Кейт Хьюит

Вознагражденная любовь

Demetriou Demands His Child

Copyright © 2016 by Kate Hewitt

«Вознагражденная любовь»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Сегодня ее ждал волшебный вечер. Оглядев себя в зеркале, Иоланта Петракис улыбнулась своему отражению. Новое платье из серебристо-белого атласа мягко обтекало ее тело, расширяясь от бедер книзу и заканчиваясь пеной оборок у щиколоток. Это сказочное платье достойно принцессы. Иоланта и чувствовала себя принцессой – Золушкой, отправляющейся на свой первый бал.

В дверь ее спальни постучали.

– Иоланта! – позвал ее отец Талос Петракис. – Ты готова?

– Да. – Иоланта провела рукой по своим блестящим темным волосам, которые горничная Амара уложила в элегантный высокий пучок. Сердце стучало от волнения и восторга. Сделав глубокий вдох, она открыла отцу дверь.

Талос, молча, осмотрел ее с ног до головы, и Иоланта затаила дыхание, надеясь, что он остался доволен ее внешним видом. После того как отец целую вечность держал ее в заточении в своей деревенской вилле.

– Как тебе мое платье? Амара помогла мне выбрать его…

– Что ж, оно вполне приличное. – Талос коротко кивнул, и Иоланта вздохнула с облегчением. Отец был более чем сдержан в проявлении своих чувств, и дочь к этому привыкла. – Помни, ты должна вести себя достойно, – добавил он строго.

– Конечно, папа. – Можно подумать, что когда-нибудь было иначе? Правда, разве у нее были шансы вести себя иначе, если она сидела взаперти.

– Твоя мать была бы рада видеть тебя такой, – охрипшим голосом произнес отец, и сердце Иоланты болезненно сжалось. Алтеа Петракис умерла от рака, когда Иоланте было всего четыре года, и у нее сохранилось совсем немного смутных воспоминаний о матери. После ее смерти Талос с головой ушел в свой бизнес. Иоланта часто с грустью задумывалась: был бы отец другим, если бы мама не умерла? Более ласковым, более внимательным. Она видела его не более одного раза в несколько месяцев. Приезжал он только для того, чтобы проверить, все ли идет согласно его планам.

– Ты выглядишь хорошо, – продолжил Талос, – но нужно еще кое-что. – Из кармана своего смокинга он достал бархатную коробочку. – Это для взрослой женщины, готовой к встрече со своим будущим мужем.

– Мужем… – Иоланте не хотелось об этом думать. Она понимала, что должна будет выйти за человека, которого выберет для нее отец, но не так скоро.

– Открой, – приказал отец.

Иоланта открыла коробочку и ахнула от восторга при виде бриллиантовых сережек в форме капель.

– Какие красивые!

– Это не все. – Из другого кармана Талос достал подходящее к сережкам колье с тремя бриллиантовыми каплями. – Это украшение твоей матери. Оно было на ней в день свадьбы.

Иоланта с благоговением взяла колье и погладила пальцами сверкающие камни.

– Спасибо, папа.

– Я ждал подходящего случая, чтобы отдать их тебе. Первый бал случается в жизни молодой девушки не каждый день. Ты должна выглядеть соответственно.

Иоланта вдела в уши сережки и повернулась к отцу спиной.

– Ты не застегнешь мне колье?

– Конечно. – Отец щелкнул замочком, а потом положил руки на плечи дочери. – С тобой поедет Лукас, он будет за тобой присматривать. Постарайся уделить ему внимание.

Иоланта несколько раз встречала Лукаса – начальника техотдела в фирме отца; при мысли о том, что ей придется провести весь вечер в обществе этого надутого индюка, она почувствовала, как у нее внутри все сжалось от разочарования.

– Я думала, ты поедешь со мной.

– У меня дела. – Отец сделал шаг назад, и его лицо снова посуровело. – Я разрешаю тебе поехать на бал, потому что ты уже достаточно взрослая, и тебе пора замуж. Лукас – не самый плохой вариант.

Иоланта хорошо знала, что означает эта жесткая линия отцовских губ и непроницаемая чернота его глаз, спорить с ним бесполезно. Она кивнула, но в душе вспыхнула мятежная искра. Иоланта не собиралась провести весь вечер, а тем более всю жизнь с таким занудой, как Лукас Каллос.

Алекос Деметриу вошел в бальный зал. Свет от многочисленных хрустальных люстр играл на драгоценностях женщин и белых рубашках мужчин. Весь цвет афинского общества собрался этим вечером на первом крупном событии сезона, и на этот раз Алекос был среди приглашенных. Год назад его имя не значилось в списке гостей, его даже никто не знал. Но теперь, после стольких лет неудач, он наконец начал пробиваться наверх. Теперь Алекос имел полное право находиться здесь, бок о бок с богатыми и знаменитыми.

Взяв у одного из сновавших по залу официантов бокал шампанского, Алекос поискал взглядом своего врага, Талоса Петракиса, – человека, отнявшего у него все и сделавшего это с улыбкой на лице. Он представлял миру фальшивую маску великодушного бизнесмена и гениального предпринимателя.

Первые годы после предательства Петракиса Алекос потратил на то, чтобы справиться с яростью, отчаянием и болью, вызванными коварством старика. А потом он направил энергию этих чувств на нечто более полезное и за последние четыре года перековал их ядовитую силу в стальную решимость добиться успеха. Это сработало.

В конце концов Алекос поднялся настолько, что мог всерьез подумать о том, как отомстить коварному старику. И теперь, после долгих четырех лет, он хотел бы встретиться с Петракисом лицом к лицу. Но того нигде не было видно.

В очередной раз оглядывая зал, Алекос обратил внимание на молодую девушку в белом платье, верхнюю половину ее лица скрывала полумаска цвета слоновой кости. Этот бал был объявлен костюмированным, но большинство гостей ограничилось масками, украшенными драгоценными камнями, шелком и перьями.

Девушка повернулась, и свет, поиграв на ее иссиня-черных волосах, скользнул по нежному овалу щеки и опустился на изящный изгиб шеи. Девушка выглядела особенно милой и чистой среди скучающих светских львиц. Она смотрела вокруг широко распахнутыми от восторга глазами. И Алекосу вдруг показалось, что жизнь прекрасна и полна возможностей. Он давно уже не чувствовал себя подобным образом.

Несмотря на очевидный интерес к происходящему, девушка стояла у стены, то ли от робости, то ли просто предпочитая наблюдать за гостями на бале, а не участвовать в действе. Чувствуя нарастающее влечение к прекрасной незнакомке, Алекос направился в ее сторону.

– Алекос.

На его плечо легла мясистая рука, и Алекос, изобразив на лице непринужденную улыбку, обернулся, чтобы поздороваться с толстяком Спиро Анастосом – генеральным директором компании, которая первой решилась использовать его программный комплекс управления контентом.

– Рад видеть тебя здесь.

– Спиро. – Алекос пожал его руку. – Я тоже рад, что я здесь.

– Здесь ты наконец сможешь развлечься, да? Моя София постоянно твердит, что ты слишком много работаешь.

– Наверно, она права. – Первые четыре года он возвращался домой только поесть и поспать несколько часов. Он создавал свой бизнес и делал себе имя. И ему все удалось. В свои двадцать шесть лет Алекос стал генеральным директором собственной стремительно растущей компании.

– Сегодня вечер удовольствий, – объявил Спиро. – Ешь, пей и танцуй!

Алекос с улыбкой кивнул ему, и Спиро весело ухмыльнулся. Этот пожилой человек любил повеселиться и не отказывал себе в удовольствиях.

– Я буду иметь это в виду, – пробормотал Алекос и, кивнув на прощание Спиро, отправился искать приворожившую его девушку.

Иоланта стояла в конце бального зала. Она воспользовалась тем, что Лукас отвлекся, и ускользнула от него. Она с трудом вытерпела несколько танцев с Лукасом, его влажные, потные руки, механические движения и запинающийся рассказ о компьютерных программах. Одна радость, что музыка была чудесной.

Может, ей удастся еще потанцевать, но только с тем, кто будет смотреть ей в глаза, говорить с ней по-настоящему и слушать ее.

Иоланта представила: вот красивый молодой человек стремительным шагом направляется в ее сторону, пристально глядя на нее. На его губах играет чувственная улыбка, он протягивает руку…

По всему телу Иоланты пробежала горячая волна, и она тихо засмеялась, удивленная и смущенная своими фантазиями. Скорее всего, она так и простоит в углу весь вечер, прячась от Лукаса и держась в тени более взрослых и искушенных женщин. Ну и ладно, она будет радоваться даже этому. Уже один вид этих женщин в их роскошных платьях доставлял ей радость.

– Добрый вечер.

Иоланта окаменела, когда услышала низкий чувственный голос. Девушка не сразу осознала, что молодой мужчина действительно обращается к ней.

– Добрый… добрый вечер! – растерянно ответила она, стараясь разглядеть сквозь прорези для глаз подошедшего к ней мужчину. Он был высоким – выше ста восьмидесяти пяти – и черноволосым. Иоланту охватил восторг и вместе с тем тревога. Великолепный смокинг подчеркивал стройность его фигуры и широкие плечи. Глаза цвета топаза смотрели на нее с большим интересом, а идеально очерченные губы изгибались с выражением откровенного мужского одобрения.

– Я заметил вас с противоположного конца зала и решил, что обязательно должен подойти и познакомиться.

– Правда? – с удивлением спросила Иоланта и внутренне упрекнула себя за это: разве она не достойна мужского внимания?

Но мужчина лишь улыбнулся, отчего у него на щеках появились ямочки.

– Правда, – подтвердил он. – У вас такой вид, словно вам доставляет удовольствие стоять здесь в углу и наблюдать за всеми.

– Я никогда прежде не была на балу, – призналась Иоланта и снова упрекнула себя за то, как по-детски наивно прозвучали ее слова. Этот вызывающе красивый брюнет наверняка уже пожалел, что решил познакомиться с ней. Не имея опыта общения с мужчинами, она не знала, о чем с ним говорить, и замерла в благоговейном ужасе. А кто чувствовал бы себя иначе, оказавшись лицом к лицу с таким харизматичным красавцем?

– Может быть, вы скажете мне, как вас зовут?

– О да, конечно. – Иоланта покраснела и запнулась. – Меня зовут Иоланта. А вас?..

– Алекос. Алекос Деметриу.

Даже неопытная в таких делах Иоланта прочла в его глазах мужской интерес к ней и вдруг поняла, что ей очень хочется нравиться ему.

– Вы не согласитесь со мной потанцевать?

– Я… – Иоланта мимолетно вспомнила об отце, о его строгом наказе не отходить от Лукаса. Но что плохого, если она просто потанцует? Ведь именно за этим она приехала на бал. Впереди еще целая жизнь, где она будет почтительной дочерью и послушной женой.

Мятежная искра, зародившаяся в ее душе несколько часов назад, разгорелась жарким пламенем.

– Вы согласны? – весело спросил Алекос и протянул ей руку.

– Да, – ответила Иоланта. – Да, с удовольствием.

Рука Иоланты скользнула в его ладонь. Неожиданно Алекоса охватило желание, и он пожалел о том, что заговорил с этой юной девушкой. Она была слишком молода и слишком невинна, а еще очень красива. Алекос не мог не оценить ее стройную фигуру, безупречную кожу, прелестный овал лица и изящный изгиб нежной шеи. Из-под маски на него с подкупающей искренностью смотрели сияющие глаза. Похоже, Иоланта еще не научилась притворяться.

«Один танец», – сказал себе Алекос. Один короткий танец, и он с улыбкой оставит в покое эту девушку, интересоваться которой ему нет никакого смысла: ему не нужны серьезные отношения.

Оркестр заиграл, и Алекос повел Иоланту в танцевальный круг. Она с радостью пошла с ним, высоко подняв голову. А когда Алекос повернулся, потянул ее к себе, ее бедра и грудь на мгновение коснулись его тела, – желание накрыло Алекоса могучей волной. Никогда раньше он не реагировал на женщину так бурно, и это его поразило.

Она очаровательна, но слишком молода и скромна. И вдруг, наперекор рассудку, он представил, как вытаскивает из ее волос шпильки, и темные локоны падают ей на плечи, как касается губами ее розового рта, а затем его бедра прижимаются к ее бедрам…

Алекос выругался про себя. Он не должен воображать такие вещи.

– Итак, Иоланта, вы живете в Афинах?

– У моего отца здесь дом, но большую часть времени я живу в деревне. – Иоланта подняла голову, улыбнулась ему, и в ее глазах появилось новое насмешливое выражение. Она по-прежнему прижимала к лицу маску, очевидно используя ее как защитный экран. Другая ее рука лежала у него на плече, в то время как Алекос обнимал изящную талию девушки, его пальцы касались ее бедра.

– В деревне? – повторил он, решив, что, продолжая легкую светскую беседу, сможет успокоить свое либидо.

– В поместье отца, – пояснила она.

– А-а-а. – Несомненно, эту юную богатую наследницу держали за высоким забором, пока не настала пора вывести ее в свет, чтобы подобающим образом выдать замуж.

Иоланта засмеялась на удивление низким голосом, исполненным искренней веселости.

– Да, вы правильно догадались, это скучно. Меня держали в деревенской глуши, оберегая от всевозможных невзгод. Теперь вы, конечно, будете думать, что я скучный собеседник.

– Вовсе нет, – мягко возразил Алекос. – Я нахожу общение с вами освежающим.

– Звучит так, словно я глоток воды.

– Скорее, самого лучшего шампанского. – Их взгляды встретились, и он увидел, как глаза Иоланты блеснули. Похоже, он просто не в силах противиться ее обаянию. – После бала вы снова вернетесь в деревню?

– Почти наверняка. Хотя мне хотелось бы остаться в Афинах. – Ее взгляд сделался отстраненным. – У меня такое чувство, как будто я всю жизнь чего-то жду. С вами такого не было?

Иоланта подняла на него глаза, и Алекос увидел в них нескрываемую тоску и уязвимость, которые всегда старался скрыть сам.

– Иногда, – признался он. – И чего же вы ждете? Несомненно, замужества с каким-нибудь достойным занудой.

– Восторга, – без запинки ответила она. – Приключения. Это должно быть что-то большое. Я не собираюсь лезть в горы или – ну, не знаю – ждать золотого дождя. – Иоланта засмеялась, и ее смех вызвал у него желание. – Теперь я точно выгляжу глупо.

– Нисколько, – возразил Алекос. – Но что за приключение вы имеете в виду?

– Что-то… что-то, делающее жизнь стоящей. Что-то важное. – В голосе Иоланты послышалась решимость, ее рука инстинктивно сжала его плечо, и Алекосу внезапно захотелось защитить ее. В чем дело? Почему его тревожит мысль о том, что ее хрупкие мечты могут разбиться, столкнувшись с суровой реальностью? Такое случилось с ним, когда, получив жестокий удар, он несколько лет приходил в себя.

– Важное? – переспросил Алекос, не сумев скрыть волнения в голосе. Танцевать с этим эфирным созданием и выслушивать ее признания становилось для него все более серьезным испытанием. Против своей воли он думал о ней такое, о чем не должен был даже помышлять.

– Полагаю, каждый человек хочет пережить что-то важное, – ответила Иоланта, пожав прелестными плечами. – Нет, я не хочу стать какой-то важной персоной. Понимаете, я хочу жить, а не сидеть у окна и, прижавшись носом к стеклу, наблюдать за тем, как живут другие. – Она засмеялась, но на этот раз в ее голосе звенела нотка горечи. – Но разве это что-нибудь значит? Скорее всего, я просто выйду замуж, и все.

– Почему вы так говорите?

Она подняла голову, глядя на него снизу вверх, ее губы дрогнули.

– Мне двадцать лет, и мой отец собирается выдать меня замуж. Единственная причина, по которой я сегодня на этом балу, – его желание показать меня «подходящим» мужчинам.

– У него уже есть кто-то на примете? – поинтересовался Алекос.

– Возможно. – Она отвела взгляд в сторону. – Но мне бы хотелось, чтобы мое слово тоже что-то значило.

– Так и должно быть.

– Не уверена, что мой отец с этим согласен. – Иоланта горестно вздохнула. – Но давайте не будем об этом говорить, особенно сегодня, когда у меня есть шанс развлечься и получить удовольствие, общаясь с самым красивым мужчиной на этом балу.

Она кокетливо улыбнулась, а он, поняв, что она сознательно заигрывает с ним самым беззастенчивым образом, улыбнулся ей в ответ.

– Неужели, – прошептал он и закружил ее по паркету.

– Должно быть, я кажусь вам смешной. – Иоланта тихо засмеялась, отклонив голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. – Болтаю бог знает о чем.

– Вы не кажетесь мне смешной. – Он ведь и сам когда-то предавался мечтам о необыкновенном будущем, и надежда возносила его до небес. А потом упал на землю, и теперь его сжигала жажда мести. – Мне кажется, изменить свою жизнь хотят все, – ответил он.

– И вы? – Теперь она смотрела на него с откровенным любопытством. – Что вам хотелось бы изменить?

– Я хочу, чтобы свершилась справедливость, – подумав, сказал он.

Он хотел, чтобы Талос Петракис заплатил за свои преступления.

– Безусловно, это стоящая цель. Мне наверняка никогда не добиться ничего настолько существенного.

– Кто знает, что вы сможете сделать? – возразил Алекос. – Вы молоды, у вас впереди целая жизнь. Вы не обязаны выходить замуж, если не хотите.

Она задумалась над его словами, возможно, даже слишком серьезно.

– Но что мне делать, если я не выйду замуж?

– Вы можете устроиться на работу. Или поступить в университет. Какие предметы вам нравились в школе?

– Учителя приходили ко мне домой. Но я всегда очень любила искусство. – Иоланта засмеялась. – Правда, я не настолько талантлива, чтобы стать художницей.

– Этого никогда не знаешь.

– Вы, видимо, большой оптимист.

– Мне просто не нравится, что такая молодая девушка, как вы, отказывается видеть свои возможности, – усмехнулся Алекос.

– Конечно, я кажусь вам очень молодой и наивной по сравнению с большинством присутствующих здесь женщин. – Она кивнула в сторону толпы изысканных гостей и криво улыбнулась.

– Большинство этих женщин пресытились удовольствиями, – ответил Алекос. – А вы – как глоток свежего воздуха. – Ее неумение притворяться, ее невинность интриговали и завораживали его. Алекос понял, что независимо от того, какое будущее ждет эту девушку, ему бы не хотелось, чтобы она утратила свой оптимизм, чтобы тот огонь, который он в ней видел, угас на алтаре семейных обязанностей.

Музыка закончилась, а Алекос совсем не хотел уходить от Иоланты; неожиданно для самого себя, он спросил:

– Не хотите ли глотнуть свежего воздуха на террасе?

Иоланта окинула взглядом бальный зал, прежде чем снова взглянуть на него, немного подумала и ответила:

– Да. С большим удовольствием.

Все казалось Иоланте волшебным, нереальным, как будто она в любой момент проснется и снова окажется в своей спальне.

Беседа с Алекосом доставляла ей огромное удовольствие. И он смотрел на нее с таким неприкрытым мужским восхищением! Но самое главное, он слушал и, как ей казалось, понимал ее.

Взяв Иоланту за руку, Алекос повел ее к открытым настежь французским дверям. Он отодвинул в сторону легкую штору, и Иоланта шагнула на террасу. Девушка положила руку на каменную балюстраду, вдохнула теплый воздух и прислушалась: редкие гудки машин, долетавшие с улиц, звуки музыки из бального зала, женский смех и голоса мужчин, дыхание ночи – все это волновало ее.

Когда Алекос оказался рядом с ней, и они, касаясь друг друга плечами, стали смотреть на город, по спине Иоланты побежали мурашки. Ярко освещенный Акрополь на фоне темного неба служил прекрасным задником для узких, поднимавшихся террасами улиц и домов Плаки.

– На самом деле я ничего о вас не знаю, – с тихим смехом произнесла Иоланта. – Кроме того, что вы жаждете справедливости.

– А что бы вам хотелось узнать?

– Все. Вы живете в Афинах?

– Да.

– Чем вы занимаетесь?

– У меня своя фирма, «Деметриу тех».

– О! Это звучит… – Иоланта попыталась найти подходящее слово, но в голову пришло только, – интересно.

– Так и есть.

– Я плохо разбираюсь в IT.

Компания отца Иоланты занимается разработкой информационных технологий, но Талос считал, что женщинам не место в мире бизнеса. Он объяснял это тем, что просто хочет уберечь дочь от таких хлопот.

– И как же вы хотите устроить свою жизнь? – спросил Алекос.

– Мне бы хотелось посмотреть мир, – ответила Иоланта. – Поехать в Париж или в Нью-Йорк. – Она представила, как делает карандашные наброски на Сене или в Гринвич-Виллидж… Но с таким же успехом она могла представить себя на Марсе. – Я хочу жить своей жизнью и поступать по-своему.

– Как сейчас? – мягко спросил Алекос. Он провел пальцами по ее щеке, заставив вздрогнуть от этой удивительной, пусть и краткой близости. Иоланта почувствовала, как в один миг все ее тело вспыхнуло огнем.

– Да… – шепнула она. Ей хотелось, чтобы он снова прикоснулся к ней, хотелось снова ощутить эту внезапную ошеломляющую близость. – Я думаю, – сказала она с коротким нервным смешком, – что это самое удивительное, что со мной когда-либо происходило.

Алекос окинул ее взглядом. Потом посмотрел на ее губы, и девушка задрожала.

– Тогда, может быть, вам нужно кое-что еще, – прошептал он и поцеловал ее.

Глава 2

Было совершенным безумием целовать эту невинную девочку, но все получилось как-то само собой.

Сначала она немного напряглась, очевидно, шокированная происходящим, и, подняв дрожащую руку, вцепилась в лацкан его смокинга. Но потом ее губы раскрылись, и она ответила на его поцелуй. В этот момент Алекос понял, что пропал.

Когда его язык скользнул в ее рот, до него донесся слабый удивленный вздох Иоланты. Она забыла про маску и схватилась за второй лацкан фрака Алекоса, прильнув к нему всем телом.

Алекос с трудом сознавал, что делает, когда, прижав Иоланту к балюстраде, скользнул руками вниз по атласу ее платья и, обхватив ее бедра, прижал их к своей возбужденной плоти.

Она снова охнула, и он, оторвавшись от ее губ, чертыхнулся себе под нос и со вздохом отодвинулся от нее.

– Иоланта… – Она подняла на него глаза. Ее губы припухли, глаза затуманились. Без маски она показалась ему еще милей. Ее щеки вспыхнули румянцем, глаза расширились. – Простите меня. Я не собирался этого делать.

Иоланта дотронулась пальцами до своих губ.

– А что вы собирались делать? – спросила она с тихим смехом.

– Сам не знаю, – признался он и нагнулся, чтобы поднять ее маску. – Я собирался оставить вас в покое, когда закончится танец, но… – Алекос замолчал, не желая признаваться в том, какое ошеломляющее впечатление произвела на него эта юная женщина.

– Я рада, что вы этого не сделали, – сказала Иоланта. Она смотрела на него ясными глазами. – Это был мой первый поцелуй.

Алекос подозревал это, и все же от ее признания почувствовал себя еще хуже. Он был на полпути к тому, чтобы лишить девственности невинную девушку, а такое поведение совсем не в его стиле.

Он протянул Иоланте маску. Взяв ее, но не прикладывая к лицу, Иоланта смотрела на него с таким откровенным ожиданием, что Алекос с трудом мог выдержать ее взгляд.

– Я должен проводить вас в зал.

– Не надо, прошу вас. – Она положила руку ему на грудь, и даже от этого легкого прикосновения кровь Алекоса снова вскипела. – Я не хочу туда возвращаться.

– Кто-нибудь другой может пригласить вас на танец…

– Я не хочу никого другого. – Глаза Иоланты потемнели. – Кроме того, рядом с роскошными светскими дамами я чувствую себя неуверенно.

– Для этого у вас нет никаких оснований, – возразил Алекос. – Вы самая красивая женщина на этом балу.

– Тогда останьтесь с самой красивой женщиной здесь, на террасе, – с вызовом произнесла Иоланта и положила руку ему на грудь. – Пожалуйста.

Иоланта сама не знала, что на нее нашло, но она не могла вынести мысли о том, что он отведет ее обратно в зал, где она снова окажется на попечении Лукаса. Она вся пылала, все ее чувства обострились. Ей хотелось, чтобы он снова ее поцеловал, но сама она не могла на это решиться. Пока не могла.

– Иоланта?

Услышав знакомый гнусавый голос Лукаса, Иоланта замерла на месте, сердце упало.

– Ты? – Лукас вышел на террасу, но, увидев рядом с ней Алекоса, остановился. Ее рука соскользнула с груди Алекоса, но уже в следующий миг Иоланта с удивлением обнаружила, что он перехватил ее, накрыв своей ладонью, и его длинные тонкие пальцы сомкнулись вокруг ее запястья.

– В чем дело? – любезно поинтересовался он, вполоборота повернувшись к Лукасу.

Лукас нахмурился.

– Твой отец хотел, чтобы я тебя сопровождал.

Конечно, хотел. Отец ясно дал понять, что хочет видеть ее с Лукасом. Но ведь она тоже имела право голоса.

– Иоланта, – повторил Лукас.

Иоланта подняла глаза на Алекоса, его губы сжались в суровую линию, на щеке дергалась жилка. Он выпустил ее руку.

– Вам надо идти, – сказал он, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть обиду.

– Иоланта! – повысил голос Лукас.

Девушка отошла от Алекоса. На секунду ей показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление, ее решимость пошатнулась. Если бы он хоть словом дал ей понять, что хочет, чтобы она осталась, она бы это сделала.

Но лицо Алекоса еще больше посуровело, и он отвел взгляд, а Иоланта, приложив к лицу маску, позволила Лукасу увести ее с террасы.

– Твой отец хотел, чтобы мы танцевали, – заявил Лукас, и она подняла на него расстроенный взгляд. Иоланте совсем не хотелось с ним танцевать. И уж точно не хотелось выходить за него замуж. Но она все же немного потанцует с ним, а потом ей, может быть, удастся опять ускользнуть и найти Алекоса.

– Хорошо, – сказала Иоланта, стараясь не морщиться от прикосновения влажной руки Лукаса. Осторожные механические шаги Лукаса вызвали у нее желание наступить ему на ногу или – что было бы еще лучше – сбежать из зала.

Но Иоланта не сделала ни того ни другого. Она вытерпела не один, а целых три танца с Лукасом, пока тот, стоически шаркая ногами, с трудом пытался поддерживать беседу, а ее взгляд скользил по оживленному бальному залу в поисках знакомой высокой фигуры. Она нигде не видела его, и надежда, вызывавшая в ее душе восторженный трепет, начала потихоньку угасать.

Несколько часов спустя ноги Иоланты ныли не меньше, чем ее сердце. Она танцевала, потом стояла рядом с Лукасом, пока он говорил с другими гостями о бизнесе, постоянно поглядывая на нее и явно не желая давать ей возможности снова сбежать от него. Но Алекоса она так ни разу и не увидела. Все ясно, она ему надоела.

Бал подходил к концу, и вереница гостей потянулась к выходу из отеля, где в ожидании стояла очередь из роскошных седанов и лимузинов.

– Где мой отец? – спросила Иоланта Лукаса.

– Скоро приедет. Он хотел, чтобы мы его дождались.

Иоланта вздохнула. Ей хотелось поскорее оказаться дома и лечь в постель. Теперь, когда она не знала, увидит ли Алекоса снова, радостное возбуждение от первого в жизни бала исчезло без следа. Она чувствовала себя Золушкой, только без хрустальной туфельки. Скоро она окажется в лохмотьях перед тыквой вместо кареты и с Лукасом в качестве мужа…

Лукас взглянул на свой телефон и нахмурился.

– Твой отец пишет, что я нужен ему на переговорах.

Иоланта не удивлялась. Отец постоянно работал допоздна. Он месяцами жил в Афинах, приезжая в свой сельский дом лишь ненадолго.

– Я скоро вернусь, – сказал ей Лукас. – Никуда не уходи.

Вконец расстроенная, Иоланта смотрела, как уходит Лукас, а потом вернулась в холл отеля. Ноги болели в новых туфлях, тело хранило воспоминания о прикосновениях Алекоса. Она уже давно не чувствовала себя такой одинокой.

Иоланта уже собиралась устроиться в одном из больших кресел, как вдруг увидела Алекоса. В один миг все ее чувства ожили.

Она, не задумываясь, направилась к нему. Ощущение одиночества мгновенно исчезло. Ей было безразлично, какой дерзкой и отчаянной она могла показаться ему или кому-то еще. Всю свою жизнь она ждала именно этого момента. Ждала возможности пережить восторг, приключения. Ждала Алекоса.

Последние два часа Алекос сидел в баре отеля и упорно напивался. Он уже достаточно сильно набрался, но был еще не совсем пьян, поэтому, заметив перед собой прелестное видение, подумал, что, должно быть, вообразил себе Иоланту. Несмотря на все его старания не думать о ней, он только это и делал.

Он издалека наблюдал, как она танцевала со своим невзрачным кавалером-занудой, который, неловко цепляясь за Иоланту, шаркал ногами и, судя по виду, не знал, куда девать собственное тело. А когда Алекос уже не мог этого вынести, он направился в бар. Ему никак не удавалось избавиться от засевшего глубоко в душу ощущения, что это его женщина, и никто другой не может к ней прикасаться. Он был первым мужчиной, который ее поцеловал, но ему хотелось большего. Иоланта напомнила Алекосу, каким он сам когда-то был, – счастливым и полным надежд.

И вот сейчас Иоланта стояла перед ним, ее лицо озарилось счастьем, как только она его заметила.

– Алекос… – шепнула она, и ее губы изогнулись в радостной улыбке. Протянув руку, она прикоснулась к нему.

Алекос инстинктивно ответил на ее движение, хотя понимал, что Иоланта ведет себя неразумно. Похоже, она не понимала, какую опасность представляет для нее незнакомец, в котором она возбудила физическое влечение.

Алекос перехватил ее руку, чтобы не дать Иоланте прикоснуться к нему, и сразу же понял, что совершил ошибку. Вместо того чтобы удержать ее, он лишь невольно притянул Иоланту к себе, чувствуя, что не в силах противиться ее очарованию.

– Я думал, вы уехали. – Его голос звучал низко и хрипло от желания.

– Еще не успела. – Она говорила шепотом, не дыша, ее глаза сияли. – Я так рада снова видеть вас.

Алекос на секунду закрыл глаза. Иоланта понятия не имела, как на него действует такая искренность.

– Иоланта…

– Я потеряла вас из виду и решила, что наскучила вам. – Она прикусила губу, испугавшись того, что сказала. – Но это ведь не так?

– Нет, не так. – Хотя, видит бог, так должно было быть. Ее невинность, неопытность, должны были казаться ему скучными. Так было бы лучше для них обоих. Алекос сделал глубокий вдох. – Я как раз собирался пойти наверх.

– Наверх?

– Я снимаю сьют в этом отеле. – Последние четыре года он жил в Коринфе, рядом со своей фабрикой и складами, чтобы быть уверенным, что все в порядке с охраной, и вся техническая документация надежно защищена от кражи. Алекос не хотел, чтобы у него украли его изобретения во второй раз. Снять в Афинах сьют на один день показалось ему самым разумным решением.

– В самом деле? – Глаза Иоланты расширились.

– Вы можете подняться со мной и что-нибудь выпить, – хрипло произнес Алекос, прекрасно понимая, что ступает на путь, по которому не должен делать ни шага. Он просто угостит ее чем-нибудь. Один или два поцелуя, а потом он ее отпустит. Навсегда.

– Хорошо, – робко согласилась Иоланта, и Алекос подумал, понимает ли она, во что ввязывается… и понимает ли это он.

Когда Иоланта вошла с Алекосом в лифт, у нее мелькнула смутная мысль о Лукасе и об отце. Возможно, она вела себя легкомысленно, возможно, даже глупо. А если нет, то дерзко и бесстыдно. Но в тот момент ее это не волновало. Ей казалось, что это ее единственный шанс на счастье.

Если она не пойдет с Алекосом сейчас, двери ее тюрьмы закроются навсегда.

Они вышли из лифта, и Алекос повел ее по длинному коридору, застеленному мягким ковром. Дойдя до конца, он сунул карточку-ключ в дверь и распахнул ее. Иоланта вошла в роскошный сьют с панорамными окнами с видом на Акрополь.

Едва дыша, она вошла в элегантное помещение, организованное по принципу открытого пространства, почти не замечая ни кожаных диванов, ни кофейных столиков из тика и эбенового дерева. У нее свело живот, и все ее существо затрепетало от одной мысли. Что она здесь делает?

– Выпьем, – предложил Алекос и подошел к мини-бару. Иоланта бросила свою сумочку и маску на ближайший диван. Ее охватило тревожное возбуждение. Она понимала, что это безумие, и вместе с тем испытывала невероятный восторг. Здравый смысл подсказывал, что ей надо бежать отсюда, но она не могла вынести мысли о том, что бал закончился и двери в будущее закрылись перед ней. А еще ей хотелось, чтобы Алекос снова ее поцеловал.

Алекос достал из маленького холодильника бутылку шампанского и показал ее Иоланте.

– Мне кажется, это подойдет, как вы думаете?

– Думаю, да. – Она пробовала шампанское всего несколько раз в жизни.

Алекос откупорил бутылку и наполнил два бокала. Один он протянул Иоланте, и она взяла его онемевшими пальцами.

– Спасибо, – шепнула она и выпила. Пузырьки ударили ей в нос, она закашлялась и засмеялась. – Извините. Я, наверно, никогда не привыкну пить шампанское.

– Неопытна в этом, как и во всем остальном.

Что-то в его тоне заставило ее почувствовать себя задетой.

– Что же я могу сделать, если я, действительно, неопытна.

– Я все понимаю.

Заметив, как он прищурился и сжал губы, Иоланта подняла голову.

– В чем дело? – неуверенно спросила она. – Почему вы так на меня смотрите?

– Потому что вы не должны быть здесь, – ответил Алекос, и его резкие, безжалостные слова подтвердили ее опасения. – Я не должен был просить вас сюда подняться. Иоланта, вы не понимаете, во что ввязываетесь.

По телу Иоланты побежала дрожь, но, к своему удивлению, она узнала в ней скорее восторг, чем страх. Ей хватило смелости спросить:

– А что, если понимаю?

Алекос шагнул ближе к ней.

– В самом деле? – произнес он тихо, и Иоланта не смогла понять, что это – угроза или приглашение. Возможно, и то, и другое.

Но, по правде сказать, Иоланта многого не знала. Да, она знала, что такое секс… в общих чертах. Но желание, которое она испытывала, оказалось для нее чем-то совершенно новым. И пьянящим. Иоланта не могла уйти. Особенно теперь, когда Алекос предлагал ей заглянуть в новый, завораживающий мир. В мир, о котором она только грезила и читала в книгах. Ей хотелось поцелуев, но даже при всей своей невинности Иоланта понимала откровенный смысл взглядов Алекоса и знала, что он хочет гораздо большего, чем поцелуй.

Ну и что? Всю свою оставшуюся жизнь она будет скована кандалами долга. Так почему бы не позволить себе одну ночь удовольствий… а может быть, за ней последуют другие? Внезапно перед Иолантой блеснул свет головокружительной надежды. Алекос ведь тоже мог оказаться для нее подходящим мужем. Почему бы и нет?

Почему это не может стать началом ее взрослой жизни?

Она взглянула в его горящие глаза если не бесстрашно, то, по крайней мере, решительно, но вздрогнула, когда он протянул руку и погладил ее по щеке.

– Какая нежная, – пробормотал он. Казалось, он охвачен тем же чувством, что и она, и хочет этого не меньше нее. Хочет, чтобы все произошло. Это пугало и вместе с тем приводило в восторг.

– Поцелуйте меня, – шепнула она.

Алекос колебался, его пальцы замерли у нее на щеке.

– То, что я невинна, не имеет никакого значения, – сердито бросила она. – Я не хочу быть невинной и наивной. Я хочу чувствовать, хочу жить, хочу знать. Хочу быть желанной.

– Ты желанна, – прерывистым шепотом подтвердил Алекос и притянул Иоланту к себе.

Иоланта упивалась его прикосновениями, все ее чувства ожили, она вздрогнула, когда его руки стали ласкать ее тело, разжигая огонь и неутолимую жажду. Рука Алекоса обхватила ее грудь, и это было для нее как удар током. Она даже не представляла, что может чувствовать такое. Так хотеть!

Ее руки скользнули вниз по его рубашке, ладони ласкали его упругие мышцы под белоснежным хрустящим хлопком. Алекос со стоном оторвался от ее рта.

– Иоланта, вы должны уйти. Сейчас же, – неровным, срывающимся голосом произнес он.

Иоланта понимала, что ступает на скользкий путь, где не будет дороги назад. Но она и не хотела возвращаться назад.

– Позвольте мне остаться, – прошептала она и прижала ладони к его груди, чтобы почувствовать удары его сердца. – Пожалуйста.

Алекос посмотрел на нее, и его дыхание сделалось прерывистым.

– Вы понимаете, о чем просите?

– Я не настолько наивна. Не совсем. – Она понимала: если Алекос лишит ее невинности, это погубит ее в глазах других мужчин. Но ее сердце настойчиво твердило, что это ее шанс, и она должна им воспользоваться.

– Мы не можем… – начал Алекос, но Иоланта перебила его:

– Мы можем.

Поднявшись на цыпочки, она скользнула губами по его губам легким поцелуем, от которого все тело Алекоса содрогнулось. Он стал целовать ее в ответ и, обхватив руками бедра Иоланты, прижал к своей возбужденной плоти.

Иоланта с восторгом прижалась к нему, наслаждаясь сознанием того, как сильно он хочет ее. Ее разум затуманился желанием, и она с легкостью заглушила тихий голос рассудка, умолявший ее одуматься, понять, что она совершает ошибку. Между ней и Алекосом возникла особая связь. Иоланта чувствовала это и знала, что Алекос переживает то же самое.

– Ну, если ты уверена… – пробормотал он, и в ответ она только еще крепче прижалась к нему.

Алекос ничего не соображал. Он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь так хотел женщину. Так сильно, что все доводы разума, все его самообладание куда-то исчезли. Дрожащей рукой Алекос расстегнул молнию на ее платье.

Блестящий белоснежный, как на свадебном платье, атлас соскользнул вниз, открыв ее прекрасное нежное тело. Алекос медленно выдохнул, окидывая ее с головы до ног восхищенным взглядом.

– Ты восхитительна.

Щеки Иоланты порозовели, но она не пыталась прикрыться. Он взял ее за руку, и Иоланта перешагнула атласную пену, тихо шуршавшую вокруг ее стройных ног. Ее руки легли Алекосу на грудь, дрожащие пальцы начали расстегивать пуговицы рубашки, прелестные брови сосредоточенно нахмурились. С нетерпеливым вздохом Алекос отвел ее руки в сторону и, быстрым движением скинув рубашку, отшвырнул ее.

Иоланта улыбнулась, ее глаза заблестели, когда она погладила его голую грудь, слегка взъерошив жесткие волоски.

– Это ты восхитителен, – сказала она, и Алекос засмеялся хриплым смехом.

– Мне еще никогда такого не говорили.

– И напрасно. – Ее нежные руки продолжили гладить его грудь и торс, постепенно спускаясь вниз. Но, добравшись до ремня на брюках, она робко остановилась. – Ты такой красивый, Алекос.

– Пойдем в постель. – Даже сквозь пелену страсти Алекос увидел, как в глазах Иоланты мелькнула неуверенность. Но потом она с готовностью и даже с гордостью пошла с ним, плавно покачивая бедрами.

Он должен это прекратить. Алекос понимал, что должен остановиться, прежде чем причинит ей боль. Но Иоланта посмотрела на него, и он увидел в ее глазах согласие, призыв и надежду. Подавив стон, он взял ее за руку и повел в спальню.

Иоланта даже не заметила, когда он успел раздеться, и теперь ощущала на своем теле прикосновение твердых мускулов его груди, жестких волос на ногах и – что самое волнующее – настойчивое прикосновение его набухшего мужского естества.

Иоланта выгнулась к нему и резко втянула воздух, потому что руки Алекоса скользнули по самым интимным местам ее тела. Никто и никогда не дотрагивался до них, но, когда его рука легла у нее между ног, она ощутила, как ее накрывает волна наслаждения.

– Тебе нравится? – хриплым голосом спросил он.

– Да. – Иоланта уткнулась лицом в его шею, смущенная собственной реакцией. Алекос продолжал ласкать ее с уверенностью опытного любовника, и вскоре ее ноги раздвинулись, а бедра подались вперед навстречу наслаждению, которое он дарил ей.

Когда Иоланта достигла сияющей вершины блаженства и все ее тело содрогнулось, Алекос лег сверху. Черты его лица обострились, возбужденная плоть упиралась в ее бедра.

– Иоланта…

– Да.

Его первое осторожное вторжение чуть не заставило ее вскрикнуть. Иоланта застыла от незнакомого ощущения.

Алекос замер, он ждал, пока она привыкнет чувствовать его внутри.

– Тебе больно?

– Все в порядке. – Иоланта глубоко вздохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. – Мне хорошо. – Ей действительно было хорошо, даже очень хорошо. Она полностью отдалась этому новому странному состоянию, инстинктивно понимая, что переступила черту и уже никогда не вернется назад. Она больше не невинна.

Потом Алекос начал двигаться внутри ее, и все мысли улетучились из ее головы. Иоланта начала двигаться с ним в такт, и наслаждение снова стало нарастать, все сильнее и сильнее, пока она не вскрикнула, с силой вцепившись в его плечи.

Алекос застонал, его тело содрогнулось, и он уткнулся в нежный изгиб ее шеи. Иоланта закрыла глаза и полностью отдалась блаженству.

Алекос перевернулся на спину и закрыл лицо рукой, когда последняя волна оргазма прокатилась по его телу. Что он наделал?

О чем он думал, лишая Иоланту девственности? Он даже не позаботился о том, чтобы надеть презерватив. Единственное, чем он мог объяснить произошедшее, – это приступ безумия, в плену которого он находился в течение всего вечера. И вот теперь, когда его тело в конце концов насытилось, мозг осознал ужасающие последствия его действий, и переполнявшая его похоть сменилась стыдом и сожалением.

Он взял у Иоланты то, на что не имел никакого права. И не важно, что они были заодно, что оба хотели этого. Вся вина лежала на нем.

Алекос опустил руку и взглянул на Иоланту. Она лежала на спине, ее лицо раскраснелось, на щеке темнела влажная прядь иссиня-черных волос. Ее глаза были закрыты, но тут же открылись, как будто она почувствовала его внимательный взгляд. Встретившись с ним глазами, Иоланта прикусила губу.

– Мне жаль, – тихо произнес Алекос. Иоланта вздрогнула.

– Жаль? – повторила она дрожащим голосом. – Чего?

Алекос тяжело вздохнул.

– Я не должен был этого делать. Я один во всем виноват.

Ее глаза вспыхнули.

– А мое мнение что-нибудь значит?

Он устало улыбнулся, тронутый тем, что она обнаружила присутствие духа.

– Возможно, но ты молода…

– Хватит твердить мне, что я молода. – Иоланта села и, потянув на себя смятую простыню, прикрыла грудь. Ее темные волосы рассыпались по плечам, и, хотя ее глаза все еще сверкали, губы дрожали. – Мне двадцать лет.

На шесть лет меньше, чем Алекосу. Он почувствовал укол жалости, смешанный с постыдным раздражением. Ему не хотелось видеть ее слезы.

– Я ни о чем не жалею, – запальчиво бросила она. – Может быть, мы поторопили события, но это не изменит того, что я чувствую.

Алекос замер, внутри все похолодело.

– Ты чувствуешь? – переспросил он равнодушным тоном.

– Да… – Пальцы Иоланты крепче сжали простыню. – Алекос, мы… между нами возникла связь. – Она кивнула в сторону еще неостывшей постели. – Это же очевидно.

– Сексуальная связь, – холодно пояснил он. Иоланта нахмурилась.

– Да, но… это ведь не все, верно? – Подняв на него глаза, она снова прикусила губу, и Алекос с трудом сдержал стон от той неуверенности, которую увидел в них. Невинность и искренность, так привлекавшие его всего несколько часов назад, теперь вызывали раздражение. Хотя чего он ждал? Иоланта не отличает секс от любви. Да и как может быть иначе, учитывая ее неопытность?

Самое лучшее… единственное, что он мог сделать, – это держаться с ней холодно. Безжалостно. Не допустить, чтобы в ее душе зародилась даже искорка надежды.

Алекос встал с постели, взял свои брюки и, стоя к Иоланте спиной, спокойно произнес:

– Это все, Иоланта. Мы почувствовали друг к другу физическое влечение. У нас был секс. И только.

Она всхлипнула, и он закрыл глаза, снова ощутив едкую горечь сожаления. Она снова всхлипнула.

Взяв в руки рубашку, Алекос повернулся к Иоланте лицом. Пока он одевался, она взяла себя в руки и теперь сидела с высоко поднятой головой, прижимая к груди простыню.

– Я вижу. – Несмотря на дрожь в голосе, Иоланта говорила с достоинством, и Алекос невольно почувствовал уважение к ней. – Значит, вот как? Ты лишил меня девственности и теперь выгоняешь за дверь.

– Ты сама это предложила, – заметил он.

– А ты принял это предложение, если не ошибаюсь. – Ее прелестное лицо исказила презрительная гримаса, и это больно задело его. – Я и вправду совсем глупая, да? Я думала… я думала… – Иоланта с грустью покачала головой.

– Прости, – виновато произнес Алекос.

– Я знала, что делала. – Она засмеялась резким высоким смехом. – Я подумала, что ты можешь оказаться подходящим мужем, и отец бы тебя одобрил. Но, похоже, тебе даже думать об этом противно. Я права?

– Мне вовсе не противно.

– Нет? Но ты хочешь, чтобы я как можно скорее исчезла отсюда. Может, я и неопытна, но это я в состоянии понять.

– Я… – Он вдруг пришел в замешательство, перестав понимать, чего хочет. Но причинять боль этой прелестной молодой женщине он точно не хотел.

– Не волнуйся, – прервала его задумчивость Иоланта. – Дай мне одеться, и я уйду.

– Мне жаль, что я ввел тебя в заблуждение, – с сожалением произнес Алекос. – Ты очень красивая, ты очаровательна, Иоланта. Весь вечер я чувствовал себя околдованным. Уверен, что тебе ничего не стоит заманить любого мужчину…

– Пожалуйста, избавь меня от подобных рассуждений, – холодно прервала его Иоланта. – Я никого не желаю заманивать.

– Извини, я неправильно выразился.

– Ты только и делаешь, что извиняешься. – Иоланта встала с кровати, завернувшись в простыню. Ее щеки пылали.

– Ты права. Я не должен был приглашать тебя сюда и уж точно не должен был ложиться с тобой в постель. – Алекос глубоко вздохнул. – Мы даже не предохранялись.

На секунду глаза Иоланты расширились от ужаса, но потом ее лицо просветлело.

– Даже я знаю, что очень трудно забеременеть с первого раза.

– Но все же возможно.

Ее пальцы крепче сжали простыню, она вскинула голову и посмотрела на него прищуренными глазами.

– И что ты будешь делать, если окажется, что я беременна?

Алекос колебался.

– Я готов нести ответственность.

– А именно?

Его губы сжались в твердую линию.

– Об этом мы поговорим потом, если понадобится.

– Звучит обнадеживающе.

Она вышла из спальни, чуть не наступив на край простыни. Алекос смотрел, как она идет, со смешанным чувством досады и сожаления. Он не мог понять, почему потерял контроль над собой. Что в ней такого? Может быть, все дело в слишком долгом воздержании? Алекос уже несколько месяцев не встречался с женщинами. Пока он не находил другого объяснения своему безрассудству.

Когда он вышел в гостиную, Иоланта стояла, повернувшись к нему спиной, и пыталась застегнуть бюстгальтер.

– Позволь, я помогу…

– Нет. – Ее голос дрогнул, она сделала глубокий вдох. – Лучшее, что ты можешь сделать, – это подождать в спальне, пока я не уйду отсюда. – Еще один вздох. – Пожалуйста. – Она надела платье и с трудом застегнула молнию до половины.

– Я не хочу, чтобы мы расстались так.

– Но хочешь, чтобы я ушла.

На секунду Алекос задумался: что, если поступить иначе? Оставить ее здесь. Познакомиться с ней по-настоящему. Возможно, даже жениться. Но потом он подумал о возможных эмоциональных рисках и отверг эту возможность.

– Иоланта, прошу тебя. Позволь хотя бы отвезти тебя домой.

– Внизу меня ждет отец. – Из ее груди вырвался резкий дрожащий смех. – И, можешь мне поверить, я не хочу, чтобы он узнал, где я была.

– Ты… у тебя будут неприятности? – глухо спросил Алекос. В конце концов, на дворе двадцать первый век. Разве секс для двадцатилетней женщины – такой страшный позор? Для двадцатилетней девственницы, которая сказала ему, что отец собирается выдать ее замуж.

Алекос закрыл глаза от стыда и сожаления. О чем он, черт возьми, думал? Он должен что-то для нее сделать.

– Иоланта, пожалуйста, позволь мне помочь.

– Как? – гневно спросила она, но прежде, чем Алекос ответил, из коридора до него донеслись голоса. Потом, к его невероятному удивлению, дверь его сьюта распахнулась. Он недоуменно моргнул, увидев человека, с которым танцевала Иоланта, а у него за спиной своего злейшего врага, Талоса Петракиса.

– Какого черта?.. – начал Алекос, но договорить ему не удалось, потому что в номер ворвались крепкие телохранители Петракиса и, мигом скрутив его, заломили ему руки за спину.

– Папа!

Алекос с ужасом увидел, как Иоланта, протянув вперед руки, бросилась к отцу.

– Иоланта, встань ко мне за спину, – низким голосом произнес Петракис, но Алекос не слышал больше ни слова из того, что он говорил. Папа? Петракис отец Иоланты? – Разберитесь с ним, – бросил Петракис, кивнув в его сторону.

Охранники поволокли его к двери. Алекос попытался сопротивляться, но тут же получил ощутимый удар локтем в живот.

– Я больше не наивный мальчик-студент! – выкрикнул он, продолжая бороться с двумя дюжими головорезами. – Ты не можешь так обращаться со мной, Петракис…

Петракис не удостоил его даже взглядом.

– Иоланта, – сказал он, обняв дочь рукой. – Идем со мной.

Последнее, что видел Алекос, – это бледное лицо Иоланты, когда отец уводил ее прочь.

Глава 3

– Пришло время обсудить твое будущее.

Талос Петракис, сидевший за письменным столом, уставился на дочь с пугающе спокойным выражением лица. Она покраснела и отвела взгляд.

– Иоланта? Так больше продолжаться не может.

– Я знаю, – прошептала она. Прошел почти месяц после того, как отец застал ее с Алекосом Деметриу, и прошел он ужасно. Иоланта сидела практически запертой в своей комнате их афинского дома, всего несколько раз она видела отца, и всегда он держался с ней холодно и надменно. Но разве она могла его в этом винить?

Даже сейчас, четыре недели спустя, Иоланта не могла поверить, что вела себя так опрометчиво, так глупо. Такое впечатление, что Алекос Деметриу околдовал ее.

Это было настоящее безумие. Приятное безумие. В силу своей наивности она считала, что сексуальная связь предполагает эмоциональную. Даже сейчас воспоминание о том, как безжалостно Алекос растоптал ее мечту, заставило Иоланту невольно поморщиться. Конечно, для него это был всего лишь секс. А она видела в Алекосе возможность спастись от нежеланного мужа.

– Иоланта? – холодно окликнул ее Талос. – Надеюсь, ты понимаешь, в какой отчаянной ситуации ты оказалась.

Удивленный взгляд Иоланты вернулся к отцу.

– Отчаянной? – настороженно повторила она. Последний месяц она провела, как в заключении, в компании книг и альбома для рисования, пока ее отец занимался своими делами и почти не разговаривал с ней. Его физическое и эмоциональное отчуждение задело ее сильнее, чем она могла предполагать, особенно после того, как от нее отказался Алекос. Иоланта никогда не была близка с отцом, но теперь она поняла, что только его любовь и забота позволяли ей жить как за каменной стеной. Что делало ее поведение на балу еще более глупым и непростительным.

– Ты испорченный товар, – объявил Талос. – И этого не исправить. Какой мужчина теперь захочет тебя взять?

Иоланта вздрогнула от этих слов. Они словно пришли из другого века. Но в мире ее отца – и в ее собственном – именно так и было.

– Тот, который меня полюбит… – шепотом произнесла она.

– Но какой мужчина полюбит женщину, которая бесстыдно отдалась первому встречному? – Талос покачал головой, и в его глазах мелькнула боль. – По правде сказать, Иоланта, я до сих пор в шоке. Я никогда бы не подумал, что ты способна на такое непослушание и распутство.

Иоланта сцепила руки и сжала их с такой силой, что ей стало больно.

– Папа, я понимаю, что совершила ошибку.

– Ошибку с ужасными последствиями, – уточнил Талос. Он со вздохом опустился в свое кресло, потирая виски. – Что я сделал не так, Иоланта? Почему ты так обошлась со мной? – Талос пристально посмотрел на нее. – Ты должна выйти замуж, – объявил он. – К счастью, Лукас изъявил желание взять тебя.

– Даже теперь? – с горечью произнесла она.

– Тебе повезло, что он готов мириться с твоим проступком.

Значит, теперь она должна быть счастлива, что получит Лукаса Каллоса, с горечью осознала Иоланта.

– У тебя есть выбор, – невозмутимо продолжил Талос, – остаться сидеть в моем загородном доме и позорить мое имя. Мне бы этого не хотелось.

Иоланта на секунду закрыла глаза.

– Я даю тебе день, чтобы подумать об этом, – сказал Талос с таким видом, словно оказывает ей величайшую милость. – Но не больше. Я не хочу, чтобы Лукас передумал.

Но Лукас наверняка это сделает, когда узнает всю глубину ее позора. Прошло четыре недели с той ночи с Алекосом, но у нее так и не наступили месячные. Дурнота по утрам, набухание грудей – все указывало на то, что она беременна. Возможно, Лукас и согласился взять подпорченный товар, но согласится ли он признать своим ребенка Алекоса? И не заслуживает ли Алекос права знать о том, что у него будет ребенок?

– Я подумаю, папа, – пообещала Иоланта, хотя перспектива связать свою жизнь с Лукасом Каллосом наполняла все ее существо тоской и отчаянием. Нет, прежде чем думать о Лукасе, она должна повидаться с Алекосом. Конечно, они расстались ужасно, но он сказал, что, если будет ребенок, он хотел бы об этом знать. Может быть, он отнесется к ней иначе, если узнает, что она ждет от него ребенка.

– Папа, – неуверенно начала она. – А что ты думаешь об Алекосе Деметриу?

Талос застыл, лицо перекосила гримаса отвращения.

– А что мне о нем думать? – рявкнул он.

– Разве он… разве он не годится мне в мужья?

Лицо отца потемнело, глаза сверкнули гневом, невольно заставив Иоланту сделать шаг назад. Никогда она не видела отца в такой ярости.

– Ты понятия не имеешь, кто такой Деметриу, – бросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Он использовал тебя, чтобы досадить мне. Он меня ненавидел с тех пор, как я выпустил на рынок программную систему, опередившую ту, что разрабатывал он. Его фирма оказалась отброшена далеко назад, и он обвинил в этом меня. Ты для него лишь часть его мести мне.

– Нет… – шепнула она. – Не может быть, чтобы…

– Уверяю тебя, – оборвал ее Талос, – все именно так.

Иоланта покачала головой, не желая признавать ужасную правду.

– Но откуда он узнал, что я твоя дочь?

Талос пожал плечами.

– Он мог как-то это разнюхать. С него станется.

– Но…

Ей вспомнилось, как Алекос обнимал ее, как его пальцы гладили ее щеку. Его нежность была искренней. Но потом ему вдруг понадобилось как можно скорее выставить ее из своей постели и из своей жизни.

Иоланта с болезненной тоской осознала: маловероятно, чтобы такой человек, как Алекос, вдруг заинтересовался ею. Наверняка у него имелся какой-то скрытый мотив, и это вполне могла быть месть.

– Я не могу в это поверить, – машинально сказала она, хотя на самом деле уже верила.

– Даже не сомневайся, – отозвался Талос. – И выходи замуж за Лукаса Каллоса.

Алекос уставился на объявление во вчерашнем номере «Афинаполи» и сказал себе, что его это не касается. Значит, Иоланта выходит за Лукаса Каллоса – унылого кавалера, который был с ней на балу. Она же говорила, что отец собирается выдать ее замуж. Ее отец… Талос Петракис.

Он ощутил острый прилив желчи, вспоминая, как в последний раз столкнулся со своим врагом лицом к лицу. Головорезы Петракиса выволокли его из номера, затащили в соседний переулок и избили до полусмерти. Алекос приходил в ярость от мысли, с какой легкостью Петракис нарушал закон. Избить человека, не последнего члена бизнес-сообщества, как какую-то подзаборную уличную крысу. Тот факт, что в свое время Алекос, действительно, мало чем отличался от подзаборной уличной крысы, только добавлял ему решимости отомстить Петракису.

Теперь ничто его не остановит. Ничто – и никто – не заставит его отступить от своей цели. Даже на миг. А что до Иоланты Петракис… Кто знает, что таилось в ее хорошенькой головке? Возможно, она намеренно напросилась к нему наверх, чтобы ее отец застал их вместе. А как еще Петракис мог узнать, где она была? И где был он?

Иоланта буквально прилипла к нему. Оглядываясь назад, Алекос мог только удивляться, с какой поспешностью она отдала незнакомцу свою девственность. Возможно, ей просто хотелось взбунтоваться против отца. А может быть, она не понимала, чем все закончится. В любом случае не имеет значения, была ли она коварна или наивна. Алекос не мог доверять ей. Он не мог доверять никому.

– К вам пришла какая-то женщина, – сообщил появившийся на пороге его кабинета телохранитель Алекоса Стефанос. После нападения Петракиса он нанял телохранителя, не желая, чтобы его снова застали врасплох.

Алекос удивился. Он никого не приглашал, и адрес апартаментов, которые он совсем недавно снял в Афинах, нигде не значился.

– Как она представилась?

– Она назвала только имя. Иоланта.

Алекос недоумевал, как Иоланта смогла его найти? И зачем ей понадобилось с ним встречаться, сообщить что-то? Он чувствовал себя неспокойно из-за того, что не предохранялся. Только поэтому он решил, что должен с ней увидеться.

– Где она?

– Я попросил ее подождать в холле.

– Проводите ее в гостиную, – приказал Алекос. – Я сейчас приду.

Стефанос кивнул и вышел из комнаты. Алекос встал и прошелся по кабинету. Он не знал, что думать об Иоланте, чему верить. Он подозревал, что она его просто одурачила, как когда-то его одурачил ее отец. Похлопывая его по плечу, поддерживая его идеи, Петракис просил все подробно объяснять ему. Алекосу было двадцать два года, и он думал, что обрел своего ментора. Свой дом. Как же он ошибался, каким доверчивым глупцом он был.

Алекос поклялся, что никогда больше не станет доверять ни Петракису, ни кому-то другому. Сделав глубокий вдох, он расправил плечи и вышел из кабинета.

Иоланта стояла у окна в гостиной Алекоса, смотрела на погруженную в вечернюю темноту улицу и старалась успокоить отчаянно бьющееся сердце. Ей до сих пор не верилось, что у нее хватило смелости выскользнуть из дома отца. Если бы отец узнал, где она…

Но ей нужно было увидеть Алекоса. Она не знала, правда ли, что он использовал ее, как сказал Талос. Даже теперь в ее сознании мелькали наивные девичьи фантазии о том, что Алекос все объяснит и она расскажет ему о своей беременности. Он увезет ее, и ей не придется выходить замуж за Лукаса Каллоса. Они будут жить долго и счастливо до самой смерти.

Услышав, как открылась дверь, Иоланта обернулась и невольно прижала руку к сердцу. Алекос стоял на пороге. Он был таким же красивым, как раньше, только очень неприветливым. Его глаза смотрели холодно и мрачно, темные прямые брови насуплены. Он сложил руки на своей широкой груди и уставился на Иоланту с молчаливой враждебностью.

Ее фантазии мгновенно рассеялись. Что она здесь делает? Зачем пришла сюда? Иоланта сглотнула и заговорила:

– Алекос…

– Как ты меня нашла?

От его агрессивного тона она вздрогнула и отшатнулась.

– Я нашла твой адрес в бумагах отца.

– А-а-а. – Алекос кивнул, ничуть не удивившись этому. – Что тебе надо? – В его недобрых словах не было ни тепла, ни даже самого малейшего интереса. Конечно. Его поведение подтверждало все те страшные слова, что говорил о нем отец.

– Я хотела увидеться с тобой, – ответила Иоланта. – Я хотела узнать, было ли…

– Что?

Она подняла на него взгляд, полностью осознавая, какой глупой и бесполезной была ее затея.

– Было ли между нами что-то настоящее? – прошептала она, чувствуя, как рот наполняется горечью.

– Настоящее? – возмущенно повторил Алекос. – И ты можешь об этом спрашивать после того, как твой отец ворвался ко мне в номер и набросился на меня, как на преступника?

Иоланта уставилась на него широко распахнутыми глазами.

– Он… он защищал меня.

– А ты защищаешь его. – Он окинул ее неприязненным взглядом с головы до ног. – Уходи, Иоланта. Я больше не желаю тебя видеть. Никогда. Или ты хочешь сказать, что наша встреча имела последствия?

Иоланта смотрела на него, не на шутку испуганная злобой, которую увидела в его глазах.

– Так что? – потребовал он. – Ты пришла сюда, потому что беременна от меня? Если нет, я советую тебе убраться. Сейчас же.

Иоланта почувствовала, как к горлу подступила желчь. Слова Алекоса звучали как угроза. Разве она могла сказать ему, что беременна? Разве она могла желать, чтобы этот холодный человек, одержимый жаждой мести, стал отцом ее ребенка?

И все же даже теперь Алекос имел право знать.

– И что ты сделаешь, если последствия есть? – прошептала она.

– Хочешь подстраховаться? – Алекос поморщился. – Я видел объявление о том, что ты выходишь замуж за Каллоса. – Его глаза потемнели, он шагнул к Иоланте, и его сильная рука крепко обхватила ее запястье. – Не лги мне, Иоланта. Ты беременна?

Его пальцы сжали ей руку, словно наручники. Иоланту охватил ужас. Куда девался тот милый, нежный, обаятельный мужчина, в которого она влюбилась? Исчез, как мираж, не оставив и следа.

– Нет, – выдавила она сдавленным голосом. – Нет, я не беременна.

Алекос отпустил ее, презрительно скривив губы.

– Ладно, – сказал он. – Тогда уходи.

Иоланта моргнула, стараясь сдержать слезы.

Она не станет плакать перед этим холодным, мрачным незнакомцем.

Алекос молча ждал, сложив руки на груди, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Иоланта проглотила подступившие слезы, повернулась и выбежала.

На улице стоял теплый душный вечер. Иоланта подняла голову и уставилась на небо, стараясь не дать пролиться слезам. Больше никаких слез. Никогда. В этот вечер она стала взрослой. Все детские мечты остались позади, и, что бы ни случилось, она больше никогда не вернется к ним.

Иоланта глубоко вздохнула, расправила плечи и пошла назад к дому отца.

Она шла по городу мимо оживленных кафе и баров, наполненных смехом, музыкой и болтовней посетителей, и думала о том, что теперь у нее нет выбора. Своим поведением Алекос Деметриу достаточно ясно показал ей это. Беременная, отчаявшаяся, без друзей и средств к существованию, она полностью зависит от милости отца.

Она выйдет за Лукаса Каллоса.

Спустя две недели Алекос увидел в «Афинаполи» сообщение о свадьбе.

«Наследница «Петра инновейшн» выходит замуж за сотрудника компании Лукаса Каллоса».

К сообщению прилагалось фото. Иоланта в белоснежном платье-футляре выглядела очень мило, несмотря на некоторую бледность. В руках она держала букет лилий. Лицо Каллоса казалось пустым и почти равнодушным. Свадьба была очень скромной.

Ощутив едкую горечь во рту, Алекос отшвырнул газету и поклялся больше никогда не вспоминать об Иоланте Каллос. Он не позволит себе думать ни о чем, кроме достижения успеха… и мести.

Глава 4

Десять лет спустя

– Мне жаль, но должен сказать, что ваше положение… довольно сложное.

– Сложное? – Иоланта выпрямилась в своем кресле. Она пришла в этот клуб, чтобы обсудить с поверенным своего мужа Антонисом Метаксасом финансовые дела Лукаса. Две недели назад муж, с которым она прожила почти десять лет, погиб в автомобильной аварии, оставив Иоланту с ее девятилетним сыном Нико совершенно одну. Ее отец умер двумя годами ранее, и теперь «Петра инновейшн» принадлежала ей и впоследствии должна была перейти к Нико.

Метаксас сочувственно посмотрел на Иоланту. По ее спине пробежал тревожный холодок. Все эти годы она не вникала в дела отца и мужа, полностью посвятив себя сыну, воспитывая, оберегая его и стараясь быть счастливой или хотя бы довольной тем, как сложилась ее жизнь, – брак без любви с человеком, который так и остался ей чужим, и сын, которого она обожала. Могло быть и хуже.

Иоланта устроила свою жизнь практически отдельно от Лукаса, но всегда думала, что для Нико у нее будет «Петра инновейшн». Нико был единственным наследником и Талоса Петракиса, и Лукаса Каллоса. Компания принадлежала ему по праву рождения.

– За последние годы «Петра инновейшн» пережила несколько финансовых потерь, – осторожно объяснял ей Метаксас. – Боюсь, это ставит вас в весьма щекотливое положение.

Иоланта глубоко вздохнула.

– Господин Метаксас, вы не могли бы выражаться более определенно? Насколько действительно щекотливо мое положение? – Она подняла голову и посмотрела на поверенного твердым взглядом. – Надеюсь, «Петра инновейшн» не банкрот?

– Нет, не банкрот. – Поверенный колебался.

– Что бы вы ни сказали, я в состоянии это выдержать, – бодро произнесла она, хотя на самом деле была в смятении.

– Боюсь, ваш муж, в отличие от вашего отца, не обладал должной осведомленностью в вопросах финансов, – пояснил Метаксас и поспешно добавил: – Хотя он, безусловно, гений во всем, что касается технических инноваций.

– Да, я знаю.

Лукас проводил на работе гораздо больше времени, чем дома. Его первой и единственной любовью были компьютеры. Иоланта давно перестала надеяться и ждать от него любви или даже привязанности. Да и как она могла на это надеяться, если сама не любила его? Их брак был заключен из соображений целесообразности, и это устраивало обе стороны.

– Так что случилось с компанией за то время, когда после смерти моего отца ее возглавлял Лукас?

– Полгода назад он выставил акции компании в свободную продажу. Ваш отец всегда с большим опасением относился к такому шагу, желая сохранять всю полноту власти в своих руках.

Это было так похоже на отца. Иоланта знала, что Талос и Лукас владели всеми акциями компании. По крайней мере, до того…

– Значит, долю в «Петра инновейшн» могли купить другие люди?

– Да…

– Но у Лукаса все же оставался контрольный пакет. – Она достаточно разбиралась в бизнесе и в жизни, чтобы понимать, насколько это важно.

Метаксас со вздохом покачал головой.

– Боюсь, что нет.

– Что? – Иоланта не могла поверить в то, что ее муж был так неосторожен и глуп. – И что же теперь, когда «Петра инновейшн» перешла ко мне? Какая доля принадлежит мне?

– Приблизительно сорок процентов.

– Хорошо. – Она глубоко вдохнула, пытаясь заставить себя успокоиться. – Наверняка это по-прежнему самый крупный пакет. И если остальные шестьдесят процентов акций принадлежат разным людям…

– Нет, – перебил ее Метаксас, стараясь говорить как можно мягче. – Остальные шестьдесят процентов находятся в руках одного человека. Ваш муж этого не знал. В последние месяцы инвестиции делались очень тихо – я бы сказал, хитроумно – через фирмы с разными названиями. Но за всем этим стоял один человек.

– И кто же этот человек?

– Другой компьютерный гуру – Алекос Деметриу.

У Иоланты перехватило дыхание, она была так потрясена, что не знала, как на это реагировать. Алекос Деметриу. За эти долгие десять лет она научилась не думать о нем. Не вспоминать, что он отец Нико. Делать вид, что его имя ничего для нее не значит. Но стоило Метаксасу произнести его имя, как сознание вернуло Иоланту в ту прекрасную и ужасную ночь, когда она с такой остротой узнала, что такое любовь и боль.

И вот теперь Алекос Деметриу стал хозяином компании ее отца!

– И что это означает?

– Я точно не знаю, – признался адвокат. – Деметриу только что объявил о том, что является владельцем контрольного пакета. Я договорился с ним о встрече, чтобы обсудить будущее компании.

Сердце Иоланты сжалось.

– Значит, будущее «Петра инновейшн» зависит от Алекоса Деметриу?

– Если коротко, то да.

Иоланта резко встала со своего кресла и, пройдя по комнате, остановилась у окна, из которого открывался вид на деловой квартал Афин. Но перед ней словно возникло лицо Алекоса Деметриу, холодное, замкнутое, злое. Тогда он требовал, чтобы она ушла.

Что она и сделала.

– Госпожа Каллос, я понимаю, что эти новости стали для вас шоком.

– Нет, вы не понимаете, – возразила она с резким смехом. – Как вы думаете, возможно ли, что он оставит все, как есть? – Но, уже произнося эти слова, Иоланта понимала, что это невозможно. Она помнила, как одержим был Алекос мыслью о мести. Похоже, эти десять лет ничего для него не изменили. Он до сих пор хотел добраться до ее отца, до ее семьи, возможно даже, до нее самой. Иначе зачем ему понадобилось скупать их акции?

– Я действительно не знаю, что будет делать Деметриу, – ответил Метаксас. – Я вообще не понимаю, зачем ему нужен контроль над «Петра инновейшн». Но меня, безусловно, тревожит, что он сделал это тайком.

Иоланта молча кивнула, не сводя невидящего взгляда с улицы.

Метаксас кашлянул.

– Вас что-то связывает с Деметриу? – спросил он.

– Меня? О чем вы говорите? Мне было всего двадцать, когда я вышла за Лукаса.

– Конечно, конечно, простите меня. Я просто хотел спросить, возможно, ваши семьи… – Встретив ее холодный взгляд, поверенный умолк.

– Деметриу давний конкурент моего отца, – сказала она. – Это касается какого-то программного обеспечения. Отец опередил его в своих разработках, и, я думаю, Деметриу это разозлило. – Настолько, что из мести он соблазнил его дочь.

– Значит, вы считаете, что он приобрел компанию как бы в отместку?

– Это на него похоже.

– Выходит, вы его знаете.

– Мне известны его дела. И то, что рассказывал мне отец.

– Это не сулит ничего хорошего для «Петра инновейшн». Но я ожидаю, что Деметриу проинформирует нас о своих планах на нашей завтрашней встрече.

– Он согласился на встречу?

– Да…

– С вами. Я хочу присутствовать на этой встрече.

Поверенный выглядел удивленным.

– Ну, если таково ваше желание, – сказал он после долгой паузы. – Но, как вы знаете, ваш муж всегда хотел, чтобы вас не беспокоили по делам бизнеса…

– И мы видим, к чему это привело, – закончила за него Иоланта. Мысль о том, чтобы снова встретиться лицом к лицу с Алекосом Деметриу, наполняла ее страхом и трепетом, но она знала, что сможет это сделать. Ей хотелось знать точно, как Алекос собирается поступить с компанией ее отца… и ее сына.

– Господин Метаксас и госпожа Каллос готовы вас принять.

Губы Алекоса изогнулись в горькой кривой усмешке, когда он направился в кабинет генерального директора «Петра инновейшн».

Секретарь открыл двери. Войдя в кабинет, Алекос резко остановился при виде стоявшей у окна Иоланты. На ее темных волосах играли солнечные блики. Увидеть ее после стольких лет оказалось для него сродни удару в солнечное сплетение. На него нахлынули воспоминания, калейдоскоп образов и ощущений, которые он давным-давно приказал себе забыть. Белая шелковая маска, нежная округлость чуть розоватой щеки. Прикосновение ее губ…

Алекос решительно перевел взгляд с женщины у окна на пожилого человека – ее поверенного Антониса Метаксаса, и коротко кивнул ему в знак приветствия.

– Добрый день, господин Метаксас.

– Добрый день, господин Деметриу.

Приветствие сменилось долгой напряженной паузой. Алекос снова взглянул на Иоланту. Сначала ему показалось, что она совсем не изменилась, но теперь он видел: она стала старше, как и он сам. Он заметил легкие тени у нее под глазами. В ней чувствовалась собранность, которой в ней прежде не было. Ей исполнилось тридцать, и она только что овдовела. На ней был светло-серый костюм: жакет с поясом подчеркивал тонкую талию, а юбка-карандаш демонстрировала стройность ее фигуры. Волосы она убрала наверх в аккуратный пучок, глядя на который Алекос невольно вспомнил, как ее черные локоны скользили у него между пальцев, когда он прижимал Иоланту к себе, целовал ее…

– Госпожа Каллос. Позвольте мне выразить свои соболезнования по поводу недавней кончины вашего супруга. – Он должен был соблюсти приличия.

Иоланта по-королевски наклонила голову, принимая его соболезнования. Но ничего не ответила. Ее лицо было неподвижным, как лицо статуи. Серебристо-серые глаза ничего не выражали.

– Я сообщил госпоже Каллос, что вы являетесь держателем контрольного пакета акций «Петра инновейшн», – сказал Метаксас. – И ей хотелось бы узнать, каковы ваши намерения в отношении компании.

– А не могла бы госпожа Каллос сама говорить за себя? – спросил он, потом посмотрел на Иоланту и с удивлением и непонятным удовольствием заметил, как ее глаза гневно сверкнули. Статуя ожила.

– Да, госпожа Каллос может.

Звук ее голоса стал очередным сюрпризом. Девичья напевность исчезла, сменившись резковатым тоном взрослой женщины, самостоятельно распоряжавшейся если не бизнесом, то своей жизнью.

– Очень хорошо. – Алекос кивнул ей точно так же, как она кивнула ему. – Что вы желаете узнать?

– Я хочу знать, зачем вы скупили контрольный пакет акций компании моего мужа, – ответила она, и он услышал в ее голосе неприязнь, смешанную с презрением. Мысль о том, что Иоланта его презирает, только укрепила в Алекосе желание отомстить, составлявшее стержень и основу всех помыслов его взрослой жизни. – И сделали это тайком.

– Если бы вы потрудились немного углубиться в суть вопроса, то обнаружили бы, что я вовсе не скрывал свои приобретения, как вам кажется. Просто дело в том, что вашего мужа это не слишком интересовало.

– Как вы смеете?

– Как я смею? Не понимаю, о чем вы. Я просто излагаю факты. Ваш муж вел себя неосмотрительно, госпожа Каллос.

– Но, по крайней мере, честно. Чем не могли похвастаться вы.

– Госпожа Каллос… – вмешался Метаксас, шокированный этим неожиданным обменом колкостями.

– Мы с Иолантой были знакомы в свое время, – вежливо объяснил поверенному Алекос и снова повернулся к Иоланте.

Ее глаза блестели холодным серебром, под которым чувствовалась сдерживаемая ярость… и воспоминание. Прошло десять лет, а Алекос до сих пор не мог забыть вкус ее поцелуев и нежность кожи. Не мог забыть, как не устоял перед ней, как отбросил осторожность и здравый смысл ради того, чтобы обладать ею.

Метаксас бросал озабоченные взгляды на нее, но Иоланта молчала.

– Госпожа Каллос обеспокоена вашими действиями в отношении…

– Мои действия в отношении «Петра инновейшн» совершенно законны, – спокойно оборвал его Алекос. – Чего я не могу сказать о действиях Талоса Петракиса или Лукаса Каллоса.

Метаксас сделал строгое лицо.

– Не пытаетесь ли вы намекнуть…

– Нет, я не намекаю. Просто излагаю факты. В очередной раз.

– Значит, теперь, когда вы хитростью завладели компанией моего отца, вы бросаете обвинения в отношении его и моего мужа? – Иоланта покачала головой, на ее лице появилось неприязненное выражение. – Не удивлюсь, если вы начнете оскорблять и меня тоже.

– Насколько я могу судить, здесь именно вы бросаете оскорбления.

– Мне кажется, этот разговор зашел слишком далеко, – вмешался Метаксас. – Полагаю, нам следует вернуться к обсуждению того, как господин Деметриу намерен распорядиться «Петра инновейшн»…

– Безусловно. – Щеки Иоланты вспыхнули, отчего она стала еще красивее. Она держалась очень прямо и гордо, всем своим видом давая понять, что ее не запугать. Алекос испытал смешанное чувство сожаления и восхищения. Однако это не остановило его от того, чтобы нанести удар, который он так долго готовил. Жаль только, что на ее месте не Талос Петракис.

– Я с огромным удовольствием готов проинформировать вас обоих о моих намерениях в отношении «Петра инновейшн», – заявил он. – Я намереваюсь закрыть «Петра инновейшн» и ликвидировать все ее активы. – Алекос бросил взгляд на Иоланту, заметив, как раскрылся в шоке ее красивый рот, как бессильно упали руки. – Сорока процентов должно хватить на то, чтобы обеспечить вам относительно комфортное существование, хотя, боюсь, дела компании идут далеко не так хорошо, как когда-то.

– Вы не можете, – прошептала Иоланта.

– Могу, – бесстрастно возразил он. – Собственно говоря, я уже запустил процесс.

– Неужели вы собираетесь уволить всех сотрудников?

– Вас так беспокоит судьба неизвестных вам людей или собственное положение? – перебил ее Алекос, и в его голосе снова зазвучала ярость. Ему казалось, что эта злость давно осталась в прошлом. Но сейчас, увидев Иоланту и зная, что она пользовалась плодами его изобретений, его работой до седьмого пота все то время, что была замужем за этой пиявкой Каллосом, спала в его постели…

Алекос не сразу понял, что за спиной Талоса Петракиса с его деловой хваткой стоит весьма способный программист Лукас Каллос, и именно он был тем человеком, который по приказу Петракиса скопировал его разработки. А Иоланта, делившая с ним постель, была его капризной, избалованной женой.

– Как вы смеете обвинять меня? – прошептала она дрожащим от гнева голосом. – Вы, именно вы…

– Я уже понял, что вы невысокого мнения обо мне, – скучающим тоном протянул он. – Но это ничего не меняет. Ликвидация произойдет в самое ближайшее время.

– Я думаю, нам всем стоит взять паузу на… – начал Метаксас, но Иоланта не дала ему договорить. Сделав несколько шагов в сторону Алекоса, она сжала изящную руку в кулак.

– Вы не можете. «Петра инновейшн» принадлежит мне.

– Уже нет.

– Вся моя жизнь, жизнь моего сына…

Алекос слышал, что она родила сына от Каллоса, но, конечно, никогда не видел ребенка и даже не знал его имени. Да и какое ему дело до прав его врагов? В свое время Алекоса самого лишили законных прав, когда Петракис украл его идеи.

– Надеюсь, вы с сыном сумеете приспособиться к сложившимся обстоятельствам, – холодно произнес он.

– Когда я впервые встретила вас, вы показались мне хорошим человеком. Но с тех пор вы раз за разом доказываете, как сильно я ошибалась.

– В таком случае это не делает чести вашему уму, – холодно ответил он. – Как можно верить чему-то вопреки очевидности? Или, – в его голосе послышались металлические нотки, – вам следует задаться вопросом, кто в этой истории хороший человек, а кто плохой. Доброго дня.

Алекос сухо кивнул Иоланте и Метаксасу и, повернувшись, вышел из кабинета.

Глава 5

– Как все прошло?

Амара, горничная Иоланты, опекавшая ее с детства и за последние десять лет ставшая ее наперсницей, встретила свою хозяйку на пороге их городского дома неподалеку от Плаки, где она жила с тех пор, как вышла замуж.

– Ужасно, – с трудом выдавила Иоланта одно-единственное слово. Встреча с Алекосом закончилась час назад, но она до сих пор была во власти гнева и страха.

Амара побледнела, помогая Иоланте снять пальто.

– Я принесу тебе чаю.

– Спасибо, Амара. Но, боюсь, чашка чаю не решит моих проблем. Где Нико?

– Наверху, сидит за компьютером.

Как всегда. Большую часть времени ее сын проводил, читая, играя в электронные гаджеты или сидя за компьютером. Он упорно сопротивлялся общению с людьми и посещению общественных мест, несмотря на настойчивость Иоланты и ее все более отчаянные попытки социализировать Нико.

Она опустилась на стул у кухонного стола и прижала дрожащие пальцы к вискам. Встреча с Алекосом потрясла ее гораздо сильнее, чем она ожидала. И не только из-за его чудовищных планов в отношении компании. Уже само его присутствие в одной комнате с ней привело ее в состояние шока. Он был мрачен и все так же неотразимо красив, как десять лет назад.

Амара суетливо металась по кухне, доставая корешки и стебли пикульника, который всегда держала под рукой, и заваривая их на плите в маленьком латунном чайничке.

– Что случилось? – спросила она, беря с полки чашку, выжимая туда лимонный сок и добавляя мед. – Я думала, вы поехали к поверенному, чтобы обсудить дела.

– Да, я так и сделала. – Иоланта откинулась на спинку стула и ненадолго закрыла глаза.

– Так что? – спросила Амара. К ее взволнованному тону добавились нотки нетерпения. – Расскажи мне, что случилось.

– Алекос Деметриу захватил «Петра инновейшн».

О том, что Алекос отец Нико, знали Амара, отец Иоланты и Лукас. Они договорились о том, что Лукас будет растить Нико, как своего сына, они должны выглядеть дружной счастливой семьей. Или, по крайней мере, стараться так выглядеть. Правда, Лукас не очень старался.

– И что этот Деметриу собирается с ней сделать? – спросила Амара.

Иоланта вкратце рассказала ей о том, что происходило на встрече. Амара слушала молча. Она поставила перед своей хозяйкой чашку горячего душистого чая и, наполнив чашку для себя, села за стол напротив нее.

– Хорошо, – сказала она, когда Иоланта закончила. – Но все ведь не так страшно, правда? Сорок процентов достаточно хорошо обеспечат вас с Нико, и тебе не придется возиться с делами компании.

– «Петра инновейшн» принадлежит Нико по праву рождения, – с чувством возразила Иоланта. – Мой отец отдал этой компании жизнь. Как и Лукас после него. Нико мечтал, что станет ее частью. – Талос, который в последние годы жизни смягчился в отношении дочери, иногда брал Нико на работу, показывая мальчику его будущее достояние. Лукас никогда не обращал особого внимания на сына-подкидыша, и Иоланта подозревала, что Нико интересовался «Петра инновейшн», потому что хотел произвести впечатление на человека, которого считал своим отцом. Теперь Лукаса не стало, и компания – это все, что осталось у ее сына. – Я не могу отдать ее без боя. Ради Нико я должна попытаться. Ты понимаешь, что это значит для него.

– Да, – вздохнула Амара, – но ему всего девять лет.

– Единственное, чего он хочет, это работать в «Петра инновейшн», – ответила Иоланта. – Сделать так, чтобы отец и дед могли им гордиться.

– Но у тебя ведь нет выбора? – хмуро спросила Амара.

– У меня есть выбор, – возразила Иоланта и закрыла глаза.

Она могла рассказать Алекосу, что Нико его сын. Но согласится ли он сохранить «Петра инновейшн» для сына? Удастся ли ей сыграть на сочувствии и доброте, таившихся, как она думала, в глубине души Алекоса? Она не знала, осмелится ли рискнуть, учитывая, какие последствия могло иметь такое признание.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя есть выбор? – спросила Амара. – Если этот человек владеет контрольным пакетом…

– Я могу ему рассказать. – Иоланта решительно поставила чашку на стол и расправила плечи. – Я должна ему рассказать.

После разговора с Амарой она поднялась на верхний этаж дома, превращенный в апартаменты для Нико. Остановившись на пороге его спальни, она какое-то время смотрела на сына, чувствуя привычную боль в сердце. Он сидел за письменным столом и, прищурив золотисто-карие глаза, изучал код на экране компьютера, полностью погрузившись в свое занятие.

– Нико, – нежно позвала Иоланта. – Чем ты занимаешься, родной?

Нико напрягся, услышав голос матери, потом медленно повернулся и, отчаянно моргая, посмотрел на нее.

– Приложение.

– Еще одно приложение?

Он кивнул с серьезным и немного усталым выражением лица. Общение всегда давалось ему с трудом.

– И какое теперь? – непринужденно спросила Иоланта. Она присела на край стола, но так, чтобы не слишком приближаться к компьютеру, который Нико обожал до одержимости. Однажды, когда она посмела прикоснуться к клавиатуре, он чуть не упал в обморок. С тех пор она стала осторожней.

Нико пожал плечами, и, как это часто бывало, его взгляд скользнул в сторону от нее. С самого его младенчества Иоланта билась за то, чтобы установить с сыном связь, которую другие матери воспринимали как что-то само собой разумеющееся. Она любила его с отчаянной, болезненной силой, желая защитить, потому что он был не таким, как все, и многого не понимал. Но иногда Иоланта начинала сомневаться, любит ли ее Нико. Временами она сомневалась, понимает ли он, что значит любить. От этих мыслей у нее появлялось чувство вины. Нет, просто любовь Нико проявляется по-своему. Иоланта знала это и яростно отстаивала свою уверенность перед отцом и Лукасом, но где-то в самой глубине ее страдающего сердца затаилось сомнение. Ей было страшно.

– Нико? – мягко окликнула Иоланта. – Какое приложение?

Он пожал плечами, глядя в сторону.

– Просто одну штуку, которая отслеживает, где находятся источники силы для твоего зомби.

– Хорошо.

В прошлом году Нико начал создавать приложения к самым популярным онлайновым играм. Очевидно, в одной из них участвовали зомби. Следуя уговорам Иоланты, он показал свои разработки Лукасу, но тот отмахнулся от них, удостоив лишь беглым взглядом. Иоланта боялась, что, молча переживая равнодушие отца, Нико еще больше замкнется. Она, как могла, пыталась поддержать его, но совершенно не разбиралась в том, чем он занимался, год за годом накапливая все больше знаний.

– А что это за сила? – спросила она. – Она добрая или злая?

– Добрая. Люди тратят кучу денег, чтобы купить ее.

– И твое приложение им поможет?

Нико кивнул, и его взгляд снова вернулся к экрану компьютера.

– Это же здорово, Нико, – похвалила его Иоланта, осмелившись слегка погладить сына по голове кончиками пальцев.

Он увернулся, и она убрала руку.

– Ты встречалась с поверенным? – не отрываясь от экрана, спросил Нико.

– Да.

Накануне Иоланта рассказала сыну, что поедет на встречу.

– И что он сказал? Все в порядке?

– Да, все хорошо, Нико, – заверила его Иоланта. Разве она могла сказать сыну что-то другое? В некоторых вопросах он мог казаться старше своих лет, но ему было всего девять. Она не могла грузить его бременем своих финансовых проблем. Разговоры о «Петра инновейшн» заставляли глаза Нико восторженно блестеть и выводили его из состояния молчаливой погруженности в себя, делая необычайно разговорчивым. «Петра инновейшн» была необходима Нико. Он не мог остаться без надежды на то, что станет частью того, что считал важным.

Иоланта ничего не смыслила в бизнесе. И ни отец, ни Лукас никогда не поощряли ее интереса. Они вообще едва терпели ее присутствие, постоянно напоминая о ее позоре.

– Мама? – Это ласковое слово звучало странно в устах ее сына. Нико редко употреблял его. – Ты уверена, что все в порядке?

– Да. – Иоланта глубоко вздохнула и улыбнулась ему. Она должна найти способ сохранить для сына «Петра инновейшн». Иоланта и без того дорого заплатила за свой грех, заключавшийся в том, что она отдала свое тело холодному, жестокому человеку. – Все хорошо, Нико. – Она потрепала мальчика по руке, и его робкая, неуверенная улыбка показалась ей настоящим триумфом. Улыбнувшись в ответ, Иоланта встала и вышла.

Она обязана найти выход.

Алекос оттолкнул ноутбук в сторону, злясь на самого себя. После вчерашней встречи с Иолантой он не мог сосредоточиться на делах, и это его злило. Выйдя из офиса «Петра инновейшн», он долго бродил по улицам делового квартала Афин. Его одолевали воспоминания.

Воспоминания об Иоланте: ее лице, ее голосе, ее теле. Только теперь Алекос осознал, что до сих пор тоскует по ней. Он вспоминал ее губы, раскрывавшиеся навстречу ему. Он все еще помнил их нежный вкус. И то, что он чувствовал, оказавшись внутри ее, то, как принимало его ее тело.

Почему он вспомнил об этом сейчас? Иоланта стала другой. Он стал другим. Она ему больше не нужна, если вообще была нужна когда-нибудь.

Алекос встал из-за стола в своем кабинете на верхнем этаже здания «Деметриу тех» и бросил взгляд на город. Вдалеке Алекос видел древний Акрополь, и ему вспомнилось, что он видел его в ту ночь, стоя на террасе с Иолантой, когда ему так отчаянно хотелось ее поцеловать.

Он должен перестать думать о прошлом. Это была ночь безумия, сексуальное приключение, о котором следовало забыть, как только оно закончилось.

Но Алекос не мог успокоиться. Куда девалось удовлетворение от свершившейся мести? Почти пятнадцать лет он ждал момента, когда сможет погубить «Петра инновейшн». И когда полгода назад Каллос выбросил на рынок акции, Алекос понял, что его час настал.

И все же он не испытывал удовлетворения. Он чувствовал себя опустошенным. Обманутым.

– Вас хочет видеть госпожа Иоланта Каллос. – Раздавшиеся из интеркома слова его персонального помощника заставили Алекоса застыть. Иоланта здесь, зачем? Просить, чтобы он сохранил «Петра инновейшн»?

Алекос усмехнулся; что ж, он даст ей эту возможность.

Иоланта вошла через двустворчатые двери в кабинет Алекоса. Уже от одного вида этого человека с красивым, но холодным, замкнутым лицом у нее затрепетало сердце. Все спокойные уверенные слова, которые она собиралась сказать, вылетели из ее головы.

В своем темно-синем костюме-тройке в тонкую полоску Алекос выглядел угрожающе и в то же время невероятно привлекательно. Его коротко постриженные черные волосы подчеркивали резкую линию скул и золотисто-карие глаза, которые унаследовал его сын. Его губы были сжаты в твердую линию, но Иоланта помнила, как мягко они касались ее рта. Помнила, как его пальцы гладили ее.

– Иоланта? Зачем ты пришла?

Он говорил не так враждебно, как в тот страшный вечер, когда она приходила к нему, чтобы рассказать о своей беременности. Его грубость и озлобленность помогли Иоланте забыть его поцелуи.

– Я хочу с тобой поговорить.

– Не понимаю, о чем мы можем говорить.

– Почему ты хочешь ликвидировать «Петра инновейшн»?

Алекос долго смотрел на нее, но его глаза ничего не выражали.

– Потому что она мне не нужна.

– Тогда зачем ты ее купил? Зачем что-то покупать, если хочешь сразу же это продать?

– Чтобы получить прибыль.

– И как, получил? После того, как скупил акции? – Она вдруг с особой ясностью все поняла. – Значит, все это просто месть. Ты всегда думал только о том, чтобы отомстить.

– Значит, тебе все известно.

– Я знаю, что ты ненавидел моего отца за то, что он опередил тебя своими идеями. За то, что он оказался умней и расторопней. Это не только месть, это зависть!

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он зловещим голосом.

– Отец рассказал мне о том, что произошло тогда между вами, после… – Она замолчала, и все ее тело предательски вспыхнуло при воспоминании об этом «после». После того, как она отдалась Алекосу и телом и душой.

– Он рассказал тебе о том, что между нами произошло? – уточнил Алекос. – И он поведал о том, что оказался – как ты выразилась? – умней и расторопней меня?

– Да…

Он подошел к окну, сложив руки за спиной, и уставился в лазурное небо.

– Что его идеи опередили мои.

Иоланта неуверенно взглянула на него.

– Ну да, примерно так. Отец не вдавался в детали. Он просто сказал, что разработал какую-то программную систему раньше тебя.

– И ты решила, что это правда? Каким, однако, жалким, ничтожным человеком ты, должно быть, меня считаешь.

– Ты хочешь сказать, что я не должна ему верить? – с вызовом спросила она. – Что он мне солгал? Он мой отец…

– А я всего лишь человек, с которым ты переспала. Человек, которому ты отдала свою девственность. – Его губы изогнулись в циничной усмешке.

– И ты ясно дал мне понять, что думаешь об этом злосчастном подарке, – бросила она. – Можешь мне поверить, я ни о чем не жалею.

– Я могу сказать то же самое.

– Ладно. – Иоланта тяжело дышала, встреча принимала совсем не тот оборот, на который она рассчитывала.

– Ладно, – насмешливо повторил Алекос. – Похоже, нам больше нечего друг другу сказать.

– Нет, я не закончила. – Иоланта разочарованно взглянула на него. – Ты не можешь этого сделать, Алекос…

– Ты это уже говорила, но скоро увидишь, что могу.

– Почему? – Услышав в своем голосе плачущие нотки, Иоланта сглотнула. – Почему тебе понадобилось уничтожать компанию моего отца и лишать моего сына средств к существованию из-за того, что произошло много лет назад? Да, он сделал то, что пытался сделать ты. Он побил тебя. Неужели ты не можешь просто оставить все, как есть?

– Да, он меня побил, – отозвался Алекос, в его голосе появились свирепые ноты. – Он это сделал.

Иоланта неуверенно заглянула ему в глаза.

– Почему ты до сих пор так злишься?

Когда Алекос заговорил, его голос звучал совершенно спокойно.

– В любом случае на улице ты не окажешься. По моим прикидкам, после ликвидации компании твоих сорока процентов вполне хватит на безбедную жизнь.

– Дело не в деньгах! – воскликнула Иоланта. – Я хочу, чтобы компания моего отца перешла к моему сыну. Она принадлежит ему по праву рождения. Алекос…

– В таком случае твоему мужу следовало лучше заботиться о ней.

Он был таким беспощадным, таким ужасающе холодным.

– Черт тебя возьми, – бросила Иоланта и тут же прижала к губам сжатую в кулак руку, пытаясь овладеть собой.

Ей придется сказать Алекосу про Нико. Ее сердце сжималось при мысли, что Алекос может не поверить ей или, что еще хуже, отказаться от своего сына. Или… Иоланта со страхом подумала об одной, еще более страшной возможности… Алекос может захотеть вмешиваться в жизнь ее сына. В ее жизнь. Она не знала, что пугает ее больше, и долго молчала, повернувшись к Алекосу спиной.

– Честно говоря, я не понимаю, почему тебя это так волнует, – спросил Алекос, и она замерла. – Сколько твоему сыну? Семь? Восемь?

– Девять, – прошептала Иоланта.

– Он еще ребенок, – заявил Алекос. – Он будет хорошо обеспечен деньгами, которые у тебя останутся. Тебе не о чем беспокоиться. Или ты просто не хочешь, чтобы компания досталась мне?

Иоланта медленно повернулась кругом.

– Я не хочу, чтобы ты разрушал ее, – объяснила она. – Неужели ты не можешь этого понять?

– Нет, не могу. Ты ведь не имела отношения к этому бизнесу, он лишь обеспечивал твой образ жизни.

– Образ жизни? – повторила она. – Что ты об этом знаешь?

– Таунхаус в Плаке, собственный остров…

– Ты перечисляешь то, что принадлежало моему мужу, но это не мой образ жизни, – усмехнулась Иоланта.

– Я говорю о том, что тебе не придется терпеть лишения. Твой образ жизни не изменится или, по крайней мере, изменится не так уж сильно.

Она смотрела на него с недоверием.

– Мой муж умер, его компания будет уничтожена, и ты считаешь, что мой образ жизни не изменится? Ты либо самый недалекий человек из всех, кого я знаю, либо самый бесчувственный. А может быть, и то и другое.

– Извини. – У Алекоса на щеке дрогнула жилка. – Я не имел в виду смерть твоего мужа. Я говорил только о компании.

– О да, конечно. Как мило. – Иоланта засмеялась резким, прерывистым смехом. Алекос понятия не имел о ее жизни, о том, как просто и скромно она жила.

– Думаю, добавить больше нечего, – спокойно произнес Алекос.

Иоланта тяжело вздохнула.

– На самом деле есть. – Она чувствовала себя так, словно собирается прыгнуть с обрыва. – Алекос, отец Нико не Лукас Каллос. Его отец – ты.

Глава 6

Алекосу показалось, что эти слова доносятся до него откуда-то издалека. Они эхом повторились у него в голове, и он в замешательстве уставился на Иоланту.

– Должно быть, ты в самом деле лишилась рассудка.

Ее глаза сверкнули гневом.

– Ты мне не веришь.

– А должен?

– Зачем мне врать? Это же очень легко проверить.

Спокойная уверенность Иоланты встревожила его.

– Ты имеешь в виду тест на определение отцовства?

Серебристо-серые глаза снова вспыхнули, она сжала губы.

– Да, я имею в виду именно это.

На мгновение Алекос лишился дара речи.

– Почему ты скрывала это от меня? – в конце концов спросил он, и его голос дрогнул.

– Я пыталась сказать тебе тогда, давно, – ответила она. – Когда пришла к тебе домой.

– Ты пыталась? Ты не сказала ничего похожего! – Алекос сделал глубокий вдох, вспоминая ту короткую напряженную встречу. Он был страшно зол, еще не успев прийти в себя после постыдной экзекуции, которой подверг его отец Иоланты, и подозревал, что она принимала участие в его унижении. А она… Она испугалась. Алекос помнил, как она дрожала, каким бледным сделалось ее лицо с огромными от страха глазами. Он велел ей убираться, и она ушла. Выбежала из комнаты, как будто он гнался за ней. – Я тебя спрашивал. – Это он тоже помнил. – Я специально спросил тебя, не беременна ли ты от меня.

– И добавил, что если нет, то я должна сейчас же убраться, – выпалила в ответ Иоланта. – Не самая дружеская реакция.

– Мы никогда не были друзьями, – холодно заметил Алекос. – Но я ждал, что ты честно ответишь на мой вопрос.

– А почему я вообще должна была тебе отвечать? – гневно возразила Иоланта. – Ты отнесся ко мне с откровенным презрением. Но сейчас я не хочу об этом говорить. Я хочу знать, сохранишь ли ты «Петра инновейшн» для Нико теперь, когда знаешь, что он твой сын.

– Значит, ты решила открыть карты не потому, что тебя мучает совесть, – задумчиво произнес Алекос. – Ты рассказала мне, что он мой сын, только потому, что хочешь сохранить компанию. Это все, что тебе от меня надо.

– Да. – Она ничуть не смутилась. – Я хочу, чтобы Нико получил то, на что имеет право от рождения.

– О каком праве ты говоришь, если биологически он даже не имеет отношения к Лукасу Каллосу?

– Я часто задаюсь вопросом, как тебе удалось очаровать меня в ту ночь. Потому что с тех пор я определенно ни разу не видела в тебе того человека.

– А я вообще сомневаюсь, что старался тебя очаровать, – фыркнул Алекос. – Разве что ты сама хотела, чтобы тебя очаровали и даже соблазнили.

– Зачем мне это было нужно?

– Понятия не имею. Может, ты хотела меня подставить, а может, досадить своему отцу…

– Что?!

– Я знаю, что он держал тебя под замком. Возможно, ты по-детски решила, что, переспав со мной, сумеешь ему отплатить? – Он пожал плечами. – В любом случае я хорошо усвоил, что в вашей злополучной семейке никому нельзя доверять. – Алекос не собирался рассказывать Иоланте, как четырнадцать лет назад ее отец заманил его в «Петра инновейшн» и украл у него идею, оставив Алекоса за бортом. Петракис лишил его средств к существованию, лишил дружбы с человеком, которому он доверял. Хотя, скорее всего, Иоланта все равно бы ему не поверила. В любом случае он уже совершил свою месть. Просто эта месть оказалась не такой сладкой, как он предвкушал.

– Ты будешь настаивать на проведении теста? – спросила Иоланта после небольшой паузы. Она говорила устало, как будто больше не хотела с ним спорить. Алекос заметил, как поникли ее хрупкие плечи. Но, даже несмотря на ее усталый вид, Иоланта по-прежнему была красива. Темно-синее платье-футляр подчеркивало ее гибкую фигуру. Она убрала волосы назад, закрепив их зажимом, и лишь несколько иссиня-черных прядей завитками обрамляли ее лицо.

– Конечно, буду, – ответил он. И его смутило, как спокойно Иоланта отнеслась к этой перспективе. Она выглядела раздражающе уверенной… и этому могла быть только одна причина.

– А когда ты получишь результат? – спросила Иоланта. – Ты остановишь процесс ликвидации «Петра инновейшн»?

Алекос попытался собраться с мыслями. Все происходило так стремительно. Сын. Он не мог себе этого представить, не мог постичь…

А Иоланта ничего ему не сказала. В этом виделась такая бездна презрения, которую он даже не мог предположить. Хуже всего того, что она сделала раньше.

– Я не стану принимать решений, пока отцовство не будет установлено абсолютно точно.

– Хорошо. Это займет всего несколько дней. Но обещай мне, что не станешь ничего предпринимать в отношении «Петра инновейшн».

– Ладно, – в конце концов бросил он.

– Ты сам распорядишься насчет теста или мне этим заняться?

– Я все сделаю.

– Спасибо. – Иоланта повернулась, чтобы уйти, и Алекос ощутил острое желание окликнуть ее. Заставить остаться. Сказать… Но что? Он сам не знал. Сейчас их ничего не связывало, кроме ребенка.

– Прошу прощения, Иоланта.

Она закрыла глаза, чувствуя себя слишком усталой, чтобы выслушивать очередные плохие новости.

– Ничего страшного, Антонис, – сказала она. За последнюю неделю, разбираясь в плачевном состоянии дел Лукаса, они с поверенным стали называть друг друга по имени. – Вы ни в чем не виноваты.

– Он никогда не говорил мне…

– Ничего страшного.

Еще несколько любезностей, и она повесила трубку. Голова шла кругом. Лукас не только оставил финансы компании в плохом состоянии, но сделал то же самое со своим личным имуществом. Антонис всю неделю занимался изучением финансовой ситуации своего клиента и не мог сказать ничего хорошего.

Сберегательный счет, где лежали деньги, унаследованные Иолантой от отца, оказался пуст, их роскошный таунхаус перезаложен, частный остров, по поводу которого иронизировал Алекос, отошел банку. Единственное, что у нее осталось, – это сорок процентов «Петра инновейшн». Но она не хотела продавать их. Иоланта встала с кресла в маленькой утренней гостиной и подошла к окну, открытому навстречу летней ночи. Прислонившись лбом к ставне, она думала, как мог Лукас оставить ее практически без гроша.

А что Алекос? За последние четыре дня после того, как приезжал доктор, забравший для теста образец слюны Нико, Иоланта о нем не слышала. Нико не хотел, чтобы его трогали, и ей пришлось придумать какое-то объяснение, сказав, что это обследование перед вакцинацией.

Алекос уже должен знать, что Нико его сын. Почему он до сих пор не связался с ней?

Возможно, ей не стоило рассказывать Алекосу про Нико. Она чувствовала себя так, будто открыла ящик Пандоры, и теперь не могла контролировать развитие событий. Ей хотелось знать, каковы его намерения, – отказаться от Нико или принять участие в его жизни.

В дверь постучали.

– Иоланта?

– Входи, Амара.

– Пришел мужчина, его зовут Алекос Деметриу, он говорит, что хочет тебя видеть, – сообщила горничная. – Я провела его в гостиную.

У Иоланты екнуло сердце, ладони сделались влажными. Значит, Алекос все-таки пришел.

– Я выйду к нему.

– Это тот человек, который собирается разрушить компанию господина Петракиса?

– Да, он хочет ее ликвидировать. Но я надеюсь, что мне удастся его переубедить.

– Должна ли я подать чай?

– Нет, не думаю. Спасибо, Амара.

Иоланта взглянула в зеркало, она весь день провела дома в джинсах и бледно-розовой футболке, без макияжа и украшений, и пожалела, что не одета более презентабельно.

Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и, увидев его, замерла.

Исчез лощеный влиятельный генеральный директор в костюме за три тысячи евро. Алекос, как и она, был в джинсах и футболке. Он выглядел утомленным и растерянным.

– Как я понимаю, ты уже получил результаты теста на установление отцовства.

– Да. Иоланта, почему ты мне не рассказала? – резко спросил он.

– Я уже говорила тебе, почему.

– Но ребенок. Сын. – Его и без того взволнованный голос дрогнул на этом слове. – Как ты могла скрывать от меня такое?

Иоланта почувствовала раскаяние. Она годами не позволяла себе задумываться над тем, как обделила Алекоса, не рассказав ему о сыне. Она вообще не позволяла себе думать о нем.

– Я была очень молода. Я испугалась…

– Ни то ни другое тебя не оправдывает, – перебил ее Алекос. – Я говорил тебе, что это меняет все. Говорил, что хочу знать…

– Но потом ты меня выгнал. Алекос, будь честным. Тебя не интересовала ни я, ни то, что я собиралась сказать.

– Ты хочешь поговорить о честности? – Его голос дрожал от злости.

Иоланта тяжело вздохнула.

– Нет, я хочу поговорить о том, что происходит сейчас. Алекос, зачем ты пришел?

– Я хочу познакомиться со своим сыном.

Это повергло Иоланту в шок. Хотя чего она ждала? Открывая Алекосу правду, она знала, чем рискует. Просто ей не хотелось об этом думать.

– Ты не можешь мне это запретить, – добавил он. Теперь в его голосе появились властные нотки.

Иоланта прошла по комнате и опустилась на один из бархатных диванов. Она вдруг почувствовала, что ноги ее больше не держат.

– Я не собираюсь тебе запрещать, – ответила она после небольшой паузы. – Рассказывая тебе о сыне, я понимала, что ты захочешь получить доступ к Нико.

– Доступ? – насмешливо повторил Алекос. – Ты думаешь, мне нужен доступ?

Иоланта бросила на него недоуменный взгляд. Она не могла не отметить, как он красив: простая серая футболка подчеркивала рельефные мышцы его груди, потертые джинсы облегали сильные ноги. Алекос излучал почти неприкрытую злобную властность. Иоланта восхищалась им, но внутри у нее все сжималось. Он ее пугал.

– Мне казалось, ты говоришь именно об этом…

– Если ты думаешь, – сказал Алекос, делая шаг в ее сторону, – что я собираюсь договариваться о каких-то периодических посещениях своего сына, то ты наивней, чем была десять лет назад.

– Конечно, мы можем обсудить другие условия, – немного помолчав, ответила Иоланта. Руки Алекоса сжались в кулаки, он словно дышал гневом и упреком, и в ее сердце закралось страшное подозрение, что она напрасно открыла ему правду о сыне. – Мой поверенный Антонис…

– Иоланта, не приплетай сюда своего чертова поверенного.

Иоланта моргнула, задетая его грубостью.

– Но это же естественно. Нам придется договариваться…

– Нет.

– Мы говорим не о каком-то очередном корпоративном активе, Алекос. И тебе меня не запугать. Мы согласуем условия…

– Ты потеряла право согласовывать условия десять лет назад, когда скрыла от меня правду, – оборвал ее Алекос. – Я не собираюсь вести с тобой переговоры, Иоланта. Ни о бизнесе, ни тем более о сыне.

Иоланта, молча, уставилась на него. Прижав руку к груди, она с трудом вздохнула.

– Тебе придется пойти на компромисс, Алекос. Нико не пойдет на пользу, если мы будем ругаться по любому поводу.

– Мы не будем ругаться.

– Мы только этим и занимаемся. – Иоланта покачала головой с выражением усталого разочарования. – Я не могу понять, почему ты так меня ненавидишь.

Алекос ничего не ответил, и, снова подняв на него глаза, она с удивлением увидела, что с его лица исчезла злоба. Теперь оно выражало почти сожаление.

– Я не ненавижу тебя, – хмуро произнес он.

– Но мы никогда не были друзьями, – устало повторила Иоланта слова, сказанные им раньше. – И все же ради Нико нам придется решить все дружественным образом. И что бы ты ни говорил по поводу того, что не желаешь вести переговоры, ты должен это понять, Алекос.

– Мы будем вести себя дружелюбно, – пообещал Алекос, но по какой-то причине от его слов по всему телу Иоланты пробежала тревожная дрожь.

– Спасибо, – ответила она, хотя ждала очередного удара.

– Мы будем держаться очень дружелюбно, – продолжил он. – Потому что я не намерен держаться в стороне от своего сына.

– Я никогда не говорила…

– А что ты думала? – набросился на нее Алекос. – Один уик-энд у тебя, один у меня?

– По правде сказать, я вообще ни о чем таком не думала, – призналась Иоланта. – Я не думала о том, как это будет на практике. Я просто хотела, чтобы ты сохранил для моего сына «Петра инновейшн».

– По крайней мере, теперь я знаю, что ты не думала обо мне.

– Не сомневаюсь, что для тебя это большое облегчение, – парировала Иоланта. – Ты ясно дал понять, что не хотел моей любви…

– Десять лет назад, – закончил Алекос. – Ты хоть понимаешь, что Нико наследник не только «Петра инновейшн», но и «Деметриу тех»?

Иоланта потрясенно замерла.

– Ты сделаешь его своим наследником?!

– Других у меня нет.

– Но ты можешь жениться, – возразила она. – У тебя могут появиться другие дети…

– Да, я женюсь, – подтвердил Алекос. – И у меня будут другие дети. Но Нико мой первенец, и он будет моим наследником.

Холодное подтверждение того, что он намерен жениться, заставило сердце Иоланты сжаться, что, конечно же, было смешно. Алекосу тридцать шесть лет. Безусловно, он женится, и, возможно, очень скоро. Возможно даже, у него есть на примете женщина, готовая с радостью стать госпожой Деметриу. Но к ней это не имеет никакого отношения.

– Ты говоришь так уверенно, – немного помолчав, сказала она. – Но ты даже незнаком с Нико.

– Я знаю, что он мой сын.

– Но что скажет твоя будущая невеста? Она может захотеть, чтобы ваши общие дети…

– Моя будущая невеста, – резко перебил ее Алекос, – захочет, чтобы моим наследником стал Нико.

Иоланта в замешательстве уставилась на него.

– Почему?

– Потому что, – невозмутимо продолжил он, – моя будущая невеста, моя единственно возможная невеста – это ты.

Глава 7

На мгновение Иоланта подумала, что Алекос шутит. Иначе и быть не могло. Однако, видя стальной блеск в его глазах, сверливших ее взглядом, она поняла – нет, он не шутил.

– Ты не можешь говорить это серьезно, – прошептала она.

– Уверяю тебя, я совершенно серьезен.

– Но ведь я тебе даже не нравлюсь.

– Ради нашего сына мы оставим наши разногласия в стороне.

– Потому что ты так решил, – закончила Иоланта. – А у меня нет права голоса?

– Я полагаю, ты хочешь лучшего для Нико.

– Эмоциональный шантаж, – спокойно констатировала Иоланта. Точно так же поступали ее отец и Лукас, когда вынуждали ее вступить в брак, которого она не хотела. От мысли о еще одном союзе без любви, на этот раз с Алекосом, Иоланту замутило. – Конечно, я желаю ему самого лучшего, но я не вижу необходимости в том, чтобы выходить за тебя.

– А я вижу.

– Тогда мы, наверно, не договоримся.

Она посмотрела в его горящие глаза и вдруг ощутила волну жара, вспомнив о том, как этот человек прикасался к ней, как он двигался у нее внутри, и поняла: ее до сих пор тянет к нему. Только теперь ее страсть еще более несвоевременна. Еще более неуместна.

Проведя рукой по лбу, Иоланта встала с дивана и отошла от него в отчаянной надежде взять себя в руки.

– Тебе известно, что я только что похоронила своего мужа.

– Мы не станем нарушать приличий. Думаю, трехмесячной помолвки будет достаточно.

– Три месяца? Не слишком много, если учесть, что мой брак с Лукасом продлился десять лет.

– Я не могу ждать дольше.

– Алекос, ты не можешь так набрасываться на меня и ждать, что я мгновенно с восторгом приму твои планы. – Но внутренний голос уже нашептывал ей, что ради сына она должна быть готова на все. Конечно, должна.

– Не понимаю, о чем тут думать, – заявил Алекос. – Это идеальное решение.

– Ты так считаешь, но это не значит, что так считаю я. Может быть, я не желаю соглашаться на брак с малознакомым человеком через десять секунд после того, как он сделал мне самое неромантическое в мире предложение!

– Я и не имел в виду ничего романтического.

– Спасибо, я это поняла.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Так ты хочешь романтики, любви?

– Нет, я бы так не сказала.

Десять лет холодного одиночества лишили ее способности надеяться на лучшее.

– Ты любила Каллоса? – спросил он небрежно, как будто на самом деле это не имело никакого значения. – Так что? – В его голосе слышалась настойчивость, и она поняла, что он не отстанет.

– Нет. – Поначалу Иоланта пыталась к нему привыкнуть, но ей потребовалось всего несколько дней, чтобы понять, что Лукас женился на ней, чтобы обеспечить себе будущее в компании ее отца, и только.

– Он знал, что Нико не его сын?

– Да. Я никогда не пыталась его обманывать. Он женился на мне, зная, что я жду ребенка от другого человека. – Уже за одно это Иоланта старалась уважать Лукаса, но за десять лет он сделал слишком мало, чтобы сохранить ее уважение, не говоря уже о привязанности.

– Значит, ты вышла за него, чтобы дать Нико отца. – Слова прозвучали горько, как обвинение.

– Да, и потому что так хотел мой отец. Алекос, после того, что я сделала, у меня не осталось выбора.

– Ты имеешь в виду – после того, что мы сделали.

– Да, – помолчав, ответила она. – Что мы сделали.

Алекос медленно кивнул. Иоланта обхватила себя руками, готовясь к каким-нибудь очередным немыслимым требованиям.

– А как твои успехи в искусстве? – вдруг спросил он, и она удивленно моргнула, совершенно сбитая с толку таким поворотом разговора.

– В искусстве?

– В ту ночь ты говорила, что из всех предметов тебе больше всего нравится искусство. Что тебе хочется добиться чего-то существенного.

– Странно, что ты помнишь, о чем я тогда говорила. Должно быть, я казалась тебе юной и глупой.

– Ты казалась полной надежд.

– Полагаю, такой я и была, но с тех пор поумнела.

Алекос окинул ее долгим взглядом.

– Я могу его увидеть? – тихо спросил он.

Это не было требование, не допускающее возражений, но тихая просьба, и она тронула Иоланту до глубины души.

– Он сейчас спит…

– Позволь мне просто взглянуть на него, – глухо, но настойчиво произнес Алекос. – Я не стану его будить. Потом мы можем обсудить, как лучше всего познакомить меня с ним. – Он бросил взгляд на Иоланту, и она увидела в его глазах не злость, а отчаяние.

– Да, ты можешь на него взглянуть. Я провожу тебя.

Она, молча, открыла двери гостиной и направилась вверх по лестнице. Алекос шел за ней. Иоланта очень остро ощущала его присутствие у себя за спиной и невольно вспоминала, какой желанной и обласканной она себя чувствовала в ту ночь. А после всего он заставил ее почувствовать себя грязью. Иоланта не могла этого забыть.

Повернув по коридору, они оказались у дверей спальни Нико. Иоланта взялась за ручку двери.

– Не надо его тревожить.

– Я просто хочу на него посмотреть.

– Понимаю, – сказала она и толкнула дверь в спальню.

Комнату заливал лунный свет, проникавший из окна и освещавший почти военный порядок, царивший в помещении. Иоланта смотрела, как Алекос вошел в комнату. Нико спал на боку, поджав ноги и подложив руку под щеку. Он выглядел невинным и беззащитным.

Алекос подошел ближе к сыну, и лунный луч высветил угловатые линии его лица. Казалось, он полностью погрузился в свои эмоции.

Когда он протянул к сыну руку, Иоланта затаила дыхание. Если Нико проснется… Алекос провел пальцами по щеке сына, и Нико, поморщившись и шумно вздохнув, перевернулся на другой бок. Алекос отступил в тень, и его взгляд, скользнув по комнате, вернулся к Иоланте. Он кивнул.

Она вышла из комнаты и, остановившись у двери, взялась за ручку, чтобы закрыть ее, когда вый дет Алекос. Он прошел мимо нее, коснувшись плечом ее груди, и вспышка желания заставила сердце Иоланты отчаянно забиться.

Алекос обернулся. Иоланта ощущала силу охвативших его эмоций, чувствовала на себе его пристальный взгляд. Как могло случиться, что после десяти лет разлуки она оказалась во власти тех же чувств, что и тогда? И Алекос тоже, если судить по его горящим глазам, по тому, как он наклонился к ней.

Иоланта с трудом отвела от него взгляд и закрыла дверь. Тихий щелчок замка вернул обоих к реальности, и Алекос повернулся в сторону лестницы. Иоланта выдохнула, приказывая своему сердцу успокоиться.

Она спустилась вниз следом за Алекосом, полагая, что тот направится к выходу, но вместо этого он вернулся в гостиную. Иоланта пошла за ним, готовясь к очередному столкновению.

– Я хочу познакомиться с Нико. Завтра.

– Мне надо его подготовить…

– Пока не надо говорить ему, что я его отец, – оборвал ее Алекос. – Я просто хочу с ним встретиться. Поговорить с ним.

Иоланта медленно прошла по комнате. Почувствовав, что на нее снова наваливается физическая и эмоциональная усталость, она опустилась в кресло и положила голову на руки.

– Алекос, я устала. У меня было так много дел…

– Каких дел?

Она подумала о звонке Антониса и плачевном состоянии своих финансов. Если Алекос узнает, в каком она отчаянном положении, станет еще настойчивей требовать выйти за него. Точно так же, как когда-то ее отец, он будет знать, что у нее не осталось выбора. Иоланта почувствовала, что не сможет вынести, если снова окажется загнанной в угол.

– Да так… всякое разное, – сказала она. – Относительно собственности Лукаса. И потом, Нико потерял человека, которого считал своим отцом. Со многим надо разобраться.

– Ты никогда не говорила ему правду?

– Нет, конечно нет. Лукас вел себя, как будто он его отец. – Правда, не слишком часто.

– Ты понимаешь, что это для меня значит? Знать, что мой сын считал своим отцом чужого человека? Человека, которого я презираю? В то время как я был этого лишен. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя, Иоланта.

– Тогда нам, определенно, не стоит жениться, – выпалила Иоланта. Меньше всего на свете ей хотелось снова вступить в отношения, основанные на страхе и чувстве вины. – За что ты презирал Лукаса? Я думала, ты даже не был с ним знаком.

– Ты права, – ответил он. – Но я знаю, что он сделал.

– О чем ты говоришь, Алекос?

Алекос долго смотрел на нее пристальным взглядом непроницаемых глаз.

– Сейчас не время говорить об этом. Я приду завтра, чтобы познакомиться с Нико. В котором часу он возвращается из школы?

– Он не ходит в школу.

Его темные прямые брови сошлись вместе.

– Он не ходит в школу? Почему?

– В школе ему… слишком сложно.

– Сложно? – Голос Алекоса внезапно осип. – О чем ты говоришь? У него какие-то проблемы? Его обижают?

– Нет, ничего такого. – Иоланта прижала пальцы к вискам. Она чувствовала подступающую головную боль. – В школе Нико плохо себя чувствует. Ему трудно заводить друзей, трудно спокойно сидеть на уроках, трудно внимательно слушать.

Губы Алекоса дрогнули.

– Значит, он плохо себя ведет.

– Нет, – поспешила возразить Иоланта. – Дело совсем не в этом. Некоторые учителя, действительно, так думают, но все гораздо сложнее.

– Так скажи мне, в чем дело.

– Это трудно объяснить. Просто Нико… другой. – Доктора ставили разные диагнозы, но, судя по всему, ни один их так и не удовлетворил. Она печально посмотрела на Алекоса. – Ты сам все поймешь, когда познакомишься с ним завтра.

– Хорошо, я приду завтра утром около десяти.

– До двенадцати он занимается с преподавателем, – сказала Иоланта. – Но ничего страшного, я заберу его с уроков. Просто мне хотелось, чтобы ты знал, что он учится. – Она не сказала, сколько слез, волнений и головной боли ей пришлось пережить.

– Мы еще поговорим об этом завтра, – сказал Алекос.

Их сын отличался высоким уровнем интеллекта, но к нему требовался особый подход. У Лукаса никогда не хватало на это терпения. Что, если и Алекос так себя поведет? Мысль о том, что ее сын снова будет отвергнут, казалась невыносимой.

– Завтра, – твердо повторил Алекос, и Иоланта кивнула. Она слышала, как щелкнул замок входной двери, и чувствовала странную смесь облегчения и сожаления.

Она вспомнила момент наверху, когда ей показалось, что он ее поцелует. И ей хотелось, чтобы он ее поцеловал. Если они поженятся, будет ли этот брак настоящим? Но нет, она не может выйти за Алекоса. Десять лет назад он заставил ее почувствовать себя самой желанной женщиной на земле, а потом – самой последней.

Один раз Иоланта уже вошла добровольно в золотую клетку. Неужели она повторит эту ошибку?

Глава 8

На следующее утро Алекос подошел к двери дома Иоланты, охваченный волнением и нетерпением. Сейчас он познакомится с Нико. Со своим сыном.

Впервые увидев мальчика, он почувствовал, как у него сжалось сердце. Темные мягкие волосы Нико были такими же, как его собственные, когда он был маленьким. Заметив брошенную у кровати книгу по программированию, он вспомнил, как сам, мальчишкой, штудировал такие же учебники. Алекос уже чувствовал свою связь с этим ребенком.

Его семья распалась, когда он был совсем маленьким. После смерти отца детей разлучили, отправив по родственникам. У матери, работавшей уборщицей, хватало сил лишь на то, чтобы с трудом сводить концы с концами. Алекос воспринимал семью лишь как источник постоянного разочарования и неизбежного отчуждения.

Но у его сына все должно быть по-другому.

Алекос решительно постучал в дверь. Ему открыла горничная, которую он мельком видел прошлым вечером. На лице пожилой женщины появилось выражение недовольства.

– Здравствуйте, господин Деметриу.

– Я пришел повидаться с Иолантой и Нико.

– Что вам нужно от моей хозяйки? – выпалила она, и Алекос невольно попятился, ошарашенный и возмущенный этим дерзким вопросом.

– Не понимаю, с какой стороны это может касаться вас.

– Меня это касается, потому что Иоланта моя хозяйка, и она уже достаточно намучилась за эти десять лет, – заявила горничная. – А вы, похоже, явились, чтобы доставить ей лишь новые неприятности.

– Я не собираюсь делать ничего подобного, – ответил Алекос.

Слова домработницы сбили его с толку. Он вдруг понял, как мало знает о семейной жизни Иоланты. Она сказала, что не любила Лукаса, но любил ли ее Лукас? Или их брак стал лишь следствием холодного расчета?

Иоланта встретила его в той же гостиной, что и вчера вечером. Но теперь, в отличие от вчерашних джинсов и футболки, в которых она казалась такой домашней, она надела строгие брюки и закрытую блузку. Одежда явно указывала на то, что ей хотелось чувствовать себя более защищенной. Иоланта нервничала. Впрочем, Алекос тоже.

– Я сказала Нико, что ты наш друг, – без предисловий объяснила она. – Пусть пока будет так. И еще я сказала, что ты интересуешься компьютерами. Он их обожает.

– Хорошо.

Иоланта посмотрела ему в глаза тревожным взглядом.

– Я уже говорила тебе, что он не такой, как все…

– Я понял. – Алекос поднял руку. – Иоланта, позволь, я встречусь с ним и сам буду судить.

– Ладно, – ответила она и нервно прикусила губу.

Алекос вдруг ощутил острое желание успокоить ее, обнять, сказать, что все будет хорошо, что он о ней позаботится. Он тряхнул головой, чтобы отделаться от подобных фантазий. Он хотел жениться на Иоланте ради Нико. Его интересует только сын.

– Где он?

– Наверху, сидит за компьютером. Наверно, нам лучше самим туда подняться.

– Да, конечно.

Как и накануне вечером, они поднялись по лестнице, но на этот раз из окна лился яркий солнечный свет, и Алекос воспользовался этой возможностью, чтобы рассмотреть дом Иоланты и составить впечатление о ее жизни. Но ни антикварная мебель, ни со вкусом подобранные картины на стенах ничего ему не говорили, кроме того, что он в доме богатых и именитых людей.

– Нико? – позвала Иоланта, постучав в дверь соседней со спальней комнаты. – Помнишь, я говорила тебе, что к нам придет Алекос, который хочет с тобой познакомиться? – Бросив на Алекоса беспокойный взгляд, она коротко улыбнулась и, открыв дверь, вошла в комнату.

Алекос последовал за ней, устремив глаза на мальчика, сидевшего перед монитором с настороженным, замкнутым выражением лица.

– Эй! – Иоланта улыбнулась и отступила в сторону, чтобы Алекос смог пройти вперед. – Это Алекос. Наш друг.

Нико, молча, посмотрел на Алекоса точно такими же, как у отца, золотисто-карими глазами. Он казался щуплым, но в этом возрасте Алекос был таким же. Одна рука Нико уверенно лежала на клавиатуре.

– Вы знакомый моего папы? – спросил он.

– Я знал о нем, но мы никогда не встречались. – Алекос старался говорить мягко и дружелюбно. Меньше всего ему хотелось бы вести разговор о Лукасе.

– Вы работаете с компьютерами?

– Да. – Взгляд Нико скользнул по нему, но потом снова ушел в сторону. – Твоя мама сказала, что ты любишь компьютеры.

– Да. – Нико уже снова отвернулся к экрану и щелкнул мышью, как будто считал разговор законченным.

– Нико… – начала Иоланта. – Алекос пришел, чтобы с тобой поговорить…

– Я не хочу с ним разговаривать.

Алекос резко вздохнул от такой грубости. Он увидел, как лицо Иоланты исказилось болью, но она не удивилась.

– Он приехал специально…

– Я не хочу. – В голосе Нико послышались более жесткие нотки, рука с силой сжала мышь. Даже стоя в другом конце комнаты, Алекос почувствовал напряжение, сковавшее тело мальчика. Он практически дрожал.

– Ладно, Нико, ладно, – успокаивала его Иоланта, бросив на Алекоса панический взгляд.

– Мы можем поговорить потом, – предложил он, но Нико не ответил. Он начал раскачиваться вперед-назад, обхватив себя худенькой рукой. Иоланта шагнула к сыну.

– Нико, все хорошо. Ты не обязан ни с кем разговаривать. – Она положила ему руку на плечо, но Нико сбросил ее.

– Не надо.

– Извини. – Она прикусила губу и отступила назад. – Я приду попозже, ладно?

Нико не ответил. Иоланта повернулась к Алекосу и жестом показала, что им надо уйти.

Алекос подождал, пока они спустятся вниз, и лишь тогда задал вопрос, который жег ему грудь.

– Что с ним не так?

– Не говори так! – Стремительно повернувшись кругом, Иоланта посмотрела на него безумным взглядом, и ее голос неожиданно для Алекоса сорвался, она всхлипнула.

– Извини. Я не имел в виду…

– Нет, имел, – успокоившись, возразила она. – Если бы ты знал, как часто мне приходится слышать этот вопрос. Как люди на него смотрят. – Иоланта вздохнула, и Алекос понял, каких трудов ей стоило не заплакать. Его захлестнула волна раскаяния.

– Иоланта…

– Не надо. – Она взмахнула рукой, как будто хотела удержать его на расстоянии, хотя он и так не двигался с места. – Не надо спрашивать, что с ним не так, не надо думать, что он грубиян и не умеет себя вести, или еще что-то. Ты смотрел на него… с отвращением. – Голос Иоланты дрожал.

– Это не так, – спокойно возразил Алекос. – Я был удивлен, возможно, разочарован. Я ждал – хотя не имел для этого никаких оснований, – что наше знакомство пройдет иначе. Ждал интереса, дружбы. Или хотя бы вежливости. Но я все равно не понимаю.

Иоланта заправила за ухо выбившиеся из заколки пряди и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

– Я же говорила тебе, что он не такой, как все.

– Я знаю, но не понимаю, почему и что это означает.

– По правде сказать, этого никто не понимает, – со вздохом призналась Иоланта. – За эти годы его осмотрела целая толпа врачей, психологов и психотерапевтов. Они ставили разные диагнозы, но ни один из них не подошел.

– Значит, ты уже давно заметила его странности.

– Да, с самого начала. Проблемы возникли уже в младенчестве. Нико невозможно было прижать к себе. Из-за этого я не смогла кормить его грудью. Ему никогда не нравилось, чтобы его обнимали и тискали. Первые три месяца жизни он плакал не переставая. – Иоланта произносила слова ровным голосом без всякого выражения, перечисляя факты так, словно они ее не касались. Но Алекос понимал, как глубока ее боль.

– А потом?

Иоланта с тяжелым вздохом села на диван и опустила голову.

– Все в том же роде. Какое-то время Нико ходил в детский сад, но для него это оказалось слишком тяжело. К тому же он дрался с другими детьми. – Она задумалась и слегка тряхнула головой. – Он никогда не умел заводить друзей. Хотя нельзя сказать, что это совсем невозможно. К тому времени я начала ходить с ним к психотерапевту, пытаясь понять, в чем дело и как ему помочь. После регулярных посещений дела пошли лучше, и постепенно он научился вести себя так, чтобы это не выглядело грубо или агрессивно. – Иоланта посмотрела на него блестящими от слез глазами. – Он прошел долгий путь, Алекос, пусть даже тебе кажется, что это не так.

– Я не говорю, что сделал такой вывод.

– Но ты так подумал. – Она говорила устало и не пыталась его обвинять, но Алекос ощутил острое чувство вины.

– Прости. Я неправильно выразился.

– Ты не первый. Но я тоже должна извиниться. Я не должна была на тебя набрасываться. Просто подобные вещи происходят уже очень давно.

– Я понимаю. – Иоланта ответила ему слабой благодарной улыбкой, тронувшей Алекоса до глубины души.

Видя Иоланту такой усталой и опечаленной, он вдруг осознал, что в ее жизни есть вещи, о которых он не имеет ни малейшего понятия.

– Я хочу знать больше, – сказал он и сел напротив нее.

– Что еще тебя интересует?

– Не знаю. Все. – Он пожал плечами и развел руками. – Я хочу понять.

– Доктора предполагали, что у него разновидность аутизма, но не все симптомы соответствовали такому диагнозу. – Иоланта пожала плечами с безнадежным видом. – В конце концов Нико прилепили ярлык «общее расстройство психического развития» и на этом успокоились. Когда его забрали из школы, стало лучше. Ему сложно общаться с ребятами, вести себя на уроках, как полагается. Дома с преподавателем все идет очень хорошо.

– А где его преподаватель? Я думал, сегодня он будет здесь.

– Я отпустила его пораньше, зная, что ты придешь.

– Думаешь, это правильно? Если регулярность так важна…

– Пожалуйста, Алекос, не надо меня допрашивать. Я знаю, что ты привык все контролировать и давать указания. Но, прошу тебя, пожалуйста, поверь, что я лучше тебя знаю, что делать с моим сыном.

– С нашим сыном, и только потому, что до сих пор я был лишен возможности участвовать в его жизни, – возразил Алекос.

– Ты всю жизнь будешь меня попрекать? – тихо спросила она.

– Нет. – Он тяжело вздохнул. – Просто с этим тяжело смириться, Иоланта. Тяжело простить.

– Ты сам это сказал. – Иоланта выпрямилась, в ее глазах снова блеснула решимость. – Значит, ты сам видишь, что нам нет смысла жениться. У нас на каждом шагу будут возникать противоречия.

– Я надеюсь, мы достаточно взрослые люди, чтобы этого избегать.

– Такая атмосфера не пойдет на пользу Нико, – настаивала Иоланта. – Он прекрасно улавливает подспудные течения, и напряжение действует на него очень плохо.

– Значит, нам придется приложить определенные усилия, чтобы избежать напряженности в нашем доме.

Иоланта покачала головой.

– Говорить с тобой все равно что биться головой о стену.

– Может, тебе стоит перестать воспринимать наши разговоры как баталии? – предложил Алекос.

– Выходит, это я во всем виновата?

– Я не собираюсь заниматься выяснением, кто виноват больше. Но я совершенно уверен, что ребенок должен жить с родителями. С обоими родителями, Иоланта. – Алекос почувствовал, как от волнения дрогнул его голос, когда он произносил эти слова, и невольно поморщился.

– Такое впечатление, что ты основываешься на собственном опыте.

– Так и есть. Мой отец ушел, когда я был маленьким, а потом меня разлучили с матерью.

– Извини. – Ее лицо смягчилось и стало печальным. – Должно быть, тебе было тяжело.

– Было, как было. – Алекос пожал плечами. – Но я точно не хочу ничего подобного для Нико.

– Алекос, он плохо переносит, когда нарушается привычное течение его жизни…

– И, по-твоему, это достаточная причина, чтобы лишить его отца? – возмутился он. – Привычки приходится менять. Это закон жизни, Иоланта. Ты не сможешь вечно держать его в башне из слоновой кости.

– Ты не знаешь…

– Возможно, я знаю больше, чем ты думаешь. Возможно, я кое-что понимаю в том, что он переживает…

– Ты? – Иоланта смотрела на него с недоверием.

– Нико мой сын. И так же, как я, он рос с человеком, который не был его родным отцом. – Алекоса осенило внезапное подозрение. – Как складывались его отношения с Каллосом? Они были близки?

– Он… он пытался, – тихо произнесла она, отведя взгляд.

– Он пытался? Что это значит?

– Он знал, что Нико не его сын… – запинающимся шепотом произнесла она.

Ее слова усилили подозрения Алекоса, и его кровь вскипела от гнева.

– Каллос знал это еще до свадьбы. Он не имел права жениться на тебе, если знал, что не сможет относиться к Нико, как к родному сыну. – Алекос и раньше ненавидел Лукаса Каллоса, но не осознавал, как глубоко презирает этого человека, укравшего чужие идеи и чужого ребенка, но не сумевшего толком воспользоваться ни тем ни другим.

– Наверно, он думал, что сможет, – еле слышно ответила Иоланта. – Я не могу винить его…

– Почему?

– Потому что он женился на мне, зная, что я наделала, – решительно закончила она.

– Ты всего лишь переспала с мужчиной, – заявил Алекос. – Едва ли это можно считать непростительным грехом в двадцать первом веке.

– В том мире, где я жила, это считалось непростительным, – возразила Иоланта. – А что думают все остальные, не имело никакого значения. Но сейчас мы говорим про Нико.

– Я хочу проводить с ним больше времени.

Он хотел узнать Нико по-настоящему и, как он теперь понимал, Иоланту тоже. Если он женится на ней для пользы Нико, это не должно стать холодной сделкой. Но им всем требовалось время, чтобы стать семьей. Настоящей семьей. Такой, какой Алекос – так же как и Нико – никогда не знал.

– Давай куда-нибудь съездим, – предложил он. – Мы втроем. Куда-нибудь, где мы будем одни. Это даст Нико возможность узнать меня, а нам с тобой – узнать друг друга и решить, выйдет ли что-то из нашего брака.

Он надеялся, что несколько недель, проведенных наедине, заставят Иоланту вспомнить то, что когда-то между ними было.

Искра еще не угасла. Прошлым вечером Алекос почувствовал это, когда, проходя мимо Иоланты, коснулся плечом ее груди. Искра проскакивала между ними, даже когда они спорили. Все, что нужно, – это раздуть из нее пламя.

– Я же говорила тебе, что Нико…

– Плохо переносит изменения в привычной жизни. Да. Но должны же у него быть каникулы.

– Мы никуда не выезжаем.

Его предположение, что она вела жизнь избалованной, легкомысленной светской дамы, оказалось очередным промахом.

– Значит, ты не можешь знать, как воспримет каникулы Нико, – заявил он с явным желанием настоять на своем. – Дай нам этот шанс, Иоланта. Уж этого-то я наверняка заслуживаю.

На лице Иоланты мелькнуло чувство вины, ее плечи поникли.

– Хорошо, – шепнула она, и вместе с радостью триумфа Алекос ощутил острый приступ желания.

Глава 9

Иоланта облокотилась на палубное ограждение суперъяхты Алекоса и подставила лицо морскому бризу. Она осознала, что наслаждается каждым мгновением, ощущая, как лучи солнца согревают ее, а морской воздух приятно холодит лицо. Перед ними раскинулась подернутая легкой рябью сине-зеленая гладь Эгейского моря. Алекос сказал, что до принадлежащего ему острова несколько часов ходу.

Нико был на удивление спокоен, хотя с некоторым подозрением воспринял неожиданные каникулы. Он сидел на палубе под навесом за столом перед открытым ноутбуком и трудился над очередным приложением.

Иоланта уголком глаза следила за тем, как к нему подошел Алекос. Здесь, в открытом море, в лучах жаркого греческого солнца, Алекос выглядел так же роскошно и привлекательно, как в Афинах в безупречном деловом костюме. На нем были шорты и белая футболка, обрисовывавшая рельефные мышцы. Иоланта вспомнила, как она гладила его и называла восхитительным.

От этих воспоминаний по телу пробежала волна предательского жара.

Алекос задавал сыну простые вопросы, а Нико давал односложные ответы, не отрывая взгляда от экрана компьютера.

Возможно, ей не стоило разрешать Нико брать с собой ноутбук, но Иоланта знала, что без него в обществе других людей Нико чувствовал себя неуверенно. Зато в киберпространстве он был настоящим гением.

Оставив Нико наедине с его компьютером, Алекос подошел к ней, отчего она пришла в тревожное возбуждение.

– Это порясающе, – пробормотала она, отвернувшись в сторону. – Яхта, частный остров!

С того момента, как этим утром Алекос забрал их из дома, они с Нико оказались среди невероятной роскоши, начиная с огромного лимузина, оборудованного несколькими видеоэкранами и мини-баром, и заканчивая этой суперъяхтой, на которой Алекос увозил их в свой частный рай. Иоланта подозревала, что все это смягчало для Нико перемещение из привычной безопасной атмосферы дома в неизвестность.

– Ты единственная дочь одного богатого человека и жена другого богатого человека, – заметил Алекос. – Я думал, ты привыкла к роскоши.

– Лукас был далеко не так богат, – возразила Иоланта.

Алекос нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Не важно, – отмахнулась она. Ей не хотелось раскрывать перед ним плачевное состояние своих финансов. – В любом случае я не знала подобной роскоши. Только не подумай, – добавила она, – что я несчастная маленькая богачка, которая сокрушается по поводу того, что у нее чего-то не было. Загородное поместье отца, где я выросла, содержалось в полном порядке.

– И ты провела там все свое детство?

– Да, если не считать редких поездок в Афины. Отец хотел, чтобы я жила в полной безопасности. – Она скривила губы. – Он был приверженцем старых порядков.

– Ты скучаешь по нему? – спросил Алекос.

– Да, хотя иногда мне кажется, что я тоскую о том, что могло бы быть, если бы… если бы все сложилось иначе.

– Хочешь сказать, если бы мы… – Он указал рукой на них обоих, а потом на Нико.

– Да. – Она прикусила губу. – Он был сердит на меня и разочарован, и я сомневаюсь, что могу его за это винить. Но, несмотря ни на что, отец любил Нико. – Взглянув на сына, склонившегося над ноутбуком, Иоланта улыбнулась. – Уже за одно это я не могу держать на него зла. А Нико обожал моего отца. Он тяжело переживал его смерть.

Какое-то время Алекос ничего не говорил, устремив взгляд на море.

– Твоя мать умерла, когда ты была маленькой? – спросил он.

– Да. – Она бросила на него вопросительный взгляд. – Как ты узнал?

– Прочитал в деловом журнале. – Он скривил губы. – «Талос Петракис – человек, преданный семье».

– Да, он был хороший семьянин, – запальчиво произнесла Иоланта. Тон Алекоса ей определенно не нравился. – Просто он следовал традиционным правилам.

– Конечно. – Он произнес это так, словно не верил ей. – В любом случае это тяжело – расти без матери.

– Я не знаю другой жизни. – Иоланта взглянула на него, пытаясь понять, о чем он думал. – Если я правильно тебя поняла вчера вечером, ты тоже вырос без матери.

– Это верно. – Он произнес это так, словно она дала правильный ответ на тест по математике.

– Думаю, тебе было несладко, – грустно произнесла Иоланта.

– Было, как было, – ответил Алекос.

– Ты это уже говорил, но это не ответ.

Он только пожал плечами. Очевидно, Алекос не любил рассказывать о себе или, по крайней мере, о своем детстве. Иоланта решила сменить тему.

– Тебе удалось хоть немного продвинуться с Нико?

– Я только начал. Похоже, он мне не доверяет.

– Он ко всем так относится. Не стоит принимать это близко к сердцу.

Алекос медленно кивнул, но, судя по всему, ответ его не удовлетворил. У Иоланты сжалось сердце, когда она подумала, уж не считает ли он своей миссией переделать Нико, исправить его. Ей хотелось, чтобы он принял их сына и полюбил его таким, какой он есть.

– Куда мы плывем? – спросила она. – Ты сказал, это частный остров, но ничего не объяснил.

– Полагаю, частные острова в Эгейском море мало чем отличаются друг от друга, – усмехнулся он.

– Я не знаю.

Алекос перестал улыбаться и удивленно сдвинул брови.

– Но ты же бывала на острове Каллоса, разве нет?

– Нет. Он использовал его только для бизнеса. Приглашал туда клиентов, развлекал их и все такое. Остров принадлежал моему отцу, но перед смертью он отдал его Лукасу. Мы с Нико там не были.

– Но ведь им владело несколько поколений твоей семьи.

– Похоже, ты неплохо осведомлен о делах моей семьи.

– Хуже, чем я думал. – Алекос остановил на ней задумчивый взгляд.

– Ты считал, что я избалованная принцесса. – Она со вздохом перевела взгляд на сверкающее море. – В каком-то смысле так и было. Несмотря на все строгости, в поместье отца я росла в роскоши и пользовалась полной свободой. Но после того, как я вышла за Лукаса… – Иоланта сжала губы, не желая говорить о своем замужестве.

– Ты была несчастлива в браке, – спокойно констатировал Алекос, и она, молча, покачала головой, не рискнув что-то сказать.

Алекос накрыл ладонью ее руку, лежавшую на перилах, и Иоланта вздрогнула от этого прикосновения.

– Мы начнем все заново, Иоланта. Мы сможем. Все вместе.

– Разве тебе нужно начинать заново?

– Я хочу начать новую жизнь с Нико и с тобой.

Смущенная его ответом, Иоланта убрала руку.

– Мне надо пойти посмотреть, как там Нико.

Алекос оглянулся на Нико, который по-прежнему сидел, уткнувшись в ноутбук.

– Он в порядке…

Иоланта не ответила, просто быстро подошла к сыну. О чем говорил Алекос, о какой новой жизни для них? Как он себе это представлял? Когда он впервые предложил ей пожениться, Иоланте представился союз без любви, заключенный лишь из соображений целесообразности. Точно такой же, как ее брак с Лукасом.

Но в тот миг, когда ладонь Алекоса легла на ее руку, Иоланте показалось, что возвращается та волшебная первая ночь, о которой она так отчаянно тосковала в глубине души.

– Как твое приложение? – спросила Иоланта, присаживаясь на скамью напротив сына. – Это то, которое помогает выследить зомби?

Нико слегка тряхнул головой.

– То я уже закончил.

– Нико, а что ты делаешь со своими приложениями? – Она действительно ничего не понимала в том мире, где обитал ее сын. Даже мобильным телефоном Иоланта пользовалась лишь изредка, потому что ей, в общем, некому было звонить. Вся ее жизнь сводилась к исполнению роли жены Лукаса и постоянной необходимости заботиться о Нико.

Нико пожал плечами.

– Да ничего особенного. Показываю их кое-кому в Сети.

– Но, может быть, их стоит выпустить на рынок? – предложила Иоланта. – Продать через «Петра инновейшн».

Нико бросил на нее мрачный взгляд и отвел глаза в сторону.

– Папу они не интересовали.

– Они интересуют меня, Нико. Они могут заинтересовать Алекоса, – добавила она. – Почему бы тебе не показать их ему?

Нико бросил взгляд на Алекоса, все еще стоявшего у ограждения, и покачал головой.

– Нет.

Иоланта решила не давить на него, она понимала: он боится снова быть отвергнутым. Да, Алекос вез их на свой частный остров, но что, если через несколько дней он от них устанет? Что, если ему надоест терпеть странности Нико, а она покажется ему скучной?

Иоланта улыбнулась Нико и оставила его в покое.

Должно быть, Иоланта задремала незаметно для себя, потому что следующее, что она увидела, приоткрыв глаза, – это Алекос, который стоял перед ней, загораживая солнце. Его рука лежала у нее на плече.

– Так ты обгоришь.

Иоланта изумленно смотрела на него. Сейчас, когда солнце светило ему в спину, Алекос казался особенно высоким и сексуальным. Она тряхнула головой, стараясь прояснить мысли.

– Я же под навесом.

– Солнце передвинулось. – Алекос поднял голову.

– Я намазалась кремом от загара, – возразила Иоланта.

– Через несколько минут будет готов ланч, – сказал Алекос, усаживаясь на скамью рядом с ней. Его нога коснулась Иоланты, и от этого случайного прикосновения она пришла в безумное возбуждение и замерла, не зная, отодвинуться или сделать вид, что она ничего не заметила.

– Сколько нам осталось плыть до острова?

– Примерно час. – Алекос с улыбкой бросил взгляд на сына. – Все еще бродишь по Интернету, Нико?

– Угу. – Нико кивнул, не глядя на Алекоса, и Иоланта поняла, что он не хочет рассказывать ему про свои приложения, боится, что столкнется с пренебрежением. Отчужденность Лукаса глубоко ранила ее ребенка.

Вскоре был накрыт стол и они приступили к ланчу.

– Это просто потрясающе, – прошептала Иоланта, глядя на блюда, наполненные салатами из свежих овощей, соусники и поднос с жареным мясом.

Алекос придвинул ей стул и откупорил бутылку игристого вина. Иоланта неуверенно засмеялась, когда он наполнил ее бокал.

– Сейчас середина дня…

– Будем праздновать.

Алекос пристально посмотрел на нее, и в глубине его глаз она увидела страсть и ожидание.

– Почему бы и нет, – пробормотала она, беря у него бокал.

Алекос сел напротив нее и положил всем еды, спросив у Нико, что он предпочитает, а потом завел легкую беседу. Иоланта, краем глаза наблюдавшая за сыном, заметила, как напряжение, которое сковывало мальчика, постепенно отступает.

Когда они покончили с едой, Нико уселся под навесом на корме лицом к морю и стал смотреть, как бурлит и пенится вода позади яхты.

Иоланта посмотрела на него с осторожным удовольствием.

– Тебе удалось оторвать его от компьютера, – сказала она Алекосу.

– Это скорее заслуга окружающей обстановки, чем моя, – ответил он и, снова наполнив бокалы, вернулся на свое место.

Она уже слегка разомлела от вина. После почти постоянного стресса, который она испытывала в последние месяцы – а если быть честной, то в последние годы, – она чувствовала себя просто прекрасно. Все было невероятно: лазурное небо, яркое солнце, а вокруг – сверкающее море.

– Просто благословение господне, – сказала она, отпив вина. – Я научилась не принимать подобное как должное.

Алекос окинул ее задумчивым взглядом.

– Что ты имеешь в виду, Иоланта?

От того, как он произнес ее имя, слегка растягивая слоги, Иоланту охватила дрожь возбуждения. Взгляд Иоланты упал на его пальцы, гладившие ножку бокала, и ей вспомнилось, как они ласкали ее тело, прикасаясь к самым тайным местам. Она быстро отвела глаза.

– Думаю, это называется взрослением, – сказала она с кривой усмешкой. – И происходит со всеми.

– Возможно, – допустил Алекос. – Вот только некоторым людям приходится взрослеть раньше, чем другим.

– Например, тебе?

– Да, мне пришлось рано повзрослеть, – кивнул он.

– Расскажи, – попросила Иоланта. – С учетом нашей… ситуации, нам нужно узнать друг друга лучше.

Он бросил взгляд в сторону Нико, смотревшего на воду, и нехотя согласился.

– Что ты хочешь знать?

– Ты говорил, что потерял обоих родителей в раннем детстве.

– Отец ушел, когда мне было четыре года.

– Ты хочешь сказать, он вас бросил?

– Да, именно это. – Он пожал плечами. – Многие мужчины увиливают от своих семейных обязанностей. Я не хотел бы стать одним из них.

Иоланту пронзило чувство вины.

– Да, так ты и говорил…

– Когда?

– В ту ночь. – И вмиг воспоминание о той ночи буквально наэлектризовало воздух.

– Да, я действительно так говорил, – подтвердил Алекос. – И думал.

– Прости, – тихо сказала Иоланта. – Я ничего не знала о твоем прошлом…

– Естественно, я ведь ничего тебе не рассказывал. И по правде сказать… – Алекос помрачнел и снова уставился на свой бокал. – Я обошелся с тобой немилосердно. В ту ночь и потом.

Иоланта никак не ожидала, что Алекос, такой холодный, такой самоуверенный и непреклонный, признает это.

– Поверить не могу, неужели ты приносишь мне извинение?

В ответ он улыбнулся ей чувственной улыбкой, от которой ее сердце подскочило к самому горлу.

– Вроде того.

– Тогда я его принимаю. Спасибо. Я тоже обошлась с тобой немилосердно, скрыв свою беременность. Прости.

– Извинение принято.

Неужели это так просто? Произнести слова извинения, подвести черту под прошлым и начать заново? Иоланта не смотрела на Алекоса, опасаясь выдать терзавший ее голод.

– Ты сказал, что лишился матери вскоре после того?

– Моя мать делала все возможное, но она не могла справиться со всеми нами.

– Со всеми?

– Нас было четверо детей. Мне исполнилось шесть, когда нас разлучили, отправив к дальним родственникам или в приемные семьи.

Иоланта не могла сдержать возмущения.

– Неужели вас не могли оставить вместе?

– Ни у кого из них не хватило бы денег, чтобы содержать всех четверых.

– Но это ужасно! – Иоланта медленно покачала головой. – И куда отправили тебя?

– В приемную семью неплохих людей, они одевали и кормили меня. Следили, чтобы я ходил в школу.

Но не любили, как заключила Иоланта.

– А твои братья и сестры?

– Мы давно потеряли друг с другом связь. Сначала социальные работники пытались помочь нам сохранить ее, но для детей это сложно. Мне едва исполнилось десять лет, когда моя мать умерла, и мы окончательно потеряли друг друга. – Он вздохнул, покрутив в руке бокал. – Мою сестру удочерили, у брата возникли проблемы с законом. И кроме того… – Алекос пожал плечами и замолчал.

– Хочешь сказать, ты не знаешь, что с ними случилось? И никогда не пытался это выяснить?

– Нет. – Голос Алекоса звучал жестко. – Никогда, подозревал, что они не жаждут, чтобы их нашли. В любом случае они меня тоже не искали.

– Но это так грустно. Мне очень жаль.

– Теперь это в прошлом.

Иоланта решила сменить тему.

– Когда же мы наконец доплывем до твоего острова?

– Мы уже почти доплыли. – Алекос резко встал, и у нее возникло ощущение, что их разговор вызвал у него такое же чувство неловкости, как у нее. – Пойдем. – Он протянул руку, и Иоланта с радостью оперлась на нее.

Отведя ее на корму, где сидел Нико, Алекос спросил:

– Видите то зеленое пятно на горизонте?

Иоланта, прищурив глаза, вгляделась в даль.

– Да… это и есть твой остров? Он кажется довольно большим.

– Несколько квадратных миль.

– О-о!

Она с восхищением смотрела, как полоска зелени становится все ближе и ближе, и вскоре они с Нико смогли разглядеть скалистые выступы, стволы оливковых деревьев и белую полоску песчаного пляжа. Выше на берегу расположилась вилла, сложенная из белого камня.

Теперь, когда им предстояло сойти с яхты, Нико занервничал. Иоланта слегка коснулась плеча сына, стараясь ободрить, но Нико стряхнул ее руку и ссутулился, сунув руки в карманы своих шорт.

Алекос заметил перемену в поведении сына и поспешил на помощь.

– Почему бы тебе с твоей мамой не пойти осмотреть виллу? – предложил он. – Вы можете выбрать любые спальни, которые вам понравятся.

Иоланта бросила на него благодарный взгляд. Сойдя с яхты, она стала подниматься по ступенькам, вырубленным в скале. Нико шел за ней, настороженно озираясь вокруг широко раскрытыми глазами.

На пороге виллы их ждала экономка. Судя по всему, Алекос обо всем ее предупредил, потому что она поздоровалась и, пригласив их войти, куда-то исчезла. Фойе оказалось просторным и прохладным. Окна на потолке пропускали внутрь яркий солнечный свет, на второй этаж вела красивая двойная лестница.

– С чего начнем осмотр? – спросила Иоланта сына.

Нико кивнул в сторону лестницы, и она со смешанным чувством восторга и трепета перед новым приключением стала подниматься по ступенькам.

Глава 10

Солнце как раз начало скрываться за горизонтом, когда Алекос вышел на балкон хозяйской спальни и тяжело вздохнул.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как он оставил Иоланту с Нико одних, почувствовав, что им нужно время, чтобы освоиться. Час назад, стоя на корме яхты, Алекос увидел, как они вышли из дома и отправились осматривать бассейн и сад. До него доносился гортанный смех Иоланты, который он не забыл за эти десять лет и который по-прежнему возбуждал его.

Весь день он чувствовал себя, как будто сдавал трудный экзамен. Наблюдая за Иолантой, он видел, как она постепенно расслабляется, как засветились ее глаза.

Он велел подать ужин на террасу, после того как Нико уйдет спать. И вот теперь Алекос чувствовал, что не может дождаться, когда останется наедине с Иолантой. Алекоса угнетало, что он остался один. В то время как его сын и будущая жена проводили время без него, потому что он не входил в их ближний круг. Потому что они еще не стали семьей.

За этим они и приехали сюда, напомнил себе Алекос. Он просто должен потерпеть. Он знал, что такое лишиться семьи. Это чувство не оставляло его все детство.

Приемные родители заботились о нем, но он никогда не забывал о том, что они ему неродные. Ему не устраивали праздников в день рождения, никогда не говорили перед сном ласковых слов, не обнимали его. И он поклялся уйти от них, как только сможет. А когда он это сделал, то знал, что они испытали облегчение.

Оглядываясь назад, Алекос лучше понимал ситуацию. Он рос замкнутым, погруженным в свои занятия ребенком. Молчаливым, неприветливым и не переносившим чужого превосходства. В то же время Алекос ненавидел чувствовать себя посторонним. Но еще больше это раздражало его теперь, когда он оказался посторонним для своего сына. И все из-за того, что Иоланта скрыла от него правду. Он сказал ей, что такую обиду трудно простить. Так и было. Алекос не мог отпустить эту боль даже сейчас, даже когда хотел этого.

Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул. Наконец, он увидел Иоланту и Нико, которые, обходя пейзажный бассейн, направлялись к вилле.

Через час Иоланта вышла из французских дверей на террасу, где в отблесках дрожащего пламени свечей, отбрасывавших длинные тени, ее ждал Алекос.

Обернувшись, он окинул ее медленным взглядом, наслаждаясь тем, как она двигалась. Она надела нарядное хлопчатобумажное платье цвета экрю с кружевами. Полупрозрачная ткань позволяла ему видеть под платьем тонкую нижнюю сорочку. Ее распущенные волосы спадали на плечи тяжелыми темными волнами, и Алекос подумал, что Иоланта необыкновенно красивая женщина. Он почувствовал, что его тянет к ней еще сильнее, чем десять лет назад.

– Как Нико? – спросил он, протягивая ей бокал агиоргитико.

– Я только что уложила его. Он устал. Слишком много впечатлений. – Иоланта сделала глоток из бокала, и ее глаза расширились. – Что это?

– Агиоргитико.

– Очень вкусно. – Она сделала еще глоток и посмотрела на него поверх кромки бокала, отчего Алекосу сразу захотелось схватить ее и слизнуть вино с ее губ. – Спасибо. Правда, все это просто замечательно. Я думаю, пребывание здесь пойдет Нико на пользу. Возможно, мы действительно слишком погрязли в привычной афинской рутине.

– О чем это ты? – спросил Алекос. Положив руку ей на талию, он подвел Иоланту к ограждению, откуда открывался вид на пейзажный бассейн. Спокойная вода поблескивала в свете первых звезд, одна за другой зажигавшихся на небе.

Какое-то время Иоланта молчала, погрузившись в свои мысли. Алекос продолжал держать руку у нее на талии, наслаждаясь теплом ее тела и легким трепетом, пробежавшим по нему от его прикосновения.

– Все было так сложно, – наконец начала она. – Постоянные проблемы с Нико… и с Лукасом. Мне казалось, что проще вообще никуда не выходить, – объяснила она. – Нико учился на дому, а Лукас все время проводил на работе. А у меня ни друзей, ни светских занятий. – Иоланта слегка пожала плечами, уголки ее рта опустились вниз. – Не знаю, возможно, для Нико было бы лучше, если бы мы куда-нибудь выходили. Если бы его вытаскивали из его раковины. Да и меня тоже.

– Ты же говорила, что в школе у него возникали сложности.

– Да, но есть другие вещи, которые ему нравятся. Например, плавание. Я водила его в плавательный бассейн недалеко от дома, в те дни, когда там не слишком многолюдно. Он уже ждет, что завтра сможет здесь плавать. – Она кивнула в сторону бассейна. – И еще музеи. Он любит изучать разные вещи, запоминать факты, которые к ним относятся. Когда он был маленький, мы ходили в Национальный исторический музей в Кифисии. Не помню, почему мы перестали туда ходить. – Иоланта вздохнула. В ее глазах мелькнуло чувство вины, она нахмурилась. – Просто все стало как-то слишком сложно.

– Я рад, что здесь Нико получит новые впечатления. И ты тоже. Судя по всему, эти десять лет не стали для тебя особенно счастливыми.

Иоланта бросила на него взгляд, но тут же отвела глаза. Потом отпила вина. На ее лице отразилась явная внутренняя борьба.

– Я научилась быть довольной тем, что есть, – наконец произнесла она.

– Звучит не слишком оптимистично.

– Как ты выразился, было так, как было. Выходя замуж, я понимала, что это не брак по любви.

– Зачем Каллос на тебе женился? Неужели только для того, чтобы гарантировать себе прочное положение в компании твоего отца?

– Да. Могу тебя уверить, он не питал ко мне никакой привязанности.

– А зачем ты вышла за него?

Иоланта посмотрела на него с удивлением и недоверием.

– Как ты можешь задавать мне этот вопрос, Алекос? Я ждала ребенка.

– Я бы на тебе женился, – тихим голосом признался он. – Если бы ты сказала мне правду…

– Значит, опять я во всем виновата, – закончила Иоланта. – Но ведь ты мне этого не говорил. Ты сказал, что готов позаботиться обо мне, если будут последствия. Откуда я могла знать, что ты имел в виду? Может, ты собирался предложить мне денег, чтобы я сделала аборт.

Алекос отшатнулся, как будто его страшно оскорбили.

– Я бы никогда не стал предлагать тебе ничего подобного.

– Но в том-то и дело, – возразила Иоланта, – что я этого не знала. Когда я пришла к тебе, ты меня испугал. Алекос, ты смотрел на меня так, словно ненавидишь меня. А отец настаивал, чтобы я вышла замуж. Я чувствовала себя загнанной в угол… – Ее голос дрогнул, и она, часто моргая, отвела взгляд. – Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить.

– Иоланта… – Охваченный раскаянием, Алекос взял ее за локоть, но она стряхнула его руку.

– Я не должен был так поступать с тобой, – глухо произнес он. Десять лет назад, когда Иоланта пришла к нему, он злился на ее отца за то, как с ним обошлись. Он не должен был срывать свою злость на ней.

– Не знаю, зачем мы завели этот разговор, – сказала Иоланта. – Мне казалось, мы уже извинились друг перед другом.

– Да, извинились, но простое извинение не может изгладить из памяти десять лет печали и боли. Старые обиды забываются с трудом.

– Ты говоришь о себе, – заметила Иоланта. – Ты до сих пор не можешь простить меня, верно? За то, что я не сказала тебе про Нико.

Что он мог ей ответить? Алекос до сих пор держал зло на Талоса. Он всегда видел своей целью месть и не знал, как можно это изменить.

– Твое молчание говорит лучше всяких слов, – с тяжелым вздохом ответила за него Иоланта.

– Я до сих пор не могу примириться с этим, – согласился Алекос. Он сделал глубокий вдох, готовясь задать следующий вопрос. – Лукас… он был хорошим отцом для Нико?

Иоланта долго молчала.

– Я думаю, поначалу он пытался, – наконец ответила она. – Вернее, делал попытки пытаться. Но…

– Что «но»? – Его голос звучал глухо и хрипло.

– У него не получилось сблизиться с Нико, – тихо призналась Иоланта. – Возможно, в самом начале он прилагал некоторые усилия, но, как я уже говорила, Нико трудный ребенок. В младенчестве он страдал от колик, а Лукас не мог выносить постоянного плача. Он уехал из дома и почти все время оставался ночевать в квартире, принадлежавшей компании.

Алекос немного выждал, чтобы быть уверенным, что сможет говорить спокойно.

– А потом? Когда Нико подрос?

– Он не мог смириться с тем, что Нико не его сын, – шепотом призналась Иоланта. – Он стал его избегать и, если мог, просто не обращал на него внимания. И так же вел себя со мной. Сначала Нико пытался достучаться до него. Они оба любили компьютеры и разную другую технику, и это могло бы их сблизить. Но Лукас не пошел ему навстречу. Думаю, его отчужденность очень обижала Нико. – По щеке Иоланты скользнула слеза. Она смахнула ее и засмеялась дрожащим смехом. – Сама не знаю, почему я так расклеилась…

– Я хочу, чтобы ты мне все рассказала. Мне надо знать.

– Я чувствую себя виноватой, – выпалила она тихим, полным горечи голосом. – Иногда я думаю, что для Нико было бы лучше, если бы я осталась с ним одна, чем с отцом, которому вечно не хватало на него времени. Если бы я была уверена в себе, не вышла бы за Лукаса. – Иоланта улыбнулась ему сквозь слезы, и Алекосу показалось, что чья-то холодная рука сдавила ему сердце. – Может быть, тогда у Нико не было бы столько проблем, как сейчас.

Ее голос дрогнул, и Алекос протянул к ней руку.

– Не стоит предаваться напрасным сожалениям. – Он погладил ее по голове, и Иоланта прильнула к нему. – Ты должна думать о будущем. – Ощутив ее тело, прижимавшееся к нему, Алекос понял, что его самообладание на пределе.

– Ты прав, – пробормотала она, не пытаясь отодвинуться от него.

Алекос знал, что давал ей совет, которому не мог следовать сам.

Уже четырнадцать лет он позволял прошлому властвовать над своей жизнью. Даже сейчас он не собирался отказываться от своей цели. Особенно сейчас. Благодаря интригам Петракиса он лишился не только своего бизнеса, но и своего сына. Ее отец мог бы рассказать Иоланте правду, мог бы дать ей возможность решить, за кого выходить замуж. Но внутренний голос говорил о другом: «Ты станешь обвинять Петракиса в своих ошибках? Это же ты оттолкнул ее. Ты сам велел ей убираться».

Наверно, Иоланта почувствовала какое-то напряжение в его теле, потому что она отстранилась от него и отвернулась.

– Как странно, что именно ты меня утешаешь.

– Да, странно.

– Я не привыкла от кого-то зависеть. – Она повернулась к нему и посмотрела на него ясными глазами. – Мне страшно зависеть от тебя, Алекос. Страшно, что Нико будет от тебя зависеть.

– Я тебя не разочарую.

– Для этого нужна определенная степень доверия, – ответила Иоланта, и ее взгляд скользнул в сторону. – А доверие надо заслужить… нам обоим.

– Мы и приехали сюда для того, чтобы научиться доверять друг другу.

– Да, – согласилась Иоланта, хотя ее голос звучал неуверенно.

– Давай поедим, – сказал Алекос. Взяв Иоланту за руку, он отвел ее к накрытому столу. Его экономка Элени ждала, когда можно будет подавать первое блюдо.

Иоланта скользнула взглядом по белой скатерти, серебру приборов и бутылке вина в ведерке со льдом, поблескивавшем в пламени свечей.

– Выглядит романтично, – заметила она и украдкой, искоса бросила взгляд на Алекоса.

– Почему мы не можем с удовольствием общаться друг с другом? Когда-то это у нас получалось.

– У меня такое чувство, что это было в другой жизни.

– Значит, мы должны это изменить, – отозвался Алекос и подвинул Иоланте стул.

Иоланта села, а он, взяв салфетку, положил ее ей на колени. Пальцы Алекоса скользнули по ее ногам, и она на секунду закрыла глаза.

– Иоланта, я хочу, чтобы этот вечер доставил тебе удовольствие, – тихо произнес он. – Похоже, жизнь не слишком часто тебя баловала.

Алекос сел напротив нее. В белой рубашке с расстегнутым воротом и черных брюках он выглядел совершенно неотразимо.

– Моя жизнь была не такой уж мрачной, – сказала она, когда экономка подала им салаты. – Случались и счастливые моменты.

– Я этого не говорил, – ответил Алекос. – Но у меня сложилось впечатление, что их было не много.

Дом, где Иоланта жила с Лукасом, был даже роскошным. Но его обставляли профессиональные дизайнеры, не оставившие ей возможности проявить свой вкус. К тому же в их доме ее не покидало чувство одиночества – почти все время они были там вдвоем с Нико.

– Конечно, я не привыкла ни к чему такому, – призналась Иоланта. – А ты уже владел всем этим десять лет назад?

– Нет, тогда я только создал свою компанию.

– «Деметриу тех»?

– Да.

– Что ж, ты наверняка много работал, чтобы достичь такого поразительного результата.

– И этот результат для меня очень важен.

– Из-за того, что ты пережил в детстве? – догадалась Иоланта.

– Да, из-за этого, – ответил он. А у нее возникло ощущение, что осталось что-то еще, о чем он ей не рассказал.

Заканчивая ужин, они вели легкую беседу, не углубляясь в омут чувств и воспоминаний.

– Ты могла бы заняться творчеством, – предложил Алекос.

– Да, у меня много идей, – согласилась Иоланта. Перспектива снова начать рисовать наполняла ее радостным нетерпением. Ее губы сами собой изогнулись в улыбке.

– Как я вижу, ты не против такого предложения, – с улыбкой заметил Алекос.

Поднявшаяся высоко в небо луна проложила на море серебристую дорожку. Иоланта уже приготовилась к завершению вечера, хотя знала, что должна еще зайти к Нико.

– Спасибо, – сказала она. – Все было просто замечательно.

– Согласен, – отозвался Алекос. Он встал и, обойдя вокруг стола, подошел, чтобы подать ей руку. Иоланта приняла ее, чувствуя, как от его прикосновения по телу побежали искры. Алекос притянул ее к себе. Их бедра соприкоснулись, он наклонил к ней голову, и внутри ее вспыхнул огонь.

– Это не конец, – тихим голосом произнес он.

Иоланта испуганно взглянула на Алекоса, его глаза горели откровенной страстью. Его взгляд упал на рот Иоланты, и ее губы беспомощно раскрылись сами собой.

– Ты потрясающе красива, – пробормотал Алекос и, как десять лет назад, погладил ее по щеке большим пальцем, от чего по спине Иоланты побежали мурашки. – Ты восхитительна.

– Ты говорил мне это десять лет назад, – прошетала она.

Палец Алекоса скользнул по ее раскрытым губам.

– Я помню. Тогда ты тоже была восхитительна, но сейчас ты еще лучше. И я хочу тебя больше, чем тогда.

Иоланта неуверенно засмеялась.

– Алекос, это невозможно…

– Почему невозможно?

– Потому что слишком быстро, – пробормотала она, с трудом подбирая слова. – Всего несколько часов назад мы говорили о том, что должны научиться доверять друг другу. А сейчас ты уже решил, что хочешь со мной спать?

– А ты этого не хочешь? – возразил Алекос охрипшим от страсти голосом.

– Хочу, – с дрожью призналась Иоланта. – Конечно, хочу. Но, ради всего святого, я знаю, что это плохая идея. – Сделав над собой усилие, она отступила. – Мы не должны торопить события, Алекос. Ради меня и ради Нико. Я не могу.

Глаза Алекоса сверкнули, он сжал губы.

– Иоланта, я не причиню тебе зла.

Как же ей хотелось шагнуть к Алекосу и позволить ему вознести их обоих в небеса, как это было десять лет назад. Однако воспоминание о том, какое одиночество ждало ее потом, удержало Иоланту.

– Когда мы поженимся, – резко произнес Алекос, – я жду, что ты разделишь со мной постель.

– Когда поженимся? – Волна желания начала спадать. – Ты очень самоуверен, Алекос. Я думала, мы приехали сюда, чтобы лучше узнать друг друга. Помочь друг другу понять, можем ли мы пожениться.

– Нет, – без колебания возразил он. – Это должно помочь нам узнать друг друга, потому что мы собираемся пожениться. Я уже говорил тебе, Иоланта. Я не собираюсь вести переговоры.

Глава 11

Иоланта слишком устала, чтобы доказывать свою правоту.

– Я не намерена спорить с тобой по этому поводу, – с достоинством произнесла она. – Достаточно сказать, что мы живем не в Средние века, и ты не можешь против воли тащить меня к алтарю.

На щеке Алекоса дернулась жилка.

– Я и не собирался этого делать. Но мне казалось, мы договорились, что так лучше для Нико.

– Это еще предстоит выяснить. А сейчас я иду спать. Одна, – добавила она, на случай если у него еще оставались сомнения. Глаза Алекоса сверкнули гневом, он резко кивнул ей в ответ. – Благодарю за прекрасный ужин. И за все остальное. За то, что мы здесь… – Она обвела жестом окрестности, желая вернуть хоть немного того ощущения близости, которого им удалось достичь. – Алекос, просто дай мне немного времени.

– Мне кажется, я именно это и делаю.

Иоланта вздохнула и вышла.

Алекос не мог уснуть. Он лежал на своей огромной кровати и, подложив руки под голову, размышлял.

Вечер закончился совсем не так, как он хотел. Обнимая Иоланту, он чувствовал, с какой готовностью она прильнула к нему. В тот момент она хотела его, хотела, чтобы он дал ей покой и удовлетворение.

Да, ему хотелось уложить ее в свою постель, но дело было не только в этом, к своему удивлению, Алекос обнаружил, что ему нравится с ней говорить. Его восхищала сила ее характера, который она воспитала в себе за десять лет несчастливого брака.

Кроме того, Алекос ревновал Иоланту к Лукасу, потому что тому досталась не только Иоланта, но и его сын, а они оба должны были принадлежать ему, Алекосу.

Но будь он добрее к Иоланте в тот день, когда она пришла к нему, они, возможно, договорились бы. Они могли пожениться. Но только если бы Талос Петракис разрешил Иоланте выйти за него.

Алекос почувствовал неприятное стеснение в груди. Он слышал печаль в голосе Иоланты, когда она говорила об отце, и это мешало ему сказать ей всю правду о Петракисе. Но если он не скажет, Иоланта не сможет понять, что им двигало.

Впрочем, возможно, ей и не надо этого понимать. Алекос разделял свои деловые интересы и личную жизнь, и с «Петра инновейшн» будет покончено в любом случае. Его сын унаследует его фирму, ту, которую Алекос создал своими руками, которой дал свое имя. Он не позволит Талосу Петракису, пусть даже из могилы, украсть у него что-нибудь еще.

С тяжелым усталым вздохом Алекос закрыл глаза и попытался уснуть.

Он уже погружался в сон, когда тишину разорвал громкий крик. Алекос сел на кровати. Жуткий крик повторился снова, еще резче и громче. Алекос вскочил, схватил пижамные штаны и, быстро натянув их, выбежал в коридор.

Крик доносился из комнаты Нико, и, подбежав ближе, он услышал успокаивающее бормотание Иоланты. По спине Алекоса побежали мурашки, потому что крики не прекращались и не утихали.

Он осторожно открыл дверь и, заглянув внутрь, увидел в свете луны две фигуры: Нико, сидевший на кровати с перекошенным от ужаса лицом, и рядом с ним Иоланта. Она пыталась успокоить сына.

– Что?.. – начал Алекос, но она повернулась к нему и, приложив палец к губам, взглядом велела молчать.

Было очевидно, что ситуация была для Иоланты не новой, и это встревожило Алекоса еще больше.

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Нико стал успокаиваться. Он смотрел, как Иоланта помогла сыну снова лечь, а потом, укрыв его одеялом, кончиками пальцев убрала его волосы со лба. Она на секунду закрыла глаза, и на ее губах появилась печальная улыбка.

Нико прерывисто вздохнул и стал засыпать. Иоланта еще немного посидела на краешке его кровати. Ее плечи поникли, словно под тяжестью бремени, которое было ей слишком хорошо знакомо. Потом она выпрямилась, подняла голову и подошла к Алекосу.

– Он уснул, – прошептала она, проходя мимо него.

– Что его так напугало? – тихо спросил Алекос.

– Страшный сон. Он даже не до конца проснулся. На самом деле его почти бесполезно успокаивать, приходится просто ждать, когда это пройдет.

– Страшный сон? И как часто Нико их видит?

– В последнее время он стал видеть их реже, – ответила Иоланта. Ее голос дрогнул. – Пока не умер Лукас. С тех пор они снова участились.

– Но мне казалось, Лукас не слишком много общался с ним. Нико тоскует по нему?

– Я не знаю. Возможно, сказываются просто перемены в жизни. Нико всегда плохо переносит их.

Алекос кивнул, пытаясь переварить то, что она сказала. Ему отчаянно хотелось все изменить.

– Ужасно слышать, когда он так кричит.

– Я понимаю. У меня разрывается сердце, хотя, думаю, я к этому привыкла. – Иоланта подняла на него глаза. – Должно быть, для тебя это тяжело. Извини.

То, что эта женщина, которая так много вынесла из-за его поступка, теперь успокаивала его, ставило Алекоса в тупик. Сила Иоланты, достоинство, с которым она держалась, подавляли его. Ему хотелось успокоить ее, а на деле она успокаивала его.

– Иоланта… – начал он, но голос его прервался.

Он не находил слов для выражения чувств, которые на него нахлынули, и уже одно это испугало Алекоса настолько, что он онемел. Иоланта, видимо, заметила что-то по его глазам, потому что ее губы раскрылись. Он потянулся к ней и обнял ее за плечи. Снова держать Иоланту в объятиях казалось ему таким естественным, таким правильным. Он наклонился и припал к ее губам своим ртом.

Его поцелуй стал крепче, настойчивей, рука скользнула по шелку ее ночной рубашки и обхватила грудь Иоланты, заставив ее судорожно сглотнуть. Ее тело жадно льнуло к нему. Его рука спустилась с груди на бедро Иоланты и потянула шелковую ткань вверх.

– Алекос. – Иоланта, прерывисто дыша, отстранилась и выскользнула из его объятий. – Мы… мы не можем, – выдохнула она, одергивая ночную рубашку.

Алекос прислонился к стене, сердце молотом стучало в груди, кровь шумела в ушах. Он ясно видел, что Иоланта возбуждена не меньше, чем он. Ее лицо пылало, губы распухли от его поцелуев, глаза горели страстью.

– Ты же не станешь отрицать, что хочешь этого, – сказал он.

– Я и не отрицаю, – призналась она. – Как я могу это отрицать? Но это не значит, что сейчас подходящее время и место. И что это вообще должно произойти.

– Иоланта, у меня ни с одной женщиной не было ничего похожего. То, что происходит между нами, взрывоопасно. – Он протянул к ней руку, чтобы снова коснуться. – Зачем это отрицать? Зачем себя сдерживать?

– Затем, что сексуальное удовлетворение – это еще не все, – с усилием ответила Иоланта. – Я очень хорошо это знаю. Алекос, я достаточно долго обходилась без этого.

– Разве вы с Лукасом…

Иоланта покраснела.

– У нас никогда ничего не было.

– Никогда? – Алекос потрясенно уставился на нее, а потом его лицо расплылось в дурацкой улыбке.

Иоланта все поняла.

– Да ты просто неандерталец, – бросила она, но ей не удалось скрыть смешливую нотку в голосе. – Я не привлекала его с этой точки зрения.

– Парень был явно нездоров.

– Нет, просто занят другим, – возразила Иоланта. – В любом случае он меня тоже не привлекал. Полагаю, тебе приятно узнать, что ты так и остался моим единственным любовником.

– Если честно, я чувствую себя пристыженным, – признался Алекос. – Но не стану скрывать, я безумно рад. Я бы не хотел, чтобы с кем-то другим у тебя было то же, что со мной.

– А что, если бы я захотела того же от тебя?

– Увы, – отозвался он, – у меня были другие женщины. Но не много, и уж точно не так много, как ты думаешь.

– Алекос, я не ждала ничего другого, – ответила Иоланта. – Между нами все кончилось, даже не начавшись.

– Но сейчас все начинается. – Голос Алекоса звенел железной решимостью. – Иоланта, мы потратили слишком много времени, оглядываясь назад. Я хочу смотреть вперед, в будущее. И хочу строить это будущее с тобой. Я не стану торопить тебя. Но и притворяться не стану. Я хочу видеть тебя в своей постели. Хочу, чтобы ты лежала в моих объятиях, хочу целовать тебя. Но больше всего я хочу того, что чувствовал десять лет назад внутри тебя, Иоланта. Потому что за все эти годы я ни разу не пережил ничего похожего. И я хочу переживать это снова. Как можно скорей и как можно чаще.

– Я… поняла.

– Вот и хорошо, – отозвался Алекос, не отрывая от нее глаз. – Потому что я не хочу, чтобы на этот счет могли возникнуть какие-нибудь сомнения.

Следующее утро выдалось солнечным и жарким. Иоланта лежала в постели и вспоминала о поцелуях Алекоса. И о его словах, которые подействовали на нее не меньше, чем прикосновения.

Она легла на живот, обхватив подушку, и постаралась не обращать внимания на жар, разлившийся по бедрам. Ей снова и снова представлялось, как Алекос обнимает ее, как его руки ласкают ее тело, вознося к вершинам наслаждения, которое ей довелось испытать лишь однажды.

Услышав плеск воды, она встала с кровати, распахнула ставни и с радостным удивлением увидела Нико и Алекоса, плескавшихся в бассейне. Это было так не похоже на ее сына – заняться чем-то в компании человека, которого он почти не знал.

Иоланта оперлась локтями на подоконник и стала наблюдать за ними. Нико стоял в конце бассейна, где вода доходила ему до колен. Алекос только что бросил в воду пару надувных игрушек и сел на край, подставив солнцу свою мускулистую грудь.

Иоланта высунулась в окно и снова ощутила прилив жара внизу живота. Как она могла противиться неизбежному? Да и зачем?

Может быть, секс станет основой их новых отношений, фундаментом для будущего взаимного доверия?

– Эй!

Иоланта вздрогнула, оторвавшись от своих размышлений, и увидела, что Алекос с улыбкой смотрит на нее.

– Не хочешь присоединиться к нам?

Ее охватил восторг от мысли, что они будут проводить время все вместе. Как одна семья.

– Иду, – ответила Иоланта и поспешила переодеться в купальник.

Через несколько минут она вышла на террасу. Алекос скользнул горящим взглядом по ее груди и ногам, и на его губах появилась легкая улыбка.

– Ты отлично выглядишь в купальнике, – сказал он тихо, чтобы не услышал Нико. – В бикини было бы еще лучше.

– Сомневаюсь, что тебе понравились бы мои растяжки, – возразила Иоланта и возбужденно засмеялась. Ее тело уже не выглядело таким молодым и совершенным, каким было до беременности.

– Растяжки тоже могут выглядеть сексуально, – ответил Алекос с усмешкой. – Особенно когда знаешь, что они появились от вынашивания твоего ребенка. – Видя, что Нико смотрит в другую сторону, он положил ей на живот ладонь с растопыренными пальцами. – Такими же сексуальными, как мысль о том, что этот живот может округлиться от другого моего ребенка.

– Алекос. – Иоланта смутилась, хотя ее тронула его откровенность. – Неужели…

– Я не собираюсь скрывать от тебя то, что чувствую, – перебил он. – Разве не в этом состоит смысл узнавания друг друга?

– Да… – согласилась она.

Глава 12

Неделя прошла в сладком мареве солнечных дней. Большую часть времени они проводили около бассейна, и недоверчивое молчание Нико, постепенно растаяв, сменилось робким и осторожным дружелюбием. Он по-прежнему много времени просиживал в одиночестве, и разговорить его было по-прежнему непросто. Однако Иоланта видела, как ее сын потихоньку начинает раскрываться, и это наполняло ее хрупкой надеждой.

Постепенно она все лучше узнавала Алекоса, и это радовало ее не меньше. Он был заботлив и предупредителен. К тому же у него обнаружилось удивительное чувство юмора и способность к самоиронии. За эту неделю Иоланта смеялась больше, чем за последние несколько лет.

И были поцелуи. Верный своему слову, Алекос не торопил ее, но целовал при каждой возможности. Эти поцелуи заставляли трепетать все ее существо.

В конце первой недели, проведенной на острове, Алекос подарил ей альбом для набросков, коробку угольных карандашей и другие принадлежности для рисования. Иоланта смотрела на них, не веря своим глазам от радости.

– Где ты это приобрел?

– В Наксосе. Там есть маленький магазинчик для художников.

– Ты, наверно, скупил весь магазин.

– Почти. – Алекос улыбнулся. – Мне хотелось сделать тебе приятное, чтобы ты вернулась к своим увлечениям. – И весело добавил: – Ко всем увлечениям.

– Я начну с рисования, – строго ответила Иоланта, но тут же засмеялась.

Она чувствовала себя невероятно счастливой, и это ее пугало. Ей казалось, что такое счастливое существование не может длиться долго. И еще ее смущало то, что он явно ничего не хотел рассказывать о себе.

Не желая предаваться грустным мыслям, она провела утро на берегу, занимаясь рисованием. Нико с Алекосом играли в море. Ей нравилось видеть в лице Нико пробуждающуюся надежду. И все же она боялась, что появление Алекоса в их жизни обернется болью для них обоих.

Алекос и Нико вышли из моря. Глядя на отца своего ребенка, Иоланта почувствовала, как все одолевающие ее сомнения улетают прочь. Она улыбнулась ему, взгляд упал на его грудь, и в вены хлынул огонь желания.

– Мне нравится, когда ты так на меня смотришь, – пробормотал Алекос, вытягиваясь рядом с ней на песке. – Очень нравится.

Щеки Иоланты вспыхнули, она перевела взгляд на Нико и улыбнулась ему.

– Тебе весело? – спросила она, и сын, ответив ей коротким кивком, уселся на некотором расстоянии от них, довольный возможностью побыть одному.

– Еще один маленький шажок, – шепнул Алекос.

Иоланта благодарно улыбнулась ему в ответ.

– Я рада, что ты так терпелив с ним.

– Я уже давно научился быть терпеливым.

Заинтригованная его словами, она спросила:

– О чем ты?

Губы Алекоса плотно сжались, и то, что мелькнуло в его глазах, заставило ее вспомнить того Алекоса, каким он был неделю назад. Десять лет назад.

– Алекос?..

– Это не важно, – ответил он, покачав головой, и с улыбкой повернулся к Нико. – Как насчет того, чтобы отправиться на прогулку по морю?

Лицо Нико просияло.

– Мы снова поплывем на яхте?

– Нет, на маленьком катере. Ты сам сможешь постоять у руля, Нико.

Они вышли в море после полудня, и пространство маленького катера не дало Иоланте шанса ни поговорить с Алекосом, ни целоваться с ним. С каждым днем она все смелее думала о том, чтобы сказать ему, что ей хочется не ограничивать их физическую близость одними поцелуями, хотя такая перспектива по-прежнему ее пугала. «Прошла всего одна неделя. Неужели ты действительно готова доверить ему себя?»

Морская прогулка утомила Нико, и он, поужинав раньше обычного, отправился спать. Иоланта поднялась наверх, чтобы уложить его. Она присела на край его кровати в надежде, что он захочет, чтобы она обняла его перед сном.

– Нико, тебе здесь нравится? – спросила она. Сын бросил на нее настороженный взгляд.

– Да… но мы ведь скоро уедем, правда?

– Ты хочешь уехать?

– Ну, мы же не можем остаться здесь насовсем.

Нет, они не могли. Но возвращение к обычной жизни Иоланту не привлекало. Она понимала, что стоит им вернуться в Афины, и ей придется взвалить на себя весь груз проблем, поджидавших ее дома, включая состояние финансов Лукаса.

«Стоит тебе согласиться на брак с Алекосом, и проблема решится сама собой», – нашептывал ей внутренний голос.

– Тебе нравится Алекос? – спросила она Нико, и на нее снова устремился недоверчивый взгляд.

– Да, он нормальный.

– Ты ему нравишься, знаешь? Почему бы тебе не показать ему приложения, которые ты написал? Мне кажется, Алекос обязательно ими заинтересуется.

– Нет, – покачал головой Нико.

– Нико… – Иоланта вздохнула, понимая, что лучше не давить на него. – То, что они не понравились Лукасу, еще не значит, что они не заинтересуют Алекоса.

– Почему ты назвала его Лукасом?

А не отцом. Иоланта прикусила губу. Как же все сложно… как будто идешь по минному полю.

– Не знаю. Я просто хотела сказать, что тебе стоит попробовать.

– Я не хочу. – Эти слова ей приходилось слышать слишком часто. Нико натянул одеяло до самых глаз. – Вдруг они ему не понравятся? – спросил он таким слабым голосом, что Иоланта едва расслышала его.

– О, Нико! – Ее сердце сжалось от любви и печали. – Я уверена, что понравятся.

– Ты не можешь этого знать, – возразил Нико. – Не можешь знать точно.

– Нет, но… – Иоланта колебалась. За всю эту чудесную неделю они с Алекосом так и не поговорили о том, когда и как рассказать Нико, кто он такой. Сейчас это могло бы помочь. – Я знаю, что он будет рад поговорить с тобой о них. Он очень тобой гордится.

– Гордится мной? – В голосе Нико звучало недоверие и насмешка. – Да он меня даже не знает. И вообще, кто он такой? Зачем мы сюда приехали? – Он зарылся в одеяло еще глубже, и Иоланта заметила, что сын дрожит. Нико задавал вполне резонные вопросы, и она поняла, что ей, как никогда, нужно поговорить с Алекосом о будущем. Сказать ему, что ей хотелось бы и дальше оставаться на острове, наслаждаясь этим раем.

– Мы приехали, чтобы отдохнуть и приятно провести время, – осторожно ответила она. – Алекос наш друг. Очень хороший друг.

– Тогда почему я его никогда раньше не видел?

Иоланта устало посмотрела на сына. Каждый его вопрос казался ловушкой. Еще немного, и она будет загнана в угол.

– Так получилось, Нико. Но ты ведь… Тебе ведь правда нравится Алекос, да?

Губы Нико недовольно изогнулись.

– Я же тебе сказал, он нормальный.

– Ладно, будем считать, что это высокая оценка, – пробормотала она. Вместо того чтобы обнять сына, Иоланта слегка потрепала его по плечу. – Тебе надо поспать, родной. До завтра.

На первом этаже виллы стояла тишина. В небе зажигались первые звезды. Иоланта глубоко вздохнула, наслаждаясь тишиной и покоем, плеском волн и нежным перезвоном хрусталя, доносившимся с террасы, где Алекос разливал вечерние напитки.

За последнюю неделю у них установился ритуал: уложив Нико спать, они пили коктейль или аперитив перед ужином.

Сейчас, остановившись на пороге французских дверей, наполовину скрытых газовой занавеской, Иоланта тайком наблюдала за Алекосом. Красив, как всегда. Влажные, потемневшие после душа волосы зачесаны назад, вместо пляжных шорт и футболки белоснежная рубашка и серые брюки. От его вида у Иоланты захватило дух. Ее снова обдало горячей волной желания. За последнюю неделю ее доверие к нему заметно окрепло.

Должно быть, Алекос почувствовал ее присутствие, потому что он повернулся и посмотрел на нее. Иоланта вышла к нему на террасу.

– Я только что уложила Нико.

Алекос протянул ей наполненный вином бокал.

– Все в порядке?

– Да… – Иоланта сделала глоток. – Да, в порядке. Ему очень понравилась сегодняшняя прогулка на катере.

Алекос посмотрел ей в глаза поверх кромки бокала и нахмурился.

– Ты говоришь как-то неуверенно.

– Он задавал вопросы, – немного помолчав, ответила она. – Спрашивал, кем ты нам приходишься.

– И что ты сказала?

– Я сказала, что ты друг. Очень хороший друг. Но я поняла, что такой ответ удовлетворит его ненадолго.

– Нико умный, любознательный мальчик. – Алекос опустил бокал, и Иоланте показалось, что его взгляд прожигает ей глаза. – И тебе хорошо известно, какое решение этой проблемы я предлагаю.

– Да, известно.

– Мы должны пожениться. И как можно скорее. – В его голосе зазвенели металлические нотки. – Мне кажется, я проявил достаточно терпения.

– Алекос, прошла всего неделя. Это совсем недолго.

– Для меня долго.

– Да, конечно. Тебе ведь достаточно недели, чтобы начать и закончить очередные отношения, – выпалила она, ощутив внезапную вспышку ревности. Однако Алекос ничуть не смутился.

– Во-первых: сейчас в моей жизни нет других женщин, а во-вторых: ты слишком долго отказывала мне в праве иметь сына.

– Ты по-прежнему винишь меня…

– Я не хочу говорить о прошлом, – перебил ее Алекос. – Оно больше не имеет значения.

– Но ты же только что сказал…

– Иоланта, я не приму отказа. Ни в том, что касается Нико. Ни в том, что касается женитьбы.

– Однажды меня уже заставили выйти замуж. И мне не нравится, что это хотят сделать снова.

– А мне не нравится, что меня вынуждают оставаться в стороне, – с жаром бросил Алекос. – Чего ты боишься? – настойчиво продолжил он. – Женитьба для нас – самый очевидный выход из положения, тем более что влечение никуда не делось. Или ты хочешь, чтобы я доказал тебе это?

– Нет, – солгала Иоланта. – Но, Алекос… я не хочу еще одного холодного брака без любви. Мне хочется большего.

– Мне казалось… раньше ты говорила, что любовь тебя не интересует.

– Не интересовала, пока речь шла о Лукасе. – Она слишком поздно поняла, как это звучит, и увидела на лице Алекоса удивление и недовольство. – Я хотела сказать… я не хочу снова чувствовать себя одинокой.

Лицо Алекоса просветлело.

– Ты и не будешь.

– Как ты себе представляешь наш брак, на что он будет похож? – осторожно спросила она.

– На эту неделю, – ответил Алекос. – Только лучше. По ночам уж точно. Чего ты боишься, Иоланта? – тихим голосом спросил Алекос. Он сделал шаг к ней, и у Иоланты закружилась голова. Она почувствовала, как слабеют колени.

– Многих вещей, – с трудом выдавила она. – Очень многих.

– Назови их. – Алекос смотрел на нее с вызовом, но кроме этого Иоланта заметила в его глазах сочувствие и доброту. Доверие.

– Я боюсь, что у Нико будет нервный срыв, – честно призналась она. Ей проще было начать с проблем Нико, чем с собственных страхов.

– Это почему же? Потому что он узнает правду о том, что человек, оттолкнувший его, не был его отцом? А человек, который уже сейчас готов его любить и принимать таким, как есть, хочет и ждет, чтобы его признали?

Его голос дрожал от волнения. Иоланта была потрясена, заметив, как в его глазах блеснули слезы.

– Ты хочешь это сделать? – прошептала она.

– Иначе я бы этого не говорил.

– Ты… ты любишь Нико? Я имею в виду сейчас, когда ты его узнал, а не просто потому, что он твой сын.

– Да, я его люблю. – Его удивленный голос заставил Иоланту улыбнуться, и вместе с тем ей стало грустно. Как много они упустили. – Я понимаю, что это только начало, и нам еще далеко до того, чтобы стать настоящей семьей, но я люблю его, Иоланта. Я хочу, чтобы он стал частью моей жизни. И ты тоже.

У Иоланты вырвался сдавленный смех.

– Ты говоришь так, будто это совсем просто.

– Возможно, так и есть.

– Ты полюбил Нико, – с вызовом произнесла Иоланта, – а меня ты полюбить не хочешь?

– Зачем ты меня об этом спрашиваешь?

– Я просто пытаюсь понять.

– А я не понимаю, зачем усложнять ситуацию больше, чем есть, – осторожно ответил он. – Любовь между родителями и детьми, между отцом и сыном – это просто. Она предопределена биологически.

– А между мужчиной и женщиной? – дрогнувшим голосом спросила Иоланта.

– Не понимаю, чего ты добиваешься, – бесцветным голосом отозвался Алекос после напряженной паузы.

– Сама не знаю, – неестественно засмеявшись, призналась она, а потом печально вздохнула. – Впрочем, все и так достаточно очевидно. – Она снова глубоко вздохнула, стараясь сдержать разочарование, грозившее хлынуть через край.

– Иоланта, – тихо спросил Алекос. – Что с тобой?

– Просто я чувствую… просто мне грустно, – помолчав, ответила она. Потом подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Пожалуй, даже слишком прямо. – Алекос, я десять лет прожила в браке без любви, и он высосал из меня всю душу… или почти всю. Я больше этого не хочу.

– Я же говорил тебе, наш брак будет другим, – горячо возразил он.

– Но тебе по-прежнему не нужна любовь. Во всяком случае, любовь ко мне. – Иоланта вгляделась в лицо Алекоса и прочла ответ в холодном блеске его глаз и плотно сжатых губах. – И то, что ты хочешь меня, ничего не меняет, – закончила она. – Как и то, что у тебя нет других женщин.

– Не понимаю, почему ты вдруг заговорила о любви. – Голос Алекоса снова стал бесцветным. – Я же спрашивал тебя в самом начале, – продолжил он. – И ты сказала, что тебе нужно другое. Значит, ты соврала мне?

– Нет, я не врала, – с жаром ответила она. Иоланту трясло, но не только от внезапной холодности Алекоса. Она вдруг поняла, что с ней произошло. Неделя солнца, тепла и нежных поцелуев вновь пробудила к жизни ее погруженное в долгий сон сердце. Неделю назад, до приезда сюда, она не смела мечтать о любви. Время, проведенное с Алекосом, позволило мечтам вырваться наружу. Увы! Алекоса это совершенно не интересовало.

– Так что? – настойчиво переспросил он, и на его щеке дрогнула жилка. – Что изменилось?

– Ничего, просто я… – Иоланта беспомощно уставилась на Алекоса, она не могла признаться, что влюбилась в него, ведь он совершенно ясно дал понять, что ему это не нужно. Он хотел спать с ней и участвовать в жизни Нико. Только ради этого он собирался жениться на ней. – Просто я сама еще не разобралась в этом, – наконец закончила она. – Я не понимаю, чем это обернется. Алекос, женитьба – серьезный шаг. А ты, видимо, считаешь, что все просто.

– Я считаю, что это самое простое решение, учитывая нашу ситуацию, – резко возразил Алекос. – Но мне понятны твои опасения. Даже если я кажусь тебе нетерпеливым, это просто… – Его губы изогнулись в улыбке, когда он, взяв у нее из рук недопитый бокал вина, поставил его на стол. – Я просто очень тебя хочу.

Хочу, но не люблю. Так она и думала. Алекос обхватил ее за талию и прижал к себе, и Иоланта подняла голову навстречу его поцелую. Даже сейчас она жадно ждала его прикосновений. Особенно сейчас. Алекос хотел ее. Может быть… может быть, этого достаточно?

Глава 13

Алекос смотрел, как Иоланта и Нико, сидя за его ноутбуком, о чем-то беседовали, и старался подавить безумное внутреннее беспокойство и возбуждение, оставшееся неудовлетворенным после вчерашнего ночного разговора. Чего добивалась Иоланта, заговорив о любви? Он считал, что они на одной волне, и думал, что она ждет от брака того же, что и он, – практической выгоды и физического удовлетворения.

Правда, Алекосу приходилось признать, что за последнюю неделю его желания начали меняться. Ему нравилось проводить время с Иолантой, говорить с ней, целовать ее. Да, черт возьми, да. Но это же не значит, что этот человек необходим тебе, как воздух, чтобы чувствовать себя счастливым. Алекос не хотел снова почувствовать что-то подобное. Он любил свою мать, любил отца, а они бросили его. И теперь он не собирался давать Иоланте возможность сделать это. Он не собирался отдавать ей свое сердце.

Свое тело – да. Дружбу, восхищение, даже верность, если на то пошло. Но сердце – ни за что. Это не обсуждается.

– Алекос. – Иоланта с улыбкой повернулась к нему, и Алекос с радостью отметил, какой спокойной она выглядела, несмотря на то что вчера вечером они подошли так близко к ссоре. – Нико хочет кое-что тебе показать.

– Иду. – Он встал с шезлонга и подошел к стоявшему на террасе столу, за которым они сидели. Нико опустил голову, не желая встречаться с ним взглядом. Алекос ждал. Теперь он уже знал, что его сыну нужно время.

– Нико, покажи ему, – поторопила его Иоланта. – Алекос с удовольствием посмотрит.

– Конечно, посмотрю, – добавил Алекос, хотя даже не представлял, что Нико собирался ему показать. Наконец Нико молча подвинул ноутбук так, чтобы Алекос смог видеть экран. Алекос недоуменно посмотрел на Нико, но тот сидел с опущенной головой, и челка, падавшая на лицо, не давала понять, о чем он думает. Алекос взглянул на экран.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что перед ним программа довольно сложного мобильного приложения. Пожалуй, даже очень сложного, подумал он и резко перевел взгляд на Нико.

– Это ты написал?

Нико вздрогнул и отпрянул.

– Да… – еле слышно пробормотал он.

– Сам?

– Да…

Алекос снова взглянул на программу.

– Нико, это просто замечательно! – Он восхищенно покачал головой. – Покажи приложение.

На лице Нико появилась робкая, недоверчивая улыбка. Он наклонился и нажал несколько клавиш. Алекос ошеломленно следил за ним, схватывая смысл происходящего.

– Значит, это пункты подзарядки. Приложение позволяет найти их с помощью мобильного телефона и подает сигнал тревоги.

Нико с готовностью кивнул. Иоланта засмеялась.

– Думаю, я могу оставить вас наедине с вашими зомби, – заметила она и, проходя мимо Алекоса, сжала ему плечо.

Он ответил ей быстрой улыбкой, потом снова повернулся к компьютеру, и они с сыном увлеченно уткнулись в экран.

* * *

Сердце Иоланты преисполнилось безграничной благодарности.

Алекос понял Нико, понял и восхитился тем, что сделал их сын. Это было больше, чем то, на что она могла надеяться.

В эти последние дни ей предстояло о многом подумать, многое взвесить и принять решение. Смогут ли они быть вместе? Хватит ли ей того, что предлагал Алекос? Иоланта уже начинала верить в то, что, возможно, этого достаточно.

Через час Алекос нашел ее на берегу. Иоланта сидела на песке, опершись на руки и вытянув ноги вперед, а морской бриз перебирал ее темные волосы, обрамлявшие лицо.

– Извини, что так долго, – сказал он, усаживаясь рядом с ней.

– Я рада, что ты провел столько времени с Нико. Ты посмотрел все его приложения?

– Да, и это просто потрясающе. – Алекос покачал головой. В его голосе и выражении лица читалось удивление и нескрываемая гордость. – Действительно потрясающе. Жаль, что он не показал мне их раньше.

– Нико показал их Лукасу, – тихо ответила Иоланта. – Но он не заинтересовался.

Алекос помрачнел.

– Это в прошлом. Теперь все будет по-другому. Я намерен выпустить их на рынок через свою компанию.

– Он будет очень рад, но, Алекос, что насчет «Петра инновейшн»?

– А что с ней?

– Ты же знаешь, что она очень много значит для Нико… и для меня. Мой отец создал эту компанию с нуля…

У Алекоса вырвался неприятный, резкий смешок.

– С нуля?

Иоланта невольно подалась назад, задетая его тоном.

– Это все из-за того, что произошло тогда, много лет назад? – спросила она. – Из-за той программной системы, которую создал отец, опередив тебя?

Алекос, прищурившись, смотрел на море.

– Давай не будем о прошлом, Иоланта. Нико мой сын. Его наследство – «Деметриу тех».

– Но «Петра инновейшн»…

– Я не желаю это обсуждать. – В его голосе звенел металл, и Иоланта невольно умолкла. Все шло так хорошо, однако, как только дело доходило до чего-то важного, Алекос категорически отказывался идти ей навстречу. И тогда она чувствовала, что какая-то часть его жизни для нее закрыта.

– Ладно, Алекос, – спокойно сказала она. – Оставим это. Пока.

Над морем спускались сумерки, а Алекос стоял у окна своей спальни и невидящим взглядом смотрел вдаль. Разговор с Иолантой привел его в беспокойство. Будь проклят Талос Петракис с его склонностью к предательству и мстительностью. Как он мог объяснить Иоланте, что сделал ее отец? Почему бы ей не оставить прошлое в покое?

До конца дня они с Иолантой заключили перемирие. По крайней мере, он на это надеялся. Они поужинали втроем с Нико, старательно поддерживая непринужденную беседу. Потом Иоланта отправилась укладывать сына, а Алекос решил отменить на сегодня вечерний ритуал с коктейлями на террасе. И вот теперь он стоял один в своей спальне, терзаемый тревогой.

В дверь тихонько постучали. Алекос насторожился.

– Да?

– Алекос? – Иоланта приоткрыла дверь и в нерешительности остановилась на пороге.

– Что ты здесь делаешь? – Она заморгала в ответ на его резкий тон, и он спохватился: – Извини, я рад тебя видеть, проходи.

Иоланта вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она сменила шорты и футболку, в которых ходила днем, на узкое платье цвета светлой лаванды, эффектно подчеркнувшее ее золотистый загар. Распущенные темные волосы спадали на плечи.

– Ты не пришел на террасу.

– Я думал, ты укладываешь Нико.

Скользнув по нему глазами, она спросила:

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Нет, – ответил он внезапно охрипшим голосом, и она с неуверенной улыбкой направилась к нему. – Мне показалось, что ты хочешь побыть один.

– Не хочу.

Она остановилась перед ним с этой странной улыбкой, и Алекос заметил отчаянно бьющийся пульс у нее на горле. Иоланта подошла так близко, что он мог вдохнуть ее запах – запах солнца, ванили и женского тела. Он невольно сглотнул.

Иоланта подняла руку, коснулась его щеки, как когда-то давным-давно делал он сам. Ее пальцы, скользнув по его щеке, остановились на нижней губе, как делал он. Теперь она соблазняла своего соблазнителя.

– Алекос… – начала Иоланта, но в сомнении умолкла. – Я готова, – наконец прошептала она.

Сердце Алекоса с силой ударилось в ребра. Иоланта шагнула ближе, ее груди прижались к его груди.

– Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. – Она засмеялась своим низким гортанным смехом, и у Алекоса чуть не подкосились ноги.

– Понимаю.

– Ну и?.. – Иоланта подняла брови, очевидно ожидая, что он бросится ее обнимать. И он чуть было не поддался. Но нет. Это было бы слишком просто.

– Что?

– Я думала… – Иоланта прикусила губу, выражение решимости на ее лице сменилось неуверенностью.

– Мне кажется, здесь ты задаешь тон.

– Но…

– Что «но»? – Алекос широко развел руки. – Соблазни меня, Иоланта.

Она тихо засмеялась.

– Алекос. У меня был всего один сексуальный опыт в жизни, да и тот десять лет назад. Неужели ты действительно думаешь, что я могу тебя соблазнить?

Иоланта произнесла эти слова легко, но Алекос увидел в ее глазах смятение и понял, что интуиция его не подвела. Он должен заставить ее это сделать. Она должна поверить в себя, почувствовать себя состоятельной в сексуальном плане.

Алекос с улыбкой протянул руку и, сплетя пальцы с ее пальцами, потянул ее ближе, так что их тела крепко прижались друг к другу.

– Иоланта, – шепнул он, – этот сексуальный опыт я так и не смог забыть. И больше никогда не переживал ничего подобного. Соблазни меня, женщина.

Иоланта, с вызовом сверкнув глазами, поднялась на носки и скользнула губами по его рту.

– Ну, если ты настаиваешь, – прошептала она. – Алекос?

– Я знаю, что ты способна на большее.

В ее глазах мелькнула тревога, но она тут же исчезла, и на губах заиграла легкая чувственная усмешка.

– Способна, наверно, – сказала она и поцеловала его.

Такого Иоланта никак не ожидала. По правде сказать, открывая дверь в спальню Алекоса, она вообще не представляла себе, что будет дальше. В голове лишь смутно мелькнуло несколько очень приятных образов. Но чтобы Алекос полностью отдался ей на милость? Чтобы он просил ее взять инициативу в свои руки? Соблазнить его?

Иоланта вдруг осознала, что это восхитительно. Десять лет Иоланта старалась игнорировать сексуальную сторону своей натуры, подавлять естественные желания и бесплодные сожаления, и вот теперь вся эта борьба обернется бурей страсти.

– Не думала, что тебе нравится, когда у руля стоит кто-то другой, – дразнящим тоном сказала она.

– Только иногда, когда это необходимо.

– Вот это на тебя похоже. – Она колебалась, не зная, как соблазнить мужчину, особенно такого – сильного, сексуального и неотразимо привлекательного.

– Я жду, – насмешливо произнес он.

– Тогда так, – сказала она и потянула вверх его футболку. – Это надо убрать.

– Хорошо. – Алекос послушно поднял руки над головой, и Иоланта, поднявшись на цыпочки, сняла с него футболку.

За последнюю неделю она много раз видела Алекоса с голым торсом, когда они купались или катались на катере. Но ни разу не позволила своим рукам коснуться его широкой груди, спуститься на живот, напрягшийся под ее пытливыми пальцами.

Алекос со свистом выдохнул.

– Пока ты справляешься совсем неплохо.

– Я только начала.

– Это… – его голос стал похож на урчание, – обнадеживает.

На самом деле Иоланта не знала, что делать дальше. В ту чудесную ночь десять лет назад Алекос все взял на себя. Ей оставалось только говорить «да».

Она пробежалась пальцами по его груди, просто чтобы выиграть время и подумать. Набраться смелости. Но ей доставляло удовольствие чувствовать, как играют его мышцы под ее ладонями.

– А сейчас ты меня мучаешь, – прерывисто дыша, признался Алекос, и руки Иоланты замерли.

– Правда? – спросила она неуверенно. И вдруг почувствовала невероятный прилив женской силы, и ее руки скользнули вниз, к ремню на его брюках. – Но нам это совершенно ни к чему, – сказала она и тут же заметила, как сверкнули его золотисто-карие глаза.

Пальцы Иоланты дрожали совсем чуть-чуть, когда она вытянула из его брюк ремень. А когда она расстегнула пуговицу и молнию, ощутив его напрягшуюся плоть, все ее тело затрепетало от страсти.

Алекос стянул брюки и отбросил их в сторону.

– Надеюсь, не я один буду раздеваться?

– Нет… – Иоланта потянулась к молнии на спине, но от волнения не могла с ней справиться. Алекос, не говоря ни слова, повернул ее спиной к себе и одним быстрым движением расстегнул платье.

Иоланта слегка повела плечами, и оно скользнуло вниз до пояса. Она почувствовала, как пальцы Алекоса спокойно и уверенно расстегнули бюстгальтер.

– Мне казалось, здесь командую я.

– Я просто помогаю, – пробормотал он, прижавшись в поцелуе к основанию ее шеи. – Мне надо что-то делать, иначе я лопну.

Иоланта прислонилась к нему и вздохнула от удовольствия. Алекос, взяв в ладони ее груди, освободил их из кружевного плена бюстгальтера.

– Я так долго мечтал об этом, – прошептал он, лаская большими пальцами ее напрягшиеся соски, его бедра прижались к ее ягодицам. – Мечтал, мечтал…

– Я тоже, – шепнула Иоланта. С каждым его движением восторг все сильнее переполнял ее, но вдруг настал момент, когда она поняла, что больше не в силах продолжать эту эротическую игру. Желание сделалось нестерпимым.

Иоланта повернулась кругом в его объятиях и, обхватив Алекоса за шею, прижалась к нему.

– Поцелуй меня, Алекос. – Она потянулась к его губам.

И Алекос поцеловал ее, его язык скользнул внутрь. Этот поцелуй пронзил Иоланту до кончиков ногтей.

Но и этого оказалось мало. Не переставая целовать Иоланту, Алекос потянулся к постели и, смягчив руками ее падение на матрас, лег сверху.

Она чувствовала его ноги, скользившие по ее ногам, а животом – его напряженный член, чувствовала, как он с силой вдавливает ее в матрас. Это было восхитительно, но все равно мало.

Согнув ноги в коленях, Иоланта выгнулась, желая большего.

Когда рука Алекоса скользнула между ее ног, она вскрикнула:

– Алекос…

Он убрал руку, и Иоланта разочарованно всхлипнула, но Алекос снова лег сверху, и она наконец почувствовала его внутри.

– Все хорошо? – спросил Алекос, и она судорожно кивнула:

– Да!

То, что она чувствовала, было восхитительно. Казалось, все ее тело открылось навстречу ему, и, когда Алекос начал двигаться, Иоланта целиком отдалась сокрушительным волнам ощущений, пока с криком не содрогнулась в его объятиях. Обхватив его руками и ногами, она прижимала Алекоса к себе, а перед глазами у нее плясала россыпь цветных огней, и тело пульсировало от наслаждения, в котором она так долго себе отказывала.

Иоланта почувствовала, как тело Алекоса обмякло, и он удовлетворенно вздохнул. Потом он приподнялся на локте и, убрав со щеки Иоланты прядь волос, поцеловал ее с какой-то особенной нежностью.

Прежде чем войти в спальню Алекоса, Иоланта строго сказала себе, что не ждет любви и не произнесет слов «Я люблю тебя». Она с радостью удовлетворится тем, что предлагал ей Алекос. Тем, что у них уже есть. Но, похоже, ее сердце не подчинилось приказу.

К счастью, когда он перевернулся на спину и лег рядом с ней, ей удалось загнать эти ненужные слова внутрь. Она сделала свой выбор и должна ему следовать. В любом случае ее будущая жизнь обещала стать лучше прежней. Иоланта сказала себе, что этого достаточно.

Несколько минут Алекос лежал, положив руку на лицо, и это напомнило ей, чем закончилась их встреча десять лет назад. Всего лишь второй сексуальный опыт за всю ее жизнь, и он начинал пугающе походить на первый. Иоланта почувствовала себя такой же неуверенной и незащищенной, как тогда, и это ей совсем не нравилось.

Но Алекос опустил руку и улыбнулся ей.

– Это было замечательно.

Иоланта почувствовала облегчение и вместе с тем испытала разочарование. «Я тебя люблю» понравилось бы ей больше. Но ничего, ей хватит и того, что есть.

– Да, замечательно, – согласилась она с манящей улыбкой. Не стоит усложнять. Иоланта умела делать счастливое лицо, когда надо. К тому же ей действительно было хорошо, даже замечательно.

Алекос встал с кровати и, повернувшись к ней спиной, потянулся за своими боксерами. Судя по всему, он считал, что все закончилось. Иоланта поняла, что она должна одеться и уйти.

Схватив свое платье, валявшееся на полу, она уже собиралась надеть его, когда Алекос повернулся и недовольно наморщил лоб.

– Подожди.

– Что? – Иоланта прижала платье к груди, отчаянно стараясь не краснеть.

– Я не собирался… – Он провел рукой по волосам. – Не надо одеваться. Я не хочу, чтобы ты ушла.

– Ты… не хочешь?

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь, в моей постели, – ответил Алекос. Он снова лег в постель рядом с ней и, накрыв их обоих одеялом, обнял Иоланту. – Я хочу, чтобы ты осталась здесь на всю ночь.

Слова Алекоса привели ее в восторг, и все же она колебалась.

– Но Нико…

– Я знаю. – Он обнял ее крепче, и Иоланта уткнулась лицом в его плечо и почувствовала, как ее охватывает ощущение покоя. – Ты можешь вернуться к себе под утро. А пока побудь со мной. – Его просьба звучала странно, неуверенно, как будто ему трудно признаваться в своих желаниях. Сердце Иоланты заныло.

– Хорошо, – шепнула она, прильнув к нему. – Я останусь. – Да, она останется. Сколько он захочет.

Глава 14

– Я должен вернуться в Афины.

Иоланта попыталась не подать виду, хотя от этого простого заявления Алекоса у нее упало сердце. Конечно, ему нужно ехать в Афины. Безусловно, у него много дел. Как, впрочем, и у нее. Ей нужно разобраться с делами Лукаса, вернуть Нико к занятиям, а главное – пересмотреть всю свою жизнь в целом. Их двухнедельная островная идиллия закончилась, как бы ей ни хотелось иного.

– Когда? – спросила она, стараясь говорить легко, как будто она не ужасалась тому, что ждет в будущем ее, Нико и всех их как семью. Их с Алекосом как пару. Всю неделю, прошедшую с тех пор, как она впервые легла в постель Алекоса, Иоланта прожила словно во сне. Дни она проводила с ним и с Нико, купаясь, играя и иногда даже рисуя. У нее уже набрался целый альбом набросков острова, и ей не хотелось на этом останавливаться.

Все ночи она проводила с Алекосом. За эту неделю они изучили друг друга досконально и теперь могли доставлять друг другу больше наслаждений.

Но Иоланта знала, что это возможно только здесь, на острове, где нет других соблазнов, и ничто не мешает им заниматься только друг другом. Здесь они смогли расслабиться и чувствовать себя так, словно это и есть настоящая жизнь.

Что будет, когда они вернутся в Афины?

– Мы должны уехать завтра, – сказал Алекос. – Я и так забросил дела слишком надолго.

– Завтра…

Иоланта взглянула на поблескивающее море, на солнце, которое как раз начинало садиться. Они сидели на террасе, потягивая холодный чай, Нико совершал последний заплыв в бассейне. После ночных любовных утех и долгой морской прогулки Иоланта чувствовала во всем теле приятную и легкую усталость. От мысли, что завтра им предстоит подняться на яхту и плыть в Афины, все внутри у нее тревожно сжималось. Может, Алекос и не любил ее, но с каждым днем, проведенным на острове, он отдавался ей все больше и больше. Что, если, вернувшись в Афины, он снова отдалится от нее?

– Знаю, я должен был предупредить тебя заранее, чтобы ты подготовила Нико. Но мне просто не хотелось об этом думать.

– Я тебя понимаю. – Иоланта слабо улыбнулась. – Мне тоже.

– На следующей неделе я должен быть в Нью-Йорке, – отрывисто произнес он. – И мне бы хотелось, чтобы ты полетела со мной.

Нью-Йорк. Иоланта мечтала побывать там, пройтись по Гринвич-Виллидж, сделать несколько набросков в Сентрал-Парке. И все же она напомнила:

– Алекос, у Нико уроки. И потом, я не уверена, что такой долгий перелет…

– Я не говорю про Нико. Я говорю про тебя.

Она задохнулась от удивления.

– Что?..

– Иоланта, ты и так все время проводишь с Нико. Он учится дома, ты почти никуда не выходишь, вся твоя жизнь вертится вокруг него…

– Я хочу быть хорошей матерью, – перебила его Иоланта, задетая его заявлением. – Мне казалось, ты в состоянии это понять.

– Да, я понимаю, – ответил Алекос. – Но ты слишком ограничиваешь себя. Это нездорово. Тебе нужна своя жизнь, свои интересы. Ты должна уделять время себе и нам двоим.

– На этой неделе мы уделяли друг другу достаточно много времени, – выпалила она.

– Я не имею в виду постель, – возразил Алекос, и его глаза вспыхнули от упоминания об этом. – Нам нужно время, которое мы сможем проводить вдвоем, как супружеская пара.

У Иоланты вырвался приглушенный смех.

– Не могу поверить. Ты даешь мне советы по поводу семейных отношений?

Его губы изогнулись в печальной улыбке.

– Возможно, ты увидишь в этом подтверждение того, как сильно я хочу, чтобы у нас все получилось.

Слова Алекоса лишили ее дара речи. Она боялась надеяться, боялась мечтать. Она не говорила о чувствах, не задавала личных вопросов. Пока ей удавалось идти по этому канату, все шло хорошо. Но что будет, если она оступится? Если соскользнет с него?

– А что мне делать с Нико? – спросила она в основном для того, чтобы потянуть время.

– У тебя есть горничная. Разве она не может присмотреть за ним пару дней? Всего две ночи.

Две ночи она сможет провести с мужчиной, который хочет быть с ней. «Довольствуйся этим, Иоланта. Не жадничай, не желай большего».

– Хорошо, – шепнула она, и Алекос удовлетворенно улыбнулся.

Неделю спустя Иоланта сидела в первом классе, сжимая в руке бокал шампанского, а самолет набирал высоту в лазурном небе.

Возвращение в обычную жизнь оказалось несколько болезненным, но далеко не таким ужасным, как она боялась. Нико чувствовал себя разочарованным их внезапным отъездом с острова и теперь, когда он больше не мог прятаться в этом раю, держался с Алекосом более настороженно. Иоланта пыталась поговорить с ним об этом, но Нико, по своему обыкновению, неохотно делился тем, что чувствовал. В конце концов Иоланта решила дать ему время прийти в себя. Да и себе тоже.

С Алекосом она виделась нечасто, поскольку он был занят, а она пыталась разобраться с финансами Лукаса. Как она и боялась, если не считать доли в «Петра инновейшн», у нее оставалось совсем мало денег. Возможно, разумнее всего было действительно отказаться от компании, хотя эта мысль разрывала ей сердце. Но не станет же Алекос уничтожать «Петра инновейшн» теперь, когда знает, как много она значит для Нико.

За прошедшие несколько дней она дважды виделась с ним, и у нее оставалось совсем немного времени, чтобы обдумать решение, которое она приняла, и задаться вопросом, насколько обоснованны ее надежды.

И вот сейчас Иоланта сидела в самолете. Алекос наклонился к ней и пожал ей руку.

– Да не волнуйся ты так.

– Откуда ты знаешь, что я волнуюсь?

– У тебя глаза полны ужаса. – Он смотрел на нее с легкой насмешливой улыбкой. – Ты похожа на кролика, увидевшего удава. Иоланта, с Нико все будет в порядке. Для него это шанс почувствовать себя чуть более независимым. Как и для нас.

– Что за дела у тебя в Штатах? – спросила она, чтобы отвлечься от страхов и успокоить нервы.

– У меня там партнеры, совместно с которыми я собираюсь выпустить на рынок новую программную систему.

– Партнеры? – повторила Иоланта и, не успев толком подумать о том, что говорит, добавила: – А «Петра инновейшн» не может стать твоим партнером?

Непринужденная улыбка мгновенно исчезла с лица Алекоса.

– Давай не будем говорить о делах.

Это напомнило Иоланте то, что могли бы сказать Лукас и ее отец. Она отвернулась к окну. Этого-то она и боялась. Не важно, каким добрым, соблазнительным, даже игривым умел быть Алекос, – в глубине таилось то, что было ей недоступно и непонятно.

Иоланта поняла, что она до сих пор не знает, как обойдется Алекос с компанией ее отца. Она успокаивала себя тем, что ради Нико он не станет ее закрывать, но теперь поняла, что у нее нет никаких причин так думать. Но какими же будут ее отношения с Алекосом, если ей даже не позволено задавать вопросы? Что же, пока придется потерпеть.

Алекос с облегчением увидел, как морщинка между бровей Иоланты постепенно разгладилась. Два бокала шампанского сделали свое дело, и он очень старался сохранить атмосферу легкости. Он не знал, что ее беспокоило, возможно, Нико, а может быть, что-то, касавшееся их двоих.

В дипломате Алекоса лежало кольцо с бриллиантами и изумрудами, которое он собирался преподнести Иоланте сегодня за обедом, заказанным в одном из самых изысканных ресторанов Нью-Йорка. Он очень надеялся, что официальное предложение, сделанное в романтической обстановке, поможет Иоланте преодолеть все сомнения.

Ему не нравилось, что Иоланта задавала вопросы о его планах в отношении «Петра инновейшн», но он с легкостью отмахнулся от этого, убедив себя в том, что перед лицом их будущих отношений ее волнения по поводу компании отца отступят на задний план. Нико получит в наследство «Деметриу тех» – более крупную и успешную компанию, Иоланта наверняка будет довольна.

Когда они приземлились в аэропорту Джона Кеннеди, Алекос сразу же отвел ее в лимузин и, радуясь тому, как она смеялась и восторженно качала головой, осматривая роскошный салон, сунул в руку очередной бокал шампанского.

– Я чувствую себя кинозвездой, – сказала она.

– Этого я и добивался.

– А ты? Ты тоже так себя чувствуешь? – На мгновение Иоланта вдруг посерьезнела. – Знаешь, Алекос, тебе нет нужды стараться произвести на меня впечатление, – тихо сказала она. – По крайней мере, всем этим. – Она с ироничной улыбкой обвела рукой салон, но, как подозревал Алекос, имела в виду весь стиль его жизни. – Что для меня действительно важно, – продолжила она, – так это терпение, с которым ты отнесся к Нико и ко мне. То, что ты думаешь и заботишься о нас. Именно это заставляет меня… – Иоланта вдруг осеклась, и у Алекоса внутри все похолодело, когда он догадался, что она собирается сказать. – Уважать и ценить тебя, – закончила она и отвела взгляд к окну. – Это ведь Эмпайр-стейт-билдинг, верно? Потрясающе!

– Нет, это Гарлем-Ривер-Тауэр, – сухо поправил Алекос. – Можешь мне поверить, Эмпайр-стейт-билдинг гораздо лучше.

«Любить, – мрачно думал он. – Она собиралась сказать «любить».

На острове Иоланта сама подтвердила, что любовь ей не нужна. Думая о предстоящей женитьбе, Алекос всегда представлял их брак как договоренность – удобную и приятную для обоих. Но любовь?

В памяти всплывали картины из детства. Вот он умоляет отца не уходить от них. Просит мать разрешить ему остаться. А потом Талос Петракис. Нельзя сказать, что он любил Петракиса, но он виделся Алекосу олицетворением понятия «отец». Он верил ему, ценил, старался брать с него пример. Алекос ни за что не хотел бы снова испытать то, что пережил потом, – это чувство безнадежности, беспомощности. Он стал жертвой чужого коварства… и собственных чувств.

Но, может быть, любовь к Иоланте не несет с собой ничего подобного.

Откинувшись на спинку своего сиденья, Алекос осушил бокал и решил не думать об этом.

К счастью, к тому времени, когда они добрались до забронированного им сьюта в пентхаусе роскошного отеля, Алекос вернулся к своей привычной невозмутимости. Обняв Иоланту, он сначала долго целовал ее, а потом потащил к огромной кровати, стоявшей у панорамного окна с видом на Сентрал-Парк.

– Самое время опробовать эту спальню.

Она засмеялась и не стала возражать, когда Алекос нежно опрокинул ее на кровать, и сам улегся рядом.

– Но мне все же хочется увидеть Эмпайр-стейт-билдинг, – едва дыша, прошептала Иоланта, когда он расстегнул молнию на ее платье.

– Ты его увидишь. Потом.

– И Гринвич-Виллидж. – Она шумно вздохнула, когда Алекос, стянув с нее платье, наклонил голову к ее груди. – Мы все увидим потом, – согласилась она и протянула руку к пуговицам его рубашки.

– Обязательно, – пообещал Алекос.

Через несколько часов Иоланта смотрела на город с высоты птичьего полета, пока Алекос одевался. Она чувствовала легкое покалывание и такую усталость, что мысль добраться до Эмпайр-стейт-билдинг уже не приходила ей в голову. Да и ему тоже, как полагала Иоланта.

Она говорила себе, что вполне счастлива тем, что давал ей Алекос. Наверно, она сможет прожить без любви, если у нее будет все то, что он обещал: доверие, привязанность, верность и восхищение.

Вот только она по-прежнему чувствовала запретную часть его души, куда Алекос не желал ее впускать и, возможно, не впустит никогда. Что ж, ей доступно все остальное, и этого должно хватить. В любом случае это гораздо больше, чем у нее было в прошлом замужестве.

