слезу. И тут же снова убрал руку. Я не отреагировала на это никак.

— Уйди. Пожалуйста. Ты делаешь только хуже. Дай мне прожить эти десять лет в спокойствии. Я забуду всё, что произошло. Постараюсь забыть. Любовь — слишком болезненное чувство. Я не хочу, чтобы мне снова делали больно. Не хочу любить.

Он бросил на меня ещё один полный боли и тоски взгляд.

— Разве можно не любить, если боги даровали тебе такую возможность? Любовь — она наполняет жизнь смыслом. Я даже представить себе не мог, что настолько. Опьяняет. Толкает нас на такие поступки, которые мы ни за что не совершили бы… я так точно. Она пробуждает совесть, заставляет заботиться, волноваться…

Сейчас он говорил искренне. Мне казалось, что искренне… Я чувствовала, как тяжело ему даются эти слова. Как он старается не показывать эмоций…

— Ты жалеешь об этом? Без чувств жить проще.

— Нет… Что ты?! И знаешь, я даже рад, что высшее равновесие даровало мне эту возможность, Соня. Несмотря на то, что сейчас мне невыносимо горько, я ни о чём не жалею, — он сунул руку в карман и вытащил пачку желтоватых листов. — Слепая пророчица Ада когда-то предрекла мне великий дар судьбы. Я думал, это трон преисподней. Стремился заполучить его, потому что верил — это моя судьба. Но, как оказалось, судьба моя иная… И этот дар намного лучше. И тем печальнее его лишаться, — он медленно развернул один из листов и шумно перевёл дыхание. — А ещё она предрекла смерть как плату за него, — он посмотрел мне в глаза так, что у меня перехватило дыхание. Словно прощался. Не словами. Взглядом. Одним этим бесконечно долгим взглядом. — Пришло время платить по счетам. Я освобождаю тебя от долга.

В ту же секунду тонкие листы в его руке вспыхнули. Мгновение… и обугленные ошмётки чёрного пепла сорвал с его руки ветер. Я неверяще смотрела на то, как мелкая морось напитывает их влагой и прибивает к деревянному настилу моста и размывает, словно и не было.

В этот момент по запястью лёгкой волной прошёл холодок. Пропало жжение. Поднесла руку к лицу: тату исчезло, будто никогда и не появлялось. Провожу по коже пальцем, поднимаю взгляд и…

Ослепительная вспышка озаряет всё пространство вокруг, заставляя попятиться. И снова воздух наполнился хорошо знакомым запахом серы из преисподней. Неужели… Илья?! Или это другие демоны нас выследили?!

Но… смаргиваю вновь подступившие слёзы, и сердце падает в бездонную пропасть.

Тарион застыл прямо напротив, объятый кольцом из адского жгучего пламени. Огонь скользил по костюму, поедая плотную ткань, опасно приближаясь к коже. Но Тарион будто этого не чувствовал, медленно оседая на деревянную мостовую… Прикрыл веки… На губах застыла такая знакомая мягкая, чуть ехидная улыбка. Он готов был принять свою участь. Был готов попрощаться с вечной жизнью. Демон с человеческими чувствами не может существовать ни в одном из миров. Сострадать, радоваться, жалеть… любить демону невозможно! Наказание за это — смерть.

“Демон лишается связи с подземным миром и погибает при уничтожении контрактов на людские души… Только так и никак иначе можно освободить души невинных”, - промелькнули в памяти строки из гримуара.

Задыхаясь, бросилась вперёд. Безумно колотящееся сердце, не умолкая, ныло, рвалось из груди.

Дурак! Ненормальный! Я всхлипнула, чувствуя, как то же пламя выжигает и мою душу. Убивает и меня вместе с ним.

Я не смогу без него. Только сейчас понимаю — не смогу жить, если… Господи, помоги!

Я должна его спасти! Должна!

Иначе…

Теперь я верила. Действительно верила в каждое слово, в каждую фразу. Он знал, на что шёл. С самого начала всё спланировал и решил. Ради меня…

Прекрасно понимал, чем обернётся для него этот порыв. И он не сомневался ни на секунду.

Потому что… любил.

И я не стану! Потому что действительно люблю!

Кричу, задыхаюсь от копоти. Пальцы скребут густой дым, натыкаются на обжигающую стену… Я не позволю! Не позволю адскому пламени забрать его душу назад в преисподнюю! Нет! В глубине его тёмной души был свет. Сейчас я точно это знала.

Пальцы обожгло тысячью искр. Потоки магии пронзали каждую клеточку, заполняли всё пространство внутри меня. И я сделала шаг прямо в огонь. Навстречу адскому пеклу. Схватилась за ткань пиджака и… в этот момент все пропало. Огонь исчез, оставив за собой сизоватый дым и запах гари.

Негнущимися ледяными пальцами хватаю его за запястье. Кровь стучит в ушах. Перед глазами всё плывёт. Пульс, ну! Где же ты?! Спустя бесконечно долгое мгновение ощущаю слабые, едва уловимые удары.

Он жив. Облегчение мощными толчками разносится по телу, отрезвляет, заставляет действовать. Выхватываю из кармана телефон, с третьей попытки набираю номер скорой помощи.

— Нам нужен врач! — кричу в динамик, — Мы на мосту Возрождённых Надежд. Здесь человек без сознания, с ожогами…

Он человек. Больше не демон…

Сама судьба подарила ему шанс начать всё с чистого листа.

Глава 22

Мы все должны жизни — смерть…

Кажется, так говорил один мудрец? Или это реплика из театральной постановки? Может, это я только что придумал или кто-то ещё до меня?

Впрочем, это не так важно. Так как я свои долги раздал и теперь спокойно могу отправляться во Тьму изначальную. Как бы ни хотелось…

Или всё же получилось?

Сразу так не скажешь… тело словно налито свинцом, а голова пуста и гудит, как с похмелья. В горле першит, а во рту привкус жжёного можжевельника. Странное чувство, словно я лишился чего-то важного, части себя. Но если это та часть, которая делала меня тем, кем я был, и даровала вечную жизнь, то мне её не жаль.

Не открывая глаз, я потянул носом. Какие-то совершенно невыразительные, едва различимые запахи. Вроде медикаментов, но точно сказать не возьмусь.

Ну, кажется, я всё же жив. Просто — теперь не совсем демон, а значит… Значит, всё получилось так, как я того хотел. И теперь — ваш покорный слуга Тарион иль Сарах Раор Хаос — человек. Даже не подумал бы, что эта новость так меня обрадует. Ещё несколько недель тому назад я считал это недостатком, убожеством. Впрочем, любой демон Ада считал бы точно так же. Вернись мой дед из Тьмы изначальной, он бы убил меня и стёр моё имя из родового камня. Вместе с камнем, подозреваю.

Но теперь — я не демон. Странно как осознавать это и даже радоваться.

Прислушался к ощущениям. Какие удивительные. Теперь в груди ликовала душа. Настоящая душа. Моя собственная, а не просто очередной источник силы.

Как странно… И невероятно! Прекрасно и тревожно.

И всё же я не спешил открывать глаза. Пытался привыкнуть к этому параличу и в то же время новым, ярким способностям. Не хотелось возвращаться в реальность. Но больше не хотелось возвращаться в мир без неё.

— Больше воды! Хорошее питание и уход! — услышал я приближающийся мужской голос. — Думаю, не сегодня-завтра он очнётся. Всё будет хорошо, София Андреевна, но только если вы тоже позволите себе отдых. Иначе ухаживать придётся за вами обоими. И кажется, в стационаре.

— Всё в полном порядке, — ответила Соня, и в груди разлилось приятное тепло и радость. Какое остро-приятное чувство, как горячий шоколад или рюмка лангверского виски, которое тут же обнажило моё желание. Одно-единственное желание.

Да, она осталась, она не ушла. Не бросила. А значит — у меня есть шанс исправить всё и снова завоевать её доверие, расположение… любовь.

А что? Я теперь человек, как-никак. Можно смело меня любить! Не бояться, что заберу душу.

— Сонечка, вас в детстве не учили, что врать доктору не просто плохо, а иногда с жизнью несовместимо. И как врач, я вам настоятельно рекомендую отставить кофе, нормально поесть, хоть раз за эти трое суток, и выспаться. Желательно не в кресле в палате больного, а дома в нормальной постели. Волнения волнениями, а о себе забывать тоже не стоит. Иначе положу вас под капельницу.

— Вадим Николаевич! Ну что вы…

— На правах старого друга вашей матери имею полное право. К слову, как она?

— Она в порядке. Месяц назад получила повышение. Теперь главным врачом работает.

— Это хорошо! Просто замечательно! У вас десять минут, а после я попрошу санитаров вытолкать вас вон из больницы, и разрешу вернуться только тогда, когда вы отоспитесь и отдохнёте, а не просто примете душ и смените одежду. У меня сердце кровью обливается, честное слово.

Да, демонические черты так просто не вытравишь.

Я ликовал. Радовался и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух.

Она волновалась. Она сидела возле меня, хотя могла бы просто вызвать врачей и отправиться по своим делам. А значит, всё же есть чувства. Не растерялись. Не выгорели в Аду, на жертвенном камне пещеры Проклятых Душ. А значит, у меня есть шанс. Точно есть! Или всё же нет?! Или она здесь только потому, что добрая по своей натуре? И просто меня пожалела!

Как же горько и неприятно это осознание!

Дверь хлопнула. Повисла тишина. А после послышались тихие шаги мимо кровати. Я осторожно открыл глаза и тут же нашёл взглядом Соню.

Она замерла у окна, сурово поджав губы, обдумывая что-то очень важное и неоднозначное. Хотелось верить.

Я смотрел на неё и думал, что всё же мироздание и равновесие — странные штуки. Подарить мне чувства к самой невероятной женщине во всех мирах. Неописуемый, самый драгоценный дар. Но тут же наказать меня, наградив сомнениями в ответных чувствах.

О! Как люди вообще живут с такой гаммой эмоций и переживаний? Как можно привыкнуть ко всему этому?! Как-то в первый раз, понемногу — было легче!

Кажется, вместе с утратой демонической сущности я обрёл новые чувства и растерял свою уверенность, свою веру в собственные силы. Да и вообще…

Как можно быть уверенным в чужих чувствах? Как можно наверняка сказать — она меня любит?!

Я не мог оторвать от неё взгляд. Уставшая, немного побледневшая и даже исхудавшая, но всё так же невероятно красива.

Лёгкий порыв сквозняка дохнул в форточку, смахнув с её лица прядь волос. И по больничной палате разнёсся запах фиалок, её запах. Который, словно крепкий алкоголь, пьянил, сводил с ума. С самой первой встречи. Даже потеряв демонский нюх, всё равно ощущаю его чисто, ярко, насыщенно.

Я не удержался и вдохнул его поглубже. Получилось слишком шумно, наверное. Потому как она вздрогнула и порывисто обернулась. Одарив меня напряжённым взглядом этих невероятных, огромных фиалковых глаз.

Сколько в нём было тревоги, боли… и немного злости. Мне стало не по себе от этого взгляда. Что опять я сделал не так?! Всё же вроде нормально!

Но она не дала мне сказать ни слова. Мгновенно вылетела из палаты и спустя несколько бесконечных мгновений вернулась вместе с врачом!

— Ну вот! Я говорил, что всё будет отлично. А вы…

— Я тоже в этом не сомневалась, — прозвенел её тонкий голосок, обрывая доктора.

— Ну да, ну да, — понятливо закивал доктор, ощупывая меня и осматривая.

Я односложно отвечал на его вопросы, не сводя глаз с Фиалки. Неужели я напридумывал себе всё?! Неужели…

Проклятые пески Хаоса!

— Со мной всё в полном порядке, — нервно прервал я осмотр, отчего дяденька недовольно хмыкнул. — А будет ещё лучше, если вы оставите нас наедине.

— Хорошо! Уверен, за это время вы не умрёте. Вы здоровы, как племенной бык.

Я пропустил мимо ушей его слова, мечтая только о том, чтобы услышать ответ на вопрос, который вертелся у меня на языке.

— Ты простишь меня? — хрипло, взволнованно спросил я, едва за врачом закрылась дверь. — Скажи, простишь?

Соня шумно втянула носом воздух и, нахмурившись, посмотрела прямо в глаза. Серьёзно, устало.

— Знаешь, я простила тебя уже в тот момент, когда рванула в адское пламя, которое чуть было тебя не убило, — она закусила губу и быстро отвела взгляд. — Это оказалось не так уж и сложно… Но вот забыть боль, которая выжигает изнутри, затмевая все другие чувства, заставляя сердце черстветь, я не могу.

У демонов не болит душа! Мне это известно совершенно точно. Вот только я больше не демон.

Слова, пропитанные болью, обидой и горечью, падали в тишину палаты и разбивались со звоном, отдававшимся у меня в ушах. Как странно и непривычно, ибо я чувствовал её боль, как свою собственную. И от этого хотелось взвыть. Или как минимум — выпить чего-то покрепче кофе, который она продолжала держать в руке.

— Ты всё решила! — не спрашивал — понимал, утверждал, просто проговорил мысль вслух, чтобы в неё поверить. — Решила не давать мне шансов снова разбить твоё сердце? Тогда зачем сидела со мной? Почему не ушла сразу?

Я попытался привстать и человеческое тело запротестовало. Закололо сотнями иголок. Прошило насквозь резкой болью так, что я от неожиданности зашипел и едва не выругался на древнем языке.

— Проклятые пески Хаоса..! — процедил я сквозь зубы то, что пришло на ум первым.

— Рома, успокойся! — она отставила стаканчик, встревоженно подбежала ко мне и мягко опустила руку на плечо. — Тебе нельзя делать резких движений! Доктор настоял на постельном режиме…

Но вопреки её наставлениям, я — вместо того чтобы лежать — дёрнул её за руку на себя, и она, от неожиданности потеряв равновесие, упала на меня сверху. И тут же попыталась встать.

— С ума сошёл?! Что ты вообще…

— Скажи мне, что не любишь! — с надеждой то ли попросил, то ли спросил я у самых её губ. — Скажи, что я тебе безразличен.

Она смотрела на меня своими фиалковыми глазами, покоряющими наповал даже закалённых, казалось бы, бездушных демонов. Молчала. Бесконечно долго молчала, но едва она собралась ответить — я мгновенно впился в её губы поцелуем.

Не хочу слышать её ответ. Пусть потом… а сейчас мне хотелось быть к ней ближе. Чувствовать её в своих объятьях и ни за что не отпускать. Пусть потом она уйдёт. Пусть возненавидит меня. Какая всё же разница?

— Прекрати! Что ты вообще себе позволяешь?! Ты… — вскрикнула она, разрывая поцелуй, так и не ответив на него толком.

Ну вот и всё. Я разжал руки, позволяя ей уйти.

— Выбор за тобой, Соня.

Эпилог

— … но сердце Фиалки было разбито, — я сделала паузу, смаргивая подступившие слезы.

— И это всё? Но мамочка! А дальше?! — Рита нетерпеливо подпрыгнула на кровати, недовольно свела брови к переносице и оттопырила нижнюю губу. — Что же было дальше?! Фиалка так и не простила своего Демона?! Это же совсем плохая сказка! Мне не нравится!

Я притянула непоседливую девчушку к себе и чмокнула в щёку. Мои пальцы пробежались по её жёстким чёрным волосам. Моя Маргаритка, мой любимый солнечный цветочек! Смышлёная не по годам, упрямая, нетерпеливая, хулиганистая егоза! Ну точная маленькая копия своего отца! В её тёмных карих глазах сейчас плескались огоньки недовольства.

— А как, ты думаешь, всё закончилось на самом деле? — я хитро подмигнула дочери.

— Демон же хороший! — она принялась так по-взрослому рассуждать. — Он исправился! Он её правда же любит! Фиалка его простила, и жили они долго и счастливо!

— Всё именно так и было, Марго, — за спиной раздался любимый голос.

— Па-апочка! — Маргаритка завопила и рванула с кровати в объятия отца. — Ты тоже знаешь эту сказку? Как всё закончилось?! Как?!

— Фиалка любила демона, — Рома проникновенно взглянул мне в глаза, заставляя сердце вновь замирать в груди. — Нет, сначала, конечно, она, как и все женщины, пыталась потрепать нервы и попить крови…

— Ром! — я покачала головой, улыбаясь.

— Но демон был настроен решительно. Неделю серенады под окнами пел, распугивая соседских кошек, ещё неделю цветы носил, потом поэмы писал в её честь! И потом она, наконец, пожалела. Но у меня стойкое чувство, что пожалела она цветы и кошек, а не демона. Или я где-то ошибся, дорогая? Всё же у меня преклонный возраст. Провалы в памяти и всё такое…

Его рука плавно опустились мне на плечо.

— Почти так всё и было, — я усмехнулась.

— А у них были дети, пап?

— Конечно! Пятеро! Две озорные девчушки вроде тебя и трое мальчишек!

— Но это уже совершенно другая история! — я встала с кровати и включила ночник. — Спокойной ночи, зайчик!

— Спокойной ночи, — отозвалась она, со счастливой улыбкой запрыгивая под одеяло. — Мам, расскажешь мне завтра ещё раз? Только на этот раз с хорошим концом!

— Обязательно! Спи, моя хорошая.

Я прикрыла за собой дверь детской, и в эту секунду Рома одним ловким движением оторвал меня от пола, обжигая щеку своим прерывистым дыханием.

— Сколько там нам не хватает мальчиков и сколько девочек? — любимый хрипло зашептал над ухом. — Я готов приступить к улучшению демографической ситуации в одном определённом доме! Как ты на это смотришь?

— Мне бы с одной справиться… — улыбнувшись, я покачала головой и уткнулась в его плечо. — Ром, она сегодня опять это сделала! В прошлый раз мои бумаги, но тогда я списала это на свечи, ветер… Но сегодня! Сегодня она подожгла мусорку одним взглядом! И это на глазах у толпы прохожих! Нас чудом не заподозрили! Ей надо как-то объяснить… не знаю! Она ещё слишком маленькая, чтобы понять… Да я и сама не понимаю, как ей это удается! Стихия Фиалки — земля! Как быть, Ром?

Он помолчал, задумавшись.

— Ну, здесь всё предельно ясно! Надо захватывать трон Ада! Притом неотложно, пока меня там ещё помнят! — моя ладонь отрезвляюще врезалась в его плечо. Не до шуток сейчас! — Ай, ты чего дерёшься? Я пошутил! Ну всё-всё! Если серьёзно, то ничего страшного я не вижу совершенно. Я буду её обучать. Пусть и смертен, но опыт штука такая… Знаешь ли. Передавать нужно. У меня за три тысячи лет столько материала насобиралось — передавать и передавать!

— Думаешь… — мысли хаотично путались от внезапного осознания, — думаешь, она… Господи, у неё демонические способности?!

— Совершенно в этом уверен! Кровь, драгоценная моя Фиалка, не вода. И когда ты начинаешь так удивляться — ранишь меня прямо в мою человеческую душу. А я ранимый… Меня потом лечить и лечить…

— Прекрати паясничать!

— Всё, осознал! Но я и правда не понимаю, почему ты так переживаешь. Она же не чистокровный демон. Рога и копыта у неё не растут, а значит, от человека в ней больше, чем от демона. Хотя с рогами и хвостами я всё равно бы любил всех наших детей — и уже существующих, и будущих!

— Это совершенно не смешно! — я мотнула головой. — Она ребенок, Ром! Как ты ей объяснишь, что сказки — не сказки вовсе. Что мир гораздо шире, чем она думает…

— Соня, именно потому, что она ребёнок, Марго с лёгкостью примет тот огромный мир, который так трудно было принять тебе. Дети чисты. Даже если в них течёт демоническая кровь. То, что для тебя ужас и кошмар — для них приключение. И наша Маргарита, я просто уверен, готова к тем приключениям, что приготовили для неё судьба и Хранители равновесия.

Рома подхватил меня на руки, ногой толкнув дверь напротив, внёс в нашу с ним спальню. За нами хлопнула дверь. И мы остались наедине друг с другом и нашими тревогами. Хотя что-то мне подсказывало, что тревоги были исключительно мои. И всё же:

— Это неправильно! — я рухнула на кровать. — А что, если она случайно проболтается? У неё же язык за зубами не держится! Как быть тогда?! Нет, права была моя бабушка, скрывая от меня как можно дольше магию и изнанку этого мира.

— Действительно права! — Рома усмехнулся. — Знай ты о демонах, ты прошла бы мимо меня на том мосту, а может, и вовсе — попыталась убить. Но точно не тащила бы его в дом и не кормила блинами. Кто знает? И не было бы этих невероятных шести лет. Этих прекрасных рассветов и закатов. Этого невероятного чувства, дома, уюта, счастья с запахом фиалок и черничного варенья… Так что да, ты полностью права. Твоя бабушка поступила абсолютно правильно! Но мы можем поступить иначе. Так, как подсказывает сердце. У меня ведь теперь тоже есть сердце, моя Фиалка. И оно говорит — учить, а не запрещать!

— Нет уж, ещё одной истории с демонами я не переживу! Не дай бог, она столкнется с тем, что пережила я… Расскажем ей обо всём завтра же. Только прошу: давай без твоих шуточек! Это не какая-то игра! Она должна понимать, что всё очень серьезно!

— Как скажешь, моя грозная, самая серьёзная, и бесконечно любимая женщина!

КОНЕЦ.

Content

Гуйда Елена, Оксана Северная
Демон и Фиалка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог