Фрауке Шойнеманн

Сыщик на арене

Frauke Scheunemann

Winston – Kater Undercover

© 2016 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Торгашина Анна, перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Для Софи

О волшебных словах, нервных взрослых и отличных идеях

Каникулы. Каникулы. Каникулы! Кира произносила это слово так, словно оно волшебное. Будто его можно использовать как заклинание. Я присмотрелся к ней внимательнее: не происходит ли с ней каких-нибудь превращений? Не покрывается ли она, случайно, шерсткой? Не меняется ли, часом, цвет ее кожи? Нет. Ничего подобного. Это была все та же тринадцатилетняя девочка – моя лучшая подруга, и внешне она ни капельки не изменилась.

– Каникулы! – сказала она еще раз, точнее громко воскликнула, широко сияя улыбкой. Потом она наклонилась, взяла меня на руки и почесала мне за ушками.

– Каникулы, Уинстон! Сегодня начинаются каникулы на Троицу! Здорово, правда?

Ну, я бы так не сказал. Мне, в общем-то, все равно – я-то, в конце концов, каждый день высыпаюсь. Впрочем, то недолгое время, когда после удара молнией я очутился в Кирином теле и был вынужден ходить в школу[1], я, если честно, вспоминаю с содроганием. Прежде всего потому, что там меня сразу же начала мучить главная школьная вредина Леония со своими противными подружками, и из-за их дурацкой попытки взять меня на слабо я даже угодил в полицейский участок. Да и среди учителей попадались довольно неприятные. Так что в этом смысле Кира, конечно, совершенно права. Школа? Нет, спасибо! Каникулы – ура!

– Каникулы! Опять! – В комнату вошла мама Киры Анна и присела рядом с нами на кровать. – Сплошные каникулы! Летние, осенние, рождественские, мартовские, а теперь еще и каникулы на Троицу! Школа чаще закрыта, чем открыта. Как вы вообще там чему-то научитесь? И чем прикажешь тебя снова занять, Кира? Мне ведь, в конце концов, нужно работать. Каждый раз одна и та же проблема! – ворчала она себе под нос.

Муррр-мяу – так вот оно что: хорошее дело каникулы или нет, зависит от того, кого спросить. И у Анны на этот счет свое мнение.

Кира улыбнулась:

– Мама, ну я ведь уже не маленькая. Тебе не нужно меня занимать. Я сама найду, чем заняться.

– Ах вот как? И чем же это? Наверняка всякой ерундой. Нет, это даже не обсуждается. Я уже кое-что придумала и записала тебя на интенсивный курс английского. Дорого, конечно, но там ты хотя бы чему-то научишься, – энергично заявила Анна.

– Что-что?! – Кира задохнулась от возмущения. – Интенсивный курс английского? Ну зачем?! Я хотела наконец-то устроить себе релакс, а тут опять учиться!

Теперь пришла очередь Анны улыбнуться.

– Охотно верю. Но, к сожалению, сразу после каникул у тебя контрольная по английскому, а, если мне не изменяет память, последнюю работу ты написала далеко не блестяще.

– Неправда! Я получила за нее четверку с минусом! Это не так уж и плохо!

– Но не так уж и хорошо. Все, решено – пойдешь на курс. Занятия с девяти до двух, так что тебе хватит времени и на релакс.

С этими словами Анна встала с кровати и вышла из комнаты. Кира осталась лежать рядом со мной, кипя от возмущения. Наконец она покачала головой и принялась ругаться на чем свет стоит.

– Нет, ты это слышал, Уинстон?! Да это же просто чудовищно! Каждый день по пять часов учить английский! Высшая мера наказания! Я хотела провести время с Паули и Томом. Выбрать погожий денек и махнуть на Эльбу, посидеть на берегу, пожарить что-нибудь на костре. Может быть, даже переночевать в палатке. А теперь об этом и думать нечего… Это просто нечестно с маминой стороны! – Она рубанула ладонью подушку, и я на всякий случай отполз в сторонку.

Бедняжка Кира! Только что у нее было замечательное настроение – и тут вдруг такое! Подростком быть и правда непросто. По крайней мере, если у тебя такая мать, как Анна: она хоть и очень милая, но к школе относится ужасно серьезно. Это Анна определенно унаследовала от собственной матери, Кириной бабушки. Во всем, что касается учебы, оценок и домашних заданий, c бабушкой шутки плохи.

Вообще-то бабушка живет в России, но уже довольно давно гостит у нас. И с тех пор мы все заметно прибавили в весе, потому что готовит она просто сногсшибательно. Кроме того, домашние задания Киры всегда сделаны, а иностранные слова выучены. Потому что бабушка держит все под строгим контролем.

– Твоя мать – настоящий локомотив, – сказал однажды Вернер Анне.

Поначалу я удивился: ведь ни локомотивы, ни вагоны, которые обычно к ним цепляются, у нас по квартире не ездят. И те и другие, насколько мне известно, водятся лишь на вокзалах, а поскольку передвигаются они исключительно по рельсам, риск наткнуться на поезд в гостиной крайне невелик. Но потом до меня дошло, что Вернер имел в виду: бабушка не дает нам расслабиться, держит в тонусе и приводит в движение – тащит всех за собой, как локомотив вагончики. И в этом он несомненно прав.

Кто такой Вернер? Вернер Хагедорн – профессор, мой домашний специалист по открыванию консервных банок, с которым мы уже много лет живем в полном согласии и гармонии. Он преподает физику в Гамбургском университете и живет со мной, Анной, Кирой и бабушкой в доме по адресу Хохаллее, 106а, в респектабельном гамбургском районе Харвестехуде. Анна – его экономка. Но не только. Некоторое время назад Анна и Вернер стали парой. Ну то есть теперь это два человека, которые любят друг друга.

Кстати, о любимых людях. Кира наконец-то прекратила лупить подушку, и теперь можно было попытаться ее утешить, не подвергая себя опасности. Прижавшись к ней, я принялся мурлыкать изо всех сил и даже разок лизнул ее щеку шершавым языком. Это сработало: она слегка улыбнулась в ответ, обхватила меня рукой и начала чесать мне брюшко. Мууууррррр! Ну вот, так уже намного лучше!

– Английский – что за чушь! – прошептала она мне на ухо. – Надо как-то от него отвертеться. Как назло, ни одной идеи! – Потом она перевернулась на спину и посмотрела на потолок. – Милый Бог! Пожалуйста, пусть что-нибудь произойдет, чтобы мне не пришлось ходить на интенсивный курс английского. Обещаю отныне и впредь всегдавсегда наводить порядок в комнате и менять наполнитель в лотке Уинстона. И почаще класть ему в миску разные вкусности.

Муррр-мяу! Звучит очень неплохо! Для надежности я решил тут же присоединиться к этой молитве. Итак, милый кошачий бог – пожалуйста, постарайся как-нибудь помешать этому дурацкому курсу английского, чтобы мне перепало побольше вкуснятины! Обещаю, что отныне и впредь буду… Тут я на секунду задумался, что же такого мог бы пообещать… Ну хорошо, обещаю, что попытаюсь иногда ловить мышей. Хотя мне это, честно говоря, совершенно не по душе. Впрочем, наши молитвы все равно вряд ли будут услышаны – ведь если уж Анна что-то вбила себе в голову, переубедить ее, к сожалению, почти невозможно…

– Уинстон, хороший мой! – плюхнулся рядом со мной на диван Вернер. Я как раз дремал перед ужином, точнее – собирался подремать – ведь профессор Хагедорн только что весьма грубо прервал мой сон. Что это еще за безобразие?! Как теперь прикажете сосредоточиться на еде, если я совершенно не выспался! Я бросил на Вернера взгляд, полный упрека, но он, кажется, не обратил на него никакого внимания. Вместо этого он покопался в кармане штанов, извлек оттуда какую-то коробочку и подсунул ее мне под нос:

– Знаешь, что там внутри?

Только люди могут задавать такие дурацкие вопросы. Я ведь, в конце концов, не владею даром ясновидения. В ответ я лишь коротко мяукнул. Вернер тихонько засмеялся и погладил меня по голове:

– Что, дружок, не терпится узнать, да?

Чушь. Не испытываю ни малейшего желания. Пусть даром ясновидение я и не обладаю, зато яснообоняния у меня не отнять. Иными словами, будь в коробочке паштет из гусиной печенки или сардина в масле, я бы их сразу учуял. А прочее таинственное содержимое меня совершенно не интересует!

Вернер покрутил коробочку в руках.

– Подожди, мой хороший, подожди, – пробормотал он. – Очень скоро ты обо всем узнаешь. Скажу лишь, что это полностью изменит нашу жизнь. Во всяком случае, я на это надеюсь. А сейчас я собираюсь все идеально для этого обставить, уж извини!

Святые сардины в масле! Что за чушь он несет? Идеально все обставить? Что он имеет в виду? Мебель? Но зачем – ведь наша квартира и так прекрасно обставлена? Нелепица какая-то!

– Ужин готов! – крикнула бабушка из кухни, сразу положив конец моим раздумьям о мебели и прочих предметах обстановки. Ведь когда бабушка готовит что-нибудь для семьи, очень часто она подкармливает той же едой и меня. Поначалу Вернер пытался бороться с этой ее привычкой, но со временем смирился. Поэтому срочно в кухню!

Жадно уплетая вкуснейшее рагу из индейки, я услышал, как Вернер за обеденным столом постучал ложкой или вилкой по краю бокала. В таких случаях раздается характерный звук, похожий на звон колокольчика. Ну и ну! С чего бы это? Обычно такое бывает только на семейных праздниках. Когда Вернер в разгар застолья стучит по бокалу, это значит, он собирается произнести речь. А во время самого что ни на есть заурядного ужина он еще ни разу так не делал. Я оторвался от рагу из индейки и, движимый любопытством, пробрался в столовую.

Анна, бабушка и Кира тоже смотрели на Вернера с удивлением. Он откашлялся:

– В общем-то я не собираюсь произносить длинную речь, хочу только сказать, что на эти каникулы кое-что для вас приготовил. Небольшой сюрприз для всей семьи.

Вернер рассмеялся – как мне показалось, довольно-таки нервным смехом. Бабушка вскинула брови.

– Сюрприз? Для семьи?

– Да, вы совершенно верно расслышали, дорогая госпожа Коваленко. Сюрприз для всей семьи. Я долго размышлял, что могло бы понравиться одновременно нам всем, и вот что придумал, – тут он ненадолго прервался, чтобы достать что-то из кармана. Это та коробочка? Я пригляделся внимательнее. Нет, скорее похоже на почтовый конверт. – Вот! – Вернер открыл его и вытащил оттуда какой-то листок. – Я забронировал места на всех. – Профессор положил листок на стол. Кира схватила его, пробежала глазами по строчкам и вскрикнула от радости:

– Ура! Поездка на три дня в Луна-парк! Со всей семьей! И с моими друзьями! С ночевкой в Луна-отеле прямо на территории парка! Супер! Большое-пребольшое спасибо, милый Вернер! Как я понимаю, тему с курсом английского можно считать закрытой!

Кира хихикала, Анна выглядела сердитой.

Луна-парк? Никогда о таком не слышал. Но, судя по степени восторгов, это должно быть нечто замечательное. Что-то вроде райского уголка, полного когтеточек. Я на секунду задумался, что может сравниться с когтеточкой у людей. Что доставляет им больше всего удовольствия? Возможно, телевизор? По крайней мере, люди очень любят проводить время возле него. Так, может, Луна-парк – это такой парк, где повсюду расставлены телевизоры? И диваны?

Бабушку, кажется, мучил тот же вопрос:

– Луна-парк? Что это такое?

Анна вздохнула и стала объяснять:

– Луна-парк – это большой парк развлечений неподалеку от Гамбурга. Примерно в часе езды на машине. В нем есть американские горки, водные горки и много других аттракционов. И еще там устраивают представления. И там очень-очень дорого!

Водные горки? Святые сардины в масле. Звучит просто кошмарно! Я терпеть не могу воду! А уж вода в сочетании с какими-то горками и вовсе приводит меня в ужас. Очень надеюсь, что отпуск всей семьей не подразумевает участия ее четвероногих членов. Обычно на то время, пока Вернер в отпуске, я отправляюсь в дом к его матери, госпоже Хагедорн. Судя по выражению лица Анны, она тоже была не в восторге от всей этой затеи с Луна-парком. Может, ей лучше поехать к госпоже Хагедорн вместе со мной?

Бабушка же, напротив, довольно потирала руки и приговаривала с раскатистым «р»:

– Парк ррразвлечений! Очень хорррошо! Повеселимся как следует! В Омске тоже есть парк с амеррриканскими горками, там очень славно!

– И мы правда все-все можем поехать? – спросила Кира Вернера. Тот кивнул. – Мама, бабушка, я и ты? А ЕЩЕ Паули с Томом?

Снова кивок.

Кира ликовала:

– Вернер лучше всех! – Что правда, то правда! Впрочем, тут Кира, похоже, пришла в некоторое замешательство: – А как же Уинстон? Он ведь наверняка захочет поехать с нами!

Я?! Да щас! Ни в коем случае! Самая лучшая кошачья гостиница в мире называется «У госпожи Хагедорн». Поезжайте спокойно, за меня не беспокойтесь, со мной все будет в порядке.

Вернер покачал головой:

– Нет, Кира, Уинстону придется остаться здесь. В Луна-отель не пускают постояльцев с животными. На это время я зарезервировал для него место в кошачьем пансионе. Моя мать сейчас, к сожалению, тоже в отъезде, но Уинстону наверняка понравится в этом пансионе, ведь там полно других кошек.

Святые сардины в масле! Неужели я не ослышался? Кошачий пансион?! Полно других кошек?! Полно КАКИХ-ТО ЧУЖИХ кошек?! С которыми мне, наверное, придется делить диван и миску?! От удивления я чуть не подавился своей резиновой мышкой!

Скажи, что ты это не всерьез, Вернер! Клянусь своей когтеточкой – ни за что на свете я не стану проводить отпуск в кошачьем пансионе!

Дамы двора и дамы сердца

Нужно просто спрятаться. Убежать.

Залечь на дно. И снова появиться, когда моя семья вернется из Луна-парка. Подумаешь, три-четыре дня на свежем воздухе – что тут сложного? В конце концов, мои хвостатые друзья Одетта, Чупачупс и Спайк живут под открытым небом, целые дни проводя на заднем дворе. Наверняка это не так уж и страшно! Почему бы мне не присоединиться к их веселому дворовому общежитию? Идея хорошая, немедленно им ее предложу!

Чтобы не дать Вернеру шанса засунуть меня завтра утром в переноску, я быстро выскользнул через кошачью дверцу из квартиры, потом из подъезда и пару секунд спустя уже стоял возле навеса над мусорными баками на заднем дворе. Здесь находится своего рода центральный штаб дворовых кошек, место встречи, куда Одетта, Чупс и Спайк всегда возвращаются. Оно и понятно: крыша навеса чуть ли не единственное место во дворе, куда падают солнечные лучи. К тому же она хорошо защищена от ветра и тут обычно уютно и тепло – в общем, отличное место, чтобы растянуться и отдохнуть с комфортом. Правда, не совсем ясно, от чего именно отдохнуть – несмотря на нашу дружбу, я до сих пор не до конца понимаю, чем Одетта и компания заняты целыми днями. Ну ладно, иногда они вместе со мной ловят преступников – а в остальное-то время что делают?

Как бы то ни было, сейчас штаб пустовал. Я запрыгнул на крышу и решил дождаться эту троицу, а заодно немножко погреться на солнце. Его лучи приятно щекотали мне нос. Замечательно! Уверен, что запросто смогу протянуть так пару дней.

Постепенно меня сморило, и я стал клевать носом. Неудивительно – ведь день был полон волнений: новость о поездке и о запланированной отправке меня в кошачий пансион, а потом еще и… м-м… мяв… ну хорошо, пожалуй, ничего больше сегодня не произошло. Но я все равно устал. Самое время немного вздремнуть!

Разбудил меня нежный толчок носом в бок. Я открыл глаза и прямо перед собой увидел прекрасные черные глаза Одетты.

– Привет, Уинстон, чему обязаны такой честью? – промурлыкала она мне.

Одетта – самая замечательная кошка в мире, она несравненно прекрасна, и мне невероятно повезло с ней дружить. Хотя почти все время она проводит на улице или во дворе, шерстка у нее нежная как шелк, и вообще она просто красавица. Поначалу она не принимала меня всерьез, называя «никчемным комнатным тигром». Но потом разглядела, что в глубине души я настоящий лев.

– Привет, Одетта, я так рад тебя видеть! Ты не поверишь, но я тут всерьез подумываю переехать на пару дней к вам во двор.

Одетта ничего не ответила, лишь уставилась на меня огромными глазами. А вот позади нее кто-то то ли громко зашипел, то ли хрипло рассмеялся. Это был незаметно подкравшийся Спайк – толстый полосатый кот. Он шипел, отряхиваясь, и, кажется, вовсю потешался. Интересно, над чем.

– Приветствую тебя, приятель! Что, говоришь, ты там надумал? Собрался провести пару дней во дворе? Хорошая шутка!

Я сел и сердито посмотрел на Спайка:

– Вот как? И что же тут такого забавного?

Спайк потянулся и, присев рядом со мной, от всей души зевнул:

– Да это же понятно. Его высокоблагородие господин Уинстон Черчилль на мусорных баках, днем и ночью? Это не просто забавно, а смешно до жути!

Какая дерзость! Я повернулся к Одетте. Вообще-то могла бы сейчас за меня и вступиться! Но она лишь склонила голову набок и промолчала. А появившийся Чупс только подлил масла в огонь.

– Спайк прав – самый благовоспитанный и породистый кот во всей округе вдруг ни с того ни с сего решил прикинуться дворовой шпаной. Да это же курам на смех!

– Эй, прекратите обижать Уинстона! – наконец-то встала на мою защиту Одетта. Прозвучало это, впрочем, довольно вяло и совсем не убедительно. Мое самолюбие ощутило болезненный укол.

Я молча встал и пошел прочь. Нечего сидеть тут и выслушивать, как надо мной смеются. Спрыгнув с навеса, я направился прочь со двора.

– Эй! – крикнула мне вслед Одетта. – Ты куда?

Я продолжил свой путь, даже не удостоив ее ответом. Тогда она тоже сорвалась с места и, догнав, поравнялась со мной:

– Уинстон, ну не дуйся! Никто не хотел тебя обидеть! Но согласись, твоя затея довольно-таки странная. Раньше ты никогда не изъявлял желания задержаться во дворе и после всех наших приключений торопился побыстрее укрыться в квартире.

Я остановился:

– Что значит – «укрыться»?! Я там живу!

– Ну пусть так, не важно. Пусть будет «торопился вернуться в квартиру». Сути дела это не меняет – так или иначе, всегда казалось, что тебе куда больше нравится жизнь в квартире. Без ловли мышей, но с уютным диваном.

Мяу! Что есть, то есть. Конечно, если бы не угроза пребывания в кошачьем пансионе, мне бы в голову не пришло провести отпуск во дворе. Но Одетте я об этом говорить не собирался. Вместо этого я тяжело вздохнул и театрально закатил глаза:

– Как же плохо ты меня знаешь, Одетта! Я бы и раньше с радостью согласился провести с вами день-другой во дворе – просто ты меня никогда не приглашала. А напрашиваться Уинстон Черчилль не привык!

На последних словах мой голос драматически задрожал, подчеркивая прозвучавший в них упрек. В конце концов, лучшая защита – это нападение. Одетта прищурилась и внимательно посмотрела на меня. Ох, что же она на это ответит?

– Иногда ты несешь такую чушь, Уинстон!

И она побежала обратно к Чупсу и Спайку – а я так и остался стоять, словно меня водой из ведра окатили. Святые сардины в масле! Все пошло совсем не так, как я рассчитывал!

Совершенно поникший, я приплелся обратно в квартиру. Вернер, довольно насвистывая, вышел мне навстречу, остановился и присел рядом. Я даже не посмотрел на него. Хотите – хватайте меня, везите в кошачий пансион, какая уж теперь разница. Все равно никому нет до меня никакого дела. Даже моим так называемым друзьям дворовым кошкам.

– Уинстон, приятель, с тобой все в порядке? Ты как будто… поник весь, что ли, – совершенно точно подметил Вернер. В ответ я все же чуть приподнял голову и жалобно мяукнул.

– Ой-ой, голос просто душераздирающий! Дай-ка угадаю – кое с кем повздорил, да? С той самой белой дворовой кошкой – дворянкой, так сказать? Дамой твоего сердца?

Ну да. Мое сердце давно принадлежит Одетте, и от внимания самого лучшего из всех открывальщиков консервов это, разумеется, не ускользнуло. Моя подруга даже пару раз навещала меня в нашей квартире. Вот только я для нее, несмотря на все пережитые вместе приключения, так и остался изнеженным домашним котом. Тут я снова повесил голову, а Вернер взял меня на руки и почесал мне шейку.

– Ах, мой бедный друг, томиться любовной тоской и впрямь тяжело! Но поверь мне, когда-нибудь у тебя с твоей прекрасной дамой все обязательно сложится. И если не с этой – так с другой!

Мяв! Даже слышать этого не желаю! Я хочу стать героем для Одетты, а не для какой-то там посторонней кошки!

Вернер как ни в чем не бывало почесывал меня за ухом:

– Взять хотя бы меня – я ведь тоже очень много времени потратил на поиски дамы сердца. И могу тебя утешить – даже я, потрепанный жизнью старый сухарь, влюбился по уши. Анна в самом деле женщина моей мечты!

Он сиял улыбкой, но я, к сожалению, не мог разделить его радость. Ведь я-то еще не потрепанный жизнью старый сухарь, а кот в самом расцвете сил! И очень надеюсь, что Одетта все-таки разглядит во мне единственного – и притом скоро! Я недовольно мяукнул себе под нос, и Вернер опустил меня на пол.

– Все образуется, друг мой. Сейчас вот уедешь на пару дней в кошачий пансион и это, возможно, сыграет тебе на руку. Знаешь ведь, как говорят: большое видится на расстоянии!

Святые сардины в масле! Что он имеет в виду? Ох уж эти человеческие пословицы и поговорки! Я вроде бы уже много лет живу с людьми в качестве домашнего питомца, но иногда все равно бываю сбит с толку.

Большое? На расстоянии? Кошачий пансион? Я стал нервно размахивать хвостом, пытаясь показать Вернеру, что ничего не понял. Он погладил меня по голове:

– Ну смотри, Уинстон: если ты пропадешь на пару дней, Одетта наверняка по тебе соскучится. Она заметит, как ей тебя не хватает, а когда ты вернешься, страшно обрадуется. Уверен, так и будет!

Я склонил голову набок и поглядел на Вернера. Определенная логика в его словах, конечно, есть. Вот только в кошачий пансион мне не хочется ни при каких условиях. Значит, нужно придумать, где еще можно провести эти три дня. А не отправиться ли мне со всеми остальными в этот самый парк развлечений? А потом мы вернемся, и Одетта поймет, как по мне скучала. Хороший план!

– Так, а теперь я раскрою тебе еще один секрет, – тут Вернер перешел на таинственный шепот. – Только никому его не выдавай!

Ха-ха! Очень смешно, Вернер! Ничего не забыл? Я кот. Как, интересно, я могу выдать кому-то твой секрет?

Вернер вновь достал из кармана маленькую черную коробочку и на этот раз сунул ее мне прямо под нос.

– Угадай, что это! – потребовал он. Я снова взглянул на коробочку. Ясно было одно – ничего вкусного там так и не появилось, уж это бы я унюхал. – Ну хорошо, дам небольшую подсказку, – расщедрился Вернер. – Это связано с нашим разговором про любовь.

Святые сардины в масле, да у него, никак, солнечный удар! Какое отношение к любви может иметь эта штуковина? Наконец мне стало немного любопытно, и я даже еще раз принюхался к черной коробочке. В этот момент Вернер ее открыл – раздался тихий щелчок, и… Внутри лежало кольцо – кольцо со сверкающим камнем!

Я в недоумении обернулся на Вернера. Кольцо? Ну и при чем тут любовь? Вернер захлопнул коробочку и улыбнулся:

– Ну что, удивлен? С этим кольцом, друг мой, я собираюсь попросить руки Анны.

Что-что Вернер собирается сделать? Я ничего не понял.

– Когда мы приедем в парк, я дождусь какого-нибудь подходящего, особенно романтического момента. Например, мы с Анной будем на колесе обозрения. И когда окажемся на самом верху, я достану из кармана футляр и спрошу, не хочет ли она быть моей женой. И тогда мы наконец станем настоящей семьей – Анна, Кира, бабушка, ты и я. Ну, что скажешь?

Ах вот что он задумал! Он хочет окольцевать Анну, чтобы окружающие сразу видели, что она – с ним.

Что я на это скажу? Cкажу только: «МЯУ!!!» Хорошая идея! А еще добавлю: теперь-то я просто обязан отправиться вместе со всеми в Луна-парк. Как кот семьи я не могу пропустить такое важное событие…

Кот в мешке, странные уборщики и адская поездочка

Много незнакомых людей. Очень много. Гул голосов, как утром понедельника перед началом занятий в школе. Дети, подростки. Взрослые почти теряются в общей массе. Впрочем, есть некоторые сомнения, что все было именно так. Да и как тут будешь уверен? Я вынужден был полагаться исключительно на нос и уши, поскольку перемещался в пространстве, сидя в рюкзаке за плечами у Тома.

Как так получилось? Очень просто. До моего запланированного отъезда в кошачий пансион у нас с Кирой состоялся серьезный разговор. Конечно, не в прямом смысле – говорить я по-прежнему не умею, но после нашего с ней обмена телами мы понимаем друг друга и без слов. Мне достаточно было, недовольно шипя, немного походить вокруг стоящей в коридоре переноски, и Кира сразу догадалась, что нужно делать: а именно – сказать Вернеру с Анной, что они с друзьями сами отведут меня в кошачий пансион – ведь это буквально за углом, а бедняжка Уинстон терпеть не может переноску. Потом позвонить в пансион и сообщить, что несчастный кот, к сожалению, заболел и поэтому все отменяется. А потом спрятать меня вместе с кошачьим кормом в большом черном рюкзаке Тома.

Таким образом, первое препятствие нам удалось преодолеть играючи. Когда Вернер подъехал на арендованном специально для поездки микроавтобусе «Фольксваген», место в нем заняли не только Анна, бабушка, Кира, Паули и Том, но и ваш покорный слуга, надежно замаскированный под багажную единицу. Я, Уинстон Черчилль, ехал зайцем, одновременно представляя собой самого что ни на есть настоящего кота в мешке! Вернее, в рюкзаке. Из которого практически ничего не видел. Зато обоняние подсказывало, что в пластиковом контейнере, на котором я сидел, лежит бутерброд с салями. Пахло необыкновенно соблазнительно, и мне в какой-то момент ужасно захотелось открыть коробку когтями, дабы вкусить ее содержимое. Но я, конечно, сдержался – ведь слопать завтрак Тома было бы весьма дурным тоном.

Вскоре мы, похоже, добрались до места, потому что Том, захватив рюкзак, вышел из машины, – и вот мы очутились в этом шумном и людном месте. Я попытался осмотреться вокруг, насколько позволяла узкая щель вверху рюкзака. Том оставил молнию приоткрытой, так что кое-что увидеть мне все-таки удалось. Мы действительно стояли в каком-то большом зале. Впрочем, выглядел этот зал совсем не так, как коридор в гимназии «Вильгельмина», где не было мебели, на выкрашенных светлой краской стенах висели объявления и огромная черная доска с расписанием занятий. Нет, здесь стены были, кажется, обиты деревом, повсюду стояли весьма уютные на вид кресла и диваны, а прямо перед нами возвышалась конструкция, похожая на очень длинный стол. За ней несколько молодых женщин, одетых во что-то вроде униформы, беседовали с людьми, стоящими по другую сторону стола.

Судя по тому, что стол стремительно приближался, мы целенаправленно двигались к нему. Наконец Вернер оказался перед одной из девушек, и та очень тепло его поприветствовала:

– Добро пожаловать в Луна-отель! Чем я могу вам помочь?

Ага! Мы прибыли в отель! Я ждал этого с нетерпением. За всю свою кошачью жизнь мне еще ни разу не доводилось останавливаться в отеле. Вернер бывал в них частенько, но меня с собой никогда не брал. Очевидно, гостиницы относятся к числу тех мест, где присутствие котов не приветствуется. Мне этого не понять – ведь мы решительно всё собой украшаем и прекрасно смотримся на любом диване!

Вернер представил нас девушке и сообщил, что у него здесь бронь. Девушка вручила ему конверт и попросила кого-то, кого мне не удалось разглядеть в щель рюкзака, проводить нас в номер.

Кира, кажется, ткнула Тома в бок, потому что он слегка покачнулся, а с ним и рюкзак со всем его содержимым.

– Ух, как же тут здорово, правда? А посмотри на персонал! Все одеты как цирковые артисты! Супер! Я так рада, что мы сюда приехали!

– Да, класс! Чувствую себя так, будто очутился в каком-то шоу – смотри, там клоун жонглирует шарами!

Муррр-мяу! На это и я бы с удовольствием взглянул, вот только я по-прежнему сидел в рюкзаке, а Том, кажется, показывал рукой куда-то в противоположную сторону. Поэтому я увидел вовсе не клоуна, а бригаду уборщиков, которые только что взялись за работу и начали протирать стены.

– Эй, да кто так чистит, пррросто безобррразие! – воскликнула бабушка, очевидно тоже заметившая клинеров. Тут у меня невольно вырвался мурлыкающий смешок. В этом просто вся наша бабушка! В вопросах порядка, и в том числе уборки, она никому не даст спуску. Сквозь щелку я наблюдал, как бабушка подбежала к двум мужчинам в белых спецовках и стала им что-то объяснять. К сожалению, уровень шума в фойе помешал мне разобрать, что именно она им говорила. Похоже, это была краткая инструкция, как правильно делать их работу, потому что бабушка водила воображаемой метелкой по верхнему краю деревянных панелей. Мужчины таращились на нее и, не говоря ни слова, лишь качали головами. Потом они двинулись прочь вместе со своей тележкой, более не удостоив бабушку ни единым взглядом.

Разъяренная, она вернулась к нам:

– Неслыханная дерзость! Что они себе позволяют? Так плохо убирррать в таком дорррогом отеле!

– Мамочка! – в голосе Анны, которую я хоть и не видел, но слышал хорошо, звучало раздражение. – Я очень хочу спокойно отдохнуть пару дней в этой замечательной гостинице! Не могла бы ты прекратить так ужасно себя вести?

– Ха! – Бабушка явно была задета, и, кажется, ее сейчас так и подмывало высказать Анне все, что она думает, – но тут к разговору подключился Вернер:

– Так, милые мои, мир! Мы ведь не хотим испортить себе прекрасные дни отдыха! Предлагаю быстро занести багаж в номера и сразу пойти в парк. Солнце светит, сахарная вата и американские горки нас ждут. Я прямо так и слышу их призывы…

Сахарная вата и американские горки? Что это такое? Скорее бы выяснить!

И часом позже я все выяснил. В гостиничном номере Киры, Паули и Тома мне удалось ненадолго выбраться из рюкзака, походить по комнате и даже облегчиться в захваченный из дома кошачий лоток, после чего я вернулся в мобильное укрытие и с помощью Тома отправился гулять по парку. Вернер купил всем сахарной ваты, и друзья дали мне попробовать этой липкой сладкой штуки. Необычно – но по-своему даже вкусно! Весьма приятное открытие!

А вот американские горки, напротив, оказались открытием крайне неприятным. Только мы с кучей других людей наконец отстояли длинную (очень-очень длинную!) очередь – все то время, пока мы в ней стояли, до меня доносились громкие визги и писки, предвещавшие что-то необыкновенное, – как кто-то внезапно схватил Тома за рюкзак.

– Постойте-ка, молодой человек, – услышал я низкий голос, – рюкзак придется оставить здесь. Его нельзя проносить на аттракцион.

– Минуточку! – вмешалась Кира. – У моего брата там жизненно важные медикаменты. Ему ни на секунду нельзя выпускать их из рук.

– Поездка продолжается всего две минуты. А кататься с рюкзаками попросту опасно, – настаивал голос.

– Но это правда так! Я аллергик! Если меня укусит оса, мне тут же потребуется лекарство. Сию же секунду! – попытался переубедить распорядителя Том. Тот вздохнул:

– Вообще-то, раз все настолько серьезно, может, тебе не стоит кататься на этом аттракционе?

– Но мы ведь прождали почти целый час! – заволновалась Паули. – Если нам придется уйти ни с чем, я сейчас разрыдаюсь прямо тут! Том мог бы перевернуть рюкзак на живот. Так он точно не слетит, и при необходимости можно быстро достать лекарство.

Небольшая пауза.

– Ну хорошо. Раз уж вы отстояли такую длинную очередь. Но только в виде исключения, и больше с рюкзаком здесь не показывайтесь. Ясно?

– Ясно! – воскликнули все трое хором.

Они двинулись дальше, и вскоре Том уселся во что-то вроде тележки, окруженной металлическими поручнями, – по крайней мере, так эта конструкция выглядела сквозь щель. Потом он действительно перевесил рюкзак со спины на живот, и меня немного тряхнуло.

И вот тут начались худшие две минуты моей жизни. Раздался щелчок, за ним последовал сильный толчок, потом что-то загудело. Сквозь щель в рюкзаке я увидел, что мы начали двигаться и, кажется, резко набирать высоту. Я почти горизонтально лежал на животе Тома. Некоторое время тележка вроде бы продолжала ехать куда-то вверх – я совсем ничего не видел. Потом мы вновь на мгновение замерли – чтобы внезапно упасть вниз! Упасть? МЯУ! ОБРУШИТЬСЯ! В БЕЗДНУ! Я почувствовал, как мой маленький кошачий желудок поднимается куда-то к горлу, а усы от ужаса закручиваются в спирали. В голове роились мысли: что же это такое происходит?! Это настоящий кошмар! И наверняка невероятно опасно! Святые сардины в масле – и как я угодил в такой переплет?!

Я попытался вновь выглянуть из рюкзака, но в этот момент наша тележка вместе с пассажирами перевернулась вверх тормашками и меня сильно прижало к коленям Тома.

Между тем мой желудок устроил самый настоящий бунт, я чувствовал себя как несчастный пуловер в стиральной машинке, работающей в режиме отжима. На помощь, я хочу выбраться отсюда!

Мы снова резко взмыли вверх – и тут же ухнули вниз. Потом завертелись вокруг своей оси. Я слышал визги Киры и Паули, но в них звучал не испуг, а скорее радость – похоже, происходящее казалось им веселым приключением. Мне же, напротив, было бесконечно плохо, за эти минуты я истратил минимум семь из положенных мне девяти кошачьих жизней. Наконец наша тележка резко остановилась. Мне захотелось отряхнуться, чтобы удостовериться, что я еще жив. Но ничего не вышло – в рюкзаке было слишком тесно.

– Вау, это было супер! – ликовала Паули. – Надо будет обязательно повторить!

– Да! – хором подхватили Том и Кира.

«Нет!» – больше всего хотелось завопить мне. Да они, похоже, напрочь лишились рассудка! Еще одной такой адской поездочки мне точно не пережить!

Поэтому, когда дети высадились из тележки и отошли от аттракциона, я начал брыкаться и пинаться как сумасшедший, чтобы привлечь к себе внимание. А как только Том раскрыл рюкзак, тут же зашипел изо всех сил.

– Ой-ой-ой, кажется, «Супер-Твистер» пришелся Уинстону совершенно не по душе, – немного озадаченно заключила Кира и погладила меня по голове: – Мне очень жаль, Уинстон! Но, видимо, парк развлечений не лучшее место для кота. Только как же нам теперь быть? В гостинице тебя оставить нельзя – животные там под строгим запретом. А если каждый раз сдавать тебя в камеру хранения у входа на аттракцион, тебе, наверное, будет скучно.

Клянусь своей когтеточкой – лучше уж немножко поскучать, чем еще раз подвергнуться этой пытке! Я высунулся из рюкзака, указал лапой в сторону кошмарного «Супер-Твистера» – то есть туда, где он вроде бы должен находиться, – и очень энергично замотал головой.

Кира, Том и Паули расхохотались:

– Смотрите-ка, у Уинстона, похоже, абсолютная непереносимость американских горок!

Ха-ха, как смешно! Хорошо, что хоть вы повеселились! Я возмущенно зашипел и обиженно нырнул вглубь рюкзака. Но вслед за мной туда нырнула Кирина рука и примирительно пощекотала мне брюшко.

– Эй, приятель, не сердись! Мы просто не хотели бросать тебя одного. Но раз тебе становится дурно в мертвой петле, в следующий раз мы просто оставим рюкзак у входа, а ты сможешь передохнуть, пока мы катаемся. Согласен?

Хоть я и не знал, что такое «мертвая петля», но передышка мне была очень кстати – это я знал точно!

Путаница с тяжелыми последствиями

Ой-ой, какой кошмар, мне снова дурно! А все этот рюкзак, ужасно темный и душный, куда даже кислород подается с перебоями – для нас, обитателей роскошных квартир, такие условия невыносимы. К тому же походка Тома вдруг как-то странно изменилась – теперь он делал такие огромные шаги, что меня еще больше болтало из стороны в сторону. Мяв! Наверное, его тоже немножко укачало на американских горках, может быть, у него даже закружилась голова. Только бы он теперь не вздумал упасть, а то придавит меня. Этого еще не хватало! И чего это он вдруг стал так нелепо сопеть?

Пора было привлечь внимание Тома и намекнуть ему, чтобы шагал поразмереннее, если не хочет досадных происшествий в рюкзаке. Однако не успел я возмущенно мяукнуть, как почувствовал, что рюкзак сняли с плеч и куда-то поставили. Молния открылась. И тут… тут я с ужасом встретился взглядом с совершенно чужими глазами, в которых читался точно такой же ужас.

– О боже, что это еще за скотина в моем рюкзаке? – рявкнул на меня незнакомец.

Скотина?! Это он что, обо мне?! Какая наглость! В ответ я на всякий случай зашипел. Мужчина испуганно отшатнулся, а я воспользовался случаем, чтобы высунуться из своей темницы и быстро осмотреться. Тома нигде поблизости не было, Киры и Паули тоже. Что-то тут явно неладно. Поэтому я одним прыжком выбрался из рюкзака, стоящего на скамейке в парке, и юркнул в ближайшие кусты.

Оттуда я увидел, как этот неотесанный мужлан судорожно вытряхнул содержимое рюкзака и застыл в полном недоумении.

– Вот черт, да это же не мой! – воскликнул он и быстро зашагал в ту сторону, откуда мы, видимо, только что пришли.

Постепенно до меня стало кое-что доходить. Тому пришлось сдать вещи у входа на американские горки. Очевидно, вышла какая-то путаница, и этому типу выдали рюкзак Тома. А Том сейчас, наверное, ходит с его рюкзаком. Ах ты святой кошачий лоток – вот так недоразумение!

И тут до меня дошло кое-что еще. А именно – что я остался совершенно один. Один-одинешенек. Без Киры, Паули и Тома – и к тому же на совершенно незнакомой территории. На секунду от ужаса у меня даже перехватило дыхание. Что же теперь делать?

Спокойно, Уинстон, спокойно, уговаривал я себя. Паника тебе сейчас точно не поможет, ты зрелый, умудренный опытом кот и должен сохранить холодную голову даже в такой ситуации!

Поэтому, глубоко вдохнув, я побежал вслед за незнакомцем, который, скорее всего, направился обратно к американским горкам. Вот только он быстро затерялся в толпе, и мне уже не удалось его отыскать, так что дальше я просто побрел куда глаза глядят, в надежде наткнуться на аттракцион, где меня наверняка ждали друзья.

Полчаса спустя, обойдя множество странных сооружений с еще более странными названиями вроде «Горный экспресс», «Гонки по Сахаре» или «Приключения на Ниагаре», я вынужден был признать, что окончательно заблудился. В этом парке развлечений сам черт ногу сломит! К тому же у меня давно урчало в животе, а ясно мыслить на голодный желудок я не умею ни при каких обстоятельствах. Пожалуй, стоит сделать крошечную передышку, чтобы спокойно предаться размышлениям и придумать, как найти друзей.

Я запрыгнул на скамейку и, погрузившись в мысли, стал машинально облизывать лапу. Мозг заработал на полную мощность. Лучше всего вернуться в Луна-отель – это ясно. Рано или поздно ребята там обязательно появятся. Но как найти к нему дорогу? Спросить кого-то у меня вряд ли выйдет. Похоже, ничего не остается, кроме как отправиться в путь наугад. Лишь бы окончательно не растеряться в этой гуще человеческих ног. И хорошо бы никто нечаянно не отдавил мне хвост!

Но только я собрался элегантно спрыгнуть со скамейки и продолжить поиски, как кто-то схватил меня за шкирку и стал трясти.

– Бартоломео, мерзавец, вот ты где! – проревел этот кто-то. – Ай-ай-ай, мамма миа, что думать – валяться тут, греться на солнышке, а? А кто работать? Нет уж! Долг зовет! Алора, андиамо, пошли!

Что зовет? И кто такой, ради всего святого, этот Бартоломео? Железная рука продолжала меня трясти, а потом подняла вверх, и я во второй раз за день увидел перед собой совершенно незнакомую пару глаз. Глаза принадлежали очень-очень крупному человеку с большими-пребольшими усами. Лихо закрученные на концах, усищи топорщились и были настолько огромными, что существовали почти отдельно от него. Не будь мое положение столь отчаянным, я, несомненно, расхохотался бы от такого зрелища. Человек с кошачьими вибриссами, ха-ха!

Но мне было совершенно не до смеха – ведь этот тип даже и не думал меня отпускать, а вместо этого куда-то бодро шагал. Я уже и шипел, и брыкался, и выпустил когти – все без толку. Он вцепился в меня мертвой хваткой и держал на расстоянии от себя, поэтому мне никак не удавалось его оцарапать. При этом он безостановочно ругался и нес какую-то бессвязную чушь:

– Взять и сбежать, вот дурацкий кот… Уже полчаса должны репетировать… Вечно коди-ищи эту кошку, будто делать мне нечего…

На помощь, меня похитил какой-то безумец! А безумен этот человек наверняка, иначе с чего ему носить карнавальный кос тюм – светлый жакет с нашитыми на него блестящими полосками и пуговицами, узкие темные брюки и высокие сапоги, – когда время карнавала[2] давно прошло. Выглядел он в точности как директор цирка, ведущий представление, – Кира как-то показывала мне такого на афише. Кстати, девушки-администраторы в гостинице были одеты точно так же – видимо, здесь, в Луна-парке, эту одежду очень любят.

Впрочем, этот тип, хоть и был не в себе, кажется, совершенно точно знал, куда направляется. Семимильными шагами он целеустремленно куда-то тащил меня по территории парка, пока наконец, тяжело дыша, не остановился у огромного полосатого сооружения. Интересно, что это такое?

Когда он занес меня внутрь, я сразу все понял. Это был самый настоящий цирковой шатер с самой настоящей цирковой ареной посередине! А мое тонкое чутье сразу подсказало мне, что здесь выступают в том числе и звери. Я по-прежнему недоумевал, зачем мы сюда пришли, а тип тем временем пересек шатер и вышел из него через заднюю дверь во двор. Снаружи стояла металлическая клетка. Он отпер дверцу и, швырнув меня в клетку, закрыл ее на задвижку, и зашагал прочь.

– Через пятнадцать минут начинать! – успел он рявкнуть мне на прощание.

Я был настолько ошеломлен, что лишь через пару секунд заметил: я здесь не единственный пленник. Сзади, в углу клетки, меня молча разглядывала целая труппа. Это что еще за унылое сборище? Прищурившись от солнца, светившего мне прямо в глаза, я увидел одну козу, двух попугаев, небольшую обезьянку и – тут у меня прямо кошки на душе заскребли – двух собак!

Да, это точно был не мой день. Оказаться запертым в клетке с двумя собаками – хуже и быть не может! Я непроизвольно выгнул спину и отпрыгнул на вытянутых лапах на метр назад. Коза фыркнула, осторожно приблизилась ко мне на пару шагов и тщательно пригляделась.

– Well, – сказала она остальным после этого осмотра, – сходство действительно ошеломительное. Но это не он.

– Э, что-что? – спросил я, совершенно сбитый с толку. Коза обстоятельно откашлялась.

– Разрешите представиться: моя фамилия О’Нелли, – проблеяла она. – А с кем, дорогуша, my dear, мы – столь неожиданно – имеем честь?

О черт, какая изысканность выражений! Я тоже решил представиться по всей форме:

– Уинстон, Уинстон Черчилль.

– Очень приятно, – ответила О’Нелли. – Ты на замену?

– На замену?

– Нашему старому другу, good old boy, Бартоломео.

– Нет-нет, здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я никого не заменяю. Разве что иногда – собеседника своему соседу Вернеру. Я просто сидел на скамейке, и тут пришел этот сумасшедший, схватил меня, притащил сюда и запер. Может, кто-нибудь объяснит мне, что произошло? – спросил я возмущенно.

– Боже мой! Oh my God! – коза покачала головой. – Мистер Балотелли, должно быть, принял тебя за другого. Вы с Бартоломео похожи словно однояйцевые близнецы!

Однояйцевые? Что эта старая коза имеет в виду? Какая дерзость! Но прежде чем я успел выплеснуть свой гнев, по прутьям клетки ко мне пробралась обезьянка, плюхнулась на пол прямо передо мной и стала с любопытством меня обнюхивать.

– Похожи, как две капли воды – ну или как два яйца, – задумчиво пропищала она. – Но пахнет совсем иначе, не так, как Бартоломео.

– А кто он вообще такой, этот Бартоломео? – вклинился я с вопросом.

– Черный кот, в точности такой же, как ты, – объяснила О’Нелли. – А также гвоздь программы нашего невероятного, fabulous, шоу. Кстати, позвольте представить… – коза гордо вскинула голову и указала рогами на двух попугаев, – Ромео и Джульетта, летающие математические гении…

– Дважды два… – сказала первая птица.

– …четыре, – продолжила вторая.

– А здесь, впереди, – на этот раз рога указали на обезьяну, – у нас Флойд, виртуозный воздушный гимнаст на трапеции. – Словно в подтверждение этих слов Флойд небрежно проделал сальто назад. – Сзади стоят Пат и Паташон, наши реактивные собачки…

Как по команде псы упали на пол и принялись кататься из стороны в сторону, а в завершение представления вскочили на задние лапы. Мелкий, весь в глупых кудряшках пудель запрыгнул на спину мощному сенбернару, и тот поднял лапу в приветственном жесте.

– Еще, разумеется, Бартоломео, летающий кот, the fl ying cat. Ну и наконец, последняя, но не по значимости, last but not least, ваша покорная слуга. – Коза склонила голову и подогнула передние ноги так, что ее задняя часть устремилась вверх. – Ирландская чертовка.

– Впечатляюще, очень впечатляюще, – торопливо заверил я. – Но куда же делся этот Бартоломео?

– О! – О’Нелли снова поднялась на все четыре копыта. – Во время последнего выступления он подвернул заднюю лапу и с тех пор пребывает, кхм, в весьма скверном расположении духа. А мистер Балотелли, наверное, принял тебя за него, поэтому и принес к нам. У нас вообще-то давно должна идти репетиция сегодняшнего дневного представления, понимаешь?

– Э, да… вернее, нет… то есть, наверное… – промямлил я, несколько ошарашенный. – В любом случае я не этот ваш Бартоломео. Я был по ошибке разлучен с семьей, а потом заблудился. И мне нужно поскорее выбраться отсюда и попасть в Луна-отель. Мы все остановились там: мой консервный открывальщик Вернер, и Кира, и Анна, и… ну, не важно. Они наверняка обо мне беспокоятся!

– О! – изобразила сожаление О’Нелли. – Well, с тобой и правда произошла дурацкая история.

Я с готовностью закивал. Наконец-то эта чертовка начала понимать всю драму моего положения.

– Вот именно! И поэтому мне нужна ваша помощь, – проговорил я с надеждой, ведь у четвероногих принято помогать друг другу. – Итак, во-первых – как мне отсюда выбраться? А во-вторых – как найти гостиницу? Не могли бы вы меня туда проводить? Вы ведь здесь хорошо ориентируетесь, так?

– Well, – протянула О’Нелли, – нам нужно посовещаться между собой. И она поцокала в угол к своим товарищам, а Флойд поспешил вслед за ней. Некоторое время эти шестеро, сбившись в кружок, о чем-то оживленно шушукалась. Как бы я ни пытался навострить уши, мне не удалось разобрать ни слова. Что тут вообще можно обсуждать? Я кот в беде!

Пару минут спустя переговоры были окончены и мне навстречу с важной миной выдвинулась О’Нелли.

– Мы тебе, конечно, поможем, – заявила коза.

Ну вот, все получилось как нужно.

– Если ты поможешь нам, – добавила она.

– Хм, что ты имеешь в виду? – неуверенно спросил я.

– Well, очень просто: ты сегодня выступишь вместо Бартоломео, подменишь его, так сказать. А завтра мы тебя за это отведем к семье. Okey-doke?

– Мне придется выступать?! – я ошеломленно уставился на О’Нелли и компанию, а они в ответ с вызовом глядели на меня. – Я не могу! В конце концов, я еще никогда ничего подобного не делал!

К тому же в глубине души идея скакать и выкидывать всякие кунштюки перед публикой казалась мне совершенно нелепой. И унизительной!

– Правда, ребята, от меня не будет никакого толка. Честно говоря, я довольно неуклюж. И хоть у вас тут очень мило, спасибо большое за гостеприимство, но до завтра я остаться никак не смогу. Вы же понимаете, да?

Звери молча смотрели на меня.

– Мне. Нужно. Отсюда. Выбраться. Сейчас же! – настойчиво повторил я.

О’Нелли снова откашлялась:

– Прости, sorry, но если ты нам не поможешь, мы тоже не сможем ничего для тебя сделать.

– Это шантаж, низкий, подлый шантаж! – зашипел я.

О’Нелли сохраняла совершенно невозмутимый вид:

– Называй это как хочешь. Но рука руку моет, так уж у нас заведено.

Больше всего в тот момент мне хотелось вцепиться этой старой козе в загривок и показать ей, каково будет, если моя лапа умоет ей нос. Но это вряд ли помогло бы в достижении моей цели. Я напряженно соображал: как ни крути, мое благополучие сейчас целиком и полностью зависит от этой банды гнусных вымогателей. Без них я отсюда не выберусь. И даже если выберусь, наверняка тут же заблужусь и погибну мучительной голодной смертью, один-одинешенек, всеми забытый и покинутый, где-нибудь под кустом. При этой мысли у меня зловеще заурчало в животе.

– Кстати, после репетиции нас ждет хороший обед, – прервала мои размышления О’Нелли. – Еда тут действительно превосходная.

Ну хорошо. Решение принято. Так и быть – подменю этого злосчастного Бартоломео. Не так это, наверное, и сложно. В конце концов, я ведь кот в самом расцвете сил и в прекрасной форме, на пике своих физических возможностей, так сказать!

– Уговорили, – не стал долго раздумывать я. – Я это сделаю. А завтра рано утром вы отведете меня к Луна-отелю. Идет?

– Конечно, можешь на нас положиться! – обрадованно воскликнула О’Нелли, и остальные тоже принялись шумно ликовать.

Должен признать, их воодушевление было заразительным. Когда в последний раз кто-то так радовался моему обществу? Поэтому я тоже довольно разулыбался.

– Пока не забыл: а в чем конкретно заключается моя работа? – все же решил уточнить я, прервав всеобщее ликование.

– Ах, да пустяки. Для тебя это, наверное, раз плюнуть, – отмахнулся Флойд. – Ты всего лишь должен прыгнуть через маленький горящий обруч на десятиметровой высоте…

Спаситель поневоле

– Что-что я должен?! – обескураженно мяукнул я. От ужаса у меня едва не начали скручиваться усы. Впрочем, я наверняка ослышался – не может же кто-то требовать от меня такого на полном серьезе.

– Прыгнуть через горящий обруч. Там, наверху, – невозмутимо повторил Флойд и показал лапой куда-то вверх, словно бы под купол цирка.

Тут я чуть в обморок не упал. Раньше я даже не догадывался, что кошкам это свойственно, но ощущения были именно такие – перед глазами слегка потемнело.

– А… э-э… да… – начал запинаться я. – Ну, если это все…

– Я знала, что на тебя можно положиться! – довольно сказала О’Нелли. – И не беспокойся, ладно? Со стороны трюк кажется сложнее, чем есть на самом деле. Уверена, ты справишься. К тому же для начала это будет всего лишь репетиция…

Как будто среагировав на это слово, откуда ни возьмись вдруг снова появился все тот же странный директор цирка, отпер клетку и выгнал всю труппу, включая меня, на манеж, то и дело покрикивая: «Аванти! Вперед!»

Я шмыгнул вслед за остальными, но все они быстро разошлись по своим местам. А мне куда деваться?

– Иди сюда, – шикнул на меня Флойд. – Сиди тихонько и жди. Ты самый последний на очереди.

На секунду я задумался – а не сбежать ли прямо сейчас? Не бросит же, в конце концов, безумный директор свое представление, только чтобы погнаться за мной. Но мне все же очень хотелось узнать, что тут будет происходить, и любопытство пересилило. Итак, я запрыгнул на бортик цирковой арены и стал смотреть, как остальные проделывают трюки. И вынужден признать, я был впечатлен! Чего они только не вытворяли! О’Нелли, глазом не моргнув, балансировала на перекинутой Балотелли между двумя тумбами узкой-преузкой дощечке, которая прогибалась почти до самого пола. Возможно, леди стоит задуматься о диете.

Пат и Паташон носились по манежу, кувыркались, катались и делали стойку на задних лапах. Ромео и Джульетта сидели на плечах у директора, который то и дело восклицал: «Ва бене! Корошо!» и задавал им каверзные математические задачки. А Флойд взмывал в воздух на трапеции, словно у него были крылья. «Ух ты, отличное шоу», – думал я про себя. Шестерка выступала очень слаженно, сразу было видно, что они настоящая команда и уже очень давно работают вместе.

Тут словно по мановению волшебной палочки откуда-то из-под потолка на канате спустилась небольшая корзинка. И все посмотрели на меня.

– Эй! – рявкнул Балотелли в мою сторону. – Чего ты ждать? Синьор Бартоломео котеть особое приглашение? Вперед!

На самом деле, конечно, он имел в виду меня! Итак, я поднялся, подбежал к корзинке и забрался внутрь. Канат сразу же натянулся, и корзинка стала подниматься вверх. Ах ты святой кошачий лоток, как же она раскачивается! И тут вдобавок ко всему я сделал то, чего делать не стоило ни в коем случае: посмотрел вниз. Ой-ой-ёшеньки, как же высоко! Мне снова стало дурно.

Корзинка резко остановилась и теперь просто раскачивалась вместе со мной из стороны в сторону.

– Хоп, хоп! – кричал внизу Балотелли.

В каком это смысле – хоп, хоп? Что он имеет в виду? Мне нужно спрыгнуть вниз – так, что ли? Да у него явно не все мышки в норке!

– Налево, посмотри налево, тебе нужно туда, – раздался вдруг шепот из ниоткуда. Я в полном недоумении повернул голову и увидел черного кота – он сидел на одной из стоек шатра, укрывшись в тени. И выглядел в точности как я!

– Ну, давай же – вылезай из корзинки и забирайся вон туда! – приказал мой близнец.

Я посмотрел налево и заметил прямо перед своим носом небольшой выступ – площадочку, закрепленную на одной из стоек шатра. Ага, так вот куда мне нужно! Я осторожно перепрыгнул из корзинки на площадку. Есть! Наконец-то мои лапы ступили на твердую почву – ну то есть хотя бы на крохотный ее клочок. Было не так уж и сложно. Впрочем, я заподозрил, что дело этим не ограничится, и обернулся к своему сородичу.

– Ты, видимо, и есть тот самый Бартоломео? – осведомился я с любопытством.

– Бинго! Ты угадал, – ответил тот.

– А что ты делаешь тут, наверху?

– Во-первых, прячусь от Балотелли, а во-вторых, должен же кто-нибудь тебя поддержать.

– Э-э, спасибо, – пробормотал я. – Но как ты сюда попал?

– Взобрался по стенке, разумеется, – удивленно сказал мой визави. – Я же кот.

– Да, это-то я вижу. Но мне сказали, что у тебя травма…

– Это верно, – кивнул Бартоломео. – Очень неприятная. Вывихнул заднюю лапу. Лазать я еще кое-как могу. А вот о прыжках и думать нечего. К счастью, тут подвернулся ты!

Насчет «подвернулся» я бы, конечно, поспорил – скорее уж меня сюда абсолютно бесцеремонно приволокли. Но с учетом текущего положения дел я счел более разумным не вдаваться пока в детали.

– А почему бы этому Балотелли просто не убрать твой номер из представления, пока ты не поправишься? – вставил я.

– Это невозможно. Я ведь гвоздь программы, ее венец! – возмутился Бартоломео. – Говорят, некоторые люди приходят в цирк исключительно ради меня!

Ну тут уж он, конечно, хватил… Этот Бартоломео, похоже, тот еще хвастун, подумал я, но вслух лишь дипломатично пробормотал:

– Ах вот как.

– Да, именно так, – подтвердил кот. – Но давай о тебе, мой друг и помощник. Ты должен медленно сфокусироваться и найти свой центр. Сейчас спустят обруч, а от концентрации в этом номере зависит все.

Что я должен сделать? Кого найти? И что сейчас подадут? Этот хвостатый говорит загадками.

Вид у меня, вероятно, был весьма глупый, поэтому он повторил еще раз, подчеркнуто медленно и с нажимом:

– Кон-цен-тра-ци-я. Ты же знаешь, что это такое, правда?

Он меня что, за дурака держит? Конечно же, знаю.

– Хорошо, – продолжил Бартоломео. – Итак, сейчас сверху подадут обруч. Тебе нужно смотреть в него прямо насквозь, на площадку с другой стороны, понял?

Я обернулся и увидел, что на расстоянии метров около двух отсюда расположен примерно такой же выступ, как тот, на котором я сейчас сидел.

– Не смотри на обруч, – наставлял меня кот. – Просто направь взгляд сквозь него, сделай глубокий вдох и выдох, дыши животом. Сохраняй полнейшее спокойствие. И не смотри на обруч. Напряги мускулы. Глубокий вдох и выдох. И потом прыгай. Ясно?

– Ясно! – ответил я. Хотя мне ровным счетом ничегошеньки не было ясно. Что за чушь он нес про дыхание? Не успел я подумать, что стоит, пожалуй, обо всем переспросить, как откуда-то сверху на еще одной веревке спустился обруч и повис примерно посередине между двумя площадками.

– Внимание, начинаем! – шикнул Бартоломео. – Найди свой центр, сконцентрируйся!

Я стоически посмотрел сквозь обруч на вторую площадку. Не так уж она и далеко, ты запросто допрыгнешь – мысленно уговаривал я себя, пытаясь собраться с духом. Я уже напряг было мускулы и приготовился к прыжку, как вдруг послышался щелчок и из обруча заструился какой-то газ с ужасно неприятным запахом. Пых! Обруч загорелся!

Ах ты разнесчастная сардина в масле! Я совершенно забыл, что эта штука еще и горит! Причем хорошо так горит. На мой взгляд, языки пламени были великоваты, а свободная от огня зона в центре круга – маловата. Мне никак тут не проскочить, не опалив шерсть! На помощь! Меня охватит пламя, я, разумеется, тут же бесславно рухну вниз, на арену, где и испущу свой последний вздох – весь в подпалинах и с переломанными костями…

Словно прочитав мои мысли, Бартоломео крикнул:

– Вдох, выдох – и вперед! И не смотри на обруч! Прыгай!

И я глубоко вдохнул и выдохнул, вдохнул и выдохнул, напряженно вглядываясь в противоположный выступ и пытаясь игнорировать полыхающий прямо передо мной ад.

Еще раз вдох и выдох, вдох и выдох. А потом я прыгнул так, как никогда еще не прыгал, и стрелой пронзил воздух. Прощай же, бренный мир – едва успел подумать я и – раз! – уже приземлился на площадку. Я недоверчиво осмотрелся: горящий обруч все еще болтался в воздухе. Внизу Балотелли кричал: «Ва бене, корошо!» и хлопал в ладоши.

Я сделал это, в самом деле сделал! Ну я и чертяка! С ума сойти! Моя Одетта ни за что не поверит, если ей рассказать!

Только теперь я наконец заметил, что дрожу всем телом. А чем это тут, кстати, так странно пахнет? Упс, кажется, я слегка подпалил кончик хвоста… Но я так радовался и так гордился своим прыжком, что эта мелочь меня совершенно не расстроила. Пустяки, шерсть ведь отрастет.

– Видишь, все получилось! – раздался голос Бартоломео с другой стороны шатра. – Не так уж и плохо для первого раза.

Не так уж и плохо? Не успел я высказать этому высокомерному снобу все, что думаю о нем и его невежественных комментариях, как он словно растворился в темноте, а перед моим носом повисла другая корзинка, которая, вероятно, должна была доставить меня вниз.

Когда директор цирка вернул нас обратно в клетку, мои коллеги-артисты окружили меня и стали наперебой расхваливать:

– Супер!

– Мировой класс!

– Ты как будто всю жизнь только этим и занимался!

– Спасибо, спасибо, – отвечал я всем, пытаясь выглядеть по возможности скромно. – Новичкам везет, – добавил я, – но я, конечно, думаю, что мне…

– …тебе нужно лучше концентрироваться, – перебил меня кто-то. К клетке, никем не замеченный, прокрался Бартоломео и теперь величественно восседал рядом. – Тогда и хвост не подпалишь.

Вот же заносчивый хам! Что он о себе возом нил? В конце-то концов, я ведь тут за него отдувался, лез в пекло – в самом прямом смысле.

– Ну так и прыгай тогда сам, раз тебе виднее, как нужно, – напустился я на него.

– Ох, мальчики, boys! – встряла со своим блеянием О’Нелли. – Не ссорьтесь, пожалуйста. Уинстон, твой прыжок действительно был супер. Просто нашему старому вояке нелегко даются комплименты.

Секунду мы с Бартоломео молча смотрели друг на друга, кончики наших хвостов подрагивали, и я наконец заметил, что он и правда уже очень стар. На морде у него тут и там уже пробивались седые волоски. Удивительно, что он вообще еще выступает!

Бартоломео обстоятельно откашлялся:

– Ну, в общем, кхм… ты правда очень хорошо все сделал, Уинстон, спасибо.

– Не за что, рад был помочь, – примирительно ответил я.

– Без тебя нам бы пришел конец! – заверил он.

– Да ну, что ты! – сказал я. – Не окажись тут меня, вы придумали бы что-нибудь другое. Как говорится, the show must go on – шоу должно продолжаться…

– Не думаю, – мрачно проблеяла О’Нелли.

– Без тебя, – залаял Пат, – всех нас наверняка отправили бы в приют.

– …и возможно, даже усыпили бы, – прорычал Паташон.

Приют?! Усыпили?! Неужели я все правильно расслышал?!

Нет такого бизнеса, как шоу-бизнес!

Только я собрался расспросить коллег, что за ужасные истории скрываются за леденящими душу словами «приют» и «усыпить», как вдруг у меня защекотало в носу – тонким обонянием я уловил какой-то соблазнительный запах. Мой бедный пустой желудок немедленно отреагировал на него голодным урчанием.

И тут из-за угла вывернул синьор Балотелли, толкая перед собой сервировочный столик, уставленный всевозможными звериными вкусностями.

– Хоп, хоп, – бурчал он время от времени. – Сперва ешь, потом шоу!

Расставив по клетке разные миски, он двинулся дальше. Для Ромео и Джульетты здесь был зерновой корм, Флойду предназначались бананы и что-то вроде каши, довольно-таки отвратительной на вид – я предпочел не задумываться о том, что там было намешано. Для О’Нелли приготовили свежую траву и морковку, Пат и Паташон набросились на миски с кусочками мяса, а в мою сторону директор цирка толкнул огромную миску с жареной куриной печенкой.

Ух ты! О’Нелли была права. Хоть этот Балотелли и не отличался особым дружелюбием – по крайней мере, до сих пор он ни разу его не проявлял, – но об угощении своих пернатых и хвостатых артистов он, похоже, умел позаботиться на славу. Для начала я осторожно принюхался к огромной порции. Пахло по-настоящему вкусно! Как будто бабушка готовила. И я наконец хорошенько налег на еду – ведь, если не считать горстки сухого корма утром, я сегодня еще ничего не ел и был совершенно обессилен. Ммм, как вкусно!

Вдруг моя восхитительная трапеза была прервана смущенным покашливанием. Я поднял взгляд и увидел Бартоломео, который с просящим видом бродил вдоль клетки и терся о прутья. Ах да, вспомнил я, есть же еще и он! И, строго говоря, печенка, которую я уминал с уютным чавканьем, вообщето предназначалась ему. Поэтому я решил не жадничать и подтолкнул миску к решетке так, чтобы Бартоломео мог легко достать до нее лапой. Он тут же выудил себе кусочек, и вскоре мы совместными усилиями дружно опустошили миску. В конце концов, еды в ней было столько, что запросто хватило бы и на четырех кошек.

Насытившись, я облизал мордочку и довольно замурлыкал.

– Вас каждый день так вкусно кормят? – спросил я у Бартоломео.

– Кто хорошо работает, должен хорошо есть, так говорит синьор Балотелли, – ответил он.

– Он вроде ничего, этот ваш начальник. Видимо, из тех, у кого за суровой оболочкой кроется доброе сердце, да?

Бартоломео тяжело вздохнул:

– Ну разве что касается корма. Для него нет ничего важнее шоу, все остальное не в счет. И чтобы мы могли хорошо выступать, он и кормит нас как следует. Еда в обмен на работу, понимаешь?

Я кивнул, хотя на самом деле понимал не до конца. Мне-то ведь дают корм просто так, ничего не требуя взамен, и уж тем более никто не ждет от меня, что я вдруг начну выделывать какие-то трюки. Еще чего не хватало!

– Но если мы провалим выступление, настроение Балотелли тут же резко поменяется, – продолжал Бартоломео.

– Ах же святые сардины в масле! – вырвалось у меня в испуге. – И тогда он перестанет вас кормить?

– Хуже, – мрачно произнес Бартоломео.

– Лишит ласки? – продолжил гадать я. – Не будет гладить?

Кот невесело рассмеялся:

– Можно подумать, нас тут вообще когда-нибудь гладили! Разве что иногда перепадет ободрительный шлепок после особенно удачного представления – и только. Пат с Паташоном верно сказали. Если мы перестанем справляться со своими обязанностями, от нас попросту избавятся.

Я судорожно сглотнул и еле слышно просипел:

– Что ты имеешь в виду?

Бартоломео снова вздохнул:

– Если мы выйдем из строя, например из-за болезни, то представление сорвется. А если представление сорвется, Балотелли не заработает денег. А если он не заработает денег, он не сможет ни купить нам корм, ни заплатить своим двуногим артистам. Короче говоря, если мы не будем работать, то тут же лишимся права на существование…

– …и попадем в приют. Well, это если повезет! – добавила О’Нелли, присоединившись к разговору. Изо рта у нее все еще свисал пучок травы, который она жевала в задумчивости.

– Но это же ужасно! – жалобно мяукнул я.

– Это жизнь, that’s life! – философски ответила коза.

– Так уж тут все устроено, – объяснил в свою очередь Флойд, незаметно подтянувшийся к нам с остальной труппой. – Помните старого доброго Дикки?…

– Царство ему небесное! – гавкнула Пат.

– А кто такой этот Дикки? – с любопытством осведомился я.

– Дикки – вьетнамская вислобрюхая свинья. Точнее сказать, Дикки был вьетнамской вислобрюхой свиньей, – пояснила О’Нелли. – Очень хороший парень, добродушный и дружелюбный, ну разве что слегка неповоротливый. Впрочем, с таким весом это и неудивительно…

– Он был одним из нас, – продолжил Бартоломео, – на протяжении долгих лет. Но в какой-то момент он заболел и не смог продолжать выступать. Однажды утром он вдруг пропал – просто исчез, и все. Больше мы никогда ничего о нем не слышали…

– Понимаешь теперь, почему нам было так важно, чтобы ты заменил Бартоломео? – спросила О’Нелли. – Мы боимся, что нас ждет та же судьба, что и старого доброго Дикки. Ведь если Бартоломео сорвет номер, то и все шоу коту под хвост. Для нас всех это вопрос жизни и смерти!

Меня словно молнией поразило. Не может такого быть! Это совершенно бесчеловечно! По всей видимости, с моими новыми друзьями обращаются как с какими-то лишенными чувств неодушевленными предметами. Используют, а потом выбрасывают как отработанный материал.

– Это же просто ужасно! – возмущенно сказал я. – Балотелли не может так поступить!

– Может, – пискнул Флойд с округлившимися от страха глазами.

– Парни! – решительно воскликнул я и, боковым зрением заметив О’Нелли, Пат и Джульетту, добавил: – И… э-э… девчонки! Ничего не бойтесь, я с вами. И я вас в беде не брошу. Пока вы во мне нуждаетесь, я никуда не уйду, клянусь честью!

Флойд воодушевленно похлопал меня по плечу, Ромео и Джульетта забили крыльями в радостном возбуждении, Пат и Паташон одобрительно залаяли, а О’Нелли дружески подтолкнула меня рогами. Бартоломео довольно замурлыкал.

– Ты и правда молодец, Уинстон, – с уважением сказал он.

Да, я тоже так считаю. В конце концов, это ведь дело принципа. Раз уж люди эксплуатируют животных, нам нужно держаться вместе. Вместе мы сила!

Я ясно понимал одно: шантаж шантажом, но я не могу отсюда уйти, пока мои приятели-звери во мне нуждаются – хотя Кира наверняка будет страшно обо мне беспокоиться.

Словно прочитав мои мысли, Бартоломео мяукнул:

– Не переживай, друг мой. Через день-два я поправлюсь, и тогда мы сразу же отведем тебя обратно к семье.

– Порядок, alright! – проблеяла О’Нелли. – А теперь – время шоу, it’s showtime!

Пока за кулисами происходило кормление диких зверей и прочая неразбериха, цирковой шатер постепенно наполнялся публикой перед дневным представлением.

До моего слуха доносились взволнованный детский смех и музыка, а до обоняния – запах попкорна и жареного миндаля.

И хотя желудок мой был набит, в голову как-то сама собой закралась мысль, что небольшой десерт, пожалуй, мне бы не повредил…

Однако прежде чем я успел осведомиться, что там синьор Балотелли думает насчет десертов, к нашей клетке вприпрыжку подбежал небольшого роста клоун в огромных ботинках, отпер дверцу и вывел нас к занавесу, за которым артистам полагалось ждать своего выхода. Клоун остался с нами, присел на корточки и почесал меня за ухом.

– Это Чарли, – прошептал мне Флойд. – Он славный малый, ужасно добрый и всегда нас смешит.

Ага, подумал я, так значит, в цирке не все так жестокосердны, как синьор Балотелли. Очень хорошо, иначе моя вера в человечество всерьез бы пошатнулась. Пока я нежился, наслаждаясь неожиданными ласками, мимо нас на манеж выбегал артист за артистом. Время от времени Балотелли что-то глухо бубнил, объявляя в промежутках очередной номер.

Внезапно раздалась барабанная дробь, а затем грянул туш. Чарли легонько подтолкнул меня и отдернул занавес. Мои товарищи устремились на арену. А? Что? Ах ты святой кошачий лоток, неужели уже пришла наша очередь?!

Я испуганно бросился вслед за остальными и тут же зажмурился, ослепленный яркими прожекторами. На помощь, я ничего не вижу! На репетиции не было столько света.

– Налево, Уинстон, налево! – прошипела мне собака по имени Пат.

Проковыляв налево, я весьма неуклюже запрыгнул на бортик манежа, и весь съежился, чтобы как можно меньше обращать на себя внимание. Пока остальные исполняли свои номера, я осторожно огляделся вокруг. Ах ты божечки, цирковой шатер был набит битком – ни одного свободного места! Мое маленькое кошачье сердечко сильно заколотилось от волнения. По мне, так зрителей тут было чересчур много! И из-за всех этих людей я ужасно разнервничался.

Я уже начал было обдумывать, как бы улизнуть и отвертеться от участия в номере, как вдруг на меня упал луч прожектора, снова послышалась барабанная дробь, а прямо к моему носу спустилась корзинка. Слишком поздно!

Я запрыгнул в корзинку, постаравшись проделать это как можно элегантнее, и почувствовал на себе взгляд сотен пар глаз. Они прямо-таки впивались в меня, жгли и испепеляли – казалось, моя шерсть вот-вот задымится. Сердце теперь билось неимоверно быстро, и от этого мне стало еще страшнее.

– Спокойствие, просто сохраняй спокойствие, – услышал я мяуканье Бартоломео, который уже успел занять свою позицию под куполом цирка.

– Сердце! – просипел я. – У меня что-то с сердцем!

– С твоим сердцем все в порядке, – прошептал Бартоломео. – У тебя просто сценическая лихорадка. Это совершенно нормально.

Что-что у меня? Сценическая лихорадка? О какой сцене он говорит? Наверное, имеется в виду арена? Впрочем, насчет лихорадки он, похоже, был прав: я действительно чувствовал себя довольно несчастным и больным. В таком состоянии мне ни за что не прыгнуть через обруч!

– В сценической лихорадке нет ничего страшного, – объяснил Бартоломео. – Все мы волнуемся перед выходом на публику, без этого никак. Сделай глубокий вдох и найди свой центр! Сконцентрируйся!

И вот обруч повис между площадками, снова барабанная дробь, шшш, пых – и эта штука загорелась. Внизу воцарилась напряженная тишина, все взгляды были обращены наверх, ко мне.

– Не забывай о дыхании! И не обращай внимания на пламя! Вперед, ты сможешь! – крикнул Бартоломео.

Я отряхнулся, на секунду закрыл глаза, снова открыл, сосредоточился на противоположном выступе – и уже во второй раз за день прыгнул в горящий обруч. Готово! В этот раз я даже хвост не подпалил. Да у меня все задатки настоящего профи!

Вторая корзинка отвезла меня вниз, и я, купаясь в аплодисментах и ликовании публики, гордо пересек манеж. Тут кто-то схватил меня за шиворот и взял на руки. Ай! Какая дерзость, что это еще такое?!

Синьор Балотелли прижал меня к себе и продемонстрировал зрителям, фальшиво улыбаясь.

– Эй, ты! – шипел он мне при этом на ухо. – Чего так долго там возиться сегодня, а? Это тебе не шахматы! Быстрее давай!

И тут этот грубиян согнулся в поклоне, а меня просто швырнул за кулисы. Неслыханная наглость!

К счастью, все остальные были восхищены моим выступлением и щедро рассыпались в похвалах.

– Это было очень сильно! – тявкнул Паташон.

– Да ты уже без пяти минут готовый артист, – сказал Флойд. – Еще чуть-чуть – и тебя от всего этого за уши не оттащишь.

Тащить за уши?! Меня?! Он что, хочет меня обидеть? Я ведь не какой-нибудь там кролик из шляпы – я кот, и уши у нас исключительно для того, чтобы за ними чесать! Впрочем, никто больше его словам не удивился, так что я решил рассматривать их как комплимент.

– Это же рождение новой звезды, a new star is born! – воскликнула О’Нелли.

– Ну что вы, что вы, – смущенно возразил я, – я ведь просто делал свою работу. – И работка эта не из легких, подумал я про себя, начиная понемногу замечать, как сильно был измотан. И как хотел спать! Все эти треволнения меня доконали. Собравшись с последними силами, я кое-как дополз до угла клетки, свернулся там калачиком и, вздохнув, закрыл глаза.

Крепкий здоровый сон – вот что мне сейчас было нужно.

– Эй! – кто-то легонько толкнул меня лапой.

Приоткрыв один глаз, я увидел Бартоломео, удивленно взиравшего на меня сквозь прутья решетки.

– Ты что это собрался делать? – спросил он.

– Вздремнуть, – ответил я. – Ведь мы, кошки, спим по шестнадцать часов в день. И минимум пятнадцать из них я сегодня недобрал!

– Извини, – проблеяла О’Нелли. – Но ничего не выйдет. Это еще не конец.

Как не конец?! На моей морде, вероятно, читалось полное недоумение, поэтому О’Нелли принялась очень терпеливо объяснять:

– Дело в том, что уже через два часа в Луна-отеле состоится наше следующее выступление. Сейчас Балотелли нас туда повезет.

– Еще одно выступление?! – едва сумел выговорить я, потому что от возмущения у меня перехватило дыхание.

– Ну конечно, а ты как думал? Один раз – это вообще не в счет, – проблеяла коза. И тут эта чертовка принялась танцевать и бить чечетку, распевая: «There’s no business like showbusiness – нет такого бизнеса, как шоу-бизнес…»[3]

Милосердный кошачий боже! Во что же это я вляпался?

Кот под прикрытием

Вскоре после из ряда вон выходящего заявления О’Нелли пришел синьор Балотелли и выгнал нас из клетки. Во дворе за цирковым шатром стоял небольшой грузовичок с открытой платформой, на которую нам всем предстояло втиснуться. В результате я оказался зажат между Пат и Паташоном, которые, высунув язык, тяжело дышали мне в уши – одна справа, другой слева.

Честно говоря, это было уже слишком! Конечно, по сравнению с другими собаками эти двое еще ничего, но физический контакт с ними однозначно выше моих сил. Они пахнут псиной. И у них капают слюни. У меня просто шерсть от этого встает дыбом. Я попытался как-нибудь извернуться и выбраться.

– С тобой все в порядке? – пролаяла мне Пат.

– Более или менее, – прошипел я в ответ. – И не так громко, пожалуйста! Я ведь не глухой.

– Конечно, без проблем, – рявкнула Пат так, что у меня в ушах зазвенело.

Все-таки собаки не такие уж смышленые создания…

Грузовичок с мерным гудением вез нас по территории парка, и вот перед нашими глазами появился Луна-отель.

Автомобиль остановился у главного входа, Балотелли вышел из кабины и ненадолго зашел внутрь. Вскоре он вернулся, катя перед собой что-то вроде тележки, какие бывают в супермаркетах, только огромного размера. Загрузив на тележку клетку с попугаями, меня, обезьянку и собак, он закатил ее вверх по пандусу, расположенному рядом с крыльцом главного входа. Только О’Нелли пришлось бежать самой – с криками «аванти, вперед-вперед» Балотелли гнал ее через фойе отеля к большой распашной двери. Потом в ту же дверь въехала тележка, и мы все очутились прямо в театре гостиницы.

Здесь царила ужасная неразбериха. Мужчины в комбинезонах беспорядочно бегали по сцене туда-сюда и выкрикивали друг другу какие-то указания.

– Что тут происходит? – спросил я Флойда, который как раз оказался рядом.

– А, ничего особенного, – отмахнулся он. – Перед большим вечерним представлением тут всегда так.

Тут к нам подошла О’Нелли.

– За мной, Уинстон, – сказала она, – я проведу тебе экскурсию и все здесь покажу.

– Тебе придется быть очень внимательным, – сказал мне Бартоломео, который тоже добрался до театра Луна-отеля и прокрался на сцену – правда, на полчаса позже и слегка запыхавшись. – Расстояние между площадками здесь немного поменьше. Так что главное – не прыгнуть слишком далеко!

– Понятно, – буркнул я и уставился вверх. Там действительно все выглядело совершенно иначе, чем в цирке. И нельзя сказать, что эта картина внушала мне больше доверия. Под потолком сцены висело множество каких-то проводов и металлических шин, к которым крепились прожекторы. С видимостью дела там, похоже, обстояли не очень.

– Хорошо, – сказал я. – Как-нибудь справлюсь. Мы ведь наверняка еще будем репетировать.

– Не-а, – проблеяла О’Нелли. – Репетиций больше не будет. На это нет времени.

Что?! Ах ты бедная сардина в масле, это плохо, ой как плохо!

– Вот как? – жалобно мяукнул я.

– No risk, no fun – нет риска, нет удовольствия! – ответила О’Нелли и поцокала прочь.

Мда, этой парнокопытной легко говорить. Ей-то можно спокойненько оставаться на полу!

– А сколько вообще у нас времени до выступления? – осведомился я у Бартоломео.

– Я думаю, до старта где-то чуть меньше часа, – ответил кот. – Тебе нужно немного отдохнуть, чтобы быть в форме, когда начнем. Я пока где-нибудь спрячусь. Но не волнуйся, когда придет время, я буду на месте.

– Ну хорошо, – вздохнул я и поковылял за сцену, к деревянному загончику с сеном на полу, в котором уже собрались мои коллеги.

Может, лучше улизнуть и поискать Киру? Ведь я сейчас в гостинице и найти ее номер, наверное, будет не так уж сложно. Но если я ее найду, она меня уже не отпустит. К сожалению, вряд ли получится ей объяснить, что я должен участвовать в шоу. Вообще-то обычно мы с ней прекрасно понимаем друг друга. Но на этот раз история слишком сложная и запутанная, и я не могу полагаться на сообразительность Киры. В общем, лучше не надо, решил я и прилег на сено рядом со своими приятелями.

Похоже, я и правда задремал. По крайней мере, мне грезилось, как мы с милой Одеттой в лучах ласкового солнышка гоняемся за бабочками на лугу. Но внезапно оглушительная музыка вырвала меня из объятий сна. Подскочив словно от укуса тарантула, я в смятении стал оглядываться вокруг.

– Спокойствие! – проблеяла О’Нелли. – Пока еще не наша очередь!

Сквозь деревянные рейки нашего укрытия я заметил, что занавес на сцене был чуть приоткрыт. Прокравшись вперед, я приник глазом к дыре от сучка, чтобы наблюдать за происходящим. Театр, как и цирк, был набит битком – настоящий аншлаг.

И тут я увидел их, прямо в первом ряду! Там была вся моя семья! Вернер, нежно держащий Анну за руку, рядом бабушка, а с ними Кира, Паули и Том. Ой-ой, какой же несчастный вид был у Киры! Глаза опухли, словно она только что плакала. Она казалась очень бледной. Паули приобнимала ее за плечи, как бы оберегая, но и сама выглядела не многим лучше. Да и Том был встревожен. От этого зрелища мою маленькую кошачью грудь сдавило страшной тоской.

«Эй! – ужасно хотелось закричать мне в тот момент. – У меня все хорошо. Все идет как по маслу! Не переживайте!» А еще больше мне хотелось просто броситься к Кире, запрыгнуть к ней на колени и лизнуть ее в нос. Но, к сожалению, это было невозможно, и я это понимал.

При виде дорогих сердцу людей у меня, должно быть, вырвалось довольно печальное «мяу», потому что ко мне подошла О’Нелли и встала рядом.

– Уинстон, что с тобой? Тебе нехорошо? – обеспокоенно спросила она.

– Да нет, – вздохнул я. – Взгляни вон туда. Там, впереди, сидит моя семья…

О’Нелли попыталась тоже посмотреть в «глазок» от сучка. Рога мешали, и ей пришлось сильно извернуться – зрелище вышло весьма забавное.

– Какие из них твои? – уточнила она.

– Грустная девочка в темном свитере и трое взрослых рядом с ней, – гордо пояснил ей я.

– Ага. Что ж, они производят приятное впечатление, – сказала О’Нелли.

– Да! – от всей души согласился я. – Они и в самом деле очень-очень хорошие!

Коза посмотрела на меня с сочувствием:

– Уинстон, дружище, наверняка мы сможем отвести тебя к ним уже завтра, идет, alright?

– Alright!

Цирковое представление в театре, кажется, принимали хорошо – во всяком случае, каждый номер сопровождался бурными аплодисментами. Но в глазок я видел, что Кира веселилась меньше остальных и мыслями витала где-то далеко. То и дело она окидывала зал ищущим взглядом и поминутно заглядывала под сиденья.

Это, разумеется, не понравилось бабушке, которая предостерегающе похлопала внучку по плечу – бабушка считает, что дети должны уметь иногда посидеть смирно.

Потом прозвучала уже хорошо знакомая мне барабанная дробь. Наш выход! Мы устремились на сцену, и, поскольку тут не было бортика манежа, я запрыгнул на обтянутый бархатом деревянный ящик, который поставили на сцену специально для меня. К сожалению, сидеть мне пришлось спиной к Кире, и я чуть не свернул шею, пытаясь взглянуть на нее. Она же по-прежнему меня не замечала, а вместо этого смотрела, как Пат с Паташоном выполняли свои дурацкие кувырки.

В какой-то момент Паули толкнула ее локтем в бок и взволнованно показала рукой в мою сторону. И тут моя Кира повернула голову, увидела меня и широко распахнула глаза, не в силах поверить увиденному. Я подмигнул ей и попытался отправить мысленное послание.

Юху, это и правда я! Да-да, все так и есть! И хоть ты, скорее всего, не поверишь, но сейчас твой Уинстон прыгнет прямо в горящий обруч!

Нет, она не поверила своим глазам. Покачала головой, прошептала что-то Паули на ухо и пожала плечами. Что ж, сложно винить ее в том, что она меня не узнала. Ведь дома я настоящий профессорский кот и ни малейшей склонности к акробатическим трюкам обычно не демонстрирую. Ну разве что изредка, когда хочу произвести впечатление на Одетту. Во всех остальных случаях моя зона комфорта – это диван в гостиной. Разве могла Кира предположить, что я за один день не только попаду в компанию зверей-артистов, но и стану одним из них?

Барабанная дробь и туш – настала очередь моего номера! К счастью, корзинка, которая спустилась за мной, была точно такой же, как в цирке, и это меня немного успокоило. Но вот под потолком все выглядело совсем иначе. Предназначенная мне площадочка была куда меньше, я едва на ней уместился, и обруч тоже как будто съежился. Боже, как же мне сквозь него проскочить?! Наверное, не стоило так налегать на еду…

– Дыши! Дыши! – прошелестело вдруг откуда-то сверху и сбоку. Клянусь своей когтеточкой, коллега Бартоломео и впрямь не бросил меня в беде! Он примостился на одной из металлических шин с прожекторами и ободрительно подмигивал мне оттуда. – И помни о расстоянии!

И вот обруч загорелся, я нашел свой центр, сосредоточился, успокоил дыхание – и прыгнул. К несчастью, на пару сантиметров дальше, чем было нужно, и мои передние лапы повисли над бездной, в то время как на площадку я приземлился лишь задними. На мгновение я завис в воздухе и услышал, как по рядам зрителей прокатился испуганный шепот.

Изо всех сил отшатнувшись назад, я выпустил когти и кое-как сумел зацепиться за выступ всеми четырьмя лапами. Уф, пронесло! Публика внизу облегченно возликовала, Бартоломео тоже наконец шумно выдохнул.

На сцене меня тут же схватил синьор Балотелли, и я ждал, что он сейчас начнет орать за чуть было не испорченный номер. Однако он широко ухмылялся и казался весьма довольным.

– Э! – шепнул он мне на ухо. – Корошая идея! Теперь всегда так делать, больше экшен, мольто периколозо, очень опасно!

Тут на душе у меня заскребли кошки – кажется, я случайно подложил бедняге Бартоломео свинью!

Пока я раздумывал, как лучше всего объяснить это моему приятелю, а Балотелли нес меня по сцене, гордо выпятив грудь, в публике вдруг началась странная суматоха.

– На помощь! – крикнула пожилая дама в заднем ряду, вскочив со своего места. – Моя сумочка! Меня обокрали!

Все повернули головы в ее сторону, но тут же развернулись к другой женщине, завопившей:

– О боже, мой телефон пропал! Это воры-карманники! Сделайте же что-нибудь!

Когда еще трое зрителей заметили, что у них что-то украли, и возвестили об этом громкими криками, в зале началась настоящая паника. Все повскакивали с мест и бестолково забегали. И тут какой-то мужчина рявкнул:

– Вон он, это он! – и указал пальцем на сцену, где перед финальным поклоном собралась вся цирковая труппа. – Я все видел! Это клоун! Хватайте вора!

Несколько каких-то типов выскочили на сцену и схватили ошарашенного Чарли, который беспомощно бормотал:

– Но я же ничего не делал! Пожалуйста, отпустите меня! Что все это значит?

Однако мужчины крепко его держали, один из них вытащил телефон и сказал:

– Я звоню в полицию. А уж они пускай разберутся, делали вы что-нибудь или не делали, подлый ворюга!

У Чарли был такой вид, словно он вот-вот расплачется.

В моем кошачьем мозгу тут же заскрипели шестеренки. Что-то здесь не вяжется! Чарли наверняка никакой не вор, он для этого слишком милый. И как клоун мог что-то украсть во время представления? Он все время стоял на сцене или за кулисами. И в зрительный зал между делом не отлучался. Я бы это заметил – да и публика тоже. Ведь клоун в парике и с большим поролоновым носом сразу бы привлек внимание.

Но я, похоже, был единственным, кому обвинение показалось совершенно нелогичным. Потому что все остальные смотрели на клоуна очень сердито. Тут я заметил, что Кира, Паули и Том о чем-то оживленно шепчутся. Время от времени они поднимали головы и бросали на бедного Чарли взгляды, полные сомнений.

Значит, все же не мне одному это показалось странным! По лицам ребят я понял, что они решили расследовать это дело. Впрочем, ничего другого я от них и не ожидал. Эти трое – опытные детективы, которым уже удалось расследовать множество загадочных случаев. Разумеется, не без моей помощи, ведь я их главный соратник на четырех лапах, и без моего чутья ничего бы не вышло.

Я погрузился в раздумья, машинально размахивая кончиком хвоста. Нужно было как-то помочь Чарли. Я не сомневался, что преступник не он. Какое везение, что я застрял в этом цирке! Ведь где как не тут удобнее всего начинать расследование! Уж я докопаюсь до правды. И замаскировался я лучше некуда. Итак, решение принято: отныне я кот, работающий под прикрытием!

Хорошему агенту срочно нужны ассистенты!

– Бедняга Чарли!

– Что же с ним теперь будет?

– Он и мухи не обидит!

– А уж воровать он бы тем более не стал!

– Тут явно какое-то недоразумение…

Мои приятели взволнованно говорили наперебой. После того как в Луна-отеле случился весь этот кавардак, туда приехали полицейские и забрали клоуна, нацепив на него наручники. Нас же закинули в грузовичок и отвезли обратно в цирк, поэтому теперь мы снова все вместе сидели в клетке.

– Это не может быть правдой! Боже мой, oh my God! – простонала О’Нелли. – Что же теперь будет с нами?

– В каком смысле? – не понял я.

– Ну подумай сам, – заблеяла она. – Балотелли не сможет быстро найти замену Чарли. А нет клоуна – нет шоу!

– Никакого шоу… – проскрипел Ромео.

– …никакого зерна, – добавила Джульетта.

– И все в приют! – грустно пискнул Флойд.

– Ну-ну-ну, – решил утешить их я. – Давайте не будем поддаваться панике. Все наверняка быстро разрешится. Если Чарли невиновен, полиция это выяснит.

Хотя, конечно, иногда ее для этого приходится слегка подтолкнуть в нужном направлении, подумал я.

– А что, если нет? – опасливо проворчала Пат.

– Если нет… – тут я откашлялся, чтобы придать весомости своим словам, – то на этот случай у вас есть я!

Все уставились на меня в растерянности.

– Ты? – спросил Бартоломео, нервно расхаживавший взад-вперед снаружи у клетки. – Что ты имеешь в виду?

Я снова откашлялся:

– Ну, в общем, дело в том, что я не просто кот. Я еще и детектив. Причем довольно успешный, позвольте это упомянуть…

– Детектив?! – Паташон зашелся в лающем смехе, упал на пол и стал кататься из стороны в сторону.

Не могу представить, что такого смешного нашла тут эта глупая дворняга. Ну да что с него взять – таковы уж псы. Незамысловатые создания.

– Детектив! – подтвердил я. – Дома, в Гамбурге, я со своей командой уже раскрыл несколько преступлений.

– С командой? – недоверчиво повторил Паташон.

– Именно, – сказал я. – Вместе с моими друзьями – Кирой, Паули и Томом. Иногда нам помогает и бабушка, но она у нас скорее вроде ассистентки. По большому счету можно сказать, что я глава этой компании.

Знаю-знаю – наверное, я немножечко преувеличил, но в общем и целом, думаю, нам и правда удается раскрывать дела в первую очередь благодаря моему чутью.

По глазам, носам и кончикам клювов участников цирковой труппы я видел, что они так до конца мне и не поверили. Классический случай метания бисера перед свиньями, подумал я и даже начал уже немного обижаться.

– Well, если это и правда так… – ирландская чертовка взглянула на меня с сомнением, – то какой у тебя план?

План? Какой план? Ах ты святой кошачий лоток, теперь еще и план нужен! Наверное, все же не стоило так высовываться. Я откашлялся и заговорил, растягивая слова:

– Ну… стало быть… для начала нужно сформировать общую картину и ответить на пять главных вопросов.

– Пять главных вопросов… – почтительным эхом отозвался Флойд.

– И что это за вопросы? – уточнила О’Нелли.

– Кто, что, как, где и когда! – выпалил я как из пистолета. – Кто причастен? Что случилось? Как именно? Где и когда все произошло?

Флойд от удивления даже рот раскрыл, сраженный столь убедительным подтверждением моего профессионализма. Но тут в разговор снова вмешалась О’Нелли:

– Звучит, конечно, хорошо. Но ведь все это нам уже известно. Причастен Чарли. Были украдены дамские сумочки и телефоны, и случилось это на вечернем представлении в Луна-театре.

Ха, вот я тебя и подловил, коза ты этакая!

– В том-то и дело, что известно далеко не все! – сказал я, вытянувшись в полный рост. – Ведь все мы верим, что Чарли не вор. Значит, преступником должен быть кто-то другой. А еще мы не знаем, как именно этот кто-то украл ценные вещи. Произошло ли это во время шоу? Или еще до его начала? Или в антракте? – я торжествующе взглянул на О’Нелли.

– Но как же ты, будучи котом, собираешься это выяснить? – проблеяла она. – Это ведь решительно невозможно!

– Именно! – поддакнула ей Пат. – Решительно невозможно!

– Уж поверьте, – загадочно промяукал я, – я непременно что-нибудь придумаю. Ага, вот уже и придумал! Слушайте!

И без лишних церемоний я для начала назначил всех участников труппы своими ассистентами.

– Так ты хочешь сказать, что мы все теперь – помощники шерифа? – спросила О’Нелли.

– Да, что-то вроде того, – кивнул я. – А скажите-ка, кто из вас лучше всех здесь ориентируется?

Все взгляды устремились на Бартоломео.

– Я, – подтвердил кот. – Вечерами после шоу я люблю гулять по парку и ловить мышей.

– Очень хорошо, – сказал я. – Значит, сейчас ты снова пойдешь прогуляться, только вот мышей на этот раз придется оставить в покое.

– Вот как? – вид у Бартоломео был весьма разочарованный.

– Именно так! – подтвердил я. – Вместо этого ты послушаешь, о чем говорят люди в парке. Может быть, удастся что-нибудь выведать. А лучше сбегать еще и в гостиницу, чтобы и там немножко осмотреться.

– В поисках чего? – в недоумении уставился на меня Бартоломео.

– Всего, что покажется подозрительным!

– Ясно, шеф! – ответил кот и был таков.

– Для тебя, Флойд, – повернулся я к обезьяне, – у меня тоже есть задание. Ты ведь запросто можешь выбраться из этой клетки, верно?

Флойд проворно подскочил к двери, просунул свою маленькую ручку между прутьями решетки и ловко отодвинул засов.

– Нуль проблемо, – сказал он.

– Прекрасно! Тебе нужно заняться тем же, что и Бартоломео, но только здесь, в цирке. Нам нужно знать, о чем говорят между собой артисты. Возможно, у кого-то из них появились подозрения, которые могут подтолкнуть нас к разгадке. Понятно?

– Понятно! – сказал Флойд и исчез.

– Well, а нам что делать? – нетерпеливо проблеяла О’Нелли.

– Мы останемся здесь и будем удерживать позицию, – распорядился я. – Если еще кто-то уйдет, это будет слишком заметно. А у нас ведь тут, в конце концов, секретное расследование.

На лице моей собеседницы отразилось разочарование. Но делать нечего – если еще и эта коза сейчас куда-то поскачет, мы себя сразу же обнаружим. Ведь О’Нелли, в отличие от Флойда, не заметить практически невозможно, даже если крепко зажмуриться.

Казалось, с тех пор как эти двое ушли, прошла целая вечность.

Первым объявился Флойд. Совершенно ошарашенный, он едва мог говорить и прямо захлебывался от волнения.

– Вы не поверите, – пропищал он, – Чарли вернулся!

– Так значит, все в порядке, напрасно волновались, – буркнул Паташон.

– Я так не думаю, – возразила обезьянка. – Полицейские привели его обратно и сказали, что он не должен покидать парк до завершения расследования!

– И что же это… – начал Ромео.

– …означает? – закончила Джульетта.

Все посмотрели на меня.

– Видимо, – объяснил я, – они все еще подозревают Чарли, однако не могут ничего доказать. Поэтому с него взяли подписку о невыезде – так называется распоряжение, чтобы он все время был у них под рукой, если вдруг понадобится.

– Бедный Чарли! – запричитал Флойд. – Балотелли тут же вызвал его к себе и отругал на чем свет стоит. Он, мол, создает проблемы, а Балотелли проблемы ни к чему. Люди теперь будут думать, что в цирке орудуют воры, и никто больше не придет на представление.

– И что Чарли на это ответил? – поинтересовался я.

– Он все повторял, что это не он, что он не вор и ни в чем не виноват. А под конец даже заплакал.

Мы растерянно переглянулись.

– А еще что-нибудь тебе удалось выяснить? – спросил я.

– Не-а. – Флойд с сожалением пожал плечами. – Конечно, среди цирковых эти кражи – тема для разговоров номер один. Но все совершенно сбиты с толку и никто понятия не имеет, как это случилось. Все сходятся лишь в одном: Чарли тут ни при чем!

Я задумался. Добытые Флойдом сведения не особенно помогли продвинуться в расследовании, они лишь подтвердили то, что мы и так предполагали – клоун не вор. Но почему же полиция не верит Чарли? Ведь алиби у него есть – он участвовал в представлении. Известно ли им что-то такое, что неизвестно нам? Известно ли им вообще хоть что-нибудь – или они зацепились за Чарли только из-за отсутствия других подозреваемых?

Ход моих мыслей был прерван мяуканьем. Бартоломео тоже вернулся с вылазки. И вот ему-то удалось разузнать кое-что действительно интересное.

– Представьте себе! – воскликнул он. – Оказывается, эти кражи были не первыми. В парке только и разговоров что о карманниках, которые в последнее время вовсю тут орудуют, а полиция никак не может их поймать! Но знаете, что хуже всего? – тут он ловко вставил драматическую паузу, и я подумал, что у этого пройдохи даже мне есть чему поучиться – напряжение он создал такое, что мы не дыша замерли в ожидании.

– Люди подозревают в преступлениях артистов цирка, – продолжил он.

– Почему? – не понял я. – Вором что, всегда был клоун?

– Нет… да… ну, то есть… – Бартоломео вздохнул. – Некоторые утверждают, что видели клоуна. Другие говорят, это был акробат. А один вообще заявил, что разглядел человека в костюме циркового директора!

– Невероятно, impossible! – потрясенно воскликнула О’Нелли.

Остальные тоже возмущенно заговорили наперебой.

– Хм-хм-хм, – промурлыкал я. – Звучит это все довольно загадочно! Что-то здесь неладно, друзья мои, что-то здесь ой как не ладно. Или в вашем цирке действительно завелись воришки…

Мое замечание тут же вызвало возмущенный рокот.

– …или, – невозмутимо продолжал я, – кто-то пытается свалить все на цирковых, чтобы отвести подозрение от себя.

Теперь все уставились на меня в полном недоумении.

– Если подумать, это и правда отличная маскировка, – сказал я. – Ведь если переодеться клоуном, тебя не так легко будет узнать!

– Верно, Уинстон! That’s absolutely right! – воскликнула О’Нелли. – Какое изощренное коварство! До такого только люди могли додуматься.

– Но как же нам узнать, кто за всем этим стоит? – в отчаянии промяукал Бартоломео.

– Очень хороший вопрос, – сказал я. – Не заметил ли ты в парке еще что-нибудь странное?

– Нет, в парке нет. Но когда я попытался проникнуть в гостиницу, какой-то грубиян из бригады уборщиков замахнулся на меня шваброй и прогнал. Я едва увернулся от этой штуки.

– Хм-хм-хм, – снова хмыкнул я. – А как, кстати, дела с твоей больной лапой?

– Ох, – сказал Бартоломео, – она практически в полном в порядке. Завтра я, наверное, уже смогу выступать.

– Очень хорошо! – обрадовался я. – Потому что у меня, кажется, созрел настоящий план. И даже чертовски хороший план, клянусь сардинами в масле!

Одна разведывательная операция – и два признания!

– Хм, – задумчиво произнес Бартоломео. – Действительно похоже на план.

Ну еще бы, как же иначе? Он что, во мне сомневался?

– Говорю же, – подтвердил я снова.

Только что я подробно объяснил своему приятелю и двойнику, как нам следовало действовать дальше. Раз мы все думаем, что вор не клоун Чарли, а кто-то, кто только переодевается в клоуна или в циркового артиста, то вот этого кого-то нам и нужно отыскать.

Так как Бартоломео был единственным цирковым зверем, который мог свободно и незаметно перемещаться по территории Луна-парка, ему отводилась роль детектива под прикрытием, который всюду рыщет, собирая информацию и улики. И поскольку парк был довольно большой, а моему напарнику не хватало опыта детективной работы, я планировал прийти ему на помощь как неуловимый брат-близнец. Конечно, нам следовало постараться ни в коем случае не оказываться в одном и том же месте одновременно, чтобы никто не догадался, что я вовсе не Бартоломео. А в остальном план казался мне гениальным и совершенно лишенным изъянов!

– Есть лишь одна крошечная проблемка, – прервал течение моих мыслей черный кот. – Ты здесь совершенно не ориентируешься и в два счета заблудишься. Ну, то есть я хочу сказать, что ты самостоятельно даже обратно в гостиницу не доберешься…

Мне показалось – или в его голосе действительно прозвучала легкая насмешка? Какая дерзость!

– Это никакая не проблема, – немного высокомерно заявил я. – Вот как мы поступим: сегодня ночью мы, двое красавцев, обойдем тут все кусты, аттракционы и прочие сооружения, и ты покажешь мне парк – весь до последнего уголка. А завтра с утра пораньше примемся за дело!

– Весьма неглупая идея, – кивнул Бартоломео. Так мы и поступим!

Впрочем, перед ночной вылазкой нам еще предстояло отработать два представления – дневное в цирке и вечернее в театре. И хотя я уже ощущал себя настоящим профи, все это стоило мне дополнительных нервов. К тому же шли каникулы – а кому на каникулах нужен такой стресс? Постепенно из-за всего этого у меня стало портиться настроение.

Оба своих номера я уже отработал как по накатанной – чего нельзя было сказать о Чарли. Бедный клоун казался совершенно выбитым из колеи, и его выступления закончились полным провалом. Публика во время его выходов почти не смеялась. Да и зрителей сегодня было куда меньше, чем вчера, – по крайней мере, я заметил довольно много пустых стульев. Настроение у Балотелли, как пить дать, испортится, предположил я. Наверное, слухи о кражах разлетелись по всему парку и люди не пришли на представления, потому что боялись быть обворованными. Нам следовало поскорее что-нибудь выяснить!

Однако после выступления в театре я был настолько измотан, что больше всего мне хотелось просто упасть и спокойно поваляться. Может быть, перенести разведку на раннее утро, а перед этим прилечь на часок-другой или лучше на десять, задумался я. Но тут раздался приглушенный голос Бартоломео:

– Через два часа стартуем! Я за тобой зайду!

– Отлично! Я буду готов! – прошептал я в ответ. В конце концов, этот план я сам и придумал, отступать было некуда.

Едва стемнело, мой приятель вновь прокрался на задний двор, Флойд открыл клетку, и мы улизнули. Когда мы осторожно высунули носы из циркового шатра, снаружи царила непроглядная тьма. К счастью, кошки видят по ночам куда лучше, чем люди. Мы немного подождали, чтобы дать глазам полностью привыкнуть к темноте, и принялись осматриваться вокруг. Не заметив поблизости никаких признаков жизни, мы двинулись дальше и пересекли двор, по периметру которого стояли вагончики цирковых артистов.

В этот самый момент дверь одного из вагончиков распахнулась и оттуда вывалился синьор Балотелли с зеленой бутылкой в руке. Мы проскользнули прямо у его ног и скрылись в ближайших кустах. При этом мы услышали, как бутылка со звоном упала и разбилась, а цирковой директор вскрикнул:

– Мамма миа, это что такое?!

Мы практически одновременно обернулись и увидели, что Балотелли стоял посреди двора, словно сраженный молнией. Он обеими руками протирал глаза.

– Ой-ой-ой, не корошо! – воскликнул он. – Два кошки? Что это – фата моргана? Или в мои глаза двоится? Баста, хватит, пора завязывать с вино, мамма миа!

Бартоломео захихикал.

– Ну вот, может, хоть теперь Балотелли одумается, – довольно фыркнул он и побежал дальше.

Стараясь не отстать и не потеряться, я нагнал его парой прыжков.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, немного запыхавшись.

– Старый брюзга часто прикладывается к бутылке, – пояснил мой приятель. – А как выпьет, начинает горланить песни, да так фальшиво, что у всех уши в трубочку сворачиваются. А порой еще принимается ныть, пускать слезу и жаловаться на жизнь. Даже не знаю, что из этого хуже.

– Серьезно? Мои открывальщики консервов так себя не ведут, – удивился я. В самом деле, Вернер с Анной иногда тоже пьют какую-то штуку из зеленых бутылок. Но они от этого не начинают ни петь, ни плакать. Разве что заметно веселеют и хихикают.

Впрочем, пускаться в долгие философствования было некогда, потому что Бартоломео задал очень быстрый темп. Мы обежали весь парк, и я едва за ним поспевал. И очень быстро совершенно утратил ориентацию! К тому же эта кромешная тьма вселяла в меня настоящий ужас. Повсюду грозно выпирали в небеса черные силуэты пустых аттракционов, в кустах все время что-то зловеще хрустело, шуршало и потрескивало. Просто жуть!

И тут мой приятель вдруг остановился – и не где-то, а прямо перед самой «Пещерой ужасов».

– Войдем внутрь? – прошептал он мне.

Туда?! Он что, рехнулся?! У меня от неожиданности даже шерсть на загривке встала дыбом.

– Что, сдрейфил? – спросил Бартоломео.

– Разумеется, нет, – заявил я.

– Ну тогда пойдем, – сказал он. – Это жутко весело!

– Нет, – ответил я, изо всех сил пытаясь сохранить достоинство. – Мы ведь не веселиться сюда пришли, позволь тебе напомнить. Мы на задании!

– Ну ладно, – разочарованно вздохнул кот и побежал дальше.

Уф, на этот раз пронесло!

И мы возобновили свой ночной променад. Спустя какое-то время Бартоломео осведомился:

– И как? Уже немножко освоился?

– Э-э… м-м-м… да, конечно, – промямлил я.

– Тогда скажи-ка мне, где мы сейчас находимся!

– Где-то рядом с американскими горками? – наугад предположил я.

Бартоломео снова вздохнул – на этот раз еще тяжелее:

– Вовсе нет. Они совершенно в другом месте. Если так пойдет и дальше, я никак не смогу отпустить тебя завтра одного. Давай-ка сделаем еще кружок.

Мы сделали еще кружок, потом еще один, потом еще несколько, и в какой-то момент у меня появилось чувство, что я и правда понимаю, где нахожусь.

– Мы сейчас за гостиницей, – с триумфом объявил я Бартоломео.

– Правильно! – обрадованно воскликнул он. – Супер, теперь ты не заблудишься!

– Ага! – гордо подтвердил я. – И теперь можно наконец пойти поспать.

Мы уже собрались было вместе двинуться в обратный путь, как вдруг из-за кустов послышался голос, показавшийся мне чертовски знакомым. Это же… Это же Вернер! Что он тут делает в такое время?

– Пойдем-ка со мной, – шепнул я Бартоломео и беззвучно скользнул в ту сторону, откуда раздавался голос. Там на скамейке и правда сидел мой профессор собственной персоной. Одной рукой он обнимал прильнувшую к нему Анну, а другой судорожно пытался нащупать что-то в кармане пиджака. Ха, подумал я, кажется, я догадываюсь, что вот-вот произойдет!

– Давай на секунду задержимся и послушаем, – едва слышно попросил я Бартоломео. – Сейчас будет кое-что интересное!

– А кто это? И что тут будет интерес ного?

– Это Вернер, мой открывальщик консервов, и Анна, его подруга. Смотри внимательно, сейчас он ее окольцует!

– Что-что он сделает? – недоуменно переспросил кот.

– Окольцует ее, – взволнованно повторил я, затаившись под кустом.

Во взгляде Бартоломео читалось полное непонимание, но он тем не менее тихонько присел рядом.

Вернер шумно откашлялся и потом закашлялся снова.

– Моя дорогая Анна… – начал он торжественно, но тут же прервался. Снова покашливание. И еще одна попытка: – Моя любимая Анна…

– Да, что такое? – сонно пробормотала та, к кому была адресована эта речь, не поднимая головы с его плеча.

– Моя любимая Анна, с тех пор как ты вошла в мою жизнь, она озарилась солнечным светом…

Боже мой, звучит так, будто Вернер выучил текст наизусть. Кажется, Анну эти елейные речи тоже позабавили – она села прямо и посмотрела на профессора взглядом, полным ожидания. Вернер опять сунул руку в карман.

– И я больше не могу представить себе жизнь без тебя, жизнь без солнечного света… – снова легкое покашливание.

– Да? – напряженно выдохнула Анна.

– И поэтому я хотел спросить тебя, не могла бы ты… Нет, не так… В общем, я хочу спросить, не согласишься ли ты…

– Ага! – раздался в этот момент громкий и резкий возглас откуда-то слева. – Вот вы где! – с этими словами от кустов отделился весьма узнаваемый силуэт.

– Ах ты кошачий боже! – вырвалось у Бартоломео. – А это еще кто, ради всего святого?! – он опасливо приник к земле.

– Не волнуйся, – успокоил его я. – Это всего лишь бабушка, мама Анны. Шума от нее, конечно, много, но вреда никакого.

– А я вас ищу, ищу! – воскликнула бабушка и, тяжело дыша, плюхнулась на скамейку рядом с Вернером. – Вы что тут делаете? Спать давно надо!

– Мы… э-э… решили выйти на вечернюю прогулку, – пробормотал поникший Вернер. – Воздух тут такой замечательный…

– Вечернюю? Но уже ночь! – удивилась бабушка. – Поррра спать. Завтррра тяжелый день, – отрезала она, поднялась со скамейки, уперла руки в бока и требовательно уставилась на уличенных ею в неподобающем поведении домочадцев. Анна с Вернером понуро встали и послушно поплелись за ней следом.

Мы еще немного побродили по парку и остановились передохнуть. Бартоломео некоторое время сидел, неподвижно уставившись перед собой – похоже, раздумывал о чем-то.

– Хм, – проронил он наконец. – Но окольцевать подругу твоему Вернеру так и не удалось, а?

– Нет, до окольцовывания дело не дошло из-за бабушки. Но он был в шаге от этого.

– А в чем вообще смысл окольцовывания? – спросил Бартоломео.

– Ну, вот как это устроено: когда люди хотят образовать пару, мужчина спрашивает женщину, согласна ли она стать его женой. А потом надевает ей на палец кольцо, – объяснил я.

– Ага, так вот как они это делают! Довольно-таки сложно, – сказал мой приятель.

– Да, но у людей в вопросах любви вообще все непросто, – кивнул я и вдруг вспомнил о своей даме сердца. При этом у меня непроизвольно вырвался тихий тоскливый мяу – ведь я так по ней соскучился.

Словно прочитав мои мысли, Бартоломео тут же заметил:

– Ну да, любовь очень сложная штука – не только у людей. Может случиться всякое… Тебе приходилось когда-нибудь влюбляться?

– Э… кхм… – я замялся на мгновение. Вообще-то я не любитель вот так выворачивать душу наизнанку.

Бартоломео смотрел на меня выжидающе.

– Ну так что же? – настойчиво переспросил он.

А впрочем, почему бы и нет, подумал я. Ему можно спокойно обо всем рассказать, ведь скоро отпуск подойдет к концу и мы, вероятно, никогда больше не увидимся.

– Ее зовут Одетта, и она самая красивая и умная кошка в мире!

– А она тоже тебя любит?

– Этого я не знаю, – вынужден был сознаться я. – Я так до сих пор и не решился рассказать ей о своих чувствах. Наверное, в глубине души мне страшно, что она надо мной посмеется.

– Как знакомо, – вздохнул Бартоломео. – Я и сам в похожем положении.

– Что?! Неужели ты тоже влюблен в Одетту?! Откуда ты ее знаешь? – ошеломленно спросил я.

– Нет, разумеется, нет! – воскликнул Бартоломео, закатив глаза. – Я же говорю о моей большой любви… – Тут он весь как-то поник, и вид у него вдруг стал ужасно несчастный. – Если я тебе сейчас кое-что расскажу, ты сможешь сохранить это в тайне? – спросил он меня.

– Конечно, – заверил его я. – Я первоклассный хранитель секретов.

– Я… я… влюблен в Пат…

– Что-что?! В кого?! – прошипел я, не веря своим ушам.

– Тсс! Не так громко! – одернул меня Бартоломео. – В Пат, эту прекрасную даму-пуделя, – повторил он шепотом.

Я испуганно уставился на него, потрясенный до глубины души. Кот, влюбленный в собаку. Ой-ой-ёшеньки! Да это ведь история печальнее, чем повесть о Ромео и Джульетте – и совершенно безнадежная!

– Святой кошачий лоток, – пробормотал я. – Бедный ты, бедный…

Бартоломео кивнул и очень-очень тяжело вздохнул. Я собирался было спросить его, как такое могло случиться и знает ли об этом Пат, но вдруг на дереве над нашими головами зачирикала какая-то беспардонная птица. Причем так громко, что мы оба вздрогнули от испуга. С какой это стати она бодрствует посреди ночи?

Воссоединение с Кирой и компанией

Понемногу все прояснялось. То есть прояснялось, разумеется, не все, а только небо. И забрезжили, к сожалению, только рассветные лучи солнца, а не хорошие идеи у меня в голове. Я по-прежнему понятия не имел, как сумею сориентироваться в огромном парке и одновременно установить наблюдение за преступником. Неумолимо светало, еще чуть-чуть – и две бродящие по территории черные кошки стали бы слишком заметны. Поэтому пора было возвращаться в шатер.

Однако прежде нам предстояла важная миссия: вызвать со скамьи запасных и ввести в игру моих коллег-агентов! Нужно было пробраться к Кире в гостиницу и как-то взять ее с друзьями на борт нашего идущего полным ходом расследования. Поддержка цирковой труппы, и в первую очередь моего приятеля-близнеца, была, безусловно, очень полезна, но чутье – то есть легкое покалывание в кончике хвоста – подсказывало мне: чтобы выяснить, кто стоит за кражами, этого недостаточно.

Так что когда Бартоломео двинулся в обратный путь, я окликнул его, мяукнув вслед:

– Постой, приятель, у нас есть еще одно дело в гостинице.

Он обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Дело? Я думал, мы немного отдохнем, прежде чем приступить к наблюдению за парком.

– Теоретически идея хорошая. Но практически нам сейчас нужно срочно переговорить с детьми, – объяснил я ему.

– С детьми? – Бартоломео взглянул на меня в замешательстве. – Я думал, что с Одеттой у вас до этого пока не дошло. Откуда же у тебя дети? Или ты крутишь роман с кем-то еще? Тогда, в общем-то, и неудивительно, что с Одеттой у тебя ничего не складывается. Уважающая себя кошка на такое не пойдет!

В душе, где-то под густой шерстью, я в этот момент невольно ухмыльнулся.

– Да я же не про котят! Я имею в виду человеческих детей: Киру, Тома и Паули.

– Ах вон что! – Бартоломео уселся и почесал лапой себя за ухом. – Но для чего они тебе сейчас понадобились? Не дай бог, нас еще сцапают в этой гостинице – проблем не оберешься.

– Да не трусь ты так! Ребята помогут нам поймать настоящих воров.

– А зачем они нам вообще? Ты же сказал, что они всего лишь ассистенты, а главный супердетектив – это ты. А ассистентов в лице нас, зверей, у тебя в этом расследовании и так хватает.

Черт. Я действительно что-то такое утверждал. Но, кажется, пришло время выложить всю правду.

– Вообще-то Кира скорее моя коллега-агент, чем ассистентка. И я не уверен, что сумел был раскрыть все эти дела без нее. По крайней мере, так быстро у меня бы это точно не получилось.

Бартоломео смерил меня критическим взглядом:

– То есть ты хочешь сказать, что без человеческой помощи совершенно ни на что не годен?

– Э, нет-нет, ни в коем случае! Я хочу лишь сказать, что ловить преступников вместе с людьми значительно быстрее. А скорость нам еще как важна, разве нет? Ведь бедняга Чарли оказался в ужасном положении и помощь ему требуется не когда-нибудь, а прямо сейчас!

Мой двойник склонил голову набок:

– Хм, тут ты, конечно, прав. Но как мы объясним все это твоей коллеге-агенту? Большинство людей из рук вон плохо умеют понимать кошек.

– Все не так уж сложно – предоставь это мне. Отыскать их в огромном отеле – вот по-настоящему сложная задачка.

– А вот это, в свою очередь, предоставь мне – просто опиши, как выглядит комната, – и я скажу, на каком этаже нужно их искать.

Теперь пришел мой черед округлить глаза:

– Но как же это возможно? Ты что, ясновидящий?

В ответном шипении Бартоломео ясно слышалось хихиканье, даже его усы подрагивали:

– Муррр-мяу! Было бы здорово! Но нет – просто комнаты оформлены по-разному. На каждом этаже своя тема: пираты, цирк, ковбои и так далее. Я знаю это, потому что меня часто заказывают как сюрприз на дни рождения постояльцев гостиницы. Официант доставляет утром в номер праздничный торт. На сервировочном столике стоят два больших серебряных клоша – такие специальные крышки в форме колокольчика. Под одним – торт, а под другим – я. Именинник поднимает крышки, и – оп! Сюрприз так сюрприз!

Торт?! Колокольчик?! Сервировочный столик?! Боже мой, как низко может пасть кот! Как же я рад, что в настоящей жизни я профессорский кот, а не цирковой артист! Впрочем, чтобы не обидеть Бартоломео, я, разумеется, сделал вид, что его подработка в качестве праздничного сюрприза привела меня в восторг.

– Надо же, под клошем! Весело! Супер – выходит, ты действительно знаешь отель изнутри. Комната Киры и ее друзей выглядит как корабль. У кроватей такие круглые окошки – Кира назвала их бортовыми иллюминаторами. Кроме того, в комнате есть мачта с парусом и черный флаг с черепом и костями. Смотрится жутко! Кому вообще пришло в голову так декорировать спальню?

– Флаг с черепом и костями? Бинго! – оживленно воскликнул Бартоломео. – Значит, твои друзья на пиратском этаже. Мы легко его отыщем. Осталось только выяснить номер комнаты. Она большая или маленькая?

Святые небеса, ну и вопрос! Откуда бедному коту вроде меня знать такие вещи? Не так-то просто оценить размер комнаты, если в тебе самом роста меньше полуметра и на мир ты смотришь в основном снизу вверх.

– Святые сардины в масле! Понятия не имею! Ты думаешь, я хоть что-то знаю о гостиничных номерах?

– Эй, приятель, ты, главное, не волнуйся. Киру мы так или иначе разыщем. А сколько кроватей в комнате, не знаешь?

Я зажмурился и попытался припомнить:

– Хм, подожди-ка. Мне кажется, там две такие странные двухэтажные конструкции – одно спальное место внизу и одно наверху. Итого четыре кровати – для детей и бабушки. И еще была двуспальная кровать для Вернера с Анной во второй комнате.

Бартоломео широко распахнул глаза, и усы его взволнованно задрожали:

– Превосходно! Значит, они живут в семейном люксе. Таких на каждом этаже всего по два, и я точно знаю, где они расположены. Задача сильно упростилась – просто отлично! Ну, вперед!

Он куда-то побежал, я последовал за ним. И едва я подумал о том, как же мы сумеем проникнуть в гостиницу, не попавшись никому на глаза, как Бартоломео уже привел меня к незаметному служебному входу в здание:

– А теперь нужно поторапливаться, Уинстон! С этой стороны расположены грузовые лифты и пожарная лестница. Нам нужно попасть на третий этаж и постараться сделать это без свидетелей!

Он побежал дальше, я следовал за ним по пятам. Лестницу на второй этаж нам удалось преодолеть незамеченными. И даже наоборот – пока мы тихонько крались по ступенькам вверх, нам самим удалось заметить кое-что интересное. На втором этаже, прислонившись к стене, в компании какого-то мужчины стояла та самая девушка, которая вчера выдала Вернеру ключ от номера. Они, казалось, были увлечены разговором. Хотя нет! Они вовсе не разговаривали! Они целовались! В предрассветных сумерках на гостиничной лестнице! Но только я собрался подойти и рассмотреть происходящее вблизи, как на меня зашипел Бартоломео:

– Уинстон, ты что делаешь?! Хочешь, чтобы они нас заметили?!

– Нет, я просто хотел взглянуть…

– Идем дальше, быстрее! Это же администратор! Она работает в холле, где у нее все как на ладони, и она точно в курсе, что в парке вообще-то есть только одна черная кошка. Если она нас увидит – нам конец. Да и этот тип тоже опасен. Он распределяет смены между бригадами уборщиков, поэтому знает и гостиницу, и весь парк как свои пять пальцев. И нас, животных, он, разумеется, тоже знает наперечет. Так что срочно бежим отсюда!

Что ж, Бартоломео, конечно, виднее, от кого нам стоит держаться подальше. Мы побежали на третий этаж, и тут нам навстречу вышла пожилая дама.

– Кыш! – испуганно закричала она. – Это что такое?! – Она обернулась к коридору, из которого только что вышла. – Хольгер, скорее иди сюда! Тут кошки! Черные кошки перебежали дорогу слева направо – сразу две! Это к несчастью!

Что-что? Это я-то к несчастью?! Какая дерзость! Я уже хотел задержаться и прошипеть даме все, что об этом думаю, но тут Бартоломео рявкнул:

– Черт побери, просто беги дальше, парень! Ты что, хочешь быть пойманным суеверной бабулей? Шевелись давай!

Я торопливо засеменил вслед за ним, потому что, разумеется, не испытывал ни малейшего желания быть пойманным. Краем уха я еще успел услышать, как подоспевший Хольгер увещевал старушку:

– Ах, бабушка, успокойся, пожалуйста. Никого здесь нет, и уж тем более двух черных кошек. Не переборщила ли ты, часом, с яичным ликером?

Дверь наконец-то отворилась! Поначалу мы сунулись в другой подходящий под описание номер, но нас быстро прогнал оттуда какой-то незнакомец, поэтому мы сразу же отправились сюда и вот уже по меньшей мере полчаса скреблись и мяукали под дверью. И вот наше терпение было вознаграждено – в щелке показалось знакомое лицо! Кира! От радости я даже не знал, прыгать мне, мурлыкать или тереться о ее ноги. В итоге выбрал последний вариант в комбинации с очень громким мурлыканьем. Кира расплакалась.

Ну и ну, как же так? Неужели она совсем не рада меня видеть?

– Уинстон! Наконец-то! Я так за тебя волновалась!

Ах вот оно что! Это слезы радости! Она опустилась на колени, обхватила меня обеими руками и крепко прижала к себе. Бартоломео удивленно таращил глаза на происходящее. Видимо, не привык к таким бурным проявлениям человеческой симпатии в адрес кошки. Наконец Кира тоже заметила Бартоломео:

– О, да ты и друга с собой привел. Подожди-ка, а ведь я тебя знаю! Ты кот из циркового шоу зверей. Вот где я тебя видела!

Бартоломео нервно мяукнул. Вероятно, он предпочел бы расставить все по своим местам и пояснить, что в том шоу она видела вовсе не его, а меня и что имей он возможность выступать собственной персоной, то, разумеется, выполнил бы все трюки с куда большим изяществом. Но рассказать об этих хитросплетениях Кире и другим ребятам было слишком сложной задачей. Буду рад, подумал я, если удастся растолковать хотя бы то, почему я не могу спокойно заселиться обратно в гостиницу, а вместо этого должен нести дежурство в парке в качестве агента под прикрытием.

Когда Кира меня отпустила, я подбежал к маленькой сумочке Паули, ухватил ее передними лапами и громко зашипел, намекая на кражи и надеясь, что друзья поймут, о чем я хочу с ними поговорить.

К сожалению, в их глазах не читалось ни малейшего намека на понимание. Ну давайте же, мысленно взывал я к ним, я же показал вам первоклассную пантомиму! На пять с плюсом! Хоть Кира-то должна была сообразить, ведь обычно она все ловит на лету!

– Уинстон, зачем тебе вдруг понадобилась моя сумочка? – спросила Паули. – Еды там нет, честно.

Святые сардины в масле, да я вовсе не голоден! Я энергично помотал головой, потом потянул сумку за собой и спрятался вместе с ней под кроватью, словно намереваясь припрятать награбленное. Том подошел поближе, опустился на колени и заглянул под кровать.

– Эй, у тебя все в порядке, приятель?

Я с громким шипением показал на сумку. И тут же услышал, как где-то чуть поодаль хихикает Бартоломео:

– Я смотрю, у тебя отлично получается! Признаю, был не прав – люди с кошками и впрямь понимают друг друга с полуслова!

– Не спеши с выводами! Я справлюсь, уж поверь, – парировал я в некотором раздражении, хотя на самом деле не имел ни малейшего представления, каким именно образом мне это удастся. Для начала я выполз из-под кровати и подбежал к Кире с сумкой в зубах. Если кто-то и способен догадаться, что нам нужно, то именно она! Я присел перед ней, выронил сумку на пол и указал на нее лапой. Кира посмотрела на меня и задумалась:

– Хм, то, что ты пытаешься сказать, как-то связано с этой сумкой, да?

Ну нет, не совсем с этой. Скорее с сумками вообще. С украденными сумками! Размахивая хвостом из стороны в сторону, я размышлял, как объяснить Кире суть дела. И тот факт, что все это время за мной пристально наблюдал Бартоломео, мою задачу никак не облегчал.

– Ничего не хочу сказать, – вякнул он, – но лучше бы тебе передать послание побыстрее, а то нам пора делать ноги.

– Раз ничего не хочешь сказать, мог бы просто ничего и не говорить, – прошипел я этому заносчивому всезнайке. Но по большому счету он был прав. Уже совсем рассвело, и шанс вернуться в цирковой шатер незаметно был упущен. Если мы хотели хотя бы не слишком бросаться в глаза, следовало поторопиться. Вдвоем мы привлекаем к себе очень много внимания, не дай бог еще и Балотелли обнаружит, что у него в труппе не один черный кот, а сразу два. Лучше даже не думать о том, что тогда случится.

Но не успел я погрузиться в переживания на этот счет, как Кире пришла в голову превосходная идея.

– Придумала! – воскликнула вдруг она. – У кого-нибудь есть с собой ручка и лист бумаги?

Паули кивнула:

– Да, у меня есть. Предполагалось, что я буду тут между делом заниматься математикой. Гениальная идея моей маман! – Она усмехнулась, подошла к прикроватной тумбочке, достала оттуда блокнот с ручкой и отдала их Кире. Та раскрыла блокнот и положила его на пол перед собой.

– Так, сейчас мы выясним, что Уинстону от нас нужно.

Опустившись на колени, она начала писать что-то в блокноте. Я заинтересованно заглянул ей через плечо.

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П

Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я

Да это же алфавит! Кира написала в блокноте весь алфавит! Я сразу это понял, потому что со времени нашего случайного обмена телами умею читать. Написав последнюю букву, Кира ободрительно мне кивнула:

– Ну же, Уинстон! Начинай складывать из букв слова. Покажи мне, что пытаешься сказать.

Святые сардины в масле! Моя Кира – девчонка просто высший класс! И Том с Паули, похоже, были в восторге от этой идеи – ведь они тоже знают о моих способностях. И только Бартоломео на секунду застыл с таким видом, будто вот-вот грохнется в обморок. Поделом ему, старому простофиле!

Об усталых котах и фальшивых клоунах

Устал как собака. Именно так, и не иначе, можно было описать мое самочувствие. Обычно кошки спят минимум по шестнадцать часов в день. Я же не спал уже очень долго, и состояние мое было плачевным.

После того как я, терпеливо складывая из отдельных букв слово за словом, объяснил Кире, что вместе с моими новыми друзьями-животными выслеживаю воров-карманников и нуждаюсь в ее помощи, покинуть гостиницу мы смогли далеко не сразу. Потому что Кира, Паули и Том никак не могли сообразить, что я в данный момент работаю под прикрытием, а значит, меня нужно отпустить обратно в цирк. Кое-как мне все же удалось им это втолковать, но времени пришлось потратить очень много.

От Бартоломео помощи ждать, конечно, не приходилось. Выяснив, что я знаю алфавит, он замер в священном трепете и не проронил более ни одного «мяу». Впрочем, ладно – главное, что в конечном итоге все вышло как нужно. К тому же ребята пообещали провести в парке собственное расследование.

Однако, несмотря на усталость, завалиться спать в ближайшее время было никак нельзя – предстояла важная миссия. Нам с Бартоломео нужно было незамедлительно отправляться бродить по парку и высматривать подозрительных субъектов. А раз уж старый вояка все еще был в строю, то и мне расклеиваться не пристало, так что я взял себя в лапы. Во-первых, не хотелось показать себя перед ним слабаком. А во-вторых, у него самого вид был весьма плачевный, ведь он тоже всю ночь глаз не сомкнул.

Пока я был занят этими мыслями, мой приятель на дрожащих лапах как раз доковылял до выхода из шатра и заглянул за угол.

– Все чисто! Можно выдвигаться, – прокряхтел он.

Я кивнул и потащился за ним.

– Действуйте, мальчики! – ободрительно крикнула нам вдогонку О’Нелли. Хорошо ей, старой козе, вякать, подумал я, догоняя Бартоломео. Она-то всю ночь дрыхла себе спокойненько!

Дорога, ведущая от циркового шатра к аттракционам, подошла к развилке, мы с Бартоломео заговорщицки перемигнулись и разделились. Он побежал налево, а я направо. План был такой: перед шоу индейцев мы встречаемся на этом же самом месте, в близлежащих кустах. О начале шоу всегда объявляют по громкой связи – и это послужит сигналом для Бартоломео, который не умеет определять время по часам. Встретившись, мы обменяемся собранной информацией – если, конечно, ее вообще удастся раздобыть.

Для начала я решил пробежаться в сторону гостиницы. Несмотря на недавние уроки, на местности я пока ориентировался не слишком уверенно, но найти дорогу до отеля и обратно мне уже точно было по плечу. В парке, как всегда, царила суматоха, дети с веселым визгом протискивались меж взрослых, чтобы побыстрее добраться до аттракционов.

Поэтому я держался края дорожки или старался идти под кустами, чтобы никто случайно не отдавил мне хвост – ведь он у меня такой чувствительный.

– А ты уже что-нибудь слышала обо всех этих кражах? – вдруг донесся до меня обрывок фразы. Я заметил двух женщин, они сидели на скамейке и беседовали.

– Да, такая ужасная история, – сказала одна из них.

Кажется, тут что-то интересное, подумал я и, быстро подкравшись поближе, нырнул под скамейку, чтобы подслушать разговор. Но тут одна из собеседниц достала бумажный пакет с бутербродами и так им зашуршала, что я не мог разобрать ни слова. Поэтому я решил пустить в ход свое обаяние: прикинулся милым котиком и стал с мурлыканьем тереться об их ноги.

– Ой, глядите-ка! – восхищенно вскликнула первая. – Вот жук, откуда ты тут взялся!

Жук?! У меня что, шесть лап? И не крупноват ли я для жесткокрылого? Даме явно недоставало знаний о местной фауне. Зато она ласково потрепала меня по голове и почесала за ушками, чем вполне компенсировала некоторое невежество. Как приятно!

Вот только, к сожалению, из-за этих поглаживаний меня больше прежнего стало клонить в сон, и я поймал себя на том, что непроизвольно клюю носом. Осторожно, Уин стон! Не вздумай задремать, уговаривал я себя, изо всех сил пытаясь держаться.

– В наши времена уже нигде не скрыться от преступности! – продолжила вторая женщина. – Даже в парке аттракционов…

– Вы совершенно правы, моя дорогая! В каком же мире мы живем! Остается лишь надеяться, что полиция быстро выследит этих бандитов.

И они обе мрачно закивали головами. Беседа двух дам, к сожалению, оказалась не слишком-то информативной – похоже, они не так уж много знали о событиях в Луна-парке. Так что я убрался оттуда восвояси и продолжил свой путь. Обрывки подобных диалогов доносились отовсюду – карманные кражи и правда были темой номер один. И вроде бы каждый из говоривших что-то видел или слышал – но никто при этом не знал ничего конкретного и ничего такого, что было бы неизвестно мне раньше.

Самое время вернуться к цирку и обменяться информацией с напарником, подсказывало мне чутье. Так и поступлю, решил я, вот только немного передохну. В конце концов, путь ведь неблизкий. Не хватало еще рухнуть без сил где-нибудь на обратной дороге! Я прилег под каким-то кустом, вытянул все четыре лапы, солнце ласково пощекотало мне брюшко, и тут… ну да, тут я просто взял и заснул…

Проснулся я от оглушительного рева. Я резко подскочил и увидел, как мимо кустов мама куда-то тянет за руку малыша. Тот отчаянно упирался. Поначалу я даже не мог сообразить, как здесь очутился, и стал ошалело оглядываться по сторонам. Потом вспомнил. Ах ты святой кошачий лоток, меня же ждет Бартоломео! Интересно, долго ли я спал?

С тяжелым сердцем я, наспех потянувшись, припустил обратно и в рекордные сроки преодолел дорогу до цирка. Поначалу я нигде не мог найти своего близнеца, но потом до моего слуха донесся тихий храп. Я осторожно пошел на звук, и он привел меня в кусты. Вот же он – лежит себе, свернувшись калачиком, и дрыхнет! Пришлось пару раз ткнуться в него носом, чтобы разбудить.

Проснувшись, он испуганно вскочил на лапы:

– Где?! Кто?! Как?! Что?!

– Доброе утро, – иронически сказал я. – Ну что, барин, изволили наконец выспаться?

Откашлявшись, Бартоломео немедленно перешел в контратаку.

– Я прождал тебя тут целую вечность, – ругался он. – Вот, видимо, и задремал в какой-то момент. Чем еще прикажешь заняться под этим дурацким кустом! Где ты пропадал столько времени?

– Э-э… я… меня задержали, – пробормотал я и поспешил перевести разговор в другое русло: – Ну как? Удалось что-нибудь выяснить?

Ответ был отрицательным. Бартоломео, как и я, подслушал несколько разговоров о кражах, но никаких новых деталей и зацепок это не принесло.

– Что ж, раз так, – прокряхтел Бартоломео, выслушав мою часть отчета, – тогда начнем все заново! Наверное, теперь стоит обежать аттракционы. Там всегда толкучка. Думаю, воры предпочитают промышлять как раз в таких местах.

Неглупая идея! Итак, мы вновь отправились в путь – Бартоломео решил проверить «Пещеру ужасов», а я – американские горки. По дороге я то и дело зевал, вдобавок ко всему прибавилась еще и ломота в костях. Отсутствие сна – это и впрямь самая настоящая пытка! Перед американскими горками я занял наблюдательную позицию под скамейкой. Оттуда мне было хорошо видно длинную очередь ко входу на аттракцион. Я напряженно вглядывался в людей, надеясь что-нибудь заметить. А глаза меж тем сами собой закрывались.

Но вдруг я резко проснулся, словно от удара тока. И вот почему: через толпу пробирался клоун – на голове огромный парик, на лице поролоновый нос и тонна разноцветного грима, изменяющего лицо до полной неузнаваемости. Тем не менее я сразу понял, что это был вовсе не старый добрый Чарли. Этот клоун был гораздо выше ростом и намного худее!

Я вскочил на лапы и стал торопливо пробираться сквозь лес человеческих ног. Куда же он делся? На секунду я даже испугался, что упустил его из виду. Но, к счастью, тут он снова появился – вырос прямо передо мной. И я заметил, как он довольно неуклюже протиснулся к какой-то женщине и попытался залезть к ней в сумочку! Правда, при этом он споткнулся и чуть не впечатался огромным носом в землю. Женщина удивленно оглянулась.

– Извините, – буркнул клоун и поспешил прочь.

Нет, ты от меня не уйдешь! Я побежал за ним, лихорадочно соображая, как бы его задержать или привлечь к мошеннику внимание других посетителей. Крикнуть «Держи вора!» я вряд ли смогу. И лаять как собака тоже не умею. Но зато у меня есть когти. И я отлично умею прыгать: ведь я «летающий кот» – ни больше ни меньше!

Когда тип свернул за угол, я удвоил скорость, заложил крутой вираж и взял разбег для главного прыжка моей жизни. Я взмыл в воздух – и промахнулся буквально на миллиметр. Упс, кажется, небольшой перелет… К счастью, кроме меня самого и озадаченно уставившегося на меня клоуна, свидетелей моего фиаско больше не было.

Не придумав ничего лучше, я перегородил ему дорогу и зашипел – громко и, как я надеялся, устрашающе. Клоун и впрямь сперва отступил на пару шагов назад, но потом приблизился вплотную и пнул меня!

Ну погоди, сейчас ты узнаешь, с кем связался! Никому не позволено безнаказанно пинать Уинстона Черчилля! Ловко увернувшись от его гигантских башмаков, я еще раз прыгнул, на этот раз более прицельно, и чиркнул когтями ему по лицу, оставив поперечную отметину.

– Ой! – вскрикнул клоун. – Какого черта! – Он провел пальцами по щеке и озадаченно уставился на свою окровавленную руку.

Ха! Кишка тонка со мной тягаться! Я прижал уши, пригнулся и стал готовиться к новому прыжку, яростно колотя хвостом по песчаной дорожке. Однако клоун опередил мою атаку. Размахнувшись правой ногой, он пнул меня прямо по ребрам. Перевернувшись в воздухе как футбольный мяч, я закатился в мелкие кусты на обочине, и тут перед глазами у меня внезапно потемнело…

Важный разговор между девочкой и котом

Мяв! Что-то тут отвратительно пахнет! А еще оно мокрое! И шершавое! Да, именно так – что-то вонючее, шершавое и мокрое у меня на носу! Фу! Я открыл глаза и увидел прямо перед собой огромную морду Паташона! Святые сардины в масле, видимо, мне снится кошмар, решил я! Я встряхнулся, чтобы окончательно проснуться, – но образ Паташона никуда не делся. Мало того – теперь этот вонючка еще и залаял!

Постепенно до меня дошло: к сожалению, это не дурной сон! Передо мной правда сидит Паташон и водит своим языком по моей морде! Вот же кошачий лоток, как противно!

Я вскочил на лапы и отпрянул назад.

– Паташон, прекрати немедленно! Сейчас же! Что это тебе в голову взбрело?! – разразился я бранью.

– Эй, приятель, расслабься, – с легкой обидой в голосе ответил Паташон. – Я всего лишь хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Лежишь тут в кустах совершенно неподвижный – конечно, я забеспокоился.

Тут в зоне видимости показалась рука и погладила Паташона по голове. Рука была мне прекрасно знакома – ведь она принадлежала Кире.

– Молодец, песик. Ты все правильно сделал! – похвалила она его. Уму непостижимо! Пес облизывает кота – что же тут правильного?!

Кира присела рядом со мной:

– Уинстон, хорошо, что Паташон нашел тебя! Похоже, тебя в этом парке и на пять минут одного нельзя оставить – тут же угодишь в неприятности.

С какой стати, ради всех когтеточек мира, Кира разгуливает тут с этим ужасным Паташоном?! В тот момент у меня на морде, должно быть, было написано такое недоумение, что Кира решила объяснить:

– Не беспокойся, Уинстон. Если ты думаешь, что я хочу переключиться с котов на собак, то это не так. Просто мы с Томом и Паули рассуждали, как лучше всего искать настоящих карманников. Мы ведь даже не знаем, кто в костюмах и правда цирковой артист, а кто переодетый вор. Тогда нам пришла в голову идея попросить у директора Балотелли разрешения выгулять собак. Чтобы животные немного развеялись и отвлеклись от работы в шоу.

Ну? И что же в этой идее хорошего? Даже если глупый Паташон вдруг случайно и обнаружит что-то интересное, он ведь все равно не сможет ничего объяснить Кире. Зато будет проводить с ней время, которое вообще-то причитается МНЕ. Мне, Уинстону Черчиллю, ее самому главному любимцу! Я возмущенно засопел и повернулся к Кире своим пушистым хвостом. Раз она предпочитает мне всяких дурацких дворняг, то и пожалуйста, мяу!

– Ну прекрати дуться и послушай меня внимательно. Я же еще не успела толком объяснить, в чем заключается наш план. Прогулка с Паташоном нужна нам для отвода глаз. На самом деле мы собираемся подходить по очереди ко всем людям в костюмах цирковых артистов или клоунов. Те из них, кто узнает Паташона и заговорят с ним – вне подозрений. А к остальным мы присмотримся повнимательнее и попробуем сами с ними заговорить. И там уж мы, думаю, быстро заметим, если с ними что-то не так.

Муррр-мяу. План не так уж плох, решил я. Но как же меня бесит, что тут не обошлось без собаки в лице Паташона! Кира что, не могла на время одолжить попугая или козу? Им ведь наверняка тоже хочется прогуляться!

– Но меня сейчас волнует другой вопрос: с тобой-то что случилось, Уинстон? Почему ты валяешься в кустах? Просто прилег вздремнуть или чем-то болен? – озабоченно спросила Кира.

Я на секунду задумался. Потом указал лапой в сторону циркового шатра, подбежал к Паташону – и этой же лапой врезал ему по морде. Тот с воем отскочил.

– Ты что, сбрендил? – облаял он меня.

– Ничего личного, Паташон. Я лишь пытаюсь объяснить Кире, что лежу в кустах из-за досадного столкновения с одним из бандитов. На нем был костюм клоуна, и, прежде чем он меня вырубил, я успел оставить на его лице хорошую отметину.

Я размахнулся и еще раз заехал Паташону лапой по морде. Если честно, не без некоторого удовольствия.

– Уинстон, ну что за злой кот! – воскликнула Кира, схватила меня и неласково тряхнула. – Нельзя же вот так ни с того ни с сего лупить бедную собаку.

Шипя, я вывернулся у нее из рук и снова показал в сторону цирка. Потом я стал подпрыгивать, пытаясь достать сумку, висящую на плече у Киры.

– Хм, сегодня утром ты устроил такое представление с сумкой, чтобы рассказать про карманников, – размышляла Кира вслух. – Наверное, ты и сейчас хочешь объяснить мне что-то важное, а не просто позлить Паташона?

Кхм… Да, вот именно! А то, что вдобавок удалось позлить Паташона, – это всего лишь приятный бонус, не более. Я снова стал подпрыгивать, пытаясь достать сумку, и громко мурлыкать. Потом я еще раз показал в сторону циркового шатра.

– Хорошо, значит, сумочка и цирк. И ты на кого-то напал… Ты напал на вора?

Я мурлыкнул в подтверждение.

– Ты ударил вора, которым был кто-то из цирка?

Я помотал головой.

– Так, ладно, он был не из цирка, но… – Кира задумалась, – был одет в цирковой костюм?

Мур-мур-мур! Кира рассмеялась:

– Замечательно, котик мой, мы и без слов друг друга понимаем. Костюм, значит… Так-так-так. Это опять был клоун?

Сто баллов, Кира! Я замурлыкал как можно громче, потом поднял лапу, показал ее Кире, выпустил когти и махнул лапой перед самой мордой Паташона. Но в этот раз, конечно, его не задел. И тут у Киры, наконец, сложилась полная картинка:

– Супер, Уинстон! Выходит, ты пометил вора! Итак, мы ищем человека с большой царапиной на лице, верно?

Муррр-мяу! Гип-гип-ура! Мы с Кирой превосходная команда! Я трижды подпрыгнул от радости, Кира в это время принялась искать телефон. Найдя его, она позвонила Тому:

– Привет, Том! Кажется, нам удалось сильно продвинуться в нашем деле! Уинстон расцарапал одному из воров лицо, поэтому теперь мы сможем его опознать, даже если на нем не будет костюма. Ищите человека с царапиной на лице!

Том, кажется, что-то на это возразил. Какое-то время Кира слушала его молча, потом нахмурила лоб:

– Да, разумеется, я знаю, что в парке несколько тысяч человек. Но, может быть, он случайно попадется вам на глаза. Просто будьте начеку, хорошо? И я тоже буду. – Положив трубку, она взглянула на часы. – Так, пора бы вести тебя обратно, Паташон. Пойдешь с нами, Уинстон?

Я на секунду задумался: если сейчас отправиться в цирк, можно успеть еще немного вздремнуть перед началом представления – вряд ли Бартоломео и правда готов приступить к работе, скорее всего снова придется его подменять. Да и, в конце концов, я сегодня уже отличился на ниве сыска, так что пару часов сна определенно заслужил! Поэтому, когда Кира с Паташоном медленно двинулись в сторону шатра, я потрусил за ними.

Однако не успели мы пройти и пару метров, как навстречу нам, взволнованно размахивая руками, выбежала бабушка. Когда она поравнялась с нами, стало заметно, что она очень растерянна. Эта женщина, всегда такая решительная и категоричная, теперь казалась совершенно сбитой с толку.

– Киррра, скорррее сюда!

Ага, Кире нужно куда-то поспешить – чтобы понять это, моих знаний русского хватило с лихвой.

– Бабушка, что случилось? – заволновалась Кира.

– Случилось стрррашное с прррофессоррром! – воскликнула бабушка, чуть ли не всхлипывая. У меня сразу же шерсть встала дыбом, от кончиков ушей до хвоста. С Вернером случилось что-то страшное?! С моим Вернером?! С дороги, мне срочно нужно к нему!

Вернеру нужна помощь!

Мы пришли в гостиницу, где нас встретила Анна. Вид у нее был ужасно потерянный. К тому же она была не одна, рядом с ней стояли два человека – по форме я сразу узнал в них полицейских, ведь в ходе прежних расследований мне уже приходилось с ними сталкиваться.

– Кира, как хорошо, что бабушка сразу тебя нашла! – воскликнула Анна. – Вернера сейчас везут в больницу! Только что его забрала карета «скорой помощи». – Вдруг она заметила меня. – А что здесь делает Уинстон? Вы что, тайком привезли его сюда вместо того, чтобы сдать в пансион?!

Мда, радости в голосе Анны совсем не было слышно – мне кажется, под ее строгим взглядом я даже весь сжался, уменьшился в объеме минимум на пару сантиметров.

– Э… нет-нет… – сбивчиво заговорила Кира, – это не Уинстон. Это Бартоломео. Кот из цирковой труппы. Даже не знаю, с чего это он за мной увязался. Наверное, они дружат с цирковым псом, которого я вывела немного прогуляться. Том с Паули сейчас выгуливают другую собаку, вот кот, наверное, и не захотел оставаться в цирке в одиночку.

Клянусь своей когтеточкой, отговорка была просто шикарная! Словно бы в подтверждение слов Киры я замурлыкал и ласково потерся о Паташона. Пришлось, конечно, переступить через себя – но на что только не приходится идти хорошему тайному агенту. Паташону внезапные проявления симпатии с моей стороны, впрочем, показались подозрительными – он вздрогнул. Наверное, испугался, что я ему сейчас еще разок врежу. Тюфяк!

– Ну хорошо, тогда, пожалуйста, отведи их обоих обратно в цирк – нам срочно нужно ехать к Вернеру в больницу.

В ее голосе мне послышалась дрожь!

– Мама, а что вообще случилось?

Вот именно! Что вообще случилось? И что значит – отвести обратно в цирк? Я, само собой, тоже хочу поехать в больницу!

Анна вздохнула:

– В общем, дело было так: мы с Вернером искали ларек с сахарной ватой. Я люблю сахарную вату!

Охотно верю! Во-первых, мне она тоже понравилась, а во-вторых, Анна та еще сладкоежка.

– Ясно, вы хотели купить сахарной ваты. И поэтому Вернер теперь в больнице? У него что, резко упал сахар в крови и случился инсулиновый шок? – спросила Кира.

Анна покачала головой:

– Нет, что за ерунда! Мы стояли в очереди к ларьку со сладостями, и тут подошла группа артистов и стала развлекать народ в очереди разными трюками и фокусами. Клоун жонглировал, а с женщиной-змеей все желающие могли сфотографироваться. Я смотрела на клоуна. Потом почувствовала легкий толчок в плечо и обернулась, а в это время женщина-змея с другой стороны схватила мою сумочку. Я этого поначалу даже не заметила, но заметил Вернер. И решил ее задержать.

Конечно, мой Вернер настоящий герой! Ничего другого я от него и не ожидал. Я и сам тут же бросился бы на помощь Одетте, приди кому-то в голову ее обидеть. Правда, я до сих пор не понимаю, почему Вернер угодил в больницу. Эта самая змея его укусила? Кира, кажется, тоже решила это выяснить.

– Но, мама, что же все-таки случилось потом?

Анна энергично замотала головой:

– Ну а потом вдруг этот клоун как набросится на Вернера, как оттолкнет его! То есть он попытался его оттолкнуть, но Вернер дал отпор и устоял. К сожалению, их было двое – клоун ударил Вернера по лицу, а женщина-змея снова дернула мою сумку. Веришь или нет, но никто рядом даже не шелохнулся, чтобы нам помочь. Все просто стояли и смотрели. И вот мне пришлось драться с женщиной-змеей, а Вернеру с клоуном. И тут, – Анна на мгновение смолкла, и мне показалось, что в уголках ее глаз что-то подозрительно заблестело, – Вернер споткнулся о бордюр и растянулся во весь рост. Ударился прямо затылком о землю. Я сразу выпустила сумку из рук и наклонилась к нему. Люди вокруг шумели и галдели, и преступники мгновенно растворились в этой суматохе. А Вернер лежал без сознания.

Она тяжело вздохнула, Кира закрыла лицо руками, а у меня чуть усы не свернулись. Только Паташон продолжал спокойно обнюхивать что-то на полу, словно эта история не произвела на него никакого впечатления. Как это типично для собак!

– О боже, какой кошмар! Бедный Вернер! – воскликнула Кира.

– А что случилось потом?

– Потом приехала «скорая помощь». Ее вызвал кто-то из зевак – и на том спасибо.

Бабушка хлопнула в ладоши:

– Так, хватит болтовни! Сейчас же едем в больницу!

Кира кивнула:

– Конечно, только отведу животных обратно в цирк.

На этих словах я изо всех сил зашипел. И вдобавок распушился так, что шерсть встала почти перпендикулярно к туловищу. Ни за что я тут не останусь, в то время как мой хозяин лежит где-то там, прикованный к постели. Ни за что и никогда!

Анна посмотрела на меня удивленно:

– А почему цирковой кот так странно себя ведет?

Кира пожала плечами, но ничего не сказала. Я продолжил шипеть. Паташон закончил с обнюхиваниями и подбежал ко мне:

– Эй, ты чего тут опять вытворяешь? Нам ведь как раз пора возвращаться в цирк. Следующее представление вот-вот начнется, и я думаю, Балотелли сильно не понравится, если мы явимся впритык.

Святые сардины в масле! Да неужели я буду думать о каком-то представлении, когда мой самый любимый в мире Вернер болен! Не прекращая шипеть, я начал подпрыгивать вверх, изо всех сил пытаясь привлечь внимание Киры.

– Можешь говорить что хочешь, – сказала Анна, – но это никакой не цирковой кот! Это наш Уинстон, и он хочет навестить своего хозяина!

Кира смущенно уставилась в пол. Анна наклонилась, взяла меня на руки и стала внимательно разглядывать, удерживая прямо перед своим лицом.

– Уинстон, это ведь ты? И зачем только дети притащили тебя с собой?

– Потому что нечего ему было делать в приюте для животных! – подала голос Кира.

Бабушка возмущенно засопела:

– Пррриют! Чушь! Не пррриют, а кошачья гостиница! А что теперь с ним делать? Оставлять его тут нельзя. И коту здесь плохо.

– Ему очень даже хорошо! – возразила Кира. – Ведь мы его семья. Мне не хотелось оставлять его у чужих людей. И не важно, называется это приют или гостиница!

Анна на секунду задумалась:

– Хорошо. Пронесем кота в больницу контрабандой. Вернер наверняка будет рад его видеть. Но пес с нами не поедет!

Мяу! Наконец-то моя семья решила поступить правильно! Паташон же, похоже, совершенно запутался.

– Мне что, тоже придется ехать в человеческую больницу? – переспросил этот тугодум.

– Нет, разумеется, нет. Туда мы поедем после того, как отведем тебя к Балотелли. А ты расскажешь всем остальным, что произошло, – объяснил я ему.

Непонятливый пес склонил голову набок:

– А что произошло?

Мяу, это уже ни в какие ворота не лезет! Разумеется, умом собаки уступают котам, это совершенно ясно. Но я думал, коэффициент интеллекта даже у них должен быть повыше, чем у засохшего комнатного растения, ведь так?

– Паташон, ну тут же все просто: на Вернера напала банда воров. Преступников, которых мы и разыскиваем!

– Ого, серьезно? А кому, ты говоришь, мне нужно об этом рассказать?

Так, все понятно. С Бартоломео и О’Нелли мне придется переговорить самому, иначе ничего не выйдет. А заодно попрошу их высматривать человека с расцарапанным лицом! В общем, когда Кира повела Паташона в цирк, я пошел вместе ними.

Вернер лежал с повязкой на голове и выглядел так плачевно, что у меня засосало под ложечкой. Пытаясь рассмотреть его, я немного выглянул через край бабушкиной блестящей сумки, куда залез, чтобы незаметно пробраться в больницу. Эта дамская сумка размерами почти не уступала рюкзаку Тома, поэтому я легко в ней поместился. Мне ужасно хотелось немедленно выбраться наружу и запрыгнуть к Вернеру на колени, но приходилось сдерживаться, потому что в помещении мы были не одни: кроме моих спутниц Киры, Анны и бабушки рядом с кроватью Вернера стоял еще какой-то незнакомый человек, который что-то объяснял им четверым. На нем был длинный белый халат, и я решил, что это кто-то вроде завхоза. По крайней мере, завхоз в школе у Киры носит точно такой же халат. Интересно, что тут делает завхоз?

– Мы оставим вашего мужа на ночь и еще немного за ним понаблюдаем. Если все будет в порядке, завтра утром он сможет выписаться.

Мяу, ничего не понял. Он хочет, чтобы бедный Вернер в таком состоянии выполнял какие-то хозяйственные работы? Ночью? И отпустят его, только когда он все приведет в порядок? Не может быть! Надо было отвезти Вернера в нормальную ветеринарную клинику, там бы ему наверняка помогли!

– Спасибо, доктор! – пробормотал Вернер. – Главное, чтобы скорее прошли эти ужасные головные боли.

Доктор? Ой. Очевидно, человек в халате – врач, а не завхоз. Удивительно. Мой личный врач, госпожа Вильмес, всегда одета в светлые брюки и светлый пуловер. А человеческие врачи одеваются как завхозы – надо же, как странно!

– Не беспокойтесь, профессор Хагедорн. Это из-за того, что у вас вскочила огромная шишка – она и давит. Вдобавок, вероятно, есть еще легкое сотрясение мозга. День-два – и пойдете на поправку.

Дружелюбно кивнув пациенту, врач направился к выходу. Когда он покинул палату, я не смог больше сдерживаться, выскочил из сумки и тут же запрыгнул к Вернеру на одеяло. Привет, дорогой Вернер, я так рад тебя видеть! – больше всего хотелось закричать мне в тот момент.

Вернер ужасно удивился, потом рассмеялся. Смех, конечно, вышел довольно вялый, но все же.

– Уинстон, а ты как сюда попал?

Анна вздохнула:

– Ребята, вместо того чтобы отнести его в кошачий пансион, тайно протащили его с собой в гостиницу.

Бабушка покачала головой:

– Возмутительно! Немецкие дети так плохо воспитаны!

Вернер улыбнулся:

– Да ладно вам. Знаете что? Я страшно рад видеть Уинстона. Поваляться немного в обнимку с моим пушистым приятелем наверняка пойдет на пользу моему пошатнувшемуся здоровью.

А уж мне-то как это пойдет на пользу! Счастливый, я стал перекатываться по одеялу Вернера туда-сюда, с удовольствием подставляя ему для почесывания то один бок, то другой.

– Кстати, скоро должна прийти полиция – они собирались записать мои показания. Думаю, они захотят поговорить и с вами. Может, вам стоит пока сходить в кафетерий перекусить? Кто знает, насколько тут все затянется.

Анна с бабушкой переглянулись, кивнули и вместе с Кирой вышли в коридор. Когда они скрылись за дверью, Вернер тяжело вздохнул.

– Так, кажется, их удалось отвлечь, – сказал он. Потом понизил голос и заговорщицки зашептал: – Уинстон, как хорошо, что ты здесь! Произошло кое-что ужасное!

Я мяукнул и показал лапой на его повязку. Он покачал головой:

– Нет, я сейчас не о своей травме. Все куда хуже: кольцо пропало.

Я замер, уставившись на него. Он кивнул.

– Да, Уинстон, ты все верно расслышал. Обручальное кольцо пропало. Я спрятал его в сумке Анны, потому что собирался сделать ей предложение на колесе обозрения. Ну, знаешь – только мы вдвоем, очень романтично! А главное, гарантированно без вмешательства бабушки – она боится высоты. Я уже успел все в красках себе представить – и тут такое! Это катастрофа!

О мой бедный открывальщик консервов! Я сочувственно мяукнул, давая понять Вернеру, что эта история и мне кажется просто ужасной.

– И теперь у меня одна надежда, Уинстон: ты должен найти и вернуть мне кольцо!

Я стал нервно размахивать хвостом из стороны в сторону.

– Да-да, Уинстон, именно так! Я же знаю, вам с Кирой уже не раз приходилось выводить преступников на чистую воду. И ты единственный, кто видел кольцо, и знаешь, что именно нужно искать. Пожалуйста, Уинстон, хотя бы попытайся! Ступай обратно в парк и найди для меня кольцо!

Дилетанты, вперед! Или порой все идет наперекосяк

Голова у меня шла кругом. Кому и что первым делом следует рассказать? И кто может прийти мне на помощь в поиске а) воров-карманников, б) кольца и в) трусливых обидчиков Вернера?

Пребывая в душевном смятении, я сидел позади циркового шатра и наблюдал, как другие звери готовятся к представлению: О’Нелли полировала копыта, Пат с Паташоном катались по земле туда-сюда, а обезьянка тренировалась делать стойку на руках и сальто.

А вот Бартоломео, к сожалению, где-то пропадал – скорее всего, мне предстояло еще раз его подменить. Этого только не хватало! Обещал ведь уже выступить сам – наверняка, мол, смогу! Видимо, это был чересчур оптимистический прогноз. Черт, как некстати – ведь мне нужно было срочно доработать и отшлифовать план агентурной работы, из которого, честно говоря, до сих пор не удалось выполнить ни одного пункта. Воров мы не поймали, поэтому бедняга Чарли до сих пор под подозрением, предложение руки и сердца Вернер сделать не может, потому что предназначенное Анне кольцо пропало. Святые сардины в масле! Я готов был усы на себе рвать от досады.

Ну, впрочем, что ж теперь! С чего-то ведь нужно начинать, решил я. Пожалуй, расскажу животным о кольце Вернера и попытаюсь описать его как можно подробнее. Вдруг нам повезет и оно найдется. Фальшивого клоуна с царапинами на лице оставлю пока Кире с друзьями – она сейчас как раз отправилась в гостиницу на поиск Тома и Паули.

Только я открыл рот, собираясь поведать моим цирковым коллегам о нападении на Вернера, как в наш кружок ворвался Бартоломео.

– Вы не поверите! – взбудораженно завопил он, едва справляясь с одышкой. – Я!.. Я его!.. Я его видел!

– Oh boy, парень, о чем ты? – проблеяла О’Нелли. – Спокойнее, keep cool and calm down. Кого ты видел?

– Вора! Я видел вора! О котором нам рассказал Уинстон, перед тем как поехать в больницу с Кирой! – воскликнул Бартоломео, прыгая с места на место – от возбуждения он не мог ни секунды усидеть спокойно.

Внезапно все, включая вашего покорного слугу, страшно взволновались и заговорили одновременно:

– Где?

– Когда?

– Как?

– Что?

– Дело было так… – начал Бартоломео – он так тяжело дышал, что казалось, вот-вот грохнется в обморок. – В общем, я решил снова побродить по парку и случайно оказался позади гостиницы как раз в тот момент, когда через служебный вход выходила бригада уборщиков. Тут я и услышал, как один из них спросил коллегу, где тот так оцарапал лицо. А тот начал плести какую-то ерунду – мол, споткнулся и упал в кактус! В кактус! Ну, мне это сразу показалось неправдоподобным, поэтому я подкрался поближе и внимательно рассмотрел этого типа. И вот что я вам скажу: если царапины у него на лице не от кошачьих когтей, я готов съесть когтеточку!

– И что ты сделал потом? – гавкнула Пат.

– Ну… э-э… как бы ничего… – промямлил Бартоломео, слегка смутившись. – Потом-то они вошли обратно в здание. Они же просто на перекур выходили…

– Хм-хм-хм, – задумчиво начал я. – Выходит, это один из уборщиков. Весьма умно…

– В каком смысле? – пискнул Флойд.

– Ну, они знают всю территорию как свои пять пальцев и могут спокойно шататься повсюду, не привлекая к себе особенного внимания. А если в какой-то момент один из них решит переодеться в клоунский костюм и пойти воровать, то потом он сможет спрятать и награбленное, и сам костюм в гостинице – проще простого! – объяснил я.

Остальные смотрели на меня, затаив дыхание, и кивали – моя теория явно показалась им убедительной.

– Но что же нам теперь делать? Как вывести этого вора на чистую воду?

– Очень просто! – сказал я. Ведь сегодня вечером у нас снова представление в театре при гостинице. Я, наверное, выступлю еще разок. А потом незаметно отделюсь от труппы и отправлюсь на поиск того типа, которого видел Бартоломео. Если это и есть вор – я его непременно узнаю по запаху. Мое безупречное обоняние еще ни разу меня не подводило!

– Хорошая идея! – мяукнул Бартоломео. – Я, признаться, все еще не в лучшей форме.

– Ну, допустим, ты его узнаешь – и что будешь делать дальше? Наденешь на него наручники? – спросила О’Нелли.

Мне послышалось – или в ее словах прозвучала ирония? Пфф!

– Прослежу за ним, – заявил я с холодным достоинством и высоко поднятой головой, – и посмотрю, есть ли у него сообщники. Может быть, он даже приведет меня к тайнику с добычей. А когда дело будет раскрыто, я дам знать ребятам, а уж они поставят в известность полицию.

– Кстати, насчет ребят и людей вообще: как дела у твоего открывальщика консервов? Травма и впрямь такая серьезная? – прервал меня лаем Паташон.

Ах да, в своем рассказе я упустил кое-что – вернее, кое-кого: Вернера! Поэтому для начала я сообщил труппе, что в Луна-парке орудуют не только карманники, но и опасные хулиганы, поколотившие моего хозяина. И что теперь я не только выслеживаю воров, но и разыскиваю кольцо, которое обязательно нужно найти, чтобы Вернер наконец-то смог сделать предложение Анне.

Труппа глядела на меня в полном недоумении. Кажется, бедные звери были не в состоянии переварить тот объем новой информации, что обрушился на их головы.

– Боже мое! Oh my God! – простонала О’Нелли. – Нас окружают преступники! Это ужасно!

– Так, так… – прокряхтел Ромео.

– …ужасно, – эхом отозвалась Джульетта.

А потом они снова заверещали и загалдели, перебивая друг друга. И только я хотел призвать всех угомониться и сохранять спокойствие, как послышалась уже хорошо знакомая мне барабанная дробь. Шоу начинается!

Наверное, с моей историей стоило подождать до конца представления. Потому что мои четвероногие и крылатые приятели были настолько ошарашены и выбиты из колеи, что запороли в своих выступлениях все, что только можно было запороть.

Началось все с того, что О’Нелли замешкалась с выходом, а потом испуганно рванула на арену и, запрыгивая на тумбу, к несчастью, промахнулась. Вместо этого она со всего маху плюхнулась прямо на доску для балансировки, которая оглушительно треснула и сломалась. Возможно, этой леди все же стоит сесть на диету, причем как можно скорее…

Зрители ликовали и аплодировали. Видимо, они решили, что так и было задумано и эта удачная шуточная интерлюдия – часть программы. Краешком глаза я заметил, как Балотелли в ужасе схватился за голову. Сконфуженная О’Нелли, прихрамывая, отошла в сторонку.

Потом настал черед Флойда, который должен был грациозно летать на трапеции под куполом цирка – но, видимо, не сумел набрать нужную скорость. Как бы то ни было, он лишь пару раз вяло качнулся из стороны в сторону и повис в воздухе словно мешок. Спрыгнув на арену, он кое-как спас номер, проделав каскад сальто и флик-фляк[4] в самом конце.

У Пат с Паташоном все тоже пошло наперекосяк. Если обычно они носились по манежу, ловко перепрыгивая друг через друга или проскальзывая один под другим, то сегодня они только и делали, что спотыкались и сталкивались. По сути, из зала было видно лишь, как очень лохматый ком с восемью лапами барахтается в опилках. И к этому времени в публике уже никто не смеялся.

Балотелли бледнел, краснел и снова бледнел, постепенно свирепея. Пришла очередь выступления Ромео и Джульетты, и он посадил математических гениев к себе на плечи, чтобы представить их зрителям. Нда, и тут произошло то, что порой случается с птицами в минуты волнения… В общем, прекрасный фрак директора цирка в районе груди покрылся белыми отметинами. Балотелли судорожно вытащил из кармана штанов платок и попытался стереть непотребство, но лишь сильнее все размазал. Ах ты святой кошачий лоток!

Тем временем я уже запрыгнул в корзинку и поднимался под купол цирка. Бартоломео на этот раз нигде не было, как я его ни высматривал. Куда же он запропастился? Ведь обычно он приглядывает за тем, как я исполняю номер!

Ну и ладно, уговаривал я себя, подумаешь! В конце концов, я ведь стреляный цирковой воробей – вернее, стреляный цирковой кот, и на этом деле уже собаку съел – что может пойти не так? Тут обруч опустился и сделал пых. А потом еще раз пых. Пых, пых. Но так и не загорелся. На этот раз однозначно подкачала техника, а не хвостатый артист!

И все-таки я прыгнул – нужно же было делать хоть что-нибудь – и уверенно приземлился на площадке с другой стороны. Вуаля! Посмотрев вниз, я понял, что никто из публики мой кунштюк, к сожалению, не увидел. Ведь когда обруч не горит, наверху царит кромешная тьма. И тут вдруг раздался еще один пых – обруч наконец загорелся. Теперь всё вокруг, включая меня, озарилось светом – и в этом довольно глупом свете предстал я. Ой-ой-ой! Я быстро взглянул вниз: так и есть, все взгляды прикованы ко мне. Что же делать? Я лихорадочно стал раздумывать: просто взять и прыгнуть обратно, на сей раз через горящий обруч? Слишком опасно! Ведь на другой стороне нет площадки как таковой, там лишь небольшой выступ – на него нормально не приземлишься. Не дай бог, еще сорвусь и упаду! А падать тут высоко! Говорят, у кошек девять жизней – но проверять как-то не хочется. В общем, я решил вместо этого продемонстрировать природную элегантность – втянул живот и стал всячески потягиваться, принимая самые изысканные позы, на какие только способен.

– Ну же, кот, прыгай! – крикнул вдруг кто-то внизу.

– Да, точно, прыгай давай, трус! – подхватили другие голоса.

А потом эти голоса начали скандировать: прыгай, прыгай, прыгай, ПРЫГАЙ!

Ну вот еще, пф! Шантажировать себя я точно не позволю! Тем более взбудораженной толпе! Негодуя, я по кошачьей лесенке спустился вниз, где был встречен недовольными криками и освистан толпой. Ах кошачий ты лоток, это было не выступление, а самая настоящая катастрофа!

Жалкое зрелище! Да, вот что мы все собой представляли после этого шоу – точнее не описать. Все повесили головы и сидели как в воду опущенные, вдобавок, видимо, проглотив языки – никто до сих пор не проронил ни слова.

– Так плохо мы еще никогда не выступали, – проскулила Пат, первой прервав молчание.

– Катастрофа! – гневно заблеяла О’Нелли. – Это really, правда-правда, была полная катастрофа!

Я откашлялся.

– Нууууу… – протянул я затем, желая немного подбодрить приятелей. – Да не так уж все и ужасно. И публика в паре мест смеялась. Может быть, они решили, что все так и было задумано.

Я хотел добавить еще что-нибудь утешительное, но тут появился разъяренный синьор Балотелли – иными словами, перед нами разверзлась преисподняя. Он с воплем подлетел к клетке, взъерошил волосы, потом упер руки в бока и обрушил на наши головы поток отборной брани.

– Вы что это думать?! Вы что это творить?! Тутти дилетанти, вы все дилетанты! – закричал он. – А мой костюм? Испорчен! – Тут Балотелли театральным жестом схватился за сердце и продолжил громко причитать: – Это что такой?! Заговор против меня устроить?! Что я вам делать некорошо? Всегда вам все корошо делать! Как папа! Как настоящий амико, друг! Я не заслужить! – Он возмущенно засопел и, наклонившись, вплотную приник к прутьям решетки: – Клянусь мамма Мария, что всех вас отправлять к диаволо! Тутти, всю труппу! Дилеттанти! Еще раз мне так делать – и все укодить к вашему амико Дикки, бедному свинье. Клянусь!

И он яростно потопал прочь. В клетке воцарилась мертвая тишина – можно было бы услышать, как падает булавка.

– Проклятая банановая кожура! – прошептал Флойд. – Нас всех отправят в приют…

– …или сразу уничтожат, – мрачно прорычал Паташон.

Одно открытие и одна крошечная проблемка. Ну или не такая уж крошечная…

– Ну и куда ты, черт побери, запропастился?! – злобно прошипел я Бартоломео, который вынырнул откуда-то из-за угла и неторопливо вышагивал нам навстречу в Луна-театре.

– А что такое? – удивленно спросил он. – Что-то случилось?

– Еще как случилось! – продолжил ругаться я. – Все шоу псу под хвост! А Балотелли пригрозил, что нас всех ждет та же судьба, что и Дикки!

Глаза Бартоломео округлились от ужаса:

– Что?! Неужели вас даже на пару часов нельзя оставить одних, чтобы вы дел не наворотили?!

Я еще немного побурчал и поогрызался, а потом рассказал ему обо всем, что случилось в его отсутствие. И что Балотелли до сих пор не угомонился. Скорее наоборот. Загружая нас в кузов машины, он орал, что лучше бы нам сейчас собраться, а то… А ТО! А то ЧТО, впрочем, мы так не узнали – ничего определенного на этот счет синьор не сказал. У всех в труппе сильно сдали нервы. Как они в таком состоянии справятся с грядущим вечерним представлением, было для меня загадкой.

– Ну так все-таки где ты был? – переспросил я кота.

– Брмммгрмпфф, – невнятно пробормотал он себе в усы.

– Что-что?

– Иногда мне нужно немного побыть одному…

– Что это вдруг? – уставился я на него в недоумении.

– Ведь мы, кошки, по характеру одиночки, – начал он назидательно, – и необходимость целыми днями находиться в компании других живых существ – к тому же не своего вида – порой сильно действует мне на нервы.

В общем-то я понимал, о чем он говорит. Будучи диванным котом и большим ценителем уюта, я и сам чувствовал, что постоянное пребывание в обществе и стресс последних дней сильно меня измотали. Но все же я счел, что Бартоломео в этой ситуации мог бы проявить побольше командного духа и что такие самовольные отлучки из труппы уже не лезут ни в какие ворота, поэтому некоторое время еще недовольно бурчал себе под нос. Потом мы поменялись местами – или, иначе говоря, ролями: Бартоломео стал готовиться к выступлению, а я отправился ловить преступников.

– Ладненько, – попрощался я с ним. – Сразу после представления встречаемся тут, за кулисами. Надеюсь, у меня будет что вам рассказать!

Я выбрался из театра в фойе гостиницы и попытался прокрасться через него как можно незаметнее. За стойкой администратора была все та же девушка, что встречала нас при заселении, а потом обнималась с кем-то в коридоре в рассветных сумерках. Похоже, она работает тут без выходных!

Уже собравшись прошмыгнуть вдоль стены, я краем глаза заметил, как что-то подозрительно блеснуло. Ну и ну, что бы это могло быть? Я залез под кресло и стал наблюдать за девушкой-администратором. Вот! Снова что-то блеснуло!

У нее на руке!

Не может быть! Я совершенно опешил, у меня даже челюсть отвисла от изумления. На этой женщине было кольцо Вернера, то есть кольцо Анны, то есть кольцо, которое Вернер собирался подарить Анне и которое потом украли! Откуда же оно у нее взялось?

Разумеется, воровка не она – это мне сразу было ясно. Она ведь целыми днями работает в гостинице и постоянно торчит за этой стойкой. У нее просто времени не было, чтобы что-то украсть. Кроме того, для преступницы она слишком милая.

Девушка на мгновение замерла, мечтательно любуясь краденым добром, которое сияло и переливалось у нее на пальце, и тяжело вздохнула. О, мне знакомы эти вздохи! Так вздыхает мой профессор, когда смотрит на Анну и думает, что она его не видит. Вид у него при этом слегка глуповатый, в точности такой, какой сейчас и у девушки за стойкой.

И тут картина сложилась – случай был ясен, как белый день. Наверняка она получила это кольцо от бойфренда, ведь люди именно так и делают – обмениваются кольцами, когда хотят показать, что они теперь вместе. Значит, в краже замешан ее жених. А этот жених – не кто иной, как бригадир уборщиков! А один из уборщиков, вероятно – переодетый в клоуна карманник!

Святые сардины в масле! Я был так взволнован своим открытием, что у меня даже усы задрожали. Я стал лихорадочно соображать, что же делать дальше – ведь вариант подойти к стойке и потребовать немедленно отдать кольцо в моем случае сразу отпадал.

Может быть, нужно рассказать об этом ребятам, размышлял я, пусть они заберут кольцо. Да нет, чушь, они ведь даже не знают ни о каком кольце – я единственный, кого Вернер посвятил в свои планы. А вот так с ходу объяснить Кире, Паули и Тому, при чем тут это украшение – задача для меня слишком сложная. Пока я буду рассказывать историю, тыкая лапой в одну букву за другой, уже наступит ночь. Поэтому я решил, что кольцо лучше оставить там, где оно есть – на руке у девушки. Пусть она пока за ним присмотрит, а я вернусь к этой проблеме позже. А сейчас нужно заняться тем, ради чего и затевалась эта вылазка: найти ребят и вместе с ними поймать вора.

Я быстро прошмыгнул на третий этаж. К счастью, по пути мне не встретилось ни одной живой души – наверное, все постояльцы ушли на ужин или на вечернее представление в театр. Я громко поскребся в комнату к ребятам – совершенно не таясь, потому что в коридоре тоже никого не было. Дверь распахнулась, и оттуда высунулась голова Киры.

– Уинстон! – обрадованно воскликнула она и впустила меня внутрь. Я стал тереться о ее ноги, взволнованно мурлыча.

– Ты, наверное, что-то выяснил и хочешь со мной поделиться? – спросила Кира, сообразительный ребенок.

Я усердно закивал. Паули с Томом, которые до этого лениво валялись на диване перед телевизором, заинтересовавшись, присоединилась к нам.

– Ну что ж, давай выкладывай, – сказала Кира, присев рядом со мной на корточки.

Я выпустил когти и несколько раз махнул лапой в воздухе, изображая нападение.

– Ты снова потрепал этого бедного пса? – слегка обескураженно спросила она.

Ну вот еще, разумеется нет! Я снова помахал лапой, но Кира, очевидно, все никак не могла понять, что я пытался ей втолковать, потому что ее лицо вытягивалось все сильнее. Видимо, она все же не так сообразительна, как я всегда полагал. Тут в наш «разговор» вдруг включился Том.

– Черт, Уинстон! – воскликнул он. – Может быть, ты пытаешься сказать, что нашел клоуна, которого до этого поцарапал?

Ура, ну хоть до одного дошло! Я высоко подпрыгнул от радости и благодарно потерся о Тома.

– Серьезно? Ну ты и чертяка! – Том ласково взъерошил мне шерстку. – И где сейчас этот тип?

Друзья уставились на меня выжидающе. Я подбежал к двери и обернулся, взглядом призывая следовать за мной. Никакой реакции. Тогда я подбежал к Кире, ткнулся в нее носом, потом осторожно взялся зубами за штанину и потянул.

– Нам нужно пойти с тобой, так? Ты покажешь нам, где клоун!

Ну вот, это уже больше похоже на мою любимицу, которая схватывает все на лету.

Ребята обулись, Том захватил рюкзак, и мы вышли из номера. Я крался по пожарной лестнице впереди, эти трое послушно следовали за мной. На первом этаже я быстро нашел служебный выход, через который меня провел в гостиницу Бартоломео. Именно здесь входит в здание и выходит из него бригада уборщиков. Я на секунду остановился, потянул носом воздух и принюхался. В правой части коридора запах моющих средств усиливался – значит, наш путь лежит туда. Я пошел по взятому следу, увлекая за собой остальных, повернул за угол и увидел лестницу, ведущую в подвал. Внизу было довольно темно, но запах однозначно исходил оттуда – мы пришли туда, куда нужно!

Поэтому я сбежал вниз по ступенькам, а ребята осторожно последовали за мной. В подвальных коридорах горели лишь тусклые лампочки аварийного освещения, поэтому пробираться приходилось почти впотьмах. Тем не менее было очевидно, что мы попали в помещение, где властвует бригада уборщиков. Здесь повсюду были тележки с чистящими средствами, швабры и тряпки. Но никого из людей мы на месте не застали – вокруг стояла мертвая тишина.

Внезапно мне в нос ударил другой запах, и от него у меня шерсть на загривке сразу встала дыбом! Пахло клоуном – то есть не просто каким-то клоуном, а тем самым. Я доверился чутью, которое вскоре привело меня к двери какой-то каморки. Внутри нее все было насквозь пропитано запахом моего недруга – очевидно, он бывал здесь довольно часто.

Ребята протиснулись в каморку следом за мной.

– И что теперь? – тихонько спросила Паули.

– Давай осмотрим тут все, – прошептала в ответ Кира. – Наверняка Уинстон привел нас сюда неспроста.

Трое детективов стали инспектировать комнатку. По стенам здесь стояли металлические стеллажи от пола до потолка, на которых лежала всякая всячина – туалетная бумага, тряпки, пакеты для мусора, метлы, щетки и тому подобное. Осторожно отодвинув в сторону несколько упаковок бумажных полотенец, Том с трудом подавил возглас удивления.

– Смотрите, что я нашел! – просипел он.

Кира и Паули бросились к нему, а я запрыгнул на полку у противоположной стены, чтобы лучше все рассмотреть. Да, это было именно то, что мы искали! За бумажными полотенцами лежали разные кошельки, два мобильных телефона и дамская сумочка.

– Бинго! – тихо воскликнула Кира. – Мы нашли тайник с ворованными вещами!

– И что теперь? – спросила Паули.

– А теперь мы притаимся в засаде и поймаем вора, – решительно заявила Кира.

– Ну нет, это слишком опасно, – высказал свое мнение Том. – А вдруг вор не один – что, если их целая шайка? Лучше пойти в полицию и показать им этот тайник. А там уж они сами смогут сложить два и два. Ведь это все неоспоримо доказывает, что вор – точно не Чарли из цирка и что это, скорее всего, один из уборщиков.

Девочки кивнули и уже повернулись на выход, но тут где-то в подвале вдруг открылась и захлопнулась дверь. В коридоре послышались тяжелые шаги. Кто-то шел в нашу сторону, насвистывая песенку. Мы все испуганно переглянулись, ребята стали нервно озираться. Выйти в коридор мы не могли – там бы нас сразу застукал тот, кто тяжело шагал в нашу сторону. И спрятаться в этой крошечной каморке тоже было негде – вокруг одни стеллажи. Я-то, конечно, мог бы заползти за груду рулонов туалетной бумаги и притаиться там. Но вот ребятам проделать такой трюк вряд ли удалось бы…

Так что мы просто стояли, затаив дыхание, и горячо надеялись, что этот Некто не дойдет до каморки или пройдет дальше, не заметив нас.

Но, как говорится, пришла беда – отворяй ворота. Потому что Некто устремился прямиком к каморке. В дверном проеме внезапно возник чей-то высокий силуэт. Заметив нас, человек ойкнул от неожиданности и отшатнулся на пару шагов назад.

Я его узнал – даже в неверном подвальном свете. Это был клоун, на этот раз в рабочей униформе уборщика – светлой куртке со штанами. И все же я не сомневался, что это был тот самый тип. У него на лице красовалась царапина, и пахло от него в точности как от клоуна-преступника, я чуял это даже с двухметрового расстояния.

Он тоже меня узнал.

– Ах, опять эта опасная тварь! – заорал он, а потом взял и просто захлопнул дверь у нас перед носом – никто и пикнуть не успел. Через дверь мы слышали, как он снаружи сыпал невнятными проклятиями и как загремела задвижка снаружи.

А потом снова раздались шаги – на этот раз они стремительно удалялись…

Неоспоримые доказательства. Или все же нет?

Вот-вот пробьет мой последний час, думал я. И если вскоре не придет помощь – а ждать ее неоткуда, – меня постигнет мучительная смерть от голода. Меня утешала лишь мысль о том, что, по крайней мере, я умру не в одиночестве, а на руках моей любимой Киры! Мяу!

Казалось, мы уже тысячу часов провели в этой каморке. Знаю, знаю – возможно, я слегка преувеличиваю. Но когда вот так сидишь в темноте без всякого занятия, время и правда ползет страшно медленно. Когда дурацкий клоун запер нас здесь, мы вчетвером на мгновение замерли в молчании как громом пораженные. Опомнившись, ребята стали громко звать на помощь и молотить по двери кулаками. К сожалению, их никто не услышал. Потом Том вспомнил, что у него с собой мобильный телефон, и, обрадовавшись, полез за ним в рюкзак. И тут мы услышали еще одну печальную весть:

– Нет сигнала!

Поэтому мы просто сидели и ждали. И ждали. И ждали. Время от времени ребята вновь принимались кричать и стучать в дверь.

В какой-то момент я уже оставил надежду на то, что нас вообще хоть когда-нибудь обнаружат в этой темной дыре.

– Уинстон, не переживай ты так! – словно прочитав мои мысли, сказала Кира и почесала меня за ушками. – Должен же кто-нибудь рано или поздно спуститься в этот подвал. Да и мама с бабушкой нас хватятся и начнут искать!

Вот именно: рано или ПОЗДНО. Как бы не было слишком поздно – вот чего я боялся. Продержусь ли я до тех пор! Ведь мой бедный пустой желудок пару минут назад уже начал громко урчать, подавая недвусмысленные сигналы. Кажется, силы мои были на исходе…

Я уже собрался мысленно попрощаться со всем, что мне дорого, как тут в дверь нашей темницы кто-то поскребся, поначалу так тихо, что это уловил только мой тонкий кошачий слух. Но потом шорох услышали и ребята.

– Что это? – немного испуганно прошептала Паули.

– Понятия не имею, – ответил ей Том тоже шепотом. – Я не слышал никаких шагов.

И тут дверная ручка задвигалась сама собой, словно за нее дергала невидимая рука.

– Там снаружи кто-то есть, – приглушенным голосом сказала Кира.

Внезапно задвижка с внешней стороны двери громко скрипнула, дверь распахнулась, и оттуда к нам в каморку запрыгнуло что-то мелкое и мохнатое.

– Ииииии, крыса! – с визгом отскочила Паули.

Интересно, крысы что – умеют отпирать дверные задвижки, задумался я и уже почти пришел к выводу, что это весьма маловероятно, как тут мои размышления прервал голос, показавшийся мне очень знакомым:

– Крыса?! Как не стыдно обзываться! Сейчас вот возьму и запру вас тут опять!

Разумеется, крысы не умеют открывать двери – зато обезьяны умеют! Нашего спасителя звали Флойд, и пришел он не один. Следом за ним в нашу тюрьму проскользнул Бартоломео. Тут и ребята разглядели, кто нас только что освободил.

– Смотрите-ка, это же цирковые животные! – взволнованно воскликнула Кира.

– Не в бровь, а в глаз, – сказал Бартоломео и начал вылизываться. – А мы в поисках вас всю гостиницу перевернули. Потом я все-таки напал на твой след – по нему мы вас и отыскали. Как вы вообще тут оказались? И кто вас запер?

Пока ребята заинтересованно наблюдали за звериным диалогом, я быстренько объяснил этим двоим, что произошло. Что мы обнаружили награбленное и что потом нас внезапно застал врасплох клоун, который и бросил нас тут в заточении.

– Ну, что-то подобное мы и предполагали, – пискнул Флойд.

– Да, точно, нам показалось очень странным, что ты не появился в назначенное время в назначенном месте. Раньше ты нас не подводил, – сказал Бартоломео.

Надеюсь, что так! На Уинстона Черчилля можно положиться!

– Но вы-то двое тоже парни не промах! – уважительно мурлыкнул я. – И нюх у вас отличный! Детективная работа высшей пробы. Я и сам не справился бы лучше. Тысяча благодарностей, друзья!

Флойд так обрадовался похвале, что тут же проделал пару сальто, Бартоломео, напротив, немного смутился.

– Да не за что, – пробормотал он. – Это ведь само собой разумеется…

– Не важно, как эти двое нас нашли, – прервал наш обмен любезностями Том, – нужно поскорее выбираться. Ноги в руки – и сматываемся отсюда!

Том осторожно выглянул из каморки в коридор.

– Все чисто! – сказал он шепотом и быстро зашагал прочь. Мы все поспешили за ним, стараясь не отставать, пронеслись по темному коридору подвала, взбежали вверх по лестнице и выскочили через служебный выход наружу. Ах, это сладкое слово – свобода!

Ребята бежали еще некоторое время и наконец, запыхавшись, остановились и упали на одну из скамеек в парке.

– И что теперь? – тяжело дыша, спросил Том.

– А теперь пойдем в полицию и обо всем расскажем! – сказала Кира.

– Прямо перед шоу в театр приходили полицейские, – мяукнул мне Бартоломео. – Они хотели задать пару вопросов Балотелли. Но тогда им не удалось с ним поговорить – представление вот-вот должно было начаться. Поэтому они собирались попозже зайти к нему в цирк. Думаю, они до сих пор там!

Я подтолкнул носом Киру, призывая следовать за мной, пробежал чуть вперед, затем остановился и обернулся, глядя на нее.

– Так, Уинстон, ты опять пытаешься мне что-то сказать, да? – спросила она.

Я кивнул, лапой показал на Флойда с Бартоломео, пробежал еще немного вперед и вновь замер в ожидании.

– Пойти с тобой в цирк? Но сейчас некогда, Уинстон. Нам ведь нужно в полицию! – с легким укором в голосе сказала Кира.

Святые сардины в масле, какими же тугодумами бывают порой люди! Пришлось пускать в ход средства посильнее. Я душераздирающе мяукнул, еще раз показал лапой на своих мохнатых приятелей, и принялся метаться туда-сюда, чтобы объяснить доходчивее. На этот раз Кира все поняла – умница.

– Пойдемте! – обратилась она к Тому и Паули. – Уинстон хочет показать нам что-то важное. Давайте сначала посмотрим, что там, а в полицию успеем сходить и потом.

Когда мы подошли к цирку, Флойд с Бартоломео свернули к шатру.

– Ступайте в вагончик к Балотелли, – напоследок прокричал мне кот. – Мы пока спрячемся. Не хватало еще, чтобы нас увидели вместе! К тому же надо рассказать остальным, что мы вас нашли – и вообще обо всем, что произошло!

Мяукнув в знак согласия, я повел ребят во двор, к вагончикам. И из вагончика директора цирка до нас вскоре донесся громоподобный бас Балотелли – его ни с чем невозможно было перепутать.

– Инкредибиле! Невероятно! – вопил он. – Поверить не могу! Чарли – честный малый!

– Послушайте, милейший, не волнуйтесь вы так, – попытался утихомирить его ктото. – Мы ведь это и пытаемся выяснить – причастен ваш Чарли к кражам или нет. У нас как раз появились сомнения на этот счет…

Том с любопытством заглянул в одно из окошек вагончика.

– Ого, да там двое полицейских! – удивленно воскликнул он. – Вот черт, Уинстон, как тебе опять удалось это узнать?

А вот так – от внимания Уинстона Черчилля ничего не ускользнет! Кира тоже взглянула на меня удивленно, а затем громко постучала в дверь циркового вагончика. Та вскоре распахнулась, и наружу высунулась голова Балотелли.

– А, бамбини, детишки! – воскликнул он. – Извинять, но мне сейчас некогда. Ко мне тут приходить… – он драматически понизил голос, – …карабинери – то есть полицейские.

– С ними-то мы и хотим поговорить! – решительно сказала Кира.

– Котим поговорить? С полицией? Перке? Почему?

– Потому что мы знаем, что Чарли не вор! – воскликнула Кира.

Балотелли на секунду замер, словно лишившись дара речи, потом стал размахивать руками в страшном волнении.

– Аванти, аванти! – приговаривал он. – Закодите же поскорее!

Ребята протиснулись в цирковой вагончик, я незаметно скользнул за ними вслед. Внутри было так мало места, что мы теснились как сардины в консервной банке.

– Так, что тут происходит? – удивленно спросил один из полицейских, сидевший на угловом диванчике за столом.

– Мы хотим сделать заявление! – сказал Том.

– Заявление, значит, вот как… – сказал второй полицейский, почесывая в затылке.

– Именно так! – подтвердила Кира. – Дело в том, что мы обнаружили склад краденого. И даже знаем одного из воров в лицо!

– Ах вот оно что! Тогда выкладывайте, – потребовал первый человек в форме.

Том, Паули и Кира рассказали обо всем, что им удалось выяснить. Но о моем решающем вкладе в расследование они ни разу не упомянули. Впрочем, на этот раз я нисколечко не обиделся. Ведь начни они объяснять полицейским, что в сыскном деле им помогал кот, те ни слову бы не поверили!

– Что ж, мы сейчас же проверим эту кладовку. А вы нас туда отведете, – сказал один из полицейских, выслушав ребят.

Балотелли, не раздумывая, пошел с нами. Наверное, захотел лично присутствовать при том, как будет доказана невиновность его клоуна. Наша маленькая компания в быстром темпе двинулась в гостиницу. Я задумался, подсчитывая, сколько раз за последние пару дней проделывал этот путь в обе стороны – наверное, с этими вынужденными тренировками для меня теперь даже марафон пробежать – раз плюнуть. Тут я заметил, как один из полицейских с сомнением указал на меня пальцем:

– А что это, кстати, за кошка все время за нами бежит? Ведь вход в парк животным строго воспрещен!

– Кхм, – откашлялась Кира и подмигнула мне заговорщицки. – Это цирковой кот, так что ему можно тут находиться.

– Ва бене! Именно так! – подтвердил Балотелли. – Это Бартоломео – летающий кот. Он всемирно знаменит! Лучший кот в мире!

Я слегка усмехнулся себе в усы. Наконец хоть кто-то признал мою подлинную значимость!

На всех парах мы примчались к гостинице. Балотелли к этому моменту совсем замучила одышка, и он сопел как паровоз. Похоже, не только О’Нелли, но и ему не помешало бы сбросить пару килограммчиков.

Дети привели полицейских к служебному входу, а оттуда в подвал. В сумрачном коридоре один из полицейских жестом велел всем нам держаться чуть поодаль.

– Давайте-ка мы пойдем вперед, – тихо сказал он. – Мало ли что.

Когда они поравнялись с кладовкой, Том прошептал:

– Это здесь! Прямо за дверью!

Полицейские осторожно вошли в каморку, мы же остались снаружи, поскольку внутри было слишком тесно. Но мы слышали, как полицейские что-то отодвигали, и видели, как они светили во все углы своими фонариками.

– Вы что, решили нас разыграть? – рассердился один из полицейских через несколько минут. – Здесь же вообще ничего нет!

Балотелли взволнованно протиснулся в каморку, я последовал за ним. Он широко распахнул глаза и уставился на полки.

– Ниенте! Ничего! – в ужасе завопил он. – Ассолютаменте ниенте!

Клянусь своей когтеточкой – к сожалению, он был совершенно прав. Я тоже не мог поверить собственным глазам. Ведь на полках царила зияющая пустота…

Ловушка подстроена…

– Вот черт! Да как такое вообще возможно! – Том ругался как сапожник и никак не мог уняться. И, в общем-то, я был с ним совершенно согласен. Все это и правда не лезло ни в какие ворота!

Полицейские, растерянно постояв в пустой кладовке, из которой было вынесено все подчистую, разумеется, не поверили больше ни единому нашему слову. Напротив. Они даже решили, что ребята хотели их одурачить и нарочно навели на ложный след. Ну не чушь?!

Стражи порядка незамедлительно удалились с оскорбленным видом, не преминув сообщить, что дача ложных показаний вообще-то тоже является уголовно наказуемым деянием. Горячие заверения Балотелли, что Кира, Том и Паули говорят правду, тоже не имели никакого эффекта. Полицейские не поверили и ему.

После этого происшествия мы все сидели у Балотелли в вагончике и, повесив носы, предавались унынию. Все, кроме Тома – тот чертыхался.

– Да успокойся уже, – вздохнула Кира наконец. – Твое бурчание делу не поможет. Давайте лучше подумаем, что нам дальше…

Громкий решительный стук прервал ее на середине фразы. Директор цирка, кряхтя, встал, открыл дверь вагончика – и сразу отшатнулся в легком испуге. Потому что перед ним стоял не кто иной, как бабушка собственной персоной. Угрожающе хмурясь, она ясно давала понять, что намерена немедленно войти.

– Э-э-э, синьора, – запинаясь, пролепетал Балотелли. – Бон джорно, добрый день! Чем я мочь вам помогать?

Бабушка смерила его взглядом, затем заглянула ему через плечо и увидела детей. СВОИХ детей! В вагончике у какого-то незнакомца! Ох, что сейчас будет, подумал я. И действительно – в следующую секунду, без лишних церемоний оттеснив Балотелли в сторону, бабушка шагнула внутрь и обрушила на голову Киры шквал негодования.

Знание иностранных языков – очень ценный навык в современном мире, однако порой я предпочел бы не понимать русского. Но я его все-таки понимаю – с тех самых пор, как мы с Кирой нечаянно обменялись телами. Поэтому в тот момент я вместе с Кирой вынужден был выслушивать, как бабушка ругается на чем свет стоит.

– Вы что, совсем с ума посходили?! – возмущалась она. – Я вас ищу уже несколько часов! Что вы тут делаете?!

– Мы сидим в вагончике синьора Балотелли, и у нас военный совет, – ответила Кира чистую правду.

– Сколько вам говорррила не связываться со всякими пррроходимцами! Этот Балотелли – кто он вообще такой?

– Директор цирка. И никакой он не проходимец. Мы его знаем.

– Диррректор цирка? Бррродячие артисты, значит! Час от часу не легче. Да они же все мошенники! Еще вздумаете, не дай бог, стать артистами, вместо того чтобы ходить в школу!

Кира раздраженно закатила глаза и хотела что-то возразить, но тут, напомнив о себе легким покашливанием, в беседу включился Балотелли, до этого лишь растерянно наблюдавший за ней со стороны.

– Э-э, чего желать эта синьора? Кто такая эта синьора? И что говорить эта синьора?

– Это моя бабушка, – объяснила Кира. – И она говорит… э-э… что очень рада с вами познакомиться…

– А, ла нонна, бабуля! – обрадованно воскликнул Балотелли. – Пожалуйста, синьора, садиться. Большая честь с вами знакомиться! – Он торопливо поправил подушку на диванчике и похлопал по ней, приглашая сесть.

Бабушке не оставалось выбора. С высоко поднятыми бровями она опустилась на диванчик и строго взглянула на Балотелли.

– Так! – сказала она, шумно выдохнув. – Так! – повторила она.

Господин цирковой директор плюхнулся прямо рядом с ней, словно она сказала не «так!», а «сидеть!», и, глядя на нее, замер в ожидании.

Кира, правильно истолковав призыв бабушки, стала рассказывать отчего, почему и как так вышло, что все мы битком набились в этот вагончик.

Глаза бабушки по ходу рассказа все больше округлялись.

– Ага! – сказала она под конец истории. – Так значит, вы снова детективы?

Ребята усердно закивали, и Балотелли тоже – за компанию.

– Но этот-то! – Бабушка ткнула указательным пальцем чуть ли не в нос Балотелли. – Этот-то тут при чем?

– Ну, господин Балотелли… – начала объяснять Кира, но цирковой директор ее перебил.

– Джорджио! – выпалил он, при этом выпятив грудь и придвинувшись чуть ближе к бабушке. – Зовите меня Джорджио, синьора. Всегда к ваши услуги!

Ну и ну, с какой это стати он вдруг так из кожи вон лезет? Кира – кажется, тоже немного смутившись, – продолжила:

– Эээм… ну, в общем, полицейские не поверили, что мы нашли склад краденого: ведь когда мы их туда привели, преступники уже успели все перепрятать. А господин Балотелли теперь хочет нам помочь. Потому что клоун из его труппы, Чарли, несправедливо попал под подозрение.

– Все именно так и быть! – воскликнул директор, подтверждая сказанное. – Бедняга Чарли честный малый!

– Так-так, – повторила бабушка вслух, а по ее глазам я прочитал, что в душе она сильно сомневается, мог ли среди этих цирковых вообще затесаться какой-то честный малый.

– И поэтому я помогать детям. Может быть, синьора тоже хочет помогать? Это ведь ла фамилья, вы семья!

– Ой да, пожалуйста! – обрадовалась Кира. – Помоги нам, ладно? А то мы что-то зашли в полный тупик…

Долго упрашивать бабушку не пришлось, потому что Балотелли попал в точку – речь ведь шла о ЕЕ семье, то есть о ЕЕ внучке. Она благосклонно кивнула и наморщила лоб:

– Есть вопрррос! Этот вор как-то связан с женщиной, которррая напала на Анну?

– Мы не до конца в этом уверены, – признался Том.

– Но предполагаем, что да, – сказала Паули.

– Наверное, тут орудует целая шайка. И все переодеваются в костюмы цирковых артистов. Краж так много, что это единственное возможное объяснение, – добавила Кира.

– Что ж, я помогу. Поймаем эту женщину, из-за которррой бедный Вернер в больнице! – решительно сказала бабушка и стукнула кулаком по столу так, что вагончик чуть не закачался.

– Э, а кто есть эта Вернер? – робко спросил Балотелли. – Это ваш марито, ваш супруг?

– Нет-нет, – рассмеялась Кира. – Вернер – друг моей мамы.

– А, бене! Мольто бене! Очень корошо! – воскликнул Балотелли, страшно обрадовавшись.

Я стал размышлять, что же в этом известии так обрадовало Балотелли, и уже пришел было к выводу, что человеческая душа для меня до сих пор потемки, но тут бабушка опять бахнула кулаком по столу, резко вырвав меня из раздумий:

– Нам нужен план!

– Да, это мы уже и сами сообразили, – вздохнула Кира. – Но ничего хорошего нам в голову так и не пришло.

– Все очень пррросто, – заявила бабушка. – Устррроим засаду и дождемся человека с царррапинами на лице. Он появится – и мы его сцапаем!

У Балотелли это предложение вызвало настоящую бурю восторга:

– Ах, что за план, мольто бене! Синьора не только белла, но еще и интеллидженте! Умна и красива!

Бабушка приняла комплимент со сдержанной улыбкой, но Том добавил:

– Только есть одна загвоздка. Вор нас всех теперь знает в лицо, а может, даже видел, как мы топали в подвал с полицией и синьором Балотелли. Мы попытаемся устроить засаду, а он нас заметит и тут же смоется.

– Э веро! Это верно, – признал Балотелли. Но мы можно все переодеваться! В артистов цирка. Тогда вор нас не узнавать!

– Это слишком броско! – забраковала идею Паули. – В костюмах мы не сможем вести расследование. Ведь все вокруг уверены, что воришки – это циркачи.

Балотелли мрачно кивнул, но тут Кира вдруг взволнованно щелкнула пальцами.

– Придумала! – воскликнула она. – Вор знает нас всех – кроме одного человека! – и тут Кира с ликованием посмотрела на бабушку. – Бабушка, тебя он не знает. Поэтому ты-то и расставишь ему ловушку!

– Ах, интеллидженца передаваться в эта фамилья по наследству, – сказал Балотелли.

– Ловушку? Какую ловушку? – удивилась бабушка.

– А вот какую: ты смешаешься с толпой, лучше всего где-нибудь возле аттракционов. Там вечно толкучка, вот преступники и выискивают у них своих жертв, – объяснила Кира. – И еще ты возьмешь с собой свою самую шикарную сумку, чтобы привлечь к ней внимание. У тебя ведь есть такая, да?

– Конечно! – подтвердила бабушка по-русски.

– С этой сумкой ты будешь расхаживать туда-сюда, как будто кого-то ждешь. А потом как-нибудь между делом поставишь ее на скамейку – ну, чтобы высморкаться, например, или что-нибудь в этом духе. В общем, сумка в этот момент будет легкой добычей. Воры наверняка на нее клюнут!

– А потом что? – спросила бабушка. – Мне нужно будет поймать воррра? А что, если он быстрррее?

– Да, тоже верно, – огорченно сказала Кира.

– Можно же отследить местоположение мобильного! – радостно вскрикнул Том. – Установим на один из наших телефонов приложение-маячок и положим его в сумку. Так мы сможем спокойно проследить, куда вор ее понесет. И никакого риска, что он нас заметит. Будем преследовать его на безопасном расстоянии – а потом схватим. Наверняка мы и новый склад краденого так обнаружим!

Тут все взволнованно заговорили и единодушно сошлись на том, что план вышел просто отличный.

Том сразу вытащил свой телефон и принялся быстро-быстро тыкать на нем в какие-то кнопки, Кира и Паули наблюдали, глядя ему через плечо.

– Готово! – воскликнул он пару минут спустя. – А вам, девочки, я сейчас скину сообщением код для отслеживания, чтобы вы могли видеть, где мой мобильный. Проверим, как это будет работать.

Теперь пришла очередь Киры и Паули уткнуться в телефоны. Чуть позже, довольно улыбаясь, они практически одновременно вскинули руки с телефонами вверх, демонстрируя, что все готово. Я запрыгнул к бабушке на колени, чтобы тоже видеть, что происходит. И действительно, на экране мобильного телефона Киры отображалась карта Луна-парка, а на ней – мигающая красная точка.

– Видите, получилось! – гордо сказал Том. – Красная точка на карте – это мой телефон. Точка сейчас как раз рядом с цирком!

– Очень хорошо! – сказала бабушка. – Тогда я пойду перрреоденусь и подготовлюсь к своему выходу.

– Ох, ну это же так долго, – простонала Кира. – А нам что делать в это время?

– А вы сходите навестить Вернеррра в больнице. Он там совсем один, бедняжка!

Все поднялись со своих мест, и я тоже собрался было спрыгнуть с колен бабушки, как вдруг почувствовал руку Балотелли на своем загривке. Он взял меня на руки и довольно громко прошептал:

– Ах, Бартоломео, мио амико, дружище, ты знать, что корошо! Сидеть на коленях бэлла синьора. Но теперь финито, конец. Ла синьора должна подготовиться!

Бабушка взглянула на него удивленно.

– Этого кота зовут Уинстон, – сказала она не терпящим возражений тоном, – а не Бартоломео!

Вот же кошачий лоток – кажется, пришел конец моей двойной жизни, подумал я. Но Балотелли лишь отвесил на это церемонный поклон, схватил бабушкину руку, приложился к ней губами и щелкнул каблуками:

– Как будет угодно бэлла синьора, к вашим услугам. Отныне эта кошка называться Уинстон!

…и ловушка захлопнулась!

– А чего это она все время крутится по сторонам и оглядывается? – прошипел Бартоломео прямо мне в ухо.

– Да, почему? – пискнул Флойд. – Она же привлекает к себе внимание!

Мы уже довольно давно сидели под кустом рядом с американскими горками и наблюдали за бабушкой, которая важно прохаживалась туда-сюда у входа на аттракцион, неистово размахивая сумкой.

Сидели мы там потому, что решили ни в коем случае не отпускать ее на это опасное задание в одиночку. Мало ли что могло случиться! Вернера вот уже отлупили. В общем, мы не могли бросить бабушку на произвол судьбы.

С нами хотела пойти даже О’Нелли, но ее удалось кое-как отговорить – ведь с такими габаритами она бы в куст точно не поместилась. Мы же с Бартоломео, напротив, почти не видны, а Флойд так мал, что его и вовсе никто не замечает.

Как бы то ни было, мои товарищи были совершенно правы. Даже сильно постаравшись, трудно было привлечь к себе больше внимания, чем бабушка в тот момент. Она то и дело останавливалась, смотрела на часы, озиралась, словно ее кто-то преследовал, прищуривалась и подозрительно рассматривала всех проходящих мимо людей. В общем, вела себя так странно, что некоторые из посетителей парка уже стали с любопытством на нее оглядываться.

Как бы дать ей понять, чтобы она вела себя немножко нормальнее? Я осторожно мяукнул, обращаясь к ней. И в ту же секунду понял, что совершил ошибку. Потому что бабушка мгновенно отозвалась, подскочила к живой изгороди и заговорила прямо в за росли:

– Уинстон, что ты хочешь? Что мне сделать? Или ты увидел воррра?

Ну отлично, вдобавок ко всему у нас теперь тут женщина, беседующая с кустом! Прохожие уже стали останавливаться, показывать на бабушку пальцем и перешептываться. Гол в свои ворота, Уинстон, мои поздравления.

Бартоломео, в свою очередь, тоже попытался исправить положение – и только все усугубил: он тихонько зашипел на бабушку – наверное, в надежде, что та отойдет. Но вместо этого раздался громкий визг.

– Что это?! – удивленно закричала бабушка. – Тут же два Уинстона! Как такое может быть?

Я уже решил, что операция провалена и ее придется отменить, однако помощь вдруг пришла откуда не ждали. Из-за угла вывернул не кто иной, как директор цирка. Да-да, это, вне всяких сомнений, был именно он – я даже протер глаза, чтобы убедиться, – только не в костюме, а в обычной одежде. На нем были модно-небрежные джинсы с элегантной рубашкой, и выглядел он совершенно иначе. А что самое удивительное – с лица его исчезли усы!

– А, ла бэлла синьора! – сказал он и, ласково подхватив бабушку под руку, помог ей подняться и отвел чуть в сторону от зарослей кустарника. Бабушка была так огорошена его появлением и внешним видом, что тут же начисто позабыла о том, что у нее только что двоилось в глазах.

– Господин Балотелли, что вы тут делаете? – удивленно спросила она.

– Достопочтеннейшая, я думать, что это мольто периколозо, слишком опасно, отпускать вас одна, беспомощная, бросать на произвол эти преступники! И вот я рядом.

На слове «беспомощная» бабушка выразительно хмыкнула.

– Ничего не случилось, – сказала она. – Я все жду и жду. Но пррреступников что-то не видно.

– Достопочтеннейшая, позвольте говорить… э-э… я наблюдать за вашим поведение. И оно, э-э… ун поко, немножечко слишком заметно…

– Что вы имеете в виду? – возмущенно фыркнула бабушка.

– Э, скузи, простите, я иметь в виду, что все смотреть на бэлла синьора, потому что синьора такая… бэлла, красавица… – залепетал директор.

Хм, кое-как выкрутился. Так значит, Балотелли тоже решил, что выступление бабушки возле американских горок было слишком эффектным. Я поискал глазами Бартоломео. При появлении своего хозяина он, не желая обнаружить себя, забился в самую глубь кустарника.

– Я и не знал, что люди тоже умеют линять, – мяукнул я ему. – Да еще так быстро!

– О чем это ты? – спросил Бартоломео.

– А ты не видел? У Балотелли усы пропали!

Мой приятель ухмыльнулся.

– Да ведь они у него не настоящие! Он их только на представления приклеивает, чтобы выглядеть как настоящий директор цирка.

Я удивился. Чего только люди не придумают! Фальшивые усы!

В это время Балотелли подвел бабушку к лавочке рядом с нашими кустами и, щедро пересыпая свою речь многочисленными «э-э» и еще более многочисленными «бэлла синьора», пустился в пространные объяснения, суть которых сводилась к тому, что, по его мнению, сейчас им будет разумнее вместе присесть на скамейку и притвориться парочкой. Ведь в этом случае бабушка сможет поставить сумку рядом – и та станет идеальной добычей для воришек.

– Вот пройдоха! – прошептал Бартоломео. – Двух мух одним ударом…

Флойд согласно захихикал, и только я опять ничегошеньки не понял.

– Во-первых, так он привлечет внимание воров, – пояснил кот, заметив мое недоумение. – А во-вторых, он ведь положил глаз на бабушку и теперь сможет беззастенчиво с ней флиртовать!

Ага, так вон оно что. Что ж, тут я мог бы и сам догадаться. Я ведь с некоторых пор почти эксперт по человеческому поведению в брачный период. Мне только не приходило в голову, что какой-то мужчина может заинтересоваться нашей бабушкой.

А Балотелли, кажется, заинтересовался, причем не на шутку, прямо-таки пустился во все тяжкие. Уж он и поближе опять придвинулся, и даже положил руку ей на плечо. Потом он что-то прошептал бабушке на ухо, та в ответ смущенно захихикала и наконец-то, ослабив хватку, поставила сумку рядом с собой. Ну вот, так-то лучше.

Теперь эти двое уже шушукались и ворковали вовсю. Парочку они изображали весьма убедительно, показалось мне. И, очевидно, показалось так не мне одному.

– Вон там! – взволнованно прошептал вдруг Флойд. Я посмотрел в указанном направлении и увидел, как через толпу протискивается женщина в облегающем акробатическом костюме, по-змеиному ловко лавируя и внимательно сканируя окружающих взглядом.

Наконец она заметила Балотелли с бабушкой, которые все еще о чем-то шептались на скамейке. Шикарная сумка, разумеется, от ее внимания тоже не ускользнула. Женщина медленно приблизилась и замерла в ожидании. А потом все произошло просто молниеносно. Она скользнула мимо скамейки, схватила сумку и в ту же секунду растворилась в толпе.

Бабушка с Балотелли с головой ушли в разговор и даже не заметили, что случилось. Да уж, бдительные детективы, ничего не скажешь! Я громко замяукал, чтобы привлечь их внимание. Бабушка испуганно оглянулась и обнаружила пропажу сумки. Возмущенно вскрикнув, она чуть не бросилась вдогонку, но Балотелли ее удержал.

– Шшшшш… – убедительно прошипел он. – Наш план работать, перфетто! Сейчас нужно смотреть в телефон и узнать, где заседать вор!

Но прежде чем узнать, где засел вор, мы с Бартоломео успели попасть в переплет. От волнения позабыв разделиться, мы вместе прибежали обратно в цирк, чтобы дождаться ребят, которым бабушка позвонила и рассказала о краже. К сожалению, Балотелли нас застукал. Конспирация была провалена!

Он стоял перед своим вагончиком и смотрел на нас в полном недоумении.

– Бартоломео? Почему ты две штуки? Ун мираколо, какой-то чудо! Я думать, у меня двоился в глазах! Но мне не нужен очки! С мои глаза все ва бене! Это как же так?

Он распахнул дверь и движением руки загнал нас внутрь. Затем зашел следом, уселся на угловой диванчик возле небольшого стола и стал с интересом нас разглядывать.

– Дуэ гатти нери… две черный кошка… – он покачал головой и, казалось, о чем-то задумался. – Это, наверное, неплокой номер для цирк, да? Надо пробовать, как выходит. Или, – тут он сделал небольшую паузу и почесал в затылке, – или вы уже пробовать делать, а диретторе Балотелли ничего и не замечать? Бартоломео, собака ты этакий, надувать меня? Сам делать передышка, а мне подсунуть другой кошка?

Но прежде чем он успел развить эту мысль, в вагончик ворвались ребята.

– О, Бартоломео и Уинстон! – обрадовалась Кира, увидев нас с приятелем.

– Ты знать этот кошка? – изумленно спросил ее директор цирка.

– И я знаю, – включилась в разговор бабушка. – Я уже говорррила. Это Уинстон Черчилль, прррофессорский кот.

– Но что этот кошка делать в мой цирк? – спросил Балотелли.

– В общем, – начала объяснять Кира, – дело, кажется, было так: ваш Бартоломео на одном из выступлений повредил лапу. И тогда наш Уинстон его подменил, выступил его, так сказать, дублером – ведь они так похожи…

– А меня не спросить! Сфронтатецца, что за наглость! Все могло идти не так! Совершенно неподготовленный кошка в мой цирк! Я профи! Я мог терять свой репутация! – завозмущался Балотелли, но по блеску в его глазах я понял, что гнев этот был напускным. На самом деле ему, кажется, было приятно думать, что в последнее время у него в цирковом шатре выделывали гимнастические трюки сразу две кошки. И, кстати, к вопросу о гимнастических трюках. Что значит «совершенно неподготовленный»? Это высказывание я счел весьма наглым.

– Все же получилось. Уинстон все сделал замечательно, и никто ничего не заметил, – сказала бабушка, одарив директора сахарно-сладкой улыбкой.

– Си, си! – согласился он и улыбнулся в ответ. – Получилось. Даже и мольто бене, очень корошо, надо признать, – сказал он, но потом все же обернулся к своему летающему коту. – Попозже поговорить. Между четыре глаз! – шепнул он и, покосившись на меня, поправился: – Между шесть! Я сделать вам предложение, от которого вы не смочь отказаться!

– Вот именно – это вы можете обсудить позже, – подытожила Кира. – А сейчас давайте посмотрим, куда делась сумка!

Все в нетерпении столпились вокруг телефона и уставились на его экран.

– Вот! Тут светится красная точка! Это мой мобильник! – воскликнул Том.

– Но это импоссибиле, невозможно, – сказал совершенно озадаченный Балотелли. – Красный точка мигать тут, в моем цирке!

– Хм, – задумалась Кира. – Территория здесь довольно большая. Вы можете определить, откуда именно идет сигнал?

– Си, си, черто, конечно. Это большой склад, где мы хранить костюмы. Он в самом дальнем углу.

– Так давайте же взглянем на этот сарай, – сказал Том и уже бросился было бежать, но его удержала Паули.

– Только нужно делать все очень тихо, – шепнула она. – Не то мошенник снова от нас улизнет.

И мы тихонько покрались к месту. Как индейцы. Точнее говоря, как целое племя индейцев. Потому что теперь к нам присоединились еще и О’Нелли, Ромео с Джульеттой, а также Пат с Паташоном, поджидавшие нас у двери жилого вагончика.

– Эй, что вы тут делаете?! – зашипел я на них. – Как вам удалось самостоятельно выбраться из клетки? Балотелли вас сейчас увидит и разорется, только этого нам не хватало!

– Не переживай, – проблеяла О’Нелли. – Балотелли знает, что мы в любой момент можем выбраться из клетки. Он ее вообще-то никогда и не запирает, на случай если мы захотим погулять за шатром и размять ноги. Мы просто поначалу не стали тебе об этом говорить, чтобы ты не сбежал, а остался и помог нам!

Что-что? Мне солгали?! Какая дерзость! К сожалению, обсуждать морально-этические вопросы было некогда.

Итак, наша шайка, перемещаясь короткими перебежками от вагончика к вагончику и от дерева к дереву, пробралась к самому краю цирковой площадки, где стоял деревянный домик. Задержав дыхание, мы остановились и прислушались. Сначала ничего не было слышно, потом внутри что-то тихо зашелестело.

Балотелли решительно рванул вперед и широко распахнул дверь сарая. Внутри возле одной из полок стояла та самая воровка, которую мы только что видели в парке, и держала в руках бабушкину сумку! Увидев нас, она испуганно вскрикнула и выпустила из рук добычу.

– Да это же ты напала на Анну! – прорычала бабушка. И со звериным боевым кличем бросилась на преступницу…

Ужасная история. И прекрасный план!

– Я этого не хотела, правда не хотела! Вы должны мне поверить!

Женщина-змея с ужасно жалким видом сидела перед нами, примостившись на краю мягкого уголка в вагончике Балотелли, и лила горькие слезы. Не оттого, что бабушка оттаскала ее за волосы. Нет, господин цирковой директор успел доблестно вмешаться и предотвратить самое худшее – до рукоприкладства у дам дело не дошло. Все ограничилось лишь нагоняем – бабушка громко высказала женщине-змее все, что о ней думала, после чего та совершенно сникла и поплелась вслед за нами в дом на колесах.

Там она поведала нам историю столь невероятную, что мы, звери, разинули под конец рты, а Балотелли, ребята и даже бабушка от изумления закачали головами. Но все по порядку!

– Поначалу Ральф относился ко мне просто замечательно. Когда мы познакомились, я была в полном отчаянии: бывший бросил меня с тремя маленькими детьми, я только что потеряла работу и не могла наскрести денег даже на арендную плату. В центре занятости лишь разводили руками – ну кому нужна мать-одиночка? Там, в кафетерии центра, я однажды и встретила Ральфа. Случайно, как я тогда думала. Он показался мне таким дружелюбным и понимающим. Впрочем, сейчас я думаю, это было неспроста – наверное, он постоянно высматривал там подходящих жертв.

Святые сардины в масле! Я был сбит с толку! Какое отношение столовая центра занятости имеет к грабежам женщины-змеи в Луна-парке? И что это вообще такое – центр занятости? Я осторожно осмотрелся по сторонам. Неужели я тут единственный, кто не понимает, о чем говорит эта женщина?

О’Нелли, казалось, увлеченно следила за разговором. Мяу! Она что, умнее меня? Исключено! Наверное, эта старая коза лишь делала вид, что все поняла, специально чтобы меня позлить.

– Эй, – проблеяла она мне в этот самый момент, – ну и дела! Я уже догадываюсь, что было дальше. Думаю, какое-то время этот Ральф изображал из себя понимающего, а потом послал женщину воровать.

Широко распахнув глаза, я уставился на О’Нелли. Очевидно, она и правда приблизительно догадалась, о чем собиралась рассказать женщина-змея. Как такое возможно? Разве может какая-то коза знать о двуногих больше, чем породистый домашний кот вроде меня! Я даже на секунду задумался, не спросить ли О’Нелли, откуда у нее взялась такая догадка. Но потом все же не стал, чтобы не обнаружить своего невежества. Притворюсь лучше, что знаю, о чем идет речь, решил я.

– Да-да, конечно, центр занятости, – пробормотал я с важным видом.

– Центр занятости? – спросил Бартоломео, подвинувшись поближе ко мне. – А что это такое? Я тут как раз задавался этим вопросом. Объяснишь мне?

Клянусь своей когтеточкой, кажется, я сам загнал себя в угол…

– А, центр занятости, э-э… ну, это… туда, стало быть, приходят, чтобы… – принялся мямлить я. Вот же кошмар! Сейчас меня разоблачат с позором!

– Уинстон! – вдруг пристыдила меня Кира. – Ты чего там? Сейчас же прекрати мяукать и дай этой женщине спокойно закончить историю!

Фух, с превеликим удовольствием! Я немедленно умолк. Женщина благодарно улыбнулась Кире и тихим голосом продолжила:

– Потом я время от времени встречалась с Ральфом. Он даже как-то одолжил мне денег, когда они срочно были мне нужны. А потом устроил меня на работу в свою фирму, предоставляющую услуги уборки. То есть я не сразу поняла, что это именно его фирма и что он там босс. Поначалу он прикидывался обычным рядовым сотрудником.

Том включился в разговор:

– Ну хорошо, госпожа…

– Дирих. Меня зовут Сандра Дирих.

– Ну хорошо, госпожа Дирих, мы выслушали вашу историю. Но какое отношение это все имеет к кражам в парке? У вас ведь появилась работа – так зачем же вам понадобилось обворовывать людей?

Сандра Дирих глубоко вздохнула и смахнула еще одну слезу со щеки:

– В какой-то момент Ральф пришел и потребовал срочно вернуть деньги. Но я, конечно, не смогла так сразу ему их отдать. Тогда он стал на меня давить. Он даже угрожал: мол, у него есть друзья, которые уж точно сумеют забрать все, что с меня причиталось. Я по-настоящему испугалась за себя и за детей!

– Какая дерзость! – рассердилась бабушка. – Этот Ррральф злой человек! Прррикидывается дррругом, а потом такое! Почему он так делает? – с этими словами она в сердцах стукнула ладонью по столу, за которым все обычно сидели в вагончике, а О’Нелли поддержала ее возмущенным блеянием. Я же, напротив, начал понимать, к чему все идет в этой истории. Ральф, глава банды, очевидно, принуждал остальных ее членов к воровству. Святые сардины в масле, ну и махинации, самый что ни на есть настоящий криминал!

Госпожа Дирих снова расплакалась, бабушка сдержанно протянула ей носовой платок, в который та громко высморкалась.

– Я была такой дурой! В общем, Ральф потом сказал, что знает способ быстро заработать хорошие деньги. И рассказал мне про эту тему с парками развлечений. Он заверил, что у меня не будет проблем, если я соглашусь этим заниматься.

– С парками развлечений? – переспросил Балотелли. – То есть это не один парк?

Сандра Дирих кивнула:

– Да, так и есть. Ральф управляет целой уборочной империей, которая обслуживает по меньшей мере четыре парка. В основном мы и правда занимаемся именно уборкой. Но некоторые из нас еще получают задание воровать у посетителей. Это все бедолаги вроде меня. Тимо – клоун, которого поцарапала кошка, – годами жил на улице. Он, как и я, думал, что Ральф просто хочет ему помочь. Или Олли. Тот не умеет ни читать, ни писать, с ним Ральф тоже заговорил в кафетерии центра занятости. У него прямо нюх на это, сразу чует, кто может угодить в его сети.

– Невероятно, просто невероятно! – воскликнула Паули. – Но почему вас до сих пор не опознал кто-нибудь из сотрудников парка? Они ведь должны были со временем заметить, что за кражами стоит целая банда.

– Ральф все предусмотрел – у него на этот случай есть принцип, – пояснила Сандра Дирих. – Прежде чем его люди успеют где-то намозолить глаза и попасться, он просто переводит их на работу в другой парк. Так Ральф подстраховывается, это его гарантия, что никого из нас нельзя опознать. Для этого мы слишком часто и слишком быстро сменяемся. Никто не работает в одном парке дольше двух дней подряд. К тому же для каждого из нас у него примерно по пять костюмов. На этой неделе мы переодевались в циркачей, но до этого успели побывать и пиратами, и индейцами – это всегда костюмы артистов каких-то шоу из программы парка. Так посетителям и персоналу очень трудно нас опознать.

Кира вскочила с места:

– Нужно рассказать об этом полицейским, причем немедленно! Они ведь думают, что мы все это нафантазировали или выдумали, чтобы защитить Чарли! Но теперь у нас наконец-то есть доказательства!

– Нет! – Сандра Дирих отчаянно замотала головой. – Это совершенно бессмысленно, ты просто не знаешь Ральфа! Он будет все отрицать, и в конечном итоге я схлопочу неприятностей, а он выйдет сухим из воды. Будет стоять там в своем дорогом костюме и указывать на меня пальцем! А Тимо и Олли не дадут показаний против Ральфа, они для этого слишком запуганы.

– Что ж, наверное, вы правы, – задумчиво сказала Кира. – Нужно как-то поймать Ральфа прямо на месте преступления.

Точно! Нужно сцапать его, когда он, так сказать, запустит обе руки в кассу! Вот только как это сделать? Если Ральф сам не пачкает рук, это задачка не из легких. С другой стороны, он ведь как-то забирает добычу – иначе вся затея не имела бы для него смысла. Вот в этот-то момент нам и нужно его застукать, так мы точно выведем его на чистую воду.

Я придвинулся поближе к О’Нелли и прошептал ей на ухо:

– Интересно, какой план они придумают. У меня появилась вот какая идея: нужно подкараулить Ральфа в тот момент, когда он явится прикарманить краденое. Раньше его люди из бригады уборщиков относили добычу в подвал гостиницы, там был тайник, я видел его своими глазами. Наверняка Ральф и сам туда захаживал, чтобы забрать улов. Вот увидишь, он снова придет за добычей – тут-то и нужно будет нанести удар!

О’Нелли смерила меня взглядом:

– Но ведь того тайника больше нет!

– Ну и что? Значит, теперь есть какой-то другой. Нужно только его найти.

Коза заблеяла.

– Ну да, на словах все так просто, мистер Суперкот.

Пф! Не хочешь мне верить – ну и не надо, коза ты этакая!

– В общем, – хорошо все обдумав, медленно заговорила Кира, – вот как нам нужно поступить. Украденные для Ральфа вещи наверняка где-то хранятся. Верно, госпожа Дирих?

Та кивнула:

– Да. Раньше они всегда хранились в подвале гостиницы. Там же, где лежат наши принадлежности для уборки. Но после того как Тимо запаниковал и запер вас там, склад пришлось очистить. Ральф собирался сегодня сообщить нам, куда теперь нужно относить украденное. Оттуда он и будет его забирать.

– Видите! – захлопала в ладоши Кира. Ральф скажет госпоже Дирих, где новый тайник, а мы устроим там засаду. Потом он придет, чтобы забрать вещи, тут-то мы его и сцапаем. И тогда уж он не отвертится! Мы передадим его полиции. С вашими показаниями, госпожа Дирих, дело будет раскрыто и клоун Чарли сможет вздохнуть спокойно.

Я легонько подтолкнул О’Нелли в бок:

– Ты была совершенно права, старая коза.

Она посмотрела на меня удивленно:

– Что-что? В чем это?

– Ну, в оценке моей персоны. Я и впрямь мистер СУПЕРКОТ!

Новая звезда манежа

– Ура! Скоро мы кватать поганца!

В вольер за цирковым шатром, где мы, звери, как раз перекусывали перед предстоящим выступлением, топая, вошел Балотелли. Узнав, что я уже не раз тайком участвовал в шоу в качестве приглашенного гостя, он обрадовался и уговорил ребят позволить мне выступить совместно с Бартоломео. Вот тебе и предложение, от которого невозможно отказаться… Меня в конечном итоге никто ни о чем и не спрашивал. Вместо этого Балотелли спросил Киру. Я-то вовсе не был уверен, что это хорошая идея – но Кира, Том и Паули пришли в восторг и сразу согласились помочь с репетициями. Наверное, решили, что это хороший способ убить время перед поимкой преступника. А что мне для этого придется прыгать через горящий обруч, никого не волновало. Ребята недавно раздали нам корм и стали чистить всякие принадлежности, нужные для представления – маленькую тумбу, доску для балансировки О’Нелли и прочее. Как раз к этому моменту, закончив складывать реквизит в предназначенный для него ящик, они с любопытством оглянулись на Балотелли.

Заинтересовались и Пат с Паташоном – они тут же подскочили к директору и стали прыгать ему на ноги, засыпая вопросами:

– Мы его скоро схватим?

– Правда?!

– А как? А где? – оживленно лаяли они наперебой, хоть Балотелли, разумеется, ни слова из их гавканья не понимал. Впрочем, это было и ни к чему – он ведь все равно собирался рассказать именно об этом.

– Этот Ральф звонить Сандре! И теперь я знать, где новый тайник! – Тут он таинственно умолк, и Пат с Паташоном от нетерпения вновь запрыгали вокруг него, толкаясь как сумасшедшие. Глупые псы! Разве можно быть такими нетерпеливыми? Я же, напротив, олицетворял хладнокровие.

Балотелли все еще медлил, словно сомневаясь, стоит ли вообще рассказывать нам о том, что Сандра узнала о тайнике. Так, ну это уже просто нелепо. Давай же выкладывай, что тебе известно! Балотелли все тянул и тянул, и в конце концов даже мое терпение лопнуло. Я бросил миску, подкрался поближе и стал сверлить его взглядом. Он откашлялся:

– Аллора, амичи э анимали! Внимание, друзья и животные: тайник теперь в «Пещере ужасов»!

– Супер! – воскликнула Кира. – Бежим же скорее туда!

Балотелли замахал руками, давая понять, что стоит немного умерить пыл:

– Пиано, тико-тико! Сандра говорит, целый день они носить туда краденое. Аллора, этот Ральф приходить за добычей только вечером, когда в Луна-парк уже нет посетитель.

– Верно, – единодушно согласились ребята.

– Значит, сегодня вечером, когда уйдут туристы, нужно устроить там засаду, – предложила Паули. – Наверное, этот Ральф явится туда только с наступлением темноты, не раньше. Мы спрячемся в «Пещере ужасов», а потом раз! – ловушка захлопнется!

Ах святые сардины в масле! Нам что, и правда придется прятаться в этом жутком месте?! Да еще и в темноте?! Я, конечно, бесстрашный кот, но при этой мысли даже у меня усы свернулись в спиральки.

– Но только сегодня вечером проблема, – вставил Балотелли. – У нас представление в гостиница. А после него мы, наверное, уже не успевать.

Точно. Представление в гостинице. Значит, мы, к сожалению, не сможем спрятаться в «Пещере ужасов». Печально, но ничего не поделаешь!

– Нет, – покачала головой Кира, – это вообще не проблема! Нас ведь много – есть еще Том, Паули и я. Да и бабушка наверняка нам поможет. К тому же с нами будет самый смелый кот на свете – мой Уинстон! Для него это дело – пара пустяков, вот увидите, господин Балотелли! Мы точно поймаем этого типа.

Муррр-мяу, ой-ой-ой! Похоже, мне все-таки придется занять пост в этой зловещей «Пещере ужасов». Увиливать нельзя – я ведь не хочу, чтобы Кира во мне разочаровалась. Да и кому еще по плечу такое задание: если не кот, то кто? Горе вздумавшему связаться со мной преступнику! В общем, я просто обязан туда пойти. Это мой моральный долг, уговаривал себя я.

– Ну корошо, Кира. Тогда мы делаем так. Вы караулить пещеру ужаса, а после шоу мы тоже можем приходить, если вор еще не поймали. Но с твоей-то бабушка вам это раз плюнуть – о, это замечательный женщина!

На этих самых словах директора за цирковым шатром появилась бабушка. Очевидно, она услышала комплимент Балотелли – мне даже показалось, что на ее щеках выступил легкий румянец. У людей это значит, что их что-то приятно смутило.

– Пррривет! – поздоровалась она с собравшимися. – Есть уже новости от бедняжки Сандры?

– Да! – хором отрапортовали ребята и Балотелли, а затем директор цирка объяснил ей наш план. Бабушка покачала головой.

– Жаль! – сказала она. – Вообще-то я хотела посетить большое вечернее пррредставление – полюбоваться вашим искусством!

– Мадам, – со всей галантностью поклонился ей Балотелли, – для меня будет большой честь и радость приветствовать вас сегодня днем в лучший ложа моего цирка!

Бабушка еще сильнее залилась румянцем и смущенно замахала руками:

– Ах, не беспокойтесь! Я пррросто сяду где-нибудь.

Балотелли энергично замотал головой:

– Ма но! Ни в коем случай! Прикодите к шатер примерно через полчаса, все будет готов в лучший вид!

Тут он ей подмигнул. Ну и ну! На что это он намекает? Все ведь уже и так готово. Дети почистили и сложили в ящик весь реквизит, все номера прекрасно отрепетированы… Ну ладно – все, кроме нашего с Бартоломео двойного прыжка, он-то запросто может пойти наперекосяк! Как бы то ни было, я даже не мог предположить, что такого еще Балотелли собрался подготовить.

Впрочем, наверное, Балотелли просто набивал себе цену в глазах бабушки. Такой вот выпендреж – важная составляющая ритуала ухаживаний человеческого самца за человеческой самкой. Бартоломео и Флойд были совершенно правы. Теперь я и сам склонялся к тому, что Балотелли пытается произвести впечатление на бабушку, потому что испытывает к ней нежные чувства. Ну что ж, пускай, подумал я. Мне же пора сосредоточиться на двойном прыжке и последующей поимке преступника. Вот справлюсь и с тем и с другим – и список дел на сегодня можно будет считать выполненным.

Возмутительно! Видимо, посмотреть грандиозное цирковое представление бабушке так и не удастся, подумал я – ведь на столе ее ложи громоздится какой-то огромный куст, закрывающий весь обзор. По крайней мере, с моей позиции под куполом цирка это выглядело именно так. Что это вообще такое? Почему Балотелли подсунул прямо под нос бедной бабушке этот несуразный веник-переросток? Кажется, там рядом еще и какая-то бутылка. Ей что, эту растительность вдобавок поливать предлагается?

Я повис на веревке, к которой крепилась моя корзинка, и, подтягиваясь на лапах, попытался подобраться поближе и разглядеть, что происходит внизу. Наверное, бабушка рассердилась на Балотелли, из-за которого ей придется выполнять обязанности помощника садовника, вместо того чтобы спокойно смотреть шоу. Думаю, сейчас она закатит ему громкую сцену. Не хотелось бы такое пропустить!

– Эй, Уинстон, – зашипел на меня Бартоломео, – ты что делаешь?! Будь любезен, сиди на месте! Или хочешь провалить номер еще до начала?!

– Ерунда, – прошипел я ему в ответ. – Наша очередь еще не скоро. Я просто хочу выяснить, что такое стоит на столе в бабушкиной ложе. Похоже, Балотелли вообще не хочет, чтобы она видела наше выступление, – иначе зачем он соорудил перед ней целую зеленую изгородь?

– Какую еще изгородь? – Бартоломео стал пробираться мне навстречу со своего конца веревки; та начала опасно раскачиваться.

– Да вон же, внизу. Посмотри! – Я продвинулся по веревке еще немного ближе к середине купола циркового шатра и уставился на стол. К сожалению, столешницу скрывала темнота и разглядеть, что на ней стояло, было трудно.

– Никакая это не живая изгородь, – пробормотал Бартоломео. – Скорее уж это выглядит как… секундочку… нужно еще раз взглянуть…

Он подобрался еще на полметра ближе ко мне. Теперь мы оба оказались довольно далеко от тех точек, где веревка крепилась к куполу, и она начала раскачиваться. Я почувствовал, как мои лапы слегка обмякли. Выполняя этот номер, я обычно до самого прыжка сидел на чем-то твердом.

На этот раз мы с Бартоломео должны были одновременно прыгнуть в обруч навстречу друг другу, и Балотелли протянул под куполом канат, закрепив его на противоположных стенках шатра. Он проходил ровно по цент ру под обручем – так, готовясь к прыжку, мы могли удостовериться, что заняли позиции точно напротив. Теоретически очень удобно, но на практике оказалось, что канат сильно раскачивается, если начать одновременно двигаться по нему с обеих сторон. В общем, положение наше было довольно шатким!

Бартоломео тем временем изо всех сил вцепился в канат когтями.

– Коллега, пожалуй, этот фокус для меня слишком опасен. Предлагаю плюнуть на зелень на столе и вместо этого постараться достойно закончить номер.

Он был абсолютно прав! Осторожно перебирая лапами, я стал продвигаться обратно на свою сторону. В этот момент в цирке включились прожектора. Ослепленный, я вздрогнул – и потерял равновесие! Я отчаянно замахал хвостом, пытаясь восстановить баланс, но напрасно! Удержаться мне не удалось, и я рухнул прямо в пропасть. Канат, освободившись от моего веса, отскочил минимум на метр вверх – еще падая, я краем глаза заметил, что Бартоломео тоже сорвался и летит вниз.

Долей секунды позже я шлепнулся прямо на стол перед бабушкой. Вернее, шлепнулся я в эту самую непонятную зелень. Она смягчила мое приземление, но в то же время всего меня исколола. Ай-ай-ай! Траектория полета Бартоломео почти совпала с моей, с той лишь разницей, что приземлился он прямо на колени к бабушке, которая с резким вскриком подскочила и уронила кота на пол, себе под ноги. Ах святые сардины в масле! Просто катастрофа!

В этот самый момент прожекторы повернулись к эпицентру неразберихи – то есть оказались направлены прямо на нас. Ослепительный свет залил незапланированное место действия. Бабушка глубоко вдохнула, на секунду задумалась, а потом помахала рукой публике, схватила нас с Бартоломео и засунула по коту себе под мышки. Затем, элегантно развернувшись, поклонилась публике, отпустила нас и снова помахала зрителям, собравшимся в цирковом шатре. Балотелли тем временем уже подскочил сбоку и широким жестом указал на нас троих:

– Дамы и господа, леди и джентльмены, мадам и месье, добро пожаловать в цирк Балотелли! Этот ошеломительный номер открывал наше новый шоу: итак, это была невероятная, неповторимая и восхитительная синьора бабушка и ее летающие коты – Бартоломео и Уинстон! Аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты!

И в самом деле, раздались оглушительные аплодисменты. Балотелли изящно наклонился, поднял что-то с пола и протянул бабушке. Эта была та самая зелень, в которую я только что приземлился, сметя ее при этом со стола. Непонятный куст на деле оказался большим букетом прекрасных роз на длинных стеблях – правда, уже немного помятым. Балотелли вложил его бабушке в руки и прошептал:

– Вы настоящая чертовка! Милле, милле грацие! Тысяча благодарностей!

Глупый я кот! Балотелли поставил для бабушки на стол в ложе великолепные розы, а я, болван, все испортил из-за своего любопытства!

Бабушка меж тем снова уселась на место, а Балотелли наклонился к нам с Бартоломео и притворился, будто гладит нас по голове. На самом же деле он прошипел, обращаясь к нам – то есть по большей части ко мне:

– Уинстон, какой же ты идиот! Ты и глупый Бартоломео – вы сломать шоу! МОЕ шоу! Кретино! У тебя лишь один шанс все исправить: поймай сегодня преступник! А то… а не то… ай, в общем, я тебе покажу! Баста! Точка!

Кинг-Конг и компания

Пригнув голову, я прополз мимо чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось – МЯУ – скелетом! Мяу-ай-ай! А вон там, впереди! Это еще что? Похоже на человека, который держит в руке собственную голову за чуб! Эта «Пещера ужасов» и правда жуткое место, и больше всего мне хотелось удрать оттуда, не медля ни секунды!

– Уинстон, с тобой все в порядке? – прошептала Кира, которая кралась по комнате страха следом за мной. Вообще-то я хотел храбро кивнуть, но вышло, к сожалению, только что-то вроде робкого мурлыканья. Она протянула руку и погладила меня: – Не бойся! Это всего лишь куклы, они не смогут причинить тебе вреда. Сейчас найдем себе хорошее укрытие, а потом схватим главаря банды воров. А в награду ты получишь дополнительную порцию паштета из гусиной печенки, договорились?

Хм, звучит, конечно, очень заманчиво! Я понял, что опять сильно проголодался. Неудивительно, ведь после нашего провального выступления Балотелли сильно поскупился при раздаче корма.

Бабушка повернулась к нам:

– Шшш! Ну-ка, тише! Если пррреступник Ррральф нас услышит, все будет зррря. Тайник уже близко. Вижу Кинг-Конга.

Я, конечно, понятия не имел, кто такой или что такое Кинг-Конг, но Сандра сказала Балотелли, что именно там воры теперь должны складывать добычу. А мы, видимо, приближались к цели. Откуда-то сзади послышалось хихиканье Паули:

– Поглядите-ка, и правда прямо как живой.

Я не сразу понял, о чем это она, но тут мы свернули за угол – и вдруг столкнулись лицом к лицу с гигантской обезьяной, оскалившей зубы и очень опасной на вид. Клянусь своей когтеточкой, это уж слишком! С громким шипением я отшатнулся от чудовища и запрыгнул прямо на руки к Кире. На помощь, спаси меня!

Кира отшатнулась на шаг назад, Том вскрикнул:

– Ай! Это была моя нога!

– Извини, Уинстон неожиданно запрыгнул мне на руки, и я потеряла равновесие.

Снова шипение бабушки:

– Да тише вы!

Дальше мы пробирались на ощупь в полном молчании, и вдруг кто-то впереди очень громко и отчетливо воскликнул:

– Привет!

Я на секунду задумался, может ли Кинг-Конг говорить – ведь если он все-таки живой, за дружелюбным приветствием вполне может последовать поедание бедного ни в чем не повинного кота. Впрочем, когда тот же голос прозвучал снова, я его вспомнил – он принадлежал Сандре, женщине-змее, которая, очевидно, уже дожидалась нас в условленном месте.

Она как раз показалась из-за огромной фигуры Кинг-Конга. Без костюма в блестках я бы ее ни за что не узнал – в джинсах и футболке она выглядела как самая обычная женщина.

– Привет, – повторила она, на этот раз тише. – Супер, что вы сразу же нашли нужное место. Ральфа здесь еще не было – все вещи лежат тут, за Кинг-Конгом.

Она отступила на шаг в сторону, бабушка подошла к ней и заглянула за плечо гигантской обезьяне.

– Ой-ой-ой! – воскликнула она. – Очень много сумок и кошельков!

Сандра пожала плечами:

– Да, сегодня был, в некотором смысле, удачный день. Но теперь нам нужно поскорее спрятаться за декорациями. Ральф не должен нас заметить!

– Да! – кивнула бабушка, затем повернулась к нам и замахала рукам: – Давайте сюда, быстро прячьтесь!

Том, Паули и Кира осмотрелись вокруг, и вскоре каждый нашел укрытие. Том присел на корточки под пиратским кораблем, стоявшим наискосок от Кинг-Конга, Паули пошла за бабушкой, и они вместе притаились в тени мрачных вампирских фигур.

Мы с Кирой спрятались чуть дальше, за ка ким-то гордым обладателем сразу двух голов, на которых, впрочем, имелось лишь по одному глазу. Фу! Кто только выдумывает такие гадости!

Некоторое время мы просто сидели в своих укрытиях. Ничего не происходило. Я уже почти начал жалеть, что мы послушались Сандру, как вдруг раздались быстрые шаги – кто-то стремительно приближался к месту нашей засады. Потом в отдалении показался силуэт, и даже в темноте «Пещеры ужасов» я сразу понял, чей он. Это был тот самый тип, с которым встречалась девушка-администратор из гостиницы! Муррр-мяу! Ай да я, ай да суперкот, точнее даже суперсообразительный суперкот! Все ясно как белый день: этот Ральф, воспользовавшись доверием девушки, с ее помощью протаскивает в парк свою бригаду уборщиков. Главарь воровской банды прикрывается должностью начальника службы уборки, а сам в это время обтяпывает грязные делишки: шантажом принуждает своих сотрудников грабить людей в парке. И результат одного из грабежей – кольцо Вернера – красуется сейчас на пальце девушки-администратора. Таким образом, дело обстоит в точности так, как рассказала Сандра и как я сам уже давно догадался. Так вперед же, пора хватать этого типа и вызывать полицию! Я зашипел и стал размахивать хвостом.

– Тссс! – шикнула на меня Кира. – Нам нужно поймать его с поличным.

Хм? Что значит «с поличным»? Или Кира имела в виду «с полицейским»? Но откуда же он возьмется прямо сейчас? Я тихонько мяукнул.

– Это значит, что нужно застукать его на месте преступления, – прошептала Кира мне на ухо. – Нужно, чтобы он сперва успел прикарманить что-то из ворованного. Иначе он просто заявит, что зашел сюда просто так, и мы ничего не докажем, понимаешь?

Ах вон оно что. Ну хорошо. К сожалению, со своего места я совершенно не видел, что делает Ральф. Поэтому я вскарабкался вверх по Кириной штанине и попытался запрыгнуть ей на плечо.

– Ай-ай, Уинстон, ты с ума сошел?! – прошипела Кира.

Что такое? Ну а как мне еще забраться повыше? Без когтей тут, к сожалению, не обойтись.

Ральф немного замешкался и осмотрелся по сторонам. Неужели он нас все-таки услышал? Впредь буду сидеть тихо как мышь и ждать дальнейшего развития событий, решил я. Вот Ральф наклонился и стал нащупывать что-то на полу за Кинг-Конгом. Теперь я его не видел, зато хорошо слышал, как он роется в каких-то вещах. Среди этих шорохов мне даже пару раз удалось различить звук, с которым обычно расстегивается молния. Это ведь уже вполне поличное, разве нет?

Не успел я это подумать, как Том, очевидно рассудивший так же, выскочил из укрытия и громко закричал:

– Эй, вы, руки вверх – попался, преступник!

При этом он отчаянно размахивал своим телефоном, работающим в режиме фонарика. Ральф резко выпрямился и выскочил из-за Кинг-Конга. В первый момент его, видимо, ослепил ударивший в глаза яркий свет, потому что он закачался и зашатался из стороны в сторону, прикрывая глаза рукой. Ха! Бесспорная наша победа по очкам! Но не тут-то было.

– Ах ты мелкий поганец! – взревел Ральф. Немного опомнившись и восстановив равновесие, он тут же схватил беднягу Тома и принялся трясти его изо всех сил. Нехорошо, ох как нехорошо! Том, похоже, забил гол в свои же ворота – надо было хорошенько подумать, прежде чем обнаруживать себя!

Тут из своего укрытия выскочила Паули и поспешила на помощь Тому.

– Эй, а ну сейчас же отпустите моего друга! Мы видели, чем вы тут занимаетесь, ворюга!

Завязалась настоящая потасовка. Ральфу удалось отпихнуть Тома с Паули в сторону, но удрать он не успел, потому что теперь на него набросились Кира с бабушкой. Они оттолкнули его назад, он споткнулся о Тома, упал на пол, и тут… да, тут на него сверху уселась бабушка – и, кажется, применила удушающий прием!

Невероятно! Ральф все еще изо всех сил дергался и пытался вырваться, но теперь на него навалился весь объединенный отряд, включая женщину-змею. Пока Ральф лежал животом на земле и дрыгал ногами, она связала ему руки за спиной пластиковой кабельной стяжкой, которую достала из кармана.

– Вот так! – воскликнула она с глубоким удовлетворением. – Специально стащила эту штуку из кабинета завхоза в гостинице. Так и думала, что сегодня вечером она нам пригодится.

– Сандра, ты что, совсем сдурела?! – Ральф рвал и метал. То есть непременно стал бы рвать и метать, не лежи он связанный лицом в землю. – Отпусти меня немедленно!

– Об этом и речи быть не может! – прервала его возмущенные вопли Кира. – Сейчас мы все вместе дождемся полицию. Я как раз им звоню.

Ральф громко захохотал:

– Полицию?! Вы такие милашки! Сандра, ты ж понимаешь, что тебя первую и упекут. Как ты думаешь, что я им скажу? Я расскажу, что пришел сюда следом за тобой – заподозрил неладное и решил выяснить, чего это ты так поздно тут ошиваешься. А потом нашел твой тайник. В общем, если у кого-то тут и будут проблемы с копами – так это однозначно у тебя!

Он подленько засмеялся, Сандра вздрогнула и вся съежилась.

Бабушка, кипя от возмущения, снова плюхнулась на Ральфа, как следует его придавив.

– Эй, мне нечем дышать, а ну отпустите! Я ни в чем не виноват! – взвизгнул он.

– Рразговорчики! А ну тихо! До прриез да полиции чтоб ни слова!

– Мда. – Полицейский, прибывший к аттракциону в сопровождении еще двух коллег минут через десять после вызова, почесал в затылке. – Что я могу сказать – все вполне могло быть так, как вы рассказываете, госпожа Дирих. Но все могло быть и так, как изложил нам господин Фреденбек. А по этой версии выходит, что вы воровка, которая пытается свалить свою вину на другого. Как бы то ни было, вы признались, что обокрали господина Хагедорна с подругой. И вы знали, где находится тайник в комнате страха.

Сандра судорожно сглотнула, в горле у нее пересохло. Дети беспомощно переглядывались, и даже по бабушке было заметно, что она уже сомневается, хорошая ли это была идея – вызвать полицию. Святые сардины в масле! Должен же быть способ доказать, что главный преступник в этом деле – Ральф! Я лихорадочно соображал. И тут меня осенила спасительная мысль!

Внимание: попугаи! И, конечно, кот!

– Поверить не могу, – сказал один полицейский другому. – Мы что, и правда стоим здесь, потому что наш консультант полагает, что именно здесь сможет раскрыть дело?

Он говорил шепотом, но мой острый слух тем не менее уловил все слова до единого. И сказанное им дальше от моего слуха тоже не ускользнуло.

– А могу я, кстати, напомнить, что наш консультант – кот? Нет, нас что, в самом деле привел сюда кот? – Он сокрушенно качал головой, коллеги ухмылялись.

Глумитесь-глумитесь, вот увидите: пойти за мной было отличной идеей! Хотя для этого мне пришлось приложить немало усилий. Сообразив, что самое убедительное доказательство вины Ральфа – это кольцо на пальце его подружки, я тут же попытался всеми правдами и неправдами убедить наш отряд отправиться со мной в холл отеля. Я мяукал, шипел и пытался объясниться знаками. Один из полицейских даже совершенно серьезно поинтересовался, нет ли у меня бешенства!

В конце концов среди собравшихся все же отыскался человек, указавший остальным на то, что я, фантастический, выдающийся и невероятно умный Уинстон Черчилль, собственными лапами сцапал уже четверых преступников, – этим человеком была бабушка. Так что теперь мы все стояли у стойки администратора, а сотрудница гостиницы смотрела на нас недоуменно и, очевидно, ждала, чтобы мы объяснили, чего именно от нее хотим. К сожалению, никто, кроме меня, объяснить ей этого не мог. А я… э-э… не мог ей этого объяснить! Черт, очевидно, мой план не был до конца продуман!

Я запрыгнул на стойку к девушке и попытался добраться до ее руки с кольцом. Но прежде чем мне это удалось, она отшатнулась назад:

– Ой, какой славный котик! Что тебе тут нужно? Хочешь, чтобы я тебя почесала? К сожалению, не могу, у меня аллергия на кошек. – Потом она снова взглянула на толпу пришедших со мной людей: – Чем я могу вам помочь? Ральф, все в порядке?

Тот энергично затряс головой:

– Ничего не в порядке! Мне тут предъявляют совершенно нелепые обвинения. Будто бы я подстрекал своих сотрудников воровать у ваших гостей. Полный бред!

Девушка широко распахнула глаза:

– Не может быть!

Полицейские растерянно пожали плечами, Кира наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

– Уинстон, ну давай же! Покажи нам, зачем мы сюда пришли, иначе сейчас у нас будут огромные проблемы!

Святые сардины в масле! Да я бы с удовольствием, но для этого мне нужно как-то добраться до руки этой дамы!

В этот момент большая дверь, ведущая в Луна-театр, распахнулась, и синьор Балотелли покатил тележку с крылатыми и четвероногими артистами к выходу из гостиницы. Мой взгляд упал на попугаев – Ромео и Джульетту. Интересно, подумал я, эти их математические трюки – они просто заучили все наизусть? Или и правда умеют разговаривать? Ну то есть общаться с людьми? Если да, сейчас как раз хороший случай проверить их способности.

– Ромео, Джульетта! – крикнул я им.

Оба повернули ко мне головы:

– Уинстон! Все в порядке? Вы поймали преступника?

– Почти. Но мне нужна ваша помощь! Вы умеете говорить?

– Разумеется, мы ведь прямо сейчас с тобой разговариваем.

– Нет, я не это имею в виду, не с другими животными. С людьми. То есть по-настоящему. Не просто «два плюс два четыре», а… ну… Ну вы поняли!

В ответ эти двое молча склонили головы набок. Казалось, они раздумывали, можно ли доверить мне тщательно охраняемый секрет. Черт, пернатые, ну не подводите же меня!

Синьор Балотелли с тележкой почти поравнялся с нами – ох, неужели он так и пройдет мимо! Но он, к счастью, притормозил.

– Буона нотте! Добрая ночь! Полиция здесь, в гостиница? – крикнул он девушке-администратору. – Все в порядке?

Ясно, пытается делать вид, будто ни о чем не знает, догадался я. Балотелли прокатил тележку еще на метр вперед, и теперь клетка с Ромео и Джульеттой оказалась прямо передо мной.

Один из полицейских повернулся к директору цирка:

– Нет-нет, все в порядке. Мы уже уходим. Просто небольшое недоразумение.

О боже, они собрались уходить! Вот же гадство!

– Ну давайте же! – взмолился я, обращаясь к попугаям. – Выкладывайте как есть! Умеете вы говорить или нет?

Снова наклон головы… потом хлопанье крыльев.

– Вообще-то мы не собирались этого делать, – проскрипела Джульетта.

– Никто не должен был об этом узнать, – добавил Ромео. – Людям не стоит знать обо всем, некоторые свои умения лучше держать в секрете.

– Да, отличный принцип, – прошипел я, – но я тут пытаюсь прижать типа, который хочет подставить бедолагу Чарли, и для этого мне, черт побери, нужна ваша помощь!

Снова хлопанье крыльев и наконец кивок:

– Хорошо, что нам нужно сказать?

– Скажите, что доказательство – это кольцо на руке у администратора. Это кольцо Вернера! Его подарил ей Ральф, который забрал то, что украла женщина-змея.

Ох, надеюсь, они поняли, что от них требуется!

– КОЛЬЦ-Ц-ЦО! – оглушительно громко проскрежетал Ромео. Все люди разом повернулись к нему. Уже неплохо!

И тут в дело вступила Джульетта:

– КОЛЬЦ-Ц-ЦО! Р-Р-РУКА! Там, рука! Там, рука!

Ну ладно, полноценной речью это, положим, не назовешь, но суть вполне ясна.

Бабушка с детьми переглянулись.

– Мне кажется, попугаи пытаются нам что-то сказать! – воскликнула Кира.

Полицейские пожали плечами.

– Ой, ну я не могу! Сначала мы притащились сюда вслед за кошкой, а теперь будем слушать рассказы парочки попугаев? – сказал тот из них, который недавно потешался над самой идеей следовать за мной.

– Кольцо на руке! – повторила Джульетта на удивление разборчиво.

– Кольцо на руке! – воскликнул Том. – Да, точно, вот о чем пытаются сказать птицы! Они имеют в виду какое-то конкретное кольцо.

Он стал осматриваться вокруг, и тут его взгляд упал на меня.

– Вот! – указал он. На меня? Ах нет, на девушку за стойкой!

– Вот! Речь о вашем кольце! Именно из-за него Уинстон привел нас сюда и чуть не прыгнул на вас. И поэтому птицы так взбудоражились!

Мяу-мяу-МЯУ! Ну наконец-то до двуногих дошло что к чему!

– Мое кольцо? – девушка-администратор была совершенно обескуражена. – И что же с ним?

Краем глаза я заметил, что преступник Ральф как-то заметно съежился. Думаю, он уже понимал, к чему все клонится.

– Ромео, Джульетта, ну давайте же! Попробуйте еще разочек! Скажите, что кольцо принадлежит Вернеру! – подбадривал я птиц.

– Кольцо Вернер! Кольцо Вернер! – проскрежетали попугаи на этот раз хором.

– Так, я ничегошеньки не понял, – рассмеялся один из полицейских.

Второй покачал головой:

– А мне вот послышалось «кольцо Вернер».

– Кольцо Вернер… – пробормотала Кира, и лицо ее осветилось улыбкой. – Ну конечно! Кольцо Вернера! Кольцо принадлежит Вернеру. Это друг моей мамы, его вчера тут ограбили, и сейчас он в больнице.

Полицейский номер один, кажется, постепенно начал кое-что понимать:

– А, вы имеете в виду того пожилого господина, который упал, пытаясь спасти сумку своей спутницы?

Бабушка возмущенно засопела:

– Пожилой господин! Прррофессор – мужчина в рррасцвете лет!

Полицейский, намеренно пропустив мимо ушей последнее замечание, обратился к девушке за стойкой:

– Скажите пожалуйста, как давно у вас это симпатичное колечко?

– Э-э, со вчерашнего дня. А что?

– А могу я узнать, откуда оно у вас?

– Это подарок. Мне подарил его мой друг.

– А не подскажите, случайно, откуда оно взялось у вашего друга?

Она покачала головой.

– Хорошо. Тогда не будете ли вы так добры продиктовать мне его номер телефона? Я задам этот вопрос ему.

Она вновь покачала головой и тяжело вздохнула:

– Это ни к чему. Он стоит рядом с вами.

Она указала на Ральфа. Все полицейские тут же повернулись к нему. Ральф отступил на шаг назад, словно собираясь сбежать. Полицейский номер один удержал его за руку:

– В общем, так, господин Фреденбек. Сейчас мы попросим жертву вчерашнего нападения опознать это кольцо. И если результат будет таким, как я предполагаю, вам придется объяснить, как оно попало к вам. И это должно быть очень хорошее объяснение! А иначе я вынужден буду вам сообщить, что одна кошка и два попугая только что необъяснимым образом уличили вас в совершении серии краж в крупном размере с помощью шайки подельников!

Банка колы и разные способы ее применения…

Вернер все еще не мог поверить в происходящее. Приносивший кольцо на опознание полицейский только что покинул больничную палату. К сожалению, кольцо он унес с собой. Оно ведь теперь стало важным вещественным доказательством в деле, и получить его обратно можно будет лишь после окончательного завершения расследования.

– У меня просто слов нет! Выходит, эта женщина-змея, которая стащила сумку Анны со своим напарником, была лишь частью огромной шайки воров? И работала на этого Ральфа по принуждению?

Кира с бабушкой кивнули.

– Да, похоже, что все именно так, – сказала Кира. – Воры отдавали ему награбленное, а сам он держался в стороне, не пачкая рук. И каждому из них он чем-то угрожал, вот что самое гадкое!

Тут заговорила Анна, которая до сих пор молча сидела на краю кровати Вернера и слушала остальных:

– Но кое-чего я все же не понимаю. Как это кольцо попало в мою сумочку? И почему все говорят, что это твое кольцо? Оно ведь женское, – она наморщила лоб. – Но кольцо точно не мое, я его никогда раньше не видела!

Святые сардины в масле! В ее голосе явно прозвучали грозные нотки! Неужели Анна решила, что Вернер купил украшение какой-то другой женщине? Ай-ай-ай! Я, конечно, толком не знаю, какие правила существуют насчет подарков между мужчинами и женщинами, но интуиция подсказывала мне, что ссоры тут не избежать. Разве что Вернер наконец расскажет, для чего ему понадобилось это кольцо. То есть признается Анне, что хотел сделать ей предложение руки и сердца. Наверное, ночная больничная палата в присутствии бабушки, Киры и меня – это не так романтично, как скамейка в парке при полной луне или кабинка колеса обозрения наедине с Анной, но тут уж ничего не поделаешь: чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер!

Вероятно, Вернер подумал о том же. Он выпрямился в полный рост – насколько это возможно было сделать в постели – и откашлялся. Наверняка сейчас он спросит Анну, выйдет ли она за него, и окольцует ее! Вот только чем – ах ты ж милосердный кошачий лоток! Кольцо-то ведь забрала полиция! Муррр-мяу, дело плохо!

– Кира, могу я кое о чем тебя попросить? – голос Вернера прозвучал очень уверенно. Это был голос человека, у которого есть план.

– Конечно, что такое?

– В холодильнике на кухне для пациентов стоит банка колы. Ее сегодня днем купила мне медсестра. Можешь принести ее сюда?

Кола? Это ведь такой напиток, верно? Вместо того чтобы успокоить свою Анну, Вернер решил в такой момент выпить стаканчик чего-то прохладительного? А он уверен, что это хорошая идея? Анна тоже уставилась на Вернера с недоумением. Кира же, напротив, быстро выскочила из комнаты и уже через пару секунд вернулась с банкой в руках. Вернер открыл газировку, потянув за колечко клапана. Потом, не выпуская колечка из рук, он осторожно открутил его от банки. Так, видимо, удар головой не прошел бесследно – мой профессор явно слегка не в себе! Чем это, ради всего святого, он тут занимается?

Вернер меж тем откинул одеяло, выбрался из постели и опустился перед Анной на колено. Хм, очень загадочно! Очень, очень загадочно! Набрав побольше воздуха в легкие, он наконец заговорил хриплым голосом:

– Анна Коваленко, я преклоняю перед тобой колено, потому что не могу иначе. Ведь мое сердце давно принадлежит тебе – пожалуйста, никогда не возвращай его мне обратно. И если ты чувствуешь то же самое, если ты не против разделить остаток дней с таким старым сухарем, как я, который в отсутствие настоящего обручального кольца – вообще-то очень красивого – может предложить тебе только эту нелепую железку, в общем, если это все так, то… э-э… – тут Вернер на секунду запнулся, но быстро собрался с мыслями и продолжил, – в общем, я хочу спросить тебя прямо здесь и сейчас: Анна, ты выйдешь за меня?

Анна, все это время судорожно глотавшая воздух, на секунду приложила руки к губам, а потом очень громко вскрикнула:

– Да, да, ДА!

Вернер взял ее руку и надел на безымянный палец колечко от газировки, потом наконец поднялся с колен, обнял ее – и они стали целоваться так, что даже меня бросало в жар и холод и я не знал, куда отвести глаза от смущения. Ай да Вернер! Ай да мой консервный открывальщик! Настоящий чертяка!

– И что, он правда встал перед ней на колено? И теперь они поженятся? А что это значит, объясни еще раз?

Одетта, казалось, была совершенно заворожена моим рассказом. Я наконец-то благополучно вернулся из Луна-парка и сразу же побежал на задний двор, чтобы во всех подробностях рассказать эту невероятную историю моим дворовым приятелям – хотя формально все еще был на них обижен. Чупс и Спайк тоже слушали меня очень внимательно. Потом Спайк уважительно зашипел – на этот раз в его словах звучало признание:

– Уинстон, старик, – вот так, без нашей помощи, разоблачить такого опасного преступника! Не ожидал, черт побери. Наверное, я тебя недооценивал. В общем, респект!

Дурацкий Чупс, конечно, снова никак не прокомментировал мои подвиги – ну да и черт с ним! Мне ведь главное – впечатлить Одетту. А это, похоже, вполне удалось. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Бедняжка, тебе же вдобавок ко всему еще пришлось терпеть угрозы этого неприятного типа, Балотелли. Куда он там хотел тебя сдать? На усыпление? Или в приют? Куда в итоге попал Дикки? – покачала она головой. – Ох уж эти люди!

– Да нет, не говори так, – возразил я ей. – Балотелли оказался нормальным. Перед отъездом домой он еще раз пригласил нас всех к себе в вагончик и сам приготовил обед. Во-первых, думаю, он хотел провести еще немного времени с нашей бабушкой. Под конец он даже сунул ей клочок бумаги с телефонным номером, я сам это видел. Бабушка так обрадовалась, прямо вся сияла. А во-вторых, он раскрыл нам одну тайну.

– Это какую? – склонила голову набок Одетта.

– Тайну о том, куда же он все-таки отвез вислобрюхую свинью Дикки.

Одетта и Спайк смотрели на меня, с нетерпением ожидая ответа, Чупс старательно демонстрировал равнодушие.

– Ну и куда же? – спросил Спайк. – В приют или к мяснику? Один из вариантов тут все же получше другого!

Я ухмыльнулся:

– Как оказалось, ни туда, ни туда. На самом деле синьор Балотелли очень любит зверей. Когда Дикки состарился и одряхлел, он отвез его на специальную ферму, где слабым и больным животным обеспечен хороший уход. Там старый добрый Дикки живет и по сей день, наслаждаясь заслуженным отдыхом!

Одетта и Спайк сперва немного опешили, потом захихикали.

– Ах вот оно что! – с облегчением выдохнула Одетта. – Хорошо же он вас провел, нагнал страху.

Я кивнул:

– Да, это так. Нагнал страху. Ну, по крайней мере, попытался. Но меня, – тут я сделал небольшую драматическую паузу, гордо расправив широкие кошачьи плечи, – Уинстона Черчилля, разумеется, так просто не запугаешь.

– Ох, Уинстон, – вздохнула Одетта, – я так по тебе соскучилась! Как хорошо, что ты наконец вернулся!

А ведь Вернер был прав: большое видится на расстоянии!

Уехать с Кирой в Луна-парк и оставить Одетту на пару деньков одну было хорошей идеей. Но все-таки здорово, что я наконец дома – святые сардины в масле, как же тут хорошо!

Благодарности

И снова настало время выразить особую благодарность людям, которые очень помогли мне в создании этой книги – уже пятой по счету в серии.

Во-первых это, конечно, команда издательства «Loewe Verlag», без которой кота Уинстона вообще бы не существовало. В работе над пятым томом роль настоящей кошачьей мамы взяла на себя Сабина Хильдебрандт. Тем печальнее, что Сабина нас покидает – ее влечет к новым берегам. Сабина, мы желаем тебе всего наилучшего и надеемся, что ты не совсем нас забудешь! Было очень приятно с тобой работать, мы говорим тебе «до встречи» и надеемся, что эти слова не останутся просто словами…

Но чем была бы детская книжка без детей? Правильно. Ничем! Поэтому я очень рада была возможности трижды (!!!) выступить с авторскими чтениями в гимназии им. Гете в Гамбурге. Там под компетентным руководством библиотекаря Евы Шрамм мне удалось замечательно побеседовать с детьми о том, что должно произойти в новой книге. Что ж, дорогие гимназисты, некоторые ваши идеи я взяла на заметку и, надеюсь, к вашему удовольствию, применила уже в этом томе… Остальные предложения пойдут в ход в шестой книге…

А также большое спасибо команде парка «Хайдепарк Золтау», а особенно работникам «Отеля приключений». Поездка для сбора материала прошла просто отлично! Я прекрасно провела время и осталась под большим впечатлением. Сколько же труда требуется, чтобы обеспечить прекрасный отдых другим людям. Вся цирковая труппа во главе с директором Балотелли и его животными, разумеется, плод моего воображения, но если мне когда-нибудь взбредет в голову давать цирковые представления – я первым делом обращусь в «Хайдепарк»!

Александра, Сара, Беттина и Бернд – надеюсь, вы и так знаете, как я вам благодарна. Но хочу все же еще раз об этом напомнить.

Примечания

1

Читай об этом в книге Фрауке Шойнеманн «Агент на мягких лапах».

2

Карнавал в Германии и во многих других странах – праздник, связанный с переодеваниями, маскарадами и красочными шествиями, отмечаемый в феврале, перед Великим постом. Аналогичен Масленице у восточных славян. (Здесь и далее прим. переводчика.)

3

Песня композитора Ирвинга Берлина из мюзикла «Энни получает ваше оружие».

4

Флик-фляк – акробатический прыжок.

Content

Фрауке Шойнеманн
Сыщик на арене

О волшебных словах, нервных взрослых и отличных идеях

Дамы двора и дамы сердца

Кот в мешке, странные уборщики и адская поездочка

Путаница с тяжелыми последствиями

Спаситель поневоле

Нет такого бизнеса, как шоу-бизнес!

Кот под прикрытием

Хорошему агенту срочно нужны ассистенты!

Одна разведывательная операция – и два признания!

Воссоединение с Кирой и компанией

Об усталых котах и фальшивых клоунах

Важный разговор между девочкой и котом

Вернеру нужна помощь!

Дилетанты, вперед! Или порой все идет наперекосяк

Одно открытие и одна крошечная проблемка. Ну или не такая уж крошечная…

Неоспоримые доказательства. Или все же нет?

Ловушка подстроена…

Ужасная история. И прекрасный план!

Новая звезда манежа

Кинг-Конг и компания

Внимание: попугаи! И, конечно, кот!

Банка колы и разные способы ее применения…

Благодарности

Примечания