– Наслаждаешься видом? – Алекос подошел к ней и остановился сзади, положив ей руки на плечи.

– Да, это потрясающе. – Алекос поцеловал ее в шею, и Иоланта слегка вздрогнула в ответ, прежде чем нашла в себе силы сделать шаг в сторону. – Я хочу хоть немного осмотреть город, пока мы не уехали назад в Грецию, – легко сказала она.

– А я хочу показать его тебе, – ответил он. Взяв ее за руку, Алекос повел Иоланту к ожидавшему внизу лимузину, и она решительно настроилась перестать беспокоиться и получать удовольствие.

Ресторан, куда отвез ее Алекос, был таким же роскошным, как все в его жизни, их столик стоял у стеклянной стены с прекрасным видом на город. Официанты приняли заказ и наполнили их бокалы шампанским, вдруг Алекос опустился на одно колено.

– Ты что? – недоуменно спросила она, хотя уже догадывалась, что он собирается сделать, но не могла в это поверить.

– Иоланта, время, проведенное с тобой, было просто невероятным, – сказал Алекос. – Я хочу провести остаток жизни с тобой и с нашим сыном. Ты выйдешь за меня замуж?

– Мне казалось, ты уже сделал мне предложение, – полушутя сказала Иоланта, с восхищением взглянув на великолепное кольцо – огромный бриллиант и по бокам два сверкающих изумруда.

– Как ты справедливо заметила, это было не настоящее предложение. Совсем не романтическое.

– И теперь ты хочешь быть романтиком? – Иоланта сомневалась, может ли она надеяться.

– Я хочу сделать тебе предложение, которого ты заслуживаешь, – уклончиво ответил Алекос. – Так что? Ты не хочешь примерить кольцо?

Иоланта сказала себе, что капризничать глупо. Алекос великолепен. Он прекрасно относится к Нико. Но самое главное – она его любит.

– Иоланта? – В голосе Алекоса послышались едва заметные нотки нетерпения. Вытащив кольцо из коробочки, он протянул его ей. Он не сказал больше ни слова, но Иоланта поняла приказ.

Она, молча, подала руку, и Алекос надел кольцо ей на палец. Оно показалось ей тяжелым и холодным. Иоланта сглотнула. Она не знала, что делать: броситься ему на шею или отпрянуть. Не знала, что чувствует Алекос. Зато знала, чего он не чувствует.

– Идеально, – с удовлетворением произнес он, и Иоланта слабо улыбнулась. Алекос поднял свой бокал, она сделала то же самое.

– За нас, – сказал он, она прошептала в ответ те же слова.

«Вот и все», – подумала Иоланта, глотая шампанское и понимая, что только что согласилась выйти замуж.

Но постепенно, благодаря чуткому вниманию Алекоса и собственным внутренним уговорам, ощущение тревоги рассеялось. У нее все получится. У них получится. Так лучше для Нико, лучше для нее. С Алекосом она сможет стать счастливой. Сможет.

А когда Алекос привел ее назад в номер и обнял, Иоланта забыла все свои сомнения. Здесь, под защитой его рук, отвечая на его поцелуи, она чувствовала, что остальное не важно.

На следующее утро Иоланта лежала в постели, ощущая приятную усталость после утренних любовных игр. Алекос отправился в душ, а она сонно перевернулась на другой бок. Подняв руку, она взглянула на обручальное кольцо, и от его вида все ее существо охватил радостный трепет. Неужели это действительно произойдет?

Ее мобильник пискнул, извещая о том, что пришло сообщение. Наверно, от Нико. Иоланта потянулась за телефоном. Она говорила с сыном вчера вечером перед обедом, и он показался ей спокойным и довольным. Однако сообщение оказалось не от него, а от домработницы.

«Пожалуйста, позвони. Нико очень расстроен из-за ПИ».

Иоланта села на кровати, страх накрыл ее ледяной волной. ПИ означало «Петра инновейшн», но почему Нико расстроился из-за компании? Что случилось?

С отчаянно бьющимся сердцем она набрала домашний номер.

– Амара? – сдавленно произнесла она, как только горничная произнесла «алло». – Что случилось?

– Разве ты не смотрела новости?

– Нет…

– Деметриу это сделал, – мрачно произнесла Амара. – Он закрыл «Петра инновейшн».

Глава 15

Вытирая мокрые волосы, Алекос улыбался, напевая себе под нос. Он был счастлив. Вчерашний вечер прошел идеально, в точном соответствии с его планом. Они с Иолантой поженятся.

Он все сделал правильно, именно так надо делать предложение и строить отношения. Без проблем, извлекая максимум удовольствия, но избегая излишнего эмоционального погружения. Избегая любви.

Да, конечно, Иоланта ему нравилась, он не мог этого не признать. И он нравился ей. Возможно, она даже считала, что любит его, но Алекос знал, любовь – это слабость, уязвимость, боль. Вчера ни один из них этого не чувствовал. И не почувствует никогда. Ему это определенно не угрожает.

Напевая, Алекос вышел из ванной и поискал глазами Иоланту. Однако, увидев ее, он застыл как вкопанный. Внутри все похолодело. Она не лежала в полусонной неге на кровати, как он надеялся, а стояла полностью одетая. И ее руки были сжаты в кулаки.

– Иоланта?..

– Зачем ты это сделал? – Ее голос превратился в гневный шепот. – Как ты мог это сделать, Алекос? После всего? – Она указала на кольцо, блестевшее у нее на пальце. А потом Иоланта его сняла.

– Что за чертовщина?..

– Должна тебе сказать, – Иоланта зажала кольцо в кулаке, – что ты ошибся в расчетах. Придется тебе над этим поработать. Если бы ты хорошенько подумал, то объявил бы об этом после того, как мы произнесем свои клятвы. Чтобы быть уверенным, что я окончательно попалась.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – холодно произнес Алекос. Он уже чувствовал, как перед лицом ее гнева и презрения погружается в состояние привычного бесчувствия. Эта знакомая внутренняя немота, накрывавшая его успокаивающей ледяной пеленой, была гораздо удобней открытого проявления эмоций.

– И ты можешь спокойно говорить это мне? Алекос, это мы уже проходили. Ночь страсти заканчивается тем, что ты выставляешь меня за дверь.

От злости у него вскипела кровь.

– Я никуда тебя не выставляю, Иоланта. Другое дело, если ты…

– Может, и нет, – гневно перебила она. – Но уж лучше бы ты сделал это! А вести себя так, будто все хорошо, когда все это время ты готовился… – Ее голос сорвался, и Алекос, протянув к ней руки, сделал несколько шагов вперед.

Но Иоланта отшатнулась от него. Ее лицо исказила презрительная гримаса. Руки Алекоса упали вниз, сердце остановилось при виде ее лица. Никогда Иоланта не смотрела на него так. Даже в тот день, десять лет назад, когда он сказал ей, что это был просто секс и больше между ними ничего нет.

– Иоланта…

– Не говори ничего. Не прикасайся ко мне. – Дрожащей рукой она протянула ему кольцо, но Алекос не взял его.

– Я не возьму его назад, – сказал он как можно спокойнее.

– Алекос, все кончено…

– Нет, не кончено, пока я не пойму, что за чертовщина здесь происходит. Двадцать минут назад мы занимались любовью! Я только успел сходить в душ и, когда вышел, застал тебя… – Он взмахнул рукой. – Что случилось?

Иоланта уставилась на него. Лицо белее полотна, бескровные губы и огромные глаза, как две серебряные луны.

– Ты в самом деле не понимаешь? – тихо спросила она. – Неужели ты настолько… самоуверен? Неужели ты думаешь, что это не важно?

– Так подскажи мне, чтобы я понял, о чем ты говоришь. – Но в глубине души он уже знал, о чем она говорит. Должно быть, это было в утренних новостях, а Иоланта умудрилась их посмотреть.

– «Петра инновейшн». Вот о чем я говорю, Алекос. Утром сообщили, что ты все же решил полностью закрыть компанию. Собственно говоря, ты уже это сделал и предоставил мне – и Нико! – узнать это из новостей. – Иоланта смотрела на него глазами полными боли и ненависти. – Как ты мог? Как ты мог, если знал, насколько важна для него эта компания?

Алекос глубоко вздохнул. Он должен был догадаться, что Талос Петракис достанет его даже из могилы. Этот человек при жизни украл все, что у него было, и после смерти продолжал делать то же самое. Хотя Алекосу приходилось признать: в том, что происходит сейчас, он виноват сам.

– Иоланта, я понимаю, что ты сердишься, – сказал он ровным, осторожным тоном, как будто говорил с диким зверем, готовым разорвать его на части. – Но, прошу тебя, давай поговорим обо всем спокойно и разумно.

– Иными словами, ты хочешь уговорить меня смириться с твоим решением. Лучше скажи мне: ты ведь никогда не отказывался от мысли закрыть компанию?

Алекос посмотрел в ее глаза, которые от слез стали похожими на два зеркала. Он не мог этого отрицать.

Иоланта медленно кивнула, и по ее щеке скользнула слеза.

– Я так и думала, – тихо сказала она, а потом, протянув руку, разжала кулак. Кольцо упало на кровать. Иоланта повернулась, чтобы уйти.

Алекос понимал, что она уходит. Уходит не просто из комнаты или из отеля. Она уходит от него. Навсегда.

– Иоланта, подожди. – Выйдя из состояния оцепенения, Алекос бросился за ней. Но она оттолкнула его руку.

– Не трогай меня.

– Что ты будешь делать? – настойчиво потребовал он. – Ходить одна по незнакомому городу? Ты же пропадешь.

– Я справлюсь, и гораздо лучше, чем тебе кажется, – выпалила Иоланта. – Лучше, чем если ты будешь и дальше вертеть мной, как куклой. – Она сердито тряхнула головой и вышла. По опустевшим комнатам разнесся звук хлопнувшей входной двери.

Иоланта выбежала из отеля на душные нью-йоркские улицы и первые двадцать минут яростно мерила их решительным шагом. Потом она замедлила шаг и устало вздохнула. Что она делает? Надо вернуться в отель, собрать вещи, выбрать рейс и лететь назад к Нико.

Амара сообщила ей, что Нико увидел новости в Интернете и у него случился нервный срыв – первый за последние несколько месяцев. Сердце сжималось от мысли, что ее сын оказался с этой новостью один на один, что именно в этот момент она была далеко от него.

И во всем виноват Алекос.

Чувство обиды, предательства снова накатило на нее горячей волной. Как он мог? И как она могла сделать такую глупость, снова увлекшись им?

Однако сейчас не время предаваться мыслям о своем разбитом сердце и утраченных иллюзиях. Она должна думать о Нико. Иоланта решительно расправила плечи и, повернувшись кругом, направилась в отель.

Она договорилась с администратором, чтобы ей забронировали билет на вечерний рейс в Афины. Потом она шла к лифту, чтобы подняться в номер, в последний раз встретиться с Алекосом… и сказать ему «прощай».

Но не поторопилась ли она? Может, ей не стоило так набрасываться на Алекоса, когда он вышел из ванной?.. Хотя, что он мог ей объяснить? Он закрыл «Петра инновейшн», но что хуже всего – он сделал это, не думая ни о ней, ни о Нико. Не думая о семье, которую, по его собственным словам, хотел создать.

К тому времени, когда двери лифта открылись на верхнем этаже, ей пришлось признать, что Алекос никогда не считался с ее мнением. Просто уверенно ждал, когда она смирится с тем, что решил он. Когда Иоланта вошла в номер, ей показалось, что там никого нет. Проходя по комнатам, она чувствовала, как сердце поднимается к самому горлу. Где же он?

– Алекос?.. – позвала Иоланта чуть громче шепота.

Не получив ответа, она направилась в спальню собирать вещи.

И тут она увидела Алекоса, сидящего на краю кровати с опущенными плечами и поникшей головой.

– Что?

Когда она вошла в спальню, он рассеянно посмотрел вверх. Его глаза покраснели, лицо выглядело изможденным. Он несколько раз моргнул, как будто не верил, что видит ее.

– Я думал, ты от меня ушла.

В его голосе слышалось столько отчаяния, что Иоланта чуть не бросилась к нему на шею, забыв обо всем. Но нет. То, что случилось, касалось не только компании отца, это касалось того, что она хотела от мужчины. От брака. И Алекос был не готов дать ей это.

– Я действительно ухожу от тебя, – еле слышно ответила она. – Я пришла собрать вещи.

Он вздрогнул, как от удара, и Иоланта снова ощутила всплеск сочувствия, желания утешить его. Но она подавила это желание, и Алекос больше ничего не сказал.

Глупо, но ей хотелось, чтобы Алекос боролся за нее. Боролся за них. Она хотела, чтобы он объяснил, извинился, сделал хоть что-нибудь. Она хотела такую малость, но Алекос упрямо молчал.

Но потом Иоланту вдруг осенило. Если она сама не желает бороться за них, то почему ждет, что это сделает он?

Иоланта вдруг смутно осознала, что никогда прежде ни за что не боролась. Десять лет назад Алекос все решил за нее, а потом это делали отец и Лукас. Десять лет. А совсем недавно она снова позволила Алекосу взять все в свои руки. Ей казалось, что она проявит силу, если сейчас уйдет от него, но что, если она будет бороться? Не только за себя. За них. За семью.

– Алекос. – Иоланта повернулась к нему. Он по-прежнему сидел с опущенной головой на краю кровати. Как побитый. – Поговори со мной.

Алекос ответил, даже не посмотрев на нее:

– Что я могу сказать?

– Объясни, почему ты с таким упорством хотел уничтожить «Петра инновейшн». Ты ведь никогда не рассматривал другие варианты, кроме ее закрытия, верно? – тихо спросила она. – Даже ради Нико. – Ей больно было говорить это.

– Нико мой сын, – яростно возразил Алекос. Он поднял голову, его глаза сверкнули. – Мой! Какого черта я должен позволять Талосу Петракису красть у меня что-то еще?

Иоланта вздрогнула от неприкрытой ненависти, с которой он произнес эти слова.

– Алекос… о чем ты говоришь? Я не понимаю…

– А может, не хочешь понимать? – коротко отрезал Алекос, встал с кровати и повернулся к ней спиной.

Чемодан выпал из рук Иоланты.

– Что ты от меня скрываешь?

– Ничего, – не поворачиваясь, бросил он. Но Иоланту это не убедило.

– Расскажи, Алекос. Ради меня. Ради Нико. Он просто убит, – тихо продолжила она. – Ты это понимаешь? Ты ему понравился. Он доверился тебе. Ты знаешь, как много это значит для такого маленького мальчика, как он? И вдруг он читает новости о том, что ты – человек, которого он пустил в свою жизнь, – отнимаешь у него то, что он считал самым важным…

– Это не должно быть для него самым важным! – перебил Алекос, повернувшись к ней лицом. Его голос срывался на крик. – Не должно, – повторил он более спокойно, но Иоланта заметила мелькнувшую в его лице скорбь, и внутри у нее все похолодело.

– Алекос, прошу тебя. Объясни мне, в чем дело. Что ты имеешь против моей семьи? Против моего отца?

Алекос долго молчал.

– Я не хочу тебе рассказывать, – наконец сказал он. – Не хочу причинять тебе боль. – Он поднял полный страдания взгляд. – И если ты уже решила, что между нами… все кончено…

– Нет, не кончено. – Алекос ошеломленно взглянул на нее, и Иоланта осознала, с какой страстью произнесла эти слова. – Я не хочу. Я… – Она резко осеклась, но тут вспомнила, сколько раз не решалась произнести то, что чувствовала всем сердцем. – Я люблю тебя, Алекос. И буду бороться за то, что есть между нами. Я знаю, что ты меня не любишь, но…

– Люблю, – перебил Алекос. – Я понял это, когда ты ушла. Мне показалось, что весь мир опустел. Я люблю тебя, Иоланта, и мне невыносимо думать, что я снова потеряю тебя.

Он не то усмехнулся, не то всхлипнул, покачал головой, как будто не хотел признавать того, что произнес.

– Я не уйду от тебя, Алекос, – пообещала она. – Но ты должен мне все рассказать. Ты не можешь вечно держать это в себе. Что ты от меня скрываешь?

Алекос тяжело вздохнул и сел рядом с ней на кровать. Он молчал, Иоланта ждала. И оба со страхом думали о том, что будет дальше.

– Когда мне было двадцать два года, я работал у твоего отца. Я числился практикантом, и он… я считал его своим покровителем. Я учился у него, а в ответ рассказывал о своих идеях. – Его губы скривились от болезненных воспоминаний. – И однажды поделился с ним идеей новой программной системы.

Иоланта смотрела на него, как завороженная.

– И что случилось?

– Он выслушал меня и попросил подготовить две презентации, что я и сделал. И по глупой на ивности отдал ему DVD-диск с описанием системы. Он пообещал мне постоянную работу в компании, убедил меня в том, что я именно тот человек, которого он искал. – Иоланта слышала горечь в голосе Алекоса, но гораздо больше ее тревожило то, что она слышала боль. Неприкрытую, глубокую обиду, и это ее испугало.

– А потом, что случилось потом?

– Он взял мои наработки и велел Каллосу скопировать их, – бесстрастно произнес он. – Сначала я, конечно, этого не понимал. Талос прислал мне письмо – официальное письмо – о том, что моя практика завершена. Что он представил мою систему своей команде, и они сочли ее неработоспособной. Что ему очень жаль меня расстраивать. А шесть месяцев спустя «Петра инновейшн» выпустила на рынок систему, почти в точности повторявшую мою, правда, не такую совершенную. – На губах Алекоса мелькнула саркастическая улыбка. – Хотя, полагаю, Каллос сделал все, на что он способен.

– Что ты хочешь сказать?.. – У Иоланты так пересохло во рту, что она с трудом выговаривала слова. – Что мой отец обокрал тебя? И Лукас ему помогал?

Он посмотрел на нее невеселым взглядом, без злости и без надежды.

– Да, именно это.

Иоланта почувствовала, что ее голова идет кругом от тысячи нежданных и нежеланных мыслей, которые она даже не могла сформулировать.

– Но почему? Почему он просто не взял тебя на работу?

– Он побоялся меня взять, – пожав плечами, ответил Алекос. – Это единственное, что приходит в голову. Ему хотелось иметь человека, которого он сможет полностью контролировать. Такого, как Каллос.

– Но…

– Ты мне не веришь, – печально перебил он.

«Это не так просто», – возразила про себя Иоланта.

– Алекос, я не знаю, чему верить. Для меня это шок. Пожалуйста, дай мне прийти в себя.

Она отчаянно пыталась осознать то, что он сказал, ей не хотелось верить в это, и все же она ему верила. Потому что знала: если бы Алекос говорил неправду, не было бы этого выражения полной безнадежности, которое она видела на его лице. Но если это правда, то ее отец… вся ее жизнь…

Иоланта закрыла глаза, чувствуя, что не в состоянии справиться с бурей эмоций, бушевавшей в душе.

– Почему ты не сказал мне этого раньше? – в конце концов спросила она.

– Сначала думал, что ты мне не поверишь. А потом не хотел причинять тебе боль.

– А ты не думал, что причинишь мне боль, закрыв компанию моего отца? – Она покачала головой. – Что ты причинишь боль Нико?

– Не такую сильную, – пытался оправдаться Алекос. – Иоланта, Нико получит гораздо более крупную и успешную компанию. «Деметриу тех» – вот его настоящее наследство. Как ты не можешь понять и принять это? Я ничего у него не отбираю…

– Ты думаешь, чем больше, тем лучше? – Иоланта закрыла глаза, вдруг почувствовав себя слишком усталой, чтобы продолжать спор. – Алекос, дело ведь даже не в компании. Если честно, мне в любом случае пришлось бы ее продать, потому что Лукас наделал слишком много личных долгов.

Алекос вытаращил на нее глаза.

– Что? Почему ты мне не сказала?

– Представь себе, ты не единственный, у кого могут быть секреты, – ответила Иоланта. – Я не говорила тебе, потому что мне не хотелось еще сильнее от тебя зависеть. Чувствовать себя еще слабее.

– Но если ты все равно собиралась продавать компанию, почему ты так сердишься?

Алекос смотрел на нее с таким недоумением, что Иоланта чуть не рассмеялась. Хотя, возможно, уместней было бы заплакать. Потому что даже сейчас он ничего не понял.

– Потому что дело больше не в компании, – устало ответила она. – Вернее, не только в ней. Дело в доверии между нами, в искренности… в любви. Какими могут быть наши отношения, если ты не подпускаешь меня к тому, что у тебя на душе? Если ты настолько не доверяешь мне, что боишься сказать правду? Если ты отказываешься говорить со мной о том, что для тебя действительно важно, потому что уже сам все решил. Если ты думаешь только о том, чтобы отомстить? – Иоланта повысила голос. – Все дело в твоем желании мстить, разве нет? Даже теперь, когда мой отец лежит в могиле, и единственные, кому ты причиняешь боль, это те, кого ты – по твоим словам – любишь. Ты до сих пор одержим своей местью. – Она устало и безнадежно покачала головой. – Где в этом сценарии место для любви, Алекос? Где место для меня, для Нико? Ты хоть подумал, как сильно его ранишь? Что с ним будет, когда, прочитав новости, он поймет, что ты даже не удосужился объяснить ему хоть что-нибудь?

Алекос изменился в лице.

– Я об этом не думал, – признался он. – Не позволял себе думать. Я убедил себя, что это не имеет никакого отношения к нам троим.

– Потому что ты хотел, чтобы так было. Ты скрывал свою жажду мести в тайнике своей души и никому не позволял туда заглянуть.

– Месть не так важна для меня. Я хотел справедливости. – Алекос говорил тихо, его голос дрожал от сильного чувства. – Я так долго ждал ее, Иоланта…

– Но мой отец мертв, – не выдержала она. Свежая боль смешалась с прежней печалью, и по ее щекам ручьем хлынули слезы. – Он больше ничего не может тебе сделать, и ты не можешь ранить его…

– Да знаешь ли ты, что сделал твой отец? – перебил ее Алекос. Его голос задрожал от ярости, лицо перекосило. – Все, что он сделал? Он пытался уничтожить мою компанию. Он всеми силами старался дискредитировать меня. Он вставлял мне палки в колеса везде, где только мог. – Каждое слово, слетавшее с его губ, было пропитано горечью. – После того как он застал меня с тобой, он приказал своим головорезам меня избить. Меня избили, как собаку, в соседнем переулке, хотя в то время я уже стал не последним человеком в мире бизнеса, владельцем собственной компании…

Иоланта в ужасе смотрела на Алекоса, а он все продолжал говорить:

– Мне так хотелось у него работать, он казался мне олицетворением всего, что составляет понятие «отец». Герой. Мой герой. Таким я создал его в своем воображении, и он воспользовался моими глупыми фантазиями, называя меня сыном, которого ему хотелось бы иметь. А потом нанес удар в спину. В сердце. Я пытался получить работу в другой фирме, но мне отказали, потому что твой отец уже успел распустить обо мне грязные слухи. И, похоже, разнес эти слухи везде, где только можно.

Он сделал все, чтобы меня уничтожить. Он ударил меня гораздо больнее, чем мой собственный отец, который просто наплевал на меня… – Алекос остановился, чтобы перевести дух, и закрыл лицо рукой.

– Я не знала… – Только в этот момент Иоланта по-настоящему поняла, чего стоили Алекосу эти признания. Сильный, гордый Алекос сидел перед ней сломленный, и причиной была любовь. – О, Алекос… – Иоланта бросилась к нему. Так же, как у него, ее сердце разрывалось от боли. – Алекос, прости меня. Я не знала…

– Это не твоя вина, – буркнул он, пытаясь отстраниться от нее.

Но Иоланта все равно обхватила его руками.

– Нет, но прости за ту боль, что причинил мой отец. Прости за ту боль, что причинила я по незнанию. Жаль, что ты не рассказал мне всего раньше. – Она прижалась щекой к его спине и закрыла глаза. – Ты должен был рассказать это раньше. – Но смогла бы она ему поверить? Смириться с тем, что это правда? Сейчас, когда прошло несколько лет после смерти отца, и эта рана начала заживать, Иоланта могла ему поверить. Но тогда?.. Как знать?

Алекос молчал, но его еще трясло после всех этих откровений, и Иоланта невольно задумалась, что с ними будет. Как жить дальше? Какое будущее они смогут построить теперь?

– Мы должны вернуться в Афины, – в конце концов сказал Алекос. – Я поговорю с Нико.

Руки Иоланты крепче сомкнулись вокруг него.

– Что ты ему скажешь?

Алекос повернул к ней лицо, по-прежнему искаженное от пережитых эмоций.

– Правду, – ответил он. – Тебе не кажется, что нам всем пора узнать правду?

Прошло чуть больше двенадцати часов, когда они вошли в афинский дом Иоланты. Алекос крепко сжимал ее руку в своей. И, сжимая ее, с особой остротой чувствовал, как ему нужна ее поддержка. Ее любовь.

Перелет из Нью-Йорка в Афины прошел в напряжении. Иоланта волновалась о Нико, и Алекос понятия не имел, что приготовило будущее каждому из них. Не оттолкнет ли его Нико? А Иоланта?

Он чувствовал себя так, словно увидел мир новым, свежим взглядом, не замутненным горечью и ненавистью. Иоланта права, он слишком долго позволял мести править своей жизнью. Это исказило его мышление, все его сознание, но он надеялся, что любовь Иоланты сможет это исправить. Ей надо только проявить терпение. Но после всего, что он натворил, Алекос сомневался, что заслуживает этого.

Когда они вошли, в доме стояла тишина. Но потом из кухни появилась Амара. Бросив на Алекоса испепеляющий взгляд, она обратилась к Иоланте:

– Он наверху. Весь день молчит и ничего не ест.

От этих слов все внутренности Алекоса сжались в комок. Это его вина.

– Пойдем, – мягко произнесла Иоланта. Не выпуская его руку, она повела Алекоса наверх.

Нико не сидел за компьютером, как бывало раньше всегда, когда Алекос приходил к ним. Сейчас его сын лежал на кровати, повернувшись к ним своей узкой спиной и поджав к груди худенькие коленки.

– Нико, – нежно сказала Иоланта, и Алекос услышал в ее голосе с трудом сдерживаемые слезы. – Нико, мы вернулись.

Нико не ответил, он даже не шелохнулся. Алекос шагнул вперед.

– Нико, это я, Алекос. Я… я хотел поговорить с тобой о том, что ты слышал про «Петра инновейшн».

Плечи Нико напряглись, поднявшись к самым ушам, но он продолжал молчать.

– Нико, прости меня, – сказал Алекос, и теперь его голос звучал сдавленно. – Я недостаточно хорошо все продумал. Мне очень жаль, что я тебя обидел. Очень жаль. – Голос Алекоса дрогнул. Он с новой силой осознал, как его действия отразились на его сыне… на Иоланте. На тех двоих, кого он любил больше всех на свете. Он позволил жажде мести затуманить его сознание, исказить его взгляд на мир. На то, что по-настоящему важно. – Меньше всего я хотел сделать тебе больно, – тихо произнес он.

Нико не ответил, и тогда Алекос упал на колени у его кровати и слегка прикоснулся рукой к худенькому плечу сына.

– Нико, мне кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, – сказал он и услышал за спиной, как резко вдохнула Иоланта. – Я думаю, что понимаю это, потому что пережил что-то похожее, когда был маленьким. Это чувство, будто ты… всем чужой… никому не нужный. – Нико по-прежнему не шевелился и ничего не отвечал, но Алекос чувствовал, что он прислушивается к его словам. – Мне казалось, что я никому не нужен, потому что я другой, не такой, как все, – продолжал он. – Я жил в чужой семье, и это было тяжело. Я с головой ушел в чтение книг про компьютеры – потому что это казалось легче, чем пытаться заставить других обратить на меня внимание. – Он почувствовал, как заныло сердце. – Заставить их полюбить меня. Нико повернулся так, чтобы видеть Алекоса. Его сердце заныло еще больней от неуверенности, которую он увидел на лице сына.

– Они тебя не любили? – тихо спросил Нико.

– Не так, как мне хотелось. Чтобы найти семью, где меня будут любить, мне пришлось долго ждать. Очень долго. Но мне кажется, я наконец ее нашел.

Нико прищурил глаза, и Алекос продолжил:

– Это ты и твоя мама. Теперь вы моя семья.

Нико, продолжая щурить глаза, стал вглядываться в лицо Алекоса, словно пытался что-то понять.

– Мы? – в конце концов спросил он с недоверием и в то же время с надеждой.

– Вы. – Алекос слегка пожал его плечо. – Если, конечно, вы меня примете. – Позже у него будет время объяснить Нико, что он его настоящий отец. У него будет время рассказать, как и почему все случилось, и это укрепит ту связь, которая – Алекос это чувствовал – уже была между ними. Хрупкая, напряженная, но была.

– Почему ты закрыл «Петра инновейшн»? – еле слышно спросил Нико.

– Потому что я не подумал. – Странно, каким жалким и бессмысленным казалось теперь его желание отомстить. – Потому что мне казалось, что есть более важные вещи, чем семья и любовь. – Он улыбнулся Нико. – Но теперь я думаю по-другому.

– Теперь ты сохранишь компанию? – спросил Нико. – Ты остановишь закрытие?

– Ну, если всем так лучше… – ответил Алекос. – Я сделаю так, как лучше для тебя и для твоей мамы. Для всех нас. Мы ведь одна семья.

Нико нахмурился в сомнении.

– Но мы же не настоящая семья.

– Мы станем ею, – пообещал Алекос сдавленным голосом. – Обязательно станем.

Эпилог

Год спустя

Волны нежно шуршали по песку. Иоланта вышла на террасу и подставила лицо ласковому прохладному бризу. Алекос с улыбкой повернулся к ней с двумя бокалами в руках. Теперь, с учетом ее положения, он приготовил ей сок лайма с тоником.

– Нико уснул?

– Да. – Иоланта положила руку на свой округлившийся живот, и по всему ее телу, словно теплый мед, разлилось ощущение довольства. У нее было много причин благодарить судьбу.

Прошедший год стал одновременно и сложным, и радостным. Они с Алекосом поженились, устроив скромную церемонию, где присутствовали только Нико и горстка друзей. Алекос снова открыл «Петра инновейшн», сделав ее подразделением «Деметриу тех», ориентированным на разработку мобильных приложений. Несколько приложений, написанных Нико, уже вышли на рынок через это подразделение, и деньги от их продажи Алекос положил в трастовый фонд, который основал для сына.

Нико, окруженный любовью и заботой обоих родителей, стал постепенно расцветать, а новый доктор помог ему заметно окрепнуть и учил справляться с жизненными трудностями. Он снова пошел в школу и уже начал привыкать к ней. Конечно, не все шло гладко, и иногда, сделав несколько шагов вперед, Нико отступал назад, но… они всегда были рядом. И этот путь стоил того, чтобы его пройти.

Сейчас они выкроили несколько недель в своем напряженном афинском графике, чтобы отдохнуть на острове Алекоса всей семьей. А их семья росла… и не только за счет ребенка, которого ждала Иоланта, но и за счет родных Алекоса. Он сделал несколько запросов и нашел свою сестру и братьев, и, если все сложится, они должны были в скором времени встретиться. Да, ей было за что благодарить судьбу.

– Я так люблю это место, – сказала Иоланта, подойдя к Алекосу, стоявшему у ограждения. – Здесь так спокойно.

– Здесь я всегда вспоминаю, как влюбился в тебя, – с улыбкой ответил он. – Хотя, возможно, это случилось на другой террасе. На той, что примыкала к бальному залу в Афинах.

Иоланта тихо засмеялась.

– Алекос, тебе не кажется, что это какая-то новая теория. Я думаю, что там ты впервые захотел меня, но не влюбился.

– Я в этом не уверен. – Алекос накрыл ладонью ее руку, лежавшую на животе, и они ощутили толчки своего ребенка, которому предстояло появиться на свет через три месяца. – Думаю, я просто не захотел себе в этом признаться.

– Возможно, я тоже, – шепнула Иоланта. – Но это в прошлом. Теперь я просто счастлива. Очень, очень счастлива… и благодарна.

– Мы оба счастливы, – ответил Алекос и, приподняв подбородок Иоланты, поцеловал ее долгим поцелуем.

На небе взошла луна, осветившая первыми серебристыми лучами морскую гладь, и на земле воцарились покой и безмятежность.

Content

Кейт Хьюит
Вознагражденная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог