Липницкая Светлана

Вакансия за тридевять парсеков

Планета Земля

Мобильная астробиологическая база

Мало какой жизни охота зарождаться в зимнюю стужу, так что пик занятости астробиолога приходится на лето. Нынешнее выдалось на редкость дождливым, но сегодня, будто на заказ, чернильное небо угодливо сверкало россыпью звезд.

Местность вокруг была дикая, с дремучим нехоженным лесом, и наша база смотрелась здесь чуждо и уныло. Три жилые палатки еще как-то спасала камуфляжная расцветка, но самая крупная, белая, для мобильной лаборатории, выглядела на фоне девственной природы, как свалившийся с небес холодильник. За прошедшую с прибытия неделю мы успели собрать все запланированные образчики, с тоски расколупать пару реликтовых камней в походных условиях и возжелать вернуться к цивилизованным. И могли быть дома еще вчера, если бы Вилаину Иосифовичу не припекло искать метеориты.

«Прекрасная возможность», «уникальный шанс» – ну-ну… Из-за капризов руководства наша лаборатория прибыла на место к окончанию персеидов^1, когда другие уже урвали и свое, и наше. Так что, несмотря на громкое «район повышенной метеоритной активности», наши реальные шансы стремились к нулю. Старшие коллеги весь день пытались донести эту простую истину, но, судя по отголоскам ругани из палатки, переубедить начальника им так и не удалось.

С заходом солнца на лугу похолодало, от леса потянуло сыростью. Завыли комары, предпринимая суицидальные попытки испить из отравленных репеллентом тел. Стоило дернуть ладонью на особо яростный укус, как старенький телескоп, еще с ручной калибровкой, мгновенно сбивался. Я мучилась с ним уже полчаса, не теряя надежды все-таки поймать в объектив реактивно проносящийся метеор и подозревая, что Вилаин поручил мне это бесперспективное занятие исключительно из мести. Как же! Какая-то лаборантка – и тоже против него выступает? Не доросла еще!

Сказать по правде, не очень-то я и выступала. Просто солидарно молчала, когда Нинель высказывала свое «фи», но хватило и этого.

– Саш, ты пришельцев когда-нибудь видела? – Зиночка пока провиниться не успела, но мялась рядом за компанию, рассудив, что чем дальше от начальства, тем лучше. Еще бы молчала при этом…

Я уткнулась в окуляр, корча из себя самого занятого человека в мире. Подобные вопросы мне не задавали разве что немые. И ладно бы кто другой, но Зина-то должна понимать!

В наше время обыватель свято уверен, что астробиологи – это такие не совсем адекватные люди, которые лично знакомы с зелеными человечками и летающим макаронным монстром. Мы ведь ищем жизнь на других планетах и смеем называть себя учеными – удивительно, как нас на костре не сожгли до сих пор! Приводить аргументы, рассказывать об исследованиях и спорить о теории вероятности можно до хрипоты, толку не будет.

Посвящая жизнь этой науке, я хотела исследовать звездные карты, проводить сложнейшие опыты, вычисляя плотность атмосферы далеких планет, рассчитывать вероятность возникновения жизни в дальних уголках Вселенной… Будни лаборанта астробиологической лаборатории оказались похожи на все это примерно так же, как удав и наковальня. В общей сложности я отучилась ради этой профессии восемь лет, не считая увлеченности с детства – и что же сейчас? Мой рабочий день в основном заполнен отчетами, разномастными поручениями и изредка – ассистированием кому-то из старших коллег. Практически секретарь, всего и разницы, что вместо писем от бизнесменов у меня пробирки, а взамен бухгалтерии квартальный отчет по биоматериалу. Только летние выезды немного выбиваются из этой рутины, но к серьезным делам меня не допускают и здесь.

Но я не жалуюсь. Свою работу я люблю больше всего на свете, ведь когда-нибудь благодаря ей найду инопланетную бактерию и раз и навсегда докажу, что жизнь возможна не только на Земле. Стану настоящим астробиологом – не каким-нибудь, а первым, кому это удалось. Мое имя войдет в историю главных мировых открытий! Ради этого можно бросить на алтарь науки что угодно, и эти восемь лет – небольшая цена.

– А на орбите Сатурна новый спутник нашли, – продолжала трепаться Зиночка. Отсутствие моего участия в диалоге ее нисколечко не смущало. Кажется, она вообще не обратила на это внимания, занятая попытками поймать сеть на смартфоне. Понятия не имею, на что она рассчитывала: блага цивилизации остались в ста шестидесяти километрах к югу, за лесом, речкой и горной грядой. – Шустрый такой, планету за тридцать часов облетает! Вот бы это не спутник был, а инопланетный корабль…

Знай я Зиночку похуже, может, и поверила бы, а так лишь глаза закатила – благо в темноте не видно. Девчонка через день радовала нас очередным открытием века, почерпнутым в «вестнике необъяснимого» и прочих пестрящих сенсациями и заговорами от подагры источниках.

Во времена моего детства лабораторий, подобных нашей, еще не было, и найти работу молодому астробилогу было труднее, чем выжать нефть из облака. Но лет десять назад появился проект с претенциозным названием «Доступная наука». Благодаря ему правительство расщедрилось на три десятка новых институтов, выделив для научных нужд кучку ветхих зданий и небольшой бюджет. Мне повезло вдвойне: НИИ имени Рябинова располагал вакантным местом и находился в моем родном городе. Сумасшедших, готовых сутками вкалывать за штатную ставку лаборанта, оказалось всего двое: я и Зиночка. К сожалению, вскоре выяснилось, что девчонка предпочитает настоящей науке фантастику, так что родственными душами нас назвать сложно. Но хоть астрономию с астрологией не путает, и то хорошо.

– Так вот где моя бактерия прячется, – задумчиво пробормотала я. От долгого молчания голос охрип – в последний раз я открывала рот еще утром. – Осталось только за ней слетать. Седлай пегаса и не забудь сказать крестной фее, чтобы не ждала нас к ужину.

– Зря ты так, – обиделась Зиночка. – Мечтать надо с размахом: чтоб космические крейсеры, межзвездные перелеты, прекрасные гуманоиды с горящим взором… Ну чего ты хохочешь?

– По-моему, – отсмеявшись, прохрипела я, – мы с тобой разные книжки читаем. Что-то не помню в справочнике Биля прекрасных гуманоидов, если не считать портрета юного Эйнштейна, конечно.

– Фу, какая ты пессимистка!

А вот это несправедливо. Чтобы часами ковыряться в пробирках, пытаясь выяснить, действительно ли клеткам позарез нужна вода, надо быть урожденным оптимистом. Утрирую, но суть не меняется: мы изучаем то, чего, возможно, вообще нет. Без неуемного любопытства и веры в чудо в нашем деле свихнуться можно. Просто, в отличие от Зиночки, я пришла в астробиологию не ради знойного пришельца со стальным бицепсом. А вот внеземные микроорганизмы после всего пережитого просто обязаны если не жениться на мне, то хотя бы даться в руки! Вот тогда и окупятся все годы учебы, нудятины с отчетами и даже сегодняшняя ночь в компании голодных комаров.

– Девочки, закругляемся! – высунулась из белой палатки Инна Ивановна, как всегда что-то жующая. Я однажды видела, как она проводила опыт, ритмично хрустя сухариками над чашкой Петри, к вящему недовольству Вилаина. Но, в отличие от нас, зеленых лаборантов, она могла игнорировать его бубнеж с достоинством сидящей на столбе вороны. Я бы прониклась к ней еще больше, если бы не периодические попытки сосватать мне сына – мол, красивой молодой девочке просто необходим мужик за спиной.

Насчет красивой спорить не очень-то хотелось, но ежеутренняя реальность утверждала, что путь на обложки глянцевых журналов мне заказан. Разве что в рубрику «трудоголик месяца», ага. Вот там серые глаза с лиловыми синяками под ними и встрепанная шевелюра невнятного пепельного оттенка пришлись бы как раз впору. Конечно, хороший отпуск дело бы поправил, но как, спрашивается, выкроить на него время? Убийственный график не позволял мне завести даже зверушку, не говоря уж о мужьях, друзья и прочей компании. Я даже телефон свой, в отличие от Зиночки, оставила дома: он мне и в городе не очень-то нужен, не то что в этой глуши. Ради мечты всей жизни приходится чем-то жертвовать. Особенно когда она такая, как у меня.

Лабораторная палатка была разделена надвое: с одной стороны, отгороженный клеенчатой ширмой, находился рабочий бокс, а другую мы креативно приспособили под склад, сгрузив туда походный скарб: аптечки, фонарики, провиант и прочую мелочовку. Здесь мирно гудел генератор, привычно пахло дезраствором, а у входа громогласно «совещались» Вилаин и Нинель. Последняя была его заместителем и потому в выражениях не стеснялась.

– Как вы не поймете, а?! – визжала она, эмоционально жестикулируя. – Пока НИИ тянуло резину, тут астероид распилить можно было! На что вы рассчитываете вообще?!

– Вы видели, сколько воронок вокруг?! – орал в ответ Вилаин, выпячивая вперед брюшко в идеально выглаженном лабораторном халате. Как ему удалось сохранить его в таком виде среди непаханой природы, оставалось лишь гадать. – Они тут веками падают! Если найдем хоть один осколок…

– У конкурентов ваш осколок! Третья лаборатория еще в июле приехала! Сто раз успели эти кратеры обыскать, если здесь что и было, оно теперь у них! А я не собираюсь бегать тут с лопатой, глаза выпучив! Не у вас из-за этой задержки нормальные исследования сгорят!

– Нинель Рустамовна, я не собираюсь упускать такой шанс из-за вашей нерасторопности!

Нинель раздулась от возмущения, зло сплюнула и выскочила из палатки, оставив начальника мрачно пыхтеть ей вслед. Обвинения, конечно, были беспочвенны, и Вилаин, кажется, сам это понял. Немного поворчав себе под нос, виновато покосился на выход и распорядился:

– Верните ее кто-нибудь, а то еще на зверя какого напорется. Все-таки дикий лес…

Идти пришлось мне, потому что Инна уже сбежала в свою палатку, а Зиночка, услышав про зверя, так вытаращилась, будто углядела за стеной стаю вурдалаков. Налобный фонарик Нинель светился у самой кромки леса, где бесстрашная дама и обнаружилась с почти догоревшей сигаретой в зубах и недостойной научной степени бранью на языке.

– Что, самому прийти кишка тонка? – прозорливо усмехнулась она, стоило мне подойти. – Саш, ну разве я не права? Давайте еще клад поищем, чего там! На год тут останемся, раз приехали! Тьфу!

Я неопределенно помычала, разглядывая лес. Это у Нинель в городе исследования, а меня ждет только дневник наблюдений и жаркая переписка с бухгалтерией о целесообразности покупки хроматографа. Выступать против задержки при таком раскладе невыгодно, но и торчать тут до зимы как-то глупо.

– Может, завтра новый метеорит упадет, а мы рядом, – шутки ради предположила я, задирая голову к звездам.

Когда-то я надеялась, что один из небесных камешков принесет с собой мою неуловимую бактерию, но эту мечту жестоко избила реальность. Осколки метеоритов на долю нашей лаборатории перепадали редко, причем уже изученные вдоль и поперек, в основном оседая в более крупных центральных НИИ, так что стремление Вилаина Иосифовича во что бы то ни стало найти свеженький было отчасти понятно.

– А чего не звездолет сразу? – скептически сморщилась Нинель. – Саш, тебе сколько, лет тридцать? А, двадцать шесть… Ну вот, когда я была в твоем возрасте, я тоже во все это верила. Надеялась на Первый контакт^2 и прочую чепуху. А в итоге у меня ревматизм от таких вот гуляний, а из пришельцев только Вилаин – будь он неладен! – Иосифович, который со звезды плашмя рухнул, вот очевидного и не понимает.

– Тогда зачем вы тут работаете? – неприятно удивилась я. Похоже, считать всех коллег оптимистами было неправильно.

– А куда деваться? – Нинель обвела луг руками, словно предлагая мне найти там свободную вакансию. – Я двадцать лет этой профессии отдала. Куда мне с ней идти, на завод? Или полы мыть? Переучиваться уже поздно, лет через десять на пенсию выйду и забуду это все как страшный сон. А тебе совет: бросай это дело, пока еще можешь. Астробиология только издали красивая, а на деле – манок для мечтателей. Иди туда, где реальные вещи изучают, а не сказки.

Она со вздохом затушила сигарету и направилась к палаткам. Я приотстала, а потом и вовсе свернула к оставленному в поле телескопу. Интересно, а я в сорок пять тоже буду такой? Когда это придет – после сотой неудачи, тысячной? Да, у нас не самая активная наука, но ведь когда-то люди считали Землю плоской, а Луну – недосягаемой. Новые открытия того стоят, что бы там ни говорила Нинель.

Думая о своем, я отвинтила и сложила окуляры в бокс, чтобы им не повредила ночная роса, накинула на телескоп чехол и уже собиралась идти спать, когда на горизонте появилась падающая звезда. Я улыбнулась ей, приветствуя, как давнего друга. Поддаться, что ли, суеверию, пока никто не видит?..

Не знаю, услышала ли звезда мое желание, но откровенный игнор с ее стороны я ощутила, едва открыв глаза. Она продолжала лететь как ни в чем не бывало, наплевательски отнесясь не только ко мне, но и к атмосферному трению, в котором давно должна была сгореть. И если первое было в порядке вещей, то второе…

Неужели метеорит?.. Нет, ну какова вероятность…

Я хищно подобралась, не отрывая взгляда от яркой точки: если удастся хоть примерно понять, куда он упадет, можно с чистой душой захапать находку себе. Только бы успеть туда раньше третьей лаборатории!

Метеорит вдруг заметался из стороны в сторону, чего порядочные небесные тела себе вообще-то не позволяли. Светящийся диск резко прибавил в объеме и, заложив широкую дугу, беззвучно канул в лесу.

– Эй, сюда! – отмерла я, бросаясь к палаткам. – Скорее!

– Что еще стряслось? – проворчал Вилаин, выглядывая из второй справа палатки. Судя по хмурому лицу, он уже забрался в спальный мешок и экстренно вылезать оттуда ему не понравилось.

– Там аномалия! Метеорит! Бежим скорее, вон за той сосной упал, я приметила!

– Саша, не выдумывай! – сердито прервала Нинель, не соизволив даже выглянуть. – Понимаю, тебе хочется утереть мне нос после нашего разговора, но поднимать всех ради…

– Но там правда что-то упало! – возмущенно перебила я, указывая направление рукой. – Близко, прямо деревья подсветились! Идемте и сами увидите!

– Александра! – грозно нахмурился Вилаин. – Включите голову! Если бы неподалеку что-то рухнуло, мы бы это услышали. Булыжники с неба бесшумно не падают, вам ли не знать? Если он и был, то очень далеко, искать смысла нет, мы просто не дойдем. Идите в палатку!

Резон в его словах был, но ведь я своими глазами видела! Почему метеорит оказался таким тихим, можно было бы и на месте разобраться.

– Но…

– Саш, да уймись ты, ради бога! – простонала из глубин общей с Нинель палатки Инна Ивановна. – Дай поспать нормально!

– Сашенька, пожалуйста! – поддержала ее Зиночка. – Мне тут одной страшно!

Я затопталась на месте, нерешительно оглядываясь на лес. Ну как они не понимают! Крупный метеорит – это же такая редкость! Даже без жизни на нем, он уникален сам по себе! В любой лаборатории с руками оторвут, а эти идти не хотят! Даже Вилаин: искать осколочек он, видите ли, хочет, а когда тот сам в руки падает…

– Живо! – рявкнул начальник, шлепком по щеке отправляя алчно присосавшегося к ней комара в лучший мир.

Неохотно забравшись в нашу с Зиночкой палатку, я плюхнулась на спальный мешок, не потрудившись забраться внутрь, выключила фонарь и угрюмо отвернулась к стене.

– А что там было-то? – прошептала в темноте любопытная Зиночка, еще не успевшая обрасти коркой скептицизма. – Саш?

Ответа она уже привычно не дождалась, еще немного поворочалась и затихла. Я свирепо разглядывала колышущийся от ветерка тент и решала, хватит ли во мне смелости уйти в одиночку. Да, лес дикий, тут действительно водятся животные – нас предупреждали перед приездом. Но каков шанс нарваться на хищника в километре от собственной базы? Мы днем так орали, что все зверье распугали! И вообще, венец природы я или не венец?..

Если сидеть в теплой палатке, пока все самое интересное происходит снаружи, немудрено разочароваться. Но я-то не Нинель. Так пусть отравится медведь, сожравший меня на пути к открытию!

Труднее всего было дождаться, когда все уснут. Первой на весь лагерь громогласно захрапела Инна Ивановна, умудряясь аппетитно причмокивать даже во сне. Вычислить Вилаина тоже было нетрудно, да и Зина рядом сопела ощутимо. А вот понять, спит ли Нинель, было почти невозможно, разве что выползти наружу и приложить к ее палатке ухо. Пришлось выжидать, и через несколько минут я чуть не уснула сама.

С трудом продравшись сквозь дремоту и недостойное желание плотнее укутаться в мешок, я осторожно, не включая фонарь, прокралась в лабораторную палатку. Нашарить в потемках стол оказалось просто, а вот сыскать на нем пустой контейнер (не в кулак же осколки собирать!) удалось не сразу. Сперва нащупалась банка газировки, потом опять она. Беззвучно ругнувшись, я сунула настойчивый напиток в карман безрукавки, чтоб не попадался под руку, наконец нашла бокс и даже рабочие перчатки и, уже пробираясь к выходу, все-таки что-то уронила. Не дожидаясь, пока коллеги проснутся и пришьют меня к спальнику, я поспешно обогнула палатки и бросилась в лес.

***

Конец лета – коварное время года. Днем еще ярко светит солнце, но ночи уже холодные, так что в лесной сырости я быстро пожалела, что не оделась потеплее. Рабочие перчатки, надетые в первые же минуты, согревали слабо. Вдобавок откуда-то приползла туча, и по макушкам сосен зашелестел мелкий противный дождик. Хорошо хоть пока вниз не долетал.

Собственную глупость, граничащую со слабоумием, я осознала уже через сотню шагов, когда, неуверенно оглянувшись назад, обнаружила за спиной сомкнувшиеся деревья и тьму. Вторую ошибку я совершила, понадеявшись, что достаточно будет диаметрально сменить направление, чтобы выйти обратно на луг с палатками. Ни через пять, ни через двадцать минут лес редеть и не подумал, а проклятый луг словно растворился. Некоторое время я еще пыталась отыскать опушку, хаотично выхватывая из темноты деревья фонарным лучом, а когда наконец признала, что заблудилась, не помнила уже не только откуда пришла, но и откуда ушла.

В ночном лесу было жутко. Зябко ежась и оглядываясь на каждый шорох, я замерла на месте, стараясь не поддаваться панике. Спокойно, тут недалеко, меня в любом случае найдут. Хотя бы в качестве обглоданных костей в чернике…

Так, отставить меланхолию! Летняя ночь короткая, через несколько часов рассветет, и я мигом соображу, в какую сторону двигаться. Можно, конечно, начать орать, пытаясь добудиться коллег, но шуметь было откровенно боязно. Мало ли кто меня услышит – может, рядом волки бродят. Или медведи. Или маньяки! Нет, лучше развести сигнальный костер. Правда, для этого придется найти в насквозь промоченном дождями лесу сухие ветки и спички. Проще разыскать единорога и вежливо попросить подкинуть до базы…

Над головой издевательски покачивались макушки сосен, но даже не будь их, определить направление по хорошо знакомым звездам помешал бы дождь. Я нашла север по мху и веткам, но не успела обрадоваться, как с ужасом поняла, что все равно не помню, в какой стороне леса находится поляна с нашим лагерем. Летчик вертолета, который выбросил нас тут со всем нашим добром, прочел целую лекцию о том, как мы должны себя вести, чтобы вернуться домой в полном комплекте. Но кто его слушал? Нам же в голову прийти не могло, что кто-то сунется в лес ночью, без рации, да еще в одиночку!

Ну я и влипла. И о чем только думала? Что тут в потемках найти можно, кроме приключений на нижние девяносто?

Приключения не заставили себя ждать. Стоило мне вынырнуть из тяжких раздумий и в сердцах пнуть какую-то кочку, как кустик за ней отчетливо хрустнул, закачался и выстрелил мне в ноги серым комком.

Взаимно не представившись, мы с комком шарахнулись в разные стороны. Я с перепугу даже завизжать не смогла, только прицельно метнула в неведомую тварь контейнер, а дальше мое тело драпануло без участия разума, на чистых инстинктах. Во всяком случае, ни понять, кто это был, ни запомнить направление позорного бегства от дикой природы я и не подумала.

Обгоняя собственную душу, я бежала вглубь леса, не разбирая дороги. Легкие разрывались от непривычной нагрузки, адреналин горячил кровь. Изнеженный организм задохнулся уже на первых секундах гонки, но страх гнал вперед, пока какая-то благословенная коряга не попалась под ноги. Я споткнулась и кубарем скатилась в овраг. Сбитый с головы фонарь пикирующей чайкой нырнул в грязь и пропал с концами.

На дне было воды по щиколотку, так что ботинки мигом промокли насквозь, и холодная жижа, попавшая на ноги, слегка меня отрезвила. Стоя на четвереньках, я с минуту пыталась нормально вдохнуть, но воздуха каждый раз было слишком мало. Пахло хвоей, плесенью и влажной землей, а еще ни зги не было видно. Фонарь сквозь грязь даже не просвечивал, а непривыкшие к полной тьме глаза казались ослепшими.

Что это, черт возьми, было? Вроде небольшое, на волка не похоже. Заяц? Или куница какая-нибудь? Ладно, главное, что за мной не побежало.

Немного успокоившись, я попыталась нащупать фонарь, но ничего не нашла. Должно быть, электронная начинка не пережила купание в этой луже. Он рассчитан на работу при тумане и дожде, но не под водой же целиком! Длительное пребывание в этом овраге грозило бронхитом, циститом и острым кишечным расстройством, так что пришлось плюнуть и карабкаться наверх вслепую. Это оказалось не так-то просто: бережок был глинистым, раскис под затяжными летними дождями и представлял собой веселенькую горку – хоть на саночках катайся. Осклизлая глина скользила, не давая достаточной опоры.

Кое-как выбравшись, я уселась прямо на землю, шумно переводя дух. Чего теперь терять-то, все равно уже изгваздалась по уши! Перчатки вообще порвались надвое, пришлось их выбросить. Испачканные брюки противно липли к икрам, ноги наотрез отказывались куда-то идти, а мозг уныло ворочал непривычно мрачные мыслишки. Сходила за мечтой!

Соображалка в таких условиях работала с натужным скрипом. Остаться здесь, чтобы не заплутать окончательно, или все же попытаться самостоятельно отыскать опушку? В следующий раз можно свалиться вместо оврага в чью-нибудь берлогу, но и сидеть тут в качестве шведского стола для полуночной тусовки хищников как-то не хочется. И вообще, вдруг повезет споткнуться о метеорит? В месте падения должно было остаться зарево, которое можно увидеть издали. Если бы удалось влезть повыше, я бы наверняка приметила.

Кстати, а почему бы и нет? Надо только выбрать ствол покорявее, чтобы была опора ногам. Высоко мое избалованное городской жизнью тело не поднимется, но попробовать стоит. Может, и базу свою разгляжу!

Приободрившись, я неуверенно приблизилась к ближайшей сосне. Дерево насмешливо покачивало нижними ветками на уровне моей макушки, намекая, что до венца природы мне, как лопуху до баобаба. Лихо хекнув, я взмахнула ногой, пытаясь достать до них, и с шипением свалилась к корням, зажимая старчески хрупнувшее бедро. Кажется, дикая природа что-то против меня имеет…

К счастью, боль вскоре отступила, а нога осталась при мне и даже работала. Желания состязаться в гибкости с проклятущим деревом поубавилось, и я ограничилась тем, что подпрыгнула и, кое-как уцепившись за ветку, повисла на ней сарделькой. Высота прибавилась, видимость – наоборот. Со всех сторон нависали ветки – пушистые, разлапистые, между голых стволов местность и то лучше просматривалась. Я повисела еще немного, пытаясь затылком отвести от лица назойливую хвойную лапу, и уже хотела спрыгнуть, когда наконец-то заметила вдалеке переливчатые огоньки. Не какие-нибудь там мифические, манящие путников в болото, а нормальные, яркие, явно электрические огоньки! Наверняка это коллеги фонари зажгли, больше некому. Хотя где-то поблизости до сих пор базируется третья лаборатория… А, без разницы, главное нашлась, а там уж как-нибудь разберусь.

Снисходительно фыркнув на несговорчивую сосну, я спрыгнула и побежала на свет.

***

Первая моя мысль была глубоко нецензурной. Я собиралась экспрессивно высказать ее вслух, да так и застыла с широко распахнутым ртом.

На противоположном краю небольшой полянки, мерцая разноцветными огоньками и вся лучась светом, стояла штуковина, навевавшая мысль о космической фантастике. Вытянутой формы, абсолютно обтекаемая, вся какая-то скругленная и даже на вид очень быстрая, больше всего она напоминала высокотехнологичный… истребитель? Скорее, вертолет: по бокам виднелись два цилиндрических изгиба, в которых, должно быть, располагались лопасти.

Не на шутку раздухарившийся дождь щедро поливал все вокруг, затекая мне за шиворот, а на поверхности «вертолета» моментально испарялся, создавая впечатление, что эта штука дымится. На фоне переливчатых огоньков это смотрелось довольно таинственно… если не сказать, зловеще.

У подножия странной машинки обнаружились трое людей. Свет, исходивший от странного аппарата, качественно освещал полянку, давая возможность их рассмотреть, в то время как они меня заметить не могли. И хотя расстояние мешало разглядеть лица подробно, двое из этой странной компании показались мне похожими, как близнецы. Лысые, широкоплечие и тощие – точь-в-точь вешалки, они синхронно вышагивали по поляне, как два зеркальных отражения друг друга. Оба держали в руках по приборчику, которые направляли на лес, раскачивая ими туда-сюда.

Третий был повыше ростом и не спеша осматривался, делая заметки в… планшете, судя по всему. На руках что-то металлически поблескивало: украшения или даже перчатки. Бестолковые какие-то: только суставы пальцев прикрывают и немного – тыльную сторону ладони. Кроме того, подозрительный тип отличался такой жгучей блондинистостью, будто его сахарной пудрой припорошили. Альбинос, что ли?.. М-да, и лысые двойняшки. В странном месте нынче слет любителей альтернативной внешности проходит…

Затаившись в кустах, я лихорадочно соображала. Кто эти люди? Уж точно не третья лаборатория! Но почему нас не предупредили, что в районе работает кто-то еще? Стоит ли выйти к ним и напроситься в попутчики? А вдруг это военные, у которых приказ стрелять на поражение по заблудившимся в лесу девицам?

Нет, все-таки ученые… наверное. Оружия у них вроде бы не было. На всех троих одинаковые темные комбинезоны со светлыми нашивками на плечах и груди. Похоже, серьезная контора, раз даже корпоративная форма есть. Мы вот просто надеваем халаты поверх обычной одежды, и то не всегда. Чем же они тут занимаются в такое время? Может, в этом лесу аномальная зона сейсмической активности и правительство отрядило группу перспективных геологов на проверку? Или здесь водится редкий вид бобров, и какой-нибудь НИИ вскладчину нанял вертолет для их изучения…

«Вертолет» с этими версиями сочетался плохо. Ничего себе техника для бобров! Впрочем, не все НИИ такие нищие, как наш. Я как-то участвовала в приемке техники и видела чужие накладные: некоторые крупные лаборатории укомплектованы по самое не могу. Их, наверное, лесной «вертолет» и не удивил бы.

Я же не могла отвести взгляд. Где еще такое увидишь? Наша провинциальная лаборатория довольствовалась присланными данными, из серьезной техники у нас был разве что металлоискатель. А тут такое футуристичное чудо, будто всамделишный корабль инопланетян! С ума сойду, если не рассмотрю поближе!

Оглянувшись на геологов-военных, или кто они там, я перебежала на другой край поляны и с любопытством высунулась из кустов.

Лопастей в окружностях не было, и я даже усомнилась насчет вертолетной классификации. Но если бывают вентиляторы без лопастей, то и вертолеты, наверное, тоже могут быть? В том, что эта штука летает, сомнений не было, иначе как бы она проехала по такому глухому лесу!

Легкий ветерок, гуляющий по поляне, насквозь промокшей мне казался ледяным ураганом; от «вертолета» же шло ровное, убаюкивающее тепло, которое ощущалось даже с расстояния. Подкравшись поближе, я осторожно протянула руки к чуду техники и почувствовала, как медленно отогреваются озябшие пальцы.

Будто дразнясь, «вертолет» зиял открытым в брюхе шлюзом, от которого до самой земли спускались ровные белые ступенечки. Они заворожили меня, как ворону из басни – нежный голосок лисицы. Мысли в голове роились, как взбешенные дымарем пчелы.

Что случится, если я незаметненько заглянуть внутрь? Всего-то одним глазком, все равно те трое отошли на другой конец поляны. Даже обувь сниму, чтобы не оставлять на белом пластике ступенек грязные следы. Погреюсь буквально минутку – и быстро назад! Никто и не заметит, что я там была.

«А вдруг это все-таки военные? Вдруг это секретный объект, и ты совершишь преступление, войдя внутрь?».

Ну не убьют же меня, в самом деле! Зато будет, что коллегам рассказать. Метеорит не нашла, но все равно не зря прогулялась…

Согреться хотелось так сильно, что все сомнения отошли на второй план. Убедившись, что «геологи» пока не собираются возвращаться, я под барабанную дробь сердца поставила разутую и наскоро оттертую от грязи ногу на теплую, будто прогретую солнцем ступеньку и замерла, ожидая чего-то страшного.

Но ничего не случилось. Не взвыла сирена, разрывая ночную тишину, из открытого шлюза не высунулись стволы пулеметов, а люди даже не посмотрели в мою сторону, продолжая разгуливать по полянке как ни в чем не бывало. Осмелев, я вскарабкалась наверх, тщательно проверяя, не оставляю ли следов, но белый пластик будто впитывал влагу, мгновенно высушивая мокрые пятна. Внутри «вертолета» было изумительно тепло, светло и… пусто.

Совсем пусто. Никаких приборов, рычагов, тумблеров и даже кресел для экипажа. Только белый полукруг стен со световым контуром по краю. Иллюминаторов тоже не было, хотя, готова поклясться, что снаружи видела затемненное стекло. Вот тебе и чудо техники! Обыкновенный муляж: снаружи красиво, а внутри полая коробка. Сплошной обман, а я-то думала…

Что ж, зато теперь все более-менее встало на свои места: должно быть, тут просто снимают кино. Будь здесь еще одна группа ученых, мы бы наверняка о ней знали: все новые НИИ общаются между собой и ведут общую базу. А вот кино нас никоим образом не касается, и предупреждать о выборе места для съемок никто бы не стал. Правда, не совсем понятно, куда делись операторы, режиссер и прочие необходимые этому действу люди. Может, еще не приехали или ушли на перерыв? А актеры внизу бродят, съемочную площадку осматривают. Интересно, про что фильм? Вот бы про космос, как раз декорации соответствующие. Или про какую-нибудь дождливую планету и далекое будущее. Здорово!

Продолжая осматриваться, а заодно и отогреваться, я на цыпочках двинулась вдоль стены. К кино я относилась равнодушно, но побывать на настоящей съемочной площадке все равно было интересно. На стене была едва заметная щелочка, и я протянула к ней руку.

Кусок стены так неожиданно отъехал в сторону, что я едва не выронила облепленную грязью обувку на безупречно чистый пол. Я сунула нос в открывшуюся нишу, заранее состроив виновато-извиняющуюся мину на случай, если там будет кто-то из съемочной группы, но это оказался обыкновенный шкаф. Причем бардак, который там царил, не поддавался описанию.

Прямо на полу, игнорируя три пустые полки, валялась гора трухлявого тряпья. Над этим безобразием немым укором располагалась вешалка с целым набором разномастных плечиков с чехлами, надежно закрепленных на перекладине. Брезгливо приподнятый мною платок выглядел так, будто его пережевал и выплюнул огромный мазутный монстр. Ну у них и гримерка! Прибраться не могли, что ли?

И тут за стеной что-то бухнуло.

Присев со страху, я быстро огляделась, но в кабине пока никого не было. Зато за белыми панелями кто-то громко охнул, что-то сердито пробормотал и затопал вдоль стены.

В голову запоздало пришло, что за вторжение на съемочную площадку и нахальный осмотр декораций могут и штраф впаять, а прихватить деньги в лес я как-то не догадалась. Еще не хватало, чтоб меня арестовали! Решать, что делать, нужно было быстро, и я юркнула в захламленную гримерку, остервенело дергая заклинившую дверцу. Несколько драгоценных секунд понадобилось на то, чтобы понять, что из этого ничего не выйдет, и броситься в гору тряпок, зарываясь в них с головой.

Словно издеваясь, дверка с тихим шорохом закрылась сама, и в тот же миг кто-то вошел в кабину, бурча и постанывая. Голос был не слишком довольным: слов не разобрать, но судя по тону, его обладатель явно чему-то не рад. Лишь бы не моему наглому проникновению.

В шкафу пахло мылом, плесенью и луком, но было на удивление уютно. Даже свет был: узкая полоска непонятного материала, который мягко тлел, разгоняя темноту. Я пригрелась под тряпками и жалела только, что нельзя переодеться во что-нибудь сухое, не привлекая внимания шумной возней.

Вошедший тем временем вальяжно прошелся по кабине, на миг задержавшись возле шкафа (мое сердце пропустило удар), с кряхтением опустился на что-то скрипнувшее, защелкал тумблерами и запиликал кнопочками, каждая из которых отзывалась мелодичным писком. Пока я пыталась понять, откуда в пустой кабине взялись тумблеры и кресло, где-то глубоко в недрах декоративного вертолета начало зарождаться мерное гудение. С каждой нажатой кнопкой оно крепчало, и вскоре пол шкафчика ощутимо завибрировал.

Черт возьми, если это аудиозапись, то она на редкость натуральная! Но не может же эта штука и впрямь сейчас взлететь? Я убедила себя, что это всего лишь декорация, и к тому, что «вертолет» может оказаться настоящим, оказалась не готова. Времени думать не оставалось, придется вылезать и сдаваться, пока не увезли за тридевять земель. Кто знает, откуда прилетела эта машинка? Может, с какой-нибудь сверхсекретной базы, где моему внезапному появлению совершенно не обрадуются. Явно же непростая техника – вон, даже кнопки в ней откуда ни возьмись появляются.

С сожалением выкарабкавшись из горы теплых тряпок, я присела на нее сверху, набираясь смелости. Всегда побаивалась говорить с незнакомыми людьми, а сейчас и вовсе покрылась холодным потом. Но идти надо. Так, сейчас встану и пойду! Вот прямо сейчас! Уже почти иду…

Отчаянные попытки собраться с духом как-то растянулись. Тем более, что вернулись трое «геологов» с поляны и затараторили, рассаживаясь по местам и щелкая какими-то застежками.

Удивляться еще трем креслам, из ниоткуда появившимся в недавно совсем пустой кабине, я уже не стала. Куда больше меня заботило то, что говорили они на совершенно незнакомом языке. Это что, иностранные шпионы? Или вообще террористы! Вдруг они устанавливали в лесу взрывное устройство, а теперь спешат покинуть место преступления?!

«Решили устроить геноцид местных белок?» – усомнился внутренний голос.

Даже если нет, как с ними договариваться? Мы же друг друга вообще не поймем! Тут на родном-то не всегда слова правильно подбираешь! Речь была певучая, но абсолютно непонятная. Кажется, какой-то африканский диалект. Или французский? А вот эти отрывистые звуки больше похожи на немецкие… да что же это?! Ни одного знакомого слова, фразы, обрывка предложения! Точно шпионы. Но что они делали в лесу?

«Тестировали биооружие, – шепнуло сознание. – И ты теперь заразилась чем-то страшным».

По телу немедленно распространился нестерпимый зуд. Общее самочувствие тоже пугало: болело все, включая ресницы и прочие лишенные нервов части несчастного организма, ощутимо познабливало, а в довершение кошмара свербело в носу.

Со слезами выскочить из шкафа с воплем «где противоядие, мерзавцы» мне не дал взвывший басом двигатель. Я скрючилась и заткнула уши, а в следующую секунду «вертолет» словно подпрыгнул и вдруг резко рванул вперед.

Я с размаху хлопнулась затылком в пол, отнюдь не по своей воле перейдя из сидячего положения в лежачее. Костюмы вместе со мной по инерции проскользили к краю шкафа и с силой впечатались в стену. Меня спасли замызганные тряпки: не попадись они под голову, одной шишкой я бы не отделалась. И так звезды из глаз посыпались!

Быть неучтенным пассажиром сверхзвукового истребителя – а теперь я почти не сомневалась, что это он – оказалось ох как несладко. Меня придавило к месту так, что даже руку поднять было трудно. Какая-то пуговица впивалась в бок, как разъяренный крот, а перед глазами мелькали черные мушки.

Продолжалось все это недолго, но впечатлений подарило массу. Едва давление ослабло, как пол накренился, увлекая меня к противоположной стенке. Я чуть не свернула шею, хорошо хоть руки выставить успела. Все тряпки комом перелетели за мной, похоронив измученное тело под лавиной грязной одежды. Вешалка осталась на месте, удивительным образом выровнявшись вместе с потолком. Я еще долго лежала, приходя в себя, прежде чем рискнула сесть, на всякий случай придерживаясь за стену дрожащей рукой. Теперь понятно, почему здесь такой бардак! Если они каждый раз так взлетают, удивительно, что тут вообще что-то уцелело.

Судя по ровному гулу двигателя, мы продолжали куда-то лететь, но тряска закончилась вместе с перегрузкой. Все это навевало заточенному на астрономию мозгу один навязчивый вывод: мы словно вышли за пределы атмосферы. Я бы даже поверила, если бы не знала, что такого просто не может быть. Мы не могли выйти в космос всего за пару минут – не бывает так! А если бы и было, перегрузка была бы намного, намного сильнее. У меня не было бы шансов пережить ее без скафандра и анатомического кресла, а ведь я даже не потеряла сознание.

Несмотря на разумные доводы, эта версия никак не желала покидать голову. Она прочно укоренилась где-то на подкорке и потихоньку сводила меня с ума, не желая отступать ни перед какими фактами.

Что теперь делать, тоже было непонятно. Даже если я сейчас выйду с повинной, вряд ли экипаж посадит истребитель ради меня. Еще вниз сбросят и хорошо, если парашют дадут… Нет уж, подождем-ка с признаниями до приземления.

Съежившись на горе тряпок, я закрыла глаза и попыталась отрешиться от странных звуков, незнакомых запахов и мыслей о том, во что же меня угораздило вляпаться.

Лететь пришлось долго – пожалуй, несколько часов. Я раз триста успела передумать и решиться выйти, но каждый раз в последний момент находила повод остаться на месте. Приступы паники сменялись каким-то отупением и снова возвращались, чтобы замкнуть круг. В конце концов я почти успокоилась и даже чуть не задремала, когда сильный толчок подбросил меня на месте. «Вертолет» тряхнуло, потом внизу что-то грохнуло, и гудение двигателя быстро пошло на спад. Дремоту с меня как ветром сдуло.

Похоже, мы прибыли.

Космический рейдер «Армада»

Пропустить прямой удар в живот – удовольствие так себе. Фок согнулся пополам, с трудом глотнув воздуха, и упал на колени, хрипло кашляя.

– Соберись, Фок! – Сергей досадливо развел руками. – Совсем не стараешься!

Он ухватил парня за руку, выставленную в защитном жесте, и рывком вздернул на ноги. Фок поспешно выставил блок, и Сергей тут же отвесил ему оплеуху по неприкрытой голове.

– Учишь тебя, учишь, а толку? Хватит трястись, нападай!

Затравленно оглядевшись, Фок попытался ударить, но, как и всегда, был мгновенно скручен и снова опрокинут на пол.

Тренировки Сергей затеял не иначе, как от скуки. Космический рейдер «Армада» вот уже несколько оборотов плыл на холостом ходу вокруг Протоглимеи, ожидая звонка с каким-то важным донесением. Экипаж недоумевал, почему капитану пришло в голову остановиться именно здесь. Протоглимея была одной из самых отсталых планет сектора. Местная цивилизация только начинала осваивать космический туризм, еще не подозревая о наличии жизни на других планетах. Соответственно, ни тебе космопричала, ни межгалактического рынка, ни «галадевочек». Даже грапиры^3 выпить негде! Всего и развлечений – состроить «козу» в иллюминатор, если мимо проползет ржавая ракета с очень удивленными протоглимейцами на борту. Но осуждать приказы своего капитана экипаж не смел, прекрасно зная: Сергей ничего не делает просто так.

Но какой бы ни была причина затяжной стоянки, капитан маялся от скуки, как и все. Так что уже к концу первого оборота он окинул Фока внимательным взглядом. Обычно это не предвещало ничего хорошего, и парень моментально сжался, предчувствуя неприятности.

– Пора бы научить тебя драться, – будто между прочим заметил Сергей, поднимаясь. – А то прячешься по углам, как крыса.

На первой тренировке Сергей сломал ему ребро. Конечно, регенерационный модуль^4 справился с этой задачей на счет раз, но Фок все равно еще сутки держался за грудь, ощущая отголоски боли. Поблажек капитан не делал, тренировки стали регулярными, и в мешанине проводов и бионитей регмодуля Фок вскоре чувствовал себя как дома.

Рубка корабля не слишком подходила для учебного боя. Хотя размеры комнаты позволяли легко перемещаться по ней и ничего не задевать, она была слишком опасным местом, чтобы входить в боевой кураж. В центре располагался энерпульт – сердце рейдера, неаккуратное падение на который могло натворить немало бед, а то и вывести из строя какую-нибудь важную корабельную систему. Под ногами сытыми змеями вились два кабеля питания, о которые ничего не стоило запнуться. Но главной опасностью были гипадеры – крупные поджарые хищники с планеты Мариус, питомцы Сергея. Их вольер занимал всю левую стену, и, зазевавшись, можно было угодить в когтистые лапы, просунутые сквозь прутья силовой ограды.

Фок вцепился Сергею в руку, надеясь застать врасплох, но тот вывернулся и сделал подсечку. Фок снова упал, для разнообразия ударившись не головой, а спиной, и понял, что его уже тошнит от бессмысленной болтанки туда-сюда. Скорей бы капитану надоела эта забава, и его наконец оставили в покое!

– Фок, ну ты чего? – Сергей уже привычным способом – за шиворот – привел его в вертикальное положение. – Совсем ерунду пропускаешь! По регмодулю скучаешь, что ли?

– Не скучаю я! – отчаянно выкрикнул Фок, прикрывая лицо руками.

– Так прекрати наконец подставляться! Людочка дерется лучше тебя! – Капитан небрежно махнул рукой на стоявшую неподалеку помощницу. Та ответила ему полным обожания взглядом, на миг оторвавшись от энерпульта. На самом деле помощницу звали Джамалудирой, но Сергею это имя казалось слишком длинным и труднопроизносимым.

«Еще бы, ей-то вы ребра не ломали», – угрюмо подумал Фок и осторожно выглянул между пальцев.

– Да ты не бойся, – неожиданно смягчился Сергей. – Ты не бояться должен, а действовать, понимаешь? Страх мешает сосредоточиться. Думать нужно не о том, как тебе будет больно, а о том, как этого избежать.

– Я вообще ни о чем не успеваю подумать, – буркнул Фок. – Вы не могли бы избивать меня помедленнее?

Сергей коротко хохотнул и на миг повернулся к Людочке, лучась совершенно непонятной гордостью. Эта его особенность мгновенно переключаться из гнева в радость и наоборот раздражала Фока больше всего. Он провел на «Армаде» уже два года, но до сих пор не мог предугадать, что в следующий миг выкинет капитан.

– Это потому что ты просто стоишь и хнычешь, вместо того, чтобы защищаться. Смотри. – Сергей хлопнул его по плечу, призывая опустить руки, и продемонстрировал прием замедленно. – Чтобы отбить такую атаку, достаточно чуть отклониться в сторону, тогда рука противника пройдет мимо, а тебе подставится его спина. Попробуй ударить меня.

Фок честно попробовал. И еще раз, и еще. Гибкий и ловкий Сергей с легкостью уходил из-под удара, и в конце концов Фок сам запыхался от бесплодных попыток его достать. Так что, когда капитан споткнулся и на миг потерял равновесие, Фок расценил это как дар судьбы и остановился перевести дух. Гипадеры, возле которых они оказались, заметались в клетке, высматривая возможность сцапать Фока.

– Такое ощущение, что ты меня жалеешь, – ехидно прокомментировал Сергей, когда Фок обессилено оперся о колени, тяжело дыша. – Да брось, каждый на этом корабле мечтает хорошенько начистить мне морду. Окажись они на твоем месте, думаешь, стали бы мешкать?

– Вот и дрались бы с кем-нибудь из них, – шепотом предложил Фок, сам удивляясь собственной наглости.

Капитан снова улыбнулся и без предупреждения провел атаку. Фок понял, что не успевает уклониться от кулака, летящего ему прямо в нос, но в последнюю секунду Сергей остановился и за воротник придержал парня от падения на прутья клетки. Гипадеры разочарованно рявкнули. Фок скосил глаза на капитанскую руку и тупо заморгал.

– Есть звонок с Гронатеи! – громко объявила Джамалудира и, дождавшись, когда капитан выпрямится, приняла вызов.

В инфокне возник взмокший тип очень эффектной наружности. Кожа звонившего была бледной до синевы, а волосы – болотно-зеленого цвета. Лицо, вернее, морда, будто начерченная циркулем, щерилась мелкими игольчатыми зубками. Но больше всего Фока поразила борода: такая окладистая и спутанная, что из нее при желании можно было сделать три мочалки. Ко всему прочему, это чучело явно было не в духе.

– Морф, наконец-то! Нашел? – Сергей нетерпеливо подбежал к энерпульту и вперился взглядом в экран.

Звонящий выдал замысловатую фразу, печатной в которой были только предлоги, и нехотя ответил, при этом не двигая пастью:

– Нашел, нашел! Только эти пеньки мшелые, по ходу, прознали, кто я такой. Вчера расспрашивал об этой штуковине, а сегодня уже приперлись миковские падлы…

– Кто?! – рявкнул Сергей так, что подпрыгнул не только Фок, но и Людочка.

– Да флиберийцы! – выплюнул Морф с такой ненавистью, будто флиберийцы обидели его родную бабушку. – Их корыто село в районе поисков, долбанные аборигены тут же вынесли им фрагмент на блюдечке! Поняли, твари, зачем я пожаловал… А мне заливали, что знать не знают, где искать эту хрень!

– Так они и отдали его твоей бандитской роже, дубина! Просил же: осторожно разузнай, не спрашивай в лоб! Это разумная раса, а не звери в лесу! Думал, свалишься с неба и запросто вотрешься в доверие?

– Флиберийцы же как-то втерлись! Короче, забрали они фрагмент и в открытый космос свистнули, только я их и видел. Тю-тю денежки.

Сергей побарабанил пальцами по энерпульту, о чем-то раздумывая.

– У тебя осталась запись?

– Ща сброшу, погоди. Гребаные щупальца…

Морф запыхтел, заляпывая экран синеватой слизью, сочившейся прямо из рук… точнее, щупалец. У Фока глаза на лоб полезли: откуда это чудо-юдо? Схожие конечности были у многих рас, но существо отличалось от них так же, как мыльный пузырь от гипадеры.

Прошло не меньше минуты, прежде чем на экране засветилась иконка входящего письма. Сергей развернул дублирующее инфокно и бегло проглядел присланный файл, остановив запись на кадре, где был четко виден флиберийский шаттл.

– «Фибрра», – прочел он надпись на борту и задумчиво потер бровь. – Людочка, свяжись-ка с нашим общим знакомым и попроси пробить по своим каналам информацию об этом корабле.

– Что ты задумал-то? – не вытерпел Морф, жадно подаваясь вперед.

Видимо, на кону действительно огромные деньги, раз капитан решился пойти против МИК, подумал Фок. Межгалактическая Исследовательская Корпорация обладала крупнейшим и сильнейшим флотом звездолетов и была воистину несокрушимым противником. Из-под ее конвейера вышли почти все современные корабли, в том числе и сама «Армада».

– Как ты смотришь на то, чтобы немного побыть миковской падлой, мой бородатый друг? – Сергей расслабленно откинулся на спинку кресла.

Морф непонимающе прищурился, но потом что-то сообразил, хмыкнул и криво усмехнулся.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Я прильнула ухом к дверке шкафа, пытаясь понять, что происходит. Экипаж «вертолета», еще немного пошумев кнопками и защелками, дружно протопал на выход, оставив меня наедине с затухающим двигателем. Аэромашинка мирно жужжала нутром, с каждой секундой все тише и тише, пока не замолчала совсем. Воцарилась звенящая тишина, давившая на уши так, что хотелось шепотом проговаривать мысли, лишь бы немного ее разогнать.

– Спокойно, Сашка, спокойно, – поддавшись порыву, шепнула я самой себе. – Все страшное уже позади. Надо только незаметно слинять отсюда, и все закончится…

«Все только началось», – тут же оживился внутренний голос, и я заподозрила, что он не на моей стороне.

Полетная передышка не улучшила самочувствия. Наоборот, то, что раньше не замечалось из-за усталости, теперь проявилось во всей красе. Прогулка по дождливому лесу не пошла впрок, меня лихорадило, побаливало горло и очень хотелось пить. Желудок тоже предал: издал горестный стон, после чего уже не затыкался, требуя немедленной кормежки. Прихваченные вечером чипсы давно растворились без следа, а нормальный ужин мы сегодня вообще пропустили. Я сглотнула голодную слюну и посмотрела на дверцу шкафа: ни замка, ни ручки. Как же ее теперь открыть?

Следующие пять минут прошли за тщательным облапыванием каждого сантиметра проклятой дверцы, а также полуметра стены по ее периметру. Никаких скрытых кнопок, рычагов или других механизмов не обнаружилось, а в зазор между стеной и дверцей не пролез бы и волос. Попытки вытолкнуть ее наружу тоже ничего не дали, она даже не прогнулась, успешно изображая монолитную стену. Умаявшись и вспотев, я стянула безрукавку и отшвырнула ее в угол. Упала она с подозрительным грохотом, но разбираться я не стала, осененная идеей: взгляд уперся в грязный ботинок, валявшийся у противоположной стены. Интересно, второй-то куда запропастился? Я взвесила обувку на руке: не слишком тяжелый, но подошва широкая и прочная. Если как следует вдарить по двери…

«Конечно, громи собственность сверхсекретных агентств! – ехидно поддержал внутренний голос. – В тюрьме тебе пригодятся навыки боя ногами».

– Заткнись, – шепнула я. – Не оставаться же тут на всю жизнь!

Частота разговоров с собственным разумом не на шутку меня тревожила.

С трудом сыскав второй ботинок, я обулась и оглядела кучу тряпья, надеясь найти в ней форму ночных исследователей. Если снаружи будет много людей, можно попробовать затеряться в толпе с помощью нехитрого маскарада. Но в груде вещей не нашлось ничего похожего на их комбинезоны; более того, вся одежда выглядела так странно, что скорее привлекла бы ко мне нежелательное внимание, чем закамуфлировала. Чего стоил только ядовито-зеленый плащ, богато расшитый мехом… лишайной крысы, которую перед смертью долго топтали ногами.

Плюнув на переодевание, тем более, что моя собственная одежда успела подсохнуть, я тщательно примерилась и, замахнувшись, насколько это было возможно в тесном шкафу, изо всех сил долбанула по двери. Вернее, попыталась, потому что вредная конструкция оперативно скользнула в сторону, уворачиваясь от ноги, а я с грохотом вывалилась из шкафа, чуть не усевшись на непредусмотренный физподготовкой шпагат.

– Варвар! – отчетливо прозвенел чей-то голос.

Я кое-как собрала ноги в кучку и огляделась, но в кабине никого не было. Дверь тоже выглядела вполне обыденно: ни динамика, ни тем более рта.

«Допрыгалась, – тут же поставил диагноз внутренний голос. – Сначала двери, потом стены заговорят, а там и до психушки недолго».

Больше дверь ничего не говорила, но, похоже, температура у меня выше, чем думалось.

В кабине снова было пусто: ни намека на кресла или что-то еще. Куда же они все это убирают? На мое счастье, шлюз оказался открыт, так что возиться еще с одним выходом не пришлось. Стараясь двигаться как можно тише, я спустилась на нижнюю ступеньку трапа и осмотрелась.

Помещение, в котором запросто уместилась бы пара футбольных полей, было разделено на сектора световыми полосами, создававшими неяркое причудливое освещение. Некоторые ячейки пустовали, но в большинстве располагались разномастные «вертолеты», один другого страннее. Припаркованные на высоте трех-четырех метров над полом, они напоминали стаю затейливых птиц на п-образных металлических площадках.

«Птички» были самые разные: здоровенные, формой похожие на буханку хлеба; вытянутые и обтекаемые, как пули; вооруженные апокалиптичного вида пушками, явно военного назначения. Мой «вертолет» оказался одним из четырех точно таких же аппаратов. Все эти механизмы, напоминавшие выставку достижений высокотехнологичных концернов, вызывали у меня неприятное чувство под ложечкой и ощущение чего-то явно… неземного.

К счастью, в ангаре никого не было, но передо мной возникла новая проблема: как спуститься вниз? Никакой лестницы не наблюдалось, а прыгать было страшно, хотя и возможно: ограждения у странной конструкции тоже не было. Неужели экипаж действительно каждый раз отсюда спрыгивает? Должен же здесь быть какой-то трап…

В животе забулькало еще усерднее. Я положила на него руку, чувствуя тошноту. Нет, любому оптимизму есть предел. Когда окажусь дома, сразу же возьму отпуск на три дня – нет, на неделю! – и буду отсыпаться и объедаться.

Воодушевленный этими мыслями желудок издал особенно громкий стон, а я наконец сообразила спуститься вниз по сегментированной опоре конструкции, цепляясь за металлические перекладинки, и, оказавшись внизу, на цыпочках пробежала по ангару в поисках выхода. На глаза попалось сразу два, причем в противоположных концах. Я основательно подвисла, ощущая себя богатырем подле межевого камня. «Налево пойдешь – женатым будешь, направо повернешь – богатство обретешь, а прямо – смерть твоя», – вспомнила я и решительно свернула направо.

Пока везло, в ангаре не встретилось ни души. Говорящих дверей тут тоже не было, зато арка на выходе с такой силой обдула меня едко пахнущим ветром, что чуть не сбила с ног, а вся одежда моментально досохла и накрепко провоняла химичной хвоей.

Но мне уже было не до запаха.

Прямо на меня ползла улитка. Самая настоящая: склизкая, со спиральной клиновидной раковинкой на спине и вытянутыми вперед антеннками. Я даже вспомнила название вида: гигантская ахатина. Память услужливо подсказала, что эти брюхоногие в хороших условиях вырастают до двадцати сантиметров в длину и их даже заводят в качестве домашних питомцев.

Условия, в которых вырастили данный экземпляр, заставили бы самую взыскательную королевскую особу удавиться от зависти: тварь была выше меня. При желании можно было проехаться на ней, как на лошади, а чтобы потрогать усики, пришлось бы встать на мыски.

Вытаращив глаза, я застыла посреди прохода, позабыв о конспирации, хотя в этом помещении, в отличие от ангара, было полно народу. Ворох вопросов устроил полную анархию в моей голове. Улитка приветственно отсалютовала мне усом и проползла мимо, оставив влажный след на полу и неизгладимый – на моей психике. Я проглотила комок в горле и, с трудом подтянув грозящий отвалиться подбородок, отвела взгляд от диковинного создания.

Помещение было длиной метров двести, не меньше – оба конца терялись вдали – а в ширину максимум тридцать. Одна из стен выглядела привычно, вертикально, а вторая плавно изгибалась, переходя в сводчатый потолок. Кроме того, на ней располагалось окно: всего одно, зато длиной почти во всю стену и высотой в три моих роста. Открывавшийся в нем вид заставил меня в панике схватиться за лоб. Какая у меня температура? За сорок, что ли?!

Мимо величественно проплывал Сатурн. Не какой-нибудь нарисованный, а самый что ни на есть натуральный Сатурн, причем на таком расстоянии, что отчетливо виднелись отдельные камешки в его кольцах. Собственно, вдоль колец мы и двигались, судя по всему, вращаясь вокруг этой гигантской планеты.

«На орбите Сатурна новый спутник нашли, – всплыл в памяти голос Зиночки. – Вот бы это не спутник был, а инопланетный корабль!»

Мне невыносимо захотелось закрыть глаза, досчитать до десяти и придумать этому всему разумное объяснение. Может, я просто сплю. Или это вовсе не окно, а очень реалистичный телевизор…

«А та улитка – аниматор из гостиницы, – скептически хмыкнул внутренний голос. – Хватит искать оправдания! Ты на космическом корабле, голубушка, признай это!».

Но я тупо пялилась на прохожих, огибающих меня с поразительным спокойствием. Большинство из них были одеты в темно-синие комбинезоны, такие же, как были на лесных «шпионах». Некоторые щеголяли странными металлическими браслетами на полруки, другие – оттенком кожи от белого до зеленоватого в крапинку. Они собирались в небольшие очереди по два-три человека возле каких-то будочек неизвестного назначения. Некоторые переговаривались между собой, коротая ожидание, – ни одного понятного слова. Кое-кто даже приветливо кивал мне, очень удивляясь сковавшему меня столбняку.

– Eh! Tami ert u narrei? – внезапно крикнул кто-то, не сказать, что грубо, но как-то очень требовательно.

Этот окрик словно что-то перещелкнул в голове. Я схватилась за стену, борясь с приступом панического ужаса. Господи, да это же корабль пришельцев! Настоящий! Не может быть, не может быть!

Кричали те самые близнецы из леса, только сейчас их уже было трое. Андрогинные лица не давали понять, мужчины это или такие крупные женщины, а вкупе с абсолютной идентичностью навевали мысли о конвейерных куклах. Вышагивая синхронно, как бойцы на параде, они двинулись в мою сторону, и я окончательно утратила способность соображать. Стало до того жутко, что я завизжала, переполошив всех вокруг, и со всех ног бросилась бежать. Близнецы после короткой заминки припустили за мной.

Коридор был полон народу, это тормозило. Я шарахалась от каждого встречного, сама не зная, куда и зачем бегу. Все равно ведь поймают, разве можно спрятаться на космическом корабле? Что они со мной тут сделают? Разберут на части ради экспериментов или просто выкинут в открытый космос?

Откуда-то сбоку выскочили еще двое близнецов. Они тут людей в пробирках выращивают? Или это те же самые? Я оглянулась на бегу, увидела, что клонированных инопланетян уже шестеро, и едва не проворонила маслянистый улиточный след на пути. Перепрыгнув его, по инерции немного проскользила по полу и хотела свернуть в первый попавшийся проход, но меня опередили.

Из бокового коридора вышел белобрысый лесной «геолог», уткнутый в электронный планшет, и я врезалась в него на полном ходу. Он отшатнулся, резко выкинул вперед руку с растопыренной ладонью, и мне в лицо пыхнуло самым настоящим, горячим и ярким пламенем, которое чудом не подожгло волосы. Истерично всхлипнув, я отпрянула, наступила на улиточную слизь и, поскользнувшись на ней, с размаху грохнулась на спину, впечатавшись в пол затылком. Голова отозвалась усталой болью, мир стремительно потемнел, и последним, что я увидела, были страшные желтые глаза «ученого», похожие на горящую смолу.

***

Да-а, провалила я Первый контакт…

Cперва я очнулась в светлой комнате, полной непонятных гудящих приборов, лежа на кушетке, а может, на операционном столе. Кошмарный пришелец, с лицом, покрытым мелкой чешуей, склонялся ко мне с пинцетом, хлопая отвратительными пленочками век. Его глаза не имели белка, двумя черными агатами сверкая на фоне белой чешуи. Я пробовала кричать и отбиваться, но меня быстро угомонили, пшикнув в лицо из пульверизатора, отчего мир снова погрузился в темноту.

Сейчас вокруг была тишина – видимо, перетащили в другое место. Было страшно открывать глаза: вдруг жуткий хирург все еще тут? Судя по нестерпимому зуду в области ключицы, он не отпустил меня с миром баиньки, а все-таки разрезал и… что-то вживил?

Зажмурившись еще плотнее, я подняла руку и осторожно провела пальцем там, где чесалось больше всего. Никаких порезов, швов и прочих уже воображенных кошмаров не было, но слева явственно прощупывался какой-то бугорок.

Я зашмыгала носом, стараясь не реветь в голос. Похоже, падающая звезда неверно истолковала мое желание и вместо простенькой бактерии с легкой руки отвалила целый корабль инопланетян. Вот это размах, так размах! Жаль, нельзя все это счастье обратно сдать по гарантии.

Их вообще не должно быть! Весь мой опыт протестовал. В изученной Вселенной нет и не может быть таких сложных форм жизни! Как они сюда долетели?! Преодолеть миллиарды световых лет, чтобы помокнуть в земном лесу и похитить искусанную комарами лаборантку?! Извращенцы какие-то!

А мне-то что теперь делать? Куда бежать и как бороться? Это ведь даже не лес, это инопланетный корабль – ну не в космос же прыгать! Хотя, если выбирать между космосом и рабством у пришельцев…

«Нужна ты им! – фыркнул внутренний голос. – Через неделю обратно сдавать прибегут, на кой им рабыня, которая даже готовить не умеет?»

Ну, готовить, положим, я умею. Сосиски там сварить или пельмени – тут много ума не надо. Правда, единственная попытка испечь сырники закончилась порцией румяных угольков и утилизацией не подлежащей восстановлению сковородки, но я же не виновата, что зачиталась статьей о квантовых колебаниях и забыла о времени! В конце концов, пища духовная важнее каких-то там сырников, а голодный организм вполне устроили бутерброды. Но вряд ли злобные пришельцы будут дожидаться, пока я сбегаю в магазин за колбасой… Боже, о чем я думаю!

В любом случае вот так лежать, лить слезы и разговаривать с самой собой в ожидании инопланетян с ошейниками наперевес глупо, надо хотя бы осмотреться. Раз уж попала в такую передрягу – нужно выход искать, пожалеть себя можно и потом.

Наконец открыв глаза, я огляделась в поисках увесистой противопришельческой дубинки, но в комнате не было ничего, кроме кушетки, на которой и лежало мое бренное тело. Стены, пол и потолок представляли собой единое белоснежное пространство, ярко освещенное несколькими полосами света, по контуру огибающими помещение. И никаких запахов, даже одеяло будто стерилизованное.

Я рискнула сесть и пощупала затылок: ничего, даже шишки нет. Наверное, пришельцы подлатали, только зачем? Небось боятся, что подохну раньше времени и сорву им эксперимент. Жаль, температуру не сбили, меня все так же знобило. Жалко им, что ли? Или анамнез простуды на моем примере решили изучить? Скосив глаза, я пытаясь разглядеть, что за мерзость мне вживили, но она находилась в таком месте, что как ни выгибай шею – все равно не увидишь. Что же это за гадость? Инопланетная личинка? Чип подчинения? Бомба, взрывающаяся при попытке выйти из этой странной белой комнаты? Я покрылась испариной и всерьез прикинула, не вырвать ли эту дрянь ногтями, но тут часть стены с шорохом отъехала в сторону.

В комнату шагнул печально знакомый блондинчик, любитель демонстрировать пиротехнические фокусы при первой встрече. Я мигом взбодрилась и отбежала в дальний конец помещения, пока ему снова не взбрело в голову делать из меня хорошо прожаренную котлету. Правда, при ближайшем рассмотрении пришелец оказался вполне обычным парнем, без всяких там хвостов или рогов в непредусмотренных местах. Еще бы глаза нормального цвета – и вполне за человека бы сошел. Крашеного.

Он поднял руки в успокаивающем жесте, но я не поверила и забилась в угол. Ну их к черту, такие знакомства!

– Akharma, akharma, – проговорил «шпион» приятным спокойным голосом, несколько раз ткнул себя куда-то в основание шеи и выжидающе уставился на меня желтыми буркалами.

Впрочем, попыток приблизиться он не делал, так что я немного успокоилась и непонимающе прищурилась. От меня явно чего-то ждали, только вот чего – непонятно. Белобрысый снова демонстративно указал на ключицу. А-а, ясно. Похоже, нужно активировать штуку, которую мне вживили.

– Да щас! – выпалила я, пятясь еще дальше. – Чтобы мне мозги расплавило?

Парень замотал головой и начал что-то терпеливо объяснять. Еще бы знать, что именно. Погоди-ка…

– А ты меня что, понимаешь? – поразилась я.

Нет, ну правда! Какова вероятность того, что пришелец с далекой звезды внезапно заговорит на твоем родном языке? Хотя, говорить он и не говорил. Зато утвердительно кивнул, снова показывая на вживленный предмет.

– Тогда скажи, что это, – попыталась достучаться я. Пришелец вел себя неагрессивно, что давало слабую надежду все-таки договориться миром. – Пожалуйста! Я никому не скажу, что ты мне объяснил.

Инопланетянин горестно закатил глаза, призывая весь космос в свидетели моей непроходимой тупости. Покачал головой и двинулся вперед, явно намереваясь самостоятельно включить вожделенное устройство и заодно надавать мне по шее за отказ сотрудничать. Мой непоколебимый настрой сдулся на первом же шаге, а перед глазами будто наяву вспыхнула моя сгорающая заживо тушка.

– Не-не-не, стой! – взвизгнула я, хватая подушку с кушетки и выставляя ее перед собой, как щит. – Не подходи! Сама включу! Стой там!

Он вздохнул, но все-таки остановился, что-то недовольно пробормотав себе под нос. Ему ответил взволнованный голос, который, кажется, исходил из широкого резного браслета, надетого на левую руку желтоглазого. Браслет был выполнен из материала цвета мокрого асфальта, похожего на магнит. Он состоял из двух резных половинок, между которыми время от времени проявлялось голубоватое свечение. Красивая безделушка. Но неужели голос доносился именно оттуда? Хотя, если у них тут двери разговаривают…

Проклятый инопланетянин выжидающе склонил голову и развел руками – ну чего, мол, тянешь-то? А я боролась с трясущимися ладонями. Вдруг этот бугорок под кожей навсегда поработит мою волю, парализует все тело, или случится что-то еще более кошмарное и необратимое? Но, похоже, пришелец не отвяжется, а я была готова сделать что угодно, лишь бы меня снова не положили на стол к тому жуткому врачу. И не поджарили. И не… Ну, что тут еще с землянами делают?

Пришлось вздохнуть для храбрости и нажать. В ту же секунду заложило уши, а по языку будто разряд тока прошел. Но не успела я проститься со своим могучим интеллектом, как симптомы страшной кончины отступили.

– Наконец-то! – обрадовался блондинчик, по-хозяйски усаживаясь на кушетку и доставая планшет из кармана, так хитро замаскированного, что до сего момента я даже не подозревала о его наличии. Проводил взглядом медленно сползающую по стенке меня и радушно предложил: – Да ты садись, не бойся. Я тебя не съем.

– Предпочитаешь сперва п-прожарить? – с перепугу заикнулась я, не без опаски присаживаясь на край кушетки рядом с ним.

Он так беззлобно улыбнулся, что мне полегчало. Может, все не так уж страшно? Палить огнем он вроде не планирует и в кандалы заковывать не спешит.

– Только если ты снова неожиданно выпрыгнешь прямо передо мной. Почему ты отказывалась включить переводчик?

Переводчик, ну конечно! Так вот почему он меня понимал, а я его нет. Ничего себе техника у них… Голос пришельца не изменился, интонации остались прежними. Разве что легкое эхо, которое я едва различала, давало знать, что диалогу помогают высокие технологии. Да и то, только если сосредоточенно прислушиваться.

– Так я же не знала, что это. Вживили какую-то пакость и даже не объяснили зачем!

– А как объяснить, если ты не понимаешь ни слова? – прищурился он, не переставая что-то черкать на экране. Надеюсь, он там не портрет малюет – вряд ли из меня сейчас хорошая натурщица. Нет, просто какие-то квадратики. Интересно, это буквы или рисунки?

Пришлось одернуть себя: очнувшийся от испуга астробиолог внутри меня требовал информации, но кто знает, как представитель инопланетной цивилизации отнесется к неуемному земному любопытству. Надо бы сперва почву прощупать.

– Ну так сами бы включили, пока в себя не пришла, – осторожно предложила я.

– Не выйдет, нужен прямой контакт с мозгом носителя.

Он отложил планшет, а я снова приметила на его руках ту странную конструкцию. Металлические нити будто дублировали основные кости и суставы кисти.

– Айримир, – представился пришелец, протягивая мне руку, и я после некоторых колебаний все-таки рискнула ее пожать.

Ух и горячие они у него! Я аж вырвалась от неожиданности. И имечко, конечно, то еще. Попробуй запомни, а главное, выговори. А если неправильно назову?

– Александра, – мстительно назвалась я, хотя всегда предпочитала Сашу. Судя по спазмически дернувшейся брови Агримира, или как там его, ему тоже придется несладко. – Ты объяснишь, где я, или мне и дальше сходить с ума?

– На космическом линкоре, – пожал плечами парень, с таким спокойным видом, будто у них тут эти вопросы в порядке вещей.

Что ж, хоть не сжег на месте, и то спасибо.

– И что, это вся информация? В смысле, это мало что разъяснило…

– Лучше ты скажи, как тебя угораздило к нам попасть? – неожиданно перебил блондин, при этом так поморщившись, будто вообще не понимал, к чему все эти расспросы и зачем ему тут приблудная землянка. Я от удивления даже об осторожности забыла.

– В смысле, как? Вы меня похитили!

Пришелец пренебрежительно фыркнул и прошелся по мне высокомерным взглядом.

– Ничего подобного. Земляне давно изучены и никакого интереса не представляют.

Вот даже обидно стало, честное слово.

– Зачем вы тогда прилетали вообще?

– Точно не за тобой, – хмыкнул инопланетный нахал и малопонятно пояснил: – Изучали влияние ОТ-излучения на хвою. Так как ты здесь оказалась?

Пришлось рассказать, опуская компрометирующие подробности. Еще не хватало, чтобы пришельцы всем кораблем хихикали над моими злоключениями. Интересно, они действительно прилетали ради хвои, или он скрывает какое-то злодейство? Если это правда исследователи, то мне, можно сказать, повезло. Лишь бы эксперименты на мне ставить не начали.

– Говорил же капитану: надо установить на шаттлы сканеры! – досадливо поморщился пришелец по завершении рассказа. – Вечно кто-нибудь пролезет, а мне расхлебывай потом!

– Туда не сканеры, туда систему уничтожения ставить надо, – внезапно отозвался браслет на его руке. Это точно говорил он: сполохи голубого света между половинками загорались и гасли, как пики звуковых волн. – Ты вспомни, что было, когда в шаттл влез когтезуб из системы Крио! Чуть не сожрал, гад, еще и блох с него налезло на полкорабля!

– На такое приказ точно не подпишут. Тут сканер-то с боем вырывать приходится.

– Твой браслет говорит? – промямлила я, невежливо тыча пальцем в чудесное устройство.

– Не трогай! – истерично взвизгнул браслет. – Ты хоть представляешь, сколько на тебе микробов?!

– Не обращай внимания, – флегматично посоветовал блондин в ответ на мой обалделый взгляд. – Он просто не любит, когда к нему прикасаются чужие.

– Это браслет, – констатировала я очевидное, не столько пытаясь убедить в этом кого-то, сколько укладывая в собственной голове возможность существования говорящего украшения с хамоватым характером.

– Не браслет, а портативный интеллектуальный коммуникатор, – терпеливо поправили меня в два голоса. – Звать Кипом.

Я почесала затылок и решила, что удивляться буду потом, а пока есть вопрос поважнее.

– Амирмим…

– Айримир, – поправил Кип.

– Ариймин, – послушно исправилась я.

– Айримир, – не отстало вредное устройство.

– Нельзя это как-то сократить, а? – не выдержала я, чувствуя, как язык протестующе сворачивается в рулет. – Как тебя друзья называют?

– Не поверишь, но так и называют, – ухмыльнулся блондинчик.

Я секунду поразмышляла и предложила:

– Может, хотя бы Айрим?

Инопланетянин страдальчески поморщился, но промолчал, что я восприняла как согласие и моментально обрезала имени еще две буквы для полного удобства:

– Слушай, Рим, что со мной тут будут делать? Мне стоит опасаться, что ты отрежешь мне голову и пришьешь ее к собачьему телу, или чего-то в этом духе?

– Что ты! Головы – это прошлое поколение, – с озорным огоньком в глазах протянул Рим. – Будущее за червями-паразитами. Знаешь, те милые твари, что прогрызают себе путь наружу…

– Ты что, смотрел земные фильмы? – перебила я сконфуженно.

– Нет, но кино других отсталых миров видел. Оно везде примерно одинаковое.

На нелестную характеристику родной планеты я решила обидеться попозже.

– Тогда чем вы вообще тут занимаетесь?

– Это в двух словах и не объяснишь, а после высадки работы валом… – Он потер лоб, мельком глянул на планшет, поморщился и после короткого раздумья предложил: – Давай я зайду попозже и проведу тебе экскурсию? Как раз и расскажу все по ходу дела.

У меня аж дух перехватило. Экскурсию! По настоящему инопланетному кораблю!

– А это можно?

– Почему нет? Не держать же тебя вечно в каюте, – так искренне удивился Рим, что я как-то сразу ему поверила. Действительно, почему нет? Подумаешь, оплот инопланетных технологий! Похоже, для них тут прибившиеся к борту любопытные землянки чуть ли не ежедневная рутина. – Кстати, я, собственно, чего пришел-то…

Он встал и протянул руку к стене, часть которой тут же почернела и слегка выдвинулась вперед, образовав глянцевый экран размером метр на метр. Экран расчертился полосатыми квадратиками. Я подтянула отвисшую челюсть – хватит позориться, Саша! Без пяти минут астробиолог, а таращишься, как доярка на адронный коллайдер!

– Переводчик работает со звуком, текст он тебе не переведет, так что смотри и запоминай. – Рим ткнул в правый верхний квадратик. – Вот это – меню. Три верхних строчки не трогай, там специфичные блюда для негуманоидных форм жизни, ты их все равно не станешь есть…

При слове «блюда» желудок издал такой протяжный, полный скорби стон, что Рим на миг прервался, отвернулся от табло и оторопело огляделся, заставив меня возжелать провалиться сквозь землю.

– А здесь управление каютой, можно открывать и закрывать дверки, столик там выдвинуть, шторки поднять…

– Меня в открытый космос не высосет, если не то нажму?

Первое, чему учат стажера в лаборатории – не тыкать в незнакомые кнопки. Неосторожное обращение с высокоточными приборами чревато каторгой повторной настройки, а то и поломкой дорогостоящего оборудования, и за годы работы этот навык намертво впаялся в мой мозг. Правда, в своей лаборатории я давно изучила каждую лампочку, но как быть здесь? Ведь эти кнопки даже не подписаны!

– Не бойся, в каютах урезанный доступ к корабельным системам, ничего страшного ты все равно не натворишь. В крайнем случае – беги. – Он подмигнул, но пояснять, шутка это, или мне всерьез предлагается улепетывать от космических опасностей, не стал. – Я включу тебе озвучку, но не слишком доверяй переводу. Транслятор заточен на живые мозги, а тут система.

– Но твой браслет тоже система.

– Сама такая! – огрызнулся Кип. – Ты меня еще с инфокном сравни!

Я украдкой показала ему язык. Интересно, он меня вообще видит или только слышит? Рим мою гримасу все-таки заметил, кашлянул, скрывая смех, и потыкал в цветные квадратики, включая озвучку.

– Главный экран, – ответственно прокомментировала умная табличка. – Выберите действие.

– О, спасибо, так гораздо лучше! – возликовала я, с интересом привставая и тут же снова опускаясь из-за головокружения. – А лекарства в этой штуке есть?

– У тебя что-то болит? Венимор же тебя осматривал…

– Так и знал, что она заразная! – взвизгнул Кип. – Говорил же, надо прогнать через стерилизатор, а вы «безопасно, безопасно»! Теперь перезаражаемся все земными бациллами!

– Тебе-то чего бояться? Это же не компьютерные вирусы.

– Компьютерные вирусы эволюционировали от человеческих! – так убежденно парировал коммуникатор, что я даже на миг поверила. – Айримир, зови врача, пока нас всех в могилу не утянули!

– Не надо врача! – взмолилась я, вспоминая жуткого здешнего доктора и чувствуя, как волосы встают дыбом. – И лечить меня не надо, все само пройдет. Мне уже лучше, правда!

Рим мягко улыбнулся.

– Не нужно его бояться, Венимор совершенно безобиден.

– Я и не боюсь, – буркнула я, но, кажется, никого не убедила. Рим тактично промолчал, а Кип презрительно фыркнул. – Слушай, мне бы просто что-нибудь от простуды. Тебе с твоими огоньками вопрос, наверное, покажется странным, но есть у вас что-нибудь жаропонижающее? Для людей.

Рим неуверенно хмыкнул, но все-таки вытащил из появившегося в черной панели отверстия стакан и капсулу, которая тут же зашипела, растворяясь в воде.

– Вообще-то оно должно быть горячим, – заметила я, забирая лекарство.

– Зачем? Ты же хочешь сбить температуру, а не поднять.

– Так простуда же, чтобы горло согреть…

Рим пожал плечами, окончательно запутавшись в перипетиях земной логики. Протянул руку, всего на пару секунд прикоснувшись к стаканчику, и от воды моментально пошел пар, а я взвизгнула и чуть его не выронила.

– Как ты это делаешь?!

– Потом расскажу, – загадочно подмигнул пришелец и оставил меня наедине с высокотехнологичной каютой.

Я выпила лекарство, думая, чего хочется больше: поесть, поспать или просто жать на все кнопки подряд и смотреть, что будет. Победило желание отлучиться по нужде, только вот каюта, кажется, не располагала такими удобствами. Хотя кто знает, что и где здесь еще выдвигается и открывается? Выходить в коридор и искать уборную, рискуя столкнуться с пришельцами или зайти куда-нибудь не туда, мне совершенно не хотелось. Да и вообще, это же космический корабль, а не общежитие, и, судя по тому, что я уже видела, огромный! Экипаж должен быть соответствующий, не могут же они все стоять в очереди к единственному умывальнику по утрам!

Инопланетная письменность напоминала тетрадь в клеточку, каждый квадратик которой был разрисован черточками разной длины и наклона. Сама, бывало, на особо скучных лекциях расчерчивала поля похожими рисунками. Беда в том, что установить, под какой из этих черточек может скрываться слово «туалет» не представлялось возможным. Пришлось тыкать во все подряд.

– Освещение и атмосфера, – радостно прокомментировала электронная панель и распахнула еще одно окно с квадратиками. – Выберите действие.

Я отдернула палец. Она мне, часом, воздух из каюты не откачает? Или еще газ какой-нибудь пустит, создавая заданную «атмосферу». Что там говорил Рим? «В крайнем случае – беги». Не очень-то обнадеживающе. Задержав дыхание, я робко ткнула наугад в один из квадратиков, надеясь, что это выход из меню. Позади что-то зажужжало, но драпать на предельно допустимой скорости не пришлось: это оказалась шторка, которая медленно поднялась, складываясь в компактный рулончик над иллюминатором. Окно было от пола до потолка, и я даже забыла о своих нуждах, завороженная открывшимся видом бескрайнего космоса.

Сатурна там уже не было, как и любых других планет. Только черная, непроглядная тьма с мерцающими точками звезд – как ночное небо в ясную зимнюю ночь. И ни одного знакомого созвездия. Вид одновременно гипнотизировал и навевал тоску: далеко же меня занесло на сей раз…

Вздохнув, я вернулась к панели управления. Нинель часто твердила, что проблемы нужно решать по мере их поступления. Так что сперва разберемся с текущими трудностями, а потом будем думать, как вернуться домой.

***

– Смотрю, ты уже освоилась… – Рим обошел выдвижной столик, заваленный предметами, по ошибке извлеченными из панели управления.

За время его отсутствия каюта претерпела значительные изменения. Я нашла меню обстановки и потратила полчаса, чтобы заполнить пустую комнату хоть какой-то мебелью. Инопланетяне, может, и привыкли жить в четырех белых стенах, а лично мне минимализм помещения напоминал притчу о мышке, утонувшей в молоке. Теперь у меня было кресло (не настоящее, а голографическое, но держало оно отлично – видимо, в момент посадки в нем создавалось какое-то силовое поле), столик (выдвинувшийся из стены прямо перед дверью и загораживавший проход), подвесной гамак напротив иллюминатора (на удивление удобный, хоть и здорово меня напугавший: когда прямо в потолке открылась ниша с креплениями и оттуда вывалилось что-то паутинообразное, меня чуть удар не хватил), а также ответ на вопрос, откуда в пустой кабине «вертолета» появлялись разные предметы.

Уборная тоже нашлась: оказалось, стены каюты скрывают не только ее, но и небольшой шкафчик, полный ниш и креплений разных форм и размеров. В санузле была душевая кабинка, которая мало того, что включилась сама собой, так еще самостоятельно настроила оптимальную температуру воды и выдала полотенце, шампунь и комплект для чистки зубов. Я обзавидовалась: у меня дома воду приходится настраивать добрых десять минут, а потом еще надеяться, что никто из соседей по стояку не откроет кран во время водных процедур, иначе тепленький душик сменится адским кипятком.

Также я успела оценить инопланетную кухню, разочаровавшую своей обыденностью, и пообещать себе попозже заказать что-нибудь из упомянутых Римом трех пунктов, чтоб хоть поглазеть на необычную пищу. Наконец-то поужинав, я почувствовала себя значительно лучше и поняла, что сон как-то сам собой прошел. Должно быть, успела выспаться, пока была без сознания.

Незнание языка не то чтобы мешало мне, но и не помогало. Умная панелька ответственно озвучивала все нажатые кнопки, но это давало лишь общее представление о том, куда меня занесло. Нажимать приходилось наобум, и пару раз я оказывалась в таких дебрях, что появлялось желание выдернуть штекер питания, как у зависшего компьютера, и начать заново. Скорее всего, я так и поступила бы, если б сумела отыскать этот штекер.

– Зачем тебе все это? – Рим огляделся по сторонам с видом врача психиатрической клиники, пациент которого построил крепость из диванных подушек и вывесил над ней флаг из смирительной рубашки.

Я подняла голову от книги, которую листала, болтая ногами от избытка удовольствия. Не знаю, откуда на космических кораблях книжки с картинками, но одна из них выскочила из панели управления при попытках натыкать новую одежду, и оторваться от нее было выше моих сил. Напечатана она была не на бумаге, а на тоненьких полупрозрачных листочках из неведомого материала. Я предположила бы, что это тоже голограмма, если бы листы не были осязаемыми: на ощупь инопланетная книжка была, как органза.

Наивно-яркими красками там был нарисован человечек, похожий на Рима, с такими же белыми волосами, смуглой кожей и ястребиными глазами. На фигурке подробно изображалось металлическое устройство, напоминающее выведенный на поверхность кожи скелет. Видимо, это очень нужное инопланетянам приспособление, раз Рим носит его, не снимая.

– Незачем, – пожала я плечами. – Большую часть вытащила, пока искала меню с одеждой.

Одежда, кстати, нашлась, и даже вполне человеческая. Мои собственные брюки и футболку хотелось выкинуть в открытый космос, предварительно спалив во взрыве сверхновой. Правда, я что-то напутала и пришлось довольствоваться мужскими джинсами, майкой и толстовкой, но это было лучше, чем ничего. Зато все сухое, чистое и даже без отверстий для хвоста.

Вообще, если картинки не врали, инопланетяне оказались похожи на людей как минимум в физическом плане, так что я быстро успокоилась и выпустила наружу зашуганную часть личности, ответственную за тягу к знаниям. Ничего, прорвемся! Убивать меня пока не собираются, продавать в рабство каким-нибудь жутким спрутам – тоже. Может, вообще домой отвезут? Зачем им землянка, они же нас уже изучили! Но пока хотелось немного узнать о них самих. Это же такой опыт, коллеги обзавидуются… Главное, чтобы психиатрический диспансер мною не заинтересовался.

Рим запросто присел на кушетку рядом со мной. От него повеяло жаром, как от печки.

– Изучаешь экзоскелеты?

– О, так это экзоскелет? У нас они совсем другие, на броню похожи. – Я с интересом покосилась на металлические нити у него на руке. Вопросов у меня было миллиона два, и их количество продолжало расти, как снежный ком, пущенный с горки. – Он тебе зачем?

– Чтобы контролировать температуру тела.

– Так это из-за этой штуки ты так нагреваешься?

– Нет, – усмехнулся парень. – Из-за этой штуки я такой холодный.

Холодный? Да за его руки любое ЖКХ удавится: это же всю зиму можно не топить, клади рядом и грейся!

– Так ведь экзоскелеты для силы нужны вроде… Или для выносливости. При чем тут температура?

– Ты явно путаешь с этим какое-то земное изобретение. Возможно, переводчик не сумел подобрать нужный термин. Сейчас… – Рим нащупал у себя переводчик, коротко его вдавил и выдал что-то совершенно непроизносимое и неповторимое. Я попробовала воспроизвести это вслед за ним и осознала, что лучше приму все как есть, чем буду ломать язык настоящим названием экзоскелета.

– Ну и словечко, слушай! Как это у тебя зубы не раскрошились после такого?

– Понял, давай по порядку, – засмеялся Рим, снова переключаясь на человеческий. – Хочешь осмотреть корабль?

– Да-а! – Я вскочила на ноги, демонстрируя желание идти на увлекательную экскурсию как можно скорее и даже припрыгивая от нетерпения. Инопланетная таблеточка легко расправилась с простудой, присовокупив заряд бодрости и готовности к чему-то необыкновенному.

– Ты б ее в медсканер загнал для начала, вдруг у нее вши, – угрюмо посоветовал Кип, слегка подпортив мне настроение.

***

– «Фибрра» – научно-исследовательский линкор, выпущенный флиберийским филиалом Межгалактической Исследовательской Корпорации. Флиберия – это моя родная планета, – четко, будто по заученному, пояснял Рим, уверенно вышагивая по лабиринту узких коридорчиков, в которых без сопровождающего я заблудилась бы на счет раз. – Мы ведем поиск населенных планет, исследуем их обитателей и отправляем данные о них в центры изучения МИК.

Я прибавила шагу, подавляя желание схватиться за его руку, как маленький ребенок.

– На корабле три основных отсека: грузовой, жилой и рабочий. В грузовом ты уже была, там ангар и связные палубы. Это самый нижний этаж, во всяком случае, когда корабль стоит на планете…

– Рим, погоди, я не успеваю! – взмолилась я, чувствуя, как от быстрой ходьбы начинает сбиваться дыхание. – Не могу усваивать информацию, когда приходится так бегать!

Он послушно притормозил, и я почувствовала себя покорителем инопланетян.

– Куда мы сейчас идем?

– На мостовую палубу, тебе там должно понравиться.

– Почему?

– А всем нравится, – пожал плечами Рим. – Ее конструировали с расчетом на торжественные приемы делегаций с других планет и кораблей. Пока никто не жаловался.

Коридоры петляли, как ходы в муравейнике, и казались бесконечными.

– Зачем вам такие запутанные переходы? – озвучила я свои мысли. – Нельзя было построить один большой холл вместо этого лабиринта?

– Каждая из кают подключена к сложной системе обеспечения. Если бы тут было одно помещение, оно все равно оказалось бы утыкано аппаратурой. А так модули систем доставки, климатическое оборудование, канализация – все скрыто за этими стенами. – Рим легонько постучал по пластику. Звук вышел гулким, как будто это была не стена, а крышка гигантской бочки.

Инопланетное чувство прекрасного, заставившее их понастроить тьму коридоров, чтобы скрыть от глаз канализационные трубы, меня не на шутку озадачило. Уж лучше пройти напрямик, даже если придется минутку посмотреть на что-то не слишком эстетичное! Белые стены и холодное, голубоватого оттенка, освещение навевали мысли о зимних метелях, убивая уют в зародыше. Не хватало только завывания ветра за окном, но его с успехом заменяло невнятное гудение в недрах корабля. Я прислушалась, но так и не поняла, откуда оно доносилось: из-за стен, или это отголоски работы межзвездного двигателя.

За очередным поворотом оказался тупик. На полу, как чернильная клякса на снегу, выделялась иссиня-черная круговая платформа, подсвеченная по контуру уже привычной световой полосой. Рим встал в центр круга и пояснил:

– Подпрыгиваешь и оказываешься наверху. Постарайся не слишком кричать. – Он сделал крохотный прыжок и мгновенно улетел куда-то вверх.

На потолке обнаружилась труба, похожая на шахту лифта. Она была темной и заканчивалась так далеко, что выхода видно не было. А может, просто изгибалась – не разобрать. Темный круг не имел пола: в центре механизма, по-видимому, располагалась еще одна труба, ведущая с нижних этажей. И на чем тут прыгать, на воздухе, что ли?

Я с опаской взгромоздилась на ободок платформы, растопырив ноги над отверстием и чувствуя себя колченогой гимнасткой. Подпрыгнула, стараясь при этом не сверзиться в зияющую пропасть по центру, и… осталась на месте.

– Не мог меня подождать?! – в голос возмутилась я, проклиная своего проводника, в прямом смысле слова улетевшего в трубу. Надеюсь, ему оттуда не видно, как я корячусь. Кстати, почему он-то не устраивал акробатических номеров?

Наклонившись, я потрогала пустоту рукой. Догадка оказалась верна: воздух сгустился у самого пола, и ладонь встретила сопротивление. Похоже, эта труба устроена по тому же принципу, что и голографическое кресло в моей каюте: в нужный момент генерируются силовые поля, способные выдержать вес человека, а потом отключаются, чтобы сквозь них можно было пролететь.

Вставать на какие-то там гипотетические поля было страшно, а прыгать на них и того хуже. Я осторожно наступила на центр отверстия и хотела собраться с духом, но тут же почувствовала, что поле медленно прогибается под моим весом, как затягивающая путника трясина. Мигом взбодрившись, я поспешила подпрыгнуть и со свистом и визгом вознеслась наверх. Восхитительное воспарение длилось меньше секунды, но подарило массу впечатлений, которые вовек не забыть.

– Шестьдесят пять секунд, – услышала я голос Кипа и отважилась открыть глаза.

– Новый рекорд, – подтвердил Рим и, поймав мой пока еще вопросительный, но уже начинающий звереть взгляд, объяснил: – Мы поспорили, сколько времени тебе понадобится, чтобы решиться на прыжок.

– Айримир ставил на три минуты, – сдал напарника Кип.

– Хорошего же вы обо мне мнения, – прорычала я.

Рим бессовестно расхохотался, а я наконец огляделась.

Это было странное и удивительное место. Мы оказались на гигантском овальном балконе, похожем на те, что бывают в крупных торговых центрах, только здесь между противоположными сторонами был протянут прозрачный подвесной мост, а внизу…

Я протерла глаза и свесилась с перил так, что Риму пришлось придержать меня за капюшон толстовки. Под балконом, так близко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться, важно вышагивал самый настоящий тираннозавр. Охнув, я пробежала по балкону до начала прозрачного моста и выскочила на него, не позаботившись даже сперва проверить на прочность. Внизу был не один вольер, а добрый десяток, причем в каждом находилось какое-нибудь чудовище. На первый взгляд ограды не было, но потом выявилась легкая рябь. Видимо, вольеры огорожены все теми же силовыми полями. В ходу здесь эта технология, как посмотрю.

В дальнем конце инопланетного зоопарка проглядывалась стоящая столбом вода. Вернее, аквариум, но с таким прозрачным и чистым ограждением, что создавалась иллюзия кусочка океана, вырезанного и помещенного сюда неведомыми силами. Подсветки там не было, но темный силуэт, мелькавший в толще воды, говорил сам за себя: гигантская рыбина, чьим домом был этот шедевр аквариумистики, вполне могла пообедать тираннозавром и съесть вон того бегемотоподобного монстрика на десерт.

На мостовой палубе было прохладнее, чем в жилом отсеке, и приятно пахло свежими листьями. Я с трудом оторвала взгляд от невероятных зверей, втянула воздух носом, пытаясь вычислить источник запаха, и только потом заметила, что тут полно растений. Они рядами располагались вдоль стен балкона, прерываясь только там, где, предположительно, были двери в рабочие отделы. Большая часть была привычна: зеленое разнотравье или широкие резные листья. Но самые странные растения оказались у меня под ногами.

Вольеры с инопланетными монстрами на нижнем ярусе мостовой палубы располагались овалом, повторяя контур балкона, который, очевидно, служил им крышей, а на свободном пятачке в центре, прямо под мостом, была целая оранжерея. Я уставилась на нее сквозь прозрачный мостик, пытаясь разглядеть буйство инопланетной флоры. Какие же условия должны быть на планете, чтобы там выросли такие деревья? Веточки на них закручивались спиралью, как у земного вьюнка, но по чему может виться целое дерево?

Конструкторы «Фибрры» не обошли вниманием даже потолок. Он представлял собой затемненный купол из полупрозрачного материала, сквозь который просвечивали далекие звезды. Кое-где он складывался в странную мозаику, отдаленно напоминающую солнечные батареи. Впрочем, почему бы и нет? «Фибрра» вполне могла использовать бесплатную энергию звезд, мимо которых летала, для подзарядки чего-нибудь нужного. Тех же световых полос, к примеру, вон их здесь сколько: по периметру потолка, на мосту, у дверей, на балконе и даже в вольерах. Все вместе полосы создавали уютное, почти солнечное освещение на всей палубе.

Теперь понятно, почему Рим счел это заслуживающим внимания. На месте экипажа «Фибрры» я бы вообще тут поселилась.

– Это потрясающе! – прошептала я Риму, снова свешиваясь вниз. – А если пропадут силовые поля и все эти монстры вырвутся на волю?

– Это не поля, – снисходительно пояснил он. – Это вакуумная ограда. Устройство механическое, от сбоев в работе оборудования не зависит. Видишь полосы на полу? Между ними создается искусственный вакуум.

– И что?

Рим посмотрел на меня так, будто я спросила, почему трава зеленая. Я смущенно кашлянула: сходу понять неведомое устройство не помогало даже профильное образование. Но расспрашивать и дальше было стыдно, чтобы ненароком не подтвердить невысокое мнение Рима о разумности землян. Потом найду способ узнать все, что захочется.

По балкону сновали люди – или не люди, это как посмотреть. Они переходили из одной двери в другую, сбивались в совещательные кучки, куда-то целенаправленно шли. Кто-то нес неподъемные с виду приборы, другие что-то черкали в планшетах. Милая пухлая дама руганью отгоняла приземистого робота от цветочного горшка, в котором с упоением ковырялась. Робот пытался замести высыпавшуюся землю, а женщина всячески этому препятствовала, ногой отпихивая несчастного уборщика. Прическа у нее была просто невообразимая: коса, заплетенная так, что напоминала венок из цветов, украшенная лентами и утыканная бусинками-соцветиями и заколками-листьями.

– Мелисса Вербская, – сказал Рим, проследив мой взгляд. – Корабельный ботаник.

Робот тревожно пискнул. Растение, кое он имел несчастье зацепить совочком, ожило и в мгновение ока обвилось вокруг незадачливого уборщика, сковав того по манипуляторам и гусеницам. Побеги инопланетного цветочка напоминали щупальца осьминога, только все покрытые колючками. Они впивались в бедолагу, с легкостью вспарывая иглами металл обшивки. Мелисса с гневной отповедью принялась отдирать жуткую флору от жалостливо пищащего уборщика.

– Это растение-гибрид с планеты Туранга-8, – пояснил Рим.

– Ты тоже ботаник? В растениях разбираешься…

– Нет, просто это я его сюда привез. Мелисса чуть не задушила на радостях: это большая редкость. Туранга-8 – единственный мир, где новые виды появляются каждый день. Можно изучать до бесконечности.

– Кем же ты работаешь?

– Руковожу группой высадки, собираю материал для изучения. – Рим двинулся дальше по прозрачному мосту, а я не без сожаления оторвала взгляд от разборок ботаника с роботом и последовала за ним. – «Фибрра» слишком велика для частых посадок на поверхности планет, так что мы используем мобильные шаттлы.

– И вы похищаете жителей разных планет?

– Не похищаем, а берем на борт, причем только самых малоизученных. Хотя чаще высадка носит исследовательский характер: мы собираем информацию о месте посадки, сканируем почву и растения, вносим данные в картотеки. Иногда попадаются миссии по изучению местной культуры и быта, каких-нибудь необычных явлений, уникальных ландшафтов. Но брать на борт представителей условно-разумных цивилизаций нельзя, только животных. Так что похищать тебя, поверь, никто не собирался.

– То есть я, по-твоему, условно-разумная?

– Ты забралась на космический шаттл, чтобы погреться. Я бы даже сказал, что ты безусловно неразумная.

Я надулась, но вокруг было столько необычного, что обида быстро стерлась новыми впечатлениями. Рим снова начал рассказывать, а слушать его было куда интереснее, чем демонстративно молчать.

– Мостовая палуба – сердце корабля. Помимо девяти рабочих отделов, тут расположен командный модуль. Туда-то нам и надо.

– Зачем?

Все-таки странные эти пришельцы, все у них не как у людей. У нас чужаков маринуют в холлах и приемных, а Рим мало того, что экскурсию устроил, так еще в святая святых хочет провести.

– С капитаном повидаться, – как ни в чем не бывало ответил Рим. – Ему докладывают обо всех неучтенных пассажирах.

– Он разве не в курсе? Я ведь тут не первый час.

– В курсе, но… – Рим заметно смутился. – В общем, он хочет услышать это лично от меня.

– Тебе влетит за безбилетника, да?

Рим бодро фыркнул, но что-то подсказало: этот вопрос терзает его куда больше, чем он хочет показать.

– Это он зажал сканеры, вот пусть теперь перед МИК и отчитывается.

Странные у него отношения с начальством.

Мы пересекли палубу по прозрачному мостику и снова вышли на балкон. Я чуть не вывихнула шею, с любопытством вертя головой, и даже сквозь толпу инопланетян заметила атлетически сложенного мужчину, уверенно шагающего в нашу сторону. На нем была такая же форма, как у остального экипажа, только контрастный треугольник на шее побольше. Мужчина был таким же снежным блондином, как Рим, и тоже носил экзоскелет. Мне как-то сразу стало ясно, что это и есть капитан. Веяло от него чем-то таким… повелительным. Я бы впечатлилась еще больше, не будь у него в руках двух ярких бутылок лимонада «Буратино».

Капитан поймал мой взгляд, едва не споткнулся и только потом заметил Рима.

– Айримир! – гаркнул он так, что обернулся не только вышеупомянутый, но и все остальные. – Попался! А ну, иди сюда!

Рим от этого окрика втянул голову в плечи, но тут же выпрямился и пошел навстречу, кивком приглашая меня за собой. При ближайшем рассмотрении капитан оказался практически одного роста с ним, зато куда массивнее.

– Ты времени зря не терял. – Рим красноречиво оглядел лимонад.

– Классно, правда? – Капитан не сдержал довольной улыбки. – Сто поколений за ним гоняюсь.

Я тупо уставилась на газировку, пытаясь сопоставить в голове образ грозного космического капитана и земной лимонад.

– Знакомься – Александра. Земная высадка. – Рим с вызовом скрестил руки на груди.

На моем имени переводчик споткнулся и выдал жуткий акцент, которому я так и не смогла придумать определения.

– Леотимир, – самостоятельно представился капитан, на миг осияв меня янтарными очами, и тут же повернулся к Риму, с таким видом, будто ждал этого весь день: – Опять?!

– Я говорил, что мне нужны сканеры!

– Тебе нужно закрывать шлюз!

– Чтобы ломиться в закрытый шаттл в случае опасности?

– Что может быть опасного на Земле?!

Они громко заспорили, и на нас снова начали оглядываться. Лимонад осуждающе побулькивал. Я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Wariek! – вдруг заорали откуда-то сбоку, и к нам на всех парах припустил тощий сутулый паренек в голографических очках и с планшетом наперевес. Его темные волосы выглядели так, будто из них регулярно вырывали клочья, а на лбу и щеках четко выделялись темные пигментные пятна, издали очень похожие на шкуру гиены. Он так разогнался, что едва успел затормозить перед нашей пестрой компанией. – Wi kri uesk la barriva…

Мы втроем уставились на него с одинаковым недоумением. Парень смутился и попробовал снова:

– Ma rei ulla ti prava…

– Всегалактический, – подсказал Леотимир, меланхолично почесывая щеку о крышечку бутылки.

Паренек осоловело хлопнул третьими веками и затараторил:

– Капитан, мне срочно нужен доступ к записям гронатейской высадки! Что-то наклевывается, точно! Ключ к расшифровке того диалекта, я вам в прошлый раз рассказывал…

– Кто это такой? – шепотом спросила я Рима, пока парень удачно отвлекал на себя внимание капитана.

– Финик, ксенолингвист. Отдел коммуникаций, они переводчиками и ретрансляторами занимаются. Говорят, он почти семьсот языков знает, представляешь? Правда, вечно их путает…

Я попыталась представить, каково это – удерживать в голове семь сотен языков, и прониклась к Финику неподдельным уважением.

Пока капитан выслушивал доклад лингвиста, а Рим выжидающе топтался рядом, я жадно разглядывала прочих обитателей корабля и делала для себя отметки о вопросах, ответы на которые хотелось бы получить.

За пару минут я успела насчитать не меньше десятка печально знакомых клонов-близнецов, которые слонялись по балкону без видимых дел. Откуда только их берут в таком количестве? Загадка их типовой внешности терзала меня все больше. Кто же они? Киборги? Андроиды? Клоны-охранники? Ишь, как четко ходят, будто в бассейне с синхронистками скопировали.

Потом взгляд зацепился за другую парочку. Бледный мужчина с азиатским разрезом глаз, невысокий, но крепкий, держал в руках нечто, напоминающее спутниковую тарелку, а точнее – спутниковый поднос. Вокруг этого устройства скакала девушка с легкомысленными косыми хвостиками, такая крохотная, что ее макушка едва виднелась над ограждением балкона. Волосы, выкрашенные во все цвета радуги, торчали из яркой резиночки, как взъерошенные попугаи.

– Кай Одореску и Туоми Фрай, – шепнул Рим. – Он – бортинженер, она – его помощница.

– А что это они держат?

– Понятия не имею. Они вечно что-то чинят.

– Хорошо хоть не компьютер в этот раз, – проворчал Кип. – Тут такое было, когда Кай в энерпульт полез! Там система самосохранения сбойнула, его не признала и пришибла. Пульт вырубился, а вместе с ним и все системы, включая двигатель. Пол-оборота на холостом ходу плыли с невесомостью и всем причитающимся, пока Кай в себя приходил.

– Я на потолке проснулся, – поддакнул Рим. – Повезло еще, что воздух остался и корабль не успел остыть.

Весело тут у них.

Финик вскоре убежал, но своим появлением разрядил обстановку, так что ссора между капитаном и Римом затихла, не успев набрать обороты. Перекинувшись с ним еще парой фраз, сводящихся к настойчивым пожеланиям впредь шаттл закрывать, капитан понес газировку дальше, а мы продолжили экскурсию.

– То есть твоя работа заключается в том, чтобы высадиться на чужой планете, собрать о ней информацию и иногда слямзить оттуда какое-нибудь животное?

– Еще я отвечаю за контакты с инопланетянами.

– Ты поэтому со мной возишься?

– А ты думала из-за твоих красивых глаз? – ехидно подковырнул меня Рим.

Я решила не обижаться: как бы ни вел себя Рим, пока он единственный, кто готов мне что-то объяснять.

– Кстати, о глазах, почему они у тебя такие… желтые? Обычно же голубые там или карие… Я сказала что-то смешное?

– Просто представил, что было бы, проберись ты на корабль аморцев, например. Они выглядят, как… ну, что-то вроде воды.

Проберись я на такой корабль, собрала бы прекрасный материал о такой необычной форме жизни! А тут поди докажи, что это пришельцы вообще: цветные линзы, чуточку грима – и вот вам люди. Угораздило же меня попасть к гуманоидам! Ну почему, почему это не какие-нибудь спруты!

– Так что непривычный цвет глаз – это не самое странное явление, Александра.

– Можешь звать меня Сашей, – смилостивилась я.

Чахлому инопланетному переводчику словечко оказалось не по зубам, а без помощи технологий Рим так непередаваемо извратил звук «к», что впору возненавидеть собственное имя. Будто желудком кашлянул!

– Земляне всегда так странно сокращают имена?

– А фиб… фабери… тьфу!

– Флиберийцы, – меланхолично подсказал он.

– Вы всегда ломаете языки полными именами?

Он усмехнулся, на миг обнажив зубы: совершенно обычные, без всяких там клыков и пятен в неположенных местах. Обыкновенная, чуть озорная улыбка. Даже обидно: вроде инопланетянин, а так на человека похож, что даже изучать его стыдно.

– Какой язык, такие и правила. Флиберийские имена не сокращаются, но я слышал, что это в ходу в некоторых мирах. Правда, до сих пор никому не приходило в голову звать меня Римом, и я убей не понимаю, как из Александры получается Саша.

– Скажи что-нибудь по-флиберийски, – заинтересовалась я.

Вообще-то я предполагала, что транслятор переводит любые языки, но благодаря Финику убедилась, что это не так. Наверное, в среде инопланетян, как и на Земле, есть какой-то язык международного общения, на который и настроен мой переводчик.

– Уже говорил. Когда в первый раз заходил, а ты от меня за подушкой пряталась.

Я невольно покраснела и попыталась вспомнить, что же он там такое сказал.

– Что-то про хурму было, да? Ахурм!

– Akharma, – с укором поправил Рим. – Это значит «спокойно».

– Давай что-нибудь подлиннее. Хочу понять, насколько должен быть легким язык, если вы отказываетесь его упрощать.

– N’athi terha itha t’arri, – поразмыслив, выдал Рим, и я заподозрила его в сокрытии дополнительно органа в горле, позволяющего с легкостью воспроизводить столько оттенков чахоточных спазмов. Да это еще хуже, чем название экзоскелета!

Сюрпризом стало то, что Кип не только слету расшифровал сей ужас, но и гаденько над ним захихикал.

– Что ты такое сказал?

– Да так, флиберийская пословица.

Кип рассмеялся вторично, и я решила не портить себе нервы дознанием, пока не выяснилось, что пословица нецензурная, да еще каким-нибудь боком касается меня.

– Как ты еще горло не выплюнул с такими звуками!

Рим неопределенно пожал плечами.

– Бывает и похуже. Финик уже год над какой-то табличкой бьется, все никак перевести не может.

– А Земля и на твоем языке так же называется? Как так совпало?

Рим непонимающе нахмурился, но быстро сообразил, к чему я веду.

– Переводчик работает с подбором аналогий. На всегалактическом слово может звучать как угодно. Анализатор подберет нужный синоним из тех слов, что знакомы тебе, и ты услышишь именно его.

– Почему же тогда он не перевел названия корабля и твоей планеты?

– Ну, во-первых, это флиберийские слова, он с ними не работает. А во-вторых, вряд ли в твоей голове есть ассоциация, подходящая для планеты, которую ты даже не видела.

Мы обошли балкон мостовой палубы и снова оказались возле черного круга. Я забежала в него первой, опасаясь, что подлый флибериец снова бросит меня у этой штуки. Силовое поле немедленно провисло, но не настолько, чтобы дать упасть.

– Крутанись, – подсказал Рим.

Я последовала совету и ухнула вниз с чувством, что оставила наверху свой желудок. Как же плохо без обыкновенных, милых, привычных лестниц! И чем, интересно, инопланетянам не угодили лифты?! Встал в кабинку, кнопочку нажал, плавно спустился – красота! А здесь разрыв сердца заработать можно!

При приземлении силовое поле спружинило, смягчая посадку, но ощущения все равно были такие, будто я спрыгнула с десятого этажа, а внизу по счастливой случайности оказался батут. Едва я отдышалась, как рядом мягко приземлился Рим. Ему этот аттракцион, похоже, никаких неудобств не доставлял.

– Вниз не пойдем, ты там уже была.

– Знаешь, мне тогда было не до созерцания интерьеров. Я спасалась от злобных инопланетян, которые хотели разобрать меня на органы, и их армии клонированных близнецов.

– Ты быстро осваиваешься, – подбодрил Рим.

Мы снова оказались в лабиринте коридоров жилой палубы, и я не выдержала:

– У тебя нет какой-нибудь схемы корабля? Мне бы посмотреть на него сверху, а то никак не соображу, где тут у вас что…

Рим молча вытащил планшет и, поколдовав над ним, протянул мне. Инопланетный девайс я приняла с благоговением; он представлял собой даже не сенсорный экран, а портативный проектор между двумя тонкими бортиками. Очень удобно: можно сложить их вместе и убрать в карман. Мне бы такой в лабораторию, вместо старенького ноутбука, весившего, как три шпалы, и столь же функционального.

На экране был снимок космического корабля, похожего на морского ската. Такое же овально-округлое тельце с плоской башкой, крылья-плавники по бокам и даже короткий хвостик: ответвление в задней части корпуса.

– Здесь рубка. – Рим указал на голову «ската», покрытую темным и гладким, будто влажным на вид материалом. – Не считая технических, у нас три этажа: в самом низу связные палубы, ангар с грузовым отсеком и машинное отделение, где находится главный двигатель. Над этим всем жилой этаж с каютами и системами жизнеобеспечения. Мостовая на самом верху, там рабочие отделы, а еще рубка, столовая и спортзал.

– А в хвосте что?

– Владения Венимора. Вот это тоже его. – Рим ткнул пальцем в небольшое помещение справа от рубки. – Здесь что-то вроде стационара и регенерационный модуль – это такая штука для лечения серьезных травм.

– Представляешь, да? – оживился Кип. – Вот так случись что – и беги через весь корабль к врачу. По центру такие вещи надо ставить, по центру!

Рим не обратил на него внимания. Щелкнув по экрану, он открыл мне следующую картинку: схематичное изображение нижнего этажа.

– Ангар, машинное, связные палубы, – поочередно назвал он, показывая их на схеме.

Ну, все понятно: прямоугольники машинного отделения и ангара, зажатые с двух сторон полукружьями связных палуб, на одной из которых и состоялась моя встреча с улиткой и огненным приветствием Рима. Как бургер в разрезе, только кунжута не хватает. Между ангаром и машинным – узкий проход, соединяющий правую и левую палубы, в который я пыталась проскочить, когда убегала от клонированной компании.

Следующая картинка демонстрировала жилой этаж, представлявший собой овальный коридор, с одной стороны которого были каюты, а с другой – целое полчище невнятных схем и чертежей. Пожалуй, конструктор корабля не зря попрятал все это за стенами: систем обеспечения у «Фибрры» было хоть отбавляй. Немудрено, попробуй-ка снабди такую махину всем необходимым! Судя по количеству кают на схеме, экипаж тут нехилый. Двадцать… тридцать… сорок две… Схема была мелковатой, чтобы подсчитать их сходу, а квадратные подписи не спешили содействовать мне в этом деле.

– Как же вы справляетесь со всем этим?

– Системы жизнеобеспечения требуют только плановой проверки, а все необходимые процессы выполняют роботы, – пояснил гордый представитель высокотехнологичной цивилизации. – Так что экипаж избавлен от необходимости устраивать субботники. Мы выполняем свою работу, а об остальном думает компьютер.

Надо бы посоветовать ему хоть один земной фильм об искусственном интеллекте, который в девяти случаях из десяти становится слишком умным и оборачивается против создателя. Впрочем, если компьютер здесь хоть наполовину такой же самостоятельный, как Кип, он никого не убьет исключительно потому, что побоится запачкать свои виртуальные ручки.

На пару уткнувшись в планшет, мы незаметно миновали коридоры и подошли к каютам. Вместо нормальных номерков на каждой двери были нарисованы все те же разлинованные квадратики. У них и цифры такие же невнятные!

– Вы сами-то не путаетесь в этих черточках? – в сердцах высказалась я, тупо рассматривая свой лингвистический кошмар.

– Всегалактический – очень простой язык, – возразил Рим, уверенно подводя меня к нужной двери. – Его специально разработали с таким расчетом, чтобы любая раса могла читать или на худой конец говорить на нем.

А мне всегда казалось, что научиться читать, наоборот, проще. Хотя их квадратики, наверное, действительно легче произнести, чем расшифровать.

– Будет трудно переключиться на нормальный текст, когда вы вернете меня на Землю.

Рим осекся и состроил виноватое лицо. Я судорожно сглотнула, уже понимая, что он сейчас скажет.

– Саша, мы сейчас в трех галактиках от Земли и возвращаться не собираемся. Если бы «Фибрра» получила миссию в том секторе, мы бы еще могли слегка отклониться от курса, чтобы забросить тебя домой, а так…

– Но… – Я даже не сразу нашла слова, ошарашенная этим известием.

Что значит «возвращаться не собираемся»?! А я? У меня же своя жизнь! На Земле! Я должна привезти домой эту проклятую бактерию, построить карьеру, доказать всем, что астробиологом быть круто! Они не могут оставить меня здесь!

– Ты говорил, вы не похищаете разумных существ, а теперь увозишь не пойми куда без моего согласия?

– Мы тебя не похищали, ты сама к нам забралась. Прости, мне очень жаль, но тут действительно ничего не сделаешь. Зато на Флиберии…

– Тогда отвези меня домой на шаттле! – перебила я. Послушать про его драгоценную Флиберию можно в другой раз, сейчас важнее моя родная планета. – Пожалуйста, а? И не придется разворачивать корабль…

Рим сочувствующе вздохнул и принялся медленно, чтоб дошло, объяснять:

– Мы слишком далеко. На шаттлах нет межгалактического движка, тут джампер нужен, но они рассчитаны на один туннель, потом подзарядка, а до Земли три как минимум. Где я там заправлюсь? Сектор глухой, даже попутку не поймаешь…

Дальше я уже не слушала: частично из-за непонятных терминов, а еще потому что образовавшаяся в голове пустота давила на уши, как массивная толща воды на дне океана. Не вернусь домой. Не вернусь. Трудно быть внимательной, когда вся прошлая жизнь летит псу под хвост. Я прошла мимо притихшего парня в каюту и замерла напротив иллюминатора. За спиной прошелестела, вставая на место, дверь.

Рим за мной не пошел. Наверное, желание побыть одной было написано на моем лице красноречивее всяких слов.

Космический рейдер «Армада»

Сергей вышагивал вдоль строя наемников, заложив руки за спину, как заправский звездный адмирал, только мундира не хватало. Фок семенил за ним, стараясь не упускать из виду, чему всячески мешало невесомое, но объемистое инфокно, который Сергей поручил ему держать навытяжку, чтобы всем было видно.

– Друзья, – сладким голосом вещал капитан, обводя присутствующих таким ласковым взглядом, словно они и вправду были его добрыми приятелями, а не пиратами-наемниками, завербованными на разных планетах, – мы с вами привыкли быть свободными. Бороздим космические просторы, срываясь туда, куда зовет судьба. Летим, куда захотим, не подчиняясь никому, особенно ничего не смыслящим в реальной жизни бюрократишкам МИК.

По строю наемников прокатилась волна одобрительных смешков, но хватило одного взгляда Сергея, чтобы все вновь смолкло. Фок подумал, что летят они только туда, куда захочет капитан, и при чем тут свобода не понял, но озвучивать эти мысли, разумеется, не стал.

– Да, каждому из нас МИК в свое время перешла дорогу, – продолжил капитан, медленно разворачиваясь и снова проходя мимо выстроившихся в шеренгу людей. Фок выглянул из-за инфокна, понял, что отстал, и поспешил сократить дистанцию. – И сейчас нам выпал уникальный шанс отомстить. – Сергей повернулся к инфокну и развернул на нем изображение космического корабля.

Фок пригляделся к изображению: корабль как корабль, на ската похож. На корме крупная надпись: «Фибрра», а под ней знакомый каждому с пеленок логотип МИК. Что же они там такое ценное из-под носа капитана увели?

– Мой человек сейчас у них на борту. Как только он завладеет нужным, мы получим сигнал и должны будем принять его на борт. К сожалению, – в голосе Сергея прибавилось скепсиса, – я не склонен слепо верить этому человеку. Велика вероятность, что он попытается удрать и присвоить себе то, что я искал много лет.

Капитан сокрушенно покачал головой, будто не желая верить, что в мире существуют люди, способные на такое предательство. Фок мрачно подумал, что из Сергея вышел бы неплохой актер, так грамотно тот дурил головы.

– Именно поэтому в ближайшие две недели мы станем для «Фибрры» невидимым спутником. Мне нужно, чтобы все вы были готовы в любой момент перехватить челнок, если он вдруг покинет корабль, не предупредив нас.

Пираты одобрительно загудели, выражая готовность не только перехватить ценный груз, но и скрутить в бараний рог любого, кто встанет на их пути.

– Свободны. – Сергей махнул рукой, отпуская экипаж, и вдруг замер, уставившись в угол.

Фок посмотрел туда же, но ничего не увидел. Капитан же побледнел и сделал шаг назад.

– Все вон! – рявкнул он так, что наемники устроили кучу-малу в дверном проеме, стремясь как можно скорее убраться с мостика, а мирно дремавшие в своем вольере гипадеры проснулись и осоловело заурчали.

Фок свернул инфокно и тоже хотел удрать, но его остановили следующие слова капитана:

– Что вам надо?! Я же никого не… Уйдите… Уйдите!

К кому он обращается, Фок так и не понял: в рубке кроме них уже никого не было. Привитое на родной планете воспитание требовало спросить, все ли в порядке, по возможности помочь, но полученный здесь опыт так и вопил: «держись подальше!». Фок замешкался, разрываясь меж двух огней, а потом стало поздно. Пятясь от чего-то невидимого, Сергей налетел на него, шарахнулся и занес руку, но вместо того, чтобы ударить, неожиданно схватил за шкирку.

– Ты! – голос у него был такой напуганный, что Фок мгновенно ощутил дрожь в коленках. Сергей указал на темный угол: – Там кто-нибудь есть? Вот прямо сейчас?!

– Н-нет, – заикнулся Фок, на всякий случай удостоверившись – вдруг это проверка. – Что с вами? Вы будто с ума сош…

– Я не сумасшедший! – взревел Сергей.

Фок вырвался из странно неловких пальцев, запнулся о провода и упал, с ужасом понимая, что капитан спятил и сейчас наверняка его убьет.

Но Сергей неожиданно сел, обхватив голову руками.

– Я не сумасшедший, – пробормотал он. – Не сумасшедший…

Несколько минут, в течение которых Фок боялся пошевелиться, прошли в напряженной тишине. Потом капитан поднял голову, оглянулся на угол и, успокоившись, устало откинулся на спинку кресла.

– Прости, – тихо сказал он, с нажимом растирая лицо. – Испугался? Не бойся, уже все.

Фок наконец смог нормально дышать и неуклюже поднялся.

– С вами все в порядке?

Сергей выглядел жалко, Фок никогда прежде не видел его таким. Холодная уверенность, обычно сопровождавшая каждое движение капитана, куда-то ушла, и сейчас это был обыкновенный человек, всего-то на десяток лет старше Фока, с ворохом проблем на шее и отчаянием в льдисто-голубых глазах.

– Да, все нормально. Спасибо. Просто тени сегодня чересчур активны.

– Какие тени?

Но капитан молчал, угрюмо глядя на что-то, видимое ему одному.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Часов у меня не было, а за иллюминатором царила вечная космическая тьма. Понять, когда закончился предыдущий день и начался новый, в таких условиях было невозможно, и я проснулась со странным чувством потерянности во времени.

Спала я в гамаке у окна, незаметно отключившись под невеселые мысли. Никогда бы не подумала, что буду так скучать по привычной жизни! Мне не хватало простых и понятных вещей: родной планеты, любимой лаборатории, коллег и знакомых, стопки пыльных журналов о научных достижениях, казавшихся теперь глубокой древностью, и моей маленькой пустой квартирки.

Интересно, хватились ли меня на работе? Сколько я уже здесь? Сутки? Больше? Коллеги, должно быть, места себе не находят, ведь в ночном лесу могло случиться все что угодно!

Но случилось самое необыкновенное.

Призвав на помощь извечный астробиологический оптимизм, я посмотрела на ситуацию с другой стороны. Может, и не стоит так расстраиваться? Мне же выпал уникальный шанс: ну какой астробиолог не хотел бы оказаться на моем месте? Мы всю жизнь ищем доказательства существования внеземных форм жизни, а тут и искать ничего не надо: полный корабль инопланетян, бери да изучай!

Да, но кому это теперь нужно? Кто станет читать мои статьи, оспаривать гипотезы, подтверждать факты? Кого здесь удивят мои наблюдения? Только на Земле собранные данные стали бы настоящим открытием, прорывом в нашей науке. Но родная планета за тридевять парсеков отсюда.

Мне ужасно захотелось кофе. Каждое утро в лаборатории мы начинали с чашечки бодрящего напитка, это помогало собраться с мыслями, настроиться на рабочий лад и всегда поднимало настроение. Как раз то, что сейчас необходимо.

Я выползла из гамака, потягиваясь и зевая. За ночь удалось хорошо выспаться, а благодаря инопланетной пилюле от простуды не осталось и следа. Самочувствие значительно улучшилось, и о приключениях в лесу напоминали только стоящие в углу ботинки. После тщательной помывки кожа на них облупилась и вытерлась, но заменить их пока было нечем. Неподходящую по размеру одежду носить можно – подвернуть рукава и штанины, а брюки стянуть на талии ремнем – но как быть с обувью? Даже если посчастливится найти в панели управления новые боты, далеко не факт, что они окажутся нужного размера. А если учесть, как я лопухнулась с мужской одеждой, шансов и вовсе не остается. Нужно просить Рима решить этот вопрос, но вчера мне не хотелось никого видеть, а теперь одному черту известно, где искать моего проводника.

Умывшись, я на удивление легко натыкала себе завтрак. Кофе, конечно, не нашла, зато с первого раза попала в меню с едой и еле удержалась, чтобы не заказать первые три блюда. Интересно все же, что там? Когда-нибудь обязательно попробую, но сейчас не до того: надо разыскать Рима. Количество вопросов продолжало расти по экспоненте. Кажется, он говорил, что возня с инопланетянами входит в его обязанности? Ну так вот, его работа не собирается сидеть в каюте целый день.

В коридоре было светло и тихо. Ряд одинаковых дверей натолкнул меня на мысль, что надо бы оставить какую-то метку на своей каюте, чтобы потом не ломиться к соседям с идиотским «а вы не знаете, где я живу?». Поразмыслив, я вернулась к себе, взяла тюбик зубной пасты и поставила на двери размашистый плюс. Критически оглядев его, решила: гулять так гулять! – и дорисовала рядом классического лысого инопланетянина с вытянутой башкой и большущими каплевидными глазами.

Художник из меня тот еще, так что пришелец получился на редкость отвратительным. Вторая нога на двери не поместилась, и пришлось креативно ее обрезать, окончив коленный сустав модной туфлей на высокой шпильке. Существу с такой культей был прямой путь на каталку за милостыней, так что пририсованная сбоку летающая тарелка, стоящая на парковке для инвалидов, добавила реализма и даже некой драмы.

Картинка вышла просто загляденье! Ярко-голубой цвет зубной пасты очень стильно смотрелся на белом пластике стен, а сильный запах мяты добавлял рисунку глубины. Полюбовавшись на результат и заслуженно восхитившись своим творческим размахом, я повернулась, чтобы уйти, и уткнулась взглядом в одного из клонов-близнецов с планеты как-ее-там. Он только что вышел из каюты неподалеку, но остановился, сраженный моим талантом наповал.

Он так изумленно хлопнул глазами, что я покраснела и поспешно пролепетала оправдание:

– Это чтобы каюту запомнить.

– Там есть номер, – с глубокой убежденностью уведомил меня клон.

– Я цифры не различаю, – окончательно добила его я. – Кстати, вы Аримавира не видели?

– Кого? – непонимающе переспросил близнец, продолжая завороженно таращиться на произведение надверного искусства.

Я мысленно чертыхнулась. Полное имя Рима никак не желало откладываться в памяти, изворачиваясь на языке, как свежепойманная селедка, а придуманного мною сокращения тут никто не знал.

– Белые волосы, желтые глаза, и у него этот, как его… экзоскелет!

Несмотря на вдохновенную пантомиму в моем исполнении, бедный клон запутался еще больше. Похоже, все флиберийцы корабля, будь они неладны, подходили под это описание.

– Он начальник группы высадки! – запоздало осенило меня.

Клон, наконец сообразив, чего, вернее, кого от него хотят, кивнул, на миг прикрыл глаза и тут же отрапортовал:

– Айримир в каюте девяносто два. Это туда. – Он махнул рукой, указывая направление. – Твоя дверь тринадцатая, всего их сотня, так что считай в обратном порядке.

Какой-то несчастливый номер у моей каюты…

Поблагодарив, я побежала по коридору, на ходу отсчитывая двери. Как удачно он мне встретился, сама бы сроду не нашла Рима в этом муравейнике! Гулкий коридор каютной палубы был совершенно не похож на другие этажи, и в первую очередь отсутствием толпы. Одно из двух: либо пришельцы идейные трудоголики и редко бывают в собственных каютах, либо, что вероятнее, им просто не приходит в голову задерживаться на пустой палубе, когда на корабле куча мест поинтереснее. Пожалуй, я и сама охотнее прогулялась бы где-нибудь еще: однообразие белых стен, дверей, потолка и пола почему-то стойко ассоциировалось с больницей. Не хватало только скорбящих пациентов на костылях и снующих туда-сюда врачей.

Девяносто четыре, девяносто три…

Интересно, стучать надо? Панели плотные и толстые, звук сквозь них может и не пройти. К тому же, вдруг у пришельцев принято плясать, пока не впустят, или петь на пороге матерные частушки. Моя дверь автоматически открывалась, каким-то чудом точно угадывая момент, когда я собиралась войти, в другое время безропотно позволяя себя разрисовывать, но здесь так не получилось. Видимо, они пускали без вопросов только хозяев кают.

Как еще привлечь внимание Рима я не знала, так что пришлось импровизировать. Опасаясь повторения инцидента на шаттле, я поколотила ногой по стене рядом с дверью, решив, что уж она-то точно никуда от меня не денется. Получилось громко.

Дверь скользнула в сторону, я радостно шагнула внутрь и уперлась лбом в ладонь очень озадаченного Рима. К счастью, в этот раз огонь он зажигать не стал, так что мне повезло отделаться легким испугом.

– Ты чего?! – Я поскорее отпрыгнула, предпочитая обойтись без интимной близости с горячим в буквальном смысле слова парнем.

– А, это ты. – Он опустил руку и отошел в сторону, давая мне возможность пройти внутрь. – Такой шум подняла! Я решил, у Венимора опять какая-то тварь удрала и теперь по кораблю бродит.

– А что, такое часто случается? – похолодела я. Воспоминания о страхолюдском докторе успели потускнеть, но если его неведомых «тварей» даже Рим боится, то мне вообще лучше в коридор не высовываться.

– Чаще, чем хотелось бы, – проворчал Рим и склонился над столом, ковыряясь в каком-то приборе. – Прошлая зверюшка, помнится, стреляла иголками, и не сказал бы, что мы понравились друг другу с первого взгляда. Особенно, если учесть, что она вылилась на меня из вентиляционной решетки в душе.

Беглый осмотр каюты показал, что Рим, ко всему прочему, еще и жуткий неряха. Все, что можно было выдвинуть с помощью панели управления, здесь было выдвинуто и завалено инопланетным барахлом. На полу тут и там высились горки странных предметов, о назначении которых можно было лишь догадываться. За открытой дверкой гардероба царил такой же бардак, как в незабвенном шкафу шаттла. Голограмма кресла едва виднелась за сваленной на него одеждой. Я пригляделась внимательнее и заметила еще один плащ с крысиной шерстью, в точности как тот, на шаттле, только в этот раз ядрено-розовый. Это что, писк инопланетной моды? Неужели Рим это носит? На попытке представить флиберийца в этом гламурном кошмаре моя фантазия позорно капитулировала.

– Чем ты занят? – поинтересовалась я, осматриваясь в поисках места, куда можно присесть. Более-менее свободной от хлама была только кушетка, но садиться на незастеленную кровать было совестно. К тому же, пройти туда можно было, только петляя между завалами, так что я осталась стоять, сведя руки за спиной, дабы не подвергать их искусу облапать что-нибудь эдакое.

– К высадке готовлюсь. У нас по плану Бран. – Прибор на столе выпустил сноп искр, и Рим прихлопнул их прямо голой рукой. – А ты что, по мне соскучилась?

Подкол я пропустила мимо ушей. Вот это да: мы, оказывается, рядом с другой планетой, да еще обитаемой – иначе зачем бы пришельцы стали на нее высаживаться?

– Вы будете ловить животных?

– Ага, бранийского шмыгореза. Их там всего десяток остался. – Рим на секунду выпрямился, критически осмотрел приборчик и снова склонился над ним. – Надо генокод скопировать, пока окончательно не вымер. Потом можно будет клонировать и разослать в заповедники.

– Возьми меня с собой! – взмолилась я. Посмотреть на инопланетное животное в естественной среде обитания – да разве можно упустить такую возможность? Раз меня не могут вернуть домой, пусть хоть нормальных инопланетян покажут!

– Еще чего не хватало! – Рим от удивления даже оторвался от починки. – Чтобы я вместо шмыгореза ловил неугомонную землянку?

– Я буду хорошо себя вести! – горячо поклялась я. – Ты меня даже не заметишь, возле корабля постою, и все.

– Не замечу, потому что ты не полетишь, – отрезал Рим.

– Но я всегда мечтала увидеть инопланетную форму жизни!

– Ты вообще-то на нее сейчас смотришь.

– Ну ты какой-то не очень инопланетный… – пробормотала я, краснея под насмешливым взглядом. – В смысле, выглядишь почти как человек, разговариваешь нормальным языком, а не щелкаешь там или воешь…

Рим расхохотался, смутив меня окончательно.

– То есть земляне считают инопланетянами только тех, кто вместо слов издает щелчки? Неудивительно, что вы дальше своей Луны не улетели.

– Слушай, ты можешь не издеваться? – обиделась я и слегка приукрасила серую действительность: – Между прочим, перед тобой обученный астробиолог. Жизнь во всем многообразии – моя профессия.

– А моя профессия – следить, чтобы земные астробиологи не вредили чужим экосистемам. Вы со своей-то планетой справиться не можете. На Земле за поколение вымерло несколько десятков видов, и что вы сделали, чтобы остановить это?

– Во-первых, мы постоянно боремся с проблемами экологии, а во-вторых, объясни мне, наконец, что такое это ваше «поколение»!

Рим закончил ремонтировать прибор, выпрямился и защелкнул его на корпусе Кипа.

– Поколение, Саша, это средний возраст флиберийца к моменту рождения его внука. Эта единица включена в межгалактический реестр измерений, МИК пользуется ею, когда речь идет о больших отрезках времени.

С математикой у меня были сложные отношения, основанные на взаимной ненависти и отчаянном зазубривании нужных формул, но прикинуть в уме я все же попробовала:

– Примерно сорок земных лет?

– Думаешь, я помню периоды обращения всех планет, на которых бывал?

Я скрипнула зубами и назвала нужные цифры. Приступы высокомерия, которые случались у Рима, неимоверно бесили.

Парень прищурился, вычисляя.

– В земных около семидесяти, я думаю.

– Это вы так медленно растете или долго живете? – опешила я.

– И то, и другое у нас среднее по сверхразвитым планетам. Как раз поэтому именно наше «поколение» стало всегалактической единицей.

Рим вышел в коридор и обернулся, ожидая, когда незваная и не в меру любопытная гостья покинет его каюту. Я помотала головой и решила, что к вопросу о продолжительности жизни на Флиберии еще успею вернуться.

– Рим, пожалуйста! Пожа-а-алуйста! – снова заканючила я, мертвой хваткой вцепившись в его рукав. Даже под одеждой он был непривычно горячим, будто свежеиспеченный пирог, завернутый в полотенце.

– Да возьми ты ее, – неожиданно поддержал меня Кип, но не успела я умилиться, как он разрушил впечатление: – Вдруг получится ее там случайно забыть? Избавишься от проблемы, и даже МИК за жестокое обращение не придерется: эта адреналинщица сама в команду напросилась.

Рим так красноречиво задумался, что я на секунду усомнилась, так ли уж мне нужна эта высадка. Но вдруг больше не будет возможности?

– Рим, прошу тебя! – Я обежала его, вынудив остановиться, и умоляюще заглянула в глаза. – Очень-очень прошу!

Он сокрушенно покачал головой, секунду помолчал, наверняка костеря меня в мыслях последними словами, и наконец сдался.

– Ладно. Но с шаттла ни ногой!

***

Шаттл нырнул в открывшийся шлюз, как чайка в море. У меня екнуло в желудке, но комфортное голокресло справилось с обеспечением удобства однозначно лучше шкафа. К тому же, в иллюминаторах, на этот раз не скрытых за шторками, был такой вид, что неприятные ощущения быстро отошли на второй план.

Под нами простиралась планета с насыщено-синими водами океанов, сочной зеленью материков и белыми облачками над всем этим.

– Кажется, мы сектор перепутали и случайно на Землю вернулись.

Шутку пришельцы не поняли. Рим посмотрел на меня укоризненно, а близнецы обидно рассмеялись. Я решила в отместку прозвать их Эником и Беником, настоящих имен у них все равно нет.

Мы пришли в ангар раньше, и Рим успел рассказать о них в общих чертах, чтобы я больше не называла их клонами. Оказалось, что на Твиник-3 вообще нет различий между людьми. Все население этой загадочной планеты – точные копии друг друга, и все они, по сути, являются высокоорганизованными клетками единого живого организма. Твиникийцы редко покидают родную планету по доброй воле, но общество может их изгнать, если сочтет недостаточно полезными.

– Но если они все клетки одного тела, как же кто-то вдруг оказывается ненужным?

– У Землян есть схожее определение: злокачественная опухоль, – объяснил Рим. – Никто не знает точных причин, по которым твиникийцев признают ненужными, и не вздумай у них спрашивать – это смертельная обида.

Изгнанники навсегда покидают Твиник-3 и перестают ощущать с ней связь, однако могут образовывать единый разум с другими отверженными «клетками». Без общества себе подобных твиникийцы редко выживают, им обязательно нужно ощущать себя деталью чего-то большего.

Ментально сцепленные «клетки» видят глазами и слышат ушами друг друга и обладают общей памятью. Благодаря этой особенности и коллективному разуму, твиникийцев можно использовать в качестве живой системы видеонаблюдения. И хотя защитники из них неважные, зато их невозможно застать врасплох, ведь если на одного из них нападут, об этом мигом узнают все остальные. На «Фибрре» служат три десятка твиникийцев, так что можно сказать, что корабль охраняет одно многоголовое существо. Неудивительно, что они так быстро отыскали Рима по моей просьбе.

Эник потыкал в виртуальные кнопки, и шаттл, плавно выровнявшись, с сумасшедшей скоростью полетел над атмосферой планеты. Я прильнула к иллюминатору, насколько позволяла система фиксации кресла, с восторгом собаки, которую впервые катают на машине. Конечно, это не Земля – очертания континентов были совсем другими – но все же что-то родное.

– Рим, можно мне спуститься вместе с вами? Минутку постою и сразу назад, ты даже не успеешь отойти.

– Мы договаривались, что ты останешься на корабле.

– Но я ведь не ребенок и глупостей делать не стану!

– По галактическим меркам ты самый настоящий ребенок, – парировал Рим, даже не глядя на меня. – Всего лишь девчонка с отсталой планеты, а мне на высадке лишний груз ни к чему.

– Лишний груз?!

Рим недовольно поморщился.

– Только не начинай, а? Сама должна понимать, что от тебя не будет никакой пользы. Земляне еще ДНК до конца не расшифровали – о чем тут говорить?

– А флиберийцы просто цари мира, если тебя послушать! – взбеленилась я, посчитав выше своего достоинства доказывать, что насчет ДНК он тоже ошибается. – Вот и сидели бы на своей Флиберии, раз круче вас все равно никого нет. Или вы там со своим эго не помещаетесь?

В кабине как-то потеплело, и Эник с Беником начали беспокойно оглядываться на Рима. Я тоже притихла, почуяв что-то нехорошее и слегка перетрухнув, но Рим ответил спокойно и твердо:

– Саша, ты останешься на корабле. Разговор окончен.

Я отвернулась к окну, красочно представляя, как выворачиваю Риму на голову ведро воды, чтобы маленько сбить с него спесь.

Шаттл мягко коснулся поверхности планеты, нас даже не тряхнуло.

– Почему ты никогда не оставляешь на корабле меня? – подал голос Кип. – Вечно по этим планетам таскаемся, микробы цепляем… Эй, ты что, я же пошутил!

Рим решительно стащил с руки коммуникатор, бросил его в кресло и вышел вслед за Эником и Беником, на этот раз закрыв за собой шлюз.

– Псих! – буркнул Кип, но голос у него был скорее озабоченный. – Вот куда он поперся без связи? А если что-то случится?

– И не говори. – Я хмуро смотрела в иллюминатор на уходящих парней, пока они не разделились и не разошлись каждый в свою сторону. – Кто защитит бедных бранийских зверушек от этого пиротехника, если они вдруг столкнутся?

Кип только вздохнул.

Любопытно, сколько нужно времени, чтобы изловить бранийского шмыгореза? Еще в полете Рим обмолвился, что сперва нужно отыскать его, а сделать это не очень-то просто, даже несмотря на то, что мы изначально сели в нужном районе поиска.

Оказалось – много. Уже через час я мечтала о том, чтобы шмыгорезы бродили стадами вокруг шаттла – тогда ребята быстро справились бы с задачей, и мы с чистой совестью рванули назад. Вот уж не думала, что у пришельцев такая скучная работа! Хотя им-то весело: ходят себе по травке, природой любуются, шмыгорезов высматривают. Интересно, как вообще выглядит этот загадочный зверь? Может, это и не животное вовсе, а птица? Все еще прозрачная крыша шаттла позволяла разглядывать небо, но там не было ничего, кроме облаков. М-да, не планетка, а тоска зеленая, даже ворон не посчитаешь.

Список доступных мне развлечений был скуден, как шерсть на хвосте опоссума. Пульт управления завлекающее подмигивал кнопочками, но я не решилась его трогать: еще нажму что-нибудь не то и улечу в открытый космос. Голографические кресла меня тоже не заинтересовали, у самой в каюте такое же. Больше в кабине ничего не было, и тут в памяти всплыл шкаф. Вернее, говорящая дверь.

Я подошла к печально знакомой дверце и вежливо с ней поздоровалась. Она хамски меня проигнорировала, зато откликнулся Кип:

– Ты в своем уме, Саша? Это шкаф!

– Когда я прилетела к вам, эта дверца мне что-то сказала, – пояснила я, осматривая вышеупомянутую конструкцию с дотошностью ищейки.

– М-м, – глумливо протянул Кип. – И часто с тобой подобные вещи случаются?

– Честно говоря, только один раз было. Выходит, мне померещилось?

– Сама подумай. Даже если предположить, что с тобой заговорила дверь, как ты умудрилась ее понять? У тебя ведь тогда не было переводчика.

– Жаль. Это был бы отличный экспонат в моей копилке чудес. Значит, двери не говорят даже на космических кораблях?

– Конечно, нет! – отрезал Кип. – Все двери страшно чванливы и не стали бы общаться с какой-то там землянкой.

Я хотела что-то сказать на это заявление, но не нашла слов и захлопнула рот.

В задней части кабины обнаружилась еще одна комнатка, не замеченная мною ранее. Так вот откуда вышел пилот, из-за которого мне пришлось прятаться в шкафу! Там оказалась крохотная кухонька, похожая на те, какими оборудуют трейлеры и домики на колесах. В ней не было ровным счетом ничего инопланетного – моя квартира и то технологичнее! Стопка пластиковых тарелок в углу дополняла впечатление холостяцкой берлоги. Я прошла внутрь и тут же врезалась лбом в потолочную балку, сливавшуюся с окружающей обстановкой до полной невидимости. Судя по заметной вмятине, группа высадки регулярно разбивала головы об это чудо инженерной мысли, а кое-кто после очередного удара еще и вымещал на ней зло: рядом была вторая вмятина, поменьше – по размеру кулака.

В кухонных шкафчиках царил все тот же впечатляющий бардак. Я вытащила за уголок пакет с яркой надписью на всегалактическом и просыпала на себя какую-то специю, остро пахнущую рыбой. Приправа адски щипала кожу и выявила во мне незаурядные способности к африканским ритуальным танцам в процессе вытряхивания ее из воротника.

Плюнув на осмотр кухни, я заглянула в санузел и едва там развернулась. Какого-нибудь клаустрофоба можно было бы смело хоронить прямо под бачком, предварительно отрезав руки-ноги и сложив остальное вчетверо: уместиться в тесной кабинке менее радикальным способом было затруднительно. Угнетенная спартанскими условиями, я вернулась в кабину, уселась в голокресло и тоскливо уставилась окно.

Потянулись томительные часы ожидания.

***

– Что-то долго они. – Взволнованный голос Кипа вырвал меня из заторможенной дремоты.

Я вся извелась от скуки! Планета Бран оказалась похожей на Землю не только из космоса, и поглазеть было решительно не на что. Унылый пейзаж набил оскомину уже через несколько минут. Шаттл стоял на мелкотравной пустоши, кое-где высились редкие кустики, вдалеке начинался лесок, а за ним – горы. В общем, самая обычная картина: ни тебе лавовых рек, ни причудливой растительности. Единственным, что хоть как-то привлекало внимание, был одинокий холмик неподалеку от шаттла. Интересно, откуда взялся этот пригорок на сравнительно равнинной местности? Может, это вообще не холм, а такой гигантский муравейник? И там кишмя кишит инопланетная фауна, пока я торчу здесь, как принцесса в драконьем логове! А коль уж «дракон» беспечно улетел за шмыгорезом, грех не использовать такой шанс.

– Ты куда? – всполошился Кип, когда я потянулась к рычагу, которым парни открывали шлюз.

– Пойду ноги разомну.

Дверь опустилась вниз, образуя ступеньки.

– Не смей! Айримир приказал сидеть на корабле!

– Я к нему в рабы не записывалась.

– Саша, там опасно! Ты же не знаешь эту планету!

– Ха, опасно! Кип, кому ты врешь, я битый час в окно пялилась и ни одной опасности не высмотрела. Тут даже мухи не летают.

– Я немедленно свяжусь с группой высадки!

– У Рима связи нет, – мстительно напомнила я.

Кип примолк, наверняка уже закладывая меня близнецам, но это не помешало мне все-таки спуститься вниз. Ничего, тут хорошая видимость, так что заметить ребят и быстренько вернуться на корабль будет нетрудно. Твиникийцы вряд ли станут поднимать бучу из-за такой мелочи, а Риму не помешает прививка от высокомерия. Пусть знает, что не весь мир вертится вокруг него.

На краю сознания копошилась мысль, что ссориться с единственным человеком на корабле, которого хоть немного волнует моя судьба, глупо и неблагодарно. Но я успокоила совесть тем, что ничего плохого делать не собираюсь. Всего лишь прогуляюсь до холмика, пойму, что это, и мигом назад. Рим даже не заметит отлучки.

Стоило спуститься вниз, как планета будто преобразилась. Незнакомые звуки будоражили разум, унылый пейзаж расцвел: небо отсюда казалось куда ярче земного, деревья – зеленее. Я осторожно обошла вокруг корабля, смелея с каждым шагом. В совсем иной на ощупь траве стрекотало, но как я ни старалась высмотреть в ней инопланетных кузнечиков, так никого и не разглядела. Насекомых будто вообще не было: не пролетали с жужжанием луговые пчелки по своим делам, не приставали с назойливым писком комары. Вот где без репеллента жить можно! Со стороны леса доносилось басовитое кваканье, будто там засели полчища гигантских лягушек. Воздух пах теплыми листьями и прелой землей, а легкий ветерок отчетливо отдавал тиной.

Вот только дышалось тяжело. Пройдя всего несколько метров, я так запыхалась, что предпочла остановиться и отдышаться. Близнецы и Рим уверенно вышли наружу без всяких скафандров, и мне казалось, что атмосфера должна быть пригодна и для меня. Но кислорода оказалось куда меньше, чем на Земле. Наверное, так себя чувствуют люди в разреженном воздухе высоко в горах. Опытному скалолазу наверняка пришлось бы легче, ну а мне с непривычки было трудновато.

Холмик меня разочаровал: никаких муравьев, термитов и прочей живности на нем не наблюдалось. К тому же, он оказался ближе, чем казалось из шаттла, и пропорционально ниже – примерно мне по пояс. Я вскарабкалась на вершину и огляделась, жалея, что нет фотоаппарата.

Шаттл остался в каких-то пятнадцати метрах, так что страшно мне не было. С пригорка я мигом засеку любую опасность, добегу до корабля и окажусь внутри раньше, чем она меня увидит.

Но опасность уже была у меня под ногами.

Холмик оглушительно хрустнул и просел. Я испуганно дернулась и в следующую секунду с визгом провалилась вниз.

Удар о землю вышиб воздух из легких, так что первые несколько минут я судорожно кашляла в попытках нормально вдохнуть. Когда кислород наконец-то начал поступать куда полагается, а не в желудок, отзываясь там тупой болью, я с кряхтением уселась, потирая отшибленные места. Да уж, мягким приземление не назовешь. Повезло, что хоть без переломов обошлось. Над головой обнаружилась круглая дыра с оборванными ветками по краям, еще недавно бывшая верхушкой холмика.

– Ну просто блеск! – прошипела я.

Яма оказалась не слишком глубокой: подпрыгнув, я наверняка смогла бы уцепиться за край руками. Но там же еще подтянуться надо, а с этим у меня всегда были трудности. Наверное, стоило почаще ходить на физкультуру вместо того, чтобы использовать «лишние» пары для зубрежки. Тем не менее, я попробовала и, конечно, потерпела сокрушительное фиаско. Допрогуливалась! Еще немного побарахтавшись, я свалилась вниз и злобно уставилась на отвесную стену ямы, сетуя на пробел в своем образовании.

Под ногами громко зашипело.

«Змеи!» – была первая мысль. С перепугу я подскочила чуть не выше головы и заголосила так, что любая бранийская рептилия должна была немедленно оглохнуть и срочно уползти в свою нору за берушами.

Но это оказались не змеи, а плотный белый газ, медленно поднимавшийся со дна ямы. Это еще что за холера? Он хоть не ядовитый? Впрочем, неважно – вряд ли им вообще можно дышать. Если всю яму заполнит, я задохнусь быстрее, чем отравлюсь. Кажется, дышать уже труднее, а ведь бранийский воздух и так не свежий бриз. Газовый туман быстро покрыл дно и теперь тяжело стелился по ботинкам.

Так, спокойно, паника еще никому не помогала. Все хорошо. Вот-вот помру, а так все нормально.

– А-а-а!

Подпрыгнув, я повисла на краю, как спелая груша на веточке. Отчаянно пыхтя и пыжась, попыталась найти опору ногам или все же подтянуть себя наверх и обреченно признала, что сей подвиг мне не по зубам. Не спрыгивая, я шумно выдохнула, переводя дух.

– На планете Ноктури-9 поза висения колбаской считается наиболее благоприятной для усвоения информации, – раздался сверху ироничный голос. – В других положениях там мозжечком думают и потому мало что понимают.

– Рим! – возликовала я. – Помоги скорее! Тут какой-то жуткий газ!

– Я велел тебе оставаться на корабле. Что именно ты не поняла? Сейчас, когда там висишь, становится яснее?

– Вытащи меня, а потом читай нотации, сколько влезет!

– В твоем роду не было летучих мышей с Ноктури-9?

– Рим! – возмутилась я, и он наконец соблаговолил схватить меня за капюшон, помогая выбраться.

Но не успела я пустить благодарную слезу, как Рим, не вытянув меня и наполовину, выпалил: «Ох, ё!» – и бесцеремонно столкнул обратно. Да еще сам спрыгнул, чудом не шмякнувшись прямо на меня.

– Ты что, совсем обалде…

Дальше слова уже не потребовались. Огромная слюнявая харя заслонила собой все отверстие ямы и дохнула на нас тошнотворным запахом гнилой рыбы. Пасть издала утробный раскатистый квак и попыталась сцапать нас перепончатой лапой. Я судорожно сглотнула и вжалась в дно: лапа заканчивалась здоровенными когтями, готовыми посрамить ножи для разделки мяса. Не достав нас, зверюга втянула когтищи и заметалась по краю холмика, квакая так, что закладывало уши. Посыпавшаяся сверху земля запорошила мне глаза.

– А вот и шмыгорез, – флегматично заметил лежащий рядом Рим и принялся так обстоятельно устраиваться поудобнее, словно собрался тут зазимовать. – Представляешь, столько его искали, а он, оказывается, возле корабля прятался!

– Вот и лови его! – рявкнула я, с трудом промаргиваясь. Шмыгорез снова запустил в яму когти, пытаясь достать несговорчивых людишек и аж пыхтя от усердия. – Смотри, какой дивный, слюнявый экземпляр, сейчас всю яму ДНК затопит! Самое то для клонирования!

Шмыгорез попробовал достать нас пастью, не преуспел и расквакался так, что мне захотелось чем-нибудь запустить в него, чтоб заткнулся.

– Пожалуй, полюбуюсь этим ДНК с безопасного расстояния, – проявил сознательность флибериец.

– Оно вот-вот сократится. По-моему, эта гадина примеряется спрыгнуть вниз.

Рим фыркнул, провожая взглядом мечущегося наверху монстра, оглашавшего всю округу премерзкими звуками.

– Что он тебе дурак сюда прыгать? Он-то знает, чем это грозит.

– И чем же?

– О-о, – вдохновенно протянул Рим и стал объяснять, смакуя каждое слово: – Мы с тобой в бранийской бескислородной яме. Это такие хищники пассивного типа с крышкой-ловушкой из ломких ветвей. Сверху смотрится, как обычная земля. Жертва проваливается в своеобразный желудок, и яма заполняется тяжелым газом. Сам по себе он безвредный, но вот незадача: вытесняет молекулы кислорода. Воздух в яме постепенно становится непригодным для дыхания, жертва погибает, и хищник спокойно ее переваривает, медленно затягивая под землю. К концу процесса на яме как раз отрастает новая крышка, и можно ловить следующую жертву.

Я еще в начале монолога поняла, что ничего хорошего от этой ямы ждать не следует, а к концу вообще впала в истерический ступор. Из него меня вывел ехидный вопрос:

– Не желаешь ли ты перед смертью признать, что до разумного существа тебе, как до Флиберии пешком?

– Слушай, ты! – рыкнула я. – Представитель развитой цивилизации! Почему бы тебе не придумать, как спасти свою сверхразумную задницу от тупой, зато хищной твари наверху, пока она не пообедала твоим могучим мозгом?

– Можем поорать, – предложил Рим. – Но сомневаюсь, что нас услышат сквозь его концерт. Связаться с твиникийцами я уже пробовал – не выходит. Эта яма перебивает сигнал.

– Они все равно слишком далеко! – проскулил Кип, и я только сейчас заметила, что он снова у Рима на руке.

– Когда ты успел зайти на шаттл?

– Я вернулся первым. Увидел, что тебя нет, схватил Кипа и пошел искать. Ты выдала себя визгами. Кстати, не находишь, что здесь ужасно воняет дохлой рыбой?

Проклятая приправа! Нам снова пришлось вжаться в пол, поскольку одуревший от жадности шмыгорез не оставлял попыток урвать себе часть богатой добычи бескислородной ямы.

– Рим, ну сделай же что-нибудь! – взмолилась я. Туман все поднимался, а встать мы не могли из-за лютующего чудища. Дышать становилось все труднее, я жадно глотала воздух, но не могла им насытиться. – Пальни по нему огнем, что ли!

– А я думал, ты борешься за сохранность видов, – усмехнулся Рим. Его спокойствие бесило больше, чем кваканье шмыгореза.

– Я ученый, а не благодетель! И кормить инопланетных тварей своим телом не собираюсь!

– У меня нет ничего, что можно поджечь и бросить. Можешь пожертвовать свой капюшон, если хочешь. Стой! Я пошутил, все равно без ножа не оторвешь, ткань плотная. И не копошись, а то дотянется еще.

– А когда ты мне в лицо огнем пыхнул, ты что поджигал, интересно? – Я бы с радостью отдала ему не только капюшон, но и всю толстовку, но снять ее под неусыпным оком шмыгореза действительно было невозможно.

– Я же не швырял в тебя пламенем, – терпеливо объяснил Рим. – А чтобы кинуть что-то, нужно это что-то иметь.

– Ну и сейчас просто пыхни, чего там. Давай, зажигай горелку! Все животные боятся огня, может, он почувствует его и сбежит.

Рим скептически хмыкнул, но в яме ощутимо потеплело. Я мелко и часто задышала, с любопытством рассматривая его руки. Под кожей флиберийца появилось оранжевое свечение, будто по венам вместо крови текла раскаленная лава. Жаром повеяло так, что пришлось отползти подальше, хотя мы и так с трудом умещались на дне с учетом вывернутых вбок коленок.

Интуитивное чутье на неприятности у шмыгореза отсутствовало напрочь. Тварь секунду загипнотизированно попялилась на внезапную подсветку ямы, потом одобрительно запыхтела и продолжила свое черное дело. В руке флиберийца на мгновение вспыхнул крохотный огонек, который тут же угас, а Рим сокрушенно покачал головой.

– Нет, так не получится, я и тебя поджарю, и остатки кислорода выжгу. Тем более, что-то не вижу на его морде панического ужаса, а ты?

– По-моему, на ужин этой жабе достанется печеная землянка, – простонала я, снова уворачиваясь от лапы шмыгореза и мечтая о глотке свежего воздуха.

После эксперимента с огнем к духоте добавилась жара, и голова у меня пошла кругом. Пугаться каждого пролета когтищ быстро надоело: все равно ведь не достанет, если только сам сюда не свалится. Но что-то подсказывало, что зверь совсем не хочет оказаться на дне ловушки вместе с нами. Интересно, как он вообще умудряется глотать добычу с таким строением пасти? Может, столь обильное слюноотделение у него как раз из-за отсутствия глотательного рефлекса? Так, это я о чем-то не о том думаю…

– Может, просто вылезешь и дашь этой гадине в морду? – вяло поинтересовалась я.

– Я пацифист.

– Чего?!

Рим невозмутимо проводил глазами лапу шмыгореза, щелкнувшую когтями в каких-то пятнадцати сантиметрах от него. Чудище возрыдало, роняя на нас слюну, и перепрыгнуло яму, проверяя, не короче ли путь до вожделенной добычи с другой стороны.

– Не паникуй, у нас еще как минимум десять минут. Может, его что-нибудь отвлечет.

– Мы умрем в мучениях! – горестно провозгласил Кип. – Да вы хоть видели, что шмыгорезы делают с добычей?!

Внезапно в яме появилась маленькая голограмма шмыгореза, до того реалистичная, что я вскрикнула. Голографический монстр вальяжно подошел к какой-то туше и полоснул по ней когтями, разделав на тонкие ломтики.

– П-подожди-ка, я не знала, что ты так умеешь! – зазаикалась я, когда изображение исчезло. – А ты можешь спроецировать какое-нибудь местное травоядное?

– Зачем? – удивился Кип.

– Покажи любимую добычу шмыгореза, – нетерпеливо потребовала я. – То, чем он обычно питается: шмыгу, или как она там называется. В реальную величину!

Коммуникатор озадаченно притих, и в яме появилось большеухое животное, отдаленно напоминающее земную газель, только покрытую чешуей и с рыбьим хвостом. Немудрено, что мерзостный запашок специй привлек внимание хищника: с такой добычей аромат селедки ему – лучший друг!

Подтверждая мою теорию, шмыгорез взвыл и свесился в яму по пояс, стремясь сцапать голограмму. Острые когти полоснули пустоту, на миг перечеркнув изображение. Бедняга был в отчаянии: бескислородная яма заграбастала столько вкусной добычи, а он никак не мог заставить ее поделиться. Еще немного, и голодное животное начнет рвать на себе шерсть от горя.

– А ну-ка, дай сюда Кипа!

Рим, видимо, уже понял мой план, поэтому безропотно стянул браслет, а вот Кип завыл еще громче шмыгореза:

– Не отдавай меня ей! Лапы прочь! Я сейчас током биться буду! Не трогай меня грязными ручищами! Айримир! Спаси-и-ите!

– Да тихо ты, не кричи, – шикнула я. – Я тебя как раз спасаю. Сейчас выброшу из ямы на волю, вот, гляди!

Шмыгорез снова заметался над провалом, давая мне паузу и возможность вышвырнуть коммуникатор наверх. Кип заверещал так, что чудище без раздумий погналось за ним и, судя по звукам, чуть не сломало о него когти. Поняв, что разгрызть его монстр не сможет за неимением зубов, заглатывать целиком не приучен, а разделать когтями крепкий металл затруднительно, Кип успокоился и визжать перестал.

– Покажи ему шмыгу! – заорала я, поспешно поднимаясь и отдыхиваясь.

Рим подпрыгнул, зацепился за край и, мгновенно подтянувшись, выбрался наверх. Я проводила его завистливым взглядом: вот мне бы так! Чтобы не терять времени, флибериец просто сцапал меня за шиворот и рывком вытянул из ловушки.

Неподалеку Кип проецировал голограмму убегающей добычи и измывался над шмыгорезом, который раз за разом ловил пустоту:

– Ой, не получилось? Ну ничего, вот сейчас точно схватишь… Снова нет? Какая неприятность, надо же. Эй, вы! Про меня не забудьте! А ну еще разик, жаба ты мохнатая… Вот так, сюда…

Увлеченный погоней монстр нас не замечал. Воспользовавшись моментом, когда тварь отбежала достаточно далеко, Рим подхватил коммуникатор и во весь опор помчался к шаттлу. Я не отставала, а взбешенный шмыгорез, разобиженный обманом, добавлял нам скорости, пыхтя и топая за спиной.

Аки белки взлетев по ступенькам, мы закрыли шлюз перед самым носом незадачливого чудовища, и оно гулко боднуло металлическую дверь. Шаттл тряхнуло, и Рим поспешил к пульту управления, пока одуревший от злости монстр не повредил обшивку корабля.

Шмыгорез сдал назад, беря разгон для разбега, и в красивом прыжке бросился на штурм корабля. На подлете что-то жахнуло, сверкнуло, и гладкая, как у выдры, шерсть чудища встала дыбом, втрое увеличив и без того немаленькую тварь. Монстр долбанулся о невидимую стену, съехал по ней вниз и шмякнулся на землю с усладившим мой слух шлепком.

– Чем это ты его?

– Энергополем. Чуть-чуть настройки подкрутил. – Рим тоже подошел к иллюминатору.

Шмыгорез пребывал в глубоком обмороке, вывалив язык и подергивая задней лапой. Мы помолчали, триумфально разглядывая поверженное чудовище.

– Знаешь, если этот вид вымрет, я не слишком расстроюсь, – буркнула я.

Кип согласно фыркнул, а Рим дернул уголком губ, обозначив улыбку.

Эник и Беник вернулись через каких-то десять минут. Они поздравили Рима с удачной миссией, затащили шмыгореза в нижний отсек шаттла и весело поинтересовались, где же прятался неуловимый монстр. Мы с Римом переглянулись и единогласно решили умолчать подробности.

***

В полете я бросала на флиберийца убийственные взгляды. Как на меня с огнем бросаться – это у него, видите ли, рефлексы. А инопланетного монстрика отогнать – что вы, что вы, это ж негуманно! Конечно, чего меня жалеть, я ж «лишний груз», спалил и не заметил! Пацифист недоделанный!

– Отлично полетали, ребята, всем до скорого! – протараторил Рим сразу после посадки и так целенаправленно почесал к выходу из ангара, что близнецы недоуменно переглянулись.

Я глухо рыкнула, сразу сообразив, чего он так торопится. Рим, уже не таясь, припустил к арке. Ну уж нет, от меня не уйдешь!

На выходе нас обоих протравило дезинфицирующим ветром. Привычный к этой процедуре Рим как ни в чем не бывало побежал дальше, а я потеряла несколько драгоценных секунд, отплевываясь и отфыркиваясь. Аромат селедки сменился запахом хвои, но не сказала бы, что стало лучше. Мы выскочили на связную палубу и, не сговариваясь, перешли с бега на быстрый шаг, чтобы не привлекать внимания. Рим обернулся на меня, ухмыльнулся и свернул в коридор, к лифтовой шахте. Я наверняка побила рекорд мира по спортивной ходьбе, пытаясь догнать этого паршивца до того, как он нырнет в черный круг. В коридоре снова разогналась и успела-таки ухватиться за его рукав за секунду до прыжка. Свечой взвившись наверх, мы одновременно выскочили из трубы на жилом этаже, и я вцепилась в Рима мертвой хваткой, в пылу борьбы повалив его на пол.

– Ах, пацифист, значит?! – Добыча вырывалась и бессовестно хохотала, но меня уже было не остановить. – И давно, а?! Как мне брови подпаливать – это мы не пацифисты, а бедного зверика, значит, пожалел!

– Не собирался я жечь твои брови! – сквозь смех оправдывался Рим. – Просто хотел отпугнуть неуправляемый объект. Ты выскочила на меня, завизжала – что я должен был делать?

– Я тебе сейчас покажу неуправляемый объект! Напугал до смерти, чуть не спалил, гадостей наговорил, жабе этой гадкой почти скормил!

Рим вырвался, вскочил и попятился, успокаивающе складывая руки.

– Меня он тоже вечно прижигает, – пожаловался Кип.

– Предатель! – Рим осуждающе покосился на коммуникатор.

Я пренебрежительно фыркнула и, развернувшись на пятках, потопала прочь. Как удобно: прикрыться миролюбивыми идеалами, когда нужно действовать, а потом наплевать на них и разглагольствовать о величии собственной расы, походя оскорбляя другие.

– Саша! – Рим догнал меня у самой каюты. Несколько секунд осоловело рассматривал мою надверную живопись, но потом каюта открылась, и он спохватился: – Ты что, обиделась?

– Сам как думаешь?

Рим удивленно захлопал глазами.

– Да что случилось-то?

– Пошевели своим могучим мозгом. – Я постучала себя по лбу, обозначая предположительное место дислокации указанного объекта. – Раз ты считаешь мою планету такой уж плохой, а землян – отсталыми во всех отношениях, нечего к нам летать! Вас, снобов, туда никто не звал.

– Я ничего не имею против Земли! – попытался встрять Рим, но меня уже несло со скоростью реактивной ракеты.

– Между прочим, недоразвитая землянка тебе сегодня жизнь спасла, пока ты сидел на дне ямы и трепался о величии своей цивилизации!

– Саша, я…

– Ты выступаешь за решение конфликтов мирным путем, но даже не замечаешь, как сам начинаешь эти конфликты!

– Саша!

– Ты пацифист, только когда тебе это выгод…

Рим изменился так быстро, что я не успела ничего понять. Просто только что передо мной был обыкновенный человек, а в следующий миг его кожа покраснела, наполнившись внутренним светом, а глаза вспыхнули двумя горящими углями. Металл экзоскелета раскалился добела – даже глазам больно стало. Я мигом заткнулась и попятилась, избегая резких движений. Он же не собирается меня поджечь? Или…

Снова приняв нормальный вид, будто внутри него задули свечку, Рим огляделся, высматривая, нет ли свидетелей этой красоты, а потом зашел в каюту и закрыл за собой дверь. Скрестил руки на груди и настороженно осведомился:

– Истерить не будешь?

Честно говоря, удержаться было трудно. Горящих изнутри людей я еще не видела, и впечатление было до того в новинку, что волосы шевелились, как змеи на голове мифической горгоны.

– Саша, расслабься, я не собирался тебя трогать, но надо же было как-то отвлечь! Ты ведь слова вставить не даешь! Давай ты остынешь, и мы спокойно потолкуем?

– И это ты мне говоришь остыть, зажигалка зипо?! Так, замри! – Я погрозила ему пальцем и, метнувшись в ванную, набрала воды в стакан из-под зубной щетки. Вернувшись, показала его Риму: – Вот только попробуй снова прикинуться грилем! Понял? А теперь садись. И не вздумай мне подушку сжечь!

Рим опустился на кушетку, косясь на стаканчик и едва сдерживая улыбку. Ну что за характер? Только что ворчал, теперь смеется… Не человек, а переключатель! Я напустила на себя суровый вид, держа стакан перед собой, как револьвер.

– Рассказывай. Меня интересует твоя родная планета и все, что с ней связано. Хочу знать, чего еще от тебя ждать.

Рим открыл было рот, но Кип его опередил:

– Ой, дайте я расскажу! Я как раз недавно нашел такую статейку…

И он с выражением, будто зачитывая с листа, выдал мне следующую информацию:

Ранняя история Флиберии полна пролитой крови. Междоусобные войны на начальных сроках развития цивилизации дважды уничтожали более шестидесяти процентов населения. Так продолжалось довольно долгий срок. Скорее всего, агрессивная флиберийская раса в конечном итоге погубила бы сама себя, но последняя сокрушительная война с использованием высокотехнологичного оружия повлекла за собой глобальную климатическую катастрофу. Атмосфера Флиберии начала стремительно остывать, поставив теплолюбивое население этой жаркой планеты на грань гибели.

Наконец осознав безвыходность агрессивной политики, флиберийцы сплотились в единое государство и общими силами нашли способ подлатать экологию, после чего разработали межзвездный двигатель и отправились покорять соседние миры.

Флиберийцы – огонь во плоти, их тела источают жар, мгновенно раскаляющий все вокруг. Все их технологии негорючи, но соседние планеты оказались к такому не готовы.

Они захватили восемь обитаемых миров. В основном цивилизации на их колониях находятся на уровне создания племени или начальном этапе государственности. Лишь одна планета из захваченных флиберийскими колонизаторами населена существами, находящимися на одном уровне развития с ними, – Линат.

По мере рассказа мое лицо вытягивалось все больше. Пришельцы-то, оказывается, с манией порабощения мира! Агрессивная раса, колонии, завоевания… А на Землю они зачем прилетали? Может, никакие они не исследователи? Может, они завоевать нас хотят? А с моей помощью узнают секреты землян! Ой, мамочки, вот это я влипла!

– Пока ты не нафантазировала себе неизвестно что, – перебил Кипа Рим, внимательно наблюдавший за выражением моего лица, – давай-ка я объясню, как все обстоит сейчас.

Я сфокусировала взгляд на нем: экзоскелет еще тлел, остывая медленнее, чем сам флибериец. А технологии у них и впрямь жаропрочные: ни одежда Рима, ни окружающие предметы ничуть не страдали от контакта с раскаленным металлом. Даже думать не хочу, какая жара стоит на этой их Флиберии, если каждый ее уроженец способен на такое!

– Да, мы действительно были агрессивной расой, но теперь это в прошлом, – немного успокоил меня Рим. – После вступления в Галактический Союз Флиберия существенно изменила свои принципы в отношении соседних планет – там это не поощряется. Мы прекратили захватническую деятельность, наладили торговлю с союзниками и совместно с ними создали Межгалактическую Исследовательскую Корпорацию – альянс развитых планет для обмена технологиями и совместных исследований дальнего космоса. Теперь мы мирная империя с обширными торгово-экономическими связями по всей Вселенной. Мы даже участвовали в создании первого межгалактического двигателя, и это благодаря нашей исследовательской работе были открыты более пятидесяти обитаемых миров, в том числе два высокоразвитых.

– То есть ты пацифист с врожденной тягой быковать, – подытожила я. – И просто душка, пока не словишь приступ зазнайства вкупе с желанием непременно потыкать носом в свое величие.

– Ну прости, заносит иногда, – с тяжким вздохом повинился Рим. – Но раз уж мы тут разговорились начистоту, ты тоже могла бы вести себя поскромнее. В яме, из которой, по твоему утверждению, ты меня спасла, я оказался по твоей вине.

– Прости, заносит иногда, – передразнила я, впрочем, уже не дуясь. – Ну что, мир?

– Мир. – Рим пожал мне руку, даже почти не опалив. – Знаешь, это первый случай мирного договора между Флиберией и Землей.

– Ничего, что я без цветов?

Рим рассмеялся, а я подумала, что далеко пошла бы на политической ниве, раз заключила союз с пришельцем-завоевателем уже на второй день знакомства.

– Представляешь, скольких проблем можно было избежать, если бы на шаттле была система уничтожения? – мечтательно протянул Кип, вызвав нестерпимое желание отобрать его у Рима и швырнуть в стену.

– А наш мирный договор распространяется на предметы декора? – сладким голосом поинтересовалась я, красноречиво глядя на вредный браслет.

– Сама ты декор, – вяло отбрехнулся Кип и демонстративно ушел в спящий режим.

– На твоем месте я сдала бы эту штуку обратно в магазин, – посоветовала я. – Налицо явный брак производства.

– Вряд ли мне оформят возврат на Техалии.

– Что за Техалия?

– Планета такая. – Рим снял спящий коммуникатор, положил рядом и накрыл покрывалом, как ручного попугайчика в клетке. – Я тогда летал на «Сайджу», мы неудачно вышли из межпространственного туннеля, повредили двигатель. Сектор там глухой, планетарных звезд – раз-два и обчелся. А «Сайджу» – частник, МИК обслуживает такие в порядке живой очереди. Мы оказались в конце списка из двух сотен аварийных кораблей. В общем, нам предстояло куковать там больше месяца, пока ремонтная служба выполнит предыдущие заказы и доберется до нас. Пришлось встать на орбиту Техалии. И я подумал: почему бы не спуститься на планету, вдруг сумею отыскать кое-какие запчасти…

Рим облокотился затылком на стену, но тут же поморщился и выпрямился. Покопошившись в волосах, выпутал оттуда обрывок какой-то ветки, на секунду сжал его в кулаке и вытер пепел о комбинезон.

– Условия там жуткие, атмосфера отравлена ядовитыми выбросами, да еще сбойнула система обороны заброшенного города. Шаттл подбили, мы насилу ноги унесли. Садиться пришлось где попало. Пока твиникийцы латали обшивку, я решил обойти корабль – убедиться, что больше ничего не повреждено. И встретил Кипа.

– Он что, поздороваться с тобой выполз?

– В смысле, я на него наступил, – поправился Рим с усмешкой. – И был крайне заинтригован выражениями, которыми он меня обложил.

Я фыркнула: вот это уже тянет на правду.

– И часто тебе встречаются планеты, где сложная техника запросто валяется под ногами?

– Только Техалия, но базарный день там не устроишь. Когда-то на планете властвовала прогрессивная цивилизация, пытавшаяся создать совершенное существо – гибрид технологии и биоинженерии. Для техалийцев эта цель стала смыслом существования. Наука, искусство, традиционные ценности этого общества были заброшены и забыты. Техалийцы совершенствовали собственные тела, вне всякой меры внедряя в них передовые устройства. Они перекраивали собственную звездную систему на свой лад, использовали ресурсы соседних планет и даже звезд для нужд своей цивилизации. Но знаешь, всему есть предел. Техалийцы столько делали, чтобы возвысить себя над природой, что в конечном итоге она обернулась против них. Участились болезни, вызванные плохой экологией, а из-за выброса токсичного вещества в атмосферу репродуктивная система техалийцев отказала. Глобальный катаклизм уничтожил флору и фауну. Горстка выживших разлетелась по космосу, но и там они продержались недолго. Не прошло и поколения, как раса полностью вымерла. Сейчас Техалия – пустыня, под облака заваленная технологичным хламом.

Я помолчала, переваривая услышанное. Трагичный исход, ничего не скажешь. Несмотря на все уважение к гению товарища Кордашева^5, я всегда сомневалась в вероятности существования цивилизаций третьего типа и выше. Обладание такой мощью не пройдет бесследно. Как показывает жизнь, изучению которой я посвятила так много времени, природа легко справится без нас, а вот мы без нее – нет. В стремлении к техническому совершенству важно не перейти грань, после которой все пойдет крахом.

– Приятно видеть работу мысли на твоем лице, – поддел меня Рим, отвлекая от тяжелой темы.

– Ты обещал объяснить, зачем тебе экзоскелет, – припомнила я давно мучивший вопрос.

– Чтобы понижать температуру тела. – Рим закатал рукав, демонстрируя переплетение металлических нитей. Они частично уходили под кожу, что привело меня в замешательство.

– Он что, вживляется?

– Есть и съемный вариант, который не требует вживления в ткани и мозг. Но он не позволяет управлять температурой, просто снижает ее до необходимого минимума. Для командировки на пару дней годится, но в долгих перелетах нужен полноценный. Без экзоскелета вылет с Флиберии запрещен.

– И что, эта штука у тебя по всему телу?

– Есть свободные зоны, – подмигнул Рим, и я покраснела.

– Это больно? Носить такую штуковину?

– Нет. Экзоскелет конструируется индивидуально, учитываются все особенности строения. Операция по внедрению проводится под наркозом. – Рим поморщился, будто от неприятных воспоминаний, но все же продолжил: – Больно потом, когда это все зарастает. Больно и холодно. Но быстро привыкаешь.

Бедолаги! Мне крохотный переводчик под кожу засунули, и то второй день чешется, а Рим таскает на себе как минимум три кило металла.

– Дай мне свой планшет на время, – попросила я. – Хочу поизучать вашу культуру.

– Ты же все равно ничего не поймешь. – Он, тем не менее, вытащил из кармана планшет, развернул и протянул мне.

– Я насмотрюсь картинок и попозже завалю тебя вопросами, – пообещала я. – Напиши мне слово «Флиберия» на всегалактическом.

– Если ты планируешь докучать мне вопросами, может, мне не стоит помогать тебе их плодить?

Я уставилась на него с такой мольбой, что Рим не решился спорить дальше. Вздохнул, молча выполнил просьбу, выкопал из покрывала техалийский коммуникатор и оперативно смылся, не дожидаясь первой порции вопросов.

***

Через несколько часов я выползла в коридор, надеясь утрясти полученную информацию с помощью небольшой прогулки.

Флиберия оказалась кошмаром пирофоба. Ее жаркая поверхность изобиловала гейзерами, активными вулканами и лавовыми озерами. Оранжево-желтое небо с двумя солнцами и чернолистная флора добавляли апокалиптичности картинке. «Чарующий» пейзаж напоминал окрестности у логова злодея из детских мультиков. Немудрено, что флиберийцы готовы встраивать в тела гору металла, лишь бы оттуда свалить.

Экзоскелет я тоже рассмотрела, наобум ткнув в экран и удачно оказавшись на перекрестной ссылке. Выглядел он, как металлическая нить, в некоторых местах уходящая под кожу или перерастающая в пластины покрупнее. Пластинки располагались на основных крупных мышцах, а нити дублировали строение скелета.

Если судить по картинкам, физиологически инопланетяне мало чем от нас отличались, что меня слегка разочаровало. В глубине души я все еще надеялась найти у Рима хвост или двенадцать пальцев на ногах, чтобы был повод его поизучать. А то безобразие: что это за инопланетный корабль, на котором астробиологу заняться нечем! Пока единственным обнаруженным отличием оставался внутренний огонь, но просить Рима снова загореться было, признаться, страшновато. Воспоминания о сожженной в кулаке веточке еще не успели померкнуть. Парня я, конечно, не боялась, но лучше пока разобраться с теорией, а уж потом переходить к практике.

На родной планете, где нет необходимости носить экзоскелет, флиберийцы выглядят иначе. Я долго разглядывала фото маленькой девочки, похожей на солнышко: золотисто-рыжей, с глазами цвета яркого пламени и светящейся, как раскаленный уголек. Красиво, но слишком странно и непривычно.

На мостовой палубе никого не было. Наверное, по корабельному времени наступила ночь, и все сотрудники разошлись по каютам. Я уже наловчилась выверять время суток по освещению, которое тускнело к вечеру, а утром снова становилось ярким. Ночью на корабле горела только малая часть светящихся полос. Наверное, чтобы легче было настраивать биоритмы среди вечной космической тьмы.

Беспрепятственно пройдя на середину моста, я облокотилась на прозрачные перила и хотела помедитировать на мирно спящего тираннозавра, но тут свистнула лифтовая труба, и до боли знакомый голос отчетливо прошептал:

– Ты уверен, что она в каюте?

Я присела за перилами, надеясь, что блики на стеклянном мосту и приглушенное освещение помешают Риму меня увидеть. Куда это он собрался так поздно? Да еще, судя по вопросу Кипа, предварительно убедившись, что меня тут нет.

– От нее всего можно ждать, – так же шепотом ответил Рим и на цыпочках побежал по балкону.

Из-за прозрачной перегородки его было отлично видно, и он тоже наверняка бы меня заметил, если бы смотрел по сторонам. Но Рим целенаправленно прокрался к одной из дверей, дождался, когда она скользнет в сторону, приплясывая от нетерпения, и прошмыгнул внутрь.

Я ломанулась вперед на предельной скорости и успела-таки протиснуться, пока дверь не закрылась. Оказавшись внутри, замерла, прислушиваясь и стараясь дышать как можно тише.

– Надо тебе, а выслушивать потом обоим! – Свистящий шепот Кипа раздавался откуда-то сбоку.

– Когда она в следующий раз ко мне прицепится, я отключу тебя от зарядного устройства. Посмотрим, как тебе понравится голодать, – глухо пригрозил Рим.

Та-а-к… И при чем тут голод? Похоже, Кип все-таки спрашивал не обо мне. Тогда о ком же? Не спеша выдавать свое присутствие, я пошла на голоса. В помещении было еще темнее, чем на балконе, горела только тусклая аварийная подсветка, но я разглядела несколько столов и что-то похожее на буфет. Откуда-то из глубины слышался мерный гул рефрижераторов, напомнивший об утренней лаборатории. Легкий запах вареных кабачков окончательно утвердил меня в догадке: это столовая для сотрудников. Но почему Рим пробирается сюда ночью, тайком? Или он из касты ночных жрецов, терроризирующих холодильник под покровом темноты?

Флибериец обнаружился в закутке, который, должно быть, исполнял роль кухни. По пояс закопавшись в шкаф, он чем-то активно шуршал и хрумкал.

– Попался! – Я резко хлопнула его по спине.

Как он подскочил! На миг мне почудилось, что флиберийцы летают: Рим взвился вспугнутой перепелкой, хлопнулся головой о перегородку и шарахнулся, усыпая пол бутербродами. С куском колбасы во рту и перепуганным взглядом гордый космический завоеватель выглядел до того комично, что я сползла по стенке, держась за живот. Сообразив, что это всего лишь я, Рим облегченно выдохнул сквозь колбасу, но тут дверь столовой с шорохом открылась.

– Здесь кто-нибудь есть? – Мелодичный женский голосок колокольчиком прозвенел в пустой столовой, а Рим ни с того ни с сего развил такую бурную деятельность, что я даже малость струхнула.

Выпучив глаза, он с натугой проглотил колбасу, рывком поднял меня с пола и силой запихал в шкаф, который оказался не шкафом, а целой кладовой. Рим закинул внутрь рассыпанные бутерброды, закрыл дверцу и зажал мне рот ладонью, с чем я была категорически не согласна. Во-первых, меня наповал сразил запах сервелата; во-вторых, не люблю, когда кто-то пытается меня заткнуть; а в-третьих, руки флиберийца балансировали на грани ожога. Я принялась яростно отбрыкиваться, но избавиться от него оказалось не так-то просто. Пресекая все старания, Рим придавил меня к стене всем весом, практически задушив, и злобно зашипел:

– Ну, Саша, молись теперь, чтоб она нас не заметила! Да тихо ты!

– Саша, послушай его хоть в этот раз, прошу! – истерично всхлипнул Кип.

Я протестующе мыкнула. В кладовке теплело с каждой секундой. Если мы еще немного так постоим, я изжарюсь заживо. Рима бы в мою квартирку, когда отключают отопление: я, бывало, так замерзала, что приходилось по дому в пуховике ходить, и тепленький флибериец пришелся бы весьма кстати. Но в крохотной кладовой тесный контакт с ним заставлял меня обильно потеть и копошиться в безуспешных попытках хоть немного отодвинуться.

Снаружи послышались приближающиеся шаги. Рим замер, таращась на дверь с таким ужасом, что я поневоле прониклась. Что же там за монстр? Даже шмыгорез не вызывал в нем такой паники! В темноте кладовки зрачки флиберийца едва заметно тлели, будто внутри него догорал умирающий костер. Выглядело это жутковато и вызывало неприятную ассоциацию с подкравшимся вампиром.

Дверь зашуршала, сдвигаясь буквально на несколько сантиметров. Мы, не сговариваясь, перестали дышать.

Узкая полоска света проникла в кладовую, высветив хрупкую, изящную ладошку. Она наощупь потянулась к ближайшей полке, нашарила пачку чипсов и, цапнув ее, втянулась обратно. Дверь тихо закрылась, и кто-то застучал по полу каблучками, удаляясь от кладовки.

Выждав, пока шаги затихнут, Рим облегченно выдохнул и наконец-то меня отпустил. Я оттолкнула его на всю длину рук, схватила подвернувшуюся плоскую коробку и принялась обмахиваться ею, понижая температуру.

– Ты что, спятил? Чуть не испек в собственном соку!

– Звучит аппетитно.

Рим сноровисто настрогал новых бутербродов, сунул мне в руки какой-то кулек, шуршащий фольгой, и, предварительно прислушавшись, осторожно вышел. Я последовала за ним, ругаясь сквозь зубы. Во что меня опять втравил этот неугомонный пришелец?!

Груженый снедью Рим молча указал головой на зону буфета, призывая прислушаться. Оттуда доносился приятный женский голос, но эхо пустого помещения не давало толком расслышать слова. В ответ на недоумевающий взгляд Рим ухмыльнулся и на цыпочках направился в ту сторону. Мы подкрались к стойке буфета и незаметно выглянули из-за него. Моя челюсть рухнула вниз, будто к ней была подвешена гиря.

В центре буфетной зоны стоял стул, а к нему зверским образом была примотана пачка чипсов. Красочное изображение румяной картофелины было крест-накрест заклеено, что походило на кляп, а сама упаковка смялась от количества скотча, который связывал ее по всем четырем углам.

Вокруг стула прохаживалась очаровательная девушка: стройная, на высоких тонких каблучках, с грациозной осанкой. У нее были темные волосы, отливавшие тем здоровым блеском, который так любит упоминать реклама шампуней, густые длинные ресницы и личико супермодели. В тонких изящных пальчиках небесное создание сжимало здоровенный тесак. Вернее, нечто среднее между двуручным мечом и бензопилой. Ласково поглаживая рукоять чудовищного оружия, девица сладким голоском зачитывала обвинение пачке чипсов:

– Вам вменяется в вину злостная порча пищеварительной системы, несоразмерное накапливание холестерина в сосудах, избыточная калорийность, влекущая за собой ожирение, наличие в вашем составе запрещенных и опасных добавок, а также неправомерный подрыв здоровья членов экипажа. – Красотка остановилась и, наставив пиломеч на чипсы, угрожающе вопросила: – Вы признаете свою вину?

Пачка безмолвно вопияла. Я думала, как заставить свои глаза вползти обратно в орбиты.

– Так и знала! – зарычала девица и вдруг с размаху рубанула пиломечом по чипсам. Ножище со свистом рассек воздух, с одинаковой легкостью разрубив на половинки и пачку, и пластиковый стульчик.

Я судорожно вздохнула, еле сдержавшись от вскрика. Красотка принялась кромсать остатки стула и пачки мечом, ногами и руками, порыкивая от удовольствия. Рим тронул меня за локоть, отвлекая от созерцания этой сюрреалистичной жути, и дал знак уходить. Пользуясь шумом, который подняла потрошительница жареной картошки, мы беспрепятственно добежали до выхода и вышли на мостовую палубу.

– Зачем вы держите на корабле таких опасных психопатов?! – Я ежесекундно озиралась на столовую, порываясь перейти на бег. Красотка с тесаком стояла перед глазами, намертво впаявшись в сетчатку.

– Да она и мухи не обидит, – спокойно сказал Кип.

– Ага, видела я ее безобидность, – не поверила я. – А если бы мы успели съесть те чипсы, что бы тогда было?

– Полуторачасовая лекция о гигиене питания.

– По завершении которой она своим милым ножичком вырезала бы наши желудки?

Рим с Кипом в унисон расхохотались.

– Аглая Ростная – глава отдела обеспечения, – объяснил Рим, когда мы спустились на каютную палубу. – Она выросла на планете Вегани, а это мир, в котором людей с пеленок приучают к здоровому образу жизни.

– Она ненавидит вредную еду и считает ее своим лютым врагом, – поддержал его Кип. – Ест только вареные кабачки и морковку на пару. На десерт предпочитает творог и все праздники отмечает в спортзале.

– А еще она ледяной водой обливается, – добавил флибериец с паническими нотками в голосе.

– Ну и ладно, вы-то чего ее боитесь? – не поняла я.

– Так она это все экипажу вдалбливает! – с неподдельным возмущением воскликнул Рим. – Стоит в столовой взять что-нибудь кроме этих проклятых кабачков, как она тут же присаживается рядом и с ахами и вздохами начинает рассказывать о вреде неправильного питания. Да еще с такими подробностями, что потом вообще есть не хочется!

– Айримир ее любимчик, – подленько захихикал Кип. – Он любит вкусно и вредно пожрать, а Аглая видит смысл жизни в том, чтобы не дать ему вкусить лишнюю калорию. А панели с доставкой еды, как в гостевых каютах, у членов экипажа нет.

– Вот я и таскаю ночами провиант. У нас почти все так делают. – подытожил Рим и откусил от бутерброда сразу половину. – Надо фэ как-то фыжывать.

Я почувствовала, что и сама не прочь перекусить. Красавицы с мечами способствовали здоровому аппетиту.

– Зашел бы ко мне и заказал все, что хочется. И мне заодно, а то я с вашими квадратными письменами уже второй день одними оладьями питаюсь.

Мы подошли к каюте Рима и остановились в дверном проеме, чтобы договорить.

– Ну, во-первых, это неприлично – вламываться к девушкам с целью их обожрать. Но я учту твое приглашение. Во-вторых, при входе в меню автоматически отображается кто заказал, сколько и чего, а данные отправляются Аглае, так что она все равно бы меня вычислила. И постфактум присела бы на уши еще хуже. Ну а в-третьих, – ухмылка Рима стала шире, – хищение вкусняшек прямо у нее из-под носа добавляет моей жизни остроты.

И это представитель грозных флиберийских колонизаторов? Мальчишка шальной, а не пришелец из космоса! Я передала ему кулек из фольги, который все это время держала в руках, и учуяла аромат копченой курицы. В желудке завистливо заурчало, и, похоже, Рим это услышал.

– А не желает ли соучастница преступления разделить на двоих весь холестерин этой хладной птичьей тушки?

– Зачем же хладной? – Я прошмыгнула внутрь и сдвинула в сторону какую-то рухлядь, освобождая стол. – У нас ведь есть такой удобный флибериец, способный ее подогреть!

Космический рейдер «Армада»

Фок нервно следил за ножом, который мелькал в руках капитана. Привычка Сергея поигрывать за столом – да где угодно! – острыми предметами решительно ему не нравилась. На родной планете Фока вообще не было оружия, он и увидел-то его впервые, только угодив в ловушку тех проклятых работорговцев. И хотя, в отличие от них, Сергей в данный момент никому не угрожал, а просто рассеянно вертел нож в пальцах, воспоминания не давали спокойно на это смотреть.

Когда капитан подбросил нож, Фок вздрогнул и уронил вилку. Сергей перевел на него затуманенный взгляд, и парень трижды проклял свою неловкость.

– Извините, – пробормотал он, поспешно поднимая столовый прибор и чувствуя, как краснеют щеки.

Сергей рассеянно отмахнулся и снова уставился в никуда, вряд ли вообще обратив внимание на инцидент. В последние несколько дней капитан был особенно задумчив. Фок надеялся, что это не связано с «тенями», чем бы они ни были, и новым приступом безумия, которое они порождали.

Мирра, на которой Фок прожил первые пятнадцать лет своей жизни, входила в десятку самых безопасных планет Вселенной. Ее жители испокон веков исповедовали всеобщий мир и гармонию. Впервые покидая родину для кратковременной учебной конференции, парень представить себе не мог, как круто повернется вся его дальнейшая жизнь.

Потом было нападение, вооруженные до зубов головорезы, кровь, убитый экипаж лайнера, снова кровь… Оказавшись в лапах работорговцев, Фок поначалу даже не верил, что кто-то может ударить человека просто так, от скуки. Захваченные миррийцы, не привыкшие к насилию, готовы были выполнять любые приказы, лишь бы бандиты их не трогали. Фок почти привык к регулярным побоям ни за что, и тут появилась «Армада».

Обманчиво-безобидный рейдер, с неожиданной легкостью срезавший укрепленному крейсеру маневровый двигатель, заставил работорговцев спешно пересмотреть приоритеты. Пытаясь спасти хоть часть товара, бандиты гнали пленных миррийцев к эвакуационным джамперам, а Фок, всегда отличавшийся неуклюжестью, запнулся и случайно зацепил идущего впереди работорговца. Бандит занес руку для удара, и в этот момент его голова взорвалась.

Когда Фок снова смог дышать, он сквозь туман перед глазами увидел Сергея, который отдавал приказы своим наемникам. У его ног лежало еще одно тело, которое он беззаботно переступил, приближаясь к пленникам. Миррийцы в панике сбились в кучку, стремясь оказаться подальше от страшного человека, способного вот так запросто лишить кого-то жизни. А полумертвый от ужаса Фок, оцепенев, так и остался сидеть на полу, глядя на подошедшего убийцу снизу вверх.

– Мальчишку на «Армаду», – бросил Сергей и, едва взглянув на него, равнодушно прошел мимо. – Остальных Саору оставьте, толку с них. И поживее, пока толстяк не явился!

Пираты мигом разбежались в поисках поживы, а Фока буквально волоком оттащили на пристыкованный рейдер. Он даже не думал сопротивляться, просто собственные ноги отказывались его держать.

Фок ожидал, что с ним тут сделают что-то ужасное, но ничего не случилось. Его накормили, дали чистую одежду взамен залитой чужой кровью и даже выделили собственную каюту. Вернувшийся позднее капитан объявил, что мальчишка останется на корабле в качестве юнги, а удивленные шепотки оборвал емким «Все равно никто не купит, не отпускать же». Фок так и не решился спросить, почему Сергей приютил на пиратском рейдере беспомощного подростка с мирной планеты, вместо того, чтобы попросту убить, раз не нужен. Вдруг передумает? Временами Сергей относился к нему, как к младшему братишке, но в основном – как к забавному питомцу. Фок уже давно смирился и готов был привыкнуть к чему угодно, кроме одного: легкости, с которой капитан убивал людей.

– О чем задумался?

Фок понял, что сидит с поднесенной ко рту вилкой, на которой ничего нет.

– Да так, – неопределенно ответил он, – вспоминал кое-что.

Сергей звякнул ножом, быстро открыв и закрыв его.

– Что-то не очень приятное, судя по лицу.

– А вы о чем думали? – ляпнул Фок и тут же прикусил язык. Еще год назад ему и в голову бы не пришло о чем-то спрашивать пиратского капитана. Сергей учил его быть смелым и дерзким, но Фоку эта наука давалась плохо.

Лезвие замерло, и парень чуть не подорвался с места.

– Я думал о своей мечте, – неожиданно спокойно ответил Сергей. – Хочу построить заповедник.

Фок поперхнулся и раскашлялся, так вытаращив глаза, что капитан рассмеялся.

– Что, не верится?

Мягко говоря, подумал Фок. Он даже представить не мог, что предводитель пиратов может грезить о постройке чего-то столь мирного. Сергей никогда не упоминал об этом раньше. Впрочем, Фок вообще мало что о нем знал, предпочитая лишний раз не приближаться и уж тем более не лезть в душу.

– Вы хотите поселить там животных? – несмело уточнил он.

Сергей фыркнул и ловко прокрутил нож вокруг пальцев.

– Разумеется, животных. Не людей же.

Фок от удивления даже перестал следить за лезвием.

– И что вам мешает? У вас ведь есть деньги… и животные. – Парень кивнул на клетку с гипадерами и встретился с одной из них взглядом. Хищница гипнотизировала его серебристыми глазами, помахивая длинным гибким хвостом, раздвоенным на конце и напоминающим язык огромной рептилии.

Гипадеры слушались только Сергея, а остальных были готовы задрать при первой возможности. Фок пару раз видел, как капитан кормит своих любимцев, и предпочел бы об этом забыть. Хищницы получали дичь дважды в неделю, и, хотя все пираты облизывались на холодильник с этим деликатесом, никто не отваживался на него посягнуть. Сегодня ты гипадеру объешь, а завтра голодная хищница, чего доброго, сбежит и поживится тобой. Зверюги не ели плоти, зато пили кровь, пользуясь черными клыками, как соломинками. Обескровленные тушки, с которыми они потом играли, как кошки с дохлой мышью, еще долго снились Фоку в кошмарах.

– Это будет необычный заповедник. На моей родной планете есть учение, которое описывает прекраснейший сад, существовавший до начала времен. Там в полной гармонии жили дикие звери, и все было замечательно, пока не появился человек. – Сергей нахмурился. – Люди уничтожают все, к чему прикасаются. Я хочу возродить Эдем, исключив в нем главную ошибку – человека.

Фок почувствовал холодок на спине. Что-то в голосе капитана настораживало.

– Я присмотрел отличную планету для этого. К сожалению, там уже есть условно-разумная жизнь. Первобытное общество, еще примитивнее протоглимейского. Когда я говорю «к сожалению», – капитан оскалился, – я имею в виду «к сожалению для них».

У Фока ушло несколько минут, чтобы понять, к чему он клонит.

– Вы хотите уничтожить население целой планеты, чтобы построить на ней свой заповедник? – побледнел он. Подобное зверство просто не укладывалось в голове.

Капитан безразлично пожал плечами.

– Я жил жизнью двух цивилизаций, но ни одна из них не была такой, как мне хотелось бы. Видел множество народов, населявших разные планеты, идущих по разному эволюционному пути, и знаешь, что их объединяет? В них нет гармонии. Они разобщены и слепы. Они сами бы уничтожили себя, я лишь немного ускорю этот процесс. Осталось только раздобыть фрагмент.

Фок вскочил, не зная, что делать, но не в силах усидеть на месте. Сергей удивленно посмотрел на него, собираясь что-то сказать, но тут за дверью послышалась возня, прервавшаяся выстрелом и последовавшим за ним воплями.

– Кажется, намечается представление, – насмешливо прокомментировал Сергей и занес руку.

Брошенный им нож просвистел в паре сантиметров от уха вломившегося в рубку наемника и вонзился в дверной косяк.

– Я просил стучать.

Ничего ответить пират не успел, потому что в следующую секунду конвульсивно дернулся и плашмя рухнул на пол с дырой в спине. Фок всхлипнул, пятясь. В дверях показался Крок – завербованный не так давно шиприанин. Дрожащими руками он сжимал «минималку»: бластер разрывного типа, из-за высокой мощности рассчитанный всего на шесть выстрелов и запрещенный в большинстве цивилизованных миров, но, конечно, не на пиратском рейдере. Наемник был заметно пьян, его пошатывало, и тем не менее выглядел угрожающе, особенно, когда дуло «минималки» нацелилось на капитана. Фок едва не заскулил от страха, а Сергей спокойно облокотился на стол и подпер рукой подбородок.

– Чем обязан?

Испуганным он не выглядел, и Фок недоумевал: как можно бояться каких-то невидимых теней и так бесстрашно смотреть в лицо реальному психопату с оружием? Наемники Сергея редко спорили между собой – капитан поддерживал жесткую дисциплину – хотя, конечно, случалось всякое. А учитывая количество вооружения на борту, любой конфликт мог легко закончиться перестрелкой. Но поднимать руку на лидера пираты раньше не решались. Сергей слишком хорошо платил, чтобы собралась возмущенная толпа, а в одиночку соваться на него было боязно: хитрый, ловкий и сильный предводитель мог дать каждому из них сто очков вперед. Получить за бунт комок плазмы в лоб, а то и стать кормом для гипадер никому не хотелось.

Крок был из новичков – тех, кто появился на корабле в течение последнего полугода, – и сейчас его трясло, как в лихорадке. Мужик явно слетел с катушек и даже прицелиться толком не мог. Фок вздрагивал всякий раз, когда чокнутый наемник судорожно сжимал «минималку»; ему казалось, что вот-вот прогремит выстрел, и он снова увидит кровь и смерть.

– Ты! – взвыл Крок, и бластер в его руке заходил ходуном. – Мой брат! Ублюдок! За что?!

– Изволь говорить полными предложениями, – поморщился Сергей. – Я в этих восклицаниях не ориентируюсь.

Наемник сморщил лицо, и Фок понял, что мужик плачет – без слез, как те, кто никогда этого раньше не делал и попросту не умеет.

– Ты моего брата убил, тварь, – выдавил Крок.

– Подробности не напомнишь?

Из коридора донеслись выкрики, шум, и наемник тремя выстрелами отогнал излишне ретивых от входа в рубку. Труп на пороге мешал двери закрыться, и Фок увидел в коридоре нескольких человек, пытающихся выбрать удачный угол для атаки так, чтобы не подставиться самим, и насмерть перепуганную Людочку.

– Ты обещал, что не тронешь его! – Наемник заговорил быстрее, оглядываясь и стараясь не упускать из виду происходящее в коридоре, но отвлекаясь на бесстрастное лицо Сергея. – Только поговоришь, и все! Его мертвым нашли!

– Слышал, да. Но официальная версия смерти Така Кваеро – алкогольная интоксикация. Или, по-твоему, я силой вливал грапиру ему в горло? Поверь, я нашел бы способ попроще.

– Это ты сделал! Не знаю, как, но ты! – рявкнул Крок, и бластер в его руке затрясся. – Подонок, он же тебя другом считал!

Капитан покачал головой, устало вздохнул и уставился на тот самый темный угол, напугав Фока еще больше. Только не сейчас, пожалуйста! Хватит тут и одного психа!

– А чего ты со мной лясы точишь в таком случае? Мстить пришел – вперед.

– Хочу, чтоб ты мучился, – выдохнул наемник.

– Совестью? – Сергей насмешливо дернул бровью. – Прости, тут я пас. Кстати, коль уж ты назначил меня крайним, не забудь и о своей роли в этой истории. Ведь это ты помог мне его найти. Каково это, Крок, добровольно отдать своего брата в руки убийцы?

Крок зарычал и, перехватив бластер двумя руками, прицелился. Глаза Сергея сузились.

Людочка, осторожно подбиравшаяся со спины, в отчаянии бросилась вперед и повисла на руке бандита. Бластер выпустил заряд, попавший в стол и пропаливший в нем дыру размером с грейпфрут. Наемник мигом скрутил девушку, приставил бластер к ее виску и рявкнул сорвавшимся вперед пиратам:

– Стоять, убью!

Наемники замерли неподалеку, не решаясь поставить под удар жизнь капитанской помощницы и ожидая приказа. Джамалудира, оказавшаяся под прицелом сразу шести бластеров, испуганно всхлипнула и умоляюще посмотрела на Сергея. А тот неожиданно подмигнул, расслабленно откинулся на спинку стула и хмыкнул:

– Давай, попробуй.

– Не прикидывайся, что тебе наплевать! – прошипел Крок, удерживая Людочку за волосы трясущейся рукой. – Или мне мальчишку прикончить, а? Может, ты из этих? Он тебе дороже? Ну?!

– Ты статью для желтой прессы решил накатать? Брось, таланта нет, – пренебрежительно отозвался Сергей. – Зря я тебя нанял, тут ты прав. Пират из тебя никудышный, а шантажист и того хуже. – И будничным тоном предложил: – Завязывай, артист, скучный у тебя цирк. Опусти пушку – умрешь быстро и не больно.

Крок выпучил глаза, доведенный насмешками до бешенства. Оттолкнув Людочку так, что та упала, наемник перевел бластер на Сергея. Среагировать никто не успел, но тут раздался сухой щелчок, а следом – смех капитана.

– Что, Крок, батарейку сменить забыл? Ты же все заряды на тупую пальбу потратил.

Фок чуть в обморок не упал от облегчения. Пираты бросились на Крока, как спущенные с цепи псы, мгновенно повязав его, отобрав оружие и заломив за спину руки. Сергей встал из-за стола и опустился на корточки напротив него.

– Когда хочешь кого-то убить – убивай, а не трепись!

Он резко мотнул головой, и наемник вскрикнул, забрызгав пол кровью из покореженного носа. Фока замутило от одного вида, но он все-таки нашел в себе силы добраться до Людочки и помог ей подняться.

– Куда его? – осведомился Поль, один из самых надежных Сергеевых подручных.

Сергей немного подумал, оглядывая присутствующих таким взглядом, что отступником себя ощущал даже Фок.

– Черная карта. Кто против?

Оставшиеся пираты дружно замотали головами. Идти против слова капитана никому не хотелось.

– Будь ты проклят! – выплюнул Крок, морщась от бессильной злобы.

Бывшие соратники потащили его к выходу. Фок даже знал куда: пирата с черной меткой вышвыривали за борт в необитаемом секторе космоса. В легком скафандре и даже шлеме, где был небольшой запас кислорода, достаточный, чтобы продержаться немного и осознать, что обречен… или выбрать быструю смерть и снять шлем.

– Я уже проклят, – буркнул Сергей, отходя к клетке с гипадерами, которые радостно метнулись ему навстречу, ласкаясь о решетку.

В дверях Крок с отчаянным звериным рыком вырвался, выхватил из стены Сергеев нож и, прежде чем его успели остановить, воткнул его себе в горло. Фок закрыл уши руками, но все равно услышал мерзкий булькающий хрип, а потом и стук упавшего на пол тела. Ничего не соображая от ужаса, он повернулся к Сергею и увидел на его лице дьявольскую ухмылку. Осужденный, может, и пытался показать, что не смирился и волен еще что-то выбирать, хотя бы собственную смерть, но капитан улыбался так, будто с самого начала знал, чем все закончится. Так или иначе, он все равно своего добился.

Наемники поволокли тело за ноги, оставляя на полу кровавый след. Гипадеры алчно заскулили, и Фок не выдержал. Людочка придержала парня, когда ослабевшие ноги отказались держать его, но остановить падение не успела.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Я проснулась от шороха двери, приоткрыла один глаз и увидела до неприличия довольного Рима.

– Я придумал тебе занятие! – возвестил он, чуть ли не подпрыгивая от радости. – Можешь не благодарить!

Мрачно зыркнув на него из-под подушки, я повернулась на другой бок. Что бы он ни задумал, это подождет еще пару часов. Вчера мы засиделись допоздна, смолотив на двоих неопознанную мной копченую тварь и уймищу бутербродов. Вернувшись к себе, я долго ворочалась, проклиная переполненный желудок, мешавший уснуть. Теперь глаза объявили бойкот, отказываясь открываться и слипаясь, будто их щедро смазали герметиком.

– Саша!

Рим пощекотал мою пятку, торчащую из-под одеяла. Я рывком подтянула ноги к животу, свернувшись в калачик. В постели стало еще уютнее.

Чертов флибериец сорвал с меня одеяло, совершенно не смутившись вида моих голых ног. Я с визгом подтянула футболку вниз, прикрывая филейную часть.

– Рим! Я же не одета!

– Саша, не льсти себе, твои голые коленки интересуют меня в последнюю очередь, – закатил глаза паршивец. – Но скоро начнется рабочий день, и мне нужно, чтобы ты встала.

– Вот на фига? Я тут не работаю, а в плену вообще-то, так что отдай одеяло и дай мне нормально поспать.

– Во-первых, хватит строить из себя жертву, а во-вторых, раз ты пленница, то тем более вставай, сейчас злобные пришельцы будут ставить на тебе эксперименты!

– Вот к концу процесса и разбудишь!

Рим без обиняков сгреб меня в охапку и поволок в ванную. Я даже не стала отбиваться, уютно пригревшись на теплом плече, пока этот гад не окунул мою голову в мойку.

Бодряще-горячая водица не пришлась мне по душе. Отфыркиваясь, отплевываясь и отпихивая Рима ногой, я наконец продрала глаза. Рим вышел, и через несколько секунд в ванную влетел комок из моих вещей. Я поймала его лицом, задохнувшись от возмущения.

– Ах ты…

– Одевайся, Саша.

– Да ты…

– Потом меня оскорбишь.

Дверь ванной прошуршала, закрываясь. Я захлебнулась в собственном гневе и минуту беззвучно материла инопланетян, космические корабли и ранние вставания.

– Чего ты там копаешься?

– Подождешь! – огрызнулась я и принялась собираться, одной рукой пытаясь натянуть брюки, а второй – почистить зубы. Не знаю, зачем меня подняли в такую рань, но лучше бы причине быть стоящей!

Стоило выйти из ванной, как Рим схватил меня за руку и потащил куда-то на крейсерской скорости.

– Может, объяснишь наконец, зачем разбудил? – Я попыталась вырваться, спросонья путаясь в ногах и не поспевая за его размашистым шагом.

– Сейчас увидишь. – Рим так загадочно сверкнул глазами, что мне стало не по себе.

Мы поднялись на мостовую палубу и направились в дальний конец балкона. Я поскрипела мозгами, припоминая схему корабля, и тут до меня дошло: Рим идет к «хвосту» корабля… а там Венимор!

– Нет-нет, туда уж как-нибудь без меня! – Я резко затормозила и попыталась сесть, чтобы отбиваться освобожденной ногой. Рим не позволил, силой принуждая делать шаг за шагом. Немногочисленные работники, слонявшиеся по мостовой палубе в столь ранний час, вяло на нас оглянулись. – Не пойду к нему, не хочу!

– Не валяй дурака! – Рим дернул меня вперед, заставив пройти еще несколько шагов. Его ладони нагрелись так, что мне ощутимо защипало кожу. – Он ничего тебе не сделает!

– Ты обещал, что меня не станут резать!

Рим озадаченно остановился: видимо, истеричные нотки в моем голосе прозвучали отчетливее, чем мне казалось.

– Саша, никто не собирается тебя резать. Успокойся. Венимор – сама доброта, ты сама в этом убедишься, надо только поговорить с ним.

Я мелко затрясла головой.

– Не хочу! Пожалуйста, отведи меня обратно в каюту, я весь день там просижу и не стану докучать, обещаю! Только не надо туда!

Я потянула руку назад, но Рим не пустил.

– Просто поверь мне. Что тут сложного?

– Поверить пришельцу-пироману, который меня похитил?! Да мы всего три дня знакомы! Пусти, у тебя руки горячие!

– Ну, спасибо, – оскорбился Рим. – То есть я чокнутый похититель землян? Придется соответствовать…

Рим не был таким уж силачом, среднестатистический мужчина-землянин наверняка мог биться с ним на равных, но мне с моей отнюдь не бронебойной комплекцией приходилось тяжело.

– Вот чего ты выдираешься? – Рим схватил мои запястья, зафиксировав руки и не давая продолжить сопротивление. – Ты ведь даже не знаешь, что тебя ждет!

– Давай ты объяснишь мне это в каюте? – Я попыталась его лягнуть, но он уклонился.

– Некоторые упорно сопротивляются возможностям, а потом удивляются, отчего у них такая скучная жизнь, – глубокомысленно изрек флибериец, разворачивая меня спиной к себе. – Но не переживай, я не дам тебе пропустить самое интересное, даже если придется тащить тебя волоком!

Рим перехватил мои руки за спиной, и я остро ощутила себя пленницей. Чувство было обидное и очень унизительное. Надо бы поменьше прикалываться по этому поводу, пока доведенные до ручки инопланетяне действительно не переменили мой статус. Дверь медотсека неуклонно приближалась, а сопротивляться уже не получалось. У самого входа я изловчилась обернуться и умоляюще прошептала:

– Пожалуйста, пожалуйста, давай уйдем! Не заставляй меня к нему идти! Айримир!

– Рад, что ты наконец запомнила мое имя, – отметил парень и тычком пропихнул меня в дверь.

Вотчина кошмарного врача меньше всего походила на больницу, а больше всего – на зверинец. Всюду, куда падал взгляд, в разноразмерных прозрачных цилиндрах сидели представители инопланетной фауны. При нашем появлении все они, как по команде, принялись метаться внутри этих странных домиков. Радостно махали хвосты всех форм и размеров, опирались на стенки лапы, щупальца и клешни. Меховые, чешуйчатые, покрытые слизью, лаково блестящие панцирями, – они полностью захватили мое внимание, так что скромно притулившегося в уголке Венимора я заметила в последнюю очередь. Страшный доктор склонялся над прибором, который я мигом опознала, даже несмотря на его футуристичный дизайн: с моей профессией грешно не узнать микроскоп.

– Смотри, кого я тебе привел, – похвастался Рим, подталкивая меня к врачу.

Я не сопротивлялась, забыв обо всем на свете. Инопланетная фауна во всей красе! Пощупать бы вон того, мехового, с пышными вибриссами: есть ли у него подшерсток? Холодная планета, должно быть, раз такой густой мех. А живет, наверное, под землей – когти как у землеройки. Тогда зачем такие крупные глаза? Чтобы охотиться по ночам? Но мех белый, слишком заметный…

– Знакомься, Саша, – Рим пальцем надавил на мой подбородок, заставив с лязганьем захлопнуть рот, и с нажимом повернул мою голову в сторону доктора, – это Венимор. Венимор – Саша.

Врач улыбнулся, обнажив два ряда полупрозрачных игольчатых зубов и моментально вернув меня с небес на землю. Я невежливо вытаращилась на них, холодея спиной. Венимор вышел из-за стола, оказавшись аж на голову выше моего проводника, шагнул к нам, протягивая руку с острыми когтями и…

– О-я-так-рад-снова-видеть-тебя-Айримир-про-тебя-столько-всего-рассказывал-я-так-мечтал-познакомиться-наконец-то-это-случилось-не-передать-словами-как-я-счастлив-я-давно-искал-помощника-и-все-как-то-никто-не-подворачивался-а-тут-ты-как-будто-с-неба-свалилась-мы-с-тобой-обязательно-сработаемся-и-зверюшкам-ты-уже-понравилась…

Он не делал между словами ни малейшей паузы, просто тараторил со скоростью пулемета. Говорил он в меру хрипловатым тенором, с таким голосом на эстраду бы. Венимор схватил мою руку и воодушевленно ее затряс. Страшные когти оказались мягкими, как перепонки. Ладони были прохладными, а на фоне флиберийца и вовсе ледяными. От него приятно пахло морской водой, но я не смогла разобрать, одеколон это или естественный запах. Чешуя, покрывавшая лицо, руки и шею, была белой, как лист мелованной бумаги, и собиралась вокруг глаз в улыбчивые морщинки. Я раньше никогда не видела морщинистую чешую, так что даже прищурилась, пытаясь разглядеть получше. Венимор был одет в форменный комбинезон, а поверх него – в родной моему сердцу лабораторный халат, мятый и с отпечатком чьей-то лапы на груди.

Я тупо пялилась на него, не зная, как реагировать. Венимор не затыкался ни на секунду:

– Никто-не-хочет-работать-с-животными-а-ведь-они-такие-милые-особенно-вот-этот-да-ты-подходи-не-бойся-они-не-кусаются-вернее-кусаются-но-не-очень-больно-к-тому-же-из-вакуумных-клеток-им-не-выбраться-проказникам-кстати-отличное-изобретение-эти-клетки-не-правда-ли-главное-крышку-закрывать-а-то-я-недавно-одну-опрокинул-тут-такое-было…

Рим скалился самой мерзопакостной улыбкой на моей памяти. К сожалению, взглядом огнеупорный флибериец испепелялся плохо, а Венимор уже подталкивал меня к клеткам. Зверек, похожий на помесь попугая и собаки, с достоинством поднялся при моем приближении. Мы взаимно изучили друг друга, и он растопырил перья на хвосте, подскакивая на месте.

– О-как-хорошо-ты-понравилась-Арши-ему-вообще-мало-кто-нравится-недавно-Финика-вот-клюнул-в-лоб-такая-шишка-потом-была-да-и-вообще-довольно-кусачий-чтоб-его-так-что-руки-лучше-не-совать…

Я поспешно отдернула руку и услышала, как за спиной едва слышно хрюкнул Рим. Моя перекошенная физиономия, похоже, доставляла флиберийцу истинное наслаждение. Я погрозила ему кулаком, и подлец вообще согнулся пополам, беззвучно хохоча.

– Смотри-как-они-все-тебе-радуются, – не замечая наших переглядываний, соловьем заливался корабельный доктор. – Вон-там-есть-чистый-рабочий-халат-а-вот-тут-перчатки-их-обязательно-надевай-когда-работаешь-а-то-у-некоторых-зверей-такая-кожа-непредсказуемая…

– Так, стоп! – не вытерпела я, чувствуя, что сейчас свихнусь от недоумения. – Что происходит? Какие перчатки? Зачем меня сюда привели?

– Ты-что-не-объяснил-ей-ничего? – расстроился врач, оборачиваясь к Риму. Тот едва успел принять отстраненно-скучающий вид и слегка дернул плечом:

– Хотел сделать сюрприз.

– Получилось, – сквозь зубы процедила я, скрещивая руки на груди.

Рим не выдержал и задорно улыбнулся.

– Саша, Венимор – экзобиолог, глава программы изучения биологического разнообразия. Ему нужен помощник, и я рекомендовал тебя.

Я захлопала глазами, пытаясь усвоить эту новость. Экзо- и астробиология – практически одно и то же. Наши исследования так тесно переплетаются, что эти две науки даже путают. Неужели на инопланетном корабле есть настолько близкий мне по духу ученый? И мне правда предлагают составить ему компанию? Серьезно?

– Так ты согласна?

– Конечно! – Я подпрыгнула, не в силах сдержать восторг, и обрушила на Венимора шквал вопросов: – Где, говорите, перчатки? С кого начнем? А вот это кто такой? А с какой планеты? Сколько их тут! А что делать-то надо?..

Инопланетный коллега от неожиданности не открыл рот, а, наоборот, захлопнул, встопорщил чешую на затылке и молча указал на шкаф. Рим помахал нам рукой и вышел, напоследок пробурчав: «Вы нашли друг друга». Едва за ним закрылась дверь, как очнувшийся медик снова затрещал, и в следующие несколько минут я узнала следующее:

Имя Венимора без обид и лишних вопросов сокращается до Веника.

Веник уже давно запрашивает у МИК помощника в отдел, поскольку одному тут справиться сложно, а предыдущий сотрудник уволился после стычки с гигантской саранчой (тут я снова побледнела). МИК тянет, как обычно бывает с бюрократической проволочкой, и загруженный Венимор обратился за помощью к начальникам других отделов, с просьбой выделить людей хотя бы на время, пока не пришлют замену.

Сотрудников, скрепя сердце, отрядили, и попавшие под раздачу счастья стали приходить посменно, радостно сбегая уже через день-другой и обещая вновь переступить порог проклятого зверинца только в случае заражения ийнатианской бубонной лихорадкой. К тому же, непривычные к зверям члены экипажа оказались настолько бесполезными (еще бы, посмотрела бы я, как лингвисты справлялись с гигантской саранчой), что Веник все равно остался по наружные слуховые органы.

Так продолжалось несколько месяцев, пока на корабле не появилась я и Рима не осенило дать шанс земному астробиологу – хоть планета и отсталая, зато работа по профилю, все лучше бестолкового Финика. Так что, коль уж я не против, то бегом работать, а то послезавтра масштабная высадка и поступление новых зверей, а Веник еще старых не всех осмотрел и чипировал.

Я быстро привыкла к непрерывной речи Венимора, и мы, весело треща на разные темы, принялись по одному осматривать зверей. Работа оказалась несложной, но ее действительно было много. Всех животных нужно было взвесить, проверить нет ли ранок и заноз, выявить наличие паразитов, накормить, вычесать колтуны, записать в картотеку, изучить со всех сторон и ответить на ряд вопросов, присланных МИК или составленных самостоятельно. Веник почти все делал сам, стараясь не напрягать долгожданного помощника в первый рабочий день, а я наслаждалась самой возможностью видеть все это вблизи.

Я столько лет смотрела на звезды в свой телескоп и даже не представляла, как разнообразна может быть жизнь возле них. Искала следы инопланетных микроорганизмов на осколках метеоритов, не подозревая, что когда-нибудь увижу так близко сложное существо с другой планеты. Годами изучала Зону обитаемости, но оказалась не готова к разнообразию жизни, порожденной даже за ее пределами.

Голова разрывалась от информации, которой Веник сыпал, как мукой из сита. Удивительно, сколько всего он знал! Я чесала мохнатое ушко квенума оритианского, которому Венимор с профессиональной невозмутимостью стриг когти, и слушала с открытым ртом.

– Никогда-не-корми-шерийского-древоруба-с-рук-для-них-твоя-кожа-и-кора-по-сути-одно-и-то-же-они-легко-перегрызают-даже-металл-так-что-клетку-не-открывай-даже-если-он-будет-скулить-они-те-еще-хитрюги-и-вечно-давят-на-жалость…

Мне предстояло изучить любимую профессию с нуля. Отбросить скептицизм, поверить в невозможное и переписать начисто все, что я знала и учила столько лет. У меня наконец-то появилась возможность стать настоящим астробиологом, да не абы каким, а тем, кому дозволено с головой окунуться в захватывающий мир инопланетной жизни, познать ее во всей красе! Я уже семь раз ущипнула себя, чтобы убедиться, что это все не сон.

За разговорами время летело незаметно. Оказалось, что загадочная Линат, которую захватили флиберийцы, – родная планета Веника.

– Как же ты работаешь со своими врагами? Ай! – От удивления я проворонила чье-то щупальце, и оно не преминуло меня обстрекать.

По возрасту Веник годился мне если не в деды, то в отцы точно. Но он оказался таким простым и свойским, что называть его на «вы» не поворачивался язык.

– Флиберийцы-наши-друзья, – уверенно возразил он. – Мы-никогда-не-враждовали.

Флиберия и Линат – близкие по космическим меркам соседи, их разделяют всего две звездные системы. Эта прохладная планета представляет собой сплошной океан с десятью разрозненными континентами, похожими на грибы. «Шапка» острова защищает сушу от гигантских волн, вызываемых магнитным полем спутника Линат, который в три раза больше нашей Луны в диаметре.

Линатиане – мирная сверхразвитая раса. У них лучшие водные технологии во Вселенной. Флиберийцы уверены, что захватили Линат, однако это не совсем так. Линатианам просто все равно, кто формально считается хозяином планеты. Большинство из них до сих пор уверены, что флиберийцы никогда их не колонизировали, просто залетают по-соседски.

Под водой у них целый мир. Линатиане выращивают водоросли и морскую живность на придонных фермах. Из-за непредсказуемых гейзеров, достигающих семисот метров над уровнем моря, перелеты над Линат небезопасны, поэтому линатиане наладили развитую транспортную сеть под водой. Большая часть их технологий так или иначе связана с океаном.

Благодаря особой атмосфере, звуки на планете разносятся так охотно и далеко, что при желании можно докричаться до соседа из другого меридиана. Линатиане любят тихую мелодичную музыку и ненавидят какофонию звуков, а на их родной планете введен запрет на праздный шум, за исключением двух часов в день. Поболтать при таком раскладе удается редко, поэтому они научились говорить быстро-быстро, в остальное время обходясь текстовыми сообщениями и языком жестов. Немудрено, что на «Фибрре», где нет подобных запретов, Веник трещит без умолку.

Флиберийцы пытались обучить их своему языку, но линатиане оказались неспособны воспроизвести отрывистые звуки. Их родная речь – единая звуковая волна, меняющая тональность, и они до сих пор говорят через переводчик даже на всегалактическом. Я прониклась к Венику еще большей симпатией: кто бы мог подумать, что у нас не только схожие профессиональные предпочтения, но и общий языковой барьер!

Лишенные агрессии линатиане во все века отдавали предпочтение науке. Желая помочь соседям, они разработали экзоскелет, с помощью которого флиберийцы смогли брать под контроль свою температуру и посещать другие планеты без риска поджечь их коренное население. Линатианская наука является одной из самых передовых, а некоторые их изобретения незаменимы. Например, терраформер, представляющий собой что-то вроде климатической бомбы «хорошего» действия. Контактируя с водой, устройство преобразует ее структуру в зависимости от заданной программы, тем самым повышая или понижая температуру всей планеты. Благодаря ему, в порядке эксперимента МИК, было создано три новых, готовых к заселению мира на ранее непригодных для жизни планетах.

Под непрекращающуюся болтовню Веника работалось так же легко, как под фон радио. Я быстро сообразила, что от меня требуется, заодно пополнив багаж знаний о корабле.

Из девяти научных отделов «Фибрры» инопланетной биологией занимались целых четыре. Все растения уходили под начало Мелиссы Вербской, в оранжерею мостовой палубы. Крупные животные и монстры, опасные для обитателей корабля, отправлялись в отдел Ванни и Манни – супружеской пары улиток, занимавшихся укрощением самых жутких обитателей галактик. Веник сказал, что они знаменитые дрессировщики, лучшие в своей профессии, но я не поверила, хотя в тайне порадовалась, что шмыгорез достанется не мне. Обитателями глубин занимались в отделе соотечественницы линатианина, Тамии, ну а всякую мелкую живность брал на себя Венимор.

«Фибрра» совершала несколько перелетов по заранее установленному маршруту и, если не поступало каких-то дополнительных заданий, отправлялась на ближайшую развитую планету, где вставала в космопричал на несколько дней. Там ее заправляли, ремонтировали, пополняли склад, выгружали собранные образцы для изучения, а после отправляли с новым заданием. Миссия могла длиться от недели до пары месяцев, и все это время нужно было обеспечивать собранную живность всем необходимым. Некоторые исследования проводились прямо на борту и передавались уже в готовом виде. Кроме того, отделы биологии принимали бесчисленные заявки от зоопарков и заповедников, занимались поиском новых форм жизни по своему профилю и отчитывались перед МИК. А еще Веник совмещал обязанности начальника отдела с работой судового врача. И хотя экипаж, к счастью, болел довольно редко, работы все равно было невпроворот.

Каждый живой организм, прибывший на корабль, нужно было осмотреть, при необходимости подлечить, разумным вживить переводчик, неразумным – идентификационный чип. На каждого заполнялась анкета с указанием родной планеты и индивидуальных данных, после чего требовалось определить новосела на постой, рассчитать и выделить провиант, обеспечить должный уход и провести исследования. Просто удивительно, как Веник справлялся тут один! Даже выполняя совсем простую работу вроде принеси-подай, я за пару часов так умаялась, что ног не чувствовала.

– Ты-не-волнуйся-тут-не-всегда-так, – утешал меня Веник, опасаясь, что долгожданная помощница сбежит, как и предыдущие. – Просто-я-тут-совсем-замаялся-и-работы-поднакопилось-но-на-пару-мы-с-тобой-быстро-со-всем-разберемся-и-станет-намного-легче.

Пока от меня требовалось только держать и успокаивать разномастных зверей, пока страшный доктор пугал их пинцетами и ватками. Сюсюкая над очередной скулящей тварюшкой, я вспоминала свою собственную встречу с Веником, и мне становилось смешно. Не верилось, что я целых три дня холодела при мысли о нем. Все-таки прав Рим: порой я веду себя, как ребенок. И чего боялась? Ну да, чешуя, и что? Не шарахалась же я дома от каждого карася!

– Хочешь-я-тебе-линатианскую-песню-спою? – улыбнулся Веник, будто почувствовав мое приподнятое настроение. А может, так оно и было – кто их знает, пришельцев.

– Спой, – охотно согласилась я.

Как я и предполагала, голос у него был фантастический. Слов я не различала, да их и не было: только непрерывная мелодия, зажигательная и гармоничная. Через полминуты я заметила, что неосознанно притопываю ногой в такт, чего за мной никогда прежде не водилось. Линатианская музыка что-то затрагивала в душе, раскрепощая и призывая пуститься в танец прямо здесь и сейчас. Веник подал мне руку и закружил по комнате, не переставая петь. Я рассмеялась, чувствуя себя счастливейшим человеком в мире. Я будто родилась заново в этой комнате! Венимор наклонил меня к самой земле, а я, радостно хохоча, откинула голову назад и уткнулась взглядом в очень удивленного флиберийца.

– Ой!

– Любопытная у вас методика работы, – покачал головой Рим, и Веник так засмущался, что приобрел гламурный бледно-голубой оттенок.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – выпалила я и подбежала к Риму с намерением обнять, но в последний момент передумала – слишком уж насмешливо он на меня смотрел. – Это лучшая работа в моей жизни!

– А ты идти не хотела.

– Это было ужасно глупо с моей стороны!

Рим притворно поразился и коснулся моего лба, будто проверяя температуру, хотя по меркам флиберийцев, я, должно быть, считалась давно издохшей.

– Венимор, как тебе удалось? Трое суток пытаюсь заставить ее признать свой невпечатляющий интеллект, а ты добился этого всего за полдня!

Веник застенчиво заулыбался, подсаживая в клетку манийского бродолова.

– Я прислушиваюсь только к умным.

– О, ну раз я такой дурак, то в столовую иди сама, – коварно заинтриговал меня Рим.

– У меня доставку еды отключили?!

Не хватало мне, по примеру флиберийца, ночами подворовывать еду!

– Ты не в штате, – успокоил тот. – Но я подумал, тебе будет интересно посмотреть на вотчину Аглаи в рабочее время.

Я оглянулась на Венимора.

– Иди-иди, – махнул он. – Дальше-я-сам-справлюсь-мы-и-так-сегодня-ударно-потрудились-приятного-тебе-аппетита-доброго-здоровья-спокойной-ночи-всех-благ-я-надесь-ты-завтра-еще-придешь…

– Черта с два ты от нее теперь отделаешься, – мрачно подытожил Кип.

***

Фиксированного трудового дня на «Фибрре» не было. Члены смешанного экипажа, привыкшие к разной длине суток и продолжительности светового дня, сами выбирали время, когда им работалось лучше всего. Узнав об этом, я возмущалась ранней побудкой до тех пор, пока Рим не пригрозил больше не пускать меня к Венику.

– При таком раскладе можно и вовсе не работать.

– Типичное мнение для отсталых планет с их обществом потребления. – Рим безнадежно махнул рукой. – Даже если кому-то придет в голову весь день бить баклуши, его просто не возьмут в следующий рейс. Никому не нужны лодыри. К тому же, работа у нас интересная, согласись?

С этим не поспоришь. Рутина земных лабораторий не шла ни в какое сравнение с буднями исследователей «Фибрры». Я едва дожидалась нового утра, чтобы на всех парах помчаться в зверинец. Если бы кто-нибудь запретил мне там работать, я рассмеялась бы ему в лицо и все равно продолжила.

С Веником мы сработались моментально, и, хотя ему приходилось многое мне объяснять, он терпеливо отвечал на все вопросы, а я впитывала новые знания, как губка. С момента знакомства с ним прошло всего три дня, а я уже выучила названия всех животных отдела, запомнила их родные планеты, привычную среду обитания, характеры, повадки и научилась за ними ухаживать. Я освоила принципы программы изучения биологического разнообразия и методы, которыми пользовались инопланетные ученые для поиска новых форм жизни.

Венимор не мог на меня нарадоваться: я все схватывала на лету. На второй день он допустил меня к лабораторному оборудованию, и я чуть не прослезилась, когда увидела настоящие инопланетные бактерии. Я мечтала найти их всю свою жизнь! Кто ж знал, что для осуществления заветного желания всего-то и надо попасть на борт межгалактического линкора…

Закончив рабочие дела, мы с Римом ужинали в корабельной столовой. Вернее, усиленно делали вид, что вареная морковка, стручковая фасоль и пучок жухлой травки, пахнущей рассолом, – это все, что нам нужно. Аглая бдела неподалеку, время от времени прохаживаясь мимо нашего стола и провожая взглядом все, что мы клали в рот. Рим печально вздыхал, косясь на кладовку со снедью, но покорно жевал здоровую пищу. В желтых глазах стояла неприкрытая тоска по нездоровым пельменям.

Роботы-стюарды, подчинявшиеся главе отдела обеспечения, оказались ей под стать. Стоило войти в столовую, как они тут же обступали нас со всех сторон, желая непременно услужить. Одни принимались перевязывать шнурки, другие – отряхивать пыль и шерсть разномастных животных, третьи тянули к свободному столику, наперебой убеждая, что кабачки сегодня особенно удались. Стюарды спорили между собой до драки кому выпадет честь принести приборы и гурьбой неслись выполнять любое поручение, застревая в дверях.

Вот и сейчас они кружили вокруг, как стая голодных акул, высматривая возможность подать салфетку или выхватить из-под носа грязную тарелку. Меня эта предупредительность нервировала, привычный Рим делал вид, что ему фиолетово. И только отчетливо покрасневшая под пальцами вилка выдавала вихрь эмоций, царящих у него на душе.

– Расскажи мне о следующей высадке, – попросила я, с отвращением ковыряясь в тарелке.

– Вчера капитану пришло сообщение из МИК. – Рим с ненавистью проткнул кусок кабачка, поднял на уровень глаз и мрачно осмотрел, явно мечтая спалить его или хотя бы просто поджарить. Впрочем, раскаленная вилка неплохо справлялась с ролью гриля. – Они хотят изучить биоматерию Октима-2. Мы – ближайший корабль к этому сектору, нам туда и лететь.

– Может, там разумная жизнь, – мечтательно протянула я, – и кто-нибудь еще проберется на корабль.

– А то нам тебя мало, – проворчал Кип.

Я пропустила это мимо ушей, успев привыкнуть к скверному характеру коммуникатора. Он напоминал мне Вилаина Иосифовича: тот тоже обожал побухтеть, но в целом был безобидным.

– Лично проверю все шкафы и ниши шаттла перед взлетом, – пообещал Рим. – Четвертого безбилетника Леотимир мне точно не простит.

– Так были и другие? И где они теперь?

– Одного вернули домой, второго высадили во время стоянки на…

– Ты же говорил, вернуться нельзя! – подскочила я, едва не опрокинув столик.

Немногочисленные посетители столовой мрачно на меня уставились. В компанию огурцов и укропа хорошее настроение не вписывалось.

– Когда это? – недоуменно моргнул Рим.

Я понизила голос до свистящего шепота:

– Ты сказал, что я не вернусь на Землю.

– Врешь, – уверенно возразил он. – Я говорил, что мы тебя отвести не сможем. Никто не станет делать крюк через необитаемый сектор космоса, чтобы забросить домой одну-единственную землянку. Нужна причина, чтобы снова оказаться там. Но это не значит, что нельзя вообще, кто тебе запретит-то? Слу-ушай, а я-то все думал, чего ты так расстроилась! А ведь и правда, откуда тебе знать…

– То есть, если причина появится, вы вернете меня назад? – торопливо перебила я.

Рим отрицательно помотал головой.

– Мы – точно нет. Через восемь дней у нас стоянка на Флиберии. Весь биоматериал, не приписанный к кораблю, списывается на планету. Весь.

У меня из рук выпал надкусанный огурец. Стюарды набросились на него, как стая голубей на семечки, моментально подняли, отряхнули и сунули обратно мне в кулак. Я машинально сжала огрызок, едва заметив его.

– Чего-чего?! Вы бросите меня в этом филиале ада одну?!

– Вообще-то ты о моей планете говоришь, – нахмурился Рим.

– Ты Землю тоже не шибко жалуешь, так что мы квиты, – парировала я, с отвращением выбрасывая огурец подальше. Роботы сорвались за ним, как по команде «апорт», но на этот раз не вернули, сочтя мусором.

– Справедливо, – нехотя согласился он. – Если на Флиберии найдется корабль, следующий до Земли, тебя отправят домой.

– А если нет? Мне придется жариться там до конца дней? – Я уныло ковырнула салат. – Лучше тогда на «Фибрре» остаться. Может, вам дадут туда задание попозже, а пока я тут с вами поработаю.

Конечно, я бы с большей охотой вернулась домой, но между раскаленной Флиберией и полюбившейся «Фибррой», без вопросов выберу второе. Что ждет меня на родине Рима? Долгое и, возможно, безрезультатное ожидание нужного рейса? Ничего себе правила! А меня вообще кто-нибудь спросил?

Когда Рим сказал, что вернуться не получится, я все равно до конца не поверила. Шанс есть всегда, вдруг со временем мне удалось бы убедить пришельцев заскочить на Землю? И вообще, мало ли возможностей в космосе! Но одно дело ждать удобного случая на комфортном корабле, и совсем другое – жариться на этой чертовой сковородке!

Рим долго молчал, что-то обдумывая.

– Тогда надо, чтобы Леотимир записал тебя в штат. Только понятия не имею, что ты для этого должна сделать. Он упертый, как кирпич, убедить его будет сложно.

Это мы еще посмотрим. Их Леотимир просто не знает, на что способны земляне, когда им грозит заточение в печке.

– Смотрю, ты не очень-то лестного мнения о своем капитане, – отстраненно заметила я.

– Просто хорошо знаю его характер.

– Давно знакомы?

– С рождения. Братья мы.

А, ну тогда понятно, почему Рим позволяет себе критиковать капитана. Мне бы такого родственника, уж было бы кому заступиться! Леотимир даже на первый взгляд производил впечатление той самой пресловутой «каменной стены», которую каждая приличная девушка мечтает заполучить в единоличное пользование.

– Почему меня сразу не вернули? – в сердцах буркнула я, садясь на место. – Вы же меня еще у Сатурна обнаружили, по вашим меркам это соседний дом.

– На шаттле часов пять тащиться и столько же обратно. А мы только вернулись.

– Подумать только: десять часов! Каких-то десять часов – и моя жизнь осталась бы прежней.

– Слушай, это не…

– Да не волнуйся, я все понимаю. Просто рефлексирую.

– Знаешь, нам пришлось улетать в спешке, – виновато улыбнулся Рим. – Только-только данные собрали – слышим, кто-то орет вдалеке. И между деревьями фонарики мелькают. Вот объясни мне, это какая-то фишка у землян – по лесу в ночи бродить? Почему вас там так много?

– Это меня коллеги искали, наверное. Я же вас сбежала искать и заблудилась.

– Нас?

– Думала, вы метеорит. Кстати, маскируетесь отвратительно, сразу ясно, что это не простое небесное тело.

– Вообще-то мы и не пытались, – фыркнул Рим. – Я специально выбрал местечко побезлюднее. Откуда ж было знать, что земляне там стадами тусуются!

Я потянулась за солью, в задумчивости проигнорировав предостерегающий взгляд Рима. А зря! Стоило занести солонку над тарелкой, как рядом материализовалась Аглая. Я вздрогнула: дамочка умудрилась провернуть маневр настолько бесшумно, будто на ней были не каблуки, а пуховые тапочки.

– Приятного аппетита, – пожелала она тоном, которым обычно говорят «чтоб ты подавился». – Солите?

Рим преувеличенно-бодро заработал челюстью, уставившись в тарелку с морковью и прикрывая кучку собственноручно (точнее, собственновилочно) поджаренных кабачков.

– Да, немного решила подсолить вот… – пролепетала я.

Аглая коршуном уставилась на солонку, будто желая оттяпать ее вместе с рукой.

– Я бы не рекомендовала, – отчеканила она. – Вам известно, что соль увеличивает возбудимость нервной системы?

– Э-э-э… нет. – Я поставила солонку на стол, надеясь, что этого окажется достаточно.

Не тут-то было!

– Соль – совершенно бесполезная, а в больших количествах еще и вредная добавка, – упоенно завелась Аглая. Лицо у нее стало одухотворенное, будто девица зачитывала вдохновенный монолог на сцене величайшего театра мира. Рим, в противовес ей, смурнел с каждым словом. – В ней нет никакой питательной ценности! Между тем, избыток соли вызывает заболевания почек, желчного пузыря, сердца и кровеносных сосудов…

Я умоляюще посмотрела на Рима. Он ответил взглядом «сама виновата» и уткнулся в чашку, стремясь запить ненавистные кушанья.

– И кстати, – поборница здорового питания с пренебрежением оглядела меня, – соль задерживает воду, что ведет к отекам и одутловатости. И кожа от нее стареет!

Я машинально провела по щеке рукой. Неужели в свои двадцать шесть я выгляжу стареющей и одутловатой? Рим булькнул кипятком, сдерживая смех.

– Нельзя же вообще без соли, – на свою беду попробовала возразить я.

– Еще как можно! – так рявкнула Аглая, что я подскочила на месте. Ничего себе сила легких! А с виду такая хрупкая… – Натрия и так достаточно в продуктах, которые мы едим каждый день!

– В кабачках, – буркнул Рим.

– В том числе, – убежденно кивнула девушка. – А тебе, Айримир, соль категорически нельзя. Она крайне вредна для мужского здоровья.

Я поспешно зажала рот, чтобы не ржать в голос от выражения лица парня. Рим спазмически дернул виском, уткнулся в ладони и застонал:

– Что на этом корабле я могу спокойно есть и не выслушивать бесконеч… и не вредить своему мужскому здоровью? Кроме кабачков, а?

– Сельдерей.

– Пойду скорее им объемся! – Рим подорвался из-за стола, но направился не к буфету, а на выход. Я поспешила за ним, опасаясь продолжения лекции о вреде соли. Аглая проводила нас неодобрительным взглядом.

Догнать размашисто шагающего парня, спасающегося от полезных продуктов, оказалось непростой задачкой. Хорошо ему с длинными ногами, один шаг на полтора моих! С трудом поравнявшись, я практически побежала рядом, стараясь поспевать за стремительным бегством от здорового питания.

– Опять сегодня пойдешь еду воровать?

– Угу, сельдерей. Устрою праздник живота – съем сразу два килограмма. – Рим от возмущения пыхал жаром, ощутимым даже на расстоянии.

– Как вы вообще выжили тут на одних овощах?

– Да примерно так же, как Айримир, – ответил за него Кип. – Кладовую пополняют на каждой стоянке, и к концу миссии она почти пуста.

– И что, Аглая этого не замечает?

– Думаю, она просто считает, что такой способ добычи пропитания не дает экипажу окончательно облениться. Умыкнул – съел, попался – ходи голодным. Своеобразный спорт. Да и к прочим она не так цепляется, это только Айримир у нас под особым надзором.

– Почему именно он?

– Потому что для своей расы слишком хилый, – поморщился Рим, явно высказав чужую, но запомнившуюся ему фразу.

Кип примолк, и я тоже прикусила язык, догадавшись, что тема Риму неприятна. В сравнении с капитаном он действительно проигрывал, хотя назвать хилым парня, который на полголовы выше и весьма неплохо сложен, мне лично было трудно. Видимо, это какие-то внутренние заморочки пришельцев, в которых я пока ничего не смыслю. Зато воспоминание о капитане подкинуло мне интересную идею. Братья, значит… Узы крови, все дела. Так-так…

– Между прочим, у одного внештатного сотрудника есть чем угостить голодного коллегу. – Я хотела демонстративно поковырять ногти, но они были в таком состоянии, что их спасла бы только гильотина. – Но если не хочешь…

Флибериец заинтересованно притормозил, и я облегченно выдохнула: изображать невозмутимость, при этом стараясь не отстать, было непросто.

– Только какой мне прок с этого коллеги? Вот если бы он замолвил за меня словечко перед своим братишкой…

– Саша, Леотимир никого не слушает, тем более меня. – Разгадав мой коварный замысел, Рим сокрушенно покачал головой и продолжил путь. – Убеждать его в чем-то – себе дороже.

– Ну хоть попытаться можно?

Рим снова остановился, вздохнул и неохотно, тщательно подбирая слова, выдавил:

– Слушай, ты это вряд ли поймешь, но я для него… как бы это сказать… не авторитет. Традиции моей планеты берут начало в военном прошлом и свято соблюдаются по сей день. А я от них открещиваюсь всеми силами. Для флиберийцев это кое-что значит.

– Но он же твой брат! Традиции для вас важнее, чем семья?

– Не в этом дело, – торопливо возразил он. – Просто мы… мы выросли вместе, но совершенно разные, понимаешь? Я не могу явиться к нему и о чем-то попросить. Он не станет слушать.

– Не можешь или не хочешь?

– И то, и другое. Извини, Саша. – Рим отправился восвояси, а я вернулась на прозрачный мост.

Настроение было скверное. Я мрачно наблюдала за улитками в вольере тираннозавра: встав по разные стороны загона, они перебрасывали друг другу большой красный мячик. Огромный хищник восторженно скакал между ними, пытаясь его поймать, и вилял хвостом, как выпрашивающая пончик собака.

Как уговорить сурового капитана оставить меня на корабле? Проводить всю жизнь в ожидании рейса, который увезет меня с пламенной Флиберии, совершенно не хотелось. Я ведь даже прогуляться там не смогу: два флиберийских солнца испекут меня заживо. Придется безвылазно сидеть в космопричале, чувствуя себя волчицей в клетке. Домой хотелось жутко, но тут у меня, по крайней мере, есть любимое дело. И кто знает, может, «Фибрра» все же вернется когда-нибудь на Землю. Во всяком случае, здесь мне будет чем заняться в ожидании чуда.

У-у, ну почему Рим такой упрямый! Кто еще тут может за меня вступиться? Веника, что ли, попросить? Он же доктор, наверняка к нему прислушиваются. Впрочем, неконфликтный линатианин вряд ли сумеет отстоять свою точку зрения, а капитан не согласится с ним с первого слова, тут напор нужен. Венимор даже со мной не спорил, мягко улыбаясь, если что-то было не так, и я уже привыкла заблаговременно уточнять, правильно ли поступаю. Нет, тут он явно не помощник. А больше и просить-то некого, хоть сама иди!

Кстати, а почему бы и нет? Вот пойду сейчас и сама выскажу Леотимиру свое честное мнение об их системе! По какому праву меня высаживают? Если уж увезли без спроса с родной планеты, так пусть хоть дадут выбрать, где остаться! Может, я на Линат хочу: там море и климат приятный!

Вот только идти на поклон к капитану было страшновато. А ну как вообще слушать не станет? Леотимир выглядел довольно суровым, такого жалобными глазками да парой слезинок не проймешь, тем более что плакальщица из меня так себе. Но безропотно высадиться на Флиберию, где все непривычно и враждебно, будет еще хуже. Решено! Я кивнула сама себе и направилась к командному отсеку.

Космический рейдер «Армада»

Фок твердо решил, что пора делать ноги. Правда, нужно было многое обдумать. «Армада» не из тех кораблей, которым рады в любом космопричале, а значит, бежать придется в неразвитый мир, а там еще попробуй выживи. Бывают ведь такие, что и шагу не ступишь из-за агрессивных аборигенов и природных ловушек, даже если повезет с подходящей атмосферой и климатом. Пираты висели на хвосте у миковской «Фибрры», следуя за ней на почтительном расстоянии, чтобы не нарваться на сканеры, и вынужденно обходя развитые миры по большой дуге. Нужна информация о ближайших остановках, а для этого необходимо заранее знать маршрут корабля, составленный лично Сергеем на основе данных по точкам выхода преследуемого судна из межпространства.

Фок, как приближенный капитана, мог беспрепятственно пройти к энерпульту и даже открыть нужные файлы. Беда в том, что компьютер тут же доложит Сергею, кто открывал маршрутную карту, и придется объяснять, с чего вдруг нелюбопытного парня заинтересовала эта информация. В этом крылась основная загвоздка. Подозрительный капитан обязательно обратит на это внимание и потребует отчета. А врать Сергею не отваживались и куда более смелые люди. Следовательно, для начала нужно было перехитрить компьютер.

В рубке никого не было. Фок на всякий случай огляделся и даже заглянул под стол, не столько рассчитывая обнаружить там свернувшегося калачом капитана, сколько для успокоения собственных нервов, давая себе время еще раз все обдумать. Гипадеры проводили парня заинтересованным взглядом, но не стали подниматься ради такой сомнительной и далекой добычи.

– Армада, – прошептал Фок, – определи, пожалуйста, где капитан.

– А кто спрашивает? – так же шепотом поинтересовался компьютер. Не то чтобы Армада была не в курсе его существования, просто раньше он к ней как-то не обращался.

– Фокарт Молл. – Фок пожевал губу, размышляя, называть ли звание, которым его наградил Сергей и которое не соответствовало действительному положению вещей, но все же добавил: – Первый помощник.

На самом деле, конечно, главным и основным помощником Сергея была Людочка. Но капитан как-то обмолвился, что она не сможет управлять кораблем, и обиженная Джамалудира в порыве гнева выдвинула на должность первого заместителя Фока. Сергей посмеялся, но предложение утвердил, записав его в судовой журнал. Людочка потом неделю не разговаривала с Фоком, будто это он был виноват в непредсказуемых выходках капитана.

– Капитан в спортзале. – Над энерпультом развернулось окошко со схемой корабля и мигающей красной точкой в районе нижней палубы. – Установить с ним связь?

– Нет! – поспешно отказался Фок. – Лучше найди Джамалудиру.

Точка на карте переместилась чуть влево. Ну ясно: капитан красуется на турниках, Людочка исполняет роль восторженного зрителя. Лучше не придумаешь. Фок потоптался возле энерпульта, набираясь смелости, и на одном дыхании выпалил:

– Армада, я хочу сделать сюрприз капитану, и мне понадобится твоя помощь.

– Слушаю.

– Хочу… подарить ему кое-что. Одно… оружие! Ты смогла бы найти его в ближайших секторах и дать мне знать, когда мы встанем на якорь вблизи нужной планеты?

– Разумеется, смогла бы, – даже как-то обиделась Армада.

Фок лихорадочно перебрал в уме все данные о разнообразных орудиях убиения, которые когда-либо упоминал Сергей, пытаясь подыскать что-нибудь редкое.

– Это… как его… сабля! Вот, что мне нужно! – наконец вспомнил он. – Поищи в наших маршрутных картах ближайшую планету, где ее можно достать.

Капитан питал страсть к холодному оружию и любил напоминания о диких временах своей родной планеты. Подарок вышел бы отличный, если бы Фок действительно собирался ему что-то преподносить.

– Совпадений нет, – печально возвестила Армада, но не успел Фок разочарованно вздохнуть, как она добавила: – Есть аналог – ракши.

– Где? – Фок мигом воспрял духом.

– Планета Диброк, сектор 9-Б. Будем там через несколько дней.

Диброк. Фок слышал об этой планете: открытый не так давно мир, который в скором времени собирались осваивать цивилизованные расы. Значит, контакты с аборигенами уже были и прилетевший шаттл не встретят шквальным огнем. А еще Диброк наверняка часто посещают исследовательские корабли, можно попытаться напроситься к ним или просто тихонько прошмыгнуть на борт. А это прямой путь на Мирру или в любой другой развитый мир – Фоку было все равно, на родной планете его уже ничего не держало. Со временем Диброк и сам разовьется в приличную планету, туда хлынут туристы, искатели приключений, торговцы и послы, поверхность застроят отелями, откроют космопричал… Однозначно повезло. Могло быть гораздо хуже.

Но времени всего ничего! Нужно еще собрать провизии в дорогу и подумать, как утащить шаттл прямо из-под носа капитана. То-то он удивится: не вся наука прошла мимо горе-ученика! Водить Фок выучился всего за неделю, но педагогический талант Сергея был тут ни при чем. Просто Фок был готов на все, лишь бы пореже пересекаться с капитаном один на один, а уроки вождения этому совершенно не способствовали. Так что парень предпочел поднапрячь извилины и овладел требуемыми навыками в рекордные сроки. Правда, Сергей все равно остался недоволен и утверждал, что с такими умениями Фок сможет разве что повисеть в вакууме. Но для побега хватит и этого. Посадит как-нибудь! Вниз-то по-любому долетит, что так, что эдак.

– Спасибо, Армада! – Фок заглушил в себе черный юмор и развернулся, чтобы уйти, но вовремя спохватился: – Только не говори об этом капитану, ладно? Это сюрприз.

– Я не смогу проигнорировать прямой вопрос, – предупредил компьютер. – Если капитан спросит, зачем ты полетел…

– Не спросит, – заверил Фок, хотя был уверен как раз в обратном. Но когда это случится, он рассчитывал быть уже далеко. – Ты, главное, не предупреждай, что я сегодня к тебе подходил. Пусть хоть заранее не узнает.

– Это можно, – легко согласилась Армада. Похоже, ей самой хотелось порадовать капитана.

Фок вышел из рубки со странным чувством. Обаяние капитана действовало даже на компьютеры. Похоже, он единственный из всех видел настоящее лицо Сергея, скрытое под притягательной маской. А излишне осведомленные люди тут жили совсем недолго.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Моя решимость таяла с каждым шагом. Что я ему скажу? Если Леотимир не слушает родного брата, с него станется вообще не обратить внимания на мой невнятный лепет. Еще взбесится да поджарит, а то и высадит на ближайшей комете со зловещим «вали куда хочешь!».

Я замерла у входа в рубку, призывая на помощь весь свой оптимизм, собралась с духом и…

Дверь так быстро ушла в сторону, что я не успела среагировать. Вышедший флибериец едва меня не сшиб. О-ого! По сравнению с этим парнем Рим и впрямь казался тощим коротышкой. Ростом новоявленный рекордсмен соперничал с линатианами, а на его спине мог угнездиться пиренейский беркут. Я задрала голову, с открытым ртом уставившись на недовольного пришельца, который возвышался надо мной, как гора над ежевикой.

– Ты кто?! – громом прогремел он, перекрывая мне вход и хмуря тучи… то есть брови.

– Я-а… это…

Гигант скрестил руки на груди, заставив и так туго сидящий комбинезон затрещать от напряжения.

– Посторонним на мостик нельзя!

– Мне бы просто с капитаном поговорить…

– Его тут нет!

– А где он есть?

– Без понятия! Дуй отсюда!

Я слегка попятилась, решив не связываться. Надеюсь, капитан окажется более дружелюбным.

– Ингрейман, ну что ты встал-то на проходе, не объехать тебя! – раздался недовольный голос, и из-под локтя этой орясины выглянула флиберийка лет сорока на вид, высокая и в меру полноватая. Она с любопытством оглядела меня. – Здравствуй, тебе кого?

– Капитана, – промямлила я, косясь на грозного Ингреймана, закупорившего вход упрямей самой жесткой пробки.

Тот презрительно скривился и наконец прошел мимо, намеренно задев меня плечом. Я потерла ушибленное и проводила его недобрым взглядом.

– Не обращай внимания, – посоветовала флиберийка. – Он что-то последнее время не в духе.

– Заметно, – буркнула я. – А где капитан?

– Куда-то убежал, – пожала плечами женщина. – В его отсутствие тут Ингрейман главный. Тебе что-то срочное, связаться с ним?

– Да нет, – поспешно открестилась я. – Потом как-нибудь зайду.

– Кстати, я Манари, связист. – Она протянула мне широкую пухлую ладонь в экзоскелете, причем почему-то тыльной стороной вверх. Поцеловать, что ли, надо? – А ты Саша из земной высадки.

Руку я просто пожала. Если флиберийка и ждала чего-то другого, то виду не подала.

– Дурная слава меня опередила?

– Слухи по кораблю быстро распространяются. Леотимир тут жаром пыхал на днях, братца своего непутевого костерил, так что весь командный состав в курсе твоей истории.

– Почему сразу непутевый, – заступилась я за Рима. – Я сама на шаттл забралась, он тут ни при чем.

– Да потому и непутевый, что ответственности по нулям, – фыркнула флиберийка. – Ладно, побегу, а то очень кушать хочется.

Она тепло мне улыбнулась и удалилась в сторону столовой четким военным шагом. Я осоловело проводила ее глазами и направилась к себе. Ничего, еще целых восемь дней впереди, успею отловить капитана и заодно придумаю что-нибудь поубедительнее, чем «не высаживайте меня, пожалуйста, в вашем аду, а то там очень жарко».

А пришельцы все-таки странные. Видно же, что неучтенный безбилетник им всем как блоха в глазу, но винят в этом почему-то не меня, а Рима.

Благодаря Венимору, я знала о главных правилах исследовательской программы МИК. Основой всего был принцип «Не навреди»: любое существо, вывезенное с родной планеты, могло не бояться быть разрезанным на части или сгнить в клетке от голода. Вторым постулатом было отношение к «условно разумным»: их вообще не рекомендовалось брать на борт без четкого приказа МИК, дабы не плодить в неразвитых мирах свидетелей существования инопланетян и, как следствие, пациентов психиатрических клиник. За нарушение своих правил МИК щедро раздавала выговоры, поднакопив которые экипаж мог попасть в «черный список» и больше никуда не полететь.

– Ох!

Как на грех, Финика угораздило выйти из дверей своего отдела именно в тот момент, когда я проходила мимо. Повезло еще, что это был он: будь на месте хрустального парня кто-то с фигурой Ингреймана, не миновать бы мне синяков. Он смотрел в сторону, так что отскочить не успел, и я на полном ходу в него врезалась. Лингвист с перепугу уронил что-то тяжелое и кирпичеподобное себе на ногу. Такой яркой ругани я не слышала ни от кого! Даром, что не поняла ни слова.

– Прости, – извинилась я, пока он, подпрыгивая на одной ноге, склонялся над расколовшимся от удара бруском с буквами.

– О-о, что за мерзкая табличка! Всю голову мне сломала, а теперь еще и ногу!

На мой взгляд, он переигрывал. Кусок плитки с налипшим на нее цементом, будто выломанный из туалета привокзального общепита, такого траура не стоил. Внимательно присмотревшись, я покраснела: письмена на ней оказались не столь уж загадочными. Я сходу их опознала и уверилась в своей версии происхождения плитки с точностью до меридиана.

Финик, малопонятно скрежеща зубами, принялся собирать отлетевшие в сторону осколки, бережно складывая паззл из неприличных слов и рисунка с подписью «Ленка – дура». Выскочивший из ниоткуда робот-стюард попытался было честно выполнить свой труд, но был с гневным воплем отпихнут в сторону и покрыт такой высокопрофессиональной руганью, что мне захотелось записать ее в блокнотик. Роботам на этом корабле решительно не везло.

– Зачем тебе эта гадость? – уточнила я, присаживаясь рядом с потерпевшим.

– Это не гадость, а таинственный манускрипт! – Финик явно дулся на меня за порчу своей драгоценной плитки. – Расшифровать хочу.

Я закусила губу, чтоб не расхохотаться. Таинственный манускрипт, ага.

– Если переведу, не будешь на меня обижаться?

Глаза у Финика оказались пронзительно-травяные, с веселыми коричневыми крапинками, а голографические очки увеличивали их, добавляя сходства с совой Афины. Вертикальные третьи веки ошеломленно хлопнули.

– Ты знаешь этот язык?!

– Это мой родной. Ну-у, не совсем этот, но понять нетрудно…

– Нетрудно?! – взвизгнул лингвист. – Да я уже год над ней бьюсь!

– Это кусок плитки, – я улыбнулась и подала ему крошку отколовшегося цемента, – и на ней просто ругательства.

– Пойдем! – Финик собрал большую часть осколков и задом сдал обратно в отдел. На оставшийся мусор тут же набросился робот-стюард, едва дождавшийся ухода капризных людишек.

Отдел лингвистики казался небольшим. Пространство скрадывалось великим множеством стеллажей, по самый потолок заставленных книгами с неопознаваемыми корешками. Свободным от шкафов был только центр комнаты, но там свои метры отвоевывал большущий стол в форме баранки. Стол и полки над ним были завалены какими-то приборчиками, пружинками, чертежами, линейками и прочей дребеденью, выдававшей инженерный характер обитателей отдела. Коих, к слову, оказалось двое: при нашем появлении из-за стеллажа выглянула прелестная девчушка с пушистыми беличьими ушками. Приветственно махнув хвостом, она снова скрылась из виду, и я посчитала невежливым спрашивать, кто это такая.

Финик тем временем нырнул под стол и, оказавшись в центре баранки, торопливо зашарил по ящикам. Выудив потрепанный лист тонкого пластика и маркер, протянул их мне.

– Я не умею писать на вашем языке.

– А, точно… – Финик почесал затылок маркером. – Я б тебя научил, но работы валом. Диктуй тогда.

Ну, я и продиктовала. Уже на третьем слове щеки лингвиста заалели, как лист рябины в сентябре, а его коллега высунула любопытствующую мордочку с самого верхнего яруса стеллажей и ошеломленно захлопала ресницами. Четвертую фразу переводчик озвучивать отказался, не отыскав ей аналогий в неподготовленном для такого размаха фантазии всегалактическом языке, так что пришлось нарисовать описанный процесс для объяснения. С изобразительными способностями у меня неважно, но я честно старалась, вертя листок так и эдак, и в конечном счете проткнула его маркером насквозь в самом нужном для понимания месте.

– Ничего себе, – пробормотал Финик, но, тем не менее, ответственно все записал. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться.

Мне тоже было слегка неловко, и я, в попытке сгладить конфуз, побарабанила пальцами по какому-то устройству на столе.

– Осторожно, там песни мо… – крикнула с высоты коллега Финика.

Остальные слова потонули в… даже не знаю, как назвать акустический кошмар, грянувший, как только я провела пальцем по прибору. Я отпрыгнула от стола, изо всех сил затыкая уши, но все равно слыша ужасающий вопль, вибрировавший где-то в горле и пробиравший до печенок. Звук сотни зашкаливших микрофонов наполнил все вокруг с неотвратимостью цунами. Перед глазами заплясали черные мушки, сердце скакало, как племенной конь в призовом забеге. Я поняла, что выпадаю из происходящего, и тут все прекратилось. Остаточный звон в ушах сменился благодатной тишиной.

– Что это за …?! – обогатила я лексикон Финика еще одним неизведанным словом.

– Брачная песнь кантикумских мокриц, – пояснила его коллега, удивительным образом успевшая спуститься с верхотуры и отключить адский прибор. – Повезло, что громкость минимальная была. Человека мокрички на раз вырубают.

Финик выполз из-под стола, под который свалился в первую же секунду дивного концерта, и сфокусировал упрямо сползающиеся в кучку глаза.

– Орика, я же просил не оставлять эту мерзость в плеере!

– Ой, подумаешь, сейчас уберу, – небрежно пожала плечами Орика и, вытащив флешку из устройства, ускакала с ней под потолок, перепрыгивая с полки на полку так, будто законы гравитации ее не касались.

Я с нажимом поковырялась в ухе и поспешила покинуть гостеприимных лингвистов, пока те не устроили вечеринку под хор кантикумских мокриц. Только бы никто не приволок эту горластую тварь к нам в отдел! Музыкальный Венимор от такого таланта, чего доброго, выкрутит себе уши.

Уже привычно спрыгнув в трубу, я плавно спружинила на силовых полях и на этот раз даже не покачнулась. Пожалуй, мне будет не хватать этих экстремальных спусков, если… когда вернусь на Землю.

На двери каюты все так же красовался мой шедевр. Зубная паста высохла и, кажется, частично впиталась в белый пластик, так что отскрести сие произведение искусства будет не так-то просто. Я с грустью подумала, что после моего ухода дверь наверняка отмоют, и на корабле не останется даже напоминания обо мне. А вот мне это место уже точно не забыть.

Я устроилась в гамаке, свесив одну ногу вниз, и уставилась в черную звездную даль. Где еще у меня будет такой вид? Ни одна картинка или фотография не смогла бы передать всей глубины и бесконечности космического пространства. Я провела рукой по прохладному плексигласу, ощущая себя крохотной пылинкой на фоне неизмеримой Вселенной. Где сейчас мой дом? Дождусь ли я возвращения на родную планету или так и умру на огненной Флиберии, вдали от всего, что мне знакомо и дорого?

Истерику устроить, что ли? Вот как пойду сейчас на прозрачный мост, как начну орать, рыдать и требовать билет домой! Интересно, меня просто вырубят или еще и в клетке запрут? В отделе Ванни и Манни, ха! Как особо опасную и неадекватную. А что, у пришельцев же наверняка найдется парочка регламентов и на такой случай!

За спиной прошуршала дверь, но я даже не оглянулась. Рим подошел и молча встал рядом.

– Почему ты можешь зайти в мою каюту без стука, а твоя дверь меня не пускает? – без особого интереса осведомилась я, не отрываясь от созерцания межзвездной темноты.

– Потому что я знаю о волшебной панельке сбоку от двери, – нравоучительно объяснил Рим, – а ты просто долбишь ногами стену. Я бы даже сказал, это суть отличия между Землей и Флиберией: разум против варварских методов.

– Не видела там никаких панелей.

– Справа. Проводишь по косяку, прикладываешь руку к появившемуся квадратику.

– А просто ручку нельзя было сделать?

Рим неопределенно пожал плечами, а я вспомнила, что пришельцы строят коридоры вокруг канализации, чтобы не смотреть на трубы. Наверное, невидимые дверные ручки тоже часть их эстетического восприятия.

– Чего пришел-то?

Мне ответил не Рим, а его желудок, издавший горестный стон. Я закатила глаза.

– Я тут горюю о своей порушенной жизни, а ты только о еде и думаешь!

– Между прочим, лучшее лекарство от хандры – вкусная нездоровая пища, – подмигнул Рим.

Ну не морить же его голодом теперь! Я нехотя вылезла из гамака и подошла к панели управления.

– И за каким из этих невнятных квадратов скрывается продукт, содержащий холестерин?

– За всеми. – Рим фривольно развалился в моем кресле. – Аглая потому и перекрыла экипажу доступ к меню заказа. Там же быстрые перекусы, а не овощные супы без соли.

– Сразу не мог сказать? – Я наугад ткнула в экран и забрала вывалившийся из панели сэндвич в треугольной коробке. – Я всю неделю на оладьевой диете.

– Так говорил же: не трогай первые три строчки, все остальное можешь смело есть. Что мешало заказать другое?

– Незнание языка мне мешало, – буркнула я. – Если из этой панели выпадут кабачки, меня стошнит.

– Зато Аглая будет в восторге. Никто, кроме тебя, их под страхом смерти не закажет.

Я вытащила еще несколько сэндвичей и перебросила их Риму. Изголодавший флибериец мигом вскрыл упаковку и запустил в них зубы, едва не поскуливая от удовольствия. Я уселась прямо на пол, облокотившись спиной на кушетку. С минуту мы молча жевали. Рим был прав: настроение действительно понемногу улучшалось.

– Не кисни, – подбодрил меня Рим. – Флиберийский космопричал – один из самых посещаемых, там ежедневно швартуются сотни кораблей. Наверняка среди них найдется хоть один, в чьи планы входит Солнечная система.

– Там очень жарко? Если сравнивать с Землей.

– На планете? Конечно, жарко, – хмыкнул Рим. – На Земле при такой температуре все моря бы выкипели.

– Чего же у вас не выкипают?

– У нас их нет. Только грунтовые источники, а над ними – природные атмосферные купола. Вода испаряется и оседает на них, как на крышках, а потом опадает обратно.

– Круговорот воды Флиберии, – усмехнулась я. – Что, вообще морей нет?

– Не на поверхности.

– Знаешь, Рим, земные ученые уверены, что жизнь на таких горячих планетах невозможна. А ты тут сидишь и бутерброды лопаешь вопреки всему, что я знала.

– Флиберийцы тоже когда-то не верили, что можно жить в вечном холоде Линат.

– Разве там холодно?

– Еще бы! Там знаешь какие ветры! А когда континент волной накрывает, будто на дне моря оказываешься: темно и холодно. Это не считая городов в океане, где вечно сырость и холодина.

– Ты там хоть был или по чужим словам судишь? – усомнилась я. По рассказам Веника, Линат была прекрасна, как балтийский берег на рассвете, а Рим поносит ее, будто общественный бассейн в клинике по лечению цистита.

– Был и даже купался. На спор. Чуть в ледышку не превратился! До сих пор не пойму, зачем наши предки их захватили. Жить там все равно никто не согласится, а с самих линатиан толку чуть. Им бы песенки петь да в воде плескаться. Разве что морепродукты поставляют, у нас-то нет поверхностных морей.

Теплолюбивый флибериец зябко передернулся и поспешил заесть неприятные воспоминания. Видимо, все зависит от личностного восприятия. Мне Линат однозначно нравилась больше огненной родины Рима.

– Здорово, наверное, побывать на стольких планетах.

– Еще без экзоскелета обойтись бы, и вообще замечательно, – поддакнул Рим.

– Подумаешь, чуток металла, – махнула рукой я. – Если бы мне предложили нацепить эту штуку и взамен отправиться в неизведанные миры, я согласилась бы, не раздумывая.

– Даже если это существенно укоротит твою жизнь?

– Эта штука сокращает жизнь? – Я так удивилась, что перестала жевать.

– Вдвое. – Рим горько усмехнулся. – Экзоскелет понижает температуру поверхностных тканей, но внутренние органы в буквальном смысле раскаляются добела. Это ненормальное состояние, организм находится в постоянном стрессе, испытывает непредусмотренные нагрузки и изнашивается значительно быстрее. И это не считая холода и прочих неудобств.

– Зачем же ты согласился на это?

– Я хотел летать. Лучше прожить меньше, чем жалеть об упущенной мечте.

А что бы выбрала я: прожить короткую, но яркую жизнь или спокойно скрипеть до старости, день за днем выполняя то, что не приносит удовлетворения? Наверное, большинство бы выбрали второе. Выполняли бы рутинную, однообразную работу ради денег или еще по каким-то причинам. Многие отказались бы от своих желаний, потому что они кажутся бесперспективными. А потом что? На пороге смерти оглянуться назад и понять, что напрасно прожил жизнь? Что-то в словах Рима определенно было.

– Не грузись, – посоветовал флибериец.

Он откинулся на спинку кресла, с наслаждением пережевывая вкусную вредную еду. Казалось, его совсем не заботило, что до старости ему не дожить.

– Рим, а сколько тебе лет?

– Двадцать девять.

– Это в земных или флиберийских?

– В среднегалактических.

Это мало что прояснило, но я решила не допытываться. В конце концов, какая разница? По сравнению с возрастом Вселенной наши жизни всего лишь пыль…

Мои размышления прервало неожиданное событие. Дверь каюты внезапно отъехала в сторону, явив пред наши очи Аглаю Ростную собственной персоной, страшно разгневанную и с пиломечом наперевес. В наступившей звенящей тишине Кип отчетливо произнес непечатное слово, услышав которое, Рим судорожно сглотнул и закашлялся.

– Так и знала, что ты тут, Айримир! – взвыла поборница здорового питания, указуя мечом на бутерброд в руках Рима. – Тройная порция в одну каюту – не может же хрупкая девушка столько есть!

Хрупкая девушка оперативно спрятала огрызок сэндвича под кушетку и покраснела, потому что с голодухи запросто могла слопать не только тройную, но и пятерную порцию таких бутербродиков. Но вмешиваться я не рискнула: слишком страшен был обоюдоострый аргумент в руках главы отдела обеспечения. Вместо этого я поспешила на помощь Риму, пока тот не задохнулся. Когда я с силой приложила его промеж лопаток, он так удивился, что мигом перестал кашлять.

– Ты чего дерешься?

– Так ведь не в то горло пошло, постучать же надо, – неуверенно оправдалась я.

– Такая гадость не может пойти в нужном направлении! – патетично возвестила Аглая и с надрывом проголосила: – Вы вообще представляете, сколько там калорий?!

– Представляем! – рявкнул доведенный до нервной чахотки Рим, мгновенно начавший излучать тепло, как включенный в сеть инфракрасный обогреватель. – А еще там знаешь, что?..

Флибериец перевернул упаковку и зловеще прочитал первую строку этикетки:

– Вода, мука, дрожжи, соевый белок, разрыхлитель, сорбит, соль…

На Аглаю стало страшно смотреть. На лице девушки застыл суеверный ужас, а меч в руке заметно задрожал.

– И это только в хлебе, – многозначительно двинул бровью флибериец. – Узнаем же, из чего делают колбасу! Переработанное мясо ориедского мухожора, крахмал, пищевой стабилизатор…

Позеленела не только Аглая, но и я. Чье-чье там мясо?!

Рим поднялся и грозно двинулся на коллегу, которая пятилась от каждого его слова.

– …краситель, идентичный натуральному ароматизатор, специи. – На последнем слове Рим окинул взглядом трясущуюся Аглаю и резко сунул бутерброд ей под нос: – Хочешь попробовать?

Аглая шарахнулась от него, как вампир от святой воды. Сходство стало неоспоримым, когда девушка зашипела, продемонстрировав нехилые гадючьи клыки, и сбежала так быстро, что я не успела заметить, в какую сторону. Рим закрыл дверь и с мрачным удовлетворением приговоренного к казни, который напоследок пнул палача, продолжил поглощать ориедского мухожора.

Я на такой подвиг оказалась неспособна. Переводчик легко подбирал аналоги слов, заменяя настоящие названия инопланетных продуктов похожими по свойствам и составу земными. Те же кабачки, например, на самом деле напоминали привычные овощи только вкусом и запахом. Перевод стопорился лишь на тех словах, для которых земных синонимов не существовало, так что я даже представлять не хочу, как выглядит животное, переработанное мясо которого входит в состав инопланетного сэндвича. Лучше бы оладьи ела, честное слово! Бу-э!

– Чего ты раньше-то ее не прогнал? – Я сглотнула, до сих пор ощущая во рту вкус неведомой зверушки.

Рим беззаботно усмехнулся и отмахнулся сэндвичем так, что оттуда вылетел кусок инопланетной колбаски трупно-голубого в крапинку цвета. Мое лицо приобрело в точности такой же оттенок. Ну все, отныне буду расковыривать каждый проклятый бутерброд и пристально изучать его содержимое! Еще одно столь же дивное кушанье, и даже крепкие астробиологические нервы дадут фатальный сбой.

– Раньше у меня не было внештатной подружки, в каюте которой можно перехватить кус. А от Аглаи так просто не избавишься. Теперь она удвоит усилия.

– Будет подсовывать тебе самые блеклые кабачки без малейших признаков зажарки? – От того, что гордый флибериец назвал меня своим другом, потеплело на душе.

– Они очень важны для мужского здоровья, – заговорщицким шепотом подтвердил Рим, и я расхохоталась вслед за ним.

***

На следующее утро я проснулась в прекрасном расположении духа и решила не унывать. Впереди была еще целая неделя, за которую могло измениться что угодно. Может, МИК пришлет «Фибрре» срочную разнарядку в Солнечную систему, как было с Октима-2. Или я спасу от верной гибели какого-нибудь зверька, пострадавшего при посадке шаттла на планету, и меня не только с почестями отвезут домой, но и прилюдно похвалят за избавление корабля от очередного выговора. А может, капитан разглядит мои таланты и решит, что тут я нужнее, чем на Флиберии. Это действительно лучший выход: доказывать полезность нужно делом, а не словами. Пусть увидит, что я тут не баклуши бью, а честно работаю, как все остальные. Веник мной доволен, а значит и Леотимиру не на что жаловаться. Вот придет он к нам с инспекцией, обалдеет от наведенного порядка и сам предложит остаться с ними, пока не подвернется нужный рейс. А мне не придется блеять что-то бессвязное и доказывать упертому пришельцу, что «отсталые» земляне очень даже могут приносить пользу.

Замечтавшись, я проглотила привычные оладьи, не решившись на повторение эксперимента с сэндвичами, влезла в свеженькую после вчерашней стирки одежду и вприпрыжку побежала в зверинец. Сегодня Венимор оставил на меня весь отдел. Сам он отправился помогать Ванни и Манни: у них приболел тираннозавр, и все биологи корабля совместными усилиями уже второй день пытались заставить его пить горькое лекарство. Ящер упрямо отворачивал морду, игнорируя ласковые уговоры, щедрые посулы и страшные угрозы, и время от времени чихал так, что дрожал прозрачный мостик.

Зверюшки встретили меня разноголосым гомоном. Я погладила тех, кто был по пути и не собирался откусывать мне руку, остальных оглядела сквозь вакуумное поле. Кому-то подсыпала корма, некоторым поменяла воду. Убедилась, что все живы, здоровы и отбрасывать разнообразные конечности не собираются, и перешла к другим обязанностям.

Завтра у «Фибрры» высадка, а значит, нас ждет прием нового постояльца, а может, и не одного. Я прослушала сводку МИК по планете, выяснив плотность атмосферы и температурный режим, и отправилась настраивать пустые клетки, чтобы потом не метаться в поисках нужной плотности воздуха, пока несчастный зверек будет задыхаться в непривычной смеси газов. Надиктовала в автоприемник требуемые условия, накинув пару процентов на форс-мажор. Вчера мы надули три клетки, но в ряду их почему-то оказалось четыре, причем последняя была уже настроена. Зачем Веник вытащил еще одну? Да еще такую грязную, всю в серебристых перьях. Что-то они мне напоминают, цвет совсем как у…

Арши!

Я переполошилась, заметавшись вдоль ряда клеток, надеясь обнаружить в них проказливого канависа. Честное слово, скоро перепишу его в разряд условно-разумных и отправлю домой! Этот паршивец так и норовит вырваться на волю, причем не ради эфемерной свободы, а просто так, позабавиться. Что ж, браво: настойчивость увенчалась успехом! И где теперь его искать?

Я подбежала к настенной панели, лихорадочно вспоминая, как Веник включал поиск по идентификационному чипу. Главное не открыть другие клетки, иначе здесь начнется дурдом. Несмело ткнула в один из квадратиков, заверив себя, что обязательно выучу всегалактический хотя бы в объеме линатиан. Обойдусь без произношения – говорить и через переводчик можно – но умение читать порой просто необходимо!

К счастью, с квадратиком я угадала (на панели зверинца их и было-то всего три, остальные команды задавались уже с экрана) и торопливо пролистала открывшуюся схему корабля. Яркие точки чипованных животных раскрашивали зверинец сплошным красным цветом. Несколько меток было также в вольерах чудовищ, на нижнем ярусе мостовой палубы.

Только бы Арши не сбежал из отдела! Если он где-то в этой комнате, изловить его будет нетрудно: подманю чем-нибудь вкусным и водворю на законное место жительства. Я перелистнула схему и застонала: в недрах лабиринта на каютной палубе четко выделялась красная точка, и она целенаправленно перемещалась по внутренним коридорам. Судя по всему, этот паршивец пробрался в систему вентиляции.

– Ну погоди же у меня, – зловеще проскрипела зубами я, неотрывно наблюдая за ползущей меткой.

Как только канавис вывалился в общий коридор, я приметила место и пулей сорвалась туда. На всех парах промчавшись по балкону, я невежливо отпихнула с пути Финика и шмыгнула в коридор с лифтовой шахтой прежде, чем он успел возмутиться.

На жилом этаже было пустынно: большая часть экипажа на рабочих местах, остальные либо уже спали, либо еще завтракали. Я увидела Арши почти сразу, и, к сожалению, он меня тоже заметил. Заполошно захлопав крыльями, канавис попытался уйти на бреющем полете, но с миковской системой искусственной гравитации, притягивающей все объекты к полу независимо от положения корабля в пространстве, особо не полетаешь. Сила притяжения здесь немного превосходила даже земную, не говоря уж о родной планете Арши. Мне-то что, я не летаю и даже особо не прыгаю, а вот упитанный канавис никак не мог взять в толк, почему короткие крылышки проигрывают битву с пузом. Да, дружок, тут тебе не Альтика, где даже камни временами парят. Не вписавшись в разворот скругленного коридора, зверек предпочел удирать лапами, время от времени оборачиваясь на грозно сопящую меня и издавая инфразвуковой гавк, который я не слышала, но ощущала по звону в ушах.

– А ну стой, мерзавец! – горячо зашипела я, уже чувствуя колотье в боку.

Арши прижал перья и припустил еще быстрее. И откуда только прыть взялась? Я задохнулась и остановилась, облокотившись на коленки. Нет, в кольцевом коридоре мне его точно не поймать, мы можем так бегать до бесконечности. Вредный канавис, словно издеваясь, остановился поодаль и торжествующе оттопырил хвост.

– Ну ты и зараза! – с чувством высказалась я, тяжело дыша. – Не буду тебе больше орешки щелкать, сам клюв стирай!

Арши пренебрежительно пощипал перышки, давая понять, что свободу за орешки не продаст. Я осмотрелась, думая, как же его поймать. Может, в каюту заманить? В комнатушке три на пять бежать особо некуда – накрою толстовкой и отнесу в клетку. Жаль только, что моей расписной двери отсюда не видно, а значит, придется на время воспользоваться чужой.

Я провела рукой по стене справа от ближайшей двери, как учил Рим, и приложила ладонь к черному квадрату, который выдвинулся из стены. Надеюсь, на меня не обидятся за этот взлом с проникновением, тем более что ничего воровать я не собираюсь. Кому принадлежит эта каюта, я не знала, но внутри оказался почти такой же кавардак, как у Рима. Вещи живописными кучами валялись на полу, дверцы ванной и шкафа были сдвинуты в сторону. Я заглушила совесть рассуждением, что будь хозяин этого бедлама против посетителей, он мог бы просто запереть дверь, когда уходил.

– Арши, а что у меня есть… – Я сделала вид, что жую что-то вкусное, и канавис заинтересованно повернул ко мне обе пары глаз. – М-м, какая вкуснятина! А тебе не дам.

Арши возмущенно курлыкнул.

– Да, – печально кивнула я. – Потому что ты плохой мальчик. Убежал – корми себя теперь сам!

Я гордо развернулась и зашла в каюту, а там, притаившись за приоткрытой дверью, сняла толстовку и замерла, поджидая жертву. Первая часть плана сработала на ура: уже через десять секунд по полу процокали коготки, и любопытный канавис несмело просунул голову в каюту. Я затаила дыхание, боясь шелохнуться и спугнуть его. Периферийное зрение у него не очень, но, если двинусь, он меня услышит. Арши постоял, пискнул и радостно впорхнул внутрь.

– Попался! – диким зверем зарычала я, захлопывая дверь и кидаясь на него с толстовкой наперевес.

Арши дорого продал вольную жизнь, погоняв меня по каюте еще добрых три минуты, сбивая на пол все, что не было сбито до нас, и обильно теряя перья. Наконец накрыв его толстовкой, я завязала на узел рукава, капюшон и застегнула молнию, заключив притихшего зверя в подобие мешка. Наспех устранив последствия схватки, закинула Арши на плечо и уже хотела выйти, но тут дверь зашипела приводом и открылась.

На мое счастье, стоящий на пороге флибериец смотрел в сторону коридора, так что меня не заметил. А вот я от страха чуть не лишилась чувств: хозяином каюты оказался Ингрейман. Не успев ничего обдумать, я метнулась в ванную, молясь, чтобы ему не приспичило принять душ.

Прижавшись к холодной стене, я замерла, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате. Арши, завернутый в толстовку, уютно сопел внутри, отогреваясь и успокаивая нервы после изнурительной прогулки. Его клювик выглядывал из-под подола, и я надеялась, что ему не придет в голову спеть от удовольствия.

Ингрейман быстрым шагом подошел к панели управления и запиликал кнопками. Со стороны двери что-то щелкнуло, и меня прошиб холодный пот. Он что, запер каюту? Зачем?

«Он заметил тебя и сейчас будет мучительно убивать», – подсказал внутренний голос, очнувшийся в минуту волнения.

Хоть бы раз что-то позитивное сказал, подумала я в ответ, ощущая, как руки под весом Арши начинают мелко подрагивать. Кажется, кому-то пора на диету, вон какое пузо на орешках отъел!

Тем временем флибериец связался с кем-то по личному терминалу. После серии длинных гудков на том конце все же ответили, и я затаила дыхание, невольно прислушиваясь.

– Привет, Армада.

– Привет, красавчик, – засмеялся механический голос, будто нарочно растягивая слова. – Тебе идет новый имидж.

– Еще бы, – буркнул Ингрейман. – Подлецу все к лицу.

– Нашел?

– Нашел. Только еще не забрал.

– Почему? – Собеседник Ингреймана помрачнел.

– Да он на самом видном месте лежит, как назло. Умыкну – заметят. Нужен какой-то кипиш, понимаешь? Вот жду, когда стоянка на Флиберии будет, там под шумок можно будет спереть.

– Я начинаю сомневаться в твоих методах, мой друг, – так зловеще произнес голос, что у меня по спине побежали мурашки, а Ингрейман зачастил:

– Ну че ты сразу, вот че ты? Когда я тебя подводил? Все будет в лучшем виде!

– Ты подвел меня на Гронатее, – спокойно заметил невидимый собеседник. – Но я готов забыть об этом, если принесешь фрагмент до конца недели.

– Блин, да не могу я сейчас его стащить! – горестно возопил Ингрейман. – Тут полный корабль флиберийцев! Если ты не в курсе, эти падлы огнем пыхают почище твоего бластера!

Я окончательно запуталась. Ему-то что с того огня?

– Ты уверял, что задание для тебя не представляет трудности.

– Хорошо, признаю: это сложнее, чем казалось, – нехотя проворчал Ингрейман. – Доволен? Зато я вывел из строя подачу энергии на щиты.

– И какой нам с этого прок? Добавят из других систем, только и всего. Не нужно самодеятельности, просто достань мне гребаный фрагмент!

– Так говорю же: суета нужна. Чтобы схватить и без палева сбежать, пока не хватились.

– Ну, раз тебе так нужен кипиш, – мрачно прошипел голос, – я его тебе устрою!

– Сережа! – вскрикнул Ингрейман, но собеседник, кажется, бросил трубку.

Ингрейман снова запиликал кнопками, пытаясь восстановить связь и ругаясь сквозь зубы. Я судорожно прижимала к себе толстовку, едва дыша от страха. Ну все, теперь мне точно крышка! Если Ингрейман узнает, что я все слышала, он вышвырнет меня в открытый космос. Или засунет в модуль утилизатора прямо в этой каюте. Или просто и незатейливо сожжет заживо…

В ужасе от собственных мыслей, я слишком сильно сжала толстовку, и оскорбленный Арши, не оценив столь страстных объятий, тяпнул меня зазубренным клювом. Я машинально охнула, роняя кофту, и услышала за дверью леденящую душу тишину. Арши выбрался из-под тряпки и, шумно встряхнувшись, процокал когтями по полу. Ингрейман сделал осторожный шаг в сторону ванны. Я зажмурилась.

– А ты тут откуда? – неожиданно спокойно спросил флибериец, и я рискнула приоткрыть глаза.

Проказник Арши вспорхнул на руки Ингрейману с такой охотой, словно это был его родной папочка. Не будь я так напугана, наверняка бы приревновала. Ничего себе номер! Кормишь его, чешешь, клетку за ним убираешь, а он на флиберийцев вешается!

– Что, сбежал, да? Тоже свободы хочется? А как ты в каюту пробрался?

В ванной потемнело: внушительная фигура Ингреймана перекрыла тенью дверной проем. Его рука потянулась к тепловому сенсору, включающему свет. Я укусила губу, чтоб не завизжать.

– Ингрейман! – гаркнул коммуникатор на его руке голосом капитана, заставив вздрогнуть нас обоих. – Ты мне срочно нужен, зайди!

Ингрейман чертыхнулся, зло сплюнул в сторону и вышел, забрав с собой Арши. Толстовка осталась на полу, очевидно принятая в потемках за свалившееся с крючка полотенце. Я сползла по стене и обняла себя трясущимися руками.

Когда меня угораздило так крепко влипнуть? Еще каких-то семь дней назад я жила обычной, скучноватой, но вполне комфортной жизнью. У меня была крохотная квартирка, любимая работа и несбыточная мечта отыскать внеземную бактерию на осколке метеорита. А теперь я на другом краю Вселенной, с весьма зыбкими шансами вновь увидеть родную планету, да еще подслушала заговор инопланетянина, который может сжечь меня живьем!

Выждав полминуты для верности, я подобрала толстовку и опрометью выскочила в коридор. Нужно каким-то чудом оказаться у Веника раньше Ингреймана. Я что было духу припустила в противоположный конец каютной палубы, чтобы не столкнуться с ним у лифтовой трубы. Едва отыскав другую шахту, вылетела на балкон и снова сбила с ног Финика.

– Eh! La ela kupa de compaza!

Слов я не поняла, но смысл уловила по тону. И чего так сердиться? Я ведь не виновата, что он постоянно подворачивается мне под ноги!

Я пробежала по балкону, не чуя под собой ног, но у самого отдела резко затормозила: дверь была открыта. Опоздала! Теперь он точно поймет, что это я впустила Арши в каюту! Тяжело дыша, я попятилась от дверей, разрываясь между желанием бежать без оглядки и обещанием подготовить все к возвращению Веника.

Так, спокойно. Откуда ему знать, где я была? Может, я по делам отлучалась!

В итоге победило чувство долга, и я шагнула за порог, как в ледяную прорубь.

– Саша-у-нас-такое-горе-Арши-сбежал-ты-его-не-видела-случайно-он-уже-три-раза-сбегал-где-его-носит-опять… – Веник просматривал схему корабля на панели и горестно заламывал руки.

Я издала облегченный стон, который Венимор расценил по-своему, тут же залопотав:

– Нет-нет-ты-не-переживай-он-обязательно-найдется-он-всегда-находится-и-ты-не-виновата-это-я-вчера-клетку-неплотно-прикрыл-когда-Манни-и-Ванни-переполошили-тут-всех-у-меня-такое-бывает-старею-рассеянным-становлюсь…

– Это ищете? – громыхнуло у меня за спиной.

Я подскочила и круто обернулась, вжимая голову в плечи. Ингрейман стоял в метре от меня, брезгливо держа беглеца на вытянутых руках. Для своих габаритов передвигался он удивительно бесшумно.

– А-а-вот-и-нашелся-малыш-спасибо-большое-Ингрейман-а-я-то-думаю-почему-его-нигде-не-видать-а-он-на-мостовой-прячется-за-вольерами-и-не-разглядишь-вот-видишь-Саша-а-ты-переживала…

Ингрейман сгрузил мне на руки свою ношу и удалился, даже не взглянув на меня. Я посадила канависа в клетку, где он незамедлительно свернулся в комок и заснул, притворяясь послушным мальчиком.

Работалось мне в тот день из рук вон плохо. Мыслями я все время возвращалась к подслушанному разговору и строила догадки, что же такое заметное хочет украсть Ингрейман и какими неприятностями это грозит кораблю.

– Ты-устала-Саша-иди-отдыхай-я-один-тут-все-закончу, – Веник по-отцовски ласково погладил меня по голове, – ты-сегодня-сама-не-своя-может-приболела-давай-я-тебя-через-сканер-прогоню-хочешь?

– Все в порядке, – соврала я. – Просто что-то взгрустнулось.

– Ты-не-хочешь-высаживаться-на-Флиберии-да? – проницательно спросил Венимор. – Там-вовсе-не-плохо-это-очень-красивая-планета-у-них-такие-закаты-пламенные-что-дух-захватывает-я-всякий-раз-смотрю-налюбоваться-не-могу-тебе-обязательно-надо-хоть-раз-это-увидеть…

– А толку, если наружу выйти нельзя?

– Зачем-выходить-у-них-огромный-космопричал-ты-там-будешь-будто-в-городе-внутри-оптимальная-температура-уровни-защищены-прозрачным-куполом-ты-сможешь-все-рассмотреть-не-выходя-наружу…

– И сколько я там пробуду – месяц, год? Десятилетия? За это время на Земле все так изменится, что я уже не впишусь. Если возвращаться, то сразу. Иначе смысла нет, лучше тогда остаться тут.

– Но-мы-еще-долго-к-Земле-не-полетим-это-изученный-сектор-туда-флагманы-не-гоняют-просто-так-останешься-здесь-домой-вряд-ли-вернешься-хочешь-я-попробую-с-капитаном-поговорить-правда-сомневаюсь-что-он-меня-послушает-он-вообще-человек-такой-непростой…

– Я уже сама не знаю, чего хочу. – Я потерла лоб и неожиданно поняла, что действительно очень устала.

Утренние события выбили из колеи, отодвинув собственные желания на задний план. Вот я уйду, а что будет с «Фибррой»? Вдруг этот предатель задумал что-то страшное? Я-то сама на Флиберии буду в безопасности, а ребята? Нельзя позволить им и дальше летать рядом с ним. Надо что-то делать, но как остановить здоровенного огнеопасного пришельца, и поверят ли мне, если я устрою ему очную ставку? Слово приблудной землянки против флиберийца из командного состава… Да-а, тут все непросто.

– А-я-вот-очень-хотел-бы-чтобы-ты-осталась-и-не-думай-что-это-я-просто-потому-что-мне-лень-снова-тут-справляться-одному. – Веник ободряюще улыбнулся. – Хотя-ты-здорово-мне-помогаешь-я-без-тебя-бы-тут-совсем-закопался-но-просто-я-буду-по-тебе-очень-скучать.

Всхлипнув, я порывисто обняла его поперек живота – докуда доставала. Веник смущенно крякнул и неловко погладил меня по спине. Стремясь поднять мне настроение, он сел рядом и принялся наигрывать нежную мелодию на книктаре. Когда я впервые увидела линатианский музыкальный инструмент, то приняла его за оружие. Книктар был похож на бумеранг, иззубренный и очень острый. Вряд ли кто-то еще мог бы творить на нем музыку. Лично мне эта штука напоминала метательные звезды ниндзя или что-то вроде того. Было в нем что-то зловещее. Но, конечно, не для мирной натуры Веника – для него это был всего лишь инструмент, не опаснее гитары или дудочки.

Я слушала и понемногу таяла. Венимор сказал именно то, что мне так хотелось услышать: на «Фибрре» кто-то вспомнит обо мне, когда я уйду. И от этого на сердце потеплело, будто внутри взошли два флиберийских солнышка.

А с Ингрейманом мы еще разберемся. Главное убедить кого-то в моей правоте. И, кажется, я уже знаю, с кого начать.

***

Поздно ночью я прокралась к каюте Рима и, беспрепятственно открыв дверь уже опробованным способом, прошла внутрь. После освещенного коридора в каюте было темно, как в склепе. Я с трудом пробралась через завалы всяких безделушек, судя по хрусту, раздавив пару вещиц. Хорошо хоть каюты типовые, можно примерно сообразить, в какую сторону идти. Глаза быстро адаптировались, и темнота оказалась не такой уж кромешной: каюту тускло освещали несколько предметов из коллекции Рима. Я цапнула с полки и внимательно разглядела один из них: неприглядный камешек размером с грецкий орех излучал изумрудный свет, как гнилушка.

Флибериец сладко посапывал на кушетке, уткнувшись носом в подушку. Я минутку поумилялась и заодно разглядела экзоскелет на спине, подсвечивая себе светящимся камешком.

– Рим, проснись, дело есть.

Парень глухо застонал и выругался на непонятном языке, напирая на «к».

– Это ты по-флиберийски сейчас сказал? – с любопытством уточнила я, присаживаясь на корточки рядом с кроватью. Вообще-то язык был ничего, певучий, но какой-то излишне агрессивный, что ли. Хотя ругательства на каком ни скажи…

– Никакого покоя от этой девчонки! – сонно пробормотал Кип, выходя из спящего режима. – Ну чего тебе?

– А ты зачем проснулся, я к тебе, что ли, пришла? – огрызнулась я. – Спи себе дальше, устройство виндоус!

Кип от возмущения полыхнул не синим, а оранжевым.

– Моя прабабушка вычисляла лучше, чем все ваши земные технологии, вместе взятые!

– Да заткнитесь вы оба, – проворчал Рим.

Он неохотно сел, свесив с койки босые ноги, и несколько секунд медитировал на мой наряд. Панель управления упорно выдавала мне мужскую одежду, не реагируя на возмущенные тирады в свой адрес, так что я была в непомерно огромной футболке, рассчитанной скорее на комплекцию Ингреймана, и, к счастью, в собственных трусах. Выбежав из каюты, я как-то не подумала переодеться, а потом просто стало лень возвращаться. В конце концов, Рим сам не шибко одетый, да и чего он, голые ноги никогда не видел?

Рим перевел взгляд повыше, широко зевнул и выдал:

– Если ты хотела меня соблазнить, то знай – попытка провалилась.

– Это потому что ты ешь мало сельдерея, – отшутилась я. – И нечего ржать, я по серьезному делу пришла.

– И оно не терпит до утра, потому что?..

– Речь идет о заговоре.

Кип издал пренебрежительный звук, свойственный лошадям, и мне захотелось накрыть его подушкой и сесть сверху, чтобы не слышать ехидного голоса.

– Все с ней понятно! Айримир, давай спать, девчонке просто хочется внимания.

– Слушай, заткни его, или я за себя не ручаюсь! – предупредила я, указывая пальцем на вредный коммуникатор.

Рим закатил глаза, призывая на наши головы громы небесные, и сдвинул одеяло так, чтобы прикрыть не только себя, но и лежащего у подушки Кипа. До меня вдруг дошло, что под одеялом на парне ничего нет, и я неожиданно для себя страшно смутилась.

– Саша, у меня высадка через несколько часов, и я не собираюсь переносить ее из-за твоей бессонницы. – Рим хмуро протер заспанные глаза. – Либо не тяни резину, либо давай отложим этот разговор до моего возвращения.

Я собралась с мыслями и выложила ему все, что запомнила. Рим слушал внимательно, сосредоточенно хмурясь, но выдал совершенно не ту реакцию, которую я ожидала:

– Не может быть. Кто угодно, но не Ингрейман.

– С чего такая уверенность? По мне, так он тот еще жук.

– Он первый помощник Леотимира и его лучший друг. Если бы ему что-то понадобилось, он просто попросил бы, и ему бы это отдали без вопросов.

– Но ты же не знаешь, что именно ему нужно! Может, что-то очень ценное, такое, чего ему никто не даст.

– Леотимир отдал бы ему даже саму «Фибрру». – Пожал плечами Рим. Металлические пластинки экзоскелета на его руках и груди красиво блеснули в свете инопланетных безделушек. – Да и нет у нас ничего столь уж ценного.

– Тогда что я слышала?

– Скорее всего, ты что-то не так поняла.

– Да все я так поняла! Может, это и не ваш Ингрейман вовсе!

– Ну да, – усмехнулся флибериец. – Что я, Ингреймана не узнаю? Мы с ним двадцать лет знакомы! А уж Леотимира точно не обманешь переодеваниями.

– Может, это его злобный брат-близнец. Он никуда не отлучался в последнее время в одиночку?

– Вызывали его тут как-то из МИК. Но оказалось, что по ошибке, так что он вернулся в тот же день. – Рим честно напряг мозги, припоминая, и спохватился: – Саша, ну что за чушь? Нет у него никаких братьев, тем более близнецов! Ингрейман вообще единственный ребенок в семье!

– Рим, я знаю, что слышала, это не было похоже на шутку. Сам подумай, зачем мне врать?

– Я верю, что не обманываешь, просто мне кажется, что ты что-то неправильно истолковала. Но если тебе от этого легче, я присмотрю за ним. Замечу что-нибудь подозрительное – скажу.

Хоть что-то для начала. В том, что Рим что-то заметит, сомнений быть не могло. Предатель непременно чем-нибудь себя выдаст!

– Только не забудь завтра. Кстати, что это такое? – Я потрясла камнем-светлячком, который так и держала в руке. Он помог мне с легкостью пробраться сквозь завалы каюты к двери, ничего не свалив в потемках.

– Понятия не имею. Мне его недавно аборигены всучили. – Рим завалился на кровать и, накрыв голову подушкой, глухо добавил: – Можешь забрать на память, только дай поспать!

Я пожала плечами и вышла, прихватив камешек с собой.

Космический рейдер «Армада»

Когда ночную тишину внезапно разрывает вой главной сирены, а во всех помещениях начинает мигать тревожный красный свет, тут не до умываний и неспешного завтрака. Фок подорвался с кровати и вылетел в коридор в одних трусах. Вокруг шуршали двери кают, заспанные наемники выскакивали из комнат полураздетыми, зато с разнокалиберными пушками. Никто точно не знал, что случилось, но красная тревога могла означать только одно: на корабль напали.

– Может, копы? – предположил Поль, пробегая мимо.

– Да откуда им взяться в этой глуши? – не поверил кто-то.

– Эй, пацан! – окликнули Фока. – Сбегай на мостик, узнай, чего там стряслось, а?

Фок кивнул, во всю прыть помчался в командный модуль, ворвался в рубку и с разбегу врезался в Людочку, которая стояла у входа.

– Бросаться на девушек нагишом – не самая изящная тактика, Фок, – насмешливо протянул Сергей, входя в рубку мгновением позже в обнимку со здоровенным старинным огнеметом.

– Что случилось? – выдохнул Фок, потирая ушибленное плечо и бросая Джамалудире извиняющийся взгляд.

– У нас экспериментальный кипиш.

Капитан небрежно бросил огнемет на пол и встал возле энерпульта. Фок заметил открытые окна камер видеонаблюдения. Сергей с усмешкой следил, как пираты носятся по коридорам с оружием, пытаясь определить источник угрозы. Фок перевел недоумевающий взгляд на Людочку, но та только руками развела, сама ничего не понимая. В отличие от него, она была полностью одета. Фок решил бы, что тревога застала ее вне постели, но четкий след от подушки на виске не оставлял сомнений: еще пять минут назад девушка безмятежно спала. Вот что значит военная выправка!

Вдоволь налюбовавшись на паникующих людей, Сергей ввел персональный код и отменил тревогу. Тишина, опустившаяся на корабль, уже через несколько мгновений сменилась многоголосой руганью пиратов. Капитан с улыбкой ей повнимал, как скрипичной партии, а потом прокашлялся и объявил по громкой связи:

– Доброй ночи! Всем спасибо за участие в эксперименте. Прошу командиров первого состава собраться в рубке. Остальным – отбой.

На камерах было видно, как хмурые наемники зло сплевывали, пинали стены и грозили кулаками в пустоту. Кое-кто сразу отправился досыпать, другие сбились в кучки по два-три человека и зашушукались, увлеченно перемывая кости неугомонному капитану. Четверо самых свирепых нестройной толпой протопали в сторону рубки.

Поднятые среди ночи пираты сонно щурились и позевывали, переминаясь с ноги на ногу. Сергей улыбался, будто не замечая направленных на него хмурых взглядов.

– Надеюсь, вы не в обиде за этот маленький переполох. Я хотел посмотреть насколько меняется поведение экипажа во время красной тревоги.

– Чертов псих-х-холог, – прошипел кто-то, но капитан не обратил на него внимания.

– По-моему, получилось чудесно. – Сергей поднял огнемет и продемонстрировал его ошалевшей публике. – Кажется, эта вещица украшала стену твоей каюты, Райн?

Один из наемников возмущенно охнул.

– Не быкуй, отдам. – На этот раз капитан уложил пушку в свое кресло, как почетного гостя. – Я хотел проверить, возможно ли украсть что-либо прямо из-под носа человека, если достаточно хорошо его отвлечь. С этим справился бы даже ребенок.

При слове «ребенок» наемники покосились на Фока, заставив того обиженно засопеть. Месяц назад парню исполнилось семнадцать лет, и по галактическим меркам он уже считался взрослым. Но на пиратском корабле Фок все равно остался самым младшим и всерьез его не принимали.

– Я рассчитываю повторить эксперимент, но в этот раз объектом красной тревоги станет всем вам известная «Фибрра».

– Опять эта «Фибрра»! – возмутился наемник в полосатых портах. – На кой черт она нам сдалась? Неделю тягаемся за ней, как кобели за сучкой, и упускаем выгоду!

– Это какую? – ласково спросил Сергей, но у Фока мурашки побежали от предчувствия чего-то нехорошего.

– Сереж, да он прав! – крикнул Поль. – В одном секторе отсюда трасса тягачей проходит, по ней столько всяких грузов перевозят, а мы тут торчим!

– Давай просто выпотрошим эту долбанную «Фибрру», заберем то, что тебе там так надо, и свалим в соседние сектора! – предложил Райн, и наемники поддержали его одобрительным гудением.

Сергей сделал плавный шаг в их сторону, и пираты выжидающе замолчали.

– К сожалению, осуществить этот глубоко продуманный план нам мешают некоторые обстоятельства. Первое, – Сергей оттопырил палец (почему-то средний) и медленно двинулся вдоль строя, – «Фибрра» – хорошо вооруженный линкор. Флиберийцы могут сколько угодно убеждать всех в миролюбии, но свои корабли они все равно строят с расчетом на боевые действия. Их посудина значительно превосходит нас в огневой мощи. Одно попадание – и «Армада» станет кучкой обломков, так что ввязываться в открытый бой нам нельзя. Второе, – капитан продемонстрировал наемникам еще один палец, и нервирующий всех жест стал похож на обычную «козу», – я не хочу, чтобы команда «Фибрры» догадалась о нашем интересе к одному определенному предмету. Если кто-то из них узнает о его истинной ценности, вещицу передадут в МИК, а оттуда мы ее точно не выцарапаем. Славные деньки, когда я мог запросто пройти к ним на склад, давно в прошлом. И третье: экипаж «Фибрры» насчитывает порядка ста человек, а нас здесь всего тридцать два.

– Да там одни ботаны, чего они нам сделают? – засмеялся коренастый наемник, стоящий неподалеку от Райна. Фок едва узнал в нем Капу без привычной камуфляжной формы. Здоровяк умудрялся выглядеть внушительно даже в пижамных штанах в крупную звездочку. – Натравят на нас своих зверюшек и поколотят селекционным укропом?

Наемники загоготали. Сергей рассмеялся вместе со всеми, а Фок и Людочка переглянулись. Капитан уже побил все рекорды собственной терпеливости.

– Оставь ты это дело, Серега, мой тебе совет, – продолжил ободренный Капа. – Надо грабануть их просто и все, не майся дурью.

– Что бы я делал-то без твоей мудрости, – хмыкнул Сергей. – А реши-ка мне задачку: все командование «Фибрры», а это, изволь заметить, семь штатных единиц, составляют флиберийцы, которые с пеленок обучаются Т’ахару. – Сергей облокотился на энерпульт и обвел притихших наемников насмешливым взглядом. – Каждый из них играючи справится с тремя, а то и четырьмя противниками, остальные же и близко к ним не подойдут: жарко, знаете ли. Плазмометами их не возьмешь, будете пульками стрелять, как протоглимейцы? Или дротиками отравленными их зашвыряем? А что, это мысль! У кого есть навыки игры в дартц?

– А если чем-нибудь холодным?

– Валяй. С удовольствием посмотрю, как ты будешь захватывать корабль с помощью ведерка со льдом. – Сергеевы глаза недобро блеснули, но он спокойно продолжил: – Кроме того, у флиберийских кораблей мощная система внешней защиты. Они включат ее, едва заметят нас, и «Армаду» расстреляют, как только мы пересечем границу. Даже если нам каким-то чудом удастся миновать внешние щиты незамеченными, на корабле служат твиникийцы – надеюсь, не нужно объяснять, кто это? – которые засекут нас в мгновение ока. Да и зверюшки, Капа, разные бывают. А чтобы не быть голословным…

Никто не успел ничего понять или сделать: прутья силовой решетки внезапно пропали, и обе гипадеры припали к земле, подметая хвостами пол и готовясь к прыжку.

– …попробуй-ка справиться с ними, – закончил капитан.

Наемники дружно охнули и вскинули оружие, раскрасив черные гладкие лбы хищниц алыми точками мишеней. Гипадеры метнулись в разные стороны, уходя из зоны обстрела. Там, где они только что стояли, пол немедленно вспучился под шквальным огнем. Людочка с отчаянным криком кинулась куда-то вбок.

Гипадеры с яростным шипением бросились на людей с двух сторон, ловко уворачиваясь от неприцельных выстрелов и не давая никому опомниться. Они двигались так быстро, что люди не успевали за ними взглядом, не то что дулом. Рубка наполнилась криками и грохотом выстрелов. Хищницы повалили стоявшего ближе всех Капу, выбив из его рук бластер. Остальные наемники бросились к выходу, на ходу меняя батареи, но рубка оказалась заблокирована. Пираты простучали в запертые двери спелым горохом, снова прицелились, но стрелять не стали, боясь зацепить собрата.

– Серега-а-а! Отзов… а-а-а! Я понял! А-а-а! Поня-а-ал! – срывая глотку, проорал Капа в перерывах между воплями боли.

Фок метнулся к капитану и вцепился в его воротник. Вернее, попытался: Сергей перышком скользнул в сторону, и руки вхолостую мазнули по ткани, не успев ее сжать.

– Остановите их! Пожалуйста! Они же сейчас его разорвут!

– Серега, отзови, сожрут же! – взмолился Райн за всех сразу. Он заполошно целился, бластер метался туда-сюда в попытках выцепить гипадеру так, чтобы не задеть Капу.

Сергей с некоторым удивлением приподнял бровь, дал знак опустить оружие и небрежно свистнул. Наемники нехотя послушались и тут же снова вскинули стволы, захлебнувшись ужасом, когда хищницы, среагировав на знакомый свист, выпрямились, оставили искусанного человека и нехотя отошли.

– Выстрелите – в клетке с ними запру, – мрачно посулил капитан. Шутит он или серьезно, никто проверить не рискнул. – Капу в регмодуль. Что рты раззявили, живо!

Перепуганные наемники осторожно, по стеночке, приблизились к раненому товарищу. Капу здорово поцарапали, но он был жив и, судя по сочному мату, даже в сознании. Его в несколько рук подняли и поволокли в регенерационный модуль.

– И ведь это всего два диких зверя. – Спокойный голос капитана нагнал их на выходе из рубки. – Представляете, что может сделать десяток таких?

Фок облегченно выдохнул и вдруг понял, что гипадер на том же месте уже нет. Испуганно обернувшись, он увидел, как одна из них, припадая брюхом к полу, подкрадывается к нему. Вторая стояла неподалеку, с обожанием глядела в спину капитана и облизывала окровавленную морду.

Хвост гипадеры так и хлестал в разные стороны. Фоку в этой черной гибкой фигуре померещилась сама смерть. На поддержку капитана рассчитывать не приходилось, и Фок отчаянно метнулся в сторону, надеясь чудом добежать до выхода, но хищница догнала его за секунды. Он свалился на бок, а гипадера наступила лапами ему на грудь, разворачивая на спину и царапая кожу, а потом раззявила пасть и издала свистящий клекот, подзывая подружку. Та мигом повернула голову и тут же очутилась рядом. Фока прошиб ледяной пот. Похоже, гипадеры выбрали себе новую жертву, пока Сергей не видит. Ну все, теперь ему точно конец! Это Капу поди прокуси, вон он какой здоровый, а Фок им на один клык! Парень зажмурился, не в силах смотреть на подступающую гибель.

– Эбони, Айвори! – Вслед за окриком послышались неторопливые шаги. – Не надо жадничать. Много кушать вредно для фигуры.

Фок открыл глаза и увидел довольные морды гипадер, которых Сергей чесал за ушами. От беспощадных хищниц не осталось и следа, сейчас это были ласковые домашние котята. Парень уронил голову на пол, чувствуя такое облегчение, которого не испытывал никогда в жизни. Да чтоб он еще хоть раз рядом с их клеткой прошел! А ведь когда-то спорил с Людочкой, что в хороших руках ни одно животное не станет агрессивным.

Сергей без труда вернул гипадер в клетку. Фок поднялся на ноги, стараясь не смотреть на кровяные следы когтистых лап на полу и кое-где обугленную, все еще дымящуюся обшивку корабля. Царапина на груди кровоточила, но по сравнению с остальным это был пустяк.

– О, моя дорогая! – Сергей метнулся к энерпульту, озабоченно глядя куда-то вниз. – Прости, я совсем забыл.

Фок, пошатываясь, обошел энерпульт и по другую сторону увидел Людочку. Девушка сидела, обхватив голову руками, и ее била крупная дрожь. Фок вспомнил, что она панически боится хищных животных, и его сердце сжалось от сочувствия.

В детстве Джамалудиру покусал цербекап, оставив на память уродливый шрам на правой стороне лица. Наверное, потому Людочка и отправилась в военную академию: чувствуя себя некрасивой, она искала место, где ее внешность не играла бы роли.

Но судьба распорядилась иначе, и в МИК Джамалудира встретила Сергея. Обаятельный мужчина, давший ей ласковое прозвище, полностью одурманил девичий разум, и когда Сергей оказался по другую сторону закона, Людочка не раздумывая ушла за ним, променяв карьеру и перспективы на сомнительную возможность быть рядом.

– Тише, малышка. – Капитан присел напротив и ласково погладил помощницу по голове. – Я не позволил бы им тебя тронуть, ты ведь знаешь.

Людочка подняла на капитана насмерть перепуганный взгляд. И все из-за выходки Капы! – мелькнуло в голове у Фока. Если бы он молчал, если бы не перечил капитану, ничего этого не случилось бы. Фок и так недолюбливал вредного мужика, а сейчас впервые в жизни ощутил жгучую ненависть и на миг испугался, что становится похожим на Сергея. Миррийский мальчик, которого спасли от работорговцев два года назад, даже не знал, что такое чувство существует.

Капитан делал ужасные вещи, но его влияние постепенно росло. Фок привык слышать залпы корабельных орудий, в щепки разносящих вражеские суда, привык к постоянно окружающему его насилию. Пересилил себя и тоже стал хитрить, молча терпеть боль и даже понемногу огрызаться. Теперь вот и ненависть освоил, а что ждет впереди? Он тоже будет убивать людей?

Фок молча смотрел, как Сергей успокаивает Людочку. «Не провоцируй капитана» – первое правило, которое он вынес для себя еще в первую неделю пребывания здесь. Жаль, что кое-кто считает себя выше этого. Додумался тоже – с убийцей спорить! Еще и в таком тоне! «Не майся дурью»! Да пусть лучше мается, чем вот так! Будто мало было доказательств, что с ним лучше не спорить! Тупица.

Сергей, брезгливо избегая правой стороны лица помощницы, гладил ее по волосам, а потом помог подняться и куда-то повел. Машинально проводив их взглядом, Фок на миг закрыл глаза и представил, как хватает Капу за горло и сжимает, пока тот не задохнется. В сознании прозвучал последний выдох ненавистного наемника, и Фок открыл глаза.

Мерзкое, темное, доселе неизвестное чувство глубочайшего удовлетворения поднялось откуда-то из глубины сознания, заставив парня мечтательно улыбнуться.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Группа высадки приволокла нам протовагруса, и Веник обрадовался ему, как родному сыну. Оказалось, это исключительно редкий вид, а их механизм защиты до сих пор не изучен. Рим и твиникийцы, все обляпанные грязью и с сучками в волосах, хмуро проводили недружелюбного зверька взглядами. Протовагрус важно раздувал пузырь на шее, оглядывая похитителей с таким превосходством, будто они ему крупно задолжали.

Мы с Веником уже с ног сбились, пытаясь угодить его августейшему высочеству. Протовагрус, помещенный в вакуумную клетку, перво-наперво обильно вспотел. Мы поспешно сбавили температуру, и у животного задрожали лапы. Кое-как уловив сотую долю градуса, в которой зверьку было комфортно, мы дружно выдохнули, но тут кожа протовагруса покрылась трещинами. Сталкиваясь лбами, мы бросились протирать его мокрыми тряпочками и срочно настраивать влажность атмосферы, а с горем пополам справившись и с этой напастью, присели у клетки и стали предлагать капризному зверю разнообразные яства, пытаясь понять, чем же его кормить.

В следующий час выяснилось, что протовагрус не ест ничего из предложенного МИК списка. От отчаяния мы напихали ему в клетку всего, что было в наличии, и вскоре зверь сидел на кучке самых разных кормов и с омерзением отворачивал морду от подачек угнетателей. Угнетатели рвали на себе волосы и чешую, едва сдерживаясь, чтобы не выкинуть вредную тварь обратно в естественную среду обитания. Остальные животные суетились в клетках, от души предлагая съесть не только всю эту вкуснятину, но и самого привереду.

В процессе пыток протовагрусом я рассказала Венимору о подслушанном звонке, но он посоветовал не вмешиваться. Этого стоило ожидать, но приятного все равно было мало. Из двух самых очевидных союзников мне пока никого завербовать не удалось.

– Да как же мне не вмешиваться? Ингрейман ведь задумал какую-то пакость! – Я сунула протовагрусу горсть орешков, заготовленных для Арши. Канавис завистливо защелкал клювом.

– Это-его-дело, – Венимор заглядывал в контейнеры на полках, пытаясь понять, что мы еще не давали, – не-стоит-лезть-в-чужие-конфликты.

– Но это ведь и твой корабль тоже! А если Ингрейман украдет что-то такое, без чего «Фибрра» не сможет летать?

– Самая-мелкая-деталь-из-таких-энерпульт, – хмыкнул Веник, – весит-полторы-тонны-Саша-даже-если-Ингрейман-действительно-задумал-что-то-плохое-капитану-виднее-как-разобраться-с-ним-это-его-первый-помощник-и-насколько-я-знаю-они-дружат-с-детства.

Все с ним понятно. Линатиане вообще терпеть не могут конфликты. Если они родную планету отдали без боя, да еще умудряются дружить с собственными завоевателями, то чего там говорить о мелких спорах! Толку от Веника в любом случае будет немного, что он может против флиберийца?

Вот если бы Рим мне поверил – дело другое. Можно было бы проследить за Ингрейманом и поймать его с поличным. В моем одиночном исполнении эта операция выглядела слишком опасной и бесполезной. Что я буду делать, если первый помощник заметит мой нездоровый интерес к своей персоне? Или, предположим, я смогу поймать его на воровстве, что тогда? Ни задержать, ни остановить его у меня не выйдет, и вряд ли Ингрейман будет терпеливо дожидаться, пока я сбегаю за подмогой. К тому времени я буду уже слишком мертвой, чтобы кому-то что-то сообщить.

– Не-забивай-себе-голову, – посоветовал беспечный линатианин.

Он просунул в клетку поилку, и протовагрус наконец снизошел до наших даров. Важно приблизившись к миске, животина вытянула тонкий длинный хоботок. Поилка дрогнула, по воде пошли круги. Протовагрус отдернул хоботок и чутко прислушался. Я непонимающе посмотрела на Веника, надеясь, что он разъяснит чрезмерную активность жидкости, но ничего спросить не успела.

С внезапно оживших и заходивших ходуном полок посыпались мелкие предметы, не закрепленные силовыми полями. Я с визгом подскочила, не понимая, что происходит. Пол завибрировал. Глубоко под нами едва различимое ворчание межзвездного двигателя сменилось свирепым ревом.

– Землетрясение! – пискнула я, только потом сообразив, что несу: – В космосе?!

– Похоже-мы-столкнулись-с-чем-то-не-волнуйся-просто-тормозить-пришлось-наверное. – Веник, вопреки словам, спокойным не выглядел. Он бросился закреплять клетки специальными тросами. Вообще-то клетки следовало размещать в предназначенных для этого ячейках, но мы ленились каждый раз туда их ставить, а потом вынимать. Так что большая часть домиков животных вольготно размещалась на полу тут и там.

Снаружи, на мостовой палубе, завыла сирена.

– Что происходит?! – перекрикивая шум, закричала я.

– Корабельная-тревога-помоги-мне-зафиксировать-клетки-если-сейчас-отключится-амортизация-животные-могут-пострадать!

Я кинулась помогать. В коридоре кто-то бегал и орал. Твиникийцы, перекрикивая всех, требовательно просили экипаж вернуться на свои места и пристегнуться в аварийных модулях.

Каждое помещение корабля было оборудовано аварийным модулем – системой силовой фиксации на случай резких перегрузок, отключения искусственной гравитации или систем амортизации, позволяющих горизонтальным поверхностям оставаться таковыми при любом раскладе. Мы спешно защелкнули тросы на клетках и побежали пристегиваться. Венимор помог мне закрепить ремни, и тут пол резко накренился.

Судя по всему, к такому гравитационная система была не готова или же просто вырубилась вместе с пространственным стабилизатором. Веник замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но все равно заскользил по наклонному полу. Я взвизгнула, когда потолок и стены поменялись местами и я оказалась подвешена на силовых креплениях над двадцатиметровой горкой. Венимор повис на выдвижном столике, сверху на него посыпалось все то, что успело свалиться с полок. Он вскрикнул, когда что-то острое расцарапало ему руку. Его пальцы соскользнули, он изо всех сил вцепился в столешницу. Я поняла, что долго ему там не продержаться, вздохнула для храбрости и отстегнулась.

Съехав по практически отвесной поверхности, я чудом не промахнулась мимо столика, на котором висел Венимор, и перехватила его руки.

– Держись!

– Берегись!!!

Я заполошно обернулась, но голову пригнуть не успела, и словила лбом что-то очень тяжелое и однозначно металлическое. В глазах заискрились звезды, я охнула и чуть не свалилась вниз. Мне не хватало сил подтянуть Венимора повыше, так что я просто вцепилась в его руку, закусив губу от напряжения и налегая на стол всем весом. Животные сходили с ума, отдел был полон разноголосых перепуганных воплей. Клетки защищали зверей от ударов, но приятного все равно было мало.

– Какого черта тут творится?! – зарычала я, из последних сил удерживая длиннющего и пропорционально тяжелого линатианина.

– Корабельная-тревога-стабилизаторы-вырубились-видимо-энергию-перенаправили-на-щиты-они-корабль-защищают-от-внешних-угроз-ну-как-купол-такой-чтоб-астероиды-отскакивали-видать-мы-из-туннеля-не-там-вышли-так-бывает-изредка…

Веник с трудом и кряхтением подтянулся, сумев наконец ухватиться покрепче. Я с облегчением разжала руки и оглянулась, думая, как теперь добраться до аварийного модуля. Он мигал красным проблесковым маячком, осуждающе попискивая над нашими головами.

– Не-надо-было-тебе-отстегиваться-Саша-я-бы-сам-тут-как-нибудь-уцепился-но-спасибо-большое…

– О чем речь, – польщенно отмахнулась я.

Корабль снова тряхнуло, я судорожно вцепилась в стол, но все равно соскользнула. Не успевший за моим падением Веник цапнул пустоту и в отчаянии протянул ко мне руку.

– А-а-а!

Я спиной вперед полетела вниз, спешно прощаясь с жизнью или, как минимум, целостностью позвоночника. Противоположная стена стремительно приблизилась, я зажмурилась и сжалась, готовясь к удару, но упасть не успела, потому что мое тело внезапно потеряло вес.

Я по инерции долетела до стены и довольно ощутимо в нее врезалась, затем оттолкнулась и птицей взмыла вверх, от удивления даже забыв закричать. Венимор облегченно выдохнул.

– Как-вовремя-правда-скорее-в-модуль-пока-корабль-на-холостом-ходу-как-только-двигатель-врубят-невесомость-пропадет-и-нам-мало-не-покажется.

Мимо проплыла клетка с донельзя довольным протовагрусом.

– Да что ж с тобой столько проблем-то?! – возмутилась я, подплывая к нему и осторожно подпихивая клетку в сторону модуля.

– Наверное-крепление-плохо-застегнули-я-спешил-не-все-проверил…

Мы наскоро примотали клетку силовыми ремнями, а сами с горем пополам влезли во второй модуль и наконец пристегнулись.

Вовремя.

– Прошу экипаж соблюдать спокойствие и порядок, – возвестила громкая связь голосом Леотимира. – «Фибрра» совершит внеплановую посадку на планету Солмар звездной системы Тета Лионис. Если вы еще не пристегнулись, сделайте это, потому что посадка аварийная и нас немного потрясет. До включения двигателей тридцать семь секунд.

– «Фибрра» будет садиться?.. – обалдело переспросила я. – Как они посадят такую махину?!

– Значит-придется-не-бойся-это-можно-правда-на-моей-памяти-это-первая-посадка…

Я лихорадочно оглядела все крепления силовых ремней, дабы ненароком не повторить свой экстремально-спусковой опыт.

Все оказалось не так ужасно, как я представляла. Посадка межзвездного линкора напоминала полет самолета в зоне сильной турбулентности: страшно и не совсем понятно опасно ли. Перегрузки почти не было, только крайне неприятное ощущение тяжести, когда невесомость пропала, сменившись нарастающей прижимной силой, которая тянула нас куда-то вбок – возможно, корабль двигался в противоположную сторону. Но силовые фиксаторы держали крепко, давая возможность висеть на них мертвым грузом и ни о чем не думать. Пол тоже постепенно выровнялся.

Хуже всего был грохочущий гул где-то в недрах корабля, который эхом разносился по помещению. Тоскливый скрежет металла тоже пощекотал мне нервишки. Не давала скучать и сирена: она выла без продыху, и ей вторили наши звери. Бедные животные не могли взять в толк, что за неведомая сила бросает их жилища из стороны в сторону. Они скребли стены клеток, метались и голосили. Этот скулеж сливался в настоящий концерт, заставляющий попеременно то жалеть их до слез, то мечтать швырнуть в них тапком. В животе у меня екало, время от времени добавлялось мерзкое ощущение падения. Уже через несколько минут экстрим аварийной посадки выжал меня, как тряпку.

Наконец корабль коснулся твердой поверхности. Мы с Веником дружно лязгнули зубами, а в приемнике снова зазвучал спокойный голос капитана.

– Поздравляю всех с успешной посадкой на Солмар. Планета необитаема, в атмосфере присутствуют ядовитые газы, температура за бортом около пяти сантиграт. Выход на поверхность без защитной амуниции запрещен. Прошу глав отделов незамедлительно пройти к мостику.

Я в состав начальства не входила, но к мостику припустила в числе первых, едва выпутавшись из силовых ремней. И не я одна: осоловелый экипаж, местами побитый, с шишками, царапинами и ссадинами, прихрамывая, подтягивался на балкон. Прежде они не собирались в одном помещении всем скопом и оценить общее количество членов экипажа можно было только навскидку, а сейчас я впервые осознала, как много народу на «Фибрре». Из одного отдела архитектуры десять человек высыпало! Озадаченные голоса сливались в единый ропщущий хор. Я отыскала в прибывающей толпе Рима и протолкалась к нему.

– Ты что, кирпич лбом поймала? – Рим тронул пальцем мою шишку, и я зашипела от боли. Сам он был цел, но растерян так же, как и все вокруг. Видимо, аварийные посадки «Фибрры» были в новинку не только мне.

– Давай организуем митинг против экстремального вождения в космосе? Скажем «нет» лихачам за энерпультами! – на эмоциях разошлась я, но Рим шикнул и выжидающе уставился на капитана.

Вышедший на палубу Леотимир держался бодрячком, хотя висок у него был в крови, да и общая потрепанность давала понять, что капитану досталось не меньше, чем всем нам.

– «Фибрра» была атакована неизвестным судном, – громко возвестил капитан. По толпе пронесся взволнованно-удивленный шепот. – Стреляли из вольтажной пушки высокой дальности поражения. Преступники скрылись прежде, чем мы успели засечь их радаром, и их мотивы нам не ясны. Правый генератор поврежден. Мы перенаправили энергию, вошли в туннель на одном левом и успели выпрыгнуть в соседнем секторе до возможного повторения атаки. К сожалению, от перегрузки левый генератор также отказал. Я принял решение долететь до Солмара на импульсном движке, чтобы дождаться ремонтную службу здесь, имея возможность починить мелкие неисправности самостоятельно. Спасибо, Нирани. – Симпатичная незнакомая флиберийка, выскочившая из рубки, сунула капитану в руки парующий компресс, который тот прижал к ссаженному виску. – Мы уже заявили о нападающих в межгалактическую службу безопасности и вызвали ремонтников. Все под контролем, волноваться не о чем.

– Ничего себе не о чем! – шепнула я. Рим нахмурился.

– Мы выясним, кто это сделал. А сейчас всем лучше вернуться в свои отсеки и попытаться устранить последствия нашей вынужденной посадки, – продолжил капитан. – Венимор, осмотри пострадавших.

Веник в напоминаниях не нуждался, к нему и так уже выстроилась очередь. К счастью, серьезных травм удалось избежать, а ушибы и ссадины инопланетный доктор перещелкает, как орешки.

– Главам отделов составить списки поврежденного оборудования, если таковое имеется. Айримир, нужна высадка. Возьми пару флиберийцев и дуйте наружу, у нас дыра в обшивке. Нет, Кай, Туоми, там слишком жарко, проку от вас не будет. Лучше осмотрите внутренние системы и выясните, какого черта нам не хватило энергии для автономного запуска щитов. Если мне еще раз придется отключать стабилизаторы… – Он не договорил, но бортинженеры истово закивали и умчались выполнять приказ. – А я пойду свяжусь с МИК. – Леотимир с горьким вздохом удалился, предчувствуя бюрократическую канитель.

Вслед за капитаном начали разбредаться и другие члены экипажа. Рим быстро набрал команду и ушел латать корабль. Я хотела помочь Венику, но он сказал, что справится сам, и отправил меня приводить в порядок наш отдел. Я неохотно поплелась выполнять поручение: вот уж что ненавижу, так это уборку!

Дверь открылась, и я замерла на пороге, уныло разглядывая представшую картину. Похоже, план сразить капитана небывалым порядком накрылся медным тазом. Да это разгрести месяца не хватит! Все незакрепленные предметы были размазаны по полу ровным слоем. Клетки с животными кучей свалены вдоль стены, одна на другой, и обвязаны запутавшимися страховочными тросами так, будто кто-то вплел их в гигантскую паучью сеть. Я перевела взгляд на аварийный модуль и застонала: клетка с протовагрусом была пуста. Сам беглец запутался в силовых ремнях и сейчас горестно вздыхал, пытаясь дотянуться хоботком до разлитой по полу воды. Силовое поле не пускало, и протовагрус назло всем покрылся густо-коричневой мерзопакостной слизью, которая обильно с него капала, успев собраться в нехилую лужу. Зачем, а главное, каким образом этот придурок вылез из клетки, оставалось лишь гадать.

Я горестно закатила глаза, покачала головой и отправилась вызволять бестолковую скотину. Похоже, таинственный защитный механизм протовагруса кроется в том, чтобы элементарно доконать похитителя. Еще немного, и я самолично отвезу эту гадину домой и притоплю в ее родном болоте!

***

На пару с Венимором мы кое-как сладили с учиненным беспорядком. По-хорошему, каждая вещь на космическом корабле должна быть закреплена на строго отведенном месте, чтобы избежать подобных казусов. Вот только в плане соблюдения правил безопасности инопланетяне оказались еще безответственнее землян. Веник вообще швырял оборудование на ту полку, которая первой подвернется под руку, загруженный график не оставлял ему времени на рассовывание каждой единицы инвентаря в гнезда фиксации. За что и поплатился: многое разбилось и сломалось.

Больше всего мы жалели вакуумные клетки. Их надо было хранить сдутыми, поскольку без биоматерии внутри стенки становились хрупкими, как скорлупа. А мы так и не собрали настроенные мной вчера клетки обратно – завозились с протовагрусом. Теперь одна из них разбилась, а вторая обзавелась трещиной в боку. Веник пообещал заклеить, как только выдастся свободная минутка.

Поскольку из нас двоих писать на всегалактическом умел только линатианин, он и остался составлять списки поврежденного оборудования, а я отправилась поглазеть на неизведанную планету.

Солмар оказался безжизненной пустыней красновато-коричневого цвета. Мне он напомнил спутниковые снимки Марса, коих я еще в лаборатории насмотрелась по самое не могу. Окно связной палубы оказалось высоко над поверхностью планеты, из чего я заключила, что «Фибрра» стоит на посадочных ногах, которых не было на виденной мною схеме. Наверное, они выдвигаются откуда-то при посадке, как шасси самолета.

Хватило минуты, чтобы рассмотреть однообразный пейзаж, который разбавляли только бродившие внизу флиберийцы. Они задирали головы, то и дело тыча во что-то пальцем и экспрессивно жестикулируя. Лица скрывали бликующие шлемы, но вряд ли на них было ликование. Жара на них не действовала: в пекле солмарской пустыни флиберийцы чувствовали себя как дома. Еще бы яды из атмосферы убрать – и вообще курорт.

«Тебя ждет парилка погорячее».

Настроение, и без того не шибко радостное, испортилось окончательно. Я угрюмо поплелась к лифтовой трубе, но в коридоре замешкалась. Двери машинного отделения были открыты, и я с любопытством сунула нос в храм корабельной техники.

Помещение размером с треть ангара полнилось гудением и скрежетанием бесчисленных конструкций, свисающих с потолка, прикрепленных к стенам или вырастающих из пола, как сталагмиты. Я, к своему стыду, так и не поняла, что из этого всего межзвездный двигатель, а что обычное ведро, зато была впечатлена грохотом, который издавало все это великолепие даже во время простоя корабля. Что же тут творится, когда «Фибрра» идет на разгон?

Духота там стояла страшная. Я моментально вспотела и хотела было убраться восвояси, но, повернувшись к дверям, увидела Туоми. С увлечением археолога, наткнувшегося на захоронение потерянных звеньев эволюции, техножрица копалась в паутине проводов, торчащих из вскрытой стены, как требуха разделанной рыбины.

– Врубай! – крикнула она, даже не посмотрев в мою сторону, и в следующий миг «требуха» сверкнула и выдала сноп искр. – Не работает, – горько заключила Туоми, стирая с носа пятно копоти. Ее волосы психоделической радугой торчали во все стороны. – Давай вырубим систему обеспечения?

– Зашибись ты придумала! – раздалось откуда-то сверху и на пол ловко спрыгнул Кай Одореску, по уши вымазанный в мазуте. – А давай такой же гениальный план, только на этот раз без убийства экипажа? О, привет, Саша!

– Привет, – машинально ответила я. Похоже, мое имя было знакомо уже всем обитателям корабля.

Туоми улыбнулась мне щербатой улыбкой и снова повернулась к Каю.

– Она перезагружается всего пару минут. Уже нагнетенного воздуха на это время хватит.

– А гравитация? Температура? Солмар моментально нагреет корабль, а потом еще что-нибудь зависнет по закону подлости. Не-ет, никаких перезагрузок!

– «Фибрра» еще сутки в этой духовке простоит. Мы с тобой сваримся в собственном соку! Ладно, не хочешь, не надо. Сейчас еще кое-что попробую. И вообще, чего ты слез? Иди наверх и подай напряжение на семнадцатый, когда крикну.

– Между прочим, я тут начальник, – напомнил Кай, но послушно вскарабкался по выступающим частям конструкций.

– Конечно, ты, – охотно подтвердила девчонка. – Саша, подержи вот тут, раз уж все равно ворон считаешь.

Я прижала пальцем проводок, на который показывала Туоми, и попыталась понять, как это она умудрилась так быстро припрячь меня к общественно полезному делу. Немудрено, что эта девица командует собственным боссом! Туоми ростом едва доставала мне до плеча, но перечить ей в момент таинства бортинженерии я не посмела.

Следующие десять минут я с нарастающим недоумением участвовала в починке межзвездного двигателя, пока наконец не докумекала, что фанатичные механики чинят вовсе не его, а свой кондиционер, без которого им слишком жарко и плохо работается.

– Нашли проблему! – Я раздраженно встала и отлепила от живота мокрую от пота футболку. Толстовка уже давно валялась на полу. – Вентилятор у вас есть?

– Он же без охлаждения… – начал было Кай, но я перебила:

– Тащите тазик, лед и две бутылки!

Техножрецы захлопали глазами, но просьбу выполнили. В закутке справа от двери обнаружилась импровизированная комната отдыха. Два голокресла, крохотный выдвижной стол и целая куча хлама. Тоже мне, гении – с жарой не могут справиться! Их бы в наш НИИ в июльский полдень, когда зной плавит асфальт, а вентиляторы накручивают больше электричества, чем все лабораторное оборудование. Кондиционер, ха! Инне Ивановне, помнится, как-то пришлось проводить опыт под влажной простыней, используя вместо стола рефрижератор, чтобы не нагреть агрессивные среды. А эти пришельцы со своими технологиями скоро зубы чистить разучатся!

Кай и Туоми круглыми, как монеты, глазами следили, как я водружаю бутылки со льдом в тазик, ставлю все это на выдвижной столик, а сбоку прилаживаю убогий вентилятор. Похоже, процесс превращения подручной рухляди в самопальный кондиционер казался им черной мессой сторукому божеству Замутимченибудде. Окончательно технари растерялись, когда от этого чуда земной сообразительности повеяло ощутимо прохладным ветерком. Бортинженеры благоговейно присели напротив, остывая и собираясь с мыслями.

– Пф! Пришельцы… – Я закатила глаза, подобрала толстовку и с достоинством удалилась.

***

Подслушанный разговор не давал мне покоя. Как ни пыталась я убедить себя, что это не мое дело, а флиберийцам лучше знать, что делать с сородичем, задуманная Ингрейманом подлость не лезла из головы, отодвинув на второй план даже стремление снова увидеть Землю. Как там сказал этот Сережа? «Я устрою тебе кипиш». А экстренная посадка – чем не кипиш? Интересно, был ли первый помощник на мостике во время атаки? Может, он уже что-то украл?

Я перевернулась на бок и закрыла глаза. Вот имя тоже странное – Сережа. Неужели мы с ним земляки? Ну какова вероятность встретить в космосе второго землянина? Может, Сережа – это такая кличка?

Бред какой-то. Я снова заворочалась, никак не находя удобную позу. Вдруг пока я тут бездействую, Ингрейман на пару с загадочным Сережей замышляют атаку на обездвиженную «Фибрру»? Может, все же стоит предупредить капитана?

«Давай, скажи ему, что его лучший друг – предатель. Посмотрим, кто из них поджарит тебя раньше».

Идти к капитану с такими заявлениями действительно было очень страшно. Но что если из-за моей трусости погибнет целый корабль?

«Тебе даже Рим не поверил. А для капитана ты кто? Так, балласт с отсталой планеты. Твое слово против слова первого помощника – и кому он поверит?»

Я плюнула на попытки устроиться на кушетке и пересела в гамак. Почему-то в нем всегда было намного уютнее.

Ингрейман ведь ничего не говорил о нападениях. Они лишь обсуждали кражу, а что и у кого – не ясно. Может, я действительно поняла что-то не так? Вдруг первый помощник просто решил разыграть своего капитана? Представляю, как Рим будет смеяться над моей беспочвенной паникой, когда все откроется.

Но, несмотря на все доводы разума, сердце у меня было не на месте. Что-то затевалось, а я никак не могла этому помешать. И от этого становилось еще хуже.

Пылающий Ингрейман надвигался на меня, неотвратимый, как лесной пожар. Я пятилась, лихорадочно оглядываясь в поисках путей отступления, но выхода не было. Мы были заперты в тесном пространстве каюты, и предатель-флибериец перекрывал единственную дверь своим могучим телом. Жар, исходящий от него, заставлял стены и пол плавиться, как эскимо под летним солнцем. Раскаленный пластик капал с потолка, наплевав на всю жаропрочность флиберийских технологий. Я отчаянно металась из стороны в сторону, уклоняясь от горячих капель, и чувствовала, как постепенно прогибается оплывший пол.

Ингрейман, в глазах которого горел дьявольский огонь, прыгнул вперед и схватил меня раскаленной рукой. Я взвизгнула от боли и вместе с ним провалилась сквозь расплавившийся пластик.

– Ай! – вскрикнул Ингрейман.

Я осоловело захлопала глазами, выходя из кошмара. Каюта вовсе не горела, пол и не думал прогибаться, а Ингреймана не было и в помине. Рим стоял рядом с моим гамаком и ощупывал нос, забавно скосив на него глаза.

– Чего руки тянешь, горячо же! – возмутилась я, мигом догадавшись, что Рим пытался меня разбудить и схватил за руку, за что спросонья леща и огреб.

– На Земле все такие недотроги, или ты в единичном экземпляре? – язвительно поинтересовался Рим. Его нос был на месте и даже цел, так что я вполне обоснованно решила, что он не слишком пострадал.

– Кто бы говорил! Тоже мне, боевой флибериец, один удар – уже ноет.

– С чего ты взяла, что я боевой? – оскорбился Рим. – Я контактер! А устав МИК запрещает жестокое обращение с недоразвитыми формами жизни.

Я медленно моргнула, ошарашенная таким откровением.

– Даже не знаю, то ли радоваться своей безнаказанности, то ли, пользуясь случаем, набить тебе морду за сомнительные комплименты.

– Защищаться мне никто не запрещал, – хитро сощурился парень.

– Ты же пацифист.

– Мы, кажется, уже выяснили, что это не совсем так.

– Выруби ее, я никому не скажу, – тихо предложил Кип.

Мы переглянулись и расхохотались, настроение немедленно пошло на лад. Пикировки с несносным флиберийцем странным образом добавляли мне тонуса. Рим уселся на кушетке, для удобства подложив подушку под спину, и посерьезнел. Я, почувствовав смену его настроения, повернулась и подперла щеку рукой.

– Ну?

– Расскажи про тот звонок подробнее.

– Ты мне веришь?!

– Раньше пираты нас не трогали, – задумчиво протянул Рим. – «Фибрра» – серьезный противник для одиночных кораблей. К тому же, если мы не выйдем на связь в положенное время, МИК перевернет все окрестные сектора в наших поисках. При таком раскладе на борту должно быть что-то действительно ценное, а мы сроду ничего такого не возили. К тому же, ты упоминала щиты, и именно они в этот раз нас подвели. Многовато совпадений.

– Межгалактическая корпорация будет искать одно-единственное судно? – приятно удивилась я. – Они так дорожат кораблями или заботятся о своей репутации?

– Просто сумма страховки бешеная. Сотня членов экипажа, пропавших без вести, влетит МИК в неслабую денежку.

Это объяснение понравилось мне меньше, но все равно помогло успокоиться. Когда за спиной целый межзвездный флот, какие-то там пираты действительно кажутся незначительной угрозой. Я вновь пересказала подслушанный разговор, дополнив его собственными мыслями и догадками.

– М-да, лучших условий, чтобы спереть что-то, не придумаешь, – согласился Рим. – Во время красной тревоги все решения принимает капитан. Первый помощник может управлять кораблем, только если капитан в силу каких-то причин передаст ему полномочия. А Леотимир скорее умрет за энерпультом, чем признает себя неспособным к управлению, так что Ингрейман мог заниматься чем угодно. Он даже не обязан присутствовать на мостике.

– Во время посадки столько всего перебилось, – сокрушенно вздохнула я. – Попробуй-ка теперь пойми, украл он что-то или нет.

– Если да, он наверняка попытается снова связаться с этим своим Сережей.

Я поморщилась: флиберийский акцент на земные имена резал слух, как скальпель хирурга.

– Значит, надо его подкараулить и поймать с поличным. Только чур это делаешь ты! Ты огнеупорный.

– Мне тоже не хочется получать в бубен. У Ингреймана тяжелая рука, – улыбнулся Рим и неожиданно кивнул: – Договорились. А ты попробуй убедить Леотимира задержать маршрут.

– Чего? – Я выпрямилась в гамаке и уставилась на Рима во все глаза. – Зачем? И почему я, это же твой брат!

– Вот именно. У тебя больше шансов.

Да он смерти моей хочет! Я нервно грызанула ноготь, пытаясь представить такой разговор с грозным космическим капитаном. Тут со своей-то проблемой не знаешь, как подступиться!

– Да он слушать меня не станет! В лучшем случае отмахнется, а в худшем…

– Ничего он тебе не сделает, капитан обязан выслушать любого, кто к нему обратится. Уговори его заскочить ненадолго на Нолтудир или Клою. Это развитые планеты неподалеку, туда никакие пираты не сунутся. И как раз по разные стороны от нашего пути, по-любому крюк придется делать.

– И что я ему скажу? «Привет, Лео, как жизнь? Слушай, не хочешь ли ты по моей прихоти мальца изменить маршрут? Зачем? Да просто так, а то скучно»…

– Если Ингрейман действительно что-то спер, он наверняка договорится с пиратами о встрече, чтобы передать это, – терпеливо растолковал Рим. – Немного припозднившись, мы собьем его с толку и, возможно, расстроим планы. В любом случае, нужно использовать все шансы.

– Он же первый помощник, разве ему не докладывают об изменении маршрута?

– Сообразим что-нибудь.

– И что же?!

Рим гаденько улыбнулся.

– Это уже моя забота. Ну, кого выбираешь?

– Лео, – пораскинув мозгами, решила я. – Он хоть не бандит.

Рим скептически хмыкнул, но разубеждать не стал.

***

В полночь мы стояли у дверей каюты капитана. Я уговорила Рима пойти со мной хотя бы для моральной поддержки, на самом деле рассчитывая спрятаться за него, если Леотимир взбесится и начнет палить огнем.

– Ну давай, открывай. – Я пихнула Рима в бок.

– Сама открывай! – шепотом возмутился он, возвращая мне тычок. – Это ты должна с ним говорить, забыла?

– Но я же не могу вломиться в каюту к вашему капитану! – Мне отчаянно не хотелось туда соваться, и я всячески пыталась отсрочить бесперспективный разговор. – И вообще, он наверняка уже спит.

– Нет, он убежденный полуночник.

Я тихонько заскулила, мечтая, чтобы капитана скосил острый приступ нарколепсии, и он уснул прямо в коридоре по пути сюда.

– Давай поговорим с ним утром? У него свободное время сейчас, зачем отрывать его от заслуженного отдыха? Аварийная посадка, неприятный разговор с начальством, голова разбита, а тут еще я с глупостями пристаю… – Я сделала попытку уйти, но Рим вытянул руку, преграждая путь.

– С утра у него без тебя дел полно, а голову он уже залечил. Сейчас самое лучшее время: рабочая волокита закончилась, он там сидит тепленький, успокаивает нервы, коллекцию свою перебирает…

– Думает, с чем пожарить землян, заглянувших в неурочный час, – в тон Риму продолжила я.

– Саша, не дури, – закатил глаза парень. – Просто постучи и заходи. Он тебя не съест.

– Вот сам и иди туда, раз смелый такой!

Ответить Рим не успел – дверь открылась, явив пред наши очи сурового капитана во всей красе. Я вжала голову в плечи, мгновенно позабыв все загодя придуманные аргументы, которых и так было не очень много. Леотимир был одет только в штаны спортивного кроя, а его волосы художественно торчали во все стороны. Экзоскелет металлически поблескивал на широкой смуглой груди, серебристой змейкой огибая точеные мускулы. Если капитан и не планировал атаку на нежную женскую психику, она все равно удалась на славу.

– Здрасте… – промямлила я, задирая голову. – А мы тут это… того…

Рим гулко хлопнул себя по лбу. Я поняла, что пялюсь на капитана с открытым ртом, и быстро его захлопнула.

– Вы чего тут мнетесь битый час? – поинтересовался Леотимир.

– Мы к тебе, – пояснил очевидное Рим. – Можно?

Леотимир посторонился, и Рим пропихнул меня в комнату.

Капитанская каюта оказалась больше, чем остальные. Примерно четверть ее занимала лифтовая труба – такая же, какими пользовались члены экипажа для перемещения по этажам. Припомнив схему корабля, я поняла, что труба ведет прямиком на мостик. Очень удобно: можно сказать, капитан всегда под рукой. Но на месте Лео я поостереглась бы расхаживать полуголой, если в любой момент на голову может свалиться кто-то из командного состава. Надеюсь, Ингрейман не решит навестить лучшего друга, пока мы здесь.

У противоположной стены располагалось нечто, формой и размерами напоминающее рояль, только весь в цветных кнопочках. Они светились и мигали, как гирлянда на новогодней елке. От «рояля» вверх тянулся толстый пучок темно-лиловых проводов. Кабель-канал? Что-то в этом роде я видела в серверной нашего НИИ, когда по просьбе Вилаина Иосифовича ходила туда будить перебравшего админа.

Но больше трубы и рояля меня поразил стеллаж, занимавший всю стену у кровати от пола до потолка. Там, надежно закрепленные силовыми полями, стояли бутылки, графины и кувшины, каждый из которых был настоящим произведением искусства. Были тут и хрустальные сосуды, и с фигурной лепкой; из тончайшего стекла, все в сверкающей россыпи драгоценных камней; с золотыми, серебряными и бронзовыми ручками; богато украшенные затейливыми рисунками, явно выполненными вручную, и искусно вырезанной резьбой. На самом видном месте располагалась изысканная амфора, будто обсыпанная мелким бисером. Я восхищенно засмотрелась на все это великолепие, снова неосознанно приоткрыв рот.

– Нравится моя коллекция? – небрежно бросил Леотимир, но что-то подсказало, что если я сейчас отвечу отрицательно, то живой отсюда не выйду.

Рим наступил мне на ногу, заставив отмереть.

– Очень! – искренне отозвалась я. – Должно быть, вы долго их собирали.

– Полжизни. – Польщенный капитан гордо обозрел свое сокровище. – Садитесь, угощу.

Мы сели в появившиеся голокресла. Рим тут же запыхтел, намекая, что пора бы начинать: чем раньше перейду к делу, тем скорее мы отсюда уйдем. Я с трудом оторвала взгляд от коллекции дивных графинов и экстренно собралась с мыслями.

– Капитан…

Пришлось прерваться, потому что Леотимир сунул нам в руки по стакану с шипучей жидкостью. Рим спокойно отпил, а я не знала, как потактичнее отбрехаться от инопланетной выпивки. Вдруг там сумасшедший градус, и он свалит меня с ног быстрее ураганного ветра? Но капитан выжидающе на меня смотрел, так что пришлось пригубить зловеще шипящий напиток. Газ шибанул в нос почище кулака.

– Это что, дх… кх-кх… «дюшес»? – еле выговорила я, героически сдерживая громкий кашель.

– Правильно, – приятно удивился Леотимир. – У тебя есть любимая газировка?

Я поморгала, чтобы высушить выступившие слезы. Он издевается, что ли?

– Хм… «крюшон»?

К сладким водам я была равнодушна, так что просто назвала первое, что вспомнила. Но Леотимир отчего-то пришел в восторг.

– О-о, это же такая редкость!

Он пустился в малопонятные описания потрясающего букета и тонкого аромата названного мной напитка, а также мечты о том, как неуловимый «крюшон» пополнит его коллекцию когда-нибудь. Мне отчаянно хотелось почесать затылок и брякнуть глупое «Че?», но я держалась, время от времени кивая и поддакивая. Так это он не графины, а газировку коллекционирует, что ли? Какое-то очень уж неожиданное хобби для пришельца. Хотя о чем это я, на фоне прочих странностей это даже мило!

В конце монолога Леотимир улыбнулся так, что мне стало жарко.

– Не думал, что земляне разбираются в напитках.

Рим тактично кашлянул.

– Э-э-э, я, собственно, хотела поговорить с тобой… с вами, – быстро поправилась я, а Леотимир безразлично махнул рукой. Я снова залюбовалась блеском пластин экзоскелета на могучих плечах и смущенно замолчала.

Рим сделал вид, что устраивается поудобнее, а сам незаметно ткнул меня в бок. Я потерла засаднившее место и недобро на него покосилась.

– Ну? – поторопил капитан.

– Не знаю, с чего начать…

– Да с чего-нибудь уже начни, – сквозь зубы процедил Рим.

– А ты не сбивай меня! – огрызнулась я.

– Айримир, выйди, – скомандовал капитан, которому явно надоело мое невнятное блеянье.

– Не-не-не! – всполошилась я, мертвой хваткой вцепившись в начавшего вставать Рима. – Не надо, пожалуйста, пусть останется!

Леотимир перевел на брата взгляд, содержащий немые вопросы: «что тут вообще происходит?» и «а не сварганить ли нам жаркое из этой приставучей девицы?». Ну ладно, последнего там не было, это все мои нервы. Боже, просто не верится, что я всерьез собиралась просить его оставить меня на корабле! Да я бы двух слов связать не смогла, не то что убедить! Затея теперь казалась невероятно глупой и заранее обреченной на провал.

– Она думает, ты ее сожжешь, – с удовольствием наябедничал Рим.

У-у, предатель! Парни совершенно одинаково засмеялись, и я только сейчас обратила внимание, как они похожи. Леотимир был копией брата, только старше лет на десять и пошире в плечах.

– Устав МИК запрещает жестокость в отношении мирных планет и их жителей. – Капитан почти в точности повторил недавние слова Рима и ободряюще мне улыбнулся. – Ну, чего там у тебя, говори смело.

Да чего я так боюсь, в конце концов? Не убьет же он меня, в самом деле! Мысленная пощечина помогла взять себя в руки. А, была не была! Я набрала воздуха в грудь и выпалила:

– Вы не могли бы слегка изменить маршрут?

Белые брови капитана поползли вверх, как ракеты Байконура на старте, и я затараторила со скоростью Венимора:

– Вы не подумайте, нет так нет, если не можете…

– Так, стоп! – властно прервал Леотимир. – Давай помедленнее. С чего вдруг такая просьба?

Я лихорадочно вспоминала, как планировала убеждать его еще час назад, но все стоящие идеи будто вымыло из головы, а то, что приходило на ум, казалось абсолютно неподходящим. К счастью, благодаря Вилаину Иосифовичу, у меня был богатый опыт в бессовестном обмане начальства. Сымпровизируем!

– Мы с вашим братом поспорили, – уверенно начала я, – и он проиграл.

Братья воззрились на меня с одинаковым изумлением. К взгляду Рима примешивалась изрядная доля возмущения и даже испуга.

– А спорили мы на желание, – мстительно добавила я. – Рим сказал, что выполнит любое.

Леотимир нахмурился, а Рим побледнел и попытался незаметно пнуть мое кресло, но волна вдохновенного вранья уже несла меня на своем гребне.

– Я загадала, что он будет целый день прославлять подвиги вашего первого помощника и ходить за ним по пятам.

Рим закашлялся так, будто лелеял надежду срочно задохнуться. Я спрятала улыбку в кулак.

– Допустим, – процедил Леотимир, уничтожая Рима взглядом из-под насупленных бровей. – А курс-то зачем менять?

– А чтобы мне подарок купить, – солгала я. – На этой планете, как ее там… проклятье, все время забываю название! Это вторая часть спора…

Я умоляюще посмотрела на Рима, давая понять, что мы засыпемся, если он не подскажет мне название какой-нибудь планеты поблизости. Рим потомил меня ожиданием добрых десять секунд, играя желваками на скулах, но все-таки сжалился:

– Нолтудир.

– Точно! – Я прищелкнула пальцами. – Не могли бы мы заскочить на Нолтудир, прежде чем продолжим путь? Рим сказал, что флиберийцы всегда выполняют свои обещания.

Рим всхлипнул и обреченно уткнулся лицом в ладони. Я укусила язык, боясь гомерически заржать.

– Это невозможно, – вполне ожидаемо разочаровал нас Лео. По его лицу трудно было что-то понять, но я не сомневалась, что капитана распирает желание высказать младшему братику много нового и интересного. – Мы и так потеряли время из-за ремонта. Но не сомневайся, остальную часть спора Айримир выполнит.

Это уже прозвучало как угроза. По крайней мере, плечи Рима обреченно дернулись. Зато в другой раз трижды подумает, прежде чем натравливать меня на своего братишку!

– Что касается подарка, – продолжил Леотимир, – ты можешь выбрать что-нибудь на Тании. Залетим туда перед прыжком в флиберийский сектор, все равно по пути.

– У нас там высадки нет, только стоянка, – буркнул Рим, не поднимая лица.

– Значит, будет, – отрезал капитан. – Схо́дите, пока корабль в космопричале, чтобы не терять время.

– Там и смотреть-то нечего, вот если бы Нолтудир…

Леотимир издал глухой рык, заставивший нас подскочить.

– Ладно, как скажешь! – поспешно согласился Рим. – Мы пойдем.

Он вытащил меня из кресла за шиворот и поволок к выходу, едва ли не пинками придавая нужное ускорение. Черт, надо было сразу спросить про возможность остаться, а теперь капитан явно не в духе и момент упущен.

– Аriamir, k’ha mari tekh ta ri aekh, – пророкотал Леотимир.

Рим вздрогнул, обернулся и что-то виновато затараторил по-флиберийски. Капитан смерил его холодным взглядом и отпускающе махнул рукой – валите, мол.

Риму дважды повторять не пришлось: он выскочил из каюты, будто стая бешеных шакалов кусала его за пятки. Я приготовилась обороняться руками, ногами и, если придется, зубами, но Рим молча развернулся и пошел в сторону своей каюты.

– Эй! Ты обиделся, что ли?

Он не ответил. Я догнала его, обежала и пошла спиной вперед, глядя в непроницаемое лицо.

– Да ладно тебе, не дуйся! Ну прости, я просто растерялась, вот и пришлось придумывать на ходу.

Рим остановился у своей каюты, которую от капитанской отделяли всего восемь дверей, но я перегородила ему вход.

– Имей в виду, я с места не сойду, пока не помиримся!

– Какая страшная угроза, – фыркнул Рим и вместо того чтобы оттаскивать меня в коридор, просто втолкнул внутрь, без проблем изменив статус-кво. Теперь не я мешала ему войти, а он мне – выйти. Дверь автоматически закрылась за его спиной.

– Устав запрещает жестокое обращение с недоразвитыми землянами, – предостерегающе напомнила я, попятилась и немедленно с хрустом что-то раздавила. – Упс, извини…

– Но ты ведь отказываешься признавать себя недоразвитой, не так ли? – Рим медленно наступал, вызывая во мне острое дежавю с недавним кошмаром.

– Ты же не собираешься загореться, правда? – уточнила я, с беспокойством поглядывая на стены и потолок.

Рим так зловеще промолчал, что я сочла нужным объясниться.

– Слушай, ну чего ты так злишься сразу? Ведь план отличный! Ты можешь весь день совершенно легально таскаться за Ингрейманом, и никто тебя словом не попрекнет – у тебя же разрешение от самого капитана!

– Меня и так никто бы не попрекнул! Здесь свободный график, забыла?

– Ну, кто ж знал-то… – бестолково буркнула я, действительно напрочь позабыв этот момент. Дальше отступать было некуда, так что я прижалась спиной к иллюминатору и решила перейти в контратаку. – А ты тоже хорош! Знал, что шанс уговорить Леотимира у меня размером с кварк, чего сам не пошел?

– Ты только что просила прощения, а теперь хочешь заставить меня чувствовать вину?

Рим остановился почти вплотную и скрестил руки на груди. Я сдула со лба упавшую прядь волос. Горяч парень, ох горяч! Жаль только, что в прямом смысле.

– Импровизирую. Слушай, отойди, а? Не люблю вторжений в личное пространство.

Рим презрительно фыркнул, но отступил на шаг.

– Видел я твою импровизацию. Напомни-ка, в чем была суть спора, который я якобы проиграл?

– Э-э-э… Ну, скажем, кто съест больше кабачков.

– Фу! – Рима аж передернуло. – Не стал бы я о таком спорить!

– А я тебя на слабо́ взяла, – легко сообразила я. – Ты гордый, вот и повелся.

Рим изо всех сил сохранял серьезный вид, но уголки губ у него задрожали. Я продолжила ковать железо, пока горячо:

– Знаешь, даже если ты продолжишь дуться, я найду себе нового друга в лице Ингреймана. За ним теперь должок, ведь это я подогнала ему такого чудесного бесплатного слугу на весь день.

– Вот она, земная благодарность! – патетично возвестил Кип. Рим накрыл коммуникатор рукой, чтобы не мешал.

– Может, мне стоит намекнуть своему временному хозяину, что ты так жаждешь с ним познакомиться?

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – А я тем временем просвещу Леотимира, кто именно подкинул мне идейку изменить маршрут.

Несколько секунд мы взаимно испепеляли друг друга глазами. Причем без ложной скромности замечу, что у меня это получалось ничуть не хуже, чем у всяких там флиберийцев, пламенных по своей сути. Наконец Рим не выдержал, я подхватила, и вскоре мы хохотали в голос.

– Слушай, Рим, – неуверенно позвала я, когда мы отсмеялись и напились воды, чтобы унять икоту, которая коварно сразила нас обоих, – может, стоило рассказать Лео про то, что я слышала? И врать бы не пришлось.

– Не вздумай! – испугался парень. – Без доказательств это дохлый номер.

– Странные у тебя отношения с братом.

– Нормальные. Просто у нас слишком непохожие взгляды на жизнь, чтобы мило беседовать на любые темы.

– Не понимаю. Как могут быть так далеки люди, которые месяцами пропадают в космосе бок о бок друг с другом?

– Просто мы очень разные, ясно? – Рим упрямо поджал губы.

– Я не собираюсь лезть тебе в душу, – развела руками я. – Просто имей в виду: я в традициях Флиберии не разбираюсь и осуждать тебя не стала бы.

– Решила сделать карьеру в ксенопсихологии?

Он сидел на кушетке, опираясь рукой на согнутую в колене ногу, и мирно перебирал пальцами по корпусу Кипа. Удивительно, как быстро я привыкла к ним обоим и как, должно быть, буду скучать. Раньше у меня не было друзей, с которыми хотелось бы вот так болтать на личные темы, чувствуя себя при этом абсолютно комфортно. Что ни говори, а Рим умел расположить к себе. Интересно, это профессиональный навык контактера или он сам по себе такой? Я сглотнула комок в горле и хрипло спросила:

– А что, у меня есть талант?

– У тебя их масса! Например, ты мастерски выводишь из себя. И виртуозно влипаешь в переделки, втягивая за собой других. Короче говоря, ты абсолютно невыносима по своей сути.

– Через несколько дней меня высадят, и мы с тобой вряд ли когда-нибудь еще увидимся. Потерпи немного.

– Зато с тобой не соскучишься, – смягчился Рим.

– Сочту за комплимент. – Я встала руки в боки и оглядела каюту. – Раз не хочешь откровенничать, предлагаю устроить тут генеральную уборку.

– Зачем?!

Я красноречиво указала на завалы инопланетной рухляди.

– Это из-за аварийной посадки, – попытался отвертеться парень. – Куда их класть? Шкаф и так под завязку.

– Хотя бы отсортировать.

Я тоже не любитель наводить порядок, но наступать на всякий хлам в каюте Рима замучилась. А так хоть будет чем занять руки, пока «Фибрра» на вынужденной стоянке.

– Вообще-то спать пора, – предпринял последнюю попытку флибериец, весьма ненатурально зевая.

Я вытащила из ближайшей кучи какой-то предмет, и она лавиной осыпалась на пол. Рим брезгливо поджал ноги и скорчил на редкость несчастную физиономию.

– Может, лучше пооткровенничаем?

– Валяй! – Я села прямо на пол и хитро улыбнулась.

Рим понял, что угодил в ловушку. Страдальчески поморщился под язвительное хихиканье Кипа, вдохнул и сдался:

– Ладно, спрашивай.

– Почему ты считаешь, что у вас с братом нет ничего общего? – выпалила я на одном дыхании.

– Да потому что это так. Он весь из себя отважный капитан: сильный, смелый, и в Т’ахару ему нет равных. «Рожденный лидером» – слышала такое? Вот это про него.

– Т’ахару – это что такое?

– Бой на раскаленном оружии, – кратко объяснил Рим. – А я – белая ворона и его позор. Знаешь, на Флиберии нас с пеленок обучают искусству войны. Тактика, стратегия, владение различным оружием. А я не понимаю, зачем это все нужно теперь, ведь ни на кого нападать мы не собираемся.

– Чтобы защищаться в случае атаки на вас, – пожала я плечами.

– Вот и он так говорит, – угрюмо кивнул Рим. – Только это неправда. Оборону Флиберии можно свести к фразе «лучшая защита – нападение». Все наши умения направлены на атаку, агрессию. А мне и без того огромного труда стоило научиться держать себя в руках.

– И ты принципиально ничего не учил?

– Да нет, почему… учил. До совершеннолетия. А потом смылся из дома, поступил в Академию на контактера и вернулся через два года уже в экзоскелете. С тех пор мы и не ладим.

Я почесала маковку, запутавшись в хитросплетениях флиберийских традиций.

– Он ведь тоже летает, и ты говорил, что многие флиберийцы покидают родную планету. Что не так?

– Я выбрал не свойственную моей расе специальность. – Рим горько усмехнулся и очень похоже изобразил голос Леотимира: – Возня с отсталыми видами – недостойное занятие!

Я промолчала, не зная, что на это ответить. Похоже, природа награждала флиберийцев зазнайством пропорционально массе мускулов. А учитывая, как временами заносит Рима, со старшим братом мне лучше не связываться.

– Обычно контактерами становятся линатиане, – продолжил Рим. – С их врожденным смирением лучшей профессии и не придумаешь. На втором месте миррийцы, хотя им зачастую не хватает решительности. А мы… Попробуй-ка договориться с каким-нибудь отсталым пнем, который еще колесо-то не изобрел, но смотрит на тебя с таким превосходством, будто делает величайшее одолжение одним своим присутствием! Даже мне бывает трудно, а ведь я сам выбрал эту профессию и знал, на что подписываюсь. Обычно флиберийцы идут в управление, возглавляют экспедиции, входят в руководящий состав… Короче, я в эту семейку не вписываюсь.

– Не хочешь командовать?

– Власть – это еще и ответственность. Леотимир редко отлучается с корабля, да и то на какие-то нудные совещания. Посмотри, – он обвел рукой горы безделушек, – это все с разных планет. Представляешь, в скольких мирах я побывал? Променять это на возможность отдавать приказы? Да ни за что!

– Ты же командуешь высадками.

– Глава группы высадки – это начальник отдела. Отдела, но не корабля. Я там работаю наравне с твиникийцами, просто еще решаю кто, что и когда будет делать. Это не командный состав.

– Но начальник же, а не уборщик! Чего ему еще надо?

– Я должен был стать первым помощником. – Рим погрузился в воспоминания, и его лицо перестало выражать эмоции. – В детстве мы мечтали, что когда-нибудь Леотимир станет капитаном, а я буду его заместителем. Разногласия у нас появились, когда я понял, чего хочу на самом деле. Потом сбежал, и мы окончательно разругались. А теперь Ингрейман ему ближе меня.

Я примолкла, обдумывая ситуацию. Отношения между братьями были для меня в новинку: я росла единственным ребенком в семье, и мне не приходилось никому ничего доказывать. Моим величайшим подвигом наперекор воле родителей было поступление на астрономический факультет вместо медицинского. Похожая ситуация, но все же не то: меня отговаривали, а не гнобили. А после их гибели у меня вообще не осталось никого, кто мог бы оказывать влияние на мои решения.

– Ну, что скажешь, психолог? – задорная улыбка Рима мгновенно преобразила лицо. Он переключался между настроениями, будто щелкал выключателем. Я так не умела, так что ответила серьезно:

– Если для Лео это так важно, почему бы тебе не доучить этот ваш национальный бой? Ведь ты уже смирил свой темперамент и не станешь без дела бросаться на людей.

– Да кто ж меня научит? Стыдно просить, это же детский сад!

– А Лео?

Рим так на меня посмотрел, что я зарделась.

– Я тебе о чем битый час толкую? Не могу я его попросить!

– По-моему, ты себя накручиваешь, – все-таки решилась поспорить я. – Уверена, твой брат и сам давно пересмотрел свои взгляды. Вы ссоритесь из чистого упрямства.

– Если снова проиграю тебе пари, буду искать новую работу. Он сказал это, когда мы уходили.

– Ой, мама… – опешила я. – И все из-за меня? То-то ты так обиделся! Римчик, миленький, прости!

– Саша, хорош издеваться над моим именем! Я готов вытерпеть обглодыш, которым ты меня называешь, но уменьшительно-ласкательные – это уже перебор.

– А Римуся как тебе? Или Айримка.

– Фу! – с чувством произнес Кип. – Теперь и мне тошно.

Рим зевнул, в этот раз по-настоящему, и я сжалилась:

– Спокойной ночи.

– Сладких снов.

Несмотря на все передряги, на этом корабле мне было слишком хорошо. Все здесь казалось волшебным: огромные окна связных палуб с меняющимися пейзажами далеких планет; мирный рокот двигателя, способного покрывать немыслимые расстояния; прозрачный мост над вольерами инопланетных чудищ и невесомые клетки с удивительными животными; лопочущий щебет Венимора, ставший таким родным, и уже привычные пикировки с Римом. Скоро мне предстояло распрощаться со всем этим, и хотелось продлить каждую минуту своего пребывания в этом мире. Время неумолимо летело, и казалось немыслимой расточительностью тратить драгоценные часы на сон. Но организм требовал свое, и я отдалась чарам Морфея, едва коснувшись подушки.

***

За ночь корабль починили. Я жалела, что проспала прибытие ремонтной службы МИК, зато успела к взлету «Фибрры». Межгалактический линкор поднялся без разгона, тряски и перегрузок, по касательной взмыв в небо, как обычный шаттл. Всего за пару секунд пустынная поверхность Солмара исчезла из виду, за окном вновь воцарилась бесконечная космическая ночь, а нарастающий гул обновленных двигателей сменился мерным и едва различимым шумом где-то в недрах корабля.

Утро я начала с обновления надверного рисунка. Все той же синей зубной пастой нарисовала инопланетянину кибернетический глаз и подписала сверху: «Я вернусь». Теперь картинка полностью соответствовала моему настроению.

Наслаждаясь каждым шагом, я размеренной походкой отправилась в отдел. Поднялась по лифтовой трубе, поздоровалась со знакомыми на балконе и полюбовалась на здоровенького и активного тираннозавра. Улитки устроили в его вольере уборку, ползая внизу и подбирая в клочья разорванные игрушки усиками. Ящер старательно помогал, каждый раз утыкаясь мордой в пол и пытаясь дотянуться короткими лапами до обгрызенных мячиков, плюшевых медведей и резиновых динозавриков. После каждой неудачной попытки доисторическое чудовище горько вздыхало, не меняя позы, и забавляло этим всех, кто за ним наблюдал.

– Любуешься? – Шедшая по своим делам Манари притормозила возле меня.

Я улыбнулась ей и снова уставилась вниз.

– Да вот думаю, как может улитка командовать динозавром?

Вопрос был риторическим, но флиберийка все-таки ответила:

– Наверное, они просто не знают, что не могут.

Манари подмигнула мне и пошла дальше. Я задумчиво хмыкнула.

Все они тут делали что-то невозможное: пронзали пространство на сверхскоростях, приручали настоящих монстров, открывали неизведанные миры, и никто не считал, что это нереально. Нужно было только поверить, и невероятное становилось привычным делом.

Я отвернулась от веселого динозавра и сразу же наткнулась взглядом на Леотимира. Он направлялся к рубке уверенным шагом, приветливо кивая всем, кто с ним здоровался. Интересно, почему он собственной шахтой не пользуется? Я покусала губы, проматывая в голове слова Манари.

Нет ничего невозможного. Все рамки в нас самих.

– Лео!

Капитан обернулся скорее на голос, чем действительно откликнувшись на «обглодыш» своего имени. Я подарила ему самую обворожительную улыбку, на которую была способна.

– Доброе утро!

– Привет. – Леотимир остановился, дожидаясь, когда я подойду. – Ты облилась огнеупорным гелем и теперь не боишься, что я тебя сожгу?

В его глазах плясали бесы. Я подумала, что обаятельный космический капитан вполне заслуженно пользуется успехом у противоположного пола, и в другое время сама бы растаяла от его улыбки. Но сейчас было не до того.

– Да брось, ты же знаешь Рима! Ему бы все шутить да гримасничать, вот и наплел тебе эту ерунду, – небрежно отмахнулась я. – Кстати, коль уж ты вспомнил вчерашний разговор…

Я взяла его под локоток и понизила голос до заговорщицкого шепота. Обалдевающий от моей наглости капитан безропотно позволил отвести себя в сторонку.

– Скажи-ка, вы в ближайшее время на Клою не собираетесь?

Я искренне надеялась, что не переврала название планеты, вскользь упомянутой Римом.

– Вообще-то…

– Просто там есть человек, который любит вкусно попить, – как ни в чем не бывало перебила я и добавила со значением: – Так же, как и мы с тобой.

Капитан заинтригованно примолк. Я поманила его пальцем и прошептала в самое ухо:

– Слышала, у него есть «крюшон».

Леотимир так выпучил глаза, что стал похож на сову в очках. Верит, ну надо же! Больше всего я боялась, что капитан начнет расспрашивать, откуда у землянки знакомые на Клое, но, судя по всему, для флиберийцев это было настолько в порядке вещей, что он даже не придал этому значения. Когда какое-то явление представляет для тебя обыденную рутину, перестаешь думать о том, что у кого-то этого может и не быть. Повезло.

– Я могу с ним связаться, только он скоро улетает, – сокрушенно закончила я. – Не знаю, успеем ли мы… – И скрестила пальцы за спиной.

– МИК не одобрит изменение маршрута, – вздохнул Леотимир.

Я подавила разочарованный стон и, решив биться до последнего, ляпнула:

– А кто узнает?

– Команда узнает. Не все разделяют мою страсть к напиткам.

– Ты капитан, – я пожала плечами, надеясь, что жест получился достаточно равнодушным, – птица вольная. Можешь делать, что захочешь, и никому не говорить. Или нет?..

Леотимир хмыкнул, серьезно задумавшись.

– Это ведь не повредит кораблю. – Я в упор расстреливала его сомнения. – Небольшая задержка: днем раньше, днем позже – какая разница?

Капитан внезапно наклонился ко мне, обдав тепловой волной.

– А не связано ли твое внезапное воспоминание о знакомом с очередным спором? Вы с Айримиром уже пытались уговорить меня пересмотреть трассу.

Я стойко выдержала взгляд янтарных глаз.

– Если после Клои у тебя не будет «крюшона», можешь меня поджарить!

Леотимир выпрямился и поглядел на меня с куда большим уважением.

– Весомый аргумент.

– И?

– Я подумаю.

Он продолжил путь, а я смотрела ему в спину и молилась, чтобы банка газировки, так удачно попавшая под руку в последнюю ночь на Земле, все еще была на шаттле.

С трудом дождавшись окончания рабочей смены (вредный протовагрус так ничего и не сожрал, вдобавок устроив обильную линьку и так не шибко густой шерсти на загривке), я побежала на поиски Рима, но выцепить его оказалось не так-то просто.

– И эти списки проверь, – донесся до ушей зычный голос Ингреймана.

Поискав глазами, я заметила Рима, преданной собакой таскающегося за первым помощником. Ингрейману это явно доставляло больше удовольствия, чем «спорщику». В воздухе между ними висело полупрозрачное голографическое окно, в которое и тыкал пальцем Ингрейман, раздавая указания. Рим внимал ему с выражением обреченности на лице.

– Все понял? Когда сделаешь – доложишь, а пока свободен.

Рим оживился и уже хотел сбежать, но Ингрейман подстрелил его на взлете:

– Хотя постой. Тут еще письма от МИК пришли, распиши их по отделам. Вот эти к лингвистам перенаправь, а эти… в общем, сам разберешься. Потом перескажешь основные задания.

Ингрейман скрылся за дверью командного модуля, а Рим заметил меня, сердито схлопнул инфокно и погрозил мне кулаком. Я показала ему язык и отправилась в ангар. Ничего, как-нибудь отыщу нужный шаттл и без него, благо их там всего четыре.

Найти собственную безрукавку, брошенную тут в первый день, оказалось непросто, но я таки откопала ее в куче инопланетных шмоток. Банка «крюшона» была на месте, и я обрадовалась ей, как нефтяной жиле, случайно обнаруженной за сортиром на даче. Остается надеяться, что природная гордость истинного флиберийца возьмет верх над профессиональным чутьем капитана, и он и теперь не станет допытываться, где и когда я успела обзавестись связями с инопланетными поставщиками газировки.

Если удастся помешать Ингрейману, моя совесть будет чиста, и тогда можно будет попробовать вывернуть ситуацию себе на пользу. Например, рассказать Лео про галлоны земной газировки. Надежды мало, но вдруг он все-таки клюнет и сорвется в Солнечную систему? Даже не обязательно с «Фибррой», может ведь капитан взять отпуск на недельку-другую? Ну и я тогда как-нибудь бы присоседилась. Нужно использовать этот шанс, но сперва Ингрейман: нельзя позволить ему командовать здесь! «Фибрра» стала для меня слишком дорога, чтобы пускать дело на самотек, даже не попытавшись ей помочь.

Я сунула банку в карман и потопала обратно. Как и в первый мой день на корабле, связная палуба была полна народу, но теперь было понятно, почему: здесь располагались терминалы бесплатной межгалактической связи, и весь экипаж бегал сюда звонить домой. Жаль, что на Земле нет таких же, иначе я устроила бы коллегам «звонок с того света».

Лифтовая труба выплюнула меня в коридоре каютной палубы, и я практически нос к носу столкнулась с капитаном. «Практически», потому что указанной частью тела я доставала Лео максимум до ключицы.

– Тебя-то я и ищу! – обрадовался он.

Ищет? Меня?! Он что, следил за мной и узнал про спрятанную газировку? Я судорожно прижала банку локтем, чтобы она не вывалилась в самый неподходящий момент. Наверное, на лице у меня отразилась вся гамма чувств от досады до панического ужаса, потому что капитан поспешил успокоить:

– Все в порядке, я просто хотел спросить, можешь ли ты связаться с тем приятелем на Клое и убедиться, что он еще там?

Ага, номер требовать не стал. Наверное, решил, что я не захочу сливать координаты ценного кадра. В чем-то он прав…

– Прямо сейчас? – Я обошла его по дуге, старательно поворачиваясь левым боком. Правый компрометирующе топорщился даже под безразмерной мужской толстовкой. Эх, надо было прихватить и безрукавку, там такой удобный большой карман! Заодно и постирала бы, вдруг ее еще можно спасти. – Ну да, конечно, могу… Пойду в каюту и, конечно же, сразу свяжусь с ним!

– В каюту-то зачем?

«А надо через секретный канал?» – чуть не ляпнула я. Вовремя прикусив язык, я напустила на себя вид всезнающей контрабандистки.

– Нос припудрить. Видеосвязь, все дела…

Я сделала приставной шаг в сторону каюты, не рискнув повернуться к нему спиной.

– Что-то не так? – Капитан во все глаза пялился на мои ухищрения, не понимая, с чего вдруг окосела сумасшедшая землянка.

– Все чудесно! – заверила я и прижала локоть к карману так, что металлическая емкость отчетливо хрупнула.

Леотимир наклонил голову, пытаясь увидеть, что там. Я повернулась синхронно с его движением, подставляя для обзора левую руку, и мило улыбнулась. Капитан хлопнул глазами. Я улыбнулась еще шире. Леотимир сделал шаг в мою сторону, но от немедленного разоблачения меня спас браслет на его руке, который вдруг заговорил голосом Манари:

– Кэп, можешь зайти на мостик? Тебя тут МИК вызывает.

Схожие с Кипом коммуникаторы были у всех, но я не слышала, чтобы кто-то из них говорил самостоятельно. Они служили средством связи между экипажем и собственной личности не проявляли. Видимо, большая часть этой самой личностью вообще не обладала. Или же они просто были воспитаны лучше техалийского нахала.

– Да, сейчас. – Леотимир прикрыл коммуникатор рукой и шепнул: – Скажи ему, что мы будем на Клое через пол-оборота. Пусть дождется.

Я облегченно закивала. Еще бы знать, что такое эти «обороты»…

***

Рим, заглянувший ко мне поздно вечером, устало плюхнулся на кушетку, не потрудившись даже разуться. Я открыла было рот, чтобы высказать пару ласковых за такую бесцеремонность, но он поднял руку, предупреждая поток моего красноречия.

– Первое: это был худший день в моей жизни. Второе: в этом виновата ты, так что не беси меня. И третье: я ненавижу Ингреймана!

– Какая экспрессия! – усмехнулась я. – А как же твое недавнее: «это не может быть он, я знаю его с детства»?

Рим прикрыл глаза согнутой в локте рукой.

– Я таскался за ним весь день. Он действительно ничего противоправного не делает. Просто выполняет свои обязанности.

– Естественно, не станет же он звонить Сергею в твоем присутствии.

Рим кивнул, подтверждая мой вывод.

– Знаю. Но, благодаря кое-чьей алчности, завтра у меня высадка на Тании, и присмотреть за ним я не смогу.

Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в довольную улыбку.

– У тебя нет там высадки.

Рим поднял руку с лица и озадаченно на меня посмотрел.

– Что значит нет? Я лично вписал ее в расписание после нашего разговора с Леотимиром.

– Придется переписать, она больше не нужна. – Я уставилась в потолок, всем своим видом изображая, что добавить мне нечего.

Готова поклясться, что слышала, как в мозгу флиберийца закопошились вопросы.

– И почему же? – наконец оформил он один из них.

– Это уже не понадобится.

Теперь и Кип заинтересовался происходящим:

– Давай уже, колись. Что ты узнала?

– А что мне за это будет?

– Все земляне такие меркантильные?

– Я уговорила Лео заскочить на Клою!

– Ты что?! – Рим рывком сел на кушетке.

– Прекрасно! – иронично фыркнул Кип. – И кому нам в этот раз прислуживать?

Рим, казалось, вот-вот взорвется от недоумения. Я смилостивилась и рассказала им о событиях этого дня. Ребята потрясенно молчали добрых две минуты.

– Ты же сам говорил, что шансов уговорить Лео у меня гораздо больше.

– Потому что твои стремились к нулю, а мои – к отрицательным значениям. – Рим все еще не отошел от шока. – Умеешь же ты удивить!

– Готов признать, что земляне не так уж безнадежны?

– Не дождешься!

– Эх, надо было заключить пари, – запоздало пришло мне в голову.

– Надеюсь, спор не на кабачки?

– Проигравший признает планету победителя лучшей в галактике.

Рим засмеялся и покачал головой.

– Наши планеты из разных галактик, Саша. Кроме того, мы оба знаем честное мнение друг друга о них.

– Не понимаю тебя. Если тебе не нравится Земля и земляне в частности, почему ты околачиваешься со мной большую часть свободного времени?

– Я контактер, это моя работа.

– Хорошенькая работа – часами трепаться ни о чем! На Земле это называется «приятное времяпровождение».

Рим заметно растерялся и даже слегка покраснел. Я выжидающе смотрела на него, думая почему-то о цвете крови флиберийцев. Мне казалось, она должна быть оранжево-желтой или вроде того. Но недавнее ранение Лео и румянец на щеках Рима подтверждали, что у нас больше общего, чем я считала поначалу.

– Ну, если честно, – Рим накрыл Кипа рукой, вынуждая его на несколько секунд уйти в спящий режим, – с тобой интересно.

– О!..

– Ты непредсказуемая, – добил меня Рим. – И очень находчивая.

– Наверняка ты говорил это всем похищенным землянам, – неловко отшутилась я.

Рим потер переносицу и смущенно улыбнулся.

– Раньше я землян не похищал.

– И впредь никогда не станет! – мрачно пообещал Кип, раздосадованный тем, что пропустил самую интересную часть диалога.

Космический рейдер «Армада»

Фок мерил шагами рубку. Проклятая «Фибрра» ни с того ни с сего изменила маршрут, заложив приличный крюк, и Сергей, заподозрив неладное, конечно же, направил свой корабль вслед за ней.

Капитан и так был на взводе после операции под кодовым названием «Кипиш», которая едва не закончилась провалом всей миссии. Пираты потеряли «Фибрру» из виду почти на целый оборот – достаточно, чтобы затеряться в космосе – и Сергей чуть не оборвал канал межпланетной связи, пытаясь отыскать ее вновь. Повезло, что миковцы вызывали ремонтников: свой человек в диспетчерской службе знал таки сектор, в который занесло флиберийскую посудину.

Сергей был одержим этим кораблем. Наемники не понимали, в чем причина, но все суды и пересуды после случая с Капой держали при себе, предпочитая знать меньше, зато жить подольше. Капитан делал стойку на любой шорох со стороны корабля МИК, а все остальные старались пореже попадаться ему на глаза, чтоб не попасть под непредвиденную раздачу бонусов.

Для Фока же это значило только одно: возможности попасть на Диброк больше нет, нужно срочно придумать другой план. Бежать, бежать, пока Сергей слишком занят своей драгоценной «Фибррой», чтобы замечать путающегося под ногами мальчишку.

Гипадеры провожали парня плотоядными взглядами, но в этот раз Фоку было наплевать даже на них. Он запустил пальцы в волосы и сжал затылок, лихорадочно соображая, как теперь быть. Другого шанса не будет. Другой возможности нет – эта мысль заполнила собой все его сознание, вытеснив все прочие думы и оставив лишь звенящий шум в ушах. Как только капитан разберется с флиберийским кораблем, он снова станет самим собой, и черта с два Фок отсюда выберется.

– Армада, отследи траекторию полета и выведи на экран возможные планеты для посадки.

Компьютер послушно развернул инфокно над энерпультом, где высветилась одна-единственная точка, у которой даже не было названия. Фок удивленно моргнул, а потом сообразил, в чем ошибся:

– Посадка шаттла, а не рейдера, балда!

– Сразу не мог сказать? – недовольно буркнула Армада, но приказ выполнила.

Изучив результат, Фок слегка успокоился. Точек было много, но вычислить, куда именно направляется корабль МИК, не составило труда: единственной обитаемой планетой по пути оказалась Клоя. Фок развернул справочную систему и пролистал основные данные. «Армада» не сможет последовать на развитую планету, а значит, они остановятся где-то поблизости. Но где? Вот бы угнать шаттл и долететь на нем до Клои! Это даже лучше Диброка, а шаттлы не пробивают по базам в космопричале: их много, они слишком мелкие, чтобы представлять опасность, и, к тому же, не вооружены. Быстренько просканируют и пропустят, а на планете можно запустить автопилот, и пусть шаттл возвращается к законному владельцу, Фок не собирался брать чужое. На Клое можно найти работу, жилье – это цивилизованная планета, на которой ничего не стоит затеряться. Там его ни за что не найдут, и весь этот кошмар навсегда останется в прошлом.

– Не понял?

Фок подскочил, круто обернувшись, и увидел очень удивленного капитана. Ладони мгновенно вспотели: забыл! Так разволновался, что запросил данные маршрута напрямую, и Армада, конечно же, тут же настучала любимому капитану. Фок осуждающе покосился на энерпульт, но система безмолвствовала, не испытывая никаких угрызений совести за отлично выполненную работу. Надо же было так глупо подставиться! И что теперь будет?

Сергей медленно приблизился и взглянул на инфокно из-за плеча Фока.

– Клоя? С чего вдруг интерес?

«Думай! Думай, пока голова на плечах!»

– Я-а… э-э-э… – В голову, как назло ничего не лезло.

Сергей изогнул бровь, и Фок решил выдать однажды уже сработавшую отмазку:

– Хотел сделать вам подарок.

Вторая бровь устремилась вверх еще быстрее первой. Фоку очень хотелось отвернуться, а еще лучше – зажмуриться, потому что врать Сергею в глаза ему никогда не удавалось. Капитан плечом оттеснил Фока в сторону, двумя щелчками по энерпульту закрыл справку о Клое и развернул окно с вычислениями траектории. Фок понял, что неосознанно потирает нервно сцепленные руки, и, с трудом переборов себя, опустил их.

– Зачем тебе это все? – Сергей не отрывал взгляд от инфокна, но Фок все равно запнулся:

– С-саблю хотел…

Капитан уставился на него так, что парень не выдержал и отвел глаза.

– Да ты хоть знаешь, что это?

– Вы объясняли.

Капитан озадаченно моргнул, то ли вспоминая, когда успел рассказать помощнику о саблях, то ли пытаясь состыковать в голове образы Фока и холодного оружия. Очевидно не преуспев ни в том, ни в другом, он попытался разобраться с его помощью.

– Ты собирался подарить мне саблю? – Сергей выделил ударением каждое слово, так и не решив, какое вызывает больше недоумения.

Фок кивнул.

– Тогда только один вопрос… – Сергей гипнотизировал его взглядом, как мифический василиск, заставляя так же каменеть. – Почему, по-твоему, я должен поверить в эту чушь?

Парень виновато потупился. Капитан чуял ложь, как собака кости. Фок неплохо умел притворяться – научился, играя с наемниками в карты, – но перед капитаном против воли робел и начинал запинаться, как ни старался это скрыть. Обычно Сергея это злило, но сейчас он был на удивление спокоен, и Фок позволил себе дышать ровно. Похоже, убивать его пока не будут. Должно быть, недавнее происшествие с Людочкой немного охладило пыл капитана.

Джамалудира пока не вернулась к работе, а Фок, чья каюта находилась рядом, каждую ночь просыпался от ее криков: девушке снились кошмары. Вчера Капа устроил скандал у нее под дверью, громогласно призывая заткнуть уже чем-нибудь рот и предлагая для этих целей всякие непристойности. Фок вышел заступиться, но его, конечно, никто не послушал. Наемники сонно гавкали из-за дверей, угрожая угомонить подобным образом самого Капу, но тот не унимался, пока разбуженный переполохом Сергей самолично не вышел в коридор с плазмометом наперевес и не предложил устроить любвеобильному горлопану эротический тур к двум симпатичным кискам. Капа мигом сдулся, почесал шрамы и убрался восвояси.

Людочке было неловко из-за того, что она мешает всем спать, она оправдывалась, как могла. Слушая увещевающий голос капитана из-за переборки, Фок недоумевал, как это Сергею удается вывернуть любой свой косяк таким образом, чтобы виноватыми себя чувствовали все, кроме него самого. Парень злился на Капу, капитана и особенно – на собственное бессилие что-либо изменить. А теперь и затея с побегом накрылась! «Армада» медленно убивала в нем все доброе, светлое и чистое, а взамен давала лишь тьму.

Он угрюмо поднял голову.

– Вы не запрещали просматривать трассу.

– И не собираюсь, – пожал плечами капитан. – Просто хочу понять, что происходит. Раньше ты не интересовался нашими маршрутами.

– Теперь интересуюсь.

– У тебя появились секреты?

– У вас же они есть.

– Не помню, чтобы ты спрашивал о чем-то тайном. – Сергей облокотился на энерпульт. – Но мы можем поговорить начистоту, если хочешь.

– И вы честно ответите на любой вопрос?

– Конечно.

Верилось с трудом, а кололось еще сильнее. На пиратском рейдере те, кто слишком много знал, проживали весьма короткую и полную потрясений жизнь. Сергей заметил сомнения подручного и раздраженно закатил глаза:

– Два года ты на этом корабле, Фок, а все такой же трусливый мальчишка! Когда ты, наконец, повзрослеешь?

– Это вы убили брата Крока? – выпалил Фок, пытаясь справиться с очередной волной гнева. Они накатывали все чаще, а парень не знал, как их обуздать.

– Ну ты нашел, что спросить! – Сергей скрестил руки на груди и безразлично дернул плечом. – Уже весь космос в курсе, от чего он умер! Новости посмотри.

– Но вы действительно ни при чем? Я имею в виду, то, что говорил Крок, это все правда? – Фок сбился с мысли и замолчал, выжидающе уставившись на капитана.

– Я не вливал в него грапиру, если ты об этом.

Фок думал о другом, но вопросов у него было еще много, так что он перешел к следующему, пока Сергей не передумал.

– Когда вы выпускали гипадер, вы…

– Нет, я не думал о Людочке! – рявкнул Сергей, заставив Фока подпрыгнуть. – Я не держу в уме страхи всех своих подручных, а если бы и помнил, все равно поступил бы так же – Капу нужно было поставить на место. Держать в подчинении ораву пиратов не так просто, Фок. И давай-ка сразу расставим точки: если ты собираешься пытать меня каждым моим грехом, лучше закроем эту тему сразу.

– Я о другом спрошу, – буркнул Фок.

– Весь внимание. – Сергей отошел к вольеру.

Фок попятился, но капитан и не думал выпускать питомцев. Он ласково гладил их через прутья силовой ограды, а хищницы льнули к нему, как огромные кошки. Парень разозлился на самого себя: снова испугался ни с чего, вот правильно Сергей его трусом называет! Он сглотнул комок в горле и попытался расправить плечи, согнутые многолетними попытками стать незаметным. Получилось плохо.

– Что такое «тени»?

По напрягшейся спине капитана Фок понял, что зря задал этот вопрос. И еле подавил в себе инстинктивное желание бежать от опасности, которую сулила замершая между прутьями загона рука. Затянувшееся молчание тоже ничего хорошего не предвещало.

– Извините…

Рука отмерла, будто размороженная, но в клетку не вернулась. Капитан развернулся лицом к Фоку, заставляя того холодеть. Сергей был бледен, как простыня, а льдисто-голубые глаза на этом фоне навевали мысли о живых мертвецах.

– Надеюсь, ты никому об этом не рассказывал.

Фок истово замотал головой, коря себя за то, что вообще полез к Сергею с какими-то вопросами. Капитан тяжело опустился в голокресло.

– Я пойду в каюту? – робко спросил Фок, незаметно отступая к двери.

– А что, ответ тебе не нужен? – так искренне удивился Сергей, что Фок остановился в замешательстве.

– Я… я думал, вы не…

– Ну я ведь обещал, что отвечу на любой вопрос, верно? Садись.

Фок оторопело сел, не зная, как себя вести и куда девать глаза. Смотреть на Сергея было страшно, а не смотреть – жутко до мурашек. Казалось, чуть отвернись, и в ту же секунду просвистит метко брошенный клинок, вонзаясь в тело, как в мармелад.

– Тени – это мое проклятие. – Сергей наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и сцепил руки. – Они преследуют меня с семи лет. Я рос сиротой, моя мать умерла, когда я был еще совсем маленьким, а отца я не знал, пока он не приперся со своим межгалактическим уставом и нравоучениями, чтобы забрать меня с Земли.

Сергей сердито выдохнул, копаясь в воспоминаниях.

– Я тогда жил в детском доме – это такие места для осиротевших детей, и там, если честно, очень мало хорошего. И дети тоже бывают разные. Я был тихим ребенком, любил подолгу гулять. И вот однажды увидел мальчика, который в пруду топил котенка. Пруд у нас был запущенный, никто в нем не плавал, и вокруг не было никого, чтобы остановить того мальчишку.

Сергей с каждым словом все больше уходил в себя, и Фок, представляя себе мальчика, чье детство прошло без родительской ласки, против воли почувствовал, как сердце кольнуло состраданием. Сам Фок до семи лет был счастливым обладателем полноценной семьи, но потом погибла мама, а отец стал часто бывать в разъездах, так что он представлял, каково это. Впрочем, у него хотя бы тетка была, а у Сергея вообще никого.

– Не знаю, что на меня тогда нашло. – Капитан отрешенно качнул головой, смотря мимо Фока пустыми глазами. – Я сбил его с ног, схватил за горло и держал под водой, пока он не захлебнулся. Тело сбросил в пруд и даже не знаю, нашли его или нет. Котенок, кстати, умер на следующий день: видимо, в легких осталась вода.

Сергей помолчал, растирая костяшки пальцев и подбирая слова. Видно было, что рассказывать об этом ему раньше не доводилось. Фок подумал, что и сам бы с радостью забыл эту чудовищную историю и никогда к ней не возвращался, а следующее откровение уверило его в этой мысли на все сто процентов:

– Позже я узнал, что мальчик пытался вытащить котенка из воды, а не утопить его. И в ту же ночь впервые увидел его тень.

– Вы видели тень убитого вами мальчика? – с оторопью переспросил Фок, напряженно выпрямляясь в кресле.

Сергей кивнул, по-прежнему глядя мимо собеседника. Фок нервно обернулся, но ничего не увидел. Зато капитан моргнул и отмер.

– Это как… объемный силуэт. Поначалу он был один и приходил почти каждую ночь. Я знал о его появлении заранее, потому что этому предшествовал звук, – капитан помахал рукой, пытаясь облечь в слова звуковые ассоциации, – ну как вода капает, знаешь. Он и сейчас появляется точно так.

У Фока по спине непрерывно бегали мурашки. Мало ему было капитана-убийцы, так он, оказывается, еще и псих!

– Через год меня усыновили. Приемная мать была хорошей женщиной, а вот отчим подкачал. Он прилично зарабатывал, у него была престижная профессия и славная семья, но чего-то не хватало, и он начал выпивать. Некоторые люди под влиянием алкоголя мирно засыпают или уходят веселиться, а мой отчим становился буйным. Нам перепадало не раз, пока мне это не надоело. Я растворил упаковку снотворного в стакане воды и подсунул ему ранним утром. Он даже не поморщился, когда пил: похмелье тяжелая вещь. Я совершенно не жалею о нем, но моя приемная мать что-то заподозрила, пришлось разобраться и с ней. Когда она скончалась, я снова оказался в приюте. Это моя вторая тень.

– И много их у вас всего? – тихо спросил Фок.

Капитан зябко поежился, хотя в рубке была стандартная температура.

– Восемь.

Фок потрясенно молчал. Сергей поднял голову на стремительно бледнеющего помощника и торопливо, будто пытаясь убедить себя, а не его, заговорил:

– Я не сумасшедший. Я знаю, что вижу, и мне плевать, как это называется научным языком. Я не дурак, Фок, в обычное время я прекрасно понимаю, что они лишь плод моего воображения, некий отпечаток, который въелся в память и порой воскресает в сознании. Но когда они рядом, эта уверенность исчезает, уступая место сомнениям.

– Но вы пытались обратиться к врачу? Может, вам бы что-то…

– Я не сумасшедший! – выкрикнул Сергей, вскакивая.

Фока будто подбросило в воздух. Он вывалился из кресла, запнувшись о его спинку, и опрокинулся на спину. Голограмма исчезла, а Фок поспешно увеличил дистанцию, по-крабьи отползая спиной вперед. Сергей упал обратно в кресло, где тут же скрючился в три погибели и обхватил голову руками.

– Я не сумасшедший, – глухо повторил он.

Фок медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся с пола, чувствуя себя виноватым.

– Простите, я не хотел обидеть вас.

– Да знаю я. – Капитан выпрямился и вымученно улыбнулся. – Ну что, ты выведал все мои тайны или тебя интересует что-то еще?

Фок замотал головой, готовый, если понадобится, клясться на чем угодно, что больше капитана ни о чем не спросит.

– Тогда моя очередь задавать вопросы.

Фраза показалась парню такой зловещей, что с губ против воли слетел хриплый звук, преисполненный ужаса. Сергей изумленно на него уставился и внезапно засмеялся.

– Чего ты так испугался? Сядь.

– Я п-постою, – заикнулся Фок.

– Нравится смотреть на меня сверху вниз?

Фок вытаращил глаза и поспешно опустился во вновь появившееся кресло, чем вызвал новый приступ веселья у капитана. Отсмеявшись, Сергей откинулся на спинку и подпер кулаком подбородок.

– Что за ерунду с подарком ты пытался втюхать мне десять минут назад?

У Фока задрожали руки. Он уставился в пол, мечтая провалиться сквозь него на нижний этаж рейдера. Еще одной лжи ему точно не простят. И что теперь делать?

– Ну? – требовательно подтолкнул капитан.

Фок зажмурился и прошептал:

– Я вам соврал. Но если… если скажу правду, вы меня убьете.

– О как! – усмехнулся Сергей. – Ну теперь я просто обязан услышать ответ! Это что же ты такое учудил? Неужто печеньку спер?

– Я это… х-хотел… в общем…

Капитан на удивление по-человечески озадачился, даже жуткие глаза-ледышки не такими страшными стали. Может, не убьет все-таки? – проклюнулась робкая надежда. Это же всего один раз было! Он ведь никому не навредил, только себе. За это черную метку не дают! Только бы пронесло…

– Я больше не буду, честное слово!

– Да, да, больше не будешь, так чего хотел-то?

– Сб-бежать…

Слово прозвучало, как приговор, зачитанный себе же самому. Фок нервно смял пальцы, пытаясь хоть немного унять дрожь. Умирать трусом не хотелось.

– О-о-о, – насмешливо протянул капитан. – Ну все, пиши завещание, сейчас скормлю тебя гипадерам.

Фок робко поднял голову. Сергей улыбался, но совсем не так, как когда выпускал своих плотоядных тварей, или следил за самоубийством Крока, или делал все прочие ужасающие вещи, от одного воспоминания которых Фока начинало трясти.

– Ты как дите малое, честное слово. – Сергей безнадежно покачал головой. – Почему ты меня так боишься, что я тебе сделал?

– Вы людей убиваете и вообще… – прошелестел Фок.

– Вот только не нужно миррийских проповедей о всеобщем благе, идет? Тебе лично я зла не желаю.

– Ничего себе не желаете! – вскинулся Фок. – Да вы мне все кости переломали уже! На этих ваших тренировках… Я не хочу драться, а вы заставляете!

– Потому что ты слабак. – Сергей пренебрежительно поморщился. – Вечно в угол забьешься и ноешь, как все вокруг страшно и худо.

– А вы хотели, чтобы я людей убивал, как вы?

– Я хочу, чтобы ты прекратил трястись! – повысил голос Сергей.

– Ну, я ведь с Мирры, – буркнул Фок, сердито уставившись в одну точку. – У нас там дерзость не в ходу.

Сергей вздохнул и побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Фок, мы сами решаем, какими быть. Ни раса, ни семья, ни еще какие-либо социальные рамки не могут сделать из нас того, кем мы быть не хотим. Я вообще на Земле родился. Там еще межзвездный двигатель не изобрели, зато воюют, навязывая свою идеологию всей остальной планете. Делят территорию, как животные. По твоей логике, я сейчас должен быть там и плакать, что мир вокруг не такой, как мне хотелось бы. Кстати, мой отец с Мирры.

– Да ладно! – обалдел Фок, на миг забыв, с кем говорит.

Капитан никогда об этом не упоминал. Хотя, если честно, Фок мог бы написать книгу о том, чего не знал о Сергее. В двух томах, второй из которых назывался бы «Чего я НЕ хотел бы знать» и по объему превосходил бы первый. Парень был уверен, что родитель Сергея как минимум флибериец, но уж никак не представитель мирной расы, да еще с родной планеты Фока. А еще нервировало то, с какой легкостью Сергей выдает личную информацию. Уж не решил ли он расправиться с помощником, который потихоньку начал показывать зубы?

– Ну да. – Сергей продолжал делиться откровениями, не замечая мысленных терзаний Фока. – Он был в экспедиции на Земле и встретил мою маму. Я родился уже после его отлета. Он вернулся в день моего четырнадцатилетия и забрал меня к себе. Видимо, совесть не давала покоя: он ведь бросил беременную женщину, это так недостойно святого миррийца… – Сергей помолчал минутку и, совладав с воспоминаниями, добавил: – Свою судьбу я построил сам. Без оглядки на земное происхождение и вечное нытье моего папаши о всеобщем мире и гармонии. На Мирре я прожил всего год, и, знаешь, по уши хватило!

Фока так и подмывало спросить, где теперь отец Сергея и как его зовут (вдруг кто-то знакомый!), но он предчувствовал, что ответ ему не понравится, и потому держал язык за зубами.

– Почему ты решил убежать? – вернулся в нужное русло Сергей. Фок сконфуженно промолчал, и капитан предположил: – Тебя что-то напугало?

– Да все! – Снисходительно-успокаивающий тон капитана заставлял Фока чувствовать себя жалким, а это выводило из себя. – Здесь же одни головорезы! Мне тут не место.

– У работорговцев тебе было лучше?

– Н-нет, – растерялся Фок. – Нет, конечно…

К работорговцам Фок точно возвращаться не хотел. По сравнению с их кораблем «Армада» – просто филиал Мирры, с добрыми и отзывчивыми людьми! Фока тут не только не обижали, но даже оберегали. Своеобразно, конечно, зато от души – это чувствовалось. Поль, например, всегда помогал до регмодуля доползти, если встречал Фока в коридоре после очередной тренировки. И даже капитана ругал по пути – шепотом, разумеется, но так задорно, что еще до лечения лучше становилось. А Райн однажды где-то раздобыл конфеты и Фоку тоже дал, хотя тот не участвовал в налетах и на долю в добыче претендовать не имел права.

Сергей встал и прошелся по рубке, плавно разминая плечи.

– Мне было интересно узнать, смогу ли я воспитать решительность в человеке, в котором этот навык атрофировался поколение за поколением. Судя по всему, воспитатель я хреновый… – Сергей заразительно улыбнулся, и Фок несмело растянул губы в ответ. – Возможно, заставлять тебя драться действительно было неправильным подходом.

Может, все-таки зря он так перепугался? Зато хоть впервые нормально поговорили! Обо всяких ужасах, правда, но хотя бы выяснилось, что приватный разговор с капитаном – это не так уж и страшно. Фок два года боялся пикнуть в его присутствии, а оказывается, немедленным расстрелом это вовсе и не карается. Еще час назад он и подумать не мог, что когда-нибудь Сергей расскажет ему секрет и при этом оставит в живых, а теперь Фок знает целых два и все еще дышит! Кажется, даже явись сюда сейчас зубная фея в розовом платье и мощным апперкотом выбей ему клык – и то было бы не так странно.

Но факт оставался фактом, и это заставило парня взглянуть на свои страхи в совершенно ином свете. Сергей вдруг будто уменьшился: на фоне прочих пиратов, здоровенных, небритых, порой изувеченных шрамами, он выглядел, как гипадера рядом со слонами. Высокий, ладный, но совсем не громила, и даже лицо у него приятное, не зря же Людочка от одной улыбки млеет… Правда, особенная пластика движений, выдающая боевые навыки, и колючие глаза никуда не делись, но Джамалудира, например, тоже неплохо умела драться, а по сравнению с Фоком – вообще великолепно. Но ее же он не боится! Да и прочих наемников, в принципе, тоже не очень-то – дней пять назад в карты с ними до ночи резался и даже выиграл. Правда, никто из них не перешагивал через безголовый труп на глазах у Фока, да еще с таким равнодушием.

– Что теперь будет? – тихо спросил он и, решив, что терять все равно уже нечего, попытался оправдаться: – Я же ничего плохого не сделал, только трассу посмотрел… Вы сами сказали, что это можно.

Капитан немного подумал, продолжая ритмично двигать руками. Он вообще часто так делал – не любил сидеть на месте подолгу, то и дело прерываясь на такие вот короткие тренировки. Фок порой ловил себя на мысли, что не прочь перенять эту привычку, и даже пару раз пробовал разминаться в своей каюте, пока никто не видит, но в итоге обрушил полку и чуть не сломал палец, попав с размаху в стену. Если бы капитан не решал сейчас его судьбу, он бы, может, даже отважился спросить, как ему удается так…

– Можешь сойти на Клое.

У Фока отвисла челюсть.

– Вы это серьезно?!

– Если решишь покинуть корабль, все равно это сделаешь. Не сажать же тебя на цепь в каюте. А момент, выбранный тобой, почти наверняка окажется неподходящим и будет только хуже. Так что уходи сейчас. Только снова работорговцам не попадись, вытаскивать тебя второй раз я не буду.

Удар ножа, вонзившегося в пластик, заставил Фока подскочить и оглянуться. Ошарашенный всем происходящим, он пропустил момент, когда Сергей достал нож и метнул его в стену. Семнадцатислойная обшивка рейдера была способна выдержать удар кинетической пушки, но внутренний слой, состоящий из огнеупорного пластика, был весь исцарапан силами экипажа «Армады», предпочитавшего сначала палить, а потом разбираться, кто виноват. Хорошо хоть самовосстанавливающийся материал затягивал самые крупные дыры.

Фок перевел взгляд с ножа на капитана. Что ж, по крайней мере, сейчас тот безоружен.

– А если останусь?

– Поторгуйся мне еще, – усмехнулся Сергей, выдергивая нож.

– Нет, я не… я не думал торговаться, просто… – Фок смотрел, как Сергей отошел на несколько шагов и, едва прицелившись, снова вогнал оружие почти на то же место.

– Можешь взять шаттл. Доберешься до Клои – поставишь на автопилот, сам вернется.

Нож снова стукнулся о стену. Фок завистливо подумал, что тоже мог бы так уметь, если бы не шарахался от капитана все это время. Конечно, не для убийства или запугивания, а просто так, для собственного развития. Сергей ведь и вправду многому мог научить и не обязательно чему-то страшному. В конце концов, капитан ведь ни разу не пытался объяснить каково это – хладнокровно пристрелить живое существо. Возможно, он действительно не хотел ему зла. Фоку вдруг стало ужасно стыдно.

– А вы могли бы научить меня такому броску? – Парень прижал ладони к пылающим щекам, чтобы охладить их.

Нож тивкнул, вонзаясь в пластик на полметра ниже кучной россыпи еще не успевших затянуться меток. Капитан круглыми глазами воззрился на отчаянно краснеющего помощника.

– Я, помнится, уже пытался. Ты визжал, как поросенок, отказываясь брать в руки «орудие убиения».

Фок стал бордовым, как знамена Флиберии. Сергей вытянул нож из стены и задумчиво постучал им по бедру.

– Я не злюсь на тебя, Фок. Психологически ты еще мальчишка, глупо ожидать от тебя обдуманных поступков. Гарантирую, мои люди не станут тебя преследовать, если уйдешь сейчас. – Сергей прислонился к стене и ловко завертел нож в пальцах. – Но, если решишь остаться, мы полностью пересмотрим наше общение и начнем с вопросов доверия. Если ты и дальше намерен бегать от меня, как от чумы – скатертью дорожка.

Что такое «чумы» Фок не знал, но предположил, что это какой-то жуткий земной монстр. В таком случае его поведение капитан определил довольно точно.

– Один последний вопрос можно?

– Валяй. – Сергей подбрасывал нож, каждый раз умудряясь поймать его за самый кончик лезвия и при этом не порезаться.

– Если у меня не получится что-то… если не смогу переступить через себя…

– Хочешь спросить, не заставлю ли я тебя убивать? – Капитан проницательно поглядел на потупившегося Фока поверх рукоятки. – Нет. Для этого, как ты верно подметил, у меня полный корабль головорезов.

Фок поднял голову и впервые за два года действительно от души улыбнулся в присутствии Сергея.

– Но имей в виду, второго шанса уйти не будет. – Капитан сурово нахмурился. – Попробуешь сбежать или наделать глупостей за моей спиной – заставлю этот нож проглотить.

Фок перевел взгляд на предмет, который, предположительно, должен был съесть, собираясь по обыкновению испугаться, и неожиданно для себя прыснул со смеху. На душе было удивительно легко: тяжкий груз страха за свою жизнь, отравлявший существование, упал с его плеч. Сергей недоуменно поглазел на хохочущего подручного, а потом довольно хмыкнул и приглашающе качнул ножом:

– Посмотрим, сможешь ли ты пересилить себя в этот раз?

Желая реабилитироваться, Фок практически выхватил нож из рук капитана, чем заслужил одобрительную усмешку. Прохладная сталь изысканно блеснула, и Фок подумал, что, пожалуй, разделить любовь капитана к оружию будет не так уж сложно.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Рима я начала караулить с самого утра, специально встав ради такого дела пораньше. Хотя на этот раз у меня было разрешение на высадку от самого капитана, я не сомневалась, что парень, памятуя о прошлом разе и вдобавок науськанный Кипом, из чистой вредности все же попытается «забыть» меня на корабле.

Клоя уже виднелась в окне связной палубы: насыщенно зеленая сфера с лимонно-желтыми островками многочисленных океанов такой правильной круглой формы, будто огромное божество старательно чертило их циркулем. Венимор сказал, что эта планета была заселена совсем недавно – еще пару поколений назад здесь ничего не было. Клоя магнитом притягивала небесные тела из расположенного неподалеку пояса астероидов, поэтому ее ландшафт был усеян воронками, в которых скапливалась вода. Несмотря на астрономические бомбардировки, там чудом сохранился благоприятный температурный режим, а состав почвы и атмосферы соответствовал среднегалактическим стандартам. МИК мгновенно прибрала к рукам перспективную планетку, засадила зеленью и облагородила, а астероидный пояс, не мудрствуя лукаво, расстреляла из пушек, выгодно перепродав получившуюся каменную крошку в звездную систему Нонпетра.

Беспрепятственно пройдя в каюту Рима, я эксперимента ради намочила в ванной руки и побрызгала на спину мирно спавшего флиберийца. Вопреки предположениям, пар от него не пошел. Разве что в переносном смысле: из ушей от ярости.

– Саша, ты спятила?! – заорал Рим, подскакивая и вынуждая меня в срочном порядке отвернуться, зверски алея ушами.

– Ты бы надел что-нибудь…

Не ожидала, что он так подорвется, и его пикантную привычку напрочь позабыла. Интересно, капитан тоже спит нагишом? Я почувствовала, как взгляд мечтательно затуманивается, и встряхнула головой, приходя в себя.

– Ты бы еще в душ ко мне ворвалась и там одеться потребовала! – рыкнул Рим, но зашуршал одеялом и через несколько секунд протопал в ванную, завернутый в белую ткань, как древнегреческий полководец на параде.

Кип демонстративно зевнул, выходя из спящего режима.

– Доброе утро, соня! – радостно поздоровалась я.

– Добрее видали. Чего тебе не спится в такую рань?

– А может, я по вас соскучилась?

Рим за переборкой бессовестно захохотал и, включив воду, зажужжал автоматической зубной щеткой.

– Хочу убедиться, что вы не улетите без меня, – шепнула я Кипу. Тот неподдельно испугался.

– Ты что, собираешься ходить за нами по пятам до самой высадки?!

Я неопределенно пожала плечами: что-то подобное как раз и планировалось.

– А что такого? Вместе позавтракаем, а потом помогу Риму собрать необходимый инвентарь. Венимор отпустил меня на весь день.

– Ты успела доконать и его?

Я показала злоехидному коммуникатору известную конструкцию из трех пальцев, пользуясь отсутствием Рима.

– И что это значит? – не въехало инопланетное устройство.

– Это «отстань» по-земному, – жизнерадостно ответила я, практически не солгав.

Кип создал голограмму человеческой руки и повторил фигуру.

– Интересно. На Земле используется язык жестов?

– Конкретно этот жест заменяет тысячи слов.

– Изумительно отсталая планетка.

Доносившийся из ванной шум воды усилился: Рим отправился в душ. Я сдвинула в сторону постельное белье и уселась на матрас.

– Я почему-то думала, что флиберийцы не в ладах с водой.

– И облила его, чтобы убить?

– Ну не до такой же степени! Просто мне казалось, произойдет что-то необычное.

– С холодом они не в ладах, – пренебрежительно отозвался Кип. – А с водой все нормально.

– Выходит, он так подскочил из-за того, что вода холодная была? А если горячей обдать?

– Если тебя облить кипятком, ты продолжишь спать?

– Я же не флиберийка. А им, наверное, приятнее кипяток, чем лед.

– Это точно, – вполне мирно подтвердил Кип.

Несколько минут мы молчали, слушая журчание воды за дверью.

– Кип, а ты был на Флиберии? В смысле, не в космопричале, а на самой планете.

– Угу.

– И чего, не расплавился?

– Как видишь.

– А как там? – Я подтянула ноги к груди и положила голову на колени. – Очень жарко?

– Десять – двенадцать сантиграт, когда оба солнца в зените.

– А в Цельсиях это сколько?

Кип фыркнул:

– Еще б я знал, что такое эти твои Цельсии.

– Ты же компьютер, все должен знать!

– Никому не дано знать всего, – уязвлено пробормотал Кип.

Похоже, мощь флиберийской жары мне придется узнавать собственным горьким опытом. Вода стихла, сменившись шлёпаньем босых ног по полу.

– Саша, подай мне комбинезон, пожалуйста, – смущенно попросили из-за двери. – Я забыл.

Мужчины! Я быстро оглядела завалы всякой ерунды на полу каюты.

– И где ты его вчера бросил?

– В кресле, по-моему.

Я встала и выудила комбинезон из россыпи тряпья. На глаза попался уродский поросячий плащ с крысьим мехом.

– Зачем тебе это розовое убожество? – поинтересовалась я, вкладывая комбинезон в вытянутую из-за перегородки руку.

– Какое? А-а. – Свежевымытый Рим вышел из ванной, на ходу застегивая одежду и источая приятный аромат яблока. Паровое облако потянулось за ним из двери, как любопытная мышка. – Это камуфляж для планеты Тарпис. Иногда приходится переодеваться, чтобы аборигены не догадались, кто мы такие. Например, если надо о местной архитектуре данные собрать, а вокруг кишат коренные жители.

– И что, вот в этом, – у меня язык не повернулся назвать мерзкую накидку одеждой, – там можно затеряться в толпе?

– Конечно, – как само собой разумеющееся подтвердил Рим, занятый крупномасштабным поиском второго ботинка в захламленной каюте. – Там все так одеваются.

Я перевела полный отвращения взгляд на то, что считалось писком моды на Тарписе. М-да, пожалуй, в высадке на Флиберии все же есть свои плюсы. По крайней мере, там мне не придется носить подобную дрянь. Хотя какой-нибудь гламурной барышне могло и понравиться. Розовенькое же.

Мы в гордом одиночестве позавтракали в столовой овощными запеканками и творогом сомнительной зернистости. Мне в голову пришла идея накормить протовагруса сими до отвращения полезными продуктами, чтобы вся еда после казалась привередливому зверю произведением кулинарного искусства. Аглая Ростная как раз прошла мимо, неся в каждой руке по десятилитровой бутылке воды и при этом даже не сгибаясь.

– Прошу прощения, а где кабачки?

Рим поперхнулся и чуть не проглотил ложку. Аглая выронила бутылку, которая долбанулась о пол с грохотом разрывной мины.

– Ты хочешь кабачков?! – неверяще переспросила она.

Я меланхолично похлопала Рима по спине, не обращая внимания на возмущенный очередным «избиением» взгляд.

– Да, только не жареных. Паровых или вареных, сырые тоже подойдут.

Аглая широко улыбнулась, сверкнув клычищами и вышибив этим из меня холодный пот.

– Сейчас принесу! – радостно взвизгнула уроженка планеты Вегани и унеслась в направлении кухни.

– Тебе… кха-кхе… зачем кабачки? – На последнем слове Рима передернуло так, будто ненавистный продукт в неудобоваримом количестве насильно пропихивали ему в глотку.

– А вдруг Леотимир потребует повторить наш спор для подтверждения результатов?

Рим так непритворно испугался, что я сжалилась:

– Шутка, успокойся. Просто хочу скормить их протовагрусу. Эта тварь уже два дня ничего не жрет.

– Я не специалист в биологии, – Рим приложил руку к сердцу, очевидно, проверяя, бьется ли оно после пережитого шока, – но тебе не приходило в голову, что он может просто не есть в это время года?

– Дело не в этом.

Мы с Веником перелопатили всю информацию, которая имелась у МИК по этому зверю, но не видели записей о сезонном метаболизме. Более того, зверюга считалась крайне прожорливой. Списать голодовку на стресс после похищения тоже не получалось: по всем показателям протовагрус ни капельки по дому не скучал и свои нервишки на такие мелочи не тратил, предпочитая трепать наши. Подсунуть вредной твари мерзопакостные кабачки было делом святым.

Счастливая Аглая выскочила из кухни с целой кастрюлей дивного здорового кушанья. Запахом свежесваренных тыквенных повеяло даже сквозь закрытую крышку. Рим заметно сбледнул и поспешно зажал не только нос, но и рот, очевидно, решив подышать ушами.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Ничего, если я в отдел унесу? Хочу с Венимором поделиться.

Аглая засияла, как красно солнышко. Рим за ее спиной сделал вид, что его тошнит.

– На здоровье! Еще принести?

– Не-не-не! – поспешно открестилась я. – Мы не хотим переедать.

– О-о, – едва не прослезилась Аглая. – Как я рада, что хоть кому-то здесь небезразлично собственное здоровье!

Она сердито зыркнула на Рима, но демонстративно промолчала, так и не простив ему недавнюю выходку с зачитыванием состава сэндвича. Рим укусил кулак, чтобы рвущийся наружу хохот не достиг аккуратных ушек главы отдела обеспечения.

– Ты заходи почаще, Саша, – от души пригласила та. – Я таких котлеток приготовлю – пальчики оближешь!

– Из мяса? – не поверила я своим ушам.

Аглая рассмеялась колокольчиковым смехом.

– Отличная шутка! Из морковки, конечно.

– Звучит… аппетитно, – оторопело соврала я. – Полагаю, паровые?

– Тушеные на воде. – Аглая заговорщицки подмигнула, подобрала бутылку и уцокала каблучками на кухню.

– К тушеным на воде морковным котлетам меня жизнь не готовила, – потрясенно пробормотала я, пока Рим и Кип давились смехом.

Кастрюля с ценным продуктом весила, по ощущениям, больше меня и, к тому же, еще не остыла. Обернув салфетками ручки, я с пыхтением ее приподняла и осознала, что мое здоровье будет окончательно подорвано коварными овощами по причине вылезшей грыжи. Похоже, Аглая на радостях выгрузила мне двухнедельный запас кабачков, чтоб я объелась и думать забыла про вредную пищу. Рим, конечно, помог дотащить кастрюлю до отдела, но вид у него при этом был такой, будто он несет что-то страшно ядовитое и мерзостно пахнущее. Встречные члены экипажа, унюхав сей деликатес, в ужасе разбегались с нашей дороги, бледнея и затыкая носы.

Венимора в зверинце не оказалось, наверняка отправился на обход. Во время экстренной посадки некоторые члены экипажа получили травмы головы. Веник на всякий случай каждый день проверял их самочувствие и чуть что загонял в регенерационный модуль на повторный цикл.

– Иди сюда, гнусная погань! – прошипела я, хищно надвигаясь на протовагруса.

Погань не спешила сдавать бастион, вызывающе глядя на меня исподлобья и раздувая на шее кожистый пупырчатый пузырь. Я открыла клетку и попыталась вытащить зверя, но тот моментально покрылся тягучей бледно-сиреневой жижей с вышибающим слезу запахом ацетона. Наткнувшись пальцами на это великолепие, я с воплем отвращения отдернула руку, чуть не заехав локтем в живот стоящего рядом Рима. Протовагрус издал звук, напоминающий ехидный смех.

– По-моему, оно тебя презирает, – язвительно прокомментировал Кип.

– Я от него тоже не в восторге, – буркнула я, озираясь в поисках перчаток.

– Биолог обязан любить всех животных.

– Ага, а компьютер должен все знать, – напомнила я наш утренний разговор, и Кип обиженно заткнулся.

С трудом вытянув из клетки склизкую, выскальзывавшую из рук, и, несмотря на двухдневную голодную диету, весьма упитанную тушу протовагруса, я усадила его на стол рядом с кастрюлей и жестом фокусницы открыла крышку. Вырвавшийся ароматный парок заставил протовагруса подозрительно принюхаться, а Рима – спешно отбежать в другой конец помещения.

– Дамы и господа! – громко продекламировала я. – В нашем цирке смертельный номер! Насильственное кормление упрямой инопланетной твари сельскохозяйственными культурами!

Я набрала полную пригоршню резанных на дольки кабачков и прицелилась к пасти протовагруса, и тут вернулся Веник.

– О-Саша-не-думал-что-ты-придешь-ты-же-на-Клою-собиралась-а-я-тут-почитал-любопытную-статейку-о-количестве-воды-которая-содержится-в-растительности-Октима-Два-и-мне-пришло-в-голову-может-он-вообще-не-усваивает-дигидрированные-корма-бедняга-он-наверное-уже-так-проголодался-надо-рискнуть-дать-ему-что-то-сочное-только-бы-аллергии-не-было-потом-или-может-корм-в-воде-размешать-как-думаешь-что-лучше…

– Я уже пыта… А-а-а!

Голодающий страдалец с Октима-2 внезапно стрельнул хоботком-языком, с прытью охотящейся лягушки заглотив мою руку до самого локтя. Я принялась выдираться, но протовагрус, сообразив, что хватанул лишнего, презрительно сплюнул и удовлетворенно зачавкал оставшимися в пасти кабачками. Я осмотрела руку на предмет непоправимого ущерба количеству пальцев, но, к счастью, зубы тварь еще не наэволюционировала. Брезгливо стянув исслюнявленную перчатку двумя пальцами, я бросила ее в утилизатор, слыша за спиной слаженный трехголосый смех.

– Зато-он-наконец-поест-здорово-ты-придумала-Саша. – Веник подошел к протовагрусу и ласково почесал его за ложноушком. Тварь сомлела и счастливо прикрыла глаза.

– Слов нет, как я собой горжусь, – проворчала я, хватая хохочущего Рима за руку и выволакивая его из отдела.

***

На Клое был «хиленький», как выразился Рим, космопричал, в котором для линкора не оказалось свободных ячеек, так что до планеты предстояло лететь на шаттле. В ангаре меня поджидал Леотимир, страшно сконфуженный удивленно-почтительными взглядами твиникийцев. Рим тут же развил бурную деятельность, оглядываясь на брата с таким неподдельным ужасом, будто подозревал, что тот сейчас сам возглавит экспедицию, а его сначала уволит, а потом съест. Капитан усиленно притворялся, что все в порядке, а сам явно решал, солидно ли будет забиться в дальний угол с глаз долой.

Мы отошли в сторонку и несколько минут воодушевленно шушукались на тему контрабанды напитков. Леотимир передал мне личный код для оплаты «крюшона» и щедро предложил присмотреть что-нибудь на сдачу, если дело срастется. Никаких сумм я ему не называла, так что осведомленность капитана «Фибрры» о ценах на черном рынке сладких вод меня немало позабавила. Но поскольку банка с заветной жидкостью в данный момент была накрепко привязана под моей толстовкой (оставлять ее в каюте мне показалось слишком рискованным), я была уверена, что «поставщик» не подведет, и потому от последнего пункта предложения гордо отказалась.

Помимо нас с Римом на Клою летели трое Эников-Беников. Я так и не поняла, меняются они при каждой высадке, или это одни и те же. Во всяком случае, все трое приветливо мне улыбнулись, показав три совершенно одинаковых ряда ровных, как по линейке, зубов, похожих на квадратики.

Несмотря на проблему с космопричалом, из-за которой «Фибрре» пришлось встать на якорь в открытом космосе, планета оказалась достаточно развита, чтобы иметь наземные парковки для шаттлов и флаеров основных галактических типов. Эник плавно опустил кораблик на свободный квадрат разлинованной посадочной площадки, а я подумала, что не отказалась бы от такого удобного способа паркинга на Земле: подлетел, кнопочку нажал, точнехонько на линию разметки встал. Никаких тебе выкручиваний руля и длительных манипуляций по втискиванию в узкое пространство между двумя автомобилями.

Вокруг было самое настоящее будущее, каким его любят изображать в фантастических фильмах. Над головой проносились сотни летающих катерков, пешеходы сновали по прозрачным трубам, а высотные здания из непривычного глазу переливчатого камня подпирали крышами горчично-желтое небо. Правда, воздух отдавал выхлопами даже на вкус, а над городом отчетливо виднелся купол смога, но я рассудила, что экология мегаполисов без этого не обходится в принципе.

– И эта планета считается галактическим середнячком! Что же тогда на Флиберии?

– Теперь понимаешь, почему я невысокого мнения о Земле? – хмыкнул Рим.

Мы вышли с парковки и оказались в самом центре шумного города. Твиникийцы пристроились по бокам от меня, опекая, как маленькую. Сперва было обидно, но, когда они выхватили меня из-под колес (или крыльев?) спустившегося на бешеной скорости флаера, я даже порадовалась наличию телохранителей. Самой мне было не до безопасности: я крутила головой по сторонам, стараясь рассмотреть инопланетный мегаполис во всей красе.

Город своей ярусностью напоминал лес: здесь была «лесная подстилка» из тротуаров и взлетно-посадочных площадок, «кусты» – сравнительно невысокие здания вдоль дороги, за которыми третьим ярусом высились настоящие великаны по двести с лишним этажей. Я заворожено задрала голову, пытаясь разглядеть крыши, но они были скрыты дымкой. Зато над головой обнаружилась клоятинянская «птичка»: невозмутимо парящая в вышине рыбина размером с синего кита.

Мы шли по темному, зеркально отражающему тротуару вдоль неоновых вывесок и призывно посверкивающей рекламы. Клоятиняне не обращали на нас ни малейшего внимания, они спешили по своим делам. Отовсюду доносились отдельные реплики на всегалактическом:

– … галаполиция? У меня угнали флаер! Только что…

– … одна грапира на уме, совсем допился, алкоголик…

– … а я ему такая говорю: слышь, я те не миррийка все терпеть, понял?..

– … просто не верится, что система повелась на бредятину о саблях…

– … как эвакуировали?! Да я там каждый день паркуюсь! Какой еще штраф?!

– … а он мне: детка, до жаркой флиберийки тебе тоже далеко…

– … стоит ее переустановить…

– … а ну быстро домой, я сказала!

Над головой, примерно на одной высоте, проносились разноцветные аэромашинки. Вдалеке намечалась пробка: видимо, правила воздушного движения Клои запрещали объезжать впереди летящий корабль сверху и снизу. Водители гудели и ругались из окон, совсем как их земные коллеги, навевая мысль, что жители городов везде одинаковы.

Основную часть населения Клои составляли гуманоиды, внешне схожие с людьми если не полностью, то с незначительными отличиями. Однако попадались и совсем уж странные существа, напоминающие то диковинные цветы на стебельках-ножках, то разнообразных животных, а то и вовсе облачко цветного газа с глазками-лампочками. Я старалась не пялиться на необычных прохожих совсем уж беспардонно, но это давалось мне с большим трудом.

Вскоре пришлось разделиться: твиникийцы слаженно свернули в какое-то здание, и мы не стали их дожидаться. На вывеске не было ни рисунка, ни фотографии, только надпись сверху и снизу, прочесть которую я не могла при всем желании. Проходя мимо, я вытянула шею, пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь, но так и не поняла, чем там торгуют. Зато заметила фигуристую инопланетянку в пеньюаре.

– Wa’kharm arri? – спросил Кип, вне всякого сомнения на флиберийском. Кашляющее «кх», похоже, было любимым звуком флиберийцев и позволяло легко идентифицировать этот язык среди прочих.

Рим проказливо улыбнулся и почему-то покосился на меня.

– K’ha ra terrh na arti.

Кип хрипло расхохотался, и я живо заинтересовалась этим феноменом.

– О чем это вы, а? Куда ребята ушли?

– Не волнуйся, их там не обидят. – Кип премерзко захихикал, и я начала догадываться о предмете торговли «магазина».

– Это что, притон?

– Ну почему сразу притон, – поморщился Рим. – Обычные «галадевочки».

– О, неужели обычные? Чего же ты не пошел к этим девочкам?

Кип снова издевательски заржал, а губы Рима растянулись в неудержимую улыбку, из чего я заключила, что их флиберийский разговор состоял из похожего на мой вопроса и ответа в стиле «эта землянка и так имеет мой мозг каждый день». Я уничижительно фыркнула, давая понять, что считаю подобные шуточки ниже своего достоинства, и сменила тему.

– Зачем мы пешком пошли? Могли бы долететь на шаттле.

– И полдня искать парковку у рынка? – Рим уверенно свернул под арку из синевато-черного стекла.

– Я думала, мы идем в какой-то супер-мега-гипермаркет, – слегка разочаровалась я. Слово «рынок» казалось на этой планете будущего кощунством.

– Это одно и то же. – Рим притормозил, дожидаясь, пока я его догоню. – Чего ты еле тащишься, давай активнее!

– Да за тобой не угонишься! – От быстрой ходьбы начинало покалывать в боку. – Куда ты вечно так несешься?

– Эй, я живу всего полжизни, забыла? Хочу все успеть.

Я не нашлась что возразить и вместо этого спросила:

– Как думаешь, нам удалось хоть немного насолить Ингрейману с переносом маршрута?

– Сомневаюсь. – Рим беспечно пожал плечами. – Леотимир еще вчера объявил об этом всему командному составу.

Я споткнулась о собственную ногу.

– Чего?! Зачем он… Но ведь Ингрейман запросто мог предупредить этого своего Сережу!

– Естественно.

– И пираты уже сейчас могут быть где-то на Клое! – Я заозиралась, будто галактические бандиты уже окружали нас плотным кольцом.

– Вряд ли они сунутся на развитую планету. А даже если так, нам-то что? Они будут искать Ингреймана, а не нас с тобой.

– Рим, вырубай режим флегматика! – не вытерпела я. – Надо что-то делать!

– Саша, – Рим устало вздохнул, – выключи эмоции и немного подумай. Что, по-твоему, мы можем сделать?

– Помешать ему передать пиратам краденое, вот что!

– Мы даже не знаем, украл ли он уже что-нибудь. К тому же, он ведь остался на корабле, а значит никаких встреч не планировал.

– Нужно не дать ему созвониться с ними! Отобрать телефон и в каюте запереть!

– Первого помощника? – скепсиса в голосе Рима хватило бы на десятерых.

– Тогда нужно позвонить в полицию, пусть они с ним разбираются!

– И что мы им скажем? Что приблудная землянка случайно подслушала его разговор с каким-то нехорошим дядей? У тебя нет доказательств, что этот звонок вообще имел место. У галаполиции полно дел и без чьей-то паранойи.

– Тогда сказать Лео…

– Удачи! – Рим серьезно кивнул. – Из тебя получится отличный шашлык. Маленько суховатый, правда, но если под грапиру…

– Но нельзя же просто тут гулять, зная, что Ингрейман замышляет преступление!

– Как раз этим мы и займемся, – Рим осиял меня лукавой улыбкой, – потому что вчера я установил в каюте Ингреймана записывающее устройство.

– Ты… серьезно? Но как, когда ты успел? Он ведь целый день гонял тебя с поручениями!

– Это я подсказал, – оживился Кип. – Говорил же, что соображаю лучше любого живого мозга.

– Ах ты моя умничка! – Я еле удержалась, чтобы не расцеловать хамоватый коммуникатор. Тот польщенно засиял.

– Ингрейман приказал прибраться в его каюте. – Рим поморщился, вспоминая неприятное времяпровождение. – Кип предложил совместить полезное с неприятным.

– А ты всегда носишь с собой записывающее устройство?

– Кип носит, можно в любой момент отстегнуть.

Я посмотрела на техалийского хама с куда большим уважением. Не завести ли мне такой же? Ну да, характер не сахарный, зато сколько пользы!

Космический рейдер «Армада»

Фок перебирал в голове события последнего дня и все больше корил себя за глупость. Конечно, Сергей отнюдь не образец для подражания, но и не то страшное чудовище, каким казался еще позавчера. Фок посмотрел на сидящего напротив капитана, который задумчиво глядел в окно. Сидит себе спокойно, никому не угрожает – вот чего боялся? Всего-то и надо было разок поговорить! Знал бы – в первый же день пришел. Хотя в первый ему было не до того. Да и потом тоже…

Почувствовав взгляд, капитан повернулся.

– Знаешь, Фок, я ради интереса проверил обращения к трассам за последнюю неделю, – задумчиво проговорил он, – и нашел то, что меня очень удивило. Теперь вот думаю, это система сбойнула, или ты действительно просматривал маршрутный файл четыре дня назад?

– Просматривал, – осторожно подтвердил Фок.

– Тогда тем более вопрос: почему Армада промолчала? – Сергей в недоумении поскреб затылок. – Раньше она меня не подводила.

– Просто я ее перехитрил.

– Ты что?..

Фок поведал ему о своем разговоре с Армадой, едва удерживаясь от довольной улыбки. В награду за подробный рассказ на него с одобрительный изумлением воззрился не только капитан, но и Поль, временно взявший на себя обязанности пилота.

– Смотри на дорогу! – рявкнул последнему Сергей, вынудив того в срочном порядке сосредоточиться на управлении кораблем.

Движение на Клое оказалось довольно плотным, к тому же, постоянное население этой планеты из-за особых примесей в атмосфере страдало дальтонизмом и не различало цвета светофора. Клоятинян это не смущало: они радостно перлись под запрещающий сигнал, и усом не ведя в сторону злобных гудков и сочных эпитетов.

Фок оказался прав: миковская «Фибрра» действительно встала на якорь возле этой густонаселенной планеты. «Армада» некоторое время висела в соседнем секторе, наблюдая за своей целью с помощью сверхмощного сонара, как лис из-под забора – за упитанной курицей. Сергей пытался связаться с Морфом, но тот все время сбрасывал звонки. От красноречивого перечисления всех казней, которые постигнут мерзавца, если тот посмеет их кинуть, капитана отвлек предупреждающий писк сонара: один из шаттлов «Фибрры» вылетел из шлюза и направился в сторону Клои.

– В плане их работ вообще не было Клои, а они там высадку устроили, – недоумевающе развела руками Людочка, к великой радости Фока заступившая на службу сегодня утром. – Да и что им там делать, не клоятинян же изучать!

Сергей перевел взгляд на экран сонара, следя за перемещением крохотной зеленой точки взглядом голодного ястреба.

– Если это Морф, придушу собственными руками, – мрачно пообещал он и скомандовал готовить высадку.

Но вопреки ожиданиям, на Клое из шаттла МИК вышли: тройка твиникийцев, подозрительно худощавый флибериец и девушка с длинными, будто пыльными волосами. Сергей хмыкнул, рассматривая пеструю компанию из окна шаттла, но ничего не предпринял, из чего Фок заключил, что Морфа среди них нет. За чьим обличием прячется спирит, доподлинно знал только капитан.

– Людочка, присматривай там за «Фибррой», – приказал Сергей в динамик связи с кораблем. – А мы узнаем, с чего вдруг МИК устроила здесь внеплановую прогулку.

Пилот высадил их прямо посреди улицы, едва не сбив девчонку с флиберийского корабля, за что получил еще один нагоняй от капитана, вкупе с обещанием «удавить долбанного водятла», и с чувством выполненного долга улетел искать парковочное место для шаттла. Миковским кораблям в этом плане проще: для их аэромашин были выделены отдельные стоянки, куда прочие суда не пускали.

Они направились вслед за пятеркой миковских исследователей, стараясь не упускать их из виду и болтая обо всякой ерунде.

– Просто не верится, что система повелась на бредятину о саблях. – Сергей укоризненно покачал головой.

– Я был очень убедителен. – Фока распирала гордость за то, что удалось чем-то удивить капитана.

– Ты не так прост, как казалось! – Сергей шутливо потрепал парнишку по голове (Фок привычно сжался, но хотя бы не шарахнулся в сторону, что уже было неплохо) и с беспокойством добавил: – Пожалуй, стоит ее переустановить.

– Она не виновата. – Фоку на мгновение стало жаль компьютер. – Она вам очень предана на самом деле.

Сергей скептически хмыкнул.

– Если ее может обмануть ребенок…

– Я не ребенок!

– Хорошо, ты взрослый умный мужик. Но систему я все же обновлю.

Фок досадливо цокнул языком, но спорить не стал, ощутив какое-то мстительное удовлетворение от того, что Армаду скоро сотрут. Он понимал, что компьютерная программа просто делала свою работу, но не мог простить ей того факта, что это она заложила его перед капитаном. Хотя в конечном итоге все обернулось ему на пользу.

Через несколько минут пришлось остановиться, усиленно делая вид, что они любуются окрестностями. Обнаженная девица, игриво прикрываясь пушистым кошачьим хвостом, завлекающе подмигивала Фоку с вывески напротив. Над меховыми ушками дамочки эффектно переливалась надпись «Галадевочки», а внизу неоновыми буквами были выведены слова: «Видишь меня? Значит ты – настоящий самец!». Фок отчаянно взмолился, чтобы капитан не заметил его пылающие щеки.

Команда «Фибрры» разделилась: твиникийцы с шуточками и смехом зарулили к галадевочкам, а флибериец и девушка отправились дальше. Сергей с любопытством склонил голову и неспешно двинулся следом.

– Последний раз видел такие волосы на Земле. В космосе почему-то очень мало русых. А забавная парочка у них с флиберийцем, скажи? Огонь и серый пепел.

– Может, она землянка?

– И что она тогда делает на «Фибрре»? – не поверил капитан. – МИК земляне не интересны.

– Вы же как-то устроились туда. – Фок вывернул шею, умудрившись заглянуть в приоткрытую дверь заведения для взрослых. Красотка в пеньюаре послала ему воздушный поцелуй.

– Я наполовину мирриец. К тому же, на вступительных испытаниях набрал высший балл.

Фок открыл было рот, но вовремя спохватился, что не стоит совсем уж борзеть, заваливая капитана личными вопросами. Выяснить, почему Сергей бросил МИК, можно и потом. Он с горечью подумал, что давно мог знать ответы на все свои вопросы, если бы не терял времени впустую, прячась по углам. Два года! И все потому, что ему не хватало решительности поговорить с Сергеем по душам.

Сероволосая девчонка ни с того ни с сего обернулась с таким перепуганным видом, что оба пирата недоуменно осмотрелись.

– Чего это она? – шепнул Фок, хотя их с миковцами теперь разделяло приличное расстояние, и услышать его они вряд ли бы смогли.

– Меня больше интересует, куда они так уверенно чешут и зачем. Людочка, посмотри, что расположено у нас прямо по курсу? – Капитан сжал пальцами клипсу связи на ухе. – Хм…

Людочку Фок не слышал, но по озадаченному лицу капитана понял, что такого ответа тот не ожидал.

– Галарынок… – Сергей отсутствующим взглядом оглядел помощника. – Что им там понадобилось? Не за продуктами же сделали такой крюк! – Клипса связи опять замигала. – Да? Наконец-то! Переведи на мой коммуникатор.

Сергей осмотрелся по сторонам и прытко перебежал в тень одного из домов. Фок беспомощно проводил глазами уходящих все дальше миковцев, но все же последовал за капитаном. Сергей тем временем уже развернул инфокно видеосвязи, в котором появился ужасно взволнованный и злющий как черт флибериец, и настроил модификатор, изменивший его голос до неузнаваемости.

– Они перепрятали его, …, …, …! – Первой же фразой собеседник Сергея заставил уши Фока свернуться в трубочку. – Эти… прознали все, …, зуб даю!

Глаза капитана сузились до узких щелочек, заставив Фока нервно сглотнуть, несмотря на то, что еще недавно он давал себе зарок больше ничего не пугаться.

– Он до сих пор не у тебя?!

– Да я же говорю, …, нет его больше на месте! Только что проверил – нету!

– Какого хрена ты проверил только сейчас, если должен был спереть его еще во время тревоги?! – вспылил капитан, но уловив на себе несколько взглядов прохожих, мгновенно сбавил голос.

– Потому что предупреждать надо, а не палить по кораблю, когда я не был готов!

– Предупреждаю, – сквозь зубы процедил Сергей. – У тебя последний день, Морф.

– Эй-эй, ты успокойся, слышишь! – мигом вспотел флибериец. – Я не виноват, что его переложили! Сейчас всю каюту облажу, может, просто в шкафу или еще где-то…

– А что, твою мать, мешало сделать это до звонка?!

Морф забормотал что-то о дурацком расписании, приставучем экипаже и прочей ерунде. Сергей скорчил такую гримасу, что Фок улыбнулся, несмотря на серьезность ситуации.

– Короче, Морф, – властно перебил Сергей, – мне не нужны твои оправдания, мне нужен результат. У тебя было достаточно возможностей, и то, что ты ими не воспользовался, говорит против тебя. Если завтра не приносишь амулет, я звоню Саору.

Флибериец судорожно замотал головой.

– Не-не, все будет, гарантирую!

– Очень надеюсь, – подытожил Сергей и, отключившись, убрал коммуникатор в карман. Устало потер виски и уже нормальным голосом уныло возвестил: – Ну что за идиот!

Фок тактично промолчал, давая капитану выговориться.

– Черт бы его побрал! Неужели так трудно умыкнуть одну-единственную вещь? Да за это время весь корабль обнести можно! – Сергей возмущенно смотрел вдаль, качая головой от переизбытка эмоций. – Просто хоть сам лезь на эту проклятую «Фибрру»!

– Туда попробуй попади, – с сомнением вставил Фок.

Экипаж исследовательских кораблей формировался лично капитанами судов, с одобрения отдела кадров МИК и после семи кругов бюрократического ада.

– Только по этой причине я до сих пор не там, – хмуро подтвердил капитан. – Но, мне кажется, ты и то справился бы лучше этого аниманского придурка.

– А вы притворитесь животным, они вас изучать кинутся и возьмут на борт, – пошутил Фок, пытаясь поднять Сергею настроение.

Капитан фыркнул, но через миг его лицо просветлело, и он так уставился на Фока, что тот против воли отступил на шаг.

– Гениально… – прошептал Сергей. – Почему мне раньше это в голову не пришло? Но сколько всего распланировать надо…

– Вы что, правда хотите выдать себя за животное? – не поверил своим ушам Фок.

– Ага, за мартышку. Думаешь, прокатит?

– Э-э-э… нет.

– Да ладно! Пару недель не бриться – и вполне!

– Вы это серьезно? – окончательно растерялся Фок. Капитан, конечно, чокнутый, но не настолько же!

– Нет, но общая концепция мне правда нравится, – рассмеялся капитан и снова прижал клипсу. – Людочка, набери господина Саору. Пусть свяжется со мной, когда будет свободное время. – Сергей выслушал ответ Джамалудиры и, отключив клипсу, предложил: – Пройдемся до галарынка, раз уж прилетели?

Фоку было очень лестно, что капитан спрашивает его мнения, хотя мог бы просто приказать, и он постарался добавить в голос солидности:

– Да можно бы.

Как всегда в подобных местах, галарынок был битком набит народом. Продавцы галдели, зазывая к своим прилавкам и наперебой расхваливая товар. Они принадлежали к разным расам, были совершенно не похожи внешне, но тем не менее легко выделялись из толпы покупателей даже когда молчали. Было в них что-то общее, такое, что объединяет всех торгашей Вселенной. То ли хитрый прищур глаз всех форм и разрезов, то ли особая горлопанистость и притворно-ласковые улыбки, с которыми они обвешивали покупателей, – Фок так и не понял, что именно.

В продуктовый отдел они соваться не стали: из-за мощных морозильных камер там была минусовая температура. На входе в эти ряды всем желающим выдавали теплые куртки напрокат, но пираты решительно прошли мимо. Сергей терпеть не мог холод, а у Фока все равно не было денег. К тому же, оттуда пахнуло таким рыбным духом, что заслезились глаза.

Галарынок, по сути, был огромным крытым павильоном в несколько этажей, в который свозились товары изо всех окрестных галактик. Найти здесь можно было практически что угодно, а разобраться что и где – почти невозможно. Фоку приходилось бывать на таких ярмарках раньше, и он даже помнил, что у всех галарынков примерно одинаковая схема размещения товаров по секторам. Знать – знал, но запомнить расположение многочисленных отделов никогда не пытался, не думая, что ему это когда-нибудь понадобится. Сергей же уверенно шагал вдоль рядов, явно направляясь в определенное место, и Фок прибавил ходу, чтобы не отстать от него и не потеряться.

– Куда мы идем? – рискнул спросить он через некоторое время.

– Ты хотел подарить мне саблю, помнишь?

– Да, но я… – Фок замялся, размышляя, как бы потактичнее объяснить капитану, что с деньгами у него неважно, да и дарить он на самом деле ничего не собирался.

Наемники Сергея не бедствовали, имея процент с каждого успешно завершенного дела, но Фок в их число не входил. Не желая идти против закона, будучи не в состоянии принимать участие в набегах, Фок содержался на довольствии и был припахан к мелким ерундовым поручениям. В принципе, его это устраивало: миррийцы исповедовали жизнь простую, без излишеств. У Фока было все необходимое, а в большем он и не нуждался.

А вот у наемников дел было полным-полно. Капитан каким-то чудом (острые языки поговаривали, что чудо называется «дружок из МИК»), всегда быстро узнавал о перевозках ценных грузов без особой охраны или о появлении галактического патруля в определенном секторе космоса. Пиратам доводилось выполнять и почти легальную работу: например, переправить из одной системы в другую оружие (даже не всегда контрабандное) или незаконно вывезенных с родной планеты животных.

Хотя, конечно, случалось всякое. Фок почти убедил себя, что на «Армаде» не так уж плохо, и воспоминания о захватах мирных жителей с отсталых планет для перепродажи заставили его зябко поежиться. Перед внутренним взором встали испуганные лица обреченных инопланетян, которых пираты силой загоняли на корабль, не стесняясь в выражениях и раздавая тумаки направо и налево. Многие из этих несчастных были ранены, от них так остро пахло кровью, что Фок не выдерживал и сбегал, а потом по нескольку часов отсиживался в своей каюте, пока пленников не увозили. Никого из наемников чужие страдания не трогали.

Нет, он таким никогда не станет. Лучше умереть!

Рынок был полон звуками. Продавцы наперебой трещали, подсовывая свои товары прямо под нос проходящим мимо покупателям.

– Э, захоти, тарагой, сматри якой климатищеский бомб! – без передыха орал один.

– Лучшие плазмометы в галактике! – вторил ему другой.

– Топоры! Покупайте топоры! – размахивал здоровенной секирой третий.

– Линатианские терраформеры! Твиникийские сапсаны!

– Гаджеты от лучших заводчиков! Характеры в ассортименте! Мирные, зловредные, эгоистичные – на любой вкус! Родословная с самой Техалии!

– Все виды холодного оружия! Редкие товары с планет старого света!

Сергей так резко остановился, что задумавшийся Фок врезался ему в спину.

– Ой, простите, – смущенно извинился он, отступая на шаг, но капитан, кажется, не обратил на него ни малейшего внимания. Его взгляд был прикован к лотку жуликоватого оружейника, судя по разрезу глаз и предвкушающее подрагивающему хвосту – с планеты Конман.

– Что-нибудь подсказать? – заискивающе протянул тот, глядя на Сергея, как пылкий возлюбленный на предмет воздыханий. Капитан опустил голову, брезгливо поморщился, но все же ответил:

– Скимитар покажи.

Продавец восторженно заахал и сноровисто влез на небольшую стремяночку, доставая из-под потолка нечто, похожее на странно искривленный, слегка расширяющийся к концу лезвия меч, длиной примерно по пояс Фоку.

– Прекрасный товар! – льстиво прощебетал конманиец, кладя загадочный скимитар на сгиб локтя и протягивая Сергею. Тот взял и с каким-то исступленным наслаждением провел пальцем вдоль лезвия клинка. – Настоящий, земной. Больше такого нигде не сыщете.

Изогнутый клинок был острым даже на вид, но в руках Сергея смотрелся как нечто само собой разумеющееся. «Все-таки земляне – на редкость кровожадная раса, если даже полукровки умудряются овладевать таким примитивным и страшным оружием», – подумал Фок и на всякий случай отступил, стараясь сделать это незаметно. Он почему-то не сомневался: эта штука легко разрубит его напополам.

– Посмотрите, какой эфес! – угодливо распалялся тем временем торгаш. – Могу гравировочку сварганить именную. И вдоль лезвия, коль хотите, организуем. Вы не смотрите, что с отсталой планеты, там заточка квантовая, современная. Режет, как конфетка.

– Не знал, что шоколад столь смертоносен, – фыркнул капитан. – Три.

– Да что вы, господин! – заломил две пары ручек продавец. – Вы просто сердце мне пробили такой ценой! Десять минимум!

Сергей эффектно крутанул скимитар в руке, заставив отшатнуться не только продавца, но и Фока, который не удержал восхищенный вздох. То, как капитан управлялся с оружием, не могло не впечатлять.

– Вижу, вы человек серьезный, – торопливо залебезил торгаш, на всякий случай отходя подальше. – Как раз для таких у нас акция: скидка пятьдесят процентов! Только сегодня вы получите это дивное оружие всего за пять галактов!

Сергей любовно погладил скимитар и поверх лезвия вперился тяжелым взглядом в продавца. Фок непроизвольно сглотнул: именно с таким лицом капитан обычно решал кого-то убить. Торговец не был знаком с привычками Сергея, но интуитивно почуял, что шутить клиент не намерен.

– Четыре, – скрепя сердце скинул он.

Похоже, практичная натура принципиально не позволяла ему соглашаться на цену, озвученную клиентом. Фок вздрогнул, когда капитан резко опустил меч, но ничего страшного не произошло. Продавец и покупатель ударили по рукам, и сделка состоялась.

– А братишке ничего присмотреть не желаете? – не теряя надежды все-таки нажиться на клиентах, предложил конманиец, когда Сергей перевел оговоренную сумму на терминал оплаты.

– Тебе что-нибудь нужно, братишка? – весело спросил капитан, даже не пытаясь оспаривать такое сомнительное родство.

Их часто принимали за братьев, хотя ничего общего у Фока и Сергея не было. Фок был худеньким и угловатым, к тому же, заметно сутулился – не чета горделиво расправленным плечам капитана, закаленного частыми тренировками. Кареглазый, как все миррийцы, Фок с трудом выдерживал прямой взгляд Сергея, холодные, по-настоящему земные глаза которого, казалось, могли прочесть мысли и заглянуть в душу. А еще Фок постоянно приглаживал волосы, чтобы непослушные вихры не торчали во все стороны, как у беспризорника, а капитан мог запросто обкорнать слишком длинные пряди хоть ножом, лишь бы в глаза не лезли.

– Нет, братик, – засмеялся Фок в ответ.

Капитан широко улыбнулся, перекинул за спину ножны и отправился к выходу, не удостоив продавца прощальным взглядом.

– Приходите к нам еще, – оттарабанил тот, явно про себя желая вредным клиентам провалиться пропадом.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Возвращались мы в приподнятом расположении духа. Этому способствовали не только потяжелевшие от приятных мелочей карманы, но и три совершенно одинаковых, довольных до неприличия морды твиникийцев.

– Ты же говорил, они бесполые, – шепнула я Риму на ухо, пока мы летели. – Что они делали у этих, как их… девочек?

– Я не подсматривал, – подмигнул флибериец. – В этом заведении большой выбор услуг, каждый что-нибудь найдет для себя.

Я решила не развивать тему, пока мы не скатились до банального сплетничества, как две бабульки с семечками. Риму-то, поди, еще в этой его академии контактеров привили способность легко общаться на любые темы, но для меня это было ново. На Земле со мной никто откровенничать не спешил.

Я запустила руку в карман и, вытащив только что купленный амулетик, принялась разглядывать его со всех сторон. Выглядел он, как самый обычный камешек чуть продолговатой формы, поросший мелкозернистым мхом и с вкраплениями крохотных крупиц породы, напоминающей лед. Главной причиной покупки этой вещицы стало услышанное вскользь замечание, что на этой безделушке живет и здравствует планковская цивилизация, представители которой настолько крохотные, что никто их не видел. После этого оттащить меня от прилавка без камня с микромиром не смогла бы вся мощь флиберийской империи, не то что ее единственный имевшийся в наличии представитель. Продавец тоже вцепился в меня намертво, и мы добрых полчаса протрындели на тему диковинных камней, торгуясь и споря, пока Кип не обругал нас обоих, а Рим не начал пыхать жаром, страшно напрягая этим торгаша. Зато в итоге мне сделали скидку, так что Леотимиров денежный счет практически не пострадал.

– Саша, это развод для туристов. – Рим пренебрежительно фыркнул, косясь на камень в моей руке. – Таких крохотных существ не бывает.

– Когда-то то же самое говорили о кварках, – уверенно парировала я. – Ты не можешь утверждать, что чего-то нет, только потому, что пока не можешь это увидеть.

– Я говорю так не потому, что не видел. Просто мельчайшие живые существа во Вселенной давно открыты и изучены.

– У флиберийцев беда с фантазией.

– А земляне предпочитают верить в то, чего нет?

– Это помогает смириться с окружающим миром. Мечты оставляют надежду на чудо.

– Пока земляне грезят о чудесах, – усмехнулся Кип, – все остальные полагаются на факты и вырываются вперед все дальше и дальше.

– Как техалийцы? – язвительно подковырнула я.

Кип обиженно примолк.

Эники-Беники плавно посадили корабль на п-образную стойку в ангаре. Мы спустились по встроенной в ножку лифтовой трубе.

– Зайду к тебе чуть позже, – пообещала я, пока мы шли по связной палубе. Звезды в окне медленно скручивались спиралью: едва приняв нас на борт, «Фибрра» снова отправлялась в путь, стремясь наверстать упущенное время. Желтенькая сфера Клои уже исчезла из виду, мы опять были в открытом космосе. – Сперва мне нужно отнести Лео презент.

– Иди-иди, – вместо Рима ответил Кип. – А мы тем временем прослушаем запись из каюты Ингреймана.

– Там что-то есть? – одновременно возрадовались мы.

– На записывающем устройстве появилась запись. Продолжительностью полторы минуты. Воспроизвести?

– Погоди, – остановил его Рим и широким шагом припустил в сторону каютной палубы. Мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать.

Мы в рекордные сроки добрались до каюты Рима и едва не закупорили вход, пытаясь пройти туда одновременно. Казалось, там царил еще больший бардак, чем обычно.

Первая же фраза, воспроизведенная Кипом, заставила нас торжествующе переглянуться.

– Они перепрятали его, …, …, …! Эти… прознали все, …, зуб даю!

– Он до сих пор не у тебя?! – Кип изменил голос на другой, помоложе, и я тут же узнала механический тембр загадочного Сережи.

– Похоже, через модулятор голоса говорит, – разочарованно заметил Рим. – Перестраховывается.

Мы внимали диалогу, искренне радуясь каждому сбивчивому оправданию Ингреймана. Его собеседник, похоже, был не из терпеливых.

– У тебя последний день, Морф.

– Кто? Морф? Это его фамилия или что? – Я непонимающе подняла глаза на Рима и боковым зрением заметила какое-то движение. Рим среагировал быстрее, чем я успела понять, что это было.

Он оттолкнул меня в сторону, и в следующую секунду из приоткрытой двери ванной на него с ревом вылетел Ингрейман. Флиберийцы рухнули на пол, но Рим успел подставить ногу под живот Ингреймана и отпихнуть его от себя. Тот врезался в стену, но тут же вновь бросился на противника.

Рим перекатился в сторону, уворачиваясь от удара и с треском ломая безделушки на полу. Ингрейман попытался пнуть его ногой, но Рим схватил его за лодыжку и с силой дернул на себя. Сувениры подпрыгнули, как мячики – внушительная туша Ингреймана рухнула на пол, спровоцировав мини-землетрясение.

Я лихорадочно думала, чем помочь, но пока могла только следить, чтобы борцы в запале не замели и меня. Мужчины поднялись почти одновременно. У Рима было преимущество в скорости перед массивным Ингрейманом, и он им умело пользовался. Он резво присел, пропуская над головой руку противника, и тут же ударил его ногой в пресс, не давая очухаться. Ингрейман хекнул, сгибаясь и хватаясь за живот. Рим на секунду купился, потерял бдительность, и противник так запросто сцапал его за горло, что я взвизгнула, не веря собственным глазам.

Панически оглядевшись, я выхватила из-за пазухи припрятанный «крюшон» и запустила его в затылок Ингреймана. Банка треснула, и газировка с шипением полезла наружу, заливая все обильной красноватой пеной. Воссоединиться с коллекцией капитана ей было не суждено.

Предатель охнул, машинально отпустив Рима и схватившись за голову, и тут же пропустил прямой удар. Жаль, что это его не свалило, а лишь заставило на мгновение отступить.

– Ingriman, wa tekh ta irria?! – спросил запыхавшийся Рим, пользуясь кратковременной передышкой.

– Не вовремя ты вмешался, парень, – злобно зыркнул на него Ингрейман и пошел в лобовую. У него даже дыхание почти не сбилось.

Я с горечью поняла, что шансы Рима в этой схватке размером примерно с цивилизацию в моем кармане. Ингрейман был на полголовы выше, вдвое шире и наверняка владел боевыми приемами гораздо лучше. А если он еще и загорится…

Дверь каюты мягко ушла в сторону. Ингрейман вздрогнул и обернулся, а Рим, воспользовавшись ситуацией, прыгнул на него с весьма профессиональным хуком. Видимо, кое-что из флиберийской школьной программы он все-таки помнил.

– Айримир, ты не знаешь, где… это еще что такое?! – Леотимир, которого едва не сбили с ног, ловко увернулся и оперативно вклинился между драчунами. – Отставить! – гаркнул он, за шкирку вволакивая двух флиберийцев обратно в каюту, как нашкодивших щенят. – Ну-ка быстро по углам!

– Leotimir! Ma khart im bretta! – выкрикнул Рим.

Капитан посмотрел на него, как на ненормального, и перевел взгляд на пыхтящего от бешенства Ингреймана.

– Reitarr ta fammi?

– Rek’h.

– Рим говорит правду! – пискнула я, высматривая по сторонам что-нибудь потяжелее на случай, если драка возобновится.

Капитан, кажется, только сейчас меня заметил.

– А с каких пор ты у нас выучила флиберийский?

– Да и так все ясно! Ингрейман – предатель!

Леотимир удивленно запнулся, но лишь на секунду.

– У вас что, очередной глупый спор?

– Да послушай ты хоть раз! – рявкнул Рим, пытаясь вырваться из крепкой хватки брата.

Сообразительный Кип выбрал наилучший момент, чтобы продолжить прерванную запись и воспроизвел ее так громко, что все вздрогнули:

– Какого хрена ты проверил только сейчас, если должен был спереть его еще во время тревоги?!

– Потому что предупреждать надо, а не палить по кораблю, когда я не был готов!

Ингрейман рванулся, пытаясь дотянуться до коммуникатора, но Леотимир среагировал быстрее, перехватив руку своего зама в полете. Тот зашипел и выдернулся, пряча ладонь за спину. Лица братьев выразили одинаковое недоумение, а я торжествующе оскалилась.

– Что, Морф, жарко стало?

По лицу Рима скользнула тень понимания. Ингрейман зарычал и сделал попытку прорваться на выход, но его тут же оттолкнули прочь. Предатель затравленно заозирался: бежать в каюте было некуда.

– Короче, Морф, – с упоением вещал Кип, – мне не нужны твои оправдания, мне нужен результат…

– С кем ты говорил? – потребовал ответа Леотимир.

– Почему я должен отчитываться?! – взъерепенился Ингрейман. – Братца своего ненормального спроси, ему ведь лучше знать!

Леотимир сурово сдвинул брови, став похожим на грозного олимпийца.

– Сперва я хочу услышать твой ответ.

– Ты мне не доверяешь? – Ингрейман патетично приложил руку к сердцу. – Я же твой лучший друг!

– Который не может ответить на вопрос, – фыркнул Рим за спиной Лео.

Оба представителя корабельного руководства покосились на него с одинаковым неодобрением. Я прикидывала, хватит ли Риму мозгов незаметно слинять из каюты за подмогой и получится ли у меня вырубить Ингреймана вон тем большим подсвечником, если подкрадусь со спины.

– Да брось, Леотимир! Мы ж с тобой друзья, – заюлил Ингрейман, делая еще шаг назад. Зной, исходящий от флиберийцев, чувствовался уже даже в моем углу.

– Ингрейман! – Капитан потерял терпение. – Отвечай! Это приказ!

Ингрейман зло сплюнул и уже открыто попятился. Лео шагнул вперед, с хрустом раздавив какую-то безделушку. Когда он машинально глянул вниз, Ингрейман рванулся ко мне. Я с визгом отскочила, но бежать было некуда, и он мигом меня изловил. Причем за горло.

– Двинетесь – сожгу девчонку, – рыкнул Ингрейман.

Мне показалось, что руки на моем горле уже слегка потеплели, и я зажмурилась. Говорят, перед смертью люди видят всю свою жизнь, но я видела только внутреннюю сторону собственных век. Все у меня не как у людей! Безобразие!

Узловатые пальцы Ингреймана сжимались на горле, наверняка оставляя синяки. Всхлипнув, я схватилась за его руку, но проще было разжать мраморную статую.

– Ингрейман, не дури. – Голос Леотимира звучал спокойно. Да и неудивительно – кто я ему? Всего лишь случайный груз, который можно оставить на первой попавшейся планете и забыть о нем.

Пальцы предателя сжались, и мне стало трудно дышать. На краю сознания билась отчаянная мысль, что что-то не так. Чего-то не хватало. Чего же? Это казалось ужасно важным.

– Идиоты миковские, – Ингрейман хрипло засмеялся, – ничего дальше своего носа не видите. Гордитесь своей долбанной корпорацией и не замечаете ни хрена.

Я попыталась пнуть его, но он грубо дернул меня за волосы второй рукой, прижимая к себе. Пальцы на моей шее, кажется, были выкованы из стали. Рим сделал почти незаметный шаг вперед, будто невзначай поравнявшись с Лео. Я заметила, что он что-то сжимает в кармане. Лишь бы не принялся разбрасывать горящие предметы! Ингрейман спалит меня прежде, чем Рим поднимет руку.

– Ваш Ингрейман был таким же, – продолжал мерзавец, непонятно зачем выкладывая нам информацию. Кажется, у него давно чесался язык поделиться этим с кем-нибудь. – Захватить его ничего не стоило, он даже не успел ничего понять.

На Леотимира стало страшно смотреть.

– Где Ингрейман?

– Так вот же он, не видишь, что ли? – осклабился Морф. – Только поболтать не может. Он, видишь ли, мертв. Боролся до последнего, надо отдать ему должное.

– Кто ты такой? – тихо спросил Рим, кладя руку на плечо брата. Лео так и застыл, не сводя с копии друга вмиг опустевшего взгляда.

Морф не обратил внимания на вопрос. Он торопливо заговорил, спеша высказать накипевшее:

– МИК отняла у меня все! Если бы не Серега, гнить бы мне в тюряге сейчас! Я обязан ему всем! А уж отомстить миковской падле, заняв его тело, – это даже не работа. Это удовольствие!

– Кто ты? – глухо повторил вопрос брата Лео.

Морф злобно расхохотался, запрокидывая голову, как заправский психопат.

– Не все ли равно? Я тот, в чьем теле живу. Я спирит! Что, полегчало? Своего дружка ты все равно не вернешь.

Рим понимающе охнул и поймал мой взгляд. Желтые глаза едва заметно тлели, отражая бушевавшее внутри пламя. И тут у меня в голове будто щелкнул, вставая на место, последний фрагмент головоломки. Огонь! Вот чего не хватало! Ингрейман был холодным!

Я резко дернулась, выворачиваясь, и укусила его за руку так сильно, как только могла. Ингрейман взвыл, замахнулся на меня, я отшатнулась, и тут нас накрыло огнем. Я даже не успела закричать, когда объятый пламенем комок из какой-то обертки пролетел мимо моего носа, опалив лицо адским пеклом. В глазах потемнело, я упала на пол и услышала, как рядом истошно завопил Ингрейман. Он рухнул рядом, разрывая криком барабанные перепонки и опаляя жаром. Флиберийский огонь взялся так охотно, будто его сдобрили керосином. Катаясь по полу, Морф пытался сбить пламя, пожиравшее его волосы и лицо.

Я на локтях силилась отползти подальше. Чьи-то руки отволокли меня в сторону, и я съежилась на полу, с ужасом глядя, как всего в паре метров от меня заживо сгорает человек.

Рим перепрыгнул через меня, схватил с кровати подушку и принялся сбивать пламя. Ингрейман бессвязно стонал и корчился, а потом вдруг замолчал. Рим беспомощно замер над ним.

– Леотимир…

Капитан отреагировал на имя машинально, подняв на брата ничего не выражающее лицо. Я не уловила от него привычной тепловой волны и не на шутку испугалась: уж не завладел ли Морф и его телом?

Лео плавно подошел к неподвижному телу своего первого помощника и нагнулся над ним, щупая пульс.

– Мертв. Спирит его покинул.

Капитан выпрямился и несколько томительных секунд молчал, собираясь с мыслями. У меня при одном взгляде на него щемило сердце.

– Манари, – голос Лео раздался будто издалека – так глухо он прозвучал, – буди экипаж. У нас спирит на корабле.

– Капитан! – взволнованно отозвалась флиберийка. – Тут еще одна проблема. Срочно на мостик!

Лео бросил последний взгляд на тело Ингреймана и молча вышел.

– Прости, что задел, – еле слышно извинился Рим. Он осторожно приблизился, словно боялся, что я от него убегу. – Ты в порядке?

Я кивнула, борясь с желанием разреветься, как маленькая девочка, которую вместо диснейленда привезли в долину ужасов и всучили не леденец на палочке, а окровавленный череп. Обожженное лицо Ингреймана намертво запеклось на сетчатке.

Рим помог мне подняться, и мы с минуту тупо стояли и смотрели в разные стороны. Я вытерла нос рукавом.

– Не раскисай, детка, – ворчливо посоветовал Кип, – ты держалась молодцом.

– Не хотелось повторить судьбу Жанны Д’Арк. – Я вымученно улыбнулась.

– Кого?.. Кстати, тебе идут новые брови.

– Что?! – Я ощупала упомянутую часть лица, вернее то, что от нее осталось. Кожу нещадно саднило.

– Прости, – повторил Рим, сдерживая улыбку. Ситуация к смеху не располагала, но вид у меня, должно быть, был кошмарный.

Рев сирены из коридора помешал мне высказать излишне горячему парню все, что я о нем думаю. Раздавшийся следом голос Манари торопливо объявил:

– Прошу экипаж срочно занять аварийные модули и сохранять спокойствие, – и все стихло.

Рим опрометью бросился к выходу, я выскочила вслед за ним.

– Иди в свою каюту и пристегнись! – крикнул он, не оборачиваясь.

– Ну уж нет! Я с тобой пойду!

– На фига ты в рубке? – угнаться за длинноногим флиберийцем было трудно, но я не отставала.

– Не собираюсь сидеть в каюте и ждать, когда Морф явится ко мне в твоем обличии! Если мне суждено погибнуть на этом корабле, хочу хотя бы знать об этом заранее!

Рим обернулся, не сбавляя хода.

– Спирит может вселяться только в спящих. Или тех, кто без сознания.

– И что нам теперь, не спать?

– Пока он здесь – нет.

– Тогда почему Манари об этом ничего не сказала?

Сирена снова заверещала, и я прочистила ухо. Звук тревоги был не такой, как при незабвенной экстренной посадке. Долгий и въедливый, он напоминал вой метели в холодную зимнюю ночь, только намного громче. Прозвучав один раз, сирена ненадолго затихла, будто отдыхая и набирая воздуха в грудь, а теперь снова заголосила, как на грех выбрав момент, когда я пробегала мимо динамика. Спать под такой концерт, да еще в аварийном модуле, было решительно невозможно. Видимо, Манари просто не стала пугать экипаж, ведь и так никто не уснет.

– Что вообще такое этот спирит?

Мне ответил Кип:

– Коренная раса планеты Анима, очень редкая и малочисленная. У них нет тел, только сознание. Спириты могут овладеть чьим-то телом и управлять им. Настоящий владелец умирает через некоторое время после вторжения.

– Как? В смысле, у нас же разные нервные системы, как спирит ухитряется совпасть с каждой?

– Вселится в тебя – спроси! – огрызнулся Кип, и я согласилась, что время для астробиологических вопросов выбрала неудачное.

Из кают высовывались любопытствующие лица. Члены экипажа, хоть и не выходили за порог, но в модули пока не торопились, обмениваясь репликами, перекрикиваясь между собой и задавая вопросы пробегающему мимо них Риму, которые тот игнорировал с потрясающим нахальством. Четверка твиникийцев двигалась по коридору и загоняла всех обратно в каюты, вежливо, но непреклонно убеждая ученых внять требованиям безопасности. Сделать бы этим инопланетянам прививку дисциплины! У нас на Земле ее и то больше.

– Так этот спирит был в теле настоящего Ингреймана? – У меня закололо в боку от быстрой ходьбы, местами переходящей в бег. – Это не просто какой-то двойник? Тогда почему его обожгло?

– Потому что внутренний огонь погас. После смерти наши тела так же подвержены высоким температурам, как и прочие.

Рим заскочил в лифтовую трубу, и я влезла к нему, не желая упускать из виду даже на короткое время. Труба натужно засвистела, поднимая двойной вес, но справилась. По ней и потяжелее существа летали.

– Чего ты сразу не пальнул тогда? Он же хвастался, что убил Ингреймана!

– Он так удобно делился с нами своими злодейскими планами, не хотелось перебивать.

– Он меня чуть не задушил! – возмутилась я.

Мы выскочили на мостовой палубе и припустили к мостику. Напуганные очередной тревогой люди торопливо пробегали мимо, спеша забежать в рабочие отсеки. Двери рубки открылись сами по себе, пропуская Рима, а заодно и меня, в святая святых флиберийского корабля.

Леотимир даже не обернулся на нас. Он стоял возле такого же непонятного агрегата, похожего на светящийся рояль, какой я видела у него в каюте. Должно быть, это и есть пресловутый энерпульт, с которого осуществляется управление кораблем.

– Айримир? – раздалось сразу нескольких голосов. Кто-то звучал удивленно, кто-то – осуждающе. Рим обвел присутствующих нечитаемым взглядом и прошел к брату.

Четыре пары малознакомых желтых глаз скользнули по мне, как по пустому месту. Манари тоже оглянулась, но не стала ничего говорить, а Лео вообще смотрел в экраны и меня не видел. Впрочем, я и так не собиралась выпрыгивать в центр комнаты, размахивая алыми лентами и распевая частушки. Скромненько притулившись в уголке, я молча наблюдала за суетой, царившей в командном модуле.

Помещение формой напоминало перевернутую параболу. Вдоль стен располагалась разнообразная аппаратура, возле которой суетились флиберийцы. Все они галдели, перекрикивая друг друга и ежесекундно докладывая капитану малопонятные данные:

– На сканере вижу вольтажные пушки! Неактивны…

– Щиты на семь часов поднял!

– Экипаж интересуется, что случилось, капитан!

– Второй боковой наведен, расчетная точка три-два-семь, жду указаний!

Манари стояла слева, возле мигающего кнопками аппарата. На ней были наушники размером с ее голову, делающие флиберийку похожей на чебурашку.

– «Армада» запрашивает связь, капитан! Капитан! Включать? – Манари сдвинула один наушник и обернулась к Лео, который все так же стоял спиной ко всем нам. – Капитан?

Ну давай же, Лео! Соберись!

– Включай.

Манари быстро-быстро защелкала кнопками. Над энерпультом развернулся здоровенный экран, и все притихли.

Появившийся на экране парень на пирата совсем не походил. Щупленький, темноволосый, просто и неброско одетый, он был похож скорее на чьего-то сынишку, чем на отчаянного головореза. Тем не менее, голос его прозвучал решительно:

– Я хочу говорить с капитаном «Фибрры».

Леотимир брезгливо оглядел его с ног до головы.

– Это не взаимно.

Паренек стушевался, глянул куда-то вбок, но все же собрался.

– У вас на борту наш человек. Мы хотим забрать его.

– Ваш человек мертв, – холодно отчеканил Лео. – Представьтесь!

– Уверены, что умер спирит, а не его носитель?

– С кем я говорю?! – рявкнул Леотимир. Рим переступил с ноги на ногу, с беспокойством косясь на брата.

Во взгляде парня что-то изменилось: он стал холодным, острым, как лезвие ножа.

– Мое имя Сергей. Я капитан «Армады».

– Капитан? – шепотом отозвалась Манари. – Да он же ребенок совсем!

Я ошеломленно хлопала ресницами. Это и есть тот самый Сережа? Я представляла себе жуткого гангстера, а он оказался всего лишь мальчишкой!

– Вы напали на флиберийское судно, капитан. – Голос Леотимира источал противоестественный его природе лед. – Мы имеем право применить силу в ответ на ваши противоправные действия.

Парень поднял руки в жесте «сдаюсь-сдаюсь».

– Вы о том небольшом салюте, который мы сейчас устроили? Мы просто хотели обратить на себя внимание. Отдайте спирита и разойдемся миром.

– Попробуйте забрать, – зловеще предложил Лео.

– Капитан, мы не хотим с вами ссориться. «Армада» просит официальных мирных переговоров. Мы готовы прибыть к вам, если вы гарантируете нам безопасность.

– Ноги вашей на моем корабле не будет! – отчеканил Лео.

Я облегченно выдохнула, но таинственный парень не расстроился.

– В таком случае приходите сами. Мы откроем транспортал. Или вы боитесь, капитан? – Голос звонящего вдруг стал вкрадчивым до мурашек. – Может, слава о флиберийской отваге – пустой звук?

Я прямо ощутила, как напряглись все вокруг меня. Незнакомый флибериец справа от Манари сердито запыхтел и потер кулаки. Лео выпрямил плечи так, что заслонил мне обзор. Даже Рим как-то неприятно вздрогнул и волком уставился на экран. М-да, не знаю, как там насчет отваги, а вот чрезмерность флиберийского самомнения была видна во всей красе.

– Думайте, – приятно улыбнулся парнишка и отключился.

Экран померк. Опустившуюся тишину тут же прервал голос Манари:

– Глупость какая! На что он рассчитывает? Мы превосходим «Армаду» по всем параметрам!

– Да мы их в щепки разнесем! – поддакнула молодая флиберийка слева от нее.

Остальные загудели, послышались одобрительные возгласы и смешки:

– Прищучим их всем скопом!

– Что они нам сделают? Букашки нахальные!

– Тут дел-то на пять минут!

– Отомстим за Ингреймана!

Я ошеломленно переводила взгляд с одного лица на другое. Неужели они все настолько доверчивы? Ясно же, что тут какая-то ловушка! Я посмотрела на Рима, надеясь хоть в нем найти благоразумие, но он, как и все, выжидающе глядел на капитана.

– Капитан, что скажешь? – спросила Манари. – Кинуть сигнал бедствия МИК?

Леотимир обвел свою команду взглядом и ухмыльнулся.

– Думаю, не стоит беспокоить МИК из-за такой ерунды.

Он же не собирается на самом деле?..

– Готовить телепорт! – четко приказал Лео.

– Не надо! – взвизгнула я, кидаясь к нему. Манари схватила меня за руку, пытаясь помешать. Я дернулась, и ко мне с нескольких сторон подскочили еще три флиберийца. – Лео! Не слушай их! Это наверняка западня!

– А ты вообще что здесь делаешь? – прошипел в ответ капитан и оглянулся на Рима. Тот только развел руками. – В каюту, живо!

– Лео! – Обжигающе-горячие руки непреклонно потянули меня к выходу. – Не ходи туда! Пожалуйста!

Леотимир отмахнулся и повернулся к энерпульту, напрочь игнорируя меня.

– Рим, хоть ты ему скажи!

Но Рим тоже меня не слушал. Он повернулся к брату и что-то ему прошептал. Лео кивнул, не отрываясь от управления. Я почувствовала себя преданной.

– А я бы прислушался! – выкрикнул Кип с панической ноткой в голосе. – Я слышал, у землян очень развит инстинкт самосо…

– Айримир, твои игрушки действуют мне на нервы, – буркнул Лео. – Убери их с мостика немедленно!

Мы с Кипом одинаково задохнулись от возмущения. Флиберийцы вытолкнули меня за дверь, а стоило броситься обратно, как на пороге встал Рим, и меня окатило тепловой волной.

– Не лезь, – отрезал он, снимая с руки Кипа и протягивая мне.

– Вы совершаете роковую ошибку! – чуть не плача выпалила я, выхватывая коммуникатор.

– Это наше дело, – холодно бросил Рим и закрыл дверь.

Я в сердцах долбанула по ней кулаком и принялась шарить по периметру, пытаясь найти панель доступа.

– Бесполезно, – потерянно сказал Кип. – Доступ в рубку есть только у членов экипажа.

– Каким надо быть идиотом, чтобы добровольно сунуться в бандитское логово?!

– Достаточно быть флиберийцем, горящим жаждой мести.

Не находя себе места, я заметалась вдоль двери, заламывая руки. На мостовой палубе стало пусто, тревога загнала экипаж на свои места. Сирена-будильник время от времени давала о себе знать, щекоча нервы. Животные, должно быть, с ума сходят.

– Постой-ка… – осенило меня. – А где сейчас Венимор?

– Саша, не выдумывай! Леотимир ясно дал понять: нам на мостике не рады.

– Да плевать я хотела, чему он рад! – Я со всех ног бросилась к отделу.

– Венимор не будет помогать тебе! – Кип отчаянно пытался воззвать к моему разуму. – И даже если ты пройдешь в рубку, Леотимир не станет слушать!

– Однажды я уже убедила его изменить мнение, вдруг получится и сейчас? В любом случае, я не могу просто сидеть и ждать, когда Лео окажется в этом осином гнезде! Его бы не позвали туда просто так, там точно будет засада!

– Может, все обойдется… – Судя по тону, Кип сам себе не верил, но все же попытался убедить меня: – На таких легких рейдерах небольшой экипаж, а флиберийцы – отличные воины.

Да половины войн Флиберии можно было бы избежать, вовремя ампутировав флиберийцам гордость! Не будь Леотимир так самоуверен, он наверняка прислушался бы к голосу разума.

– Это точно западня, Сергей просто сыграл на их заносчивости. Как же так, какой-то мальчишка посмел им угрожать, ату его! Они не видят того, что вижу я. И ладно бы Лео, но от Рима вот вообще не ожидала!

Кип подавленно промолчал. Предательство Рима ударило и по нему.

Веника на месте не оказалось. Скорее всего, заработался тут без меня, устал и ушел к себе пораньше, благо гибкий график позволял. Мельком осмотренные животные были немного взволнованы из-за непривычного звука, но не настолько, чтобы дежурить тут ночь напролет. Да и чего им нервничать! Они же не в курсе, что капитан «Фибрры» планирует самоубиться по собственной дурости! Мне бы так: на сирену повыл и спать лег. Красота!

– В какой каюте живет Веник?

– В девяносто шестой. – Кип понятливо выдал голограмму с изображением всегалактической цифры.

Совсем рядом с Римом, машинально отметила я. Знала бы – сразу туда пошла, не теряя времени на рубку.

Я припустила вниз, с мрачным удовлетворением осознав, что такие пробежки с каждым разом даются мне все лучше и лучше. Пожалуй, за пару месяцев я привыкла бы к регулярному спорту, которому на Земле посвящала непростительно мало времени. Аглая была бы в восторге.

Каютная палуба тоже опустела: экипаж, наговорившись, разбрелся по каютам и занялся своими делами. Закаленные космическими передрягам люди привыкли доверять своим командирам. Даже если те порой откалывали номера, несовместимые с понятиями безопасности и здравого смысла!

Галопом пробежав по коридору, я ворвалась в каюту Венимора. Полоска света осветила комнату, и я застыла на пороге, забыв, как дышать.

Веник спал.

Космический рейдер «Армада»

Прервав связь с флиберийском кораблем, Людочка улыбнулась и демонстративно зааплодировала. Фок польщено поклонился.

– Талантливо, – кивнул Сергей. – Из тебя вышел бы неплохой актер, умело врешь.

– Я кого хотите проведу! Ну, кроме вас, – честно признался Фок, вызвав веселый смех Людочки.

– Вот и хорошо. Врать начальству вредно для кармы.

– Он и сам теперь капитан, – хихикнула Людочка. – Смотри как бы не сверг тебя.

– Мне уже начинать рэкетировать конкурента?

Фок расплылся в улыбке от уха до уха. Было очень приятно наконец-то проявить себя, а хитрить он действительно умел – на пиратском корабле этому учишься в первую очередь. Полезный навык для игры на деньги, особенно, если этих самых денег у тебя негусто, а страшно дефицитную шоколадку, вопреки всем заветам Мирры, все же хочется.

– Остается дождаться, когда «Фибрра» настроит канал. – Сергей отошел к клетке с гипадерами, поглаживая их сквозь прутья.

– Думаете, придут? – справедливости ради усомнился Фок. – Вдруг они уже связались с МИК?

– Не связались. – Капитан присел на корточки возле своих любимцев, почесывая их подбородки. По рубке раскатилось басовитое урчание. – Флиберийское высокомерие не знает границ, это известно всем галактикам. Легонький рейдер, молодой капитан с невинно-честными глазами – что еще нужно, чтобы клюнуть на наживку?

– Хитро, – восхищенно протянула Людочка.

– Ксенопсихология – мой конек, дорогая. – Сергей наградил помощницу улыбкой, способной растопить лед. Джамалудира мгновенно зарделась и смущенно потупилась. – Возможно, мне стоит поблагодарить МИК за эти умения… но не хочется.

Фок мысленно поставил себе галочку: спросить-таки, кем работал капитан «Армады» в межгалактическом концерне.

– Запрос от «Империи», – объявила Людочка и вывела на энерпульт окно с видеосвязью.

Лоснящаяся ряха звонившего едва в нем поместилась.

– Саору, рад видеть. – Сергей подошел к энерпульту и приветливо кивнул толстяку. – Как тебе птичка?

Фок знал про Саору и даже видел его раньше. Сергей часто работал с ним в паре на взаимовыгодных условиях. У Саору был хорошо вооруженный боевой крейсер и обученные наемники, а у Сергея – информация и продуманные планы. Назвать их друзьями было нельзя, а вот подельниками – запросто. Когда капитан планировал что-то серьезное, такое, на что собственных сил могло и не хватить, именно Саору со своей «Империей» всегда оказывался где-то неподалеку.

– Толстенькая, – усмехнулся Саору, вытирая рукавом пот с блестящей лысины. – Люблю миковские корабли, на одних запчастях можно неплохо нажиться.

– Готов ощипать ей перышки?

– А то! – осклабился толстяк. – Сидим вот, ждем, когда она откроет клювик. Мои ребятки уже и шаттл подготовили, сейчас только огоньков отсеем – и можно начинать.

Саору с кряхтением посторонился, давая обзор, и Фок увидел на заднем плане целую толпу вооруженных до зубов головорезов в бронежилетах, недобро ухмыляющихся и перешептывающихся между собой. Ничего не подозревающий экипаж «Фибрры» ждал крайне неприятный сюрприз. Фока кольнула жалость, но он решительно подавил ее. Долой сомнения, он свою сторону выбрал!

– Просто сгораю от любопытства! Как все-таки ты справишься с флиберийцами?

– Все тебе скажи, – сально ухмыльнулся Саору.

– Не доверяешь?

– В нашем деле без перестраховки никуда.

– И то верно, – согласился Сергей. Он улыбался, но глаза оставались холодными.

– Уверен, что они не вызовут подкрепление?

Сергей пренебрежительно фыркнул.

– После нашего представления? Уверен. А даже если вызовут, сюда еще добраться надо. Успеете. Только про мою долю не забудь. И Морфа впопыхах не пристрелите там, хочу лично с ним пообщаться.

– Не боись, треть твоя, как договаривались. Постараемся вообще без жертв – за рабсилу тоже неплохо платят. – Саору показал желтые зубы. – Но ты же знаешь, как бывает.

– Надеюсь на твою порядочность, – усмехнулся Сергей и отключился.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Я замерла на пороге, не решаясь пройти внутрь. В голове лихорадочно носились мысли. Только не Веник! Мой единственный оставшийся друг на этом проклятом корабле, полном флиберийцев-предателей! Пожалуйста, пусть это будет просто совпадение. Пусть Морф выберет кого-то другого!

Веник шевельнулся. Я попятилась, готовясь чуть что задать стрекоча, которого мой нетренированный организм еще не видывал.

– Саша?

– Веничек! Это ты?

Веник поднял голову и поковырялся в ушах, извлекая мудреные линатианские затычки. Так вот как он умудрился проспать тревогу! Веник не раз жаловался мне, что шум корабля мешает ему спать. В полутьме его глаза казались зияющими дырами в черепе, а свет отражался от них, как у кошек, дополняя жутковатый образ восставшего из гроба мертвеца.

– А-кто-же-еще-ты-чего-что-то-с-животными-что-ли-я-вроде-всех-проверил-или-Арши-опять-сбежал-ого-у-нас-сирена-воет-что-стряслось?

Я шумно выдохнула и оперлась о стену.

– Ну и напугал же ты меня! Вставай, тревога у нас!

Веник, кряхтя, выпутался из одеяла, явив моему взору ситцевую пижаму с рыбками.

– А-ты-почему-не-в-каюте?

– Да тут такое! Ингреймана подменили спиритом, только он вырвался и сейчас где-то на корабле, так что нельзя спать. А теперь какие-то бандюги требуют его вернуть, и Леотимир сдуру поперся к ним, а этого делать никак нельзя, так что пошли со мной, срочно!

Веник осоловело похлопал глазами.

– Кто-то-прилетел-за-спиритом?

– Да! Какая-то «Армада», и там этот Сережа, с которым он разговаривал по телефону, я тебе рассказывала. Идем же, скорее!

– Действительно рассказывала, – на удивление членораздельно и как-то задумчиво произнес Веник, но послушно обулся, накинул халат и поплелся за мной.

– Веничек, милый, быстрей, – поторопила я, хватая его за руку и силой заставляя шевелить ногами. – Мне срочно нужно в рубку!

– Погоди-ты-хочешь-чтобы-я-провел-тебя-на-мостик-что-ли-зачем-Саша?

– Чтобы отговорить Лео от такой глупости!

– Или попытаться, – здраво оценил наши шансы Кип.

– Не-стоит-Саша-Леотимир-наверняка-знает-что-делает.

– Да ничего он не знает! Эти гады от него мокрого места не оставят!

Веник остановился, и мне пришлось тоже притормозить: утянуть за собой долговязого линатианина против его воли было трудно.

– Да-брось-Саша-Леотимир-первоклассный-боец-он-легко-справится-с-любым-противником…

– А если их там тьма-тьмущая? – Я заглянула в черные глаза коллеги. Нашел время для шуточек! Он же не может всерьез считать, что Лео поступает правильно?

– К-нему-даже-не-прикоснутся-если-он-не-позволит-флиберийцы-же-огненные.

– Да зачем его касаться, его издали незатейливо пристрелят! – взорвалась я. – Веник, не мели ерунды, просто помоги мне пройти на мостик! Я сумею его отговорить!

Веник неприступно покачал головой и сложил руки на груди, наотрез отказываясь идти дальше.

– Саша-Леотимир-капитан-корабля-пойти-против-него-значит-влезть-в-конфликт-с-руководством-МИК-это-нерационально-его-поступки-только-кажутся-тебе-необдуманными-но-он-наверняка-знает-что-делает-флиберийцы-руководили-полетами-когда-на-твоей-планете-еще-не-было-электричества-они-считаются-самыми-лучшими-лидерами-в-корпорации-нам-повезло-что-именно-они-возглавляют-корабль…

Венимор говорил таким тоном, будто сам считал иначе, но чувство долга заставило сказать именно это. О смирении линатиан, без боя отдавших родную планету захватчикам, я была наслышана, но эта слепая вера в непогрешимость флиберийской расы не укладывалась в голове. Неужели вся команда будет молча смотреть, как их капитан идет на верную смерть? Как же достучаться до них?!

– И когда ты понял, что флиберийцы – великолепные руководители? – Мне нестерпимо захотелось уколоть его посильнее, чтобы пробить этот несокрушимый панцирь, посеять сомнения в его уме. – Когда они прилетели на твою планету, чтобы поработить вас?

– Саша-мы-это-уже-обсуждали. – Веник тяжело вздохнул. – Они-никогда-нас-не-порабощали.

– Они считают иначе!

– Ну-и-пусть, – линатианин пожал плечами, – мы-то-знаем-правду.

– Ну и катись тогда в каюту! – рявкнула я, сдерживая слезы и остро осознавая собственную беспомощность. – Раз так боишься влезть в конфликт с руководством, ты мне не помощник!

– А-ты-куда-собралась? – Веник сделал шаг ко мне, но я развернулась и опрометью бросилась прочь. – Саша!

– Отстань от меня! – сорвалась я на крик и свернула в первый попавшийся проход, лишь бы Венимор не маячил за спиной.

Чертовы линатиане, чертовы флиберийцы, чертовы все! Я неслась по коридору, не думая, куда сворачиваю и зачем. А я еще считала, что смогу прижиться на этом корабле, что мое мнение здесь будет чего-то стоить! Как же! Я для них лишь нежеланный попутчик, глупая, ничего не смыслящая девчонка с отсталой планеты. И нет у меня тут никаких друзей, и Рим, и Венимор сегодня четко дали это понять. Скорее бы оказаться на Флиберии и больше никогда не видеть их предательские рожи!

Почувствовав, что задыхаюсь, я остановилась и села на пол, прислонившись к стене. Сердце колотилось, как бешеное. Надетая под толстовку майка прилипла к взмокшим лопаткам, неприятно холодя спину. Я отдышалась и принялась вертеть головой, соображая, куда меня занесло.

Этаж, на котором располагались каюты, по центру был застроен извилистыми коридорами, способных посрамить легендарный лабиринт Минотавра. Стены скрывали большую часть гигантской системы жизнеобеспечения корабля. С одной стороны, хорошо: беленькие коридоры создавали видимость чистоты и порядка, но вот заблудиться в этом великолепии было как нечего делать.

За время, проведенное на «Фибрре», я успела досконально выучить только проходы, ведущие к лифтовым шахтам, потому что пользовалась ими каждый день. В этом же коридоре я оказалась впервые, и потому слегка растерялась. Впрочем, путаница бесконечных стен и потолков страшила меня гораздо меньше, чем при первой экскурсии по кораблю. Куда-нибудь да выйду, к тому же, со мной был Кип, знавший этот корабль, как собственные микросхемы. Будто почувствовав, что я думаю о нем, коммуникатор замигал синим переливчатым огоньком.

– Говорил же. Все линатиане – трусы.

Я не стала оспаривать такой комплимент в адрес корабельного врача, только горько вздохнула. Инопланетяне, что с них взять. Привыкли в своих идеальных обществах жить и перестали думать головой. Зачем собственная соображалка, когда перед тобой вся мощь вычислительной вселенной?

– Ну и что ты будешь делать? – деловито поинтересовался Кип через некоторое время.

– Ничего. – Я вытянула ноги, легко дотянувшись пятками до противоположной стены узкого коридорчика.

– Леотимир может погибнуть.

– Поделом ему! – сердито буркнула я.

– Ты ведь на самом деле так не думаешь, – мягко возразил Кип.

Разумеется, я не думала! Но что я могла сделать – одна, без союзников и какой-бы то ни было помощи? Разве что подкараулить капитана на выходе из рубки и прихлопнуть огнетушителем его бестолковую голову! Может, там что-нибудь переклинит, и тогда он поймет, какую глупость собирается совершить! Идея была заманчивой, но, увы, неосуществимой. Все-таки не зря гордыня считается смертным грехом, одни беды от нее.

– Что это значит: «настроить телепорт»? Почему просто не полететь на шаттле?

– Шаттл могут взорвать на подлете, – снисходительно объяснил Кип. – Транспортационный канал – гарантия безопасности на весь путь. В уставе МИК есть пункт, предписывающий перемещаться транспорталом между кораблями в открытом космосе.

Я припомнила все, что знала о телепортации, и с горечью осознала, что большая часть этих знаний базируется на паре-тройке фантастических фильмов. Земная наука такой способ перемещения еще не изобрела, ведь он предполагал разборку сложного организма на составляющие его молекулы. Разобрать-то можно, а вот поди потом собери все как было!

– Зачем его настраивать?

– И правда, – саркастически хмыкнул Кип. – Всего-то и дел: протянуть хлипкий мостик между двумя кораблями в бескрайнем космосе. Ты права, какие тут настройки, это же так легко и просто!

Я пропустила подначку мимо ушей.

– Что для этого нужно?

– Получить конечные координаты от принимающего корабля, просчитать, действительно ли там что-то находится, чтобы не выскочить в вакуум. Сгенерировать транспортационный канал нужной длины и скорости. Проверить, не попал ли внутрь туннеля посторонний космический объект, который телепортируется вместе с тобой, а потом соберется у кого-нибудь в желудке…

– Хватит, я поняла! – перебила я. – Капитан в еще большей опасности, чем я предполагала!

– При должной подготовке телепортация – самый безопасный способ перемещения. У тебя больше шансов погибнуть на выходе из межпространственного туннеля, а ведь мы летаем через них каждый день.

Я мало что поняла из этого объяснения, зато провела неожиданную ассоциацию с земными авиаперелетами и слегка успокоилась. Как там говорят? У вас больше шансов быть затоптанным ослом, чем погибнуть при крушении самолета? Может, и с телепортацией так же?

– Похоже, я телепортофоб, – кисло отметила я и поднялась.

Что делать, я по-прежнему не представляла, но сидеть в коридоре, тупо глядя в стену, точно было бесполезно. Я уныло осмотрелась и побрела дальше, рассчитывая выйти на каютную палубу и надеясь, что в голове сам собой сложится гениальный план по спасению того, кто от этого отбрыкивается всеми силами.

– Кип, если с капитаном что-то случится, что будет с кораблем? Первого помощника ведь тоже нет. Кто возьмет командование?

– Члены экипажа свяжутся с МИК и выберут временного командира. Ту же Аглаю, например.

– Она же не флиберийка, – удивилась я. – Разве она может руководить флиберийским кораблем?

– Так ведь командный состав уйдет на переговоры вместе с капитаном, а больше у нас флиберийцев нет. Ну, Айримир не в счет, из него капитан, как из меня пентиум…

– Погоди-ка… – Я остановилась, бледнея от жуткой догадки. – Командный состав уйдет? Что, все?..

– Ну да. – Кип, похоже, не видел здесь ничего особенного. – А-а, ты думала, Леотимир отправится туда в одиночку? Он же не дурак!

Я была совершенно иного мнения об умственных способностях капитана, решившего оставить корабль для каких-то там переговоров, будь они трижды прокляты, да еще утянуть за собой всех защитников.

– Но как же, кто же будет вести корабль?

– «Фибрра» встанет на якорь, чтобы не сбить транспортационный канал. Мы никуда не полетим, пока они не вернутся.

– Где тут выход?! – завопила я, со всех ног бросаясь вон из злополучного коридора. – Сколько нужно времени, чтобы открыть этот проклятый портал?!

– Уже наверняка настроили. – Кип удивленно мигнул рыжим. – Чего ты всполошилась?

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? – Я свернула в тупичок и едва не врезалась в стену с разбега. Срочно развернувшись, побежала в другом направлении. – Кип, немедленно выведи меня отсюда!

– Направо, налево, потом прямо, – скомандовал коммуникатор. – Объясни, в чем дело!

– Чему только учат на этой Флиберии! – зарычала я, сворачивая, куда следовало. – Сейчас эти бандиты захватят весь командный состав и получат наш корабль тепленьким! Здесь же одни ученые, мы даже обороняться не сможем!

– Системы внешней обороны «Фибрры» не по зубам мелким рейдерам. Капитан не ушел бы, если бы у них был хоть малюсенький шанс сюда пробиться!

– Ага, а как насчет внутренней?

– Никто сюда бандитов не пустит, – увещевающе затараторил Кип. – Транспортационный канал работает только в одну сторону, чтобы настроить новый нужны координаты, а их никто сообщать не собирается. Вычислить их самостоятельно невозможно, Саша, речь идет об атомарной точности!

– А спирит?

– Без тела это просто мысль, даже не запах, что он может?

– Да очнись ты, Кип! Вдруг еще кто-то уснет в затычках? У нас на корабле шпион-оборотень! Много ли времени потребуется, чтобы связаться с Сергеем и передать все что угодно?

– Такие данные можно получить только в рубке, а там флибе… – Кип задохнулся на полуслове, сообразив, в чем дело. – Мать моя байт!

– Наконец-то дошло, – рыкнула я, выскакивая из коридора.

Пролетев мимо кают, я бросилась к лифтовой трубе, но подъемник оказался занят. Венимор сделал мне ручкой и стремительно исчез, словно вихрем поднятый по шахте.

– И что это было? – мрачно спросил Кип. – Думаешь, Морф?

– Да не, – я похлопала глазами, – не может быть, мы ведь с ним только что разговаривали!

– А может, это уже был не Венимор?

– Хоть бы это было не так! – от всего сердца пожелала я, подходя к трубе и задирая голову, пытаясь понять, чего ждать наверху. Конечно, ничего не увидела: двусторонние силовые поля и темнота самой трубы полностью перекрывали вид других этажей, да и сама шахта не прямая. – Флиберийцы ведь еще на корабле?

– Я коммуникатор, а не камера наблюдения! – обиделся Кип.

– Подключись да посмотри!

Кип пробормотал что-то насчет наглых землян, беспардонно эксплуатирующих сложную технику, но через несколько секунд выдал:

– В рубке Айримир, больше никого нет.

Опоздали! Проклятые коридоры, чтоб им пусто было!

– А Веника ты видишь?

– Саша, он только что на мостик зашел! – Кип тревожно полыхнул красным.

Я чертыхнулась и подпрыгнула, вывалившись из трубы на мостовой палубе. Дверь рубки закрылась у меня на глазах. Я бросилась туда, лихорадочно думая. Что же делать? Если Морф в теле Веника, в чем я уже почти не сомневалась (иначе зачем бы он поперся в командный модуль?), то дела очень, очень плохи! Рима просто убьют ударом в спину! Он в жизни не заподозрит в Вениморе предателя. Или, что еще хуже, Морф оглушит его и завладеет телом!

И тогда нам всем конец.

Космический рейдер «Армада»

На энерпульте засветилась иконка входящего вызова.

– «Фибрра», – доложила Людочка и вопросительно глянула на капитана. Тот кивнул, на всякий случай выталкивая Фока в предел видимости камеры.

– Серега! – радостно завопил жуткого вида линатианин, но, увидев Фока, удивленно заморгал: – А капитан где?

– Морф, ты, что ли? – поразился Сергей, подходя к энерпульту.

– Нет, …, ориедский мухожор! – рявкнул линатианин, топорща чешую на затылке. – Меня рассекретили, еле вылететь успел, а то поджарили бы вместе с тем трупом! Пришлось срочно тело менять, а у них тут тревога, что нашел, то и занял. Ты там предупреди своих: втихую прокрасться не выйдет, они тут все на ушах. Что ты собираешься делать с флиберийцами?

– Неважно. Раз ты в кои-то веки оказался в нужном месте в нужное время, планы меняются, – ответил Сергей, взволнованно подаваясь вперед. – Все будет легче, чем я думал. Сбрось мне координаты для транспортационного канала!

– Уже ищу! – Морф торопливо защелкал кнопками, весело скаля острые зубы и не прекращая болтать: – Как ты вовремя! Я уж засомневался, думал, бросишь меня тут. Но ты настоящий друг! Ты мне теперь как брат, Серега, я для тебя все сделаю, ты ж знаешь! И вещицу эту из-под земли достану, будь спокоен…

Спирит воодушевленно трещал, ковыряясь в настройках чужого корабля, и не мог видеть выражения, с которым Сергей отслеживал каждое его движение. Зато Фок сразу заметил стальной блеск в глазах капитана и плотно сомкнутые губы. Братской любовью от него и не пахло.

– Теперь мы всем покажем, правда, Сереж? – Морф на секунду разогнулся и стушевался, увидев мрачного Сергея.

– Не сомневайся, – холодно ответил тот. – Жду координаты. Не подведи меня хоть в этот раз, – и капитан прервал связь, больше не слушая сбивчивых оправданий. Задумчиво покусал губу, о чем-то размышляя, и приказал: – Армада, Саору на связь. Будем импровизировать.

– Спугнешь, – с сомнением вставила Людочка. – Он же трус, еще сольется, раз там весь корабль не спит.

– А кто ему об этом скажет? – подмигнул Сергей.

Саору принял вызов на коммуникатор. Толстяк с одышкой куда-то шел, над его круглым лицом мелькал потолок.

– Ну, чего тебе?

– Как там флиберийцы? – лениво поинтересовался Сергей.

– Попались, как миленькие, хрен они теперь вырвутся. Ща внешоборонку на их посудине расстреляем и в гости отправимся. Мои ребята уже на шаттле. Все путем, не отвлекай.

– Как думаешь, сколько стоят системы внешней обороны флиберийского корабля? – лениво поинтересовался Сергей.

Толстяк слегка притормозил.

– Это ты к чему?

– У меня есть координаты для транспортала. Вы окажетесь внутри корабля, возьмете всех этих умников тепленькими, и внешоборонка будет цела.

– Откуда… да ты!

Переждав гневную тираду, основной сюжет которой сводился к «сразу не мог сказать, жук?», Сергей меланхолично почесал подбородок и продолжил:

– Есть условие. Хочу лично посмотреть на побежденных флиберийцев. Дай мне координаты для перехода на «Империю».

– Поглумиться охота? – понимающе заржал Саору. – Не вопрос, заметано! Приходи, как вернусь, заодно и обмоем.

– Не-е, это я задолбаюсь тебя ждать. Вы только стыковаться потом сколько будете! Давай сейчас, я быстро, туда и обратно. А то у меня еще в соседнем секторе дельце наклевывается.

– Ага, щас! Чтоб ты тут хозяйничал в мое отсутствие?

– Шутишь? Я не дурак, чтоб с тобой ссориться! – Сергей так удрученно потупился, что Фок мысленно поставил ему пятерку за смирение. – Людей у тебя больше, корабль круче, что-то не понравится – вернешься и мигом свой порядок наведешь. А мне союзника терять не с руки.

Толстяк горделиво приосанился.

– Это точно, со мной тебе не справиться. Ладно, хрен с тобой, приходи. Но смотри, чтоб без фокусов! Что-нибудь сопрешь – разнесу твою «Армаду» в щепки, так и знай!

– Да где уж мне, – пробормотал Сергей и, завершив звонок, ликующе воздел руки: – Да-а! Обожаю гордость! Честное слово, самый лучший человеческий порок!

Фок и Людочка недоуменно переглянулись.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Я с размаху врезалась в дверь рубки, заставив ее грохотнуть, и заорала, пытаясь перекричать сирену:

– Ри-и-и-им! Это Морф! Не верь ему!

– Саша? – раздалось сбоку.

Очень удивленный Эник пялился на меня во все глаза. Я бросилась к нему, схватила за руку и потащила к рубке.

– Немедленно открой дверь! Там Рима убивают!

– Что за глупости? – Эник решительно отодвинул меня в сторону и приложил руку к появившейся настенной панели. Дверь отъехала в сторону.

Он не успел даже вскрикнуть, зато я завизжала за двоих, когда книктар Венимора почти наполовину вошел в шею твиникийца. Брызнувшая кровь окрасила белые стены багрянцем, попав и на меня. Эник рухнул на пороге, широко открытые глаза остановились на мне.

– Трудновато найти достойное оружие на исследовательском судне. – Венимор делано покачал головой. – К счастью, у твоего дружка в каюте есть, чем поживиться. Кажется, он играл песенки на этой штуке, а? Беда с этими карасиками, не видят они истинного потенциала вещей!

Он вразвалочку вышел из рубки, пнув мертвое тело твиникийца. За его спиной я увидела Рима. На полу. Без сознания. На белых волосах кровь выделялась, как гроздь рябины в снегу.

– Другие твиникийцы уже бегут сюда, – пискнула я. – С тобой они точно справятся!

– Скорее ползут, – рассмеялся Морф. – Знаешь, в чем прелесть коллективного разума? Им доступны мысли и опыт друг друга, но… его боль они тоже почувствовали.

Я промолчала, пятясь. Пережить смерть собрата так, будто умираешь сам – такого не пожелаешь и врагу.

– В любом случае я успею занять тело флиберийца прежде, чем сюда кто-то подоспеет.

– Что ты сделал с Айримиром? – пролепетал Кип еле слышно.

Морф расхохотался наимерзейшим смехом, который я когда-либо слышала. Даже не представляла, что мой добрый Венимор способен издавать такие гадкие звуки.

– Думаешь, он мертв? Ну что ты, я ж не зверь! Зачем гасить огонь, если можно сперва им попользоваться? Скажем, сделать шашлык из землянки, вечно сующей нос, куда не следует…

Я бросилась прочь по балкону, спирит сорвался за мной.

– Стой, стерва!

Мыслью убежать я себя не тешила: Венимор стар и неловок, но за один шаг он покрывал два моих. Не сбавляя хода, я принялась колотить во все двери подряд, надеясь, что хоть кто-то откликнется.

– На помощь! Помогите кто-нибудь!

Стены на «Фибрре» были плотные, звуки проникали сквозь них с неохотой, а воющая сирена гасила остатки моих панических призывов. Вот так и сдохнешь на корабле, полном народу! Морф в обличие Веника гнался за мной по пятам. Прекрасно, Саша, ты будешь первой, кого вообще когда-нибудь убивали линатиане! И попробуй докажи потом, что не сама довела.

Морф бросился вперед, хватаясь за мой капюшон. Меня дернуло назад, я захрипела, пытаясь высвободиться, и чудом выскочила из несоразмерно большой толстовки, мешком свалившись на пол.

– Саша! – панически выкрикнул Кип.

Венимор отбросил толстовку в сторону и пресек мою попытку подняться сильным ударом в спину. Я грохнулась ничком и тут же почувствовала острую боль в боку – этот мерзавец избивал меня ногами! Скрючившись, я попыталась защитить от нещадных ударов хотя бы голову, но Морф еще пару раз пнул меня и с ненавистью выдохнул:

– Из-за тебя, тварь, они перепрятали фрагмент! Говори, куда!

– Какой фрагмент? – еле выговорила я и тут же взвизгнула. На этот раз удар пришелся в подреберье. Я на несколько секунд выпала из реальности.

– Не строй из себя дуру! Где он?!

– Не знаю ни про какой фрагмент, – прохрипела я. – А тебя скоро прикончат вместе с твоими пиратами!

– Прикончат? Ха! – Морф экзальтированно расхохотался. – Серега не таких вокруг пальца обводил! Твоих драгоценных флиберийцев уже скрутили, а благодаря мне, сюда вот-вот явятся его ребята! Хана вашему корыту с дебильным названием!

Мелькнувшую в голове дурацкую мысль, что же не так с названием «Фибрры», я решительно отмела – не до того. Морф схватил меня за воротник майки и легко приподнял над полом.

– А может, мне занять твое тело, а? Разумеется, после того, как я прикончу твоих дружков. Сереже бы понравилось, он любит напоминания о родной планете.

Я с трудом сфокусировалась на таком знакомом лице. Ненависть исказила его черты, острые зубы скалились. От ставшей такой родной улыбки Венимора не осталось и следа. Мне стало до того тошно, что и словами не передать. Этот ублюдок уничтожил моего друга! Жгучая ненависть захлестнула с головой.

– Чтоб ты сдох! – выплюнула я и со всей силы долбанула его ногой.

Попала удачно: Морф завопил и схватился за причинное место. Я ухнулась с высоты роста Венимора, в запястье что-то хрустнуло, и от боли закружилась голова. Я попыталась отползти, но не смогла опереться на руку. Спирит, поскуливая, поднял голову.

– Убью, мразь! – выдохнул он и качнулся в мою сторону, но тут вдруг закатил глаза и рухнул на пол рядом со мной.

Над ним стояла Аглая Ростная, и она показалась мне в этот миг ангелом-хранителем. Она держала свой пиломеч эфесом вперед – дивное оружие вполне сошло на роль дубинки, которой блистательная веганианка только что приласкала затылок корабельного доктора.

– Кое-кому не помешал бы отвар мяты, – прокомментировала она, с грацией лани перепрыгивая через поверженного врага и подавая мне узкую ладошку с аккуратно заостренными ноготками.

– Чтобы нервы успокоить? – с трудом выговорила я, кое-как поднимаясь.

– Именно. Приятно знать, что ты и в травах разбираешься.

– Кабачковая диета раскрывает скрытые таланты.

Запястье горело огнем, но, кажется, перелома удалось избежать. Хотя боль накатывала волнами, к суставу постепенно возвращалась подвижность. Места ударов тоже удовольствия не доставляли, но в общем и целом я легко отделалась, так что решила пожалеть себя попозже и прямиком кинулась в рубку. Тело Эника мешало двери закрыться, так что в этот раз проблем с проходом не возникло. Я переступила через него, стараясь не смотреть лишний раз.

Затылок Рима был весь в крови. Я сморгнула слезы, застилающие глаза, и провела рукой по голове флиберийца. Волосы оказались жесткие – немудрено, что торчат во все стороны, такие разве что гелем уложишь. Рядом валялся тяжелый линатианский коммуникатор – их легко отличить по размеру, подходящему только этим долговязым инопланетянам. Кровь на устройстве не оставляла сомнений: именно им парня и вырубили.

Господи, да как же я проглядела это! Ведь видела, что Веник ведет себя странно, но предпочла обидеться и убежать, а не разобраться, в чем дело! Ничего бы не случилось, если бы не мои комплексы!

– Рим, очнись, пожалуйста! – Ком в горле мешал говорить, делая голос хриплым до неузнаваемости. – Пожалуйста, Рим!

Рядом бесшумно опустилась Аглая. Она осторожно повернула голову Рима в сторону, осматривая затылок.

– Ничего, жить будет, кожу только стесали. Но лучше бы ему полежать, вон какая шишка.

– Надо разбудить, – всхлипнула я. На легкие пощечины Рим не среагировал, а сильно бить или трясти раненого было страшно, и так весь затылок разбит. – Спирит может занять его тело.

– Спирит?! – Аглая уставилась на меня круглыми глазами. – На корабле?!

– Тревогу из-за него включили. А ты думала, Веник просто так на меня напал?

– Нет, но не спирит же!

Я ухитрилась ввести ее в курс дела тремя краткими нецензурными предложениями, после чего веганианка пулей вылетела из рубки.

– Запру его в клетке, пока не очухался! – на бегу крикнула девушка. – Приведи Айримира в чувство любым способом! Срочно!

Любым, говоришь…

– Кип, ты вроде говорил, что можешь током ударить?

– Ты чего это удумала? – всполошился Кип, до сих пор подавленно молчавший. – Не стану я бить Айримира!

– А меня, значит, стал бы? Бей, кому говорю!

Я стащила коммуникатор, кое-как пристроив его на груди флиберийца.

– Может, лучше за водичкой сбегаешь?

– Могу только сползать, времени мало!

– Саша, я не могу!

– Ты хочешь ему помочь или нет? Если Морф займет его тело, Рим тут всех спалит и сам умрет рабом этого чудовища! Каково ему будет, а? Ударь его так, чтобы он почувствовал, только не прибей.

– Но я не…

– Давай!

В следующую секунду Рим дернулся и снова обмяк.

– Еще раз, – скомандовала я. – Чуть сильнее. Только чуть-чуть, Кип!

Мне показалось, я даже видела голубенький разряд, а может, просто разыгралось воображение. Так или иначе, Рим снова содрогнулся и наконец-то тихо застонал. Я схватила его за воротник комбинезона и принялась хлопать по щекам, не давая снова провалиться в беспамятство.

– Очнись же, пакость флиберийская! Льда за шиворот насыплю, если ты сию же секунду не откро…

– Уберите от меня эту психопатку, – еле слышно взмолился Рим.

Я счастливо взвизгнула и бросилась его обнимать.

– Рим, золотой ты мой, родной, давай приходи в себя скорее!

Флибериец с трудом открыл глаза и страдальчески поморщился.

– Что ты сделала с моей головой?

– Это не я! – Не успел очухаться, уже крайнюю нашел! – Это Венимор! То есть Морф! То есть…

– О-о, пожалуйста, не ори. И слезь ты с меня, ради света всех вселенских звезд!

Я выпрямилась, гадая, является ли только что сказанное устойчивым выражением на Флиберии или это просто первое, что пришло ему в голову. Рим осторожно сел, шипя, морщась и обхватывая затылок так, будто боялся, что оттуда что-то вывалится.

– Жаль, экзоскелет не монтируют в голову, – простонал он, чудесным образом меняя цвет кожи с просто бледного на зеленоватый. – Она была бы гораздо прочней.

– Лучше бы мозгов в нее побольше, – съязвила я. – Глядишь, перестал бы трепаться о собственном величии и друзей слушал, когда они дело говорят.

– Вот именно, – угрюмо поддакнул Кип.

Рим с трудом сфокусировался на коммуникаторе.

– Мне приснилось, или ты действительно шарахнул меня током?

Кип налился смущенным оранжево-розовым цветом.

– А ты с темы не перескакивай, – вернула я его в нужное русло. – Лучше думай, как нам выбраться из того, во что мы вляпались из-за вашего бахвальства.

– Саша, ты можешь объяснить нормально и тихо – что произошло? Если ты не заметила, я тут вообще-то без сознания валялся и теперь, извини, не въезжаю в суть твоих претензий!

– Саша, у нас мало времени, – встрял Кип, бесцеремонно прервав мой ответ на тему «Все флиберийцы – чванливые идиоты». – Давай я расскажу, а ты проверь, как там Аглая.

Я выдохнула заготовленный для монолога воздух и послушно поднялась. Он прав, сейчас не время для эмоций, но пусть Рим даже не рассчитывает, что я об этом забуду!

Запереть бесчувственного Веника в одной из клеток для веганианки было минутным делом, так что Аглаю я застала уже на выходе.

– Он все еще без сознания, – отчиталась девушка и закрыла за собой дверь, не дожидаясь, пока та сама захлопнется. – Вряд ли спирит успел вылететь перед тем, как отключился вместе с носителем. Если так, вакуумная клетка его удержит. Ты проверила Айримира?

– А как? Он ведет себя обычно.

– В глаза ему посвети чем-нибудь. Оказываясь в новом теле, спириты выделяют яд. Он отражает свет первое время – пока не убьет носителя. Так их и находят.

Вот где она была раньше?! Скольких проблем можно было избежать, если бы мы вовремя раскусили Венимора! А уж про Ингреймана и вовсе молчу.

– А Венимор, он выживет?

– Не знаю. Но помочь мы все равно ничем не сможем – изгнать спирита практически невозможно. Пойдем, просветим Айримира на всякий случай и надо народ собирать. Если пираты настроят канал…

– Какое собирать, тут прятаться надо! Эвакуироваться! – Я припустила за девушкой, которая цокала высоченными каблуками так, будто сто лет по подиуму ходила.

– Чтобы пираты расстреляли нас в эвакуационных капсулах? Нет уж.

– И что ты задумала?

– Пока ничего, – клыкасто улыбнулась поборница здорового образа жизни. – Но сидеть на попе не собираюсь, когда тут такое творится.

Соблазнительно покачивая вышеупомянутой частью тела, веганианка подошла к Энику и бережно затащила его в рубку.

– Негоже герою порог подпирать.

– Морф сказал, что всех твиникийцев скрутило. Это правда?

– Да, им сейчас несладко.

Аглая выудила из декольте крошечный коммуникатор, напоминающей не привычные браслеты, а кольцо на цепочке, включила на нем фонарик и без предупреждения направила луч Риму в глаз. Тот охнул и зажмурился, отшатываясь.

– За что?! И так башка раскалывается!

– Прочитать тебе этикетку лекарства от головной боли? – одновременно ответила и пояснила свою жестокость Аглая. – Все в порядке, никаких спиритов, – это она уже мне.

Мы общими усилиями поставили Рима на ноги. Тот пошатнулся, но устоял, сердито потирая ослепленный глаз. Кровь на затылке запеклась, хотя с его температурой я бы не удивилась, если б она вообще испарилась, как вода с поверхности флиберийских источников. Я бережно отряхнула мелкие соринки с его спины, и парень удивленно на меня покосился. Ну а что? Друг все-таки. Хоть и дурачина редкостная!

– Пробегусь по этажам, проверю остальных. – Аглая направилась к выходу, где чуть не столкнулась с взъерошенным Фиником.

– Ребята, там такое творится! – с порога затрещал он. Рим заскулил и снова схватился за голову. – Твиникийцы с ума посходили, орут как ненормальные, за горло держа… Ого! – Финик шарахнулся в сторону, с ужасом глядя на мертвое тело.

– Как это ты угадал, на каком языке надо говорить? – подозрительно прищурилась я.

– А? – растерялся лингвист.

– Ты же всегда их путаешь!

Аглая без слов выстрелила ему в глаз лучом света.

– Aih! La ner fi barra!

– Не спирит, – лаконично сообщила глава отдела обеспечения и вышла.

Финик с трудом проморгался – фонарик у госпожи Ростной был мощный.

– А где все флиберийцы?

Я вздохнула и принялась, кажется, уже в сотый раз пересказывать основные события, но Кип меня перебил:

– Ты собираешься объяснять это всем членам экипажа по отдельности? Расскажи по громкой связи наконец!

Я беспомощно оглянулась на Рима. Тот поморщился, но все же прошел к рабочему месту Манари, потыкал в какие-то кнопочки и кивнул – давай, мол.

– Внимание! Э-э-э… – Чувствовала я себя, как на выступлении перед дипломной комиссией, то есть до упора осведомленной, но кошмарно нерешительной. Что поделать, публичные выступления – не мой конек. – На корабле спирит – жуткая дрянь, которая проникает в сознание спящих людей и порабощает их. Он пробрался к нам в теле Ингреймана, а потом перелетел в Венимора. Им убит один из твиникийцев. Пожалуйста, будьте осторожны и проверьте, не спят ли ваши соседи.

Я наскоро пересказала основные события последнего часа, надеясь, что ничего важного не упустила. Финик одобрительно кивнул. Вот кто точно за словом в карман не полез бы, главное, чтобы среди семисот языков хоть один понятный попался!

– Командование покинуло корабль для проведения мирных переговоров, которые на самом деле никакие не переговоры, а попытка заманить их всех в ловушку. Спирит передал координаты для настройки телепорта на «Фибрру», так что в скором времени мы ждем неизвестное количество очень агрессивных гостей. Если кто-то… – Я бросила неуверенный взгляд на ребят. Финик ободряюще улыбнулся и показал мне оттопыренный большой палец. – Если кто-то хочет драться с ними, прошу вас следовать за Аглаей Ростной. Спасибо.

– С почином, капитан Саша. – Рим усмехнулся, но тут же охнул и пошатнулся.

– Сдается мне, что от тебя в этой заварушке будет мало толку. Может, тебе лучше прилечь?

– Ерунда, я быстро восстанавливаюсь.

– Ты даже как-то остыл. И цвет лица нездоровый.

– Да все со мной нормально, Саша! Не строй из себя мамочку!

– Больно надо, – обиделась я. – Дай хоть голову забинтую, что ли…

Не слушая возражений, я метнулась в свой отдел и отыскала там аптечку Венимора. Сам доктор по-прежнему был без чувств и выглядел вполне мирно. Чешуя на затылке знакомо топорщилась в разные стороны. Мне до ужаса хотелось подержать его за руку, поговорить с ним, попытаться достучаться до сознания. Может, еще не все потеряно. Может, спирит не успел отравить его своим ядом, и мой друг вернется ко мне. Все бы отдала, чтобы вновь услышать его песни…

На балконе начинал собираться люд. У всех были одинаковые, испуганно-растерянные лица. Кто-то окликнул меня по имени, но я пробежала мимо: некогда сейчас на вопросы отвечать. Гордо протолкалась вперед и… уперлась в закрытую дверь.

– Да подоприте ее уже чем-нибудь!

К счастью, куковать на пороге битый час мне не пришлось. Наши бортинженеры – Кай Одореску и его помощница Туоми – без лишних разговоров пропустили меня в рубку и прошли сами, мигом завесив инфокнами энерпульт.

– Протягивают канал на мостовую палубу, – через несколько секунд уведомил нас Кай. – У нас максимум полчаса.

– Это можно как-то отменить?

– Нет, – хором ответили мне.

– А какого-нибудь хлама навалить, чтобы они из этого портала выйти не смогли?

– Саша, мостовая палуба – это тысячи квадратных метров площади, а мы не знаем точно, где откроется портал. Не лезь, если не понимаешь, – отмахнулся Кай, и я послушно примолкла: обижаться было глупо, а расспрашивать некогда.

– Нужно выручать флиберийцев, без них нам крышка. Дай попробую перехватить координаты с той стороны. – Туоми вклинилась между Каем и энерпультом, невежливо оттеснив начальника и лично взявшись за дело. Кай покорно подвинулся, чтобы не мешать.

– Ты можешь снять якорь, чтобы сбить транспортал? Мы могли бы улететь отсюда и позвать на помощь, – дрожащим голосом предложил Кип.

– Нет, они нас уже «нащупали», протокол безопасности не позволит кораблям сдвинуться с места до закрытия портала.

– Так хакни этот протокол!

– Сам хакни! Думаешь, это так быстро и легко, что ли? Не отвлекайте меня!

– Это бессмысленно, Кип, – встрял Рим. – До ближайшего населенного сектора лететь несколько часов и столько же ждать помощи, причем под обстрелом, на который мы даже ответить не сумеем. Или я ошибаюсь и среди нас есть кто-нибудь с дипломом специалиста по космическим орудийным системам?

Кай нервно потер шею и подтянул к себе пару инфокон.

– Я бы мог их включить. Наверное. Даленир их как-то при мне тестировал.

– Сможешь первый основной^6 задействовать?

– Вы не о том думаете, народ! – перебил Финик. – Вы в космосе расстояния представляете? Это вам не подушкой в стенку попасть, нужно уметь рассчитывать целевые точки, а не просто палить наугад. Мы в них просто не попадем, не зря же этому столько лет учатся!

– Честно говоря, я думал нашей махиной можно и наугад… Ну что вы так смотрите?! – возмутился Рим. – Откуда мне знать, я же не оружейник!

– Прекрасно, – прошипел Кай. – Лингвист в курсе, а флибериец нет. Ты со школы это все помнить должен!

– Я и помню. Название!

– Давайте просто спрячемся и подождем наших? – внес очередное предложение Кип, казавшийся мне сейчас самым разумным существом на борту, даже несмотря на явную панику в голосе. – Загерметизируем отсеки, и пусть себе ходят тут, пока не надоест.

– Толку? Пневмоприводы отстрелят и все равно войдут, это же пираты, а не вакуум.

Кип проскулил что-то напугано-обреченное и вообще отключился. Я с удовольствием бы последовала его примеру, чтобы тоже ничего не слышать и не видеть, но уснуть сейчас не смогла бы при всем желании, так что просто забилась в уголок, чтобы не мешать экипажу разрабатывать план спасения. Финик озвучил безрадостные перспективы первым:

– Сюда вот-вот заявятся пираты, а у нас ни оружия, ни защитников. Только раненый флибериец, который толком драться не умеет… Без обид, Айримир.

Рим только рукой махнул. С перебинтованной головой он ухитрялся выглядеть еще хуже, чем раньше. Зрачки были расширены, несмотря на довольно яркое освещение мостика, а сам он сильно сбледнул и реагировал туго.

Вернулась Аглая в компании двоих твиникийцев. Оба выглядели просто ужасно, но на ногах держались твердо. Они синхронно поклонились павшему сородичу и уставились на Рима. Тот было растерялся, но быстро взял себя в руки.

– По крайней мере, у нас все еще есть внешоборонка, она автоматическая. Но бежать нельзя: шаттлы слишком медленные и не выдержат удар рейдера, не говоря уж о полноценной эвакуации. Разделяться вообще глупо, так нас будет легче захватить. Туоми права, нам нужно как-то продержаться здесь до возвращения капитана.

– А если его уже… – озвучил общую мысль Финик, но не договорил, сообразив, что этим зачитывает приговор самому себе и всему кораблю. – Чем вообще можно удержать шестерых флиберийцев?

Взгляды всех присутствующих вновь обратились к озадаченно хмурящемуся Риму.

– Не знаю, прецедентов не было. Самое очевидное – холодом, но как это провернуть в космосе не представляю. Это же не просто кусочек льда должен быть… А на шестерых вообще морозильник нужен, размером с полкорабля!

– Тебя сегодня коммуникатором вырубили, неуязвимый ты наш, – ехидно напомнил Кай.

– Он был один, не ожидал нападения от Венимора, и у него другая специальность, не забывай, – ответила за смутившегося Рима Аглая. – А там шестерка обученных воинов, которые прекрасно знали, куда идут, и были настороже.

– Ладно, я понял. Итак, у нас две задачи: вернуть наших домой и при этом дожить до их возвращения. Идеи?

– Если пираты доберутся до энерпульта – мы пропали. Нельзя пускать их в рубку, но чем отбиваться?

– У флиберийцев в каютах наверняка есть мечи для Т’ахару, – внес предложение Финик. – Или они все с собой забрали?

Аглая с сомнением покачала головой.

– Даже если есть, ими еще нужно уметь пользоваться, а у нас тут мало кто такими навыками владеет. Вы клинком сами себя зарежете, а мы с Айримиром не успеем вас обучить. Тем более, против бластеров с холодным оружием выходить бессмысленно, а огнестрельного тут точно нет.

– Не годится, – мрачно подтвердил Рим. – С тем же успехом можно вооружиться столовыми приборами. Пираты наверняка будут в броне или еще какой защите, которую вилкой не проткнешь.

– На кухне есть большие ножи.

– Толку с них? – опроверг идею Кай. – Я, например, не готов человека зарезать, а вы?

– Думаешь, пираты исповедуют ту же идеологию? – прошипел Рим.

– Я инженер, а не убийца!

– А я не хочу покорно смотреть, как убивают моих друзей!

– Так иди и договорись с ними, контактер! – Кай подскочил, не обращая внимания на дружное шиканье присутствующих. – Или резня на Флиберии считается конструктивным диалогом?!

– Совсем забыл: твоя светлая Мирра сияет в идеальной вселенной, где не бывает мерзавцев, готовых уничтожить целый корабль. Очнись, Одореску! Реальный мир – вот он!

– Я лучше буду жить в вымышленном, чем в крови утопну! – запальчиво выкрикнул Кай, делая шаг в сторону Рима.

– Не могу поверить: мирриец хочет мне вмазать! А как же всеобщий мир?

– От тебя понабрался!

Аглая решительно вклинилась между разошедшимися парнями:

– Прекратите! Еще не хватало между собой поругаться!

– Не галдите, вы мне мешаете! – крикнула Туоми. – Кай, живо сюда! Я кое-что придумала.

Бортинженер окинул Рима неприязненным взглядом, но все же вернулся к энерпульту.

– Черт-те что, – фыркнул Рим.

– Ребята, – робко пискнул Финик, – мы все на нервах, но выяснять отношения сейчас нет времени. Нужно думать, что делать. Айримир, ты не прав! Я не мирриец, но убивать кого-то тоже боюсь!

– Зато у меня руки в крови по локоть, да? – огрызнулся Рим. Вздохнул, обессиленно прислонившись к стене и запрокинув голову, и сообщил потолку: – Я тоже боюсь, в том и проблема…

Кай удивленно обернулся на него, но, оценив искреннюю горечь, с которой это было сказано, смутился и тихо пробурчал:

– Прости, Айримир. Занесло, нервотрепка такая…

– Взаимно. Туоми, что ты там придумала?

Девчонка ответила скороговоркой, не отвлекаясь от инфокон:

– Можно попробовать подхватить их телепорт в момент затухания и развернуть в обратную сторону. Там только вектор поменять, скорость и координаты останутся прежними. Тогда можно будет прыгнуть на их корабль и попытаться найти наших.

– Это возможно?

– Гипотетически.

– Возможно, если справится компьютер, – перевел Кай. – Такие вычисления потребуют огромного количества ресурсов, нам придется отключить некоторые системы, чтобы освободить их.

– В первую очередь щиты, они жрут больше всего остального, вместе взятого. – Туоми развернулась вместе с креслом, устало потирая виски. – И автоматическую орудийную систему тоже.

– Отключить внешоборонку? – не поверил Финик. – Да нас же в щепки разнесут! Если ты не заметила, там вообще-то вооруженный рейдер!

– Хуже. Там вооруженный крейсер.

Все ошеломленно переглянулись, пытаясь переварить информацию. У меня противно засосало под ложечкой, хотя о разнице между типами кораблей я имела весьма смутное представление. Но судя по тому, как напряглись ребята, наши дела хуже некуда.

– Это какая-то ошибка, – очнулся первым Рим. – Я видел «Армаду» на сводке: она втрое меньше «Фибрры», а из серьезного оружия на ней только вольтажная пушка.

– Да, но телепорт протягивают не от нее, а от боевого крейсера класса «А». Точнее не скажу: данных мало, дальше ломать защиту уже некогда.

– Так там два корабля, что ли?.. – сиплым от ужаса голосом прохрипел Финик.

– Поблизости один, крейсера даже на лидаре не видно. Но телепорт далеко не протянешь, так что при желании он быстро доберется до нас. Думаю, «Армада» с самого начала была лишь приманкой, чтобы наши повелись на беззащитный кораблик и отправились в ловушку.

– Тогда тем более нельзя отключать щиты!

– Предпочитаешь вырубить жизнеобеспечение и сдохнуть?!

– Некогда спорить. – До сих пор молчавший Эник выдвинулся вперед, в противовес всем излучая ледяное спокойствие, действовавшее лучше криков. – Что еще тебе нужно, чтобы перевернуть портал?

– Время, – лаконично уведомила Туоми и снова отвернулась.

– Как раз то, чего у нас нет, – мрачно отметила Аглая и встряхнулась. – Возьму на себя пятерых. Айримир?

– Умирать, так с музыкой? – горько усмехнулся Рим. – Держись рядом, от огня прикрою. Туоми, если… когда откроешь портал, что мы должны сделать?

– Вы – ничего, – ответил за подругу Кай, поскольку девчонка уже с головой нырнула в непонятные дебри межгалактических квадратиков. – Если они сумели захватить шестерых флиберийцев, то и вас двоих удержат без проблем. Там явно нужно действовать не силой – у нашего капитана ее было в избытке – а хитростью, так что пойду либо я, либо Туоми.

– Тебе нельзя, – невесело отозвалась девушка. – Ты громко топаешь и вообще неуклюжий.

– Чего? А кто вчера с третьего поршня навернулся?

Туоми мрачно потерла поясницу, но спорить и дальше не стала.

– Ладно, там решим по обстоятельствам. Финик, не пыхти так, мы справимся.

Лингвист перестал пыхтеть, зато начал шипеть:

– Вы хоть понимаете, что предлагаете? Хотите отправиться в одиночку на вражеский крейсер? Да вас там прибьют, вы и пикнуть не успеете! Возьмите с собой твиникийцев – мы хоть узнаем, когда сдаваться!

– Нет, – отрезал Рим, не дожидаясь ответа техников. – Не хочу знать, что у нас не осталось надежды, а одному человеку будет проще затеряться на чужом корабле. Если там действительно класс «А», то он размером с «Фибрру», шансы пройти незаметно вполне реальные. Делайте, что нужно, ребята, а мы с Аглаей попытаемся выиграть для вас немного времени.

– А мы поможем, – подтвердил Эник, грозно хрустнув костяшками пальцев. Аглая скептически оглядела его и мрачно переглянулась с Римом.

– Один удар – и вас всех скрутит. Простите, парни, но бойцы из вас так себе и…

– Погодите! – перебила я, наконец-то сообразив, что они собираются сделать. Пытаясь вникнуть во все то, о чем тут говорилось, я упустила из виду главную деталь: Рим с Аглаей, похоже, собирались в одиночку идти против неизвестного количества пиратов! – С ума сошли? Вы же погибнете!

– Спасибо, что веришь в нас, – желчно протянул Рим, поворачиваясь ко мне. – У тебя есть другие идеи?

– Необязательно же в лоб переть, можно сделать ловушки! – Я смутилась под перекрестными взглядами всех собравшихся и замялась.

– Из чего и как именно? – недоверчиво прищурился Кай. – У нас мало времени, соорудить что-то серьезное мы уже не успеваем.

– Саша, если есть идеи, мы слушаем, – поддержала Аглая. – Ты знаешь, чем их можно задержать? Говори.

Дверь сдвинулась, и в проход тут же просунулось не меньше дюжины любопытных. Похоже, на балконе собрался весь экипаж, никто не хотел сидеть на месте, когда кораблю грозила беда. Даже улитки были тут, их выдавали торчащие сбоку глаза-стебельки. Чувствуя, как в голове сам собой рождается план, я мельком оглядела присутствующих: взволнованного Финика, говорившего на семистах языках, но не сумевшего перевести мой родной великий и могучий; печально сосредоточенных твиникийцев, горящих желанием отомстить за собрата, чью предсмертную боль они разделили в полной мере; Кая и Туоми, способных разобрать корабль по винтику, но мучившихся от жары в своем отделе; красотку Аглаю, которая с легкостью таскала тяжести и могла пробежаться на пятнадцатисантиметровых каблуках, но боялась упоминаний о маргарине; Рима, который мог расплавить металл, но не лед в сердце собственного брата; Кипа, пережившего крах техалийской цивилизации и приходящего в ужас от земных микробов.

Они не были супергероями, у каждого из них были слабости, они тоже боялись и нервничали, но тем не менее сдаваться не собирались. Так чем я хуже?

Невидимые крылья веры в свои силы распахнулись за моей спиной, и я уверенно затараторила, описывая друзьям свои задумки.

***

В рыжевато-бордовом освещении аварийной подсветки было что-то зловещее. Я попыталась взять себя в руки: все хорошо, так и надо, бортинженеры заняты делом и отключили основной свет, чтобы добавить полученную энергию в другое русло, где она сейчас важнее. Экипаж уже был на местах, назначенных согласно спешно разработанному плану, так что на мостовой палубе было непривычно тихо и безлюдно.

Нам надо было всего лишь не сдохнуть до возвращения капитана, и мы надеялись до последнего оттягивать открытый бой. Рим остался охранять рубку, Аглая пряталась в столовой. Большая часть экипажа поджидала незваных гостей на нижних этажах: в шахту больше двоих не влезет, пиратам по любому придется разделиться. Меня сослали в зверинец, который не представлял особой ценности и пиратов должен был заинтересовать в последнюю очередь. Это лучше всего подходило для моей задачи: с помощью Кипа следить за всеми, предупреждая об опасности. И теперь я скакала взглядом с одного инфокна на другое, стараясь никого не упустить из виду и нервничая за всех разом.

Зарождающийся возле рубки транспортационный портал, похожий на мерцающий туман, мы с Кипом заметили сразу. Он быстро сгустился в облачные фигурки, которые обрели плотность всего за несколько секунд и тут же ощетинились оружием.

Захватчиков оказалось двадцать восемь. Все рослые, широкоплечие, кроме одного – эдакого колобка, тут же начавшего визгливо раздавать указания. Щитки из прозрачного плексигласа мешали разглядеть их лица, но щуплого Сергея там точно не было. Все они были в защитных комбинезонах, цвет которых мимикрировал под наш интерьер. Все равно видно, конечно, но лучше бы они оделись в черное.

– Да-а, вилками мы бы их точно не пробили, неслабо подготовились, гады, – пробормотал Кип. – Еще и плазмомет у толстого, смотри.

– Вон та здоровая орясина? Только у него такой, да?

– Тебе и бластера хватит, не радуйся.

Пора начинать. Стараясь не оценивать наши шансы против тридцатки вооруженных пиратов, я перевела взгляд на другое инфокно. Там виднелась рубка и сидящий на месте связиста Финик, белый, как пиратский комбез. Дав ему условный знак, я быстро нацепила наушники и для верности прижала их руками.

Брачная песнь кантикумских мокриц, усиленная громкой связью, понеслась по кораблю, отражаясь от стен. Пираты заметались, зажимая уши. Звук пробирал до печенки, сжимая сердце в тугой комок. Вот чем надо людей будить, даже спирит оглох бы! Наш экипаж был защищен наушниками, затычками и вдохновенной ватной импровизацией. Рим зря переживал, что мы не услышим сигнал: опасная песня приглушилась, но плясать под нее все равно не тянуло.

Оглушенные и дезориентированные пираты пытались палить по колонкам, но мешали темнота и необходимость закрывать уши. Некоторые вообще побросали оружие и с воплями катались по полу, постепенно затихая, а парочка самых медлительных уже лежала в отключке. Первым же ударом мы вывели из строя добрую треть врагов, при этом даже не высунувшись из укрытий! Жаль, не додумались продублировать запись – обстоятельно все продумать времени не было, и так впритык работали.

Пение оборвалось на самой высокой ноте: запись подошла к концу. Получившая сигнал команда «Фибрры» рьяно бросилась выполнять свою часть плана.

На ходу снимая наушники, Аглая резко распахнула двери столовой и пальцем указала своим роботам на незваных гостей. Те ломанулись к ним со всех гусениц, мгновенно окружив и силясь услужить хоть чем-то. Стюарды перевязывали им шнурки на идеальный бантик, выхватили у кого-то бластер и ожесточенно его начищали. Они наперебой верещали о природе, погоде и сегодняшнем меню, сбивая врагов с толку скрежещущим разноголосьем.

Но не успела я порадоваться, как налетчики приметили Аглаю и открыли по ней огонь. Та попыталась захлопнуть дверь и едва не попала под луч, в последний миг отдернув руку. Один пират, кое-как продравшись сквозь роботов, бросился к ней, на ходу стреляя в дверь и не давая высунуться. Я заверещала со страху и подорвалась с места.

– Аглая, держись! Господи, что делать?! Я к тебе!

– Ты что, совсем?! – больше меня всполошился Кип, а за ним и Аглая:

– Саша, оставайся на месте!

– К тебе пират бежит! Я помогу!

– Нет! Пусть бежит! Сиди там!

– Но…

– Саша, не вздумай, я тебя не отобью потом! Ага, попался, козел толстожо…

Дальнейшее потонуло в забористой ругани, с треском порвавшей мой шаблон о беззащитных с виду девушках. Аглая была права: я бы ей только мешала. Выбивать оружие из рук бандита она не стала, просто долбанула коленом по бластеру, посылая его прямо в нос налетчику. Тот огрел сам себя, попытался собрать расползающиеся глаза в кучку и в тот же миг получил сокрушительный удар ногой. Кажется, он вообще не успел понять, откуда ему прилетело. Веганианка беспрепятственно заперла дверь, для верности подперев ее столом, связала бесчувственного бандита и снова засела у входа с пиломечом наготове.

– Ты в порядке? – слабым голосом уточнила я, чувствуя себя так, словно дралась с налетчиком вместо нее. Во всяком случае, подпрыгни я так же, как она, ноги бы тряслись в точности как сейчас.

– Конечно! – жизнерадостно откликнулась красотка. – Не волнуйся, дорогая, я могу за себя постоять. Кстати, хочешь научу? Тебе не помешают тренировки.

– Если доживу, – простонала я, снова приваливаясь к стене. Все это время я в панике бегала по зверинцу, сама того не замечая. Сердце колотилось, как бешеное, нагрузки ему и без упражнений хватило.

Роботы сработали хуже мокриц: нейтрализовать ими никого не удалось. Пираты даже не стали тратить на них заряды, только ругались и пинали излишне ретивых, стараясь держаться подальше. Обескураженные, но не слишком напуганные бандиты пятились, пока не ступили на прозрачный мост, и только тогда с воплями бросились врассыпную.

Был повод. Голова тираннозавра, выплывшая почти вровень с мостом, плотоядно выщерила полуметровые клыки и заревела, составив неплохую конкуренцию певучим мокрицам. В дрожь бросило даже меня, хотя я сама уговорила Ванни и Манни открыть вольер.

Пираты открыли огонь, но для толстой кожи ящера это были цветочки. Зря улитки переживали за своего питомца, от природы бронированного тираннозавра стрельба только раззадорила. Он сделал выпад, и зубы схватили прозрачный мостик в миллиметрах от человека. Тот вскрикнул и шарахнулся, а хищник дернул головой, высвобождая челюсть. Мостик мотнуло, и пират перекувыркнулся через ограждение. Тираннозавр его не заметил, продолжая реветь и бегать под мостом, но падение с четырехметровой высоты вряд ли оставило пирату шанс снова подняться на ноги.

– Счет в нашу пользу, – ехидно прокомментировал Кип. – Пока все по плану, правда?

– Угу, – отрешенно кивнула я, жалея, что у меня всего два глаза. Будь их столько же, сколько и захватчиков, уследить за всеми было бы гораздо легче.

Толстяк завопил что-то, показывая пальцами в разные стороны. Озверевшие бандиты яростно обстреляли роботов-стюардов, пробивая брешь в их рядах. Да-а… Если сорвется план с телепортом, нас точно не пощадят. Чего там Кай тянет, неужели не получится открыть портал? Мы не продержимся так долго!

– Саша, успокойся, на тебе лица нет, – увещевающе зачастил Кип. – Пока ничего страшного не случилось.

– Пока, – с нажимом подтвердила я, вгрызаясь в ногти с энтузиазмом бобра.

Повинуясь жестам командира, восемь пиратов бросились в коридоры с лифтовыми шахтами, и я чуть не вывихнула глаза. Наблюдать сразу за всеми теперь не получалось, я скакала взглядом по инфокнам, стараясь не рыдать на нервах.

Обозленные твиникийцы, горящие жаждой накостылять обидчикам по первое число, скопом набросились на первую двойку пиратов. Им помогал остальной экипаж, вооруженный резиновыми перчатками и личными коммуникаторами в качестве шокеров. В этой каше было неясно, кто одерживает верх, спины загораживали обзор. И тут что-то ярко вспыхнуло, в толпе образовалась брешь. Я подпрыгнула, вздрогнув всем телом.

– Это Лаэль, геолог наш, – печально отметил Кип. – Подстрелили, сволочи.

– Насмерть?.. – еле шевеля языком шепнула я.

– Не знаю. Но крови много.

– Крови?!

– Под ноги им смотри. Видишь, пятно расползается?

Пятно я так и не увидела, зато из затора все-таки выволокли бессознательное тело. Мне окончательно сплохело: рана была жуткая, полплеча не хватало.

– Вроде живой, – неуверенно промямлил Кип, сам себе не веря. – У нас хороший регмодуль, если… когда все закончится, подлечим. Главное, чтобы он до этого времени не… В общем, не все потеряно.

Я поняла, что еще немного, и меня накроет самой настоящей истерикой. Руки мелко подрагивали, слезы застилали глаза. Ну пожалуйста, пусть все обойдется, а? Я поеду на эту дурацкую Флиберию, буду безропотно ждать нужный рейс, только пусть этот кошмар скорее закончится! Ничего больше не надо!

Оставшиеся пираты по команде толстого рассредоточились по балкону. Они расстреливали пневмоприводы дверей и врывались внутрь рабочих отделов. Было видно, как они обшаривают пустые помещения, хватая все мало-мальски ценное или хотя бы просто красивое, и спешно распихивая это по карманам. Не делится с ними командир, раз так прибарахлиться спешат. Сам толстяк только покрикивал, но выходить на передовую пока не собирался. Он прижимался к стене подальше от ревущего тираннозавра и водил из стороны в сторону внушительным плазмометом. Несколько налетчиков пытались взломать рубку, но она была защищена лучше других отделов и пока держалась.

– Саша, ты что, ослепла?! – внезапно взвизгнул Кип, перемещая одно инфокно вперед так, что оно заслонило остальные, и я увидела пирата, вплотную подобравшегося к моим дверям.

***

Из экипажа «Фибрры» получились бы плохие бандиты: никто из них понятия не имел, что именно нужно захватывать в первую очередь. Влезть в шкуру пиратов не вышло даже у контактера: Рим предполагал, что они перво-наперво попытаются отбить командный центр. Зверинец, расположенный на противоположном конце гигантского балкона, мы сочли наиболее безопасным местом и совсем не ожидали, что пираты, будь они неладны, сунутся сюда в первые же минуты.

Я бросилась к панели управления и принялась жать на все кнопки и сам экран, надеясь, что не раз опробованный метод случайного тыка и краткой молитвы выручит меня и на сей раз. Панель отчаянно возмущалась, разворачивая веера окон, но я не прекращала издевательств над ней, пока не добилась нужного, и кинулась под стол за секунду до того, как пират ворвался внутрь.

Разом освобожденные животные ринулись на волю, как резиновые мячики со дна реки. Налетчика встретили радушно: в несколько глоток оплевав щиток шлема кислотами, мои зверюшки хлынули на него сплошным потоком, повалив на пол возле автоматически закрывшейся двери и пробуя на вкус все незащищенные части его тела.

– Ы-ы-ы! – взвыл наемник неожиданно тонким голоском. Кажется, кто-то из животных добрался до самого драгоценного.

Да, справиться с оравой шаловливых зверей – это вам не плюшки жевать, тут биологический склад ума нужен. Или большая пушка… Когда мерзавец сумел-таки поднять оружие и прицелился в Арши, я поняла, что счет пошел на секунды, и озверевшей мамашей бросилась на него, выбивая бластер. Грохнул выстрел, звери метнулись в стороны, сверху посыпались перья. Я в ужасе подняла голову и пропустила удар в челюсть, от которого в голове будто новый Большой взрыв шарахнул.

Арши неверяще оглядел дымящийся хвост, в котором зияла круглая дырка из простреленных перьев, и с взбешенным клокотанием бросился на обидчика. Ошметки огнеупорного материала полетели во все стороны, пасуя перед местью оскорбленной природы. Канавис разорвал застежку шлема и принялся рвать когтями щиток – вот-вот до глаз достанет! – но пират отбросил шлем вместе с разозленным зверьком.

Пока я пыталась отползти, с трудом координируя движения, Арши перекувырнулся в воздухе и опять бросился в атаку. На выручку нам подтянулись опомнившиеся после выстрела животные. Больше всех расстарался протовагрус: вскарабкался на отлетевший в сторону бластер и тут же напрудил на него лужу. Пират издал вопль омерзения и удвоил попытки оторвать от себя свирепого канависа. Звери всячески мешали, приняв врага за веселую игру в охоту. Они не могли серьезно навредить ему, но честно старались, азартно вгрызаясь в защитный костюм.

Отлично понимая, что бандит не будет с ними церемониться, если сумеет вырваться, а отвлекающий маневр и так уже затянулся, я схватила первое, что попалось под руку, и от души приложила врага по голове. «Чем-то» удачно оказался увесистый микроскоп, с легкостью сошедший за дубинку. Бандит закатил глаза и обмяк, а Арши победно курлыкнул. Надеюсь, очнется нескоро.

– Ты как? – испуганно спросил Кип.

– Нормально…

Шумно отдыхиваясь, я кое-как поднялась с пола и отпихнула чью-то морду, с любопытством принюхивающуюся к моей ноге. Голова была гулкой, но челюсть осталась на месте, хотя по ощущениям, должна была отвалиться сразу после удара.

– Как там дела?

Кип услужливо подвинул инфокна поближе ко мне.

– Кай открывает портал. За капитаном пойдет Туоми.

***

Дверь рубки резко распахнулась, но на рано обрадовавшихся пиратов выскочил дождавшийся своего часа Рим с эффектным огненным шоу. За его спиной, пользуясь поднявшейся суматохой, проскочила Туоми и во всю прыть помчалась к новому транспорталу. Мелкая шустрая девчонка нырнула в туман прежде, чем кто-то опомнился. Пираты изрешетили выстрелами пустоту и бросились кто куда, под защиту ограждения балкона. Пока я обалдело, забыв даже свои тревоги, таращилась на файер-представление, Рим перекатом ушел с линии прицела и теперь зашвыривал пиратов содержимым карманов. Флиберийский огонь горел, как бензин, разбрасывая повсюду огненные капли, и, хотя никого пока не задел, пираты в ужасе прижимались к полу.

Рим отрывался по полной, компенсируя накопившееся бешенство. В рубке тоже были инфокна, так что он наверняка видел, как ранили геолога, как дралась Аглая и как едва не прикончили меня. И сейчас он мстил, вымещая на врагах всю свою агрессию. Такого подонки точно не ожидали! Вроде всех флиберийцев нейтрализовали, а тут, оказывается, еще один, причем очень злой и с полными карманами поджигательного барахла. Да-а, флиберийским колониям не позавидуешь. Я бы вообще сдалась без боя, с воплем нырнув в ближайшую речку, подальше от таких вот завоевателей.

Самый отчаянный головорез успел прошмыгнуть в рубку прежде, чем закрылась автоматическая дверь, но там его ждал очередной сюрприз. Стоящий перед энерпультом Кай помахал ему ручкой и ударил по кнопкам. Круг из коммуникаторов, выложенный у порога, слаженно громыхнул электрическими разрядами, и пират рухнул, как спелое яблочко. Насмерть перепуганный Финик, чьим заданием после включения песни мокриц было сидеть в рубке и не высовываться, наскоро отпинал его ногами и снова залег под энерпультом.

Рима на инфокнах уже не было: то ли слепая зона, то ли камера пострадала от рук, вернее, бластеров пиратов. Но его выдавал оранжево-красный ореол, отражавшийся на белых стенах. Обозленные потерями, не ожидавшие сопротивления от мирных ученых, пираты сползлись в кучку с противоположной от него стороны балкона. Толстяк жестами что-то объяснил и пополз в обход, что мне очень не понравилось. Остальные принялись беспорядочно расстреливать бордюр, за которым прятался флибериец, явно отвлекая внимание на себя.

Дело осложнялось тем, что у меня не было связи с Римом. Он единственный остался без коммуникатора, да еще нагло отмахнулся от предложенных на замену: справлюсь, мол, как-нибудь без землянки в ухе. И разумеется, по закону подлости, влип. Нет, я точно когда-нибудь откачаю из него эту проклятую флиберийскую кровь!

– Кип, пусть Кай подаст Риму какой-нибудь знак: к нему жирдяй ползет. Только быстрее, пожалуйста!

Кип покорно передал сообщение, но ответ озвучить не успел. Все заглушил жуткий вопль, который я услышала даже сквозь разноголосье животных и закрытую дверь. Не успев сообразить, что делаю, я схватила проверенный микроскоп и опрометью кинулась на выручку другу.

– Стой, куда! – всполошился Кип. – Саша, не надо!

Но я и сама уже остановилась, не успев толком отбежать. Кричал вовсе не Рим, а пират, чья голова была объята пламенем. Бандит походил на зажженную спичку: плексигласовый щиток чадил и плавился, капая ему за шиворот. Он катался по полу, пытаясь отстегнуть застежку под подбородком и обжигаясь. Остальные пираты прекратили стрелять и в ужасе расползались с его пути.

И тут за их спинами, из-за листьев пышного растения, которое украшало вход в ботанический отдел, выглянула брезгливая мордашка Мелиссы Вербской. Она прицельно швырнула в скопище врагов маленький горшок с гибридом кактуса и осьминога с планеты Туранга-8 и снова нырнула под защиту плотного переплетения веток. Горшок разбился, и колючие щупальца, разрастаясь прямо на глазах, мигом обвили ноги ближайших налетчиков, намертво впиваясь в кожу.

И пираты дрогнули! Уцелевшие с воплями кинулись к лифтовым шахтам, уже не пытаясь стрелять, лишь уворачиваясь от колючих стеблей.

Космический рейдер «Армада»

Сергей и Людочка, практически соприкасаясь лбами, наперебой клацали кнопками энерпульта. Фок наблюдал, стоя поодаль, все больше путаясь в намерениях капитана.

Едва получив координаты от подельника, Сергей кинулся к энерпульту и, закусив губу от усердия, запиликал клавиатурой. Подошедшая Людочка была мигом вовлечена в дело командой «Помоги настроить порт, пока жирдяй не опомнился».

Наконец девушка радостно вскрикнула, тыча пальцем в инфокно. Сергей кивнул и выпрямился, удовлетворенно наблюдая, как в центре мостика начинает появляться туман телепортационного канала.

– Райн, собери пяток людей и бегом в рубку, – коротко бросил капитан в клипсу связи и метнулся к тайнику в стене.

При виде спрятанного в нем оружия Фоку стало дурно.

– Людочка, радость моя, остаешься за главную. – Капитан перекинул за спину плазмомет и, отрыв в тайнике что-то вроде бронежилета, перебросил это Фоку. – А ты пойдешь с нами, и не вздумай перечить.

Фок поймал бронежилет, оказавшийся ужасно тяжелым, и не решился возражать. Глаза капитана маниакально блестели. Он суетился, бегая по мостику в поисках того или иного оружия. На памяти Фока это была первая вылазка, приведшая обычно спокойного Сергея в такое возбуждение.

Появившиеся уже через три минуты наемники тоже пребывали в приподнятом расположении духа. Они засиделись на месте, устали от непонятного преследования миковского корабля. А тут цель была ясна: сейчас они наконец-то славно пограбят, подерутся и постреляют.

– Пусть тот, кто не вернется, будет отомщен.

Традиционное напутствие капитана в этот раз показалось Фоку издевательством.

Сергей шагнул в туман и моментально в нем растворился, растаяв, как дым. Наемники, не колеблясь, последовали за ним, а Фок напоследок оглянулся на Людочку. Та подняла вверх два больших пальца и улыбнулась – ну точно мамочка, провожающая единственного сыночка на первый в его жизни экзамен.

Телепортацию Фок не любил, хоть и признавал этот вид перемещений самым быстрым и надежным. Краткое ощущение падения в бездонную, черную пропасть – и яркий свет в коридоре чужого корабля ослепил глаза.

Наемники вертели пушками, разглядывая место, в котором оказались. Пустынный коридор отличался от привычного на «Армаде» только размерами – этот корабль был явно побольше. А так те же белые стены, та же подсветка полосами. Хотя, чему тут удивляться: конвейеры МИК производили типовые корабли, с давно проверенным, удобным и комфортным дизайном.

Фока лишь немного удивила изношенность стен. Кое-где даже виднелись царапины от холодного оружия, совсем как на «Армаде».

– Чем они так стены покоцали? – шепотом спросил Капа, будто прочитав его мысли. – И тихо че-то на этой «Фибрре», разве твой жирный дружок не должен был навести тут шороху?

– А мы не на «Фибрре», – ошарашил его Сергей, осторожно выглядывая из коридора и давая знак, что все чисто. – Это «Империя».

– Корабль Саору? На фига мы тут?

– Зачем и всегда – захватываем судно.

Немой вопрос «Ты что, сдурел?» повис в воздухе так отчетливо, что его понял даже Фок.

– Серег, мы так-то не против, – осторожно начал Райн, отчаянно пытаясь облечь бушующие мысли в нечто цензурное. – Но «Империя» – боевой крейсер, с четырьмя десятками обученных вояк, а нас тут всего восемь, и то мелкий не в счет. Надо было хоть всем скопом идти тогда, что ли…

– Все твои страшные враги сейчас на «Фибрре».

– Но кто-то же остался!

– Если верить Саору – пятнадцать человек. И то вряд ли, жирдяй наверняка подстраховался, взял с собой больше людей, чем мы планировали. Кроме того, пока мы здесь на легальной основе, Саору сам позволил мне посетить корабль.

– Ага, это пока. А потом он вернется и накостыляет нам по шее, – мрачно предсказал Капа.

– Я знаю, как отвести «Империю» чуть в сторону и сбить обратные координаты. К тому же, толстяк вряд ли переживет бой за «Фибрру».

– Почему это?

– Интуиция, – загадочно ответил капитан, и все поняли: он что-то задумал.

Наемники переглянулись с куда большим воодушевлением.

– Возражений больше нет? – усмехнулся Сергей. – Тогда двое в тот коридор, двое – сюда и двое со мной. И старайтесь не открывать пальбу без надобности, нам не нужна тревога раньше времени. Фок, а ты куда собрался? Держись рядом.

Фок, растерявшийся было, послушно потрусил за капитаном.

Сергей не обманул: на корабле действительно было совсем пусто. Фок все равно нервничал, оглядываясь на каждый подозрительный шорох и пугаясь одной мысли о том, что будет, если Саору вернется домой раньше времени. Капа и еще один наемник, Брицио, напротив, совсем расслабились, за что чуть не поплатились.

Один из головорезов Саору, позевывая, вышел из коридора, который они только что миновали. Увидев вооруженных пиратов, он невнятно вскрикнул и вскинул дуло.

– Берегись! – взвизгнул Фок, оперативно кидаясь на пол и увлекая за собой Капу, который первым попался под руку.

Луч лазера врезался в стену там, где только что были их головы, но против плазмомета у человека Саору не было никаких шансов. Шарик раскаленной плазмы прожег в его груди дыру размером с кулак, и он рухнул на спину, нелепо взмахнув руками и не успев даже вскрикнуть.

– Чего под ноги кидаешься! – свирепо рявкнул Капа, подымаясь с пола.

– Все он правильно сделал, – неожиданно вступился Сергей, перезаряжая оружие. – Реакция хорошая и тебя спас. Нечего плитку на потолке считать было. Жирдяй, как видно, забыл предупредить своих людей о нашем визите. Небось рассчитывал, что меня тут повяжут, а он по возращении всласть поглумится. Что ж, так даже проще.

Капа окинул Фока недобрым взглядом, и тот еле удержался, чтобы не показать ненавистному наемнику жест из трех пальцев, который, бывало, демонстрировал Сергей. Мелькнула шальная мысль, что не кинься он спасать Капу, как последний дурак, тот сейчас уже был бы молчаливым, покорным трупом.

Пираты продолжили путь, постепенно подбираясь к рубке звездолета, но на полпути Сергей остановился, прислушался, а потом вдруг расплылся в ухмылке и решительно свернул направо.

– Ты чего? – Капа прокрался следом, но Сергей приложил палец к губам, приказывая молчать.

Пираты притихли.

– Леотимир! Капитан! С вами все в порядке? – раздался тонкий девичий голосок из-за поворота.

– Туоми? Ты как здесь оказалась?

– Да не важно, на «Фибрре» такое творится, вы позарез нужны! Что вас там держит?

– Магнитная ловушка, экзоскелет цепляет, – быстро ответил мужчина. – Сможешь отключить?

– Ща!

Дробно застучали подошвы – Туоми кинулась к чему-то и запиликала кнопками.

Капа осклабился.

– Мы тут не единственные гости, гляжу. Флиберийский капиташка попался-таки в ловушку.

– Это и так было ясно, – еле слышно пробормотал Сергей. – Саору бы ни в жизнь на «Фибрру» не поперся, будь там полна коробочка флиберийцев. Интересно только, что это за девочка.

Брицио поднял «минималку» и слегка выдвинулся вперед, но капитан схватился за дуло и силой опустил его вниз.

– Она же сейчас их освободит! – прошипел Капу, обдавая Фока мерзким духом давно нечищеных зубов.

– Нам это и нужно, болван!

Сергей на секунду высунулся в коридор и прошелся по фигурке Туоми оценивающим взглядом. Фок осторожно глянул из-за его плеча. Девчонка была немногим старше его самого, да к тому же коротышка. Она бойко стучала по панели управления возле каюты, больше напоминающей клетку Сергеевых гипадер – вместо стены там тоже была силовая ограда.

Туоми, высунув язык от усердия, ухитрилась-таки отключить барьер, и притаившиеся пираты увидели внутри клетки шестерых флиберийцев, застывших в нелепых позах у стен. Магнитное поле камеры намертво держало экзоскелеты, не давая им двигаться.

– Я начинаю уважать толстяка, – шепнул Сергей. – Когда он хвастался, что сможет удержать толпу флиберийцев, я не подозревал, что он сделает это так виртуозно. Думал, как-то обманет портал, передаст ложные данные о температуре или наличии воздуха… Но клетка-магнит! И как это мне в голову не пришло?

– Так и что, просто дадим им уйти?! – излишне громко возмутился Капа.

Туоми ойкнула и оглянулась, наблюдавшие за ней пираты еле успели втянуть головы в коридор. Сергей прожег горластого Капу убийственным взглядом и жестами отправил их с Брицио прочь. Наемники непонимающе переглянулись, но ослушаться не посмели и бесшумно удалились. Капитан придержал за локоть Фока, который тоже было собрался последовать за ними.

– Кажется, я что-то слышала, – свистящим шепотом возвестила Туоми.

Сергей закатил глаза и покачал головой, без слов давая понять, что он думает по поводу праздных перешептываний в тылу врага. Флиберийский капитан выдержал зловещую паузу, но, когда подчиненная сделала едва слышный шаг в сторону, рявкнул:

– Туоми, не отвлекайся!

– Ой, да, да! – Девчонка снова запищала кнопками.

Не прошло и минуты, как в клетке что-то лязгнуло, и флиберийцы зашебуршились, разминая мышцы.

– Ангар вон там, – прошептала Туоми. – Скорее!

Флиберийская команда поспешила за ней.

Фок напрягся, вслушиваясь в происходящее за поворотом. Флиберийцы были неподъемными противниками даже для Сергея, а о нем и говорить нечего. Он отчаянно посмотрел на капитана. Тот приложил палец к губам, приказывая вести себя как можно тише.

– Стоять, …! – громыхнуло совсем рядом, да так, что вздрогнул даже Сергей.

Туоми взвизгнула, но флиберийцы не растерялись, мигом забросав крикуна подожженным содержимым карманов, судя по запаху – мусорного типа.

– А-а-а, гады! – зашелся воплем наемник Саору, метаясь между огненными сполохами и паля из минималки по чему ни попадя. – Тревога! Тревога-а-а!

Сергей вскинул оружие и, почти не целясь, выстрелил.

Фок подскочил. Влажный стук мертвого тела, только что бывшего живым человеком, ударил по ушам, заставляя трястись.

– Какого?.. – удивился кто-то из флиберийцев.

– Да какая разница, бежим! Пожалуйста! – отчаянно заверещала насмерть перепуганная Туоми, судя по пыхтению, пытаясь утащить за собой всю только что спасенную команду скопом. Флиберийцы замешкались буквально на секунду, но потом все-таки удрали.

– Наконец-то дошло, – усмехнулся Сергей как ни в чем не бывало. – Ох уж эти флиберийцы – не мозги, а плавленый сырок!

Фока все еще потряхивало, и веселье капитана он разделять не собирался. Зато в этот раз ему, по крайней мере, не захотелось немедленно упасть в обморок.

Пираты, уже не таясь, вышли из коридора, откуда только что сбежала команда «Фибрры». Труп наемника Саору перегораживал проход, и Сергей спокойно его перешагнул, направляясь дальше. Фок, поколебавшись, тоже.

– Какая, однако, прыткая девчушка! – Сергей так уверенно шел по коридору, будто этот корабль уже принадлежал ему. – Не побоялась же сунуться сюда в одиночку. И компашку свою ловко освободила. Бери пример, Фок.

– Вы позволите им уйти? – тихо спросил Фок.

– Разумеется. Зачем мне кучка агрессивных флиберийцев, да еще эта хакерша?

Фок окончательно запутался, но расспросить подробности не успел. Едва ступив на лестницу, ведущую наверх, Сергей неожиданно шарахнулся в сторону и с такой силой оттолкнул его, что Фок не удержался на ногах и кубарем прокатился до противоположной стены. Заряд станнера впечатался в пластик над его головой.

Двое наемников, спешно перезаряжая оружие, бросились на Сергея сверху, но тот, не приняв бой, ловко запрыгнул на перила и, пропустив ошарашенных не меньше Фока врагов, оказался за их спинами. Он ухитрился провернуть это так быстро, что даже не успел потерять равновесие. Одного из начавших оборачиваться наемников встретила плазма, второго – приклад, и оба свалились вниз, не успев сообразить, что произошло.

– Чего разлегся, прикорнуть решил? – усмехнулся Сергей, окинув Фока шалым взглядом и не спеша перезаряжая плазмомет. – На ручках не понесу, не надейся.

Фок перевел глаза на тела и сглотнул. Первый наемник смотрел вверх остановившимися глазами, вместо горла у него было что-то неопознаваемое, красно-черное и слегка дымящееся. У второго был проломлен висок и, судя по странно вывернутой голове, сломана шея.

– Они умерли? – зачем-то спросил Фок, жмурясь в тщетной попытке сморгнуть жуткую картинку.

– Нет, что ты! Я просто усыпил их волшебной пыльцой. Сейчас зубы выдеру и дальше пойдем.

– Какие зубы? – окончательно растерялся Фок.

– Судя по их рожам – гнилые. Но зубные феи не привередничают.

Фок открыл рот, посидел так несколько секунд, подбирая слова, и закрыл. Как можно шутить в такой момент? Маньяк какой-то! Но как он так с двумя сразу, да еще так ловко… Интересно, можно научиться вот так же по перилам бегать или это врожденный земной талант? Сергей меж тем уже поднялся по лестнице, остановился наверху пролета и нетерпеливо обернулся. Посмотрел куда-то за спину Фока, вздрогнул, помотал головой и рявкнул:

– Живо за мной!

Фок подскочил и сорвался за капитаном, только наверху позволив себе оглянуться. Кроме мертвецов на лестнице никого не было, и чего испугался Сергей, было непонятно. Впрочем, тот уже успокоился и уверенно продолжал путь, время от времени замирая и чутко прислушиваясь, отчего сердце Фока каждый раз пропускало удар. Что там? Вернувшийся Саору? Жуткие невидимые тени? Очередной потенциальный труп?

Но никто больше не нападал, а когда они дошли до рубки, все уже было кончено. Наемники Сергея, встретившие их в дверях, наскоро отчитались об успешной зачистке корабля. Вид у них был донельзя довольный: таких легких миссий у них еще не бывало. Все чествовали капитана, провернувшего такой план. Даже Фоку перепало поздравительное постукивание по плечу.

Радуясь вместе со всеми, парень неожиданно ощутил себя частью этой команды. Отчаянные головорезы во главе с непредсказуемым капитаном, лихие разбойники, когда-то принявшие его, давшие ему новый дом и семью взамен утерянной, все-таки были людьми. Просто у них было свое, не такое, как на Мирре, счастье.

Сергей с улыбкой отбился от наемников, желавших непременно пожать ему руку, и прошел к энерпульту.

– Погодите вы, впереди самое интересное, – с этими словами он вытащил из-под футболки крохотную флешку на цепочке и подключил к энерпульту.

Пульт тревожно запищал, разворачивая инфокна одно за другим, но почти сразу затих. Освещение мостика мигнуло, ворчание двигателя глубоко внизу сменило тональность. Над энерпультом развернулась подробная схема корабля.

– Я ведь говорил, что обновлю систему, – весело сказал Сергей в опустившейся тишине. – Привет, Армада.

– Привет, капитан, – ласково откликнулся корабль знакомым голосом. – Один из шаттлов недавно покинул шлюз.

– Пусть летят. – Капитан повернулся к наемникам и весело им подмигнул. – Кто-то же должен навалять Саору, чтобы моя интуиция не дала сбой.

Фок опустился прямо на пол и захохотал. На душе у него была самая настоящая весна. Сергей посмотрел на него, но не стал осаживать. Сжав клипсу, капитан приказал Людочке взять ручное управление рейдером, а сам прошелся пальцами по клавиатуре, как вдохновенный пианист, исполняющий любимый этюд.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Неужели мы победили?

Эта мысль металась у меня в голове, вытесняя все остальные. В победу не верилось: все действительно получилось? Пираты шли сюда, уверенные, что им ничего не грозит. Они лишили нас грозных защитников и наверняка знали, что здесь остались только мирные исследователи, не владеющие оружием, не обученные бою, неспособные дать отпор. И тем не менее мы сумели их не только задержать, но и одолеть.

На краю сознания билось ощущение, что не все так просто. Я медленно двинулась в сторону Рима, стараясь не высовываться и настороженно осматриваясь.

Так и не сумевший отстегнуть шлем наемник невнятной кучей валялся далеко впереди, но вонь горелого пластика доходила даже до меня. Оттуда же доносились надрывные стоны: опутанные колючими силками бандиты не могли даже шевельнуться, а коварное растение Мелиссы продолжало сооружать из них кокон. Самые незадачливые остались там, где их настигли песни мокриц. О сопротивлении они не помышляли, находясь в глубоком обмороке с самого начала боя. Везунчики.

«Нам тоже досталось», – попыталась я поторговаться с собственным разумом, который упрямо вопил, что такая легкая победа обязательно обернется чем-то нехорошим. Моя голова до сих пор звенела после пропущенного удара. То тут, то там валялись покореженные роботы-стюарды, пробитые выстрелами и жалостливо попискивающие при моем приближении. Рим, которого мне теперь было хорошо видно, сполз по стене и тяжело дышал. Повязка на его голове влажно переливалась от снова выступившей крови. Мелисса, вывалившаяся из куста на противоположной стороне балкона, с шипением зажимала рану на плече – к счастью, смертоносный луч прошел по касательной, причиняя больше боли, чем реального вреда.

Красновато-оранжевые сполохи мешали разглядеть оставшуюся часть обширного балкона, но вроде все было в порядке. Насколько это вообще возможно в данной ситуации.

– Кип, как дела внизу? – шепотом спросила я, приседая у перил прозрачного моста. Отсюда был самый лучший обзор, что давало хотя бы временное ощущение безопасности. – С экипажем все в порядке?

– Наши многих вырубили, но некоторые в ангар прорвались, – еле слышно доложил Кип, тоже не спешащий кричать «ура». – Внизу уже двое тяжелых, Саша, нужен регенерационный модуль. И еще… там видели Ингреймана. Похоже, спирит пробрался в мертвое тело. Он на другом шаттле улетел уже.

– Как он из клетки выб… – Я вспомнила, что во время экстренной посадки на Солмар одна из клеток разбилась, а Веник так и не успел ее заклеить. Конечно, Аглая не могла об этом знать, наверняка просто взяла ближайшую, а треснутая как раз на самом видном месте стояла. Видимо, этого для спирита оказалось достаточно. И я не вспомнила, вот черт!

Я раздосадовано тряхнула головой и вдруг заметила такое, что мое сердце пропустило удар, а потом внезапно перекочевало в горло.

Толстяк-командир, про которого все забыли (я же видела, как он бежал впереди подельников, спасая собственную шкуру!), с удивительной для его комплекции прытью полз по прозрачному мосту. Белый костюм сливался с бликующим пластиком, делая его почти невидимым. Жирдяй остановился примерно в центре конструкции, откуда открывался отличный вид на укрытие флиберийца, и, вскинув пушку, принялся тщательно целиться, чтобы бить наверняка.

– Рим, берегись!!! – завопила я, одновременно срываясь вперед и, не чуя ног пролетев по мосту, с разбегу врезалась в бандита.

Это я зря, конечно: закон массы тел работает, к сожалению, даже на инопланетном корабле. От удара пират лишь покачнулся, а я отлетела назад и с размаху приземлилась на пятую точку. Прозрачный полимер загудел, бунтуя против такого обращения. Пират, матерясь и потирая ушибленную спину, грузно развернулся и наставил на меня плазмомет.

И тут за спиной бандита будто из-под земли вырос тираннозавр. Занятая своими мыслями, я совершенно забыла о четырехтонной угрозе, хищно затаившейся где-то внизу, и толстяк, кажется, тоже.

Ящер больше не был тем милым неуклюжим зверьком, что всегда поднимал мне настроение в минуты печали. Сейчас это был свирепый монстр, одержимый охотничьим инстинктом. Как ни старались Ванни и Манни, даже им было не под силу до конца укротить эту бушующую природную силу. Чудовище сфокусировало на нас взгляд, в котором не было ни капли сознания – только животные рефлексы. Догони и убей.

Я судорожно вдохнула, указывая на него дрожащим пальцем. Пират машинально обернулся, и в следующую секунду гигантская голова гадючьим выбросом метнулась вперед и вверх, мощные челюсти сомкнулись на туловище, войдя в тело, как нож в масло. Плазмомет пирата с глухим стуком упал на пол. Тираннозавр дернул башкой, разрывая плоть, и выпрямился, подбрасывая и заглатывая добычу. Кости с хрустом разламывались у него в пасти, влажно чавкала плоть. Нижняя половина тела завалилась, обрызгав кровью мост и обдав меня. Я ощутила ее запах и не смогла пошевелиться: отнялись руки и ноги. Дрожа, подняла голову и встретилась глазами с хищником. Его пасть была в крови, на зубах виднелись куски мяса и порванной ткани.

– А-а-а!!! – дико заорал Кип и отключился с энтузиазмом упавшего в обморок человека.

Рев бушующего ящера, усиленный эхом помещения, отразившийся от стен и сводчатого прозрачного потолка, ударил по ушам, вызывая первобытную жуть. Я вскочила, будто подброшенная в воздух, и ломанулась прочь. За моей спиной сомкнулись смертоносные зубы. Технологии будущего спасовали перед мощью доисторического монстра: на этот раз клыки тираннозавра вспороли прозрачный полимер. Мостик мотнуло, я не удержала равновесия и упала, ломая ногти в попытке ухватиться за бортики.

Тираннозавр тряхнул головой, высвобождая увязшую челюсть, а когда это не удалось, усилил нажим и с хрустом раскусил мост, выхватив из него здоровенный кусок. Мостик провис, теряя упругость, и я заскользила вниз, прямо к образовавшейся дыре и радостно распахнутой пасти хищника, но, напрягая последние силы, успела-таки раскорячиться меж двух ограждений, пытаясь подняться или хотя бы остановить падение.

Тирекс величаво прошел под мостом и показался с другой стороны, не сводя с меня глаз и готовясь к нападению. Я завизжала, когда он сомкнул зубы на ограждении, где только что была моя рука. Выдираясь из полимера, ящер оставил на нем кровавый след и один из своих зубов. Полуметровый клык подкатился ко мне, источая запах смерти. Я поняла, что вот-вот потеряю сознание. В глазах стремительно темнело, мир сужался. Потные ладони сами собой разжались, и я сорвалась навстречу свой гибели.

– Чокнутая!!! – рявкнули на том свете подозрительно знакомым голосом, и меня с такой силой дернули за шкирку, что я мигом пришла в себя и, задыхаясь, схватилась за воротник, пытаясь оттянуть его от шеи.

Руки, такие горячие, что оставляли ожоги, рывком вытащили меня наверх – я успела провалиться в вырванную тираннозавром яму наполовину. Тяжело повалившись на спасителя, чувствуя тошноту и головокружение, я попыталась вдохнуть поглубже и зашлась кашлем.

Тирекс в радостном воодушевлении от внезапно возросшего количества добычи заскрежетал мерзким, давящим на психику визгом-хрипом и метнулся в нашу сторону. Рим запустил ему в глаза огнем поверх моей головы, отбивая охоту приближаться. Меня опалило жаром, и пришлось экстренно подрываться и сломя голову нестись с моста, пока он окончательно не развалился. До балкона динозавр дотянуться не мог – высоко, но попытался, выместил злобу на ограждении и гневно взревел нам вслед. Я не обратила на него внимания – была проблема посерьезнее.

Рим, всполохами подсвечиваясь огнем, грубо схватил меня за плечи. Я зашипела, пытаясь вырваться из обжигающего захвата: еще чуть-чуть и сожжет!

– Пусти, больно!

– Да я тебя убью сейчас! – рявкнул Рим, отталкивая меня так, что я чуть снова не упала. Ослабевшие ноги дрожали в коленях. – Какого черта ты выскочила, сказал же – сиди у себя! Ты вообще послушаться можешь хоть раз?!

– А надо было дать этому жирдяю пристрелить тебя?!

– Башкой надо было думать! – Рим поймал меня за подол, но удержать не сумел: майка, в отличие от флиберийских технологий, огнеупорной не была. Синтетика мгновенно оплавилась, и я отскочила подальше, исподлобья наблюдая за Римом. Он осоловело посмотрел на свои руки, потом на меня, и, кажется, начал остывать. Во всяком случае, мерное сияние под кожей исчезло, остались только горящие огнем глаза.

– Успокоился? – делано-небрежно осведомилась я.

– Да! – Тон свидетельствовал об обратном, так что с примирительными объятиями я решила повременить. Рим несколько раз глубоко вздохнул, беря под контроль огненный темперамент. – Да, – повторил он гораздо спокойнее. – Ложись!

Что, опять?!

Выстрел, вспоровший пол рядом со мной, выбора не оставил. Черт возьми, да когда же это кончится?!

Мы бросились на пол, перекатившись за ближайшую колонну. Рядом с Римом мне было невыносимо жарко, но перебежать в другое место не получилось. То ли не успевшие прыгнуть в трубу, то ли почуявшие неладное, а может, и изначально не собиравшиеся никуда уходить (не зря же их командир тут остался), трое вполне живых головорезов, выглядывая из-за угла коридора с лифтовой шахтой, радостно открыли по нам пальбу, а потом перебежками двинулись в нашу сторону.

А у нас, как назло, закончились контраргументы. Рим обреченно поджег какой-то фантик, мрачно посмотрел на него и затушил – далеко не бросишь, толку не будет. Эх, а ведь я успела-таки поверить, что мы все же победим!

– Обещай, что не станешь хоронить меня на Флиберии, – шепнула я. – Не хочу провести вечность на этой сковородке.

– Лично кремирую и высыплю в космос, – мрачно посулил Рим, а потом посмотрел на меня и светло улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Интересно, пред лицом неотвратимой гибели все становятся оптимистами или только мы с ним такие психи? Ну я-то ладно, оптимизм – моя профессия, но он-то? Или контактеры тоже с приветом?

Я выглянула из-за колонны, рассчитывая героически плюнуть в лицо смерти, и обомлела.

По полу катился огненный бурун. Я протерла глаза, но, видно, это не было галлюцинацией, вызванной надвигающейся кончиной.

– Это ты… это что, ты? Как ты… – начала было я, но Рим, не слушая, обхватил меня поперек туловища и подтянул к себе, а сам плюхнулся сверху.

Хотя Рим и казался мелким в сравнении с другими флиберийцами, хрупким его все равно не назовешь, так что я с трудом сделала следующий вдох. Первым моим порывом было спихнуть нахала, вдобавок отпинав по мягким местам, дабы неповадно было использовать меня в качестве подстилки. Но в следующую секунду до меня дошло, что флибериец попросту закрывает мою тушку от огня, так что я временно смирилась со своим бедственным положением.

– Любишь печеных землянок?

– Только в меру прожаренных, – усмехнулся Рим и накрыл мое лицо рукой.

В следующую секунду нас обдало жаром, который схлынул так же стремительно, как и появился. Мне ощутимо припекло бок: кажется, снова майке досталось. М-да, беда с одеждой в последнее время. Где я ее наберусь в таком количестве? На Рима огонь вообще не подействовал, зато уцелевшие пираты, и так впечатленные всем происходящим до нервного тика, с воплями бросились бежать, в панике наскакивая друг на друга. Бурун до них не дошел – угас сам собой, не имея подпитки, но эффект на врагов все равно произвел ошеломительный.

Рим скатился с меня и уставился куда-то до того радостно, что я тоже выглянула, гадая, что за счастье свалилось на нас в этот раз.

По балкону не шли – победно шествовали – наши флиберийцы. Раскаленные добела экзоскелеты сияли, соперничая со сверкающими глазами. Кожа пылала, будто подсвеченная изнутри. В руках все они держали длинные, чуть изогнутые мечи, которые светились от жара.

Пираты ощетинились стволами, но вид у них стал какой-то нерешительный. Я их понимала: флиберийцы с нагретым до красноты оружием к шуточкам с прибауточками не располагали от слова совсем. Впереди всех вышагивал насупленный Леотимир, выражение лица которого можно было выразить только одной фразой: конец котятам.

Остановившись в десяти метрах от испуганно топтавшихся налетчиков, капитан поднял на них глаза, в которых горело адское пекло. Пираты переглянулись, побросали оружие на пол и задрали руки вверх.

Рим рядом со мной счастливо расхохотался и обессилено уронил голову. Битва закончилась. Мы победили?..

Мы победили!

Космический крейсер «Армада»

– На три часа фиксирую приближение двух флиберийский шаттлов, – прожурчал из динамиков голос Армады.

– Уничтожь, – отмахнулся Сергей.

– Один из них вызывает нас по старым позывным.

Фок лениво повернул голову. Они с наемниками праздновали удачную миссию и стыковку со старым рейдером, и парня разморило от впервые выпитой грапиры, хотя Сергей налил ему совсем чуть-чуть, «горло смочить».

Заинтригованный капитан скомандовал открыть канал связи, и Фок тут же протрезвел. То, что сидело в кресле пилота, назвать человеком было никак нельзя. Почти черная кожа местами обгорела до костей, а губы превратились в животный оскал. Совершенно мертвые, блеклые и невыразительные глаза дополняли образ восставшего из могилы трупа, ограбившего модный магазин: форменный флиберийский комбинезон от огня ничуть не пострадал.

– Фу! – экспрессивно выдохнул капитан и отставил свой стакан с таким видом, будто больше никогда к нему не прикоснется. – Что это за мерзость?

– Это флиберийцы все! – с ненавистью отозвалось гадкое существо. – Видишь, с какими скотами я провел эти две недели?

– На хрена ты туда влез? У тебя же был свеженький линатианин!

– Его в клетке заперли! Повезло еще, что коцаная попалась. Там такое творится, миковцы будто с цепи посрывались, ребят Саору мочат, как щенков, я едва ноги унес!

– Других тел не было, что ли?! – возмутился Сергей. Фок его понимал, ему даже смотреть на нынешнее вместилище спирита было тошно.

– Да не до выбора было, Серый! – вскрикнул Морф плаксиво. – Я по вентиляции до кают добрался и вышел в том, что было. Не до того мне, ты давай, шлюз-то открывай, я ща подскочу. Вы где якорь бросили?

Сергей возвел очи к потолку и устало потер переносицу.

– Залетай. – Капитан сбросил маяк и, отключив связь, обратился к Армаде: – Второй шаттл расстреляй. А вы, – это уже наемникам, – идите встречать дорогого гостя. Только с фанфарами не перестарайтесь, а то на части развалится, задолбаемся отскребать.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Экипаж на полусогнутых выползал на мостовую палубу, демонстрируя разную степень потрепанности: от взъерошенных волос и багровеющей щеки до настоящих боевых ранений. Регенерационный модуль гудел, залечивая самые страшные травмы, и к нему уже выстроилась очередь из других скорбящих физически.

Все осоловело оглядывались, пытаясь понять, действительно ли угроза минула, и вернувшиеся флиберийцы, успевшие пробежаться по этажам, отловить и запереть поверженных врагов в пустующем отсеке рядом с регенерационным модулем, уже сорвали голоса, убеждая взбудораженных людей, что все в порядке. Я разглядела в прибывающей толпе улиток, ползших успокаивать тираннозавра, чей рев сеял панику среди и так еле живого экипажа.

Кай Одореску приковылял на балкон из рубки, частично повиснув на Финике. Его нога была в крови по колено – когда успел пораниться? Финик был цел и задорно улыбался.

Аглая, свеженькая и бодрая, будто битвы и не было, выпорхнула из столовой, небрежно помахивая пиломечом. К ней тут же ринулось целое полчище покалеченных, изувеченных, исходящих искрами роботов-стюардов, выскочивших из укрытий. Самые целые волокли тех, кому повезло меньше всех. Аглая поискала глазами Кая и красноречиво на них указала – чини, мол. Инженер закатил глаза и повис на Финике, так что парень чуть не упал и поспешил прислонить коллегу к ближайшей стене. Туоми бросилась к тому и с радостным визгом повисла на шее, окончательно повалив бедного начальника на пол. Финик смущенно отвернулся.

Мелисса Вербская бросилась в оранжерею, едва улитки заманили тираннозавра обратно в вольер. Ее экстравагантная прическа растрепалась и была похожа на неряшливое гнездо – под стать деревцам, по которым основательно потоптался четырехтонный ящер. Плечо она перевязала одной из своих лент, примотав к ране какой-то листок, наверняка целебный.

Экипаж помаленьку подтянулся к дверям рубки, возле которой собрались наши доблестные флиберийцы. Рим заколебался, но все-таки присоединился к ним, встав на пустующее место справа от капитана. Манари удивленно покосилась на него, но ничего не сказала.

Мне же было до того паршиво, что я пропустила всю поздравительную речь капитана, вяло облокотившись на ограду балкона. Голова кружилась, словно под алкоголем. Все звуки сливались в один, вызывая глухой звон в ушах. Единственное, что я запомнила из всего, что было сказано – Эника можно спасти. Что-то там про деление, которым размножаются клетки. Я так и не поняла, что твиникийцы собрались делать: то ли пересаживать ему новую голову, собранную из их ДНК, то ли полностью клонировать. Главное, что он вернется.

Не знаю, сколько я так простояла, но, когда в следующий раз оглядела балкон, он уже был пуст. Неслышно подошедшая Аглая мягко прикоснулась к моему плечу.

– Венимор умирает, Саша. – Ее тихий голос с трудом достиг моего сознания. – Он хочет проститься с тобой.

Веник лежал на спине с закрытыми глазами, а вокруг толпились коллеги. Рим сидел на кушетке в его ногах и смотрел на него печальной собакой. Глядя на него легко было понять, почему линатиане не считают флиберийцев своими врагами. Я же еле волочила ноги. С каждым шагом что-то тяжелое придавливало меня к полу, мешая идти.

Веки Венимора задрожали. Я практически упала рядом и взяла его за руку, понимая, что должна бы чувствовать что-то, плакать, страдать, но все эмоции куда-то подевались, сменившись абсолютной пустотой. Не верилось, что Веник может умереть, этого просто не могло быть!

– Саша, я очень рад, что познакомился с тобой, – еле слышно прошелестел мой друг. По тому, как медленно он говорил, было понятно, как нелегко ему дается каждое слово. – Ты необыкновенная.

Рука у Веника была холодная и колючая из-за встопорщившейся чешуи.

– Я хотел сказать… – Венимор зажмурился от боли, но, переждав приступ, упрямо продолжил: – хотел сказать, я все-таки понял, о чем ты говорила. Есть вещи, за которые стоит бороться. Прости, что пытался убить тебя.

– Ты самый светлый человек во всех мирах! – Судорожно всхлипнув, я вцепилась в его ладонь изо всех сил. – И ты ни в чем не виноват. Мне так жаль, что не поняла сразу! Это ты меня прости!

Веник улыбнулся из последних сил. А потом его рука перестала сжимать мою.

Рим закрыл глаза и отвернулся. Уткнувшись в плечо Кая, всхлипнула Туоми. Финик беспрестанно шмыгал носом. Даже неприступная Аглая удрученно уставилась в одну точку. А я тупо смотрела на безжизненное лицо и не могла поверить.

Венимор погиб, его больше нет.

Плохо помню, что было дальше. Кто-то – то ли Рим, то ли капитан – тянул меня прочь, а я сопротивлялась и кричала, умоляя спасти Венимора. Я успела увидеть, как Аглая провела рукой по глазам Веника, закрывая их навсегда.

Похороны состоялись следующим вечером. На них собрался весь экипаж, даже те, кто едва ходил после боя. Проститься с корабельным доктором, который никогда никому не желал зла и избегал любых конфликтов, пришли все. У солнечного Веника не было врагов, все на этом корабле искренне его любили.

Он умел смеяться так, что даже твердая чешуя складывалась в улыбчивые морщинки. Он рассказывал целые истории песнями без слов и мог сыграть на орудии убийства мелодию, заставлявшую плясать и веселиться. Он знал все о каждом животном, находил что-то хорошее даже в капризах протовагруса и мог заставить проказника Арши смирно сидеть в клетке, просто почесав его за ушком. Он спал в забавной пижаме с рыбками и мог утешить и вылечить кого угодно, кроме себя самого.

Прах Венимора развеяли в открытом космосе, возвращая Вселенной частичку жизни, данной взаймы на невыносимо малый срок.

– Несмотря на развитие цивилизаций, космос всегда был и остается опасным и враждебным местом, – тихо сказал Леотимир. – Мы все знаем, на что идем. Но расставаться навсегда с коллегой, другом – очень тяжело. Нам будет не хватать тебя, Венимор. Покойся с миром.

Леотимир долго молчал, а когда заговорил, его голос был непривычно хриплым:

– Я прошу помянуть также моего близкого друга и нашего общего коллегу Ингреймана. Мы не можем воздать последние почести его телу, но навсегда запомним его душу. Он был истинным флиберийцем, и я уверен, он сражался до последней секунды своей жизни. Но случившееся с ним и нашим дорогим Венимором доказывает, как беспомощны мы можем быть перед лицом смерти. Рано или поздно все мы проиграем бой с этой неумолимой силой и, возможно, встретимся с теми, кто ушел раньше срока. Но не сегодня.

– Не сегодня, – эхом отозвались все, будто читая древний заговор.

– Если бы я не упустила Морфа, никто бы не умер, – прошептала я, впервые за день открыв рот. Стоявший в горле комок кололся, как еж.

– Ты ничего не могла сделать, Саша, – еле слышно проговорил Рим. – Не вини себя.

Я вытерла нос платком и выплюнула:

– Надеюсь, он ненадолго их переживет.

Рим покосился на меня, но не ответил.

Космический крейсер «Армада»

– Сереж, ну че ты? Ну не достал, с кем не бывает! Я еще разок попробую.

Наемники не дали пришвартовавшемуся к «Армаде» Морфу опомниться. Буквально выволочив спирита из шаттла, они мигом скрутили и приволокли его в рубку, где и сгрузили бесформенным кулем у ног капитана. Едва увидев лицо «брата», Морф запел соловьем, даже не удосужившись подняться с колен.

– Я уже знаю, чье тело надо занять: там есть одна девка, всюду нос свой сует. Из-за нее-то они ту цацку и перепрятали, она наверняка знает куда! А даже если не знает, так расспросит, в ней-то никто меня не заподозрит! Дело – верняк…

Сергей упрямо молчал, стоя спиной к спириту и любуясь отблесками бортовых огней на лезвии скимитара. Фок, стоявший чуть сбоку, отметил, что капитан время от времени поглядывает в угол рубки, где освещение преломлялось, образуя тень.

– Ты же не застрелишь меня, правда? – заискивающе залебезил Морф. – Ты ж мой дружбан самый лучший, мы с тобой так это дельце обстряпаем – о нас легенды будут слагать!

Глаза у него были совсем мертвые, и Фок чувствовал отвращение вперемешку со смутным страхом. Оживший мертвец, чьим телом управлял спирит, успел остыть, пока Морф искал другую жертву, и теперь ему нужна была замена. Это тело уже ни на что не годилось.

– Мне всего-то и надо новое тело. На время, – будто прочитав мысли, подтвердил вывод Фока Морф. – Мертвецом нелегко управлять, я весь выдохся уже.

Спирит мерзко, с хрустом, повернул обгоревшую голову и вперился в Фока немигающим взглядом. Парень сморщил нос от омерзения и подобрался.

– Вон у тебя мальчишка неприкаянный, на кой он тебе? А мне много не надо, лишь бы кровь текла да руки слушались. А там уж я сам себе местечко найду! Ты же поможешь мне, Сереж?

Фок бросил быстрый взгляд на капитана. Тот смотрел в темный угол и улыбался безумной улыбкой.

– Кап, кап, – мелодично мурлыкнул капитан.

Фок вспомнил рассказ об утопленном мальчике и похолодел. Только бы Сергей не словил сейчас очередной теневой бзик! Чокнутый капитан и плотоядная тварь, мечтающая овладеть чьим-нибудь разумом, – обычный денек на «Армаде», ага. Фок завел руку за спину и нащупал подаренный капитаном нож. Нет уж, эта падаль к нему не прикоснется. Если потребуется, он дорого продаст собственную жизнь. На Мирре просто быть добреньким, там никто не пытается тебя убить каждую секунду, а вот попробовали бы они тут!

Сергей повернулся и двинулся в сторону Морфа, небрежно помахивая скимитаром. Спирит окинул его настороженным взглядом, но, не приметив нормального оружия, расслабился и с надеждой уставился на Сергея.

– Знаешь, Морф, в старину жители моей планеты весьма успешно убивали друг друга такими штуками. – Капитан остановился в шаге от спирита и бестрепетно заглянул в мертвые глаза. – Ты можешь в это поверить? Кажется, чего проще – уклониться от здоровенной железной орясины, правда? Это ведь не сгусток плазмы и даже не пуля.

– Ага, – рассеянно кивнул Морф. Судя по тону, он благополучно пропустил речь мимо ушей. – Так чего? Отдашь мальчишку? Не обязательно его, мне любой сойдет, лишь бы целый…

– Но история – упрямая штука, – перебил Сергей. – И она учит, что недооценивать врага нельзя. Вот ты, например, счел это дело легким, и гляди-ка, к чему нас это привело. Фрагмент все там же, а ты торчишь в мертвом теле, срок службы которого уже подходит к концу.

– Если ты поможешь мне получить новое, мы вернемся и всем отомстим! – патетично вскрикнул Морф. – Ты просто выруби кого-нибудь, а уж я отработаю, будь спокоен.

Двое наемников, стоявших у входа, беспокойно переглянулись. Фок их понимал: пока спирит на корабле, поспать не выйдет, а их всех клонило в сон после тяжелой ночи. Ждать удара в спину тем более не хотелось. На пиратском корабле хоть и случались заварушки, но в большинстве случаев они грозили подбитым глазом или, на крайняк – ночью в реанимационном модуле. Стать очередным вместилищем хищного духа не улыбалась никому.

– Мы снова подошли к начальной точке, Морф. Опять ты от меня зависишь. – Сергей обреченно покачал головой. – Сил, чтобы расправиться с кем-то самостоятельно, у тебя не осталось, нынешнее тело вот-вот начнет гнить, и ты даже не успеешь покинуть его, если я решу тебя пристрелить.

– Ты же не станешь… – напрягся Морф.

– Что ты, и в мыслях не было. – Сергей обаятельно улыбнулся, продемонстрировав ровные зубы и «скобку» на левой щеке. Морф расслабился и оскалился в ответ. – Злиться на тебя бессмысленно. Это задание изначально требовало другого подхода, я жалею, что не понял этого раньше.

– Дай мне новое тело, и я помогу тебе в любых твоих планах! – горячо пообещал Морф.

– Ты мне уже помог. – Сергей слегка склонил голову, будто поклонился. – Благодаря тебе я понял, что лучший мой союзник – я сам.

Морф вскинулся, и в следующую секунду скимитар бесшумно рассек воздух. Лезвие сверкнуло, будто объятый огнем флиберийский клинок, и две половинки тела стукнулись о пол, влажно чавкнув давно остывшей и запекшейся кровью.

Фок отвернулся, подавляя рвотный позыв. Наемники у входа видели и не такое, поэтому держались лучше, но все равно отшатнулись.

– Все приходится делать самому, – мрачно подытожил Сергей, вытирая лезвие какой-то тряпкой. Он кивком указал на располовиненное тело: – Уберите это.

Наемники деловито выполнили приказ. Фок обернулся только когда за ними закрылась дверь. Полоса темной крови вперемешку с какой-то слизью осталась на полу немым напоминанием случившегося.

– Нам теперь не спать? – уточнил он.

Сергей вздрогнул, будто забыл, что на мостике остался кто-то еще, и с трудом оторвался от созерцания темноты.

– Только твиникийцы размножаются делением, Фок. Разрубленные напополам спириты умирают так же, как и все остальные. А вылететь он не мог – ему нужно как минимум полминуты для этого.

– То есть он мертв?

– Собираешься читать мне мораль? – сердито покосился капитан. Он присел прямо на энерпульт, ожесточенно оттирая лезвие.

Фок подумал, что надо бы, но почему-то совсем не хочется. Вот ведь какая штука: раньше любое убийство казалось чем-то ужасным, а после этой ночи мир вдруг поделился на своих и чужих. Морф не входил во второй круг, и его было совсем не жалко. Возможно, будь он мирным человеком, случайно оказавшимся здесь, был бы другой разговор, но к хищной полумертвой твари какое может быть сочувствие?

– Конечно, собираюсь, – усмехнулся Фок. – Надо было сразу его порешить, а не выслушивать пустой треп. Только зубы ему оставьте. Зубные феи, конечно, непривередливы, но не настолько же.

Парень хорохорился, но Сергей не стал его подлавливать и охотно рассмеялся. Похоже, приступа безумия в этот раз удалось избежать. Фок счел это собственной заслугой.

– Вы сейчас видели тени, да? – сочувственно шепнул он, подходя ближе.

Сергей удивился, но все же ответил:

– Как ты понял? Да, они всегда приходят, если я собираюсь кого-то убить.

– Отговаривают?

По спине Фока ползали мурашки, но он упрямо твердил себе, что нужно преодолевать страхи. Набоялся уже, хватит. Да, этот человек ненормальный и только что кого-то убил, но ведь так бывало и раньше, а он, Фок, все еще жив и здоров. Ему ничего не угрожает, а значит, причин бояться капитана больше нет.

– Напротив, – Сергей поднял глаза, и Фок увидел в них танцы чертей, – уговаривают продолжать. Они хотят уничтожить меня, но им не хватает сил. С каждой новой тенью они становятся сильнее.

Сергей рассказывал об этом так запросто, что Фок поневоле начинал думать – а так ли безумен капитан? Может, его и впрямь преследуют какие-то странные существа? Мало ли загадок в космосе.

– Но есть загвоздка. – Сергей метнул в темный угол победный взгляд. – Большинство из тех, кого я убил, невинными не были. А в тени, очевидно, допускают только тех, кто умер незаслуженно. Они так забавно сердятся, когда понимают, что снова промахнулись.

Фок решил промолчать. Закидоны капитана наверняка поставили бы в тупик многих межпланетных докторов. Пираты же психологами не были, предпочитая любому врачу кружку грапиры и бабу, так что Сергею пришлось справляться со всем самому. И он справился – как сумел.

– Так значит, все закончилось? Теперь, когда нет спирита, украсть ту вашу штуку невозможно? Вы сдаетесь?

Сергей отложил скимитар, напоследок красиво расчертив им воздух в мудреном замахе. Фок даже не вздрогнул, когда лезвие мелькнуло перед носом – привык.

– Ошибаешься, братец. – Белозубая улыбка сумасшедшего капитана сверкнула, вторя блеску стали. – Я только начал.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Удивительно, сколько барахла у меня скопилось за эти две недели! Камешек-цивилизация, книжка с флиберийскими картинками (возможно, когда-нибудь выучу всегалактический и прочитаю), коллекция перышек и чешуек, собранных по клеткам моих животных, клык тираннозавра, который чуть меня не убил, и мелкие приятные презенты от членов команды, с которыми я успела подружиться. Сумки у меня не было, так что я завернула все это в полотенце и присела возле узелка.

После всего произошедшего высадка на Флиберии казалась сущим пустяком. Не верилось, что я переживала по этому поводу еще несколько дней назад. И чего боялась? Да, возможно, мне придется жить там довольно долго, но шанс вернуться домой все-таки был. И так ли уж плоха эта планета? Может, даже «Фибрру» еще раз увижу, встречусь с друзьями, узнаю, как они тут без меня…

За иллюминатором то и дело мелькали корабли – мы стояли в очереди космопричала. Рим не соврал, порт у Флиберии действительно был оживленный. Сама планета золотисто-оранжевой сферой раскинулась почти на весь иллюминатор. Флиберия оказалась куда больше Земли. Я добрых полчаса медитировала на сочетание рыжей почвы и черной местной растительности. Планеты без привычных голубых океанов казались особенно странными. Здесь воды вообще не наблюдалось, но, когда мы подлетели вплотную и встали на орбиту, я разглядела более светлые области у поверхности, которые могли быть теми природными куполами над источниками, о которых рассказывал Рим. Своеобразная, но действительно красивая планета. Обязательно посмотрю закаты, которые так любил Венимор. И хотя все здесь чужое, я должна привыкнуть. Наверное.

Позади шурхнула дверь, но я не стала оборачиваться. Зайти ко мне без стука мог только Рим, который должен был сопровождать меня к новому месту обитания. Выходит, пора. Тяжелый вдох как-то сам собой сорвался с губ.

– Неужели вид не нравится? – Голос Леотимира заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и круто развернуться.

– Лео? Ты что тут делаешь?

Капитан подошел к иллюминатору, сцепил руки за спиной и задумчиво уставился вдаль. Вот бы мне такую осанку! Я машинально расправила плечи, чтобы казаться повыше. Пусть знает, что земляне тоже умеют держаться! Даже пред лицом непонятного и тревожного будущего.

– Ты обещала мне напиток.

– Ой… – Моя выстраданная осанка тут же потерялась, а я смущенно потерла затылок. – Знаешь, а та баночка, она, ну это… разбилась, в общем.

– Знаю, – прервал Лео. – Мне Айримир уже все рассказал. Но раз ты так ловко раздобыла первую, может, и еще найдешь?

– Лео… Прости, но я тебе наврала. Нет у меня никакого знакомого с Клои, мне просто нужно было, чтобы ты изменил курс. А ту банку я с Земли привезла и понятия не имею, где тут еще можно достать газировку, так что…

Я подняла на капитана виноватый взгляд и осеклась: Леотимир улыбался во все зубы.

– Кстати, о Земле, – медленно проговорил он. – Я тут подумал, почему мы так редко посещаем Солнечную систему? Ведь всегда можно найти что-то неизученное, разве нет? Вот, например, тот же «крюшон»: как он влияет на организм? Будет нашим химикам задачка.

– Ты хочешь сказать…

Леотимир пожал плечами.

– Думаю, это вполне реально.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. «Фибрра» отправляется на Землю? Да ни о чем другом я и мечтать не могла!

– Лео! – Я порывисто схватила его за руку и тут же обожглась об экзоскелет. Пришлось сунуть палец в рот, вызвав этим приступ басистого смеха у капитана. – Если вы довезете меня домой, обещаю: я достану тебе столько «крюшона», что ты сможешь вымыть в нем корабль!

Лео усмехнулся, но быстро посерьезнел и перевел на меня оценивающий взгляд.

– Странная ты, Саша. Вроде обычная девчонка с отсталой планетки, а что-то в тебе есть. С зоопарком нашим справилась, на корабле прижилась, экипажу в трудную минуту помогла. Проблем, правда, от тебя еще больше, чем проку… Не перебивай! – остановил мои смущенные оправдания Леотимир. – Когда говорит капитан, твое дело – молчать и внимательно слушать.

Тут уж я хотела окончательно наплевать на приличия и разъяснить этой зазнавшейся морде, где видела его приказы, но Лео снова меня перебил:

– Правда, что ты пыталась спасти Айримира?

– Когда? – честно удивилась я, не успевая сориентироваться и понять, чего ждать от этого странного разговора. Они летят к Земле, а он все равно меня высадить собирается, что ли? Лучше бы вообще тогда молчал!

– Он сказал, что ты бросилась на человека с плазмометом на мосту и чуть не угодила в зубы ящеру.

– Мог бы и не рассказывать такое, – обиделась я. Мало того, что мне тогда от Рима досталось непонятно за что, еще и Лео решил добавить?

– Это и впрямь было глупо с твоей стороны, – задумчиво кивнул мужчина. – Я долго думал, зачем ты так подставилась, и только потом сообразил: ты не знаешь, что плазма для флиберийцев безвредна, да? Мы можем брать ее руками.

Я ошарашенно похлопала глазами и несколько раз открыла и закрыла рот. Так вот почему Рим так бесился – ему ничего не угрожало, а тут я! Выскочила, подставилась, еще саму вытаскивать пришлось практически из пасти чудища! Да уж, спасла, называется: чуть не убился, дурную землянку вызволяя!

– Айримир не догадался, – фыркнул Лео, с садистским наслаждением разглядывая мое вытянувшееся лицо. – А еще контактер, пф! Балбес мелкий, вот он кто.

Сказано это было с удивительной теплотой и даже некой гордостью.

– Но в любом случае это было смело, а я это ценю, – продолжил капитан, снова зажигая во мне искорку надежды. – Так что вот тебе на выбор два варианта. Мы можем закинуть тебя на Землю – уверен, причина для организации экстренной миссии в этот сектор найдется. – Лео сделал многозначительную паузу. – Либо ты можешь остаться, Саша.

– Где остаться? – не въехала я.

– С нами, на корабле. Кому-то ведь надо присматривать за зверями, пока мы ищем подходящую кандидатуру на пост Венимора, а ты неплохо справлялась. Отделу ксенобиологии вообще-то два сотрудника положено, а мне и первую-то вакансию закрывать надоело. Штатная ставка астробиолога «Фибрры» тебя устроит?

Я не вытерпела, ущипнула себя чуть ли не до крови и ойкнула. Капитан и не подумал растаять сизым дымком, только в очередной раз усмехнулся, сообразив, что его сочли галлюцинацией.

– Диспетчер Флиберии поставил нас в самый конец очереди, минимум пол-оборота на орбите проторчим. Думай. – Лео приятельски хлопнул меня по плечу и пошел к выходу, бросив меня у иллюминатора с открытым ртом.

Остаться на корабле! Заниматься изучением инопланетной жизни не в качестве девочки на побегушках, а официально. Стать настоящим астробиологом… Но закрыть себе путь домой, отказаться от прежней жизни. Навсегда.

Хорошенько подумать мне не дали. Рим едва не столкнулся в дверях с выходящим Леотимиром. Братья приветственно улыбнулись друг другу.

– Смотрю, вы помирились, – заметила я, как только за Лео закрылась дверь.

– Общий враг объединяет, – хмыкнул Рим, по-свойски усаживаясь на кушетку. – Он пообещал научить меня Т’ахару. Сам предложил, представляешь?

Я проглотила очередное «я же говорила», все еще находясь в странной, раздирающей надвое эйфории.

– Он сказал тебе, что мы собираемся на Землю? – поинтересовался Рим.

– И не только. Он предложил остаться на борту. На выбор.

– О, нет! – надрывно простонал Кип. – Надеюсь, ты выбрала Землю?

Да уж, Кип скорее заразится вирусами и установит DOS^7, чем признается, что будет по мне скучать. Но живой интерес, прозвучавший в его вопросе, давал понять больше, чем слова.

– Я еще не решила. Лео дал мне времени до захода в космопричал.

– Имей в виду, тебе придется питаться кабачками вместе со всем экипажем, – припугнул Кип. Рим содрогнулся.

– Всегда можно перекусить вкуснейшими морковными котлетками у Аглаи Ростной. Кроме того, мне кажется, в банде Рима не хватает пельменной рецидивистки.

– Если останешься, мы к Земле не полетим, – прервал веселье Рим. – Контракт с МИК аннулирует твой статус незаконно вывезенной с родной планеты. Даже если ты потом решишь уйти, никто не станет возиться с возвращением тебя домой. Твоим портом приписки станет Флиберия, и у тебя больше не будет шанса вернуться. Ты уверена, что хочешь этого?

Насчет этого я и сама уже догадалась, и решиться было трудно. Конечно, я хотела домой! Это было пределом моих мечтаний эти две недели. Я несколько раз теряла надежду, а потом снова ее обретала. И вот теперь, когда у меня есть реальный шанс просто сказать «да!» и вернуться на Землю, я, как назло, не знаю, чего хочу больше.

– Нас здесь всего девяносто шесть, – продолжил Рим и тут же поправился: – Теперь уже девяносто четыре. В масштабах космоса это очень мало. Через полгода ты будешь знать всех в лицо, перелеты покажутся рутиной. Ты узнаешь достаточно, чтобы ничему не удивляться, и тебе станет скучно здесь.

– Тебе же не стало.

– Я всю жизнь готовился летать, это было моей мечтой. А ты даже не знала о космических кораблях, вряд ли ты хотела именно этого.

– Я мечтала найти внеземную бактерию, – усмехнулась я.

– Ну, ты ее нашла, – серьезно кивнул Рим. – И что теперь? Какая мечта?

– Сперва я думала, как попасть домой, потом – как спасти корабль от пиратов и не убиться при этом самой. У меня не было времени придумать что-то новое.

– Подумай о том, что тебя тянет на Землю. Семья, друзья, работа, любимое дело. Ты будешь скучать по всему этому.

– Ты пытаешься отговорить меня остаться с вами? – рассердилась я.

Рим устало вздохнул и помотал головой.

– Я только хочу, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

– Что бы я ни решила, все равно буду сомневаться. Это нормально, когда выбираешь между равнозначными вариантами.

– Тогда думай. – Рим поднялся и пошел к двери, но обернулся на выходе. – Просто для галочки: я бы хотел, чтобы ты осталась.

Я благодарно кивнула. Рим ушел, а я забралась в гамак и уставилась в иллюминатор.

Буйством красок Флиберия напоминала осень, внизу будто расстилался лиственный ковер. Багрянец поверхности и желтая дымка атмосферы, черные вкрапления лесов, белые перья облаков – как уносящиеся вдаль стаи перелетных птиц. Порт приписки – это значит, что сюда доставят мои личные вещи, если я погибну в космосе. Моя родная планета не могла оказать мне такую честь, ведь филиала МИК на ней нет и не предвидится еще чертовски долгое время. Мой прах развеют в межзвездной дали. Я не вернусь на Землю даже после смерти.

С собранными здесь данными я могла бы стать великим ученым. Я нашла бы способ, как представить свои наработки обществу, не привлекая внимания психиатрических клиник. Я стала бы первым астробиологом, которому удалось найти новую форму жизни. Мое имя вошло бы в историю, и мне никогда бы не пришлось вновь выполнять рутинную работу лаборанта. Со мной считались бы все.

Я представила, как захожу в наш НИИ после получения нобелевской премии мира, а Вилаин Иосифович бросается ко мне, умоляя дать автограф. Фантазия понесла дальше, и на моменте, когда мне предложили возглавить институт, а я отказалась, сославшись на завтрашнюю встречу с президентом, закружилась голова. Если вернусь, меня ждет сумасшедшая карьера и оглушительный успех.

А что даст мне вакансия за тридевять парсеков от родной планеты? Я прижилась в зверинце благодаря любви к исследованию жизни во всех ее проявлениях, но не станет ли груз ответственности непосильным без ободряющего присутствия Венимора? Без него на корабле потускнели огни.

У меня не будет шанса повернуть назад. Я буду выполнять работу, к которой успела привыкнуть всего за две недели. Не прискучит ли мне это так же, как и обязанности лаборанта на Земле? Тут мне некого поражать своими знаниями. То, что на родной планете считалось невероятным, здесь происходит каждый день.

Ежедневная рутина необыкновенных научных чудес.

Я усмехнулась собственным мыслям. Кажется, решение принято.

А верно ли оно, покажет время.

Примечания

1. Персеиды – ежегодный метеорный поток со стороны созвездия Персея, наиболее активен в середине августа.

2. Первый контакт – первая встреча с внеземной формой жизни.

3. Грапира – алкогольный напиток, изготавливаемый из диолийского льна с добавлением специй и слабых наркотических трав. Не рекомендован к употреблению несовершеннолетним представителям разумных рас и небелковым формам жизни.

4. Регенерационный модуль – устройство, значительно ускоряющее естественную регенерацию организма. Перед настройкой цикла регмодуля рекомендуется консультация компетентного врача, в противном случае возможны побочные действия: усиленный рост волос и/или ногтей, образование костных мозолей и рубцов, преждевременное старение кожи.

5. Н.С. Кордашев – ученый, специалист в области экспериментальной и теоретической астрофизики. Автор шкалы определения типа цивилизации по уровню энергопотребления, где уровень I использует энергию своей планеты, а VI – нескольких вселенных.

6. Первый основной калибр – фронтальная поворотная пушка, главное орудие корабля. Мощность данного типа вооружения варьируется в зависимости от класса и оснащения судна.

7. MC DOS – дисковая операционная система. Была вытеснена ОС с графическим пользовательским интерфейсом.

Для подготовки обложки издания и иллюстрации использованы художественные работы автора.

Content

Липницкая Светлана Вакансия за тридевять парсеков

Планета Земля Мобильная астробиологическая база

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический рейдер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический крейсер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Космический крейсер «Армада»

Межгалактический линкор «Фибрра»

Примечания