Кэтрин Манн

Остров сбывшейся мечты

Роман

Catherine Mann

The Boss’s Baby Arrangement

The Boss’s Baby Arrangement Copyright © 2016 by Catherine Mann

«Остров сбывшейся мечты» © «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Посвящается Жанетт Виглиотти, талантливому профессору и дорогой подруге. Мы очень счастливы, что ты стала частью нашей семьи!

Глава 1

Ксандер Лурдес всей душой любил свою жену, но год назад она умерла от аневризмы. В глубине души он знал, что никогда больше не обретет счастья.

Пытаясь излечиться от душевной боли, он искал утешения в том, чтобы хранить и чтить ее память всеми возможными способами. Ксандер с нежностью и заботой воспитывал маленькую дочь. Он истово занимался возрождением любимого его женой заповедника дикой природы в уникальной местности Флорида-Кис. Лурдес вложил половину своего капитала в восстановление этого места, ему даже пришлось стать руководителем. В итоге он преуспел и в этом.

Он не любил вечеринки и приемы, направленные на сбор средств, такие как, например, сегодня, и предпочел бы провести вечер со своей дочерью Роуз. А все эти общественные мероприятия только действовали ему на нервы. Он вспомнил о том, как легко и непринужденно его жена справлялась с подобными обязанностями.

Однако в память о своей супруге он был вынужден вытерпеть и сегодняшний светский прием под открытым небом. Устроившись в шезлонге на берегу залива, Ксандер пил прохладный тоник, вполуха слушая, как возле него некий государственный служащий, вхожий в политические круги, рассказывает о своем домашнем попугае. Светские разговоры никогда не были сильной стороной Ксандера.

Роскошное благотворительное мероприятие, устроенное на свежем воздухе, шло своим чередом, а волны по-прежнему безмятежно разбивались о берег, костер мирно и уютно потрескивал. Огненные языки факелов мерцали и взмывали к бархатному небу, усыпанному звездами, словно танцуя под звонкие переливы стальных барабанов. Мерный свист ветра, доносившийся с топей поодаль, шелест высоких трав и шорох проворных ночных созданий сами по себе сливались в единый сумеречный ансамбль.

Длинный фуршетный стол ломился от яств, в баре предлагались отменные напитки. Официанты ловко сновали в толпе гостей, ведущих оживленные разговоры, танцующих босиком на прохладном песке: женщин – в шелках и бриллиантах, сверкающих в лунном свете; мужчин в дорогих смокингах. Брат Ксандера, главный ветеринарный врач, и его умопомрачительно соблазнительная помощница тоже танцевали. Эта рыжеволосая девушка, работавшая у них зоологом, принадлежала как раз к тому типу людей, которые украшают своим весельем приемы и вечеринки.

Жена Ксандера, Терри, не была большим любителем танцев, но обожала музыку. Когда они узнали, что она беременна, ее первым желанием было установить стереосистему, чтобы их будущий ребенок уже в утробе мог слышать классическую музыку. Она искренне верила, что музыка меняет жизнь человека, помогая выразить чувства и переживания, способствует оздоровлению психики любого живого существа. Поэтому она стала создавать специальные подборки мелодий и использовать их в заповеднике, чтобы успокаивать животных. Терри служила ему поддержкой с тех пор, как они познакомились, еще в первом классе, когда Ксандера признали не таким, как все, за то, что он опережал всех на три класса.

Они были неразлучны с того дня, как он впервые подошел к ней на игровой площадке. Теперь, когда ее не стало, он скучал по ней каждый день, каждую минуту.

Он кивнул в ответ на рассуждения все того же политика о расширении отделения для птиц в клинике при заповеднике. Ксандер отложил эту информацию к размышлению, чтобы вернуться к ней позже.

Он думал о своей жене: ее работа волонтером в этом месте значила для нее очень много. Когда Истон, брат Ксандера, стал заниматься заповедником, Терри сначала просто заинтересовалась им, а вскоре с головой ушла в это дело, основывая новые благотворительные фонды, чтобы открыть как можно больше каналов для поступления средств на восстановление этого уголка природы.

Его брат Истон обеспечивал ветеринарную помощь экзотическим животным. Он работал здесь еще в юности, проявляя искреннюю заботу о подопечных. Ксандер был избран председателем совета директоров. Терри очень хотела, чтобы он занял эту должность, но это произошло уже после ее смерти.

Ксандер резко поднялся с шезлонга.

– Я чрезвычайно ценю, что вы нашли время на этот разговор и на визит к нам. Но теперь, если вы позволите, я вернусь к делам. Однако мой брат определенно будет рад обсудить с вами все эти возможные дополнения и усовершенствования для нашей клиники. Я найду Истона на площадке для танцев и пришлю его к вам.

Ксандер отправился за братом, который все еще танцевал с рыжеволосой девушкой. Проталкиваясь между гостями, он наконец добрался до брата и похлопал его по плечу:

– Не против, если я вас прерву, братец?

Истон тотчас повернулся к брату.

– Что случилось?

На Истоне был костюм от Прада, который по настоянию Ксандера был доставлен специально к сегодняшнему торжественному мероприятию, однако надеть галстук его брат не удосужился. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Доктор Истон Лурдес всегда чувствовал себя гораздо комфортнее в рабочих брюках и футболке.

Ксандер кивнул в сторону политика, который все еще продолжал налегать на коктейли.

– По правую сторону – потенциальный спонсор. Требуется твоя консультация по поводу дополнительных вольеров для птиц в клинике.

Истон просиял полной очарования улыбкой.

– Будет сделано. – Он тоже похлопал Ксандера по плечу. – Еще раз спасибо за эту роскошную вечеринку. Она непременно окупит себя и принесет немалую пользу нашему заповеднику.

Истон удалился с решительностью бойца, выполняющего приказ, оставив в одиночестве свою партнершу по танцам.

Морин Берк.

Сногсшибательная рыжеволосая красавица, остроумная и энергичная, она родилась в Ирландии, но большую часть жизни провела в Штатах, и ее акцент был едва заметен. Ученая степень в области зоологии, а также большой опыт работы в службе спасения животных делали ее идеальным претендентом на должность заместителя его брата. К счастью для них, ей удалось получить свою рабочую визу как раз вовремя. Морин была не только открытой и общительной, но и обладала отличными деловыми качествами. Ксандер был уверен: эту женщину не привлекала возможность воспользоваться состоянием, передававшимся из поколения в поколение семьи Лурдес. А список алчных женщин был велик, и все они стремились добиться свидания с Истоном.

Ксандер выяснил, что Морин разведена, а по ее отстраненной манере держаться, которую она прикрывала приветливой улыбкой, он заключил, что пережитый ею разрыв был не из приятных. Вне всякого сомнения, ее муж был полным идиотом, если позволил столь роскошной, тонкой, умной женщине уйти из его жизни.

Ксандер протянул ей руку.

– Прошу прощения, что украл вашего партнера по танцу. Мне просто необходимо было избавиться от брата. Потанцуйте со мной.

– С вами? – Она грациозно откинула вьющиеся волосы за плечо.

– Вас удивила моя просьба?

– Просто я никак не думала, что вы умеете танцевать, и уж совсем не ожидала, что умеете танцевать ирландскую джигу.

– Как вы сказали, ирландскую джигу?

Она озорно улыбнулась, указав на сцену взмахом изящной руки, так что его взгляд упал на ее длинные пальцы и ногти, коротко остриженные, но аккуратно покрытые блестящим золотистым лаком, вероятно, по случаю этого вечера.

– Да, именно она значится следующим пунктом в списке заказанных оркестру мелодий. Ваш брат бросил мне вызов.

Ксандера не удивило, что Истон покинул танцевальную площадку с такой готовностью, да еще и с ехидной ухмылкой на лице. Он определенно подставил брата.

– Что ж, у меня много талантов. Например, наша мама настаивала, чтобы мы, еще будучи подростками, посещали уроки танцев. – Он расправил плечи. – Ну а тому, чего я не умею, научите меня вы.

– Ваша мама молодец.

– Так как насчет этого танца?

Она подбоченилась, изучающе глядя на него изумрудно-зелеными глазами, и наконец пожала плечами.

– Конечно. Почему бы и нет? Я бы с удовольствием посмотрела, как наш дорогой босс попробует его исполнить.

– Но не забудьте, вам придется помочь мне изучить некоторые движения.

– Не беспокойтесь, мы начнем с самых простых шагов. – Она подставила ему локоть. – Ирландские мелодии в исполнении стальных барабанов – не слишком замысловатые, но веселые и задорные.

Ксандер поклонился, прежде чем взять ее под руку, как того требовал танец. Он усердно повторял за ней шаги, чередовавшиеся с вращениями, тщательно имитируя каждое ее движение. Танец, казалось, никогда не закончится. Его пульс становился все чаще, давление возрастало с каждой секундой, но тут оркестр плавно перешел к более спокойной мелодии.

Однако он не отстранился от нее, а привлек к себе, предвкушая уже более традиционный танец. Он отчаянно пытался найти тему для разговора, чтобы отвлечься от нежной податливости ее тела в его руках, от случайных, едва ощутимых соприкосновений.

– Я рад, что вам здесь нравится.

– Мне нравится все, что в итоге приносит деньги нашему заповеднику. – Ее глаза сияли, казалось отражая свет звезд, красивые локоны то и дело пролетали прямо у его руки, державшей ее за талию. – Я люблю свою работу.

– Ваша искренняя преданность вызывает восхищение.

– Благодарю вас, – ответила она, но лицо ее выражало нерешительность.

– Вы мне не верите?

– Нет, дело не в этом. Впрочем, давайте не будем говорить сейчас о работе, чтобы не портить момент. Мы сможем обсудить все завтра. – Она прикусила нижнюю губу. – У меня назначена с вами рабочая встреча.

– Неужели? Что-то я не припомню, чтобы видел ваше имя в своем календаре встреч.

– Видите ли, не у всех нас есть личный помощник, чтобы следить за расписанием.

– Я должен быть уязвлен? – У него действительно был секретарь, однако, в отличие от брата, он не имел личного помощника, который бы следовал за ним повсюду весь день напролет.

– Нет, я вовсе не хотела вас обидеть. Совершенно очевидно, что вы не бездумно пользуетесь состоянием своей семьи, но преумножаете его. – Она покачала головой. – Я просто немного не в настроении. Не обращайте на меня внимания. Танцуйте.

Едва она произнесла это повелительным тоном, как оркестр заиграл знойные латинские ритмы.

Морин Берк самозабвенно отдалась танцу.

Казалось, она существовала только в этом моменте времени, стараясь вторить каждому движению и шагу этого стройного, крепко сложенного мужчины, с бездонными голубыми глазами и харизматичным взглядом, источавшего уверенность и невероятную сексуальную притягательность.

Острый ум. Яркая индивидуальность, великолепное тело и преданная любовь к семье. Ксандер Лурдес был хорошим человеком и необыкновенным мужчиной. Но он не был ее мужчиной. Только босс, не более того. А потому Морин позволила себе танцевать с таким самозабвением, на которое ни за что не осмелилась бы в другой ситуации.

Морин вдохнула солоноватый воздух, к которому примешивался теплый аромат поленьев, потрескивавших в костре. Она самозабвенно танцевала, пытаясь заглушить горькую обиду оттого, что ее оставили без основательной причины, просто она чем-то не устроила своего бывшего супруга. И это после того, как она со всем мирилась и терпела. А ведь ее многие убеждали уйти от него, избавиться от бесконечного эмоционального унижения с его стороны.

Морин осознавала, что между ними существуют проблемы, но всегда с готовностью старалась решить их. Клятвы не были для нее пустым звуком. Она всегда полагала, что причиной развода может стать лишь нечто по-настоящему серьезное: например, физическое насилие или наркотики. А причиной стало его заявление: «Я люблю тебя, но жить с тобой не могу».

И она отпустила его, покинула дом, полный обид, оскорблений и уныния. Ей нужно было уехать из графства Корк, на юге Ирландии, чтобы быть как можно дальше от этого человека и всей той боли, что она пережила с ним. Ее ничто не держало здесь: родителей не было в живых, а замужество обернулось полным провалом. Она отправилась в Соединенные Штаты Америки, где ей предстояло принять предложение работать в той сфере, которую она так любила.

Между тем уже совсем скоро подходил к концу срок действия ее рабочей визы. А официальные органы по-прежнему отвечали отказом на все запросы о продлении. Это означало, что ей придется вернуться домой. И снова встретиться лицом к лицу со всем, от чего она так стремилась убежать и обрести свободу.

Свободу танцевать с красивым мужчиной и не опасаться того, что муж обвинит ее в том, что она флиртует. Сколько же времени потребовалось ей, чтобы осознать: причина его подозрительности и едких замечаний – неуверенность в самом себе!

Теперь она могла, не опасаясь гнева мужа, смотреть на любого мужчину, например на этого широкоплечего и красивого, с угольно-черными волосами. По ее телу пробежала мелкая дрожь, ее и прежде влекло к Лурдесу, но его горе, о котором было всем слишком хорошо известно, не позволяло ей пытаться сблизиться с ним. А теперь, когда ее возвращение домой становилось все более реальным, Морин не была заинтересована в отношениях, однако, раз уж она уезжает отсюда, быть может, не откажет себе в небольшом приключении.

Внезапно он опустил руку в карман смокинга, извлек из него мобильный телефон и прочитал сообщение.

– Это от няни. У дочери поднялась температура. Мне нужно уйти.

И, не проронив более ни слова, он удалился, и она точно знала, что так же стремительно и бесследно исчезла и она из его мыслей. Эта маленькая девочка была для него всем на свете. Все без исключения знали об этом, так же как и о том, как глубоко и безутешно он горевал о своей жене. Впрочем, все это делало его только еще более привлекательным и соблазнительным.

Едва лучи утреннего солнца начали прорываться сквозь завесу ночи, Ксандер попытался подавить неодолимую зевоту. Он всю ночь напролет следил за состоянием Роуз. Даже несмотря на заверения врача, действенные антибиотики и жаропонижающие средства, он не мог успокоиться и не спускал глаз с дочери. Так и оставшись в смокинге, он сидел в кресле-качалке возле ее кровати. Ее лицо обрамляли колечки светло-каштановых волос, прилипших к коже от болезненной испарины. Каждый раз, когда она вздыхала, он старался уверить себя, что с ней все хорошо, что она, в сущности, здоровый ребенок, которому год и четыре месяца от роду, и просто немного приболела.

Детская была оформлена в белых, зеленых и розовых тонах и украшена розами. В комнате стояла тахта для тех случаев, когда родителям хотелось полюбоваться спящей дочкой. На ней могла отдохнуть и няня Элеонора, добрая женщина пятидесяти лет, которая искренне любила маленькую Роуз. Здесь же, в углу, стояло кресло-качалка, при взгляде на которое на Ксандера нахлынули воспоминания о Терри. Она часто сидела в этом кресле с их крошкой на руках, играла с ней, и лицо ее светилось материнской любовью и надеждами, которые олицетворяла эта уютная комната. За неделю до рождения Роуз они с Терри сидели на этой тахте, он нежно обнимал ее большой живот и они фантазировали о том, как будет выглядеть их малышка. Какой будет, чего достигнет, когда вырастет.

А сейчас, как и довольно часто в последнее время, на тахте беспокойно спал его брат, всегда готовый быть рядом и оказать поддержку. В голове Ксандера вдруг возник образ его брата, танцующего с Морин Берк.

Ксандер поднялся с кресла и слегка потрепал брата по плечу.

– Эй, Истон, – негромко позвал он. – Просыпайся, приятель. Тебе лучше вернуться в свою комнату.

Брат медленно приоткрыл глаза, несколько раз моргнул спросонья.

– Роуз?

– Ей гораздо лучше. Температура снизилась. Я все-таки отвезу ее к нашему постоянному педиатру на консультацию, но думаю, с ней скоро все будет в порядке. Ей уже не требуется, чтобы мы оба следили за ней не смыкая глаз.

– Вообще-то, я отлично поспал. – Его худой и долговязый брат спустил ноги с кровати.

– Спасибо тебе. И все же ты вовсе не обязан постоянно быть рядом. Я знаю, что у тебя много работы.

– Так же, как и у тебя, – многозначительно подчеркнул Истон, проведя рукой по волосам.

– Но она моя дочь.

– А ты мой брат. – Они смотрели друг другу в глаза спокойно и преданно. Они всегда разительно отличались друг от друга, но были очень близки. Их родители путешествовали по миру, не особенно задумываясь о потребности иметь свой дом, в который всегда можно вернуться, или о постоянном месте жительства, которое требовалось детям, чтобы заводить новых, настоящих друзей. Братья всегда полагались друг на друга. И связь их стала еще прочнее с тех пор, как умер отец, а мать вела свой привычный образ жизни, продолжая путешествовать по свету в бесконечных поисках все новых приключений в каждой новой стране, вместо того чтобы наладить отношения с сыновьями.

Истон мог найти работу в любом из заповедников дикой природы по всему миру, но, слава богу, предпочел остаться здесь, чтобы помогать брату. Это и означало для него целый мир.

– Спасибо тебе.

– Наилучшей благодарностью будет знать, что малышка выздоравливает. – Истон с нежностью погладил племянницу по голове. – Ну и может быть, еще… бутылочка первоклассной текилы, чтобы выпить ее на закате.

– Внеси в список. – Бесконечно длинный список всего того, что он был должен своему брату. Однажды он непременно найдет способ отплатить ему за все, что тот для него сделал. Нахлынувшее чувство вины вынудило его сказать: – Если тебе понадобится перейти на более серьезную работу…

– Мне не понадобится. Делать только то, что нужно, выбирать самое выгодное… – Он пожал плечами, перевел взгляд на Роуз. – Вот ради чего стоит жить.

Ксандер с трудом проглотил ком в горле. Терри не однажды говорила точно так же. Господи, как же ему не хватало ее.

– Что ж, это справедливо. – И вдруг спросил, окликнув брата уже в дверях: – Ты же не собираешься оставаться здесь из-за небезызвестной нам рыжеволосой особы, что служит у нас зоологом?

– Морин? – В словах Истона было столько скептицизма, что сомневаться в их правдивости не имело смысла. – Нет. Ни в коем случае. Между нами ровным счетом ничего нет и быть не может. Мы слишком похожи.

Он тихо засмеялся, хитро усмехнулся, уже выходя за дверь, оставив Ксандера несколько смущенным и весьма озадаченным.

И смущало его не то, что Истон отверг его предположение, а то, что он испытал от этого искреннее облегчение.

Глава 2

Морин прислушивалась к знакомым щелчкам ключа в замке двери ее домика у побережья. Она думала о том, что будет скучать по этой яркой хижине, по этому удивительному месту в тропиках.

Однако пока дело до этого не дошло. Оставив эти мысли, Морин взяла свою большую сумку, полную всевозможных блокнотов и записных книжек, и стала собираться на работу. Дорога туда занимала минут пять неспешной пешей прогулки.

А сегодня, когда солнце ласкало своим теплом ее светлую кожу, она с удовольствием принялась осматривать окрестности по пути к жилищу семьи Лурдес, построенному на их частной территории, которую они приобрели на самой границе заповедника. Обходя главное здание – белый прибрежный особняк, всегда напоминавший ей пену волн в штормовую погоду, – она позволяла себе фантазировать.

Рассеянно, ни о чем не задумываясь, она наблюдала, как волонтеры собирались, а затем исчезали за оградами доков. Даже отсюда ей были слышны оживленные разговоры и шум, исходивший от толпы, что двигалась в направлении огороженной и находящейся под наблюдением территории возле белого особняка на сваях, характерного для Флорида-Кис.

Окидывая взглядом людей, пришедших к огороженным территориям, на которых содержались выздоравливающие животные, она надеялась увидеть Истона. Но его не было.

Не было и Ксандера. После прошлой ночи мысли ее вновь и вновь возвращались к тому танцу. У нее из головы не выходили его теплые прикосновения и то, как нежно и искренне он заботился о своей дочери. Она думала о его чертовски притягательных голубых глазах.

Большую часть ночи она провела в попытках объяснить свое влечение к Ксандеру, возникшее так неожиданно. Вместо того чтобы признать, что тот ночной танец нашел отголоски в ее снах, она старалась переключить собственное внимание на более приземленные и материальные события, вроде группы школьников, которую в ближайшее время ожидали в заповеднике.

Попасть в заповедник посетители могли исключительно в ходе заранее организованного тура. Такая политика очень нравилась Морин. Таким образом, заповедник живой природы превращался и для нее самой в своего рода неприкосновенное убежище.

Взглянув на часы, она отметила для себя, который час. Школьники должны были прибыть с минуты на минуту. А это означало, что нужно найти Истона как можно скорее.

Если же ей удастся увидеть и Ксандера, то это просто доставит ей радость.

Впрочем, откровенно говоря, от одной только мысли о намеренно подстроенной, якобы случайной встрече с ним у нее начинала кружиться голова. В ее воображении то и дело вспыхивали воспоминания о вчерашнем танце.

Что было бы, если бы она действительно вдруг столкнулась с ним? Морин провела рукой по своим непослушным кудрявым волосам и едва сдержала невольный возглас, заметив Ксандера.

Ксандер шел плавно, не торопясь и на ходу надевал пиджак.

Когда Терри, его жена, стала участвовать в волонтерской деятельности, он построил этот дополнительный офис здесь, в заповеднике. Терри всей душой полюбила Ки-Ларго и свою добровольческую работу. Три года назад, когда Морин только начала сотрудничать с заповедником, Ксандер постоянно курсировал между двумя точками, выполняя основную работу в Майами, а офис на территории заповедника используя как второстепенный. Когда Терри не стало, он окончательно перебрался сюда.

На мгновение мысли Морин сосредоточились на воспоминаниях о Терри. Она была спокойной, деликатной женщиной. Прошло немало времени, прежде чем Морин обнаружила, что сердце Терри больше и отзывчивее, чем у большинства людей, а ее доброта, сопереживание и участие исключительно искренние. Раненых животных порой успокаивало одно только ее присутствие. Даже когда Терри уже была беременна, она неохотно выполняла офисную работу и, судя по наблюдениям Морин, с удовольствием предпочла бы работу с животными.

После смерти жены Ксандер полностью погрузился во все, что связано с заповедником.

Ксандер не спеша спускался по деревянной лестнице, что вела вниз из дома, стоящего на сваях.

– Морин?

Он произнес это так, словно не узнал ее. Хм… что ж, может быть, сегодня она посвятила своей внешности немного больше времени, чем обычно. Ее привычной, повседневной одеждой были джинсы и свободная футболка. Минимум макияжа – возможно, лишь пара взмахов щеточкой с тушью для ресниц, неброский блеск для губ и собранные в высокий хвост вьющиеся волосы. Сегодня же она выглядела привлекательнее. Ее приталенная рубашка подчеркивала фигуру, а губы благодаря помаде были чуть ярче.

– Да, конечно. Я что, как-то иначе выгляжу? – Морин улыбнулась, робко и как будто немного натянуто.

Он не спускал с нее глаз, тщательно обводя взглядом. Медленно, словно пытался что-то рассмотреть или понять.

– По сравнению со вчерашней ночью, когда была вечеринка? Да.

– Сегодня утром к нам на экскурсию должна приехать группа школьников, – торопливо объяснила она. – Они должны прибыть с минуты на минуту, а нам не хватает рабочих рук. Разве вам не пора быть на службе?

Слегка наклонив голову, она украдкой взглянула на него. Уголки его рта дрогнули, и на губах заиграла едва заметная улыбка. Он лукаво приподнял брови, подошел на шаг ближе и подмигнул ей. В этот момент он выглядел беззаботным и даже веселым.

– А как насчет вас, Морин?

Она почувствовала, как по спине пробежала легкая волнующая дрожь, стоило ей только взглянуть на него. В этот момент все мысли вдруг точно исчезли. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она нашлась что ответить.

– Я ищу вашего брата.

– Истон сегодня будет поздно. Вчера мы не ложились до глубокой ночи, не отходили от Роуз.

– Вы оба заботились о ней?

– Вас это удивляет?

– Я просто предполагала, что вы скорее склонны полагаться на помощь няни или бабушек и дедушек.

– Мой отец умер, мать путешествует. А бывшие теща и тесть порой слишком настойчивы в требованиях. Няне Элеоноре необходим отдых, чтобы она могла как следует присматривать за Роуз, пока я на работе. Кроме того, мне помогает брат. – Ксандер жестом указал на дорожку, что вела к служебным помещениям. – Может быть, пойдем?

И они пошли.

– Чудесно, что вы оба так заботитесь о Роуз. Как она?

– Судя по тому, что сказал врач отделения экстренной помощи, у нее ушная инфекция. Сегодня я отвезу ее к педиатру, чтобы он назначил нам дальнейшее лечение.

– Может быть, я могу чем-нибудь помочь?

Морин видела фотографии маленькой дочки Ксандера и ее рисунки в его кабинете – свидетельства преданной отцовской любви. Морин приходилось общаться с малышкой. Роуз была милой, очаровательной, нежной, активной и жизнерадостной девочкой. Своими крохотными пальчиками она тянулась к руке Морин, чтобы поиграть ее кожаным браслетом. И неосознанно, по привычке, Морин дотронулась до браслета. Эта вещица всегда и повсюду была с ней. Своего рода знак, свидетельствующий о ее постоянстве и верности.

– Спасибо. Но я думаю, самое трудное время мы уже пережили. Впрочем, надо признать, есть определенная ирония в том, что нам с братом пришлось выполнять всю женскую работу.

– А где-то в это время вздыхали одинокие женщины.

Он рассмеялся. А Морин вдруг затрепетала. Его голубые глаза обезоруживали, делали ее совершенно беззащитной, особенно в тот момент, когда он перевел взгляд на ее губы.

К своему ужасу, она поняла, что краснеет. «Немедленно возьми себя в руки», – сурово приказал ей внутренний голос, и она сделала глубокий вдох.

– Вы нужны здесь, чтобы заботиться о животных.

– Безусловно. Она ведь ваша дочь, а меня она почти не знает. – Морин подняла руки, словно сдаваясь. – Я перешла границу и приношу свои извинения.

Он вздохнул.

– Нет, это я прошу прощения. Вы искренне предложили помощь, а я повел себя как кретин. Говорят, за мной даже закрепилась такая слава.

Она промолчала.

– Не собираетесь опровергнуть? – Уголки его губ чуть приподнялись.

– Я бы не осмелилась говорить о большом начальнике нечто столь оскорбительное.

Он засмеялся.

– Вы не перестаете меня удивлять. Вы совсем не такая, какой я представлял вас прежде.

– А вы думали обо мне? – Слова, точно сами собой, вырвались у нее прежде, чем она успела подумать.

– Как ваш работодатель.

– Ну да, конечно. У вас был очень тяжелый год.

– Четырнадцать месяцев. Четырнадцать месяцев и три дня. – Его голос вдруг как будто сорвался.

– Мне безмерно жаль, что вам пришлось пережить такую утрату. – В это мгновение в ее груди что-то до боли сжалось. Она видела, как беззаветно Ксандер и Терри любили друг друга.

Их взгляды встретились, и в тот же миг порыв ветра принес с острова легкий аромат диких цветов и отголоски моторов автомобилей, мчащихся где-то вдали.

– Роуз – все, что осталось у меня от Терри. Ради нее я живу, но иногда… – Он нервно провел рукой по взъерошенным волосам и, чуть откинув голову, устремил взгляд в небо. – Иногда я чувствую, что недодаю ей чего-то.

Она осторожно коснулась его руки.

– Вы устали, как устает любой родитель. И вы превосходный отец. Вы здесь, с ней и делаете все для нее, так же как и ваш брат. И няня у Роуз замечательная.

– Да, несомненно, они очень привязаны друг к другу. Я каждый день уделяю дочери время.

– Я знаю. Совершенно очевидно, что вы ее любите.

– Да. Люблю. Она вся моя жизнь.

– Этой малышке очень повезло.

Ксандер посмотрел на Морин. Его голубые глаза сияли, губы чуть приоткрылись, словно он хочет что-то сказать. И чем дольше его взгляд не отпускал ее, тем труднее ей становилось дышать.

– Спасибо вам за помощь в устройстве приема и представления прошлой ночью.

– Спасибо вам за танец, что подарили мне прошлой ночью.

Еще несколько мгновений они стояли вот так, не шевелясь и не произнося ни слова, пока не стали прибывать автобусы, которые наконец вернули их к реальности.

Проведя целый день в помещении офиса, Ксандер отчаянно жаждал свежего соленого воздуха и солнечного света. Он переделал массу работы, отвез Роуз к педиатру и только что уложил ее. Он даже успел прочесть ей сказку, прежде чем она уснула. Его сменила няня.

Сегодня они с братом решили взять пробу воды в одной из ближайших топей. Ксандер объяснил себе, что присутствие на борту Морин – всего лишь необходимость, рабочий момент.

Он с нетерпением ждал появления Морин, надеясь доказать себе, что это влечение к ней противоречит здравому смыслу.

Истон, его помощница Порша, Морин и Ксандер – все были в купальниках и плавках, и их низко посаженная лодка плавно прокладывала путь по воде. Ксандер честно старался не смотреть на загорелые ноги Морин и то, как ее слитный купальник цвета лаванды подчеркивает стройность ее талии и бедер.

Порша Сото тоже была в слитном купальнике, однако длинный саронг скрывал ее фигуру. Эта женщина буквально олицетворяла собой чопорность и нарочитую строгость. Она поправила свою шляпу с широкими полями и солнечные очки, жесты выдавали ее обеспокоенность.

Истон расположился рядом со своей ассистенткой, которая, застыв, сидела, прижавшись к нему спиной и с силой вцепившись пальцами в борт лодки. Бедняжка. Она выглядела совершенно несчастной и напуганной до предела. Ксандеру хотелось успокоить бедную, дрожащую от ужаса женщину, но его опередила Морин.

– Вы бы хотели вернуться на берег? Вам вовсе не обязательно каждый раз плыть с нами, – мягко произнесла Морин, коснувшись руки Порши.

– Но доктор полагается на мои записи. – Она кивнула в сторону сумки, что держала в руках, хотя сама то и дело с тревогой бросала взгляд на мутную воду вокруг и обитателей топей, встречавшихся по пути.

– Наверняка они имеют большую ценность, – рассеянно произнес Истон и наклонился за борт лодки. Вдруг налетел порыв ветра, прижав плотно к телу синие плавки и белую футболку Истона.

Морин щелкнула языком, глядя на Поршу.

– Однажды аллигатор все-таки откусит вам руку.

Цвет лица Порши внезапно стал бледно-зеленым.

– Я же просто пошутила.

Порша посмотрела вниз, с трудом решилась освободить одну руку, другой продолжая сжимать край борта, достала диктофон из своей водонепроницаемой сумки и начала едва слышно бормотать что-то в микрофон.

Морин наклонилась к Истону:

– По-моему, она записывает завещание на случай гибели во время сегодняшней поездки.

– Возможно. И все же между нами сложилось взаимопонимание. Мы оба нужны друг другу.

– Просто кажется странным, что она взялась за работу, которая так ее пугает.

– Я хорошо плачу. Не многим понравится такая работа. Я могу ей доверять, а это дорогого стоит. Кроме того, я убежден, что где-то в глубине, за всей этой чопорностью, можно отыскать дух приключений.

– Если только прежде у нее не случится сердечный приступ.

Порша неожиданно присоединилась к разговору:

– Или не умрет от заражения какими-нибудь плотоядными бактериями.

Истон рассмеялся, и отголоски его смеха еще долго разносились над водой, пока он снова не вернулся к работе.

Едва Ксандер поймал взгляд брата, как тот уже перевел его на Морин. Что-то лукавое было в выражении лица Истона. Он на мгновение вопросительно поднял бровь, взглянув на Ксандера, и тотчас полностью сосредоточился на Морин.

– Мне безумно жаль, что вам придется от нас уехать.

– Мне тоже. Это работа моей мечты. – Все ее внимание, казалось, сконцентрировано в какой-то воображаемой точке на линии горизонта, и Ксандер невольно последовал за ее взглядом, стараясь представить, о чем она может думать в эти минуты. Лицо ее было печальным, похоже, ей вовсе не хочется покидать этих мест. Ну конечно, она ведь просила его найти способ продлить ее визу, чтобы она могла продолжить свою работу здесь. Он не получил ответа, но потом новости дошли до нее, и результат, очевидно, был отрицательным.

И все же в лице ее читалась душевная мука, и он подумал, что виной тому не только работа.

Истон тихонько присвистнул.

– А вы уверены, что нет совершенно никакого способа продлить рабочую визу?

– Мне отказали в продлении. Ваш брат даже подключил к этому юридическую компанию, где изучили все мои документы, чтобы хоть чем-то помочь, но в условиях ужесточения правил, связанных с иммиграцией, мой запрос был отклонен… – Морин снова посмотрела на Ксандера.

Знала ли она, что он слышит их разговор?

Он прилагал все усилия, чтобы выглядеть абсолютно незаинтересованным и безразличным. Взгляд Истона обратился на брата, Истон даже чуть кивнул ему. Это был какой-то знак, чтобы привлечь к чему-то внимание? Что же задумал его брат?

– Ксандер отдал и продолжает отдавать этому месту огромное количество времени, сил и энергии, а также своей души.

– Да, это так. И я вчера очень удивилась, когда он решил потанцевать.

– Кто бы мог подумать, что он способен исполнить джигу. – Обернувшись назад, Истон подмигнул брату. – Кто бы мог подумать, что он вообще станет танцевать? С тех пор как не стало Терри, подобные вещи с ним не случались.

– Она была прекрасной женщиной.

Ксандер старался не подать виду, что он пытается расслышать продолжение разговора.

– Да. И нам всем ее не хватает. И всегда будет не хватать. И все же я не могу оставить надежды, что мой брат найдет способ и силы, чтобы двигаться дальше. – Губы Истона растянулись в деликатную улыбку. Он посмотрел на Морин заговорщическим взглядом.

Морин покачала головой:

– Вы придаете танцу слишком большое значение.

– А я ничего такого не говорил.

– Я не собираюсь делать какие-либо шаги в отношении вашего брата.

Ксандер заметил, как боль вдруг исказила черты Морин.

– И этого я не говорил. Это ваши слова.

– Я разведена.

– Я знаю.

– Это было ужасно.

– Что ж, мне жаль слышать это.

– Все в прошлом, я стараюсь сосредоточиться на настоящем и на своей работе.

– Именно по этой причине вы хотите остаться здесь? Потому что на родине вас ожидает ваш бывший муж?

Истон бросил взгляд в сторону Ксандера, который в очередной раз сделал вид, будто этого не заметил. На самом же деле его чрезвычайно интересовал этот разговор. Тяжелый развод? Ему оставалось только гадать, что же могло произойти.

– Безусловно, здесь мне было легче начать все с чистого листа.

– Но ведь еще не все потеряно.

– Я ценю ваш оптимизм.

– Эй, прошу вас, – вдруг раздался голос Порши, – пожалуйста, доктор…

– Да, мисс Сото? – Истон повернулся к ней.

– Кажется, у меня начинается морская болезнь. – Едва успев договорить это, Порша перегнулась через поручень, превратившись в тень на фоне алеющего заката, и содержимое ее желудка тотчас оказалось за бортом.

Ксандер мгновенно отреагировал, резко сменив курс и направив судно к докам.

Они были не очень далеко, и уже через несколько минут доки были в поле зрения.

Там же оказались и родители Терри. Если они вдруг прибывали из Майами без всякого предупреждения, это неизменно было дурным знаком.

Ксандер спрыгнул с лодки и помог Порше выбраться на берег. Она была мертвенно-бледной. Как только ее ноги ступили на твердую землю, Порша прикрыла ладонью рот, учтиво кивнула тестю и теще Ксандера и ринулась к дому, вероятно из последних сил сдерживая тошноту.

Родители Терри смотрели на окружающий пейзаж и все происходящее с нескрываемым отвращением. Теща Ксандера провожала взглядом Поршу, бежавшую к дому вверх по склону. Брови Делайлы озадаченно изогнулись, и казалось, между ней и Джейком, тестем Ксандера, состоялся какой-то безмолвный диалог.

Они всей душой ненавидели место, в котором оказались, и не пытались это скрыть.

Джейк проводил взглядом Поршу, а затем посмотрел на Ксандера. В его глазах читалось исключительное неодобрение.

Ксандер в душе негодовал: неужели они действительно могли подумать, что он проявляет к Порше какой-то особый интерес? К тому же какое они вообще имеют право лезть в его личную жизнь и тем более судить его? Безусловно, всем им чрезвычайно не хватает Терри, но ее нет уже больше года, и с этим придется смириться.

И тем не менее ему хотелось сказать им, что они все неверно поняли. Кстати, Порша не в его вкусе. Он уже готов был высказать свой протест, как вдруг его поразило сходство характеров двух женщин. Порша – утонченная, спокойная, сдержанная, она обладает множеством качеств, присущих Терри.

Однако Ксандер никогда даже не задумывался о ней. Ни разу. Для него в ней не было и намека на притягательность. Абсолютно ничего, похожего на то, что вызывала в нем Морин. Ксандер невольно посмотрел на нее. Она помогала Истону пришвартовать лодку.

Он снова посмотрел на тещу и тестя, пытаясь понять причину их визита.

Джейк и Делайла Гудвин были хорошими людьми, но у них был существенный недостаток: они окружали ребенка гиперопекой.

Ксандер всегда предполагал, что это их чрезмерное внимание и неотступный контроль связаны с обстоятельствами рождения Терри. На протяжении многих лет Джейк и Делайла пытались зачать ребенка, но безуспешно. И все же Делайле удалось зачать и выносить Терри. Это был для них ребенок-чудо. Их единственный, долгожданный ребенок.

На протяжении всей жизни Терри опекали и баловали. Родители обращались с ней так, словно она хрустальная. Сейчас Ксандер, будучи отцом, понимал их желание и стремление уберечь ее, но Джейк и Делайла определенно переходили все границы разумного в своей заботе и опеке.

Делайла поправила фамильное жемчужное ожерелье, которое было единственной драгоценностью, свидетельствовавшей об их огромном состоянии. Они были добрыми людьми, но слишком привыкли во всем отдавать приказания и диктовать свои условия. Они были не из тех, кто готов идти на компромисс.

– Мы слышали, наша внучка больна, а ты тем временем проводишь время здесь. Кто же заботится о ней? – сурово спросил Джейк.

– Сейчас она спит, а присматривает за ней Элеонора. У Роуз ушная инфекция. Вчера ночью мы обратились в отделение экстренной помощи, а сегодня были у педиатра.

Театрально приложив к груди ладонь с безупречным маникюром, Делайла нахмурилась.

– А ведь о ней могли бы заботиться ее родственники.

– Они и заботятся. Ее родной отец и дядя. – Ксандер что было сил старался не повышать тона.

– И оба они здесь, развлекаются катанием на лодке, – продолжала Делайла.

– Работают.

– Ну, хорошо. Работают. Но ведь с ней могла бы оставаться ее бабушка.

– Я очень ценю ваше предложение помочь. Кто рассказал вам о ее болезни?

Делайла пренебрежительно махнула рукой, словно это не имело значения.

– Кто-то из сотрудников, когда я позвонила, чтобы просто поздороваться.

Скорее, чтобы проверить. Родители его жены отнюдь не делали тайны из того, что хотят оформить опекунство над Роуз. Ему было бы гораздо уютнее в их обществе, и он был бы даже рад их визитам, если бы они не делали постоянно своих записей и пометок, бесконечно строя свои чертовы планы и козни.

Он старался сохранять благоразумие, насколько это вообще было возможно.

– Роуз проснется примерно через час. Если вы хотите остаться на обед, можете поиграть с ней, когда она проснется.

Он обернулся, чтобы посмотреть, чем заняты его брат и Морин. Истон привязывал лодку в доке, а Морин собирала взятые ими пробы. Однако совсем не это привлекло внимание Ксандера. Огромный аллигатор заплыл на территорию доков и натолкнулся на лодку. Низко посаженная лодка закачалась, и Ксандер мгновенно перевел взгляд на Морин, перегнувшуюся через ограничительный поручень.

Глава 3

Морин не удержалась и камнем упала в темную воду залива.

Плавание никогда не вызывало у Морин сложностей. В Ирландии все приключения ее детства так или иначе были связаны с реками и озерами. Еще в юности она бесстрашно погружалась в глубину. Она даже рассказывала родителям, что ищет там келпи – ирландские мифические создания, живущие под водой и предстающие перед людьми в образе лошадей. Эти обитатели легенд бывали весьма опасны и, говорят, порой топили смертных ради собственной забавы. В восемь лет Морин была твердо убеждена, что сможет отыскать келпи и опровергнуть это неверное о них представление. Ее склонность к тому, чтобы помогать и лечить, происходила из самой глубины ее существа.

Но здесь, в болотистых водах Ки-Ларго, к ловцу мог подкрасться настоящий аллигатор. Животное, которое в действительности могло в мгновение ока лишить ее жизни.

Она замерла в воде, не двигаясь и лишь удерживаясь на плаву, пытаясь дышать как можно ровнее и спокойнее. Длинные скользкие болотные водоросли обмотали ее лодыжку, превратившись в предательски прочные подводные оковы.

Адреналин гнал кровь по венам, сердце билось все чаще по мере того, как она все отчаяннее пыталась освободиться от упругих пут, делая резкие, довольно хаотичные движения.

Она подняла глаза и увидела охваченное ужасом и паникой лицо Ксандера.

Водоросли, обвивавшие лодыжку Морин, тянули вниз. Проклятье. Как же могла она за какие-то секунды попасть в коварную ловушку? Она почувствовала, что ее охватывает паника, когда услышала едва различимый крик. Казалось, голос доносился откуда-то издалека.

Цепкие водоросли сжимали лодыжку Морин все крепче, постепенно утягивая ее под воду. Чем больше она старалась удержаться на поверхности, схватиться за борт лодки, тем настойчивее ее тянуло вниз.

Она совершенно потеряла ориентацию в пространстве, но внезапно сквозь это туманное, пугающее состояние прорвался слабый звук. Это был голос Ксандера.

– Морин, я уже иду!

Слова долетали до нее, словно отдельные веточки, оторванные и унесенные ветром. Соль резала и застилала ей глаза, но вот она уже смогла различить крепко сбитую, сильную фигуру Ксандера, приближавшуюся к ней. Она разглядела и людей, следовавших за ним, – это были его тесть и теща. Даже отсюда, издалека, несмотря на замутненное зрение и прочие обстоятельства, она явственно видела беспокойство в их напряженных фигурах.

Уже спустя мгновение Ксандер был рядом. Крепко схватив Морин за руку, он притянул ее к лодке и помог удержаться над водой. Воздух снова наполнил ее легкие.

– Я в порядке. Я хорошо плаваю. Мне нужно только высвободить ногу – она запуталась в водорослях.

– Понял. – Восприняв это как сигнал к действию, он нырнул и стал погружаться.

Она поймала его руку.

– Будьте осторожны, здесь…

Он бросил взгляд в сторону, где, почти не шевелясь, плавал аллигатор, покрытый грубой чешуйчатой кожей и вращавший круглыми, точно бусины, глазами.

– Я вижу. И чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше.

Он скрылся под водой, оставив за собой только след из маленьких пузырьков воздуха. От страха сердце в груди ее гулко и часто забилось, словно военный барабан. Аллигатор исчез под водой.

Время остановилось.

Неожиданно она почувствовала, как большая ладонь обхватила ее лодыжку и наконец освободила ее от водорослей. Неосознанно, поддавшись инстинкту, она прижала колени к груди. Ксандер был уже рядом. Острое напряжение и тревога немного спали, но не исчезли окончательно.

– Я не сомневаюсь, что вы умеете плавать, но вы ранены.

Он обхватил ее руками, и она ощутила, как тепло его тела стало словно перетекать в нее, приятно обволакивая. Впервые за очень долгое время она почувствовала себя маленькой и защищенной, страх постепенно покидал ее сердце. Почти выйдя из воды, они стали вязнуть в скользком илистом песке, и он снова помог ей двигаться, пока они не достигли твердого берега.

Все ее тело дрожало, и он безотчетно заключил ее в крепкие объятия, а она уронила голову ему на грудь. Она ощущала прикосновение его сильного тела. Нехотя отстранившись от него, она подняла глаза и поймала его взгляд, скользивший по ее губам.

– Морин? – Ее имя, произнесенное кем-то, беспощадно вернуло все на свои места. Она обернулась и увидела тещу, тестя Ксандера и Истона, стоявших неподалеку.

Морин повернулась к ним лицом, стараясь при этом стоять вполоборота к Ксандеру. Непринужденным движением, словно делал это уже тысячу раз, он положил руки ей на плечи.

Смятение и недовольство тестя и тещи Ксандера были очевидны.

– С вами все в порядке? – спросил тесть Ксандера, сморщившись так, словно против своей воли вдохнул отвратительный, удушливый запах.

Морин молча кивнула.

Тогда мужчина переключил свое внимание на Ксандера.

– А с тобой?

– Да. Большое спасибо. Отделались легким испугом. – Он чуть сильнее сжал плечи Морин, прежде чем убрать с них ладони.

Теща Ксандера презрительно хмыкнула в ответ:

– А что, если бы на ее месте оказалась Роуз? Радует лишь то, что ее здесь нет. Несомненно, естественный заповедник на лоне природы – это чудесно… – стальные, холодные нотки звучали в ее словах, – однако это слишком опасное и непредсказуемое место, совершенно не подходящее для нашей внучки.

Морин украдкой взглянула на возмущенную особу, слова которой прозвучали как предупреждение.

Вот уже несколько часов прошло после происшествия с аллигатором, а Ксандер все еще не мог собраться с мыслями.

Он вспоминал, как Морин упала в воду и как он бросился ей на помощь. Вспоминал, какой она была испуганной и продрогшей в одном купальнике. И то, какое облегчение они оба испытали, когда оказались на берегу и он обнял ее.

В те минуты, стоя у кромки воды и обнимая Морин, он ощутил связь с ней, у него возникло чувство, что он давно знает и понимает ее.

Потом его мысли переключились на родителей Терри. Он вспомнил, как она порой нервничала под их пристальным критикующим взглядом, когда они приезжали. Она просто сходила с ума, стараясь, чтобы вокруг и во всем был безупречный порядок, чтобы еда была приготовлена идеально. Ее родители всегда находили повод для замечания, это был их метод достижения идеала, хотя в глубине души они желали им только добра.

Наблюдать за тем, как Делайла постоянно наставляет и поучает Роуз, было для него невыносимо. Он хотел, чтобы его дочь выросла жизнерадостной и уверенной в себе, с развитым чувством собственного достоинства.

Он хотел сам воспитывать своего ребенка.

– Знаешь, Ксандер, мы готовы помочь тебе с Роуз. Оставить ее у себя, пока она не пойдет в школу. Ведь мы уже на пенсии и могли бы посвящать ей все свое время. – Высокий голос Делайлы звучал приторно. Она склонилась над Роуз и рассматривала рисунок малышки.

– Что ж, я знаю, она всегда с нетерпением ждет вас обоих. Я думаю, этого достаточно, – с участием произнес он. Кажется, боль потери оставила на его лбу глубокую морщину.

– Ты помнишь Барри, друга нашей семьи и юриста к тому же? Он как-то заметил, что суд мог бы принять решение в нашу пользу, ведь с нами Роуз было бы лучше. Мы знаем, как много ты работаешь. А у нас достаточно времени, которое мы могли бы посвятить ей и которым ты пока не располагаешь. – Джейк стоял за спиной Ксандера, положив руку ему на плечо.

Кровь в его венах буквально вскипела, его бросило в жар. Однако нужно было сохранять благоразумие и холодный рассудок.

– Я знаю, как вы любите Роуз. Но сейчас ей пора спать. Она еще не совсем поправилась.

Делайла кивнула:

– Да, ей действительно нужен отдых.

– Уверен, так же, как и вам. Возможно, вам лучше будет устроиться в гостинице. – В его невозмутимой интонации слышался вызов. Ему необходимо было отделиться от них. Обозначить границы.

Особенно теперь, когда их намерения не оставляли никаких сомнений. Они приехали, чтобы следить за ним и оценивать его состоятельность как отца.

И вдруг ему в голову пришла еще более пугающая мысль. А что, если они просто увезут ее? Это предположение не оставляло его, пока он провожал их и когда вернулся в комнату, где спала его дочь. Глядя в добрые карие глаза Элеоноры, он объяснил ей, что, если кто-нибудь, включая его тещу и тестя, попытается проникнуть на территорию их владений, его следует немедленно известить. Женщина понимающе кивнула.

Затем он отправился на поиски Морин. Ему хотелось удостовериться, что с ней все в порядке после происшествия.

Направившись в клинику, расположенную в модернизированном здании с множеством окон, он заметно ускорил шаг. Его не оставляло чувство, что он должен поскорее вернуться домой: всему виной гнетущее давление со стороны родителей жены, их постоянные напоминания о том, как много рисков существует в заповеднике и как опасно растить и воспитывать здесь Роуз. Это давило на него тяжелым грузом.

Едва он открыл дверь клиники, в нос ударил резкий кисловатый запах нефти. Он свернул за угол и тотчас увидел Морин и шумную компанию морских птиц, перепачканных нефтью. Когда лодка накренилась, в воду пролилось топливо, отчего пострадало оперение нескольких птиц. Служащие заповедника отмывали их.

Морин осторожно удаляла верхний слой нефтяного топлива с тонких, хрупких перьев, используя средство для мытья посуды. Морин, воркуя, точно уговаривая, старалась успокоить птиц, очень похоже имитируя их резкие крики. Казалось, между ними происходит беседа.

А в смотровой комнате Истон внимательно проводил обследование каждой отмытой птицы.

Волосы Морин, собранные на затылке в тугой узел, все еще были влажными. На ней была медицинская униформа.

Ей, вероятно, даже не пришло в голову проверить, все ли в порядке с ее собственной лодыжкой: прежде всего забота о пострадавших пернатых.

Она стояла, ополаскивая птицу водой, с улыбкой радости, а он смотрел на нее и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он был совершенно заворожен изяществом и грацией ее движений.

И ее добротой. Именно это, ее умение сопереживать, ее терпение и сострадание было тем чудодейственным средством, что так требовалось ему. И возможно, могло бы даже вызвать благосклонность его тещи и тестя, которым так невероятно сложно угодить.

Легкими, но уверенными движениями Морин оттирала нефть с левого крыла птицы, которую очень осторожно держала в руках. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она заметила, что Ксандер наблюдает за ней, стоя у дверей.

Жар хлынул к ее щекам, едва она вспомнила, как их тела прижимались друг к другу после происшествия.

– Все в порядке? Вы попали в довольно серьезную переделку.

Она только пожала плечами в ответ.

– Интересно, что может заставить женщину, да, черт возьми, кого угодно, захотеть помериться силами с аллигатором?

Он подошел чуть ближе.

– Они кусаются не так больно, как хищники, обитающие в совете директоров, – пошутила она.

– Забавно, – усмехнулся Ксандер. – А если серьезно, почему именно эта профессия?

– А почему мы вообще выбираем ту или иную профессию?

– Мне, например, нравится корпоративный дух, я всегда готов принять вызов, и к тому же склад ума, кажется, позволяет успешно руководить бизнесом. Без этого подобные места обречены на гибель.

Она улыбнулась и задорно приподняла бровь, когда прямо между ними пролетел большой мыльный пузырь.

– Это правда. Но и без таких, как я, места вроде этого не смогли бы существовать. Я хотела стать ветеринаром. Мне просто нужно было найти свою нишу.

– Так что же, вам в бассейн подбросили аллигатора, и вы сразу все поняли? – На его губах заиграла обаятельная, хотя и чуть ироничная, улыбка, и Морин стало сложно сосредоточиться. Она отвела взгляд и повернулась к ушастому баклану, который в этот момент издал характерный гортанный звук, похожий на хрюканье недовольного поросенка. Это прозвучало смешно и даже очаровательно.

– Это случилось во время одной из небольших школьных экспедиций. Моя группа отделилась от всех остальных, и мы заблудились. Мы все бродили вокруг и заходили все глубже и глубже в торфяники. Вскоре опустился туман, и мы практически перестали видеть, что у нас под ногами. Это ужасно напугало всех в нашей группе, а меня вся эта природная фантасмагория… просто заворожила. Мне хотелось проникнуть внутрь и идти, впиваясь пальцами в эту дымчатую мглу. Я ощутила… незримую связь. И вот тогда я все поняла. – Она взмахнула рукой, словно стараясь обхватить весь мир вокруг. – Вот то, чему я должна посвятить жизнь.

– Вы… удивительная женщина.

Она почувствовала, как румянец обжег ее щеки. Его комплимент много значил для нее. За время замужества ее самооценка серьезно пострадала.

– Спасибо. Я просто удачливая.

– Усердный труд определенно повышает шансы на удачу.

– И все же жизнь далеко не всегда справедлива и беспристрастна.

Она смотрела на него и думала, что влечение к этому человеку, несомненно, несет с собой определенные сложности. Кроме того, никто не отменял проблем с рабочей визой, срок которой скоро истекал.

Его лицо помрачнело.

– Да, это правда.

– О господи. – Она дотронулась до его плеча. – Простите. Не думала, что это прозвучит так жестоко.

– Нет, все в порядке, правда. Я не могу прожить всю оставшуюся жизнь вот так, вынуждая всех вокруг взвешивать каждое слово. Я не пожелал бы этого и для Роуз. Мне хочется, чтобы она росла в мире, полном радости и счастья.

– Уверена, бабушка с дедушкой балуют ее и души в ней не чают.

Он еще больше помрачнел.

– Я снова что-то не так сказала? – Все внутри ее сжалось.

– Дело не в вас. Просто с тех пор, как не стало Терри, мои отношения с ними стали очень напряженными. Им не хватает ее, я понимаю. Но больно нам всем.

– Любой сказал бы не задумываясь, как сильно вы любили друг друга.

– Мы знали друг друга всю свою жизнь, – произнес он с тоской в голосе.

– Так, значит, и с ее родителями вы знакомы так же давно. И они должны были стать вам родными, не так ли?

У него вырвался резкий, но невеселый смех.

– Ах, если бы это было так просто.

– Мне не следует лезть не в свое дело.

– Вы и не лезете. Они обвиняют меня в том, что я не заботился о ней. В тот день, когда она умерла, я задержался на работе до позднего вечера. Если бы я вовремя вернулся домой, то, возможно, заметил бы симптомы и сразу отвез ее в больницу…

По его интонации она поняла, что он много раз играл сам с собой в жестокую игру «а что, если бы». Она хорошо знала, как это тяжело.

– Вы не можете винить себя. – Ее голос звучал нежно, но твердо.

– Но я виню себя. Они винят меня. – Он затих, закрыл лицо ладонями, словно хотел отгородиться от всего, и осторожно сделал еще шаг вперед.

– Истон сказал, что доктора уверяли: ничего нельзя было сделать. Мне очень жаль.

– У меня есть наш ребенок. И я не в силах ничего изменить.

– Вы настоящий стоик.

– И что же в этом плохого?

– Ничего.

– Даже я знаю: когда женщина говорит «ничего», это что-то да значит. – Он усмехнулся, как будто стараясь найти хоть что-то светлое в этой беспросветной тоске.

– Мне просто интересно, кто…

– Что «кто»?

– Кто помогал вам пережить все это? – Не успев закончить фразу, она уже пожалела о том, что осмелилась лезть ему в душу. Чуть запинаясь, она почти прошептала: – Я не должна была, это слишком личное…

Он взмахнул рукой, словно отметая ее отговорки.

– Мне не давала пасть духом моя дочь. Нет способа, чтобы избавиться от боли. И хватит обо мне. Лучше расскажите мне историю своей жизни.

– Я родом из Ирландии.

– Звучит таинственно, милая леди. – Он попытался воспроизвести резкий провинциальный акцент, чтобы говорить точно старый ирландец в одной из передач канала Би-би-си. И она улыбнулась:

– У меня вовсе не такой сильный акцент.

– Это правда. А почему?

Она взглянула на него сквозь опущенные ресницы, заканчивая очищать крыло последней птицы.

– Мой отец десять лет работал в американской компании в Мичигане.

– Так вы поэтому оказались именно здесь?

– Быть может. После развода мне требовалось кардинально сменить обстановку. Я получила рабочую визу. И вот я здесь – вся история.

– А теперь пришла пора возвращаться домой. – Он чуть склонил голову. – Вот только, похоже, вы не слишком этому рады. Могу себе представить, как скучало без вас ваше семейство.

– Они были очень недовольны тем, что я разошлась с мужем. Они обвинили меня в том, что я предпочла замужеству работу.

– Ваш муж не хотел ехать с вами?

– Нет. Да я, честно говоря, и не просила его об этом. К тому времени мы уже были в разводе, но мои родители этого не знали. – Она тряхнула головой. – Мне не хочется говорить об этом. Нет ничего более скучного, чем бесстрастный и неприятный развод.

– Как хотите.

– Кстати говоря, что вас сюда привело?

– Мне нужна ваша помощь.

– Какое-то животное сбежало из вольера?

Он театрально прижал руку к груди.

– Боюсь, вы только что оскорбили мое мужское достоинство. Возможно, мне далеко до брата, но я в состоянии справиться с потерявшимся питомцем.

– И со змеями справитесь?

– Легко, – кивнул он.

– С птицами?

– Понадобится сеть, а также ловкость и немного сноровки.

– Олень?

– Я бы догнал его на квадроцикле.

Образ Ксандера, который верхом на квадроцикле с ревом мотора преследует оленя, стараясь вернуть его в загон, рассмешил Морин. Она невольно поддалась непреодолимому очарованию этой пикантной игры и флирта. В конце концов, это же совершенно безопасно и в любом случае ни к чему не приведет.

– А как насчет аллигаторов?

– О, от аллигаторов лучше держаться подальше.

Она кокетливо закатила глаза.

– Что ж, как скажете. И все-таки, если быть откровенной, я бы предпочла заниматься аллигаторами, чем сражаться с цифрами, бумагами и чиновниками, как это приходится делать вам. – Она даже красноречиво вздрогнула, вообразив это. – К тому же дни напролет проводить в офисе? Ну уж нет, спасибо.

– Но вы уж впредь, по крайней мере, оставайтесь в лодке, если дело дойдет до аллигаторов.

– Договорились. – Она игриво подмигнула ему. – Так о чем вы хотели спросить меня?

– Как продвигаются ваши дела с продлением рабочей визы?

– Не очень хорошо.

– Я могу помочь вам.

– Вы замолвите за меня словечко?

– Уже замолвил, но, очевидно, этого недостаточно.

– Значит, у вас есть другое предложение?

– Да. Вот именно. Я делаю вам предложение.

Его слова, точно гром в ночной тишине, прогремели в ее голове. Что значит – предложение?

Глава 4

Она взглянула на него. Не слишком хороший знак. Она едва заметно покачивала головой, словно проговаривала, стараясь осмыслить, его слова. Он понял, что восторженного согласия не последует.

Морин вдруг стала торопливо, почти неистово оглядывать комнату, надеясь обнаружить в ней Истона и других работников, и, когда она снова повернулась к нему, глаза ее были широко распахнуты.

– Предложение? Что именно вы мне предлагаете?

– Я ничего вам не предлагаю. Я делаю вам предложение.

– Предло…жение? – Она запнулась на середине слова и невольно перешла на шепот. – Мне? То есть вы предлагаете пожениться? Вы и я?

– Предложение! Предложение! – пронзительно закричал попугай по кличке Рэнди, ростом чуть меньше метра, который если не находился в своем вольере, то неизменно наблюдал за людьми, работающими здесь. Попугай вышагивал туда-сюда вдоль жердочки у окна и одним своим присутствием каким-то странным образом успокаивал птиц, попавших сюда из-за травмы.

– Это был бы брак по расчету. Так что да, я предлагаю, чтобы мы с вами поженились. – Это было весьма практичное деловое соглашение, которое могло стать полезным им обоим. Помимо прочего, им чертовски повезло, ведь между ними вспыхнула искра и возникло необыкновенное тепло, которое могло бы превратить этот союз в нечто большее, чем просто договоренность.

– Так, значит, виза больше не составит проблемы, и я смогу остаться в Соединенных Штатах?

– А у моей бывшей тещи не останется ни единого шанса отобрать у меня дочь.

Морин нахмурилась, так что вдоль лба пролегла морщинка.

– Вы хотите найти мать для своей дочери? Но будет ли это честно – позволить ей представить меня в этой роли, а потом уйти?

– У нее есть мать, и она мертва. Я не прошу вас занять ее место. У моей дочери есть отец, который любит ее больше всего на свете, и у нее есть Элеонора, самая лучшая няня, какую только можно нанять за деньги.

Морин расслабилась, по крайней мере немного, и плечи ее опустились.

– Так чего же именно вы хотите от меня?

– Мне нужно, чтобы родители моей жены прекратили мне угрожать. К тому же я точно знаю, что вы окажете положительное влияние на Роуз. Я чертовски хорошо разбираюсь в людях. Я вовсе не жду, что вы будете проводить с ней время, если сами этого не захотите.

– Конечно, я буду…

Он решительно замотал головой, опершись на столешницу раковины.

– Моя теща – да, черт возьми, не только она – все вокруг непременно почувствуют, если вы будете изображать эмоции. Все должно выглядеть искренне.

– А она не станет интересоваться, почему мы поженились так стремительно?

– Пусть интересуется. Все это лишь временная мера. К тому времени, когда ваша ситуация с работой уладится, а я приобрету несокрушимое преимущество в своих судебных разбирательствах, мы сможем развестись. Роуз будет еще слишком мала, чтобы что-то понять. А в то, что вы будете к ней добры, я верю.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать. Все это так… расчетливо.

Именно благодаря тщательным расчетам Ксандер заработал свое состояние. Он знал, как взвесить все аргументы за и против, как выбрать самый разумный и рациональный путь к достижению самой крупной цели.

– Боюсь, вы не обладаете такой роскошью, как время, так же как, впрочем, и я, поэтому думайте поскорее. Наше будущее, будущее Роуз зависит от вашего решения.

Ксандер занял место во главе стола. Ему предстоял ужин с родителями покойной жены. Как всегда, в форме неофициальной встречи. Некоторое время тому назад он сделал эту столовую открытой для любого, кто работал здесь на добровольных началах. С тех пор не было ничего необычного в том, что время от времени сюда приходили люди, брали тарелки, наполняли их едой и присоединялись к семейной трапезе или же сами объединялись в небольшие группы на террасе и во дворе. Стоимость продуктов не имела значения, когда речь шла о людях, которые безвозмездно, с чистосердечным состраданием помогали выполнять миссию Терри в этом заповеднике.

Ксандер ценил любовь и внимание, которые они проявляли по отношению к Роуз. Он и его брат предпринимали все, чтобы сделать ее жизнь здесь полноценной и счастливой.

А теперь, когда Морин, пусть и неохотно, примет его предложение, его тесть и теща вынуждены будут признать, что у Роуз надежное, стабильное окружение. Он даже попросил Морин принести малышку, когда она проснется, чтобы подготовить обстановку для налаживания связи, общения между ними.

И вот теперь они собрались за столом. Ксандер сохранял спокойствие, не позволяя угрозе борьбы за опекунство омрачить их визит. Даже Истон, сидя напротив брата, старался сдерживать свой темперамент.

Ксандер поднял графин с вином.

– Надеюсь, ваш номер в гостинице оказался удобным?

Он налил бокал вина для Делайлы. Ее пальцы с безупречным маникюром коснулись основания ножки винного бокала.

Ксандеру ответил Джейк:

– Да, безусловно. Отель просто прекрасен. Огромные эркеры. Вежливый портье.

Он бросил взгляд на супругу. Она едва заметно кивнула ему в ответ.

– Знаешь, Ксандер, мы очень любим Роуз. Мы видим в ней так много общего с Терри.

– Да, я знаю. Я тоже это вижу.

– Где она сейчас, Ксандер? Мы лишь мимолетно видели ее сегодня, – продолжала настаивать Делайла.

– Она спит. – Его голос осекся, едва в комнату вошла Морин с Роуз на руках. – Спала…

Родители Терри, вслед за Ксандером, обратили взгляды на Морин. Ребенку, казалось, было так уютно и спокойно у нее на руках. На лице Роуз снова играл здоровый детский румянец, а в ее глазах горел живой интерес. Малышка хихикала и посылала воздушные поцелуи своему дяде Истону, который с удовольствием подмигивал ей в ответ.

Ксандер перевел взгляд на Морин, скользнув по изгибам ее тела, подчеркнутым легким сарафаном сиреневого цвета, и его сердце учащенно забилось.

Делайла почти выпрыгнула из-за стола и бросилась к внучке.

– Я возьму ее у вас. Уже поздно, и Ксандер не должен задерживать вас после рабочего дня.

– Вообще-то, я пришла сюда поужинать. – Если Морин и заметила безмерное разочарование Делайлы, которая вынуждена была снова сесть на свое место, то никак не подала виду.

– Да, давай я возьму Роуз, а ты присоединяйся к ужину. – Он указал жестом на буфет, где стояли тарелки, и шведский стол с множеством фарфоровых блюд, полных закусок: крабов, креветок, обжаренных в кокосовом молоке, спаржи и ломтиков красного картофеля. А завершали длинный ряд дымящихся яств маленькие корзиночки с бисквитными печеньями и особыми пикантными южноамериканскими пончиками.

Морин отрицательно покачала головой:

– Нет-нет, я подержу ее, пока кто-нибудь из вас не закончит ужинать. Я так соскучилась по ней сегодня. – Ловко посадив девочку себе на бедро, Морин наполнила тарелку вкусностями, которые малышка сможет сама брать и есть руками.

Она поцеловала Роуз в лоб, убрала упавшие на личико кудряшки и села на стул рядом с Истоном. Покачивая Роуз на коленях вверх-вниз, она стала тихонько ей напевать. Сердце Ксандера таяло. Роуз, сидя у Морин на коленях, выглядела необыкновенно счастливой. Все это было так естественно, словно они провели вместе всю жизнь.

Родители Терри не проронили ни слова и лишь искоса посматривали друг на друга. Еще двое волонтеров прошли через просторную столовую, по пути наполняя свои тарелки блюдами со шведского стола, после чего направились к французским дверям, ведущим на веранду. Дон и его жена, преданные помощники, всегда задерживались допоздна, готовые использовать свое свободное время, появившееся с выходом на пенсию, на пользу общества. Напряженно сжав губы, Делайла встала из-за стола, чтобы вновь наполнить тарелку, за ней последовал и ее муж. Быть может, он сделал это ради сохранения всеобщего спокойствия?

Осушив бокал вина, Ксандер протяжно вздохнул. Не отрывая глаз от Морин, он завороженно наблюдал за тем, как она очаровательно сложила губы, издавая звук, подражавший пению экзотической птицы. А Истон вдруг выудил из кармана игрушечную пташку.

Порша, заметив, куда направлен взгляд Ксандера, наклонилась к нему.

– Они не такие, как мы.

– Ты хочешь сказать, Морин подходит скорее ему, чем мне? – тихо спросил он.

Помощница его брата отпила из своего бокала и, тоже понизив голос, ответила:

– Нет, просто они близки по духу.

– По духу? Послушай, я мужчина. Ты можешь объяснить проще? – От мысли, что Морин больше подходит Истону, чем ему, Ксандера бросило в жар.

– Я говорю о том, что мы относимся к типу людей практичных, рациональных и приземленных. А эти двое – мечтатели. – Она взмахнула рукой, в которой держала бокал вина, словно очерчивая необъятное пространство.

– Они ученые. – Он посмотрел на нее, удивленно подняв бровь. Едва ли можно утверждать, что ученые и мечтатели обычно идут рука об руку. Это было бы слишком романтично.

– Они как доктор Айболит. Они говорят с животными и живут совсем в другой реальности, нежели мы с вами. Условности, формальные правила и удобства не имеют для них значения. Они другие.

И именно это различие между ними разжигало в нем неуемный огонь. Он решил, что наступил подходящий момент для важного сообщения.

– Если ты таким образом поздравляешь меня с помолвкой, то это довольно странный способ.

– С помолвкой? – почти взвизгнула Порша.

Ксандер изобразил неподдельное изумление и стал оглядываться по сторонам, проверяя, не услышал ли его еще кто-нибудь.

Порша, поняв свою ошибку, взмахнула рукой и снова понизила голос:

– Кто я такая, чтобы рассказывать кому-то о тайных отношениях.

Тайные отношения? Что она могла подразумевать под этим? Неужели слухи о том, что они с Морин вместе, появились еще до того, как он все придумал?

Прежде чем углубиться в дальнейшие мысли о словах Порши, он взглянул на Морин. За длинным столом их разделяло несколько стульев.

Вот она встала со стула и, поднимая Роуз вверх, изображала гул самолета; девочка восторженно смеялась.

Снова чуть склонив к нему голову, Порша тихо добавила:

– А Морин довольно милая.

– Да, – согласился он. Милая. Непредсказуемая. Соблазнительная. И пожалуй, идеальный деловой партнер для заключения этого соглашения.

– Будьте к ней добры и внимательны, когда отправитесь выбирать кольцо.

Держа Роуз на коленях, Морин легко захватила вилкой кусочек рыбы и отправила его в рот. Съев еще немного, она почувствовала, что сыта, и, разрезав бисквитное печенье для Роуз, стала кормить ее маленькими кусочками.

Морин казалась спокойной и безмятежной, ко гда вошла в комнату с Роуз на руках, но на самом деле нервы ее были натянуты, а сердце часто колотилось в груди. На протяжении всего ужина она чувствовала на себе неотрывный взгляд бывших тестя и тещи Ксандера. Нарезая еду для Роуз, она практически слышала, что они комментируют ее действия, оценивая, как превосходно она справляется.

Роуз подняла свои маленькие ручки и стала тянуть пухлые пальчики навстречу своему дяде. Она вертелась на коленях у Морин и не сводила глаз с Истона.

– Истон, думаю, она не потерпит отказа, – сказала Морин и поцеловала малышку, коснувшись губами светлых волос.

Истон поставил тарелку на стол и повернулся. Роуз весело захихикала, когда Истон показал ей язык, а потом стал изображать пение дикой птицы.

– Я возьму ее. – Истон высоко поднял Роуз, а потом прижал к себе. Это веселое, комичное поведение едва ли было уместно за ужином, но именно отсутствие предрассудков, непосредственность и свободолюбивый характер, отличавшие Истона, делали его превосходным начальником.

– Давай, Морин, бери второе, третье, ты почти ничего не ела. – Истон сел на стул рядом с ней. – Да у тебя пустая тарелка.

Она пожала плечами. Нескольких кусочков, что она уже съела, было достаточно. Она уже едва справлялась с нервами.

– Все в порядке, Истон, спасибо. Я уберу тарелку.

Морин поднялась со стула, не отрывая глаз от Ксандера. Он также не сводил с нее взгляда. Взяв со стола свою тарелку, она приподняла бровь, продолжая смотреть на Ксандера, и надеялась, что он поймет ее знак.

Им нужно было поговорить наедине. Недосказанность буквально витала в воздухе.

Морин вышла в кухню и наконец с облегчением вздохнула. Открыв кран с водой, она включила измельчитель мусора.

Гул работающего механизма заглушал шаги Ксандера, но Морин увидела его отражение в большом окне. Даже неяркие, расплывчатые очертания его фигуры пробуждали в ней волнующее ощущение.

– Итак, насколько я понимаю, вы согласны с моим предложением, и теперь мы в одной команде?

Она выключила воду.

– Вероятно, да.

– Вероятно? Что я могу сделать, чтобы убедить вас окончательно? – Он подошел на шаг ближе к ней, глядя на нее с едва заметной улыбкой.

Она прикусила губу.

– Пожалуй, более четкие и определенные условия сделки были бы хорошим началом.

– Ну, став моей женой, вы останетесь в Штатах. Продолжите работать на моего брата и выполнять свои обязанности здесь, в заповеднике.

– Отлично. Все это выгодно мне. А что же получаете вы? Только точно и конкретно. – Она пристально смотрела на него.

– Вы должны будете помогать мне с благотворительными мероприятиями и всячески участвовать в событиях, организованных в рабочем порядке. Кроме того, вы станете постоянным человеком в жизни Роуз, – он подошел еще ближе и понизил голос, – и способом не позволить моим теще и тестю забрать у меня дочь. Это не навсегда. Только на какое-то время. До тех пор, пока все проблемы не будут улажены, как ваши, так и мои.

Морин оперлась ладонями о прохладный гранитный стол и задумалась.

– Я знаю, это звучит неприятно. И все же такая роскошь, как время, нам недоступна. – Еще один шаг ей навстречу.

Она вскинула голову и скрестила на груди руки.

– Неужели?

– Ваша виза вот-вот истечет. А родители моей жены хотят заполучить Роуз. И если это должно случиться, то откладывать дольше нельзя. Мы должны заключить сделку. Прямо сейчас.

Она сжала губы и сама сделала шаг ему навстречу.

– И что же, все заседания совета директоров заканчиваются таким образом?

Напряжение, жар, возникший между ними, становились почти осязаемыми.

В его выражении лица появилось что-то озорное, и он усмехнулся:

– Мы совсем не обязаны сохранять… чисто деловые отношения. Если, конечно, вы сами этого не захотите.

Она сглотнула ком, вставший в горле, не в силах оторвать глаз от его губ. Ей нестерпимо хотелось его обнять, прильнуть к нему.

– Так, значит, вы говорите, мы можем обручиться, пожениться, пойти на риск?

– Риск исследовать это притяжение между нами… посмотреть, к чему оно нас приведет.

Он был совсем близко, его губы почти касались ее губ. Ее сердце глухо забилось и, кажется, замерло. Она хотела его. Безумно. Непреодолимо.

– Возможно, я знаю, к чему это приведет нас, – сказала Морин.

Он коснулся ее щеки и провел пальцами вниз вдоль шеи.

– Значит, это ваш окончательный ответ?

Она думала, каково это – быть замужем, пусть даже фиктивно, за человеком, который так безнадежно занял ее сердце. Это влечение заставило ее забыть всякую осторожность и здравомыслие.

– Мой окончательный ответ? Я сделаю это.

Первым свидетельством духа авантюризма Ксандера было импровизированное свидание в Майами. Куда всего на ночь они полетели на частном самолете. Только вдвоем. Он и она.

Великолепие и грандиозность этой затеи были отчасти нарушены надвигающимся штормом. Казалось, он жаждет рисковать, рвется в бой. И это так разительно отличалось от той жизни, которую она вела, когда была замужем. Ведь тогда все ее действия ей диктовались, контролировались и ограничивались.

Темное, пасмурное небо совершенно ее не тревожило. Тропические дожди были обычным явлением в Южной Флориде. Своеобразная плата за теплый и солнечный климат.

Морин долго смотрела сквозь закаленные стекла окон лимузина, но думала о Роуз и о Ксандере. Потребность девочки в стабильности, постоянстве обстановки и людей пробудила в Морин материнский инстинкт. Она видела Ксандера с дочерью и точно знала, что лучшее место для нее – вместе с ним.

И поэтому, когда Ксандер попросил ее лететь с ним в Майами на частном самолете компании и разыграть там сцену их помолвки, она сразу же согласилась.

Безусловно, это не означало, что ей по душе тот обман, к которому они прибегнут, вводя в заблуждение его тещу и тестя, а также все руководство, но она не могла даже представить себе, что Роуз могут лишить ее отца, ее дома.

Ксандер настоял на ужине в Майами, в высококлассном ресторане «Белла Терре».

Своих тещу и тестя он оставил заботиться о Роуз. Однако согласился на перелет только после того, как оставил Истона и Поршу следить за Джейком и Делайлой. Это была мера предосторожности, позволявшая ему быть уверенным, что не произойдет ничего, что они смогут использовать в своих интересах в борьбе за опекунство. После ужина, на котором Морин присутствовала накануне, она многое поняла и разделяла озабоченность Ксандера по этому поводу. Они, несомненно, любили Роуз, но хотели, чтобы ее судьба была в их руках.

Лимузин остановился у ресторана «Белла Терре». Капли дождя разбивались об окна и щедро лились по стеклу. Водитель открыл дверь и помог Морин выйти из машины, уже держа над ее головой огромный зонт. Через мгновение рядом оказался Ксандер. Взяв у водителя зонт и предложив Морин свою руку, он прижался к ней, и тепло его тела тотчас пробудило в ней волнующие ощущения.

Как только они вошли в ресторан, раздались звуки испанской гитары. При этом не было слышно ни шорохов, ни гула разговоров, ни даже шепота или приглушенного смеха. Как такое могло быть? Это было странно. Но тут, осмотревшись, она вдруг поняла, что, за исключением обслуживающего персонала, здесь никого нет.

Касаясь дыханием кожи, он прошептал ей на ухо:

– Я арендовал это место только для нас.

У Морин перехватило дыхание, она точно попала в сказку. Проходя в центр зала, она заметила в углу комнаты гитариста.

Ксандер не упустил ни единой детали. Но она чувствовала себя не в своей тарелке в окружении вызывающей роскоши. Он наклонился, чтобы выдвинуть для нее стул. Его пальцы скользнули по ее обнаженному плечу, а она украдкой взглянула на него, оценив, как сшитый на заказ костюм подчеркивал его широкую, мускулистую грудь. Сама того не сознавая, она коснулась рукой шеи и стала вертеть в пальцах маленький бриллиантовый кулон в форме капли. Это украшение, когда-то принадлежавшее ее маме, было самым прекрасным из всех ее вещиц и добавляло изысканной элегантности и шарма ее простому длинному платью из черного шифона.

– Вам не стоило так беспокоиться и устраивать все это. Ведь я уже согласилась на ваш план.

– Эта помолвка должна увенчаться успехом. Если мы хотим, чтобы люди поверили, что мы влюблены, то нам непременно нужны вот такие моменты.

– Почему бы просто не выдумать их? Мы могли бы вместе изобрести наши истории.

Он не успел ответить: вдруг раздались раскаты грома. Его глаза блестели, точно осколки самой молнии, рассыпавшиеся по небосклону.

– К тому же ты должна признать, что так проще и, черт возьми, гораздо веселее.

Она отвела глаза, чтобы оторваться от его знойного, магнетического взгляда. Она сосредоточилась на тарелке, полной роскошных яств, которую официант поставил перед ней, и тут ее желудок свело в предвкушении. Омары. Улитки. Креветки.

– Это чудесно!

– Ты чудесна.

– Просто сейчас я не в униформе. Разница весьма заметна.

– А как насчет того вечера, когда мы танцевали у огня? Я уже видел тебя одетой в вечернее платье.

– И правда. – Она протянула руку к бокалу с шардоне и сделала глоток.

– А я еще обратил внимание на разницу в тот раз, когда ты едва не утонула в трясине, запутавшись в водорослях. – Он снова наполнил бокал вином.

На мгновение ее лицо осветилось улыбкой, но тотчас омрачилось.

– И приехали ваши тесть и теща. Должно быть, им тяжело видеть, что вы помолвлены.

– Им придется привыкнуть к этой мысли, так как скоро мы будем женаты. Очень скоро. – Он разломил панцирь омара на своей тарелке. – А нам предстоит ожидать очень многого в связи с расширением заповедника.

Ксандер говорил о планах на предстоящий год, а Морин вспоминала свою первую свадьбу, тот день, когда, стоя у алтаря в огромном монументальном соборе, она верила, что ее клятвы не будут нарушены до конца жизни.

Ксандер коснулся пальцем ее лба.

– К чему эта морщинка? Не хмурься. Сегодня вечером только самые счастливые мысли. Это начало новой жизни для нас обоих, – весело произнес он.

Официант забрал их тарелки с остатками роскошного ужина и принес шоколадный торт.

– Счастливые мысли. Да, конечно. – Она заставила себя улыбнуться. – Вы правы, а ведь вам пришлось пережить столько несчастий. Должно быть, я кажусь ужасно неблагодарной.

Он с улыбкой отправил в рот кусочек торта.

– Морин, прекрати волноваться. Давай сосредоточимся на тебе. А мысли пусть будут о том, как ты прекрасна. И сейчас, и в водорослях, и в униформе.

Она засмеялась.

– Да вы просто само очарование.

– Вообще-то, нет. Обычно нет. – Он протянул руку через стол и, коснувшись ее волос, намотал на палец локон. – С тобой это легко.

Он стал притягивать ее к себе, неторопливо и нежно. Снова раздался раскат грома.

– Ты невероятно женственна. Притягательна. Соблазнительна. Сексуальна.

Были ли эти комплименты лишь частью спектакля? Он привлекал, притягивал ее, и отлично знал это. Собирался ли он воспользоваться этим, чтобы увеличить шансы на успех их затеи?

Он подцепил своей вилкой кусочек торта и поднес к ее губам. Она осторожно приняла его, продолжая смотреть ему в глаза.

Он едва заметно улыбнулся и щелкнул пальцами.

В тот же миг, как по команде, мужчины в смокингах и женщины в простых черных платьях выкатили небольшие, сверкающие хромом тележки. Целые ряды открытых бархатных футляров сияли обручальными кольцами.

Ксандер отодвинул свой стул и протянул ей руку, чтобы и она поднялась.

– Выбирай кольцо, какое тебе понравится.

– Я не могу этого сделать, – чувствуя, как бешено бьется сердце, сказала она.

– Ну конечно, можешь. – Он взял ее руку и, нежно сжав в своей ладони, потянул, вынуждая сделать шаг вперед.

– Нет никакой необходимости прибегать к таким тратам.

– Траты – не проблема. – Он как будто с пренебрежением махнул рукой.

– Или, быть может, вы могли бы выбрать. Тогда я не чувствовала бы себя виноватой. – Жар окрасил ее щеки румянцем, и она почти ощутила, как ее веснушки еще заметнее проступили на коже.

Он провел рукой по ее плечам, чуть обнял, и тут его губы коснулись ее уха.

– У официантов и служащих ювелирного магазина есть уши. Учись быть хорошей актрисой, любовь моя.

Он нежно укусил ее мочку, и в тот же миг ей пришлось побороть горячую волну, охватившую ее. Быть хорошей актрисой? Судя по всему, этот человек любил, чтобы по максимуму было абсолютно все. Она ничего не ответила и едва сдерживала эмоции, хотя все ее тело буквально изнывало от желания, когда он прикасался к ней.

– Так какое кольцо ты хотела бы получить в честь нашей помолвки? – настаивал он. – Ах да, и обручальное кольцо тоже, конечно. Пусть эта ночь запомнится надолго.

Так он хотел действий? Она повернулась к нему лицом и прихватила зубами его нижнюю губу, затем медленно отпустила.

– Если ты настаиваешь, любовь моя.

Он посмотрел на ее губы, недвусмысленно выдавая свое желание, от которого ее бросило в жар. Еще мгновение они стояли не шевелясь. И тут испанская гитара заиграла быстрее и громче, словно стремясь к кульминации. Его рука коснулась ее подбородка, и возбуждение вновь охватило ее.

Уже тогда она знала, что не сможет быть ему равным соперником в этой обольстительной игре. Ее сердце билось так часто и громко, что она готова была поклясться, что он слышит каждый его удар.

Их губы встретились, и это было совершенное прикосновение, поцелуй, пробудивший огонь, который она усердно старалась не замечать в себе уже несколько недель. Или даже дольше?

Он наклонился и поцеловал ее нежно и страстно.

Глава 5

От этого поцелуя ее кровь вскипела.

Он положил ладонь ей на затылок, удерживая, как будто боялся, что она прервет поцелуй. И тут снова раздался гром, словно отрезвляя охваченных страстью мужчину и женщину, напоминая, что они не одни в этом зале.

Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, в конце концов, он может все получить позже, он жаждал обладать Морин.

Ксандер обнял ее лицо ладонями, пытаясь унять свою страсть, которая все еще пульсировала в венах.

– Как мог твой муж, каким бы он ни был, отпустить тебя? Ты невероятно умная, обворожительная, сексуальная женщина.

– Я ценю твои слова и еще несколько секунд назад я чувствовала это притяжение.

– Больше, чем просто притяжение. Головокружительное очарование, влечение, которое не оставляет меня, черт возьми, почти двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. – Он придвинул свой стул ближе к ней.

– Это ощущение взаимно. – Она провела кончиками пальцев по верхней части его бедра, заманчиво и соблазнительно.

– Я ведь действительно пытаюсь поговорить.

– А я пытаюсь отвлечь тебя от разговоров. – Она поморщилась.

– Но почему?

– Я не хочу усложнять, – сказала она твердо и немного натянуто. – Мы же четко договорились о том, что это всего лишь сделка.

Он склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Что вдруг заставило тебя занять оборонительную позицию и стать такой закрытой?

Она прикусила губу, посмотрела на него и, немного успокоившись, смягчилась.

– Мне не стоило быть резкой, – она обвела жестом великолепный зал, – ты устроил все просто чудесно.

– Морин, ты можешь быть резкой, когда угодно, и не соглашаться со всем, что тебе не по душе. Если тебя что-то огорчает, дай мне знать. Давай же, выпусти свой горячий ирландский нрав.

– Это лишь стереотип.

– Не в твоем случае.

Она посуровела.

– Что я сказал не так? Морин? Скажи мне.

Откинувшись на стуле, она шумно выдохнула, словно набираясь сил для ответа.

– Я не хочу быть озлобленной женщиной, которая поносит своего бывшего мужа.

– Ты совсем не такая. И не было случая, чтобы ты говорила о чем-то, кроме неразрешимых противоречий между вами.

– Они были совершенно неразрешимы. Когда мы произносили: «В болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас», я была уверена, что так и будет. Он, очевидно, считал это чем-то вроде: «Пока ты не начнешь действовать мне на нервы, а я не перестану чувствовать себя счастливым». – Она подняла глаза. – Я же сказала, что могу быть озлобленной и циничной.

– Должно быть, это очень тяжело, когда тот, кого ты любишь, вдруг отдаляется и уходит без веской причины. Звучит все так, как будто он был тем еще ослом.

– Он и был ослом. Отчего делается еще противнее, ведь я тщетно пыталась построить жизнь с человеком, который так недооценивал, принижал меня. Чем больше он критиковал меня за то, что я действую ему на нервы, тем отчаяннее я старалась сделать его счастливым, он же, в свою очередь, только продолжал жаловаться с еще большим энтузиазмом. – Не отдавая себе отчета в том, что делает, она водила рукой по плечу Ксандера. – Думаю, оба мы не были особенно счастливы.

– Я снова вернусь к своему утверждению о том, что он полный осел.

– У каждого разрыва две стороны, и я уверена, у него есть своя версия произошедшего.

– Я наблюдаю за тобой вот уже год. Я видел, как ты обходишься с животными, с моей дочерью, даже, черт возьми, с моим братом. Ты хороший человек.

– Спасибо. Для меня эти слова много значат.

– Ты заслуживаешь того, чтобы слышать их часто.

– Мне, определенно, не хочется выглядеть жалкой.

– Ни в коем случае. Ты не жалкая, ты внимательная, заботливая и добрая. – Он положил ладонь на ее шею и нежно водил по щеке большим пальцем. – И чрезвычайно соблазнительная.

– Так же, как и ты. – Лицо ее наконец осветила знакомая улыбка, а в голосе зазвучали игривые нотки.

– Даже учитывая тот факт, что я сдержан и не слишком эмоционален?

– Я видела, как ты справляешься с детскими подгузниками. Это впечатляет, даже немного пугает. – Она очаровательно сморщила нос.

– Не могу не согласиться. Совершенно жуткое занятие.

– Мне хочется, чтобы между нами не было недоговоренностей. Хочу, чтобы было ясно, что наша помолвка и тот поцелуй… в котором, несомненно, была головокружительная химия… что все это вовсе не значит, что мы будем спать вместе.

– Не могу сказать, что я не разочарован. Но в то же время ведь я сам утверждал, что это будет брак по расчету. Когда мы займемся сексом – будет зависеть от твоего решения.

– Если, – сказала она. – Если у нас вообще будет секс.

– Когда. – Его рука вновь коснулась ее щеки. Морин прильнула к его ладони и, взмахнув ресницами, закрыла глаза.

Он приблизился к ее лицу и, уже почти коснувшись губами ее губ, ощутил вдруг, как ее вздох, казалось, трепетной дрожью передался ему самому.

– Пора выбрать кольцо.

Он подал ей руку, и они пошли вдоль рядов, сияющих бриллиантами. Он наблюдал за выражением ее лица. Ее взгляд, казалось, задержался на кольце с бриллиантом грушевидной формы. Он уловил ее замешательство. Но она прошла мимо этого кольца и указала на другое, с маленьким круглым бриллиантом, традиционное, простое. Самое скромное из всех, что были представлены.

– Вот это очень красивое, – с улыбкой сказала она. На долю секунды она бросила взгляд на соседний футляр, в котором сверкало кольцо с грушевидным камнем.

– Все для тебя, любовь моя. – Он подозвал жестом служащего ювелирного салона. – Мы возьмем вот это, с грушевидным камнем, из ячейки номер три. То, что в центре.

Лицо Морин вспыхнуло румянцем, когда служащий подал Ксандеру кольцо.

Он опустился на одно колено, надел кольцо на ее тоненький палец и прильнул губами к ее пальцу, затем поцеловал ладонь, потом запястье. Поднявшись, он нежно поцеловал ее в щеку.

Глаза Морин были полны нежности.

В этот момент позвонил его брат. Ксандер вынул из кармана телефон, надеясь, что с Роуз все хорошо.

– Истон? Роуз в порядке?

Морин тотчас побледнела, и Ксандер включил громкую связь.

Истон продолжал:

– Да, с ней все хорошо. Однако непогода перерастает в тропический шторм, судя по прогнозу, очень сильный. Вам нужно срочно вылететь, пока еще относительно безопасно, если вы планируете вернуться домой, а я полагаю, вы планируете. Нам действительно нужна помощь твоя и Морин, чтобы закрыть клинику, а также справляться с возможными последствиями бури по всему заповеднику.

Черт возьми. Подобный циклон был способен посеять хаос и нанести серьезный урон в условиях дикой природы, и Морин это отлично понимала, а потому в ту же секунду потянулась за сумочкой.

Ксандер протянул ей руку, в то же время заканчивая разговор с братом.

– Мы вылетаем сейчас же.

Во время обратного полета Морин размышляла над тем, что должна испытывать чувство благодарности судьбе за то, что она послала шторм, помешавший ей и Ксандеру отдаться страсти, которая так внезапно их охватила.

Когда они вернулись в дом, тещи и тестя Ксандера уже не было. Истон сказал, что свой отъезд они объяснили плохой погодой, но были очень расстроены помолвкой бывшего зятя и Морин. Нельзя сказать, что она могла винить их за это.

Впрочем, Морин торопилась скорее попасть в офис. Она быстро переоделась, сменив вечернее платье на брюки и рубашку, и собрала волосы в тугой хвост.

Рэнди издавал резкие, похожие на карканье, крики, сидя на своей жердочке, и вдруг испуганно взъерошил перья, когда раздался очередной, в этот раз оглушительный раскат грома. Уже надевая на ходу непромокаемый плащ-дождевик, Морин на минуту остановилась в дверях и тихим, ласковым голосом попыталась успокоить птицу.

На некоторые из клеток, которые могли находиться вне помещений под глубоким выступом крыши одного из зданий, Ксандер и Истон уже натягивали брезентовые накидки, оставляя снизу достаточно пространства, чтобы внутрь продолжал поступать свежий воздух. Это было безопасно, так как брезент выдерживал и более суровую непогоду.

Втроем они, молча, продвигались по двору к главному укрытию для животных.

Ветер нещадно набрасывался на них, дождь хлестал в лицо.

Действуя почти автоматически, Морин старалась защитить животных. Тихо и ласково говорила с ними, стараясь успокоить.

Когда она закрывала ставни в корпусе для птиц, внезапно ощутила холодный металл кольца, напомнившего о помолвке.

Это кольцо в ней вдруг что-то пробудило, зажгло вновь. Было удивительно и необъяснимо чувствовать, что она скована новыми обещаниями. Что ж, по крайней мере, она знала четкие границы действия этого кольца.

Пока вокруг взволнованно бились и хлопали крылья, а вновь прибывшие сюда питомцы пронзительно и жалобно кричали, Морин проверяла, достаточно ли у птиц корма и воды, чтобы пережить самый пик бури.

Сквозь проливной дождь она слышала, как Истон пытается уговорить кого-то из больших кошек войти в закрытую часть места их обитания, но Шикра ни за что не соглашалась. Большинство кошек ненавидят дождь, но эта пума предпочитала во время шторма сидеть на дереве. Ксандер запер на засов дверь в убежище для койотов, а Морин тем временем затащила часть корма для коз под крышу. Как только животные из клиники и наружных вольеров оказались в безопасности, троица бросилась назад к дому, в штормовое укрытие; дождь подгонял их хлесткими струями воды.

Уже насквозь мокрые, они пробирались к укрытию в самом центре основного здания, стоящего на сваях и надежно защищенного от приливов и сильного ветра. Они бежали, а вода уже текла за ними настоящими потоками.

Истон бросил Морин и Ксандеру полотенца.

Морин осмотрела штормовое укрытие. Роуз спокойно лежала на коленях у Элеоноры. Она заснула легко и быстро, и ее няня дремала, чуть покачиваясь в большом уютном кресле-качалке. Глядя на девочку, Морин почти забыла о шторме, бушевавшем на улице. Малышка просто излучала спокойствие.

В хорошо и продуманно оборудованной комнате имелись несколько диванов, электрогенератор и холодильник, полный напитков. Стеллажи, расположенные вдоль задней стены, были уставлены запасами продуктов. Все это было напоминанием о том, что во Флориде, помимо диких хищников, угрозу жизни могла представлять и погода.

Едва волоча ноги, Истон прошел мимо Морин к Порше. Она сидела за столом, в волосах торчал карандаш, а перед ней были разбросаны бумаги. Они стали тихо переговариваться.

Ксандер сидел на мягком диване, обтянутом материей в бело-голубую полоску, и, посмотрев на Морин, жестом пригласил ее присоединиться к нему.

И снова оглушительный грохот прокатился где-то над ними. За ним, казалось, последовал негромкий звук, похожий на свист. Разрушение. Это был звук разрушения.

Морин вздрогнула.

Ксандер указал ей на отлично защищенные окна и запасы.

– Здесь, в штормовом убежище, с нами все будет в порядке. Это место прочное и надежное. К тому же у нас установлен высококачественный генератор.

– Теоретически я это понимаю. Я узнала все об ураганах и тропических бурях, прежде чем приехать сюда. И все-таки я не ожидала, что это будет так бурно. И не говорите мне, что это еще не самое худшее.

В уютном и теплом плену сильных рук Ксандера Морин почувствовала себя защищенной.

– Спасибо.

– Всегда рад. – И он еще крепче прижал ее к себе.

– Удивительно, что Роуз так безмятежно спит, несмотря на бурю.

– На некоторых разбушевавшаяся стихия действует успокаивающе. К счастью, Роуз из их числа. – Он погладил Морин по плечу. – Тебе тоже нужно попробовать отдохнуть. Когда все закончится, у нас будет много работы: нужно будет все убирать, расчищать, позаботиться о животных, оказавшихся в ловушке или не в своих вольерах.

Его слова заставили ее взять себя в руки.

– Каково же было сейчас животным?

– Да, они напуганы, – сказал Ксандер как-то отстраненно и отодвинулся от нее.

– Что-то не так?

– Нет, я просто думаю, вспоминаю.

– То время, когда ваша жена служила здесь волонтером?

Он кивнул. Душевная боль буквально отразилась на его лице, когда он задержал взгляд на Роуз.

– Она ведь ничего здесь не боялась, не так ли? Дочь так похожа на нее. – С очередным раскатом грома у Морин по телу пробежали мурашки.

– Терри выросла во Флориде. Как и все мы. Так что мы не только испытываем определенное уважение к переменчивой погоде, но и неплохо понимаем ее.

Это чувство было хорошо знакомо Морин. Свое нравный холод Ирландии, небо, затянутое хмурыми низкими облаками, и вечно моросящий дождь. Все это было естественной частью ее самой.

От раздавшегося грохота и треска сотряслось, казалось, даже убежище. В испуге она вновь прильнула к твердой, мускулистой груди Ксандера. Он обнял и прижал ее к себе.

Они чувствовали тепло друг друга. Ей хотелось утонуть в нем, потеряться в блаженстве и вволю насладиться тем, что она успела утратить за годы замужества, в котором царил тотальный контроль и не было места любви.

Однако здесь они были окружены людьми.

Роуз проснулась, хотя ее глаза еще слипались.

Морин сняла с полки несколько маленьких фигурок животных и поставила их на пол. Роуз тотчас вскарабкалась ей на колени, явно заинтересованная игрушечным зверинцем.

Его дочь. Морин. Какое прелестное зрелище. Длинные рыжие локоны закрывали лицо девочки, пока она увлеченно играла, опираясь пухленькой ручкой на ногу Морин.

А он думал о Терри, о том будущем, которое представлял для них двоих еще в детстве. Она оставила его. Не по собственной воле, конечно, и все же с ее уходом в его жизни образовалось пустота, которую, даже спустя четырнадцать месяцев, он все еще явственно ощущал.

Вскоре после этого он лишился и матери. Нет, это не была горькая, безвозвратная утрата, как с Терри. Подрастая, Ксандер и Истон много путешествовали, следуя всюду за своими родителями, во всех их опасных, будоражащих кровь приключениях. Эти приключения научили его чувствовать, что мир обладает своим особенным волшебством. Когда отец Ксандера погиб в результате несчастного случая, мать постоянно исчезала из его жизни. Она даже не справилась о нем, когда умерла Терри. Неуспокоенный дух представителя богемы не позволял ей осесть на одном месте. Еще один разрыв, еще одно расставание, которое оставило шрам на его душе.

Он не хотел, чтобы кто-то еще исчезал из его жизни.

Комнату оживил веселый, заразительный смех Роуз.

– Тихо, тихо. Мы не должны издавать слишком громких звуков. Как делает эта змейка? – спросила Морин, положив резиновую змею перед Роуз.

– Ш-ш-ш, – зашипела Роуз и взяла в руки искусственную змею. Она махала ею в воздухе, заставляя извиваться.

Ксандер встал и устроился на полу перед ней.

– Ты хорошо ладишь с ней.

Морин с искренней, открытой улыбкой взглянула на него.

– Спасибо.

– Я знаю, я слишком потворствую ей во всем.

Она промолчала.

– Ну хорошо, да, я избаловал ее.

Морин замотала головой и на мгновение обняла Роуз. Улыбка засияла на губах малышки.

– Ты просто любишь ее. Она потеряла маму. Ей необходимо чувствовать себя защищенной, она привязалась к тебе.

– И стала избалованной.

– И ты непременно сделаешь с этим что-то. Но всему свое время. – Она протянула Роуз резинового тигра. Малышка издала грозный рык.

– Ты отлично справляешься с ее капризами.

– Я не ее родитель.

– Когда она вдруг начинает вытягивать губку, готовясь заплакать, ты остаешься невозмутимой, а я готов разорваться на части, только бы предотвратить слезы.

– Меня это тоже трогает, просто я… – она пожала плечами, – я думаю, что мне проще оставаться плохой тетей.

– А это неплохой способ. Я работаю над этим. Я все еще учусь быть родителем. Это труднее, чем я мог себе представить. Я не хочу избаловать, испортить ее, и в то же время мне важно, чтобы она чувствовала себя любимой и уверенной в себе и своих близких.

– Не знаю, насколько весомо мое мнение, но мне кажется, ты отлично справляешься со своей задачей. Хорошо бы каждому ребенку иметь такого отца. – Она тяжело вздохнула и отвела взгляд. Он мгновенно узнал этот взгляд. Он наблюдал у Терри подобную реакцию.

– Твои родители были требовательными?

– Скорее, строгими. Им было очень сложно смириться с разводом.

– Прости. Ты наверняка заслуживала внимания и горячей поддержки.

– Спасибо за сочувствие, но вообще, в конце концов, это сделало меня сильнее.

– Мне жаль, что наша помолвка вызвала столь горькие воспоминания.

– Не за что извиняться. Благодаря тебе я не оставлю работу, которую так люблю. Спасибо, что так быстро оформил все документы. Ты спас меня от неминуемого возвращения туда, откуда мне так хотелось сбежать.

– Так ты что же, намерена прятаться здесь до тех пор, пока не будешь готова вернуться?

– Пока я точно знаю, что моя судьба здесь. – Ласково перебирая мягкие волосы Роуз, она добавила: – Надо жить сегодняшним днем.

Возможно, такое отношение к вещам могло бы быть ее девизом. Оно помогало ей не ощущать тяжкого груза вечности.

– Пожалуй, ты права. – Он взял ее руку и стал гладить ладонь.

– Ты не против, если я задам тебе еще один, последний вопрос?

Она посмотрела на него с подозрением.

– Задавай.

– Ты можешь научить меня этим хитростям, которые используешь, когда моя дочь начинает показывать свой характер? – Он попытался придать своим словам легкомысленности и для убедительности мило улыбнулся.

Она прыснула со смеху. И его это порадовало.

– Я сделаю все возможное. – Она взяла ладошку Роуз и стала играть ее маленькими розовыми пальчиками. – Но подозреваю, что нам придется как следует поработать над этим, так как она уже успела обвести тебя вокруг своего крошечного пальчика.

– Боюсь, что ты права.

В комнате воцарилась тишина. Все вокруг спали. Их взгляды встретились, и ее губы чуть приоткрылись. Желание и влечение вновь охватили его.

Теперь они были помолвлены, и поцелуй мог послужить лишь дополнительным подтверждением правдивости их истории. Но он в самом деле хотел ощутить тепло ее тела. Он жаждал оказаться с ней в постели, быть внутри ее, и проснуться с ней рядом, и увидеть роскошные рыжие волосы рассыпанными по подушке. И он уже решил воспользоваться шансом, но по радио раздались сигналы тревоги.

Вся комната мгновенно вернулась к жизни, едва радиоведущий передал последние сообщения по поводу тропического циклона. Самое худшее миновало их и двинулось в сторону Майами. Теперь они могли вернуться в основную часть дома.

И возможно, даже уединиться.

Глава 6

Тропический шторм внес свои разрушительные коррективы в ландшафт заповедника. Ксандер осматривал территорию, оценивая нанесенный ущерб. Дерево, вырванное с корнем в восточной части, оказалось возле места обитания птиц. Возле этого корпуса по земле были рассыпаны осколки стекла. Сюда и устремилась Морин, желая убедиться, что птицы, не способные самостоятельно выжить в дикой природе, не пострадали.

К счастью, разбитое стекло оказалось самым серьезным разрушением из тех, что претерпели здания заповедника. Ксандер отметил для себя, что недавно построенные здания необходимо как можно скорее оборудовать ставнями для защиты от ураганов.

По лужайкам и площадкам были разбросаны пальмовые листья, кустарники, отломанные ветви и мусор, рассеянный по всей территории.

Волонтеры начали расчищать пространство. Группа прибыла на место рано. Они установили палатку, в которой можно было получить бутилированную воду и контейнеры с обедами, и начали расчищать территорию.

Братья Лурдес всегда были близки, и теперь, работая бок о бок, Ксандер догадался по несколько нервному поведению Истона, что он хочет спросить его о чем-то.

Наконец Истон украдкой взглянул на Ксандера и едва слышно произнес:

– Ты уверен, что знаешь, что делаешь?

– Я в состоянии поднять ветку и умею работать пилой. Я не сказал бы, что безвылазно торчу в своем офисе.

– Я говорю о другом, и ты это знаешь.

Ксандер продолжал работать, не произнося ни слова. Сейчас он не был заинтересован в чьих-либо советах.

Истон отложил свои грубые рабочие перчатки.

– Ну, хватит, братец. Ты же не собираешься играть со мной в молчанку, правда?

– Говори, что хотел сказать.

– Ты обручился с Морин, чтобы надежно закрепить за собой опекунство над Роуз.

– Я собираюсь жениться на ней.

– Что, по-настоящему? И что же она думает об этом? – Он вздохнул. – Да, она сможет остаться в Штатах. А вас не беспокоят возможные правовые последствия фиктивного брака?

– Это будет настоящий брак, – процедил Ксандер сквозь зубы.

– А что думает об этом Морин? Насколько честен ты с ней? Я ни за что не поверю, что ты влюблен в нее. – Истон поднял руку и жестом остановил Ксандера, заметив его намерение возразить. – О нет, я понимаю, что ты хочешь ее, но чтобы любить? Нет. Я видел тебя влюбленным.

– А с чего ты решил, что тебя хоть как-то касается то, что обсуждаем мы с Морин?

– Я же твоя семья. – Он сложил руки на груди и не отрываясь смотрел на брата.

Ксандер глубоко вдохнул и подошел ближе к брату.

– Тогда, черт возьми, ты должен поддерживать меня.

Его слова прозвучали как приказ и как предупреждение одновременно.

– Я единственный человек, который не боится противостоять тебе.

– Морин и я, мы понимаем друг друга.

– Ты хоть осознаешь, насколько она уязвима? – Голос Истона дрогнул, но он по-прежнему не сводил с брата глаз.

– Я знаю о ее прошлом с ее бывшим мужем.

– Тогда будь осторожен. Потому что хоть ты и мой брат, но она мой друг, и, если ты разобьешь ей сердце, клянусь, я надеру тебе задницу.

– Я не причиню ей боли. А ты не надерешь мне задницу.

– Что ж, на самый крайний случай, на моей стороне будут аллигаторы.

Он шутливо похлопал Ксандера по плечу, затем отошел и направился к группе волонтеров.

Ксандер смотрел вслед уходящему Истону и вдруг увидел Морин. Она появилась из питомника для птиц. Волосы собраны в хвост, на руках перчатки, а в руке мусорный пакет. Даже в таком виде она была просто сногсшибательна. Благодаря шторму он узнал правду о Морин. О ее любви к природе, добром сердце, о красоте ее души.

Он серьезно воспринял предостережение брата о том, чтобы не ранить ее. Он не хотел значить для нее так много, чтобы стать причиной ее душевной боли.

И все же их помолвка, его предложение пожениться – правильный шаг. Они уже зашли слишком далеко, чтобы сходить с дистанции. Кроме того, ему очень хотелось довести этот поцелуй до его логического завершения в постели.

После уборки и устранений последствий шторма всем необходимо было отмыться. И первой частью очищающего ритуала был океан, спокойный и невозмутимый в эти минуты.

Эта система омовения в океане перед душем вызывала у Морин некоторые сомнения, если не сказать опасения. Единственное оправдание, которое она находила этому действу, – возможность в буквальном смысле погрузиться с головой в природу.

Оглядевшись по сторонам, она вдруг осознала, что этот заповедник дикой природы обладает собственной экосистемой, частью которой она себя чувствовала. Группа преданных волонтеров, которые были здесь сегодня, вызывала у нее изумление и глубокое уважение.

Они тоже входили в воду и были, казалось, рады немного повеселиться после тяжелого утра и трудов, от которых болели все мышцы. И все здесь как будто ожило от шумных разговоров и смеха. Никто не утруждал себя тем, чтобы переодеться, и все бежали в воду прямо в одежде.

Даже Порша присоединилась к этому действу. Морин смотрела, как волна ударила Поршу в спину и в мгновение ока промочила всю ее одежду. Бриз донес громкий, заливистый смех Истона.

Ксандер подошел к Морин, и дыхание ее участилось, она нервно поправила бретельку своей зеленой майки. Подходя к ней, он снял футболку и, скомкав, убрал ее в карман своих шортов. Едва взгляд Морин упал на его мускулистую грудь, пульс ее участился. Ну почему он непременно должен быть таким сексуальным?

Его улыбка застала ее врасплох, а приветливый взгляд и темные волосы только добавляли ему шарма. Он подошел к ней.

Она улыбнулась, когда он взял ее за руки и стал уводить глубже в океан. Небольшие волны подталкивали их друг к другу все ближе, и их тела соприкасались все чаще. А сами они все дальше уходили от Истона, Порши и от всех остальных.

Морин брызнула в Ксандера водой.

– Какое облегчение, что все мы в порядке. И заповедник почти не пострадал.

– В этот сезон ураганов нам повезло.

– Я так много читала о штормах и циклонах, прежде чем переехать сюда. И вот теперь понимаю, что была совершенно не готова ко всему этому.

– Теперь, когда ты остаешься здесь, непременно настанет время, когда ты сможешь использовать все свои знания. – Он провел рукой по ее щеке, и у нее по спине побежали мурашки. Тепло его пальцев почти заставило забыть о том, что терзало ее все утро, пока они наводили порядок.

Она приподняла бровь.

– Возможно, такое время и не наступит, пока я здесь. Ведь я остаюсь не навсегда. – Она нахмурилась, и на лбу появились морщинки. – Мы никогда не говорили о том, как долго должен будет продлиться этот брак.

Она посмотрела на кольцо на своем пальце.

– Мы сможем определиться с этим позже. Сейчас не подходящее время и место, чтобы обсуждать это, тем более что кто-нибудь может в любой момент подойти и услышать.

– Да, да, конечно, ты прав.

Он обнял ее за талию.

– Мы должны убедить всех, что мы пара без памяти влюбленных друг в друга людей. – Его руки скользили вверх и вниз по ее спине, а вслед за ними по ее коже пробиралась сладостная дрожь. – Быть убедительными не так сложно. Ты роскошная женщина, Морин, а твой острый ум делает тебя еще более соблазнительной.

Его слова оказывали на нее волшебное действие. Он смотрел на нее в то время, как волны подтолкнули их плотнее друг к другу. Почти инстинктивно он сжал ее талию еще крепче. Его мокрые от воды бедра прижимались к ее бедрам, разжигая в ней неистовую страсть.

Морин поцеловала его, почувствовав соленый привкус его губ. Об этом она мечтала все утро. Правой рукой он нежно, но крепко удерживал ее, положив ладонь ей на затылок. Словно она могла вдруг решить отступиться.

Они были так увлечены друг другом, что не заметили приближения новой волны.

Она ударила их и стала медленно тянуть под воду, но их тела остались туго сплетенными. Закрытые глаза, слившиеся губы. Даже несмотря на то, что вода могла вот-вот накрыть их, единственное, что Морин замечала, что так ясно ощущала, было переплетение их тел. Ее груди жаждали его ласк, и, чувствуя, с какой жадностью он прижимается к ней, она понимала, что и он хочет ее ничуть не меньше.

И все же жизненная потребность в воздухе пересилила их страсть и прервала поцелуй. Они стали стремительно пробираться к поверхности и через мгновение жадно вдохнули воздух.

И он снова притянул ее к себе, жадно целуя. Но далекие крики чаек и разговоры волонтеров вдруг вернули их к реальности, возвращаться в которую ей так не хотелось.

Дон, доброволец с коротко подстриженными, взъерошенными волосами, прокричал в их сторону:

– Эй вы, двое, снимите номер!

И она, неожиданно для себя, подумала, что это превосходная идея. Но, господи, о чем она думала, позволяя себе прийти в столь возбужденное состояние у всех на виду?

Ксандер игриво приподнял бровь.

– Что скажешь насчет номера?

Она положила ладони ему на грудь.

– Если я не ошибаюсь, ты сказал, что я буду решать, когда – или если – мы окажемся в постели.

– Я просто спросил.

– Хорошо. – Она опустила взгляд на свои руки. На пальце, в свете яркого солнца Флориды, сверкало обручальное кольцо. – Но все это так ново для меня. Давай немного повременим.

– Ах вот оно что, девушка хочет романтических отношений.

Она рассмеялась:

– Быть может, молодому человеку тоже не помешает немного романтики?

– Мы что же, будем ухаживать друг за другом?

– Нам еще предстоит планировать свадьбу.

– То есть ты предлагаешь дождаться первой брачной ночи?

– Неужели это настолько странная мысль? Особенно учитывая, как стремительно развиваются события?

Охватив ладонями ее лицо, он издал стон.

– Звучит как чрезвычайно заманчивое приглашение к предварительным ласкам. Но не забудь, мы женимся уже через неделю.

– Не слишком много времени на то, чтобы успеть спланировать свадьбу.

Он провел большим пальцем по ее губам.

– И целая вечность, чтобы дождаться тебя в своей постели.

Уснув, Ксандер окунулся в смутный мир своего прошлого, с которым он отчаянно боролся с того момента, когда слово «женитьба» вновь стало частью его жизни.

Он стоит у алтаря церкви и не отрываясь смотрит на массивную дубовую дверь. Он ждет ее. Истон наклонился к нему.

– Делайла снова поправляет цветы возле гостей. Уже в третий раз.

Неужели? Ксандер даже не заметил этого. Он полностью поглощен ожиданием Терри, которая должна вот-вот выйти из этих дверей. И с этого момента их жизни станут одной и потекут вместе в одном направлении.

– Сегодня мне наплевать на это, – сказал он откровенно, но при этом даже не бросил взгляда в сторону Делайлы, что суетилась вокруг лилий.

Мать Ксандера смотрела на него с радостью, сиявшей в глазах, и безмятежной, сияющей улыбкой. Она сжимала руку его отца. Ксандер кивнул им, и отец подмигнул в ответ. Безукоризненно. Все казалось просто безукоризненным.

– Я знаю, просто надеялся этим немного отвлечь тебя. Приятель, ты выглядишь довольно напряженным. – Он усмехнулся.

– А, ты все присматриваешь за мной…

Двери распахиваются. Органист начинает играть «Выход невесты».

Грудь Ксандера точно сковало чем-то, и он не в силах был вздохнуть. Подходя к нему, Терри вся светилась, платье восхитительно подчеркивало ее точеную фигуру. Ее светлые волосы были уложены очаровательными локонами.

Джейк шел рядом с ней, бросая в его сторону яростные взгляды.

– Позаботься о моей девочке, – прочитал по губам Ксандер.

Он кивнул ему в ответ. Ну конечно, он будет заботиться о ней. Он сможет уберечь ее от всего на свете. Сжимая в ладони руку Терри, он был уверен в этом так, как никогда и ни в чем в своей жизни. Он точно знал, что их ждет заветное «жили долго и счастливо». Что у них будут дети. И любимая работа.

Но вдруг она стала панически хвататься за него. И задрожала, медленно опускаясь на пол. Прибыли врачи скорой помощи. Аневризма. Они повторяли это слово.

Все это было неправильно. Все должно было быть совсем не так. Только не так.

И все было не так. А где же Роуз?

Он смотрел на Терри. Ее тело казалось успокоенным после приступа. В ее глазах медленно потухала жизнь. В его – загоралась боль. Бледная роза, что она держала в руке, безвольно лежала на ее ладони.

Он подошел, чтобы подобрать розу, но она выпала из его рук, превращаясь в…

Что это? Саван?

Резко открыв глаза, Ксандер брезгливо отбросил одеяла со своей огромной постели и лишь через мгновение понял, где находится. Он услышал, как мерно бьются о берег волны, ощутил мягкость простыней из египетского хлопка и пышных подушек.

Проклятый кошмар.

Простыни насквозь промокли от пота, лицо и грудь в испарине.

Он не мог больше оставаться в постели ни на секунду. Открытое пространство и свежий воздух. Вот что было нужно ему. Что угодно, только бы прогнать из головы эти образы.

В тяжелые времена, когда над ним довлели проблемы и стрессы личного или делового характера, несколько кругов в бассейне неизменно приносили ему облегчение.

И сейчас ему определенно требовалось нечто подобное.

Он тихо вышел из комнаты и направился в большой бассейн. Разрабатывая свой проект, он продумал все в мельчайших подробностях. Вода была морской, размер соответствовал олимпийским стандартам, а на задней стене были предусмотрены небольшие откосы, с которых срывались каскады воды. Журчавшие здесь же водопады создавали полное ощущение, будто находишься в уютной живой лагуне. Даже джакузи органично вписывалось в тропический интерьер. Живые пальмы дополняли образ, скрывая джакузи, и добавляли естественности обстановке.

Едва закрыв за собой скользящую стеклянную дверь бассейна, он заметил, что был не единственным, у кого родилась идея прийти сюда.

Легкие волны расходились по поверхности воды вслед за рыжеволосой русалкой. Морин плавала без верхней части купальника.

Желание тотчас охватило Ксандера с новой силой. Не думая ни секунды, он сбросил свои синие шорты и нырнул вслед за ней.

Глава 7

Вода омывала тело Морин, унося с собой напряжение долгого, тяжелого дня. Желание, что вызывал у нее мужчина, все еще влюбленный в свою покойную жену.

Человек, за которого Морин согласилась выйти замуж. И о чем она только думала?

Она плыла быстро, стараясь выложиться и истратить всю энергию, не оставив ни капли, чтобы после погрузиться в крепкий, безмятежный сон без тревог и сновидений. Она была великолепным пловцом, и не только потому, что это было частью ее работы, но и благодаря тому, что выросла на скалистых берегах небольшой ирландской деревни, омываемой холодными волнами. Сегодня ей очень хотелось поплавать в океане, но боязнь акул и сильных течений заставила ее в последнюю минуту отказаться от этой мысли.

Вдруг раздался всплеск воды. Она открыла глаза – прямо перед ней плыл Ксандер. Он плыл на боку, рассматривая ее сквозь кристально прозрачную воду. Господи, какой широкой и сильной была его грудь, какие мускулы!

Он плыл, стараясь вторить ее темпу. Сквозь воду она видела, как мышцы играли у него под кожей с каждым резким и сильным движением. Он источал силу и искушение, и они словно растворялись в волнах, что разбивались о его загорелую кожу.

Морин снова увеличила темп. С тех пор как состоялся их импровизированный ужин в «Белла Терре», они не оставались наедине. Да и в самом ресторане обслуживающий персонал и музыканты постоянно стояли наготове и вполне могли слышать их разговоры. Теперь, в эту полночь, когда они плавали здесь один на один, ощущения были совсем другими.

На мгновение приподнявшись над водой, она бросила взгляд на вход в бассейн. Они действительно были здесь совсем одни. Ни Истона, ни Порши, никого из волонтеров.

Она продолжала плавать круг за кругом, явственно слыша его дыхание.

Он по-прежнему придерживался ее темпа. Постороннему наблюдателю они могли показаться синхронными пловцами. Время от времени, сменяя руки, она ловила на себе его взгляд. Они продолжали плавать, пока Морин не потеряла счет кругам и не ощутила, что легкие и мышцы жжет от изнеможения. Наконец они оба остановились у бортика, возле небольшого искусственного водоема.

С трудом восстанавливая дыхание, она спросила:

– И что же привело тебя сюда посреди ночи?

– А что привело тебя? – спросил он, вместо ответа. Дыхание его было ровным, что неудивительно при его силе и выносливости.

Выходя из воды, она едва не падала от усталости.

– Проблемы со сном. Думаю, я слишком взвинчена после стресса от сегодняшнего шторма и всей этой уборки. А ты почему здесь?

– По той же причине. Избыток адреналина.

Ксандер перебрался через край бассейна и, тотчас оказавшись в джакузи, устроился у дальней стенки. Она последовала за ним, почти физически ощущая его близость и не без удовольствия отмечая его взгляд на ее обнаженной груди.

Испытывая приятное волнение, она все же понимала, что нужно быть очень осторожной. Вода скрывала ее грудь, но Морин искала взглядом верхнюю часть своего купальника. Она вдруг оказалась слишком уязвимой.

Она сдернула с бортика бассейна топ от купальника и натянула на себя.

Ксандер улыбнулся.

– Черт возьми, тебе должно быть стыдно скрывать такую красоту.

– Кто-нибудь еще может проснуться. Мне не стоило вести себя так опрометчиво. Порой я забываю, что нахожусь не в Европе.

– Что ж, мне не удастся легко забыть ту прелесть, что я видел.

– Я приму это как комплимент, коварный ты тип.

– Я твой коварный жених. – Он подплыл к ней, и уже одно только движение воды от его тела пробудило у нее дрожь предвкушения.

– Да, это так, но мы договорились, что это только на словах.

Она старалась напомнить об этом ему и убедить саму себя.

– И как же долго, ты полагаешь, мы сможем разыгрывать этот целомудренный фарс, учитывая, что, черт возьми, нас обоих точно бьет электрическим током, пока мы сидим вот здесь, в воде?

А Морин безумно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней. Но нужно сохранять самообладание.

– Я думаю, секс все чрезвычайно усложнит, когда нам придется попрощаться друг с другом.

– Вовсе не обязательно. По крайней мере, до тех пор, пока мы воспринимаем все это, как сейчас, легко, по-дружески. Это может быть весело, волнующе, захватывающе… Ты только представь, какие приключения могли бы нас ждать в столь экзотическом месте.

Неужели она была для него только способом испытать то, чего никогда не было с Терри? Сама мысль об этом вызвала у нее горькое разочарование. Это будет несправедливо и бесчестно по отношению к памяти Терри и к существующему миру Морин.

– Я не стану принимать участия в вашей попытке вновь пережить прошлое.

Он мгновенно помрачнел.

– Пытаясь сделать это, я оскорбил бы вас обеих. Все, что теперь происходит между нами, касается только нас двоих. И не имеет никакого отношения к прошлому. Лишь новые ощущения и опыт. Новые приключения.

– Хотелось бы в это верить.

– Ты хочешь верить мне. И ты хочешь меня. Потому что я уж точно чертовски хочу тебя.

Она взглянула вниз, заметив сквозь плотно облегающую ткань и потоки воды недвусмысленное возвышение в его плавках.

– Это я вижу.

Он коварно улыбнулся, и она брызнула в него водой.

– Смени немедленно выражение лица.

Он откинул голову и рассмеялся:

– Морин, я имел в виду именно то, что сказал. Мы используем время, что нам дано. Хотеть и идти на поводу своих желаний – это разные вещи. Когда ты будешь готова, я, очевидно, – он, хитро улыбнувшись, взглянул вниз, – тоже буду готов.

– А между тем?

Его бедро коснулось ее.

– Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо и чтобы наша ночь стала незабываемой.

* * *

Морин стояла в паре метров от него, ее непослушные волосы, казалось, горели на фоне нежной кожи цвета слоновой кости и простого зеленого платья. С дуновением бриза доносились плавные, неспешные мелодии джаза, которые играл небольшой оркестр на другом конце палубы перед временно установленной площадкой для танцев, где парочки влиятельных леди и джентльменов, тесно прижавшись друг к другу, медленно двигались в такт музыке.

Ксандер смотрел, как она увлеченно наблюдает за рыбами, что выпрыгивали из-под кораллов и снова бросались в воду. На губах ее замерла очарованная улыбка.

Ему подобные сборища казались утомительными. По крайней мере, так было с тех пор, как не стало Терри. А теперь, когда он был с Морин, все было иначе. Ему хотелось подарить ей по-настоящему красивый, изысканный вечер, ухаживать за ней. И поэтому он подтвердил свое согласие принять участие в благотворительной акции, что проводилась на этой яхте со стеклянным прозрачным дном.

Он оглядел толпу, отметив большое разнообразие сильных мира сего. Здесь было много политиков, которых сопровождали усовершенствованные хирургическим путем жены. Местные знаменитости из спортивных команд Майами пили шампанское, затерявшись среди богатейших представителей округа Майами-Дейд.

Сверкающий мир. Сейчас, глядя на берег, Ксандер почти позабыл о том, что совсем недавно там бушевал тропический циклон. Было видно несколько сломанных, потрепанных ветром деревьев, но основная часть густой сочной зелени осталась нетронутой. Тропический оазис манил своей щедрой красотой.

Почти все люди, расположившиеся в той части яхты, где было стеклянное дно, являлись потенциальными партнерами, инвесторами и представителями компаний. Он повернулся к бармену и протянул свой стакан, в котором еще недавно был бурбон со льдом. Пожилой мужчина и его жена попытались аккуратно пройти мимо Ксандера, но все же нечаянно столкнулись с ним.

– Ах, милый, простите, пожалуйста, – нараспев произнесла пожилая леди с голубоватыми волосами. Ее голос звучал необычайно искренне, что было редкостью в среде высшего общества. По внешнему виду женщины и ее супруга Ксандер заключил, что именно с такими людьми особенно приятно общаться на подобном приеме.

– Ничего страшного, – негромко проговорил Ксандер и небрежно махнул рукой.

Муж этой леди, пожилой джентльмен, одетый в довольно скромный черный костюм, прочистив горло, заговорил:

– Знаете, вы и ваша девушка напомнили нам… нас самих, когда мы были молоды. Берегите ее, – добавил он и подмигнул, прежде чем удалиться вместе со своей женой.

– Благодарю вас, сэр.

Надо сказать, Ксандеру было невероятно легко и приятно изображать обрученную пару с Морин. И этому есть простое объяснение: естественная красота этой женщины, ее ум и доброе сердце, к тому же их неудержимо влекло друг к другу.

Оглянувшись и посмотрев на Морин, он вдруг обнаружил, что не только он оценил ее красоту. Какой-то высокий блондин приближался к ней, окидывая жадным взглядом.

Удушливая волна ревности накрыла Ксандера. Он преградил бесцеремонному блондину путь и, не оставляя ему шанса, поцеловал Морин в лоб, властным движением положив ладонь ей на спину.

– Потанцуй со мной, любовь моя, – горячо прошептал он ей на ухо.

Она кивнула и легко вложила свою изящную ладонь в его руку. Он повел ее к площадке для танцев, с удовольствием прижимая ладонь к ее пояснице. Она принадлежала ему. Только ему. Ему не хотелось задаваться вопросом, почему он испытывает это чувство, по крайней мере, не сейчас. Все, что ему было нужно сейчас, – это выбрать подходящий момент и сделать все возможное, чтобы оказаться с ней в одной постели.

– Еще несколько минут назад ты чем-то напомнила мне Русалочку.

– Серьезно? То есть ты страстно увлечен Русалочкой еще с тех пор… как тебе было лет десять?

Ксандер взорвался смехом, но отрицательно покачал головой:

– Возможно. Однако не путай, сейчас мной владеет исключительно взрослое чувство, которое пробуждает весьма соблазнительная взрослая русалка.

– Неужели? Что ж, это интригует.

– О да. Когда ты стояла здесь и не отрываясь наблюдала за рыбами, снующими среди кораллов, ты казалась органичной частью этого чудесного пейзажа. Просто настоящая сирена.

Она отстранилась, выпрямилась и посмотрела на него.

– Это и есть ваша жизнь? Полная приемов, раутов и вечеринок в компании богатейших людей страны?

– Я человек, у которого есть возможность сделать что-то значимое, изменить мир к лучшему. Я делаю это по-своему. Ты можешь делать то же, но иначе.

– А как же это безграничное расточительство?

– Можно конкретнее? – попросил он, вспомнив неловкость, которую испытывала Морин в «Белла Терре», словно не могла позволить себе насладиться роскошным ужином.

– Я говорю о неоправданной роскоши и тратах. Понимаешь, эти россыпи улиток и драгоценности в качестве подарков.

– Они сами выбирают, как тратить деньги. И эти деньги все равно возвращаются в дело, а значит, являются подспорьем для нашей экономики. Кроме того, подавляющее большинство людей, собравшихся здесь, на яхте, жертвовали немалые средства на благотворительные цели.

Он огляделся и заметил Джерри Гера, всемирно известного хирурга, который оставил свою частную практику ради того, чтобы стать членом организации «Врачи без границ». Да, безусловно, обилие огней, оркестр, роскошные яства… и все же многие из этих людей были по-настоящему великодушны и щедры.

Она замолчала и прикусила губу.

– Мои слова звучали осуждающе, да?

– А ты намерена была осудить все это?

– А что Терри думала по поводу такого образа жизни?

Зазвучала энергичная мелодия, и он закружил ее в танце.

– Она чувствовала себя неуютно в большом скоплении людей.

– То есть ее смущали скорее люди, чем их деньги?

– В основном, да. Ее родители были состоятельны. Проблема заключалась лишь в той власти, что давали их деньги, а также в том, что они значили для их дочери.

– Я никогда не осознавала этого.

– Все деньги Терри на счетах, предназначенных Роуз.

– А также счета деда и бабушки Роуз по линии матери? – Она прижалась к нему, чуть наклоняясь вперед, когда он повел ее к центру площадки.

– Если они захотят внедриться в нашу жизнь глубже, чем дозволено, то им придется вступить в бой за опекунство.

Внезапно ирландский горячий нрав Морин показал себя. Ее широко распахнутые глаза загорелись, и тонкая гневная морщинка проступила на лбу. Понизив голос, она спросила:

– У них может получиться? Они угрожали?

– Нет. С тех пор как мы объявили о помолвке, ничего. – Он провел рукой по волосам. – Я хочу найти способ им доверять, чтобы они могли проводить с ней больше времени. Но я ужасно боюсь, что они уедут с ней из страны.

– Ты действительно думаешь, что они могли бы прибегнуть к противозаконным мерам?

– Они любили дочь, и я это понимаю. Господи, я прекрасно понимаю любовь родителей к своему ребенку. Но Роуз – это мой ребенок. Моя дочь. – Он на секунду закрыл глаза, потом тяжело вздохнул и продолжил: – Все, хватит обсуждать все это. Сейчас ты должна насладиться излишествами и неоправданной роскошью.

– Вечеринка просто чудесная, – наконец признала она, хотя, очевидно, была совсем не в ее вкусе.

Он подмигнул ей:

– Мне очень нравится, как ты танцуешь.

– Ты меня дразнишь? – Она склонила голову набок, и ей на лицо упала волнистая прядь.

Он убрал руку с ее талии и аккуратно заправил локон ей за ухо.

– Твои движения чертовски сексуальны, милая. Честно говоря, мне совсем не хочется, чтобы все видели, как ты танцуешь.

Какая-то неведомая, непреодолимая сила вдруг сковала тело Морин. Ее обычная грация, плавность движений внезапно оставили ее. Он почувствовал, как ею овладело напряжение, и она тотчас отстранилась от него.

– Морин? Что происходит? – Он отчаянно старался понять, что же случилось.

– Ничего. – У нее дрогнули губы, она нахмурилась и заговорила холодным, отстраненным голосом.

– Да нет, очевидно, что-то не так.

Они встретились взглядами – ее глаза были полны неистового гнева и решимости.

– Мой бывший муж был чрезвычайно ревнив. Это было ужасно.

– Он причинял тебе боль?

– Физически? Нет, боже упаси. – Она подняла руки, желая остановить его этим жестом. – Забудьте о том, что я сказала. Я не хочу говорить об этом.

Морин отпрянула и решительно зашагала прочь.

Полный решимости объясниться, он стал искать ее среди толпы и наконец обнаружил в компании нескольких женщин, беспечно беседующих возле фонтана из шампанского. Не сводя с нее глаз, Ксандер коснулся ее руки и почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения. Он поцеловал ее в лоб, легко прикоснувшись губами. А затем нежно, в губы. Напряжение в ее теле немного ослабло.

– Не уходи, потанцуй со мной еще, – попросил он. – Мы не будем говорить. Только… танцевать.

Она сделала шаг и через мгновение прильнула к нему, готовая вот-вот растаять в его объятиях. Ее пылкая готовность остаться здесь, в его руках, означала, что у него есть все шансы подобраться к ней ближе. И в конце концов завоевать.

Теперь, когда до свадьбы оставалась только неделя, он надеялся, что Морин начнет доверять ему. Сможет отделить его образ от воспоминаний о своем негодяе муже.

Кроме всего прочего, ему предстояло избавиться от терзавших его мыслей о том, что он в той или иной мере предает Терри. Ведь как ни пытался он убедить себя, что они с Морин лишь помогают друг другу в сложной ситуации, знал чертовски хорошо, что хочет ее всем своим существом.

Планирование свадьбы.

Обычно при этих словах появлялись несколько подружек, которые, не выпуская из рук бокала с коктейлем, жадно обследовали сайты в Интернете и свадебные журналы. Они стараются оформить все так, чтобы как можно лучше раскрывались характеры жениха и невесты.

Не то чтобы Морин возражала. У нее уже была свадьба, к которой шла подготовка несколько месяцев подряд. Но ее настоящая свадьба обернулась для нее болью.

Даже несмотря на помощь Порши и осознание того, что в каком-то смысле эта свадьба вовсе не настоящая, Морин нервничала, и на то у нее был целый ряд причин.

И какая же из них была самой весомой? Она состояла в ее противоречивом, но неопровержимом влечении к жениху. К ее фиктивному жениху. Чувство, которое все глубже укоренялось в ее душе.

– Ну, расскажи мне, какой ты бы хотела видеть свою свадьбу. Что ты чувствуешь, какую атмосферу хочешь создать? Я настоящий профессионал в организации таких мероприятий и могу проследить, чтобы все было сделано быстро, – сказала Порша, устраиваясь рядом с Морин. Порша щелкнула кнопкой своей авторучки и записала дату свадьбы наверху листа своего большого блокнота.

До свадьбы оставалась неделя.

– Полная противоположность моей первой свадьбы, – с иронией произнесла Морин и приняла позу лотоса. Она водила пальцами по тонкой материи своих брюк и вновь возвращалась мыслями к своей свадьбе.

– И какой же была твоя первая свадьба? – спросила Порша.

– Если в двух словах, то чересчур шикарная.

И совсем не по вкусу Морин. Ее родители, ее, теперь уже бывший, муж – все они хотели пышную, белоснежную свадьбу. И огромную вечеринку, со списком гостей в более чем двести человек. Подвенечное платье, которое буквально поглотило ее бесконечными метрами ткани. И тяжелый шлейф, тянувшийся за ней на огромном расстоянии. И сейчас ей хотелось, чтобы эта свадьба – настоящая или нет – не имела ничего общего с первой.

– В любом случае ты определенно не из тех, кто любит все эти свадебные роскошества.

– Я ни в коем случае не хочу повторения прошлого, в каком бы то ни было виде. Не хочу, чтобы это напоминало… – Щеки Морин вспыхнули румянцем. – Мне бы хотелось соблюсти этот тонкий момент и в отношении Ксандера. Есть вероятность, что ты имеешь представление, какой была его свадьба?

Порша прикусила губу и отрицательно помотала головой:

– Нет. Хочешь позвонить и расспросить его?

– Я не хочу беспокоить его в офисе.

– По крайней мере, мы можем посмотреть его свадебный фотоальбом. По-моему, он в гостиной.

– Отлично. Это просто идеальный вариант, – обрадовалась Морин. – Я сейчас вернусь.

Уже через несколько мгновений она вернулась с фотоальбомом в руках.

Сдвинув вместе два стула, Морин и Порша сели рядом и стали пролистывать альбом. Ее сердце как будто обожгло, когда она увидела фото. Его улыбка, яркая и открытая. Терри и Ксандер были очень красивой парой.

– О, взгляни на Истона, – сказала Порша и рассмеялась при виде фотографии, на которой Истон танцевал рядом с родителями Терри. Он всегда любил играть на публику.

– Итак, мне кажется, можно с уверенностью сказать, что и у тебя, и у Ксандера уже была пышная, белоснежная свадьба. Как же должна выглядеть церемония, противоположная этой? – спросила Порша, захлопнув альбом.

– Когда я была еще маленькой девочкой и жила в Ирландии, в графстве Корк, я мечтала, что буду венчаться в одной из старинных часовен, небольшой, заросшей темными мхами, одиноко стоящей где-то на лоне природы. И чтобы пришли только те, кто действительно важен для нас.

Неожиданно Порша щелкнула пальцами.

– Есть! На одном из близлежащих барьерных островов есть маленькая старинная часовня в испанском стиле.

– Это может подойти. Мы можем съездить туда? – оживилась Морин.

– Если мы не собираемся нырять к аллигаторам, то я не вижу причин этого не сделать.

Уже через пятнадцать минут Порша и Морин добрались до одной из небольших лодок. Порша незамедлительно заняла свою привычную позицию – отчаянно вцепилась в оградительный поручень и сосредоточилась на том, чтобы дышать глубоко и размеренно. Морин рассмеялась, восхищаясь тем, с какой готовностью ее подруга неизменно отправлялась навстречу приключениям.

Воскресное полуденное солнце простирало перед ними длинные лучи, мягко согревая кожу Морин. Она твердо вела лодку в заданном направлении, и чем ближе становился берег барьерного острова, тем сильнее жгло ее томительное предвкушение.

Уже с берега они увидели небольшую испанскую церковь. Вьющийся, ползущий вверх плющ застилал изогнутый фасад здания, оставив свободной лишь массивную деревянную дверь. Бронзовый крест тонкой работы возвышался над резной крышей. Экзотические тропические растения со всех сторон окружали часовню, делая ее частью естественного пейзажа.

Как только Морин поставила лодку на якорь, Порша поднялась на трясущихся ногах.

– Что ты об этом думаешь?

– Безупречно! – с улыбкой ответила Морин.

– Хорошо, мы на месте, и, пока мы здесь, расскажи, как ты видишь свою будущую свадьбу. Я помогу превратить твои фантазии в реальность.

– Скромно. В списке гостей только члены семьи и некоторые из работников, полностью занятых в заповеднике. Кстати, ты будешь подружкой невесты? – спросила Морин.

– Конечно, буду. А что еще? Какие цвета ты представляешь себе? – Порша прижала острие ручки к бумаге.

– Светлые и естественные цвета. Оранжевые цветы. Будет создаваться впечатление, будто они были частью этой природы, местного пейзажа, ведь так?

Порша кивнула, строча что-то в своем блокноте.

– Платье?

Морин замолчала, чтобы как следует окунуться в образы.

– Я хочу, чтобы Роуз была в легком, струящемся белом платье, с выделкой в виде пионов у самых ее очаровательных ножек.

– Великолепно. Как насчет цветов для нее? Может быть, венок из цветов? – предложила Порша, стараясь мыслить в том же направлении, что и Морин.

Морин кивнула:

– Да, чудесный венец из цветов, оранжевых и белых, с вплетенными между ними зелеными листьями.

– А как ты представляешь свое платье?

– Оно должно быть без бретелей. И с мягкими складками, уходящими вниз от линии талии. Складки, которые будут похожи на волны, льющиеся каскадом.

– Теперь, когда я поняла, чего ты хочешь, мы найдем его. В таком платье ты будешь выглядеть волшебной невестой. Как только мы вернемся, я обзвоню несколько свадебных салонов. Это будет прекрасная, изумительная церемония.

Морин не отрывала глаз от часовни. Воспоминание о детской мечте приобретало реальные очертания. Она видела Роуз маленькой прелестной цветочницей и Ксандера, высокого, статного, загорелого и прекрасного, стоящего рядом с ней в этой церкви.

От подступающих слез все вокруг затуманилось. Теперь она точно знала, что свадьба будет потрясающей и пройдет безупречно.

Но первая брачная ночь… С нее начиналась совсем другая история. Что наступит после того, как волшебный день, полный романтики и грез, будет закончен? Сможет ли она противостоять Ксандеру, когда они останутся вдвоем?

Или, лучше сказать, захочет ли она противостоять ему?

Глава 8

Ксандер надел свои солнцезащитные очки «авиатор» и вышел на улицу. Он искал Морин. До их свадьбы оставалось меньше недели. Меньше недели до того момента, когда он сможет заполучить ее. Но сейчас ему просто хотелось ее увидеть.

Быстро меряя землю шагами, он направился туда, где располагался питомник для диких птиц и отделение реабилитации. Крыша над этой территорией возвышалась метров на шесть над землей, точно огромная пальма. Здесь Морин казалась соблазнительной лесной нимфой.

Ее волосы были собраны в небрежный пучок, и тыльной стороной ладони она то и дело вытирала со лба капли пота. Щедрое солнце Флориды работало сверх меры, раскаляя воздух и делая полдень тяжелым и вязким от зноя и повышенной влажности.

Но, несмотря ни на что, Морин выглядела чертовски привлекательно.

Еще какое-то время Ксандер стоял в стороне, любуясь ею. Она все еще не замечала его, ласково уговаривая птицу, сидящую на ее руке. Терпеливо. Стараясь приободрить. Птица то поднимала головку, то наклоняла набок, словно стараясь ее понять.

– Вот так. У тебя все получится. – Как будто отвечая, птица хорохорилась, выпячивая грудку и распушая мягкие белые перья. И между тем даже не думала слезать с ее руки.

– Ну, может быть, позже, милая. – Она усадила пернатое создание на ближайшую ветку, и птица оживленно защебетала. Теперь Морин стала внимательно осматривать серого африканского попугая, на сломанное крыло которого была наложена шина.

Подойдя к женщине сзади, он прочистил горло.

– Разве ты не должна заниматься планированием свадьбы?

– Мы могли бы просто пойти к мировому судье и зарегистрироваться.

– Могли бы, но мы же стремимся к тому, чтобы это выглядело правдоподобно и законно, ради успеха наших целей.

Погладив африканского серого попугая, пощекотав его перышки, она посадила его на нижнюю ветку. Затем, обернувшись, ответила:

– Можешь быть спокоен. Мы с Поршей уже все распланировали. Сегодня утром мы с ней позвонили поставщику продуктов и флористу. Все будет под контролем.

– А твое платье?

Она смущенно покусывала нижнюю губу.

– Ну… вообще-то… с ним мы тоже определились.

– Что ж, я очень на это надеюсь.

– На то, чтобы ходить по магазинам и салонам, у меня есть вечернее время. – Ее голос дрогнул, а руки потянулись к волосам – верный признак волнения.

– Видишь ли, на это время запланированы приемы и вечеринки. Когда ты станешь моей женой, тебе придется выполнять больше функций. Для заповедника это тоже пойдет только на пользу.

– Я понимаю и непременно справлюсь с этим.

Он вдруг обнял ее и притянул к себе.

– Частью этого мероприятия является необходимость выглядеть как настоящая пара. К чему мы и приступим прямо сейчас.

Ее горячая от солнца кожа буквально излучала тепло. Он притянул ее ближе к себе, его ладонь скользнула к ее пояснице, нежно касаясь, стала подниматься вдоль спины, любовно очерчивая соблазнительные изгибы тела. Он хотел ее. Прямо сейчас.

С той самой ночи, когда они были вдвоем в джакузи, уровень его желания достиг такого предела, что игнорировать его было уже просто невозможно.

Она взглянула на него, кокетливо взмахнув ресницами.

– Ты просишь разрешения поцеловать меня?

– А ты хочешь, чтобы я сделал это?

Ее глаза горели страстью.

– Что ж, исключительно в интересах того, чтобы стать порядочной обрученной парой.

Он тихо засмеялся, наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, наслаждаясь каждой секундой и чувствуя, как ее тело становится мягким и податливым в его руках.

Прежде чем окончательно потерять рассудок, он вдруг отпрянул.

– У меня есть для тебя свадебный подарок.

– Правда? – широко распахнув глаза, спросила она.

– Мы с Истоном наняли дополнительных работников на сегодня, так что сегодняшний день и вечер ты можешь провести здесь с Поршей и друзьями.

– И что же мы будем делать?

Он лукаво улыбнулся:

– Это уже не будет подарком, если перестанет быть сюрпризом.

Владелица салона «Же Тэм» вынесла пять фужеров шампанского. Морин кивнула, поблагодарив хозяйку, надеясь, что это допустимо в обществе – осушить бокал еще до произнесения тоста.

Чувствуя, как от нервов сводит желудок, она продолжала искать идеальное, безукоризненное платье. Порша сидела рядом с изящной, подтянутой брюнеткой в желтом сарафане. Это была Элли, одна из близких подруг Морин и одна из самых трудолюбивых и старательных работниц заповедника. Джесси, жена Дона, охранника, стерла с губ ярко-розовую помаду, прежде чем взять с подноса шампанское. Еще две девушки, также служившие волонтерами, сидели на кушетке. Импровизированная команда для подбора свадебного платья Морин была в полном составе.

– Итак, Порша позвонила мне заранее и известила меня о том, какой стиль может вас заинтересовать. Сообщила и ваш размер. Я подобрала коллекцию из пяти платьев, которые вам стоит примерить. После мы сможем посмотреть и другие. – Владелица салона приветливо улыбнулась и указала на примерочную. – Если понадоблюсь, буду неподалеку.

С этими словами женщина развернулась и исчезла в шуршащем ворохе шифона за бледно-розовыми шторами.

– За Морин, прекрасную невесту, – произнесла Элли, поднимая свой бокал.

– За Морин! – хором повторили девушки, широко улыбаясь, подняли бокалы и со звоном сдвинули их.

Морин подняла свой бокал, чокнулась с ними и быстро выпила шампанское.

– Ну, давай же. Мы хотим увидеть тебя в этих роскошных платьях! – Порша взяла у Морин пустой фужер и поторопила в направлении примерочной. – Помни, мы всегда можем переделать и подогнать любые детали. У меня есть номера телефонов портних.

– Есть хоть что-то, чего ты не успела продумать? – рассмеялась Морин, входя в огромную комнату для примерок.

– Нет ничего, с чем я не в состоянии справиться. – Порша ободряюще сжала ее руку и, отпустив, вернулась на диван к остальным девушкам.

Морин подошла к первому платью в пол с украшенной рюшами юбкой годе цвета слоновой кости без бретелей. Сняв свой синий сарафан, Морин примерила платье, но, лишь взглянув в зеркало, недовольно скривилась.

И все же она вышла показаться своим подругам.

– Платье очень красивое, – начала Элли.

– Но? – настаивала Морин, почувствовав необходимость дальнейших пояснений.

– Оно скрывает твою красивую фигуру. И ограничивает тебя. Ты же полна движения и страсти. Тебе нужно платье, которое раскроет твой характер, тебя саму, – сказала Джесси, поправляя свои коротко остриженные светлые волосы.

Морин кивнула, соглашаясь:

– Иду мерить следующее.

Теперь она выбрала платье с юбкой колокол. Оно также было без бретелей, но на этот раз белоснежное. Служащая салона вышла, неся в руках множество поясов. Но ни один не подошел.

Затем помощница приложила к талии Морин широкий пояс с вплетенными в него маленькими бусинами, сзади переходящий в ленты, которые можно пришить к платью. Из-под пояса, сливаясь в морские волны, струились мягкие складки материи.

Она даже не удосужилась взглянуть на себя в зеркало, прежде чем выпорхнуть из примерочной к своей группе поддержки.

– Ну как? – спросила Морин и, не дожидаясь ответа, проследовала мимо них к зеркалу.

Платье было просто гениальным.

– Это ты. Кто-то буквально украл твое настроение, твой характер и соткал из него это платье, – на одном дыхании проговорила Порша, расплывшись в радостной улыбке.

Остальные девушки дружно закивали.

Восхищаясь своим отражением, Морин кружилась, с блаженством купаясь в мягком шорохе ткани и свободе, которую ощущала в этом платье.

– Ты можешь пойти и сказать хозяйке салона, что я сделала свой выбор? Мне больше не нужно ничего мерить.

– Оно твое. – Порша поднялась с дивана. – Ксандер забронировал для нас спа-салон. И это следующий пункт в нашем расписании.

После того как Морин переоделась в свою одежду и заплатила за платье, компания девушек вернулась в лимузин. Водитель взял курс на спа-салон «Оазис», эксклюзивное место отдыха, известное своим шведским массажем, косметическими процедурами с использованием водорослей, а также услугами гелевого маникюра и педикюра.

Лимузин мчался быстро. Морин отчаянно старалась сосредоточиться и сохранить спокойствие и присутствие духа. Однако чувство вины не оставляло ее, завладевая мыслями. Ее терзал обман, не позволяя насладиться широким жестом Ксандера.

Едва они вошли в отделанное мрамором помещение, Морин замерла в потрясении. С каменной стены водопадом лилась вода, тихое журчание вместе с тонкими ароматами лаванды и эвкалипта действовали умиротворяюще. Откуда-то издалека доносились переливы гитары, наполняя атмосферу ощущением роскоши и блаженства. Длинный стол был уставлен блюдами с шоколадом, фруктами в шоколаде, экзотической выпечкой и разными видами сыра. Пять обитых плюшем стульев, предназначенных для дружеской беседы, были составлены в круг.

Прежде всего им предстояла процедура педикюра.

– Знаешь, Джесси, я всегда знала, что между Морин и Ксандером что-то будет, – сказала Элли с хитрой улыбкой.

– Неужели? – спросила Морин, забросив в рот ягодку винограда.

– О да. Вы уравновешиваете друг друга. Время лишь подтверждает это. Но я видела искру между вами еще несколько месяцев назад.

Несколько месяцев назад? Тогда его не было у нее в мыслях. По крайней мере, эти мысли не имели ничего общего с реальностью.

– О да, сейчас я тоже вижу это. Он всегда смотрел на нее как-то особенно, не так ли? – согласилась Джесси.

– О да, это так. И вот сегодня они вместе. Неразделимы. Неразлучны. Влюблены, – добавила Порша.

А Морин задумалась, знала ли Порша об истинных целях этого мероприятия.

Впрочем, об этом лучше не размышлять. Надо жить настоящим моментом, с наслаждением вдыхая чудесные ароматы масел.

Пока на их лица еще были нанесены маски, подруги Морин велели ей закрыть глаза. Еще сюрпризы?

– Отлично. Теперь открывай, – разрешила Порша, взяв в руки рубашку.

Морин часто заморгала, стараясь привыкнуть к яркому свету, а затем прочла надпись на рубашке: «Невеста». Она заставила себя улыбнуться.

– Спасибо. Это так мило.

Но это ложь. А ей вдруг захотелось, чтобы это стало правдой.

– Это еще не все. У нас есть кое-что, что поможет сделать твою самую важную ночь, а также семейную жизнь немного слаще, – сказала Элли, доставая из-под своего стула прелестно оформленную коробочку.

– Или пикантнее, – игриво улыбнулась Джесси.

О господи. Она гораздо хуже, чем просто лгунья. Она просто откровенная, беззастенчивая мошенница. Все эти женщины потратили ради нее столько усилий за такой короткий срок…

– Вам… всем вам не стоило делать всего этого. – Голос Морин дрогнул, выдавая ее неуверенность, а в глазах задрожали слезы.

– Ну конечно, стоило. Не каждый день ты выходишь замуж. И безусловно, не каждый день ты выходишь замуж за столь привлекательного и щедрого мужчину, – шутливо ворчала Элли, совершенно не осознавая, что на самом деле Морин уже не впервые входила в эту реку. А вдруг свадьба, основанная на расчете, вместо искренних чувств, окажется более удачной? Едва задумавшись об этом, Морин отмела эту мысль.

– И все равно я хочу, чтобы ты открыла мой подарок первым, – сказала Джесси, подвинув Морин свою коробку, обернутую серебристой бумагой. Джесси откусила кусочек шоколадной помадки и жестом велела Морин поторопиться.

Дрожащими пальцами, чрезвычайно тронутая и смущенная вниманием этих добрых, очаровательных девушек, она разорвала оберточную бумагу, подняла картонную крышку и обнаружила внутри еще пять маленьких коробочек, каждая из которых была снабжена карточкой, прикрепленной к крышке. На каждой из них были написаны рифмованные строки о трусиках – какие по какому случаю следует надеть. Одна пара для медового месяца. Одна для первой ссоры. Еще одна для Дня святого Валентина.

Морин подняла глаза, они светились радостью и весельем.

– Это просто сумасшествие!

– Я надеялась, что ты их оценишь, – подмигнула Джесси, откусывая клубнику, покрытую шоколадом.

Морин развернула и остальные подарки: несколько комплектов тонкого кружевного белья, подушки с вышитыми на них именами Морин и Ксандера и датой свадьбы, а также крошечная блестящая рамочка.

– Огромное вам спасибо. Я правда очень, очень ценю все это.

– Не за что, Морин. Нам хотелось, чтобы твой девичник, пусть и организованный наспех, был особенным и незабываемым. Кстати, я кое-что вспомнила. Я записала все, что ты говорила, раскрывая подарки. И список этих реплик я назову так: «Вот что я скажу Ксандеру во время нашей первой брачной ночи». – Порша задорно улыбалась, и глаза ее горели весельем.

– Что?

– Не перебивай, просто слушай. Вот что Морин будет говорить Ксандеру в постели. Хм… «Это просто сумасшествие! Это так чудесно! Господи, какой он крошечный! Красиво и так изящно. Какой чудесный оттенок розового!»

Взрыв смеха разнесся по всему помещению спа-салона. Ее фиктивный девичник был гораздо более непринужденным, искренним и уютным, чем настоящий. Спустя еще два часа массажных процедур за ними вновь прибыл лимузин и увез их назад в заповедник. Назад к Ксандеру. Ей не терпелось поблагодарить его за доброту, рассказать, как глубоко она ценит его и все, что он для нее делает.

Едва приехав, она бросилась в свою комнату и торопливо надела черное платье с открытой спиной и воротником «хомут» спереди. Она была готова встретиться с ним. Готова позволить событиям развиваться с того самого дня, как они будут вместе.

Она так безмерно хотела видеть его, что ей самой становилось от этого страшно.

* * *

Прошло два часа, и вот они уже ужинали вдвоем на воде, и сердце ее продолжало восторженно петь. Ксандер зарезервировал столик в небольшом местном заведении. Они сидели на палубе плавучего ресторана, ели блюдо, приготовленное из свежепойманной рыбы, наблюдали за тем, как горячее тяжелое солнце медленно тонуло за линией горизонта, и неторопливо обменивались историями из детства. Они хотели узнать друг друга как можно лучше.

Темное бархатное небо было усыпано звездами, отчего ночь казалась особенно романтичной и приветливой. Ничто не мешало естественному свету далеких небесных тел, которые своим ярким сиянием завершали этот восхитительный день. Морин испытывала неповторимое чувство, будто попала в прежде неведомый, волшебный мир. Словно все, что ее окружало, было дивным сном, от которого так не хотелось просыпаться. Весь этот день был просто чудесным. Изумительным. Великолепным.

Ксандер усадил ее в автомобиль, коснувшись ее руки, и этого было достаточно, чтобы пробудить в ней желание. Он захлопнул дверцу, обходя машину, ослабил галстук и сел на место водителя. Обратная дорога до заповедника заняла около пяти минут.

Ксандер припарковал «мерседес» у дороги и повернулся к ней лицом; она неотрывно смотрела на его губы, в его глаза. Он накинул ей на шею свой галстук и притянул к себе. Растворяясь в ощущении близости, сгорая от ненасытного желания, они прильнули друг к другу губами.

Ксандер запустил пальцы в ее волосы, и они тотчас рассыпались, словно ожив, укрыв их чувственным огненным облаком.

У Ксандера вырвался низкий, гортанный стон, его нога прижалась к ее бедру – какие возбуждающе твердые мышцы. Он укрыл ее своим телом, вдавив сильными, мускулистыми руками в угол сиденья. Его ладонь устремилась вверх по ее ноге, остановилась на бедре, сжала его, и тут он резко притянул ее к себе, сгорая от возбуждения.

Морин прогнула спину, словно что-то болезненное вдруг вонзилось в нее. Когда она приподнялась и подалась ему навстречу, Ксандер застонал в ответ и еще отчаяннее вдавил ее в кресло.

– Черт! – вскрикнула Морин и, потянувшись, вытащила из-за спины твердый футляр.

– Прости, – пробормотал Ксандер, почти не отрываясь от ее губ и стараясь на ощупь отыскать любые другие предметы, которые могли бы отвлечь ее. Он бросил футляр за сиденье, и тот упал на его портфель.

– Ничего. – Морин решительно привлекла его к себе и сорвала с его губ еще один пьянящий, головокружительный поцелуй.

Ксандер спустил с плеча ее платье и, взяв ладонью ее грудь, стал водить большим пальцем по затвердевшему соску. Все ее тело пронзали искры желания. Он склонился и прильнул губами к ее груди. Морин не могла больше сдерживать себя и, подавшись вперед, прижалась к нему бедрами.

Она отбросила все страхи и тревоги, ведь уже достаточно времени было потрачено на пустое притворство. Она хотела его.

– Нужно предохраняться, – простонал Ксандер. – Из-за тебя все мои мысли спутались, я уже почти не способен ясно мыслить. – Он торопливо провел руками по своим спутанным волосам. – Я не могу поверить, что позволил зайти всему так далеко здесь, прямо на дороге, где кто угодно может наткнуться на нас. Дай мне минутку немного прийти в себя и решить, куда нам с тобой отправиться.

Морин что было сил старалась обуздать свою страсть, что пронизывала ее тело, когда она смотрела на Ксандера, лежащего с закрытыми глазами и пытавшегося овладеть собой. Она была так решительно настроена ждать, но нечто, возможно, буйство шторма, или образы Ксандера в кругу семьи, или неодолимый магнетизм всех обстоятельств и переживаний вместе, вдруг пробудило в ней неистовую бурю.

Она не хотела ждать больше ни секунды.

– Ко мне.

– Что?

– Поедем ко мне. – Морин взяла в ладони его лицо и нетерпеливо объяснила: – Там можно уеди ниться и есть презервативы.

Его глаза вдруг расширились от осознания происходящего.

– Так точно, мэм.

Он вернулся на место водителя и, развернув «мерседес», вжал в пол педаль газа, лишь позволив ей пристегнуть ремень безопасности. Их затрудненное, частое дыхание заполняло салон роскошного автомобиля, пока они, побивая все рекорды скорости, неслись по грязной дороге к ее домику. Каждый красный сигнал светофора служил им искушением, когда они срывали с губ знойные, сладкие поцелуи, с каждым соприкосновением все лучше и подробнее узнавая вкус друг друга.

После четырех лет воздержания она не собиралась медлить более ни минуты. Она гладила его руку.

– Езжай быстрее, еще быстрее.

– У тебя есть презервативы?

– Нераспечатанная упаковка с дюжиной штук.

– Двенадцать! – Вглядываясь в дорогу, Ксандер был так сосредоточен, что невольно хмурился до глубокой морщины, рассекающей лоб. Казалось, он старательно решает непростое квадратное уравнение. – Что ж, по крайней мере, этого должно хватить, если ты дашь мне пару дней. В конце концов, сейчас выходные.

– Ах, если бы в твоем бумажнике оказался хотя бы один.

С каким-то гулким, грудным стоном почти животного возбуждения он снова припарковал машину и потянулся к ней.

– Ты сводишь меня с ума.

В ту же секунду Морин оказалась у него на коленях. Она сидела верхом, лицом к нему. Она не могла вспомнить, когда в ее жизни секс был весельем, ярким, безрассудным удовольствием. А то, что происходило сейчас, было так сумасбродно, так сиюминутно и так безумно возбуждающе.

Подол ее платья поднялся, обнажив ее бедра, когда она села ему на колени, а ступни остались свисать с края сиденья. Мягкая кожа кресел поскрипывала при каждом движении Морин, а она отчаянно пыталась отстегнуть его ремень безопасности.

И хотя они не могли дойти до конца в своих действиях, не добравшись до ее дома, тем не менее от откровенного, твердого прикосновения его возбужденной плоти, что прижималась к ней сквозь ткань брюк, по всему ее телу бежали мурашки, а внутри вспыхивал огонь удовольствия.

Он был из тех, кто не привык упускать момент, а потому скользнул рукой под ее платье и провел пальцами по краю трусиков.

Когда он сжал ее бедра, кончики пальцев коснулись ее живота. Она схватила его за запястья, одну его руку поднесла к своей груди, и он сдавил ее под шелковистой материей платья, в котором они оба запутались, точно в нежном, трепещущем облаке.

И тут раздался стук. Морин вздрогнула.

Ксандер резко повернул голову на звук.

Кто-то направил в окно луч фонаря прямо в глаза Ксандеру, разгоряченному от желания. Тотчас его руки выскользнули из-под платья Морин.

– Добрый вечер. У вас все в порядке? – Дон, один из волонтеров, кричал им сквозь стекло. Этот пожилой мужчина до выхода на пенсию работал на службу безопасности одной крупной корпорации и теперь использовал приобретенные там навыки, охраняя заповедник в ночное время.

Морин нажала на кнопку стеклоподъемника, обрадовавшись про себя, что ключ все еще оставался в замке зажигания. Уже слезая с коленей Ксандера, она едва не упала, когда он прижал один край ее подола, чтобы скрыть видимые признаки своего возбуждения. Экзотические ароматы тропических цветов, растворенные в ночном воздухе, ворвались в салон автомобиля через открывшееся окно, а охранник зашаркал ногами возле самой двери.

– Привет, Дон. Отличная сегодня погодка. – Она ерзала, сидя у Ксандера на коленях, и про себя молилась о том, чтобы этот ночной кошмар закончился как можно скорее.

– Да, мэм, просто чудесная. – Ехидная улыбка расползлась по его морщинистому лицу. Дон постучал фонариком по ладони, и луч света запрыгал и замелькал в темноте, как будто небольшое лазерное шоу вышло из-под контроля.

Морин хмыкнула, выразив свое согласие.

Тут вмешался Ксандер, наконец нарушив неловкое молчание:

– Как поживает Донни-младший?

– Просто прекрасно. У них с женой скоро родится маленький.

Морин почувствовала, что Ксандер посмотрел в ее сторону, пока она чрезвычайно сосредоточенно разглядывала бумаги, разбросанные по полу.

Ксандер прочистил горло.

– Что ж, передай им мои поздравления.

– Обязательно передам. – Дон как бы между делом пнул колесо машины. – Доброй ночи, мистер Лурдес, и вам, мисс Берк.

Она кивнула в ответ и натянуто улыбнулась.

Ксандер помахал рукой:

– Доброй ночи, Дон.

Сдавленно усмехнувшись, охранник развернулся и решительно направился прочь, исчезая в темноте стоянки.

Морин подняла стекло и повернулась к Ксандеру, как раз когда он поправлял брюки. Она с силой сжала подлокотник, раздосадованная неожиданным вторжением, а также тем, как быстро жажда этого человека свела ее с ума.

– Морин, тебе не кажется, что ты могла бы помочь мне отделаться от Дона?

– Нет. Я до сих пор не могу ясно мыслить. – Морин зажала себе рот ладонью, но из-под нее вырвался истерический взрыв смеха.

– Что? – Ксандер рухнул на свое сиденье, но лицо его выражало искреннее негодование.

– Ты только подумай обо всем этом, Ксандер.

Его плечи поднялись и плавно опустились со вздохом, он едва держался, чтобы не рассмеяться вслед за ней.

– Ты вынуждаешь меня вести себя, как будто мне опять шестнадцать, целоваться и прятаться в машине.

– Должно быть, твоя жизнь в шестнадцать лет очень отличалась от моей. Прости, что я не подумала о Доне, когда запрыгнула на тебя.

– Не переживай. У тебя дома нас все еще ждет дюжина презервативов.

Глава 9

Казалось, целая вечность прошла, пока они дошли от «мерседеса» до двери ее домика. Пока она пыталась попасть ключом в замочную скважину, он стоял за ее спиной, любуясь ее великолепной фигурой.

Наконец замок поддался. Они перешагнули порог, и он закрыл за собой дверь, толкнув ее ногой. В это же мгновение он уже страстно целовал ее. Она стала торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке, но он, отстранясь, нетерпеливым движением стянул ее через голову и замер, глядя на Морин, такую прекрасную.

Непокорные рыжие волосы Морин обрамляли ее лицо и ниспадали на грудь. Она стояла, прижавшись к белому плетеному диванчику в самом центре своей небольшой гостиной, а в ее зеленых глазах горел необузданный огонь желания.

В ее скромном жилище Ксандер успел заметить на стенах фотографии экзотических пейзажей, кельт ский крест, напоминание об ее ирландских корнях, и подумал, что Морин – невероятная женщина.

Он снова подошел к ней, поцеловал ее обнаженное плечо, провел рукой по шелковистой коже спины в глубоком вырезе платья. Он горел желанием, но все же не понимал, как мог настолько потерять контроль над собой, что едва не овладел женщиной прямо в машине. Это было совсем на него не похоже. Он привык подходить ко всему обдуманно и аккуратно. И вот он едва не забыл о предохранении.

Ксандер вдруг вспомнил, как нежна была Терри, и тут же прогнал мысли о ней, напомнив себе о том, что надо жить настоящим мгновением. Он хотел сосредоточиться на женщине, которую так страстно вожделел. На том, что было нужно Морин от него. На том, что нужно было ему от нее.

Спуская с нее платье ниже, еще ниже, он открыл взгляду ее прекрасную грудь, едва прикрытую изящным кружевным бюстгальтером. С нетерпеливым стоном он сорвал с ее плеч бретельки, затем избавился от ее платья и кружевного белья. Она прогнула спину, ее прекрасные груди словно просили поцелуев. И он откликнулся на этот призыв.

Она судорожно вздохнула, сдерживая стон, колени ее подкосились. Одной рукой он обвил ее талию, продолжая ласкать упругий сосок. Его ладони и пальцы скользили по ее талии и бедрам.

Наконец они добрались до спальни, и Морин достала из тумбочки упаковку презервативов. У кровати она вдруг замерла, не делая дальнейших шагов.

Он вопросительно посмотрел на нее и заметил в ее глазах озорной огонек.

– Ну, давай спроси.

– Спросить о чем?

– Когда я их купила. И зачем они мне. Я купила их после того, как ты сделал мне предложение.

– Специально для этого случая? – Он коснулся ее мягких волнистых волос.

Она подалась ему навстречу, поцеловала краешек его верхней губы.

– Это было неизбежно.

– Приятно слышать, что ты осознаешь, что я чувствовал к тебе все это время, – сказал он и прильнул к ее губам.

Она провела пальцами по его подбородку, покрытому легкой щетиной, потом по линии шеи к затылку и запустила пальцы в его волосы.

– Только потому, что я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня.

Он крепко прижал ее к себе, наслаждаясь близостью их обнаженных тел. Ксандер осторожно опустил ее на толстое пуховое одеяло и укрыл ее тело своим.

Его руки жадно изучали каждый изгиб, каждую ямочку и линию ее тела. А она плавно двигалась, изгибаясь, подаваясь ему навстречу. Это было так естественно. Так правильно.

Он не мог и мечтать о том, что все будет так безупречно. Стоило ему подумать, что настал решающий момент, как он увидел, что она старается нащупать рукой упаковку презервативов. Ксандер попытался ей помочь, но Морин выхватила пачку у него из рук и разорвала ее. Она надевала презерватив на его возбужденный член медленно, почти мучительно медленно, и ее улыбка говорила о том, что она прекрасно знает, как опасно близка она к пламени его желания.

Его пальцы впились в ее волосы, он целовал ее чувственно, пылко, когда в первый раз проник в ее плоть. Почувствовал, как горячо и тесно внутри и как жаждет его ее тело.

Ксандер упивался каждым сладким ощущением, скользя губами вдоль линии ее подбородка, скул, шеи, плеч, и она, изнывая от наслаждения, откинула голову назад. Ее непослушные рыжие волосы рассыпались по подушке и казались пылающим костром, который он уже не в силах будет забыть. Никогда.

Морин надавила ему на плечи, заставляя лечь на спину. Теперь она оказалась над ним, и он стал ласкать ее груди.

Стон блаженства родился где-то глубоко в ее горле и сорвался с губ. Он привлек ее ближе к себе, чтобы ощущать в ладонях пьянящую мягкость ее грудей. Она, чуть прикусив мочку его уха, приласкала его языком, а затем стала покрывать поцелуями его лицо и шею.

Он стиснул зубы, чтобы сдержать подступающий оргазм. Сейчас. Резко и быстро. Но он не хотел наслаждаться пиком удовольствия без нее. Он жаждал увидеть, как экстаз и блаженство отразятся на ее лице, обжигая кожу румянцем.

Она протяжно застонала, и он понял, что сдерживаться дольше нет нужды. Длинные локоны, что скрывали ее лицо еще секунду назад, теперь обрушились каскадом ей за спину. Она прогнулась, объятая блаженством, в то время как ее горячая плоть, пульсируя волнами оргазма, сжимала его внутри, ведя к неизбежному пику наслаждения. И, избавляясь наконец от бремени нестерпимого желания, он расслабился и упал головой на подушку.

Но затем стремительным движением он перевернул Морин на спину и снова вошел в нее, еще и еще раз, срывая с ее губ новые стоны наслаждения.

Уже лежа на постели, он глубоко вздохнул и прижал ее к своей груди. Никаких слов, лишь лихорадочное дыхание и гулкое биение сердец, становящееся с каждой минутой все более ровным и спокойным. Она обвила ногой его ногу, грудью и бедрами прильнув к нему.

Она поцеловала его плечо и едва слышно проговорила:

– Это было… великолепно.

Он коснулся губами ее волос на самой макушке.

– Черт возьми, так и было, и в следующий раз будет еще лучше, если это возможно. У меня на вас большие планы, милая леди.

– Звучит многообещающе… – Ее голос почти стих.

– Морин?

– Да, – уже шепотом произнесла она.

– Ты еще здесь, со мной?

– Угу, – пробормотала она. – Но уже в сладостной истоме, готовлюсь набраться сил для следующего… раунда.

Дыхание Морин стало совсем ровным, и она погрузилась в сон. А Ксандер с еще большей жаждой думал о том, что она снова окажется в его руках, когда проснется. Впрочем, сейчас ему оставалось радоваться уже тому, что он в состоянии собраться с мыслями. Потому что весь его мир только что перевернулся. Уже очень долгое время он не испытывал ничего подобного.

Ничего с тех пор, как лишился Терри. У него не было секса с тех пор, как не стало его жены. И вот случилось то, чего он так хотел. И самое важное: то, что случилось, доставило ему настоящее наслаждение.

Ксандер уже осознавал: его чувство к Морин переросло во что-то большее. И произошло это не сегодня ночью, в этом нет сомнения. Нечто гораздо более значимое, чем просто вожделение. И его это пугало. Ему казалось, что он предает память Терри.

Ему было необходимо трезво во всем разобраться. Аккуратно, не торопясь, Ксандер вытащил руку из-под Морин. Она заворочалась, но не проснулась. Даже во сне выражение ее лица было добрым и нежным. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль.

Он собрал разбросанные вещи и оделся. Взглянув на нее еще раз, он перевел взгляд на тумбочку, где лежали презервативы, а ведь он собирался использовать этой ночью еще хотя бы один. Ему хотелось очень многого, но у него было слишком много вопросов и слишком мало ответов на них.

Следующим утром, одеваясь, Морин отметила для себя, что совершенно не расстроена тем, что, проснувшись, не обнаружила в постели Ксандера. И это было хорошо. Просто отлично.

Она могла бы снова прижаться к нему и намекнуть своими действиями на неторопливый, но бодрящий утренний секс. Однако ее возлюбленный рассудил иначе.

Мысленно Морин проанализировала список разумных причин, по которым он мог уйти прежде, чем она проснулась. Ребенок. Учитывая, что его тесть и теща неустанно дышат ему в спину, он хотел убедиться, что его поведение не выглядит безответственным или эгоистичным. Это объяснение показалось ей весьма убедительным.

Кроме того, хотя они с Ксандером и были официально обручены, все же лучше не давать повода для распространения сплетен по всему заповеднику. И эту сторону его поступка она тоже с благодарностью оценила. Одно дело, когда все вокруг уверены, что они обручены и влюблены друг в друга. Когда же люди видят, как он выскальзывает из двери ее дома, и дорисовывают красочные, пылкие подробности, – это уже совсем другое.

О менее уважительных причинах его ухода она не допускала даже мысли. Это все равно не привело бы ни к чему хорошему.

Последние несколько дней он был к ней очень добр. Заполнял каждый час ее обычной жизни радостными сюрпризами: день с подругами, проведенный в спа-салоне, чудесный ужин. Морин отчаянно хотела сделать что-нибудь для него в ответ. Чтобы он знал, как глубоко она ценит его внимание, его эффектные жесты и искренние действия. И пока все это волшебство еще не закончилось и ей не пришлось вернуться к реальности, у нее оставалась пара дней до свадьбы.

Это замужество, объективная и надежная возможность остаться в Штатах заставили ее вспомнить о ее родном доме в Ирландии, обо всем, что она там оставляла. Она твердо решила остаться здесь и хотела жить все отпущенное ей время именно в Штатах, но не проходило и дня, чтобы она не напоминала себе о том, что все это могло быть неосуществимым. Это по-прежнему могло стать невозможным по ряду причин, когда они с Ксандером расстанутся. И если ей удастся выжить после этого, то она надеялась, что они останутся добрыми друзьями.

После того как истечет срок этого замужества по расчету, она не хотела снова оказаться на пепелище среди руин, как это было после крушения ее первого брака. Неизбежность того, что будет после, больно ранила ее, отравляла мысли.

Что она будет делать после?

Бесконечное множество вопросов, на которые пока ей было не под силу ответить. Поэтому, отложив их в сторону, она надела кораллового цвета шорты, свободную белую блузку и отправилась раздобыть каких-нибудь вкусных булочек для Ксандера. Сюрприз не слишком значительный, и все-таки еда всегда помогает снять напряжение, возникшее между людьми.

Морин явилась к главному зданию со свежими булочками в руках. Все ее мысли были о Ксандере, ей стало любопытно, чем он занимается ради собственного удовольствия. Судя по всему, единственное, что ему по-настоящему было интересно, – работа и забота о Роуз.

Она подумала о том, что, быть может, он намеренно не оставляет себе свободного времени. Ведь именно в такие часы ему пришлось бы столкнуться с реальностью, которой он, казалось, так отчаянно старался избегать. Ведь и она сама всегда старалась полностью уйти в работу в тяжелые моменты стресса, тревог и неопределенности. Может быть, он поступал так же. Может быть.

Тряхнув головой, она постучала, и дверь распахнулась. Яркое полуденное солнце отразилось в светло-голубых глазах Ксандера. По-прежнему неотразим и соблазнителен. Внутри у нее вдруг что-то сжалось, а чтобы скрыть волнение, она улыбнулась.

– Я принесла булочки, – сказала она, протянув ему коробку.

– Ты будешь приносить их и впредь? Вообще-то, я как раз собирался к тебе, чтобы сделать сюрприз. У меня есть планы на целый день и вечер для нас с тобой. И для Роуз. – Его голос звучал легко и непринужденно, но в глазах читалась легкая тревога.

Морин попыталась догадаться, в чем состоят его планы, исходя из того, как он был одет: на нем были шорты, рубашка поло под цвет глаз и мягкие кожаные мокасины, которые удачно завершали его повседневный, непосредственный образ, который так разительно отличался от его офисных костюмов и официальных смокингов.

Он был уже готов к ее приходу. Буквально через пять минут их маленькая компания устроилась в лимузине. Няня отправилась в место назначения немного раньше, чтобы заранее уладить все формальности в отеле. Роуз сидела в детском автокресле и без умолку болтала, играя волосами Морин. Они отправились на соседний крошечный остров, где была устроена ярмарка под открытым небом, полная развлечений и удовольствий. Жизнь там кипела и бурлила.

Морин держала Роуз на руках, искренне радуясь и умиляясь веселости малышки. Девочка с интересом осматривала все вокруг и восторженно ахала при виде уличных музыкантов.

– Ксандер, прошлая ночь была… прекрасной, – тихо сказала Морин, отведя взгляд, – но я не могу не думать о том, почему ты даже не попрощался.

Прежде чем ответить, он на мгновение задумался.

– Я не хотел будить тебя.

– Это похоже на отговорку.

– Ты умная женщина, буду с тобой честен. Я впервые был с женщиной после смерти Терри, и мне было необходимо собраться с мыслями.

Она подняла на него глаза.

– Для меня это тоже был первый раз после развода. Думаю, нам надо просто довериться друг другу.

Он кивнул:

– Полагаю, ты права.

Между ними снова воцарилось молчание, но оно больше не казалось неловким, потому что оба открыто признали перемены в их отношениях. Теперь дело было не только в Роуз, документах Морин или вмешательстве тещи и тестя Ксандера в его жизнь.

Они шли рядом, и Ксандер гладил Морин по спине. Несколько кратких, но прекрасных часов ее переполняло чувство, что они настоящая пара, настоящая любящая семья. Словно она действительно смогла стать частью этого мира. И чудесное кольцо с грушевидным бриллиантом, сияющее на ее пальце, вовсе не было символом фиктивного брака.

Они остановились на улице с каменной мостовой. Морин облокотилась на Ксандера. Он обнял ее за плечи, и они безмятежно наблюдали за уличным артистом, который жонглировал мечом и ананасом. Жонглер действовал с ловкостью и грацией профессионального танцора. Перед ним стоял маленький черный раскладной столик. С головокружительной скоростью артист бросил ананас на стол, схватил меч за рукоятку и разрубил фрукт.

– Впечатляет, – пробормотал Ксандер, и в тот же миг Роуз громко и безутешно зарыдала.

Морин стала покачивать Роуз, ласково уговаривая ее. Но безуспешно.

Взглянув на свои часы, Ксандер заметил:

– Думаю, она просто очень устала. Она сейчас должна спать. Пора вернуться в отель «Легенда о дельфине» и встретиться там с няней. Она уложит ее, и мы сможем побыть одни. Только ты и я. И больше никаких разговоров о прошлом.

Его слова придали ей уверенности и оптимизма.

Они шли вдоль по улице, к отелю. Заходящее солнце было готово вот-вот утонуть и раствориться в океане, а его свет, казалось, слился со зданием бледно-розового цвета. Элеонора ждала их в вестибюле.

– Ну что, пойдем? – Ксандер протянул Морин руку. Она взялась за нее и утвердительно кивнула. – Надеюсь, тебя не так легко напугать. – Он вдруг громко рассмеялся, и так неожиданно, будто средь тихого ясного дня на берег накатилась блуждающая волна.

– Интересно, чем же? – Она сжала его руку. Этот день приносил ей такую радость, о которой она и мечтать не могла еще пару недель назад.

– Увидишь. – Он провел ее к судну, рассчитанному на развлекательные прогулки пары дюжин туристов, пришвартованному в близлежащем доке.

Они поднялись на борт, и экскурсовод стал рассказывать легенды о привидениях и вампирах. Едва они подошли к берегу островка поменьше, группа туристов сошла на песок вслед за гидом, и каждый старался подойти к нему как можно ближе, чтобы послушать истории об ужасных смертях и леденящих душу преследователях, от которых у Морин бежали мурашки, и она все сильнее прижималась к Ксандеру.

– Почему ты подумал именно об этом месте? – спросила Морин на обратном пути к главному острову.

Он пожал плечами, вглядываясь в воду:

– Я попытался представить себе свидание, которое ученому никогда бы и в голову не пришло.

– Вампиры. Неплохая попытка.

– Значит, ты не бывала в Трансильвании. – Он рассмеялся, но его взгляд, казалось, был устремлен куда-то сквозь нее.

О чем он мог думать? Неужели все его мысли снова были о покойной жене, а вовсе не о том, что он говорил ей?

– Пожалуй, нет. Но я помню, как попала в Штаты, еще ребенком, и вдруг осознала, что площади и размеры всего вокруг – просто необъятные. Я люблю свою родную страну и очень скучаю по ней, но эти безграничные пространства, просторы и огромные отличия в ландшафтах – все это давало мне столько пищи для размышлений… здесь я тоже чувствую себя как дома. Мне было не трудно убежать сюда, когда понадобилось покинуть родные края.

– Господи, Морин… – Ночной ветер играл его черными как смоль волосами. – Мне жаль, что тебе пришлось начать работать в Ки-Ларго при таких обстоятельствах. – Его ответ прозвучал формально и был чужд искреннему сопереживанию. Не могло все это быть лишь плодом ее фантазии. Видимо, она что-то упустила.

– Я не хочу говорить об этом. Я люблю свою работу. И мне нравится жить здесь. И эта ночь просто восхитительна.

– Ну, ладно, – сказал он, повернувшись к ней, и в глазах его снова засиял свет. – Значит, никаких путешествий в Трансильванию в детстве. А как насчет историй про вампиров в подростковом возрасте?

Она улыбнулась:

– Какая юная девочка не читала романов о соблазнительном герое-вампире и не мечтала влюбиться раз и навсегда?

– Так вот что так притягательно: «раз и навсегда»? – Он подвел ее к небольшой пустующей скамье, скрытой от чужих глаз в уединенном уголке.

– Не только это. Еще харизма и сексуальность. И мужественность. У тебя есть все это и безо всяких клыков.

– И все-таки я могу и укусить. Не больно, конечно, и строго в определенные места. – Он поцеловал ее в шею, игриво коснувшись кожи зубами.

По ее телу пробежала дрожь.

– Ах ты, злодей!

– А я думал, я скучный бизнесмен в неизменно безупречном костюме.

– Ты… не перестаешь удивлять.

– Это прекрасно. А то мне и самому было странно, почему ты и мой брат не вместе.

– На это есть три причины.

– Не поделишься?

Она отпила воды из бутылки.

– Мы с ним слишком похожи. Между нами нет и малейшего притяжения. И к тому же, мне кажется, между ним и Поршей что-то есть.

– Порша? Ты серьезно? Да они едва терпят друг друга во время работы. Я даже никогда не мог понять, почему он взял ее на работу; если только потому, что большинство людей и вовсе не стали бы с ним связываться. Еще больше я был поражен тем, что она сама никуда не ушла.

Когда лодка уже приближалась к докам, она украдкой взглянула на него. Неужели он действительно мог настолько ничего не замечать?

– Это должно было навести тебя на мысль.

– Отлично подмечено.

Лодка тем временем причалила к берегу. От резкого толчка Ксандер подался вперед и невольно прижался к Морин.

– Впрочем, я не уверена. Я никогда не видела ничего конкретного. Это лишь мое впечатление. Просто иногда мне так кажется, – объясняла она, пока экипаж пришвартовывал судно и устанавливал трап.

Они тоже направились к выходу, выстраиваясь в очередь с остальными туристами.

– У тебя отличная интуиция. Это очевидно. – Он помог ей сойти с установленного под уклоном трапа.

– Спасибо. Приятно слышать. – И хотя он продолжал прикасаться к ней в течение всего вечера, она все равно слышала в его голосе нотки отчуждения.

– Это правда. – Он крепко сжал ее руку, и они не спеша побрели по тротуару. Один за другим на пути им встречались бары, из которых доносилась громкая, оживленная музыка. Звуки разных оркестров сливались в один хаотичный шум, нарушая всякую структуру мелодии, распространялись повсюду и создавали тягостное ощущение дезориентации. Она не знала, как разрешить то, что мучает Ксандера.

– И все равно, спасибо тебе за комплимент.

– Ты этого заслуживаешь. Этого и гораздо большего. Ты невероятно жизнерадостная, одаренная, изысканная женщина, способная к искреннему состраданию. И все это делает тебя еще более соблазнительной, хотя ты и без того притягательна и чертовски сексуальна.

Как будто в шутку, легко оттолкнув его, она отошла, остановилась на углу возле отеля и посмотрела на него, недоверчиво изогнув брови, с выражением беспокойства на лице.

– Скажи, все это по-настоящему или ты играешь со мной?

– Я надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать – я человек откровенный и привык рубить с плеча. Я всегда был таким. Нечестность, как в бизнесе, так и в жизни, очень быстро заводит в тупик. – Он подошел к ней, взял за руку, не сводя с нее пристального, настойчивого взгляда, и ее сомнения чуть отступили. В этот момент он был честнее, чем за весь прошедший день. Она точно знала, что он говорил искренне.

– Не могу не согласиться. Честность имеет решающее значение. А ложь всегда возвращается к тебе. Судьба – та еще сволочь.

– Сволочь с клыками вампира. – Он посмотрел на нее, внушая надежду своим чувственным взглядом.

Она вертела кольцо на своем пальце и думала о том, как странно сжимается ее сердце, предостерегая о чем-то, что выше ее понимания.

Провожая ее вверх по деревянной лестнице гостиницы, он заметил, что поведение Морин изменилось. Она казалась подавленной. Она была недостижимо далека от женщины, с которой он был в постели прошлой ночью. И черт возьми, это была его вина – он оставил ее после ночи пылкой страсти. Из-за своих переживаний, связанных с Терри, он позволил себе пренебречь чувствами Морин.

В задумчивости он открыл дверь и вошел в главный вестибюль гостиницы. Все в убранстве этого помещения говорило о близости океана и напоминало выставочный зал художественной галереи. В заднем углу арфистка перебирала струны, наигрывая мелодию о любви из старого романтического фильма.

Опустив руку на поясницу Морин, он провел ее в их номер, чуть подтолкнув внутрь, когда они были уже на пороге. Подойдя к тележке с напитками, он открыл бутылку шардоне и налил бокал для Морин. Облокотившись на софу, она заглянула в спальню. Обитая бархатом кровать красного дерева с высоким пологом была украшена пышными белыми кистями.

Он рассмеялся:

– На этот раз я привез свою.

Она тотчас повернулась и посмотрела на него сквозь опущенные ресницы.

– Мне нравятся мужчины, которые все продумывают заранее. Впрочем, непредсказуемость тоже прекрасна.

– Находить решения прямо на ходу я тоже умею. Однако помни, что все-таки у меня аналитический склад ума. Я из тех, кто всегда имеет заранее четкий, продуманный план, как доставить тебе невероятное, неоспоримое наслаждение. Причем очень скоро.

Ее губы чуть приоткрылись, сводя его с ума.

– Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, – хрипловато произнес он.

Выйдя из комнаты, он заглянул к Роуз и няне – проверить, все ли в порядке. Он убедился: Роуз крепко спит. Элеонора передала ему видеоняню. Теперь Ксандер был готов вернуться к Морин.

Прежде чем войти, он на мгновение остановился у двери, задумавшись о том, к чему все может привести. Ответа у него пока не было.

Он уже понял, что ему от нее нужно больше, чем только секс и выполнение условий сделки. Чего-то, за что он мог держаться, чтобы идти дальше. Ее доброго, заботливого сердца, ее милых шуток. Ее способность к сопереживанию вызывала в нем желание стать лучше. Отворив дверь, он улыбнулся Морин.

Она стояла, потягивая вино. Ксандер подошел к ней, уже сгорая от желания. Он взял из ее рук бокал, отставил его, опустил ее спиной на постель и поднял подол ее платья вверх.

Морин негромко засмеялась:

– Коварный тип возвращается.

– Ты хочешь поговорить? Или ты хочешь узнать, насколько коварным я могу быть?

Он оттянул резинку ее трусиков.

– Никаких разговоров, – кратко ответила она, едва он коснулся кожи между ее ног.

Он сорвал с нее атласное белье. Она закинула за голову руки и застонала, едва его язык коснулся ее. Он продолжал настойчиво ласкать ее, чувствуя, как от прикосновений его языка вздрагивают ее бедра, как она подается вперед, ближе к нему. Ее дыхание становилось все более шумным, обрывистым и частым. Его уже бешеное желание пульсировало в висках…

Внезапно раздался сигнал видеоняни. Звук громкого, безутешного рыдания донесся из прибора, за ним последовал еще один, и еще. Крик повторялся снова и снова, каждый раз все громче и требовательнее.

Глава 10

Плач Роуз ворвался в сознание Морин, заставив ее мгновенно вывернуться и вскочить на ноги. Ксандер тотчас отпрянул от нее, и уже через доли секунды его растерянный взгляд метался от видеоняни к Морин и обратно. Он на ходу натянул спортивные брюки и футболку, она так же быстро надела белье и выбежала из спальни вслед за Ксандером, который был уже у дверей. Пробегая мимо софы, она, не замедлив шага, схватила халат и набросила на себя. Она увидела, как Элеонора метнулась к детской кроватке – лицо женщины было бледным, с еще затуманенным от сна взглядом.

Но Морин была уже у кроватки, она взяла на руки малышку и вздохнула с облегчением.

Элеонора протянула руки ей навстречу.

– Мне жаль, что она потревожила вас. Давайте я возьму ее.

Морин отрицательно покачала головой:

– Я побуду с ней. Правда, не тревожьтесь. Все хорошо, Роуз, милая. – Прижав малышку к груди, она гладила ее по спинке. У Морин не было детей, но, странным образом, ею сейчас, казалось, управлял материнский инстинкт.

Пусть и на расстоянии, но Морин наблюдала за тем, как росла Роуз. Но это было отстраненное любование прелестным ребенком, и только. В последние же несколько дней девочка сумела глубоко тронуть душу Морин. Что-то внутри ее изменилось, возможно, потому, что она осознала важность своей роли в жизни этой маленькой девочки. Эта перемена представляла собой одну из самых сложных сторон ее взаимоотношений с Ксандером.

Морин предстояло переехать к ним в дом, жить вместе с Роуз и стать ее мачехой. Вдыхая волшебный запах ребенка, чувствуя своей щекой нежность ее щечки, Морин осознавала, что отступать, когда их браку придет конец, будет несравнимо тяжелее, чем она предполагала.

Но, несмотря ни на что, это новое чувство близости, привязанности и любви к этому маленькому созданию уже поселилось в ее сердце. Она тихо повторяла успокоительные слова, продолжая кругами поглаживать Роуз по спинке.

Ксандер подошел к Морин со спины. Она ощутила жар его тела и лишь затем услышала шаги и почувствовала его руку на своем плече.

– С Роуз все в порядке?

Морин снова коснулась крохотной, пухленькой щечки. Повернувшись к нему, она ответила:

– Непохоже, чтобы у нее был жар. Возможно, ее просто напугал тревожный сон или побеспокоил животик?

Подойдя к ним, Элеонора мягко добавила:

– Теперь я могу взять ее.

Морин взглянула на Ксандера и тотчас прочла ответ в его глазах, и этот ответ был созвучен ее чувствам.

– Мы останемся и побудем с ней, пока она снова не заснет, а потом возьмем с собой видеоняню. А вы пока отдохните.

Ксандер провел рукой по талии Морин.

– Да, пожалуйста, отдохните. Нам понадобится ваша помощь завтра, когда мы будем заняты работой и завершающим планированием свадьбы.

У Морин внутри что-то сжалось. Всего два дня оставалось до того момента, когда они дадут друг другу свадебный обет.

На следующий день, когда они вернулись домой, Ксандер сидел на берегу, опершись локтями на колени, и смотрел на волны. Он думал о церемонии, которая состоится через два дня, и у него сжималось сердце. Он надеялся, что Морин чувствовала себя желанной частью его маленькой семьи. И даже если он до сих пор горевал об утрате Терри – а он никогда не перестал бы любить ее, – он знал, что должен сделать это. Морин – именно то, что ему нужно. Она поможет ему снова вернуться к жизни. И это было хорошо и для него, и для Роуз.

До сих пор родители Терри ясно давали понять, что ни при каких условиях они не хотели бы, чтобы их зять снова женился. Но он надеялся, что со временем они смогут достичь более дружественных отношений и принять Морин.

Его не покидали мысли о том, как легко она справляется с его ребенком, ведь он уже не раз наблюдал это. Той ночью, что они провели в гостинице, Морин обращалась с Роуз с нежностью и ловкостью настоящей матери.

Ксандер видел, какими сияющими глазами Роуз смотрит в лицо Морин. В этом не было никаких сомнений – между ними уже существует крепкая связь.

Морин сидела на корточках в неглубокой прозрачной лужице, которая осталась от только что схлынувшего прибоя. Она брызгала водой на ножки Роуз, и каждый раз с губ его дочери срывался чистый, заливистый смех.

Эта сцена казалась совершенной идиллией. И выглядела так естественно и неподдельно.

Когда Морин уйдет… Эта мысль неожиданно напугала его. Нет, она вовсе не Терри. Он знал это. Но Морин была той женщиной, которой судьба Роуз глубоко небезразлична. Она дарит ей искреннюю любовь, она привязана к Роуз.

Но когда истечет срок их фиктивного брака и Морин уйдет, что тогда будет с Роуз?

Ксандер знал, что такое опустошение, он понимал, какая нестерпимая пустота остается после этого внутри. Чертова дыра, которая разверзнется в душе как следствие разрушенного доверия.

Он посмотрел на Морин, улыбка озаряла ее лицо. Она пела Роуз старинную ирландскую песню. Малышка, в своем бело-розовом купальнике, радостно хлопала в ладоши, с удовольствием слушая нежный голос Морин.

Проклятье. Этот взгляд. Это сердце. Он не хотел потерять все это. Между ними зарождалась настоящая дружба, а их добрые шутки вновь заставляли его чувствовать себя живым. Лишаться этого он совсем не хотел.

Нет, он просто обязан будет найти способ убедить ее остаться. И не на год. И даже не на пять. Может быть, навсегда? Да, черт возьми, стоит начать обдумывать это всерьез. Мысль о том, что Морин будет рядом с ним постоянно, начинала казаться ему весьма привлекательной. И становилось все труднее и труднее убеждать себя, что он делает это исключительно ради Роуз.

Ксандер поднялся с обломка дерева, на котором сидел, и направился к дамам, пленившим его сердце.

Взглянув на часы, Морин посмотрела на Ксандера.

– Пришло время Роуз немного поспать? – Она чуть сморщила нос, щурясь от яркого солнца.

– Похоже на то. Я отнесу ее. – Он поднял Роуз на руки. Однако она тотчас попыталась схватиться за Морин.

– Я возьму ее, – сказала она, словно сияя изнутри. – Я уложу ее и вернусь. – Усадив Роуз на свое бедро, она взяла руку Ксандера и сжала ее, бросив взгляд, полный волнующего обещания. Затем, отпустив его руку, она направилась к дому.

Ксандер смотрел им вслед.

Вдруг откуда-то из-за спины раздался негромкий свист. Истон. Он совсем забыл, что они должны были обсудить с братом его обязанности в качестве шафера.

– Может, поныряем? – предложил Истон. У него за спиной висело два комплекта для дайвинга.

– Давай.

Они надели костюмы и, войдя в кристально чистую воду, поплыли к рифу.

Погрузившись под воду, Ксандер с удовольствием наблюдал за обитателями тропического моря. Посмотрев на риф, он подумал, что здесь могла бы жить королева русалок. И сразу вспомнил о Морин.

Он дал Истону сигнал подниматься к поверхности. Ксандеру всегда нравилось подниматься наверх сквозь толщу воды.

Сняв маски, они удерживались на воде и разговаривали.

– Знаешь, что мне по-настоящему нравится? – спросил Истон.

– Хороший отдых, от которого захватывает дух и выделяется адреналин?

– Это тоже, естественно, но я о другом: уже во второй раз становлюсь шафером моего любимого старшего братца. Рассказывай, как ты себя чувствуешь и чего ждешь от меня?

Как он себя чувствует? Чрезвычайно сложный вопрос. Ксандер молчал какое-то время, думая, как же на него ответить.

Пауза затянулась, и Истон продолжил:

– Начать можешь с того, чего хочешь от моей речи.

– Ах, ну да. Что ж, ничего такого, что бы заставило краснеть мою невесту. Или меня самого, если уж на то пошло.

– То есть мне не стоит упоминать о случайной встрече с Доном? – подмигнул Истон. Ксандер пристально посмотрел на него и засмеялся. – Я шучу, и ты это знаешь. Мой тост будет забавным, но не выходящим за рамки приличий. Так же, как в прошлый раз.

– Сейчас все совсем не как в прошлый раз, – резко выдохнул Ксандер, и его руки под водой задвигались с каким-то излишним остервенением.

– Я знаю. На этот раз с нами не будет мамы.

Ксандер знал это, но напоминание о ее отсутствии больно укололо его.

– Ты думаешь, она когда-нибудь остановится в каком-то одном месте?

– Наша мама – настоящее воплощение страсти к путешествиям. Я знаю, мы все путешествовали довольно много, но у меня сложилось впечатление, что отец немного сдерживал ее склонность к этому бродяжническому стилю жизни. – Истон наклонил голову и поплыл к берегу.

– Да, я думаю, ты прав. Он уравновешивал ее. Сглаживал острые углы. – Ксандер, подавшись вперед, отбросил прицепившиеся водоросли.

– Послушай, на прошлой неделе я обвинил тебя в том, что похоть вскружила тебе голову… но похоже, между вами что-то изменилось.

– Что-то изменилось. Я думаю. – Но достаточно ли этого? Женщины входили в его жизнь и уходили из нее. Слишком легко. Терри. Его мать.

Он не хотел, чтобы в этот список добавилось имя Морин.

Земля буквально гудела от постоянного суетливого движения. Волонтеры с цветами, столами и стульями заполняли площадь, превращая большой двор заповедника в площадку, где должен состояться обед после репетиции свадебной церемонии.

Морин сидела на балконе главного здания, на краю большого деревянного стула. Она наблюдала за тем, как претворяется в жизнь ее сказочная свадьба.

Ей то и дело приходилось напоминать себе, что на самом деле свадьба фиктивная. И все же она не могла противостоять притягательности происходящего. Волновалась, когда он входил в комнату, даже когда просто упоминалось его имя. Она была поглощена этим человеком всецело. Он нравился ей, она его уважала. Все свои мечты Морин невольно связывала с мыслями о нем, о том, как они могли бы проводить время вместе.

Она заметила Поршу и Истона, проходящих мимо компании, обслуживающей мероприятие. Скоро они будут здесь, чтобы уладить оставшиеся детали приготовлений.

Ксандер поставил на стол высокий стакан с лимонадом, возвращая ее мысли к их дальнейшим планам.

Медовый месяц.

– Итак, мы сократили выбор до Греции и Сицилии. Однако, моя ирландская леди, я хочу, чтобы последнее слово было за тобой. – Он взял ее руку и стал нежно водить большим пальцем по тыльной стороне ладони.

От этого прикосновения у нее внутри все отчаянно сжалось.

– Но это такая ответственность, сэр.

– Ты справишься.

– Сицилия.

– Именно ее хотел выбрать и я.

Он нежно поцеловал ее руку.

– А ты думала когда-нибудь о том, чтобы иметь своих детей?

Она повернулась к Ксандеру, чтобы ответить на его вопрос, который определенно застал ее врасплох.

– Безусловно, я думала об этом, однако после развода осознала, что моя работа и есть моя семья. А животные, которых я спасаю, для меня все равно что дети.

– И все-таки ты могла бы иметь ребенка.

Она решительно замотала головой:

– Я больше не выйду замуж. – Ее сердце не выдержит повторения того, что было.

– Вообще-то, ты уже вышла. – Ксандер обвел рукой масштабную суету, творившуюся внизу.

– Я имела в виду – после того, как наша договоренность будет исчерпана.

Его темные брови хмуро сдвинулись над переносицей, в лице чувствовалась надвигающаяся гроза. Перейдя на серьезный тон, он подался вперед.

– Но ведь у нас все весьма неплохо получается. Мы отлично ладим друг с другом. Мы совместимы в постели и вне ее. Ты потрясающе обращаешься с Роуз. Мы могли бы стать семьей.

Она хотела его. Но жить с мужчиной, который не любит ее, – она не готова пойти на это.

– Ты отступаешь от условий нашего договора.

– Что?

– Ты боишься потерять Роуз, а потому пытаешься хитрым путем заставить меня оставаться с тобой дольше.

– Черт возьми, нет. Ты неверно поняла то, что я хотел тебе сказать. Я был честен и искренен. Я уверен, что наша совместная жизнь может быть чудесной.

– И ты предлагаешь мне завести ребенка взамен на согласие остаться?

– Господи, ты переиначиваешь все, что я говорю. Мы собираемся пожениться. Так почему бы и не сохранить этого положения? Ты сказала, что не ждешь встречи с другим мужчиной. Так давай соединим наши жизни всерьез. Будем друзьями.

– Друзьями?

– Все возможные и необходимые преимущества, кольцо, настоящая семья и общие интересы. На самом деле это гораздо более надежное основание, чем те, что имеет под собой большинство браков. Обдумай это сегодня вечером.

Итак, в нем вновь проснулся рассудительный бизнесмен в накрахмаленной рубашке. И помолвка, и свадьба были тщательно просчитаны. Это понятно. Но это? Это был уже совсем новый уровень.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но, чувствуя себя обманутой, она увернулась под предлогом того, чтобы поговорить с флористом, а заодно обдумать окончательно, способна ли она пройти через все это.

На следующее утро Ксандер стоял у дверей домика Морин и вертел в руках золотое обручальное кольцо. Возможно, это и было плохой приметой – видеть невесту до свадьбы, но ему было просто необходимо еще раз взглянуть ей в глаза прежде, чем они произнесут свои клятвы. И поскольку он уже не ожидал той неудержимой радости, что принесла ему первая свадьба, все казалось ему неопределенным и даже тревожным.

После их странного спора на берегу Ксандеру захотелось бросить всю эту затею и навсегда остаться холостым, одиноким мужчиной, воспитывать своего ребенка и нанять самых лучших адвокатов, чтобы урегулировать все конфликты с родителями Терри на юридическом уровне. Он был бы весьма доволен своей жизнью, наблюдая, как растет дочь, работая столько, сколько сам считает нужным, и просматривая по вечерам футбольные матчи на огромном телевизоре вместе со своим братом.

Той же ночью Ксандер размышлял, лежа в постели и скучая по Морин. С каждым днем Роуз привязывалась к будущей мачехе все больше и больше. И оторвать ее от Морин означало бы разрушить равновесие мира его дочери.

И в конце концов, ему, черт возьми, хотелось, чтобы Морин была и в его жизни. Он не мог отрицать этого. Между ними возникло какое-то особое притяжение. Их объединяло на удивление многое. Она была той, с кем ему хотелось быть самим собой, с кем хотелось от души смеяться. Ему уже нравилось, как очаровательно она морщила носик и как вдруг просыпался ее строптивый ирландский нрав. И все это отнюдь не умаляло его любви к Терри. Эти женщины были совершенно разными. Сравнение было бы нечестным по отношению к ним обеим.

Однако один факт оставался совершенно очевидным и неопровержимым. Ксандер хотел Морин и был намерен получить удовольствие от жизни с ней.

Убрав кольцо в карман своего темно-серого пиджака, он позвонил в дверь и стал ждать, прислонившись к колонне у крыльца.

Морин открыла еще не вполне одетой. На ней было светло-голубое атласное платье, легкий естественный макияж подчеркивал выразительные глаза. Ксандеру показалось, что вся она светится.

– Я еще не успела до конца одеться, – сказала она. – Порша и Джесси у меня, так что не дай им застать тебя здесь.

– Идите сюда, леди, и тогда им это не удастся.

Морин напряженно улыбнулась, сомневаясь, стоит ли его послушаться.

– Кто, я?

– Да, вы.

Она осторожно прошла через крыльцо и остановилась прямо перед ним. Легкий ветер развевал подол ее платья. Тонкий аромат шампуня и жасминовых духов манил и дразнил его чувства.

Он провел костяшками пальцев по ее бархатистой щеке.

– Ты не против, если я слегка испорчу твою прическу?

– Пожалуйста. – Ее прямые руки были опущены и безвольно повисли вдоль туловища, когда она прильнула к нему всем телом.

Ксандер обнял ее, и рука Морин скользнула под его пиджак, а затем стала пробираться под рубашку. Он прильнул к ее губам, стараясь проникнуть языком в соблазнительный плен ее нежного рта. И она приоткрыла губы. Издав тихий стон, Морин обвила руками шею Ксандера, их губы слились с уже изведанным неистовством.

А уже меньше чем через два часа им предстояло стать мужем и женой. Все к лучшему. Или нет?

Глава 11

Морин сбросила туфли перед самым входом в часовню. Давая обет в стенах этой полуразрушенной церкви, ей хотелось чувствовать ступнями холод гладких каменных плит. Ей было необходимо чувствовать неразрывную связь с реальностью, пусть даже напоминанием об этой связи будет лишь твердый прохладный камень под ногами.

Она стояла, держа в руках букет белых пионов. И вот заиграло трио гитаристов, и струнные мелодии полились, заполняя пространство нежными звуками, похожими на переливы арфы, что привносило легкий местный колорит. Восхитительно.

Внезапно ей в голову пришла мысль о письме, в котором сообщалось, что ей предлагают работу в заповеднике в Килларни.

Работу в ее родной стране. Она обратилась к ним в поиске работы, когда была уверена, что окончание срока действия визы неизбежно.

Чувство к Ксандеру, которое росло и заполняло Морин все больше, казалось, лишает ее контроля над происходящим и даже над самой собой. Пробуждает паническое желание убежать, спрятаться.

И все же она помнила, что благополучие Ксандера и Роуз в какой-то степени сейчас зависело от нее.

Порша стояла прямо перед ней, готовая, как и полагается подружке невесты, двинуться вперед вдоль прохода, с малышкой Роуз на руках. Прежде чем они направились к алтарю, Морин наклонилась, поцеловала Роуз в щечку и протянула ей маленький букетик пионов. Когда они вдвоем проходили между скамьями, где сидели волонтеры, друзья и члены семьи, Роуз хихикала, и ее задорное детское хихиканье вызывало движение, шепот и смех среди сидящих гостей.

Все здесь разительно отличалось от ее первой свадьбы. В отличие от прошлой церемонии здесь не было ее отца, который провел бы ее к алтарю. Она старалась отделаться от этой мысли и думать о том, что эта свадьба – верный шаг. Но безопасен ли этот шаг для нее?

Она невольно подняла руку и дотронулась до своих цветов. Стилист изящно вплела их ей в волосы, так что они казались естественным продолжением прически.

Благодаря волшебной обстановке, музыке, древнему камню, из которого была выстроена церковь, Морин чувствовала себя сказочной принцессой. Но не сочтет ли Ксандер ее чересчур непрактичной по прошествии времени? Выдержит ли их дружба и страсть испытание временем и повседневностью?

И вот она уже шла к Ксандеру по узкому проходу между скамьями, медленно, впитывая босыми ступнями прохладу каменного пола, и сердце ее билось все громче и чаще, отдаваясь мерным гулом в ушах. Он стоял у алтаря, чистая, искренняя улыбка сияла на его губах и в глазах. Черт возьми, как он хорош в этом безупречном костюме, с пронизывающим взглядом глубоких голубых глаз и с темными волосами. Высокий, статный настоящий мужчина, который стал такой большой и важной частью ее жизни.

Легкий бриз, доносивший запах морской соли и цветов, казалось, нес ее к нему. Это ощущение немного успокоило ее. Но только на мгновение. Была ли его улыбка искренней? Или, быть может, он скрывал за ней мысли о своей первой свадьбе?

Истон стоял подле Ксандера и едва заметно подмигнул ей. Он переступал с ноги на ногу, задевая плечом большой ярко-зеленый лист, который свисал из-за полуразрушенной стены древней испанской часовни.

Она видела улыбающиеся лица волонтеров, слышала обрывки фраз вроде «Она сногсшибательна!» или «Посмотри, сколько любви в его глазах!». Это и правда была настоящая сказка.

Порша, по-прежнему державшая Роуз на руках, от души улыбнулась Морин.

Наконец Морин подошла к алтарю и заняла свое место рядом с Ксандером. Они повернулись друг к другу лицом. Его теплые руки взяли ее прохладные дрожащие ладони.

Краем глаза она вновь невольно взглянула на гостей и отметила про себя, кого среди них не хватало. Мать Ксандера прислала сообщение по электронной почте с Тибета, сообщив, что не может посетить их свадьбу. Также отсутствовали его теща и тесть. Точнее, его бывшие теща и тесть.

Морин посмотрела на Ксандера. Он взял ее за руку, этим жестом успокоив и вселив в нее уверенность.

Роуз ерзала на руках у Порши, указывая пальчиком на Морин. Она взяла Роуз у Порши и заулыбалась, когда лицо девочки вдруг засияло. Ксандер нежно дотронулся кончиками пальцев до щечки Роуз, и взгляд его в этот момент был красноречив, как никогда: он был благодарен за то, что она позволила его маленькой дочери разделить всеобщее внимание и торжественность этого значимого момента.

Они предпочли написать свои собственные клятвы, обойдя вниманием традиционный путь и повторение привычных обещаний вечной любви, которые напоминали бы им их прошлые свадебные церемонии. Они решили дать друг другу обет, который смогут не нарушить. Они выбрали честность.

Морин было непросто начать говорить, и она испытала облегчение, когда Ксандер взял слово первым.

– Морин, я обещаю тебе всегда быть рядом. И делать все возможное, чтобы ты чувствовала заботу и защиту. И каждый день напоминать тебе о том, как ты невероятно обворожительно прекрасна и бесконечно добра.

– А я обещаю продолжать удивлять тебя и заставлять смеяться, напоминать о том, что нужно наслаждаться жизнью за пределами работы и брать от этой жизни все. – Она улыбнулась и поцеловала Роуз в лоб.

Все, что происходило на церемонии после, показалось Морин настоящим сном. Но прежде она прильнула к его губам, растворившись в его крепком объятии.

Сотни пестрых цветочных лепестков взлетели над ними, едва они вышли из церкви и направились на прием, который был устроен под открытым небом, прямо на берегу океана. Пальцы ног Морин легко касались ярких белых камешков, обточенных водой. Чайки, словно в танце, кружили над их головой.

Порша с учтивой улыбкой направляла гостей к их столикам.

Морин устала и волновалась, но улыбалась. Волонтеры и гости выстроились в очередь, чтобы подойти к ним с Ксандером и лично принести свои поздравления.

После всех этих улыбок, рукопожатий и объятий она испытывала такое ощущение, будто была лишь механической копией самой себя. Все жесты и действия она выполняла почти автоматически.

Руки Морин сами собой протягивались для рукопожатия и раскрывались, готовые к очередному объятию, пока она приветствовала гостей, одного за другим. Но мысли ее были заняты письмом, которое она получила прошлой ночью.

Внезапно ее внимание привлек знакомый ритм ирландского говора, и, поискав глазами, она увидела Андреа Йейтс, единственную из ее друзей, кто смог прилететь на свадьбу, узнав о ней за такой короткий срок. Они выросли вместе и всегда повсюду были вместе.

Андреа подняла бокал с вином, поднесла его к своим пухлым губам, сделав глоток, кивнула Ксандеру, подошла к нему и, понизив голос, сказала:

– Я так счастлива за вас обоих. Знаете, есть старая поговорка о том, что в разводе всегда виноваты двое? Так вот, Морин сделала все, чтобы сохранить, оживить свой брак.

У Морин перехватило дыхание, ком встал в горле. Ей совсем не хотелось говорить о Денни, по крайней мере, не так и уж точно не в присутствии других людей.

– Андреа!

Но подруга не унималась:

– Морин, ты можешь изображать благородство и быть великодушной, но у меня нет в этом необходимости. Он был самовлюбленным кретином. И другого мнения быть не может. Он недооценивал, принижал ее донельзя, уничтожая ее самооценку день за днем, капля за каплей. Ей потребовалось немало мужества, чтобы порвать с прошлым и приехать сюда.

– И что же подтолкнуло ее к переезду? – Он облокотился на стол и подался вперед.

– Мои родители погибли в катастрофе, – вмешалась Морин. – Что-то внутри меня оборвалось, и я решила начать все сначала. А теперь давайте поговорим о чем-нибудь другом, и будем наслаждаться сегодняшним днем.

Андреа покрылась пунцовым румянцем. Она обняла Морин.

– Прости, милая. Язык мой – враг мой. Я просто обожаю тебя и хочу быть увер ена, что этот парень знает, как ему повезло, что у него есть ты. – Она улыбнулась им обоим. – Мои поздравления. Самые искренние.

Нервно кивнув, Андреа извинилась и направилась к Истону.

Они стояли вдвоем, в стороне от всех, слыша вдалеке вздохи усталого океана. Ксандер обнял ее за талию и привлек к себе, но не нарушил молчания, чувствуя, что Морин совсем не хотелось говорить о том, что только что произошло.

Наконец он мог назвать ее своей.

Он был немного зол потому, что Андреа вызвала у Морин чувство неловкости, причинила ей боль напоминаниями о прошлом, и себя чувствовал отчасти виноватым в том, что не удержался и проявил любопытство.

– Андреа не должна была говорить о моем бывшем муже, – с горечью произнесла Морин.

– У каждого должен быть верный и преданный друг. – Ксандер привлек ее к себе, и его пальцы погладили нежную кожу ее обнаженной спины.

Она кивнула, прикусив краешек нижней губы.

– Я рада, что она приехала.

– Ты скучаешь по дому? – Он пытался заглянуть ей в глаза. Узнав о смерти ее родителей, он почувствовал еще большую нежность к ней. Она оказалась совершенно одна в этом огромном мире. Неудивительно, что она решилась на такое далекое путешествие ради того, чтобы начать все сначала.

Наверное, сегодня она особенно остро чувствовала их отсутствие. Даже для него отсутствие матери на свадьбе было огорчительно. Но она, по крайней мере, жива. Ему вдруг стало нестерпимо стыдно, что он никогда не спрашивал Морин о семье, родителях, о ее прошлом. Она так много выслушала от него и помогала справиться с переживаниями лучше, чем кто бы то ни было.

– Ты скучаешь по дому? – переспросил он.

– По-моему, очевидно, что я стараюсь держаться как можно дальше. Я зашла так далеко, что даже вышла за тебя замуж. – Она отвернулась, резко отдернув свою руку.

– Какая ужасная жертва, не правда ли? – Он нежно провел пальцами по ее щеке.

Она оглянулась на толпу и, взяв его под руку, отвела под большую пальму, подальше от гостей.

– Ксандер, прости меня за то, что я сказала. Я не должна была. Все совсем не так.

Он обнял ее, своей широкой спиной отгородив от всего и от всех, надеясь, что теперь даже у того, кто случайно забредет сюда, не возникнет сомнений, что они хотят остаться наедине.

– Не нужно извиняться. Я всего лишь дразнил тебя. – Он вдруг осознал, что ему нужно начать с ней все сначала и быть при этом, прежде всего, честным. – То, что она сказала о твоем бывшем…

– Я же говорила тебе, что он от меня ушел.

– Ты не рассказывала, что он был так жесток с тобой.

– Он никогда не поднимал на меня руку.

– Это не единственный способ быть жестоким с человеком.

– Андреа слишком много болтает. У меня все в порядке. Я счастлива здесь. – И все же в голосе ее слышались печальные нотки. Она скрестила руки на груди, словно закрываясь от него.

– Ты в безопасности. – Он продолжал гладить ее руки, плечи, пока она не расслабилась. Потом снова привлек ее к себе. – Я хочу, чтобы ты знала это.

– Я знаю, – с трудом проговорила она. – Как это ты стал таким экспертом в сфере эмоциональной жестокости?

– Я не эксперт, мне приходилось сталкиваться с разными ситуациями моих подчиненных… – Она отняла голову от его груди и взглянула на Ксандера, вопросительно приподняв бровь. Едва сдерживая смех, он продолжил: – Почему ты не расскажешь мне о своей ситуации?

Она уткнулась ему в грудь и тяжело вздохнула:

– Андреа сказала достаточно. Все это в прошлом. Мы можем наконец прекратить обсуждать это? Разве я не говорила, что не хочу быть одной из тех особ, которые бесконечно жалуются на своих бывших мужей, – пробормотала она ему в плечо.

– Теперь мы женаты. И на этом строится наша с тобой история.

Она чуть отстранилась от него. Ее глаза были полны боли.

– Сначала… он был само очарование. И я влюбилась без памяти. Оглядываясь назад, я вижу, что были знаки, на которые мне стоило обратить больше внимания.

– Например?

– Нам определенно нужно было поговорить об этом раньше, а сейчас не лучший момент для этого.

Ксандер подозвал официанта и взял два бокала шампанского. Он едва сдерживал ярость, вызванную человеком, который мог так ранить Морин, но хранил самообладание. Ради нее. Он отвел Морин еще дальше от толпы. Они устроились на скамье под склоненной пальмой, в отдаленном темном углу площадки.

Он со звоном коснулся ее бокала краем своего и велел продолжать.

– Денни все воспринимал легко и весело. Он был остроумен. Порой саркастичен, но очень остроумен. Я была очарована. Мы увлеклись друг другом и очень быстро поженились. Но довольно скоро я обнаружила, что воспринимать «легко» означает не ценить глубоких, содержательных разговоров, особенно если речь идет о какой-то проблеме. Остроумие и сарказм превратились в язвительность. Злую и безжалостную. Он прибегал к любым средствам, только чтобы закрыть разговор, который подвергал сомнению его взгляд на вещи.

– И если все пути к диалогу были отрезаны, то могу представить, насколько сложно было выразить свою тревогу и боль, – заметил Ксандер.

– Я привыкла думать, что это моя вина, что я просто не умею воспринимать критику. Я думала, что люблю его. Но потом, как гром среди ясного неба, он вдруг сообщил, что несчастлив со мной, и ушел. Это было больно, но зато теперь я стала сильнее. Гораздо сильнее.

– И эта сила очевидна. Ты решительна, но способна к искреннему состраданию. – Он видел, как близко к сердцу Морин принимает тех, кто ее окружает, и догадывался, насколько более глубокими могли быть чувства к человеку, которого она любила. Такие чувства не проходят за одну ночь.

– Спасибо, – улыбнулась она сквозь слезы.

Он обнял ее за плечи.

– Крах семейной жизни – это всегда трагедия.

– Но мне правда сейчас гораздо лучше.

– Я верю, что это так. – Он поцеловал ее в щеку. В нос. В губы. Она сладко вздохнула и прильнула к нему, прежде чем продолжить:

– Мне не дает покоя только то, что я не увидела всей правды раньше. Это заставило меня сомневаться в себе очень долгое время.

– А теперь?

– Теперь уже гораздо лучше.

– Должно быть, тебе непросто было снова решиться выйти замуж.

– В этот раз никакой любви. А это дает мне определенное ощущение эмоциональной защищенности.

Ее слова в мгновение ока воздвигли стену между ними.

Но у него не было времени подумать над этим. К ним подошли Порша и Истон.

– Шоу начинается! – В словах Истона прозвучала легкая ирония.

Порша рассмеялась, поправляя бретельку своего платья.

– Он просто пытается сказать, что пришло время проводить вас, голубки.

Она жестом указала в сторону толпы, которая уже расступилась, освободив им путь к открытому пляжному автомобилю с водителем, ожидавшим их, чтобы отвезти в прибрежный домик в Ки-Ларго, где им предстояло провести первую ночь в качестве мужа и жены и лишь потом отправиться на Сицилию на медовый месяц.

Морин повернулась к Ксандеру. К своему мужу.

Как странно и непривычно звучало это слово. Этот день и без того был трудным для нее, а тут еще Андреа затеяла разговор о Денни.

Морин снова вспомнила о предложении работы, о котором она так и не сказала Ксандеру. Но ведь она не примет его. И все-таки следовало сообщить ему о нем.

Но тут ее размышления были прерваны, потому что Ксандер сбил ее с ног. В буквальном смысле. Сбил с ног и подхватил на руки.

* * *

Ксандер нес ее на руках к двери домика, а на них серебристым потоком лился с небес лунный свет, шумел океан, пели ночные птицы.

Пройдя через небольшую веранду, он внес свою жену в дом, опустил на пол и страстно приник к ее губам.

Он положил руку ей на бедро, и по ее телу побежали мурашки. Морин коснулась его щеки, и он, повернув голову, поцеловал ее ладошку, а ее пальцы, словно изучая, уже скользили по его лицу. Он кивнул в сторону стола в центре гостиной.

Она проследила за его взглядом и увидела корзины, заполненные подарками. Там была целая коллекция массажных масел с ароматами жасмина и ванили, лосьонов и презервативов всех цветов радуги. Судя по карточке, это был подарок Истона.

Рядом стояло ведерко со льдом и шампанским. Другая корзина была доверху наполнена шоколадом и вялеными фруктами.

Все остальное пространство на столе было уставлено блюдами, полными сыра экзотических сортов, винограда, клубники в шоколаде и крекеров.

Ксандер взял ягоду клубники и поднес Морин. Не сводя с него взгляда, она приняла сочную ягоду, с удовольствием ощущая контраст вкусов – горького шоколада и ароматной сладкой клубники. Он провел большим пальцем по ее верхней губе, а затем достал из корзины одно из масел и презерватив.

– Приступим? – спросил он негромко, слегка охрипшим голосом.

Она кивнула и последовала за ним в спальню.

По всей постели и вокруг были рассыпаны лепестки роз. Он поцеловал Морин руку, коснулся губами плеча и ключицы, пробудив во всем ее теле приятную дрожь предвкушения. Помог ей снять платье.

– Позволь мне баловать тебя. Потакать во всем. Купать в ласке и нежности. – Жестом он указал на постель.

– Ты очень добр, – пробормотала она, устраиваясь на шелковых простынях.

Он растер масло между ладоней и положил их ей на плечи.

– Расслабься, Морин. – Он разминал ее плечи, каждым движением снимая напряжение. – Все будет хорошо.

Он стал покрывать поцелуями ее шею, спину, бедра. Она обернулась к нему и, опираясь на локти, попыталась подняться, чтобы поцеловать его. Но Ксандер не дал ей подняться, уложив спиной на постель. Он дарил ей чудесные ласки: нежно гладил, сжимал груди, покрывал поцелуями все ее тело, шептал ласковые слова.

Не выдержав соблазна, она рукой сжала его член, бережно двигалась вдоль него, а ее большой палец кружил по чувствительной головке, пока из его груди не вырвался стон наслаждения.

Его вожделение росло с каждым ее движением. Их привычное пламя страсти, любовная лихорадка этой ночью сменились спокойным, ровным горением.

Он продолжал неустанно целовать Морин. Ее руки скользили вниз по его спине. Она едва касалась ногтями его кожи, лишь для того, чтобы передать ему свое желание.

Ксандер глубоко вошел в нее и, не отпуская ее взгляда, стал медленно двигаться, а она подавалась бедрами ему навстречу. Ее ступни скользили по его икрам, бедрам, все выше, пока она не обхватила ногами его талию.

Он почувствовал, что близится разрядка исступленного вожделения, и вдруг понял: сколько бы ни повторялась их близость, он никогда не пресытится этой женщиной.

Ее горячая, тесная плоть сжимала его, заставляя терять рассудок, пульс стучал в висках, сердце готово было вырваться из груди. Все его тело била дрожь от жажды бесконечного обладания Морин. Ее имя звучало в голове снова и снова.

Он хотел, чтобы они оба оказались на пике наслаждения, и он то сдерживался, то врывался внутрь, пока она не достигла безумного предела страсти. Он упивался новой волной неукротимого желания, что охватила все ее существо. Ее руки путались в простынях и лепестках роз, пытаясь найти опору, пока он наконец не довел ее до неистового оргазма. Последний глубокий рывок и хриплый стон, переходящий в крик, – и они оба рухнули на постель, тяжело дыша.

По мере того как они приходили в себя, у нее на сердце становилось все тяжелее. Внезапно на нее обрушился груз всех возможных проблем и сложностей этой странной договоренности. Ее пронзило тягостное осознание. Она любит его.

Она любит Ксандера. А он? Даже если он сможет полюбить ее, все равно она не будет значить для него так же много, как Терри, которую он любил всем сердцем.

– Когда ты в последний раз смотрела на звезды? – спросил он и поцеловал ее.

– С тех пор прошла целая вечность.

– Давай это исправим. – Он достал из шкафа шелковый халат, протянул ей и оделся сам. Ксандер на секунду исчез и тотчас вернулся с корзиной, полной шоколадных конфет и вяленых фруктов.

– Пойдем со мной, – сказал он и открыл балконную дверь.

Она надела халат и послушно последовала за ним.

На крыльце стояли два больших кресла. Морин села в одно из них. Ксандер протянул ей руку, мечтательно глядя ей в глаза.

Внезапно тишину нарушил мужской голос с резким ирландским акцентом:

– Я приехал за своей женой.

У Морин кровь застыла в жилах. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы все понять.

Андреа была не единственным человеком из прошлого, кто прибыл сегодня в Штаты. Сюда явился и Денни.

Глава 12

Морин нервно вздохнула, оборачиваясь на голос. В неярком свете луны и звезд перед ними предстала фигура крупного, мускулистого мужчины.

Это был Денни, бывший муж Морин. Ксандер сжал кулаки, он был готов защищать Морин, если потребуется. Поднявшись с кресла, он посмотрел вниз на подошедшего мужчину.

Бронзово-рыжие растрепанные волосы Денни почти сияли в лунном свете. Ксандер заметил, что его привлекательное лицо искажено злобой.

Морин не могла понять, как он нашел ее. За последние два года она надежно скрылась из его поля зрения.

– Что ты здесь делаешь? И кем ты, черт возьми, себя возомнил, чтобы называть себя моим мужем? – Морин обожгла его своей яростью, пламенной и безудержной.

– Ну хорошо, бывший муж. Но я приехал сюда, чтобы вернуть тебя, любовь моя. Я скучаю по тебе. – Его акцент был очень явным и грубым. Однако Ксандеру показалось, что эта нарочито развязная манера держаться выглядела искусственно, словно он намеренно пытался придать своему образу брутальности.

Стиснув зубы, Ксандер твердо произнес, не оставляя места сомнению:

– Морин моя жена. Мы поженились сегодня.

– Значит, я опоздал? – Потрясенный, он вдруг как-то неестественно улыбнулся, но даже эта ухмылка была полна злобы. – Я слышал, что она обручена и свадьба состоится скоро, поэтому бросился сюда. Но женаты? Уже? Я что же, перепутал время? Ведь у меня были планы…

Этот негодяй действительно собирался сорвать их свадьбу? Чуть прищурившись, Ксандер спросил:

– Как вы вообще узнали о помолвке?

– Андреа, – догадалась Морин. – Это она сообщила тебе о том, что я заново устроила свою жизнь.

Денни презрительно усмехнулся:

– Ей так нравилось кричать об этом направо и налево.

Желая защитить Морин, Ксандер обнял ее одной рукой – он был решительно настроен не оставлять ее наедине с этим ничтожеством.

– Я ее муж. Морин и я женаты. – Он поднял ее руку, чтобы показать кольцо. – Все официально. Кольцо, свидетельство и все остальное.

Денни негромко присвистнул, сосредоточив внимание на Морин.

– Вот это камень. Ты подцепила неплохую рыбку. Неудивительно, что я тебе не нужен.

Морин шагнула вперед, гордо подняв подбородок.

– Денни, ты не был нужен мне раньше. Не нужен и сейчас. И это отношение всегда было взаимным, так что я понятия не имею, что ты здесь делаешь. Будет лучше, если ты займешься своим делом, отправишься куда-нибудь знакомиться с достопримечательностями или что-нибудь в этом роде.

Ксандер подошел к Морин сзади и прижал ее к себе. Зная, что она справится и сама, он хотел поддержать ее, защитить. Хотел, чтобы она знала, как она удивительна и прекрасна и насколько не заслуживает всей этой жалкой сцены.

– Очевидно, это вас удивляет, но все обстоит именно так. А теперь, если вы будете так добры и оставите нас…

Денни отрицательно замотал головой, вздернув свой подбородок:

– Что-то здесь нечисто. Я никуда не уйду, пока не получу ответы на…

Взглянув на Морин, Ксандер заметил, что ее буквально бьет дрожь от ярости. Да и он сам едва сдерживал свой гнев. Никто, а в особенности этот Денни, не заставит Морин страдать. Ни за что, пока Ксандер рядом с ней.

– Вы находитесь на территории частной собственности. И вам будет позволено остаться здесь только в том случае, если моя жена захочет, чтобы вы остались. – Он повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь. – Морин?

Она отрицательно покачала головой.

Ксандер пожал плечами:

– Что ж, тогда все кончено. Ваш визит завершен. Если вы хотите обратиться к моей супруге, вы, безусловно, можете позвонить или, еще лучше, прислать заказное письмо.

Тут уже Денни заговорил возбужденно, на повышенных тонах:

– Но это я, я оставил…

Не уступая ни на секунду, Морин смотрела на него сверху вниз, и взгляд ее был полон силы и огня.

– Ты оставишь нас и сейчас. Избавиться от тебя было настоящим благословением. Я продвинулась далеко вперед. У меня замечательная работа. – Она прильнула к Ксандеру. – И чудесный муж. Нас с тобой больше ничто не связывает. Так что, пожалуйста, не ищи меня больше.

В холодных, жестоких глазах Денни вдруг появился какой-то хитрый расчет, он суетливо переводил взгляд с Морин на Ксандера и обратно и вдруг гнусно рассмеялся:

– Твоя работа… а это, значит, твой босс. – Его губы медленно сложились в хитрую, подобострастную улыбку. – Удачно же ты вышла замуж, как раз когда тебе нужно было вернуться домой. А что, та работа, которую предложил тебе университет, оказалась недостаточно хороша для тебя?

Ксандер взял его за предплечье.

– Этот разговор закончен. Я вызываю охрану.

Дон, все еще в том же костюме, который был на нем на свадебном приеме, прибыл, с удивительной скоростью, чтобы забрать Денни. Ксандер помог Дону усадить мужчину в автомобиль, захлопнул дверцу и проводил взглядом отъезжающую машину. Удовлетворенный его отъездом, он подошел к Морин.

Ему необходимо было убедиться, что с Морин все в порядке. И не только сегодня, не только этой ночью. Но всегда. Он хотел защищать и оберегать ее, как только мог. Потому что он… он полюбил ее. Полюбил искренне и всем сердцем. И это нисколько не умаляло того чувства, что он испытывал к Терри. Напротив, именно Терри научила его любить, и теперь он знал, что самое большее, что мог бы сделать для нее, – это позволить любви снова поселиться в его сердце.

И без всяких сомнений, его любовь к Морин была не менее искренна и глубока, чем то чувство, которое он испытывал к Терри.

Слезы лились по светлым, нежным щекам Морин. Она обхватила себя руками, все ее тело содрогалось.

– Я чувствую себя просто ужасно. Строго говоря, он обвинил меня в том, что я вышла замуж, чтобы получить вид на жительство. И он прав.

Ксандер коснулся ее губ, затем стер пальцем слезы с ее щек.

– Моей дочери нужна была мать, чтобы я мог быть уверен, что она останется со мной.

– Великолепно. Мы одним выстрелом убили двух зайцев.

– Ты веришь в то, что Роуз сейчас там, где должна быть?

– Абсолютно.

– Выйдя замуж за меня, ты будешь счастливее, чем была в браке с ним?

– Об этом не стоит и спрашивать. Я была бы счастливее, выйдя замуж за любого мужчину, кроме него.

– Значит, ты счастлива здесь, в этом доме… – Он наклонился к ней. – В моей постели. – Он снова дотронулся до ее губ. – На это можешь даже не отвечать. Ночью, до того, как мы вышли на крыльцо, я слышал, как ты кричала от удовольствия. Громко и красноречиво.

Она вспыхнула румянцем.

– Очень громко?

– К моей радости, да. И я с нетерпением жду, когда это случится снова, и снова, и снова.

И все же определенная часть разговора с Денни не давала ему покоя. Сейчас Морин, казалось, уже успокоилась, и он не мог не спросить ее, он должен был знать, готовится ли она к тому, чтобы уйти от него.

– А теперь скажи мне, что он имел в виду, говоря о какой-то важной работе, что предложили тебе в университете?

Она замотала головой:

– Здесь даже нечего обсуждать.

– Но это важно, – настаивал он, надеясь вытянуть из нее хоть что-то.

Она пожала плечами.

По телу пробежал неприятный холод и, кажется, коснулся и его души.

– Ты собираешься принять это предложение?

– Нет, – с готовностью отрицала она. – Конечно же нет.

Затем он задал ей вопрос, ответ на который он должен был знать:

– Если бы тебе предложили эту работу чуть раньше на этой неделе, ты бы приняла предложение?

Она быстро отвела глаза. Слишком быстро, что навело его на печальные мысли.

– Как ты думаешь, Ксандер, мне нужно еще раз проверить, все ли я собрала для нашего путешествия?

Он аккуратно придержал ее за локоть.

– Ты уверена, что все еще хочешь отправиться в это путешествие после того, что здесь произошло?

Наконец она посмотрела ему в глаза.

– Уже то, что ты спрашиваешь об этом, предполагает мой ответ. Возможно, было бы даже к лучшему отложить наши планы на медовый месяц.

– Ты действительно этого хочешь? Отказаться от медового месяца? Не хочешь даже попытаться взглянуть на наш брак с позитивной точки зрения?

Она удивленно подняла брови.

– Кажется, позитивных точек зрения уже не осталось. Думаю, нам лучше прекратить этот разговор, пока мы не произнесли чего-то непоправимого, слов, которых уже не сможем взять назад. Это брак по расчету. Давай не будем упускать этого из виду.

Она высвободила руку и, отойдя от него, захлопнула за собой дверь. И было в этом жесте что-то окончательное и бесповоротное, от чего у него похолодело внутри.

Неужели и она тоже? Нет, он не мог потерять еще одну жену. Он ни в коем случае не должен был пройти через это снова.

Он не мог потерять Морин.

Знакомое жужжание раздалось в кармане. Звонил Истон. Конечно, он беспокоился о них.

Он выудил из кармана телефон, торопясь принять вызов.

– Привет, это твой шафер. Звоню убедиться, что все в порядке. Ваш самолет заправлен и готов отвезти чету Лурдес в незабываемое путешествие.

– Забудь об этом. Отмени вылет. У нас с Морин возникли разногласия. – Ксандер опустился в кресло и нервно провел рукой по своим густым волосам. Он сам еще не до конца понимал, каким образом так стремительно оказался в этой ситуации. И все же он отчаянно не хотел потерять свою жену.

– Из-за чего произошла ссора, если ты, конечно, не против, что я спрашиваю? – Истон вздохнул. – Ты же не совершил какой-нибудь глупости, вроде того, чтобы произнести имя своей бывшей жены во время секса?

– Господи, нет. Спасибо, ты умеешь поддержать, – парировал он с легкостью, которой так не хватало у него на душе.

– Но ты все еще любишь Терри. – Вопрос брата прозвучал скорее как утверждение.

– Я буду любить ее всегда. – Он знал, что никогда не наступит момент, когда он сможет избавиться от этого чувства. Но теперь он знал и то, что в нем гораздо больше любви, чем он мог себе представить.

– Конечно, будешь.

– Я не знаю, что будет чувствовать в связи с этим другая женщина, – признался Ксандер.

– Если бы она была жива, то ты все еще был бы женат.

– Мы были бы женаты. – Ксандер взял из корзины с фруктами ягодку винограда и вертел ее в руках.

– Конечно, были бы. Но в то же время тебе нужно самому себе честно ответить на один вопрос… сможешь ли ты любить другую женщину так же, как любил ее? Потому что ни одна женщина не захочет быть второй по значимости после кого-то.

Истон говорил спокойно, но твердо. Быть может, на что-то подобное намекал он, когда обещал надрать Ксандеру задницу, если он причинит Морин боль. Она – женщина, чье предыдущее замужество строилось на изощренных эмоциональных играх, и поэтому ей пришлось выстроить вокруг своего сердца надежную ограду. Морин привыкла к тому, что она всегда на втором плане.

Неожиданно проследив эту связь, Ксандер понял, что вел себя по отношению к ней, пусть и невольно, так же, как этот осел, ее бывший муж, с которым ему довелось познакомиться сегодня. Осознав это, Ксандер безумно разозлился на себя.

Услышав все, что ему было нужно, Ксандер положил трубку и с необыкновенной ясностью понял, что ему во что бы то ни стало нужно было следовать за ней. Сейчас же.

Бросив виноградину в мусорную корзину, он сорвался с места, выбежал из дома и вскоре нашел ее. Она сидела в мягком кресле бледно-персикового цвета, поджав под себя свои стройные ножки. Оперев подбородок на ладонь, она смотрела куда-то в бесконечное пространство. В ее позе читались годы страданий и боли, выпавшие на ее долю. В руке она держала письмо из университета.

– Я и сам не знаю, как много осталось во мне чувств, которые я мог бы отдать. Но я готов отдать все. И я стараюсь, Морин. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Хочу дать нашим отношениям реальный шанс. Вопрос лишь в том, – он выхватил у нее письмо, – хочешь ли этого ты?

Ее нерешительность и колебания, ее долгое молчание были для него ответом. Он знал, что она полюбила этот остров, что она привязалась к Ксандеру и к его дочери, но его чувство к ней было неизмеримо сильнее и глубже. Во всяком случае, так ему казалось. Но с другой стороны, откуда ей было знать, как глубоко и преданно может мужчина любить женщину? Едва ли этот кретин, за которым она была замужем, мог служить хорошим примером.

Обхватив себя руками, она еще больше сжалась в кресле.

– Я думаю, лучше всего нам будет отказаться от медового месяца и вернуться в дом.

Ксандер видел, как прямо на глазах она закрывается от него, и вдруг остро осознал, что может потерять ее безвозвратно. Раз и навсегда, если прямо сейчас он не откроет ей свою душу и не даст понять, как бесконечно много она для него значит.

Разбита.

Раздавлена.

Все ее чувства и переживания смешались, слились в единое тягостное ощущение тревоги и страха. Она точно знала, что сейчас не время для путешествий, и возможно, отчасти это было связано с потрясением от встречи с Денни. Она знала, что Ксандер по-настоящему хороший человек, которого нельзя и сравнить с ее бывшим мужем. Однако это не означало, что он ее любит, и никак не меняло того факта, что они вступили в этот брак исключительно ради достижения определенных целей.

Так какая могла быть Сицилия? Сейчас? Нет. Она не сможет сейчас получить удовольствие от путешествия или времени, проведенного с ним.

Она сказала Ксандеру, что им следует вернуться в дом и пересмотреть свои дальнейшие планы.

Волонтерам и членам семьи они объяснили, что у Морин вирусная инфекция, а потому они не смогли полететь. Выглядело это достаточно убедительно, поскольку у нее действительно были все признаки насморка после того, как она долго плакала в душе.

Но от работы она была уже освобождена, ей было нечем заняться, и она нашла утешение, играя с Роуз на песчаном побережье. Они устроились вместе на расстеленном одеяле с горой детских кубиков.

Роуз сидела у нее на коленях и напевала выдуманную мелодию, чем-то походившую на пение летавших поблизости попугаев. Искренняя реакция чистого, наивного существа, еще способного удивляться миру.

Эта маленькая девочка быстро нашла свое место в сердце Морин. И вызывала неумолимое желание остаться.

Роуз спустилась с ее коленей на одеяло и стала с увлечением что-то строить из кубиков. Время от времени она оглядывалась на Морин, улыбалась ей и продолжала напевать свою песенку.

Малышка протянула ей кубик и захихикала.

– Тыы. – Ее сладкий голосок звенел, точно маленький колокольчик.

Морин поставила свой желтый кубик на зеленый кубик Роуз. Девочка захлопала в ладоши и стала весело покачивать кудрявой головкой. Она была явно довольна достигнутым совместным успехом.

Морин, однако, не разделяла радости малышки. После ссоры с Ксандером у нее не унималась внутренняя дрожь и на сердце было пусто и тревожно. Когда она увидела Денни, стоящего там, в лунном свете, вся жизнь, от которой она бежала, вдруг снова обрушилась на нее.

В одно мгновение сошли на нет приобретенные ею здесь сила и уверенность в себе. Она отлично знала, что Денни нет до нее никакого дела. Он появился здесь только для того, чтобы выбить ее из равновесия, лишить покоя. Чтобы, вновь унизив, указать ей на ее место. Это был лишь очередной ход в его изощренно-жестокой шахматной партии.

Денни силой вывезли с территории частной собственности и ограничили его действия судебным запретом.

Но моральный ущерб Морин уже был нанесен. Прежде чем он оставил ее, она лишилась всякой уверенности в себе, своем месте и ценности собственной жизни. Теперь все эти чувства вернулись, в полной мере, во время жаркого спора с Ксандером.

С Ксандером, которого она бесконечно любит.

Эта мысль пугала ее? Ведь это чувство делало ее зависимой. Чувство незащищенности, вместе со страхами, словно парализовало ее, лишив дара речи в тот самый момент, когда так нужно было что-то сказать.

Конечно же, ей хотелось остаться. Конечно, ей хотелось быть рядом с малышкой Роуз. Быть в жизни Ксандера.

Башня из кубиков уже стала довольно высокой, и тут Роуз, с озорной улыбкой и лукавым взглядом, толкнула кубики, стоявшие в середине. Строение рассыпалось, чем вызвало взрыв хрустального детского смеха. Как это было характерно для маленькой девочки!

Но затем Роуз снова начала возводить башенку. Морин восхитилась ее упорством. Ее желанием начать все сначала.

Протянув ей зеленый кубик с изображением птицы, Морин сказала:

– Попугай.

Роуз, кивнув, взяла кубик. Затем подняла желтый и, передав его Морин, произнесла:

– Щенок.

– Правильно, милая, – мягко похвалила Морин.

Шорох песка заставил Морин обернуться. Ксандер подошел к ним и уселся рядом на пляжном покрывале. Он был одет в шорты и старую белую футболку, и было с ним определенно что-то не так. Его лицо было сковано напряжением, глаза – полны тоски.

– Нам надо поговорить.

Что-то внутри ее оборвалось в предвкушении ужасного и неизбежного.

– Отвести Роуз в дом?

Он отрицательно покачал головой:

– Если ты не против, пусть играет. Она так счастлива.

– Конечно, пусть остается. Так что ты хотел сказать?

Он взял кубик и перекидывал его из руки в руку.

– У меня с братом был разговор. А он обладает необыкновенно ясным умом и редкой проницательностью, с которыми я стараюсь считаться, когда напоминаю себе, что вообще нужно больше слушать.

– Вы всегда были так близки? – спросила Морин, следя за выражением его глаз. – Сейчас ты не слишком много рассказываешь, поэтому сложно понять, так ли это.

– Сейчас мы оба очень погружены в работу, и у нас гораздо меньше свободного времени. Случается, мы работаем сутками напролет. Было время, когда мы общались гораздо больше… Господи, я даже не помню, сколько времени прошло с тех пор. – Его рука потянулась к волосам.

– А когда вы были детьми?

– Наши родители предоставляли нам достаточно много времени и возможности учиться на собственном опыте.

Его слова заставили Морин задуматься и замолчать на мгновение.

– Что ты имеешь в виду?

– Они не были такими родителями, которые кружат, точно орлы над орленком, – он усмехнулся, – хотя нам и приходилось кружить вместе с ними на вертолетах уже с самого раннего возраста. Мы действительно получили неплохое домашнее образование, вот только нашим домом неизменно оказывались разные места по всему миру.

Особый стиль жизни людей свободолюбивых и своеобразных. Это во многом объясняло взгляд Истона на вещи. И даже то, как он говорил с людьми.

– Это все похоже на твоего брата, но не слишком характеризует тебя.

– Ты намекаешь на то, что я чересчур скован? – Он тотчас скрестил руки на груди.

Роуз стала напевать громче, время от времени вставляя в свою мелодию отдельные слова. Морин подала ей еще один кубик, который та взяла у нее из рук не быстрее маленькой черепашки.

– Ни в коем случае. Ты очень сексуален и соблазнителен. Но ты бизнесмен и семейный человек, отец. А не беззаботный ветеринар, ведущий образ жизни легкомысленного хиппи. – И, откровенно говоря, именно это ей в нем и нравилось. Ведь в действительности он очень во многом был для нее своего рода противовесом, который обеспечивал необходимый, почти идеальный баланс в жизни.

– Я быстро это понял и стал строить соответствующие планы.

– Какие планы? – Морин добавила к башенке еще один кубик.

Роуз подставила Морин ладошку, и, когда та победоносно ударила по ней, малышка с ликованием разрушила башню.

– Множество планов, одни были удачными, другие – не особенно. Я планировал пойти в колледж, получить ученую степень в области бизнеса и начать свое дело. Мой брат был абсолютно уверен, что непременно хочет стать ветеринаром, изу чать и лечить экзотических животных.

– И вы оба добились своего. Какие еще планы были у вас в детстве? – За какие-то пять минут напряжение и отчужденность, наполнявшие утро, вдруг отступили. Впервые у нее появилось ощущение, что он делится с ней теми потаенными деталями своей жизни, которые делают уязвимым его самого. Морин очень хотелось, чтобы он продолжал доверять ей и впредь.

– Однажды мы решили поймать самую крупную рыбу, чтобы выиграть в местном конкурсе. Между прочим, главным призом была сумма в пять тысяч долларов.

– Ничего себе! Немалые деньги за какую-то рыбу. – Она знала, что рыболовные соревнования пользуются большой популярностью, однако никогда не понимала, в чем состоит их привлекательность.

– Конкурс был рассчитан на серьезных, профессиональных рыболовов, но у нас были грандиозные мечты, а вера в себя еще больше. Мы были уверены, что способны на это.

– И что же? Вам удалось? – Она оперлась подбородком на ладони и с интересом подалась вперед.

Он махнул рукой, а на губах его появилась интригующая улыбка. Вот он, снова показался тот Ксандер, которого она знала и любила.

– Это целая история. Не торопи события.

– Ты действительно просишь меня сбавить темп и расслабиться? Ты, сам мистер «Выполнить в срочном порядке»?

– Я учусь. В общем, слушай. Я построил лодку. Брат просматривал программы о рыбалке. Я применил его знания и расчеты на практике. – Он тоже взял кубик и протянул его Роуз.

– И чем же закончились соревнования?

– Мы поймали большую часть всей рыбы, но не самую крупную из всех. Нам не хватило меньше ста граммов.

– Серьезно? Так мало? Должно быть, это была гигантская рыба.

Она не переставала изумляться тропическим рыбам, водившимся здесь, во Флориде. Они настолько отличались от рыб, населявших озера и реки Ирландии, такие быстрые и огромные.

– Мы все отлично поели. Тем, что осталось, заполнили холодильник, затем разожгли костер и к ужину для мамы и папы приготовили рыбу на гриле. – Рассказывая, он оживленно жестикулировал и как будто рисовал в воздухе тот самый холодильник.

Она пыталась представить, как юные Истон и Ксандер ловят рыбу.

– Что ж, очень разумно.

– Не знаю. Мама побледнела и упала в обморок, а отец прочитал нам целую лекцию о том, что нельзя выходить на воду без взрослых.

– Сколько лет вам было?

– Десять и одиннадцать. – Вернулась его очаровательная лукавая улыбка. Он искоса смотрел на нее, и ясное небо как будто отражалось в его голубых глазах.

– А для чего, как они думали, предназначалась лодка, которую вы строили?

– Они полагали, она приготовлена для жителей местной деревни. Собственно, в итоге, мы и передали лодку им во время нашего семейного путешествия. Но только после рыболовных соревнований.

Морин кивнула, полагая, что все поняла. И все-таки ей хотелось ясности. Пришло время проявить смелость.

– К чему ты рассказал сейчас мне эту историю?

– На самом деле у меня было две причины. Первая, правда в меньшей степени относящаяся к делу, состоит в том, что долгое время я думал, что ты и мой брат можете быть вместе, ведь у вас так много общего.

Услшав это, она испытала шок, затем это показалось ей забавным. Она не выдержала и рассмеялась, не веря его словам.

– Я? И Истон? Ты серьезно?

Он кивнул.

– Но очевидно, ты понял, что дело совсем не в этом. Не хочу обидеть твоего брата, он прекрасный, талантливый человек, замечательный ветеринар, но он только друг и товарищ по работе. Не более того.

– Хорошо, я тебе верю.

Она взяла у него из рук кубик, читая в его глазах сомнение и нерешительность.

– Он такой человек, с которым ты могла бы быть там, в университете, в том мире, которому ты принадлежишь. – Он на мгновение замолчал и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. – Так ты примешь это предложение о работе?

– Нет, – без малейшего колебания ответила она. – Конечно нет. Мы ведь дали обещания друг другу.

Его ладонь невольно легла на голову дочери, но глаза по-прежнему искали взгляда Морин.

– Значит, ты остаешься из-за Роуз? Чтобы она не подверглась риску борьбы за опекунство?

И вдруг, в мгновение ока, она поняла, что он был так же уязвим, как и она, когда речь шла о том, чтобы снова отдать кому-то свое сердце. Она взяла его руку, гладившую Роуз по голове, их пальцы сплелись, и вот она сделала шаг навстречу самому большому риску в своей жизни.

– Я остаюсь из-за тебя и ради того, что происходит между нами. И я надеюсь, ты веришь мне.

Он медленно проглотил ком, вставший в горле, и сжал ее руку.

– Вероятно, какое-то время я не мог рассуждать достаточно ясно после того, как не стало Терри. Да, я всегда буду любить ее, но надеюсь, ты понимаешь, что это вовсе не означает, что я не могу полюбить другую женщину так же искренне и преданно.

У нее замерло сердце от его слов. Могло ли это быть на самом деле? Ее слух вдруг как будто стал острее, и она склонилась ближе к нему, положила руку на бедро.

– Когда я понял, как близок к тому, чтобы потерять тебя, когда срок твоей визы вот-вот истекал и ты готовилась вернуться в Ирландию, я начал действовать по-настоящему быстро. Как тогда, с лодкой. Где-то внутри я четко знал, что нужно делать.

– Но твои теща и тесть. Они ведь угрожали…

Он небрежно махнул рукой:

– Я уверен, с ними все наладится. Они любят Роуз, но им уже не захочется снова быть родителями. Сегодня утром они уже прислали цветы с поздравлениями и приглашением приехать на обед и поговорить о том, что они могли бы быть полезными и заботливыми бабушкой и дедушкой. – Он слегка постучал пальцем по виску. – На каком-то уровне я всегда знал, что здравый смысл возьмет над ними верх.

– Но я этого не знала. – Она не сводила с него глаз. – Ты манипулировал мной?

– Я делал то, что должен был сделать, чтобы заставить тебя остаться. Чтобы сохранить этот шанс для нас с тобой, для нашей жизни вместе, потому что, Морин, я люблю тебя. И если бы кто-то стал пересчитывать все песчинки на этом пляже, то даже этого времени не хватило бы, чтобы описать тебе, как много ты для меня значишь. И если ты дашь мне шанс, я докажу тебе это. А со временем, я надеюсь, и ты сможешь полюбить меня.

С невероятным облегчением она увидела искренность в его глазах. Так долго она внушала себе, что нельзя верить в сказку, но, может, это была вовсе не сказка. Все, что происходило, было наяву, но она была так занята тем, чтобы оградить себя от новых страданий и боли, что не успела заметить главного.

Она провела ладонью по его щеке.

– Как же нам сказочно повезло, что не придется ждать, ведь я уже люблю тебя.

Желание переполняло ее. Она вновь нашла в себе храбрость. Она подвинулась к нему, чтобы поцеловать, наклонила голову и нежным поцелуем прильнула к его губам. Страстный порыв смешался с приятным теплом, и поцелуй этот был подобен долгожданному возвращению домой после долгого путешествия.

Он нежно гладил пальцами ее скулы и подбородок.

И вдруг Морин почувствовала, как маленькая ручка трижды коснулась ее щеки. Они оторвались друг от друга и увидели, что Роуз сияющим, радостным взором смотрит на них. Она поцеловала в щеку Морин, а потом Ксандера. И все они взорвались дружным, звонким смехом. И все встало на свои места. Теперь они были вместе.

Ксандер подхватил на руки дочь и обнял за талию свою жену.

– Как ты смотришь на то, чтобы уложить нашу малышку спать и обдумать новые планы на медовый месяц, который мы проведем все вместе?

Она прильнула к его плечу и тоже обняла его за талию.

– Мне нравится эта мысль, мой милый муж. Очень нравится.

Content

Кэтрин Манн
Остров сбывшейся мечты
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12