Дмитрий Аркадьевич Захаров

Идущие на смерть

© Д.А. Захаров, 2020

© Художественное оформление серии «Центрполиграф», 2020

© «Центрполиграф», 2020

Часть первая

Санкт-Петербург. Кронверкский проспект. 15 апреля. 11:45

Нынешняя весна выдалась теплой. За пару дней солнечные лучи сожгли остатки талого снега, ноздреватые кусочки льдистого крошева робко жались в тени у стен домов. Вдоль парапета с веселым журчанием неслись потоки мутной воды, голуби раздували могучие сизые груди и томно урчали. Влажные пролежни стылой мороси быстро высохли, оставляя на асфальте седые пятна. Воздух пах стальной бесполой вязкостью и древесной корой. Неизвестно почему, но каждый год именно такие запахи накрывают северный город холодными стальными ладонями.

Две девушки, взявшись за руки, перебежали дорогу, возмущенно просигналил красный «ниссан-микро», тормоза издали протестующий визг. Одна рыжеволосая, с веснушчатым лицом, будто перецелованным солнечными лучами, другая смуглая, чернявая, похожая на цыганку. Звонкий смех рассыпался в воздухе, как небрежно раскиданные золотые монеты.

Сергей поднял лицо к небу, в носу противно зачесалось, он дважды чихнул.

– Будьте здоровы, ваше сиятельство! – ухмыльнулся Павел, извлек из пакета поллитровку и водрузил ее на ребристую скамью.

Громыхнула пушка на Петропавловской крепости, стая голубей сорвалась с места, подняв кучу пыли.

– Насыпай!

– Сию секунду! Снежинки не успеют коснуться ваших ресниц, сударь!

В прошлом Павел Горовиц был писателем, и речь его изобиловала необычными оборотами. От былого величия сохранились иссеченная седыми нитями шевелюра, вычурная речь и персональный стограммовый стаканчик, который он всегда носил с собой. Сергея раздражала манера собутыльника обращаться к окружающим на «вы», но Павел ему нравился. Разум он не пропил. Однако похмелье не располагало к светской беседе. Литератор проводил девушек задумчивым взглядом.

– Некоторые сцены из нашего быта напоминают фрагменты усеченной киноленты. Видите двери офиса, куда направили стопы эти юные девы? Нынче там находится помещение антикварного салона. Ума не приложу, что таким прелестницам делать в лавке старьевщика?!

– Спят с директором!

– Как это – спят?! – Опухшее лицо писателя негодующе скривилось. Будто лимон сжевал.

– Тебе рассказать, как именно они это делают? Я бы на его месте выбрал рыженькую…

– Стыдоба! Она годится вам в дочери! Но я не о том. Итак, в том самом здании раньше находилась чебуречная. Весьма демократичное место, ваш покорный слуга отведывал там лучший чанах на всей Петроградской стороне! Это нынешние буржуи коверкают русский язык, называя чудесное кавказское блюдо во множественном числе – чанахи! Ни в коем случае! Только чанах! А какую там подавали водочку! – Он мечтательно пожевал тонкими винными губами.

– Если немедленно не нальешь, шею сверну! – Сергей одарил собутыльника широкой улыбкой.

– Грубо, но информативно. – Павел обезглавил бутылку и плеснул в стакан. – Дай бог! – Он смиренно опустил глаза и перекрестил содержимое.

– Поехали! – Авдеев поднес стаканчик к губам, в нос шибануло резким сивушным запахом, рот наполнился слюной. – Дешевая дрянь!

Он опрокинул в рот горчичную жидкость, закашлялся.

– Первый блинок комком, как говорят в народе… – Литератор услужливо пододвинул бутылку с минералкой. – Прошу вас, мсье коллонель!

– Это еще что за хрень?!

– Воинское звание во французской армии. Вроде нашего полковника.

– Перегнул палку, классик! Я – бывший капитан…

– Говорят, бывших офицеров, алкоголиков и уголовников не бывает!

– Врут!

Сергей извлек из пачки сигарету, щелкнул колесиком зажигалки, с наслаждением выпустил изо рта колечки голубого дыма.

– Забавная вещица… Много раз хотел спросить у вас, господин Авдеев. Что начертано на сей зажигалке?

– Фигня…

Авдеев стянул куртку и подставил лицо скупым лучам северного солнца. Кривой причудливый шрам на скуле, похожий на келоидный рубец, порозовел. Горовиц с уважением посмотрел на узловатые груды мускулов, вздувшиеся под тканью футболки.

– Вы не похожи на обычных россиян, Серж! И уж тем паче на нашего брата пропойцу. Я все-таки писатель. Вы не вписываетесь в привычный формат. Для военного чересчур умны, для интеллектуала недостаточно образованны, прошу извинить мою фамильярность. Я видел, как вы мастерски отключили трех брутальных кавказских джентльменов. Такими приемами не владеют боксеры или борцы. Вы больше похожи на персонаж американского комикса, нежели на стандартного гомо сапиенса.

Сергей улыбнулся. У него было жесткое, даже жестокое выражение лица. Свернутый набок нос – юношеская влюбленность в бокс, мускулистая шея и раскачанная трапеция вызывали невольные ассоциации с носорожьим загривком. Но улыбка производила обезоруживающее впечатление. Возле глаз собирались веселые морщинки, белые зубы сверкали так заразительно, что немедленно хотелось рассмеяться вместе с ним.

– Похмелье сегодня нешуточное, трясет с утра. На, погляди, если хочешь! – Он протянул зажигалку.

Павел поднес ее к глазам. Обычная видавшая виды металлическая зажигалка, с затертыми краями и глубокой ямкой на боку. Каллиграфически были выведены крохотные буквы. Писатель близоруко прищурился, но Сергей отобрал зажигалку.

– Побереги глаза для создания будущих шедевров, братишка!

– У меня нет будущего, герр капитан!

– Не зарекайся.

– Какой уж тут зарок?! Я весь в прошлом. Не человек, а тень. На меня даже бродячие псы не лают. А вот глядя на вас, я вижу большую, драматическую историю в недалеком будущем. Люди вашей породы способны изменить историю!

– Круто загнул!

– Дефект на зажигалке – след от пули? – Горовиц пытливо всматривался в лицо собеседника.

– Догадливый! – усмехнулся Авдеев. – Наливай, остывает…

– Вы не похожи на обычных людей, Серж! – убежденно повторил писатель. – Я хотел бы написать о вас книгу.

– Валяй!

Мужчина равнодушно пожал широкими плечами и выпил водку. Вторая доза прошла значительно легче предыдущей, в голове приятно зашумело. Сергей рассеянно посмотрел на голубей, гарцующих по черному газону. Птицы расхаживали промеж обломков ледяного крошева. Он закрыл глаза и погрузился в сладкую дрему.

Он вжался в землю, как заправский пластун, в сотне метров зияло черное жерло пещеры, с завидной методичностью стреляли из калашникова. Рядом лежал Володя Лоренц, бурая кровь смешалась с песком, окрасив почву ржавой окалиной. Пуля угодила в магистральную артерию. Сергей перетянул бедро товарища своим ремнем. Если Лоренц потеряет сознание, до припаркованного на обочине джипа под градом пуль стокилограммовую тушу напарника ему не дотащить. Прикончат обоих. И тогда колбу заберут «лешие». Мосластые, черные. Они возникали словно джинны из песка и так же резво исчезали. Но стрельбу вели обычные наемники. Местный спецназ. Сели на хвост возле базы. Володька заодно с колбами прихватил из сейфа чипы, запечатанные в термостойкую упаковку. Зачем он это сделал, одному демону пустыни ведомо, но за ними немедленно увязалась погоня.

– До дороги пятьдесят метров… Семь секунд бега, за холмом они тебя не достанут. Пока я не отрубился, прикрою. Беги, иначе оба здесь пропадем! – Лоренц сморщился от боли.

– Толково придумано, – кивнул Сергей. – Но не пойдет!

Он взвалил Лоренца на плечо, выпустил очередь в сторону пещеры, пули взбили в песке барашки. На краткое мгновение калашников кашлянул и захлебнулся. Авдеев рванул в сторону черной полоски шоссе. В полусотне метров застыл старенький зеленый джип. Боковые колеса занесло песком, поржавевшие стойки тускло блестели на солнце. Он бежал так быстро, как никогда раньше. Еще два десятка метров, и они исчезнут из зоны обстрела – шоссе закрывал высокий бархан. И в то же мгновение автоматы преследователей зашлись яростным кашлем, будто стая взбесившихся собак атаковала жертву. Пуля ударила в твердый камень под ногами, осколок впился в икру. Спустя полдюжины горячих истекающих горьким потом и кровью секунд он швырнул тело товарища в кузов джипа и, прежде чем нырнул за руль, ощутил сухой, короткий толчок в бедро. Будто тупым концом копья ударили. Это уже было не важно. Взревел мотор, машина сорвалась с места. Пять минут он мчался на полной скорости, слушая завывание раскаленного ветра над головой и дробные удары собственного сердца.

Глаза Лоренца дерзко смотрели в голубое небо, на груди расплылись два крохотных багровых пятнышка. Чуда не бывает. Он хотел спасти товарища, а тот закрыл ему спину как живым щитом во время бега. Сергей сунул руку в карман, пальцы наткнулись на изувеченную зажигалку. Случайность – удел любимцев богов! Пуля калашникова пробивает стальной рельс, вероятно, кусок мягкого металла срикошетил, изменив ее направление, и сберег жизнь хозяина. Резкий сигнал рации заставил его вздрогнуть, во рту застыл привкус меди, словно он лизал пятак.

– На связи!

– Был шум?

– Нарвались на охрану, Лоренц мертв.

– Колба у вас?

– Так точно!

– Ты видел «леших»?

– Их пустили по нашему следу, когда обнаружили пропажу.

– Ясно… – Голос был пустым, безразличным, словно разговор шел о таких обыденных вещах, как планы на предстоящие выходные или грядущее повышение цен на бензин. – Вы оторвались от них?

– Иначе бы мы сейчас не разговаривали!

– Не горячись, капитан! Жду в условленном месте.

– Буду через двадцать минут.

– Конец связи.

Высоко в небе, как две смазанные точки объявились черные грифы, вдоль обочины простиралась вечная желтая пустыня, и, вздымая кучи седого песка, следом мчались неуловимые черные тени…

– Вас будет интересно описывать, дружище! – Бархатный голос литератора оторвал его от воспоминаний. – Сколько вам лет? Не больше сорока пяти, я полагаю?

– Угадал. Сорок четыре.

Мелодичный звонок смартфона вывел его из состояния хмельного оцепенения. Сергей кинул быстрый взгляд на дисплей, номер не определен. Последние месяцы ему звонили крайне редко. Судьба армейских товарищей была туманна. Володька Сухоруков женился и умотал за границу, Андрей Кузьмин спился, бичует где-то на Дальнем Востоке, если вообще еще жив. Костя Павловский живет на Валааме третий год послушником. Обычная судьба солдат на гражданке. А он женился на хорошенькой блондинке. Старая как мир история, чудесная блондинка оказалась стервой. Хорошее дело браком не назовут! Трехгодовалый союз закончился разделом его уютной квартиры и рождением очаровательной зеленоглазой Ангелины. На суде жена блажила как истеричка, хотя он ее ни разу даже пальцем не тронул. Ее ухажеру он сломал кисть в двух местах. Получилось автоматически, сработал условный рефлекс, когда напомаженный, будто гламурный индюк, культурист схватил его за плечо. Конечно, он был пьяным. А бывшая супруга не вышла из комнаты. Сидела там и дрожала. Женщина так и не могла простить ему неосознанного страха, что всякий раз испытывала перед собственным мужем.

– Прошу тебя, чаще улыбайся… – Она заискивающе посмотрела в медвежьи глаза. – Когда ты улыбаешься, мне не так страшно.

Сергей жестом остановил поток писательского красноречия.

– Говорите!

– Господин Авдеев?

– Нет! Это Эрнст Кальтенбруннер.

– Шутите…

– Что надо?!

– Не советую грубить. Мы хотим предложить неплохую работу.

– Мне не нужна работа. Весна, тепло, девушки гуляют…

– Вам нужна работа, – веско произнес незнакомец. – Хотя бы для того, чтобы оплатить алименты.

Сергей ударил сбитыми костяшками по скамье.

– Что дальше?

– Не хочется тратить время, излагая биографию бывшего опытного диверсанта, а ныне спивающегося бездельника.

– Будете меня жизни учить?

– Попросите об этом вашего друга, господин Авдеев, он в настоящий момент наливает водку в стакан… – Незнакомец засмеялся.

Сергей не двинулся с места. Со стороны можно было подумать, что человек вальяжно раскинулся на скамейке. Лицо безмятежно, мускулы расслаблены, трубка прислонена к уху, глаза полуприкрыты. Обычный городской лоботряс радуется теплому деньку! Но то было обманчивое впечатление. Авдеев отмел женщин, гуляющих с детьми, двух старичков на скамеечке и пузатого господина, одетого в длинное бежевое пальто из верблюжьей шерсти. Дорогу пересекли парень с девушкой. Мальчишка держал в руке банку с энергетиком, девица была похожа на белочку. Влажные карие глаза, пушистый рыжий хвостик, желтая курточка. Они уселись на скамейку, парень достал сигарету, девчонка хлопнула спутника по руке, окурок выпал на землю, оба рассмеялись. Горовиц сидел спиной к воротам, следовательно, увидеть то, как он наливает водку в стаканчик, можно было только со стороны сквера и парковочной площадки. Наблюдатель находился в автомобиле. В зоне парковки было пять машин. С тонированными стеклами три. «Фольксваген» плотно прижался передним бампером к решетчатой чугунной ограде. Чтобы быстро покинуть пост наблюдения, придется совершить разворот в два приема. Оставалось два автомобиля. Черный «шевроле» с заляпанными синей глиной порогами и голубой «ниссан-кашкай». «Шевроле». До него метров восемьдесят. Вероятно, приехал из области, хотя нельзя исключать, что глина – ловкий трюк. Заметные детали отвлекают внимание. Опытные диверсанты часто использовали для работы красивых девушек или, напротив, ярких, приметных людей. Рыжих, толстых, с дефектом на лице и тому подобное.

Авдеев усмехнулся.

– Черный «шевроле-тахо». Назвать номера?

– Бинго! – воскликнул незнакомец. – Талант не пропьешь!

Сергей поднял стаканчик на уровень глаз, как бы приветствуя невидимого собеседника, и неторопливо осушил содержимое.

– Говорите, что вам надо!

– Записывайте адрес…

Незнакомец быстро продиктовал адрес, назначил время – одиннадцать утра назавтра – и, прежде чем отключится, внушительно добавил:

– В ваших интересах, Сергей Матвеевич, явиться трезвым…

Сергей нажал отбой и протянул стакан растерянному литератору:

– Налей еще сто граммов, Паша, и на сегодня хватит!

Он пару минут размышлял, глядя на зреющую в стаканчике водку. Солнечные крупицы полоскались в прозрачной жидкости как беззаботные рыжие львята. Затем достал из кармана монетку.

– Орел или решка?

– Нелепый розыгрыш, господин Копперфилд! – сказал Горовиц. – Я видел шоу с вашим участием неоднократно и не помню случая, чтобы монета выпала не так, как вы задумали!

– Усложним задачу, – кивнул Сергей. – Пусть будет гурт!

Он щелкнул ногтем по аверсу, денежка звякнула, перекувырнулась в воздухе, стукнулась об асфальт, завертелась юлой. Металлический кругляшок несколько раз обернулся вокруг собственной оси и застыл, балансируя на узком гурте.

– Судьба… – прошептал Сергей. Пить ему больше не хотелось.

Черный «шевроле» неторопливо выкатил с парковочной площадки и скрылся за ближайшим поворотом. Аккурат возле того самого антикварного салона, где раньше подавали легендарный чанах. Скорее повинуясь выработанному годами автоматизму, Авдеев зафиксировал в памяти номер машины. Из салона выскочили девушки и зашагали по проспекту.

– Наши умозаключения оказались ошибочны, дорогой классик! – сказал Сергей. – Девушки не спят с директором этого магазина.

Он потянулся всем телом, хрустнули позвонки, затекшие мышцы налились силой. Впервые за последнее время у него было хорошее настроение…

Ставрополь. Институт молекулярной биологии

– Сколько единиц препарата содержит последний образец сыворотки?

– Десять – двенадцать миллионов…

– Почему неточные данные?

– Вещество нестабильно. Мы не уверены, можно ли применять к препарату PL-14 привычную схему расчетов. Не пенициллин все-таки…

– Не дерзите, господин Травкин! Знаете такую пословицу: «Свято место пусто не бывает»?

Высокий мужчина покраснел, как девушка, снял очки и принялся протирать стекла подолом своего безукоризненно чистого халата. Он всякий раз тушевался, общаясь с этим чиновником. В противовес атлетически сложенному ученому тот был маленький, щуплый, с бледным, изъеденным оспинами, плоским лицом. И фамилия у него была созвучна с внешностью – Хорьков, и в профиль гражданин Хорьков напоминал сушеную воблу. И тесный костюм, сшитый по моде XIX века, делал его фигуру похожей на Чичикова. Острый круглый живот выпирал из-под застегнутой на все пуговицы жилетки. Но была в нем сокрыта внутренняя сила, привычка повелевать, отчего сухие фразы превращались в догматические изречения. Вероятно, такие люди и становятся диктаторами, а спустя десятилетия благодарные потомки облачают их в образы романтических героев. Недаром Иван Грозный был хромым, Распутин – плюгавым мужичком, и Петр Алексеевич Романов при росте два с лишком метра носил обувь тридцать седьмого нынешнего размера. Магия властителей преображает невзрачных приматов в величественных мужей.

– Прошу прощения, Роман Аркадьевич! Я и не думал вам грубить. Но проект трудоемкий, мои люди работают без выходных… – сказал Травкин.

– Похвально! – смягчился чиновник. Он потрогал пальцами узел галстука, повязанный так крепко, что при случае его хозяин мог без хлопот удавиться. – Мы тоже не казенные чинуши. В случае положительного результата испытаний все сотрудники лаборатории будут премированы, а вы лично, Алексей Семенович, можете рассчитывать на высокую должность. Не говоря уже о квартире в столице и прочих привилегиях.

– Спасибо, господин Хорьков! Большое спасибо… – Травкин поклонился, словно вернулись времена рабовладельческого строя.

Чиновник высокомерно наклонил плешивую голову.

– Благодарить потом будете. А пока необходимо первые образцы сыворотки отправить в Москву.

– Это непросто сделать…

– В чем дело?! – Хорьков уже намеревался покинуть лабораторию, но последние слова ученого заставили его остановиться.

– В воздухе PL-14 окисляется, в герметичной среде споры быстро погибнут, потому что им требуется кислород. Замкнутый круг!

– Чушь какая! – воскликнул Хорьков. – Как же вы его фиксируете?

– Мы подобрали физиологический раствор наподобие плаценты. Искусственно насыщаем его макрофагами, кислородом и питательными веществами. Эндометрии, столь богатые гликогеном, требуют поддержания стабильного атмосферного давления и температуры…

– Советую перейти на родной язык! – перебил ученого Хорьков.

– Проще говоря, транспортировка препарата на данном этапе нежелательна. Самолет исключен – в салоне пониженное давление. В поезде или на автомобиле не избежать вибрации, мы не можем знать наверняка, как это скажется на сыворотке.

Чиновник подозрительно покосился на Травкина:

– И что вы предлагаете?

– Я проведу еще серию тестов, возможно, следующий образец PL-14 окажется стабильнее предшественника.

Хорьков скользнул бесцветными рыбьими глазами по сверкающим стерильной чистотой никелированным шкафам. Ученый старался не дышать, благоговейно взирая на высокого гостя. Травкин был скорее похож на киноактера в малобюджетном американском фильме, чем на гения! Широченные плечи, густые черные волосы без намека на седину. Такому место на пляже, а не в скучной лаборатории! В классическом понимании московского чиновника настоящий ученый должен был выглядеть как замызганный сварливый старикашка с дрожащими пальцами и засаленными лацканами пиджака. Травкину было от силы сорок лет, а он уже являлся автором сенсационного препарата! Причем найденного дедовским методом в провинциальном институте города Ставрополя. Изыскание запросто тянет на Нобелевскую премию, но едва ли оно станет достоянием общественности. Нечто подобное уже пробовали совершить американцы. Истинно говорят, земля русская богата талантами! Москва с нетерпением ожидала первых образцов сыворотки.

– Ладно, – прервал паузу чиновник. – Что-нибудь придумаем.

Он протянул ладонь, Алексей Травкин пожал ее с великой осторожностью, рука Хорькова на ощупь напоминала остывшую сардельку и утонула в огромной лапе ученого.

Из окон вливался безудержно яркий солнечный свет. Травкин достал сигарету, щелкнул колесиком зажигалки. Выдохнул колечко дыма, внимательно проследил за растекающимся в пыльном воздухе голубым облачком. Неприятно зудела губа, он тронул пальцем подсыхающую «простуду» и громко выругался. Идея возникла неожиданно. Как озарение. Из соседней двери выскочила аспирантка Люда, недавняя выпускница университета. Она ворковала над толстой крольчихой. Молодые ученые окрестили животное Самантой. Жирная, неуклюжая крольчиха выжила в результате действия сыворотки и приобрела нетипичную для миролюбивых зверьков злобу. В настоящий момент Люда пыталась накормить непокорную крольчиху.

– Алексей Семенович! Что случилось?!

– Как чувствует себя Саманта?

– Очень агрессивная. Едва не откусила мне палец! – На щеках милой девушки заиграли чудесные ямочки.

– Может быть, уколоть ее транквилизатором?

– Еще не хватало! Предложите ей водки налить в мисочку. Вы хотели что-то спросить, шеф? – Девушка кокетливо поправила русый локон.

Как ему это сразу в голову не пришло?! Колечко дыма медленно растаяло, оставляя рваные клочья тумана.

– Немедленно возьмите пять миллиграммов опытного вещества и смешайте с образцами плазмы крови.

– Мы прививали вещество крысам, кроликам, почти все сдохли, только Саманта живет и еще две крысы. И где мне взять образцы крови?

– Черт побери! У меня возьмите!

Он быстро закатал рукав халата, обнажил мускулистое загорелое предплечье. Заразившись энтузиазмом шефа, Люда сорвала упаковку с одноразового шприца, выхватила из шкафчика пузатую склянку, в ноздри ударил ядреный запах спирта.

– Будет немного больно! – улыбнулась девушка.

– Колите! – прорычал ученый.

Тонкая игла впилась в вену, прозрачная колба наполнилась алой жидкостью. Крупицы сигаретного дыма рассеялись, не оставив следа, и только опальная взвесь кружилась в солнечных лучах.

Уборщица вынесла мусор через черный ход института. Это являлось нарушением мер секретности, все отработанное сырье надлежало запечатать в специальные емкости и сжигать. Но инструкции создаются для того, чтобы их нарушали. Женщина выбросила два черных полиэтиленовых мешка и, равнодушно оглядев залитый солнцем пустырь, захлопнула дверь. К отбросам тотчас устремился бродячий рыжий пес. Собака осторожно протянула к пакетам черный нос, едко запахло формалином, известью и еще чем-то гадким, несъедобным. Пес рванул зубами пакет, сквозь прореху высыпались одноразовые стаканчики, остатки еды, битое стекло и пластиковые шприцы со следами мутных пузырьков на колбах. Неприязненно косясь на шприцы, собака жадно лизнула засохшую мясную подливку. Громкие шаги заставили бродяжку зарычать, черная губа обнажила желтые клыки.

Двое молодых парней подошли к свалке.

– Глянь, Артур, сколько баянов! Расточительная халатность, как базарят в новостях!

– Отбросы из института, дерьмо всякое! – выругался худощавый черноволосый парень, по виду кавказец.

– Зараза к заразе не пристает! – хмыкнул белобрысый мужчина. У него на лбу зрело багровое родимое пятно. – Готовь централ! – Человек подобрал шприц, сдул с иглы невидимые крошки пыли, уверенно закатал рукав свитера.

– Я – пас! – Артур брезгливо покосился на мутные пузырьки в колбе.

– Если хочешь, топай в аптеку! Мне не резон в центр города на ломах тащиться!

Белобрысый присел на корточки, достал столовую ложку, в руках запылал синий огонек зажигалки.

– Сейчас, сейчас…

В ложке закипела бурая смесь.

– Ты еще грустишь, мой сладкий беби… – прогнусавил он строчку из песни.

– Ну тебя на фиг, помоечник!

Артур зашагал по направлению к автобусной остановке.

Солнце стояло почти в зените. Пес увидел, как человек вонзил острие себе в вену, губы исказила счастливая ухмылка. Казалось, рассмеялся клоун, только родимое пятно на бледном лбу выглядело как чернильная клякса на листе бумаги. Собака зарычала, потрусила прочь. Через пять минут пес позабыл и про свалку, и про бледного человека. Говорят, собаки не могут помнить отдельные события больше пяти минут. В памяти животного сохранился лишь жутковатый запах, который исходил от незнакомца. Запах смерти…

Москва. 8-е управление Генерального штаба Российской Федерации. Двенадцать часов до начала операции «Красный жук». 10:35.

Кондиционеры работали на полную мощность. Пятеро мужчин не отрывали глаз от большой плазменной панели, висящей на стене. Съемки отличались скверным качеством. Заурядного вида лысеющий мужичок подтягивался на перекладине. Люди смотрели видео уже полчаса, и до сих пор никто не проронил ни слова. Человек на экране продолжил физические упражнения, губы собравшихся возле экрана людей шевелились, считая движения.

– Фу, дьявол! – первым нарушил молчание приземистый коротышка с генеральскими погонами. – Я сбился со счета!

Он сидел во главе длинного стола. Перед ним красовался массивный серебряный подстаканник, чай давно остыл, но он продолжал помешивать ложечкой в стакане. Рядом стояла небольшая табличка, из которой следовало, что обладатель подстаканника – генерал-майор Павлов Андрей Петрович.

– Сто двадцать пять раз, – бесстрастно сообщил высокий мужчина. Его продолговатое лицо украшали седые полубаки.

– Неплохо, – сдержанно ответил генерал. – И что дальше?

– Потом он начнет отжиматься, приседать…

– Что помимо физических упражнений?

– Сексуальные контакты. Двенадцать актов за шесть с половиной часов.

– Подвиги Геракла! – усмехнулся генерал. – А как насчет интеллекта?

– Быстрота реакции, скорость принятия решения невероятно высоки. Содержание стволовых клеток на уровне эмбриона. На момент эксперимента испытуемому пятьдесят один год. – Седой мужчина притянул к себе чашечку с кофе. – Данную запись делали американцы, у нас видео оказалось случайно.

– Неплохая случайность! – сдержанно улыбнулся грузный мужчина.

– Деньги налогоплательщиков не расходуются впустую, Борис Наумович!

Толстяк неопределенно пожал плечами:

– Продолжайте, господин Марков!

– Американцы тестировали препарат. Преимущественно старшей возрастной группы. Самому младшему участнику группы было сорок семь, старейшему – шестьдесят три года.

– Индекс смертности? – спросил крепкий мужчина с бритой наголо головой.

– Вас интересует медицинский аспект, господин Еременко, – кивнул Марков, – индекс абсолютный. Дольше всех прожил чернокожий парень. Его показатели до использования препарата были лучше, чем у остальных. Давление, кардиограмма, уровень холестерина и сахара крови – все безукоризненно. Бывший спортсмен. Он прожил семьдесят шесть часов.

– Причина смерти?

– У всех без исключения сердечная недостаточность. После вскрытия сосуды сердца оказались изношены, как у столетних старцев.

– Вот тебе и ответ! – Генерал хлопнул ладонью по столу. – Не могу понять, на что вы рассчитываете, Иван Сергеевич? Американцы – парни дотошные, вряд ли бы они свернули эксперимент, кабы имели шансы на успех! Насколько я понимаю, этому видео лет десять?

– Одиннадцать! – наклонил седую голову Марков. – Вы правы, Андрей Петрович. Но фармакология развивается стремительно. Только безумцы могут делать ставки на ядерное оружие, кому охота заражать радиацией собственную планету?

– Избавьте нас от лекции по социологии! – поморщился Борис Наумович. На квадратном бейдже было написано «Мендель. Б.Н.». Он скосил глаза на экран. Мужичок сидел в пустынной комнате, дверь распахнулась, на пороге объявилась грудастая черноволосая женщина в прозрачных трусиках. – Надеюсь, мы не станем смотреть порно?!

Иван Сергеевич нажал кнопку пульта, видео погасло. Мендель поднес к губам сигарету.

– Прямо универсальный солдат! – Он усмехнулся.

– Не совсем так… – возразил Марков. – Мы продолжали разработки препарата PL-14 без надежды на успех. Важно было исключить ту составляющую, что поражала сосуды испытуемых людей.

– Под воздействием препарата эндотелий становится хрупким, как папиросная бумага, вот бедолаги и умирают от инфаркта! – кивнул лысый.

– Среди нас нет медиков, господин Еременко! – резко сказал генерал. – Это ваша работа – суставы ремонтировать.

– Прошу прощения, Андрей Петрович! Эндотелий – это своего рода слой клеток, выстилающих стенки сосудов. Его упругая эластичность изнашивается с возрастом. Неизбежный процесс старения организма. PL-14 вырабатывает ресурс клеток в считаные часы.

– Именно так! – кивнул Марков. – Побочные эффекты препарата перекрывают пользу. Думаю, наши заокеанские товарищи забросили проект по этим причинам.

– Забавно… – Еременко провел ладонью по гладкой лысине. – Идея создания препарата была опубликована в научном журнале. Статью мог прочесть любой желающий. Потом быстро спохватились, материал из печати изъяли.

– Похоже на историю с ядерной реакцией! – тихо проговорил высокий мужчина в очках. До сего момента он молчал, с непроницаемым лицом сидел в углу. – Кто автор?

– Наш соотечественник. Некто Райхель. Если я не ошибаюсь, сейчас он проживает в Израиле, – ответил Марков.

– Почему наши спецслужбы не взялись за разработки прежде американцев?

– Статья вышла в девяносто восьмом году, – сказал Марков. – Вы помните, какое было тогда время?

– Ближе к делу! – Тучный Мендель с видимым безразличием посмотрел в окно. – Думаю, вы собрали нас не ради того, чтобы показать это увлекательное кино?

– Никак нет. Вы правы, Борис Наумович!

Марков выложил на стол кожаную папку. Он неторопливо расстегнул золоченые замки, достал листы бумаги, аккуратно спрессованные в пластиковую обложку. Доктор Еременко следил за манипуляциями человека с таким выражением лица, словно тот извлекал живую гадюку. Мужчина в очках равнодушно чиркнул золотой зажигалкой. Однако ничего страшного в папке не оказалось. Обычная стопка диаграмм, документов, ксероксов фотографий.

– Ну и что это такое? – спросил генерал.

– Разработки наших региональных ученых. Новая модификация PL-14. Кодовое название – «Красный жук».

– Почему «жук»? – спросил человек в очках.

Вместо ответа Марков выложил на стол линованный лист. На нем была схематично изображена кривая загогулина, отдаленно напоминающая большого майского жука.

– Так окрестили вакцину местные ученые. Под микроскопом молекула действующего вещества отдаленно напоминает насекомое.

– Вы хотите сказать, что вашим доморощенным спецам удалось то, что не сумели сделать американцы? – Борис Наумович с подозрением посмотрел на кривую кляксу.

– Я отдал результаты исследования экспертам. Они утверждают, что модифицированная формула устойчивее классического PL-14 в десятки раз. В результате испытаний девяносто процентов мышей и свинок умирали в течение пяти-шести суток. Американские животные погибали на исходе третьего часа…

– Другими словами, кабы здоровяка негра укололи нашим «жуком», то он прожил бы не трое суток, а три недели? – спросил генерал.

– Не только это! – Марков машинально провел пальцами по остриженным бачкам. – По мере усовершенствования сыворотки продолжительность жизни животных удлинялась, а клинические симптомы угасания оказывались менее выраженными.

Еременко жадно впился глазами в документ.

– Поразительно! – воскликнул он. – Ученые восстанавливали эндотелий при помощи тривиального соматотропного гормона! Гениально и просто!

– Что это такое? – Генерал недовольно нахмурился.

– Гормон роста. Продается в любом магазине спортивного питания.

– Вы говорили девяносто процентов… – вкрадчиво сказал Мендель. – А что оставшиеся десять?

– Несколько животных еще живы, – ответил Марков.

– Насколько долго?

– Более месяца.

– Вот тебе, бабушка, и фунт изюма! – выдохнул генерал.

Он грузно поднялся с места, с шумом отодвинул стул, подошел к окну. Солнце скрылось за кучевым облаком, густая серая дымка обволокла крыши домов. Капли дождя оросили асфальт, порыв ветра вьюжил ледяную крошку.

– Я должен немедленно сообщить об открытии президенту, – прервал паузу генерал. Он обвел взглядом всех собравшихся. – Я полагаю, нет надобности предупреждать вас о соблюдении тайны? Иван Сергеевич! Все образцы препарата, документы по этому делу и автор проекта лично должны быть немедленно доставлены в Москву!

– Это непросто сделать… – тихо проговорил Марков.

– Что значит – непросто?! – возмущенно закричал Еременко. – Да у нас здесь эликсир бессмертия!

Люди зашумели, очкарик пытался о чем-то спросить генерала, но его немедленно оттеснил Мендель.

– Объясните, в конце концов!

Марков спокойно поднял ладонь:

– Господа! Я хотел бы побеседовать наедине с Андреем Петровичем! Вы не возражаете?!

Он многозначительно посмотрел на генерала. Тот коротко кивнул, распахнул дверь в смежный кабинет, пропустил вперед Маркова. В отличие от официальной приемной, здесь было по-домашнему уютно. Генерал достал из бара бутылку коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном. Марков расслабил тугой узел галстука, сел в удобное кресло, пригубил из рюмки, отер тыльной стороной ладони лоб, словно прогоняя накопившуюся усталость.

Генерал залпом выпил коньяк, немедленно налил еще порцию, сжевал дольку лимона, тихо сказал:

– Рассказывай, Ваня, что задумал!

– Какие тут могут быть задумки, Петрович? – улыбнулся Марков.

– Не тяни жилы из старого товарища! Говори все, о чем ты при этих клоунах умолчал.

Иван Сергеевич допил коньяк, глубоко вздохнул и начал говорить…

Ставрополь. Улица Ольховая. 21:45

Дверцы автобуса с шумом распахнулись. Седой мужчина в летнем костюме воинственно замахнулся пузатым портфелем.

– Куда только милиция смотрит! Житья не стало от этих наркоманов!

– Теперь они называются «полицейскими»! – нервно рассмеялась миловидная женщина. – Товарищ водитель! У вас в салоне необычный пассажир отдыхает!

– Кольцо! – глядя в темное стекло, объявил шофер. – Машина дальше не пойдет!

Со стороны можно было подумать, что разговаривает загривок человека, а не он сам. Загривок впечатлял. Маленькая голова, вросшая в могучую шею, мясистые покатые плечи борца.

– За что только им зарплату платят! – сварливо заметила худая старушка, стукнула палкой по каменному бордюру и зашагала к деревенскому домику, почти вплотную прижимающемуся к стальному массиву каменных строений.

Рыжие пятна фонарей освещали дорогу. В Ставропольском крае темнеет рано, желтые окна высотных домов горели в темноте как светлячки. До спального района города от остановки было чуть менее километра. Шофер собрался выйти наружу, за спиной раздался скрип. Он обернулся, нахмурил сросшиеся черные брови. Первое, что он отметил, был едкий мускусный запах. Словно в салоне притаилось хищное животное. Водитель сжал в кулаке тяжелую фомку. На заднем ряду виднелся темный силуэт.

– Эй, приятель! Пора на выход!

Пассажир не двинулся с места. С грязной кроссовки упал шмат сухой глины.

– Ты что, бухой?!

Мужчина вспомнил недовольный гомон пассажиров. Вероятно, наркоман отключился! Он тихо матюгнулся. Не дай бог помер! Пиши потом уйму объяснительных! От наркотов сплошные неприятности!

– Раньше их хоть в тюрьму сажали… – пробурчал он себе под нос. – А теперь накось выкуси! Дескать, больные люди, спасайте нас, граждане сердобольные!

Он подошел вплотную к спящему человеку. От того разило потом, грязью немытого тела и ацетоном. Парень был жив. Дышал громко, с присвистом, словно больной.

– «Подъем!» была команда!

Шофер ударил носком башмака по бедру человека. То, что произошло в дальнейшем, он впоследствии описывал и местному следователю, и районным оперативникам, и даже большой полицейской шишке из Москвы. Серьезный господин приехал из Белокаменной и принес в больницу пакет с фруктами, чем завоевал сердце простого работяги. Но это случится позже, а пока он нетерпеливо ткнул наркомана ногой и ждал, покуда тот очухается.

Парень открыл глаза, налитые кровью. Белков было почти не разглядеть, не глаза, а кровавое месиво! Шофер озадаченно покачал головой. Похоже, придется вызывать скорую помощь! Он достал смартфон из кармана, но тут пассажир легко поднялся на ноги и уставился на него окровавленными глазами. В уголках губ скопилась розовая пена, вены на шее надулись, как синие жилы.

– Ты, дохляк, сейчас окочуришься! – пробормотал водитель. Он слышал про такие вещи. Они часто умирают от передозировки своего поганого зелья.

Наркоман толкнул его в грудь, от удара шофер отлетел в угол салона.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – прогнусавил парень дребезжащим голосом и оскалил желтые зубы. Будто рассерженная крыса решила закусить свежей человечинкой.

– Вот чума! – выдохнул шофер, замахнулся увесистой фомкой. Веса в нем было за центнер, а в армии он мог пятнадцать раз сделать выход силой. Его побаивались товарищи, зная тяжелую руку и вспыльчивый характер.

Худой, как скелет, парнишка выглядел тощим недомерком. И иначе как действием наркотического дурмана нельзя было объяснить то, что произошло в следующий миг. С отвратительной ухмылкой на красных губах, обнесенных герпесом, пассажир играючи перехватил кусок железа и коротко ударил богатыря кулаком в грудь. Водитель осел на четвереньки. Парень бил без размаха, а в грудную клетку словно лошадь лягнула. Затем он вышвырнул фомку в окно. Кусок металла просвистел в воздухе, стекло разбилось на сотни мелких осколков, усыпав дно салона искрящимся хрусталем.

– Хороший кайф! Верно, корешок?! – сказал наркоман.

И все-таки водитель оказался мужчиной не робкого десятка! Он нанес сокрушительный удар в скулу противника. Просто, сильно, размашисто, как в старину дрались на свадьбах. От такого удара на задние ноги оседают годовалые телята, но у парня лишь пошатнулась голова, как на шарнирах, и кровянистая жижа забрызгала сиденья.

– Ништяк! – прошипел человек, вмазал ребром ладони по шее шофера, а затем дважды коротко по голове и в завершение – ногой в живот. После равнодушно перешагнул через бездыханное тело и, насвистывая мотивчик, вышел на улицу.

Звезды украсили черный небосклон, на западе объявилась рыжая луна, обрамленная пурпурным кантом. Призрачный багряный свет залил землю, отчего пейзаж напомнил марсианские хроники, какими их изображают фантасты на красочных постерах. Человек втянул запах, прикрыл глаза. Перед мысленным взором объявилась молодая женщина с голубой сумкой. Каблучки цокали по асфальту, ее сопровождал попутчик, седой дядька с толстым портфелем.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – ухмыльнулся человек и рысцой побежал по пустынной дороге.

Водитель очнулся ночью. Сквозь разбитое стекло в салон автобуса втекал холодный воздух. Голова раскалывалась, словно ее ломали железными пальцами. Он встал на ноги, огненная боль пронзила живот, по лбу покатились горошины ледяного пота. Возле его ног лежал смартфон. Он набрал номер, женский голос отчеканил:

– Скорая помощь, говорите!

– Автобусное кольцо, улица Ольховая, северо-запад…

Смартфон выпал из слабеющих пальцев, он потерял сознание.

Мужчина оказался веселым и безобидным попутчиком. Он без умолку рассказывал анекдоты, причем новые, да такие смешные, что не хохотать было просто невозможно. Четверть часа вечерней прогулки пролетели незаметно, и она уже с сожалением поглядывала на очертания домов, серым массивом громоздящиеся за тополиной рощей. Дома ее ожидал угрюмый муж, который и в женихах был мрачен, а уж трезвая семейная жизнь превратила доброго парня в истого человеконенавистника. Говорят, с «подшитыми» алкоголиками такое случается.

Молодая женщина бросила короткий взгляд на собеседника. Веселый дядька. В отцы ей годится. Она громко вздохнула:

– Ну вот, я пришла! Спасибо за компанию.

– Позвольте ручку поцеловать! – Он галантно приложился к девичьей кисти.

Женщина смутилась.

– Вы неподалеку живете? – спросила безо всякой цели, желая развеять неловкую ситуацию с поцелуем.

– Ольховая, двенадцать. Вон та высотка за сквером.

– Вот тебе раз! А я живу в десятом. Соседи…

– Может быть, это не просто случайность! – томно проговорил мужчина.

Седой ухажер, держащий в руке старомодный потрепанный портфель, выглядел нелепо. Сколько ему? Сорок пять? Пятьдесят? Между футболкой и поясом ремня вылезла полоска розового брюшка. Кавалер улыбнулся и стал похож на сытого енота. Она осознала, что дает мужчине надежду, стоя с ним на пустынной вечерней улице под тусклым фонарем. Вот он и сопит, как тюлень перед случкой!

– Извините! – Женщине стало стыдно. – Мне пора!

Она решительно повернулась и зашагала вдоль тенистой дорожки парка. Надо же! Сучка похотливая… Завелась на старика, как кошка! Ей стыдно было сознаться, что мысли о супружеской измене с приходом весны стали все навязчивее. Женщина почти бежала, пытаясь изгнать сладкий ноющий ком из груди. Решение пришло неожиданно. Если Толя еще не спит, сегодня будет интим! С тех пор как супруг бросил пить, сексуальные отношения случались крайне редко.

Она пересекла дорогу. Здесь еще не был проложен асфальт, дорога размокла после мартовских дождей, женщина медленно ступала по широкому настилу из досок, как кукла, на высоченных каблучках. Вероятно, в свете багровой луны она выглядела весьма эротично. За спиной послышалось громкое сопение, в нос ударил резкий запах. А провожатый оказался настойчивым! Девушка, не оборачиваясь, ускорила шаг, рискуя угодить в лужу. Сопение превратилось в сдержанное рычание, и сильный толчок в спину опрокинул ее на землю. Женщина инстинктивно выставила ладони, шею обожгло горячее дыхание. Это не случайный знакомый из автобуса! А кто же тогда?!

Она громко закричала. Закрывая бешеную алую луну, над лицом зависла отвратительная рожа то ли человека, то ли зверя. Ужасные глаза в темноте были как бездонные впадины, губы изогнулись в дьявольской усмешке.

– Сейчас начнется незабываемый секс, сучка!

Ее едва не вытошнило.

– Толя!!! – закричала она, дернулась что было сил, но руки незнакомца были крепче стали.

– Зачем Толя? – криво усмехнулся он и закашлялся хрипло, страшно, как больной пес.

Он легко разорвал тонкое платье, сжал обнаженную грудь. С невыразимым ужасом женщина ощутила биение горячей твердой плоти на своем животе. До освещенных окон домов было не более сотни метров. Но жестокая мысль охолодила разгоряченный мозг. Не стоит на это рассчитывать! Пустынный район, половина домов еще не заселена, до ближайшего отделения полиции три квартала.

– От тебя хорошо пахнет… – Монстр прижался носом к ее груди. – Запах страха…

Он играючи сорвал с нее остатки одежды. Почему-то женщина отметила, что сырая земля холодит обнаженную спину. Она изо всех сил сражалась с насильником, но мысль работала вяло, буднично, словно все происходящее ее не касалось. Интересно, а как она будет объяснять все случившееся мужу? И, несмотря на липкий страх, сковавший все члены, где-то глубоко внутри возникла гаденькая подлая мысль: «Надо было почаще трахать свою молодую женушку, Толик!»

Неподалеку раздался громкий крик, монстр ослабил хватку. Пользуясь передышкой, женщина изо всех сил ударила его кулачком в лицо, костяшки пальцев коснулись сухой твердой холодной плоти. Словно дотронулась до огромной ящерицы. Насильник не обратил внимания на удар. Он внимательно наблюдал за приближающимся героем.

Не выбирая дороги, разбрызгивая грязную воду в стоялых лужах, бежал седой дядечка. Он угрожающе размахивал своим верным портфелем.

– Класс! – прошептал насильник. – Этот гусь – твой любовник, дорогая?

Он отпустил жертву, поднялся навстречу мужчине.

– Скотина! Подонок! – задыхался от негодования человек.

Он неловко размахнулся и тотчас рухнул на доски, оглушенный. В голову ему пришелся удар такой силы, что защитник упал на спину. Монстр вцепился пальцами в кадык несчастного, резко дернул. Густая черная кровь хлынула на землю, смешавшись с талой водой, мужчина завалился на бок, брюки задрались, обнажив полоску темных носков и сеточку голубых узловатых вен. Пальцы в предсмертной корче впились в ручку верного портфеля. В гортани раздался звук, словно закипел чайник. Кровь брызнула в лужицу, бурые разводы походили на пятна растекшейся нефти.

– На чем мы остановились? – Насильник повернулся к женщине.

Дальше пришла мгла. Долгая, мучительная, беспощадная. Сначала она кричала, звала на помощь мужа, проклинала его, просила прощения, потом охрипла. Зрение и слух будто выключила невидимая рука. Осталось только тупое безразличие ко всему происходящему. Прошло время. Порыв ветра принес крики, звук выстрелов, черная тень промелькнула на фоне высоких стволов деревьев. Над ней склонилось круглое как блин лицо, оно напомнило сумасшедшую красавицу луну, ясные голубые глаза сверкнули, как лучи прожекторов.

– Жива, но без сознания! – пробасил голос.

– А мужчина? – спросил другой, сиплый, будто простуженный.

– Мертв. По ходу, горло перерезали…

– Это не порез. Петренко! Быстро вызывай скорую!

– Слушаюсь!

– И объяви всем постам розыск по микрорайону. Он не мог далеко уйти.

– Бегает как спринтер, товарищ капитан!

– Делай, что приказано!

– Слушаюсь!

Женщина увидела неподвижное тело седого дядечки, лежащее в луже. Он выглядел жутко и смешно, раскинув в стороны длинные руки, как бы желая в последнее мгновение жизни обнять земной шар. Скрюченные пальцы сжимали ручку верного портфеля, будто там, внутри, хранились бесценные документы. И это тоже было смешно. Жуткой была черная дыра на месте адамова яблока. Чувствуя накатывающую дурноту, она улыбнулась и провалилась в черное ничто, а луна неторопливо скрылась за рваными облаками, как взыскательный зритель на премьере, который просмотрел все самое интересное и покинул зал.

Санкт-Петербург. 15 апреля. 7:00 утра

Володька Лоренц продолжал улыбаться после того, как две пули из калашникова разорвали его грудную клетку. Он и при жизни всегда улыбался, знал уйму анекдотов и побасенок и мог на ходу придумать смешную историю. Стреляли с расстояния двести метров, пули должны были прошить их обоих, Сергея спас патронташ, висящий на груди товарища. «Чересчур много случайностей, господин Авдеев, не так ли?! Вы, верно, в рубашке родились? Везение – тот же талант!»

Старенький движок внедорожника издал надсадное рычание. Авдеев ощупал зажигалку. Скользнув по металлу, пуля ударила в бедренную кость, оставив безвредный синяк. Про такие вещи обычно пишут рассказы, сочиняют военные легенды.

Он выжал педаль газа до упора, не глядя в обзорное зеркало. Спустя десять минут бешеной гонки «лешие» отстали. Пустыня закончилась внезапно. Джип миновал нагромождение красных скал, разбросанных по земле небрежно, будто великан наигрался с кубиками и оставил их валяться как попало. Высокие пальмы жались друг к дружке, как сельские девчата на танцах. Воздух здесь был свежее, в нескольких километрах к востоку рычащие волны накатывали на берег. Находясь в пустыне, в такое трудно поверить. Кажется, сухая, словно потрескавшаяся в ознобе красная земля, прозрачно синее небо и белый раскаленный шар, зависший над головой, могут простираться вплоть до бесконечности.

Сергей притормозил возле обочины. Операция завершилась успешно.

– Ловкий солдат должен за сорок пять секунд суметь выкурить сигарету, расстрелять обойму калаша, трахнуть туземку и пасть смертью храбрых! – мрачно пошутил как-то раз Лоренц.

«На кой ты полез за этими чипами, немец тупорылый?! От нас требовалось забрать колбы и свалить. Из-за долбаных чипов мы выбились из графика и нарвались на охрану!»

«Случайностей не бывает, дружище! – Демоническая улыбка не сходила с лица мертвого солдата. – Меня редко подводит интуиция, ты знаешь, Авдеич…»

Вертолет поднял кучу сухого песка, пригибаясь от вихревого потока ветра, к джипу подбежали трое военных. У высокого мужчины, одетого в униформу без знаков отличия, были аккуратно подстрижены бачки, что делало его похожим на Элвиса Пресли. Он кинул безразличный взгляд на труп Лоренца:

– «Лешие» гнались?

– Так точно…

– Сколько их было?

– Вначале трое, потом присоединились еще четверо. Двух я пристрелил рядом с базой.

– Все-таки смертны!

– Пуля в голову не оставляет шансов. Не могу понять, какого рожна они выпустили «леших»…

– Думаю, в порядке эксперимента. Образцы не повреждены?!

Сергей молча протянул запаянную колбу.

– Отлично! Живо в машину! Времени в обрез!

– А как же он?

Люди громко кричали, перекрывая шум вертолета.

– На войне как на войне! Слышал такую поговорку, капитан?

Авдеев зашагал вслед за двойником короля рок-н-ролла. Он старался не оборачиваться назад, но, схватившись за поручень, все-таки кинул взгляд на джип. Офицер облил труп Лоренца из фляжки, пламя вспыхнуло с яростным ликованием, будто вырвавшийся на свободу дьяволенок.

Ловкий солдат должен сгореть дотла за несколько секунд…

Неуклюже раскачиваясь, вертолет оторвался от земли, машина набрала высоту, а на земле полыхал маленький яркий огонек, как оторвавшийся кусочек солнца…

Сергей проснулся, нащупал бутылку с водой, припал к горлышку. Вода была теплая и противная, тотчас заболела голова. Давясь тошнотой, он допил содержимое бутылки и поднялся на ноги. За окном бушевала юная золотая весна, солнечные блики полоскались в черных лужах. Авдеев накинул футболку, вышел в коридор, рассеянно погладил соседского пса по лохматой голове. Собака умилительно вильнула хвостом-бубликом.

– Похмелье, брат, это такое национальное русское заболевание! – пошутил Авдеев, легонько щелкнул пса по влажному носу и направился в туалет.

Лучшее средство от запойной мути – спорт. Сиротливо брошенный спортивный костюм валялся в углу, как мятая кучка никчемного тряпья. Не в его положении привередничать! Он наскоро зашнуровал старенькие кроссовки, сунул в карман ключи и выбежал на улицу.

Первый километр оказался нелегким испытанием. Сердце зашлось в бешеной скачке, прокуренный воздух со свистом вырвался из легких. Через пятнадцать минут изнурительного джоггинга дыхание выровнялось. Сергей выбежал на набережную лейтенанта Шмидта. По реке шел ледоход, белые льдины важно проплывали вдоль набережной. Каменные львы вперили невидящие глаза в пустое синее небо. Вечные стражи города. Спустя сорок минут кросса он поднажал еще немного.

Городские власти последние годы старательно благоустраивали исторический центр мегаполиса, не жалея казенных средств. По словам циничного писателя Павла Горовица, «наши вельможи умело осваивают денежные потоки». Черт с ними, пусть осваивают! Важно, что дорожки в парке старательно очищали от снега среднеазиатские дворники, а рядом с детской площадкой теперь возвышались турник и брусья, выкрашенные в нейтральный зеленый цвет. На скамеечке расположились двое пьянчужек. Початую бутылку портвейна прикрывала пластиковая пробка. Сергей отвернулся. Зависимость въелась в его натуру, как старое масло в бутерброд! Ножом не отскребешь!

На исходе часа непрерывного бега он остановился. Стылое похмелье выходило наружу вместе со зловонным дыханием, как тухлый душок при отравлении. Авдеев ухватился за перекладину и подтянулся двадцать раз кряду. «Совсем недурно, господин капитан, опосля полутора недель бесперебойного пьянства!» Медленно, чувствуя, как растягиваются разогретые сухожилия, он отжимался на брусьях. Раз, два, три… Мысли поневоле возвращались ко вчерашнему разговору. Горовиц посмотрел на товарища карими глазами смышленой немецкой овчарки.

– Вы тоскуете по старым добрым временам, мой друг!

– С чего ты это взял?!

– Ваши очи загорелись пламенем. Не помните старый мультфильм про путешествие Нильса с дикими гусями? Домашний гусь Мартин так же глядел вслед улетающей стае. Надо полагать, вас побеспокоили бывшие знакомые?

– Вроде того…

– Странные у вас друзья, Сергей Матвеевич! Они прячутся в тонированной машине, вместо того чтобы выйти навстречу и пожать руку! Что это может означать по-вашему?

– А как ты считаешь, Паша?

– Эти господа в манерном автомобиле не хотят, чтобы вы их видели. Вопрос – почему? Коли они назначили встречу наутро, какого, прошу прощения, дьявола прятаться в машине?

Сергей распрощался с писателем и отправился домой. Больше он в тот день ничего не пил. Продолжая физические упражнения, он вел мысленный диалог с невидимым собеседником. Так легче думалось.

«Доброе утро, капитан! Слушай расклад. Незнакомец продиктовал адрес. Если бывшего офицера побеспокоили представители спецслужб, они не приглашают наймитов на квартиру, словно заказывают пиццу или вызывают проститутку. Обычно встреча происходит на нейтральной территории. Парк, кафе. Улица Гороховая, дом сорок девять, квартира три. Надо полагать, офис, согласен?»

«Сорок семь, сорок восемь…»

– Пятьдесят!

Сергей шумно выдохнул через ноздри, закончил отжиматься на брусьях, мягко, по-кошачьи спрыгнул на землю.

– Разогнал кровушку по затекшим мышцам! – пропел он себе под нос, легкой трусцой побежал к дому. Он мысленно отрабатывал варианты предстоящей встречи, мускулы привычно работали, а мозг деловито перебирал варианты, отсеивал ненужное, вспоминая детали вчерашнего разговора.

«Все просто. И сложно. „Они“ пообещали вознаграждение, не озвучив сумму. Так не бывает. Психологический прием. Наемника следует немедленно увлечь деньгами, по ходу пьесы цифра может поменяться, но, как известно, первое впечатление самое сильное. Почему? Ответ простой. Субъекты в джипе неплохо осведомлены на твой счет, приятель! Увлекающаяся натура. Таинственность важнее корысти. Следовательно, заказчиком является человек, который хорошо знает тебя лично. Таких осталось немного».

Когда он свернул с проспекта, от дома отъехал черный «шевроле-тахо», номер был скрыт от обзора едущим следом фургоном. Вдоль пешеходной зоны сновали прохожие, а петлять среди людей, как заяц, здоровому мужику в мятом спортивном костюме и седой щетиной на скулах не хотелось. Он поднялся по лестнице, открыл дверь, пес радостно заюлил возле ног. Авдеев прошел на кухню, достал из холодильника шмат колбасы, пес щелкнул зубами и поймал драгоценность на лету.

Черных «шевроле-тахо» в городе как бродячих собак! Говорят, во всем мире только русские и американцы предпочитают большие, прожорливые автомобили.

«Не лги себе! Это была та самая машина!»

Бриться было приятно, а контрастный душ изгнал остатки похмелья. В шкафу сохранилась свежая рубашка и отглаженный костюм, во время запоя брючная пара была как-то без надобности. Когда Сергей завязывал галстук, пальцы рук заметно дрожали. Но то был не симптом похмелья, а ощущение куража перед встречей.

Он соорудил яичницу из трех яиц с остатками колбасы. Большую часть завтрака выклянчила соседская собака, не сводя умильных карих глаз с человека.

До означенного незнакомцами срока оставалось сорок шесть минут. У него в запасе будет десять – двенадцать минут для того, чтобы осмотреться на месте. Капитан Авдеев чувствовал себя бодро, готовым к встрече. И только спускаясь по эскалатору в метро, он вспомнил комья синей грязи, прилипшие к бамперу «шевроле». Номер не заметил, хотя помнил его отлично, а вот синяя нездешняя грязь висела на порогах сухой коркой. Вспомнил и мысленно усмехнулся. Он снова в строю. Старые добрые времена возвращаются…

После короткого раздумья он достал смартфон. Спустя шесть долгих гудков ответил заспанный женский голос:

– Алло…

– Привет. Это я.

– Узнала. Что ты хочешь?

Он закрыл глаза и мысленно увидел бывшую жену. Пепельные волосы всклокочены, как воронье гнездо, в больших голубых глазах застыл страх. Наверняка она обернулась на входную дверь. Почему-то ему стало смешно.

– Не бойся. Я трезвый.

– Хочется в это верить…

– Не помню случая, чтобы я тебе врал.

– Я тоже не помню. Зачем ты звонишь?

– Как Ангелина?

– С ней все хорошо.

– Мне предстоит небольшая халтура, скоро пришлю вам денег…

– Ты уезжаешь? – В ее тоне прозвучала робкая надежда.

Не обольщайтесь, мадам. Ваш бывший супруг – счастливчик. Не стоит надеяться, что его так быстро прикончат!

– Вернусь – позвоню! – отрезал Сергей. Он пожалел, что позвонил бывшей супруге.

Ставрополь. 15 апреля. 12:30

Кощей открыл глаза. Он увидел чудесный сон. Опаленная солнцем земля и чудесный оазис, раскинувшийся в сердце пустыни. Прозрачное озерцо, наполненное ключевой водой, среди пальм пляшут чернокожие голые девицы. Они тянут к нему свои бесстыдные толстые губы, груди трясутся, как у стриптизерш, на шее висят цветные ожерелья. Он радостно хохочет, в вену вонзается тонкая игла.

– Это самый гремучий кайф, что тебе доводилось испытывать, дорогой! – Негритянка поцеловала его в губы.

Женщины прижимались к нему своими бедрами, мускусный запах сводил с ума несчастного наркомана.

Кощей помотал головой, видение исчезло. Он никогда не выезжал дальше Ростова. Если не считать Тамбовской губернии, где молодой человек отсидел два года в колонии усиленного режима. Скверное было время. Местные урки крепко опускали неопытного юношу. Сучья зона, беспредел. Сломанные ребра да выбитый зуб так и остались в дремучих тамбовских лесах. Но с тех пор многое изменилось. А теперь Лешка Трутнев, хорошо известный на районе субъект под погремухой Кощей, владеет магией, которую не может дать ни один наркотик!

– Хотел бы я сейчас встретиться с теми уродами… – процедил он сквозь зубы.

Воспоминания о зоне вызвали в нем острый приступ ненависти ко всем успешным уродам, живущим бок о бок, появилась жалость к себе и смутное ощущение неотвратимо приближающегося конца. Говорят, что на волю из далекого Тамбовского края вслед за ним пришла малява. Мол, имейте в виду, местные хлопцы! Рядом с вами теперь живет опущенный. Таких называли «петухами» или «козлами». Но в наркоманской среде статус не имел значения. Однако предчувствие сладкой мести вызвало тихий стон. Желание убивать, насиловать, калечить оказалось столь невыносимым, что причиняло физическую боль. Как на ломках…

Воздух в подвале был густой и сладкий, как сгущенка. Его насыщали множество запахов. Нежными потоками они ласкали ноздри, от них кружилась голова. Новые ощущения, новая жизнь. И еще, конечно, свет! Он был ярким, щемяще голубым. Человек поднес к глазам ладонь. Кожа заискрилась золотыми точками, они буравили плоть, впивались в естество, оставляя неповрежденными гладкие покровы. Он видит в темноте! Хороший кайф, честный кайф!

Он сорвал с себя одежду. Нагота делала его совершенным. Каждая клеточка тела впитала новую природу, источая энергию преображения. Он – совершенен! Человек радостно рассмеялся. Он стоял обнаженный посреди темного подвала и ощущал себя властителем мира.

В углу послышался шорох. Кощей метнулся туда, и тотчас в его руках извивалась большая серая крыса. В подвале было темно, сквозь заколоченные окна свет не проникал с улицы, но он без хлопот разглядел выпуклые черные глазки, дрожащий розовый нос и седые, похожие на упругие проволочки усики. Несчастное животное оцарапало коготками кожу мучителя, пытаясь вырваться на свободу. Розовый облезлый хвост обвил пальцы. Крыса оскалила острые резцы. Кощей сжал пальцы, отбросил в сторону расплющенное тельце. Убивать хорошо! Ему нравится убивать, чужая смерть придает силу.

Хлопнула дверь, узкая полоска света разорвала непроглядную мглу подвала.

– Здесь ни черта не видно!

– Там свет включается…

После недолгой возни раздался сухой звук выключателя, зажглась лампочка. На входе остановились двое мужчин. Высокий, худощавый, одетый в мятый костюм и приземистый крепыш в джинсовой куртке. У коротышки на затылок была сдвинута бейсболка. Он скептически осмотрел стены, пару раз стукнул каблуком по каменному полу, будто намереваясь отбить чечетку.

– Под склад подойдет, но в ремонт вложиться надо!

– Да какой ремонт, Клим?! Побойся бога! – рассмеялся худой. – Тебе здесь не капусту хранить, а стройматериалы. Поменяешь дверь, окна досками забиты, их только застеклить и решетки поставить! Копеечное дело!

– Прибавь еще сигнализацию… – ворчливо заметил Клим. Он снял бейсболку и вытер ладонью взмокший лоб. – А почему здесь такой запах?!

– Какой запах? – Худой вытянул длинный нос. – Обычный подвальный запашок! – Он ткнул носком башмака раздавленную тушку. – Крысы! Вот тебе и запах!

– Еще и крысы!

– А где ты видел подвалы без крыс?

– Все равно ты дорого хочешь! – убежденно сказал Клим. – Цену надобно обсудить!

Он хотел еще что-то добавить, многозначительно нахмурил низкий лоб, но не успел. То, что он впотьмах принял за кучу лежалого мусора, превратилось в человеческую фигуру. Фигуру голую, грязную до отвращения, не человек, а персонаж из фильма ужасов! Он испуганно попятился назад. От чудовищного удара в грудь худого отбросило к стене, череп хрустнул, как перезрелый арбуз. Клим опрометью кинулся бежать прочь из страшного подвала, запнулся за ступеньку, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие и теперь огромными прыжками летел наверх по ступеням. Ему вдруг стало так страшно, как не было никогда в жизни. Сердце зашлось в безумном ритме. Только мышцы ног звенели как струны, если бы таймеры зафиксировали скорость, с которой коротышка рванул по лестнице, был бы поставлен мировой рекорд! До спасительной дверцы оставались считаные шаги, когда железные руки стиснули шею. В щели под дверью искрилась тонкая золотая полоска дневного света. Спасение было совсем рядом. Он покатился назад, увлекаемый дьявольской силой. Оказавшись на дне подвала, Клим жалобно захрипел.

– Пожалуйста, отпустите меня! Я заплачу! – Его голос походил на звук испорченного магнитофона, сухой, трескучий, заезженный. Спасительная мысль озарила сознание. Это ограбление! Клим хотел было извлечь из кармана бумажник, но не мог высвободить руку. – Я заплачу! – прошептал он, свято веря, что за деньги можно решить любую проблему.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби!

Едкий запах формалина ударил несчастному в ноздри.

– Нет!!! – закричал мужчина тоненьким женским голосом, сверху обрушился оглушительный удар.

Москва. 8-е отделение Генерального штаба Российской Федерации

Генерал пребывал в возбужденном состоянии. Он мерил шагами кабинет, дважды останавливался возле столика, порывисто наливал в рюмку коньяка, выпивал, залихватски крякал. Выглядел он немного комично. Широкоплечий, коротконогий, с черными густыми бровями и такой же смоляной богатой шевелюрой, которую пощадили годы. Лишь редкие серебряные нити просвечивали в жестком ежике бравого вояки. От его беспрестанного движения на столе дрогнули карандаши в стаканчике.

– Андрей Петрович! Прошу тебя, присядь на минутку! – взмолился Марков.

Генерал ожег взглядом старого товарища.

– Какого же черта ты молчал все эти годы, сукин сын?!

– Не было доказательств.

– А у американцев доказательства были?!

– Ты же смотрел видео…

– «Видео»! – передразнил генерал. – Ты лучше остальных должен понимать, что могло случиться, если бы наши заокеанские «друзья» получили сыворотку!

– Они ее и получили. Только недостаточно эффективную. У тебя так давление подскочит, Петрович! – сказал Марков.

– К черту давление! Это ведь сенсация, понимаешь!

– Понимаю. И не я один…

– Ты что имеешь в виду? – Генерал нахмурился.

– Ситуация не из простых. – Марков с трудом подбирал слова. – Разработку препарата вначале проводили крупнейшие институты страны. Сам понимаешь, исследования велись в строжайшей тайне, но результат – ноль. Миллионы были выброшены на ветер. Тогда мы и организовали операцию. Риск был слишком велик, официальные службы не имели права вмешиваться в суверенные дела независимого африканского государства. Для подобного рода акций обычно нанимались специальные люди. Отлично обученные, имеющие опыт работы в экстремальных условиях. Смертники. Долго не живут, но дело свое знают неплохо. В случае провала противник обнаружит гражданина без имени, страны и отечества. Мы даже их трупы сжигали, а не забирали с собой! – он налил коньяка, выпил, сжевал дольку лимона. – Парни совершили невозможное, в той стране американцы проводили эксперименты над местным населением. Вводили PL-14 в микродозах и выпускали пошалить. В малых пропорциях сыворотка действует постепенно, эффект не ярко выражен, лица только чернеют, словно головешки. Но сам понимаешь, по тамошним местным это не особенно заметно. Таких подопытных называли «лешими».

– Почему «лешие»?

– Назвали их так в шутку, а слово прилепилось, наждаком не отодрать. Скорость бега инфицированного субъекта возрастает во много раз. Пустишь такого на Олимпийские игры, он золото на всех дистанциях заберет. К тому же кожа темная, одним словом – леший, а не человек! Странно другое. «Лешие» действовали организованно, будто меж собой имели телепатический контакт.

– Как это понимать?!

– Понимай как хочешь. Рациями испытуемых не снабжали, сотовых, как ты понимаешь, у них тоже не было. Но стоило появиться одному, тотчас, словно из-под земли, объявлялись остальные. Для вооруженных людей «лешие» не представляли опасности, хозяева не снабжали их оружием…

– Пока не снабжали! – Генерал многозначительно поднял левую бровь.

– Пока… – в тон собеседнику ответил Марков.

– Продолжай.

– Короче говоря, мы добыли споры американского препарата, доставили его в наши лаборатории. Нужен был человеческий материал для опытов…

– Зэки? – полувопросительно кивнул генерал.

– Обычная практика, – пожал плечами Марков.

– Они умирали?

– Не так быстро. Но результат был слабо выражен. Там возник странный побочный эффект. Кроме потемнения кожных покровов, менялся характер инфицированных людей, говоря по-простому, они становились жестокими, кровожадными, что ли…

– Уголовники редко похожи на Льва Толстого!

– Хотя сыворотка действовала на всех по-разному. Небольшой процент испытуемых оказался вовсе не подвержен разрушающему действию на личность, хотя изменения наблюдались.

– Например…

– У отдельных субъектов появлялись ранее несвойственные им привычки. Некоторые начинали курить, хотя никогда не курили раньше, возникала наркотическая тяга и тому подобное. Человеческий внутренний мир – тема малоизученная. Важно другое. Искомые сверхспособности сыворотка PL-14 в микродозах давала сомнительные, испытания не имели перспективы. Замкнутый круг. Высокая концентрация препарата людей убивает, на короткое время превращая их в суперменов, низкая всего лишь выявляет скрытые дефекты души. Опять-таки меняется интеллект, но не в ту сторону, чтобы пичкать сывороткой ученых. Конечно, для психологов это интересно, но практическое применение – нулевое. Любой обычный стимулятор выгоднее и проще.

– А что дальше?

– Решено было прекратить разработки. Но часть имеющегося материала я на свой страх и риск разослал по областным лабораториям. Прошло несколько лет, и вот безвестный гений из ставропольского института находит новую версию препарата!

– Судьба… – медленно проговорил генерал. – То есть ты хочешь сказать, что секретности нам уже не сохранить?

– Не уверен. Важно другое. Нам нужны здоровые мужчины для проверки «красного жука». Пока все эти выкладки, графики и рисунки не более чем теория.

– Не сомневаюсь, что ты уже нашел кандидатуру! – одними губами улыбнулся Андрей Петрович, но глаза его пристально смотрели на собеседника.

– Пока об этом говорить преждевременно… – уклончиво ответил Марков.

Генерал опустился в кресло и задумчиво выбил дробь пальцами по кожаному подлокотнику.

– Что есть такого, что ты мне еще не сказал, Иван Сергеевич? – медленно, будто размышляя вслух, спросил он.

– Есть одна неприятная деталь, – кивнул Марков.

– Американцы, – почти утвердительно кивнул генерал.

– Так точно. Мы считаем, что они продолжали разработки PL-14. И я могу лишь предполагать, какого результата они добились. По имеющимся данным, за минувшие годы в некоторых странах мира, включая Россию, осуществлялись экспериментальные диверсии. По сути дела, ничего серьезного, важно другое. Очевидцы описывали чужаков, сильно напоминающих «леших». Я убежден, что некто, находящийся сейчас в соседнем кабинете, очень внимательно выслушал доклад о ставропольском открытии.

Андрей Петрович придирчиво оглядел свой мундир, смахнул с лацкана несуществующую пылинку.

– Надо доложить обо всем президенту… – сказал он, но как-то вяло, будто размышляя вслух.

– Я бы не стал пока этого делать, – с деланым равнодушием ответил Иван Сергеевич. Он сделал нажим на слово «пока». – До окончания результатов эксперимента. Знаешь, плохая это примета – рассказывать о деле до его завершения.

– Хорошо. Я подумаю. А что скажем остальным?

– То же, что и прежде. Ведутся разработки, о результатах обязательно будет сообщено дополнительно.

– Едва ли их устроит такой ответ, – покачал головой генерал. – Тот же Еременко всю душу вынет. Въедливый черт!

– На этот случай ставропольский проект курирует некто Хорьков. Это мой человек. Он таких дотошных, как Еременко, ест на завтрак вместо яичницы. Все вопросы к нему! Каждый желающий получит координаты для связи.

– Спрашивать, кто этот загадочный «некто», не имеет смысла? Все равно не скажешь!

– Всему свое время, дорогой генерал! – улыбнулся Марков.

– Ну и личный вопрос, Ваня! – Андрей Петрович лукаво улыбнулся, но взгляд его, казалось, готов был проникнуть товарищу в самое сердце. – Почему ты собрал представителей ведомств, а не рассказал мне лично? Надеешься подстраховаться в случае провала?

– От тебя ничего не скроешь! – рассмеялся Марков. Он вытер ладонью со лба капли пота. Бледные тени легли на землистое лицо. Мужчина выглядел намного старше своих лет, пальцы рук дрожали, на виске вибрировала синяя жилка. – Есть мнение осуществить небольшой эксперимент в естественных условиях.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотреть, как действуют «лешие» в реальном бою. Согласись, соблазн велик!

«Постарел гвардеец! Или болен. Разучился грамотно подавать информацию!» Генерал многозначительно покачал головой, словно не понимая, о чем, собственно, идет речь.

– Жертв не избежать?

– Лес рубят, как говорится…

– Избавь меня от пошлых сентенций, дружище! А откуда тебе известно, что «лешие» ввяжутся в заварушку?

– Интуиция. И потом, это те малые детали, которые я предпочел бы разработать самостоятельно, – уклончиво ответил Марков.

– Ладно! Пойдем к людям, а пока будь по-твоему. Когда ты намереваешься получить… – Он запнулся. – Получить результаты работы?

– В ближайшие сутки! Я рад, что мы верно друг друга поняли, Петрович!

Человек пригладил седые бачки и впервые за все время разговора широко улыбнулся, отчего сухое, вытянутое, как растекшийся по сковороде блин, лицо стало вполне милым и привлекательным.

Ставрополь. 15 апреля. 07:25

За минувшую ночь Травкин почти не сомкнул глаз. Сквозь прозрачный тюль ярко светила назойливая красная луна, круглая и блестящая, как гигантская медная монета, а в голову лез всякий вздор. Накануне он пожертвовал собственную кровь для получения плазмы, девчонки-лаборантки, напуганные страшным лицом миролюбивого шефа, прокрутили в центрифуге пробирку с жидкостью. Время вызревания спор сыворотки – восемь – десять часов. Оставалось только ждать. Он маялся в лаборатории допоздна и ушел, лишь когда усатый, похожий на боевого моржа вахтер принялся угрожающе греметь связкой ключей. Впрочем, со вчерашнего дня вахтер служил номинально. Возле здания института круглосуточно дежурили черные машины, а у дверей лаборатории неотлучно находились пара дюжих молодцов в костюмах. Они были похожи на братьев-близнецов и, несмотря на кокетливые взгляды девиц, оставались бесстрастными, как два накачанных манекена. Когда Травкин покидал институт, к нему тотчас подкатила одна из таких машин, и вежливый казенный голос приказал уважаемому Алексею Семеновичу немедленно сесть в салон джипа. После того как молчаливый водитель отвез его домой, автомобиль остался дежурить возле парадной. Нельзя сказать, что такое соседство улучшило и без того тревожное состояние молодого ученого.

Солнце окрасило верхушки тополей розовой пеленой, робко запели птицы, Травкин протер кулаками воспаленные глаза и потопал в ванную. Десять минут ледяного душа и три чашки крепчайшего черного кофе слегка его взбодрили. Он выглянул в окно. На улице было пустынно, черная машина стояла на прежнем месте. Опустилось тонированное стекло, изнутри высунулась рука и опорожнила пепельницу, полную окурков.

– Не человек, а терминатор какой-то! – вздохнул Травкин, наскоро оделся и вышел из квартиры.

Ласково шелестела молодая листва, утренний воздух был свеж, пах зеленью и росой. Хотелось раздеться донага и упасть в высокую траву, чтобы нежная зелень впитала боль, страх и усталость. Травкин решил пройти до института пешком, подумать, развеяться – после бессонной ночи и лошадиной дозы кофеина голова гудела как колокол. Джип немедленно двинулся следом за ним, дверца распахнулась.

– Садитесь в машину, Алексей Семенович!

Водитель выглядел так же бодро, каким был накануне вечером.

– Вы принимаете стимуляторы? – раздраженно спросил ученый.

– Сядьте в машину, пожалуйста!

– А если я откажусь?!

– Не советую… – На бесстрастном лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Хотя едва ли. Автоматы не умеют смеяться.

– Вы примените силу? – высокомерно хмыкнул Травкин. Он был на полголовы выше приземистого охранника и на добрый пяток килограммов тяжелее. К тому же в юности занимался вольной борьбой, да и сейчас, на исходе третьего десятка, мог несколько раз выжать гири двухпудовки.

– Уверен, что до этого дело не дойдет! – сказал водитель с ледяной вежливостью вышколенной прислуги. – Прошу в машину, Алексей Семенович!

– Пошел ты к черту вместе со своей таинственной организацией! – крикнул ученый.

Сказывался и недосып, и три чашки кофе взвинтили нервы до предела, но более всего он разозлился на этих бездушных автоматов. С какой стати кто попало будет распоряжаться его маршрутом?! Захочет и вовсе на работу не пойдет! С тех пор как ему удалось «поймать» новую фазу деления «жука», жизнь превратилась в кошмар. Он работает, ездит домой, ест, пьет под неусыпным контролем безликих мужчин в костюмах. Конечно, важнейшее открытие, значение которого трудно переоценить, но зачем же стулья ломать, цитируя гоголевского персонажа?! Хотя, если говорить честно, ничего принципиально нового он не открыл. Идею PL-14 предложил московский ученый Райхель. В то время Травкин завершал учебу в университете. Он дважды видел Райхеля – обычный плешивый дядечка в пиджаке с замусоленными рукавами. Говорили о нем как о чудаковатом гении. Молодой ученый буквально заболел идеей создания сыворотки. И вот спустя несколько лет на адрес Ставропольского института пришла посылка со спорами препарата. Отправитель был неизвестен, прямо-таки детективная история! С тех пор началась новая жизнь. Травкин потерял покой и сон. Ему, как Менделееву, приснилась заветная формула очищенного препарата, но молодому ученому не повезло, в отличие от бородатого химика, – сон оказался пустышкой. Искомый результат нашелся случайно. Не было озарения, творческого экстаза и тому подобной околонаучной требухи. Только нудная кропотливая работа изо дня в день. И в результате неисчислимого количества экспериментов объявился относительно стабильный образец. После пробной дозы мыши не погибали в течение получаса, а становились необычайно активными. Хотя, несомненно, продолжительность жизни подопытных животных заметно сокращалась, и все же это был небывалый прогресс! Удивительно, но простейший аргинин оказывал на PL-14 стабилизирующее действие. Правда, уровень активности банального герпеса возрастал десятикратно, но это мелочи, на которые не следовало обращать внимания. Травкин немедленно отрапортовал в Москву, и спустя двенадцать часов на пороге его кабинета объявился бледный как смерть господин Хорьков. С первых минут общения ученый ощутил непривычную робость при виде высокого гостя, хотя тот ничем особенно страшным не выделялся. Быть может, психологическая несовместимость типов личностей, или Хорьков обладал даром гипноза. И вместе с ним в институте объявились «клонированные» красавцы. Они не вмешивались в работу сотрудников, вели себя предельно вежливо, сухо, корректно, как хорошо дрессированные доберман-пинчеры. Дружеская шутливая атмосфера, царящая в лаборатории, исчезла, уступив место напряженным трудовым будням. Раньше сотрудники обращались друг к другу запросто по имени, с приходом варягов сами по себе возникли неуклюжие отчества. И лица ученых приобрели то скорбно-постное, сочувственное выражение, которым так славятся работники похоронных бюро.

– К черту! – со вкусом повторил ученый, смакуя мгновения триумфа. – Пойду пешком, и ничего ты мне не сделаешь!

Буйный хмель свободы ударил в голову, как молодое вино. Он демонстративно подхватил портфель и зашагал по асфальту, наслаждаясь свободой и гордясь собственным мужеством. За спиной тихо хлопнула дверца машины.

«Сейчас начнет уговаривать!» – мстительно подумал Травкин.

Между деревьев промелькнула черная тень и тотчас скрылась в кустарнике. Нечто отдаленно похожее на человеческий силуэт. После развилки тропа уходила вглубь парка, высоченные деревья-великаны распростерли могучие руки. Сквозь полог густой листвы почти не проникал солнечный свет. Хрустнула сухая ветка, возмущенно загалдели сороки, стайка птиц поднялась с насиженного места. Ученый остановился. По спине побежали колкие мурашки.

– Собака, наверное… – произнес он вслух, желая себя подбодрить.

Он знал парк как свои пять пальцев, по выходным совершал здесь пробежки. Через триста метров начнется широкая развилка, за ней центральная аллея, оттуда рукой подать до проспекта. Если затаить дыхание, то можно было услышать рокот проезжающих грузовиков. Дорогу пересекла рыжая белочка, зверек зыркнул на незнакомца блестящим глазом и нырнул в заросли репейника. Травкин хотел пошутить над своими детскими страхами и в ту же секунду хлесткий удар в челюсть сбил его с ног. Лязгнули зубы, перед глазами поплыл туман, рот наполнился горячей кровью. Он попытался встать на ноги, чувствуя сильнейшее головокружение. Яростный крик будто прилетел с неба и обрушился, как камень, выпущенный из пращи.

– Лежать!!! Не двигаться! Лежать на месте!

Все дальнейшее было похоже на старинную киноленту, запущенную в замедленном темпе. Травкин увидел, как по тропе не бежит, а скользит его телохранитель. Ноги едва касались земли, плавным, не лишенным изящества движением он расстегнул пиджак, под мышкой угрожающе топорщилась черная кобура. Расплывчатая тень оказалась на его пути. Скорость ее перемещения была поразительна. Одним прыжком водитель преодолел широкую канаву, из крошечного черного дула вырывался желтый огонек. Тень успела пригнуться, пуля выбила острую щепу из ствола могучего дуба.

Ученый сплюнул на землю кровавую жижу, машинально ощупав языком шатающийся клык. И тотчас его накрыл воздушной подушкой звук выстрела. Заложило уши, но зрение становится резким и отчетливым. Он успел увидеть, как черная тень метнулась в кусты, и уже через секунду где-то далеко хрустнула сломанная ветка.

Водитель нагнулся к раненому, быстро и профессионально ощупал шею и скулу. Он почти не запыхался от бега, только лоб прочертила глубокая морщина, и на виске часто пульсировала тонкая голубая жилка.

– Я просил вас, Алексей Семенович, сесть в машину! – проговорил он тоном нудного школьного преподавателя, легко, как пушинку, подхватил стокилограммовую тушу кандидата наук на руки и зашагал к выходу из парка.

* * *

В салоне автомобиля мужчина достал из бардачка гигиеническую салфетку и протянул ее Травкину.

– Как вы себя чувствуете? Голова кружится, тошнит? – В голосе звучала искренняя забота, ученый ощутил угрызения совести. Парень по виду его ровесник, а хлопочет, как добрый папаша!

– Спасибо. Уже лучше… – Травкин потрогал шатающийся клык. – Чем это он меня так?

– Кулаком. Куда вас отвезти, Алексей Семенович?

– Сегодня должны вызреть новые споры. Думаю, мне удастся модифицировать сыворотку до оптимального уровня. Я надеюсь получить до сорока миллионов единиц продукта!

Что-то хрустнуло в шее, голову ожгло болью, ученый замолчал, поняв, что малограмотный телохранитель вряд ли поймет, о чем он толкует.

– Извините меня. Я так увлекся созданием новой версии препарата, даже не поблагодарил…

– Это моя работа. Вы – выдающийся ученый, Алексей Семенович! Вам следует себя беречь!

– Всего лишь кандидат наук… А как вас зовут?

– Антон.

Он внимательно огляделся по сторонам, включил зажигание, машина бесшумно покатила по асфальту. Травкин ощупал скулу. Губа почти не кровоточила, приступ головной боли прошел, а вот зуб едва держится в лунке. Придется идти к стоматологу. Как можно нанести удар такой силы обычным кулаком?! Он даже не успел разглядеть нападавшего, настолько быстро тот перемещался! Вероятно, действие наркотиков. Говорят, сейчас появились новые психотропные вещества, нечто вроде стимуляторов.

– Этот парень оказался слишком шустрым!

– Более чем. – Антон вывернул на главную дорогу.

– Наверное, бывший боксер. Такой удар, словно лошадь лягнула!

– Вполне возможно… – По каменному лицу человека невозможно было угадать, о чем он думает на самом деле.

– Вы стреляли в него?

– В данной ситуации я не видел иного выхода.

– Да уж… – протянул Травкин. Чтобы разговорить этого робота, надо обладать способностями умелого психотерапевта. Кандидат наук такими навыками не владел.

Автомобиль припарковался у входа в институт. Здесь уже дежурили две такие же машины. Дело серьезное, коли возле провинциального института паркуются такие шикарные тачки! И все с московскими номерами. Важные шишки! К стеклянным дверям немедленно приник усатый вахтер, угрюмое лицо было насуплено. Время раннее, а ученый народ публика беспокойная и совершенно бесполезная на его житейский взгляд! Вон и этот умник приперся на службу ни свет ни заря! Старик недовольно громыхнул связкой ключей.

– У меня к вам просьба, Алексей Семенович! – Антон достал из кармана маленький сотовый телефон. – Возьмите это!

– У меня есть смартфон!

– В этом телефоне забит только один номер. Прямая связь со мной лично или с моим напарником. Набирать номер не надо, достаточно нажать вот эту красную кнопку…

– Для чего достаточно?! – Ученый подозрительно ощупал крохотный аппарат, скорее похожий на детскую игрушечную рацию. С трудом верилось, что нажав пунцовую, как пожарная сигнализация кнопочку, можно наладить связь.

– Если возникнет опасная ситуация, вроде той, что случилась в парке. Или вам покажется, будто что-то идет не так, немедленно нажимайте кнопку. При любой опасности либо нестандартной картине воспользуйтесь рацией. Где бы вы ни находились – дома, на работе, в ванной или в уборной. В трубу встроена система наведения, я буду знать, где вы находитесь.

– Стоит ли поднимать панику из-за одного наркомана?!

– Я очень вас прошу отнестись серьезно к моей просьбе. В парке на вас напал не обычный злоумышленник. – Антон протестующе поднял ладонь. – Больше я ничего говорить не буду. Закончим на этом. Держите трубку. В армии служили?

– Младший сержант запаса! – не без самодовольства объявил Травкин. Ему нравилось вспоминать армейскую службу.

– А я – майор. Это приказ!

Травкин сунул рацию в карман брюк, вышел из машины и медленно зашагал к дверям института, чувствуя затылком цепкий взгляд нового товарища. Просто так из Москвы майора не пришлют!

– Доброе утро, Петр Иваныч! – рассеянно кивнул ученый, погруженный в свои невеселые мысли.

– Кому доброе, а кому и не очень! – отрезал старый вахтер.

– Что-нибудь случилось?

– А будто вы не знаете? Увольняют меня!

– Кто увольняет? И за что?!

Петр Иванович работал вахтером и ночным сторожем по совместительству с незапамятных времен. Старейший работник института.

– Говорят, теперь здесь будет вооруженная охрана. Круглосуточно! Кому нужен ворчливый одинокий дед? – Он украдкой вытер слезящиеся глаза и, сгорбившись, побрел по длинному коридору.

Травкин провел ладонью по густым волосам. В следующую минуту он позабыл и про вахтера, и про смешную рацию с кнопкой. Говорят, великие ученые эгоистичны, как дети и кошки. Они думают только о себе. В лаборатории хозяйничала хорошенькая Люда.

– Доброе утро, Алексей Семенович!

Все мужское население института млело, глядя на стройную фигурку, обтянутую белоснежным халатиком. Не был исключением и кандидат наук Травкин, но изо всех сил это скрывал. Вопреки устоявшемуся стереотипу, Людочка была не только красива, но и умна.

– Привет, Люда! – бросил он походя и склонился над микроскопом. И тотчас гений забыл милую Люду, которая невзначай прильнула изящным бедром. Он не почуял запаха ее тонких духов и касания трогательного завитка волос на своей шее. Ученый увидел только множащиеся споры «красного жука», и остальной мир перестал для него существовать…

Антон проследил за объектом, убедился, что тот скрылся за дверями института, и достал рацию.

– Только что на Травкина было совершено нападение.

– Он жив?

– Да. Все в норме.

– Нападавший задержан?

– Никак нет. Это был «леший».

Некоторое время абонент молчал, как бы осмысливая услышанное. Антон уже было решил переспросить, как трубка ожила.

– Ошибка исключена?

– Я стрелял, он увернулся от пули.

Опять возникла долгая пауза.

– Ты снабдил объект сигналкой?

– Так точно.

– Не упускайте парня из вида ни на минуту. Скоро поступят новые распоряжения. До связи.

Короткий щелчок, связь отключилась. Антон Кармазин аккуратно положил рацию в гнездо возле водительского сиденья, откинулся на кожаную спинку и мгновенно заснул. Привычка, выработанная годами. Напарник его подстрахует, он и так без сна уже тридцать шесть часов. Последнее, о чем он подумал, прежде чем погрузиться в сладкую пучину дремоты, это был «леший». Черное лицо, уникальная скорость перемещения, моментальная реакция. Физическая форма, зрение и наблюдательность у них чуткие, как у хищника. Что мог делать «леший» в южном городе России, остается загадкой. Это не его дело. Пока спать…

Ставрополь. Подвал дома 24, улица Московская

Майор Ершов в очередной раз отер влажным платком пот со лба. В подвале было душно, воняло потом, сладкой кровью и еще чем-то едва уловимым, так пахнет в аптеке или в зубной клинике. Следователь с детства боялся зубных врачей, и едкий приторный аромат вызвал неприятную оскомину. Сердце нырнуло в грудную пазуху, как шаловливый котенок. Хотелось как можно быстрее выйти на улицу, вдохнуть полной грудью, изгоняя из легких тягостную больничную ауру.

– Ну, что скажешь, Михаил Семенович?

Он растер грудину и повернулся к эксперту. Глядя на тезку маршала кавалерии, тотчас хотелось поверить в переселение душ. Те же пышные, лихо закрученные усы, боевой взгляд жгучих очей. Сходство усиливали короткие массивные ноги и кряжистая фигура.

– А что тут скажешь, Петро? – нараспев ответил клон Буденного. – Убийство произошло четыре-пять часов назад. Тела усопших не успели окоченеть. Тот, что худой, погиб сразу же. Его, видать, крепко по стене жахнули! – Эксперт обладал своеобразным чувством юмора.

– «Жахнули»! – передразнил товарища Ершов. Он рассеянно просмотрел документы погибших. Они вместе с бумажниками и деньгами оказались нетронутыми, версия ограбления исключалась.

– Официальное заключение получите завтра утром, Петр Гаврилович! – Эксперт обиженно поджал губы. – Бумага будет составлена по всей форме казенного протокола.

– Не сердись, Миша! – улыбнулся майор. – Духота здесь страшенная. Валяй дальше!

– Валяю. Итак. Удар такой силы, что у нашего героя череп лопнул, как арбуз. Нанести такой удар крайне затруднительно. Помещение тесное, низкий потолок не дает возможности для широкого размаха. Смекаешь?

– Пока не очень…

– Убийца обладает невероятной физической мощью, вот что я хочу сказать. Этот худой дядечка и так стоял в полуметре от стены. Представь себе, с какой силищей надо толкнуть в грудь, чтобы сломалось основание черепа! А там крепкие кости, дружище, и у убитого на грудной клетке остались гематомы. Будто носорог боднул. И еще. Злодей был босиком!

– Что значит – босиком?!

– Вон в пыли следы ступней отпечатались. Также здесь валяется чья-то одежда. Не исключено, что наш герой скачет по улицам в чем мать родила. Погибшие были людьми приличными, в башмаках…

Следователь брезгливо ткнул носком ботинка мятые джинсы:

– Отправь это добро на экспертизу.

– Будет исполнено! – улыбнулся эксперт. – Но вообще дело не из простых, Петро!

– Успокоил! – невесело усмехнулся Ершов.

Он прищурился, с трудом разбирая мелкие буквы. Булкин Семен Андреевич, сорок один год, адрес… «Надо будет сообщить родственникам, – подумал майор. – Уважаемые господа! Вашего мужа (сына, брата и т. д.) давеча размазал по стенке злоумышленник вроде заправского панчера. Убил ударом кулака. Как в сказке про купца Калашникова. Но мы его обязательно найдем, не волнуйтесь, граждане!» Перед глазами следователя всплыл воображаемый образ преступника. Маленькая голова, широченные, как у гориллы, плечи и узкие босые ступни. Отпечатавшийся след на вид тридцать девятого размера. Титан – маломерок! И такой монстр скачет голышом по улицам его родного города! Конечно, напрашивалась связь с изнасилованием женщины и убийством на Ольховой. Здесь совсем рядом, три остановки на автобусе. Он глубоко вздохнул, перебирая содержимое бумажников. У второго убитого в пухлом портмоне находились водительские права. И еще уйма зеленых долларовых бумажек. Редько Климент Евсеевич. Тридцать пять лет. Редкое имя – Климент. Отчество тоже не часто нынче встречается. «Не помогла вам валюта, Климент Евсеевич! Вот проклятие!»

– А что второй? – Он отложил документы.

– Второй пытался убежать. Он вырвался из подвала и достиг входной двери, но наш герой настиг его там, увлек назад, как медведь добычу, и прикончил.

– Каким образом?

– Пока затрудняюсь сказать наверняка, но думаю, обширное кровоизлияние в мозг.

– Жахнул кирпичом по голове? – Майор слегка подтрунивал над товарищем. Они отработали вместе почти пятнадцать лет, помимо служебных отношений мужчин связывала крепкая дружба.

– Видимых повреждений на коже нет.

– Ты хочешь сказать, что душегуб угробил господина Редько голыми руками?!

– На то похоже…

– Хорошая история! – протянул Ершов. Он обернулся к скромно стоящему поодаль оперативнику: – Пострадавший водитель автобуса уже очнулся?

– Так точно! Час назад. Я справлялся у главврача. Раненый может говорить и хочет давать показания! В управление уже звонили из Москвы. По этому делу должен прибыть ихний представитель! – звонко пролаял паренек.

– Ихний, евоный… – пробурчал майор. Настроение было хуже некуда. Если уж из Москвы присылают варяга, пиши пропало!

– Проблемы, Петро? – Эксперт копошился в грязи с тем увлеченным выражением лица, что безошибочно выдает фаната своего дела.

– Из Белокаменной гости едут по поводу нашего супермена! Наведут здесь шмон!

– Точно наведут! – Эксперт поднял залитое потом лицо и лукаво подмигнул. – Зато у меня для тебя есть небольшой сюрприз!

– Убийца вырезал свое имя на груди жертв? – без улыбки пошутил Ершов.

– Почти угадал. – Ершов поднял прозрачный пакетик. – Это следы крови нашего незнакомца.

– Вот тебе раз! Ты уверен?! Это может быть кровь жертв…

– Не может. Кровь на рукаве свитера старая, успела засохнуть. Такое бывает после инъекций. Убийца болен. Воспаленная сукровица смешана со слизью и еще какой-то химической дрянью. Какой именно, скажу позже. Могу дать тебе совет, Петро. В поисках злодея начни с наркоманов. Говорят, они сейчас такой дрянью ширяются, что и слабаки в богатырей превращаются!

– Так и сделаю!

– Добро! – Тучный эксперт шумно выдохнул. – Как только у меня все будет готово, пришлю тебе депешу!

– Сделай милость, дружище, поспеши, а то меня сейчас стошнит! Миша, я здесь не нужен, рвану в больничку, покуда московиты не нагрянули?!

– Я уже заканчиваю. Через час кое-что узнаем про этого Брюса Ли ставропольского разлива. Позвоню!

– Спасибо! Жду! – Ершов выскочил на улицу и с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух.

По шоссе промчался старенький грузовик, из выхлопной трубы изверглись клубы сизого дыма, но и городская вонь казалась чудесной амброзией на фоне фармацевтического смрада, что пропитал стены грязного подвала. Возле полицейской машины топтался напуганный бродяжка. Это он обнаружил трупы. Искал подходящее место для ночлега и наткнулся на два обезображенных трупа. Повинуясь внезапному порыву, майор достал из кармана купюру и сунул ее бездомному.

– Ты все рассказал оперативникам?

– Так точно! – Мужчина вытянулся в струнку, отдал честь, широко улыбнулся, явив миру съеденные корешки черных зубов.

– Вольно! – усмехнулся Ершов. – Можешь идти…

Бродяга не заставил себя просить дважды, быстро, по-военному, повернулся через левое плечо и скрылся в проулке.

– Зря вы его отпустили, товарищ майор… – насупился молоденький опер. – Ищи теперь ветра в поле!

– Поехали в больницу! – коротко приказал следователь.

* * *

Первая городская больница встретила следователя запахом свежей побелки и той ненормальной чистоты, что царит в официальных учреждениях сразу после ремонта. Посетители начинают смущаться своих ботинок, опасливо проходят мимо стерильных стен, а медперсонал смотрит на пришельцев с едва сдерживаемой неприязнью.

– Вам куда?! – Седенькая бабушка попыталась закрыть чахлой грудью вход.

Майор сунул старушке в нос удостоверение и уверенно зашагал наверх по ступеням.

– Бахилы надень! – крикнула бабушка вслед, но как-то вяло, без огонька. Полиции она страшилась больше, чем случайных проходимцев.

Ершов не без труда нашел искомую палату. По настоянию полиции раненый лежал в одноместном люксе. Другую отдельную палату занимала изнасилованная прошлой ночью женщина. Больше всего следователь не любил допрашивать пострадавших в больнице. За долгие годы работы в органах он заметил характерную деталь. Все потерпевшие, оказавшись на больничной койке, немедленно начинали играть роль умирающего Овода. Бледные лица, тихий голос исповедующегося героя, скорбный взгляд. Чтобы добиться вразумительных показаний, требовалось надевать горькую мину мужественного мента и сурово играть скулами. При несоблюдении данного протокола граждане обижались.

Водитель оказался приятным исключением из общего правила. Он самозабвенно ругал наркоманов и честил правительство, которое вместо того, чтобы вешать ублюдков на фонарных столбах, объявляет их больными людьми, требует от честных граждан какого-то там сочувствия! Он напоминал человекообразную обезьяну, а лежащие поверх больничного одеяла мосластые длинные руки вызывали ассоциации с дикой первобытной силой.

Ершов грубо перебил излияния водителя и задал прямой вопрос:

– Какого телосложения был нападавший?

– Дохляк! – презрительно сморщился водитель. – Ростом чуть ниже вас и худее в два раза. Одно слово – наркоман!

– Он был одет?

– А как же?! Голого я бы в автобус не пустил!

– Вы ведь пытались с ним драться?

– Черт его побери, скотина обдолбанная! – Глубокие морщины прорезали низкий лоб. – Это все зелье их поганое! Сильный, как бычок годовалый! Кто их разберет, чем они ширяются?!

– Почему вы считаете, что нападавший был наркоманом?

– А кто же он еще?! – Мужчина сердито засопел. – Точно говорю, под кайфом он был!

– Вы смогли бы узнать этого человека по фото?

– Темно было… Думаю, да! Хотя в его роже что-то нечеловеческое было, понимаете?!

– Не совсем…

– Губы у него были простудой обгажены, раздулись, что у того негра. Глаза пустые, будто мертвяк с кладбища, а рожа темная…

– Что значит – темная?! Может быть, кавказец?

– Н-нет! – поморщился человек. – Этих я хорошо знаю, в армии с ними два года служил. Вроде наш, русский, но лицо черное, словно закопченное!

– Особых примет не заметили? Шрам, родимое пятно…

– Точно! – Парень стукнул чугунным кулаком по кровати так, что загудели стойки. – У него пятно во всю башку родимое было. Я вначале подумал, что грязью рожа заляпана…

– Это уже кое-что! Спасибо за помощь!

Ершов покинул палату. Он нервно покусывал кончик авторучки, что являлось признаком крайнего раздражения. Дело становилось все более запутанным, хотя родимое пятно на лице пострадавший мог спутать с синяком. Но примета важная. Он нашел вотчину главврача в конце длинного коридора. На табличке было написано «Ройзман Е.М.».

Следователь стукнул костяшками пальцев по двери, не дожидаясь ответа, зашел в кабинет. Осанистый брюнет лет пятидесяти сидел за столом с несчастным выражением лица. Многовековая генетическая скорбь делала его немного похожим на Альберта Эйнштейна. Только моложе и без усов. Он устало выслушивал худенького усатого дядечку. Тот наскакивал на доктора, как боевой петух.

– Я буду жаловаться! Не вам, так выше! Коррупция!

– Прошу вас, Евтюхов, изложите свои претензии коротко и по существу. – Голос у врача был мягкий, приятный слуху. Таким ласковым баритоном зачастую обладают дикторы и психотерапевты.

– Обязательно изложу! – хищно оскалился Евтюхов. – Во-первых, на всех больных не хватает костылей! – Он загнул длинный палец с обкусанным желтым ногтем. – Во-вторых, вчера уборка помещения была сделана халтурно! Я нашел следы пыли на подоконнике! Вот, полюбуйтесь! – Он сунул под нос врачу ладонь, будто на сеансе хироманта. Глубокая линия жизни разрезала заскорузлую ладошку надвое и впивалась острым жалом в пульс. Если верить хиромантии, скандалист намеревался дожить до Страшного суда.

– Я разберусь… – печально повторил Ройзман, но на жалобщика это не возымело действия. Больничный халат на его груди распахнулся, обнажив редкую седую поросль.

– Вам-то лично не нужны костыли! – Зычный голос врача не произвел на скандалиста магического действия.

– При чем здесь я?! – кипятился больной. – Меня послала общественность!

– Плохо послала! – вмешался в разговор Ершов. Предвосхищая расспросы, он показал служебное удостоверение.

– Наконец-то! – восхищенно закричал общественник. – Как веревочка ни вейся… Коррупция!

– Немедленно покиньте помещение! – приказал майор.

Скандалист мгновенно потерял лицо, сник, стал меньше ростом, боевой запал иссяк, как отсыревший порох.

– Я все равно этого так не оставлю… – мрачно пообещал он, стоя в дверях. – Или каждому костыли, или пеняйте на себя!

Больной весьма успешно передвигался на длинных тонких ногах, похожий на сердитого журавля. Видимых увечий на нескладном туловище общественника наблюдательный Ершов не обнаружил.

– Слушаю вас! – повернулся к следователю доктор. Избавившись от назойливого общественника, он повеселел, на майора смотрел с нескрываемой симпатией.

– Не завидую я вам…

– Евгений Михайлович!

– Не завидую вам, Евгений Михайлович! Скандальные пациенты.

– По-всякому бывает. Травматология – отделение не для слабонервных. Вы ведь пришли по поводу изнасилованной женщины, не имею чести знать имени-отчества…

– Петр Гаврилович!

– Что вас конкретно интересует, Петр Гаврилович?

– С раненым водителем я уже побеседовал. К сожалению, от него мало проку.

– Конечно. Он оказался немедленно оглушен злоумышленником. Небольшое сотрясение мозга, на той неделе мы его выпишем. У парня оказался крепкий череп.

– Что вы имеете в виду?

– Один из ударов пришелся в брюшную полость. Нашему водителю повезло, кулак нападавшего, вероятно, скользнул по ребрам. Иначе не миновать внутреннего кровоизлияния.

– Раненый производит впечатление сильного человека.

– Так оно и есть. Отменное здоровье.

– А что насчет женщины?

Доктор неопределенно помахал рукой в воздухе, словно разгонял несуществующие клубы сигаретного дыма.

– Опасных для жизни травм у нее не обнаружено. Многочисленные гематомы заживут. Ушиб поясницы, вероятно, насильник толкнул ее на спину. Результаты осмотра гинеколога менее утешительны.

– Она заражена? – Помимо воли Ершов подался корпусом вперед, как охотничья собака, учуявшая след.

Врач внимательно посмотрел на следователя:

– Вы полагаете, Петр Гаврилович, что наличие венерических заболеваний у несчастной женщины выведет вас на след преступника?

– Я понимаю, что звучит цинично, но в нашем деле любая зацепка может принести пользу.

– Пока ничем вас обрадовать не могу. Для выявления инфекций подобного рода требуется определенный срок.

Он встал с кресла, подошел к окну, распахнул створку. Кабинет наполнился запахом цветущей сирени, заливистым птичьим пением. Громко рассмеялась девушка. Мир за стенами больницы был простым, радостным и полным жизни.

– Я могу с ней поговорить? – деликатно кашлянул Ершов.

– Это ваше право, господин майор! – сухо ответил доктор.

– Зачем так официально?!

– А какого результата вы ждете от этой беседы? – Врач резко обернулся, захлопнул окно.

– Быть может, она вспомнит какие-то детали…

– Девушку в течение двух часов беспрерывно насиловал маньяк, обожравшийся стимуляторов. Вероятно, она не сможет иметь детей. Она отказывается разговаривать с родной матерью, не говоря уж о психологе. Мы ее держим на сильнейших транквилизаторах, и я не знаю, что случится, когда препараты придется отменить! – Скулы врача побагровели, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Ладно. – Майор поднялся со стула, протянул Ройзману руку. Он поймал себя на мысли, что симпатизирует эмоциональному доктору. – Думаю, вы правы, Евгений Михайлович. Я зайду через пару дней. И все-таки… Женщина могла озвучить какую-нибудь деталь внешности насильника. Пусть не существенную для окружающих мелочь.

Врач нахмурил брови.

– Она все время повторяла одну фразу… – Он закашлялся.

– Какую именно?

– «Это был дьявол».

– Малоинформативная подробность… – буркнул Ершов.

– И еще… он напевал модную песенку.

– Что за песенку?!

– Черт его знает! Я не слушаю современную музыку. Там вроде припев такой дурацкий… «Ты еще грустишь, мой сладкий беби…» Это все, что она рассказала.

– Негусто! У меня к вам последний вопрос, Евгений Михайлович. Если исходить из той версии, что преступник являлся наркозависимым человеком. Существуют в фармакологии препараты, которые могут значительно увеличивать физическую силу?

– Стимуляторы? – охотно кивнул доктор. – Безусловно, существуют. Все наркотики на основе эфедрина, тот же кокаин. Говорят, имеются так называемые боевые наркотики. «Квази», «Стим»… Но их действие скорее реализует собственные ресурсы организма. Никакого волшебного преображения не ждите. Человек остается человеком, он становится более сильным, быстрым и выносливым, чем был раньше. Но могу вас успокоить. Наши наркоманы предпочитают старый добрый героин. Дешево, как говорится, и сердито!

Ершов распрощался с врачом. Запах свежей краски и побелки вытеснял больничные миазмы, и тем не менее ему хотелось оказаться вне стен унылого учреждения как можно скорее. Он сел в машину, повернулся к водителю:

– Сережа, ты не знаешь такую песню… Напеть не могу, лишил создатель слуха и голоса, а вот слова в припеве такие: «Ты еще грустишь, мой сладкий беби…»

– Конечно! – Сержант презрительно фыркнул, всем своим видом давая понять, какой старый лох майор Ершов. – Известная тема! Ее, почитай, больше года гоняют.

– Ясно, – кивнул следователь, хотя никакой ясности после опроса водителя и разговора с симпатичным доктором у него не появилось. Только на душе стало еще поганее. На дьявола похож! Он набрал номер оперативника.

– Слушаю, Петр Гаврилович!

– Просьба к тебе, лейтенант! Найди время, пошукай среди наркоманов парня с большим родимым пятном на лице.

– Непростая задача, товарищ майор!

– Вся наша жизнь непростая, дружище! – Следователь отключил связь.

Заброшенный трехэтажный дом на окраине города давно облюбовали местные бомжи, но с приходом весны здание откупила строительная корпорация. Бездомные разбежались куда попало, возле сырого котлована замер в немом ожидании трудяга-экскаватор. Со стальных пальцев свисали комья сырой глины. Субботний вечер, смена закончилась, рабочие разъехались по домам, черные провалы окон походили на бездонные глазницы великана. Кощей легко перемахнул двухметровую ограду, пригибаясь к земле, пересек вскопанную землю и нырнул в подъезд. В замкнутом помещении он почувствовал себя защищенным. Некое звериное чутье указывало ему, что началась охота. Ищут его. Изнасилованная женщина, искалеченный шофер автобуса, три трупа за минувшие сутки. Неплохо для начала. По тощему телу пробегали волны озноба.

Неожиданно он совершенно отчетливо увидел странного субъекта. Загадочный персонаж стоял посреди выжженной солнцем пустыни, потрескавшиеся губы шевельнулись. В сознании Кощея сама по себе объявилась чужая мысль:

«Ты скоро отдашь концы, приятель!»

Губы наркомана не шевельнулись, но он так же мысленно ответил незнакомцу:

«Какого черта?! Ты что – ясновидящий?»

«В твоей крови содержится доля сыворотки. Эта дрянь дарит тебе возможности. Нужна добавка, мне ли тебе об этом говорить?!»

Субъект ухмыльнулся.

«Пошел к дьяволу!» – грубо огрызнулся Кощей.

«Не груби! Я хочу тебе помочь. Загнешься, как на ломках. Слушай внимательно. Пока в твоей крови бродят частицы сыворотки, дуй в институт, найдешь там сейф с пробами. Двинь себе пару кубов препарата, остальное отдашь визитеру. Уяснил?!»

«Кто такой визитер?»

«Поймешь. Он сам тебя найдет. И поспеши, а то скоро сердце лопнет!»

Видение исчезло. Кощей огляделся по сторонам. Пустынное здание, густая листва скрывала оконные проемы от чужого глаза. Новый приступ озноба оказался значительно сильнее предыдущего.

«Загнешься, как на ломках…»

Он тихонько застонал. По груди растеклось жаркое пламя, колкие иголочки впились в пальцы левой руки.

Кощей опрометью выскочил из дома. Умное чувство подсказало ему, что загадочный субъект из его видения – отнюдь не наркотический дурман. До сих пор он чудом перемещался по закоулкам города голышом, но институт находится в центре города. Благодаря обретенным способностям он может мчаться быстрее ветра, но близится час пик, в городе полно ментов, его накроют.

Он подбежал к строительному вагончику, сбил замок, нырнул вовнутрь. Здесь пахло спитым чаем, куревом и человеческим потом. На топчане валялись рабочая куртка, измазанная глиной, и мятые штаны. На полу стояли разболтанные кроссовки. Кощей быстро облачился в старое тряпье и побежал по направлению к центру города. На его счастье, в субботу трасса была пустынна, ему встретились несколько грузовиков, иногда мимо пролетали легковушки. Сразу за складами расположились три корпуса института. Ценное зелье хранится в центральном корпусе. Вчера он на здешней помойке подобрал шприц. К стенам колбы прилипли розовые пузырьки, он принял их за следы крови. Он ширнулся, а Артур отказался, побрезговал…

– Гниль сушеная! – оскалился Кощей в зловещей ухмылке. Теперь только он один станет обладателем нового кайфа!

Здесь было людно, прохожие шарахались от стремительно несущегося по улицам оборванца. Кощей обошел пристроенный флигель с тыла, позвонил в дверь. Щелкнул замок, на пороге объявился коренастый парень в костюме. Он молниеносно отскочил назад, сунул руку за пазуху. Кощей опередил охранника на долю секунды, и удар ладонью по кадыку заставил парня рухнуть на колени. Вчерашний наркоман и бездельник Леха Трутнев никогда не занимался боевыми искусствами. Древняя генетическая память предков воссоздала в его убогом облике машину для убийства, воскресив из небытия все имеющиеся способы уничтожения себе подобных голыми руками. Он дважды ударил охранника по виску, ногой по ребрам и шагнул в дверной проем…

Ставропольское РУВД. Кабинет следователя Ершова П.Г.

Вот уже битый час майор перелистывал страницы компьютера, изучая информацию, присланную оперативником. Субботний день, парень норовил пораньше свалить со службы, скинул файл. Ершов вычленил два десятка субъектов с родимыми пятнами на лицах. Теперь предстояла самая неприятная часть работы. Следовало обзвонить родственников этих красавчиков, осторожно выпытывая, где, дескать, ваш (сын, муж, брат и тому подобное…) находился в минувшие сутки. Следователь не любил наркоманов, но ясно осознавал деликатность ситуации. Некоторые из людей, глядящих с экрана компа, давно прекратили употреблять наркотики. У них новая жизнь, новая семья, новые ценности. Едва ли им будет приятно вспоминать дела давно минувших, не самых приятных лет. Он кинул косой взгляд на фото симпатичного русоволосого мужчины, с небольшой родинкой на лбу.

– Вряд ли водитель мог заметить в темноте пятнышко!

Сигнал смартфона вывел его из состояния угрюмой сосредоточенности. Звонил эксперт, следователь помимо воли улыбнулся:

– Привет, исследователь!

– С тебя причитается, Петро! – Голос товарища прозвучал ликующе.

– Говори, что накопал!

– Кровушка… У нашего супермена добротный набор наркомана. Гепатит С, гепатит В и ВИЧ. Праздничный букет! Но и это еще не все… Я отправил инфу по факсу. В крови душегуба обнаружен чрезвычайно высокий уровень тропонина.

– Переведи!

– Показатель атеросклеротических изменений сосудов. У него инфаркт, понимаешь, а он скачет как обезьяна, людей глушит.

– Как такое может быть?! – Из черного жерла выполз листок бумаги, испещренный латинскими буквами и цифрами.

– Вон там, третья строчка сверху. Видишь? Показатель в два раза превосходит верхнюю границу нормы.

– Вижу…

Ершов сосредоточенно потер переносицу. Навязчивая привычка, неведомо откуда взявшаяся после смерти жены. Вместе с ней появилась несносная аритмия. Сердце кувыркалось в грудной клетке, как умелый гимнаст. Тропонин… Майор перелистал досье. Из десяти меченых наркозависимых граждан с аналогичным «букетом» оставалось двое. Константин Стоценко и Алексей Трутнев. Задача упрощалась всего до двух неизвестных.

– Спасибо, Миша! Ты снял камень с моей души.

– Это еще не все! – Приятель выждал эффектную паузу и выпалил: – Судя по анализу спермы, что по изнасилованию на Ольховой, наш пострел и там поспел!

– Еще раз спасибо, дорогой!

– Лишь бы в пользу. До встречи!

– Бывай! Я через часик иду домой, могу заскочить, угостишь пивом старого кореша.

– Лады!

Он набрал номер, указанный в досье Стоценко. Ответили почти сразу.

– Слушаю… – ответил тихий женский голос.

– Можно позвать Константина?

– Одну минуту…

На том конце провода возникла пауза, были слышны громкие шаги. Дальнейшее ожидание не имело смысла. Следователь понимал, что искать надо Трутнева. Ожидая, пока Стоценко подойдет к телефону, он отправил по электронной почте фото Кощея в дежурную часть, связался с офицером.

– Немедленно пошли кого-нибудь из хлопцев в первую больницу, пусть покажут фото раненому водителю. Это срочно!

На том конце провода наконец взяли трубку. Для порядка он пару минут поговорил с парнем. Мужчина верно понял звонок, не понадобились даже извинения, у него было железное алиби, весь день провел в реабилитационном центре для наркоманов. Ершов повесил трубку, его охватил знакомый каждому сыщику охотничий азарт. Он подошел к окну и выстучал пальцами затейливую мелодию по стеклу. «Ты еще грустишь, мой сладкий беби…» С севера наползали густые тучи, к ночи обещали грозу. Весенняя гроза – к удаче! Так любила шутить покойная жена. Мужчина скрипнул зубами, сунул под язык таблетку валидола. Громко зазвонил телефон.

– Товарищ майор! Я звоню из больницы, шофер опознал человека по фото.

– Спасибо!

Он немедленно связался по селектору с дежурным, и спустя несколько минут ориентировка на Кощея поступила в работу. Дальнейшее являлось вопросом времени. Сложное поначалу дело оказалось не таким уж и запутанным. Теперь вопрос оперативности. Успеть взять подонка до того, как он совершит новое преступление. Майор еще раз взглянул на показатели загадочного тропонина. Забавное слово – похоже на фамилию человека. После недолгого раздумья он набрал номер доктора Ройзмана.

– Евгений Михайлович! Это Ершов. Извините за неурочный звонок…

– Все в порядке. Чем могу быть полезен?

– Я тут получил анализ крови подозреваемого. Смущают показатели тропонина, – он близоруко прищурился, продиктовал цифры.

– Ошибка исключена?

– Надеюсь, да…

– Сделайте анализ повторно. Я в своей практике таких цифр не встречал. Думаю, это опечатка.

– Объясните, пожалуйста!

– Существуют верхние границы нормы. Это касается любых показателей. – Доктор терпеливо растолковывал простые вещи. Из него мог получиться хороший школьный учитель. – Озвученная вами цифра превосходит верхнюю границу почти втрое. Ну, это все равно что у человека была бы обнаружена температура тела пятьдесят градусов. В таком случае следует проверить исправность градусника. Сделайте повторный анализ.

– Мы так и сделаем. Спасибо за помощь, доброй ночи!

– Не за что! Всегда к вашим услугам!

Ершов положил трубку. Бес с ним, с тропонином этим! ВИЧ, гепатит С… Типичный набор, как говорят бывалые наркоманы. Он вспомнил изнасилованную девушку, подошел к окну, распахнул форточку, вдохнул ядреный аромат весенней листвы.

Часть вторая

Санкт-Петербург. Гороховая улица. 10:50

Дом на Гороховой оказался обычным старинным зданием с облупившейся по эркеру лепкой и черным глухим двором. Въезд был перекрыт новенькими воротами с блестящим замком, вмонтированным в стену.

Свежий ветер принес с Фонтанки утреннюю прохладу. Возле подъезда растеклась черная лужица. Мимо прошли две женщины, полная брюнетка кинула оценивающий взгляд на широкоплечего мужчину. Авдеев усмехнулся. Несколько лет бесперебойного пьянства не прошли даром. Раньше на него обращали внимание дамочки посвежее! До означенной встречи оставались считаные минуты, квартира «3», как и следовало ожидать, являлась стандартным офисом. Скромная дверь с лицевой стороны улицы, два окна наглухо закрывали плотные жалюзи.

Гороховая улица была плотно уставлена машинами. Он внимательно осматривался по сторонам, но ничего похожего на грязный «шевроле» не обнаружил. Сквозь прутья решетки без труда просматривался тесный двор. Там было припарковано четыре автомобиля. Впрочем, глупо рассчитывать на то, что у его новых «друзей» в наличии только один автомобиль. Минутная стрелка перескочила на цифру «11». Перевернутый острый угол. Авдеев решительно вдавил кнопку звонка, с той стороны запел мелодичный гонг. Дверь распахнулась немедленно, будто ее держали за ручку. На пороге стояла молодая женщина с гладко зачесанными назад черными волосами. Лет двадцать восемь – тридцать. Привлекательное, чуть скуластое славянское лицо того типа, от которого теряют голову мужчины. Пожалуй, с автозагаром она переборщила, кожа смуглая, как у итальянки. Девушка радушно улыбнулась, словно ждала встречи долгие годы.

– Господин Авдеев?

– Ни в коем случае. Дональд Трамп к вашим услугам!

Неожиданно она рассмеялась, обнажив гладкие блестящие зубы, на верхней губе притаилась черная мушка-родинка. Девушка была одета в строгий деловой костюм, в ушах поблескивали золотые сережки. Крохотное пятнышко над очерченным ртом придавало ее облику толику той обворожительной сексуальности, как если бы она открыла дверь в нижнем белье и с «магнумом» сорок пятого калибра наперевес.

– Вы – молодец! Уверена, с вами будет легко работать!

– От работы кони дохнут… – сказал Авдеев. Появление красивой девицы и ее раскованное поведение не входили в продуманный сценарий.

«Слабый пол не по вашей части, господин терминатор!» – сказал однажды писатель Горовиц. Это уж точно. Подчас звериная мужская сила, которой Господь наделил его сверх меры, отпугивала дамский пол. Сломанный нос и глубоко посаженные волчьи глаза вынуждали девушек отводить взор в сторону. Володька Лоренц мог запросто уговорить любую красотку, а он чувствовал наедине с женщиной робость, как мальчишка. Жена была первостатейная сука! Безошибочным чутьем она угадала его слабину и вынуждена была все три года совместной жизни платить за свою интуицию безотчетным страхом перед отцом их дочери. Вот и сейчас он смутился. Однако брюнетка не подала виду, одобряюще подмигнула и захлопнула за ним входную дверь. Она задела его плечо упругой грудью, он ощутил слабый запах духов, исходящий от кожи, мгновенно его запомнил. Аромат сирени. Спокойный, ненавязчивый, приятный вкус.

– Вы точны, Сергей Матвеевич!

Женщина пересекла коридор, распахнула дверь. За ней находилась обычная просторная комната. Вдоль стен расположились офисные полки, груженные папками, два включенных компьютера на столе, перед экранами склонились люди. Они никак не отреагировали на появление незнакомца. Только рыжий паренек, напоминающий смешную обезьянку, вытаращил круглые голубые глаза, но смешался, не выдержав тяжелого взгляда посетителя, и уткнулся в монитор. Навстречу вышел седой человек. Он приветливо улыбнулся, словно хозяин вечеринки. Авдеев оскалился в ответ, изобразив на лице нечто среднее между ухмылкой вурдалака и тигриным оскалом.

– Рад, что вы откликнулись на наше предложение, Сергей Матвеевич!

– Откликаются ручные псы на команду хозяев. – Авдеев отметил крепкую шею седого и топорщащийся борт пиджака. Он сразу же узнал голос человека из «шевроле».

– Вас именно так и рекомендовали! – удовлетворенно кивнул мужчина. – Крепкие нервы, отличная наблюдательность, острый ум.

– Ближе к делу. Я потратил время не ради того, чтобы выслушивать комплименты от бывшего мента. Даже шлюхам платят за ложный вызов.

Он угадал, что женщина улыбнулась.

Седой открыл было рот, и тут рыжий парень оторвался от монитора:

– Семен Николаевич! Только что появился еще один объект!

Мужчина кинулся к компьютеру, словно никакого гостя в помещении не было.

– Где?!

– Ставрополь. В двух километрах к северу от института.

– Покажи, что там находится.

Компьютерщик привычным жестом сдвинул очки на краешек носа. Сергей кинул взгляд на экран. Расслаиваясь на квадратики, множилось черно-белое изображение города. Вид сверху, как на аэросъемке. В считаные секунды объявилось здание завода или фабрики. Из закопченных труб хлопьями валит черный дым. В углу экрана маячило синее пятно, будто проблесковый маячок. Оно дважды моргнуло, цвет стал бледнее, растворяясь на фоне каменных стен, пятнышко быстро перемещалось и вскоре погасло вовсе.

– Фу, черт! – выдохнул седой.

– Завод… – извиняющимся тоном сказал компьютерщик. – Там много металла, бетонные стены, сигнал не удержать.

– Кофе не желаете? – светским тоном приветливой хозяйки спросила женщина. Она даже не оглянулась на монитор.

– Спасибо, нет. Не хочется накануне серьезного разговора употреблять мочегонные напитки.

Она опять улыбнулась.

Седой повернулся к гостю:

– Извините, что пришлось отвлечься, господин Авдеев. Прошу пройти в мой кабинет!

Сергей молча зашел в смежную комнату. В углу стоял широкий стол, напротив кресло. Оно было расположено таким образом, что лицо сидящего человека оказывалось освещено ярким лучом дневной лампы, тогда как хозяин оставался в тени. Ноутбук с опущенной крышкой, стопка листов писчей бумаги, небольшой принтер. Скупая казенная обстановка. В углу плоский сейф новейшей конструкции, без следов замка. Производители утверждают, что такие сейфы невозможно вскрыть. Хитрая электроника блокирует запор, ориентируясь на голос владельца. Единственная вещь, которая придавала скучному офису некоторого шика.

– Присаживайтесь, пожалуйста! – Мужчина указал гостю на кресло, а сам уселся за стол.

Сергей поднял тяжелое кресло и переставил его спинкой к источнику света, оказавшись в тени. Седой нахмурился, а девушка тихонько засмеялась.

– Вы отняли у меня полчаса. Не считая времени, потраченного на дорогу.

– Не беспокойтесь! Я оплачу стоимость жетонов на метро, выделю из своих личных запасов бутылку виски.

Сергей медленно поднялся с кресла, мужчина незаметным движением расстегнул пуговицу на пиджаке. Явно это был профессионал.

– Может быть, господин Авдеев выслушает наши предложения, прежде чем свернет тебе шею, Сеня? – проворковала девушка.

– Согласен. Прошу прощения за глупую шутку! – Мужчина одернул пиджак.

– Идет! – Авдеев сел на место. – Рассказывайте!

– Добро. – На столе объявилась пепельница, пачка «Мальборо», золоченая зажигалка. – Меня зовут Семен Николаевич, а нашу очаровательную даму можете называть Зоей. Отчества она не заслужила по причине юного возраста…

– Не отвлекайся! – Женщина нахмурила густые брови.

– Слушаюсь! – Седой отвесил насмешливый поклон. – Итак. Мы предлагаем вам принять участие в серьезном эксперименте, Сергей Матвеевич. Наши ученые изобрели сыворотку, эффект которой активирует резервы человеческого организма. Это своего рода прорыв в микробиологии. Так сложилось, что много лет назад вам довелось наблюдать действие препарата воочию. Вы даже принимали участие в добыче опытного образца сыворотки.

– Речь идет о «леших». – Авдеев не спрашивал, просто констатировал. Он взял из пачки сигарету, достал свою зажигалку, с наслаждением затянулся.

– Так точно.

– Давняя история…

– Давняя, – тихо сказала Зоя. – Но она имеет продолжение.

– А что вы хотите от меня? Я не очень-то подхожу на роль подопытного кролика.

– Ни в коем случае! – Семен Николаевич поднял в воздух ладони, как бы капитулируя. – Для начала я хочу организовать вам небольшое свидание. Как бы это сказать, встреча однокашников. – Он открыл ноутбук, щелкнул по клавише пальцем. – Мы с Зоей оставим вас на пять минут! Думаю, скайпом пользоваться умеете…

Он вышел из-за стола, девушка последовала за ним, оставив вместо себя легкий аромат отцветающей сирени. Авдеев провел пальцем по клавиатуре, черный экран ожил, в плазменной панели отразился полковник Марков. За минувшие годы он постарел, кожа стала серой, обвисшей, неизменными остались только подстриженные бачки и проницательный взгляд черных глаз.

– Привет, капитан!

– Здравия желаю, господин полковник!

– Раньше мы использовали слово «товарищ»! – усмехнулся Марков.

– То было раньше. Другое время, другая страна.

– Но мы-то с тобой остались прежними.

– Спорный вопрос. Вы изрядно постарели, Иван Сергеевич.

– Знаешь такой анекдот. Болею я…

– Слыхал. Выздоравливайте, господин полковник! – Сергей выпустил голубое колечко дыма. Он благожелательно смотрел на экран ноутбука, но мозг работал с невероятной скоростью, обрабатывая возможные варианты.

«Ну что скажешь, капитан? – Привычка разговаривать с вымышленным партнером иногда помогала в принятии решения. – Что на уме у этого старого карася?»

Хитрая история! Операция по добыче капсул – дело давно минувших дней. Марков – старый чекист, еще той, советской школы. Такие парни лишены сантиментов. Он не станет городить огород с поиском спивающегося капитана только для того, чтобы вспомнить былые времена. Со слов седого, им нужен доброволец для испытания сыворотки. Допустим. Почему именно он? Раньше для подобного рода мероприятий использовали уголовников, бездомных, наконец, отчаянных молодцев, искателей приключений на собственный тощий зад! И как в эту схему вписывается девушка? Крошечная родинка над верхней губой словно крошка шоколада… Однако он не мог не отметить крепкие мускулистые ноги и уверенные мужские движения. Бывшая спортсменка? Не исключено. «Поглядим, что дальше будет. Не тушуйся, чемпион!»

– Спасибо на добром слове. – Марков прихлебнул крепкого чая. – А как твои делишки, как семья? Слышал, у тебя сынок подрастает…

– Не передергивайте, шеф! – Авдеев решил играть вслепую, а там будь что будет. Шараду эту ему все одно не разгадать, следует обезоружить собеседника нарочитой откровенностью. – Вы отлично знаете, что у меня дочь. Так же как и то, что уже несколько лет я пьющий бездельник. Живу на военную пенсию. Иногда халтурю, строю дачи в коттеджных поселках вместе с узбеками. Неплохая карьера для бывшего спецназовца?

– Я предлагал тебе службу, если помнишь…

– Бросьте, Иван Сергеевич! Вы неплохо меня знаете. Охранять жирных уродов, пока они резвятся в сауне с малолетними девчонками, не мой стиль, знаете ли!

– Это не основание, чтобы отправлять чиновника в больницу!

– Легко отделался. Пара сломанных ребер – слишком малая цена за то, что он сделал с несовершеннолетним мальчиком.

Полковник задумчиво посмотрел на свою кружку. Изображение на экране покрылось легкой рябью, словно гладь на озерце от порыва ветра.

– Ты искалечил известного человека, Сергей!

– Я отсидел за это пару лет, вы не знали? И хочу добавить, что повторись эта история еще раз, я поступил бы точно так же!

Авдеев затушил окурок, резко поднялся с кресла. Все-таки старый полковник задел его за живое! Ушлый волчара! Как бы невзначай вывел на больную тему, разбередил старую рану. В таком состоянии он не способен к критическому анализу. Надо либо успокоиться, либо немедленно валить отсюда к чертям собачьим! В парк, к Пашке Горовцу, забрать с поклоном бутылку виски у седого, сладенько так, за душевной беседой уговорить литрушечку! Остро засосало под ложечкой.

– Я в этом не сомневаюсь, – тихо проговорил Марков. – Поэтому обращаюсь к тебе за помощью. Ты готов меня выслушать, только спокойно?

– Слушаю! – Авдеев размял сигарету, чиркнул зажигалкой.

– Та самая? – улыбнулся полковник.

– Она… – Сергей помахал зажигалкой перед монитором. – Я сделал гравировку.

– Я в курсе. Точная дата смерти Лоренца. Вплоть до минут, секунд, с подробным указанием часового пояса, где он погиб.

– Где его сожгли! – уточнил Авдеев. – Не будем о грустном. Мне обещали вознаграждение. Излагайте задачу, шеф!

– Но прежде хочу напомнить, что прокурор просил для тебя десять лет строгача, и только благодаря моим связям срок заключения скостили до двух лет.

– Ждете благодарности? – криво улыбнулся Авдеев. – Алкоголики – эгоистичная и неблагодарная публика.

– Забудем об этом. В Африке вы с Лоренцем добыли споры препарата PL-14. Работа сделана была виртуозно, не скрою, мне жаль Володю, но вы оба знали, на что шли.

– Короче!

Раньше полковник был острее. Стареет гвардеец!

– Не торопи, – поморщился Марков. – Я все-таки старше тебя и по возрасту, и по званию. Вас преследовали «лешие». Так называли добровольцев, кому привили сыворотку. Сила, быстрота и реакция этих парней вырастали многократно. Почти все они погибали от разрыва сердца. За исключением единиц.

– Почему не погибали те самые единицы?

– Бьешь в яблочко, капитан! – кивнул Марков. – Именно над этой проблемой работали американцы. Но для получения данных требовался большой объем…. Большой объем испытуемого материала.

– То есть нужно много подопытных кроликов! – понимающе кивнул Сергей. – Вам надоели зэки и умалишенные, решили теперь взяться за бывшего спецназовца?

Марков провел ладонями по седым вискам. Характерный жест. Он поднял изможденное лицо и медленно, чеканя каждый слог, произнес:

– Все годы в твоей крови зрели споры препарата, капитан! Мы привили тебе PL-14. Как и многим остальным военным спецам.

Авдеев впился глазами в экран. Взглядом невозможно убить или покалечить, иначе бы панель расплавилась под горящим взором человека. Он вдавил окурок в пепельницу, горящее жало сигареты обожгло кончики пальцев. Нервы словно огрубели, несколько секунд мозг лихорадочно тасовал факты из прошлого, листая страницы как хорошо знакомой, но местами подзабытой книги. Перед глазами одна за другой всплыли картинки.

Черная копоть горящих шин джипа застилала горизонт, разрывая дымную взвесь по пустыне скользили кривые тени. Лешие. Удивительные существа – результат генной модификации, споры чудовищных бактерий, привитые обычным людям, превратили их в монстров. Лоренц что-то трепался по поводу редкого вида грибов, сродни нашим мухоморам. Берсерков опаивали отваром поганок, и на несколько часов сила воинов увеличивалась многократно. Хотя Володька мог сочинить. Первые пули угодили лешему в грудь и бедро. Только остановился на секунду, кровь брызнула из грудной клетки, оступился на левую ногу и побежал дальше, будто схлопотал не восемь граммов раскаленного металла, а красочные шарики, из тех, что стреляют жирные бездельники в пейнтболе. Тот чиновник, которого охранял Авдеев, любил играть в пейнтбол. Бегал по лесу, как жирный хряк, возбужденно хрюкал, орал тонким голосом команды. Сергей случайно зашел в комнату, в углу рыдал голый черноволосый мальчик, а государственный муж расстегивал штаны…

Мысль причудливо ускользнула, пошла по иному сценарию. «Лешие». Его остановила пуля в голову, но после того, как была снесена половина черепа, он тридцать метров пробежал по инерции. Непонятны их цели, задачи и мотивации. К нему подошел Марков, еще совсем молодой, полный сил бодрый майор. Перекрывая шум вертолета, он прокричал в самое ухо:

– Они могут общаться между собой при помощи телепатии!

– Дьяволы, а не люди! – ответил Авдеев.

Тут же появился офицер:

– Мы только что получили сведения, что в пустыне обнаружен очаг чумы!

– Но я ни с кем не контактировал!

Люди кричат в голос, будто на стадионе.

– Профилактика! Засучите рукав!

Сергей равнодушно закатал рукав, острие шприца жадно впилось в синюю вену.

– Черт вас всех раздери!

Он стиснул руками горящую голову. Больше всего сейчас хотелось напиться. До беспамятства. Отключить сознание и погрузиться в хмельное забытье. Мальчишка! А он-то думал, что переиграл полковника! Истинно говорят: голубь кошке не противник! Марков молчал, пристально глядя в экран ноутбука.

Авдеев поднял налитые кровью глаза:

– Знаете, о чем я сейчас больше всего жалею?

– Знаю, – спокойно ответил полковник. – И поэтому мы общаемся по скайпу. Я хочу еще немного пожить.

– Странный вы человек, Иван Сергеевич! Запросто рассказываете, как привили мне смертельный вирус, и рассчитываете, что после такого я буду вам помогать?

– У тебя нет иного выхода, капитан! – улыбнулся Марков. – Тогда в Африке пробную дозу PL-14 получили двенадцать человек. Доза мизерная, выжило двое. Все эти годы мы внимательно за тобой следили. Скажи на милость, тебя не удивляет тот факт, что, несмотря на беспробудное пьянство, ты сохраняешь отличную физическую и интеллектуальную форму? За все время ты ни разу не болел. Крайне редко между запоями бегаешь кросс, а результаты будто у хорошего стайера. Ты питаешься, как попало, не принимаешь стимуляторы, а мускулы как у атлета. Не подцепил даже тривиальный насморк! Я уж не говорю об интуиции! Сыворотка подарила тебе уникальные возможности. В определенном смысле ты уникум, капитан!

– Опять ждете благодарности? – буркнул Сергей.

– К черту благодарность! Мне нужна твоя помощь. Ты все равно уже являешься носителем препарата, терять нечего. Для тебя сыворотка оказалась безопасной, хотя определенные побочные эффекты налицо. Если верить расчетам наших ученых, рано или поздно та микродоза, что засела в твоей лимфе, начнет пожирать клетки. И тогда ты в считаные дни наберешь уйму болезней, который сожгут плоть, как огонь хворост. Единственный выход – испробовать новый образец препарата. Это словно опохмел. Думаю, не надо тебе объяснять, что это такое.

Сергей откинулся на спинку кресла. А что, если Марков блефует? Он мастер на такие штуки!

– Другими словами, вы предлагаете мне ширнуться еще раз?

– Да, – просто ответил полковник. – Есть еще одна деталь. Новую, улучшенную версию PL-14 разрабатывают ставропольские ученые. Ты сам родом из тех мест. По нашим сведениям, в городе недавно объявились «лешие». Нам случайно удалось зафиксировать одного такого радиоактивным маркером, но отследить пути его перемещения сложно. Откуда они взялись, сказать не могу. Единственная версия – это выжившие американские образцы. Наши ребята обладают информацией по «лешим» в полном объеме. Пытались такого уничтожить – безуспешно.

– Ниндзя может поймать только другой ниндзя! – улыбнулся Сергей. На блеф не похоже. Слишком мудрено для обычного блефа, господа! Явно бравый полковник чего-то боится. Боится и не договаривает… – Вы предлагаете мне поймать этого черта?

– Это твоя работа, капитан! – сказал Марков. – К тому же неплохо оплачиваемая работа, и лучше тебя ее никто не сделает.

Несколько минут Авдеев напряженно размышлял. Полковник терпеливо ждал. Наконец капитан прервал паузу:

– Вы сказали, что выжило двое инфицированных. Кто был вторым?

– Ваш покорный слуга… – Марков горько усмехнулся. – Запас моей батарейки иссяк, и я на глазах превращаюсь в развалину. За все надо платить, дружище!

– Какого черта вы не уколетесь новой порцией?

– Я опоздал. Плохо понимаю ученый вздор, но я пересек точку невозврата. Доза сыворотки прикончит меня в считаные часы…

Сергей прищурился, как хитрый кот:

– Лукавите, Иван Сергеевич! Не тот вы человек, чтобы бодаться во имя будущего человечества!

Марков поднял воспаленные глаза:

– Скажу начистоту. Есть у меня слабая надежда. Новая вакцина может обратить развитие той дряни, что пожирает клетки. У меня тоже нет иного выхода. Транспортировка сыворотки затруднительна, крайне нестабильное вещество, у меня развилась аневризма аорты плюс уйма прочих сердечных гадостей. Перелет я могу не перенести. Хочу повторить. Если ты откажешься, твое недалекое будущее мало чем будет отличаться от моего. Нам обоим необходим препарат!

– Вы говорите, что сыворотку нельзя транспортировать. Чем я могу быть полезен, кроме погони за «лешими»?

Полковник глубоко вздохнул, лицо покрылось синюшными пятнами. Он украдкой проглотил таблетку. Сергей уже принял решение, но соблазн помучить чекиста был слишком велик.

– Полегчало, Иван Сергеевич? – участливо спросил он.

– Благодарю! – Марков выдавил улыбку. – Это происходит очень быстро. Еще месяц назад я был таким же сильным, как ты, капитан. Ну, вот мы и подошли к основной задаче. Вам имплантируют капсулы с «жуком». Считается, что так препарат не потеряет ценных свойств во время перелета.

– Так раньше перевозили наркотики! – оживленно кивнул Авдеев. – Нашпиговывали курьера до кишок пакетами с героином, и он ехал себе в туристическую поездку, как раздутая грелка. Я не ослышался, нас будет двое?

– Тебя будет сопровождать Волкова. Вы уже знакомы. Не устраивает компания?

– Отнюдь! Как любит говорить мой друг Горовиц. Но я должен подумать, шеф. Такие вопросы на лету не решаются. Надобно все взвесить, обсудить с товарищами…

– Не юродствуй, Сережа! – тихо сказал полковник. На лбу офицера выступила испарина, он прижал к лицу салфетку. – Я слишком хорошо тебя знаю. Обычно ты немедленно принимаешь решения. Не стоит воевать со мной, я уже капитулировал.

Сергей выбил барабанную дробь пальцами по столу. Странно, но ему стало жаль бывшего шефа. Черт с ним! Терять все равно нечего, хотя если он не вернется, Пашка Горовиц будет скучать. Чутье подсказывало, что поездка может оказаться его последним боевым заданием.

– Сучий вопрос, шеф! Сколько заплатят?

Марков молча нацарапал на бумажке, повернул листок к монитору.

– Щедро! – присвистнул Авдеев. – Добро. Запишите номер счета… – Он быстро диктовал цифры, полковник послушно чирикал карандашом в блокноте.

– Готово! Что дальше? – С плазменной панели смотрели молодые глаза издыхающего волка.

Неужели его ждет та же участь?! Лучше уж пуля в висок!

– Переведите деньги на этот счет. Как только операция будет проведена, я ваш целиком и полностью.

– Все отдаешь жене? – равнодушно спросил Марков.

– Дочке.

– Процедура займет некоторое время.

– Отлично. Я пока прогуляюсь, разомну косточки. – Сергей встал с кресла, потянулся.

– Насколько я понимаю, ты согласен…

Полковник набрал номер, тихо что-то сказал в трубку, в поле экрана мелькнул человек, забрал листок с номером счета и скрылся.

– Орел или решка? – На ладони человека лежала затертая монетка.

– Гурт! – улыбнулся полковник.

Сергей подбросил монету, она звонко покатилась по полу и застыла на узком торце.

– Ваш вылет назначен на шестнадцать часов. – Впервые за время беседы лицо вояки исказила мучительная гримаса, но усилием воли он подавил приступ слабости. – Я очень рассчитываю на тебя, Сережа!

– Последний вопрос. Что это за побочные эффекты, о которых вы давеча трепались?

– Алкоголизм, – спокойно ответил полковник. – Ты начал спиваться сразу после того, как PL-14 поселился в организме. Мы так до конца и не выяснили, как действует препарат, но он меняет психологическую структуру личности. Тебе повезло. Тяга к пьянству – не самый страшный порок.

– Пакуйте деньги! До связи!

Экран моргнул дважды и погас.

Сергей неторопливо прошелся по тесной комнате. Он победил, однако на душе сидела холодная липкая жаба. Так бывает. Купил ведерко клубники для любимой, а среди зеленых стебельков на дне сидит жирная гусеница. Подчас победителю только кажется, что он одержал победу.

В дверь постучали.

– Заходи!

Седой радушно улыбнулся. Кабы не спортивная фигура, которую не мог скрыть костюм, и не очертания твердой кобуры под пиджаком, ни дать ни взять – администратор в дорогом кабаке!

– Вот что, приятель! Будь добр, организуй чего-нибудь пожрать, а то я свой завтрак псу скормил.

– У нас по соседству неплохой ресторан. Закажем оттуда.

– Идет…

Авдеев затушил сигарету и вышел в смежную комнату. Хотелось прогуляться по свежему воздуху. После разговора с полковником возникло ощущение, будто вымазался липкой грязью. Хлопнула дверь, комната наполнилась ароматом сирени, Сергей поневоле улыбнулся.

– Я не сомневалась, что ты согласишься…

– После того как удостоверюсь в получении денег. Я жадный!

– А вот это точно ложь! – Девушка рассмеялась, будто хрустальные горошины рассыпались по золотому блюду.

Повинуясь неясному порыву, мужчина подошел к ней вплотную, втянул запах пестрых соцветий. Впервые за много дней на душе стало легко и покойно, будто в доме распахнули настежь окна и лежалую грязь выдул с чердака свежий апрельский ветер.

Москва. Улица Лукинская, 12. 14:45

Мендель наскоро распрощался с генералом, сбежал по широкой лестнице, небрежно сунул пропуск в окошко. Черный приземистый «мерседес» С-класса походил на воинственного могучего таракана из детской сказки.

– В офис! – рявкнул Мендель, усевшись на заднее сиденье автомобиля. – Чем скорее, тем лучше!

– Пробки, Борис Наумович! – возразил водитель. – Быстрее, чем за час, не доберемся.

– Ты ценишь свою работу, Валера? – вкрадчиво спросил толстяк. – У тебя есть двадцать пять минут!

За пять лет работы водитель хорошо изучил этот ласковый, доброжелательный тон шефа. Именно таким тоном он разговаривал с Димой Иващенко. Отличный парень, бывший офицер-афганец. Пару лет отработал охранником, исчез в неизвестном направлении после двух таких бесед с хозяином. Промеж прислуги ходили слухи, что он подался на родину, в Крым, как только полуостров вернулся в состав Российской Федерации, но Валера не верил слухам. Они дружили с Димкой, тот пропал неожиданно. А накануне вечером он повысил голос на шефа. Хозяева не любят вздорную прислугу, усыпить старого пса бывает труднее, чем избавиться от непокорного телохранителя.

– Двадцать пять минут! – отчеканил Мендель ледяным голосом.

Валера включил мигалку, выжал педаль газа, мощный двигатель «мерседеса» послушно заурчал, две тонны немецкого железа сорвались с места со скоростью пушечного снаряда.

– Так-то лучше… – ворчливо заметил Мендель, извлек из дипломата айпад и резво набрал сообщение.

Шофер полностью сконцентрировался на езде. Машины были его давней страстью. Первую свою «шестерку» оседлал еще до армии. Ничто не могло сравниться с ездой на мощном автомобиле, когда сотни лошадей урчат под капотом. И поэтому Валера мирился с отвратительным норовом хозяина. Слишком уж хорошие тачки собрались в его подземном гараже! Однако задача была трудновыполнимая. Проехать добрую часть столицы в час пик почти невозможно. Здесь и мигалка не спасет. Он нахально подрезал синий «ниссан», уверенно перестроился в крайний левый ряд, слыша, как за спиной протестующе завизжали тормоза «форда», и выскочил в боковой рукав МКАД. Дальше – вопрос техники. Водитель скосил глаза на голубой циферблат. Прошло шесть минут. Стрелка спидометра «мерседеса» застыла на отметке сто шестьдесят пять километров в час. Боковое ограждение трассы слилось в непрерывную серую полосу. Впереди маячил красный силуэт приземистого «бентли». Шеф набрал номер, тихо заговорил на отличном английском языке. В юности Валерий Ермаков поступал на иняз в университет, но дважды срезался на вступительных экзаменах, подвело злосчастное сочинение. Зачем будущему переводчику требуется знать знаки препинания и деепричастные обороты, неизвестно. Впоследствии парень пополнил ряды Советской армии. После началась совсем другая история, но десять лет обучения в английской спецшколе не прошли даром. Надо полагать, ни о чем подобном занятой бизнесмен и успешный политик не подозревал. Он запросто разговаривал по сотовому, будто за рулем сидел не человек, а умная собака.

На двенадцатой минуте бешеной гонки «мерседес» обошел «бентли». В момент опережения скорость достигла ста восьмидесяти пяти километров в час. Массивный автомобиль распластался по гладкому асфальту, казалось, он скользит на подводных крыльях, как блистер по покойной воде. Валера уверенно сжимал маленький руль, автоматически переводя беседу хозяина с неизвестным партнером.

– Да, господин Бучинский! Я не мог ошибиться. Те самые разработки, только теперь препарат называется иначе. «Красный жук». Понятия не имею. Название не имеет значения, на мой взгляд. Важен результат. Я сумел сделать фотографии бумаг, только что отправил снимки на ваш адрес. Уже получили? Оперативно работаете!

Он тихо рассмеялся, метнул короткий взгляд на бритый затылок водителя. Мужчина был всецело сосредоточен на гонке. При съезде с МКАД образовался затор, облепленная знаками маленькая голубая «хонда» не могла решиться выехать на полосу движения. Над машинкой завис громоздкий «туарег», угрожающе сигналил, намереваясь растоптать могутными колесами хрупкую машинку.

– Разработки ведутся в Ставрополе. Город на юге России. Вы знаете, конечно, я и не сомневался. Институт молекулярной биологии. Фамилия автора проекта Травкин. Узнать его домашний адрес не составит труда, я полагаю. Со стороны российских спецслужб работы курирует некто Хорьков. Я прикрепил к файлу его реквизиты. Отлично. Приятно слышать… – Он опять рассмеялся, будто лисица закашлялась. – Номер моего счета вам известен. Жду. Еще раз спасибо, кланяйтесь супруге…

Мендель поперхнулся. Судя по озадаченному выражению его лица, собеседник не услышал заключительной части разговора и отключился.

– Долго ты меня будешь по городу катать, как гостя столицы? – Опять этот елейный, вкрадчивый тон.

Валера проскочил на красный сигнал светофора, подрезал разворачивающийся трамвай, не щадя новенькие протекторы развернулся на острых рельсах и уверенно припарковался у дома 12 по улице Лукинской.

– Двадцать три минуты, сорок пять секунд! – отрапортовал он.

– Недурно… – нахмурился Борис Наумович. – Будем считать, то было устное предупреждение!

Он распахнул дверцу, с трудом вылез из салона и зашагал к дверям офиса. Навстречу бежал охранник.

Ермаков проводил взглядом грушевидный силуэт шефа.

– Козел!

Он прикурил сигарету, подставил щеки лучам чахлого весеннего солнца. По дороге промчался микроавтобус, поток грязной воды обдал пороги «мерседеса». В другое время Валера покрыл бы дурного шофера умелым матом. Подслушанный разговор не давал ему покоя. Обычно хозяева не воспринимают обслуживающий персонал как гомо сапиенсов. Нечто среднее между породистой собакой и дворником из солнечной Ферганы. Говорят, что случайностей не бывает. Все события связаны между собой тонкими невидимыми нитями. Это как сложная микросхема, на первый взгляд выглядит хаотично сплетенной паутиной из пестрых змеящихся проводков. Но каждый провод взаимообразно связан с другими, а те, в свою очередь, оплетают десятки, сотни клемм, контактов, тумблеров и прочей технической требухи, а на выходе работает прибор, на экране мелькают пятна, из динамиков несется звук. Не бывает случайностей!

На днях он повстречал на улице сослуживца. Антон Кармазин, мировой парень! Не виделись больше десяти лет, не сговариваясь, направились в ближайший шалман. Быстро уговорили поллитровку, накинули еще триста на прицеп, как говорят шоферы, и до полуночи полировали водочку пивком. За долгими разговорами Антон обмолвился, что отбывает на пару недель в Ставрополь. Служебная командировка. Парни были навеселе, когда он брякнул что-то про тамошний институт. На этом все. Точка. Кармазин и раньше был серьезный мужчина, а с возрастом только внушительности прибавилось. Друзья распрощались, обменялись номерами телефонов, наутро Валера и думать позабыл про давешний разговор. Сильно мучало похмелье, он взял выходной, и весь день провел в блаженном ничегонеделанье. Валялся на кровати, потягивал холодное чешское пивко и смотрел по телевизору всякую муть.

Во мраке засветились несколько вертлявых, как дождевые черви, проводков. Ставрополь, встреча с однополчанином на шумном проспекте в многомиллионном городе, и тотчас шеф сливает информацию зарубежным гражданам. Нет, господа хорошие, совпадений не бывает!

Дверь офиса распахнулась, на крыльце объявился охранник. У шефа было трое охранников, двое умных и честных, третий – дурак, доносчик и подлец. Звали его Тарас. Тарас сощурил маленькие хитрые глазки.

– Барин нонче не в духе! – Охранник любил говорить в старорусском стиле, отчего глупость его приобрела причудливый окрас.

– Бывает… – Валера кинул в урну окурок и решительно набрал номер телефона.

– Антон, привет! Это Ермаков.

– Здорово, Ермак! Как жизнь?

Однополчанин будто и не удивился звонку. А впрочем, чего тут особенного?! Армейская дружба – явление особое. Тем более не писарями в Московском военном округе околачивались! ВДВ!

– Я по делу звоню.

– Говори, в чем проблема? Деньги нужны?

– При чем тут деньги! – Он обернулся на охранника. Тот с преувеличенным вниманием изучал воркующих голубей. Валера отошел в сторону, прикрыл ладонью микрофон. – Тут вот какая история получилась. Хочу тебе рассказать то, что услышал сегодня от шефа. Может быть, это мои гонки, но как-то на душе не спокойно. Я тебе говорил, шишку большую вожу, ну да его все знают, почтенный господин.

– Я в курсе.

– Короче говоря, он при мне разговаривал с англичанином или американцем. Базар был по телефону, я слышал все, что говорил шеф…

Валера толково, в подробностях пересказал содержание беседы, не упустив той детали, что, на его взгляд, финалом беседы Мендель оказался недоволен. Когда он закончил рассказывать, в трубке воцарилась мертвая тишина. Он даже решил, что товарищ отключился, но тот вдруг заговорил:

– Спасибо, Ермак. Ты даже не представляешь, насколько важно твое сообщение. Ты уверен, что босс не подозревает о твоих лингвистических дарованиях?

Валера улыбнулся. Кармазин всегда был мастак на витиеватые изречения.

– Он вообще-то тех, у кого доход меньше шестизначной цифры, за людей не считает.

– Ты можешь взять отпуск на неделю?

– У нас это как-то не принято.

– Тогда забей на службу. Дело слишком серьезное, поверь на слово. Немедленно свали куда-нибудь из Москвы. Я не могу тебе ничего говорить, но не исключено, что твой шеф очень скоро выпадет из обоймы. Ты понял меня?!

Валера поежился. Антон обладал железной выдержкой, даже в учебке, перед первым прыжком, из всей роты был единственным, кто улыбался!

– Добро. Возьму больничный.

– Отлично. И обязательно уезжай. Если нужны деньги, я вышлю немедленно, озвучь номер счета.

– Тогда тебе придется на мне жениться!

Он не заметил, как Тарас подкрался сбоку и грел ухо, словно заправский склочник.

– Ладно, дружище! – бодрым тоном служивого олуха гаркнул Ермаков. – Я тебя понял, все сделаю в лучшем виде. Пока!

– Тепло в начале весны к июньским дождям обычно! Примета народная! – сказал Тарас и скрылся за дверью офиса.

– Хрен его разберет, слышал или нет… – пробормотал Ермаков.

Поведение Кармазина смутило его. Он подошел к «мерседесу», сел за руль, въехал в подземный гараж. Здесь было темно и сыро. Его смена закончилась, можно идти домой, пить пивко перед телевизором – обычное развлечение закоренелого холостяка. После разговора с Антоном в груди засела тупая ноющая игла. Он растер ладонью левое плечо, и после недолгого раздумья решил зайти в шалман. Посидеть с мужиками, махнуть водочки, обсудить футбольный матч. Нынче в каждом баре стоит большая плазменная панель. Мысль о предстоящей выпивке заметно улучшила настроение. Алкоголь – лучший в мире антидепрессант!

Позвякивая ключами, Валера шагнул к выходу. В гараже перегорели старые лампы, а электрик обещал появиться после выходных. Подвал был окутан зловещим сумраком, черные очертания машин напоминали затаившихся в джунглях хищников. В углу мелькнула серая тень. Вероятно, уборщик приволок в кладовку свои тряпки и швабры. Мужчина окликнул его по имени, и тут же резкая боль обожгла череп. Разрывая мглу, перед глазами сверкнул ослепительно белый шар, раскололся надвое, изнутри посыпались веселые, хохочущие чертенята. Они оскалили острые зубы, высовывали длинные красные языки. Валера хотел удивиться, мол, откуда в подземном гараже такая нечисть? Здесь только два «мерседеса» С-класса, «тойота-лендкрузер», маленький двухместный «бентли» и тихая скромница на фоне монстров мирового автопрома голубенькая «хонда». Шеф подарил своей любовнице, а после расставания резонно забрал подарок назад. Нет здесь места нечистой силе и быть ее здесь не может! Он хотел закричать, но не успел и провалился в черное забытье…

Перед глазами плыло и расслаивалось на множество осколков. Как в комнате смеха.

– Никогда не мог подумать, что мой водитель – полиглот! – послышался сладкий, ежевичный голос шефа. Словно рогалик в мед обмакнули.

– Позволите его еще раз приложить по маковке окаянной, Борис Наумович? – с готовностью отозвался Тарас.

– Плесни лучше в рыло водички, чтобы очухался!

От холодной воды Ермаков пришел в чувство, дробящиеся изображения сложились в цельную картинку. Его руки были накрепко привязаны к подлокотникам. Кровь с разбитой головы стекла по лицу, солено-сладкая влага смешалась с водой. Над ним нависло лицо шефа, за спиной возвышался Тарас. Рыжая морда дурака-охранника лоснилась от удовольствия. «Попал ты в историю, Валерик!»

– Ты его чуть не прикончил!

– Виноват! – заюлил охранник. – Это от излишнего усердия!

– Доброе утро, Ермаков! – громко сказал Мендель. – Хотя для тебя оно не слишком-то доброе! Ты меня слышишь?

– Так точно! – прохрипел Валера.

– Можно уколоть его стимулятором, – проскрипел сухой бесцветный голос. Будто сказала кукла, а не человек.

– Пока без надобности. Он ведь умный парень, вон как английский знает! – усмехнулся шеф. – Откуда ты так хорошо знаешь иностранный язык, Валера?

– Учился в спецшколе. Поступал в иняз. Два раза…

– Значит, парень ты умный. Излагаю ситуацию. Ты подслушал мой деловой разговор и решил, что речь идет об измене Родине. Весьма патриотично. И глупо. Дальше – ты передал содержание конфиденциальной беседы своему знакомому. Мы проверили список твоих вызовов, однако номер этого абонента тотчас оказался аннулирован. Странное совпадение, не правда ли? Более того. Несмотря на наши возможности, адрес абонента не удалось восстановить. Как видишь, я с тобой вполне откровенен. – Из пухлых губ шефа тек елей. – Решение проблемы несложное. Ты даешь нам полный расклад на своего товарища, а я тебя увольняю. Немедленно получаешь расчет и топаешь в поликлинику чинить пробитый череп. Я даже премию накину со щедрот душевных. Патриотизм надо стимулировать. Договорились?

Валера осмотрелся по сторонам. Он ни разу не был в этом помещении. Похоже на подземный бункер. Пустая комната, вдоль стены стоят казенные шкафы, рядом металлический стол на прикрученных ножках. Окон нет. А в груди заныла тупая игла. Инфаркт в сорок три года – дело обычное. Хотя, судя по здешней обстановке, умереть от инфаркта ему не грозит. Скучно жить без подвига! Напившись, он жаловался Кармазину.

– Знаешь, дружище! Не лезь в герои, пока не позовут! – улыбнулся в тот раз Антон. Мужчина вспомнил однополчанина, и сухие губы раздвинулись в невольной ухмылке.

– Батюшки светы! – ахнул Тарас. – Борис Наумович! Полюбуйтесь, он скалится!

– Так мы договорились?!

Щеки босса затряслись, как у рассерженного бульдога, но голос звучал мелодично. Оно и понятно. Народный избранник. Наши люди симпатизируют сладкоречивым лжецам.

– Я после удара забыл даже собственное имя! – превозмогая жгучую боль в затылке, проговорил водитель. – Вот сейчас пытаюсь вспомнить, кому звонил, и муть одна в сознании. Извините, шеф, рад бы вам помочь, не получается.

– Вот скотина! Не хочешь, стало быть, по-хорошему! Ваша очередь господин профессионал! – Он с видимым отвращением отвернулся.

– Я с самого начала это предлагал. – Незнакомец подошел к столу. Он был маленьким, щуплым, безликим. На фоне верзилы охранника выглядел как подросток. Он водрузил на стол дипломат, щелкнули замки. – Здесь хорошая звукоизоляция?

– Отличная! – цвел лицом скотина Тарас. – А мне можно остаться? Любопытно поглядеть на муки страдальца!

– Нужно, – коротко ответил человек. – Он надежно привязан?

– Намертво! – радостно гаркнул охранник.

– Начнем! – Человек достал три запаянных пакетика с берушами. – Будет громко. – На пустом лице скопца промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Так могла ухмыляться ящерица.

– Мое присутствие необходимо? – Мендель нервно провел ладонью по взмокшему лбу.

– Как угодно! Я позову вас, когда все будет готово. – Палач скользнул профессиональным взглядом по окровавленному мужчине. – Это не займет много времени.

– Я подожду наверху. Дела, знаете ли… – Бизнесмен поспешно вышел.

– Приступим! – В руках человека сверкнул отточенный металл.

– Дурачина ты, Валерка, простофиля! – протянул Тарас. – Рассказал бы все и гулял себе спокойно!

– Ты врешь! – Ермаков прямо взглянул в глаза охранника. – Все одно вы меня теперь прикончите!

Тарас не выдержал его взгляда и отвернулся.

– К бою… – едва слышно прошептал Валера. Неизвестно почему, он вспомнил тот первый прыжок в учебке. Он шел вторым, а Кармазин стоял за его спиной.

«Страшно?» Антон ободряюще улыбнулся. У него была отличная подготовка, до армии поступал в Ленинградский институт физкультуры. Кандидат в мастера спорта по самбо.

«Очень страшно!» – честно признался Валера.

«Не дрейфь, братишка! Я буду рядом».

От простых слов стало действительно спокойнее, прошел ознобный мандраж, присущий всем парашютистам при дебютном прыжке. Совпадений не бывает! Он шагнул в пустоту, пронизывающий ветер пробрал кожу до костей. Помнится, он орал песни, да так громко, что на пару дней впоследствии потерял голос и хрипел, будто простуженный! Но страх исчез.

– Что он говорит? – Безликий человек вставил затычки в уши.

– Ничего особливого… – Тарас избегал смотреть в лицо бывшему коллеге.

– К делу! – кивнул незнакомец.

Боль пришла не сразу. Вначале возникло непривычное ощущение, будто по телу растеклась волна горячего воздуха. Такое бывает, когда лежишь на мелководье, и теплые волны ласково скользят по коже. Затем острый спазм вывернул его наизнанку, и его вырвало прямо на собственные джинсы. Вопреки прогнозам палача, он не закричал. Чужим, отвлеченным сознанием он отметил это с мстительной горечью. Хрен вам, суки! Новый приступ боли оказался много сильнее предыдущего, грудь выгнулась дугой, из легких вырвался хриплый стон. Крепкий организм человека защищался, как мог, изо рта вытек густой комок едкой желчи и прилип к футболке, как гигантский ошметок птичьего дерьма. Кожа мгновенно покрылась сальной влагой, будто его окатили с ног до головы водой. Посторонним сознанием Валера отметил, что жгуты на запястьях сползли к костяшкам. Он по-прежнему не кричал, только слышал, как крошится зубная эмаль. Кажется, он откусил краешек губы. Трудно сказать, сколько времени длилась пытка. Боль ушла так же неожиданно, как появилась, мышцы свело судорогой, левая рука онемела. Палач отложил свой инструмент, тщательно вытер руки влажной салфеткой и только после этого вынул из ушей затычки.

– Вы готовы начать говорить или продолжим? – На мертвом лице стареющего мальчика возникло нечто отдаленно напоминающее любопытство.

Валера сплюнул на пол кровавую жижу. «Не лезь в герои, пока не позовут!»

– А что будет дальше?

Он не узнал собственного голоса. Уши были заложены, как ватой, будто говорит чужак, забравшийся в его тело. Чудеса! На время пытки его сознанием завладел незнакомый герой! Не мог обычный парень Валерка Ермаков, заурядный русский неудачник, терпеть такие страдания! Точно, кто-то чужой забрался в печенку!

– Вы оказались сильнее, нежели я предполагал! С вами интересно работать, – человек извлек из дипломата наполненный шприц. – Сердце может не выдержать, не хочется терять ценного клиента, – струйка лекарства брызнула в потолок. – Дальше… Я гарантирую все нарастающую боль при полном сохранении сознания. Это и называется искусство допроса. Любопытно узнать, на каком этапе вы сломаетесь.

– А если я умру до этого? Сердце пошаливает… – спросил чужак, забравшийся в Валеркино тело. Он же незаметно для мучителей высвободил из разболтавшихся жгутов кисти рук, лихорадочно ими вращал, восстанавливая кровообращение. Над левой рукой трудился палач, она висела безжизненной плетью, а вот правая была вполне действенна.

– Не получится. Фармакология творит чудеса. На ближайший час ваше сердце будет стучать, а мозг соображать.

– Вы прямо волшебник! – усмехнулся двойник.

– Ай да хлопчик этот Ермаков! – без улыбки воскликнул Тарас. Его румяное лицо за время экзекуции стало мертвенно-бледным.

Острие шприца коснулось вздутой вены на предплечье, и в то же мгновение двойник Ермакова ударил ногой в живот палача. Вспомнились уроки рукопашного боя, на каменные плиты упал дипломат, с грохотом рассыпались диковинные крючки, иглы, блестящие никелем клещи. Не чуя боли в истерзанной плоти, Ермаков вскочил на ноги, схватил со стола длинный скальпель. На острие запеклись следы подсыхающей крови. Тарас попятился к дверям, потянулся к кобуре, но водитель оказался чуточку быстрее. Острое жало скальпеля впилось человеку в глаз, лопнула роговица, на пол вытекло стекловидное тело, фонтанчик крови брызнул на лацканы пиджака. Тарас взвыл. Ермаков кинулся к палачу.

– Прошу вас, не надо… – прошептал тот часто, быстро, выплевывая слова, будто шелуху от семечек. – Это моя работа, понимаете?!

– Знаете, что я могу вам гарантировать, приятель? Быструю смерть, без мучений и боли!

Молниеносный удар скальпеля вскрыл сонную артерию, будто опытный хирург сделал умелый надрез. Безликий человек скорчился на полу, худенькое тельце подростка содрогнулось в агонии.

– Ну вот, кажется, и все…

Валера без сил опустился на пол. Его опять стошнило. Адреналин истек из взбесившихся артерий, боль накрыла естество немилосердными расплавленными ладонями. Будто кипятком плеснули на голую кожу. Из последних сил он подполз к неподвижному туловищу Тараса, достал свою трубку из его кармана и набрал номер Антона. Как и следовало ожидать, номер оказался заблокирован.

– Не лезь в герои, пока не позовут… – прошептал он и провалился в глубокий обморок.

Он очнулся в автомобиле. Раны на левой руке были перевязаны, сквозь засохшие бинты запеклась коричневая сукровица. Машину качнуло, Ермаков застонал от боли, пронизавшей кисть.

Обернулся незнакомый мужчина:

– Очухался, герой?

– Где я? – прохрипел человек.

– В безопасном месте. Скажи спасибо дружку твоему, мы вовремя подоспели, а то бы богу душу отдал. – Человек протянул бутылку с минеральной водой и две маленькие желтые таблетки с риской посередине. – Слопай это, боль снимет…

Валера послушно проглотил пилюли, запил водой.

– А что с ними?

– Ты про палача? Известный садист, о нем вся Москва гудела. Кончил ты его, братишка, туда и дорога! – Незнакомец смачно выругался. – А второй, думаю, выживет. Глаза ты его лишил…

– Будет теперь как Кутузов! – усмехнулся водитель.

– У Кутузова оба глаза были на месте… – попытался улыбнуться Ермаков и тотчас сморщился от нового приступа боли. – Куда мы едем?

– К доктору одному, – пробасил здоровяк. – Надо профессионалу твои увечья показать. Не хочу пугать тебя, корешок, но с двух пальцев левой клешни ногти начисто содраны!

Таблетки начали действовать, боль отступила, перед глазами тек зыбучий туман. Он сладко зевнул.

– А что будет с Менделем?

– Это не наша с тобой задача. Антон попросил тебя с кичи выдернуть, ну пришлось немного тамошней охране башни попортить. Не тушуйся, приятель, все целы и невредимы. А хозяин ихний по ходу дела свалил, пока мы шухер наводили. Темные дела у твоих бывших хозяев, дружище! Они и ментов вызывать не стали. Побоялись, по ходу дела…

– Уж точно, темные… – прошептал Ермаков и провалился в пучину забытья.

– Досталось ему! – заметил водитель.

– Суки, демократы пархатые! Людей пытать начали, как в том гестапо! – выругался здоровяк.

Минивэн проскочил на желтый сигнал светофора и вылетел на МКАД. Над городом сгустились тучи, капли дождя застучали по асфальту. На заднем сиденье крепко спал мужчина, бледный лоб усеяли крохотные капли пота. Таблетки подействовали безотказно. Человек улыбнулся во сне и пробурчал что-то неразборчивое. Ему снился первый прыжок и незабываемые ощущения свободного полета…

Часть третья

Ставрополь. Институт молекулярной биологии

Кощей забился в узкий проем между шкафом и стеной и не сводил воспаленных глаз с дверей лаборатории. Только что там скрылась вертлявая блондинка в коротком белом халатике. Раньше бы он не оставил куколку без внимания. Сначала заветная доза. Жгучая боль впилась в левую руку, пронизывала лопатку на спине. Липкий пот залил глаза. В таком состоянии он не мог анализировать свои ощущения, но сразу и безоговорочно поверил таинственному голосу. Тот посулил освобождение от мук. Стоит ему вмазаться препаратом, негативные ощущения исчезнут. Иначе он умрет. Алексей Трутнев знал, что такое передозировка, из личного опыта. Чудом выжил, врачи откачали молодого наркомана. В тот раз он пережил клиническую смерть. Сладкая смерть. Под кайфом. Сейчас его чувства были обострены до предела. Такого даже на ломках не бывало!

Голос погнал туфту насчет загадочного «визитера». Ему следует отдать запасы зелья после того, как вмажешься сам. Не такой дурак Трутнев, чтобы раздавать кому попало бесценное ширево! С таким добром он станет королем на районе! А то глядишь и во всем Ставрополе. И еще неплохо будет наведаться в Тамбовскую губернию, сыскать тех зэков, что его в зоне опускали. Но это потом… Сначала спасительный укол. Кощей удержался, чтобы не рвануть следом за девчонкой, но тот самый голос включился в сознание, будто радио на полную громкость врубили.

«Не трогай бабу. Ключ от сейфа у мужика. Он появится с минуты на минуту. Вместе с ним войдешь в помещение, образцы сыворотки хранятся в сейфе, заберешь все, что найдешь, мужчину можешь прикончить. Уколешься и отдашь сыворотку „визитеру“. Уяснил?»

«А я не подохну до этого времени?!»

«Если все еще живой, значит, не подохнешь. Слушай команды, и все будет в порядке».

Гулкое эхо принесло с лестницы звук громких шагов. В коридоре появился высокий черноволосый мужчина. Кощей изготовился к прыжку. Время замедлилось, секунды ползли, как ленивые улитки. Мужчина нажал код, дверь распахнулась, и тотчас Трутнев вырвался из своего укрытия. За долю секунды он пересек широкий коридор и, как разъяренный шакал, накинулся на ученого. Только строгие инструкции таинственного голоса помешали ему немедленно совершить убийство.

– Где ширево?! – зашипел он, брызгая слюной. – Говори, где ширево, глотку порву!

В коридоре появилась Людочка:

– Боже мой! Алексей Семенович! Что здесь происходит?

Несмотря на то что действие сыворотки иссякало, Трутнев был еще достаточно быстр и силен, для того чтобы сильным ударом отключить девчонку Люда упала на пол, стукнувшись затылком. Воспользовавшись тем, что его руки оказались свободны, Травкин выхватил из кармана трубку и вдавил красную кнопку. Тотчас железные пальцы вырвали аппарат, горло сдавила удушающая петля.

– Где ширево?! Отвечай, козел!

– Там… – Теряя сознание, мужчина кивнул на распахнутую дверь лаборатории.

Тиски ослабли.

– Живо давай все, что у тебя есть!

Ученый бросился к женщине, прижал пальцы к ее шее. Слабый, редкий пульс. Жива…

– Оставь суку! Открывай сейф, быстро!

Смрадный запах волчьего дыхания обдал лицо. Изо рта монстра летели кровяные сгустки, скулы были черные, будто опаленные загаром.

Травкин забыл о том, что является солидным ученым, совершившим значительное открытие в науке. Прочь вылетела из головы соблазнительная мысль о грядущей карьере, переезде в Москву, получении всяческих премий и наград. Все исчезло в один миг. Блистательное будущее захлебнулось в багровой пене ярости. На полу лежала без чувств раненая женщина. Его женщина! Все прочее утратило смысл. Он никакой к черту не ученый! Он обычный самец, защищающий самку от бешеного зверя. Накипь дикой злобы выплеснулась в зверином рыке, в клокочущей лаве захлебнулись тысячелетия цивилизации. Как хрупкие обломки ветхого судна, разбитого при кораблекрушении, они утонули в водовороте первобытной ненависти к врагу. Травкин кинулся на монстра, вкладывая в удары злобу и силу древнего пращура. Кощей растерялся. Сил ему пока хватало на то, чтобы свернуть ботанику шею, но тогда он не получит заветную дозу. Все пошло не по тому плану, что сулил голос.

Трутнев отскочил на безопасное расстояние и застыл в нерешительности. Голова закружилась, он едва не вырубился, когда размашистый хук прилетел ему в скулу. Травкин расценил оторопь наркомана как проявление трусости, очертя голову кинулся в атаку. Тот опять ускользнул, но уже медленнее. Двигаться с былой легкостью становилось труднее, сердце взывало о пощаде. После недолгого раздумья Кощей все-таки решил отключить агрессора, от удара ученый пошатнулся, глаза застила текучая дурь, налицо глубокий нокдаун, но ненависть позволила ему оставаться на ногах. Лестница дрогнула, в коридор вбежал запыхавшийся Кармазин. Он мгновенно оценил обстановку, заслонил Травкина.

– Тебя, сука, я точно прикончу… – прошипел Трутнев.

Антону удалось увернуться, кулак смазал по скуле, не причинив существенного вреда. В то же мгновение мужчины сцепились в захвате и покатились по полу. Опытный самбист Кармазин понимал, что в партере он лишил врага преимущества в скорости. Он умело взял руку в залом, затрещали связки, Трутнев издал громкий вой. Быстрыми, точными ударами офицер попытался оглушить противника, но тот вывернулся, как уж.

– Сдохни, тварь ментовская!

Антон на себе ощутил ловкость и силу лешего. Звучный удар по голове отбросил Кощея в сторону, наркоман прокатился по полу и скорчился на четвереньках. Травкин сжимал в руках тяжелый огнетушитель, на дне расплылось красное пятно.

– Задавлю тебя, гнида! – зарычал респектабельный ученый. Он вторично размахнулся тяжелым огнетушителем.

– Стой!

Кармазин подскочил к оглушенному Трутневу, щелкнули замки наручников. Он перевел дыхание и широко улыбнулся.

– Ну вы даете, Алексей Семенович! Без вашей помощи я бы не справился! Спасибо.

Благодаря холодной воде и ватке, смоченной в нашатырном спирте, Людочка быстро очнулась.

– Алексей Семенович! Я за вас так испугалась!

– А я за вас! – признался мужчина.

Ярость быстро прошла, уступив место растерянности. Несмотря на внушительные габариты, ученый дрался второй раз в жизни.

– Люда, я сегодня объявляю выходной! Идите домой, отдохните, съездите за город. Вон, погода какая стоит!

За окном и правда бушевала южная сочная весна. К полудню воздух обещал прогреться до двадцати восьми градусов. Самое время обновить загар.

– А вы со мной поедете?

Слезы на глазах красавицы высохли, девушка так очаровательно опустила длинные ресницы, что у ученого запершило в горле.

– Я даже и не знаю…

– Через полчаса Алексей Семенович будет в полном вашем распоряжении, юная леди! – Кармазин отвесил даме галантный поклон. – И если не возражаете, я составлю вам компанию. Гарантирую лучшие во всем Ставропольском крае шашлыки.

– Правда?! – восхищенно ахнула девушка.

– Сейчас вас отвезут домой, собирайте сумки, а мы с господином Травкиным обсудим меню! – Антон обворожительно улыбнулся. – Машина у подъезда!

Люда не заставила себя долго упрашивать и как была, в белом халатике, выскочила на лестницу.

– Вы объявили выходной день. А что скажет Роман Аркадьевич?! – Травкин вспомнил сонные глаза чиновника.

– Предоставьте это мне. А мы с вами управимся вдвоем. – Он кивнул на закрытую дверь.

Там было слышно приглушенное рычание, будто с цепи рвался лютый хищник. Ученый поежился.

– Это он напал на меня в парке?

– Это нам и предстоит узнать! Прошу!

Мужчины вошли в лабораторию, заперев за собой дверь. На большом блестящем столе бился прикованный наручниками человек. Губы покрылись розовой пеной, толстые жилы вздулись на шее, черные обкусанные ногти впились в кожу. Ноги пленника Кармазин надежно привязал тонкими эластичными жгутами. Завидев людей, Кощей заорал:

– Суки позорные!!! Дайте дозу, подохну!

– У меня от него мурашки бегут по коже! – прошептал Травкин.

Антон коротко и точно ударил пленника в печень. Стон оборвался на высокой ноте, человек закашлялся.

– Заткнись, скотина, и слушай внимательно. Ты получишь дозу сразу же после того, как ответишь на мои вопросы. Ясно?

Кощей притих. Он лежал неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то. На уродливых губах заиграла дьявольская усмешка. Он незаметно кивнул головой, как бы отвечая невидимому собеседнику.

– Жги, ментяра!

– Откуда ты получил сыворотку?

– Фиг его знает! Я нашел грязный баян на свалке, ширнулся, подозреваю, что в колбе оставались следы вашей дряни. Я умный…

– Помойка за зданием института? – вмешался Травкин.

– Ладно стелешь, ботаник!

– Черт возьми! Сколько раз говорил, что надо сжигать сырье!

– Поздно пилить опилки! – оборвал ученого Кармазин. – Какого черта ты приперся сюда?

– За новой дозой… Ломка началась, сам, что ли, не видишь?!

– Вижу. Ты – тупой сукин сын. Откуда ты узнал, где хранится сырье?

– Чуйка у меня…

– Не ври, собака! – От очередного удара по печени Кощей заскулил как щенок.

– Алексей Семенович! Дайте, пожалуйста, микродозу старого PL-14!

– Грязный препарат… Он может умереть! – тихо прошептал Травкин.

– С удовольствием полюбуюсь на это!

Офицер с отвращением взглянул на корчащегося монстра. Леха Трутнев был сейчас мало похож на человека. Черное родимое пятно расплылось по лбу как клякса, нечистый язык вывалился изо рта, покрытого струпьями.

Одно слово – монстр!

Ученый подбежал к сейфу, достал старые пробы сыворотки. Они покойно дремали в своих гнездах, крошечные ампулки с бесцветной жидкостью. Толика вещества могла подарить человеку сверхъестественные возможности, чтобы спустя время разорвать в клочья гибкие артерии. В отдельном месте хранился новый препарат. И еще в центрифуге дозревали споры. Третье поколение сыворотки…

Кощей повернулся, сверкнули белки, он приглушенно рассмеялся.

– Что ржешь, скотина? – нахмурился Антон. Явно что-то необычное было в поведении этого урода.

– Ну вы и тупые… – Он опять задумался, как бы ведя мысленную беседу сам с собой.

– Телепатия! – выдохнул Кармазин. – Он общается с остальными! – Офицер быстро заговорил в рацию. – Бубнов, Серегин, прием!

– На связи! – сквозь громкое шипение прорвались мужские голоса.

– Немедленно стянуть ОМОН к зданию института. Действовать крайне оперативно. Ясно?

– Так точно!

– Смышленый, гад… – Пленник скрипнул зубами.

– Алексей Семенович, как вы считаете, быстро эта тварь подохнет?

– Я не врач… Удивительно, что он до сих пор жив! – Он наложил жгут на предплечье и быстро качал грушу, нагнетая воздух в манжету. – На такое давление аппарат не рассчитан. Он может умереть в любое мгновение.

– Дайте ширево, суки! – завыл Кощей.

Офицер поднес наполненный шприц к руке пленника.

– Вот это твой счастливый билет. Как только ты мне выложишь, что за мысли возникают в твоей поганой башке, немедленно получишь укол. Мне насрать, кто ты такой и какие совершил преступления. Об этом будешь рассказывать сказки местным ментам. Я знаю, что такие твари, как ты, способны общаться друг с другом при помощи мысленных сигналов. Говори!

Кощей завел к потолку воспаленные глаза и скороговоркой произнес:

– Я слышу голос. Он приказал идти в институт за ширевом. Уколоться самому, а весь запас отдать «визитеру». Кто такой «визитер», я не знаю. Он должен был сам меня найти.

– Не гони. Что этот голос приказывает тебе прямо сейчас?

– Выполнять твои распоряжения! – Он опять улыбнулся.

– Умница! – Игла прижалась к вздутой вене на запястье. – Я тоже немного умею читать мысли, приятель! – усмехнулся Кармазин. – Во всяком случае, твои. Хочешь, я расскажу тебе, что ты задумал? Мы с ученым, как два лоха, вмажем тебе дозу, ты очухаешься, порвешь веревочки, грохнешь нас и свалишь с товаром. Угадал?

– Хитрый сучонок… – прошипел человек.

– Угадал, – удовлетворенно кивнул мужчина. – Конечно, твой «визитер» знает, что ты нужен нам живым. Но он угадал лишь наполовину. – Колба шприца наполнилась алой пеной, сладкая гримаса исказила уродливые черты.

– Антон, смотрите! – крикнул Травкин. Высохшие мускулы вздулись на плечах связанного человека, жалобно заскрипели жгуты, лопнула нить. Сквозь напряженные вены в плоть тощего уродца влилась могучая сила.

– Только наполовину… – прошептал Кармазин и нанес сокрушительный удар рукоятью пистолета по голове Кощея.

В коридоре послышалось громыхание шагов, офицер отомкнул дверь, на пороге стояли дюжие омоновцы.

– Молодцы, парни. Как раз вовремя.

Расталкивая военных, в лаборатории возник седой мужчина. Он обвел цепким взором помещение, протянул руку:

– Майор Ершов. Старший следователь по особо важным делам.

– Майор Кармазин. Этот субъект в вашем распоряжении. Советую заковать его в цепи, как Франкенштейна. Все остальные вопросы давайте отложим до вечера.

– Что значит – до вечера?! – вскипел следователь. – На нем три убийства и одно изнасилование!

– До вечера… – устало повторил Антон. – Сегодня у нас Алексеем Семеновичем шашлыки. Нельзя обманывать девушек! – Он взял под руку ученого и на глазах оторопевшего следователя вышел из лаборатории.

Оказавшись за воротами института, Кармазин связался с Москвой.

– Присутствие «леших» в Ставрополе подтверждаю. Задержанный персонаж не имеет к ним отношения. Случайный наркоман, укололся шприцом со следами вещества. Обычная халатность. Ранен Андреев, его жизнь вне опасности. В настоящий момент склад опечатан, охраняется местным ОМОНом. Я под личную ответственность решил предоставить людям выходной, Травкин на грани нервного срыва. Буду с ним рядом неотлучно. Так точно!

Он с симпатией посмотрел на ученого. Тот сидел в машине, нахохлившись, как воробей после потасовки. На щеке вызрела синяя гематома.

– Слушаюсь!

Кармазин наподдал носком башмака по спущенному детскому мячику. Тесная площадь перед зданием института походила на военный штаб. Возле детской площадки стояли тяжелые машины, сновали вооруженные люди. Продолжала прибывать военная техника, омоновцы коротко переговаривались меж собой. Бывалые парни, прошли не одну горячую точку.

Антон глубоко вздохнул, будто намеревался нырнуть в ледяную воду, и выпалил:

– Товарищ полковник! Я накануне передал информацию по Менделю. Могу я узнать результат?

– Нарушаешь субординацию, майор! – прозвучал недовольный голос. – Мендель подался в бега.

– Спасибо, Иван Сергеевич! – Кармазин отключился, поднял лицо к небу и пару минут молча стоял, наслаждаясь теплым ветерком. Он сел в машину и преувеличенно бодрым тоном сказал: – А теперь берем в охапку Людочку, шашлыки, вино – и за город! Согласен?

– Согласен! – улыбнулся Травкин.

Ему начинал нравиться этот суровый с виду парень. И только одна назойливая мысль не давала покоя. Они слишком быстро покинули лабораторию, он так и не успел проверить споры нового «жука». Автомобиль бесшумно скользил по трассе, Кармазин опустил ветровое стекло, свежий ветер растрепал густые волосы ученого. Сказывались бессонные ночи, он откинулся на мягкую спинку и задремал.

Санкт-Петербург. Гороховая улица, 12. 15 апреля. 13:00

Обед оказался приготовлен на славу. Авдеев с удовольствием умял овощной салат, прохваченное огнем мясо с чудесным томатным соусом и овощным гарниром, запил все это великолепие крепчайшим ароматным кофе со сливками.

– Подходяще? – улыбнулась Зоя.

– Превосходно! Советую купить этот ресторанчик!

– Нам не по карману…

– Тогда украдите повара.

– Мы подумаем. Спасибо за идею.

– На здоровье!

На кухню вошел Семен Николаевич. Он держал распахнутый планшет, на его лице застыла фальшивая улыбка. Как у стареющего конферансье.

– Деньги получены на указанный счет, Сергей Матвеевич!

– Командуй, старшой!

– Вылетаете из Пулково, рейс через два часа. В Ставрополе вас встретит наш человек. Хорьков Роман Аркадьевич. Согласно только что полученным сведениям, на здание института, где хранятся образцы новой версии препарата, было совершено нападение.

Сергей причмокнул губами.

– Классное мясо! – Он невнимательно взглянул на фото чиновника. – Подробности нападения?

– Пока неизвестны. Нападавший задержан, к институту стянуты силы местного ОМОНа.

– Нормально. Дальше!

– Дальше… – кивнул седой, улыбка исчезла, серые глаза впились в переносицу собеседника. – Вам с Волковой введут опытную дозу сыворотки. Считается, что в малом объеме она безопасна для жизни и здоровья. Таким образом, плазма крови в течение сорока восьми часов сохранит споры препарата. Предстоит неприятная процедура по вживлению под кожу ампул, но я думаю, вы справитесь. Зоя Викторовна тотчас по окончании акции вернется в Москву, а вы, господин Авдеев, получите дальнейшие рекомендации от наших товарищей.

– Начну охоту на «леших»! – Мужчина подмигнул девушке.

– Не владею информацией. Вопросы есть?

– Просьба имеется! – Сергей затушил сигарету.

– Слушаю!

– К моему возвращению закажите такое же мясо!

Капитан всегда был наблюдателен, и сейчас он не мог не заметить быстрого, почти неуловимого взгляда, которым обменялись седой и девушка.

– Обязательно!

Возле подъезда грелся на солнышке старый знакомец «шевроле». Только вот следов синей глины на порогах не было видно, автомобиль сверкал безукоризненной чистотой, яркие блики играли на лоснящихся бортах. Зоя и Сергей уселись на заднее сиденье. Некоторое время они сохраняли молчание, будто на поминках, затем водитель включил магнитолу, из динамиков потекли гитарные аккорды, сухой мужской голос запел нечто трогательное на английском языке…

– Вам нравится Эрик Клэптон? – прервала паузу девушка.

– Так зовут седого мужика из офиса?

– Не совсем! – Она хихикнула. – Певец и композитор.

Сергей многозначительно нахмурил брови и покивал в такт звона гитарных струн.

Зоя рассмеялась:

– У вас сейчас такое глупое лицо!

– Спасибо за комплимент. Нет. Мне не нравится Клэптон. Карамельная музыка. И текст чересчур сентиментальный. Слезы на небесах… Так не бывает.

– Он тоже был алкоголиком…

– Вы это сказали таким тоном, что не ясно, это достоинство или недостаток?

– Сама не знаю…

– Вы производите впечатление человека, который знает ответы на все вопросы. Если надумаете играть в «Что? Где? Когда?», знайте – «Хрустальная сова» ваша.

– Вы очень интересный человек, Сергей!

За всю дальнейшую дорогу до аэропорта они не проронили ни слова. Регистрацию они прошли по «зеленому коридору». Бортпроводница усадила важных гостей на первом ряду кресел. Узкий проход перекрывала обычная ширма, натянутая занавесь скрывала людей от остальных пассажиров. Компактный «Боинг-737» вырулил на взлетную полосу. Большая часть мест оказалась свободна, пассажиры оживленно переговаривались, произвольно занимая приглянувшиеся места. Высокая хмурая стюардесса наскоро продемонстрировала инструкцию по использованию кислородных масок и скрылась в отсеке для персонала. Самолет уверенно набрал высоту, в медных лучах солнца сверкнула ровная гладь Финского залива. Пилот неразборчиво сообщил о длительности полета, температуре за боротом, запах курицы растекся по салону.

– Если меня будут продолжать так кормить, придется поменять брюки, – улыбнулся Сергей.

Зоя ничего не ответила.

– Вы всерьез считаете меня покойником? – прямо спросил Авдеев.

– Почему вы так думаете?

– Я выпутывался из таких переделок, что вам и в кино смотреть не доводилось. Но это так, к слову. А если честно, мне все равно. Я и так уже давно умер… – Он отвернулся.

Стюардесса разносила по рядам прохладительные напитки, Зоя отдернула занавесь, взяла стаканчики с соком, тронула спутника за рукав.

– Знаете, почему я согласилась на эту операцию?

Он внимательно на нее посмотрел, в черных блестящих глазах отразилось золотое солнце. Как две огненные умирающие точки.

– У меня был рак крови. Безнадежный случай. Привить PL-14 – единственный шанс выжить. Вот такая печальная история.

Ее лицо оказалось совсем близко. Аромат сирени исчез в пряном запахе женского тепла. Сергей прижался губами к ее глазам. Солнце погасло, во рту стало немного солено, девушка доверчиво обвила его шею и жадно поцеловала.

– Вообще меня зовут Мария… – Она улыбнулась сквозь слезы нежно, светло и стала еще желаннее.

Накануне полета экипаж лайнера получил строжайшие инструкции. Ни под каким предлогом не беспокоить пассажиров бизнес-класса. Бортпроводницы наскоро водрузили ширму, и теперь тонкая портьера скрывала от окружающих таинственных персон, но судя по шумной возне, там происходило некое действо. Причем весьма активное. Бортпроводница поправила пышную прическу и, цокая каблучками, зашагала по узкому проходу между креслами. Будет о чем рассказать подружкам по окончании рейса!

Спустя два часа полета «боинг» приступил к снижению. За иллюминаторами сгустились кучевые облака, сводка погоды обещала ночью дожди. На первом ряду воцарилась мертвая тишина. Стюардессу так и подмывало туда заглянуть, от обеда пассажиры отказались. Не в силах совладать с гложущим любопытством, девушка отдернулся полог. Прижавшись друг к другу, на креслах спали мужчина и женщина. Мужчина был похож на ручного тигра, глубокий шрам рассекал скулу, а вот девчонка была настоящая красавица! Он приоткрыл глаза и прижал палец к губам. Стюардесса понимающе кивнула и задернула портьеру.

«Лешие»

Вначале их было четверо. Из трехсот шестидесяти семи подопытных мужчин и женщин уцелело четыре персоны. Среди испытателей нашлись приговоренные к смерти узники, искатели приключений, корыстные стяжатели, в двух словах, – человеческий сброд, представители разных национальностей и вероисповеданий. Для простоты выживших в эксперименте называли Черный, Синий, Красный и Зеленый. Когда стало понятно, что у всех четверых стойкий иммунитет, за них взялись профессионалы. Скорость, физическая сила, потрясающая реакция, выносливость и интеллект оказались недостаточными аргументами для работы в экстремальных условиях. Для начала счастливчиков обучили приемам рукопашного боя, стрельбы из всех видов оружия. Благодаря отличной памяти и наблюдательности они в считаные недели осваивали объем знаний, на который у обычных курсантов уходили годы. Их оставили на неделю в Гренландии без провианта и одежды, Синий убил голыми руками тюленя, Красный научился ловить рыбу в проруби. Они отказались от привычной речи за ненадобностью. Мысленный контакт универсально заменил вербальный. Их отправили в пустыню, где выяснилось, что дольше всех без воды может обходиться Черный. На этом этапе исследования возникла первая серьезная проблема. Когда за испытуемыми прилетел вертолет, Красный наотрез отказался убивать аборигенов. Он оглушил военных и отпустил на волю перепуганных людей. Мнения разделились, но большинством голосов было принято решение умертвить Красного. Неповиновение приказам делало работу с объектами бессмысленной. В процессе обсуждения специалисты не учли способностей своих подопечных. Красный разгадал планы хозяев и сбежал. Поиски исчезнувшей игрушки не увенчались успехом, и оставалось только надеяться, что он сгинет в лесных массивах Юго-Восточной Европы. Высказывались даже предположения, что он поступил на службу к русским или китайцам, но доказательств версии не было. Теперь их осталось трое. Их использовали в разных точках планеты для решения универсальных задач. Казалось, тройка готова спуститься в ад и выбраться оттуда невредимыми. Пока разведслужбы не донесли об открытии русских. Провинциальный южный городок. Всех троих снабдили документами, переправить через границу заурядных с виду граждан не являлось проблемой. В начале апреля они оказались в Ставрополе. Задача выглядела максимально просто. Выкрасть образцы сыворотки, автор проекта подлежал ликвидации. Вовремя пришла информация от крупного московского чиновника. Он и раньше продавал инфу за вознаграждение, по большей части экономического характера. Нынче он предоставил детальный расклад места, где хранится препарат, а также реквизиты Травкина. Дело было на мази, но вмешался некий субъект, случайно инфицированный препаратом. Между собой трое назвали его Чужак. Черный предложил блестящую идею, но она потерпела неудачу. В настоящий момент Чужак оставался живым, но бесполезным. Его по рукам и ногам спеленали оковами. Мысленные мольбы спасти своего нового товарища трое проигнорировали. Новые люди были лишены сантиментов. Иногда они вспоминали Красного. Синий утверждал, что Красный пару раз выходил с ним на связь, а Зеленый считал, что он поступил на службу к русским после проведенной операции по возвращению полуострова Крым в состав России. Если так, то дело скверно. Они являлись людьми новой формации. Обретенные способности лишали их соблазна денег или власти. Им нравилось убивать. Парадокс перерождения стер из памяти бывшую жизнь почти начисто. Красный всегда отличался от остальных. Он слишком много думал, задавал сложные вопросы. Кроме радости, получаемой от убийств, трое любили игру. Синий первый почуял слежку. Его еще на границе пометили радиоактивным изотопом. Вероятно, их отслеживали со спутника. Тогда они решили скрыться на территории бывшего цементного завода. Заброшенный во время перестройки объект занимал территорию в несколько гектаров. Из труб валил густой дым, по будним дням здесь работало производство резиновой обуви, тягучий смрад растекался по гигантским ангарам. Иногда Синий ради забавы покидал спасительную крышу, отлично понимая, что его ловят невидимые лучи, но это не смущало троицу, а наоборот, вносило в жизнь разнообразие. Появление Чужака усложнило задачу. Зеленый считал, что они совершили ошибку, положившись на несовершенного человека. Если раньше трое могли без хлопот взять здание института штурмом, перебив охранников, то теперь задача выглядела почти неразрешимой. Власти стянули к зданию войска, теперь там мышь незамеченной не проскочит. Оставалось только ждать. Диверсанты нового типа не пользовались услугами связи. Они получали задачи «на берегу» и действовали по собственному усмотрению. И все-таки хозяева были не так глупы. В самом начале эксперимента всем троим вживили крохотные чипы в область сердца. И в любой момент детонатор мог сработать, лишив совершенных людей жизни. Синий считал, что Красный успел сбежать перед тем, как появились эти чипы. Неизвестно. Во всяком случае, всем троим оставалось сорок восемь часов для выполнения задачи. Что дальше предпримут хозяева, неизвестно.

Синий только что вернулся со своей очередной развлекательной прогулки.

«Какие планы?»

«Думаю, надо ждать прихода ночи, а потом проникнуть в здание института».

«Могут накрыть…» Зеленый всегда был самым осторожным.

«Другого выхода нет. Время на исходе».

«Проще всего проникнуть на территорию с бокового хода. Западный корпус. Там много деревьев. Мы спрыгнем со стволов в окна, на них нет решеток».

«Звон разбитого стекла привлечет внимание военных».

«Зеленый обесточит здание. У них нет приборов ночного видения, а в местных широтах темные ночи. Синий добудет препараты, мрак и ненастье сделают солдат беспомощными. Мы перебьем их без хлопот».

Они не нуждались в отдыхе в привычном для людей объеме, но при необходимости могли погрузиться в сон. Вот и сейчас все трое завалились на пол и тотчас заснули. Со стороны то были обычные бродяжки, прячущиеся на ночлег в заброшенном здании старой фабрики. Они дышали ровно и спокойно во сне, как обычные люди. Разница заключалась лишь в том, что им никогда не снились сны. За исключением Красного…

Они проспали весь день, к вечеру Синий открыл глаза.

«Красный здесь!»

«Ты уверен?»

«Абсолютно точно. Я слышал мысли Красного».

«Что надо Красному?» После исчезновения Красного Черный считался лидером в группе.

«Этого я не знаю…»

Во втором часу по полуночи густые тучи заволокли небосклон. Темные фигуры, почти неразличимые в кромешной тьме, вышли на дорогу. Кое-где светились желтые огоньки домов. При необходимости они могли использовать местные автомобили, но возникали лишние проблемы с полицией. Тени сорвались в бешеный аллюр и в считаные мгновения скрылись за поворотом. На землю упали капли дождя. Слабый раскат грома прокатился над степью. С севера надвигалась гроза.

Москва. Ул. Довженко, 10. 17:25 Тридцать шесть часов до начала операции «Красный жук»

Про квартиру полковника Маркова не догадывался его старый товарищ генерал Павлов. Здесь находилось его лежбище. Берлога. Тут не было жучков и камер слежения. Про берлогу не знал даже личный водитель, десять лет верой и правдой служивший офицеру. Марков оставлял служебную машину в километре от дома и шел пешком. Малолюдный район, много зелени. Он любил развеяться, «прополоскать» мысли свежим воздухом. Однако последнее время шутить полковнику не хотелось. Клетки организма взбунтовались. Невидимая зараза пожирала изнутри плоть. Тогда, в вертолете, он собственноручно привил себе микродозу американского препарата. Не было иного выхода. Редкое заболевание крови. Врачи говорили про генетический дефект, все родичи по материнской линии умирали, не дожив до сорока лет. Неутешительный диагноз. Или пан, или пропал. Молодой майор выбрал пана и угадал. Маститые доктора недоуменно разводили руками – анализы в полном ажуре, однако стремительно прогрессирует атеросклероз сосудов сердца. Парадокс. Его психологический статус почти не пострадал, редкие приступы тяжелой депрессии умело купировали современные препараты. Депрессия… Расплата за совершенство. Раз в месяц, оптимист по натуре, полковник Марков на пару дней забивался в своей берлоге и выл, как издыхающий медведь. Навязчивое желание наложить на себя руки становилось почти осязаемым. После приема горсти антидепрессантов душевная боль отпускала. Осенью и весной приступы были особенно сильными. Никто не знал, как действует PL-14. Специалисты могли лишь констатировать факт, что незначительный процент инфицированных особей не умирает за пару дней после начала действия препарата. А микродоза почти безвредна. Этот факт Марков утаил от генерала и остальных членов Совета. Так же, как то, что американская версия сыворотки отличалась от формулы, предложенной Райхелем. Травкин – гений, хотя сам этого и не осознает. Наверное, все истинные гении не понимают до конца собственного величия. Таланту требуются хорошие управленцы. Как говорят те же американцы, грамотный менеджмент. Он грамотно подкинул Менделю жирную наживку, которую тот проглотил, как жадный карась. Таким образом, полковник разрешил две задачи одним махом. Спровоцировал «леших» на активные действия и вывел из игры финансиста. Враг родины при любом раскладе – враг!

Позвякивая ключами, он с трудом поднялся на третий этаж. Клокочущее сердце замерло в горле, лицо захлестнула волна ледяного жара.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – прошептал полковник. Он сунул под язык быстрорастворимую таблетку нитроглицерина.

– Ни разу не видел ничего подобного! – Седенький профессор, похожий на сказочного гнома, с мохнатыми комочками седых волос, торчащих из ушей, перелистывал змеящиеся линии кардиограмм, как страницы приключенческого романа. – На формирование атеросклеротических бляшек обычно уходят годы, в крайнем случае, месяцы. В вашем случае, голубчик, она растет прямо на глазах. Сужение просвета сосуда за неделею прогрессирует на двадцать процентов. Это чудо, что у вас еще не развивается инфаркт!

На лестничной площадке его дверь была единственной. Марков повернул ключ, автоматически провел рукой по косяку. Старый разведчик доверял простым дедовским методам предосторожности, наклеивая возле притолоки тонкий волосок. Электронику можно обхитрить, а кому в век компьютерных технологий придет в голову искать кусок лески в дверном проеме?!

Последний раз он посещал берлогу неделю назад и совершенно отчетливо помнил, как уходил. Отработанные годами привычки врастают в мясо, как старые мозоли. Обрывок нити безнадежно болтался в воздухе, как крохотный удавленник. Офицер сунул руку за пазуху, нащупал дружественную сталь пистолета. Споры препарата покинули его организм, остались лишь в памяти клеток, как ускользающие черные тени осенней листвы на дороге. Полгода назад PL-14 давал возможность своему хозяину по мельчайшим изменениям в кислороде обнаружить присутствие врага. Так акула чует каплю крови, растворенной в морской воде. Волшебные способности исчезли, привычка сохранилась. Марков потянул носом, как стареющий волк, но ничего не учуял. Первым желанием было немедленно убежать, однако любопытство взяло верх. Говорят, что это древнейший из человеческих инстинктов.

По лестнице пронесся легкий сквозняк, тихо заныла дверь, будто неумелый ученик разучивал гаммы на виолончели, щелчок замка вывел его из оцепенения. Черт с ним! Какого дьявола он дрожит, как кролик, в передней собственной берлоги?! Он снял оружие с предохранителя и шагнул вперед.

– Убери ствол, Рембо!

В кресле, сокрытый густой тенью, обозначился размытый силуэт. Ноги полковника подкосились, он подошел к бару, налил в бокал виски. Горлышко бутылки выбило трель о край стакана.

– Никудышный ты хозяин, Иван Сергеевич! Первым делом надо предложить выпить гостям!

– Гостей приглашают… – Офицер осушил треть стакана.

– По-разному бывает. Вряд ли ты бы меня пригласил на свою тайную квартиру.

– Это уж точно. Откуда взялись сведения про мою берлогу?

– Секрет!

Марков нацедил в стакан виски, поставил на журнальный столик напротив сокрытого во мраке посетителя.

– Чем обязан визиту?

– Мы не первый день знакомы! Следует расспросить у гостя о его самочувствии, какими судьбами в здешних краях, и тому подобный светский треп!

– Про самочувствие спрашивать глупо. PL как вечный двигатель. Только глядя на меня такого не скажешь… – Марков надсадно закашлялся.

– Кончилось действие эликсира молодости! – С кресла раздался одобрительный смешок.

– Это ждет любого, кто не загнулся после испытаний.

– Смертность американской версии – девяносто девять и восемь десятых процента!

После ста пятидесяти граммов у Маркова приятно зашумело в голове.

– Я могу обращаться к тебе по имени – Красный?

– Почту за честь. Тем более я мало что помню из своего прошлого.

– Красный собирается меня прикончить?

Ответа на этот вопрос не последовало, вновь короткий смешок, причмокивание губами, виски оказался явно по нутру незваному гостю.

– Ходили слухи, что ваши умельцы похитили споры из африканской лаборатории.

– Так точно. Отлично проведенная операция.

– И выжило вас двое после инъекции.

– Трудно сбить с толку хорошо информированных людей! – усмехнулся Марков. – И все-таки с какой целью Красный оказался в моей берлоге?

– Насколько мне известно, второй уцелевший господин может отправиться в город Ставрополь с целью доставки новых спор препарата.

– Дальше… – процедил сквозь зубы Марков.

– Мне также не повредит увеселительная поездка в южные регионы России. Это ведь, кажется, Ставропольский край?

– Осечка. Вот так и прокалываются чрезмерно умные шпионы. Теперь этот субъект федерации относится к Северному Кавказу.

– Так что насчет моей просьбы?

– Красный опасается, что действие его сыворотки также на исходе?

– Воздержусь от ответа…

– А если я откажусь?

– И это после всего, что Красный сделал для укрепления безопасности вашей родины, господин полковник! Тварь ты неблагодарная, Иван Сергеевич!

– Красный помогал нам исключительно ради собственной безопасности. Ваши хозяева не жалуют изменников.

– Читать мораль – не твой стиль, офицер. У самого рыльцо в пушку. Ответ простой. Через несколько дней соседи вызовут полицию по причине трупного запаха, исходящего из квартиры.

– Честно. Но мой протеже может отказаться от поездки. Он всегда был слишком заносчивым парнем.

– А это уже ваша задача, Иван Сергеевич, убедить молодого человека. В конце концов, деньги в России все еще имеют немаловажное значение?

– Более чем… – ухмыльнулся Марков.

– Итак, у вас есть шестьдесят минут на раздумье. Я вернусь через час. Не советую делать глупости, от Красного убежать – дело плевое, так ведь говорят в России?

Расплывчатая тень промелькнула в коридоре, оставив шлейф необычного запаха. Словно распыляли дезодорант. Дверь на лестницу хлопнула, и воцарилась тишина. Марков неподвижно сидел в кресле, глядя в одну точку перед собой. Подозрительно тихо вело себя сердце. Стучало ровно, мерно, четко, как метроном. Он взял смартфон, набрал номер питерского филиала.

– Семен Николаевич?

– Слушаю, товарищ полковник!

– Готовь встречу с Авдеевым.

В ответ повисла пауза.

– Что у тебя там?! – раздраженно крикнул полковник. – Заснул?!

– Размышляю, Иван Сергеевич… Полбеды, если он просто откажется, но ведь может и ребра поломать!

– Больничный получишь! И медаль памятную.

– Посмертно?

– Задачу понял?! – рявкнул Марков.

– Так точно!

– Я тебе пришлю специалиста. Примешь как дорогого гостя.

– Задали вы задачку, Иван Сергеевич! Не было хлопот, как говорится… Мы только начали отслеживать объекты в Ставрополе. Хитрые, сволочи! Кружат подле института, как акулы.

– Кармазин хорошо проинструктирован. Он готов к встрече с незваными гостями. Приступай к работе!

– Слушаюсь!

Марков отключил связь и закрыл глаза. После недолгого раздумья набрал короткий номер. Генерал Павлов ответил немедленно:

– Говори, Иван Сергеевич!

– Операцию я планирую на завтра. Не исключен шум. Мне требуется твое прикрытие, генерал!

– Сделаю что смогу, но постарайся без излишнего фанатизма. Здесь тебе не Афган, да и времена нынче другие.

– До связи!

Марков откинулся на маленькую подушку-думку. Больше всего ему сейчас хотелось просто заснуть. Крепким сладким сном, как это бывало в детстве, чтобы в уголках рта собралась клейкая слюна, а по пробуждении тихо и счастливо рассмеяться. Старинные часы пробили семь раз. Глухо и торжественно. Как погребальный набат. Мужчина погрузился в дрему. Ему приснился сон. Раскаленная пустыня, стрекочущий крыльями черный вертолет, похожий на гигантскую стрекозу, взмыл в небо. В его руках сверкнул крохотный шприц. Отвага – удел избранных. Авдеев заснул после инъекции. Тонкая игла впивается в кожу, как назойливый комар, майор проследил за тем, как бесцветная жидкость смешалась с кровью.

Ставрополь. Аэропорт. 16 апреля. 17:50 До начала операции семь часов тридцать минут

«Боинг» приземлился точно по расписанию. Когда они вылетали из Питера, в Пулково светило яркое солнышко, над северным городом простер широкие крылья антициклон. На горизонте собирались тучи, резкие порывы холодного ветра вьюжили сухую пыль над взлетной полосой. Стюардесса распахнула тяжелый занавес, заговорщически подмигнула Сергею:

– Пользуйтесь услугами наших авиалиний!

Подкатил трап, Авдеев пропустил вперед девушку, спустился за ней следом. Аэропорт в Ставрополе оказался скромным, четыре взлетных полосы, небольшая площадка для выруливания самолетов. К стеклянному зданию пассажиры шли пешком по взлетному полю. Ветер стих, в воздухе царило предгрозовое напряжение. Мария молча шагала рядом. Не верилось, что эта женщина час назад извивалась в его объятиях, как большая ласковая кошка.

– С тобой все в порядке?

– Помолчи, пожалуйста… Это прозвучало почти умоляюще, Авдеев послушно кивнул. Всякий раз, когда кино начинало крутиться по чужому сценарию, у капитана в отставке возникала алкогольная тяга.

Возле выхода из аэропорта их ожидал черный фургон, «фольксваген». Рядом с машиной стоял человечек в костюме-тройке с наглухо застегнутыми пуговицами. Коричневый галстук туго опоясывал шею мужчины. Он изобразил на лице гримасу, которая по задумке автора должна была означать улыбку.

– Хорьков. Роман Аркадьевич. Я провожу вас в гостиницу, господа!

– Какая, к дьяволу, гостиница? – не сдержалась женщина. – Мы что, на гастроли приехали?! Немедленно к делу!

Лицо человека покрылось красными пятнами, он дернул пуговицу на жилетке.

– Тут вот какая заковырка получается… Наш ученый со всей своей шайкой взял сегодня выходной день. Я был против! – Он прижал ладони к груди, демонстрируя негодование. – Но мне сообщили уже по факту, понимаете?

– Расстрелять! – ухмыльнулся Авдеев.

Хорьков бросил подозрительный взгляд на мужчину. На узком, как спекшийся пельмень, лице отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, этот громила с плечами молотобойца, конечно, прав. Неплохо было бы ввести репрессивные меры. Страх – самый надежный манипулятор! Но если взглянуть по-иному… «Ну, расстреляем мы сейчас Травкина, и потаскушку белобрысую за компанию, а кто будет вести проект?!»

Сергей, вероятно, прочел мысли чиновника и громко рассмеялся:

– Только прежде, чем расстрелять, не мешает допросить с пристрастием. У вас здесь имеются специалисты?

– Найдем! – твердо ответил человечек.

– Хватит ерничать! – отрезала женщина. – Немедленно свяжитесь с этими бездельниками, чтобы через два часа все находились на рабочем месте. Трезвые или пьяные, значения не имеет.

– Ясно!

Хорьков не проходил срочную службу в армии по причине наличия военной кафедры в институте, но на всякий случай вытянулся по стойке «смирно». Эти двое были ему по душе. Такие наведут порядок! Он немедленно набрал номер Кармазина.

На севере громоздились черные тучи, в синем чреве полыхнула алая зарница.

– Гроза будет… – Сергей посмотрел в сторону надвигающейся стихии. – Первая весенняя гроза. Вы не романтичны, госпожа Зоя?

Женщина промолчала. Хорьков быстро проговорил в микрофон смартфона, прикрывая трубку ладонью. Был слышен женский смех, мужские голоса.

– Могли бы дать людям отдохнуть, – задумчиво сказал Сергей.

– Время и так на исходе, – сказала Зоя. – Мы обязаны немедленно добраться до препарата, иначе нас могут опередить.

– Здание института охраняют силы местного ОМОНа. Полсотни хорошо подготовленных вооруженных людей. Все прошли горячие точки, препарат под надежной охраной, поверьте! – сказал чиновник.

Зоя прикрыла глаза, будто задумавшись над решением сложной арифметической задачи.

– Два часа! – сказала она. – Максимум для того, чтобы ваш Травкин оказался на рабочем месте.

Хорьков кивнул, как ученый слон.

– Все будут на месте через час – час с четвертью!

– Отличная работа, господин Инквизитор! – улыбнулась девушка. – А теперь поехали!

– Куда изволите?

В тоне чиновника появились уничижительные отголоски, будто вернувшиеся из прошлого века. Весь он сам, манера речи, фамилия, одежда и рабский полупоклон выявляли пугающее сходство с персонажами комедий Гоголя. Казалось, еще немного, и он начнет прибавлять к окончаниям слов приставку «с». «Куда изволите-с?» «Что угодно-с?» Как-то не вязался с такой манерой поведения кровожадный настрой человека, но то была дань времени, проекция уходящей эпохи.

Словно подтверждая его затаенные мысли, Авдеев повторил:

– Ну а потом все-таки расстрелять!

– Помилуйте-с, за что?

– За нарушение трудовой дисциплины!

– Я хочу увидеть вашего насильника и убийцу! – сказала Зоя.

– Трутнев находится в юрисдикции местной полиции. По его поводу уже приезжал следователь из Москвы, беседовал с потерпевшим. Раненый водитель автобуса. Необходимо получить добро от следователя Ершова, – заерзал на плоском заду Хорьков.

– Надеюсь, он не брал сегодня выходной? – ядовито улыбнулась женщина.

– Не могу знать…

– Договаривайтесь скорее – и поехали!

Микроавтобус уверенно набрал скорость. Чиновник приглушенно разговаривал по смартфону. Сверкнула молния, спустя четверть минуты раскат грома разорвал тишину. Водитель обогнал старенький «форд» и теперь гнал по пустынной дороге. Сергей разглядывал однообразный пейзаж, раскинувшийся за окном. Сухая степь, кое-где врастали в почву скопления невысоких деревьев.

– Я родом из этих мест. Как ушел в армию, так и не вернулся.

– Вам повезло, – сухо ответила женщина. – Хотя ностальгия – вредное качество.

– Мы опять на «вы»?

Она неопределенно пожала плечами.

– И в чем же мне повезло? Имею шанс погибнуть в тех же краях, где родился?

– Я не это имела в виду. Вы хотя бы знаете, где ваша родина…

– Договорился! – Роман Аркадьевич объявил с победоносным видом. – Очень сложный человек! Было непросто это сделать, но я умею решать проблемы! Задержанный находится в помещении СИЗО, мы будем там через десять минут. Майор Ершов – человек своеобразный. – Он одарил присутствующих лучезарной улыбкой.

– Вы – мой кумир! – сказал Авдеев. – Нынче же буду ходатайствовать о присвоении вам высокой государственной награды. Герой России подойдет?

– Благодарю… – зарделся человек. – Я всего лишь выполнял свою работу.

«Фольксваген» пропустил дребезжащий грузовичок и поехал по широкому проспекту. Вдоль дороги росли высокие акации, по тротуару бегали мальчишки, оглашая улицу воинственными криками, из распахнутых окон домов неслась музыка. Обычный провинциальный южный город. Не верилось, что в местном институте под охраной боевых омоновцев в запаянных колбах хранится таинственное вещество. Загадочный PL-14, полученный из спор грибов, произрастающих на всей европейской территории. Растворившись в крови, сыворотка сначала награждает обладателя удивительными способностями, чтобы потом разорвать в клочья артерии. И менее одной десятой процента уникальных персон, людей с иммунитетом. Двое из таких – капитан Авдеев и полковник Марков. Но доза полковника закончилась. Когда наступит его черед?

Зоя, или Маша, черт ее знает, как девушку зовут на самом деле?! Женщина отвернулась к окну. Он украдкой втянул ее аромат и ничего не почувствовал. Запах сирени растаял в салоне «боинга» на высоте десяти тысяч метров над землей. Осталась пустота. Мертвый воздух, обесцвеченный, как выгоревшая на солнце бумага.

– Надо напиться! – вслух произнес Сергей.

– Не рекомендую, – сказала девушка. – Вам предстоит сложная работа.

– А вам-то какое дело?! – огрызнулся мужчина.

– Вам заплатили, Сергей Матвеевич. И немалые деньги. Будьте любезны их отработать.

– Слушаюсь!

– Отлично! – На смуглом лице отразилась внутренняя борьба. Девушка схватила его руку и сжала ее крепко, по-мужски, до боли, затем отвернулась к окну. Ее пальцы были холодны как лед.

– Прости меня… – прошептал Авдеев.

– Ты тут ни при чем…

«Ей-богу, ведьма!» Его вечный собеседник попытался перевести все в шутку, но не помогло. Тупая игла засела в сердце, колкая сухая горечь подступила к горлу комком.

«Да ты, похоже, влюбился, солдат!» – усмехнулся голос.

– Пошла ты к дьяволу! – воскликнул Авдеев.

– Я уже давно пребываю в гостях у этого господина! – грустно улыбнулась Зоя.

Хорьков испуганно выслушал перебранку высоких гостей. Он получил из Москвы инструкцию, что поступает в их полное распоряжение, а инструкции, исходящие с самого «потолка», чиновник боготворил.

– Господа, мы приехали! – осмелился он вмешаться.

«Фольксваген» остановился подле высокого мрачного здания из красного кирпича. Новый раскат грома прогремел ближе. Ненастье копило силы, чтобы обрушиться за землю со всей первозданной мощью. Люди вылезли из микроавтобуса, подошли к железным дверям, чиновник нажал кнопку вызова. Далеко внутри загудел звонок, громыхнул засов, дверь с гудением распахнулась, и люди оказались в тесном тамбуре, зажатые между стальной переборкой и литой металлической решеткой. Распахнулось окошко, микрофон ожил.

– Господин Хорьков?

– Это я! – Человек попытался сунуть острое личико в крошечную амбразуру. – У нас имеется договоренность с майором Ершовым.

– Мне сообщили. Предъявите ваши документы!

Все трое просунули паспорта в окошечки, и через пару минут получили три обычных квадратика бумаги с лиловой печатью и кривой закорючкой, вероятно, то была подпись.

– Неравноценный обмен! – усмехнулся Авдеев.

– Это пропуск! – извинительно прошептал Хорьков. – На выходе нам вернут наши паспорта.

Опять загудел тумблер, вспыхнула лампочка на стене, решетка распахнулась.

– Можете идти.

Они миновали тесный коридор, решетка немедленно захлопнулась. Из бокового отсека вышел тучный седой мужчина. Он неприязненно посмотрел на столичных гостей.

– Майор Ершов! Что-то последнее время столичные гости к нам зачастили! То в больницу на допрос к потерпевшему без моей санкции заявляются, теперь вот в тюрьму пожаловали!

– Радоваться надо, Петр Гаврилович! – Хорьков заюлил, как голодная дворняжка.

– Тебе охота, ты и радуйся! – отрезал следователь. – А у меня работы невпроворот!

– Грех жаловаться! Преступника взяли…

– Взяли! – передразнил мужчина слезливый голосок чиновника. – Только показания он давать отказывается!

– Вы нам его предъявите? – спросила женщина. Она наклонила голову набок по-птичьи, будто прислушиваясь к чужим голосам.

Ершов повернулся и зашагал по узкому коридору. За поворотом начался спуск вниз, тусклые фонари освещали кирпичные стены.

– Дореволюционное здание… – бросил через плечо следователь. Здесь тюрьма еще при царском режиме была.

– Круто! – Почему-то у Сергея поднялось настроение. – Вы жуликов в подвалах держите?

– Только этого…

Ершов набрал код, камера повернула змеиное жало.

– Ваши посетители, Петр Гаврилович? – проскрипел голос.

– Открывай, Коля. Московские гости…

– Понятно! – хмыкнул невидимый Коля, щелкнул электронный замок, массивная дверь распахнулась.

Впереди маячил длинный мрачный коридор, заканчивающийся тупиком. Глухая стена, заложенная кирпичом. Сбоку виднелась массивная дверь, скорее подходящая для хорошего сейфа, нежели для обычной камеры.

– Раньше здесь расстреливали… – шепнул Хорьков.

– Намоленное место! – сказал Сергей. – Ты так и не ответил, майор, к чему такие почести узнику?

– Ты военный? – Ершов смерил мощную фигуру капитана.

– Всю жизнь в строю! – усмехнулся мужчина. – А нынче капитан в отставке.

– Трудно сказать…

Следователь отошел в сторону, пропуская вперед румяного сержанта. Тот громыхнул связкой ключей, якобы невзначай оглядев с ног до головы Зою, сунул замок в уключину. Заскрипели тугие петли.

– Я тридцать лет работаю в органах, – сказал Ершов. – Всякого насмотрелся. Знаменитый Чикатило – наш земляк, слышал небось. Но и он рыдал как младенец, когда приговор зачитывали, а душегуб был отменный, что и говорить. А этот… – Он озадаченно почесал затылок. – Такое впечатление, что он смерти не боится. В городе слушок пошел, что не человек это вовсе, а Сатана!

– Деревенские суеверия! – нервно облизал тонкие губы чиновник.

Сержант взялся за массивную ручку:

– Товарищ майор, открывать?

– Первый раз, что ли?! Открывай! – раздраженно махнул рукой Ершов.

Дверь медленно распахнулась, изнутри ударила волна горячего спертого воздуха. Люди стояли сбоку и не могли видеть находящегося в камере узника, но зловонный запах вытек в коридор. Хорьков брезгливо сжал ноздри пальцами:

– Обделался он там, что ли?!

Внутри оказался обычный карцер. Вопреки ожиданиям, помещение было чистое, стены покрашены голубой краской, потолок покрыт свежей побелкой.

– Здесь недавно сделали ремонт! – вежливо кашлянул сержант.

Узенькое решетчатое окошко под самым потолком почти не пропускало света. Карцер освещался тусклой лампочкой дневного света. В правом углу темнела обычная параша, прикрепленные к стене нары, накрепко привинченный стол. Вот и все убранство одиночки. У знаменитого доктора Лектора условия проживания были гораздо комфортабельнее. Возле стены на четвереньках сидел худой человек. Он был одет в грязную куртку, широкие рукава свисали до пола, и такие же мешковатые рабочие штаны. Руки и ноги были скованы наручниками. Промеж них висела стальная цепь, крепящаяся к железному штырю, выступающему из стены. Человек поднял голову, оглядел посетителей.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – Голос у арестанта был хриплый, будто простуженный. Он подмигнул девушке. – Привет, сестренка! Порезвимся?

– Заткнись, скотина! – шагнул вперед майор.

– Не трогайте его! – властно сказала женщина. Она буквально впилась взглядом в Кощея, коротко спросила чиновника: – Какого дьявола вы сделали ему инъекцию препарата?!

Тот попятился, будто получил пощечину.

– Я здесь ни при чем! Не могу знать!

– Проклятье! – выдохнула Зоя. – Лучше его немедленно прикончить!

Кощей поднял голову к окошку и завыл, передразнивая бродячую собаку. Родимое пятно на лбу покрылось бисеринками пота. От воя у следователя по спине побежали мурашки. Он сглотнул комок, процедил сквозь зубы.

– Если бы вы знали, что эта скотина сделала с несчастной девушкой… К тому же на его руках три смерти ни в чем не повинных людей. Я понимаю ваши чувства и с наслаждением всадил бы ему пулю в голову.

– Если его не прикончить, он убежит, – ответила женщина.

– За последние тридцать лет из этой тюрьмы не было совершено ни одного побега! – с оттенком бахвальства в голосе встрял сержант.

Зоя медленно покачала головой.

– Хотите, я расскажу, как это произойдет? – Она медленно облизала губы, будто предвкушая наслаждение. – Новая доза только начала действовать. Пик активности сыворотки наступит через шесть-восемь часов. Он наберется сил, вырвет из стены штырь. Затем он сымитирует сердечный приступ. Дежурный вызовет врача, и трое мужчин войдут в клетку к бешеному зверю. Надо говорить, что случится дальше?

– Откуда вы знаете? – нервно оглянулся Ершов.

– Не важно. Главное, что он знает это не хуже меня! – Она с отвращением кивнула на скованного цепями мужчину.

– Спасибо за предупреждение, – ответил следователь. – Это все, ради чего вы приперлись в тюрьму?!

– Все, что мне надо, я увидела! – коротко ответила Зоя и повернулась к выходу.

Сержант кинулся открывать перед ней стальную дверь.

Майор не мог скрыть негодования. Он сопел, как взбешенный бык, глаза налились кровью.

– Слышь, капитан, скажи этой дамочке, что мы тут тоже не пальцем деланные! – Несмотря на уморительные жесты чиновника, следователь заорал в голос.

Зоя вышла в коридор, остановилась в дверях, кивнула мужчинам:

– Господин Хорьков и господин Авдеев. Советую поспешить.

– Слушаюсь-с! – Чиновник на ходу освоил старорежимный сленг. Он стелился по полу вслед за женщиной, как умелый лакей.

– Извини, майор! – кивнул Сергей. – Она не всегда бывает такой сукой!

– Пошли вы к дьяволу, боссы столичные! – не мог успокоиться мужчина.

Сержант закрыл дверь в карцер, но прежде чем последний лучик света скрылся за порогом, оттуда донесся припев известной песенки, тихий смех и едва слышное вдогонку:

– Мы скоро увидимся, приятель… Очень скоро!

С лязгом захлопнулись засовы, сержант проводил высоких гостей, поставил блокировку на замок. Он уселся на табурет возле камеры слежения, достал планшет и возобновил просмотр фильма. Это было грубейшее нарушение устава, но покажите военного, который хоть раз в жизни не нарушал этот самый дурацкий устав?! Он полностью погрузился в просмотр кино и к окончанию смены начисто думать забыл о высоких гостях, здоровом мужике и чокнутой девице. Красотка хороша, ничего не скажешь, хоть и за тридцатник уже, но и фигура, и личико что надо! Какого хрена она вместо того, чтобы рассекать по столичным клубам, лазает по карцерам, одному Господу Богу известно! Он увлекся просмотром фильма и не расслышал тихий шум, доносящийся из камеры. Сюжетная линия могла запросто пойти по другому пути, кабы он взглянул на экран. Там было явственно видно, как худенький человек расшатал штырь, зацементированный в кирпичную стену. На пол камеры обрушились куски свежей штукатурки, и медленно, неохотно, как старая заноза, вылез из крепежа кусок металла. Однако, как известно, случайностей не бывает. Жизнь – это цепь закономерных событий, увязанных в причудливую вязь невероятных совпадений. Сержант отключил видео за четверть часа до окончания смены. Раздался звонок, на экране маячила румяная физиономия молодого лейтенанта. Это было его второе дежурство, и парень немного нервничал. Сержант оставил сменщику пачку чая и упаковку печенья и ушел домой. Все дальнейшее произошло в точности по сценарию, предсказанному Волковой. Около полуночи из карцера раздался крик. Камера красноречиво запечатлела, как арестованный корчится в агонии. Перепуганный лейтенант вызвал дежурного офицера, тот, в свою очередь, тюремного врача. Спустя десять минут в тесном тамбуре столпились трое мужчин. Дежурный по смене, немолодой капитан, был предусмотрительным человеком. Он на всякий случай вызвал охранника, вооруженного автоматом Калашникова. На экране было отчетливо видно худенькое скорчившееся тельце. Арестант не подавал признаков жизни. У капитана промелькнула мысль связаться с майором Ершовым, но время было уже позднее, а Трутнев выглядел настолько безобидно, что старый служака передумал, боясь оказаться высмеянным. Такая малость, как мнительность, могла спасти ему жизнь, но высшие силы в ту грозовую ночь распорядились иначе. Дверь распахнулась, мужчины зашли в карцер. Врач склонился над тщедушным человечком, прижал стетоскоп к впалой груди.

– Как этот дохляк мог несколько человек порешить? – зевнул лейтенант.

– Сейчас увидишь, кореш! – Кощей оскалил черную пасть.

… Авдееву почудилось, что он вернулся на войну. Только битва идет в благополучном тихом городе Ставрополе. Небольшая площадь перед входом в храм науки была заставлена военными машинами. Повсюду сновали крепкие люди в форме, и впервые за минувшие годы мужчина почувствовал себя в своей тарелке.

– Как видите, мой доклад был совершенно точен! – заявил Хорьков. – Отборные части ОМОНа защищают институт.

После посещения тюрьмы он казался подавленным и за время пути не проронил ни слова, но сейчас воспрял духом, выскочил из микроавтобуса, даже предпринял попытку подать женщине руку, которую она, впрочем, отвергла.

– Ваши сотрудники вернулись? – спросила Зоя.

– Так точно!

Чиновник был гениальным исполнителем. Не имея военного опыта, он на глазах преобразился в бывалого строевика. Казалось, немедленно готов начать печатать шаг на плацу.

– Сотрудники лаборатории находятся в кабинете, ожидают ваших распоряжений, господа! – Это уже была не речь, а ретивый лай.

– Вольно… – подмигнул Сергей.

Навстречу вышел крепкий мужчина с короткой стрижкой под «ежик».

– Это господин Кармазин… – сообщил Хорьков.

– Антон!

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Сергей Авдеев.

– Моя фамилия Волкова, – кивнула женщина. – Это вы приняли решение ввести дополнительную дозу сыворотки Трутневу?

– Так точно.

– Вы совершили ошибку!

– Тогда не было иного выхода.

– Если Трутнев окажется на свободе, он станет неуправляемым!

– Ну так прикончите его, пока сидит в СИЗО, госпожа Волкова! – Кармазин отвернулся. – Вы немедленно хотите пройти в лабораторию?

– Чем скорее, тем лучше!

– Прошу! – Он повернулся и зашагал по лестнице.

Приземистый Хорьков едва поспевал за ними. Здание было заполонено омоновцами.

Тем временем дождь усилился, громовые раскаты накатывали один за другим, серое небо испещрили изогнутые молнии. Водитель грузовика включил фары, два слепящих луча разорвали мглу, дождевая взвесь пузырилась на асфальте. Прохожие ныряли в подъезды, пережидая ненастье. На город обрушилась настоящая буря. Громко взвыла автомобильная сигнализация.

Кармазин поднимался по ступеням.

– Меня уведомили о вашем прибытии. Я знаю, что потребуются две дозы «красного жука».

– Какие-то проблемы? – спросила Зоя.

– Технические детали. Но я полагаю, их лучше обсудить с Алексеем Семеновичем.

– Это наш местный Эйнштейн! – подал голос запыхавшийся Хорьков.

Возле дверей лаборатории гостей встретил Травкин. Он тер воспаленные от бессонницы глаза, сильный винный запах не оставлял сомнений, что пикник удался на славу. На припухшей скуле багровел красочный синяк.

– Здравствуйте, господа!

– Волкова! – кивнула Зоя.

– Привет науке! – подмигнул Авдеев. Он наклонился к уху Кармазина и прошептал: – Признавайся, служивый! Ты ребятам вечеринку организовал?

– Был грех… – Лицо офицера оставалось серьезным, но глаза смеялись.

Зоя кивнула ученому, по-хозяйски вошла в лабораторию и рыскала среди стеллажей, уставленных колбами, не хуже заправской ищейки. В смежном с основным залом помещении вдоль стен расположились клетки с кроликами и мышами. Кролики меланхолично жевали травку, грызуны суетливо метались в своих ящичках. Саманта ударилась мягким тельцем о стальные прутья, издала воинственный писк. Зоя пристально взглянула на крольчиху.

– Уцелевшая особь?

– Да… – вступилась Люда. – После вакцинации уцелела крольчиха и две белые мышки. – У блондинки была размазана помада по пухлым губам, прическа сбита в бесформенный ком.

– Она агрессивна?

– Характер животных изменился в результате инфицирования. Особенно это заметно по Саманте.

– Хорошая зверушка!

Зоя провела пальцами по розовому носу крольчихи, которая немедленно успокоилась, повернулась к столичным гостям толстым задом и принялась жевать траву.

– Фантастика! – выдавил из себя улыбку Травкин. – Вы умеете укрощать зайчиков, госпожа Волкова?

– Вы что-то говорили о технических деталях, господин Кармазин!

– Об этом вам лучше поговорить с нашим мудрецом! – Он шутливо подтолкнул биолога.

Травкин вышел на передний план, прокашлялся и, стараясь не дышать в лицо начальству алкогольными парами, начал говорить. Клык шатался, и он немного шепелявил. Поначалу его смущало присутствие вездесущего Романа Аркадьевича, но видя, как тот сам тушуется, освоился. А когда он сел на своего любимого конька, то и вовсе позабыл о слушателях. Этим и отличаются одаренные личности, идея увлекает их больше денег, славы или триумфа.

– Грибы рода аманитов, или в просторечии обычный мухомор, произрастают во всех частях света. Мы привыкли считать их поганками, хотя по-настоящему ядовиты только несколько видов этих грибов. Если отварить обычный мухомор, то в худшем случае получите пищевое отравление. Однако речь идет не о самих грибах и той части грибницы, что зреет в почве. Двадцать лет назад ученый Райхель вплотную занялся изучением грибниц. Не хочется утомлять вас специальными терминами, но в результате сложных молекулярных соединений ему удалось вычленить так называемые споры, или, говоря научным языком, генерики, действующее вещество, которое и вошло в основу сыворотки, больше известной под названием PL-14. В процессе опытов выяснилось, что под воздействием препарата значительно повышаются функциональные возможности человека. Но вместе с тем стремительно исчерпывается ресурс эндотелия, это базальный слой сосудистой стенки. Говоря проще, люди на несколько дней приобретали уникальные способности, но столь же стремительно изнашивалась сердечно-сосудистая система. Насколько мне известно, испытания PL были заброшены по причине нерентабельности проекта.

Люда восхищенно посмотрела на мужчину. Должно быть, так же взирали поклонницы на Элвиса Пресли. Травкин отдаленно походил на короля рок-н-ролла, но был значительно умнее.

– Можно покороче! – сказала Зоя.

– Понял. – Травкин покраснел. – В мою задачу входило усовершенствование препарата при сохранении его эффективности. Иными словами, следовало уберечь от разрушения ценный эндотелий. И вот опыты на животных показывают, что нам нечто подобное удалось… Но это еще не все! – Видя недовольное лицо женщины, он поднял указательный палец. – Буквально вчера я ввел еще один компонент. И только сейчас получил опытную серию вещества.

– И что?!

– Я не уверен… – Он нервно снял очки, вновь водрузил их на нос. – Я провел пробную серию тестов. Нужны дополнительные испытания, первое впечатление может оказаться ошибочным…

– Господин Травкин! Если ваше открытие хотя бы на шаг окажется лучше старой версии PL-14, я лично обещаю вам мировое признание. А теперь предъявите результат!

Люда с нескрываемой ненавистью посмотрела на чертову брюнетку.

– Вот! – Мужчина достал из холодильного шкафа дюжину маленьких ампул в гнездах. – Это экспериментальные образцы. Получены только что…

– Шприц! – коротко приказала женщина.

Хорьков метнулся к столу, с грохотом вывалил на пол ящик с одноразовыми шприцами в упаковках.

– Вот и наша очередь настала, капитан!

Впервые с того момента, как «боинг» приземлился в аэропорту города Ставрополя, он увидел девичью улыбку. Она протянула ему шприц, закатала рукав тонкого свитера.

– Это самоубийство! – ахнул Травкин. – Мы не опробовали версию на животных!!! Позвольте хотя бы взять экспресс-анализ вашей группы кровы на совместимость с препаратом!

– На здоровье! – Она протянула руку. Поймав взгляд шефа, Люда подбежала к женщине, закусила губу, наполнила пробирку темной кровью. – Готово!

– Немедленно отправьте на исследования!

– Ну а что вам подсказывает интуиция, дорогой гений? – Волкова улыбнулась столь обворожительно, что Люда немедленно захотела всадить сучке иглу шприца в ухо.

– Я смешивал собственную плазму крови с новым образцом. Возможно, в тот период у меня обострился герпес. Знаете, такие пузырьки на губах… Но дело не в этом… – Расширенными от ужаса глазами он смотрел, как хрупкая женщина набирает в шприц лекарство. – Стойте!!!

Он кинулся к ней, пытаясь выхватить колбу, но Зоя, не меняя положения тела, выбросила кулак, от удара в грудь ученый отлетел к стене.

– Алексей Семенович! – улыбнулась девушка. – Не делайте резких движений, это нервирует! – Она протянула наполненный шприц Авдееву, вскрыла вторую ампулу.

– Эффективность «красного жука» может оказаться значительно выше предыдущих версий! – выпалил Травкин, морщась от боли в ушибленной груди.

– Это я и хотела от вас услышать! – Она несколько раз энергично сжала маленький сильный кулачок, прижала иголку к выступившей синей венке. – Ну что, Сережа, на брудершафт?!

Антон шагнул вперед, но Авдеев остановил его жестом.

– Служба у нас такая, солдат! – Он подмигнул девушке и вонзил острие шприца в вену.

– Мама! – охнула Люда.

Новый разряд молнии опалил черные окна золотым багрянцем, раскат грома прокатился совсем рядом. От порыва ветра застонали деревья, хлесткий дождь нещадно лупцевал высохшую землю, и она жадно глотала небесную жидкость и насыщалась ею до краев. Вода собиралась в ручейки и неслась по узким канавам. Буря властвовала над землей.

Кармазин вышел из лаборатории. Пользуясь всеобщим замешательством, он незаметно сунул в карман пробирку с кровью московской гостьи. Сделал он это чисто автоматически, сказывались профессиональные навыки. По той же причине он убрал ампулы с «красным жуком» в сейф, а ключ сунул к себе в карман. После недолгого раздумья набрал номер местного судмедэксперта. Симпатичного усатого дядьки, смахивающего одновременно на маршала Буденного и стареющего моржа.

– Это Кармазин. Прошу извинить за поздний звонок. У меня здесь анализ крови, требуется срочная расшифровка. Пришлю образец через десять минут.

– До пяти утра отменены все рейсы в связи с разбушевавшейся стихией! – На пороге лаборатории картинно объявился Хорьков.

Зоя с трудом подавила зевок, протерла слипающиеся глаза.

– Вы подготовили запаянные колбы?

– Вот, пожалуйста! – Люда протянула на маленьком подносе крошечную ампулу в герметичном пакетике. – Две штуки!

– Все свободны.

Авдеев уселся на пол, прислонясь спиной к шкафу.

– Все так и должно быть… – прошептал Травкин. – Тотчас по введении «красный жук» вызывает релаксирующее действие! – Он смотрел на инфицированных людей как на воскресших мертвецов.

– Насколько долго мы будем клевать носом? – улыбнулась Зоя. Она разорвала пакетик, внимательно оглядела капсулу, достала из сумочки аккуратный скальпель и кривую иглу со вдетой в ушко черной нитью.

– Обычно кролики спали два-три часа. Мышки дольше… – Ученый не отводил взгляда от скальпеля.

– А потом?

Ученый оглянулся на Люду.

– Они начинали умирать! – произнес он трагическим шепотом, как плохой актер в дешевой пьесе.

– Какая печальная история… – пробубнил Сергей. Он тряхнул головой, изгоняя липкое забытье, взял с подноса медицинский нож, помассировал мякоть на ладони.

– Не все погибли, только девяносто процентов…

– Мы попадем с тобой в оставшиеся десять процентов, капитан? – ухмыльнулась Зоя.

– Как вам будет угодно, мисс Терминатор! – Авдеев прижал лезвие к коже. – Поехали?!

Зоя подмигнула Травкину и сделала надрез в мягких тканях.

– О господи! – Люда пошатнулась, бледная краска захлестнула румянец на ее щеках.

– Что вы делаете?! – всполошился ученый. – Я могу съездить в больницу за новокаином!

– Времени нет, дорогой ученый! А наши мудрецы пришли к выводу, что это единственный безопасный способ транспортировки пробной дозы сыворотки! – она кинула капсулу Авдееву, которую тот ловко поймал левой рукой, а сама медленно ввела в рану запаянную емкость, подняла кисть, брезгливо глядя, как по запястью стекает струйка крови, и свободной рукой умело зашила рану. – Меньше всего болевых точек в ягодичных мышцах и в основании большого пальца руки.

– Я бы предпочел ваши ягодичные мышцы, Зоя! – сонно улыбнулся Авдеев и полоснул лезвием. Вставлять в рану капсулу было болезненно, мужчина пожалел, что не выпил медицинского спирта. Он принюхался к ядреному запаху и с удивлением отметил, что реакция исчезла. Рот не наполнился слюной, как это случалось прежде.

– Так я могу отпустить людей? – переспросил вернувшийся Кармазин. Он равнодушно смотрел на процесс членовредительства.

– Пусть идут домой.

– Благодарю за понимание!

Офицер взял под руку Травкина, верная Людочка устремилась следом за ученым. Они шагали молча, находясь под впечатлением от увиденной операции по вживлению ампул без наркоза. В помещении остались только Авдеев, Зоя и вечный, как сама Вселенная, Хорьков.

– Идите домой, Роман Аркадьевич! – сказала женщина. Она подошла к сидящему на полу капитану и опустилась рядом с ним.

– Я не имею права! – возмущенно сказал чиновник. – Моя святая обязанность…

– Я освобождаю вас от нее! – сказала Зоя. – Сейчас вернется Кармазин, он закроет лабораторию, опечатает двери.

– Я должен буду доложить о случившемся в Москву! – взбунтовался Хорьков. – На мой взгляд, здесь происходит форменное нарушение всех предписаний! Сначала вы предлагаете ликвидировать без суда и следствия заключенного, потом запросто вводите себе дозу препарата, не прошедшего клинические испытания! Я уже не говорю про жуткое шоу с разрезанием рук! А если вы оба сейчас умрете, кто будет за это отвечать?!

– Господь Бог! – сказал Авдеев. – Ты плохо слышал, о чем тебя попросила девушка? Ступай домой, родной!

– Права не имею! – рявкнул чиновник. – Я немедленно обо всем доложу лично господину Маркову. Это была его инициатива, пусть он снимает с меня ответственность за те события, что здесь происходят…

– Пошел вон! – коротко сказал мужчина. – Или я тебя сейчас насильно уколю сывороткой.

Хорьков всхлипнул, выскочил пулей за дверь, побежал по коридору. Было слышно, как он возмущенно вещает в трубку сотового телефона. Зоя прижалась головой к мужскому плечу, закрыла глаза. Запах сирени слышался едва уловимо. Молния отбросила на женское лицо мертвенно-бледную тень, удар грома прозвучал сухо, раскатисто.

– Ты очень красива… – прошептал Авдеев..

– Ты совсем меня не знаешь, Сережа…

– Знаю. Спи… – Он провел ладонью по ее волосам. Зверьки неутомимо шуршали бумагой. Уцелевшие десять процентов. – Ты ведь уже использовала PL-14 раньше?

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. На несколько минут они провалились в забытье. Из пустоты выплыло ухмыляющееся лицо Володьки Лоренца. Он сидел на борту обугленного джипа, и сам Лоренц был черным как головешка, только белки глаз и зубы сверкали на обгорелом лице.

«Привет, дружище! Ты все воюешь?»

«Я ничего другого не умею делать…»

«Ты помнишь те чипы, что мы прихватили на базе?»

«Клептоман. На кой черт они тебе сдались?»

«Интуиция. Вдруг пригодятся! Так вот, они до сих пор при мне!»

«Быть такого не может! Ты ведь сгорел, я сам видел!»

«Так точно! – радостно улыбнулся Володя, словно ничего приятнее горения для человеческой плоти и быть не может. – Сгорел, как головешка! Но чипы, приятель, были запаяны в термостойкую упаковку. Слышал такую идею, что ничего в жизни не происходит случайно? Так что имей в виду, если выйдет оказия попасть в наши края… Я на прежнем месте, всегда рад встрече со старым корешком!»

Сергей проснулся от стука шагов. Девушки рядом не было. Он вскочил на ноги, мышцы звенели от едва сдерживаемой лютой энергии. Зрение и слух обострились чрезвычайно остро. Он на мгновение прикрыл глаза и увидел черные фигуры, похожие на пляшущих дервишей. Они кружили в темноте. Сильный ливень не причинял им вреда. В голову ворвался поток чужих мыслей, они по-хозяйски заполонили сознание, будто назойливые муравьи копошились в сладких объедках.

«Красный уже здесь! Синий не мог ошибаться, Красный оказался здесь, совсем рядом!»

«Надо с ним договориться».

«Он откажется вступать в нами в переговоры. Зеленый считает, что Красный сильно изменился! Он преследует свои цели».

«Что это значит?»

«Он неуязвим. В него не вживили управляемый чип. И он всегда отличался от нас. Красный может оказаться врагом, а не союзником».

«Какого черта вы делаете в моих мозгах?!» – мысленно взревел Авдеев, и тотчас все стихло. Только сильный дождь барабанил по крыше. «Добро пожаловать в мир „красного жука“, господин капитан!» Новое видение, необычайно яркое, возникло перед глазами, как сюжет из фильма в формате 3D. Звук и краски были объемны, персонажи выглядели, как ожившие восковые фигуры. Возле подъезда, под козырьком, двое прятались от дождя. Желтая лампочка осветила высокую мужскую фигуру и хрупкую стройную женскую. Старая как мир история, затасканная картинка из романтического фильма. Сергей отчетливо увидел плоский силуэт, прячущийся в тени ольховой аллеи. Вот он оторвался от ствола дерева и, пригибаясь к земле, подбежал к подъезду. Узник из карцера. На лбу чернело мокрое от дождя родимое пятно. Расстояние между ним и влюбленной парой неумолимо сократилось. Авдеев сжал кулаки, пылающий жар растекся по мышцам. Одним прыжком он подлетел к дверям, навстречу выбежал запыхавшийся Кармазин.

– А где женщина?

– Спроси что-нибудь полегче, приятель!

– Мы только что получили сообщение из центра. В районе института наблюдатели засекли «леших».

– Как их обнаруживают?

– В свое время одного из них пометили радиоактивным изотопом. С определенной погрешностью мы их можем засечь. Не было времени тебе рассказать, капитан, но накануне один такой совершил нападение на Травкина.

– Сколько их штук?

– Полагаю, что трое… Может быть, больше.

Авдеев потер место укола. Он переключил сознание, как программу передач по телевизору. Кощей приблизился к целующейся парочке. До объекта три-четыре минуты пути. Информация пролетела в голове как стрела, мелькнула и исчезла, не оставив следа.

– Стало быть, ты теперь такой же, как они? – Антон в упор посмотрел на офицера. – Ты и эта дамочка столичная тоже… Разница лишь в том, что вас не помечали изотопом!

– А как удалось того «запятнать»?

– Долгая история, – уклончиво ответил мужчина. – Ты ведь должен чуять их присутствие, если, конечно, не откинешься в ближайшие пару дней.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся Авдеев. – Мне пора!

Кармазин попытался перегородить ему дорогу, но ухватил обидную пустоту. Через десять секунд капитан уже мчался по аллее парка. Дождь хлестнул по лицу, неведомо откуда появилось знание, где находится искомый подъезд. Два с половиной километра по дорожкам парка или километр по прямой. Он перескочил трехметровую канаву, наполненную стоячей водой. Кощей, очевидно, не угадывал его присутствия, а потому не спешил. Он вплотную подобрался к жертвам, но специально выжидал паузу, предвкушая сладость убийства. А парень, по ходу, чокнутый псих и извращенец! Голые березовые ветви упруго ударили Авдеева по лицу, но он не ощутил боли. Сыворотка многократно понизила болевой порог. Как у бультерьера. Опытные собачники утверждают, что псы бойцовой породы могут погибнуть в схватке не столько потому, что отважны, а по причине отсутствия чувства боли. Интересно знать, куда подевалась Зоя? Получила свою дозу «жука», зашила себе под кожу ампулу и свалила в Белокаменную?! Словно издалека прозвучали голоса.

«Красного здесь нет. Он ушел. Пора начинать».

«Чужак на свободе, он убьет ученого».

«Нам меньше хлопот…»

«Красный не вернется?»

«Я его не чувствую. Что скажешь, Синий?»

«Начнем!»

– Придурки… – проворчал вслух Сергей.

Недавний сон с участием сгоревшего Лоренца назойливо засел в памяти. Как докучливая заноза. Тогда, на базе, Володька выкрал компьютерные чипы. Он и сам не мог объяснить, зачем это сделал, но сложилось впечатление, что охрана гналась за диверсантами, намереваясь их вернуть. Две небольшие пластинки, запаянные в термостойкий материал. Лоренц сунул их в нагрудный карман. На кой дьявол нужны эти чипы теперь? Пустыня наверняка поглотила труп боевого товарища без остатка. Война продолжается, пока последний погибший солдат не будет предан земле…

Он выскочил на освещенную дорожку. Отсюда как на ладони был виден подъезд, мужчина сбавил темп и тотчас услышал отчаянный женский крик. Цвета исказились, в спектре преобладал алый отблеск. Много позже он поймет, что это одна из опций нового препарата, замечательного открытия блестящего ученого Травкина. Степень готовности к бою меняет визуальную цветовую окраску. Красный – битва, опасность, агрессия. Голубой – созерцание, покой, отдых. Зеленый – восстановление сил, медитация. Хитрый компьютер, встроенный в разум гомо сапиенса, готовил его к разным ситуациям, определяя оптимальную цветовую гамму. А пока Авдеев увидел распростертого на земле мужчину. Рядом, стоя на четвереньках, похожий на разъяренную гиену, возник Кощей. Он размахнулся для удара, еще секунда, и ладонь врежется в незащищенное горло человека. Люда вцепилась в худые плечи Трутнева, он досадливо, как от назойливой мошкары, отмахнулся, девушка отлетела в сторону.

– Сейчас и прикончу твоего дружка, и отдеру тебя, как шалаву! – оскалился в уродливой гримасе монстр.

Говорят, бомба не падает в одну воронку дважды. Вранье. Падает. Даже пуля иногда разит в одну и ту же точку на мишени. Вот так же повторилась давешняя схватка. Только теперь Кощей был силен и зол, как никогда прежде. В его крови бушевала старая комбинация препарата. Все это Сергей увидел и понял за долю секунды. Ту крохотную частицу вечности, что зачастую определяет выбор между жизнью и смертью. Сильный дождь шел без остановки, вспышки молний разорвали черный горизонт, над крышами домов рдело пурпурное зарево. И в таком же алом, пронзительно ярком свете увидел разворачивающуюся трагедию капитан. Расстояние до подъезда он покрыл одним прыжком. Трутнев не успел нанести удар, Сергей перехватил его руку и отшвырнул в сторону. Кощей прокатился кубарем по земле, ощерился, стоя на четвереньках, дождевая вода стекала по лицу.

– Я ведь тебе говорил, братишка, что встретимся! – Трутнев нерешительно потоптался на месте, будто оценивал опасного соперника, и сиганул в кусты.

Красная пелена спала, уступив место обычному зрению. Авдеев наклонился к Травкину:

– Ты в порядке?

Тот открыл глаза, пошатываясь, встал на ноги.

– Вот тебе раз! Опять этот гад под ногами путается! – Ученый неожиданно рассмеялся.

Люда подбежала к мужчине и прижалась всем телом, губы ее дрожали.

– Он ведь должен сидеть в тюрьме!

– Живо идите домой! – Не дожидаясь ответа, Сергей скрылся в темноте.

После небольшой паузы Травкин глубокомысленно изрек:

– Если бы это случилось не с нами лично, я бы решил, что смотрю интересное кино!

– А что в этом фильме будет дальше? – Девушка кокетливо улыбнулась.

– Любовная сцена?

– Обязательно!

Молодые люди, не сговариваясь, нырнули в подъезд.

Часть четвертая

Операция «Красный жук». Полночь

После полуночи буря начала стихать. Гроза ушла на восток, алая пена окутала кайму туч розовой пеленой. Омоновцы прятались от дождя под высоким навесом здания. Многие курили, лениво переговаривались.

– Какой придурок придумал охранять институт?

Коренастый сержант швырнул окурок на землю. Его подхватил ручеек, закрутил в водовороте и с журчанием увлек в сточную канаву. Сержант проследил за эволюциями окурка, раздраженно сплюнул на землю.

– Говорят, там хранится бактериологическое оружие! – сказал здоровенный парень с прозрачными голубыми глазами, обрамленными черными густыми ресницами, как у девушки.

– Отстой! – ухмыльнулся коренастый. – Сейчас все решают компьютерные технологии.

– Не скажи, сержант! – включился в беседу капитан.

Он был постарше остальных, лет сорока с хвостиком, смуглое привлекательное лицо портил кривой шрам, простирающийся от левого века до уголка губы. Из-за этого шрама кожа сморщилась, и создавалось впечатление, что мужчина все время ухмыляется.

– Ради выполнения боевой задачи требуется сохранить в целостности здания населенного пункта. Химическое оружие для подобных целей может оказаться малоэффективно. К тому же надо обеззараживать местность после атаки. Другое дело – болезнетворные бактерии! Коварное оружие! Личный состав начинает болеть, а симптомы болезней еще надо выявить, на это требуется время…

Здоровяк выслушал офицера с открытым ртом. Сквозь шум дождя явственно послышался звон разбитого стекла. Капитан прервал лекцию на полуслове:

– Все слышали?!

– Так точно!

Сержант притянул ствол калашникова. В южных регионах России предпочитали использовать облегченную комплектацию легендарного автомата, со складным прикладом, выполненным из легкого сплава. Вес оружия становился легче на семьсот граммов, а вот два магазина скрепляли меж собой по старинке изолентой.

– Клименко! Возьми Болдырева и Ткачука. – Безмятежное выражение лица офицера мигом исчезло. Шрам вытянулся в белую нить, мужчина стал похож на орла перед схваткой. – Обойти здание по периметру!

– Слушаюсь! – Сержант легко поднялся. – Болдырев, Ткачук, ко мне!

Военные нырнули в дождевую темень. В темноте мелькнул огонек зажигалки.

– Отставить курить! – крикнул капитан.

Он напряженно вслушивался в темноту. Боевой опыт приучил офицера быть готовым к любой неожиданности. Слухи о «пятнистом оборотне», так в народе окрестили Алексея Трутнева, уже расползались по городу, наполняясь самыми немыслимыми подробностями. Начиная с того, что Кощей – агент спецслужб США, присланный с целью заразить российское население редкой болезнью, вплоть до того, что он – потомок дьявола. Прошло девяносто секунд.

Капитан нажал кнопку миниатюрной рации:

– Клименко, прием! Слышишь меня?

Раздался тихий треск, помехи в эфире.

– Так точно, товарищ капитан!

– Доложи, что случилось!

– Разбито окно на втором этаже.

– Что находится за этим окном?

– Там коридор! – с готовностью отозвался сержант богатырского телосложения. По иронии судьбы парня звали Иван Муромов, обладая невероятной физический силой, он был покладистым, добрым человеком.

– Оставайтесь на месте. Отбой! – Он повернулся к голубоглазому здоровяку: – Ваня, сбегай на второй этаж. Проверь, все ли там в порядке!

– Слушаюсь!

Боец поддернул ремень автомата и трусцой вбежал в холл здания. Несмотря на массивные габариты, двигался он весьма проворно. От сильного порыва ветра застонали деревья. Из окон института вливался рассеянный мягкий свет; по инструкции ночью должно включаться дежурное освещение, но большинство ламп давно перегорело. Вахтера накануне временно освободили от занимаемой должности. Старейший работник института покинул родное здание с похоронным лицом. Капитану стало немного совестно перед пожилым дядькой: усатый здоровяк напомнил ему отца. Те же следы былой мощи и величия. Наступили новые времена, и старика уволили с работы за ненадобностью. С обидной формулировкой «профнепригодность». Его отец так же, с глазами раненого медведя, пришел домой и около часа сидел на одном месте, ни с кем не разговаривая, тупо глядя в одну точку. К ночи его увезли в больницу, диагноз – обширный инфаркт. Капитан был в командировке, не успел на похороны…

Тусклый свет моргнул дважды, потом еще раз, словно посылая сигналы азбуки Морзе, и погас окончательно.

– Что за черт?! – Офицер вдавил кнопку рации. – Клименко! Слышишь меня?!

– Так точно!

– Что там у вас происходит?

– Не могу понять, товарищ капитан! Только что Ткачук видел какие-то тени. Они мелькали среди деревьев, а потом исчезли. И еще погас свет в здании…

– Сам вижу, что погас! – Капитан рявкнул, пластик микрофона обдало жарким дыханием. – Какие тени?! На что они похожи?

– Ткачук говорит, как будто люди. Только шибко шустро бегают!

– Всех немедленно отозвать и назад! Приказ понятен?!

– Так точно. Слушаюсь, товарищ капитан! – Сквозь помехи явственно раздалась громкая брань, шум ломающихся веток.

– Клименко! Немедленно отвечай! Сержант Клименко!

Зловещее безмолвие мертвым саваном окутало землю. Офицер обладал полезным качеством, в критических ситуациях не терял голову, сохраняя хладнокровие.

– Немедленно включить свет фар!

Грузовик взревел, два белых луча света разорвали дымчатую мглу.

– Лейтенант Суменко! Найди этого чертового Кармазина, передай, что у нас экстренная ситуация!

Он безуспешно давил ногтем сигнал вызова на рации. Клименко, Ткачук и Болдырев как сквозь землю провалились. Опытный капитан понимал, что отправлять людей вслед за ними в непроглядную темень, в заросли густого ольховника, неразумно. Сержант мог выронить рацию, случайно наступить на нее ногой. Но интуиция подсказывала, что дело неладно. С самого начала, когда их по команде отправили охранять мирный гражданский институт, а из Москвы приехали крепкие малообщительные парни, он понял, что в пустяшном на первый взгляд деле могут всплыть подводные камни.

– Слушаюсь! – гаркнул высокий подтянутый Суменко и подбежал к черной машине.

В салоне джипа сидели двое мужчин, облаченные в строгие костюмы. Надо полагать, у них имелись собственные инструкции от руководства, несмотря на переполох, царящий среди омоновцев, они не покидали уютный салон автомобиля. Лейтенант стукнул костяшками пальцев по ветровому стеклу. После продолжительной паузы оно медленно опустилось. Изнутри пахнуло кофе, сигаретным дымом и человеческим потом.

– В чем дело?!

– Капитан Семенов настаивает на связи с вашим руководством, мужики!

– Зачем?

– Возможно, была совершена попытка проникнуть в здание…

В салоне тихо выругались. Суменко с трудом удержался от соблазна выбить прикладом стекло, выволочь на улицу эту рябую наглую харю и надавать по ней сочных лещей! И в ту же секунду звук коротких сухих выстрелов нарушил шум дождя. Стрельба прозвучала так неожиданно, что ее можно было принять за хруст ломающихся веток. Пауза. Стрельба возобновилась, захлебнулась короткая очередь. А еще спустя пять секунд совершенно отчетливо раздался громкий человеческий крик.

– Твою мать! – выругался московский гость. Он коротко сказал что-то в рацию.

Салон автомобиля мужчины не покинули, двери были заблокированы. Второй служивый кивнул лейтенанту.

– Кармазин будет через пять минут!

Ветровое стекло поднялось. На фоне слепящих лучей фар грузовика, в тонированном зеркале Суменко увидел собственное отражение.

– Вот суки! – в сердцах прошептал лейтенант.

Боковым зрением он заметил, как за его спиной в черном отражении возникла высокая фигура. Пальцы военного, прошедшего несколько боевых командировок, сжали приклад автомата, он быстро повернулся, огненная жаркая вспышка разорвала влажную мглу. В первое мгновение он подумал, что взорвалась учебная граната, и успел удивиться. Откуда здесь взяться учебной гранате и кому понадобилось ее взрывать на площади перед институтом молекулярной биологии! Короткий толчок в грудь опрокинул лейтенанта на землю, он упал в лужу, холодные капли забрызгали лицо, и человек провалился в глухое беспамятство. Люди в машине увидели, как, словно из пустоты, объявилась черная тень. Водитель выхватил пистолет, но напарник дернул его за рукав.

– Ты что, команду забыл?! Ни при каких обстоятельствах не вмешиваться!

– Он ведь ранен!

– Это его работа! – коротко отрубил мужчина. – Сидим на месте, ждем майора. Ясно?!

– Ясно… – нехотя пробормотал человек и включил кнопку кондиционера.

Порыв ветра разметал дождевую взвесь, сквозь рваные прорехи на небе заискрились звезды. Серебряный свет луны оттенил стволы деревьев.

Капитан пребывал в отчаянии. Он послал пятерых бойцов, никто не вернулся. Контуры джипа были видны в пятидесяти метрах от здания. Он на минуту отвернулся – почудилось, будто за стеклянной дверью в холле института возникло неясное движение. Так бывает, когда боковое зрение ухватывает ложные предметы. Семенов неплохо видел в темноте. Он прижал ладони к стеклу, но, кроме громоздкой ниши гардероба, двух старых кресел по краям и широкой лестницы, ничего не разглядел. Начиналась какая-то чертовщина! Он правильно поступил, что вызвал московского гостя. Майор казался неплохим парнем. Суменко исчез. Еще полминуты назад свет фар грузовика выхватил долговязую фигуру лейтенанта, тот бежал к припаркованному джипу. Машина стояла на прежнем месте, вдоль периметра охраняемого объекта выстроились бойцы. Ветер принес крик и отголоски беспорядочной стрельбы. Западный участок. Там деревья вплотную примыкали к окнам. Ловкому человеку не составит труда по ветвям проникнуть в здание института. То самое место, куда пять минут назад отправились Клименко с двумя бойцами. К капитану подбежал прапорщик Евтеев, по кличке Старик. Старика уважали, он начал срочную службу еще в Афганистане.

– Капитан! Это был Клименко! Я узнал его голос…

Вновь короткая очередь, звонкий голос захрипел и оборвался, словно человеку стиснули горло.

– Ткачук… – прошептал Семенов. – Дело дрянь! – Он попытался связаться с Муромовым, но богатырь не отвечал.

– Почему эти твари из тачки не вылезают?!

Хмурое лицо Евтеева было изъедено глубокими морщинами и шрамами, несмотря на возраст, мужчина увлекался контактными единоборствами, его физиономия напоминала карту боевых действий. Что не мешало Старику регулярно менять боевых подруг, и каждая новая пассия оказывалась моложе предыдущей. Ребята посмеивались, что очередной любовницей пожилого прапорщика станет школьница.

– Столичные штучки! – Капитан сморщился, будто сжевал лимон. – Слушай команду, Старик! – За несколько лет службы он впервые назвал прапорщика по кличке. – Возьми пятерых мужиков покрепче и обойди здание по периметру. С бокового торца разбито оконное стекло. Там будь осторожен, пусть люди держатся на расстоянии двух-трех метров друг от друга. Связь держать беспрерывно. Ясно?!

Евтеев обладал нечастным качеством характера для нашего времени – абсолютным презрением к опасности и смерти. Такому парню надо было родиться тысячу лет назад и биться на кровавом ристалище, сжимая в руке обагренный кровью меч. Изнеженный век отвергает подобных героев за ненадобностью. Их удел стать преступниками или авантюристами. Евтеев выбрал путь солдата.

– Все будет нормально, старшой! Людей выбрать самому или ты героев назначишь?

– Действуй на свое усмотрение!

Евтеев повернулся, вразвалку подошел к товарищам, от строя отделились пять человек. Капитан мысленно перекрестился, повторил попытку связаться с Муромовым, угадывая, что и она обречена на провал. Так и оказалось. Шипение рации, трескучие помехи, будто шаловливые мышки скребут острыми коготками по микрофону.

Капитан вызвал прапорщика:

– Евтеев! Что у тебя? Докладывай!

– Пока все тихо! – Бодрый голос Старика обнадежил. – Мокро тут, сука… – Он тихо рассмеялся.

– Потом обсушимся! – в тон ответил офицер, хлопнул ладонью по прикладу. – Кивенко!

– Слушаюсь!

– Останешься за главного! Сорокин, Галкин, за мной!

Двое омоновцев отделились от основной массы и подбежали к стеклянным дверям.

– Излагаю задачу! Заходим в здание, поднимаемся на второй этаж, оружие снять с предохранителя. Боевая готовность номер один. Держимся в связке? Вопросы?!

– В кого стрелять будем, капитан? – улыбнулся шутник Галкин.

– В того, кто рожей не вышел! – сурово ответил офицер. – За мной!

Люди скрылись за дверью. Возле здания осталось в охране двадцать вооруженных бойцов. Ночь властвовала над землей, а далеко на востоке забрезжил слабый рассвет. Лейтенант Суменко очнулся. Высоко в небе висела луна. Ученые утверждают, что луна влияет на морские приливы и способна вызывать цунами в океане. Заслонив лунный свет, возникло обычное человеческое лицо. Мужчина вцепился в автомат, но сильные руки без труда вырвали оружие.

– Вот тварь! – прошипел лейтенант.

Лежа на спине, можно попытаться провести захват или удушение. Он схватил в залом руку противника, удивившись тому, что запястье незнакомца оказалось тонкое, как у женщины или ребенка, но противник без видимых усилий выдернул конечность из захвата и коротким ударом в подбородок отключил сознание офицера.

– Отдохни пока, солдат! – Тень промелькнула в свете фар, как летучая мышь, и скрылась в кустах.

Авдеев бежал по пустынному ночному парку. Он нырнул в заросли, и влажная листва облепила плечи холодным саваном. Дождь закончился, влага впиталась в землю. Привкус озона кружил голову. В сотне метров мчался Кощей. Сергей угадывал его движение, как волк чует жаркую кровь преследуемого оленя. Новое зрение позволило ему увидеть десятки мельчайших оттенков цветов, пейзаж окрасился причудливой смесью красок. Кроны дубов искрились голубой охрой, кора деревьев переливалась в лунном сиянии. Листва стелилась под ногами бирюзовым ковром, и даже ночной воздух поменял черный окрас на огненно-рыжее свечение. Будто языки пламени танцуют на ветру. Усилием воли он мог вернуть привычное зрение, но новое зрение, слух и осязание позволяли идти по следу врага, безошибочно ныряя среди деревьев. Капитан вспомнил ощущения той сыворотки, что предательски вколол ему Марков. С тех пор он не принимал участие в операциях, очень быстро начал спиваться… Полдюжины случайных драк с неудачниками не показательны. Полковник прав. Он ни разу не болел и сохранил блестящую физическую форму.

Между стволами деревьев заискрился красный маячок. Появился и немедленно исчез в кустах. Кощей угадал, что преследователь его настигает, и решил спрятаться в зарослях плакучей ивы. В сердцевине парка раскинулось небольшое озерцо, блестящая водная гладь блестела, как черное зерцало, ветви отразились в воде, словно витые нити.

Трутнев устал. Сыворотка творит чудеса, но даже под ее влиянием резерв человеческих возможностей ограничен. «Пятнистый оборотень» был обречен. Через несколько дней «красный жук» начнет пожирать его плоть, как голодная крыса. Кромсать сухие артерии острыми зубами. Но он успеет принести немало горя людям. Сергей поймал себя на мысли, что беспокоится за тех несчастных, кто в ближайшие часы станет жертвой одержимого маньяка.

Зоя исчезла, но умное чутье подсказывало, что она рядом. Скоро они встретятся. И еще, эти странные голоса, вторгающиеся в его сознание. Кощей мчался к ним. Они рядом. И от них исходит зло. Это – «лешие». Он тоже теперь «леший», так в чем же разница? Он обогнул озерцо, нырнул в рощу. Загнанный хищник становится особенно опасным. Вот туманные очертания человека метнулись в сторону, но Авдеев рванул наперерез. Трутнев попытался обхитрить его, обежав озерцо с подветренной стороны. Таким манером он выскочит на центральную аллею парка, ведущую к зданию института. Оттуда донеслись отзвуки стрельбы, человеческие крики. Позже. Это все потом. Институт охраняют вооруженные люди, смерть в бою – их привычное ремесло.

Навязчивые чужие голоса в очередной раз властно ворвались в сознание.

«Чужак может погибнуть!»

«Смертью храбрых…»

«Глупые шутки, Зеленый! Он мог ликвидировать ученого, а теперь придется все делать самим».

«Не отвлекайся по пустякам. Охота началась. Славная охота…»

«Суки вы поганые!» – мысленно закричал капитан.

«Не отвечайте ему! Уходим…»

Голоса стихли.

– Твари драные! – прошептал мужчина. Загадочные голоса начали действовать на нервы. Он наверняка знал, что их обладатели являются причиной стрельбы. Где-то внутри кольнуло острое беспокойство за людей. «Началась охота…» «Лешие» не рассматривали военных как противников. Охота… В нем происходят изменения личности, возможно, таково действие препарата, или надо было всего лишь бросить пить.

Раздался шумный всплеск воды. Трутнев нырнул в озеро и сильно греб, рассекая водную гладь, заросшую зеленой ряской. В два прыжка Авдеев преодолел расстояние до берега и нырнул следом. Широкими саженками он без труда догнал беглеца и спокойно плыл рядом.

– Выбирай! – выдохнув липкую жижу, сказал Авдеев. – Тебя утопить или добить на берегу?

– Ты все еще грустишь, мой сладкий беби… – пропел человек дребезжащим голосом.

До берега оставалось несколько метров, ступни утонули в густой тине. Трутнев успел выскочить на покатый, глинистый берег. Он заскользил по липкому слою, как буксующий внедорожник, из-под башмаков полетели комья липкой грязи. Авдеев оказался на берегу секундой позже и, не давая опомниться, сильным ударом припечатал беглеца к земле.

– Накаркал ты, приятель, когда говорил, что мы с тобой встретимся! – усмехнулся Авдеев.

Трутнев завизжал, как раненая собака. Он прокатился кубарем по земле, держась за ушибленную голову. От такого удара любой человек обязан был потерять сознание. Трутнев нащупал в траве пустую бутылку, разбил о ствол дерева и выставил перед собой «розочку».

– Ты не должен меня убивать! – из черного рта, обметанного герпесом, изверглись потоки брани. Пятно на лбу было похоже на отметину нечистого. Не удивительно, что в народе его окрестили «пятнистый оборотень». – Ты не должен меня убивать! – убежденно повторил он. – Мы одинаковые!

– Это еще почему? – Авдеев отметил расстояние до противника, просчитал его бросок. Недомерок, такой кинется в ноги, намереваясь поразить осколком бутылки в живот. Обычное дело, плевое дело…

– Ты разве ИХ не слышишь?! – На уродливом лице отразился религиозный экстаз. – ОНИ должны разговаривать с тобой!

– Кто – ОНИ?!

– Мы – особенные, понимаешь? С нами общается Сатана! – Налитые кровью глаза бешеной собаки загорелись благоговейным огнем. – У него много голосов, он дает особенную силу!

– А мы с тобой, выходит, избранные?

– Избранные! – убежденно кивнул Трутнев.

– Ты поэтому убиваешь людей, скотина?

– Смерть освобождает! Смерть дарит радость. Вначале я тоже думал, что нахожусь под действием наркотика, но Сатана покровительствует таким, как мы. Он дарит нам радость убийства и насилия! – Кощей вещал как завзятый сектант. – Прислушайся к голосам!

«Чужак оказался не так прост!» Отчетливая мысль забилась под черепом офицера.

«Не следует его преждевременно списывать со счетов!»

«Я начал убивать. Открыл счет. Кто следующий?!»

«К делу!»

Перед глазами Авдеева возникла картинка. Одетые в военную форму мужчины стоят возле ольховой рощи. С деревьев струится тонкая бязь дождевой воды. Коренастый белобрысый парень держит наперевес автомат, его взгляд прикован к темной стене. На втором этаже разбито стекло, капли дождя проникают в черный проем, ветви деревьев хлещут по мокрой от дождя стене. Он отдает короткую команду, высокий солдат раздвигает плотные заросли, пытаясь разглядеть что-то во мраке. Из кустов вырывается сильная жилистая рука, почти не заметный человеческому глазу рывок, и голова военного, лишенная опоры, безвольно свисает на куске мышечной плоти. Коренастый поворачивает ствол автомата, его движения похожи на замедленную съемку. Из дула вылетают огоньки, трассирующие пули срезают верхушки карликовых голубых елей. Ловкая фигура возникает сбоку, от оглушительного удара у мужчины лопается височная кость. Фонтан крови брызнул на брюки, человек опускается на колени, пальцы продолжают сжимать оружие. Третий мужчина пытается поднять рацию, она прижата телом коренастого парня. Он нагибается, мускулистая кисть обрушивается на шею, жалобно хрустнули позвонки, воцаряется тишина. Только с листвы капает прозрачная, как роса, вода, и едва слышно стонет раненый военный.

«Молодец, Зеленый! Отличная работа!»

«Продолжаем!»

Сергей очнулся, как после короткого сна. Он понял. Солдат перебьют. Быстро и жестоко. Не ради смысла, а ради удовольствия. Обладатели голосов сделают это. Радость смерти. Такими их сделала сыворотка. Почему это не случилось с ним? Лжешь, капитан… Себе лжешь. Тебе всегда нравилось убивать. Переживать мгновения триумфа, когда вид пролитой крови вызывает безумный восторг, ни с чем не сравнимую эйфорию. Как говорил Володька Лоренц?

«Это лучше, чем секс, признайся, дружище!»

Он начал спиваться и не мог в полной мере ощутить сладость насилия.

«Хотя нет. Ошибочка, капитан! – произнес его привычный собеседник. – Ты избил кавказцев в парке, точно понимая, что один из них, приземистый, длиннорукий, как орангутанг, дагестанец, по виду бывший борец, останется калекой!»

«Ты был бухой, Серый! – усмехнулся Лоренц. – Собутыльники приняли твою ярость за ненависть к инородцам. Но мы-то с тобой знаем, что для тебя национальность не имеет значения, отец – белорус, мать – наполовину осетинка, наполовину украинка. Одно слово – интернационалист! То была истинная злоба озверелого монстра!»

Он жестоко избил кавказцев. Очень жестоко. Горовиц закричал громко, как женщина, слыша звук ломающегося позвоночника, но капитану показалось этого недостаточно. Он не мог насытиться болью. Высоко подпрыгнул и ударил каблуками по распростертому телу. Позже он оправдывал себя тем, что спасал от насилия русскую девочку, которую одуревшие от наркотиков парни тащили в тонированную «девятку».

«Вы поступили как настоящий герой!» – восхищенно прошептал Павел Горовиц, но в глазах писателя застыл ужас.

Это лучше, чем секс!

Авдеев сжал кулаки, ногти вонзились в подушечки, боль вернула его к реальности. Кощей припал к земле, готовясь напасть. Рваное горлышко бутылки было нацелено в живот, мутные глаза предвкушали сладость насилия.

– Избранные слуги Сатаны, говоришь, Чужак? – Авдеев не узнал собственного голоса.

Он без труда увернулся от выпада. Конечно, новые способности превратили бывшего наркомана в умелого безжалостного убийцу. Но у него не было за спиной двух десятков лет занятий рукопашным боем. Он кинулся вперед, полагаясь исключительно на свои обретенные способности.

– Пусть все так! – прохрипел Сергей. – Пусть слуги дьявола. Но начну я с одного из его первенцев!

Сильнейший удар ногой в грудь отшвырнул Трутнева на землю. Розочка выпала из слабеющей кисти. Однако он оставался достаточно ловок для того, чтобы вывернуться, как скользкий уж, и вцепиться противнику в ноги.

– Для такого приема надо знать основы боевого самбо, приятель! – усмехнулся Авдеев. Он и правда испытывал зудящее желание прикончить уродца. Взял в железный захват шею и вывернул набок голову.

– Честно скажу… – тяжело дышал мужчина. – Всегда мечтал сломать шею, как это в боевиках показывают!

Кощей ощутил, что кости его трещат. И вот тогда он очень захотел жить. Где угодно! В тюрьме, в пожизненной одиночке, в камере с отморозками, – только жить! Хотя бы с теми тамбовскими садистами. Жить!!! Пусть без кайфа, но только жить! Больным, покалеченным, без рук, без ног, но жить! Даже на самых тугих ломках он не испытывал такую волю к жизни и такой смертельный ужас перед близкой гибелью. Страх оказался настолько велик, что он не мог кричать, а только скулил, из глаз текли долгие слезы. Впервые в жизни невесть откуда возникло страшное слово «бесконечность». Он не понял, что оно означает, но прозвучало слово так страшно и безнадежно, что струйка пахучей мочи оросила грязные штаны человека.

– Вот тебе и слуга дьявола! – выдохнул Авдеев. – Обгадился, как нашкодивший поганец!

– Пощади! – сумел прошептать человек.

– У Сатаны попроси! – Хруст разрываемых тканей был похож на аккорды расстроенного пианино. Сергей разжал руки, и труп упал у его ног. – Прав был Лоренц… – прошептал он сквозь пелену застилающих глаза слез. Он услышал зов внутри себя, выскочил на аллею и побежал к площади.

* * *

Крольчиха Саманта отлично видела в темноте. Обычные домашние кролики обладают слабым зрением, а в сумерках ориентируются по слуху и обонянию. Саманта видела окружающие предметы ясно, прозрачно, сквозь легкую дымку. Животное чувствовало себя прекрасно, кабы не приступы необъяснимой ярости. Когда женщина пересаживала ее в отдельную клетку, она попыталась вцепиться ей в палец. И после долго грызла зубками прутья решетки. Она не спала вот уже несколько суток и почти ничего не ела. Но ощущала себя очень сильной. И злой.

Сегодня весь день в лаборатории было людно и шумно. Ее это раздражало. Люди пялились на зверька, хотелось вырваться наружу и всех перекусать. Саманта была обычной крольчихой и не умела анализировать свои эмоции, а принимала их как данность.

Дверь распахнулась. Безошибочный инстинкт подсказал зверьку, что это не обычный человек, какие шастают по помещению с утра и до вечера. Фигура источала странный запах и перемещалась слишком быстро. Вот она подошла к клетке, в упор уставилась на животных.

– Привет, зверушки! – изрекла фигура. – Тоже кайфуете?

Саманта забилась в угол клетки, прижавшись толстым задом к стене. Фигура приблизилась к сейфу и дернула ручку. Та не поддалась. Дернула еще раз. Тяжелый, неподъемный шкаф заскользил по полу.

Дверь в лабораторию распахнулась, на пороге возник человек. От него пахло обыкновенно, как от большинства людей. По сравнению со странным посетителем человек двигался медленно, будто нехотя. Вот он поднял ствол оружия и громко закричал:

– Стой на месте! Порешу, сука!

Крольчиха поняла, что человек боится. Сквозь прутья решетки она увидела, как из дула автомата вырвался огонек, в щепы разбилась панель над дверью. Следующий выстрел разнес вдребезги колбы, стоящие на металлическом столе. Саманта хорошо знала этот стол и ненавидела его. Обычно ее высаживали туда, чтобы вонзать иглы. Это было мучительно больно. Но сейчас она с интересом наблюдала за развивающимися событиями. Она поняла, что выстрелы не причинили вреда первому посетителю. Тому, от которого исходил странный запах. Из своей клетки зверек увидел, как человек с автоматом взмахнул руками. Фигура объявилась в поле зрения. В ее руках сверкнуло лезвие, горячий поток крови хлынул фонтанчиком на пол.

– Хорошо-то как… – прошептал загадочный субъект.

И тут крольчиха скорее угадала, чем поняла диковинную фразу.

«Это Черный. Сейф не открыть. Нужен ключ».

«Ключ у солдата. Синий прикончил уже пятерых. Чужак убит».

Едва ли Саманта могла уяснить человеческую речь. Но безошибочным звериным инстинктом крольчиха поняла, что посетителю нужно что-то очень важное, хранящееся в металлическом ящике. Она толкнула носом дверцу, та легко распахнулась. Возмущенно запищали белые крысы. Саманта выпрыгнула наружу, подбежала к горячему пятну на полу, лизнула липкую жидкость. Странный вкус. Она потопталась на месте и выскочила в коридор. Здесь было пустынно, тот же запах, что исходил от горячего пятна, явственно ощущался в воздухе. Неловко переваливаясь, крольчиха спустилась по ступеням и выбежала на улицу. Свежий ветер охладил белую шерстку. Животное прыгнуло в заросли.

Санкт-Петербург. Гороховая улица, дом 12. 3:45 утра

Компьютерщик осушил большую кружку черного кофе.

– Вот так сюрприз! – В выпуклых линзах его очков отразился экран монитора. – Семен Николаевич! Вам это надо видеть!

Проснулся товарищ, оторвал взъерошенную макушку от стола.

– Что ты орешь, как горец в пустыне?!

– Объекты! Они все появились в поле зрения!

– Где?! – Сунул в рот сигарету не тем концом и подался вперед к экрану. – Вот тебе раз! Да там война идет!

Из смежной комнаты вышел седой мужчина. Красные глаза, след от подушки на щеке, человека явно только что разбудил вопль компьютерщика. Он был без пиджака, в простой черной футболке, под мышкой топорщилась кобура.

– Что тут у вас случилось, горе-искатели?

– Семен Николаевич! Там «лешие»… – сказал очкарик.

– Спасибо за уведомление! – усмехнулся человек. – Я-то думаю, гадаю, что мы здесь с вами полуночничаем?! Меня, например, молодая жена дома ждет. – Он немного подумал и добавил: – Во всяком случае, я надеюсь, что еще ждет…

– «Лешие»! – трагическим тоном повторил парень. – Они все находятся возле объекта.

– Они даже не пытаются скрыться, как раньше! – поддакнул его товарищ.

Седой глотнул остывшего кофе из кружки. Он внимательно посмотрел на экран монитора, на смуглом лице не дрогнул ни один мускул. Затем медленно проговорил:

– Спасибо за работу, парни. На сегодня вы оба свободны. Можете идти домой спать.

Очкарик хотел возразить, но мужчина властно его перебил:

– Это приказ.

Оба быстро собрали свои вещи, пару минут топтались в прихожей, натягивая куртки, хлопнула дверь, наступила тишина, нарушаемая фоновым шумом оргтехники, да сам человек дышал тихо, с присвистом. Он взял трубку, медленно, словно проверяя на прочность кнопки аппарата, набрал номер. Ответили немедленно:

– Говори!

– Наши поисковики обнаружили «леших». Они находятся возле здания института, один красавец, похоже, уже внутри.

– Трое?

– В том-то и дело, что четверо. Здание охраняют омоновцы. Судя по движению «леших» на экране, там сейчас война идет.

– Скорее избиение…

– Черт возьми! Это ведь наши парни! Вы пустите это на самотек?! – он нервно прикурил сигарету, выпустил клуб дыма.

– Имей выдержку, майор! Военные люди знали, на что шли, когда давали присягу!

– «Лешие» практически неуязвимы. Если верить тому, что они могут предугадывать намерения противника, это – совершенное оружие!

– Могут, майор, могут… – сказал Марков. – Операция вступает в завершающую фазу. Можешь отдыхать, – он отключился.

Седой вдавил окурок в пепельницу, подошел к шкафчику, достал бутылку виски, сорвал пробку, и приложился к горлышку. Он оторвался, когда осушил почти треть бутыли. Затем подошел к окну, дернул жалюзи. На улице наступил рассвет, смазанное розовыми тенями небо окрасилось густой синькой, кривой месяц зацепился выщербленным серпом за облако. Предстоял очередной весенний день.

Марков прошелся по комнате. Он теперь все делал аккуратно и медленно, прислушиваясь к ощущениям изношенного организма. Сердце вело себя спокойно, но в голове стоял раздражающий шум, кровь пульсировала в ушах. Он потянулся к тонометру и отбросил его в сторону. К дьяволу! Важно другое. Эксперимент удался. Осталось только проверить, на что способен Красный. Новая версия препарата должна оказаться гораздо активнее устаревшего PL-14. Глупо было делать ставку на одну лошадь. Авдеев – проверенный человек. Он не сбежит с ампулой под кожей. И тогда у Маркова появится шанс. Никто не хочет умирать…

Полковник взял телефонную трубку. Генерал отозвался после второго гудка. Тоже не спит, старый сукин сын!

– Доброй ночи, Иван Сергеевич!

– Утро уже… – усмехнулся Марков. – Тебе небось доложили?

– Службы работают исправно. Сверху давят, требуют разобраться, что за беспредел творится в Ставрополе!

– Официальную версию придумаешь? – Полковник закашлялся.

– Бросай курить! – сказал генерал. – Не впервой. Однако пора останавливать это побоище. Город без ОМОНа останется.

– Трое безоружных субъектов расправляются с хорошо подготовленными людьми.

– Трое? Мне доложили, что их четверо.

– Не совсем так… Но это те самые детали, о которых расскажу при личной встрече.

Генерал рассмеялся.

– Ну, ты и жучила, полковник! Вечно у тебя туз в рукаве припрятан!

– Работа такая!

– До встречи. И немедленно останови мясорубку!

– Слушаюсь, товарищ генерал! До связи!

Марков сунул таблетку под язык, бережно усадил в кресло свое измученное болью тело.

– Останови… – пробормотал он себе под нос. – Кабы я еще знал, как это сделать!

Ставрополь. 4:35 утра

Кармазин стиснул чугунные кулаки. Он услышал беспорядочную пальбу, крики людей. Полученные из Москвы инструкции были категоричны.

Не вмешиваться до тех пор, пока не поступят особые распоряжения!

Коротко, грубо, информативно. Только охранять Травкина вплоть до завершения пробных тестов «красного жука». Жестко, просто, цинично. Все правильно. Он – солдат, должен выполнять приказы, на этом и держится воинская дисциплина. Если каждый начнет слушать голос своего сердца – армия обречена. Охранять Травкина, пока не завершатся пробные тесты… Звучит как приговор молодому ученому! От курева во рту стояла горькая оскомина. Пепельница была переполнена окурками, кондиционер гудел изо всех сил, но в салоне все равно стоял плотный сигаретный смог. Он вспомнил столичную гостью. Всем хороша девица, но по всему видно, стерва законченная! Было в ней что-то особенное, отчего по коже бежали мурашки. Про капитана Авдеева в управлении ходили разные слухи. Человек – легенда. Все его звено распалось, люди загадочным образом исчезли, а сам Авдеев, вроде, стал алкоголиком. Не похоже… Слишком бодрый для спившегося неудачника! И как он ловко улизнул из лаборатории! Из Москвы поступили четкие указания.

«Волковой предоставить полную свободу действий, а за мужчиной установить наблюдение».

Легко сказать! Тот двигался не хуже «леших»! Полковник Марков не вдавался в детали, но предупредил, что это – солдаты новой формации. Не исключено, что они объявятся в Ставрополе. Антон внимательно изучил видео записи, он к любой работе подходил тщательно, скрупулезно, не оставляя без внимания мелочей. Просматривая в очередной раз запись, он обратил внимание на специфичную деталь поведения суперменов. Помимо силы, ловкости и быстроты, «лешие» словно предугадывали намерения противника. Он поделился своими соображениями с полковником, но тот лишь рассмеялся, видео отобрал и посоветовал не читать фантастические романы на ночь. Когда на ученого в парке напал «леший», капитан окончательно убедился в своих выводах. Пусть он был очень быстр, но увернуться от пули невозможно. Восемьсот метров в секунду, расстояние до объекта сто, от силы сто пятьдесят метров. Реакция здесь ни при чем. Это не тибетский монах из старых фильмов про кунг-фу! За мгновение до того, как он нажал курок, «леший» узнал об этом! Предвидел и пригнулся в ту самую секунду, когда раскаленный кусочек свинца вырвался из дула пистолета.

Черные окна института окрасило желтое пламя, раздались два коротких выстрела, громкий крик.

– Будь оно все проклято! – прошептал офицер. Стрельба велась в здании института.

Антон находился в полном замешательстве. Накануне ему позвонил однополчанин, Валерка Ермаков. Парень работал личным водителем у крупного политического босса. Он случайно подслушал секретную информацию. Кармазин немедленно доложил своему начальству. Вопреки его ожиданиям, Марков информацию воспринял холодно, умело выпытал источник и велел немедленно прекратить с Ермаковым всяческие контакты. Капитан заблокировал номер, но приказа ослушался. Связался по своим личным контактам с надежными ребятами в Москве, те подоспели как раз вовремя. Валерке сделали операцию, два пальца на левой руке пришлось удалить. А если бы он послушался в тот раз приказа, Валеркина гибель оказалась бы на его совести! Как знать?! Быть может, эти парни тоже погибают по его вине?! Кармазин допил остатки теплого кофе из термоса. Он принял решение. Что будет дальше, не важно. Случай с Ермаковым пришел на память не просто так. Совпадений не бывает. Ничто не происходит случайно. Он взял рацию, настроил линию на местную связь.

– Это Кармазин! Всем оставаться в машинах. Следить за зданием, в перестрелку не вступать. Старший – Гутов. Приказ понятен?

– Так точно! – пробасил Гутов. Медлительный, недалекий, но исполнительный офицер. Такой не станет обсуждать приказы.

Антон выскочил из машины и трусцой побежал к площади. После прокуренного салона воздух казался свежим, прозрачным, как ключевая вода. Его хотелось глотать пригоршнями, умывать им лицо, пить стаканами. Такого воздуха не сыскать теперь даже в Московской области. Надо уезжать за сотню километров от столицы, где еще сохранились непроходимые чащобы и изумрудная листва скрывает солнце. Там можно упасть на спину в густой пахучий мох и лежать так, ни о чем не думая. Кармазин был родом из глухой деревушки в Тульской области, и его детство прошло среди таких лесов.

Возле входа в здание столпились люди в военной форме. На ступенях лежали трупы, на расстоянии казалось, будто это спят уставшие бойцы. Кармазин снял оружие с предохранителя, сосчитал потери местного ОМОНа. Десять человек. За четверть часа из тридцати пяти опытных военных уцелело две трети личного состава. Соотношение как при взятии Берлина, мать вашу!

– Я – майор Кармазин. Кто здесь старший?

– Ну, я… – Пожилой прапорщик неприязненно посмотрел на гостя. Расплющенный нос, будто по нему ударили кувалдой, массивная шея, маленькие недоверчиво прищуренные глаза.

– Кто я?!

– Прапорщик Кивенко, если тебе от этого легче станет! – Мужчина смерил московского гостя откровенно недружелюбным взглядом.

Антон мысленно обругал бравого солдата, но вслух миролюбиво сказал:

– Мы с тобой на одной стороне, прапорщик! Объясни, что здесь творится?!

– Это ты объясни, майор! Мы вообще с кем воюем, с призраками?! Уроды ряженые… Они возникают из ниоткуда, и пули их не берут! – В голосе человека послышался мистический страх. – Вы там в столице придумали невидимых чудищ и решили испытать свои игрушки на обычных военных!

Люди угрожающе зашумели.

– Евтеев был ушлый парень, до сих пор на соревнованиях по области выступал, а полбашки, как резаком, снесли! – выкрикнул наголо бритый парень.

– А Клименко шею набок свернули, будто младенцу! – поддакнул молоденький, только после армии паренек.

– Да Климу на руках не было равных! – пробасил кто-то невидимый в толпе. – За пузырь в кабаке любого мог положить.

– Быть того не может, чтобы обычные люди голыми руками уложили десяток бойцов!

– Не факт, что только десять убитых! – посмотрел офицеру в глаза лысый омоновец. – Капитан так и не вернулся из здания. И Ткачук там же…

– Пусть объяснит, что это за лешие по кустам носятся!

Кармазин вздрогнул. Слово «лешие» резануло слух. Есть ли у него право держать этих людей в неведении? Он поднял голову на темные провалы окон.

– Говори, майор! – сурово кивнул прапорщик. – Или вали на хрен отсюда!

– В институте проводились научные исследования… – медленно проговорил офицер. – Разработка нового препарата. От него значительно повышаются резервы организма. Человек становится быстрее, сильнее, умнее во много раз.

– Я кино такое видел! – ухмыльнулся молоденький солдат.

– Помолчи! – сказал Кивенко. – Продолжай!

– Мы предполагаем, что трое инфицированных субъектов находятся рядом с нами. Может быть, в той роще или в здании.

Лысый парень нервно огляделся по сторонам.

– Они что, невидимы? – проговорил он театральным шепотом.

– Они обычные с виду люди, могут выглядеть так же, как мы с вами. Иногда темнеют лица от сыворотки, но косметика устраняет дефект. Помимо обычных метаболических реакций у этих людей появляются особые свойства. Они обладают способностью видеть ночью, обостряется слух, а также они умеют предугадывать наши действия.

– Что значит – угадывать? – насторожился прапорщик. – Если захочу пристрелить эту тварь, он убежит? Почует гибель, как умный волк охотника?!

– Хорошее сравнение! – кивнул Антон. – Я сам про них мало что знаю. Смотрел в Москве видеозапись и пытался подстрелить одного такого урода в парке. Думаю, он догадался, – стоило снять предохранитель, исчез в кустах.

– А «пятнистый оборотень»? – Мальчишка смотрел на офицера огромными глазами. Для него эта ночь была первой боевой операцией, юношеский задор и любопытство пересиливали страх. – Он тоже из этих?

– Я сам всего не знаю, мужики! – честно признался Кармазин. – Мне дали приказ не вмешиваться, наблюдать. Я нарушил приказ, вы – люди военные, знаете, чем это грозит.

– Ладно… – нехотя кивнул прапорщик. – Допустим, все, что ты здесь наплел, – правда. Но какого дьявола нужно этим суперменам?

– В институте хранятся запасы сыворотки. Думаю, они рассчитывают ее забрать.

– Хорошая история! – протянул Кивенко, будто намеревался затянуть разудалую песню. – Если черти похитят свое поганое зелье, через пару месяцев они по всей земле как зомби расплодятся!

– И такое кино я видел! – кивнул паренек. Голубые глаза сияли от восторга, на юношеских щеках горел мальчишеский румянец.

Антон оглянулся. Небо отливало фиолетовой синью, алые всполохи оросили горизонт. Скоро рассветет. Здание института было удалено от жилых домов. Всю ночь бушевала гроза, мирные жители запросто могли не расслышать выстрелов, или принять их за отголоски бушующей стихии. Скоро город начнет просыпаться. «Пятнистый оборотень» и так навел панику среди населения. Надо спешить. Что ждет его в Москве – неважно. Это все потом. Разберемся на берегу. Валерка жив, и слава Богу.

– И что ты думаешь предпринять, майор? – старый прапорщик прямо глядел ему в лицо. Такого не обманешь. Бывалый мужик, тертый.

– Я не исключаю, что «они» попытаются проникнуть в лабораторию. Препараты хранятся в сейфе, в окно массивный ящик не пройдет, открыть без ключей и инструментов его невозможно. Здесь и богатырская сила не поможет.

– Черти могут утащить сейф с собой! – задумчиво поглядел на окна лысый сержант.

– Здоровый ящик. Веса в нем больше двухсот кило, слишком велик, через окно не пройдет. Дверца черного хода тоже узкая. Выход один. Попытаться вынести сейф через парадный вход, то есть мимо нас. У меня есть дубликат ключей. Думаю, «лешие» это знают…

– «Лешие»?! – переспросил Кивенко.

– Так их называют… Я поднимусь в лабораторию и буду действовать по обстановке. Если повезет, прикончу парочку ублюдков.

– Глупый план! – отрезал прапорщик. Он кивнул на тела убитых товарищей. – Евтеев был умелый и опытный человек. Их было трое, ты один. Не знаю, какой ты боец, но Старик был не хуже тебя, майор. Эти «лешие» прикончат тебя, как дурного попика, и отберут ключи, коль они такие умники.

– Если такое дело, надо вызвать подмогу! – неуверенно сказал омоновец. Он сидел на ступеньках и одну за другой смолил дешевые сигареты.

– Армию позовешь? – усмехнулся Кивенко. – Точечный удар по зданию института… Так ведь армией управляют те же мудрецы, что эту заразу изобрели, точно, майор?

– Нет времени рассуждать. – Кармазин взялся за дверную ручку. – Я рассказал все, что знал сам. Решайте, как поступать дальше. Я пошел в лабораторию, стеклянная дверь распахнулась, внутри застыл сухой казенный аромат, который обычно витает в учреждениях. Его не перебить даже запахами еды и выпивки, молекулы стоялой плесени въедаются в мебель, офисные шкафы, шершавые папки и рулоны бумаги. Впитываются навечно, проедая стены, как ядовитый газ.

– Погоди, приятель! – Сзади его догнал прапорщик. – Один ты пропадешь, а Евтеев был моим корешом. Мы с ним двадцать лет вместе лямку тянули. Возьми! – Он протянул калашников. – Пользоваться умеешь?

Антон молча дослал патрон в патронник, провел ладонью по стальной глади оружия. Дверь хлопнула, в холле объявились лысый сержант и молодой паренек.

– Ну что! Покрошим гадов? – На лице мальчишки сияла восторженная ухмылка.

– Остальные тоже готовы были пойти, но я велел перекрыть черный ход и центральные ворота. Негоже, чтобы «лешие» скакали по моему городу и детишек пугали! – Кивенко улыбнулся. Боковой резец у него был выбит, а на передних зубах стояли металлические коронки, что делало его похожим на уголовника, ряженного в военную форму.

– Покрошим! – бодро улыбнулся Кармазин, но на душе у него застыла холодная липкая жаба.

Они медленно поднялись по лестнице. Тихий звук шагов нарушил патриархальную тишину здания.

– Ученый дом! – В голосе парня прозвучали нотки уважения и презрения. Часто встречающееся отношение простого русского человека к образованным людям. Сочетание недоверия, насмешки и почти мистического благоговения. Как это уживается в сердце простого мужика, одному Создателю ведомо!

– Лаборатория на втором этаже… – сказал Кармазин.

– Может быть, черти ушли? – Сержант прислушался.

– Они здесь. Они знают, что мы идем. – Майор пожалел, что не махнул на дорогу сто граммов. В горле пересохло, язык скреб по гортани, как сухой наждак.

Люди вышли на широкую площадку. Каменные плиты откликнулись звучным эхом.

– Твою мать… – Сержант поперхнулся, с трудом удержался, чтобы не закашляться.

Дверь в лабораторию была распахнута настежь. Сквозь разбитое окно по зданию гулял свежий ветерок, сквозняк разнес по коридору лежалые бумажки, поднял ворох невесомого мусора. На полу ничком лежал высокий парень богатырского телосложения. Шея убитого была неестественно вывернута набок, пальцы намертво сжимали приклад автомата, левый глаз смотрел в пустоту. Казалось, человек сейчас поднимется на ноги и огласит помещение зычным хохотом.

«Ну что, хлопцы, здорово я вас разыграл?»

– Ванька Муромов!

Молодой паренек шагнул к трупу, но Антон выкрикнул громким шепотом:

– Стоять на месте! Спиной к стене, стволы к бою!

Все четверо дружно прильнули к холодной стенке, направив оружие в сторону распахнутой двери.

– Они рядом! – едва слышно прошептал Кармазин. Он незаметно махнул головой в сторону темного коридора. – Смотрят на нас, ждут…

Кивенко прищурился, всматриваясь в бездонную черноту длинного коридора. На стене висели портреты выдающихся ученых из века минувшего. Сурово взирал лохматый Менделеев, гений отдаленно напоминал дядьку Черномора. На следующем портрете красовался Ломоносов, ухоженный крестьянин с далекого Русского Севера. Заморский парик и пупырчатое жабо смотрелись на академике, как на корове седло. Рассеянный свет, льющийся из окна, не достигал глубокой ниши. С трудом удавалось различить аккуратные усики, круглое выпуклое пенсне, редкую челку на высоком лбу на портрете ученого мужа. Сразу же за этим портретом мгла становилась почти непроницаемой, однако боковым зрением Кармазин уловил движение. Так бывает, когда глядишь на цель в упор, и она начинает сливаться с окружающим ландшафтом, но стоит отвести взор в сторону, будто из ниоткуда вырисовывается силуэт.

– Смотри! – Кармазин направил ствол автомата в сторону портрета. Господин в пенсне негодующе взирал на трех невежд из далекого будущего, словно вопрошая: «Что здесь делают безграмотные солдаты?! И прошу прощения, какого рожна они целятся в мою персону?»

Прапорщик старательно таращил глаза в темноту.

Парнишка охнул:

– Вон там, свернуло что-то! – Он дернул пальцем крючок, и трассирующая очередь разорвала темноту. Юнг называл подобный эффект «коллективным бессознательным». Иначе не объяснить причину, по которой в следующий миг люди открыли беспорядочную стрельбу. Раскаленные гильзы вылетали из приемника, стволы калашниковых сотрясла отдача. Грохот выстрелов трескучим эхом разнесся по пустынному зданию, пули впивались в стены, как разъяренные пчелы, прошивая обшивку гипрока. С потолка посыпалась сухая побелка, на пол обвалился кусок штукатурки, в щепы разлетелся паркет. Облегченная обойма калашникова содержит тридцать патронов. Калибр семь шестьдесят два миллиметра. Магазин расходуется за шесть секунд непрерывной пальбы, но стрелять из автомата не отпуская курок непросто – отдача уводит ствол вверх и налево. Оптимальный огонь ведется короткими очередями, по пять-семь выстрелов. Но взвинченные нервы и «коллективное бессознательное» – плохие советчики. Стрельба длилась пятнадцать секунд, оборвалась неожиданно, только пару коротких очередей дал автомат прапорщика. Медленно осела воздушная пыль, в ушах звенело, из раскаленных стволов струились сизые дымки.

– Поменять магазины! – рявкнул Кивенко. Хриплый голос мужчины походил на медвежий рык. Щелкнули затворы, новые магазины встали на место.

– Он не мог увернуться… – шепнул сержант.

– Твою мать… – Антон покачал головой. – Думаю, он исчез из коридора перед тем, как мы салют устроили! Теперь точно весь город на ноги поднимем!

– Зачем «лешие» с нами играют? – спросил сержант.

– Точное выражение, сынок! Играют! Этим тварям нравится убивать, понимаешь? Кайфуют они, суки!

– Что дальше делать будем, майор? – тихо спросил прапорщик. – Что-то мне не улыбается дрожать в углу, как загнанной крысе!

Кармазин минуту размышлял, идея возникла неожиданно. Он достал из кармана связку ключей, незаметно отцепил короткий, похожий на штырь, с большим количеством ямок, впадинок и заусениц ключик, сунул его в карман, а связку швырнул на пол. Затем сложил ладони рупором и громко закричал:

– Эй, молодцы! Вам нужны ключи от сейфа?! Я предлагаю сделку. Забираете свое зелье и валите отсюда к чертям собачьим. Мне не нужны проблемы в этом городе. Идет?!

Мертвая, звенящая тишина. Только мальчишка сопит, как французский бульдог, громко, тяжело, со свистом. Кивенко поудобнее перехватил автомат.

– Наверное, они ушли! – Прапорщик нерешительно шагнул вперед.

– Стой! – Антон вцепился в плечо мужчины. – Смотри!

В дверном проеме возникла расплывчатая тень. Обычный черный контур невысокого мужчины. Весной светает рано, и вот первые лучи солнца позолотили стены. Острая тень отбросила пятно на пол.

– Он стоит за дверью! – одними губами произнес сержант, провел дулом автомата линию прострела вдоль косяка и прицелился в воображаемую фигуру. Тень тотчас исчезла. – Вот дьявол! – с оттенком восхищения охнул он.

– Вам не обязательно говорить шепотом, солдаты! – из помещения лаборатории донесся насмешливый голос. Обычный голос земного человека, только говорил медленно, будто скверный ученик бубнил плохо заученное стихотворение. – Вас и так неплохо слышно. Особенно сопливого мальчишку!

Кармазин сжал кулаки, по спине пробежала струйка пота. Ему еще никогда в жизни не было так страшно.

– Ты меня слышал! – Он попытался придать своему голосу твердость. – Что скажешь на предложение?

– Заманчиво… – ответил другой. – Допустим, мы согласны. Но как ты технически планируешь передать ключи?

– Выйди и возьми!

«Лешие» дружно рассмеялись.

– Я сказал что-то смешное?!

– Ты хитрый парень, солдат! Нервные и злые мужики держат на прицеле открытую дверь. Стоит мне появиться в проеме, вы выпустите каждый по обойме. Кажется, ваши бойцы используют старую версию калашникова. Тридцать патронов в каждой обойме, умножить на четыре, получается сто двадцать пуль. Мы, конечно, умеем быстро перемещаться, но бессмертием не обладаем.

– Они тянут время… – шепнул Кивенко.

Антон не успел ответить, невидимый собеседник его опередил:

– Ошибка, солдат! Мы тоже спешим. Вы нам не нужны. Убивать таких недотеп забавно, но в настоящий момент нас интересует содержимое сейфа. Сделка хороша, но условия не приемлемы.

– Озвучь свои условия!

На несколько секунд застыла пауза. Затем раздался шум, в коридор выкатилась громоздкая туша.

– Вот сучье вымя…

– Это капитан… – Было слышно, как прапорщик шумно выдохнул.

На полу лежал труп офицера.

– Вот уроды! Вдруг он все еще жив?! – Кивенко кинулся вперед, но Кармазин насильно его удержал.

– Ты ему уже не поможешь! – сказал он. – Логику «леших» понять сложно, но мы должны держаться вместе и сохранять хладнокровие!

– Суки вонючие! Им забавно нас убивать! – сержант сжал приклад автомата, шея и скулы налились пунцовой краской.

– Тебе тоже нравится убивать людей, солдат! – сказал «леший». – Иначе ты оказался бы сейчас в ином месте. Путь воина – это путь убийцы. Это ваш офицер. Наш аргумент для сделки. Можете не проверять, он уже на том свете. Если верить религии, там по-любому лучше, чем здесь. Итак, наши условия. Вы кладете на пол свое оружие, отходите на несколько метров и бросите ключи к дверям. Мы заберем из сейфа препараты и тотчас уйдем.

– Как я могу быть уверен, что ты не лжешь?

– А зачем мне лгать?! – В голосе прозвучали удивленные нотки.

– Мы оставим автоматы, и вы нас перебьете…

– На кой черт вы нам сдались?! – воскликнул «леший». – Мы здесь не ради убийств. Это дополнительная приправа к блюду. Любите кари? – Он многозначительно хмыкнул. – Нам нужен препарат…

Прапорщик опустил ствол автомата.

– Руки чешутся ворваться в хату и загасить ублюдков, но ты прав, майор. Они этого от нас и ждут. Что будем делать? Близится утро, народ хлынет к институту. Бесплатное шоу, сечешь?

– Верно мыслишь, приятель! – одобрительно сказал «леший». – Подмоги вам ждать неоткуда, а когда соберется публика на площади, привлеченная стрельбой, Черный позабавится на славу. Скучно месить безоружный народ, но пока они очухаются, много невинных граждан поляжет. Женщины, дети…

– Тварь ты тухлая! – Сержант прицелился в стену, откуда доносился голос, в лаборатории возникло быстрое движение, словно кошка пронеслась по комнате.

Прапорщик дернул солдата за руку.

– Не трать патроны. Там уже никого нет… Эти суки сквозь стены видят, как твой рентген!

Кармазин быстро сообразил. Хитрые «лешие» – слов нет. Хитрые, но не всесильные. Они смертны, а значит, уязвимы. У него всегда быстро созревали планы, но сейчас в голове сплошная сумятица. Конечно, и бессонные ночи виноваты, и ситуация нестандартная, но выход должен быть. Он бесшумно расстегнул кобуру, достал пистолет и сунул оружие в карман брюк. Кивенко внимательно проследил за действиями офицера, молча кивнул и так же подготовил свой макаров.

Они умные, быстрые, сильные, но не всемогущие! Это – не дьяволы, их можно обмануть. Они не просекли, что нужный ключ от сейфа на связке отсутствует. Следовательно, мысли наши читать не умеют. Телепатия дает им возможность общаться друг с другом и предугадывать нападение. Инстинкт умного хищника. Вопрос в скорости и немного везения… Прапорщик громко закашлялся и незаметно снял оружие с предохранителя. Конечно, по сравнению со всесильным калашом коротенький макаров выглядел как детский пугач, но в руках храбреца и рогатка – оружие!

«Вот и пришло время героев!» – грустно подумал Антон. Перед глазами возникла запотевшая бутылка пива. Крохотные капельки дрожали на матовом стекле, пушистая пена выползла из горлышка, как комья снежной ваты.

– Когда все закончится, выпью пива! – сказал он. – Очень много пива…

– Не забудь меня позвать, майор! – улыбнулся прапорщик. Он едва заметно моргнул. Твари все слышат, но мысли читать точно не могут. Пора!

– Черт с вами! – крикнул Кармазин. – Вот ключи! – Он ударил ногой, связка с грохотом прокатилась по каменным плитам. – Теперь наши автоматы!

Мужчины опустили калашниковы на пол. Опять пауза. Без спасительных автоматов люди почувствовали себя незащищенными, будто голыми на морозе.

– Отойдите на пару шагов! – Впервые за время общения в нотках голоса «лешего» появилась тревога.

«Они тоже боятся! – мелькнула у майора ликующая мысль. – И они не догадались про стволы!»

– Что-то вы, братцы, шибко бздиловатые для суперменов! – насмешливо крикнул прапорщик.

Он грузно шагнул вперед. Мускулы были напряжены, как у дикого зверя перед броском, кулаки сжаты. Словно вернулись древние времена, когда могучий предок выходил на медведя с ножом и рогатиной. Трое мужчин отошли в сторону. Кармазин на мгновение прикрыл глаза, пальцы небрежно коснулись рукояти пистолета, он усилием воли гнал от себя мысль об оружии.

– Собрались детки возле клетки… – прочел он осипшим голосом детские стишки. Что там дальше было? Забыл…

Косая тень закрыла дверной проем. Он успел увидеть силуэт человека. Заурядная личность среднего роста и обычного телосложения. Лицо вовсе не черное, как он рассчитывал увидеть, а обычное, просто смуглое. Такого цвета кожа встречается у уроженцев Кавказа. А вот двигался «леший» и правда очень быстро. До лежащей на полу связки ключей было пять-семь метров. Он преодолел их одним прыжком, схватил с пола ключи и остановился, изучая людей. Хитрость сработала: либо его заинтриговали дерзкие солдаты, или захотелось размяться. Неизвестно. Как бы то ни было, но «леший» не успел предугадать маневра противника. «Недодумкал!» – как любил выражаться Кивенко, что помимо автоматов, бойцы ОМОНа вооружены пистолетами устаревшей системы Макаров. Первым выстрел произвел прапорщик. Он стоял ближе всех к «лешему». Старый вояка не потерял самообладания. Пуля, конечно, – дура, но увернуться от нее с дистанции десять метров даже сверхчеловеку оказалось не под силу. Кусочек свинца угодил точно в голову, на два сантиметра выше бровной дуги. Выстрел снайпера. Пол сбрызнули капельки алой крови, будто клюквенный морс разлили. «Леший» рухнул лицом вниз. Кармазин не стал любоваться агонией врага. Быстрее ветра он метнулся в лабораторию, успел увидеть высокого парня возле распахнутого окна. Очень подвижны «лешие»! За считаные секунды промчаться по длинному залу – задача невыполнимая для опытного спринтера, учитывая тот факт, что ему пришлось лавировать между столами. Беглецу оставалась пара шагов до заветной цели, когда Антон, судорожно нажимая пальцем легкий курок, всадил всю обойму в спину врага. Бессонные ночи, дьявол их раздери! Три пули угодили в «молоко», одна в бедро, третья ожгла плечо человека, содрав кожу. Кивенко оказался более умелым и выдержанным стрелком. Раненый «леший» вскочил на подоконник, взлетел, как огромная блоха, без малейших усилий на высоту полутора метров, неся в ноге раскаленную пулю. После автоматной канонады, что они устроили в коридоре института, звук выстрелов макарова напоминал чиханье больного котенка. Капитан услышал щелчки за спиной, «леший» дернулся, очередной выстрел пришелся ему в поясницу, и еще один точно под левую лопатку. Бойцы палили из карманного оружия, не отпуская курки.

Кармазин услышал свой яростный крик, полный ликующего восторга, и тотчас удар невероятной силы обрушился ему на голову. Проваливаясь в бездонную черноту, офицер успел подумать: «Они смертны. И это не так уж и сложно было сделать. Просто надо уметь преодолеть страх. И еще… Очень хочется пива…» – и пришла мгла.

– Собрались детки возле клетки.

Внутри сидел обычный волк…

Черный

Черный не ожидал отваги от обычных солдат. Группе приходилось работать в разных странах. Они были отлично подготовлены, а сыворотка делала их почти неуязвимыми. Синий и Зеленый погибли по причине собственной самонадеянности. Он виноват. Слишком много внимания сосредоточил на поисках Красного. Тот заблокировал мысли. Как он это делает – загадка. Но того, что сделано, уже не вернешь. Теперь он остался в одиночестве, задача не выполнена. Есть только одна надежда. Красный передумает, даст о себе знать, и они вдвоем доведут до конца то, что не удалось Синему и Зеленому. Ну а пока ему надлежит завершить первую часть работы, – прикончить ученого. Чужак погиб. Рассчитывать он может только на себя.

Черный появился в лаборатории в финале битвы. Он мгновенно оценил ситуацию, подхватил с пола автомат, яростным ударом приклада размозжил голову солдату. Добивать двух уцелевших вояк не было времени, тем более, что они явно вознамерились прикончить его из допотопных пистолетов. Леший предугадал сценарий стрельбы. Конечно, он мог без хлопот перестрелять неуклюжих омоновцев, собравшихся на площади, но интуиция подсказывала, что делать этого не следует. Они и так наделали ночью много шума. Едва ли удастся свалить переполох на Чужака.

Накануне отправки Черный получил четкие инструкции. Получить образцы, прикончить автора. И без лишнего шума, не так, как это случилось в Ираке… Хозяева понимали, что «лешим» доставляет наслаждение вид льющейся крови, потому они предпочитали использовать оружие в крайнем случае. Но диверсия – не война. Несколько убийств допустимы, не более того. Черный соблюдал инструкции, хозяев остерегался.

Солнце поднялось на горизонте, бледные лучи трепетали, запутавшись в листве. Утро сулило прохладу, день обещал стать жарким, но у Черного было отвратительное настроение. Не то чтобы он горевал по товарищам. Хотя из них получилась хорошая группа. Он был достаточно умен и ловок, чтобы приспособиться к жизни в этой стране. Внешне ничем не отличался от здешних обитателей, а универсальные способности дадут возможность безбедного существования. Синий и Зеленый неплохо знали местное наречие, он говорил хуже, но вполне сносно для того, чтобы сойти за иностранца. Иногда для развлечения можно устраивать охоту на аборигенов. Все так, если бы не вживленный в сердце чип. Срок, отпущенный хозяевами на выполнение задачи. Короткий сигнал, пущенный со спутника, и его артерии лопнут, как перезрелый арбуз. Наступил погожий солнечный день, его легко засекут возле входа в институт. Ночью им помогла темнота и ненастье. Что же делать?! Черный физически ощутил, как густая кровь заливает вены, и ему стало страшно. Пожалуй, впервые за все время новой жизни он испытал страх. Препарат избавлял от этого отвратительного чувства долгое время. Страх был сухим, властным и жестоким господином. Он изъедал душу, как ржавчина. Но он же вынудил мозг работать ускоренными темпами, отметая слепые варианты. Идея созрела неожиданно. Легкий порыв ветра заставил трепетать чахлые ветви молоденьких берез. Над деревьями плыли сочные ароматы умытой дождем листвы, но вся эта чертова красота оставляла «лешего» равнодушным. Убийство и насилие – вот самый желанный наркотик! С ним не сравнится ни секс, ни богатство, ни власть! Черный приободрился. Новая идея была вполне осуществимой. Он возобновил бег и в считаные минуты оказался возле подъезда, где жил ученый. Здесь леший остановился, привел в порядок грязную одежду и стал похож на обычного местного гражданина. А людей со смуглой кожей в южных регионах России – пруд пруди! Он неторопливо прошелся вдоль подъезда. Перед очередным заданием всех троих подвергли усиленному ментальному гипнозу. Вбивали знания местных обычаев, основы языка, специфику ландшафта и психологические особенности местного этноса. Несмотря на универсальные обучающие способности, Черный плохо усвоил материал. Он лучше остальных умел убивать, бегать, драться и стрелять, но вот думать и запоминать – не его конек. Для этого есть Синий, тот любил трепаться, что раньше был великим умником. Возможно, это правда. Хотя Красный был умнее остальных. Все четверо не помнили своей прежней биографии, но остаточные фрагменты, как осколки разбитого зеркала, подчас отражали хаотичные всполохи сознания. Обычная сельская улица, гладкий асфальт, аккуратные домики выстроились, как солдатики, цветущие палисадники. Наверное – Германия. Или другая европейская страна. Кажется, он сидел в тюрьме. Пожизненное заключение. Теперь ему все равно. Это Красный постоянно задавал глупые вопросы. Кто он? Кем был раньше? Почему он тоскует? И так далее…

Парадная дверь распахнулась, на улицу вышла симпатичная бабушка с болонкой на поводке.

– Доброе утро! – церемонно поклонился Черный.

– И вам утречка доброго! – улыбнулась старушка. – Нездешний?

– Некоторым образом… – Он мучительно подбирал слова. Вот дьявол! Корявая тарабарщина! Вероятно, его родной язык сильно отличался от местного наречия, слова, как булыжники, много шипящих согласных. – Я прибыл издалека…

– А что грязный такой? – Женщина внимательно осмотрела мятую одежду подозрительного иностранца.

– Вчера была буря. Моя машина сломалась, попал в шторм.

– Смешно как вы говорите! Шторм на море бывает… А сами откуда будете?

Кудрявая собачка оказалась настроена не столь миролюбиво, как ее хозяйка. Она прижалась к ногам бабульки и тихо рычала, оскалив маленькие желтые клыки.

– Европа. Германия, – брякнул он наугад. Острое желание свернуть бабкину морщинистую шею заставило его отвернуться. Нет ничего лучше убийства, право слово! Oder? – Неожиданно из извилин подсознания всплыло немецкое слово. Точно, он родом из Германии! Хотя теперь это не имеет значения. Новые люди лишены понятия родины.

– Вот оно что! – протянула женщина. Она дернула поводок. – Маруся! Что с тобой, девочка?! Это наш гость, из Германии. Мой батюшка там смертью храбрых пал, а я сама в эвакуации росла, в Казахстане. Это нынче тоже отдельная страна…

– Вот оно что! – вежливо кивнул иностранец.

Собака дружественно тявкнула, но своего отношения к человеку не поменяла.

– Тоже немцев не любит! – простодушно сказала женщина. – Только для немца вы темный какой-то!

– Мой папа – итальянец.

– Ну, это другое дело… А сюда к кому приехали? – продолжала допрос старушка.

– Мой друг ученый. Травкин. Мы работаем над одной проблемой.

– Алексей Семенович! Так он в этом подъезде живет. Третий этаж, одиннадцатая квартира. Только он спит еще, наверное, это меня Маруся каждое утро ни свет ни заря поднимает!

Услышав свое имя, Маруся решила изменить тактику. Она натянула поводок и, зайдясь лающим кашлем, бросилась на незнакомца. С трудом подавив желание прикончить и бабку, и чертову псину, Черный легко увернулся от собачьих клыков и направился в подъезд.

– Да что с тобой сегодня, Маруся? – причитала женщина. – Ты так весь дом перебудишь! Спит еще Алексей Семенович! – прокричала она вслед загадочному иностранцу.

– Благодарю! Он не спит. Он ждет меня.

Мысленно проклиная свою неспособность к обучению, а также старуху с ее болонкой, «леший» скрылся в подъезде. Он взлетел на третий этаж и нажал кнопку звонка. После минуты ожидания раздались шлепки босых ног, и сонный голос пробормотал:

– Кто там?

– Это из института. Экстренная ситуация. Откройте дверь, пожалуйста!

Щелкнул замок, на пороге возник заспанный мужчина в одних трусах. Он недоуменно пялился на раннего гостя. Дверь в комнату приоткрылась, высунулась белокурая растрепанная женская головка.

– Кто это, Леша?!

Черный решительно шагнул вовнутрь и захлопнул за собой дверь.

5:10 утра

Следователя Ершова разбудил настойчивый телефонный звонок. Благодаря выработанной годами привычке он наугад протянул руку к трубке, задел мятую подушку, болезненно кольнуло сердце. Шел уже десятый год, как он овдовел, а все не привыкнуть. Двадцать лет вместе – это не шутка! Много было и плохого, и хорошего, но после смерти жены как ногу отрезали. Вроде ходишь, ешь, пьешь, спишь, работаешь, а вокруг пустота. Даже алкоголь не цеплял. Друзья несколько раз пытались познакомить вдовца с одинокими дамами, но он вежливо отшучивался. Мол, старый пес должен издыхать в одиночестве.

Он взял трубку, прокашлялся.

– Ершов. Слушаю!

Лидия умирала долго. Рак легкого, метастазы пошли в желудок и печень. Врачи говорили, что случай неоперабельный. Он истратил все накопления на дорогущие лекарства, вынужден был продать дачу. Скромный домик и шесть соток земли в тридцати верстах от города. И все ради того, чтобы облегчить ее страдания. Это сейчас многое можно получить по квоте, от государства, а десять лет назад за препараты приходилось выкладывать свои кровные! Каждая ампула – пять тысяч рубликов. Без них супруга кричала без перерыва. Она вообще терпеливая была всегда. Трудно представить, что за тварь такая проедала внутренности, заставляя несчастную женщину так страдать! Иногда, грешным делом, он мечтал: поскорее бы уж отмучилась! Лгал себе, якобы ей во благо! А на самом деле о своем покое мечтал. А умерла тихо, спокойно, с улыбкой на губах. Проснулась, и слабая улыбка осветила бледные черты. За время болезни Лидия ужасно похудела, высохла, как мумия. Ту прежнюю, грудастую, краснощекую казачку не узнать! Он тотчас пробудился, как часовой по команде, не глядя, достал ампулу из коробки, готовясь сделать очередной укол. За время болезни жены мужчина наловчился делать и внутримышечные, и внутривенные инъекции. На холодном локтевом сгибе безошибочно находил тонкую венку, лучше опытных медсестер. Лидия отстранила шприц и тихо произнесла:

– Все, Петя! Умру я сейчас. Отмучился ты…

– Хватит глупости говорить! Давай свой тощий зад, наркоманка! – шутливо забурчал, а в груди что-то заныло, будто за пазуху кусочек льда провалился.

– Спасибо тебе за все. Знаю, что трудно было. Господь воздаст за твои страдания…

Совсем рехнулась от болезни! Какие у него страдания?! Здоров как бык, только вот сердце щемит иногда да с тех пор, как жена болеть начала, стучит оно неровно. То скачет, как шальной конь по степи, то затихает и редко так толкнет, будто в спячку впадает. И при чем тут Господь Бог? Да наплевать Богу на человеческие муки и болезни, иначе откуда шваль берется, с которой тридцать лет майор Ершов сражается! И вот ведь парадокс. Чем больше он их сажает, тем больше их появляется. Словно тараканы! Чем их ни трави, а они плодятся до бесконечности!

– Прости за то, что мучила тебя. – Она притянула его к себе, прикоснулась ледяными губами к его лбу, словно покойника поцеловала, глубоко вздохнула и закрыла глаза.

До сих пор стыдно признаться, но, когда он понял, что Лидия и вправду умерла, обрадовался. Деньги на исходе, ампулы заканчиваются, и от крика ее беспрестанного уже никакого житья не стало. Соседи по лестничной площадке здороваться перестали. Раньше вежливо так про здоровье Лидии Васильевны справлялись, а теперь отворачиваются, глаза прячут. Плохо стало потом. Много позже. Сороковой день отметили. Сидит вечером дома, пьет пивко и вдруг аж пронзило всего, как током ударило. Один! Нет ее и больше никогда не будет! Вроде и понимал умом, когда принимал соболезнования на похоронах, но внутри пусто было, словно та ледышка за пазухой внутренности заморозила. А сейчас, видать, оттаяла… Не помнил Ершов, когда плакал последний раз, а сейчас разревелся как белуга. Вот с того момента тоска в сердце и поселилась. Иногда сидел дома и смотрел на ампулы, что после смерти жены остались неиспользованные. Всю жизнь наркоманов ловил и заразу эту ненавидел всем сердцем, а тут навязчивое желание возникло. Даже не желание, а соблазн, будто черт его за локоть теребит.

«Что мучаешься, братишка! Помнишь, как у покойницы радостно на душе после укола становилось?!»

Нынешнюю ночь Ершов спал плохо, и впервые ему приснилась Лидия. Молодая сочная красавица, он уже и забыл ее такой. Вышла она из сгустков голубого тумана, такого ясного, словно небесные хлопья по земле растеклись, целует в лоб, как тогда, накануне кончины, и говорит:

– Скоро увидимся! – а губы у нее не холодные, как в то утро, а горячие, прямо огонь, а не губы! И от их прикосновения по всему телу жар разливается.

Он хотел спросить очень важное, но она прижала палец к губам, как бы приказывая молчать, взяла его за руку и увела за собой в туман. Мужчина не испугался, а наоборот, стало ему очень спокойно, только вот лоб горел от поцелуя, словно свежий лист крапивы к коже прижали.

Он тряхнул головой, пытаясь прогнать сонную дрему, в уши ворвался крик дежурного:

– Товарищ майор! У нас ЧП!

– Рассказывай! – буркнул мужчина.

– Ночью сбежал из СИЗО Трутнев…

– Как это – сбежал?!

– Перебил охрану, тюремного врача, офицера. Поступают сообщения от граждан, что возле здания института слышна стрельба.

– Там же полно ОМОНа!

– Так точно! Подробностей знать не могу. Мы выслали машину, тамошние гражданские, ну те, что из Москвы, наших оперативников не пустили!

– Какого дьявола?!

– Не могу знать, товарищ майор! Я связался с вами и на свой риск уже выслал машину.

– Правильно сделал! – Ершов наскоро одевался. – Буду через пятнадцать минут! – Он повесил трубку, выскочил в коридор.

Утро порадовало свежей прохладой и нежным запахом пробуждающейся листвы. В прозрачных лужах тонули отражения каменных домов. Из-за поворота выскочил полицейский УАЗ. Машина лихо затормозила в полуметре от подъезда. За рулем приветливо улыбался молодой водитель Сережа. Вид у него был такой, словно он был шафером на свадьбе. Не хватало только украсить автомобиль розовыми ленточками и посадить на бампер куклу с выпученными глазами.

– Куда ехать, товарищ майор?!

– В отделение! – Следователь уселся в машину и угрюмо уставился в окно.

Он закрыл глаза, хотел вздремнуть по пути хоть пяток минут, но перед закрытыми глазами мелькали дурацкие лиловые пятна. Машина лихо затормозила у дверей управления, навстречу выскочил дежурный.

– Петр Гаврилович! Там такие дела творятся! – Пребывая в состоянии волнения, молодой офицер забыл про субординацию, обращаясь к старшему следователю как к директору на фабрике. – Есть человеческие жертвы среди нашего ОМОНа, туда уже прибыли две бригады скорой помощи!

Майор направился в свой кабинет. Дежурный бежал за ним следом как преданный домашний пес.

– Трутнев сбежал среди ночи. Перебил вооруженную охрану голыми руками, представляете?!

– Отставить панику!

Следователь растер ладонью грудину. Теперь сердце булькнуло, как закипающий на плите бульон. Он машинально выдернул бумажку из черного жерла факса. На глаза попал знакомый индекс. Мужчина привычно потер переносицу. Ну конечно! Старый знакомец «тропонин»! Дежурный шумно дышал ему в затылок. Показатели очеркнуты жирным красным шрифтом. В два раза выше верхней границы нормы. Должно быть, Миша по рассеянности дважды отправил анализ Трутнева. Он хотел выбросить никчемную бумажку в урну, но взгляд упал на фамилию в титульной форме листа.

– Волкова Зоя Викторовна, – медленно прочел он вслух. – Откуда это здесь?!

– Майор Кармазин прислал вечером анализ крови. Михаил Семенович очень ругался, что его выдернули из дома на ночь глядя…

– Твою дивизию! – громко выкрикнул Ершов. – Немедленно свяжи меня с Кармазиным!

– Сию минуту! – Лейтенант искал в памяти смартфона требуемый номер.

Тем временем следователь выдернул из папки анализ крови Трутнева, положил рядом с голубой бумажкой. Анализ московской гостьи. Зачем женщине понадобилось сдавать анализ крови? Не важно. Разберемся позже. Показатели тропонина были абсолютно идентичны.

– Нет связи! – зараженный горячностью майора, выкрикнул дежурный.

Ершов смахнул бумажки со стола и выбежал на улицу. Машина стояла на прежнем месте, водитель сладко спал, широко открыв рот.

– Ворона влетит! – Ершов тряхнул парня за плечо.

– Виноват, товарищ майор! Задремал малость! Куда ехать?

– В институт!

УАЗ сорвался с места, выплюнув в утренний воздух клубы синего дыма, и устремился по направлению к зданию института.

Красный

Всю ночь Сергей провел возле площади. Он слышал стрельбу, крики погибающих омоновцев. Скулы сводило от лютого желания вмешаться, но умный голос внушал спокойствие.

«Не спеши, капитан. Парни сражаются насмерть, это их работа. Твоя задача другая, не позволяй эмоциям овладеть тобой».

Он помял упругий желвак на подушечке большого пальца, в том месте, где он примыкает к ладони. Грубые стежки стянули кожу, как выкройка неумелого портного. Сколько доз содержит крохотная ампула? Одна, две, десять, тысяча? Удивительное открытие скромного ученого из провинциального городка может спасти человечество от рака, СПИДа и других смертельных пандемий, но оно оказалось в руках военных. В твоих руках, капитан Авдеев…

Близился рассвет. Из окон института грянула стрельба. Как на фронте. Либо стреляли новички, или люди были охвачены страхом. Беспрерывно жали на курки, как салаги, впервые увидевшие легендарный автомат. Стрельба стихла через несколько секунд, тоскливо завыла собака. Парни расстреляли по магазину и опомнились. Сергей постарался сосредоточиться на своих новых мыслях и ощущениях. «Лешие» развлекаются. Им забавно убивать людей, это своего рода хобби. Или мания. Новая природа не допускает сантиментов. Если сыворотка попадет в руки профессионалов, в считаные месяцы новая формация этноса будет управлять планетой. Гитлер покажется жалким мальчишкой, пустым мечтателем. Совершенные господа, властители мира, лишенные зачатков совести, любви и сострадания, их радует только чужая смерть. Огромные полигоны, пейнтбол двадцать первого века, и миллионы особей людского скота бегают среди камуфляжных баррикад – живой скот, ублажающий новых хозяев мира. Есть такой старый фильм. Пресытившиеся бонзы организовывают сафари на бродяг. Только согласно закону жанра, обязательно находится герой-одиночка, который из жертвы превращается в безжалостного мстителя. Но в новом мире, населенном совершенной элитой, такой герой обречен на поражение.

Сухие одиночные выстрелы отвлекли его от мрачных мыслей. Теперь стреляли из макарова. Сергей совершенно отчетливо уловил предсмертный вопль «лешего». Вот тебе раз! А омоновцы оказались не так просты! Прошли считаные секунды, и новая серия выстрелов пронизала утреннюю дымку. Второй «леший» был тяжело ранен и готов испустить дух. Такого развития сценария капитан точно не ожидал! Он выскочил из своего укрытия, обострившимся зрением увидел, как из разбитого окна института выскочил еще один субъект. Этот сильнее прочих. Он пересек лужайку и нырнул под сень высоких деревьев. Авдеев легкой рысью помчался по аллее. Он наверняка знал, куда держит путь «леший». Сергей угадал мысли «лешего». Это как волну настроить на приемнике. Тот оказался весьма шустрым и в настоящий момент вел галантную беседу с местной старушкой. Добродушная собачка учуяла неладное, рвалась с поводка. Собаки тысячи лет живут бок о бок с человеком, но умудрились не утратить связь со своим древним предком. Сакральные животные чувствовали нечисть, как охотники за привидениями.

Авдеев ускорил шаг. Когда он подбегал к подъезду, «леший» нажал кнопку звонка. Бабушка удивленно уставилась на очередного раннего гостя и неодобрительно насупилась. Тот, предыдущий, хоть и немец, но выглядел привлекательно. Странно, что чернявый и худой, немцы в ее понимании должны быть рыжими и толстыми. Хотя если не врет, отец – итальянец, а те и прям смуглые, будто цыгане. Этот явно наш, русский, но морда как у громилы, шрам кривой на скуле, грязный весь, рука в крови. Широкая улыбка осветила лицо незнакомца, и женщина помимо воли улыбнулась в ответ.

– Я из органов. Тот мужчина, которого вы видели утром, – наш враг. Шпион и диверсант! – Он погладил собачку, которая приветливо потерлась об испачканные брюки человека.

– Вот я смотрю, Маруся ведет себя странно! – охнула старушка. – А вас тотчас признала. Оно и понятно, наш, русский…

– Хорошая собачка! – Сергей почесал болонку за ушком. – Просьба, полицию не вызывайте, я все улажу. Ей нынче и так забот хватает!

– Конечно! Слушаюсь!

Болонка перевернулась на спину, требуя, чтобы ей чесали живот. Такое поведение собачки успешно завершило вербовку.

Преодолев несколько лестничных пролетов, он остановился перед дверью. С той стороны было тихо. Он вдруг понял, что потерял волну, на которой ловил мысли «лешего». В эфире блуждало зловещее шипение. Оно напоминало клубок рассерженных гадюк, разбуженных по весне. Авдеев не стал долго размышлять. «Леший» явился не для того, чтобы чаи гонять. Он ударил ногой в точку, где крепился врезной замок. Дерево жалобно всхлипнуло, планка, держащая дверной косяк, отлетела в сторону. Внутри витал запах человеческого тепла, легкий привкус алкоголя, аромат секса. Травкин не терял время даром! Потом он увидел и самого ученого. Тот стоял в коридоре, сжимая в руке бесполезный столовый нож. Парень был похож на ожившего мертвеца. На нем были надеты смешные трусы, с танцующими медвежатами по периметру. Правая рука была ненормально вывернута, будто у резиновой куклы. Не надо быть костоправом, чтобы угадать перелом. Странно. Почему «леший» не прикончил жертву? Мысленный хаос. Сам «леший» выглядел вполне привлекательно, рост средний, телосложение обычное, обаятельная улыбка. Едва ли американцы набирали своих рекрутов на испытания PL-14 из уголовников. Похож на актера из малобюджетного кино. Он небрежно держал девушку за шею. Точно мизансцена из увлекательного триллера! Красивая блондинка, припухшие от поцелуев губы, трогательную наготу прикрывали лишь прозрачные розовые трусики. Она вцепилась в руку своего мучителя, но с таким же успехом можно было пытаться ломать железные прутья.

– Ты вовремя! – улыбнулся «леший». Горловые согласные выдавали в нем носителя немецкой языковой группы. – Пришло время нам заключить сделку, коллега!

Травкин кинулся на врага, но тот без видимых усилий нанес режущий удар ребром ладони по виску человека, ученый пошатнулся, нож выпал из слабеющей руки, глаза приобрели бессмысленное выражение. Тяжелый нокдаун.

– Слушаю твои условия.

Сергей незаметно сместился на дистанцию для выпада ногой, «леший» это заметил, улыбнулся еще шире.

– Ты умный парень. Не сложно заблокировать свои мысли, но слушать твои. Если уцелеешь, научишься. Ты такой же, как я. Сторожевой пес. Но охраняешь жадных и злых хозяев. Россия – страна жадная. Я служу щедрым и богатым. Думаю, у нас тебе будут рады. Самое время сделать правильный выбор, коллега!

В устах «лешего» пропагандистская агитация прозвучала неубедительно.

– Что ты предлагаешь?

– Я забираю с собой ученого, девушка остается жить, ты уходишь. Или мы уходим вместе. Мне по сердцу второй вариант. Идет?

– А если по-другому?

– Убиваю их обоих, мы сражаемся с тобой, исход поединка неизвестен. Глупый вариант. Не советую его рассматривать.

– Грустная перспектива, согласен, коллега! – покачал головой Авдеев. – Какие есть еще варианты?

– Самый сложный, – кивнул человек. Ни дать ни взять, умелый коммивояжер обсуждает детали предстоящей сделки.

Травкин поднялся на колени, потряс головой, нащупал рукоять своего ножа. Молодец парень!

– Итак! – продолжал «леший». – Мне нужны образцы препарата. Срок истекает. В одиночку проникнуть днем в институт я не смогу.

– И ты хочешь забрать с собой нашего гения, чтобы он вам сочинил формулу волшебной таблетки!

– Хрен вам! – процедил сквозь зубы Травкин.

– У тебя нет другого выхода! – покачал «леший» черноволосой головой.

– А как ты собираешься перетащить за границу здоровенного мужика помимо его воли?

– Сложно, но выполнимо. Проще забрать образцы из института. Я еще раз хочу предложить тебе сотрудничество. В таком случае никто не пострадает. Мы с тобой проникаем в здание, похищаем сыворотку. Ты в доле. Это хорошее будущее, подумай, солдат!

– Это надобно обсудить! – с купеческой растяжкой произнес Авдеев.

Он продолжал улыбаться, а сам просчитывал варианты действия. Если немедленно кинуться на противника, тот запросто свернет шею девушке и, возможно, успеет прикончить Травкина.

– Финал схватки нам неизвестен обоим, но свою войну ты уже проиграл, капитан!

– Верные мысли! – улыбнулся «леший».

Вот тварь! Видит его наизнанку, как Вольф Мессинг!

Лестничная площадка наполнилась пронзительным собачьим лаем.

– Боже мой! – ахнула старушка. Она тяжело дышала, держась за сердце, с трудом удерживая на поводке рвущуюся в бой отважную болонку. – Я услышала грохот, а тут такой кошмар!

Словно в подтверждение ее слов, распахнулась соседская дверь, на пороге возник недовольный гражданин в пижаме.

– Это называется корпоративная соседская поддержка, приятель! – пояснил Сергей.

«Леший» насторожился, девушка тяжело захрипела. Травкин неумело размахнулся ножом и вонзил лезвие в бедро противника. Все-таки ученый был сильным человеком, тупой столовый нож впился на две трети лезвия, брызнула струйка темной крови. Одновременно болонка сорвалась с поводка и кинулась на врага. Острые зубки впились в щиколотку. Все решали доли секунды. Прыжок капитана длился чуть дольше, но он успел оттолкнуть Люду и вцепился в горло Черному. Обнаженная красавица эффектно прокатилась по полу, к ней тотчас кинулся Травкин. Маруся издала предсмертный всхлип. На лестничную площадку выскочили разбуженные соседи. Триллер трансформировался в бытовую заварушку, если не считать того, что основные участники сцены обладали уникальными способностями. «Леший» оказался весьма силен, несмотря на хрупкое телосложение. Он высвободился из захвата, подскочил к окну и вынес фрамугу. Брызги стекла заискрились в солнечных лучах, как радужные осколки хрусталя. Рама повисла на одной петле. Взлохмаченный сосед в пижаме нарисовался в дверном проеме, похожий на провинциального спивающегося Пьеро.

– Итить твою маковку! – отреагировал он.

Осколки битого стекла были раскиданы по асфальту, на окно вытаращился местный бомж. Две большие мохнатые собаки надсадно залаяли, повернув лобастые головы в сторону проулка. Очень быстр «леший» и очень ловок! До проулка было около сотни метров, он успел добежать и скрыться за поворотом. Люда тихонько застонала. Жива, и слава Богу! Травкин поспешно накрыл девушку одеялом, бабулька склонилась над поверженной болонкой и тихонечко заплакала. Человек в пижаме подскочил к Сергею.

– Ты видел, мать его так! Ты видел, как он рванул с третьего этажа?! Окно вдребезги, мать его так!

– Как рука?! – отрывисто бросил Авдеев.

– Напополам… – пошутил ученый. – Чувствую себя бабой. Меня постоянно защищают, оберегают, будто постоять за себя не могу!

– Можешь! – серьезно кивнул Сергей. – Ты настоящий герой, парень! Что застыл, как инспектор на пожарище? – гаркнул он на соседа. – Мигом вызвать скорую! Приказ ясен?!

– Так точно! – Человек отдал честь и бросился к телефону.

Авдеев без разбега выпрыгнул в разбитое окно.

* * *

Он свернул в проулок, дальше виднелся тупик, заканчивающийся высоким строительным забором. На краю оврага отпечатались глубокие следы. «Леший» выбрался наружу, обежал котлован и в настоящий момент скрывался в заброшенном ангаре цементного завода. Вероятно, он бывал уже здесь раньше, Сергей вспомнил на брючине седые пятна сухого раствора.

«Твоей наблюдательности можно позавидовать, коллега!»

«Заткнись!» – отрезал Сергей.

Наступило утро. Скоро мирные граждане начнут выбираться на улицы. Детишки бегают по парку, на них кричат мамаши. Старая как мир история. А на берегу живописного пруда валяется труп мужчины со свернутой набок шеей. «Пятнистый оборотень». Авдеев остановился у входа в ангар. Распахнутые настежь ворота, прогорклый запах застывшего цемента. Внутри тихо, но «леший» там. Он шагнул вовнутрь, засохший гравий скрипнул под каблуком, силуэт человека маячил наверху, под сводами ангара. Как летучая мышь, он вцепился в стальные переборки, следя сверху за противником.

– Спускайся вниз, коллега!

Сергей неторопливо снял пиджак, расстегнул рубашку. Нечто подобное он видел в красочном боевике. Финальная часть – схватка героев. Тысячу раз прав был писатель, когда утверждал, что отдельные события нашей жизни напоминают фрагменты киноленты.

«Леший» сиганул с высоты десятка метров. Авдеев не ожидал такого прыжка и оказался сбит с ног. Он быстро сгруппировался, вскочил на ноги и медленными шажками обошел воображаемый периметр поля битвы. Кровь била ключом в разгоряченной голове, мышцы свело от лютого желания бить, кромсать, рвать на части. На обнаженной груди выступили крохотные капельки пота.

«Нам нравится убивать, вот в чем секрет!»

…Кармазин очнулся, во рту застыл мерзкий привкус спекшейся крови. Теряя сознание, он прикусил губу. Он поднялся на ноги, голову пронизала чугунная резь. Крепко этот отморозок его приложил! Возле него хлопотал молодой боец. Кармазин, пошатываясь, подошел к людям. Лысый сержант взглянул на него с облегчением:

– Слава богу, жив!

– Что с прапорщиком?

– Убит! – Сержант отвернулся. Возле раскроенного черепа вытекла серая, с алыми прожилками, густая смесь. Белые кусочки дробленой кости походили на крошки извести.

– Вот мы и попили с тобой пивка, солдат! – прошептал Антон.

– Зато мы их прикончили! – сержант пытался спрятать мокрые глаза, отчаянно шмыгал носом.

– Третий ушел? – спросил Антон.

– Так точно! Ловкие они, собаки!

– Это уж точно… – Кармазин ощупал голову, на темени застыла кровянистая, подсыхающая корка. – Долго я был в отключке?

– Пять минут, не больше…

– Добро. – Он потянулся за рацией, нащупал в кармане острие ключа. – Не робей, военный! – с трудом подмигнул мальчишке. – Двоих мы прикончили, точно?

– Точно… – вздохнул сержант. Он не мог отвести взор от неподвижного тела прапорщика.

В коридоре послышался стук каблуков, сержант поднял калашников, сжал рукоять автомата.

– Не напрягайся, сынок. «Лешие» так не ходят… – сказал Кармазин.

– Ты совершенно прав, майор! – В помещение вошла женщина. Солнечные лучи, льющиеся из распахнутого окна, позолотили смуглую кожу. Она спокойно осмотрела тела убитых людей. – Браво! Отличная работа! Насколько я могу судить, в живых остался один персонаж.

– Откуда известно?!

– Это несложно. Но вы молодцы. Героически защищали хозяйское добро. Ты собрался звонить своему начальству, майор? Не возражаю! – Она присела на краешек стула, достала сигарету, выпустила струйку голубого дыма.

– Вы должны уже быть в Москве! – сказал Кармазин. – Получили свою дозу, и скатертью дорога!

– Нам надо поговорить наедине, майор! – Женщина одарила омоновцев шикарной улыбкой красавицы с глянцевой обложки.

– Желание дамы – закон! – усмехнулся Антон. – Сержант, скажи ребятам, чтобы вызывали скорую помощь.

– Слушаюсь!

Он быстро удалился.

– Что вам угодно? – спросил Антон.

– Все запасы «красного жука», которые хранятся в сейфе! – Волкова безразлично посмотрела в окно.

– Сами ведь говорили, что транспортировать эту дрянь невозможно! Устроили здесь цирк, зашивая под кожу ампулы с препаратом. На кой ляд все это?!

– Не твоего ума дело, майор! Отпирай сейф. Один экземпляр ключей у тебя. Не заставляй леди ждать! – Она вдавила окурок в жестяную банку.

Кармазин быстро набрал номер. Пока шли гудки, девушка подошла к клетке с животнымии постучала длинным ногтем по прутьям решетки. Белые мышки забились в угол, во тьме сверкали маленькие глазки грызунов.

– Не любят меня животные! – вздохнула Волкова. – Тут уж ничего не поделаешь! А крольчиха, похоже, убежала… – Она тронула ноготком распахнутую решетку.

– Объявите в розыск! – мрачно пошутил майор.

– Всенепременно! – Настроение у барышни было чудесное.

Кармазин раздраженно постучал пальцами по столу, голова раскалывалась от боли.

«Если сегодня не выпью, застрелюсь!» – подумал он.

Полковник ответил только после шестого гудка.

– Слушаю! – едва слышное хриплое дыхание.

– Это Кармазин. Про ночное ЧП доложу отдельно. Дамочка, что от вас прибыла, требует отдать ей всю партию «красного жука». Вы готовы подтвердить это распоряжение?

– Отдай ей все, что она просит… – судя по тону, полковник готов был разрыдаться. – Про пальбу вашу я все знаю. Разбираться будем в Москве. Отбой.

– Черт вас всех разберет! – Офицер открыл замок, бережно извлек поднос с ампулами.

– Вот и славно! – Женщина преспокойно сунула поднос в черный пакет, послала мужчине воздушный поцелуй. – Ты проделал хорошую работу, майор! Я обязательно обо всем доложу в Москве.

– Доложите семьям погибших, за что умирали их родственники! – резко ответил майор и сморщился. В черепе взорвалась пульсирующая молния.

– До скорого свидания! – Женщина повернулась, звонко стучали каблучки по ступеням.

Кармазин тупо посмотрел на распахнутое жерло сейфа. На душе было так скверно, что придется влить в себя не меньше литра. Лестница загудела от шагов – из коридора пахнуло фармацевтическими ароматами. В лабораторию вошли люди в голубых халатах, они сгрудились возле бездыханного тела прапорщика. К Кармазину подошла немолодая женщина, по-хозяйски ощупала рану на его голове.

– Внимательно следите за моим пальцем!

Перед лицом майора возник длинный палец, со следами облупившегося лака на ногте. Он плавно двинулся в разные стороны.

– У вас очень красивый палец, уважаемая доктор, но займитесь лучше ранеными! – Он вежливо отстранил оторопевшую врачиху и вышел в коридор.

– У вас сотрясение мозга! – прокричала женщина ему вслед. – Мы хотим помочь…

– Бог наградит вас за доброту! – устало кивнул Антон.

Подошел сержант, протянул открытую банку пива.

– Выпей, старшой!

Кармазин жадно осушил банку до дна, закурил сигарету. Мыслей не было. Пустота, тоска и смертельная усталость. Он снял блокировку телефона и набрал короткий номер. Ермаков ответил через минуту беспрерывных гудков.

– Слушаю…

– Здорово, Ермак! Разбудил?

– Антон! Мать твою! Наконец-то объявился! – Голос однополчанина излучал неподдельную радость.

– Как рука, дружище?

– Заживает. Встретимся, расскажу, не поверишь!

– Поверю… – Кармазин потер ссадину на голове. – Скоро буду в Москве, увидимся.

– Обязательно. А что с Менделем?! – Голос товарища предательски дрогнул.

– На его счет не тревожься. В бегах нынче твой босс, избушка его опечатана, одноглазый охранник ждет допроса. Сказка со счастливым концом! – Он глубоко вздохнул.

Было слышно, как Валерка самодовольно хмыкнул. Кармазин задумчиво посмотрел в окно. Потоки солнца безудержно лились сквозь пыльное стекло. До чего славная весна на Кубани!

– Что планируешь дальше делать?

– Я – водитель. Как говорят дальнобойщики, на трассе родился, здесь же и помру… Думаю, трехпалого за баранку посадят?

– У меня возникла дурная идея, Ермак! А что, если нам в ставропольский ОМОН податься? – Он иронично усмехнулся, ожидая того же от собеседника, но Валера воспринял предложение друга всерьез.

– Легко. Меня в столице ничто не держит. Ни семьи, ни детей, без разницы, где баранку крутить.

– Ты молодец, Ермак! На днях увидимся. До связи! – Кармазин нажал на сброс номера и медленно зашагал вниз по лестнице.

Впервые за минувшие сутки на душе у него стало легко и покойно. Желание напиться исчезло само по себе. Он вышел на улицу через черный ход, здесь раскинулся пустырь, заросший высокой травой. Начало весны, трава зеленая, яркая, как на картинах импрессионистов. Еще не наступило засушливое лето, когда немилосердное солнце сожжет ее без остатка. Он обогнул помойку, возле массивных покрытых ржой баков лежали черные полиэтиленовые мешки. Один разорвался, наружу высыпались грязные колбы, пробирки, лежалая ветошь, шприцы со следами бесцветной жидкости. Из кустов за странным человеком внимательно следила пара глаз. Бродячий пес, хозяин местной помойки. Долгая жизнь научила его относиться к людям настороженно. Люди бессмысленно жестоки, мстительны и коварны. Однако этот персонаж не вызвал у собаки опасения. Он внимательно проследил за тем, как человек рухнул на спину, мягкая трава приняла его в свои объятия. Поджав хвост, пес подбежал к мужчине, доверчиво потерся лбом о руку, готовый в любой момент дать стрекача. Человек почесал собаку за ухом.

– Здорово, приятель! Глаза у тебя грустные… Тоже небось хреново?

Пес перевернулся на спину, подставив живот. В грязной шерсти забились репейники и прочий мусор.

– Я покемарю малость…

Мужчина глубоко вздохнул и тотчас заснул. Пес улегся рядом. Карие глаза настороженно осмотрели окрестности. Он не чуял опасности для своего нового хозяина.

Полицейский УАЗ мчался по пустынным улицам города. На перекрестке загорелся красный сигнал светофора, машина с визгом затормозила. Поймав удивленный взгляд шефа, водитель хладнокровно пояснил.

– Красный свет – дороги нет!

– Молодец! – буркнул следователь.

Он посмотрел в обзорное зеркало и увидел московскую гостью. Девушка направлялась к припаркованному такси. В руке она сжимала большой пакет. Вот тебе раз! Ершов выскочил из машины, чувствуя противную слабость в ногах и жжение в груди. Такими симптомами коварное сердце еще не одаривало своего хозяина. Не бухнуться бы в обморок прямо на глазах у подозреваемой! Подозреваемой в чем?! В высоком уровне злосчастного тропонина? У тебя самого, гражданин Ершов, нынче этот самый тропонин наверняка не в ажуре!

– Петр Гаврилович, вы куда? – распахнул дверцу водитель. – Мы уже почти приехали!

Женщина приветливо помахала мужчине рукой.

– Ранняя пташка лучшие зерна клюет! – Она взялась за ручку автомобиля, но мужчина ее опередил. Их пальцы соприкоснулись, девушка удивленно улыбнулась. – Вы за мной ухаживаете, господин инспектор? Необычный способ!

– Староват я для таких забав. Думаю, нам следует проехать в управление! – Он попытался придать словам жесткость, но мешала раздражающая слабость.

– Увы, не располагаю временем!

– Мне необходимо вас допросить!

Из окошка такси высунулась взлохмаченная голова водителя.

– Мы едем или нет?!

– Едем, едем… – успокоила его женщина.

Голова скрылась, из салона потекла музыка. Русский шансон – классика для уважающего себя таксиста.

– Говорите здесь и сейчас, инспектор! Что вам нужно? Насколько мне известно, для задержания российского гражданина требуются основания.

Майор перевел дыхание. Она знает, что со мной происходит! Она чувствует мою слабость, как хищные животные угадывают страх жертвы!

– Хорошо. Я объясню… – Следователь выждал паузу, усмиряя непокорное сердце. – Вечером вы посещали в тюрьме заключенного Трутнева, а ночью он совершил из СИЗО побег, убиты люди. Мне в руки попали анализы вашей крови. Показатели тропонина у вас и Трутнева идентичны…

– Блестяще! – усмехнулась Зоя. – И исходя из этих гениальных умозаключений, вы готовы бросить меня за решетку? Отправляйтесь в кардиологию, арестуйте больных!

– Совпадение не в вашу пользу, госпожа Волкова! Дежурный доложил, что вы странно вели себя в камере.

– Любая женщина испытает неловкость наедине с преступником! Говорите по существу дела, инспектор! Если вас смущает мой анализ крови, у меня врожденный атеросклероз. К тому же тропонин повышается при других заболеваниях, включая сепсис. Также он выше нормы у тренированных спортсменов. Устраивает такое объяснение?

– Откуда вам были известны подробности побега Трутнева? Все случилось в точности так, как вы предсказали…

– Надо было послушаться моего совета и прикончить эту тварь в камере. Впрочем, не волнуйтесь насчет беглеца, он уже мертв.

– Черт вас раздери! – позабыв про больное сердце, закричал следователь. – Мы сейчас же проедем в отделение! По закону я имею право задержать вас на три часа!

– Прощайте, инспектор! – грубо сказала женщина и дернула ручку такси.

И вот здесь случилось самое невероятное, что приходилось видеть за свою жизнь майору Ершову. Водитель Сережа был дюжий паренек, ростом под два метра, и веса в нем за сотню килограммов. Видя замешательство начальства и хамское поведение гражданской дамочки, он покинул УАЗ, решительно оттеснил хрупкую девушку от таксомотора… и тотчас оказался лежащим на земле. Как это случилось, он не мог объяснить, в мгновение ока Сережа провалился в глубокий нокаут.

– Мне не хочется доставлять вам неприятности, господин Ершов! – сказала Волкова. – Всего доброго!

В руке следователя оказался пистолет. Он и не помнил, когда пользовался им последний раз. Перепуганный шофер выскочил из такси.

– Что здесь творится?!

Из динамиков тоскливо завывал безвестный зэк. Он жаловался на тяжелую жизнь уголовника под перебор гитарных струн.

– Живо назад в тачку! – рявкнула женщина и играючи выбила оружие из рук Ершова. Без видимых усилий ткнула его ладонью в лоб.

От удара он упал на асфальт, в глазах помутнело. Будто сквозь пелену он увидел, как Волкова набрала номер на сотовом телефоне.

– Скорая?! Сердечный приступ, мужчина пятьдесят пять лет. Улица Коммунаров, возле автобусной остановки. – Она села в такси и кинула через плечо: – Лечите сердце, инспектор!

Машина сорвалась с места и скрылась за поворотом. Ершов попытался встать на ноги, но не смог. Собрав последние силы, он дотянулся до табельного оружия и впился пальцами в холодный ствол. Левую руку скрутила судорога, в глазах почернело. Из густой мглы выплыло улыбающееся лицо Лидии. Он дернулся всем телом и затих. А высоко в небе медленно проплывали перистые облака. Говорят, что, если бесконечно долго смотреть в синее небо, можно сойти с ума. Мужчина лежал на спине и не отрываясь глядел в бездонную синеву. Морщины разгладились, буйство дикой природы, сокрытое в естестве каждого человека, уступило место безмятежному покою.

А в салоне таксомотора дрожал перепуганный водитель, надрывался горемычный урка, проклиная неверных жен, судей и прокуроров. Шофер боялся посмотреть в обзорное зеркало. Симпатичная девица вдруг пожала плечами, будто ведя с кем-то невидимым беззвучный диалог, и тихо сказала:

– Притормози здесь…

Из-за угла послышалось завывание сирены. Это подъехала машина скорой помощи.

Схватка

Нам нравится убивать, вот в чем секрет!

Под крышей ангара свила гнездо семья ласточек. Черные птицы стремительно пронеслись под потолком со скоростью молний. Сквозь щели на крыше проник рассеянный солнечный свет. Будто золотые стрелы пронизали пыльную взвесь. «Леший» был весьма силен и быстр. Его прыжок из-под купола ангара был почти неуловим для глаза, и все-таки Сергей успел сгруппироваться. Симпатичный черноволосый мужчина внешне никак не подходил на роль безжалостного убийцы. Только синие глаза горели ледяным огнем, как у свирепого леопарда. Черный подхватил железный прут и метнул его, словно умелый атлет. Авдеев успел пригнуться, острое жало просвистело в десятке сантиметров над его головой и с дребезжащим грохотом ударилось о стену.

– Браво! – сказал Авдеев. – Всегда мечтал о таком противнике!

«Леший» равнодушно пожал плечами:

– Ты – странный… Мне все равно, кого убивать.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия!

– У тебя нет шансов!

Черный прыгнул вперед, капитан оказался не готов к выпаду и прозевал сильный удар в грудь. Жалобно затрещали кости, мужчины упали на пол, сцепившись, как два огромных хищника. Вот здесь и пригодилась борцовская практика. К тому же Авдеев имел преимущество в весе. Рука врага угодила в захват, он навалился всем телом, затрещали связки, «леший» издал приглушенный стон. Его голос мало походил на человеческий крик. В лицо пахнуло жаром звериного дыхания. Сергей поднажал и услышал, как хрустнули косточки на запястье противника.

– Говоришь, шансов у меня нет… – прошипел он.

Черный был невероятно ловок. Он вывернулся из труднейшего положения. Нанести удар лежа на боку он не смог, однако он по-кошачьи смазал острыми ногтями по лицу. Липкая кровь залила лицо, но Авдеев не отпускал хватку. Еще мгновение, и кисть врага выскочила из мышечной сумки. Вой ярости и боли сотряс стены ангара, ласточки бились под высокими сводами. Как угорь, «леший» все-таки выскользнул на свободу, вскочил на четвереньки и отбежал в сторону. Левая рука безвольно свисала, в обыденных условиях боец был обречен, но не человек, инфицированный зельем. Черный пригнулся, в здоровой руке сверкнуло оружие.

– Не самое удачное время для благородства! – На капитана смотрел черный зрачок пистолета.

Сергей отер кровь с лица. Расстояние пятнадцать метров – идеальная дистанция для макарова. Почему «леший» не воспользовался оружием раньше?! Словно прочтя его мысли, тот усмехнулся:

– Убивать беззащитную тварь неинтересно. Это как охота. Ты оказался сильным противником, но оружие – тоже сильный аргумент. Не так ли? – Он придавил пальцем курок.

«Капитан, капитан, подтянитесь!» Авдеев прикрыл глаза. Он совершенно явственно увидел картинку. Это все равно что перелистать страницы и просмотреть финал пьесы. Из ствола вылетает маленькая пуля, словно злая пчела, она мчится навстречу, в долю секунды преодолевает расстояние в несколько шагов и впивается огненным жалом в его живот. И прежде, чем он упадет на твердый пол, колкий звук выстрела ворвется в уши. Все будет именно так. Или иначе? Время будто замедлилось и потекло вяло, тягуче, как жирное масло по сковороде. Пустой ангар озарили радужные переливы. Дрожащий воздух насытился алым багрянцем, кровавая дымка поглотила фигуру противника. И движения «лешего» оказались плавными, неторопливыми, словно он боролся с вязкой дремотой. Палец Черного вдавил курок, серая головка пули высунулась из ствола, пробуя на вкус здешнюю атмосферу. Авдеев напряг колени и легко присел. Это оказалось совсем просто. Время потекло по своим законам. Он успел увидеть яростную гримасу на лице Черного, будто на объемной фотографии. Он оказался не так уж и красив в этом ракурсе остановившегося времени, зеленые глаза сузились в нечеловеческой злобе. Авдеев физически ощутил растекшуюся во вселенной микросекунду. Она расплавилась в багровой дымке, рассыпавшись на множество сегментов, дробилась на немыслимое количество долей. Над его плечом, разрывая воздушную массу, промчался кусочек горячего свинца. Сергей успел отметить удивленное выражение лица «лешего», но это уже не имело значения. Пуля – дура. Вместо того чтобы продырявить кишки отставного капитана, она пробила навылет железную обшивку ангара. Время пошло своим обычным ходом. «Леший» издал дикий рев хищника, в нем сочетались злоба, ненависть и досада. Одним прыжком Авдеев покрыл дистанцию, точный удар в переносицу отбросил Черного к стене. От толчка пистолет выпал из его руки, носовые хрящи хрустнули, жирная кровь залила подбородок. Лицо врага было беззащитно закинуто, маняще торчал острый кадык. Грех не воспользоваться такой возможностью, коли убийство стало твоим ремеслом, капитан! Рубящий удар ладонью по сонной артерии вырвал из глотки хриплый возглас. «Леший» медленно опустился на колени. От мощного толчка ногой голова недруга ударилась о железную стену. Гулко загрохотал металл, по коричневой стене растеклось бурое пятно крови.

Авдеев подошел к своей одежде, беспорядочно раскиданной по полу, достал из кармана верную зажигалку. Он глубоко затянулся, потер твердый желвак на ладони. В Москве ждут препарат, Зоя уже наверняка там. Почему он не может ее забыть? Вкус губ, запах волос, аромат цветущей сирени… Сизые клубы дыма дрожали в свете робких солнечных лучей. Так Зоя или Маша?

– Как же тебя на самом деле звали, красавица… – пробормотал он.

– Мария! – Тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть. – Мое настоящее имя – Мария! Я уже говорила тебе…

– Ты есть Красный! – сказал Сергей.

– Так было… – Она присела на корточки, провела ладонью по его глазам. – Кровь…

– Я думал, ты уже в Москве. – Он тронул губами ее пальцы. Тот же бугорок со следами запекшейся крови на ладони. Они оба будто меченые. Чудная иллюзия. Последние люди на земле.

– Давно хотел тебя спросить. Почему ты занималась со мной любовью в самолете?

– Ты мне понравился! – Ее шея была такая тонкая, манящая, голубая жилка пульсировала под прозрачной кожей. Если сменить угол зрения, можно увидеть, как по артериям струится алая кровь. – Возможно, в прошлой жизни я любила парня, похожего на тебя… Может быть, это и был ты?! Земля ведь такая маленькая!

– Я бы запомнил… – Он провел ее пальцами по своим глазам.

Есть в жизни мгновения, когда хочется умереть, потому что ничего лучшего уже произойти не может!

– Ты сказала, что у тебя рак…

– Это правда. Поэтому я и согласилась на участие в эксперименте. Это единственный факт, который я помню из своей прошлой жизни. Болезнь и свое настоящее имя. Нечего было терять. После пробной серии уцелело четверо субъектов…

– Черный один из них?

Мария ласково взъерошила волосы на его голове.

– Ты научился слышать наши мысли? Черный был отъявленным негодяем, как, впрочем, и остальные участники проекта. Психологи, изучающие действие PL-14 на людей, ошибались, думая, что препарат провоцирует агрессию. Сыворотка выявляет то, что у тебя внутри, обнажает истинную природу человека. Благодаря ей мы не только обретаем уникальные способности. Мы становимся как первобытные дети. Жестокие, честные, откровенно наивные в своих пороках.

– Я превратился в алкаша! – усмехнулся Сергей.

– Обычная русская история!

– Почему ты вернулась?

– Не хотела оставить тебя одного!

Он пристально взглянул в черные блестящие глаза, в сердцевине зрачков играли алые дьявольские огоньки. Она лжет. Она лгала ему с самого начала. Он победил, но хочется плакать.

– Это лекарство может изменить судьбу человечества. Исцелить смертельные болезни, продлить жизнь людей. «Красный жук» значительно лучше предыдущих версий. Человек может обрести совершенство, исполнится вечная мечта – жизнь без болезней, нужды и страданий!

– Я так не думаю! – Ее лоб прочертила жесткая складка. – «Жука» используют военные в своих целях, или он станет достоянием элиты.

– Что же будет дальше? – настойчиво повторил мужчина.

– Мы должны остановить пандемию совершенства, – улыбнулась девушка. – Она положила пакет возле его ног. – Здесь все запасы препарата. И две дозы вшиты нам под кожу. Продолжать?

– Травкин за неделю сфабрикует уйму подобного добра. Или его работами воспользуются другие ученые. Ящик Пандоры уже открыт.

– Не совсем так… В составе улучшенной версии «красного жука» имеется недостающий элемент – кровь нашего ставропольского гения. Пройдут годы, прежде чем получится воссоздать аналог препарата!

Авдеев смял пустую пачку из-под сигарет. Пить он действительно больше не хотел, а вот без курева жизнь не в радость! Да и вообще она не в радость, жизнь эта! Перед глазами всплыло привлекательное лицо ученого. Нет человека – нет проблемы. Умная девочка, хитрая девочка…

– Препарат обнажает то, что у меня внутри! – Он поцеловал ее шею. Мягкая теплая кожа, солоноватый привкус.

– Именно так! – Она доверчиво откинула назад шею. – Нет человека – нет проблемы!

– И все запасы «жука» окажутся в наших руках…

– Мировое господство. Только ты и я. Благодаря «жуку» мы сумеем предвосхитить появление новых Травкиных… – Мария глубоко задышала, ее руки скользили по его обнаженным плечам. Так же как тогда, в самолете, на высоте десяти тысяч метров. Но в тот раз все было иначе. В их плоть еще не были вшиты капсулы со страшным зельем, но природа изменилась. Когда впервые споры попали в их кровь. Аромат сирени медленно умирал. – Травкин нашел уникальную комбинацию, – продолжила Мария. – Побочные эффекты минимальны. Теперь мы с тобой можем обрести бессмертие. Он – гений, а настоящий гений имеет право умереть молодым. – Она сладко потянулась в его объятиях. – Таков закон жанра!

– В наших силах изменить сценарий!

Солнечные блики плясали на ее смуглых плечах, дрожащие хрусталики пота выступили на лбу. Он увидел пронзительно голубое свечение в призме горошин соленого пота. Уникальные способности инфицированного ядовитым зельем субъекта превращают человека в совершенную машину, не так ли, господа ученые? Сергей мог разглядеть, как по ее капиллярам течет алая кровь.

– Так мы можем поменять этот сценарий?! – Он почти кричал.

– Что мухи для мальчишек-сорванцов?

Мы для богов.

– Они нас убивают для забавы… – прошептала Мария. – Жанр предписывает смерть ключевого героя!

– Черт побери, Маша! Давай все изменим! – Он встряхнул ее за плечи, словно пытаясь разбудить спящую красавицу. Такую же красивую, холодную и жестокую. – Уничтожим все запасы зелья, убедим Травкина остановить исследования! Выжжем каленым железом эту дрянь из своей плоти! Уедем куда глаза глядят, нарожаем детишек! – Он кричал во весь голос, гулкое эхо разносилось под сводами ангара.

– Как смешно ты меня назвал. Маша… Ты милый. – Поцеловала его в уголок рта. – Мне жаль будет убивать тебя.

Он ощутил острое лезвие у себя на груди.

– Прости, Сережа! Я надеялась, что ты тоже изменишься. Закон жанра…

– Закон жанра! – прошептал мужчина, вывернул упругую кисть, острие ножа пропороло ему грудь, по ребрам потекла горячая жидкость. Скальпель с тихим звоном покатился по каменному полу. Он прижался губами к девичьей шее и впился зубами в голубую вену.

Горячая жидкость оросила его рот, губы, щеки. Женщина тихо застонала, алые огоньки вспыхнули в зерцале черных глаз.

– Прости… – Он прижал трепещущее тело к своей груди, под натиском его клыков горела сладкая и живая человеческая плоть, он рычал, как волк, впившийся в горло жертве, но рычание походило на плач.

Красный был самым сильным и умным из всей четверки. Из шейной артерии кровь брызнула ключом, и прежде, чем огоньки в черных глазах угасли, женщина успела ударить его в голову. Потемнело в глазах, он ненадолго потерял сознание. Когда он очнулся, Мария лежала на полу. Сухой цемент смешался с черной густой сукровицей. Превозмогая головокружение, Сергей прильнул губами к мертвенно-бледному лбу.

– Прости меня…

Родинка темнела на верхней губе, будто крошка шоколада прилепилась к коже. Девушка улыбнулась. Медленно, страшно, так мог усмехаться воскресший мертвец.

– Все правильно… – Чуть слышный вздох робко тронул молекулы воздуха. – Они нас убивают для забавы…

Последние отголоски аромата цветущей сирени истекли в горячем воздухе. Черные глаза дерзко смотрели в потолок ангара, неутомимо носились ласточки, рискуя задеть острыми крыльями железные стены. Золотой лучик проник через узкую щель и прильнул к женской голове. Он опоясал огненный круг подле разметавшихся черных волос, казалось, это горит радужный нимб, и в чудесном ажурном свечении плывут нежные светлячки, сотканные из невесомой пыли…

Старушка, пригорюнившись, сидела на скамеечке. Давно уехала скорая помощь, нынче у них дел невпроворот. Десятки раненых и погибших возле института. В народе говорят, мол, дело рук «пятнистого оборотня». Антихрист, право слово, душегуб! Да и этот, немец, хорош гусь! Она едва Богу душу не отдала, видя, как тишайший Алексей Семенович ножиком его в бедро пырнул, а тому хоть бы хны! Казалось, есть о чем посплетничать, но на душе у женщины было тоскливо. Верная Маруся пала смертью храбрых. Болонка умерла прямо на руках хозяйки. Сосед помог. Похоронил собачку в парке.

Странный шум оторвал ее от печальных мыслей. Из зарослей лопухов послышалось громкое фырканье. Переваливаясь на толстых лапах, выскочил жирный кролик. Он сморщил носик и уморительно чихнул.

– Вот тебе раз! Ты откуда взялся такой?

Зверек напружинил розовые уши и кивнул большой головой, как будто намереваясь вступить в беседу.

– Хорошенький! Да ты чей будешь? – Слезы высохли, старушка почесала животное за ухом. Кролик равнодушно отреагировал на ласку. – Пойдем ко мне? Я тебя морковкой угощу…

Оглядевшись по сторонам и не выявив ни одного претендента на сбежавшего зверька, женщина взяла кролика на руки и скрылась в подъезде. Зверек не возражал. Он увидел женщину в чудном алом свечении, над ее головой клубились оранжевые облака, они завораживали животное, ярость уступила место безмятежному покою. Но то было временное затишье. Пушистый зверек слышал частое биение сердца своей новой знакомой, внимательно осматривал облупившиеся стены подъезда. Упругими волнами со дна неведомой души миролюбивого животного поднималась накипь злобы. Фигура женщины покрылась ярко-красным туманом. Старушка остановилась возле входной двери, опустила находку на пол.

– Посиди минуту, дружок! Я ключи достану. – Она извлекла из сумочки внушительную связку. – Знать бы, какого ты пола… Мальчик или девочка?

Животное опять чихнуло.

– Вот и славно! Пусть будет девочка. Я буду звать тебя Марусей!

Дверь распахнулась настежь, и Саманта, неуклюже переваливаясь, скользила по паркету. Женщина всплеснула руками:

– Ну до чего же хорошенькая!

Она умилительно глядела, как новая подружка осваивается в квартире. Жизнь налаживалась.

Москва. 8-е управление Генерального штаба. 19 апреля. 15:40

Генерал Павлов в десятый раз повторял одну и ту же фразу. Это напоминало воспроизведение заезженной пластинки.

– По факту хищения образцов «красного жука» из лаборатории института возбуждено уголовное дело. Представители местных органов каждый час рапортуют о результатах своей деятельности лично полковнику Маркову.

Мужчина с седыми бачками в знак согласия опустил голову. Он рассеянно слушал генерала, погруженный в свои мысли. Ему задавали вопросы, он автоматически давал ответы. Короткие, односложные, пустые, как отстрелянные гильзы. От его комментариев не было пользы, и это раздражало собравшихся людей. Марков не обращал на них внимания. Ему не хотелось доказывать, спорить, приводить какие-то аргументы. Последние сутки он потратил на то, чтобы борясь с сильнейшим недомоганием, найти следы Авдеева. Чертов капитан как сквозь землю провалился! Достоверно было известно, что ампула с препаратом зашита у него под кожу. Такую же дозу получил Красный. Только что труп женщины обнаружили на территории заброшенного цементного завода. Рядом с изуродованным телом молодого мужчины. Местные полицейские уже послали директиву в Москву. Женщина – Волкова Зоя Викторовна, тридцать два года, жительница Москвы. Конечно, он самолично выправил ей документы! При мужчине документов не обнаружено. И никаких следов сыворотки. Даже вшитая ампула исчезла без следа, только свежий шрам на ладони. От Красного было немало пользы, но он слишком много знал, как пишут в детективах. Баба с возу – кобыле легче! Но сейчас этой самой кобыле было ох как непросто! От Кармазина также не поступило сигналов, хотя сотрудники управления вернулись из Ставрополя в Москву. Они утверждали, что получили распоряжение лично от майора. Да и пес с ним, с этим майором! Толковый, смелый, умный, но больно уж своеволен. Операция прошла, как по нотам. Ни одного живого «лешего» не осталось. Мендель в бегах. Но это только первая часть. Травкин жив, и это те временные трудности, какие легко можно поправить. В конце концов, несчастные случаи – дело обыденное. Все сложилось даже лучше, чем он ожидал, осталось найти Авдеева, получить порцию «жука», и дальнейшее являлось вопросом техники. Марков задействовал колоссальные ресурсы на розыски Авдеева. Такого поворота событий он не ожидал. Алкоголики всегда возвращаются в места привычного обитания. Как перелетные птицы. По его приказу весь Питер прочесали, нащупали было ниточку у бывшей супруги, и впустую! Он с трудом разомкнул пересохшие губы.

– Ваше беспокойство понятно, господа! Одно мы знаем наверняка. В гибели ставропольских военнослужащих виновен некий Алексей Трутнев. Так называемый Пятнистый оборотень. Маньяк-убийца. В результате операции он ликвидирован.

– Верится с трудом… – недоверчиво скосил глаза мужчина в темных очках. Он рассеянно перелистывал испещренные записями листы. – Один наркоман за сутки убил полтора десятка человек. Голыми руками! Большинство из которых – обученные военные. Исчезнувшие образцы также вызывают сомнение. Впрочем, судя по этим работам, сыворотка не намного отличается от стандартного PL-14. Конечно, процент выживших особей выше, и живут они в несколько раз дольше, чем их предшественники. Но это не панацея! – Он ткнул авторучкой в косую диаграмму. – Я звонил вчера Хорькову. Тупой, самовлюбленный тип. Он плел что-то насчет новой версии препарата. Мне нужен лично ваш Травкин. Здесь, в Москве. Предоставим ему лабораторию, лучших сотрудников, оборудование. Уверен, что он восстановит исчезнувшие образцы за несколько недель.

– Возможно… – неопределенно протянул Марков.

– Что значит – возможно?! – вскинул густые брови мужчина.

– Алексей Семенович наотрез отказывается продолжать работы по «красному жуку».

– Подумаешь, прихоть гения! – вспылил Еременко. – Найдутся другие ученые. Полагаю, он не успел сжечь черновики?

– Никаких документов нет. Формулу последнего образца «красного жука» ученый держал в голове.

– В былые времена я бы за пару часов вскрыл мозги истеричному мудрецу! – буркнул мужчина.

– Согласен, – кивнул генерал, – но ученые – народ сложный. Из-под палки работать не станут. Травкин утверждает, что нащупал удачную сыворотку случайно. И не помнит формулу.

– Лжет! – категорично заявил очкастый. – А что с Менделем? Какого дьявола он в бега ударился?

– Господин Мендель оказался замешан в серьезном коррупционном скандале. А также он подозревается в измене Родине. Подробности мне пока неизвестны. Иван Сергеевич! – генерал обернулся к полковнику. – Может быть, вы озвучите детали по делу Менделя?

Мелодично звякнул сотовый, оповещая хозяина о полученном сообщении.

– Одну минуту, господа! Важная информация…

Этот номер знали только посвященные. Он привычно поднес очки к глазам, шевеля губами, дважды прочел сообщение. Минуту сидел неподвижно, осмысливая присланный текст. Его лицо вдруг страшно побледнело, мужчина дернул узел галстука и завалился на бок. Из слабеющих пальцев выпал смартфон.

– Врача! – рявкнул очкарик.

Еременко кинулся вперед, опрокидывая стулья. Человек хрипел, на губах выступила пена, судорога пробежала по телу, он испустил долгий мучительный вздох и замер. Еременко разорвал рубашку, на груди медленно растекалась синяя гематома.

– Инфаркт. Обширный… – Он нажал на шейную вену, покачал головой. – Вот тебе раз!

Генерал незаметно для окружающих поднял смартфон полковника, кинул взгляд на вошедшее сообщение. Абонент был заблокирован, а вот текст заставил его удивленно поднять густые брови.

«Орел или решка? Прощайте, шеф. Желаю быстрой кончины, хотя лучше бы вам помучиться. Надеюсь, Вы страдали перед смертью. Война не закончена, пока тело последнего солдата не будет предано земле. Вы угадали, полковник. Как обычно – гурт!»

Послесловие

…Пересечь границу для опытного диверсанта – дело нехитрое. Дальнейший путь занял чуть больше недели. Пришлось позаимствовать немного деньжат на дорогу у бывшей супруги, но она встретила его на удивление тепло. Авдеев почуял слежку, на свидание с семьей ушло пятнадцать минут, он исчез из родного города быстрее, чем его успели засечь службисты. Опыт не пропьешь! «Красный жук» безошибочно позволял угадывать слежку. Он ушел от хвоста задолго до того, как службисты нащупывали его след. Капитан покидал Питер с тяжелым сердцем, искренне надеясь вернуться сюда вновь.

Африка встретила его сухим зноем и горячим порывистым ветром. Здесь ничего не изменилось за прошедшие годы. Раскаленное солнце, синее небо, чахлые рыжие кустики, растущие по обочине дороги. Если и есть на земле непостижимый в своей таинственности пейзаж, так это пустыня. Он безошибочно нашел то самое место. Вылизанные песком стойки джипа напоминали скелет доисторического ящера. Песок занес его по самую крышу. Около двух часов он с остервенением работал, откапывая погребенный автомобиль. Он остановился лишь однажды, когда из-под слоев песка появились белые кости, прикрытые истлевшими лохмотьями. Череп Лоренца ухмылялся, и это не удивительно. Володька и при жизни был весельчаком. Авдеев осторожно извлек труп из машины, высохший скелет едва не рассыпался у него в руках. На землю упал закопченный кусок черного металла. Сверхстойкий сплав не сумели повредить огонь, песок и безжалостное время. Там внутри хранились чипы. Он опустился на колени и сильными ударами саперной лопатки начал выкапывать могилу.

Спустя два часа возле дороги вздымался небольшой холмик. Сергей достал из рюкзака простой медный крест и укрепил в изголовье могилы. Полчаса он сидел молча, закрыл глаза. Мыслей не было. Наверное, такая она и должна быть, искренняя молитва. Сухой ветер задувал колкие песчинки за воротник. Наконец он извлек из ножен широкий тесак, приложил к ладони лезвие, сухая земля жадно впитала капли багряной крови. Он осторожно вынул из раны крошечную капсулу и раздавил ее тяжелым каблуком. Глупо признаваться, но когда он проделал то же самое над трупом Марии Волковой, из глаз брызнули слезы. Он стоял на коленях и рыдал, как мальчишка. Когда он плакал последний раз? Память не сохранила такого факта. Но алкогольная тяга отсутствовала. Она растворилась там, в пустом ангаре, захлебнувшись в соленой горечи крови и слез. Тогда в ангаре он уничтожил все ампулы из пакета и отправился в больницу. Навстречу кинулись врачи, глубокая рана на груди продолжала кровоточить. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы убедить взволнованных эскулапов в том, что ничего страшного с ним не происходит. Однако появляться в таком виде в палате было неразумно. Он наскоро заштопал рану, сидя в туалете.

Травкин встретил офицера радушно. Мужчина рвался в бой, несмотря на уродливый гипс на запястье. Они проговорили больше часа, за дверью палаты изнывала Людочка.

– У вас будут красивые дети… – улыбнулся капитан.

– И без всяких спор и инъекций! – Травкин прямо смотрел в глаза офицеру.

Когда Авдеев покидал больницу, он знал наверняка: этот парень сдержит слово.

Сергей чиркнул колесиком зажигалки, из под кремниевой насадки вылетели чахлые искры. Он долго щелкал затертым валиком, прежде чем вспыхнул голубой огонек.

– По ходу, так я и курить брошу…

Скоро наступит ночь. В пустыне она всегда приходит внезапно. Длинные тени скользили по песку. Они походили на стелющихся по земле черных призраков. Сильный порыв ветра закружил невесомые песчинки. На колючем кустарнике зацвели крохотные желтые цветки, словно осколки драгоценных самородков. Ветер принес свежий запах океанского бриза. Цветки задрожали, бархатные лепестки доверчиво впитали соленый воздух. Человек провел пальцами по тонким стебелькам. Даже пустыня становится изменчива, когда приходит весна…

Content

Дмитрий Аркадьевич Захаров
Идущие на смерть

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

«Лешие»

Часть четвертая

Черный

Красный

Схватка

Послесловие