Даниил Тихий

Поступь потерянных душ II: Ученик

Дневник неизвестного. Запись вторая.

Выживание. Как же много всего в этом слове! Беспринципные ублюдки, готовые рвать друг друга зубами не хуже, чем обезумевшие животные. Мы все стали такими. Домохозяйки, менеджеры, блогеры, политики, механики, независимо от рода занятий ДО, мы превратились в зверя СЕЙЧАС.

Впустили его в себя, дали руководить собой, позволили ему убивать соплеменников за «блага» нового мира. О нет, мы не были плохими людьми или злодеями. Мы были слабыми. И наша слабость превратила нас в зверя.

Изуродованный мир стал первым витком упадка. Мы радовались, что не превратились в бездушных, пожранных импульсом. Но как же мы заблуждались. Они сбились в гнёзда, мы – в общины. Они пожирали нас, чтобы измениться ещё сильнее, мы охотились на них по той же причине. Мы изучали друг друга, становились опытней, умней, хитрей. Не замечая, насколько похожи. И не забывая уничтожать всех тех, кто претендовал на «наш» кусок ресурсов.

Прошло три месяца с первого импульса, а я уже совсем не вижу разницы между НИМИ и НАМИ. К чему же тогда прятаться от импульса, если трансформа ничего не изменит? Есть ли ещё среди нас те, кто не ожесточился сердцем? Выжил ли тот, кто не ищет блага, но дарует их? Смог ли хоть кто-то отринуть зверя?

Глава 1

Эвакуация

– У меня трёхсотый! Тяжё… без сознания. Мы заблокиро… на берегу, двигаться сам…тельно не можем. Попали под ог… внезапно о…шего ДРК американцев. При…

Семёну показалось, что он ослышался. Американский десантный комплекс поддержки?! Тот самый, который вот уже два года как засыпан обломками в самом конце караван-дороги?

– Повторите! Принял очень плохо! Повторите! Приём!

В рации поселилась тишина: ни помех, ни ответа. Три пары глаз уставились на Семёна: Рыжий, штатный стрелок патрульного аэромобиля, Хома, механик водитель, и Аша, черноволосая и непоседливая девчонка, полевой медик. Были и другие: гранатомётчик, снайпер и три патрульных. Но они не присутствовали лично, только слушали через синхронизацию, были рассредоточены по позициям вокруг здания, в котором находился Семён.

Командир отряда пробежался по вирт-кнопкам длинноволнового передатчика, надеясь, что связь не ушла окончательно, что есть ещё возможность наладить передачу. Но тщетно, вернуть связь с группой «Заря» не вышло, как и связаться с центром для обсуждения и принятия решения по текущей ситуации.

Семён поднялся, окинул взглядом собравшихся людей.

– Рыжий, давай к аппарату. Хома, за баранку. Аша, готовься принимать раненого. Остальные, без изменений.

Хомяк неожиданно заартачился, да и с лица ощутимо сбледнул.

– Семён! Что происходит?! Приказа углубляться в сторону опасных территорий не было!

– Его и не будет. Связи нет.

– Решение не согласовано!

– Оно и не может быть согласовано. Связи нет.

Мехвод дёрнулся ближе, ухватил собиравшегося уходить командира за руку.

– Ты нас всех под монастырь подведёшь. Из-за тебя вся группа получит штраф и наряды на работу в цеха! Не говоря уже о риске!

– Можешь написать рапорт. К тому же я тебя с собой не тащу. В случае написания рапорта, я лично подпишусь под тем, что ты был против подобных действий. – Семён вырвал руку и быстрым шагом вышел из помещения, напоследок бросив лишь одну фразу:

– Предупреди остальных, сидеть тихо, выполнять старый приказ о закреплении.

Здесь, на четвёртом этаже руин, был «припаркован» патрульный аэромобиль. Когда-то давно он принадлежал к семейству BMW ультра класса. Хотя теперь от его прежнего лоска мало что осталось. Верхняя часть корпуса демонтирована, мягкие сиденья и диван с баром безжалостно вырваны. Пластиковые экраны постигла та же участь. Остался лишь двигатель, работающий на парамагнитных зарядах, да бешеная скорость, которую машина развивала даже быстрей, чем прежде.

Семён запрыгнул на место мехвода и активировал систему. Позади устроился Рыжий. Лязг затвора стационарного игломёта, установленного на тачку, возвестил командира о том, что напарник на месте.

– Кэп, а у нас план-то есть?

– Есть, смотри. – Семён развернул карту-голограмму. Увеличил участок в десятикилометровой зоне вокруг их расположения. – Если эти спецы из Башни и в самом деле попали под огонь ДРК и зажаты на набережной, мы рванём напрямки.

– Получим попадание и сдохнем.

– Не перебивай. – Семён изменил масштаб карты ещё сильней, приближая реку. – Смотри, вот тут руины прикроют нас от огня и обнаружения, если пойдём в трёх метрах над водой. Долетим до поворота, нырнём вниз и прижмёмся к стене набережной. Река обмелела, пойдём впритирку с водой и стеной. Она-то и укроет нас от ДРК. Эвакуируем военных и сразу пулей обратно примчим.

– Если что-то полезет из воды, и мы зацепим это что-то на скорости…

– Знаю.

– Если коснёмся парамагнитными пластинами воды…

– Знаю.

Заведённый двигатель загудел и запитал машину. Тряхнуло – Семён слишком резко вывернул контур управления, и правый борт со скрежетом зацепил стену.

– Пристегнись, проскочим безопасный участок на максималках!

Резко нарастив уровень показателей, Семён бросил аэромобиль вперёд. Поморщился, покарябав борт ещё раз, и пожалел, что рядом нет Хомы. Парень был отличным мехводом, всю жизнь, считай, за баранкой. И с этой неуправляемой «дурой» он справлялся на раз-два. В отличие от самого Семёна, который, хоть и умел управлять машиной, до опытного мехвода не дотягивал.

Несмотря на то, что Хомяк отказался участвовать в этой авантюре, командир его не винил. Да и командиром для всех этих ребят он был – чисто номинально. Тяжело командовать патрульным отрядом, если ещё два года назад к военному поприщу никакого отношения ты не имел, как и все ребята, зачисленные в его группу. Все они были студентами, восемнадцати-двадцати лет от роду, на момент начала четырёхдневной войны проходившими практику в Агрокомплексе.

Им повезло. Агрокомплекс не зацепило разрушительное горнило битвы за город. Хотя военные появились и даже заняли корпуса студенческого городка при фабрике. Вот только все они погибли, изменились, пока жители пригорода прятались в подземных этажах Агрокомплекса от бомб и ударов, которые в любую минуту могли пасть на их головы сверху.

Вышедшие на поверхность после первого импульса люди, немного узнавшие о случившемся из пакетов информирования «Оазиса», обнаружили лишь кровавые следы трагедии и разбросанное повсюду оружие, оставшееся от военных, занявших оборону на территории Агрокомплекса. Сами же новоиспечённые изменённые ушли к центру города, привлечённые шумом сражений и криками многомиллионного города.

Так образовалась самая первая и самая безопасная община в Приморьеве. Стена вокруг студгородка стала периметром обороны. Решением Алексея Петровича (в прошлом – директора завода, а ныне – главы общины) к ней была подключена система питания; высокое напряжения подавалось на участки, через которые пытались проникнуть на территорию мутанты и изменившиеся люди. Это решение на первых порах спасло общину от низших. Подарило время, чтобы обустроить и расширить охват обороны, создать несколько кругов защиты, способной остановить даже высокоуровневого врага без прямого контакта с человеком.

Электричество – вот что стало спасением. Фабрика напитывалась энергией от станции маятникового преломления. И по сути своей была в этом плане на самообеспечении. Энергии вырабатывалось с избытком. Петрович берёг людей. В отличие от той же Башни, люди Агрокомплекса не ходили в рейды. Все нужные товары они получали, обменивая натуральные продукты у заводских моров и людей Кардинала.

И не вели на своих границах бои с изменёнными. Хотя стрелять всё же приходилось… Но разве назовёшь боем расстрел с безопасного расстояния очередного нарушителя периметра, который оказался слишком живуч, чтобы сдохнуть от разряда электричества?

У них не было опыта прямых столкновений, не было опыта рейдов и боёв в городе. И Семён прекрасно отдавал себе отчёт, что присланные из Башни военные, хоть немного да смогут им в этом плане помочь. Что-что, а опыта у них, судя по слухам, вагон и маленькая тележка.

Ветер засвистел в ушах. Нагрузка вжала Семёна в кресло, а индикатор скоростного режима перевалил за отметку в триста километров. При такой скорости от точки старта до бойцов Башни они должны были добраться чуть больше чем за минуту.

Но выдерживать эту скорость весь путь не вышло. Уже секунд через тридцать парень сбросил скорость и продолжал её плавно сбрасывать до самого излома реки. Нагрузка всё равно была ощутимой, из носа брызнула кровь от перегрузки, когда Семён, одновременно снижая аппарат, максимально выкрутил контур управления, закладывая вираж.

Поворот прошли почти гладко. Правый борт машины чуть было не коснулся воды, но упругая волна воздуха, расходящаяся от аэромобиля на такой скорости, сыграла экипажу на руку, разбрасывая в стороны водную гладь и поднимая волну. За спиной водителя охнул Рыжий, ему в кресле стрелка тоже пришлось несладко. Аэромобиль знатно дёрнуло в конце поворота, когда Семён рывком приблизил его к стене. В этот момент сам командир едва удержал в желудке ужин, а Рыжий отчаянно вцепился в рукоятки игломёта, переживая лишь за то, чтобы Семён не допустил ошибку в дистанции, и их не размазало по стене.

Близилась ночь, но окончательно в силу она ещё не вступила. Красный закат распластал свои лучи над городом, и в этом жутковатом свете было хорошо видно чадящий дымом участок по правую руку и немного впереди на набережной.

Боясь проскочить нужную брешь, что зубастыми проломами шли в каких-то жалких метрах друг за другом по набережной, Семён сбросил скорость до критически низких сорока километров. В свист ветра вокруг аэромобиля вдруг вплёлся новый звук. Знакомый звук. Хлопки оружейного глушителя…

Нужный участок всё-таки проскочили. Этот пролом оказался уже других. Всего метров восемь в длину, но в то же время гораздо глубже. Если бы не приглушённые звуки автоматной очереди и шальная пуля, прошившая на вылет переднюю раму перед самым лицом командира зареченского патруля, они так бы и пролетели дальше, чтобы затем развернуться и прочёсывать проломы-насыпи одну за другой.

От неожиданности Семён бросил машину вправо, но сразу же опомнился, крутанул аэромобиль на месте и снова прижался к стене. Небольшой заминки хватило, чтобы попасть в зону видимости ДРК. Плазменный заряд прошёл над головой, ухнул в середину реки и породил взрыв полный клубов пара. Рыжий позади взвыл, испугавшись, что обжигающая волна пара проварит его до костей, но командир не спал. Рывком ускорил машину и выскочил из опасной зоны, застопорив её перед нужным проломом.

Первый общинник попался на глаза сразу же. Валялся скрюченный у подножья насыпи. Либо мёртвый, либо без сознания. Второго видно не было, зато в поле зрения был кое-кто похлеще. Похожая на сгнившую корягу, с острыми корявыми лапами и дублёной коричневой шкурой, тварь ворочалась на подъёме, будто не замечая появившийся патруль.

Свист разрядившегося позади игломёта привёл Семёна в чувство. Рыжий выпустил по изменённому снаряд, который на огромной скорости пробил спину твари и расплескал по камням осколки костей и почему-то чёрную кровь.

Расстегнув ремни, удерживающие его в кресле, Семён вырвал из креплений борта свой барабанный дробовик и выскочил наружу. Изменённый не погиб от первого снаряда Рыжего. Встал на три нижние конечности, расположенные треугольником, засвистел, забулькал, протягивая хватательные лапы вперёд прямо к командиру патруля, и натолкнулся на тяжёлую пулю дробовика. В барабане было тридцать пуль, тяжёлых, с округлым наконечником, способных остановить здоровенного кабана или медведя попаданием в лоб. Изменённая тварь поглотила семь, но не упала, не сдохла, а лишь не смогла атаковать, каждый раз отбрасываемая выстрелами на шаг назад.

Над головой снова свистнуло. Рыжий, наконец, перезарядил игломёт. Новый снаряд надломил ворчащее и верещащее тело, заставил его сложиться пополам и рухнуть на землю. Обходя монстра полукругом, Семён без конца всаживал в него пулю за пулей, пока искорёженная зубастая тварь не превратилась в груду истекающего чёрной кровью мяса. Но даже когда пули в барабане кончились, то, что осталось от монстра, продолжало жить.

На секунду Семён впал в ступор, загипнотизированный страшными конвульсиями невероятно живучего чудовища. Плоть подёргивалась, изломанные лапы загребали землю, через дыру в полтела было видно сокращающуюся требуху…

– Семён!!! – испуганный окрик Рыжего, заставил командира развернуться к машине. Чтобы увидеть, как из воды лезет что-то страшное, округлое и усеянное кучей змееподобных отростков.

Стрелок пулей выскочил из своего сиденья, подхватил короткий автомат и обрушил на тварь выстрел из подствольника. Внутри тела грохнуло, перемешанные с водой ошмётки взвились в воздух тёмно-розовым фонтаном. В отличие от первого, этот изменённый явно не плевал на боль и повреждения. Взревел и скрылся в воде, но далеко не ушёл. Вода со стороны реки пошла волнами, было хорошо видно, как выродок мечется в пучине то ли от боли, то ли не зная с какой стороны подступиться к отбивающемуся стрелку.

Семён сменил барабан и закинул дробовик за спину. Хотел было броситься к замеченному ранее бойцу Кардинала, но неожиданно совсем рядом прозвучал стон. Человеческий, полный боли и страдания.

Второй боец оказался жив. Вдавлен в насыпь, весь залит чёрной кровью, но жив. Левое плечо военного усеивали узкие дыры проколов. Тут явно поработала одна из зубастых лап изменённого.

Решив грузить его в аэромобиль как есть, а медпомощь оказывать уже на посту. Семён склонился над раненным, ухватился руками за его экипировку и замер. Несмотря на потерю сознания, воин крепко сжимал в одной руке мину продолжая вдавливать кнопку активации.

Семён не знал, как именно настроено «сито». Реагирует на маркер владельца и не разряжается, если он в зоне поражения? Или стоит только бойцу, находящемуся без сознания, расслабить руку, как конус осколков изрубит и самого патрульного, и находящегося за его спиной товарища?

Внутренне похолодев, командир патруля отпустил раненого, достал из бокового клапана разгрузки медицинский гель и густо залил им сжимающую мину руку. Гель, вступив в реакцию с воздухом, запенился, но практически моментально осел, превращаясь в подобие тугой повязки.

Отбросив страх, командир зареченского патруля бросился к машине, закинув такого опасного спасённого на плечо. Тот оказался лёгким, особенно для бойца, не обделённого физической силой, каким и был Семён. Воин был совсем исхудавшим, килограмм шестьдесят без экипы, не такими Семён себе представлял спецов Башни.

Над рекой гремели очереди. Рыжий знатно струхнул и поливал воду огнём из своего автомата, реагируя на любое подозрительное движение. Под его ногами уже валялось четыре пустых магазина, а последний, пятый, был только что заряжен.

– Садись за баранку! – Семён перевалил тело общинника Башни через борт машины и бросился за следующим.

– Нас сейчас сожрут, нахер! На, мля! – новая очередь хлестанула по воде. А Рыжий, совсем очумев от страха и адреналина, орал на всю округу, сдабривая каждое предложение отборным матом.

Второй военный из Башни так же был без сознания. Глухо мычал, пока Семён тащил его к машине.

– Рыжий, к игломёту!

– Угол склонения не позволит работать вниз!

– САДИСЬ, Я СКАЗАЛ!!!

Окрик подействовал. Стрелок бросился к своему креслу, поспешно цепляя ремни. Семён же запрыгнул на водительское место. Пристегнул раненых, пристегнулся сам и тут же крутанул машину на месте, разбрасывая из-под пульсаторов грозди камней и откидывая прочь щупальца, вцепившиеся в борт. Уже через десять секунд аэромобиль набрал скорость и со свистом уходил дальше по реке.

Эвакуация прошла успешно.

Глава 2

Эволюция

– Добро пожаловать! Присаживайтесь.

Мы с Дедом переглянулись и приняли предложение, усаживаясь за длинный стол, во главе которого сидел Петрович, глава Агрокомплекса. По левую и правую руки от него так же сидели люди: седовласый мужчина в белых одеждах то ли медика, то ли научного сотрудника, и мордатый мужик в мундире внутренних войск с погонами полковника на плечах.

С момента заварушки на караван-дороге, прошло восемь дней. Деду восстановили кожу на руке, но его движения всё ещё были натянутыми, было видно, что новая кожа сковывает движения.

Ну а мне повезло – тварь попалась с особыми гастрономическими вкусами. Вместо того чтобы порвать меня на куски, проколола плечо в десятке мест, впрыснула парализующий яд и пищеварительный сок, который должен был через пару часов разложить мои внутренности до состояния однородной массы. Как итог, залатали меня гораздо раньше старателя, и последние дни я откровенно скучал, дожидаясь, когда Дед придёт в себя.

В Агрокомплексе, кстати, запросили фрагменты памяти с наших биоблоков касающиеся боя с участием ДРК. Мы артачиться не стали. Вот только видеоролик с нашим спасением, в котором фигурировал зареченский патруль, а так же моя фраза «это не трудно, сорвать джекпот на секунды», похоже, облетела всю общину. Местные на нас странно посматривали, а ролик собрал кучу просмотров в сети. Что самое интересное – его хорошенько отредактировали, прежде чем залить. Из произнесённых в нарезке фраз было невозможно узнать наши системные имена или, к примеру, то, что Дед – старатель.

– Евгений Юрьевич, начинайте инструктаж, – Петрович и в самом деле был стар. Очень стар. Его скрипучий голос корябал слух наждачной бумагой. В отличие от Евгения Юрьевича, который оказался полковником и мордоворотом под полтос лет, с басовитым голосом.

– Я – начальник патрульной службы. Так же известен под системным именем Буча, – полкан выдержал паузу, словно ожидая от нас какой-то реакции. Но лично мне его ник ни о чём не говорил. Был немного забавным и не вязался с внешностью – да. Но это не стоило того, чтобы хоть как-то реагировать. – Вы поступаете в моё распоряжение. Отны…

– Не поступаем. – Деда нисколько не смущало наличие в комнате руководства одной из сильнейших общин. – Такого уговора не было. И сам факт согласия на подобные условия – невозможен.

Старатель повернулся к Петровичу.

– Они знают?

Полковник тем временем покраснел. Явно привык командовать и к тому, что его слушают. А тут на тебе, херакс и перебили! Он даже порывался что-то сказать, но старик остановил его жестом, одновременно отвечая Деду на его вопрос. – Да, все присутствующие в этой комнате в курсе, что вы – не военные, вы – старатели.

– Тогда вам должно быть известно, что старатели – не из тех, кому можно приказывать. Мы заключили соглашение. Доставляем информационный носитель в целости и сохранности, проверяем Шрам. Затем вы нас встречаете, помогаете сохранить инкогнито и ставите на довольствие сроком на пару месяцев. В ответ, мы оказываем вам содействие по своему профилю.

Петрович усмехнулся.

– Ну так и будете оказывать содействие. Работайте с Евгением, он – начальник патруля. Вреда от этого явно не будет. Да и контролировать вас кто-то должен.

– Не должен, – Дед был непреклонен. – При всём уважении, никто из вас не понимает и не видит полной картины. Вы знаете о специфике нашей работы только в теории. Даже в Башне у ребят Кардинала из групп ДП и быстрого реагирования опыта кот наплакал. Если вы поставите над нами командира из тех, кто не лазил по этому ублюдочному городу два года, – мы умрём. Вы убьёте нас таким решением. А это значит, что принять мы его не можем. Мы согласны придерживаться правил здесь, внутри самой общины. Но за «забором» – командиров над нами быть не должно. Вы – предлагаете задание, а мы – решаем, будем делать или нет. Другие варианты невозможны.

Буча взбеленился.

– И что вы думаете, что будете сидеть у нас на шее, отсеивая и перекладывая опасную работу на чужие плечи?! – Полковник подался вперёд, навис над столом, переходя на крик. Хотя вряд ли крик. Просто голос у него такой, ему бы на плацу горланить.

– Нет. Мы дорожим своей репутацией. Старатель, который так поступает, не имеет права называться старателем мёртвого города. В Башне подпадающих под ваше описание зовут отбросами. Или крохоборами. Но вам ведь это и так известно? Что дальше? – Дед улыбнулся и подмигнул Петровичу. – Скажете, что раз не согласны, то валите обратно; думая, что таким образом сможете нас немножечко прогнуть? Мы же не совсем тупые, заканчивайте уже разыгрывать спектакль. Наверняка у вас с Шилом или с самим Кардиналом есть договорённости насчёт нас. Так что, может, просто займёмся делом?

Полковник замолчал. Зато активизировался третий, ранее тихонько сидевший на своём месте общинник Агрокомплекса. Дядя поправил очки, улыбнулся, и, выдерживая паузы, несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. – Ну, раз так, то я предлагаю вам просмотреть список заданий. Меня, кстати, зовут Андрей, а по-системному – Шок. Я представляю здесь все отделы, так или иначе относящиеся к биологии, медицине и к самой аграрной промышленности, а так же пищевому производству. – Андрей встал со своего места, посмотрел на Петровича и спросил. – Позволите?

– Да, Андрюша, давай.

«Андрюша» был лет на пятнадцать меня старше, но Петровича этот факт нисколько не смущал. В его глазах мы все, наверное, молодые сопляки. А я так вообще – младенец.

Всё это время я, кстати, изображал сидячую статую. Так называемый покер фейс, ни одной эмоции. Ну, мы же крутые старатели, верно? Без страха и упрёка, серьёзные профи… Это, конечно, если не знать, что никакой я не старатель, а так, подсобник, непонятно зачем таскаемый Дедом за собой.

Шок тем временем обошёл стол и встал напротив его середины. Вызвал через синхронизацию с искином управляющий контур встроенного в мебель голоустройства и активировал голограмму. Картинка простёрлась в полуметре над поверхностью стола, несколько раз мигнула и замерла набором файлов.

– Мы подготовили для вас перечень работ. Но прежде чем вы с ним ознакомитесь, стоит поговорить о распорядке. Вы – чужаки, нам не нужно, чтобы вы свободно шастали по общине и собирали информацию в нашей сети. Именно поэтому мы ограничили ваше подключение к внутренней сети парой развлекательных направлений. Что до распорядка, то вы будете ограничены в передвижениях пустующим первым этажом в одном из крыльев казарм, находящимся в юрисдикции Евгения Юрьевича. Всем необходимым он вас обеспечит. Будь-то какие-то бытовые нужды или расходники для рейдов. Связь будете поддерживать напрямую, через сообщения ППК или короткую. Так же мы попытались создать для вас наиболее удобные и безопасные условия на границе общины. Сформированная группа из патрульных сможет в случае нужды сделать вылазку на короткую дистанцию и провести эвакуацию, а так же оказать экстренную медицинскую помощь. Вопросы?

Дед поёрзал в кресле.

– Как вы собираетесь поддерживать нашу легенду? Мы же вроде как военные, присланные из общины Кардинала в качестве инструкторов.

Шок снова поправил очки. Переглянулся с Петровичем и ответил:

– Минимум контактов с нашими людьми. По официальной версии в скором времени вы будете обучать ту самую группу, которая будет на подхвате. Для того чтобы у людей в самой группе не возникло лишних вопросов, мы планировали отправить их с вами в какой-нибудь наименее опасный район, не сильно удалённый от общины, на непродолжительный срок, – увидев, как Дед скривился, Шок дополнил уже сказанное:

– Но это, естественно, предмет обсуждения. Решение будем принимать совместно с вами. Ну или перед самым концом сотрудничества можно оборудовать внутри общины небольшой полигон, место есть. Дадим вам какой-нибудь молодняк. Погоняете их по стрельбищу, покажете азы установки мин и оборудования привала. Этого вполне хватит.

– Ясно. Тогда ещё вопрос. Рейды – наш хлеб. Помимо выполнения основной цели, мы зачастую приносим всякие полезные штуки на продажу, а так же сырьё для биотических инъекций. Как быть с этим? Научный отдел за процентную долю добычи готов работать с биоклетками? Нам предоставят доступ в магазин, чтобы мы могли обменивать принесённое из рейдов на нужные нам вещи или электронную валюту «Оазиса»?

Вместо Шока ответил Петрович:

– В ближайшее время решим этот вопрос. Доступ к магазинам будет предоставлен. Несмотря на то, что вы стоите на довольствии – как в медицинском плане, так и в боевом – нам бы не хотелось, чтобы вы в чём-то нуждались и помимо этого. Ни для кого не секрет, что Агрокомплекс – самая богатая община. От наших поставок натурального продукта зависят все прочие группировки. Уж что-что, а пару людей мы можем обеспечить всем, чего только душа пожелает. Всё зависит лишь от проделанной вами работы. Качественно выполненная задача будет поощряться по высшему разряду.

Дед ничего не сказал, просто кивнул, признавая тот факт, что подобное положение вещей его устраивает. Я же про себя присвистнул, внешне оставшись полностью спокойным. Лениво посматривал на сильных мира сего и внимательно слушал. А послушать было что – Шок продолжил разговор, перейдя к заданиям:

– На повестке дня первоочередная задача: снизить давление на границы общины. Сократить популяцию ближайших гнёзд изменённых, проредить стаи мутов и уничтожить высших, курсирующих в опасной близости. Поймите нас правильно, наша оборона крепка, но лишь до определённого предела. В прошлом месяце импульс поднял из спячки близлежащие гнёзда. В двух секторах они прорвали периметр, попросту завалив зону своими трупами. К счастью, пробиться смогли немногие – огневые точки и минные заграждения справились. Но сам факт того, что спустя долгое время они снова полезли на рожон, да ещё и так интенсивно, может стать пугающей тенденцией. Подобного мы не наблюдали с первых месяцев после катастрофы.

Дед поднял руку призывая дать ему слово, и дождавшись кивка Петровича, высказался:

– Мы можем провести разведку гнёзд. Но я бы порекомендовал вам самостоятельно прочёсывать ближайшие районы с помощью беспилотных аппаратов сразу после импульса. Так мы сэкономим время и силы. Потому что, если разведкой будем заниматься лично мы – на неё уйдут недели, если не месяцы. Теперь по поводу охоты на высших… Сразу говорю – нет. Мы подобным не занимаемся и заниматься не будем. В Башне есть группы, которые промышляют охотой, но мы – не из таких. Низинный город опасен, в глубинных ярусах так вообще непроходим. Уничтожить не самое большое гнездо, уснувшее близко к поверхности, конечно, можно. При наличии зарядов направленного действия, к примеру, можно вызвать обрушения несущих конструкций подземного яруса. Но опять же, повторюсь, сначала нужно локализовать гнездо.

– Разведанные уже готовы. Мы не сидели без дела. Мы знаем о наличии как минимум семи выходов на поверхность, из которых появляются пробудившиеся изменённые, – Шок принялся управлять голограммой, открывая файлы и разворачивая карту местности. А так же фото и видео съёмку с высоты. – Наш аналитический отдел предоставил предварительную информацию. Если анализ хотя бы на семьдесят процентов сопоставим с реальным положением вещей – изменённые мигрируют. Из глубинных гнёзд ближе к поверхности. А после спада пиковой активности снова засыпают и формируют тем самым лёжки на крайних к поверхности ярусах. Только представьте, миллионы людей трансформировались. Они охотились на живых, большая часть углублялась все глубже и глубже под землю в поисках пищи, которой на поверхности стало очень мало. Затем, когда они сожрали там всё что мож…

– Людей. Вы хотите сказать, что они отыскали и сожрали всех выживших под землёй. Называйте вещи своими именами, – Дед не хотел, чтобы Шок подбирал слова. В комнате все и так знали, с чем имеют дело.

– Да, вы правы. Поток изменённых двигался в двух направлениях. На этих двух схемах вы видите примерную плотность населения города до катастрофы.

На голограмме появились две карты. Одна обычная городская, вторая многоярусная, низинного града. Оттенками красного отмечалась плотность населения. В низинном, людей было гораздо меньше, чем на поверхности, водянистые, блеклые оттенки розоватого цвета. А вот наверху, наоборот, ярко-красный центр, и постепенный спад ближе к пригороду.

Шок умело манипулировал схемой, комментируя свои действия:

– Это – данные касательно переписи населения и регистрации граждан до катастрофы. А вот такая картина была после первого импульса. Только красный цвет теперь отражает не плотность населения, а плотность всех существ в пределах города. А как мы знаем, большинство из них стало считать человека пищей. Сейчас мы увидим, что примерно происходило в этот переломный момент, между первым импульсом.

Низинный город резко набрал цветовую насыщенность, в то время как верхний, наоборот, побледнел. Это люди бросились под землю в попытке укрыться от военных действий. Затем картинка стала быстро меняться. Верхний город практически опустел, но красный цвет разбился на потоки и вышел за пределы Приморьева, покинул его. А Шок тем временем продолжал нас просвещать:

– Изменённые ринулись вниз, в туннели, вслед за спрятавшимися людьми. Пожирали их и уходили всё глубже, следуя за беглецами. Те же из них, кто не полез в подземелья, мигрировали в поисках пищи прочь из города. Вот, кстати, видеосъёмка, чудом сохранившаяся с тех дней; на ней как раз запечатлена стая подобных «мигрантов».

Толпа тварей напоминала живую волну. Зверьё в большинстве своём не преодолело ту ступеньку развития, на которой становится непохожим на человека. По набережной неслись низшие, сплошной поток, адская давка. Бесконечное море оскаленных рож и безволосых тел, покрытых грязью и кровью.

Поток достиг поворота, пожирая на ходу затоптанных и раздавленных сородичей. Влился в парк имени Горького, самую большую площадь озеленения, красу и гордость города. Растёкся по нему, сметая зелёные насаждения и ломая мелкие деревья.

– Что это!? – я не смог сдержать удивлённого возгласа, когда картинка приблизилась, и стало видно, как твари взбираются на дерево, ломая ветки и вгрызаясь в кору.

– Это голод. Найд, если не ошибаюсь? – Шок обратился ко мне. – Теперь парк Горького мы зовём Обглоданным лесом. Трансформы у изменённых самые разные, в том числе и касающиеся пищеварительного тракта. Эта волна «мигрантов» буквально обглодала древесину, сожрала траву, вырыла коренья, уничтожила всё живое на своём пути и ушла прочь из города. И такая она была далеко не одна. Мы имеем дело с развитием как минимум двух категорий изменённых. Одних мы назвали Рой. На видео как раз такие. Они не впадают в длительную спячку, ищут укрытие на время импульса и без конца передвигаются, пожирая всё на своём пути. Вторые же привязаны к местности, если можно так выразиться. Большую часть своей жизни они спят. Испытывают пик активности жизнедеятельности сразу после импульса. Затем снова впадают в длительную спячку. Жрут в основном друг друга, как итог, их количество под городом постепенно уменьшается.

Дед закашлялся и обратился к Шоку:

– А как же высшие? Они явно не подпадают под вашу схему.

Учёный устало помассировал переносицу.

– Естественно, не подпадают. Перед вами упрощённая схема. Мы не изучили и десятой доли тех процессов, которые протекают в новой природе. Важно понимать одну вещь, те, что остались в городе, постепенно вымирают. Это тупиковая ветка эволюции изменённых. Они просто пожрут сами себя, самоуничтожившись как вид. Так было до недавнего времени. Теперь же пики активности растут, мы фиксируем нарастающую динамику после каждого импульса. А это значит, что может возникнуть такая ситуация, при которой и гнездовые изменённые ради выживания превратятся в рой. Или, по крайней мере, в какое-то его подобие.

– Вы боитесь, – Дед бросил эту фразу спокойно – просто констатировал факт.

– А вы – нет? – Петрович встретился взглядом со старателем. – Мы пища. Они придут за нами. Завод, Башня, Агрокомплекс – для них это всего лишь места, где сконцентрирована еда. За два года нижняя планка уровня тварей выросла с первого до шестого. То есть, большинство тех, кого мы называем низшими, сейчас пятого-шестого уровня. И, несмотря на то, что популяция их вроде как должна была уменьшиться, если хотя бы половина решит добраться до нас, несмотря на потери, – ни одна из общин не выстоит. Нас просто завалят трупами. Мы должны вмешаться, пока не увеличилось число тех из них, кто ломится грудью на периметр, бесстрашно умирая и прокладывая дорогу остальным.

– Добро. Эта задача мне по душе, – старатель усмехнулся. – В конце концов, все одним миром мазаны.

– А что думает ваш напарник? – Полковник вперил в меня взгляд.

– Я солидарен с Дедом.

– Ну, раз вы оба прониклись, – Петрович поднялся и, поманив за собой Бучу, двинулся к выходу, – тогда не вижу смысла дальше просиживать вместе с вами время. Обсудите всё с Андреем, потом вас проводят к вашему новому месту жительства. Все остальные контакты через Евгения Юрьевича. Не сработаетесь – огорчусь. – И, напоследок погрозив нам пальцем, вышел вон.

Это самое «огорчусь» почему-то сильнее прочего резануло слух, несмотря на то, что глава Агрокомплекса разговаривал добродушно улыбаясь. Петрович, конечно, старый пень, но не стоит забывать о том, что он опасен. Как и всякий, кто умеет удержать в кулаке толпу народа в нынешних условиях.

А «Андрюша» тем временем продолжил, дождавшись, когда дверь-задвижка встанет на место.

– У вас есть вопросы по первому пласту заданий?

Дед глянул на меня, качнул головой, словно спрашивая: Ну что, есть что сказать? Я же в ответ просто пожал плечами. Что тут скажешь? Мелкие нюансы мы всё равно будем обсуждать с Бучей, а уже конкретно – смотреть на месте. Так что смысла, заваливать Шока вопросами не по существу, я не видел.

Андрей, видя нашу реакцию, продолжил инструктаж, быстро собрав на голограмме другой набор файлов и участков карт:

– Помимо заданий по зачистке, есть целая куча других. У нас в работе постоянно находится определённый ряд исследований. Ни для кого не секрет, что после импульса возникают зоны повышенной нестабильности. В любых помещениях ниже уровня земли такие зоны – явление редкое. А вот на поверхности – их пруд пруди. Вы понимаете, о чём я говорю?

Я уже хотел открыть рот, чтобы спросить, что за зоны нестабильности, но Дед меня опередил:

– Да, понимаем. Именно из-за них большинство старателей не выбираются из общины в первую неделю после импульса. Легко можно влететь.

– Да, вы правы, – согласился со старателем Шок. – А любое опасное для человека явление требует изучения для создания мер противодействия. После первого импульса прошло всего два года. Каждый месяц Земля продолжает меняться, и эти изменения в любой момент могут перевалить критическую для человека планку. И в таком случае мы вымрем как вид. Из этого вытека…

– Погодите, – я поднял руку, привлекая внимание, и прервал Андрея. – Я так понимаю, вы тесно связаны с научными отделами Агрокомплекса. Не могли бы вы более подробно объяснить, с чем мы имеем дело? Практические знания это, конечно, замечательно, но, может быть, мы и от вас что-то полезное узнаем. Что-то, что поможет нам выжить и более продуктивно выполнять задания.

В моём вопросе крылся подвох. Было важно не показать, что я некомпетентен и понятия не имею, о чём они говорят, и в то же время заставить Шока подробно всё разъяснить. Мой напарник ещё не успел меня просветить по всем вопросам касательно нового мира, и тема могла оказаться очень интересной.

– Что же, я не имею права оглашать данные из текущих исследований. Но могу пройтись по этой интересной теме поверхностно. Не знаю, почерпнёте ли вы что-то новое из моих слов, но мало ли. Никогда не угадаешь, что именно принесёт пользу, – Андрей, по всей видимости, устал стоять и, отодвинув одно из кресел, устроился в нём, развернувшись к нам вполоборота и не отключаясь при этом от гало-устройства. После чего продолжил:

– У нашей планеты есть четыре сферы, что в свою очередь делятся на кучу подсфер, и названия им: атмосфера, гидросфера, биосфера и литосфера. Импульс пронизывает их все, так или иначе оказывает влияние на все сферы земли. Возможно, не задета литосфера, но доподлинно мы не можем это как-то подтвердить или опровергнуть. Больше всего влияния, естественно, на биосферу. Но тут-то и кроется подвох: то явление, что мы зовём зонами нестабильности, не имеет никакого отношения к уже известным сферам. Зоны нельзя отнести ни к одной из уже известных оболочек земли, и в результате этого напрашивается теория о том, что есть ещё одна, безымянная и неизученная, на которую импульс воздействует очень сильно. До того сильно, что позволяет нам почувствовать и увидеть пространственные и физические искажения нашего мира. Вот взгляните. Этот ролик записан на противоположной Агрокомплексу стороне реки.

На голограмме развернулась новая запись, отснятая с беспилотного летательного аппарата. Устройство снимало охоту. Скризлы гнали по набережной муто-пса, зверь петлял среди руин, не давал себя прижать к берегу, пытался вырваться из смертельных тисков, но стая держала свою добычу крепко. Было видно, что минуты пса сочтены, скризлы могли догнать его в любую секунду, но словно специально не делали этого, позволяя зверю выдохнуться и ослабеть от уже полученных ран.

Шерсть на боках зверя свалялась и была покрыта кровавыми отметинами. Было видно, что он уже успел побывать в схватке. Время жизни отмеряло ему последние рывки, шансов на выживание не было. Всё закончилось неожиданно, пёс не сумел перепрыгнуть старую шестиметровую воронку от взрыва снаряда, возникшую на его пути. Мутант совсем немного не дотянул до края. Андрей специально замедлил этот фрагмент, акцентируя наше внимание именно на нём. Пёс распластался в прыжке, прижав уши к голове, позади него от края ямины взвились в прыжке первые преследователи, а затем… полыхнуло красным, и все исчезли.

– Эмм? – я был в замешательстве. Наверняка в неменьшем, чем остатки стаи грызунов, которые за мгновенье лишились и добычи, и пары-тройки сородичей.

– Сейчас замедлю по кадрам, и вы поймёте, – Андрей снова запустил этот участок записи, а я и в самом деле увидел, что произошло. Пламя, взрыв, осколки и поднятая ввысь земля. Разорванные на мелкие фрагменты мутанты. А через мгновенье тишина, и никаких последствий псевдо-взрыва, само собой, кроме исчезновения мутантов.

– Эта конкретная зона нестабильности – как временная петля. Представьте себе ситуацию со стороны. Когда-то давно здесь произошёл взрыв снаряда, сколько он длился сам по себе? Грубо говоря, несколько секунд и ещё столько же можно было визуально фиксировать последствия. Возьмём временной отрезок скажем в пять секунд. Петля, а иными словами, сам взрыв с самого начала и до своего конца снова произошёл. Только на этот раз всё случилось в разы быстрее. То, что когда-то заняло пять секунд, в этот раз произошло за ноль целых, шестьдесят две сотых. То есть, кроме красноватого свечения мы ничего не увидели, просто потому что наши органы чувств не в состоянии в обычном режиме фиксировать такую скорость. Но это ещё не всё. Этот ускоренный взрыв не имеет физического влияния на окружающий мир кроме биологических объектов. Пострадал муто-пёс, пострадали скризлы, находящиеся в эпицентре зоны. Но те, что остались на краю, – целы. Они не почувствовали на себе оглушающую мощь ударной волны или звуковой эффект, не говоря уже об осколках.

– Я уже видел подобное, – Дед устало вздохнул. – Они разными бывают, и затрагивают не только живых.

– Да, вы правы. Мы фиксировали различные аномалии. Оптические и звуковые иллюзии, миражи, если угодно, различные физические явления, иногда совершенно безобидные для живых существ, но агрессивные к тем или иным материалам. Перечень их просто огромен. Но самое интересное – они никогда не возникают в непосредственной близости к большому скоплению людей. По нашим данным, ни в одной общине ни разу за всё время их существования не было зафиксировано ни единой аномалии.

– То есть, можно не опасаться, что после импульса подобная штука возникнет прямо под ногами? – этот вопрос меня и в самом деле интересовал. Очень не хотелось погибнуть вот так, моментально, непонятно от чего.

– На данном этапе – нет. Изменится ли это в будущем? Не знаю. Но думаю, не нужно объяснять, насколько важны исследования в этой области. Поэтому мне и нужна ваша помощь. Наш лидер – человек, очень осторожный, и его осторожность, конечно же, принесла свои плоды. Но есть и ряд минусов: он запрещает вылазки, даже тем, кто готов по собственной воле идти на такой риск. Как итог, у Башни есть старатели, у Завода – рейдеры, а у Агрокомплекса – никого. Мы пробовали связаться с вашими коллегами, но они не хотят работать с нами на постоянной основе. Хотя причин подобного решения мы так и не узнали.

– Башня – наш дом.

– Что, простите? – Андрей нахмурился.

– Я сказал, Башня – наш дом. Дом можно покинуть ненадолго, но всё равно придётся вернуться. Кардинал, бывало, ошибался, но он никогда не пытался нас прогнуть. А вы сразу попытались провернуть нечто подобное. То хотите надавить, то следом пытаетесь нас купить, обещая всевозможные ништяки, лишь бы работали. А в Башне… В Башне бывает плохо, но я твёрдо знаю, что там меня не кинут. Представьте, что будет, если Кардинал попробует поступить с каким-нибудь старателем не по совести? Поднимутся все отряды. А это – мощь и сила. Это – война внутри общины. И война эта – с людьми подготовленными, привыкшими выживать там, где все остальные дохнут. А у вас? Сегодня вы задарите нас, купите нас, а что помешает вам завтра всё это забрать обратно. Других старателей рядом нет. Некому нас прикрыть. Некому за нас вписаться, если угодно. Я не чувствую себя защищённым нигде, кроме Башни. Не обижайся, Шок, просто мысли вслух.

– Хм, интересное мировоззрение. Но вы, несомненно, имеете право придерживаться подобных взглядов. Может, прервёмся?

Тут Шок угодил, что называется, в самую точку. Прерваться и в самом деле было как нельзя к месту. Андрей оттарабанил сообщение, и уже через несколько минут мы наслаждались самым настоящим кофе с таким же настоящим пирогом, начинённым вишней. О-о! Стопроцентно натуральная пища! Да, по вкусу она, конечно, неотличима от заменителя, но почему-то, несмотря на это, рот заполняется слюной, а желудок предательски порыкивает, требуя побыстрей уложить в него очередной кусочек. Давненько я так душу не отводил! В медицинском секторе Агрокомплекса, конечно, тоже хорошо кормили. Но сладкое, фрукты, ягоды или, скажем, кофе в рацион не входили. И только покатав на языке мякоть вишни, я понял, насколько же истосковался по нормальной жизни.

Несмотря на то, что, казалось бы, уже очень много всего было сказано, проговорили мы ещё добрых три часа. Обсудили всевозможные задачи. Выяснили, что работы непочатый край. Разбили задания по степени важности и срочности выполнения. Расстались довольные друг другом, с улыбками на лицах. И то лишь потому, что вернулся Буча, и попросил нас закруглиться.

Хмур

Хмур боялся. Чувство тревоги нарастало день ото дня, заставляя внутренности сжиматься в холодный комок, а кожу – потеть. Он почти не спал, плотно подсел на нейростимуляторы и постепенно наращивал дозировку. Знал, что до добра это не доведёт, но в те моменты, когда его вырубало от дикой усталости, он видел сны. И сны эти не несли спокойствия, оборачиваясь мороками и кошмарами, где бригадные гибли один за другим по его вине. Гибли не от лап мутантов или когтей изменённых, а умирали, страшно мучаясь внутри заводского охладителя и умоляя его присоединиться к ним.

В одну из таких побудок Хмур рывком сев на кровати, уставился в одну точку перед собой полным ужаса взглядом, постепенно отходя от вновь пережитого кошмара.

В этот раз он был не один. Рядом лежала одна из мотыльков. Красивая, выглядевшая лет на двадцать моложе своего истинного возраста, по виду почти подросток, но с грудью и задницей взрослой женщины, мотылёк была одной из немногих, чей мир после катастрофы почти не изменился. Слуги похотливой эпохи, моды, псевдокрасоты и не менее искусственной любви. Эскортницы и любовницы богачей. Им нашлось место и здесь, среди бригад и моров. В постелях тех, кто имел хоть какой-то вес на заводе.

Кукла что-то пробормотала сквозь сон и перевернулась на другой бок. Но мору в её бормотании послышался вопрос, и он ответил:

– Мёртвые зовут.

Мёртвые и впрямь его звали. Эхо их криков доставало даже в эту реальность, и чтобы хоть как-то заглушить их, Хмур поднялся и первым же делом схватил валяющийся неподалёку аэрозоль. Цельный напас, до глубины лёгких, подействовал почти моментально. Мор выдохнул пахнущий черёмухой воздух и присел, дожидаясь, когда нейро-стимулятор накроет его рассудок целиком, унося прочь ночной кошмар и возвращая ясность мысли в истощённый рассудок.

Будто обладая даром предвиденья, неизвестный абонент послал на его ППК запрос, заставив валяющееся на полу устройство завибрировать. Синхронизация через ИИ была недоступна, так всегда бывало после приёма сильнодействующих препаратов. Но Хмур и не собирался отвечать на вызов. Поднявшись, он прошёл мимо компа, добрался до уборной, шумно высморкался и, умывшись, взглянул на своё отражение.

Увидев в отражении своё заострившееся, истощённое лицо, мор не испытал никаких эмоций. Он и так знал, что дерзкий, бешеный мор-головорез канул в Лету, за те дни, что он пытался настигнуть свидетеля.

Крохоборы подвели. Действовали слишком нагло, за что и поплатились жизнью. Один из контактов исчез в застенках ОВБ. А время продолжало тикать – Тик-так, тик-так, – отрывая куски жизни от души бывшего бригадира своей минутной стрелкой.

Вернувшись в комнату, мор оделся, нацепил на руку ППК, не забыл про кинетический щит скрытого ношения и тяжёлый болтер «Патриот». После чего вышел из своего номера и спустился вниз, в BИП-зал паба, над которым, собственно, и располагалась его лёжка.

Уже здесь, одну за другой влив в себя две рюмки виски, Хмур наконец-то немного расслабился и посчитал, что нужно восстановить контакт с тем, кто добивался сеанса связи.

– Хэй! Хмур, неважно выглядишь.

Морячок ответил сразу, явно что-то принёс в своём клюве, какую-то инфу, которую наверняка рассчитывал втюхать опальному бригадиру втридорога.

– Заткнись, – Хмур бросил это слово беззлобно, но сиди сейчас Морячок по другую сторону стола, несколько его зубов оказались бы прямиком в глотке. – Что у тебя?

– О покушении на старателей только ленивый не говорит. А ещё о том, что, дескать, Кардинал – крутой лидер, своих не бросает, взял парочку под свою защиту и теперь они тихо-мирно кукуют в закрытых секторах Башни.

– Пока не интересно. Об этом я и так знал, – Хмур вытащил самокрутку и нож. Нажатием на рукоять активировал плазменную дугу на лезвии и подкурил, затем убрав оружие обратно в ножны на пояснице. – Говори, что накопал, или потеряйся. Ты меня раздражаешь.

– А ещё мне комар на ухо напищал, что вояки Кардинала сменили тактику. Теперь их минимальные группы насчитывают пару, а не пятёрку, как заведено.

– В смысле?

– В прямом. Пару дней назад, как раз, перед тем, как пошумело со стороны Агрокомплекса, стандартный отряд ближней разведки вышел из Башни не пятёркой, а двойкой.

– Почему ты уверен, что это отряд вояк?

– Я не говорил, что уверен. Просто сам посуди. Из Башни выходят два перца, в экипе вояк. Патрульные зелёной зоны их не досматривают, не снимают и не фиксируют, как это обычно бывает, когда ходят люди из личных отрядов главы общины.

– Они вернулись в Башню?

– Нет.

Хмур долбанул по столу кулаком так сильно, что пластик затрещал, а играющие в виртбильярд моры в другом конце зала, повернули к нему головы.

– Хорошо, Морячок, заскочишь к Хирургу. Скажешь, что по стандарту.

– Хмур, побойся бога! Да за такую чёткую инфу положено как минимум вдвое.

– Если ты мне утку приволок, я с тебя шкуру живьём сдеру, падаль. Вдвое медленнее, чем делаю это обычно, – и не дожидаясь ответа, Хмур отключился от контакта своего информатора.

На горизонте забрезжил крохотный шанс на спасение. ОВБшники не дураки, не смогли распутать клубок и просто убрали из общины раздражитель. Отвели удар в сторону. Отправили свидетелей в Агрокомплекс.

Наверняка у этой схемы было двойное, а то и тройное дно, но выбирать мору не приходилось. Ему ясно давали понять, где искать свидетеля, но по какой причине? Он не знал. В верность Морячка он не верил – тот был ещё той сукой. Хмур использовал его, как самый последний запасной вариант. И надо же, этот вариант, что называется, «выстрелил».

Настала пора собираться в путь.

Глава 3

Пригород

Выспаться этой ночью нам не удалось. По Агрокомплексу прошла багровая волна. В каждом помещении, в каждом коридоре и закутке, разгорелись мерцающие красным цветом лампы. Они кричали: беги, прячься, спасайся, забейся под землю – близится импульс!

Агрокомплекс, как и весь окружающий его участок пригорода в виде фабрики, станции преломления и студенческого городка, не был связан с низинным городом. Но это не означало, что у него нет собственных подземных коммуникаций.

Мы спустились туда во всеоружии. Сопровождаемые каким-то офицером и десятком бойцов, которые жили в той же казарме, что и мы, только в другом её крыле. Судя по всему, патрульные были проинструктированы на наш счёт. Разговаривал с нами исключительно офицер, да и то в довольно узком ключе, показал наше место и отвалил вместе с патрульными в смежные помещения, дальше по коридору.

В этот раз импульс вышел мощнее обычного. Искин капитально заглючил, завалив моё зрение сонмищем невообразимых значков и другой мути. Голова на подобные пляски отреагировала ожидаемо: ноющей болью поселившейся в висках и затылке.

Но были в такой ситуации и свои плюсы. Вместе с волной смертельной энергии прошёл новый пакет настроек «Оазиса». Я уже знал из общения с Дедом, что такие файловые пакеты приходят раз в три-четыре импульса. Они призваны помочь людям выжить, несут в себе информирование различного толка, а так же всевозможные плюшки, зависящие от статуса человека в этом мире. Например, главы общин получают один пакет данных, а старатели – совершенно другой. Хотя между собой файлы нередко пересекаются. Именно от «Оазиса» люди получили систему виртуальных денег, некоторые навыки и умения для биоблока, а так же информацию об окружающем мире в целом.

От нечего делать пришлось залезть в свои файлы, как только импульс пошёл на спад, а ИИ снова начал работать. Голова разболелась на славу, да и подташнивало довольно серьёзно. Единственным выходом из подобной ситуации было – отвлечься.

– Ис, пробегись кратко по полученной инфе.

– Информации немного. Самая важная для носителя касается биотических улучшений. С её помощью в течение ближайших двадцати четырёх часов я смогу завершить анализ биотических возможностей вашего организма. А значит, смогу предоставить перечень новых навыков или же умений, исходя из текущего количества внедрённого биоматериала.

– Отлично! Ты даже не представляешь, как меня это радует. Давай дальше.

– Судя по полученной информации, система «Оазис» постоянно модифицирует саму себя и пытается удалённо перехватить управление и доступ к работающим, но брошенным системам мира. Так, например, в этот раз «Оазису» удалось перехватить контроль над ещё работающими останками атмосферных очистителей. В пакетах данных содержится информация о том, что после ряда техногенных катастроф по всему земному шару атмосфера Земли находится в плачевном состоянии. Но если никто не помешает извне, то в течение ближайших сорока лет уровень загрязнения атмосферы будет снижен более чем на пятьдесят процентов.

– Так и сейчас вроде как неплохо. Дышать же можно.

– Повсеместно повышен уровень радиации и химического загрязнения. При условии работы очистителей в старом режиме, уровень загрязнения должен был усугубить ситуацию вплоть до критической.

– Ясно. Что-то ещё?

– Немногое. Получены рекомендации, касающиеся кибернетических улучшений биологических носителей. Развитие биоблока и улучшение тела носителя ограничено критической отметкой безвозвратных изменений, влияющих на психику. Соответственно, «Оазис» пришёл к выводу, что людям стоит обратить свой взор на двадцать четвёртый век развития их цивилизации, который вы называете «Золотой эпохой кибернетики». Человечество отказалось от широкого внедрения кибер-технологий. Биотехнологии оказались удобней и гораздо эффективней. Но в текущей ситуации, более широкое применение подобных улучшений может положительно сказаться на выживании всего вида в целом.

– Это всё?

– Да, носитель. Согласно протоколу «Оазиса» мы получили стандартный пакет данных.

– Хорошо. Выйди со мной на связь, когда закончишь анализ.

– Принято.

Импульс закончился, мы вернулись в свой кубрик на первом этаже казарм. Хотели лечь спать, но тут тревожные лампы снова замерцали. Но в этот раз никто не прибежал и не повёл нас вниз. Лишь пришло скупое сообщение от Бучи, в котором говорилось о повышенной активности изменённых и новом нападении на общину.

Сомкнуть глаз не удалось до самого утра. Всю ночь над ухом громыхало приглушённое эхо взрывов и бесконечная карусель трескотни автоматического оружия. Туда-сюда катался лифт в конце коридора, вплетаясь в сонм других звуков, и без конца кто-то топал на лестнице.

Только с рассветом я погрузился в тревожный сон, так и не раздевшись и сжимая в руках новенькое оружие. Лидеры Агрокомплекса не соврали: обеспечили нас по самое не балуйся. На смену утерянному на набережной АС-У, мне выдали автомат MR-5. Эта германская машинка была маленькой, практически невесомой и модернизированной под наш девятимиллиметровый патрон.

Боеприпас, кстати, выдали так же щедро. Несмотря на то, что основную массу составляли обычные патроны производства Башни, около тридцати процентов всего боезапаса было современными поделками. Энергетические, плазменные, десяток «умных», способных слегка менять траекторию полёта через систему прицельной синхронизации и доставать противника за препятствиями, конусные, разлетающиеся за метр до врага горстью осколков и многие-многие другие. Их было мало, но по нынешним временам целое состояние. Вполне достаточное, чтобы жить безбедно пару-тройку месяцев в бесконечных кутежах. В нашем же случае их количества хватало, чтобы заменить каждый третий патрон в обойме технологичным.

Не поскупились и на дополнительное вооружение и всевозможные примочки. Тяжёлый пистолет «Багратион-95» занял своё место в поясной магнитной кобуре. Полуавтоматическая кинетическая винтовка «Вайпер» стала приятным довеском к уже имеющемуся вооружению. Ухватистая, точная, а самое главное бесшумная, она ни в какое сравнение не шла с «Соколом», которым так любили пользоваться в общине Кардинала.

Снилась мне какая-то дурь. Я без конца перебирал разобранное оружие, но мне постоянно чего-то не хватало, чтобы собрать его полностью. И там, во сне, я жутко паниковал. За спиной что-то двигалось, давило взглядом на плечи и затылок, а я всё не мог собрать проклятущее оружие. И откуда-то знал, что если обернусь, это неизвестное нечто кинется на меня в ту же секунду.

Проснулся от того, что вставший чуть раньше Дед хлопнул по плечу.

– Вставай соня. Хорош дрыхнуть, сообщение от Бу… О-о, – глаза старателя сошлись на стволе, которым я ему ткнул промеж бровей, самую малость не коснувшись кожи. – Ты бы не шутил так.

– Прости, кошмар приснился.

– Вот и буди тебя после этого. Пристрелишь к херам бедного Деда, а без Деда тебя сожрут. В общем, так себе ты ученик, Найд. Всё норовишь учителя до гроба довести.

– Да иди ты, старый пень. Тебя доведёшь, ага.

Так беззлобно переругиваясь со своим напарником, я поднялся, отложил оружие и отправился в душ. Не успел толком смыть с себя сонную дрёму, как завибрировал ППК. Буча снова звал нас и попросил пошевеливаться. Настала пора приступать к работе…

* * *

Пригород. Уходящие вдаль леса, рукотворные озера, обставленные по периметру парящими платформами с домиками для отдыхающих. Природа, перечёркивающие её дороги, пронизывающие лес и сжатые тисками заправок, направляющих столбцов аэротрасс и небольших забегаловок.

Когда-то тут было красиво. Хорошо. И дышалось невообразимо легче по сравнению с центром…

Ну а теперь конкретно этот участок звался Обглоданным лесом. Именно здесь парк имени Горького выходил за пределы города. И здесь же пронеслось безумное стадо, названное учёными Агрокомплекса роем.

Мы рассмотрели парк и весь прилегающий пригород с вершины одного из зданий общины. Наметили маршрут и двинули. Задача стояла простая, но муторная: обнаружить одну или несколько зон нестабильности и развернуть в непосредственной близости оборудование, в роли которого выступала метровая жердь тренога с квадратом анализатора на своей вершине. Каждый из нас тащил по одному экземпляру, прилепленному к рюкзаку на магнитное крепление с противоположной стороны от основного оружия.

Шли стандартно. Осмотр местности через «мухи», поочерёдный рывок, остановка, новый осмотр и так по бесконечному кругу. Зная, что вблизи скопления людей нестабильные зоны образуются редко, старались уйти ближе к Гагаринскому парку и искать уже там. В этом был и другой резон. Там, в самом парке, не было подземных улиц, а значит, шанс нарваться на изменённых был несравнимо ниже, несмотря на их повышенную активность после импульса.

Агрокомплекс снова сдержал удар. Но на этот раз с потерями. Погибли патрульные, рванувшие наперерез высшему, прорвавшемуся через заграждения. Лишились жизни зря – высшего они не остановили. Он порвал весь отряд из семи человек и пошёл себе дальше, прямо в сектор ответственности машины бронепехоты, оснащённой крупнокалиберной пушкой. Там и остался, разорванный в клочья. Недостаток опыта прямых столкновений, и храбрость, идущая рука об руку с глупостью. Такие расклады пугали – как бы в одну из ночей не пришлось и нам вставать рядом с защитниками общины.

Идти по пригороду было несравнимо тяжелей, чем в центре, или, скажем, в зелёной зоне Башни. Слишком много целых домов, слишком много подъездных проёмов и раззявленных дыр окон и этажей, чьи огромные ростовые стёкла блестящим градом давным-давно осыпались вниз.

Здесь было страшно. Со стороны Башни даже сейчас в середине дня доносились звуки боя. Что-то ухало, хлопало, ветер притаскивал далёкий рёв монстров и запах палёной плоти. Но вонь не от Башни, а с Агрокомплекса – там сжигали горы трупов, оставшихся после ночной атаки.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что в этот раз атаке подверглась не одна община. Но я гнал рвущиеся наружу мысли прочь. В рейде всё это было лишним, нужно было сосредоточиться на деле.

Тихим сапом прошли почти четыре квартала. Замерли за колоннами какого-то административного здания. К противоположному перекрёстку, вдоль дороги тянулась кровавая линия. Широкая, около полутора метров, берущая начало из внутренних дворов стоящих по соседству семиэтажек. Здесь, в непосредственной близости к этому кровавому следу, до одури пахло зверем и тяжёлым духом бойни. Казалось, воздух можно резать ножом.

– Нужно проверить, – Дед кивнул на угол здания, за которым терялся след.

– Может, не стоит?

– Стоит, – старатель глянул на меня, скривил уголок губ. – Давай к маркеру, оттуда посмотрим. Нехорошее тут что-то.

А то я, блин, без тебя не догадался! Этакий престарелый Капитан Очевидность.

По меткам, набрасываемым на местность старателем, заложили крюк. Вышли к высотному зданию, смотрящему своим торцом на интересующую нас область. И уже здесь, поднявшись на четвёртый этаж, улеглись у края разнесённого вдребезги панорамного окна.

У наших «мух» был один существенный недостаток: малый радиус действия. А использовать нормальный дрон на опасных территориях было непозволительной роскошью. Брать его с собой? Не вариант – его развёртывание сразу же уберёт в минус одного члена команды. Прочёсывать им местность в самом начале и оставлять на базе? Смысла нет – монстры не горят желанием выбираться из всех щелей, чтобы их засекли. Да и изменится ситуация за то время, пока ты доберёшься до разведанной точки. Собранные разведданные попросту станут не актуальны.

Вот и сейчас Дед уповал больше на встроенную в шлем систему оптического наблюдения, а не на средства ближней разведки. Но нужно признать, лёжку он выбрал что надо. Будто обладая исключительным чутьём, вывел нас именно к тому месту, откуда открывался вид на искомый объект.

Я остался ближе к центру комнаты. Что самое интересное, в этой квартире даже мебель сохранилась вместе с кучей всего остального. Барная стойка, разбросанные повсюду стулья, выпотрошенный диван в гостиной, заплесневевшие картины на стенах и толстый слой разнообразного бытового мусора под ногами. Я присел за стойкой, так, чтобы держать под контролем вход-выход из квартиры. Взял под управление оба дрона-разведчика. Один повесил в коридоре этажа, второй – немного выше окон, на тот случай, если кто-то решит тем или иным способом пробраться в наше помещение.

– Вижу. Двигай сюда, Найд.

Выполняя команду Деда, оставил свой пост, переведя «мухи» в режим сигнализации. Теперь мне не нужно было без конца бросать взгляд на картинку, проецируемую с них. Заметят движение – выдадут сигнал через синхронизацию.

– Смотри во-о-он туда, на два часа, в просвет между углами зданий.

Накинув на забрало оптику, активировал интерфейс, и, весь извозившись в пыли, наконец, смог занять удобное положение на краю проёма. Старатель дал наводку точно. То, что ползло по улицам, заливая их кровью, предстало во всей своей красе. Изменённый, вышка. Нижняя часть тела оторвана, но даже то, что осталось, вызывает невольное уважение и страх. Корпус в добрую тонну весом, массивный, сплошь укрытый пластинами хитина, на манер крабового панциря. Треугольная башка с двумя острыми загогулинами на затылке и толстенным костяным наростом. Лапы секаторы, вострые и узкие на концах, и имеющие утолщение ближе к середине. Жесть, в общем-то. Даже более лютая, чем та, которую я встретил во время засады при переходе из X.ROM– 17.

Но эта самая «жесть» помимо того, что сдохла от полученной раны, находилась в закутке между домов не в единственном экземпляре. Тройка изменённых, две восьмёрки и одна девятка, пировала на трупе. Причём девятка явно верховодила, периодически отгоняя более слабых товарищей в сторону. Все трое были стротами, ориентированными на ловкость и скорость. Хищные и подвижные твари.

– Уходим? – я не видел смысла продолжать наблюдение. Задача у нас никак не соотносится с текущей ситуацией, а по времени мы ограничены – до темноты нужно вернуться в общину.

– Найд, высший – это биоматериал. Мы должны его достать.

– Предлагаешь поохотиться? Но ведь это далеко не муто-псы, всё гораздо серьёзней.

– Будем ловить на живца.

– Какого такого живца?

Дед усмехнулся, глянул на меня и, растянув улыбку на всю свою физиономию, ответил:

– На живца по имени Найд.

* * *

Ну зашибись! Старпёру конечно виднее, но чувствовал я себя неуютно. Крайне не уютно. Позицию мы сменили, и за это время обстановка ничуть не поменялась. Теперь я лежал на козырьке магазинчика в каких-то ста, ста пятидесяти метрах от развернувшегося пиршества.

В прямой видимости находился самый матёрый строт. Выродок буквально залез в дыру на месте ранения высшего и возился там, измазываясь в кровавой требухе. Он был нашей целью номер один, и открыть стрельбу я должен был в первую очередь по нему. Дед занял позицию в соседнем здании, и должен был подловить стаю, которая полезет на меня в ответную атаку.

Восьмёрки были чуть в стороне, их фиксировала одна из «мух». Они сумели оторвать одну из конечностей трупа и в результате небольшой схватки разделили её между собой. Причём одному из них досталась крайне малая доля, и теперь он околачивался вокруг своего конкурента. Вот-вот должна была вспыхнуть новая скоротечная схватка за обладание объедками.

Между мной и противником притаились два сита и закладка, на скорую руку сляпанная Дедом из найденной тут же проволоки, а так же термической гранаты. Эти ловушки были установлены в шахматном порядке на проспекте, между остовами ржавых машин и горами различного мусора.

– Готов? – Дед занял свою лёжку. Это было хорошо видно по маркеру на мини-карте.

– Голову не вижу – спина горбом торчит. Сразу на глушняк не сработаю.

– Жди. Открывай огонь по готовности. Затем ещё выстрел в полный рост и смена, как договаривались.

– Помню, не дурак.

– Ещё бы, – старатель хохотнул. – Дураки тут долго не живут.

Дед начинал меня конкретно подбешивать. То весь из себя серьёзный, то ребёнок ребёнком. Нашёл, блин, время шутки шутить. Но долго ругать про себя старателя не вышло. Изменённый показал свою голову. Развернул её ко мне боком, привлечённый шумом новой драки своих жадных до жратвы товарищей.

Выстрел не заставил себя ждать. Точка прицела совместилась с вытянутой ящероподобной башкой, и я тут же вдавил спуск. Вайпер изрыгнул пулю с альтернативным углом наводки легко, безо всякой отдачи, возвестив меня об этом тоненьким свистом.

Не следя за результатом, я поднялся на крыше в полный рост и одиночными выстрелами вколотил в силуэт противника остатки обоймы. Туша девятого уровня, под несколько сотен килограмм весом, умерла неожиданно легко. Наверняка ещё после первого выстрела в голову.

Мой опыт столкновений с изменёнными подобными ситуациями не радовал. Обычно всё складывалось так, что в качестве жертвы оказывался как раз таки я.

Опустошив обойму, мигом сменил магазин и закинул винтовку за спину, где она намертво прилипла к магнитному креплению. Краем глаза заметил движение, но отвлекаться не стал. Сменил оружие на основной автомат MR-5, и только после этого перенёс внимание на проспект.

Строты не зря считались опасными хищниками. Их реакция на смерть девятки оказалась непредсказуемой: ни одна из тварей не ринулась сокращать дистанцию в попытке меня сожрать. Улица была пуста. А «муха», следившая за выродками зафиксировала момент, когда оба монстра рванули в разные стороны от трупа высшего, и потеряла цели.

– Дед!? – Все шло не по плану. И я надеялся, что старатель знает, что делать в таких ситуациях.

– Жди. Эти хорошо работают в стае. Ты молодец, отработал на отлично.

– Они сбежали?

– Нет, охотятся.

– Мои действия? – мандраж нарастал, но обычной в таких ситуациях трясучки не было.

– Сейчас покружат вокруг, понюхают, один ты или нет. Затем сблизятся, посмотрят, где ты есть. Тактика у тех стротов, которые поднабили руку, проста: ждут в засаде, рывком сокращают дистанцию и рвут. Эти нападут одновременно, с разных сторон. Выберут максимально приближённые к тебе позиции. Они знают, что такое оружие в человеческих руках, и лишний раз подставляться не будут. Главное, не паникуй. Фургон, возле которого я установил термический заряд, видишь?

– Вижу.

– По моей команде рвёшь туда. Только проволоку не зацепи. Залетаешь вовнутрь, захлопываешь задвижку. Только не вздумай полезть на водительское и соседнее места, там до тебя доберутся моментально – стеклопластиковое лобовое хоть и цело на машине, для них оно не препятствие. Фургон крепкий, и это подарит нам несколько лишних секунд. Улица у меня как на ладони, отработать успею. «Мух» не трогай, беру полностью под свой контроль.

– По команде рвусь к фургону, проволоку не зацепить, открытую дверь в салон захлопнуть.

– Всё верно. Никаких лишних движений, Найд. Ждём.

Двадцать-тридцать шагов. Да он издевается! Примерно столько отделяло меня от злополучного фургона-буханки, стоящего в череде других брошенных в беспорядке машин. Когда-то его использовали для перевозки пассажиров, стандартный муниципальный транспорт, гоняющий по остановкам маршрута и развозящий людей.

– Один есть.

– Где?!

– Не рыпайся, не подавай вида. На девять часов «муха» засекла, пятый этаж.

– Принял.

Девять часов, точно по левую руку от меня. Здание, семьдесят метров по прямой, плюс этажи, против двадцати пяти шагов до фургона.

– Не успею.

– Не ссать! Жди. Как принял?

– Хорошо, – голос предательски дрогнул.

Ёб твою медь, как же страшно-то! Ноги словно окаменели, тело было напряжено подобно пружине. Чуть присел, прокручивая в голове свои шаги поэтапно. Вот парапет крыши. Толкнусь правой, левой на него и новый толчок. Затем прыжок, один этаж, не высоко, но достаточно, чтобы подвернуть ноги или покатиться по земле. После вперёд и только вперёд. Запрыгнуть в ржавый зев машины, левой рукой захлопнуть воротину. Лишь бы поддалась, лишь бы не заклинила…

– Второй есть. Прямо надо мной, на три часа от тебя, четвёртый этаж. Готовность «раз».

Не удержался, глянул в картинку от одной из «мух». Дед подвесил их высоко по центру улицы, развернул в разные стороны, чтобы покрыть максимальный обзор. Ничего не увидел этим мимолётным взглядом, ну да и хрен с ним. Сердце колотилось в груди, как бешеное, пульс отдавался в шее…

– ПШЁЛ!!!

Прыжок вышел эпичный. Берцы, входящие в комплект «Витязь-А», не подвели. Компенсаторы справились с нагрузкой и не позволили удару отбить ступни, но инерцию естественно не погасили. Толчок потащил меня дальше, но я не сопротивлялся, а даже, наоборот, стремился максимально вложиться в это движение. Кувыркнулся через плечо. Вскочил, едва не уйдя в новое падение, и вперёд, вперёд, вперёд!!!!! Казалось, будто двигаюсь невероятно медленно, но на самом деле, я никогда в жизни так быстро не бегал.

Сквозь пелену страха доносились хлёсткие хлопки выстрелов, размазанные по воздуху глушителем: раз, второй, третий. Это Дед работал двенадцатым калибром из своего полуавтоматического карабина.

Справа кто-то всхрапнул, тяжело, отрывисто, словно капризная лошадь. И этот звук заставил волосы на моём теле встать дыбом. Пушечным ядром влетел в машину. Ещё на входе схватился за задвижку, рванулся внутрь и одновременно в бок, но дверь успел закрыть лишь наполовину.

Удар снаружи смял и дверь, и борт машины, словно лёгкую жестянку. Швырнул меня о противоположную стенку. Отбросил и покорёжил фургон, заставив его несколько раз перевернуться, прежде чем он был остановлен стеной здания. Голубоватым отблеском сработал энергетический щит, приняв удары этого бешеного аттракциона на себя, а следом… А следом снаружи родилось второе солнце.

Термическая граната фыркнула лёгкой хлопушкой, и этот звук буквально утонул в окружающем грохоте. А вот вспышка вышла знатной. Строт был настолько быстрым, что, даже задев ловушку, сумел миновать эпицентр сработавшего заряда. Врезался в машину, а затем одним прыжком оказался на её смятом боку, который после кульбитов смотрел ровнёхонько в небо.

Волна жара достала его уже здесь. Рёв выродка был страшен. Запредельная температура, ударившая в его спину упругой волной, заставила его забыть обо всём на свете.

Безумной барабанной дробью МR-5 выплеснул в «потолок» магазин. Четыре секунды, сорок пуль. Огненные росчерки плазмы оставили широкие дыры в металле машины, им вторили искристые плевки энергетических пуль и звонкие щелчки стальных болванок, дырявящих тонкий металл.

Сменить магазин не успел. Заорал от безысходности, когда в проём свесилась длинная когтистая лапа, закрылся руками. Когти перестуком упали на шлем, зацепили визуальный комплекс и замерли…

– На-а-айд!!! Найд, ты живой!? Приём, бродяга! Приём, не молчи!

– Живой, – раскрыл глаза, убрал от лица руки. Строт был мёртв, его рухнувшая внутрь машины лапа тлела от плеча и до самого локтя, насыщая воздух противным запахом палёной плоти.

– Выбирайся, я спускаюсь. «Мухи» «смотрят» улицу. Пошумели знатно, нужно быстро сваливать.

– Где второй? – сменил магазин, щелчком загнав в автомат новый. – Второй где, Дед?

– Второй – готов. Вылезай, говорю! Я быстро.

Вылезти сходу не получилось, машина загорелась, внутри становилось жарко. Пришлось, отпихиваясь от сидений и ещё непонятно чего, выбираться через водительское место и разлетевшееся вдребезги лобовое.

Как только удалось выбраться, огляделся, и только затем встал. Энергетический щит меня спас, иначе бы я в этом фургоне отбил себе все внутренности. Трупа второго строта нигде не наблюдалось, только следы боя в виде появившейся на асфальте крови, да дыры от пуль, возникшие на стене магазина. Причём пули выбили из неё целые куски. Да-а, двенадцатый калибр – не шутка!

Старатель показался через десяток секунд. Выскочил из подъезда, глянул на меня и, пробежав мимо, скомандовал:

– За мной, к маркеру.

Ничего не оставалось, как просто побежать следом, напоследок бросив взгляд на занимающийся пламенем фургон с валяющейся наверху тушей. Спина и затылок твари тлели и мерцали раскалёнными осколками костей. Плоть обуглилась, почернела, покрылась желтоватыми волдырями вскипевшего жира. Дырок от пуль в этой мешанине, окутанной дымом и язычками пламени, видно не было. Но я и так знал, что не промазал, все сорок штук там. В груди, животе, голове, и ещё один только дьявол знает где.

– «Сито» собери, – Дед махнул рукой влево, сам же бросился к правой мине.

– Принял.

Разворошил груду мусора, вытащил «сито» и побежал догонять старателя. Добравшись до туши высшего, Дед метнулся под бетонный парапет ближайшего здания, к лестнице, уходящей на парковку. Рядом прогудели «мухи», и следом пришла новая команда:

– Вскрывай черепушку, добывай материал, – а сам засел прикрывая.

– Как? Я не умею.

– Каком к верху! Ножом кость и хитин вскрой. Посмотри, есть ли в черепе биоблок, вокруг него вздутие, туда тыкай инъектором.

– А если нету?

– Если нету – будем потрошить его полностью. Трансформация могла переместить блок куда угодно, но обычно он остаётся в башке или сползает на трапецию либо же в верхнюю часть позвоночника.

Разгорелась плазменная дуга на трофейном ноже. Хитин трещал, пенился краями, словно пластик, и жутко вонял. Да и не хитин это, в общем-то, был. Непонятная костная структура, целиком укрывающая голову твари.

Заметил шевеление сбоку. Скризлы показались на углу. Рассыпались по улице, отправились туда, где догорал один из стротов, и где-то там же валялся второй, убитый Дедом не пойми как. На нас ноль внимания, но оно и понятно: мяса вдоволь, так зачем рисковать?

– Дед, что со вторым изменённым? – верхний костяной пласт удалось спилить, нож погрузился в череп, пробил его, завоняло чем-то удивительно мерзким.

– Прыжком взлетел на крышу магазинчика, поймал пулю в грудь и рванул ко мне. Твой оказался шустрым, запетлял по дороге. Его достал в поясницу разок.

– Как ты убил своего? – всё, черепная коробка вскрыта. У высшего не мозг, а ведро фиолетовой мерзости, перевитой синими венами.

– Он решил, что лестницы для слабаков и полез ко мне по стене. Получил пулю в плечо, но пыла не умерил. Я отступил в коридор, он рванул следом. Ну а там – «сито». Остатками обоймы добил, с дырявыми задними лапами много не побегаешь.

– Я мог погибнуть, – инъектор вытягивал из мешка биоблока материал неохотно, с вкраплениями крови и чего-то белёсого. – Мы очень сильно рисковали. Больше не хочу быть наживкой.

– Не будешь, если сам не захочешь. Обещаю.

– Сам захочу?

– Давай к маркеру, там поговорим. Нужно обработать вещи отбивающим запах аэрозолем, пока не пожаловал кто-то пострашнее этих стротов.

После того, как я собрал биоклетки с девятки и высшего, выдвинулись дальше. Прошли два квартала. Остановились у увитой растениями высотки, проверили дронами подъезд и ближайшие окна, прежде чем залезть внутрь. Уже в подъезде Дед скинул с плеч рюкзак, достал оттуда аэрозоль и повернулся ко мне.

Я ударил неожиданно, хлёстко. Поймал момент, когда его голова повернулась ко мне незащищённым шлемом и девайсами участком. Старатель хрюкнул, подался назад, его руки поймали мою на отходе. Завалился на спину, увлекая меня за собой. Упёрся ногами в грудь, распрямил их и перебросил меня через себя, моментально оказавшись сверху. Секунда, и в набор визуального наблюдения прямо напротив моей переносицы упёрлось дуло пистолета.

– Сдурел?! – старатель провёл рукой по разбитым губам, посмотрел на заляпавшую перчатку кровь.

– Ты меня подставил! У меня не было шансов. Ты знал, что они не рванут в атаку напрямую, а значит, не попадут на мины. То, что я выжил – это чистое везение.

– Не знал, а догадывался, – старатель отпихнул меня, поднялся и убрал пистолет. – Без риска нет фарта, Найд. Невозможно всё просчитать. Шанс, что они попрут напролом, был. Я мог бы сам выступить в роли наживки, но тогда мы бы оба, скорее всего, погибли. Я подранил твоего и разобрался со вторым, заложил термическую растяжку так, чтобы прибавить тебе шансов. Даже дверь фургончика открыл заранее. Вставай, – старатель протянул мне руку.

Я отпихнул её и поднялся сам, не приняв его помощь.

– Ты забился в здание, заминировал коридор «ситом». Максимально обезопасил себя, а меня на мясо?!

– Хм… Самый умный? Хорошо, твоё решение, как бы ты организовал эту схватку?

– Я бы просто ушёл. Нам незачем было рисковать ради биоматериала.

– Ты сам согласился на мой план.

– Да, это так, – я поднял аэрозоль и стал обрабатывать костюм. Будто и не было этой скоротечной драки половину минуты назад. – Согласился. Думая, что ты печёшься о моём выживании, так же как и о своём.

В глазах старателя что-то сверкнуло, он явно терял самообладание.

– Так и есть. У тебя бы не хватило ни меткости, ни реакции отработать по ним и увеличить наши шансы, будь ты на моём месте. Поэтому на отстреле был я. А ты – заманивал. Проходить мимо трупа высшего с полной черепушкой материала… Это без меня. Следующий раз упирайся рогом и говори, что не согласен. Я просто пошлю тебя на хер и отправлю обратно в общину. А сейчас предлагаю плюнуть и забыть. Понимаю нервы, понимаю страх, всё понимаю. Мир? – Дед протянул руку для рукопожатия.

– Мир, – оно вышло крепким. – Но я не боюсь.

– Все боятся, Найд. Сильных людей без страха не бывает.

– Чего же сильного в страхе?

– Страх страху рознь. Оглянись вокруг. По городу бродят либо отморозки, либо такие, как мы с тобой. Ты не боишься умереть. Иначе бы просто забрал мой ППК в тех туннелях, а меня бросил. А ещё раньше не стал бы сползать в воду и пытаться достать ублюдка мора. Если бы ты боялся смерти, Найд, – ты бы сбежал. Но ты здесь, продолжаешь выгрызать в этом дерьме шанс на будущее для всего человечества. Ты боишься умереть просто так, бессмысленно. И в этом твоя сила. Не будь таких людей – дни остальных были бы давно сочтены. Я тоже боюсь. Сильно боюсь. Думаешь, к этому всему можно привыкнуть? Хрен там!

– Ладно, закрыли тему. Что будем делать дальше?

– Вернёмся. Аэрозоль не панацея. Ты весь провонял гарью.

– А как же задание?

– Потерпит, – старатель сменил оружие на дополнительное, сухо щёлкнул магнитной пластиной. – У нас ещё целая неделя, чтобы порыскать по обглоданному лесу.

Глава 4

Обглоданный лес

– Анализ навыков и умений окончен.

– Ну пипец, ты как всегда вовремя, ИС!

Искусственный интеллект и в самом деле меня огорошил совсем не вовремя. Рассветало, мы готовились выходить во второй поисковый рейд.

– Дед, давай погодим пять минут. У меня тут биоблок анализ навыков окончил – нужно разобраться.

– Добро, только сильно не затягивай. Буча и так не в духе, снова будет сообщениями задалбливать, как сварливая баба.

Чувствуя на себе взгляды общинников Агрокомплекса, я остановился у проходного пункта, своеобразного КПП, отделяющего нас от коридора через защитный сектор. Дед замахал руками бойцам, призывая подождать и не снимать с линии напряжение. Ну а я, сбросив мешок и усевшись на него сверху, погрузился в интерфейс.

– Ну что там? Давай, быстренько выкладывай.

– Доступно четыре навыка улучшений. Только два из них я могу привязать к носителю, на выбор, с учётом имеющегося запаса биоматериала. Предлагаю список:

Активный: «Бей или беги»

Описание: Моментальный выброс гормона норадреналина и адреналина. Отключение подсознательных противотравмирующих механизмов организма на краткий срок. Другими словами, позволяет носителю стать значительно сильнее и быстрее, притупить боль. Но есть и негативная сторона: резкое увеличение силы при снятии блоков может привести к травме. Общее увеличение характеристик длится сроком от семи до двадцати пяти секунд, в зависимости от затраченных усилий. Может варьироваться от двадцати пяти процентов увеличения показателей до пятидесяти. Активируется волевым усилием или же мысленной командой.

Пассивные: «Костоправ», «Тромфоболия», «Гемосорбция»

Описание: Костоправ – позволяет эффективней заживлять закрытые переломы, усиленно регенерировать костную ткань, неоперабельно смещать осколки костей и сами кости в местах переломов, не допуская неправильных сращиваний.

Описание: Тромфоболия – создаёт локальный очаг повышенной свёртываемости крови в местах ранений, значительно снижая кровопотерю.

Описание: Гемосорбция – дополнительный почечный клапан, в котором собираются и сохраняются, а так же синтезируются вещества типа сорбент. Позволяет усиленно очищать кровь от ядов и токсичных веществ внепочечным методом.

– Половины не понял, но звучит явно круто. Это что же теперь, я стану иммунным к ядам и кровью истекать не буду?

– Не совсем так. На первом уровне данные навыки не смогут полностью убрать эффект кровотечения или же моментально срастить кости, как и очистить кровь. Они сгладят критический эффект многих ранений, но для полного заживления потребуется слишком много ресурсов носителя.

– А чем отличается активный навык от пассивного?

– Активный начинает работать по команде носителя. Пассивный работает под моим управлением, и вмешательства разума носителя не требует.

– Значит, мне нужно выбрать только два из них? И как скоро я могу воспользоваться эффектами этих навыков после выбора?

– «Бей или беги» будет доступен сразу. Человеческий организм сам по себе готов к подобной реакции, но требует ряда событий, влияющих на психику. Я же смогу создавать подобный эффект искусственно. Пассивные – в зависимости от выбора, из них самый долгоподготавливаемый «Гемосорбция» – создание дополнительного мини-органа требует времени.

– Сколько?

– Порядка месяца.

– «Бей или беги» без вариантов. Ставь модификацию. Что до пассивных, то я думаю, остановлю свой выбор на «тромфоболии». Кровопотеря – страшная штука, потеряешь сознание от удара, и кровью истечёшь к чертям. Так что этот навык будет как нельзя кстати. Навык очищающий кровь от ядов и токсинов тоже ничего. Но его ждать долго, оставим на потом. Костоправ… Да, тоже полезно, но чем это поможет мне в рейде? Я так понимаю, он просто не даст костям срастись неправильно и ускорит регенерацию? То есть моментальной пользы можно не ждать?

– Да, носитель прав.

– Тогда «Бей или беги» и «Тромфоболия»

– Принято.

– А протестировать этот твой «бей-беги» можно прямо сейчас?

– Можно, но не рекомендуется. Дабы избежать серьёзных травм, этот навык стоит задействовать не чаще раза-двух в неделю, чтобы мышцы и связки успевали восстанавливаться после предельных нагрузок. Кроме того стоит помнить о том, что подобный режим – это стресс для организма, и существенно выматывает его. Я бы не рекомендовал активировать навык перед рейдом, к тому же вы уже успели почувствовать на себе его действие, когда столкнулись с высшим изменённым на пути из клиники X.ROM-17.

– Всё понял. Что-то ещё есть?

– Желаете ознакомиться с характеристиками организма?

– А они уже восстановились?

– На девяносто восемь процентов. Кроме того, в связи с высокой физической активностью и спецификой вашей работы, прогнозируется увеличение восприятия и выносливости, а так же незначительное повышение интеллекта и ловкости.

– Хорошо, тогда отбой. Свистнешь, как физуха придёт в норму, тогда и пообщаемся.

Поднялся, закинул на спину рюкзак. Дед дал отмашку патрульным, зазвенели раскрываясь сетчатые ворота, временно снятые с напряжения. Почти сотня метров лабиринта, увитого колючей проволокой и утлыми заграждениями с выкопанными рвами. Не бог весть что, но ровно до того момента, пока сюда не подано электричество. А с ним все эти рвы заполненные водой, проволока и заборчики – ещё та непроходимая смерть.

Рванули в пригород. До первых высоток проскочили быстро. Дальше сложнее, медленнее, но сама ходка была на удивление тихой. Почти сутки Башня сдерживала напор ближайших гнёзд; погрохотало знатно, но отбились. Информация об этом пришла в Агрокомплекс вместе с вечерним сеансом связи. Оттого, в общем-то, и было тихо – все зубастые да клыкастые ушли на шум… Ну или почти все.

Вопросов по поводу нашего первого рейда у руководства Агрокомплекса не возникло. Нарвались на изменённых, приняли бой, вернулись. Такая постановка вопроса никого не удивила. Отдали биоматериал, восполнили израсходованный БК и отбыли на отдых. Люди здесь, кстати, работать умели. Разбитые в пух и прах сектора заграждений, восстанавливались на глазах.

О произошедшей между нами драке, с Дедом не разговаривали. Да и о чём тут говорить? Ну перенервничал, сорвался. Ничего удивительного для человека, не до конца привыкшего к этому аду.

Пока шли через пригород, столкнулись со стаей скризлов. В этот раз грызуны оказались приставучими. Моментально обхватили нас полукругом прямо по ходу движения. Постоянно мелькали на периферии. То из окна усатый покажется, то на углу серая тушка мелькнёт, то вытаращатся горящие зенки из подвальной дыры, донесётся писк из подъезда…

Дед команды к остановке не дал. Рвались напролом, остановиться и дать стае себя зажать было смерти подобно. А мохнатые – тоже не дураки, не кидались, просто мелькали рядом, подбираясь всё ближе. Было понятно, что основное поголовье топает параллельно нашему маршруту, контролируя все направления вокруг.

– Дед, загонят, – быстрым шагом, да короткими перебежками пару километров, и дыхалка послала меня к чертям. Дышалось тяжко.

– Могут, – старатель не стал спорить. – Ждут, пока нарвёмся на кого-то пострашнее них самих, рассчитывают получить объедки с минимальным риском.

– Может, остановимся?

– Не выйдет – нападут. Слишком их много, здесь с ними не справимся.

– И что делать? – вскинул винтовку, взял на прицел показавшегося спереди скризла. Но тот тут же пропал где-то под машинами, серой молнией уйдя из поля зрения.

– Давай за мной, дальше улицы поуже пойдут. Туда нас и гонят, нужно срываться с крючка раньше.

Проскочили перекрёсток. Старатель резко свернул, пометил маркером угловой дом и рванул туда, увлекая меня за собой. Парящие над нами «мухи» чётко передавали всю сложность возникшей ситуации. Невидимые с обычного ракурса мутанты избегали попадаться нам на глаза, но их становилось всё больше. Несколько десятков мохнатых постоянно крутились вокруг, постепенно прямо на ходу сжимая кольцо. Они прятались за остовами машин, кучами мусора, грудами стекла и выбитых кусков стен. Их маленький размер – не больше средней собаки, и гибкая приземистая фигура позволяли им передвигаться и прятаться там, куда более крупный мутант никогда бы не забрался.

В подъезд залетели бегом, на ходу поверхностно заглядывая дронами в помещения. На скорости подобное могло выйти боком – в любой момент в каком-нибудь углу нас мог поджидать монстр, пропущенный разведкой. Но выбора у нас всё равно не было – только скорость могла нас спасти в этой ситуации со скризлами, да ещё – смекалка.

Залетели на четвёртый этаж. Дед заглянул в распахнутую дверь квартиры.

– То, что надо. А ну-ка, подсоби!

Выломали и вытащили какой-то шкаф, перевернули и выперли из квартиры здоровенный диван, ухнув его на лестницу. Пролётом ниже показался первый хвостатый преследователь. Дед достал пистолет, хлёстко ударили выстрелы, завизжав рикошетами между стен.

– Поджигай, пройдись по мебели ножом и ходу!

Разгорелась плазменная дуга на лезвии. Я выполнял приказы старателя не задумываясь, на голом автомате. Завоняло, зачадило дымом и пластиковой гарью, а затем очень быстро, разрастаясь на глазах, полыхнуло, пожирая наполнитель дивана и стенки большого шкафа.

Рванули в жилое помещение, подпёрли дверь и перелезли с балкона на балкон в соседнюю квартиру. Оттуда снова на лестницу и наверх. Двенадцатый этаж встретил нас дырами от пуль на стенах и ржавыми гильзами под ногами. Тут же во всю стену была намалёвана надпись, гласящая «Семецкий жив!» и валялся совершенно пустой, без человеческих останков внутри, комбез непонятной модификации. Выглядел он чужеродно, и как-то… Старо, что ли? Будто попал сюда из другой эпохи. Был побит плесенью, серьёзно подгнил, видать, лежал тут не первый месяц. Что тут произошло? Чьи это гильзы и комбез? Да чёрт его знает, мы подобными вопросами не заморачивались. Обогнули тряпьё, глянули на надпись и полезли на крышу.

Свинцовое тяжёлое небо давило на сознание, воздух был прохладен, ветер толкал в грудь, забирался под шлем, с тихим шуршанием играясь в наушниках.

– Давай на соседнюю высотку – она ниже и это наш единственный шанс сбросить хвост, – Дед разбежался и прыгнул первым. Здесь, на самом углу, разрыв между зданиями был узкий, вполне подходящий, чтобы через него перепрыгнуть. Двенадцать этажей – не шутка. Но страх высоты не успел завладеть рассудком. Не давая себе времени на сомненья, я разбежался и прыгнул следом. Не дотянул. Но Дед, который несколькими секундами раньше успешно перемахнул прямо в квартиру с выбитыми панорамными окнами, не подвёл. Перехватил меня на самом крае, потянул на себя, и мы оба в обнимку свалились на пол.

– Всё, валим отсюда! Нужно тихонько исчезнуть из ближайших кварталов, иначе снова зажмут в тиски.

Так и сделали. Спустились вниз, через окна на первом этаже выскочили из дома и покинули район.

Через час подошли к парку имени Горького. И вышли мы к нему значительно левее, существенно отклонившись от заранее намеченного маршрута из-за разборок с мутантами.

Парк был огорожен стеной, вдоль которой нужно было топать и топать, чтобы достигнуть ближайшего въезда. Но вынужденное отклонение от маршрута неожиданно сыграло нам на руку. В каких-то тридцати метрах через дорогу в стене зияла брешь, за которой темнел борт подбитой бронетехники, покрытый многочисленными дырами-пробоинами.

– Здесь зайдём?

– Да, – Дед вглядывался в картинку, транслируемую с дронов, временами отрываясь и обводя взглядом окрестности. – Время терять не хочется, а эта точка ничуть не хуже любой другой.

Вошли. Старатель слева, я справа, шаря по пространству прицелами оружия. Обошли бронетранспортёр. Замерли подле него, одновременно расслышав звуки мерного гудения изнутри.

– То, что мы ищем?

– Не знаю. Но лезть внутрь и проверять не будем – большой риск. Двигаем дальше.

– Может, развернём здесь один штырь? Всё равно их два, а для выполнения задания нам достаточно одного.

Старатель задумался, глянул на меня, на подозрительную машинку, тихонько гудящую на краю обглоданного леса, и неожиданно согласился:

– А давай. Чем чёрт не шутит, вдруг и в самом деле то, что надо. Разворачивай с места, ближе не подходи – не нравится мне что-то.

Так и сделал. Оставил оружие, снял рюкзак, отцепил штырь с набалдашником анализатора на конце и сапёрную лопатку. Быстро выкопал и углубил три ямки. Дед обошёл тачку и встал рядом, удерживая под визуальным контролем подходы.

Я же с тихим щелчком развернул устройство-анализатор, вытащил и раздвинул ножки, максимально плотно притопив их внутри ямок. Засыпал землёй, притоптал. Получилось крепко и ладно.

– Уходим.

Я на это только кивнул. Задерживаться здесь и дальше не имело смысла. Хотя признаю, было любопытно, что же там внутри транспорта так мерно гудит, будто высокое напряжение в электродвигателе. Но жизнь важнее любого любопытства, и желающих проверить, рискнув собственной шкурой, среди нас не нашлось.

В обглоданном лесу когда-то давно бушевал пожар. Живых деревьев тут больше не было. Обожжённые, покрытые чернотой и какой-то плесенью стволы. Кривые ветви, закрученные энергией импульса в невероятные узлы. Топкая и вязкая земля, почти болото. Бурелом и следы когтей-зубов на древесине. Её и в самом деле жрали, обгладывали. Этот факт как-то не доходил до меня на все сто процентов, пока я в упор не увидел отметины пиршества.

Уже через километр пешего пути по команде Деда надели фильтрующие маски. Детектор химанализа не бил тревогу, но зеленоватый туман, скапливающийся под ногами и оплетающий корни сожжённых деревьев, вызывал опасения своей ядовитой расцветкой. В этом парке была своя аура, скрадывающая звуки, тёмная, запускающая в сердце паутину тревоги.

– Ты бывал здесь раньше?

– Помолчи, Найд, тревожно что-то, – старатель выглядел, как сосредоточенный сторожевой пёс, ещё не решивший стоит ему бить тревогу или нет. Но на вопрос всё же ответил: – Не доводилось.

Дальше шли в полном молчании. Ближе к центру парка туман поднялся, полностью оплёл ступни. Если бы не «мухи», мы бы существенно потеряли в видимости. Тонкая пелена заволокла пространство между устоявшими деревьями. Предметы, сокрытые в ней, приобретали новые, угрожающие черты. Павшие ветви оборачивались чёрными неподвижными лапами, трухлявые пни горбатыми чудовищами, а дупла темнели ощерившимися пастями. Тишина плотным хватом зажала лес, безветрие делало картинку неподвижной, гипнотизирующей.

Крайней точкой нашего пути был гостевой двор «Пионер». Когда-то в нём собирались люди со всего города, чтобы провести выходные вдали от городской суеты. Пожарить натурального мяса, искупаться в рукотворном озерце и отдохнуть в тени многочисленных беседок, расположенных прямо над гладью озера, внутри парящих платформ. Я бывал там. В той другой жизни. Ездил с ребятами отдохнуть. Купался до сладкой усталости в теле, пил пиво, загорал вместе соседкой Юлей. А что мы творили в арендованном на ночь домике, ммм…

– Стоп!

Я на автомате замер, быстрее, чем смог сообразить, что неожиданно пропала картинка с дронов. Через мгновенье что-то шлёпнулось с неба в грязь по правую руку. Дед попятился ко мне, глянул на свои потухшие детекторы. Затем вдруг дёрнулся ко мне, схватил и оттянул к себе мою левую руку. Мои девайсы тоже «сдохли», как, кстати, и наши рации. Ведь в тот момент, когда старатель скомандовал остановку, его голос не приник к уху через гарнитуру, а донёсся глухо из-под маски.

– Что проис…

– Тихо, ни звука. Делай как я!

Старатель упал на землю и быстро-быстро пополз назад. При этом полз он, что называется, задом наперёд. Ну и я тоже упал. Проползли на брюхе двадцатку метров, я, как ни черта не понимал, так и продолжал не понимать.

Доползли до распадка полного грязи, перекатились прямо в жижу. Тут старатель скинул с себя рюкзак, лёг на бок и начал шустро загребать рукой грязь. Я не отставал. Через пару минут мы оба были словно болотные духи. Все в тине, глине, земле и ещё непонятно чём.

Затем Дед приложил палец к маске, прося создать тишину, и замер. Он явно чего-то ждал, пытался нас спрятать от кого-то или чего-то. И это самое «что-то» было достаточно опасным, чтобы испугать многоопытного старателя.

Ожидание тянулось медленно, а сердце, наоборот, ускоряло свой темп. Бух-бух-бух – колотилось в груди, разгоняя кровь по жилам. Вжался в землю, замер. Ждал. Как ждал и старатель, чья заляпанная грязью маска торчала из жижи в каком-то метре от меня.

То, что неизвестное нечто уже близко, стало понятно по отблеску света. Раз! И синеватый всполох прорезал местность, пройдясь слева направо где-то впереди, как раз там, откуда мы приползли. Раз! И снова синий свет просветил туман изнутри только в этот раз в обратную сторону. Раз за разом вспышки делались всё ближе, фантастической метёлкой «прометая» пространство туда-сюда.

Вслед за светом, как раз в тот момент, когда он подобрался ближе и замерцал почти над самой головой, пришли другие чувства. Неожиданно дёрнулся в руках автомат, невидимые руки прошлись по экипировке, подтягивая её вверх. Вспучились карманы разгрузки, все металлические предметы в них потянулись к небу. Пришлось напрячь тело, потеть, удерживая оружие и буквально вдавливая и себя, и рюкзак в землю.

Новая вспышка не заставила себя ждать, прошлась своими лучами прямо по нам. Отразилась от стеклопластиковой маски старателя, заиграла бликами в грязи вокруг и пошла себе дальше. Раз-раз-раз, слева направо, справа налево.

Пролежали ещё долго. Давно не было видно всполохов света, ничто не тянуло из рук автомат и металлические детали экипировки, но мы всё равно не торопились вставать и шевелиться. Ровно до того момента, пока не разгорелись индикаторы и экраны детекторов и не ожили наши «мухи».

– Это что за нахер такое было?

– Беспилотник собирателей. Зачем он сканирует лес и что тут ищет, не спрашивай. Одно могу сказать точно, ищет он не людей. Иначе бы держался выше, и с ним бы шла группа охотников за головами.

– С чего ты взял, что сейчас он один? – я поворачивался из одной стороны в другую, всматриваясь в туман и готовясь открыть огонь на поражение.

– Когда они охотятся, то не палятся так глупо. На беспилотнике работает система подавления. Рассчитана она на то, чтобы выключать на подлёте управляемые и самонаводящиеся ракеты. Ну а заодно и всякую другую электронику в ближнем радиусе глушит. А значит, он просто шерстит тут что-то по своим делам, и в случае угрозы ответит огнём, а затем свалит в закат. Если бы он выступал поддержкой охотникам, мы бы вряд ли что-то поняли до самого момента атаки. А так, он светит сканером на всю округу и поле вон на полную катушку подрубил. Побудем здесь ещё немного на всякий случай, пусть уйдёт подальше.

Мысленно одобрив решение старателя, ещё немного поваляться в грязи, я опустил автомат и постарался снова улечься так, чтобы меня не было видно со стороны.

– А экипа почему тянулась вверх? У меня автомат к нему тянуло так, что, пока удерживал, мышцы огнём горели.

– Мощный электромагнитный двигатель. Как думаешь, почему аэромобили двигаются только по специальным трассам в городе, не летают, куда им вздумается по воздуху?

– Потому что какой-нибудь дурак обязательно влупится в здание, и на головы людям потом упадёт.

– Аварии… Да, ты прав. Но не только. Двигатель тянет к себе металл, и чем он сильнее, тем сильнее тянет. Гражданские версии, поэтому и летают только по спец трассам. А военные снабжены деблокатором, чтобы всякая мелочь, притянутая магнитными полями, в двигатель не залетела.

Пока валялись, выжидая время, погода окончательно испортилась. Тяжёлые капли брякались в грязь, пока редкие, но дающие ясное представление о назревающем ливне. Где-то в тяжёлой чернильной вышине, прогремел первый крик-предвестник непогоды, гром.

Мы прочесали местность вокруг ожившими «мухами» и, кое-как сбросив с себя куски налипшей глины, двинулись дальше. До «Пионера» оставалось всего ничего, когда вдруг завибрировали детекторы химанализа и излучения. Показатели, отражённые на мониторах, выплясывали и нарастали с каждой секундой.

Дед глянул на небо и прохрипел единственное слово:

– Химарь.

Глава 5

«Пионер»

Бег-бег-бег. Испарина на теле, как у загнанной лошади. Сухая глотка, вязкая слюна. От яростно втягиваемого воздуха казалось, что трахея не выдержит, треснет. Сучья и коряги под ногами. Чёртова грязь, топкая и чавкающая, замедляющая каждый шаг, налипшая на одежду и обувь. Этот адский забег наперегонки со смертью отложился в памяти кадрами. Хлёсткими ударами ветвей по лицевому стеклу, глупыми падениями, вонью пота и резины внутри защитной маски.

Туман расступился, стал жиже, прозрачней, будто уступая место своему более опасному товарищу. Показались покорёженные и сгоревшие крайние дома «Пионера». Смятые и раскиданные в беспорядке остовы машин. Угол свалившейся в озеро некогда парящей платформы, торчащий над водой.

Пролетели пространство между двух сгоревших домов, словно пара гончих псов. Земля под ногами уже исходила паром, пространство вокруг начало подрагивать. Детекторы бесперебойно вибрировали, тревожа кожу предплечья и нагнетая обстановку.

Дед прямо на ходу всадил три выстрела в дверь центральной гостиницы, уцелевшей в бушевавшем здесь пожаре. Не сбавляя темпа, вломился в перегородку, снеся её к чертям. И вместе с ней свалился мне под ноги. Покатились вдвоём по полу, собирая синяки и шишки.

Мы еле успели. За спиной грянул ливень, сверкнула молния.

– Тут, аршхх… внизу бильярд и сауна… баня! – я пытался рассказать старателю о подземных этажах «Пионера», одновременно хватая ртом воздух.

– Не бзди, салага! Ходу! – Дед рванул меня за плечо, помог подняться.

Ломанулись, раскидывая мусор и сшибая какую-то мебель. Проигнорировали закрытые створки лифта и залетели на лестницу, ведущую вниз. Уже здесь, забегая последним в тёмное пространство неосвещённого пролёта, я развернулся и захлопнул двери, бросив последний взгляд в сторону входа в здание и увидев расползающийся по первому этажу химарь…

– Кажись, вырвались! – Дед после забега был в гораздо лучшей форме, чем я. – Вернёмся из ходки, из спортзала не буду выходить, клянусь.

– Угу, – сил что-то говорить у меня не было. Следовало отдышаться.

Оба прижались к стенам, ожидая перенастройки визуальной системы. Через пару-тройку секунд тьма отступила, и мы аккуратно пошли вниз, стараясь не шуметь. Один этаж, совсем немного. Г-образная стойка ресепшена, какие-то бумажки, разбросанные тут и там, разбитый комп и валяющийся посреди прохода стул.

– Куда нам? – Дед задал вопрос, внимательно контролируя уходящий влево коридор.

– Что справа, не знаю. А там, куда ты смотришь, развилка – бильярд, сауна; я уже говорил.

– Вешаем здесь «муху», пусть вместо сигналки побудет. Давай, туда сначала, – старатель указал кивком на незнакомый нам обоим поворот, ведущий непонятно куда. – Работай первым номером.

– Принял.

Прошли вперёд. Парно, старатель уже успел меня немного поднатаскать. Наука очень простая на самом-то деле. Дед жмётся к левой стене, а я к правой. Первый номер спереди, второй немного сзади, этакий шахматный порядок. Тот, что слева смотрит правую сторону, а правый, соответственно, – левую. В таком порядке мы не перекрываем друг другу обзор и можем вести огонь. Жаль, штурмового щита у нас нет, того самого, которым орудовал Волк. Внутри таких вот коридоров штурмовой щит – лучшая защита.

Были, правда и другие варианты. Можно было бы встать друг за другом. Тогда тело первого прикрывало второго, а в таких стеснённых пространствах первый номер практически стопроцентно нарвётся на пулю, но прикроет позади идущего. Хотя вот это вот всё было не про нас. Изменённые и муты не стреляют из оружия, кидаются, стараются цапнуть или ударить лапой, сбить с ног. А значит, стоять друг за другом плотничком – себе дороже.

Дошли до приоткрытой двери, пустили вперёд свободную «муху». Пустынный коридор, какие-то сплошь открытые помещения с холодильниками, различными продуктовыми приблудами и единственная прикрытая дверь с надписью «техническое помещение».

Зашли, старатель встал на контроль, а я распахнул дверь. Снова пустил дрона вперёд. Пусто и глухо. Пыльные трубы, какие-то агрегаты и электрический щит.

– Попробуем запустить? – я снял маску химзащиты, сверившись с показателями детектора; сбросил рюкзак и ткнул рукой в сторону электрощита.

– Думаешь, тут хоть что-то может заработать? – Дед тоже стянул маску и снял со спины мешок.

– А что ему сделается-то? Основное – потухло, личный блок – никто не запустил. Тут сухо. Внутри погром конечно, но проводка, если визуально смотреть, вроде как цела. Даже лампы вон не побиты.

– Ну пробуй. Если тут кто-то есть, включение света его обязательно разбудит.

Последняя фраза старателя заставила меня притормозить у самого щитка.

– Ээм? Это был сарказм?

– Да нет. Пробуй, я серьёзно. Следов здоровенной твари тут нет, уже бы учуяли как минимум. Если и спит кто, то не шибко опасный. Нам в любом случае тут всё чистить, каким боком не поверни.

Я на это только плечами пожал. Ну не электрик я. Знаю просто, что в подобных увеселительных заведениях зачастую имеется свой личный источник питания. И если никто его не вынул, и он не контачит с влагой, то всё должно заработать.

Открыл щитовую. Отыскал наверху нулевой рубильник, передвинул в нижнее положение. Ну а затем одну за другой стал прожимать все имеющиеся кнопки включения. Уже через пару секунд лампы на потолке замерцали, одна из них, издав щелчок, перегорела, но остальные испытание временем выдержали.

– Ну, хоть здесь нам повезло, – я был рад рабочему освещению.

– И не говори. Бросаем рюкзаки здесь, обходим помещения и выбираем место, где останемся пережидать ливень.

Так и сделали. Убрали рюкзаки в уголок, взяли в руки основное оружие и пошли на зачистку. Всё было тихо, исследовали помещения одно за другим, натыкаясь повсеместно на следы давней трагедии. Человеческие кости, перекрученная и окровавленная горка тряпья в бильярдной. Осколки стекла под ногами. Перемазанные чем-то бурым стены. Башмак с торчащей из него костью, покрытой отпечатками зубов. Всё как везде. Практически в любом доме в городе картина была однотипной, и гостевой дом «Пионер» не был в этом исключением.

С первой проблемой столкнулись неожиданно. И она положила начало жестокому противостоянию…

Нам оставалось исследовать сауну, когда дверь туда (изначально распахнутая) вдруг с громким хлопком закрылась. От этого звука я едва не подпрыгнул на месте. Тем более что как раз смотрел в ту сторону, и готов был поклясться, что никого, кто мог бы закрыть дверь, рядом с ней не было.

Переглянулись, взяли проход на мушку. Но стоило сделать в его сторону первый шаг, как свет мигнул, а затем и потух. В этой абсолютной темноте, пока визуальный комплекс шлема перенастраивался, раздался медленный и зловещий скрип раскрывающейся двери.

Думать и гадать, что это там происходит, не стали. Не сговариваясь, открыли огонь. Зазвенели гильзы, обрушиваясь на пол. Коридор заполнился хлопками глушителей и ударами пуль. Я вдавил спуск, и не отпускал, пока вперёд не улетела последняя заряженная пуля.

– Пустой!

Кинулся перезаряжать автомат, одновременно пятясь назад. Пластиковая дверь впереди вспыхнула, загорелась от попадания плазмы. Дед продолжал работать в ту сторону, но в отличие от меня, скупо, не торопясь, экономя патроны.

Разошедшийся по дверному проёму огонь неожиданно высветил шагающую прямо на нас тень. Человекоподобная, с тонкими руками, корпусом и ногами, но при этом с вытянутой и непропорционально большой головой, тень шла, словно не замечая летящих прямо в неё пуль. Языки начинающегося пожара за её спиной, обрамляли фигуру пламенным ореолом, но не одной черты её тела высветить не могли. Будто она сама была средоточием мрака.

Мир вокруг мигнул и ослепил неожиданно ударившим в глаза светом. Вновь заработавшие под потолком лампы заставили прикрыть глаза всего на секунду, но и этого хватило, чтобы ситуация в корне изменилась.

В лицо ударили капли дождя, пахнуло сыростью и гнилым деревом. Раскрыв глаза, в первое мгновенье я впал в ступор. Исчезли коридор и его стены, исчезла горящая дверь и шагающая на встречу тень. Старатель… Старатель тоже исчез.

А я сам неизвестным образом оказался посреди обглоданного леса. С неба лил дождь, самый обычный, не насыщенный вредным излучением и химией. Вокруг, куда не кинь взгляд, лишь обгорелые деревья да шуршание капель, вгрызающихся в землю.

– Дед!

Мой крик утонул в шуме дождя. Смахнув с лица влагу, я крутанулся на месте, держа оружие наготове, но никто не пытался меня сожрать или иным образом причинить вред.

– ДЕ-Е-ЕД!!!

Ноль реакции. Мозг осознавал текущую ситуацию со скрипом, уж больно резко всё произошло. Телепортация? Глюки? Иллюзия? Морок? Да что за хрень?!

Так, соображай, Найд! Соображай! Интерфейс не работает, ИИ недоступен. На улице должен лить химарь, но вместо него обычной дождь. Телепортация? Да хрена с два! Глюк, как есть глюк, тут и к гадалке ходить не нуж…

– Найд… омоги!

Голос старателя, приглушённый ливнем, раздался совсем рядом. Глюк? Если так, то и голос может быть обманом, ловушкой. И что из этого? Да ни хрена. Как, чёрт возьми, узнать, что правда, а что – ложь?!

Замер, обдумывая текущую ситуацию. А призыв о помощи тем временем повторился, завершившись протяжным стоном. Чертыхнувшись, сплюнул и уже собирался двинуться на голос, как, что называется, прозрел.

Следы. Если всё вот это вот глюк, то начался он, когда я был обращён лицом к горящей двери и неизвестному монстру. Дед стоял слева и чуть спереди… Следы моих подошв чётко выделялись в грязи. Вот так я стоял, вот крутнулся, вот повернулся на голос…

– На-а-айд! Помо… – Крик старателя оборвался и сменился рычанием сокрытой за пеленой дождя твари. Торопишь? Ждёшь, когда брошусь на помощь? Ну ладно, будет тебе помощь.

Молясь про себя, чтобы все мои выводы оказались верными, навёл автомат туда, откуда секунду назад меня звал старатель, и вдавил спуск.

Оружие выплюнуло короткую очередь, и вместе с тем пелена дождя исчезла. Кто-то взвыл прямо по курсу и следом пришёл ответ в виде жестокой оплеухи, швырнувшей меня в стену. Невидимое нечто рвануло автомат из рук, да так сильно, что меня протащило по полу.

Морок исчез. Я снова был в коридоре. Впереди дымила покрытая языками пламени дверь. Свет от работающих коридорных ламп вполне чётко выхватывал из темноты сауны нечто монструозное, с большущей башкой, сверлившей меня взглядом абсолютно белых, затянутых плёнкой глаз.

Старатель тоже был тут. Его карабин валялся на полу, а сам он упал на колени и боролся с чем-то невидимым. До крови раздирал собственную шею, будто пытаясь сбросить удавку, что-то хрипел. И, судя по выражению лица, сознанием находился где-то далеко-далеко, не понимая, что творится сейчас в «Пионере» на самом деле.

Нечто из сауны шагнуло в коридор. Стены надвинулись, сознание поплыло, интерфейс то появлялся, то исчезал, ИИ спамил какие-то сообщения. Я попытался подняться. Яйцеголовый монстр мотнул башкой и зашипел. Меня словно гигантской битой ударило. Проволокло по полу от стены до стены, из носа брызнула кровь. Хотел достать пистолет, но неизвестная сила выдрала его прямо из рук.

Тварь подходила всё ближе и ближе. Стало видно, что нашему противнику тоже досталось. Одной из лап он зажимал раны на животе, вторая, перебитая пулей, висела вдоль тела. И эти глаза… Два бездонных колодца, от которых пахло лесом, дождём и сырой землёй.

Осознав тот факт, что я снова проваливаюсь в иную реальность, снова погружаюсь в морок и иллюзию, сделал последнее, на что оставались силы. Активировал «Бей или беги», молясь, чтобы то возникающий, то пропадающий интерфейс сработал как надо.

А изменённый (или мут?) уже был совсем рядом. Снова набрал силы, стал тёмной тенью без определённых чёрт. Махнул лапой, а меня вздёрнуло вверх и прижало к стене. Руки сами собой нащупали нож, рванули из ножен, активировали плазменную дугу. Но подчинялись они вовсе не моим командам. Лезвие, несмотря на то, что я сопротивлялся из последних сил, медленно, но верно приближалось к лицу, угрожая войти под нижнюю челюсть.

– Навык активен.

– АаААРРРГГххх!!!!!!!!! – адреналин толчком разогнал сердце и сбросил с разума тяжёлое давление. Тень стояла прямо передо мной, заглядывая в лицо своими белёсыми буркалами. Плазменная дуга зашипела и обдала вонью горелой кости и мяса, когда нож прошёлся наискось по монструозной роже. Тварь завизжала, попыталась отмахнуться лапой. Я нырнул вниз и прыгнул вперёд, врезаясь в хрупкое тело плечом. С разгона впечатал в стену, не забыв пару раз ударить клинком под рёбра.

Что-то невидимое снова ударило, выбило воздух из груди, откинуло к стене. Но мне было плевать. Я уже почувствовал, что могу выйти победителем, ощутил ярость и злость от выплеснутых в кровь гормонов.

Новый бросок, и мы оба свалились на пол. Два удара, и нож улетел далеко в сторону, выбитый из рук новой атакой монстра. Невидимая удавка сомкнулась на шее, сжалась и потянула назад, норовя свернуть позвонки. Я боролся, но уже начинал терять сознание. Несмотря на удушье, бил яйцеголового кулаками, превращая его и так изувеченную морду в сплошное кровавое месиво. Чернота наваливалась со всех сторон. Мышцы становились ватными, непослушными…

И в тот момент, когда я уже был готов потерять сознание, над самым ухом громыхнул выстрел. Дед очнулся. Пуля двенадцатого калибра продавила череп хозяина «Пионера» и вышибла ему мозги, расплескав их на метр по полу, вперемешку с костями и вкраплениями крови.

Каким же сладким бывает воздух! Несмотря на вонь от монстра и дух бойни, первый после удушья вздох подарил невиданное блаженство. Обессилев, я скатился с трупа и тупо не вставал добрую минуту, лёжа рядом с ним на полу.

Старатель был тут же, рядышком. Уселся у стены, зажал ладонью кровоточащее и исцарапанное горло. Ему досталось ещё покруче, чем мне, капилляры на глазах полопались, губы отдавали синевой, а кожа стала бледной-бледной.

Но долго рассиживаться, нам не удалось. Под потолком неожиданно щёлкнуло, и полилась вода. Система противопожарной безопасности сработала с задержкой, но всё же сработала. В этом плане «Пионер» не переставал удивлять. Столько времени здесь все простояло без питания, и, надо же, осталось в рабочем состоянии.

Матерясь и чертыхаясь, хватаясь за отбитые бока и постанывая, мы будто два инвалида, поднялись и покинули злополучный коридор, ведущий в сауну. Доползли до технического помещения и уже здесь стали потихоньку расхаживаться. Обрабатывать раны, притаскивать из смежных помещений уцелевшую мебель.

О монстре и схватке у сауны не разговаривали. Обработали раны, поели, установили у входа «сито» и упали спать. День выдался адски тяжёлым и энергозатратным.

Спал, что называется, словно убитый. Организм устал до такой степени, что ночь прошла без сновидений. И самое странное, что старатель проснулся позже меня. Это случилось впервые с момента нашего знакомства. Обычно я просыпался именно от того, что Дед меня распихивал. В этот раз моему напарнику досталось знатно.

Поднявшись, я не стал его будить. Он спал тревожным сном, веки дрожали. Разогрел еду, проверил «мух». Затем добрался до сауны и взглянул на труп урода, которого ИИ пометил как изменённого восьмого уровня, но не привязал к какой-либо стандартной ветке развития.

Глава 6

Волчья петля

– Создание видеозаписи завершено. Садись, посмотрим.

Уровень остаточного излучения на поверхности всё ещё был повышен. Солнце потихоньку выжигало его, но нам всё равно пришлось на некоторое время задержаться внутри гостиницы.

После завтрака разбрелись по помещениям. Нашли место, где расположена внутридомовая батарея, чтобы прихватить её перед уходом. Выпотрошили монстра в бильярдной и упаковали его органы в пакеты, даже голову и конечности не забыли забрать. Этот изменённый был чем-то из ряда вон, а значит, разобрав его, мы неплохо заработаем в Агрокомплексе.

Помимо образцов тканей, немалую ценность представляли наши воспоминания. Через синхронизацию мы залили нужные блоки памяти на ППК, и искин Деда как раз закончил создание видеозаписи.

Уселся вместе с напарником смотреть видео, и от первых же кадров чуть челюсть не упала. ИИ не сумел создать одно цельное видео, оказалось, что наши воспоминания делятся надвое. Одни искусственные – наведённые башковитым уродом глюки, вторые – настоящие. Наши органы чувств продолжали фиксировать реальную картинку даже тогда, когда разум был обманут нереальной.

В настоящей памяти мы тупо метались по коридору, пока «банщик» стоял посреди прохода и вытягивал в нашу сторону лапы. Было чётко видно, как ломается и идёт волнами воздух вокруг него.

В поддельной же памяти Дед ухнул под воду, и там его душил спрут-мутант. Ну а я оказался посреди леса. На фоне той иллюзии, которая досталась старателю, моя была ещё ничего.

Особенно интересно было видеть, как изменённый швырял меня туда-сюда по коридору. Каждый раз вокруг его головы, которую я в тот момент видел как участок тени, искривлялось пространство.

Магия, да и только.

– Мдамс, Найд, забавная хренотень нам повстречалась. Едва богу душу не отдали. Ну да ладно. Пошукаем тут ещё маленько по углам, а всё, что найдём полезного, в Агрокомплексе сменяем.

Так и сделали. Перетрясли весь цокольный этаж снизу доверху. В баре нашлись уцелевшие бутылки с разнокалиберным алкоголем. В технических помещениях – набор инструментов штатного электрика, который я тут же прикарманил. Ну а чего? Не всё же менять. Тем более что набор, по сути, являлся сборной перчаткой с разнообразными кибернетическими насадками. Но самый смак нас ждал дальше.

Мы до последнего не хотели заглядывать в сауну, из которой разило запахом дерьма и горелого пластика. Но в конечном итоге, просто от того, что выходить на поверхность было рано, а сидеть сиднем не с руки – полезли. И оказалось что не зря. Чтобы «наесть» восьмой уровень, изменённому нужно было переварить немало людского топлива. И судя по всему, тащил он всех сюда, в эту саму сауну. Не знаю уж как, может глюками заманивал, а может сначала убивал, а потом уже сам тащил, но факт многочисленных убийств был, что называется, на лицо. Об этом свидетельствовали многочисленные останки.

А Банщик-то оказался гурманом. Не харчил своё «мясо» вместе с одёжкой. Всё бросал в угол, и там же, между прочим, гадил. Прямо на шмотки. Как итог, в сауне было целых два дурно пахнущих места: бассейн, заваленный костями, и дальний угол одной из комнат, используемый монстром на манер туалета.

Но было и ещё кое-что. Парилка, место, куда изменённый запихивал разные вещи погибших. То ли коллекционировал их, то ли игрался, хрен его знает. Чего тут только не было… Три автомата АС, пистолет, охотничий карабин, дробовик. На верхней полке парилки неровными рядами, стояли патроны всех мастей, выщелкнутые из магазинов. Девять башмаков на правую ногу. Почему оставил только правые? Да фиг его знает. В один из них были засунуты различные женские украшения. Пара перчаток, разные фотографии. Даже рация нашлась. И ведь это далеко не весь список!

– Коллекционер, лядь! Сколько душ загубил! – Дед долбанул кулаком по косяку.

– Судя по башмакам, достаточно. Другое дело, каким образом он свою магию шаманить мог? По мозгам шибало на раз.

– Ничего, в Агрокомплексе разберутся, – старатель сплюнул и подхватил один из автоматов. – Сложим аккуратно и потихоньку допрём. Рюкзаки у нас, считай, пустые – место для мародёрки найдётся. Нас, конечно, всем, что нужно, обеспечивают, но сам понимаешь, вот это вот всё, – старатель похлопал по разгрузке, – добро казённое. Чуть что не так, вынь да положь, ну и проваливай на все четыре стороны. А нам бы своего прикупить. Слышал я тут, за такую штуку, вроде как, в Агрокомплексе навострились автоматические медблоки делать. С удовольствием бы взял себе такую штучку. По слухам, в Башню уже завозили партию, но Кардинал все приблуды для своих бойцов оставил. А вещичка-то зело полезная – бывает, так прижмёт, что коньки за малым не отбрасываешь. А тут тебе, хоп, ИИ сам влупит укольчик, и сразу хорошо станет.

– Ага, вот так возьмёт и сразу всё «хорошо». Как ляпнешь иногда.

– Ну, не нравится – не слушай, а врать не мешай. Давай-ка лучше барахло соберём и к себе упакуем, чем без толку лясы точить.

Так и сделали. Перетащили всё в техническое помещение, по дороге ещё раз замерив уровень излучения у дверей, загрузились и стали собираться. Перед самым выходом пришло забитое помехами сообщение из Агрокомплекса. В нём говорилось, чтобы мы, если пережили химарь, включили аварийные маячки, встроенные в ППК. Будь у нас станция дальней связи, в этом бы не возникло нужды, но наши «короткие» на такой дистанции могли только принимать сигнал, а вот отвечать… Отвечать было не с чего. Так что маячки ППК были единственным шансом дать знать общинникам, что мы живы. Была ещё у нас собой сигнальная ракетница доимперской эпохи. Но проку от неё как с козла молока – не будешь же привлекать к себе внимание всех тварей вокруг? Хотя в случае запроса на экстренную эвакуацию мог и такой расклад прокатить.

– Дед, а вот эти вот маячки собиратели плоти не отслеживают?

Старатель закинул на плечи рюкзак и ответил:

– Отслеживают, как же. Если рядом пройдёт отряд охотников, он тебя и без маячка найдёт. Но сейчас встреча с биониками корпорации – редкость, не нравится им чего-то в Приморьеве. Раньше-то захаживали, а теперь тот беспилотник, который мы по дороге сюда видели, первый за много-много месяцев. Хотя в общинах наблюдатели их частенько фиксируют, но опасные встречи стали случаться гораздо реже.

– Так может, не будем врубать маячки? Лишний риск.

– Я тоже так думаю. С того, что Буча перестанет мандражировать по поводу нашей судьбы, нам не холодно и не жарко. Так что включим на подходе, а пока как-нибудь обойдёмся.

Вынули домовую батарею из щита и потопали на выход. Но уже тут, у самых дверей, пришлось остановиться. И причиной тому был свет, идущий из предбанника сауны.

– Это ещё что за чёрт? – голос старателя сел, стал сиплым, борьба с невидимой удавкой не прошла даром.

– А я знаю? Проверим?

Старатель кивнул, и мы свернули в злополучный коридор. Воспоминания о бое были ещё слишком свежи, любая непонятка вызывала тревогу. А уж свет в обесточенном доме как раз подходил к разряду непонятного.

На удивление всё оказалось тихо-мирно. Проверили «мухой» сауну. Да, светит лампа, продолжает работать, но в остальном всё без изменений. Зашли, опустили оружие, как два барана уставились на это чудо, не зная, что делать дальше.

– Может, упускаем чего? Вдруг есть ещё один источник питания?

– Нет тут никакого источника питания. А тот, что был, у меня в сумке лежит. Не неси чепуху, Дед.

– Ну, раз ты такой умный, то может более правдоподобную версию выдашь?

– Сейчас провода чикнем, и станет ясно, – я притащил стул и полез под потолок. Снял пластиковую плиту покрытия, достал набор электрика, но передумал и убрал обратно. Чем чёрт не шутит, вдруг старатель прав, и напряжение и в самом деле есть. Не хотелось бы, чтобы закоротившие провода привели в негодность одну из насадок перчатки. Проще ножом – его лезвие из особого сплава, там линия накаливания плазменная, короткое замыкание даже зазубрины не оставит. Главное, пожар не устроить.

Аккуратно активировал нож, чиркнул самым кончиком по проводам. А лампа, как светила, так и продолжала светить.

– Не понял…

– Аха-ха. Магия, итить её за ногу, – хохотнул Дед внизу.

Весельчак хренов. Но мне уже и самому любопытно стало, какого лешего работает то, что без электричества работать ну никак не может.

– Может, вытащить её попробовать?

– А не бабахнет? Явление-то непонятное.

Тут Дед был прав. Явление и в самом деле из ряда вон.

– Отойди. Я попробую.

– Как знаешь. Ручонки поотрывает, не ной потом.

– Ой, да иди ты.

Прикоснулся к лампе. Ничего такая, холодная, даже очень холодная, я бы сказал. Провернул, крепления щёлкнули, потянул на себя. Вышла очень легко, мигнула и продолжила гореть уже у меня в руках.

– Вот тебе на! Говорю же, магия! – напарник удивлённо присвистнул.

– Ты лучше скажи, сколько нам отвалят яйцеголовые, когда мы припрём им нечто подобное?

– Ты бы потише обзывался. Научники, между прочим, и блоки памяти, скорее всего, запросят.

Тут старатель, бесспорно, был прав.

Заворачивали чудо-чудесное со всей осторожностью. Ради этого дела даже обивку одного из диванов распотрошили. И только когда удостоверились, что «волшебная палочка», как мы дружно окрестили лампу, запакована максимально безопасно, засобирались на выход.

Вышли из гостиницы, прикрыв лица защитными масками. Небольшой фон излучения продолжал присутствовать, но защиты костюмов было достаточно, чтобы нивелировать его эффект. Территорию «Пионера» сразу покидать не стали. Углядели уцелевшую платформу на берегу озера и два более-менее сохранившихся дома. Решили пошукать по углам. Тем более что найденная штуковина навевала мысли о спрятанных сокровищах. Все мужики в глубине души дети, чего уж там. Время обед, до заката далеко, Дед оклемался, я, кстати, тоже. Бока, конечно, побаливали, синяки и шишки тревожили, но когда нас это останавливало?

В первом доме оказалось шаром покати. Крыша протекла, внутри все раскисло и фонило остаточным излучением. Во втором ситуация оказалась получше. Проверили на наличие угроз. Заглянули в цокольный этаж, и по примеру гостиницы, нашли и вынули запасную домовую батарею. В Агрокомплексе проблем с электропитанием не было, но вот в Башне энергоносители очень ценились.

Место в рюкзаках ожидаемо закончилось. Оставив зарубку на памяти узнать, сколько стоит рюкзак со встроенным контейнером ноль-пространства, последовал за Дедом прочь от «Пионера».

Шли ходко, по старому и знакомому маршруту. Вышли из парка, по пути сняли убитый химарём штырь-анализатор и на его место воткнули второй. До сих пор не было ясности, является ли этот разбитый и издырявленный бронетранспортёр зоной нестабильности или нет. Может статься, что мы не выполнили задание. Но научники, должно быть, только рады будут такому раскладу. Мы и так им тащили немало «чудес» в своих рюкзаках.

На выходе из парка включили маячки на ППК. После химаря земля вокруг немного фонила, но Витязь-А и защитные маски вполне справлялись с таким уровнем излучения. Улицы были пустынны, ближайшие сутки никто из изменённых не полезет наружу, как, впрочем, и мутанты. Все ждут, когда станет безопасно. Зато в следующие дни будет новый всплеск активности уродов. Не такой сильный, как после импульса, но лучше эти дни переждать в общине.

Я, кстати, испытал на собственной шкуре слова искина о том, что «Бей или беги» лучше не включать часто. Мышцы начинали болеть, везде и все разом. Как если бы я сходил на первую тренировку по боксу, а потом ещё и железо потягал. Чувства были не из приятных. Нет-нет, я не валился с ног. Но к вечеру шевелиться будет проблематично. Краткосрочная экстремальная нагрузка на всё тело разом – ещё то удовольствие; придётся платить.

Проскочили несколько перекрёстков. Достигли проспекта, на котором в прошлый раз повалили стротов. Высшего уже растащили на запчасти, остались куски панциря у стен да кости. Останков стротов даже видно не было. Такова природа мёртвого города, перемалывает живых и мёртвых со страшной скоростью. Зубастая, голодная и ненасытная тварь.

Здесь приостановились. Дали отдых натруженным ногам. Попили воды, рассыпали отбивающую запах смесь – на всякий случай, и ещё раз обработали экипировку аэрозолем. Сообщение из общины, изредка пробивающееся сквозь помехи, транслировать перестали. Видать, поймали сигнал наших ППК. Двинулись дальше в обычной манере: от маркера к маркеру, поочерёдно. Город притих, но это вовсе не значило, что пора расслабить булки.

То, что в простонародье именуется не иначе как «пиздецом», а в более интеллигентных кругах – пренеприятнейшим событием, произошло с нами в момент перебежки между двумя крайними к перекрёстку высотками.

Энергетические пули в полёте издают свой особый звук, который ни с чем не перепутать, будто шмель гудит. Старатель не добежал до намеченной точки между разбитыми машинами метров семь, левая нога его внезапно подломилась, и он упал. Полный боли стон сменился целой матерной тирадой, ударившей в уши сквозь гарнитуру рации. И как раз в этот момент я расслышал как «гудит шмель».

Вспыхнул голубоватым отблеском энергетический щит, блокируя сразу два попадания на уровне ног. Я бросился вправо, под остов ржавой машины и кусок бетона, который этот самый остов наполовину придавил.

Враг засел где-то в конце улицы, на этажах высотки, обращённой к нам торцом. Работать оттуда частыми одиночными выстрелами, не имея оптики, на дистанцию в добрых семь сотен метров было невозможно. А значит, снайпер.

Не успел толком опомниться, как чуть выше головы защёлкало, зазвенело, и посыпалась бетонная крошка вперемешку с искрами. Назревала глубокая и тоскливая задница. Прижали, задавили огнём сразу с двух направлений.

– Найд, отходи! Ты живой, парень?

– Живой, дядька! Живой! Прижали, не вырвусь. Плохое место, – два стрелка по обе стороны улицы работали с нижних этажей боковых зданий по моему укрытию. Работали посменно, по два три патрона. Заставили вжаться в асфальт и не давали шанса на ответный выстрел.

Внимание! Неизвестные запрашивают сеанс связи.

– Дед, тебе оповещение пришло? Что это за хрень?!

– Пришло. Разговаривать буду я, а ты помалкивай и смотри в оба. Они «мух» сбили.

Вот я олух! Только сейчас заметил, что картинка с дронов пропала. А это означало, что на той стороне совсем не глупцы. Чтобы поймать на прицел и вычислить нашу миниатюрную разведку нужно нормальное по нынешним временам техническое оснащение. Не хуже чем у нас самих, если не лучше.

Зашипела и затрещала связь. Это Дед разрешил соединение по запросу неизвестной стороны. А через секунду на смену помехам пришёл удивительно чистый голос.

– Хах! Здоровья вам, старатели! Вам там не холодно? Огоньку не добавить? – стрельба прекратилась одновременно с контактом.

– А может, ты просто на х** пойдёшь? – реакция старателя была ожидаемой.

– Может, и пойду. А вас тут гнить оставлю. Эй, тот, который за бетонным обломком укрылся, ствол оружия приспусти и повернись в тыл. Я тебе ручкой помашу с левой крыши. А потом направо глянь.

Я узнал этот голос! Тот самый мудак, чьи люди убили Борза, Мультика и близнецов! Мор! Но он же должен быть мёртв?..

– Резче, давай! Покрути башкой, пока я тебе пулю в жопу не всадил!

По всей видимости, тот, кого я знал под прозвищем «Хмур», обращался ко мне. Дед залёг дальше, между машин, впритирку к бордюру, невидимый с моей точки. В следующую секунду позади, у самых ног, щёлкнуло, раздался хлопок глушителя. Пуля вгрызлась в асфальт, и спереди она прилететь, ну никак не могла.

– Поворачивайся, я сказал! Живо!

Проигнорировать мерзавца не получалось. Сел на корточки, медленно развернулся. Мор не соврал, в тылу тоже был враг и не только на крыше. Трое как минимум. Этот факт я озвучил напарнику.

– Что тебе нужно? – в голосе старателя скрежетала сталь. Даже не видя его, я уже знал, в каком состоянии он находится. Успел изучить за время нашего знакомства.

Бандит рассмеялся.

– Во-о-от! Другой разговор! Мне нужна услуга. Ма-а-аленькая такая услуга. Согласитесь – останетесь живы, откажетесь – умрёте, но перед этим я из вас всю душу вытрясу.

– Какая услуга?

– Я хочу, чтобы вы провели меня на тот объект, куда вы ходили по заданию Башни. Либо же скиньте мне блоки памяти за всё время похода.

– Скинуть тебя память?! Ты же, тварь, нас сразу убьёшь.

– Убью. Кто же спорит? – мор даже не стал отрицать озвученный Дедом вариант. – Поэтому и предлагаю меня проводить до точки. А там, как знать? Вдруг меня по дороге какой-то изменённый схарчит, и доделывать работу вам уже не придётся? Соглашайся, старатель, это ваш единственный шанс выбраться из этой передряги живыми. Откажешься, и я пристрелю этого щенка прямо у тебя на глазах. Согласишься, и через пару дней будешь свободен, как ветер. Времени у вас минута. Думайте!

Стрелков со стороны Деда я не видел. А вот «своих» во всей красе, они нарочно мне показались, дали понять, что могут убить в любой момент. Один справа, второй этаж, оконный проём и ствол ручного игломёта смотрящий в мою сторону. Хмур слева на крыше, у самого края. Но он показался, помахал рукой и отступил, маячить на виду не стал. Мимо третьего мы с Дедом прошли и даже не заметили. Скинувший с себя маскировочную накидку теперь он предстал передо мной во всей красе. Спустился с развалин, занял позицию у ржавых остовов машин позади нас. Зелёная точка его лазерного прицела гуляла по моей одежде.

Щёлкнула связь, это напарник выкинул мора с нашей частоты.

– Найд, я ранен. Уйти отсюда не смогу. Отвлеку их на себя. Опиши мне, где у них огневые точки, попробую задавить. А ты рви к высотке, авось выберешься.

– Не прокатит, Дед. Отставить геройство.

– Сдаваться тоже не вариант. Это моры, моры, в наглую нарушающие закон. Свидетелей они не оставляют.

– Я у них как на ладони, Дед. Всех ты не задавишь, а я ещё не научился обгонять пули. Да и тебе что-то сделать их снайпер вряд ли даст. Мы им нужны, живыми нужны. И этим можно воспользоваться. Да и к тому же утверждение, что они не оставляют свидетелей… мягко говоря спорно. Не из таких переплётов выкручивались, рано себя хоронишь.

Я не стал говорить напарнику о том, что узнал мародёра. О том, что тот, кто разговаривал с нами, замешан в убийстве Борза и ребят. Реакция старателя была бы непредсказуемой, а значит, ради нашего же блага с этими новостями стоило повременить.

– Ты прав. Если полезем – одного убьют, второго будут пытать. Согласимся уйти с ними, сдаться – выиграем время.

Снова пришёл запрос на подключение к нашему каналу связи. Хмур получил добро и тут же вышел в эфир.

– Ну что надумали, смертнички? Повоюем? Или не будем друг другу создавать лишних проблем?

– Мы согласны провести тебя. Но одного из нас ты должен отпустить. Живым отпустить. – Я улыбнулся. Старый пень даже на краю могилы не переставал торговаться с врагом.

– Сложите оружие и выходите на центр улицы. Переговоры окончены. Один из вас может заартачиться, и тогда второй умрёт. Вы можете вступить в бой, но тогда, опять же, мы убьём одного, а второму просто прострелим ноги, – видя, как мы медлим, рейдер вышел из себя. – Выполнять!!!

Новая пуля ударила рядом, выдрав кусок асфальта. Я дёрнулся, поднял руки, показывая, что не представляю угрозы. Аккуратно сложил автомат, прислонив его к борту машины. Скинул капюшон, снял маску и шлем, чтобы стащить с себя разгрузку. Повернулся к врагам спиной, опустился на колени, чтобы невзначай закрыть от их взглядов собственные руки, вытаскивающие из кармашка гранату. Положил её тут же, у самых колен. Сбросил рюкзак, снял разгрузку, заново нацепил шлем и маску. Гранату засунул в капюшон, когда надевал его сверху; не затянутый до конца, он топорщился бугристой складкой, в которой не было видно спрятанный сюрприз. Моры вроде как не заметили, не разгадали мой финт ушами. Поднялся, не забыв оставить пистолет и нож. Задрал руки и точно выполнил указания Хмура, выйдя на середину проспекта.

Сам главарь банды не появился. А вот его люди подскочили шустро. Тот, что удерживал в руках игломёт, остался на контроле. Второй, на чьих плечах болталась пыльная накидка, зашёл сбоку, ткнул стволом под рёбра и мигом заломил мои руки, защёлкнув на запястьях полицейский жут[1].

Последовал быстрый обыск. Со мной не разговаривали, тычками и пинками отогнали к стене. Сюда же через минуту приволокли Деда. Нога у старателя была прострелена, но он уже успел наложить медицинский гель на ранение и, похоже, укололся стимулятором. Ему руки не сковывали, оставили свободными.

Овал гранаты катался у основания шеи, холодил кожу. Её ожидаемо нашли. Уже здесь у стены я получил смачную затрещину от одного из конвоиров, когда он обнаружил мой секрет, ощупав капюшон.

– У них ППК всё ещё сигналят. Пусть выключают, как бы кто не пожаловал, – голос у этого мора в накидке оказался хриплым, прокуренным.

– Снимите и разбейте к чертям. Нет времени их уговаривать, – Хмур уже был здесь, стоял где-то за спиной. Успел спуститься с высотки, за то время, пока его подручные нас обрабатывали.

– Постой, – Дед, не хотел так просто расставаться с компами. – Мы сами выключим.

– Выключай. И друг твой пускай не забудет.

Мы так и сделали, деактивировали ППК через синхронизацию с ИИ.

– Если мы вновь засечём сигнал, если вы попытаетесь исполнить какой-нибудь фокус… Я думаю, не нужно объяснять, какая реакция последует?

Мы не ответили на этот выпад. Да и отвечать-то, в общем-то, было нечего. Нас погнали по переулку. Дед не мог передвигаться самостоятельно, разве что едва ползти, подволакивая ногу. Поэтому ему пришлось повиснуть на мне.

Бандиты забрали у нас гарнитуры, и мы остались без связи. Передвижение в компании моров напрягало, без оружия я чувствовал себя голым, беззащитным, так ещё и вели как овцу. Вперёд ушла двойка пленителей: тот, что в накидке и второй стрелок с игломётом в руках. Они-то и были головняком группы, за которым мы следовали, сменяя их на каждой новой точке.

Судя по направлению движения, мы рвались на юго-запад, к набережной, забирая в сторону от Агрокомплекса. Позади нас топала вся остальная группа. В краткие моменты остановок я прикинул, сколько всего бандитов в отряде, и выходило, что как минимум шесть. Пятеро постоянно были на виду: двойка впередиидущих моров и Хмур с ещё одной парой позади. Ни у кого из них не было оружия с оптикой, а это значило, что где-то поблизости двигается снайпер, и, возможно, он не один.

На пересечении улиц встретили первых мутантов. Муто-псы в драку не полезли, быстро ретировались, не нарываясь на пули. То ли стая была мелкая, то ли не оголодали ещё. Но сама по себе эта встреча стала тревожным звоночком. Фон излучения упал в ноль, земля очистилась, и это означало, что сейчас на поверхность полезут все кому не лень.

Моры не были лопухами, их рейдеры были сродни старателям. И само то, что эта группа забралась так далеко от завода, под самые стены Агрокомплекса, говорило о том, что они матёрые волчары, и знают, как себя вести на улицах мёртвого города. Хмур, сделал правильные выводы из появления мутантов. Дальше едва не бежали, настолько ускорился темп нашего перемещения. И если бы не простреленная нога Деда, темп наверняка возрос бы ещё больше. Я же не понимал, куда мы так торопимся. В X.ROM-17 добраться до вечера у нас не выйдет. В Агрокомплекс моры не сунутся, да и уходим мы от него всё дальше и дальше. Куда? Куда мы идём?

Ответ открылся мне в тот самый миг, когда мы вышли к реке. Крайняя к набережной высотка была разбомблена в пыль. Обломки засыпали набережную сплошным многометровым валом, частично завалив постройки поменьше.

Когда-то в этом месте находился один из развлекательных центров. Отсюда стартовали прогулочные катера и яхты, вставали на маршрут воздушные платформы с гремящей на них круглосуточно музыкой и неустанными танцами подвыпившей молодёжи. Ну а теперь… Теперь в обмелевшей реке павшими титанами ржавели груды металла, некогда бороздившие водную гладь и парящие в небе.

Сюда-то мы и держали путь. Вернее к одной конкретной многометровой аэрояхте, которая неизвестным образом свалилась прямо на набережную, да так и осталась лежать на ней. Покорёженная, окружённая сонмом обломков и покрытая ржой да вьюнками отвоёвывающих пространство растений. И как оказалось, именно под этой гниющей махиной располагался единственный на этой стороне реки вход в подземный туннель.

Но, несмотря на возможность спуститься под землю, моры нас туда не погнали. Они явно использовали яхту не в первый раз. Внутри был оборудован отличный схрон. Все не нужные для входа-выхода люки и двери были заварены. Имелись койки, переносной генератор, плита, биотуалет и многие другие мелочи, свойственные человеческому жилью.

– Добро пожаловать, уроды! – Хмур сбил меня с ног сразу же, как только я спустился по лестнице внутрь схрона. Несколько долгих минут мор отводил душу. Бил выборочно, избегая ударов в голову, отбил ноги и почки. Дед попытался было встрять, но его попытку быстро пресекли: стукнули в раненою ногу и повалили на пол.

В конце экзекуции лидер бандитов сорвал с меня шлем и маску, потянул за волосы и ткнул в лицо непонятным устройством.

– Знаешь что это такое, выродок? Это считывающий сигнал биоблока анализатор. И в нём сейчас забит только один маркер, маркер ублюдка, благодаря которому моя бригада отправилась в охладитель!

Новые удары посыпались градом. Я прикрывался, как мог, но, скованный, не мог избежать или как-то смягчить большинство ударов.

– Я почему-то был уверен, что свидетель – это самый крутой из вас. Старатель! А не неизвестный никому сопляк! Собрал информацию, и заказал именно его. А оно вон как выходит! У меня только один вопрос: как ты выжил? Я ведь был там, а на лица у меня память хорошая, и я не помню тебя среди общинников Башни. Кто ты, нахрен, такой?!

– Хмур, ему с нами ещё топать и топать. Второй ранен, если покалечишь и этого, будем двигаться как стадо черепах. – Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. За меня вступился один из бандитов. Конечно, сделал он это – только из рациональных соображений, а никак не из-за своей человечности, но значения это не имело.

Главарь банды прекратил меня избивать. Швырнул собственный мешок под одну из шконок, отложил оружие и скомандовал:

– Этих – в разные углы. Глаз с обоих не спускать! Сява, приготовь что-нибудь пожрать. Леший и Гюрза, давайте в туннель, понюхайте, свободен ли переход через реку. Контрабандисты – те ещё уроды, могли оставить сюрприз перед уходом, а скажут потом, что не их рук дело. Бабло-то за наше пребывание в своей лёжке уже взяли.

– Да не-е… Их бригадный конечно тот ещё мудак, но пакостить не станет – тупо побоится, – мор с игломётом, которого Хмур назвал Гюрзой, явно ленился лезть в туннель.

– Я сказал, проверьте! Делать всё равно нехрен. До утра тут куковать, не попрёмся же город топтать, на ночь глядя.

Двойка бандитов ушла. Один из оставшихся, знатный здоровяк, поднял меня на ноги и пристегнул к лестнице у самого входа, приковав к ней левую руку. Деда усадили на пол рядом с сортиром, и тоже приковали к специально приваренной там на такой случай металлической скобе.

Старатель выглядел плохо, старался не двигаться и не тревожить ногу. Видно, обезболивающие действие вколотого препарата закончилось. Но судя по тому, какие взгляды он бросал на лидера бандитов, сил свернуть тому шею у него бы хватило. Кажется, напарник понял, кто именно захватил нас в плен.

Моры курили, тихонько переговаривались между собой. Вернувшиеся Гюрза и Леший распотрошили наши рюкзаки и разгрузки, после чего имущество разошлось по рукам. Лампа и потроха изменённого вызвали бурное обсуждение и ряд вопросов, на которые ответил Дед. Скрывать эту ситуацию с чудо лампой и банщиком смысла не было. Старатель рассказал всё как есть, чему я был очень рад, так как беспокоился, что они, маясь от безделья, могут учудить что-нибудь не сильно приятное для нас. Вся ночь впереди, а за двенадцать часов кого угодно можно разговорить или на лоскуты порезать заживо.

На удивление, после взбучки меня больше не донимали. Дед общался с морами спокойно. Со стороны посмотреть, так и не скажешь, что бандиты. Обычные мужики, у которых на лицах отпечаталась длань тяжёлого труда. Обветренная и загорелая кожа, глубокие морщины, у многих волосы посыпаны ранней сединой. То тут, то там росчерки шрамов, у их снайпера недоставало мизинца на левой руке, щёки Лешего пестрели лишаями старых химических ожогов, а висок Гюрзы рассекал шрам.

Общались тихо. Даже Хмур, чья вспышка гнева едва не закончилась для меня травмами, поостыл и, уплетая из общего котелка пищу, спокойно беседовал с Дедом, на разные лады комментируя схватку с яйцеголовым банщиком и обнаружение чудо-лампы.

Ближе к ночи рану старателя обработали ещё раз, но уже сами моры. Прихватили края медицинским степлером, сменили утягивающий гель на новый. После покормили нас и дали воды. Я не строил иллюзий по поводу этой «заботы». Знал, что кормят, поят и до сих пор не зашибли только потому, что нам ещё идти с ними в город.

Спать хотелось жутко. Но пришлось ждать, когда большинство моров уляжется по койкам и, выставив сторожей, благополучно отправится в мир грёз. Первым дежурить в схроне остался здоровяк, имени которого я не знал. У него удалось выпросить свой опустевший рюкзак, чтобы подложить тот под голову. Второй сторож, поднялся по лестнице, и нёс своё дежурство где-то в смежном коридоре, охраняя нас от проникновения извне.

Я же старался не забивать голову мыслями, планов побега не строил. Моей главной задачей сейчас являлось восстановить как можно больше сил в избитом и уставшем теле. Да и что толку, планировать побег, когда руку сковывает жут? Стоит попытаться его снять, как он заверещит на всё помещение, и уж тогда-то лёгкими затрещинами я точно не отделаюсь.

Дед, похоже, был того же мнения. Стоило разговорам утихнуть, прикрыл глаза и замер. Вскоре нам предстояла схватка за жизнь. Но она будет завтра, не сейчас…

Глава 7

Красная линия

– Эй! Я сказал, по центру топайте!

Окрик подействовал, мы отошли от стены, я помог старателю переступить через магнитную рельсу и оказаться в центре туннеля. С краю идти было легче, но моры почему-то были иного мнения. Хотя оно и понятно, туннель был странный, сплошь покрытый мхом-мутантом, испускающим зеленоватое свечение, сырой и промозглый от гуляющего сквозняка. И было тут что-то ещё. Едва уловимое чувство опасности. Хотя из разговоров бандитов уже стало понятно, что этой дорогой пользуются часто. Заводские контрабандисты вовсю торгуют в обход официального руководства общин. И Агрокомплекс не был в этой схеме исключением.

С рассветом меня освободили от оков, оставили руки свободными. Старатель за ночь капитально сдал, ему стало хуже и чтобы не терять в скорости передвижения мне позволили помогать ему. Пулевое ранение без хорошей медицинской помощи – не шутка, в раз уложит на лопатки любого самого здорового и крепкого человека. Повезло ещё, что пуля прошла навылет, продырявила мякоть, не зацепив кость или артерию.

Что до меня, то я чувствовал себя нормально. Да, болят синяки и шишки, да, мясо от костей «отваливается» после первой активации способности в Пионере, но в целом норма. Искин порадовал утренним сообщением о восстановлении характеристик. В общем объёме увеличились: иммунитет, ловкость и выносливость. Сейчас они были временно снижены из-за полученных побоев, но даже то, что осталось, было выше изначального уровня, с которым я вышел из клиники «Аргентума».

Задумавшись обо всём произошедшем, я твёрдо решил лично убить Хмура. Слишком много проблем от этого человека. Какая бы задница со мной не происходила, он так или иначе, оказывался в ней замешан.

Несмотря на тревогу, туннель прошли без происшествий. Воспользовались рукотворной норой, выкопанной контрабандистами уже после катастрофы, и через неё выбрались на поверхность. Лаз заканчивался на подземной парковке одного из зданий Лефортовского района. Дом вплотную примыкал к набережной, был пуст и безопасен.

Уже здесь лидер заводских моров выдернул меня и Деда на крышу, заставив старателя проложить первоначальный маршрут. Когда все пометки на карту были нанесены, Хмур покачал головой и «завис», уставившись на рубиновый рассвет, пронзающий тучи на востоке.

Маршрут… Я понимал, что Дед будет стараться провести группу так, чтобы максимально протянуть время, и Хмур тоже это понимал. Эта игра напоминала шахматную партию. И тот факт, что мы были в плену, не делал положение моров ведущим. Лидер бандитов не мог заранее угадать, где именно старатель обманывает его, а где говорит правду. Только поэтому мы были до сих пор живы.

Пришедший из глубин подземных уровней толчок, заставил нас пошатнуться. Все люди находящиеся на крыше охнули, а Хмур, так вообще, витиевато выругался.

– Что за хрень?! Землетрясение? – один из моров схватился за парапет и, так же как и все остальные, не понимал, что происходит.

– Все вниз! Гюрза, Леший, запускайте дрон. Я хочу знать, что там произошло! – Хмур указал рукой на поднимающийся столб пыли, частично сокрытый от нас близлежащими постройками.

Все моры ломанулись к лестнице, не забывая, впрочем, держать нас в клещах. Два новых толчка пошатнули здание. Дед едва не свалился, но я удержался сам и удержал его.

– Крррррррррррак!!! – вслед за последним толчком в спину ударил ужасающий грохот. Казалось, здание сейчас развалится к чертям. Бросив взгляд назад, я увидел, как возникают новые пыльные облака. На моих глазах несколько высоток сложились, будто карточные домики.

Шум. С той стороны, откуда пришли толчки, нарастал шум. Бандиты замерли, мы тоже, никто не спешил выполнять приказ Хмура. Да и он сам, похоже, забыл обо всём на свете. А когда через несколько ударов сердца отдельные звуки стали более разборчивыми, почти осязаемая волна страха прокатилась по стоящим вокруг людям.

– Гюрза, Леший, отставить дрон! Все вниз, обратно в туннель! Да быстрее же, идиоты!!!

Гнездо пробудилось. И, похоже, что далеко не одно. Десятки тварей рычали, клекотали, визжали, охали, хрюкали; и весь этот гвалт сливался в адскую какофонию. Их было много, очень много. Даже в момент нападения на общину я не слышал такого ора за стенами казармы.

На середине спуска нас настигли новые толчки. Бетонная пыль сыпалась на голову, укрывала пролёты тяжёлой взвесью. На моих глазах широкая трещина прочертила стену, заходила ходуном, будто жвала чудовищного насекомого, и с хлопком сомкнулась обратно. Бог миловал, здание выдержало. Мы вывалились на парковку взмыленные. Дед шипел и матерился – пока спускались, разбередили его рану.

Что-то тёмное и очень-очень быстрое серым росчерком вылетело сбоку. Здоровяка мора прямо по курсу буквально сдуло. Вот он стоял прямо перед нами, а через мгновенье уже нет никого. Лишь что-то мокрое, тёплое, липкое брызнуло на моё лицо.

Кто-то из моров заорал:

– КОНТАКТ!!!

В пыли расцвели брызги энергетических очередей, хорошо сдобренные редкими росчерками плазмы. Прямо на парковке образовалась здоровенная ямина. И что-то ворочалось в ней. Что-то тяжёлое, жуткое и безмолвное, почти невидимое из-за вездесущей пыли.

– Ходу! Ходу! Ходу! – выскочивший прямо на нас Хмур, дал очередь куда-то влево, и пихнул меня по направлению к спуску в туннель. Но пихнул зря, там, где раньше была дыра, ведущая на дорогу контрабандистов, теперь образовался завал. Мор заметил этот факт одновременно с нами. Раскрыл рот, начал что-то орать, но полумёртвый Дед вдруг неожиданно плавно перетёк к нему ближе, ударил снизу вверх, ловко и быстро уводя удар в сторону. Кровь фонтаном ударила вверх, мор зажал спусковую скобу, но пули, вылетающие из его автомата, без вреда унеслись в сторону.

– Это тебе за Борза и ребят, сука, – старатель перехватил оружие, не дал навести на нас, вырвал из рук и, моментально развернувшись, чётким выстрелом развалил затылок Гюрзы, стоящего к нам спиной.

Умирающий лидер бандитов корчился на полу, шкрябая пятками пол, будто пытаясь раскрутить педали невидимого велосипеда. Его горло было вскрыто, из раны толчками выплёскивалась кровь, смешиваясь с пылью.

Ещё пару секунд назад Дед был слабым, медленным, как улитка. Еле передвигался, от него разило потом, и он был бледный, как доходяга. А теперь будто и нет этого пулевого ранения в ногу, подвижный и быстрый словно смерть, он присел у трупа, одновременно вздымая к потолку руку и сжимая пальцы в кулак.

Этот знак, означающий «замри, спрячься, не отсвечивай», подействовал на меня отрезвляюще. Я упал на корточки, увидел, как за стоящей перед нами машиной мелькнули две тени. ИИ подсветил уровень изменённых: тройка-четвёрка, оба низшие. Они рвались из провала на вспышки выстрелов – не все моры успели пробиться к замаскированному спуску в туннель. Из всей группы только здоровяк, Хмур и Гюрза, ну и мы с ними. Остальные бились у лестницы, и чем сильнее нарастала плотность огня, тем больше внимания они к себе привлекали.

Только сейчас посмотрев на Деда, я разглядел предмет в поднятой к потолку руке. Малый тычковый нож, не знаю, где старатель его прятал, но он вскрыл глотку выродку, виновному в смерти ребят, на славу.

Пользуясь тем, что видимость упала до критически низких значений, Дед быстро снял рюкзак с трупа убитого мора и забрал его БК.

Вокруг выли, рычали, топали. Шальные пули визжали рикошетами промеж колонн, полыхнул взрыв плазменной гранаты у лестницы, волна жара прошлась по воздуху, раскалённая пыль обожгла кожу, брови сгорели к чертям. Остатки группы Хмура, не смогшие пробиться, решили отступить назад, и теперь на месте схватки бушевало пламя. У лестницы трещал камень, прожигаемый плазмой.

Рёв из ямы перекрыл все остальные звуки. Кто-то выбирался оттуда, кто-то большой и очень страшный. Старатель махнул рукой, подзывая меня ближе, что-то прокричал, но я ни черта не разобрал из-за рёва. Он понял, что я не слышу, ударил ладонью по автомату, ткнул рукой в сторону трупа Гюрзы.

До меня наконец-то дошло, не обращая внимания на снующие в темноте, дыму и пылище тени, я рванулся к мёртвому мору. Забрал автомат, лёг рядом, стараясь максимально скрыть собственный силуэт. Начал вынимать БК из подсумков его разгрузки и перекладывать к себе.

Бандиты забрали у нас практически всё. Оружие, содержимое мешков, медицину, ну и визуальные комплексы вместе со шлемами нашли себе новых владельцев. Единственное, что осталось нетронутым, так это костюмы, вещмешки, ППК и защитные маски. Да и то лишь до того момента пока нас не пустили в расход. Я был уверен, что в своих планах заводские уже записали нас в покойники, и после казни наверняка бы обобрали до нитки.

Ад, вырвавшийся из глубин низинных уровней, перечеркнул их планы кровавой линией. Пока было непонятно, что именно послужило причиной этих «толчков», но я очень сильно сомневался, что это было землетрясение. Уж больно сконцентрированы были такие прорывы, будто кто-то разумный и достаточно сильный, чтобы проломить земную твердь, пробудился после ядовитого дождя и решил пробить дорогу гнёздам.

Низшие, второй-третий уровень, были редкостью. На просторах города гораздо вероятнее было встретить шестёрку или семёрку, но никак не двойку. Сейчас же прямо на моих глазах искин подсвечивал среди теней уровень этих самых изменённых. А это значило, что проснулись те, кто спал уже очень-очень долго, и обитал в самом низу. В большинстве своём: человекоподобные, не перешедшие ту планку развития, когда первоначальная внешность меняется до неузнаваемости. Странно подёргивающиеся, устрашающие своими ломаными, угловатыми фигурами, проснувшиеся низшие брали вход на парковку штурмом, привлечённые светом от плазмы и шумом перестрелки.

Толпа, частично сокрытая от моего взора облаком пыли и дыма, а также стоящими повсюду брошенным автомобилями, безудержной волной устремилась к лестнице. Дико вереща, первые из них сгорели, завалили своими телами плазму, насытив воздух сладковатым запахом горелого мяса. Они умерли, но проторили дорогу для остальных. Возникла давка, парковка быстро заполнялась монстрами, бегущими от ямы.

Я же, стянув рюкзак с трупа, пристроил его на спине. Не забыл про пистолет, магазины к АС-74, которым был вооружён Гюрза, и аптечки, что обнаружились в карманах-клапанах его штанов. Уже когда заканчивал возиться, за спиной рыкнули – кто-то из зверья оказался очень близко, прямо надо мной.

Я крутанулся, переворачиваясь на спину и вздымая ствол автомата вверх, надеясь убить изменённого раньше, чем он доберётся до меня. Но напарник оказался быстрее. Он не стал стрелять в забравшуюся на капот ближайшей тачки тварь, привлекая внимание остальных монстров. В мгновение ока переместился практически в упор, пропустил над головой взмах почти человеческой руки, снабжённой плешивой шкурой и загнутыми когтями, а затем отвесил замечательный боковой удар с зажатым в пальцах ножом.

Из изменённого, будто стержень вынули. Клинок пробил височную долю и зацепил что-то важное, что-то, чьё повреждение стало причиной мгновенной смерти. Дед потянул его на себя, свалил с капота наземь. Присел, прижался к ржавому борту рядом с трупом и замахал мне рукой требуя поторапливаться.

Медлить и в самом деле не стоило. Через царящий вокруг гвалт, топот ног и визги, прорывался грохот передвижений чего-то крупного. Высший, выбравшийся из ямы, толком не помещался на уровне парковки. Я увидел его мельком, рогатую носорожью голову, массивный и будто каменный плечевой пояс, харю, укрытую здоровенной пластиной костяной брони. «Носорог» нас не видел. Рвался к выходу с этажа, проламывая колонны-подпорки, давя низших и отодвигая своим телом машины с пути.

Холодея от ужаса, я пополз спиной вперёд, отваливая подальше от монстра и поближе к стене. В этом плане нам повезло, мы успели прорваться в дальний угол помещения до того, как всю округу заполонили кровожадные, изменённые импульсом выродки.

Дед перехватил меня у самой стены. Потянул вбок и заставил подняться, увлекая за стоящие тут машины. Уже вдоль них, изредка замирая, когда рядом пробегала очередная угловатая фигура, мы двумя тенями прокрались дальше, в самый дальний от выхода и ямы край парковки.

Ситуация была патовой, судьба явно решила над нами посмеяться. Выглядывая из-за крайней машины, мы видели, как хват пробился к лестнице, раскурочил своим рогом проём и полез дальше, круша бетонные перекрытия. Самым диким в этой ситуации было то, что у огромной туши это получалось. Медленно, разбрасывая вокруг себя обломки размером с моё туловище, ещё больше насыщая воздух пылью, тварь рвалась наружу, и было ясно, что со временем всё у неё получится.

Семнадцатый уровень – подсветил ИИ, когда удалось более-менее рассмотреть эту тушу. Семнадцатый!!! Такую только из танка или артиллерией валить! Гребенная машина для убийства, ещё и относящаяся к разряду силовиков.

Вечно прятаться было не с руки. Время играло против нас. Изменённые уже обнаружили трупы Гюрзы и Хмура, на звуки трапезы ломанулись новые твари, создав на месте гибели моров сплошную кучу малу. Единственный выход отсюда был перекрыт высшим. Поток выродков, лезущих из ямы, сократился, но не иссяк окончательно. Монстры разбредались по этажу, искали выход и, взбудораженные запахом крови, были готовы порвать любое встреченное существо.

Среди машин мелькали ломаные силуэты, всё ближе и ближе. Очень скоро они обнаружат нас, это вопрос нескольких минут. Я проверил оружие, дёрнул затвор, заглянул в магазины. Попытался сосредоточиться, сконцентрироваться перед последним в своей жизни боем.

Из состояния напряжения меня вывел старатель. Тронул за плечо, привлекая внимание. Указал рукой на стену. Сначала я не понял, чего он хочет. Деду пришлось схватить меня за дурную головушку и прошептать в самое ухо:

– Лифт!

И точно. В клубящейся пыли, я не сразу разглядел, что стена – не сплошная. Сквозь пыль и вгрызающиеся в бетон вьюнки растения-мутанта, сплошняком разросшегося по всей ширине стены, можно было разглядеть исцарапанные створки лифта. И где-то прямо за этими створками был наш единственный шанс на выживание.

Дед сместился к лифту, попросил прикрыть. Просунул трофейный тесак между створок, начал их ворочать, пытаясь сдвинуть. А я, забившись в угол, водил стволом автомата то вправо, то влево. Стоящие вдоль стены машины укрывали нас от случайных взглядов. Но стоит кому-то проскочить этот ряд и пойти в нашу сторону… Быть беде.

Я ждал появления монстров по левую руку от себя, оттуда, где толпа визжала и грызла друг друга, схватившись за трупы Гюрзы и Хмура. Там постоянно мелькали низшие, и происходил форменный бардак. Не оставлял без внимания и правую сторону. Там было тихо, но именно с той стороны ко мне могли зайти практически в упор, прикрытые силуэтом машин.

По закону подлости всё произошло именно так, как я меньше всего ожидал. Заскрежетала сталь на тачке через несколько рядов от меня. Строт, ящероподобный и гибкий, одним прыжком оказался на машине. Проступил из пыли, вытянул по-собачьи узкую морду, втянул воздух и громко чихнул.

В следующую секунду пуля калибра пять-сорок пять вырвала ему кусок нижней челюсти, остатки короткой очереди взорвали длинную шею кровавыми дырами. Но, несмотря на ужасные повреждения, изменённый не погиб на месте. Он оттолкнулся задними лапами, в длинном прыжке ушёл в сторону и исчез в пыльном мареве. Шестёрка, это вам не второй-третий уровень.

Пол под ногами ощутимо задрожал, новые толчки прорвались сквозь толщу земли из низинного города. Закачались машины на парковке, откуда-то справа в уши ударил визг, больно резанувший уши ультразвуком. Что-то в здании не выдержало, надломилось. От грохота заложило уши, тяжёлые бетонные плиты потолка парковки посыпались вниз, и этот обвал гигантской волной распространялся от центра к краям.

Я не успел испугаться, бежать было некуда. Попятился спиной от надвигающейся смерти, увидел изменённых, что неслись в мою сторону, убегая от обвала, а затем меня рвануло за плечо, потащило куда-то назад. Это старатель, в отличие от меня, не потерял самообладания и в последнюю секунду сумел затащить меня в лифт.

Пол под ногами дрогнул сильнее прежнего, в лицо бросилась стенка лифта. И мир, завертевшись напоследок, исчез…

Глава 8

Катастрофа

Запах пыли был просто одуряющим. Она забилась везде: в ноздри, рот, уши и глаза. Хлёсткие пощёчины и громкие вопли старателя вывели меня из обморочного состояния.

– Найд! Найд!!! Очнись уже парень! Нужно выбираться!

Я замахал руками, прикрылся от ударов, закашлялся, пытаясь сказать, чтобы он прекратил меня лупить по лицу. Не вышло. Но Дед и без того понял, что я уже очнулся.

– Что произошло? – дышать было очень тяжело. Вокруг тьма, хоть глаз выколи, и лишь где-то наверху белел жиденький просвет, в котором искрилась в лучах света пыль.

– Обвал, здание не выдержало. Ты так шибанулся башкой о стену, что я уж было подумал, что всё, нет у меня напарника.

– Не дождёшься, – Дед был прав, шишка у меня на голове набухла здоровенная. – Как будем выбираться? И как ты, чёрт возьми, убил Гюрзу и Хмура? У тебя же дырень в ноге! Я же сам видел рану.

– Иммунитет, навык экстренной регенерации. Он же спас меня в туннелях под зелёной зоной. Если бы не он, два пулевых попадания убили бы меня.

– Но тогда у тебя плечо было разворочено в хлам. Что-то я не заметил, чтобы ты исцелился.

– Навык не всемогущ, но именно он не дал мне умереть от травматического шока. Боль при ранениях в сустав колоссальная, да и кровопотеря в моём случае тоже была знатной. Подлатал, что смог.

– А сейчас что с твоей раной?

– Нормально, почти заросла. Повезло, что нервы были не поражены, как и крупные вены. Но после этой беготни снова вскрылась и болит так, как будто мне туда раскалённый штырь сунули.

– Я долго был в отключке? – после потери сознания было непонятно, сколько я провёл во тьме. Секунды? Минуты? Часы? Чувство времени потерялось вместе с ударом о стену.

– Не знаю. Ты думаешь, один тут в отрубе валялся? Я только и успел увидеть, как ты приложился, а потом меня самого стукнуло, да так, что чуть кишки из себя не выблевал при пробуждении.

– Ну, судя по свету, над нами всё ещё день. Как считаешь, там безопасно?

– А ты прислушайся.

Дед был прав. Стоило нам замолчать и навострить уши, как стали доноситься звуки. Нет, это не изменённые выли и орали, судя по всему, они уже ушли. Ушли туда, откуда до нас долетали хлопки взрывов и еле-еле слышная трескотня огнестрела.

– Думаешь, снова на общины напали?

– Ты сам всё слышишь, Найд. Я знаю не больше твоего. Но уверяю тебя, такого я ещё не видел, грохотало по всему городу, низинные уровни пробудились одновременно и устремились наверх. Когда думаю об этом, желание лезть на поверхность отпадает.

– Здесь нас учуют и отроют. На нас куча мелких царапин, запах крови… Сам понимаешь.

– Понимаю. Попробуем выбраться и добраться до Агрокомплекса. Давай, я подставлю руки, наступай. Посмотри, сможешь ли отодвинуть от покореженного люка каменные обломки.

Так и сделали, повозились в темноте, отираясь боками, прежде чем поняли, как максимально удобно встать. Судя по всему, лифт провалился чуть ниже. Но так как мы находились на последнем этаже, и дальше шахты попросту не было, его не разнесло, а мы остались живы. Сама лифтовая шахта вроде как тоже уцелела, что в свою очередь говорило о том, что дом не сложился полностью.

Места внутри было, что называется, кот наплакал. Стены покорёжило, выгнуло вовнутрь. Потолок, так вообще, слёзы одни. Но я был благодарен этой коробке хотя бы за то, что она сдержала упавшие из шахты обломки, и не дала им добраться до наших бессознательных тел.

Вскрыть согнутый лифтовый люк не вышло – его чем-то придавило с другой стороны. Пришлось долго и упорно расшатывать железяку, терпя сыплющийся на лицо сор. Дед внизу беззлобно матерился, сетуя на жизнь-жестянку и проклиная войну искинов и того умника, что её придумал.

По итогу моих усилий что-то надрывно скрипнуло, с грохотом проскрежетало по металлу и пластику в сторону. Крупный камень долбанул меня в переносицу и провалился дальше, шибанув напарника по плечу. Но, не смотря на затраченные усилия и мат-перемат, первая «ступенька» была пройдена. Проход был свободен.

Где-то в вышине шахты виднелся пролом, через который струился свет. Пыль до конца не осела, тяжёлым облаком накрывала всё видимое пространство и опадала вниз. А это значит, что не так уж и много времени мы провалялись внутри лифта, отрезанные от мира.

Дед, крякнув, сумел меня приподнять выше, я же сам кое-как хватаясь за всё, до чего дотягивались руки, выбрался на крышу лифта, едва не прищемив себе ногу покачнувшимся куском бетонной плиты. Подал руку старателю, вытянул его наверх, морщась от скрипящей на зубах грязи.

– Ну и пылища! АП-ЧХИ!!! – Дед был в своём репертуаре. От его громогласного чиха у меня чуть не заложило уши.

– Ну и здоров же ты чихать. Но я бы на твоём месте вёл себя потише. Обидно выйдет, если нас сожрут, притопав на твоё пчхи-пчхи.

– Твоя правда, Найд, не сдержался, – Дед сплюнул куда-то под ноги. – Все отверстия этой пылью заколотило, ни вдохнуть, ни пёрнуть. Но насчёт звука сильно не опасайся. Если взрывы и стрельба сюда еле-еле доносятся, то и изменённые нас вряд ли услышат.

– Попробуем подняться? – я кивком указал на лестницу, что устремлялась ввысь на одной из стенок лифтовой шахты.

– Попробуем, куда деваться. Ты с Гюрзы многое успел снять?

– Не знаю. Нужно смотреть, что там в его рюкзаке. Автомат и магазины к нему точно все вытянул. Пистолет забрал, но обоймы пистолетные пропали. Аптечки точно помню, забирал, а вот ножа и гранат у меня нет.

– Ладно, тогда быстро проводим инвентаризацию. Посмотрим, что и как у нас с имуществом, – Дед присел на обломок, крыша лифта от этого действия угрожающе заскрипела.

– Отожрал задницу на старость лет, то чихает, то грозит лифт порушить. Не напарник, а несчастье какое-то!

Дед на такую подачу только рот от удивления открыл. Обычно это он меня в таком духе подзуживал, а тут вдруг ответка прилетела. Хотел что-то сказать, но в итоге, махнул рукой и полез в рюкзак.

Я тоже терять времени не стал. Скинул вещевой мешок Гюрзы и зарылся в его имущество, пряча от старателя улыбку. Пусть этот мир медленно запекается в адском пекле, но пока живы люди, найдётся место тёплым дружеским чувствам, даже посреди всего этого дерьма из крови и грязи.

В рюкзаке мора обнаружилась лапа встреченного в Пионере «банщика». Бандиты распределили потроха между собой, так что эта находка была, в принципе, ожидаемой. Гюрза так же тащил с собой стандартный запас воды, боеприпасов и немного еды. Само наличие еды подразумевало то, что заводские рейдеры вышли в затяжную ходку. А такие ходки сами по себе – ох, какая редкость. Нужно точно знать, что на маршруте будут схроны в относительно безопасных районах, где активность изменённых очень низка. А значит Хмур, был не простым бандитом, ведь даже старатели из Башни редко рискуют оставаться на ночь в городе.

– Слышь, Дед, а как этот ублюдок выжил? Башня же предоставила свидетельские показания. Они же вроде как все должны быть казнены. Каждый из того отряда, что напал на нас при переходе из X.ROM-17.

– Не знаю. Но виновных найду, и душу из них вытрясу, даже если это будет сам Кардинал или заводской совет, – глаза старателя в сумраке жутковато блеснули, отразив от себя струящийся сверху свет. – Такое спускать нельзя. Те, кто играет в такие игры, отправятся на корм к червям.

– У меня, ничего особенного, – я вжикнул застёжкой на рюкзаке, и отправил его за спину. – Запас БК есть, чуть воды, жратвы и лапа банщика.

– А у меня улов пожирнее! – Дед зашуршал чем-то внутри рюкзака лидера бандитов, и через секунду оттуда заструился яркий свет.

– Лампа!

– Ага. Этот мор не захотел доверять столь ценный предмет своим товарищам. К себе сгрузил. И голова изменённого тоже здесь, пусть и развороченная, но она тоже ценный хабар. Ну и по мелочи: патроны, походные причиндалы, даже наркота. – Старатель помахал каким-то аэрозолем.

– А чем отбить запах, есть? У Гюрзы просто пусто, наверное, где-то в одежде баллончик был, но я его упустил.

– Есть, вот она баночка родимая, – Дед жестом фокусника выудил на свет лампы искомый предмет. – Обработаемся и двинем. Поможешь мне медицинский гель на ране сменить? Этот уже подтекает и не обезболивает ни хрена.

Я, естественно, не мог ответить отказом. Кое-как, с помощью такой-то матери сняли старый затвердевший гель с раны. Выглядела она хорошо, будто уже неделю как заживала, но и кровить при этом не переставала.

Что, впрочем, было неудивительно – пулевое ранение даже в наш век требует вмешательства врача или, на крайний случай, медицинской аппаратуры. Закончив дела с раной, а затем обработав вещи отбивающей запах смесью, полезли наверх.

Лестница потрепала нервы пустующими, а в некоторых местах разболтанными сегментами. Особенно тяжко пришлось Деду на самой вершине. От пролома до лестницы было метра полтора пространства, которое нужно было перепрыгнуть. А его последний рывок, в котором он загасил двух моров, буквально выжег силы старателя. Напарник, конечно, виду не подавал, но я чётко видел разницу между тем смертоносным убийцей, который двигался с грацией пантеры по парковке, и этим пожилым мужиком, что еле полз по лестнице, подбадривая самого себя матюками и шипя от боли в раненой ноге.

Пролом от земли был примерно на уровне третьего этажа. Хотя по ощущениям, мы проползли все шесть. Хотя, наверное, так оно и было, парковка-то находилась гораздо ниже уровня земли. Вокруг было тихо, изменённые ушли отсюда. Покинули район, отправившись к своей главной цели – человеческим общинам.

Снаружи царило царство войны, общины сражались. Первое, что бросилось в глаза, когда мы залегли на перекошенной бетонной плите, так это огромный столб дыма, поднимающийся от обиталища моров. Завод горел, полыхал, распространяя на всю округу запах дыма и подпитывая огромную тучу в небе. Ближайшая к нам община Агрокомплекса тоже билась. Деталей было не разобрать из-за зданий, но глухое эхо взрывов, приходящее с той стороны, не оставляло сомнений.

Чтобы понять, что творится со стороны Башни, пришлось спуститься по обломкам и перебежать на другую сторону улицы, занять наблюдательный пункт на крыше соседнего, уцелевшего здания. И то, что открылось нашим взглядам, вселило в сердце чувство тревоги.

Над завокзальным районом в небо тянулись канаты дымов. Ровно там, где находились выходы на поверхность из туннелей общины Кардинала. Гораздо менее насыщенные, чем от горящего завода, но не оставляющие сомнений в том, что внутри туннелей бушует пламя.

– Неужели Башня и Завод пали?

– Типун тебе на язык, – Дед от моих слов аж дёрнулся. – Завод полыхает, это да. Плохо дело. А вот у Кардинала горят только туннели-выходы. Ребята из огнемётов работают, выжигают заразу.

– Наши действия?

– Отсидеться бы где-нибудь. Но с другой стороны, не дело в сторонке стоять, пока люди, живота своего не жалея, обороняются. Нужно глянуть, что в Агрокомплексе, и туда топить. Авось и поможем чем.

– Ага, из автоматов высших поубиваем. Чем мы поможем-то?

– А я знаю? Смерть свою мы всё равно не пересидим по углам. Я предлагаю рвать к Агрокомплексу. У тебя на этот счёт мысли есть?

– Есть. Одна, но очень актуальная. Каким хреном мы пересечём реку?

– Не знаю, Найд. Не знаю, – Дед активировал ППК, через синхронизацию развернул в интерфейсе группы карту. – Предлагаю рвать к ДРК амерскому. Активируем маячки аварийные, если заметят, может, и помогут через реку перебраться.

– Я думаю, им не до того сейчас, – против того, чтобы подобраться к десантному комплексу поддержки, я ничего не имел. Можно залечь где-нибудь рядышком, не палясь перед сканерами боевой машины, и переждать весь этот ад. Но опять же, если мы ставим задачу: помочь людям…

– Там посмотрим, а пока ходу. По крайней мере, оттуда можно будет глянуть, что в общине наших садоводов-любителей происходит.

Выдвинулись по стандартной схеме. Без навороченных шлемов с визуальными комплексами из комплекта «Витязь-А» у нас больше не было возможности накидывать на карту маркеры и двигаться по удобной для нас траектории. Приходилось топтать город по старинке, без разведки «мухами». Но нам было не привыкать.

Целых зданий на подходах к набережной не осталось, всё превратилось в один сплошной вал обломков. После пробуждения изменённые из низинного города пёрли по этим улицам сплошным потоком, будто ведомые чуждой, но разумной волей. Многие из них погибли под завалами, устроенными массовым исходом гнёзд.

Была в этом во всём одна странность, что не давала мне покоя. Я видел в грязи и пыли следы многочисленных лап, когда проходил мимо расплющенного бетонной балкой низшего, буквально размазанного по земле. Почему его не сожрали? Толпа прошла и не тронула, а людей жрут. В рамки их обычного поведения это не укладывалось. Голодные твари не брезговали трупами сородичей, а тут такое. Хочешь, не хочешь, начнёшь задумываться о том, что у выродков появились поводыри.

Город окрасился в серые тона бетонной пыли. Кто-то истекающий слизью прополз по самому краю набережной, оставив за собой блестящий след, пузырящийся в трещинах и выбоинах асфальта. От жижи пованивало кислятиной, пришлось заложить крюк, чтобы пересечь эту кислотную ломаную линию, уходящую в сторону Башни.

Где-то севернее нас, на территории Агрокомплекса, то нарастала, то затихала стрельба. Пару раз ощутимо хлопнули взрывы, несколько случайных осколков шлёпнулись у дальнего берега. Мы шли друг за другом по центру улицы, которая теперь превратилась в подобие оврага между двух рядов обрушившихся зданий. Вверх-вниз, вверх-вниз, путешествовать в таком месте, это всё равно, что топать по сложной горно-лесистой местности. Ноги гудят, дыхалка сбивается, вокруг столько складок местности и укрытий за всевозможными кучами, грудами и холмами из обломков, что полк бойцов можно спрятать.

В две пары глаз и ушей проверить всё пространство вокруг не представлялось возможным. Полагались на удачу, да на незаметное и тихое передвижение. Навыки, умения, физическая сила… Всё это не особо работает, когда буквально в метре от тебя склон, за которым может сидеть в засаде смерть.

Так как заходили мы к ДРК совсем не с той стороны, с которой пролегала караван-дорога, подойти, максимально сократив дистанцию, не представлялось возможным. Шрам, смертельный овраг образованный ударом распидного излучателя, был непреодолимым препятствием на нашем пути. Другое дело, что нам и не нужно было подходить впритык. Близость Шрама и десантного роботизированного комплекса сама по себе являлась гарантом относительной безопасности. И муты, и изменённые, обходили эту область стороной.

Через половину часа встретили тройку скризлов. Но зверьё будто растеряло всю свою ярость и хитрость. Муты сразу же бросились в стороны и исчезли в щелях и дырах завалов, будто и не было их тут всего пару секунд назад. Происходящее в городе явно пугало их ничуть не меньше, чем нас самих.

В перечень наших задач входило не только приблизиться к ДРК, но и проверить наблюдательный пункт патрульных Агрокомплекса. Там вполне могли быть выжившие, с которыми можно будет объединиться.

Мы уже давно подошли достаточно близко к общине, но никаких сообщений на ППК не приходило. Наши собственные, которые искин Деда неоднократно отсылал напрямую Буче, оставались безответными. Кроме того у нас не было раций, а значит, подслушать переговоры сражающихся людей, чтобы хоть немного узнать о происходящем, мы не могли. Аварийные маячки исправно работали, и они же оставались нашей единственной надеждой на контакт.

Дом, отмеченный на карте как дальний наблюдательный пост зареченского патруля, оказался цел. Относительно, конечно, но он хотя бы не осел вниз мешаниной камней и арматуры, как многие другие постройки в округе, не выдержавшие подземных толчков.

Остановились на набережной, взобравшись на очередную возвышенность. Отсюда открывался вид на первые укрепления и линии обороны зареченской общины. Два приметных Г-образных дома, стоящие своеобразным треугольником, по сути являлись одним из первых укреплённых пунктов на подходах к Агрокомплексу. Ни стрельбы, ни иного шума, тишина с той стороны. Где-то в глубине дворов слегка дымило, ветер приносил запах горелого мяса и чего-то пластмассового. Колючка была порвана, рвы периметра сплошь завалены трупами изменённых всех мастей. Всё в свежих яминах от взрывов управляемых снарядов.

Если бы не река, которую пересечь самостоятельно мы не могли, стоило бы поискать там людей. Хотя я уже и так знал, что за картина предстанет там перед нашими глазами. Людей мы там не найдём.

С этой же точки рассмотрели наблюдательный пункт. Специально забрались сюда, чтобы нас заметили, если там кто-то есть. Но там тоже было тихо, если там кто-то и был, он себя никак не проявил и не обнаружил.

– Что будем делать? План, привлечь к себе внимание маячками, не работает.

Мы лежали на вершине мусорной кучи своеобразным вальтом, контролируя подходы. Дед ответил на мой вопрос не сразу, обдумывал наше положение:

– Крюк вдоль Шрама наматывать, чтобы выйти к караван-дороге. Но тут заковырка в виде ДРК, сможем пройти мимо, не спалившись? А даже если сможем, что делать будем? Перевозить нас на ту сторону желающих нет.

– Может, сами переправимся? До катастрофы полно же всяких прогулочных лодочек было. Яхт там всяких, как наводных, так и воздушных. Пойдём по берегу, может что-то и найдём.

– Ага, найдём. Всё уже до нас нашли, – Дед горько усмехнулся. – Святая простота ты, Найд. Всё, что можно было с техники снять, вокруг Агрокомплекса давно уже сняли. А та, с которой не сняли, в негодность пришла. Два года в нерабочем состоянии, под химарём, импульсом, во все сезоны под открытым небом.

– ДРК вон два года весь покоцанный пролежал, и ничего, ожил.

– Шанс есть. Но у американцев техника на совесть сделана, и уж тем более роботизированные комплексы. Да и не только у американцев, нашей тоже сносу нет. Их же спецом делали так, чтобы они вместе с десантом плацдармы внутри вражеских территорий захватывали и удерживали их хер знает сколько времени. В болоте, снегу, тайге или тропиках – им насрать. Но лодки-то городские – это тебе не военщина! Особой живучести у них нет, без человеческих рук быстро загибаются. Так что с ДРК их не сравнивай, амер сам себя в режим консервации ввести может запросто. А с городскими машинами такой фокус не прокатит.

– А если попробовать Шрам напрямки проскочить? – я уже давно приметил тот факт, что новые насыпи и обвалы частым пунктиром пометили опасный овраг. Многоэтажка справа так вообще наполовину обвалилась, засыпав примыкающий к ней в упор, отравленный распидом обрыв.

– Не знаю, Найд. По мне, так игра не стоит свеч.

Какое-то время помолчали. Ситуация была прескверной. Утихшая некоторое время назад стрельба со стороны зареченской общины снова набрала обороты, но звук был совсем другой. Эхо подобных выстрелов ни с чем не перепутать. Сражались уже не только снаружи, но и внутри самого Агрокомплекса.

– Как действует этот Шрам? Какое воздействие на человека?

– Так сразу и не объяснишь… – старатель покачал головой. – Скверная штука, с виду земля, трава там, асфальт, обломки всякие. Овраг как овраг. На деле, болото, причём болото необычное. Там вся материя будто клейкий и вязкий пластилин. Говорят, если наступишь – ногу уже не вытащишь, только отсекать. И всё живое и мёртвое, что там застрянет, приобретает со временем те же свойства, внешний вид не меняет, но становится этим самым клейким и вязким пластилином.

– А по обломкам проскочить не выйдет?

– Ты чем слушаешь, Найд?! Говорю же, смотря на Шрам глазам верить нельзя! Там всё не то, что на самом деле.

– А преобразует материю в этот самый «пластилин» овраг моментально?

– Я тебе что, на умника из научного отдела похож? Слухи разные ходили. Вроде как кто-то из наших ступал в эту хрень, ему ногу пришлось отсечь, только так и вытащили. И ещё рассказывали, что парень в итоге всё равно умер и нож, которым ему ногу отпилили потёк весь. Короче, нет Найд, не полезем мы туда ни за какие коврижки.

– Просто смотри вон на ту высотку, – я повернулся к старателю и ткнул рукой в развалины. – Она же по виду только сегодня развалилась. Всё вокруг в пылище серой. И вон там Шрам засыпан обломками. Если вещества в овраге преобразуются не моментально и только при прямом контакте…

– Я тебя понял. Но проверять ты свою теорию как собираешься?

– Как-как. Камней наберём и будем пространство перед собой обкидывать. Перед этим закинем какой-нибудь булыжник на уже облучённую распидом территорию. Сравним визуальный эффект. Альтернативы-то по сути всё равно нет. Топать в обход? Сколько часов это займёт? Скоро темнеть уже начнёт. А нам кровь из носа нужно на наблюдательный пункт зареченского патруля заглянуть. Во-первых, там может быть тачка, на которой они мотаются через реку. Во-вторых, если выбирать где ночевать, я выберу здание, огороженное с одной стороны Шрамом, чем просто руины посреди мёртвого города.

– Ладно, я согласен, проверим. Свернуться всегда успеем. Тем более что топать в обход не меньший риск, чем попробовать проскочить опасную зону напрямки.

Если честно, я был удивлён, что Дед согласился с моим планом. Обычно у него всегда находилось решение. Но не в этот раз. Ситуация и впрямь была опасной. Ночевать вне укреплённого пункта на территории мёртвого города, дураков нет. А о том, чтобы двигаться куда-то ночью, вообще разговора не шло. Если пойдём в обход, именно такая ситуация и может возникнуть; например, обойдём Шрам, а мимо ДРК даже зная, где он находится, пройти не сможем.

Прикрывая друг друга, спустились с насыпи. Продрались сквозь россыпь торчащей арматуры, проползли на карачках под плитой, что накрывала низину подобно крыше дота. Петляя среди руин, добрались до той самой высотки, чьи обломки завалили Шрам.

Начали реализовать это дело через проверку. Дед остался на стрёме, я же набрал целую кучу камней и начал шаг за шагом двигаться к границе оврага. Первый десяток раскидал вокруг без всякого толка, но тут стоит отметить, что и кидать я их начал издалека даже близко не подобравшись к краю Шрама. Выглядело всё тихо-мирно, но всё равно было страшно. Снова собрал камней и снова начал швырять, постепенно подходя к тем, которые закинул наперёд раньше.

Оказалось, что Шрам практически не выходит за границы провала. Метрах в полутора от спуска, последний брошенный камень внезапно «чпокнул» с характерным звуком, будто в жижу шлёпнулся, и исчез. Я даже моргнул и замер от неожиданности, поначалу решив, что мне показалось. Но нет, нифига не показалось. Брошенные один за другим камни либо исчезали безвозвратно, моментально погрузившись в землю, которая тут же, как будто по мановению волшебной палочки, восстанавливала свой внешний вид; либо же замирали, так до конца и не «утонув», но, опять же, земля вокруг них словно медленно подстраивалась под инородный предмет, и уже через несколько секунд он валялся там как родной. И, несмотря на то, что я видел весь процесс, объяснить деталей не смог бы при всём желании. Визуально всё происходило как-то неуловимо, что ли…

По результатам теста сместились правее, попробовали тот же метод на самой границе обвала здания. Сначала не прокатило, камни точно так же «ныряли» внутрь обломков, бесследно в них исчезая, или же намертво прилипали к их поверхности. Но постепенно ступая в бок и обкидывая зону с безопасного расстояния, удалось понять, что шанс пройти адский разрыв всё же есть.

Я оказался прав. Предметы, попавшие в овраг, не изменялись моментально, могли увязнуть в нём, утонуть или прилипнуть. Но сами по себе сразу же не превращались в эту ужасную материю.

Гора обломков, ссыпавшаяся вниз, была проходима. Камни свободно стукались о бетон, отскакивали, катились вниз, чтобы закончить своё путешествие чуть ниже, намертво прилипнув к уже преобразованным материалам, которые не изменились внешне, но приобрели смертельно опасные свойства.

Несмотря на то, что я долгих десять минут, будто умалишённый, планомерно обкидывал этот своеобразный «мост» на ту сторону, делать первый шаг на вроде как безопасную точку было ужасно очково. Но выбора-то особого всё равно не было.

Договорились перебираться по очереди. Я дошёл почти до середины Шрама, когда почувствовал взгляд, давящий на спину. Обернулся и не обнаружил напарника, который должен был остаться на границе прикрывать. Судя по синхронизации, он был жив, здоров, вот только сам факт его исчезновения не хило так меня ошеломил.

Я сразу понял, что что-то случилось, что-то нехорошее, но это самое «нехорошее» никак себя не проявляло. Я стоял, не смея криком позвать старателя. В мёртвом городе вообще не стоит кричать, даже если тебя убивают здесь и сейчас. И вместе с этим желанием окрикнуть Деда вдруг пришло осознание того, что город затих. Не было больше выстрелов со стороны Башни, молчал Агрокомплекс. На секунду появилось чувство, что мир замер именно из-за меня, от того, что я посмел ступить на территорию проклятого Шрама. Если бы я мог в этот момент взглянуть на себя со стороны, наверняка бы обнаружил свои волосы шевелящимися от ужаса. И нисколько бы этому факту не удивился.

Враг оказался очень близко. Пространство искривилось, три фигуры проступили прямо из воздуха на границе оврага. Когда-то я уже видел подобную маскировку, на том Море, что убил близнецов в подземелье под зелёной зоной.

Все трое показавшихся мне на глаза существ были по самые брови закованы в высокотехнологичную матово чёрную броню. Не знаю как, но я сразу понял кто передо мной.

Собиратели плоти…

Глава 9

Встреча

– Славен лик молодых богов, брат! Твой имплант повреждён, мы узнали тебя лишь по внесённой в базу сигнатуре сигнала биотического блока. Мы взяли на себя смелость вмешаться и парализовать заходящего с тыла человека. Нуждаешься ли ты в нашей помощи? И почему ты здесь один? Без квада, без рабочего имплантата, в этой устаревшей и разномастной экипировке.

Со мной говорил собиратель, стоящий по центру этой тройки. Они не направляли на меня оружие, двое так вообще не смотрели в мою сторону, всё своё внимание направляя на округу и будто охраняя нас.

Что ему ответить? Да он только одним лишь своим спокойным, безэмоциональным голосом, пугал меня до усрачки. Какие к хрену молодые боги? Какой квад? Какой имплант? Брат?

– Я не могу ответить на твои вопросы, – ляпнул первое, что в голову пришло, внутренне поёжившись от предательски дрогнувшего голоса. Но это лучше, чем мычать: эээ… я… тут вот это, того самого… эээ…

– Закрытое задание? Надеюсь, мы не помешали тем, что вмешались. Но параграф 71.13 о действиях в нестандартных случаях не даёт однозначного ответа, что делать в таких ситуациях. Прошу простить меня за проявленную инициативу. Мы можем забрать человека? Его организм достаточно развит, чтобы быть объектом поиска.

– Нет, он мне нужен. Без него я не справлюсь, – сказал, и внутренне сжался. Ну надо же быть таким идиотом!

– Не справишься без человека, брат? – собиратель, похоже, тоже удивился. – А-а… Понимаю, он важен для твоей миссии? Что же, он не слышал и не видел нас. Не понял, что произошло. Его искин при всём желании не мог зафиксировать момент атаки, мы были аккуратны. Он придёт в себя через десяток минут, заряд парализатора был стандартной мощности.

Собиратель плоти пробежался пальцами по устройству, прикреплённому к его предплечью. Пространство у его ног мигнуло, но уже через секунду пришло в норму, представив моему взору обездвиженного старателя, по которому, судя по словам собирателя плоти, долбанули зарядом парализатора.

– С твоего разрешения мы останемся на страже до того момента, пока человек не очнётся. Мы будем незримы.

– В этом нет нужды, братья, – похоже, у меня окончательно крыша поехала. Я сам удивлялся собственной наглости, но продолжал говорить, стараясь копировать обезличенные интонации своего оппонента. – Нельзя увеличивать долю случайностей. Я заберу человека и продолжу путь.

– Как пожелаешь. Прощай, брат, исполни ИХ волю в точности.

Не дожидаясь ответа, все трое развернулись и пошли в сторону полуразрушенной высотки, пробираясь по уходящему вверх склону. Пространство вокруг них снова замерцало, искривилось, стёрло закованные в броню фигуры буквально через десяток шагов. Меня обдало воздухом, металлические детали экипировки потянуло вверх и в сторону. Сокрытый полями преломления и защитным контуром где-то рядом находился воздушный транспорт собирателей плоти.

Ушли ли они? Я не мог этого знать наверняка. Что это сейчас было? Приняли за своего? Если так, то почему? Даже не почему, а какого хрена?! Может я ошибаюсь, и эти неизвестные не собиратели плоти, а кто-то другой, кто-то за кого я ни разу не слышал… Да нет, бред. Ещё эта чушь про молодых богов и их волю. Если выживу, внимательно изучу блок памяти, записавший вот эту встречу. В голове царил полнейший сумбур.

Хорошо хоть не стал в них тыкать автоматом. Вот был бы прикол, если бы я сразу на развороте направил на них ствол. Осознание того факта, что я прошёлся буквально по краю пропасти, совсем не радовало. На лбу выступила испарина, а сердце запоздало затрепыхалось в груди.

Старатель был тяжёл, причём вдвойне тяжёл для моего побитого тела. Крякнув, я кое-как перевалил его себе на плечи, едва встал, и, шатаясь, побрёл вперёд по завалам, надеясь, что прощупал дорогу достаточно хорошо. На середине пути пришлось остановиться, не хватало сил с таким грузом на плечах переступать через торчащие блоки. Свалил его наземь, и потащил, вцепившись в одежду.

На самой границе Шрама пришлось ещё раз останавливаться и прощупывать дальнейший путь бросками камушков. Смертельный барьер быстро поглощал попавшую в него пищу в виде обвала. Дорога всё ещё была проходима, но стала гораздо уже. К ночи окончательно схлопнется.

Пришлось ещё раз жёстко пропотеть, пробираясь по самому краю узкой железной балки, по виду она была одной из частей малого строительного крана, но я не был полностью уверен. Время, непогода и падение с высоты сделали своё дело, превратив технику в уродливый мусор.

Когда ступил на обычную землю, ноги отваливались, как, впрочем, и поясница. Это пока топал с полупустым рюкзаком за спиной, я был бодрячком. Протащил на себе старателя несколько десятков метров? – Лучше бы я сдох.

На этой стороне Шрама тоже когда-то был расположен дом. Теперь от него остались такие же однотипно-вездесущие руины. Единственное отличие было в том, что мне удалось найти небольшой закуток, метров семь уцелевшей стены торчащей из завалов, высотой всего под полтора человеческих роста. Но я был рад даже такому укрытию.

Деда привалил к стене, оставив в полусидящем положении. Сам сместился чуть правее, на угол, так, чтобы и полежать чутка можно было, прийти в себя после тяжкого перехода, и наблюдать за местностью по обе стороны от преграды, не выпуская из поля зрения старателя.

Напарник, кстати, долго отдохнуть мне не дал. Вышел из отключки резко, рывком, хапая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Но при этом быстро пришёл в себя, схватился за оружие, присел, заозирался.

Пришлось тихонько свистнуть, чтобы привлечь его внимание. Дед выглядел обескураженным, но хватки не терял. Пришёл ко мне, залёг рядом с таким расчётом, чтобы контролировать те зоны, которые я со своей точки наблюдать не мог, и уже потом спросил:

– Какого хрена произошло?

– Расскажу, не поверишь.

– А если в двух словах?

Я повернулся к старателю, встретился с ним взглядом и проговорил:

– В двух словах: не поверишь.

– Тогда после?

– Да, так будет лучше. Что будем делать?

– То, что планировали, – старатель махнул рукой в сторону наблюдательного пункта зареченского патруля. – Нужно пошукать там по углам. Узнать были ли там парни из патруля, когда всё вот это вот началось. Проверить на месте ли аэромобиль. Если на все вопросы ответ – нет, тогда попробуем пересидеть внутри.

– Двинули? – я поднялся, окидывая взглядом ближайшие руины.

– Да, пойдём, – Дед как-то странно на меня посмотрел и выдал: – Всё страньше и страньше.

– Я тебе видеозапись блока памяти потом покажу, и поверь, мне есть чем тебя удивить.

* * *

Дом, который общинники Агрокомплекса переделали под наблюдательный пункт, не имел входов снизу. Подъездные двери заварены, с внутренней стороны всё залито бетоном. Нижние окна по тому же принципу, забаррикадированы так, что баррикаду можно снести только вместе со стенами.

Мне пришлось откладывать в сторону оружие и сбрасывать разгрузку с рюкзаком, чтобы, цепляясь за выбоины, добраться до третьего этажа, где присутствовало первое, не заделанное намертво окно.

Скалолазом я никогда не был; правда, бегали конечно и ползали по разным буеракам во время армейского контракта, но делали это с помощью обычных перчаток-липучек. Но страшно не было, на фоне того, что я видел и через что прошёл, подобная мысль вызывала лишь грустную улыбку. Нужно – значит, делай; переживать или бояться, будешь потом, в уютной и безопасной богадельне по типу «Пьяного скризла» за кружечкой чего-нибудь горячительного. Если честно я сам себе удивлялся, насколько изменилось моё сознание за эти месяцы. Не зря говорят, что человек упорная зверюга, ко всему привыкает.

Кое-как перевалился внутрь, почуял запах, приторный, неприятно-сладковатый, и достал пистолет. Я явно был не первым «гостем» посетившим это место. Одна обойма, вообще ничто, но выбора не было. Нужно было провести краткую разведку и найти способ затащить сюда старателя, ибо с раненой ногой самостоятельно повторить мой манёвр он не мог.

Под ногами что-то звякнуло, заставляя обратить внимание на пол. Гильзы, целая россыпь, смятая рикошетом пуля, несколько капель крови собравших на себя пыль и от того почти невидимых. Комната была огневой точкой для стрелка, судя по гильзам – пулемётчика. Но ни самого стрелка, ни его пулемёта в помещении не было. Скромная лёжка в углу, маленькое зеркальце, прикреплённое к узкому штырю, чтобы смотреть в окно не высовываясь, и раскрытая фляга поверх лёжки, с которой натекла вода прямо на спальник. Ещё была дыра под окном, небольшая совсем, ствол выставить хватит, чтобы бить по направлению – не больше. Вот и все детали, которые удалось приметить.

Выглянул в коридор, повсюду свежие следы боя. Запах сгоревшего пороха от стрельбы из самопальных патронов, нотки тухлятины и кровавое тряпьё перед входом в следующую комнату. Такое ощущение, что человека придавили чем-то тяжёлым и долго втирали в пол, чтобы только затем сожрать. К горлу подкатил тугой комок, пришлось закрыть предплечьем нос и стараться дышать ртом.

Вернулся обратно в комнату, написал сообщение напарнику на ППК, отправив бонусом скрин-фото памяти – пусть знает, что тут не всё ладно. И только затем двинулся дальше, нужно было найти способ доставить сюда Деда.

В следующей комнате (перед входом в которую по полу была размазана кровавая мазня) окно было забаррикадировано наваренными друг на друга листами железа. У стены стоял стол, на котором лежала наполовину разобранная маска химзащиты, валялись в беспорядке инструменты, стул, разбитый в щепки, был отброшен в угол помещения. Тут же нашёлся ручной пулемёт Сёмушкина, сокращённо РПС. От него-то и исходил сладковатый запах, смешивающийся с запахом бойни и пороха. Приклад покрыт слизью, пластик расплавился и замер лужей надувшихся пузырей.

Я огляделся, подмечая все доступные детали. Выходило следующее. Нечто попало на наблюдательный пункт, так же как и я, через окно. Стрелок встретил его в проёме выхода, дал заполошную очередь, которая выбила куски отделки в его комнате. Запаниковал, отступил дальше, но далеко уйти не смог. Смерть настигла его всего через пару метров. К слову, очень страшная смерть.

Я немного постоял в коридоре, прислушиваясь. Тишина, только ветер подаёт голос, иногда посвистывая между стен. Вернулся в комнату, быстро прикрутил к маске химзащиты фильтр длительного действия и закрепил стекло, пригодится. Повесил честно стыренную маску на пояс и потопал исследовать этаж дальше.

Разруха, бардак, повсюду многочисленные кровавые следы. Кто бы сюда не забрался, лапа у него была трёхпалая, след чем-то смахивал на кошачий, только был значительно крупнее, и, как уже было сказано выше, подушечек вместо пяти было всего четыре, включая центральную.

Нашёл дробовик, сиротливо лежащий дальше по коридору. Барабан был полный, его владелец не успел воспользоваться оружием. Даже интересно стало, что за гадость напала на зареченских патрульных. Тут либо очень-очень быстрый строт, либо что-то выходящее из ряда вон по типу банщика. Уж очень странен был тот факт, что я нигде не видел следов крови монстра. Я уже знал, как выглядит кровь изменённых, в большинстве случаев она почти чёрная, изредка чёрте что слизистое, но на людскую в любом случае не похожа.

Тварь, кстати, не оставляла тел, первых двух патрульных замесила прямо тут на третьем этаже. Не хило так поиздевалась над ними, и утащила тела куда-то дальше. Куда именно стало ясно в конце коридора. Ступени были сплошь окрашены кровавыми следами лап и разводами, оставшимися после волочения тел. Верхние этажи она так же не обделила своим вниманием, кровавая дорога спускалась оттуда и терялась где-то дальше внизу, на следующем пролёте. А ещё запах… Снизу пёрло просто одуряющей кислятиной.

Вниз или наверх? Куда двинуть в первую очередь? Что-то я сомневался, что внизу меня ждёт что-то хорошее. А вот наверху могла быть цела тачка, где-то же они должны были её парковать? Они ведь и закрыли доступ снизу здания, потому что он был им попросту не нужен. Придёт караван? Спустим товар для обмена на аэромобиле заранее. Затем, как караван отправится в обратный путь, так же с помощью аэромобиля заберём. Вот, в общем-то, и вся схема.

А ещё где-то здесь должна быть верёвка, лестница или что-то, что позволяло бойцам быстро спуститься наружу. Ну не могли же они полагаться на одну только машину. Хотя, может, у бойцов были штурмовые перчатки-липучки в комплекте экипировки, кто знает. В любом случае мне нужно было продолжать поиск.

– Ис, если возникнет экстренная ситуация, угрожающая моей жизни, врубай «Бей или беги» без команды.

– Принято. Но прошу учесть, что часто…

– Заткнись.

Искин благополучно от меня отстал. Нужно повышать его уровень, задрал иной раз тупить. Как будто я не понимаю, что новая активация способности измотает мой организм ещё сильней. Но лучше так, чем погибнуть. Та тварь (или твари), которая поубивала общинников, очень опасна. Ну не мог же пулемётчик и вот этот с дробовиком её даже не ранить! Два мужика в узком коридоре с тяжёлыми пушками не нанесли ей вообще никаких повреждений. Это меня настораживало, очень сильно настораживало. И ещё этот кислый запах… Надеюсь, она покинула это место.

Для дальнейших исследований выбрал путь наверх. С одной стороны по уму лучше бы спуститься и прочесать все снизу доверху, но интуиция не пускала. Говорила – не лезь туда, Саша, не лезь – целее будешь!

Заглянув в помещение, справа от лестницы, пустующее и открытое ветру из-за отсутствия внешней стены, двинулся дальше. Проклятая кровь, свернувшаяся чёрным желе на ступенях, заставила вымазать подошвы ботинок. Этаж выше был наполовину разрушен, из-за частичного отсутствия стен открывался хороший вид на Агрокомплекс, там что-то горело, и больше не стреляли. Выжила ли вообще община, было непонятно.

Что-то хлопнуло над головой, дёрнулось в мою сторону. Я отпрыгнул назад на ступени, едва не сверзился спиной вперёд, наставил дробовик на проём. Никто не пытался меня убить, тишина. Выглянул, под потолком болтается старый, побитый временем имперский флаг, временами распрямляется от ветра, хлопает своей тканью, издавая характерный звук. Обругав в себе труса, двинулся дальше.

Кровавые следы лап частым пунктиром метались от помещения к помещению. Свежих отпечатков среди них не было, все как один побиты пылью. Следов волочения в сторону лестницы тоже ноль. Ужасные драмы разворачивались в других местах, волей судьбы обойдя этот этаж стороной.

Аэромобиль обнаружился на северном углу здания. Патрульные припарковали его прямо тут на четвёртом этаже, загнав машину целиком в широкое помещение, некогда бывшее каким-то офисом. Кучи стульев, широкий галоэкран во всю стену, стол. Всё это было аккуратно сдвинуто в дальнюю часть конторы. А сам аэромобиль замаскирован сетью, натянутой от стены до стены во всю ширь присутствовавшего здесь пролома.

На машину взглянул, сделал фото-скрин памяти и отправил Деду. Время до вечера есть, и сразу лезть в машину я смысла не видел. Попробовать завести двигатель сейчас означало, привлечь внимание монстра, который до сих пор может быть где-то здесь. А мне этого делать ну никак не хотелось.

Тут же, на четвёртом этаже, обнаружил радиостанцию дальней связи. Вот эта находка была всем находкам находкой! Подкрутил волны, разобрал сквозь треск помех голоса. Жива община! Жива! Новый скрин и новое сообщение напарнику. Дед тут же ответил, попросил меня поторапливаться, одному сидеть под стенами здания ему было неуютно.

Торопиться в моём случае было смерти подобно. Прошёл на этаж выше всё так же не спеша, аккуратно и с оглядкой. Спасибо науке старателя, внутри помещений я двигаться умел, умел встать так, чтобы нивелировать угрозу, умел заглянуть за угол, подставляясь по минимуму. Пятый этаж был в этом обрубке здания последним, самым верхним. Здесь погибли как минимум двое зареченских. Держали оборону в самой лестницы, швыряли вниз гранаты и палили из двух автоматов. Весь пролёт был избит пулями и осколками, повсюду чёрные следы копоти и какие-то кляксы, застывшие белой пеной. Судя по следам, эти бойцы тварь всё же достали, но от смерти это их не спасло, оба были убиты тем же странным способом. На полу – непонятная мешанина из крови, осколков костей, обрывков экипировки. Всё воняет кислятиной, металл и пластик в автоматах оплавлен, растёкся застывшей лужей. Чуть в сторонке обнаружил ушную гарнитуру рации, она чудом уцелела, отлетев к стене. Снял с неё пучок волос и кровавый ошмёток, стёр следы прошлого владельца и засунул в ухо. Сейчас не до брезгливости.

Здесь же, на последнем этаже – Или правильнее: на крыше? Ведь потолок, по сути, отсутствовал, – я обнаружил дрон дальней разведки, пульт управления к нему и зарядное устройство со встроенным аккумулятором. Ближе к краю за куском разваленной стены притаился прибор наблюдения. Его тренога сиротливо пылилась, уставившись окулярами в сторону города. С дальнего края, покрытые бетонной пылью от недавних обрушений в городе, стояли какие-то ящики, на которых засыпанный сором лежал армейский броник второго класса защиты. И всё, ничего полезного или тем паче способного помочь доставить сюда Деда без шума и управления аэромобилем.

Чертыхнувшись, снова связался с напарником. Связь через ППК была жутко неудобной, сообщения иногда шли с задержкой так ещё и отвлекали, падая на внутренний интерфейс. Лезть на нижние этажи в одиночку мне дико не хотелось, чуйка вопила о поджидающих меня там проблемах, и старатель был в этом со мной солидарен. Посоветовал мне спуститься обратно на третий, не шуметь, по пути собрать всё, из чего можно связать подобие верёвки. Указал на то, что аэромобиль укрывает здоровенная самопальная маскировочная сеть, которую можно спустить к нему и её длины вполне может хватить, чтобы по ней забраться наверх.

Я так и поступил, снял сетку, связал её узлами через равные промежутки, чтобы старателю было удобнее хвататься. Спустился на третий, глянул на кровавые разводы. Свежих следов кроме своих собственных не обнаружил, и прокрался к тому самому окну, через которое пробрался вовнутрь. Сначала наверх подняли оружие и разгрузки с мешками. Потом я заставил старателя немного подождать, снова метнувшись к лестнице и проверив покрытую пылью кровь на наличие новых следов. Паранойя – она такая, забавная штука, но, как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть.

Когда старатель перевалился в комнату, я уже весь извёлся. За время пребывания на пункте наблюдения у меня прям фобия какая-то появилась, дико стремало поворачиваться к окровавленной лестнице спиной.

Посменно нацепили на себя разгрузки, удерживая коридор под наблюдением. Дед отобрал у меня дробовик, а я вооружился автоматом. На улице начинало темнеть, контуры уцелевших построек накрыло красным отсветом заката. Внутри пункта наблюдения под потолком болтались лампы, была на скорую руку протянута проводка, но освещение не работало. То ли провод где-то перебили во время боя, то ли ещё что, непонятно. Внутри становилось очень темно, а у нас оказался один фонарик на двоих, и то треснутый, едва живой.

– Вниз пойдём? – разговаривали тихонько, шёпотом. Нужно было решить, исследовать нижние этажи или рвать к машине и валить отсюда на хер.

– Нужно связаться с Агрокомплексом, благо рация наверху есть, а уже затем смотреть по ситуации.

– Чудо, которое тут пошалило, может быть рядом. У парней зареченских не вышло отбиться. Мы можем повторить их судьбу, если привлечём внимание шумом.

– Значит, будем чистить.

Я на этот ответ старателя только вздохнул. Задрала меня уже вся эта беготня, в печёнках сидят все эти оскаленные рожи, монстры, бандиты и зоны нестабильности. Ресурс моей стойкости потихоньку подходил к своему концу, нервы начинали шалить, да и чисто физически становилось всё тяжелее и тяжелее.

– Я – первым номером, ты – на страховке, – старатель выдвинулся вперёд, и я понимал, с чем связано его решение. Пули, заряженные в его дробовик, обладают гораздо более сильным останавливающим действием, чем мои, автоматные.

– Принял.

Старателю было плевать на останки патрульных и на кровищу. Как и на тяжёлый, до дурноты, запах кислятины. На нижних этажах властвовала тьма, Дед отдал фонарик мне, а я закрепил его на плечевой петле специально нашитой на верхнюю часть костюма «Витязь-А». Узкий, но очень яркий луч рассёк черноту, тактический фонарик не только светил, но так же позволял ослепить любого, кто направит взгляд в нашу сторону.

Остановились на пролёте ниже, направив оружие на вход-проём этажа. Дед кивнул на пучок проводов, идущий вдоль стены.

– Найд, нужно проверить генератор, провода должны куда-то вести.

– Я тоже думаю, что он есть, но если включим свет – сразу спалимся.

– Мы так и так спалимся, свет – это лишние шансы.

Спорить было без толку. Да и прав был Дед: если выродок всё ещё здесь, фонарик в любом случае нас выдаст раньше, чем мы заметим своего врага.

При входе на новый этаж поменялись местами, из-за планировки я не мог освещать старателю путь, находясь позади него. Он остался за спиной, ориентируясь больше на слух и контролируя тылы. Коридор проскочили быстрым шагом, на равном расстоянии друг от друга, не дать не взять имперский спецназ. Попутно заглядывали в комнаты, не обращая внимания на вонь.

Пусто, ещё два «трупа», вернее, места смерти. Нашли что-то вроде оружейки или бытовки. Куча технических причиндалов, несколько самопальных термических зарядов, ящик с оборонительными гранами, чьи ребристые бока матово поблескивали под лучом фонарика. Тут же полки со снаряжёнными магазинами, битком набитые патронами. Два десятка бутылок с пропитанными чем-то тряпками, торчащими из горлышка, и генератор. Обычный энергоблок стоял прямо здесь в одной из комнат, выключенный, но целый.

Дед схватил оба термических заряда, сграбастал с полки проволоку, кивнул на генератор и скомандовал:

– Готовность, минута. Свети в коридор, крой меня. По времени включай генератор, я натяну сюрприз; если кто-то ломанётся, поджарим гадину на подходе.

– Принял.

Минута вышла напряжённой. Напарник двигался, его тень плясала по стенам в луче фонаря. Она делала пролёт лестницы едва видимым, всякую секунду казалось, что там что-то шевелится, и каждый раз следом приходило понимание, что это всего лишь игра теней и воображения. Таймер, выведенный в интерфейс, мигнул на пятьдесят девятой секунде и я рывком прыгнул к генератору. С силой долбанул по кнопке включения, заставляя линии энергопередачи видимой батареи разгореться синеватым светом. Над головой мигнуло, резануло по глазам желтизной. Это старенькие лампы освещения ожили под потолком. И тут же реагируя на восстановленное освещение, где-то под нами кто-то глухо завыл. Протяжно, на одной ноте, будто шакал или раненая собака.

– Внимание! Бойся!

Команда поступила что надо. Я как-то прощёлкал клювом и забыл, что термические заряды, если сработают так близко, могут не хило обжечь волной горячего воздуха, а уж глаза тем паче выжгут к чертям.

Вой тем временем заглох, но затем снова повторился, и звуки издаваемые тварью совсем не были похожи на яростный рык. Скорее жалоба, боль, отчаянье смешалось в этом звуке. А ещё он не двигался, зверь выл там же, где-то под нами. Мы простояли по разные стороны коридора, внутри комнат, добрые пять минут, но неизвестное нечто так и не пожаловало под наши души. Успокоилось, затихло, перестало выть.

Первым выглянул старатель, направив дробовик на лестницу. Глянул на меня и спросил:

– Ловушка?

– Да хер знает, может и заманивает. Но как-то не похоже, – после встречи с банщиком в сауне «Пионера» я бы ничему не удивился.

– Нужно смотреть, не вечно же тут стоять, – старатель мотнул головой в сторону бытовки полной боеприпасов. – Давай-ка, прихвати гранат и вообще всего, до чего руки дотянутся. А потом пойдём, глянем, что за жалобщик там у нас внизу.

– Может, просто оставим сюрприз на лестнице, а сами наверх? Если полезет, услышим, как сработает термический заряд. Ну а пока свяжемся с людьми, затем прыгнем на машину и ходу.

– В твоих словах есть свой резон, Найд, но негоже неизвестную тварь за спиной оставлять. Она кучу ребят тут покрошила, и очень уж странно она себя ведёт. Даже для мёртвого города странно.

– Лишний риск, на хрен он нам сда…

– Приказ. Ты обещал, помнишь?

Я не ответил, просто кивнул и полез в бытовку. Опять я что-то забылся, есть у меня такой пунктик. Конечно, со стороны могло показаться, что это глупо выполнять всякий приказ старателя, но на деле, за его плечами огромный опыт. Двухгодичный опыт выживания в разрушенном и осквернённом импульсом мире. Можно считать себя крутым Рэмбо и переть на своей волне, но что-то мне подсказывает, что кости подобных «Рэмбо» раньше прочих оказываются обглоданы.

Гранаты из ящика быстро заняли своё место в моих подсумках, не поленился прихватить и снаряжённые магазины. БК у нас с собой было не много, буквально на один плотный бой, а когда мы там его в следующий раз сможем пополнить – неизвестно.

Уже выйдя из бытовки, сунул пару найденных мин-«лягушек» в руки старателю, ну и к себе в рюкзак загрузил не мало. Это конечно не «сито» с его убойным конусом осколков, но тоже ничего. Сама по себя «лягушка» маленькая, в ладони помещается, простенькая совсем. Две парамагнитные пластины прикреплены контактами к миниатюрному разряднику, ну и там же под крышечкой прячется стандартный маячок, настраиваемый на сигнал биотического блока. Хочешь взвести? Поверни пластины к друг другу да бросай на пол. Тот, на кого настроен маячок, вызовет срабатывание разрядника, мина подпрыгнет примерно на уровень в пятьдесят-шестьдесят сантиметров, парамагнитные пластины, больше не сдерживаемые стоящим посерёдке устройства разрядником, примагнитятся и прилипнут друг к дружке. Замыкание, узкий, словно гитарная струна, импульс разойдётся в стороны, подрубая ноги, клешни и лапы тех, кто окажется в двухметровой зоне.

Насколько я знал, раньше подобные мины пользовались популярностью куда большей, чем то же «сито». Но с ростом нижней планки уровня изменённых по городу, постепенно отошли на второй план. Разряд, исторгаемый «лягушкой» при замыкании, был не в состоянии прорубить хитиновую броню или твёрдую, словно резина, шкуру высокоуровневых гадов. А значит, её эффект становился всё слабее.

– БК прихватил? – Дед распихивал гранаты и «лягушки» по клапанам, пока я «держал» коридор.

– Да, рюкзак значительно прибавил в весе. Уже не первый раз задумываюсь, раздобыть себе что-то более технологичное.

– Нашёл, о чём думать! – Дед встал рядом, направив дробовик на лестницу. – Работай первым номером. У спуска – стоп, я сниму термический заряд, затем снова ходу. Перед лестницей – смена, я – первым, ты – за мной.

– Погоди, хочу кое-что проверить, – мысль о том, что твари уже может и не быть там, где она выла, напрашивалась сама собой. Но как это проверить? Да очень просто.

Я подскочил к генератору и вырубил питание. Свет потух, напарник моментально среагировал.

– Ты чего творишь?!

– Ждём, сейчас поймёшь.

– Неплохо было бы просто объяснить, – Дед явно не понимал, что я задумал.

– Что происходит, когда после темноты в глаза бьёт свет?

– Ну, неприятно, даже болезненно.

– Вот и проверим, заманивает оно нас или не может сдвинуться с места, – клац на кнопку, пара секунд и лампы разгорелись вновь. Под ногами завыло, болезненный стон прокатился этажом ниже.

– Походу, достали её всё-таки ребятки из патруля. Посмотри, как голосит! Думаю, раны туда зализывать уползла и трупы с собой прихватила, чтобы пожрать было чего. Пойдём, добьём её, Найд, избавим от страданий эту суку.

– Полностью солидарен.

Сместились к лестнице. Дед снял термические заряды, пока я держал под прицелом пролёт. Причём не ограничивал своё внимание только нижним проходом. Пусть рядом Шрам, река, караван-дорога перекрытая ДРК, но не стоит забывать о том, что что-то всё же может проникнуть сюда извне. Подтверждение тому – смерть патрульных, убитых существом, уползшим на нижний этаж наблюдательного пункта.

По лестнице спускались быстро, существо, в отличие от первого раза, развопилось не на шутку. Чем это вызвано, я не знал, но следовало покончить с этим делом побыстрее. Уже на входе пришлось притормозить. Пол под ногами оказался весь изгваздан какой-то белой пеной, в которой валялись шматки сероватой кожи. Дальше – больше, уже на этаже обнаружили покрытые слизью лапы, те самые с тремя подушечками на конце и внушительными когтями, спрятанными внутри на манеру кошачьих.

– Чё за мерзость?! – я не смог сдержать удивлённого возгласа, картина, представшая перед глазами, и впрямь была тем ещё ужастиком. По коридору тянулся слизистый, пенистый след, полный вкраплений крови, узловатых лап и лапок, каких-то волос, кожи, бляшек хитина. И что самое интересное, отделённые от тела лапки и крупные куски плоти подёргивались, шевелились, словно фрагменты какого-то насекомого.

– Двигаемся, – слово прозвучало с надломом, старателя, похоже, тоже проняло. Он, так же как и я, едва сдерживался, чтобы не выплеснуть содержимое желудка на пол. Не сговариваясь, нацепили на себя маски, концентрация кислой вони достигла просто запредельных высот.

След уходил в дальнее помещение, вытянутый и широкий зал, точно такой же, как и «парковка» аэромобиля наверху. Слизь и нити, похожие на паутину, опутывали косяки прохода. Света в самом помещении не было, но конус, бьющий из коридора, разрезал комнату, врезаясь в нарост прямо по его центру. И делал видимым то, что стонало в самой глубине…

– Мать моя женщина! – Дед был поражён. Похоже, даже для тех, кто варится в этом дерьме не первый год, ситуация была шокирующей. Чего уж тут обо мне говорить.

Неизвестно, как тварь выглядела раньше, да и сейчас разглядеть её целиком не удавалось. Она не была ранена, мы ошиблись, она уползла сюда вовсе не затем, чтобы зализать раны и восстановиться, питаясь мясом погибших патрульных. Она становилась с ними одним целым, мы застали пик трансформации. Бородавкообразный нарост пульсировал, подвешенный за слизистые нити к потолку и стенам. Эти же нити, розоватые от вяло текущей крови, соединяли его с мясным клубком из изломанных тел зареченских патрульных, лежащих на полу. Кости и плоть медленно подтягивались вверх, к желеобразному белёсому наросту, соединяясь с ним. Но не ради питания, нет; части лиц, рук, другие фрагменты тел, становились с основным организмом единым существом. Мёртвая плоть оживала, и примером тому была стонущая пасть, голова одного из ребят, уже закреплённая и полностью ожившая в этом монструозном клубке. На неё падал свет, раздражал белёсые рыбьи буркала на человеческом лице, и она стонала, жалобно подвывала, щурясь и медленно хлопая своими глазищами. Шевелилась человеческая рука, прилепленная сбоку, кончики пальцев почернели, начинали меняться. Но самым трешовым было то, что на этой руке-лапе до сих пор блестело обручальное кольцо.

Я не выдержал, сорвал с себя маску, шагнул в соседнюю комнату и с чувством проблевался. Дед был чуть крепче в этом плане, за спиной загрохотал дробовик, оглушая звуком выстрелов в помещении. Испугавшись, что тварь вдруг стала способной к движению, хотя и не выглядела таковой на этом этапе трансформы, я бросился обратно. Но нет, старатель разнёс в пух и прах воющую голову, пару десятков секунд скривившись от омерзения, нажимал на спуск, отправляя в крига двенадцатого уровня пулю за пулей, пока его оружие не щёлкнуло, знаменуя конец патронов в барабане.

– Поднимайся наверх, Найд, ему по херу на пули, но у меня есть чем пронять даже такого выродка.

Дед был прав, он наделал дыр в этой «бородавке», шипящая и явно имеющая какую-то кислотную структуру кровь выплеснулась из ран на пол и зашипела. Но изменённый не погиб, он похоже вообще не чувствовал боли, или же его мозг в момент трансформы был не в состоянии реагировать на внешние угрозы. Желеобразное тело быстро затягивало ранения, покалеченные людские части постепенно втягивались внутрь.

– Что ты собрался делать? – слава богу, что у меня была маска химзащиты, иначе я бы уже сознание потерял от адского запаха. Даже той малости, что я хапнул из воздуха, пока меня рвало, хватило, чтобы закружилась голова.

– Огонь, Найд, только огонь. Иди, поработай с рацией дальней связи, попробуй выйти на связь с Агрокомплексом, – Дед швырнул на пол опустевший дробовик и достал термические заряды. Я не стал ждать, когда он приступит к закладке. Бросился вон из помещения, возложив это дело целиком на его плечи. С меня было довольно.

Только пролетев ступеньки подобно метеору и выскочив на тот этаж, на котором обнаружил рацию, вдруг понял, что забылся, совсем перестал отслеживать ситуацию и думать о собственной безопасности. Слишком оглушённый и шокированный увиденным.

Глава 10

Другая сторона реки

– Приём! Говорит группа «Заря»! Есть тут те, кто меня слышит? Приём! – перенастройка, шипение помех, обрывки фраз и переговоров, а затем всё по новой: – Приём! Говорит группа «Заря»! Есть тут те, кто меня слышит? Приём!

На стандартных частотах связи никто не отвечал, связисты Агрокомплекса молчали. Побитые помехами куски разговоров заполоняли эфир, но какие из них относятся к Агрокомплексу, а какие к другим общинникам города понятно не было от слова совсем. Хлопков срабатывания термических зарядов я не слышал. Но они сработали, со стороны лестницы потянуло дымом. А старателя всё не было.

– Приём! Говорит группа «Заря»! Есть тут те, кто меня слышит? Ответьте!

– Слы… вас, «Заря»! Патрульная группа заречен… патру… «Ласточка» на связи! При…

– Где вы находитесь, «Ласточка»? Мы на наблюдательном пункте Агрокомплекса у караван-дороги! Нас двое, мы военные, прикомандированные из Башни! Сигнал принимаем плохо! Повторяю, где вы? Мы на наблюдательном пункте у караван-дороги нас двое! Приём!

Снова молчание, напряжённое ожидание и затем долгожданный ответ:

– …резаны от общины! Мы знаем кто вы, «Заря»! Нас отпра… вас искать по аварийн… сигналу ваших ППК! Мы нахо… в квадрате тридцать два семнад… Пытаем…

– Повторите! Повторите, принял плохо! «Ласточка», вы меня слышите? Приём!

Тишина, связь с той стороны накрылась. Эфир шипел, будто насмехаясь над моими попытками услышать голос живых людей.

– «Ласточка», я вас не слышу. Но если вы продолжаете оставаться на связи, знайте, мы выдвигаемся к вам. Мы возьмём аэромобиль с пункта наблюдения. Конец связи.

Оставаться и дальше у рации я не мог. Старателя всё не было, и я беспокоился за него. Чертыхнувшись, вытащил из уха беспроводной наушник рации дальней связи. Пора было проверить, что происходит внизу.

Маска химзащиты оградила мои лёгкие от дыма, но видимость упала до минимальных значений. Без шлема укомплектованного комплексом наблюдения я ничего не мог поделать с этой помехой моему зрению. Задымление было плотным, ступеней под ногами я не видел, да и ничего другого тоже. Приходилось, держа в одной руке автомат, другой прикасаться к стене, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве.

Жар пёр вверх одной большой волной, внизу разгорелся пожар. Наверх дуло как из промышленного фена. Отблески огня окрашивали дым в щелях между лестницей желтоватыми отблесками. Моя кожа под экипировкой сочилась потом, делая каждое движение неприятным.

Спуститься до конца не вышло, пламя уже завладело нижним этажом. Жар был нестерпимым, рой искр устремлялся наверх. Встречаясь с моей одеждой, искры тухли, не в силах прожечь спецткань, но долго на этом, последнем перед пламенем пролёте, я находиться не мог.

– Дед!!

Я не знал, что делать, не знал, что произошло. Панически заметался, не в силах заставить себя броситься в огонь.

– Де-е-е-ед!!! – кричал так сильно, что запотела маска. Впервые за последние месяцы я так сильно испугался, запаниковал. Не знал, что делать, не находил выход из этой ситуации.

– Де-е-ед!!!

Невозможность что-то сделать вызвала сначала ярость, потом обросла нотками паники и затем неожиданно принесла понимание того, что нужно уходить, пока я не повторил судьбу старателя. Броситься в пожар я не мог, находиться на пролёте дальше тоже. Побежал наверх, выскочил на этаж к рации, сорвал с себя маску и вылил на пол пот, добрый стакан которого натёк с моего лица в нижнюю полость защитного средства.

– Ис, статус объекта «Дед»?

– Связь потеряна.

– Он мёртв? Почему ты не сообщил мне о потери связи раньше?!

– Последняя команда носителя звучала, дословно, как «Заткнись». Потеря связи произошла без сопутствующих смерти сигналов, не могу проанализировать точнее. Данных для сравнения недостаточно. Не могу утверждать, что ваш напарник погиб, сигнал просто отключился без обычной для насильственной смерти сигнатуры исходящих данных.

– Твою мать! – маска полетела на пол, стеклопластик не выдержал, треснул, его покрытый разводами сажи кусок отлетел далеко в сторону.

– Чё орёшь?! Совсем крыша поехала? – Дед был здесь. Шагнул из задымлённой лестницы, похоже, видел, как я долбанул об пол маску и слышал, как матерился.

– Живой?! Я думал, ты погиб!

– Петух тоже думал, да в суп попал. Я залез напоследок в бытовку этажом выше, прихватил ещё БК, – старатель ткнул пальцем за спину, на закреплённый на спине рюкзак. – Ты смог с кем-нибудь связаться? Валить пора, наблюдательный пункт обречён, выгорит дотла, и лучше нам отсюда быстрее рвать когти.

– Дед, ты в интерфейсе группы проходишь с пометкой – мёртв. Отключён, как Скрепка и Волос! Ты понимаешь, как сильно я испугался?

– Найд, я очень сильно тебя прошу, соберись. Я тоже устал. Что до глюков биоблока, то хер бы с ними, они могли появиться из-за того, что я башку себе рассадил, гляди, – старатель оттянул капюшон. Волосы на его голове слиплись от крови и медицинского геля, которым он обработал рану. – Зареченские ребята что-то перемудрили с термическим зарядом, экспериментаторы хреновы, едва себя не поджарил. Ты связь-то наладил или нет?

– Наладил. Но как наладил, так и прое**. Агрокомплекс не отвечает, зато у нас есть координаты отряда патрульных, отрезанных от общины. Связь с ними оборвалась, но наводку успели дать.

– Бегом за рацией, Найд. Хватаешь её и тащишь к машине, я за баранку. И живо собери мысли в кучу! Ты понял меня?

– Понял. Я в порядке, Дед. Устал чутка про…

– Бегом-бегом!

– Да понял я, – маска, собранная на третьем этаже, оказалась очень кстати. Задымление уже выплеснулось за пределы здания, проникло на другие этажи. Пожар ревел где-то внизу, быстро пожирая пункт наблюдения. Я едва успел вернуться, жар уже был здесь, наступал на пятки. Перепрыгнул через борт заведённой машины, закрепил рацию, уселся в кресло стрелка, пристёгиваясь ремнями.

– Координаты!

– Тридцать два семнадцать! – пришлось кричать, в доме ревело пламя, что-то щёлкало, трещало совсем близко.

Аэромобиль стартанул с места и вырвался из здания, как пробка из бутылки шампанского. Перегрузка вдавила в кресло, но почти сразу отпустила, Дед сбросил скорость. Я ухватился за ручки стационарного игломёта, мощного и серьёзного оружия. Уже видел подобные стволы, но только в их лёгком, пехотном варианте. Разобраться бы ещё, как оно там работает…

Старатель не стал набирать высоту, наоборот машина под его управлением нырнула ниже и понеслась всего в нескольких метрах над водой. Без шлемов, без второй индивидуальной рации, разговаривать в аэромобиле на ходу было невозможно. Бешеный свист ветра в ушах позволял слышать лишь собственный голос. Реку проскочили очень быстро, набрали высоту, но спокойно добраться до зареченских патрульных нам не дали.

Гарилообразная, здоровенная тварь, будто только нас и ждала. Я видел, как она проломилась изнутри магазинчика расположенного внизу на набережной. Разнесла рамы, в которых некогда блестели витринные стёкла. И подхватив не маленький такой обломок стены, махнула лапищами в нашу сторону.

Предупредить Деда я не смог, он не видел хвата, и слышать его тоже не мог. Для меня всё произошедшее напоминало несколько слайдов. Изменённый внизу, взмах лап, и чудовищный скрежет у правого борта, где-то под днищем. Машина дёрнулась в сторону, потеряла управление, крутанулась вокруг своей оси и зацепила кормой угол высотки.

На секунду пропало ощущение тела, калейдоскопом завертелись предметы вокруг, небо с землёй поменялись местами, а жестокий удар едва не сломал мои ребра, натянув сверх меры, ремни-фиксаторы кресла стрелка.

– Ахххрррр! – Воздух выжало из лёгких, и последующий вздох всё никак не желал пропихивать внутрь новую порцию кислорода. Я видел, как аэромобиль, полыхнув пламенем и чадя дымом, пронёсся по инерции куда-то дальше, пропав из поля моего зрения.

В первые секунды разум накрыл шок. Я не понимал, где нахожусь и что происходит, но слава господу, сознания не терял. Кое-как, совсем бездумно, сумел прожать кнопку по центру защёлки и расцепить ремни безопасности. Вывалился из кресла как варёная сарделька, шмякнулся мордой и уже пострадавшими рёбрами о бетон и выяснил, что моё падение завершилось на крыше одного из ближайших зданий. А если точнее, на антенне, в которой благополучно застряло вырванное с «мясом» сиденье стрелка.

Как я ничего себе не сломал, одному богу известно. Кресло помяло антенну и застряло в ней, повиснув боковиной к земле, не удивительно, что я шмякнулся тоже именно на бок. Пару минут думал, что сдохну, лежал не шевелясь, боялся, что получил серьёзные травмы.

Боль была похожа на старые ржавые тиски, сжавшие моё тело в своих объятьях. Но постепенно, мало по малу они теряли свою силу, отпускали. Сначала под аккомпанемент стонов я завозился на полу, подвигал конечностями проверяя, работают ли они. Затем под те же стоны уселся.

Ремни висели прямо над головой, руку протянуть и можно коснуться. Способность связно мыслить возвращалась тягуче медленно. В ушах звенело, а к горлу подкатывала дурнота. Голова кружилась, но не критично.

Догадался открыть интерфейс, поглядел на электронную копию своего тела. Трещина в лучевой кости на правой руке, новые синяки и ссадины. Сильный ушиб левой голени и повреждения колена на правой ноге. Травм внутренних органов – нет. Судя по всему, сотрясение мозга, но анализ ИИ ещё не закончен, сказать сложно. Нужно было что-то делать, оставаться на месте и ждать серьёзных улучшений своего состояния это всё равно, что посыпать себя специями и сунуть голову в пасть к изменённому – смерти подобно.

Быстро выяснилось, что колено ограничивает мою подвижность, наступать на ногу было почти невозможно. Выскочила рекомендация искина, следуя ей, открыл аптечку и ввёл полную дозу обезболивающего. Полегчало, да и в башке чутка прояснилось.

Про напарника и столб дыма через два дома от того места куда я свалился, старался не думать. Проверить, жив ли он, не представлялась возможным, да и не верил я в чудеса. Звучала эта мысль как насмешка. Я очнулся в клинике, прополз на брюхе туннели под зелёной зоной, разлагаясь заживо, выжил в бойне у ДРК, прижав мину к груди, разошёлся краями с собирателями плоти и сумел побороть банщика, живущего в Пионере. В конце концов, не разбился насмерть во время падения аэромобиля, повиснув на антенне вместе с креслом, в котором сидел. И я не верю в чудеса?! И в самом деле, звучит как дурацкая шутка.

Судьба будто специально ещё на наблюдательном пункте готовила меня к такому мигу. К мигу, когда старателя не будет рядом. И если там, в пожаре, я не хило так кипишнул, то сейчас был в полном адеквате. Жив Дед или мёртв, в данную минуту было не важно. Дело само себя не сделает, нужно добраться до зареченских бойцов. Вместе будет больше шансов выжить.

Развернул в интерфейсе карту, нашёл нужные координаты и на глазок проложил маршрут. Раньше этим всегда занимался старатель, но это не значит, что я у него ничему не научился. Время, проведённое вне общин, не прошло для меня даром.

Проверил оружие, коллиматор приказал долго жить, не выдержал апгрейд трофейного автомата падение аэромобиля, разбился. Скрутил его быстро, бросил тут же, на крыше. С тоской вспомнил о том, что стянул с плеч рюкзак и закрепил у борта тачки вместе с рацией. Три полных магазина в разгрузке, один в автомате, пистолет с одной обоймой да гранаты с минами, вот и всё боевое имущество, не считая ППК и детекторов на предплечье.

Проверил связь, в отличие от Деда, я обзавёлся индивидуальной гарнитурой на пункте наблюдения. Но в эфире царила тишина. Снова сбой, что-то глушит сигнал намертво. От разборок с рацией отвлёк скрежет и грохот где-то внизу. Я аккуратно выглянул из-за парапета крыши и успел увидеть того самого гориллоподобного хвата, который метнул в нас обломок стены. Тринадцатый уровень, мой автомат против него не эффективней зубочистки. Брони особой не видно, но сам по себе костяк крупный, туша под три метра ростом, очень сомневаюсь, что его кости пробьют пули малого калибра. Тварь особо не церемонилась, расшвыривая машины и грохоча на всю округу, ломилась в сторону падения машины, ориентируясь по столбу дыма.

Подождал, когда туша скроется за углом и решил спускаться. На крышу выходило несколько лестниц, к ближайшей из них я и поспешил. Был ещё вариант спуститься по пожарной лесенке, но маячить на стене у всей улицы на виду в мои планы не входило. Голубоватая дверь, ведущая с крыши, была целой, но побитой временем. Краска на её поверхности осыпалась вниз, петли двигались, но двигались, что называется, со скрипом. Всё давно окислилось и проржавело. Хоть не заперто оказалось, и то хлеб.

Сама постройка была местным пожарным отделением. Аэромобили пожарных, как и обычный наземный транспорт должны были стоять в подземном гараже, но они меня не интересовали. Да и вообще хабар был мне до одного места, ничего, способного хорошенько улучшить положение дел, я тут найти не мог.

Первый сверху этаж прошёл быстро, второй тоже, тихонько спустился на самый нижний наземный и уже тут вышла заминка. Сначала я даже не понял, что именно меня насторожило. Замер перед ещё одной дверью, стекло по центру выбито, коридор хорошо просматривается. Ни шума, ни движения не видно. А потом, наконец дошло – запах!

Пахло тиной, болотом и плесенью, хотя следов сырости, способствующей таким запахам, вокруг не было видно. А ещё тут было темно, снаружи вечер, скоро совсем стемнеет. Нужда подгоняла, говорила – иди давай, дождёшься темноты на свою голову, вообще жопа настанет. А интуиция противилась, шептала: стой, дурак, осторожно, поторопишься, головушка дурная с плеч слетит!

И как бы мне не хотелось побыстрее добраться к патрульным, послушал я именно свою чуйку. Тихонько отворил дверь, аккуратно переступил через битые стёкла. Тишина… Даже мёртвых с косами не наблюдаю. А запах есть, никуда не делся, ещё и зверьём потянуло. Не к добру.

Источник запаха обнаружился уже в третьем по счёту помещении, что тянулись по обе стороны коридора. Картина оказалась знакомой, тихий час, мать его. Два урода, третьего и пятого уровня, решили вздремнуть, точно так же, как в своё время спали твари в X.ROM-17 перед оружейной комнатой. Только те совсем малявками были, а вот эта пятёрка могла доставить проблем.

Решил не нарываться, пройти мимо, не потревожив их сон. К тому же это было не трудно, оба, судя по раздутым животам, отожрались по максимуму, хотя я мог и ошибаться. Сделал шаг, замер, смотря на уродливые спины, не потерявшие до конца человеческих очертаний, ещё один шаг, предварительно проверив, чтобы ничего не валялось под ногами и наконец, третий. Фууух! Пронесло!

Всё так же тихонько ступая, отправился дальше. Центральный вход нашёлся чуть дальше, когда-то он встречал работников МЧС двумя створками красивых, отделанных под резное дерево дверей. Сейчас одна из этих створок валялась на ступенях, изгвазданная грязью до неузнаваемости, а вторая висела на единственной уцелевшей петле. Вокруг бардак и кучи мусора вперемешку с пылью. Иногда мне начинало казаться, что весь мир превратился в одну гигантскую загаженную свалку.

Выходить на улицу было страшновато, уж слишком свежа была в памяти внешность высокоуровневого урода, с лёгкостью метнувшего в аэромобиль здоровенный такой бетонный блок. Для него убить человека, что плюнуть. И не убежишь ведь, если заметит – по улице он нёсся на зависть паровозу, пёр, сшибая все препятствия на своём пути.

Выглянул, пробежался глазами по округе. Слишком много целых зданий, оконных проёмов, открытых этажей с давно разбитыми панорамными стёклами, тёмных подъездов, перевёрнутых и разбитых машин. Потенциальная угроза, обнаружение, и столько точек, откуда может прийти беда. Левая щека дёрнулась, так у меня бывало, когда в душе поднималась волна раздражения. Вдвоём было проще…

Не позволяя себе погрузиться в пучину сомнений, выскочил из здания пожарки, бодрой рысью пробежался до ближайшей тачки и прижался к её холодному боку. Появление избитого и уставшего человека не повлекло никакой реакции. Но это ещё ничего не значило, я уже понял, что смерть в этом городе может принимать разные формы и обличья: может ждать, может следить, может быть умной и быстрой.

Мой маршрут был прямым, как стрела. Насквозь через здания и завалы, максимально короткий. Время сжимало свои рамки, не оставляло выбора. Нельзя было оставаться этой ночью посреди улиц в одиночку.

Бросился к высотке, разделил в уме расстояние на три части, перебежка-укрытие-перебежка-укрытие и так до самого подъезда. Точки остановок, пунктирная линия движения, быстрый осмотр местности во время остановок, вдох-выдох, и снова вперёд. В колене что-то похрустывало, покалеченная рука отвлекала своей тяжестью, но всё функционировало, обезболивающее работало как надо.

Нырнул в тёмный зев подъезда, новый, но такой знакомый запах зверья ударил в ноздри. Да что такое-то? Неужто разбрелись вокруг Агрокомплекса, залегая в спячку? Почему не вниз, не в низинный город? Почему внутрь зданий, в тёмные углы подъездов, в изолированные от света комнаты квартир?

Раздумывая, продолжал движение. По ступеням поднялся выше, прижимая приклад к плечу и охватывая своим вниманием опасные направления. Заскочил в открытую квартиру, заскрипел мусор под ногами. Реагируя на звук, в соседней квартире заурчали, кто-то шумно втянул в себя воздух.

Не обращая внимания на опасность, пролетел комнату, выглянул в окно, наступил на подоконник и спрыгнул вниз, тут же прижавшись к стене. А там где я был несколько секунд назад, уже кто-то скрипел, кто-то шумно дышащий, издающий странные пощёлкивающие звуки и совершенно не спящий.

Он повторил мой путь, только прыгнул чуть дальше, оказавшись спиной ко мне. Криг, семёрка, низ человеческий, почти человеческий, а туловище и остальное… Лапа-клешня, наподобие крабьей, рудиментарный отросток на месте левой, голова почти атрофировалась, съехала назад и к плечу, вот-вот отвалится сама по себе.

Механизм автомата заклацал, выпуская пули по ногам изменённого. Правая надломилась почти сразу, звук выстрелов, притушенный глушителем, показался мне одуряющее громким. Тварь крутнулась на месте, не удержала равновесие на искалеченных моими выстрелами лапах, завалилась на спину, испугав меня до усрачки огромной пастью на передней части туловища. Взмахнула лапой-клешнёй, издающей щёлкающий звук.

Визг над головой привёл меня в чувство, заставил броситься вправо, вдоль стены. Позади кто-то, не переставая визжать, перевалился через подоконник. Заставил меня развернуться, выпустить заполошную очередь. Низший, тройка, не успел подняться и издох, получив кучу дырок в своём почти человеческом теле. Смерть заткнула его, но дело уже было сделано. Мёртвый город обратил на меня свой плотоядный взор.

Подсознательно я знал, что та пара спящих в пожарке тварей, не последняя на моём пути. Не могли все стянутые к Агрокомплексу выродки остаться спать после падения аэромобиля и пошумевшей на улице «гориллы». Тем более что стрельба на территории зареченской общины какое-то время назад стихла, а значит, все те, кто уже набил брюхо, должны были разбрестись по округе.

Будто подтверждая мои опасения, слева показалась шипящая фигура. Взобралась по горе обломков расположенных между мной и центром улицы, припала на четыре конечности на её вершине. Низший, на груди лифчик, в котором трепыхается обвислая женская грудь, грязная как будто её облили из лужи. Туловище не изменилось, хрупкое, женское, руки и ноги поплыли, но не претерпели значительных трансформаций. Разве что пальцы на руках обзавелись чем-то вроде когтей, да само предплечье почернело. Но самым главным изменённым сегментом оказалось горло и нижняя челюсть. «Девушка» обзавелась синюшным зобом распираемым изнутри.

Все эти внешние атрибуты мой мозг зафиксировал на автомате. В тот самый миг, когда я, притормозив, поднимал оружие, чтобы срезать очередью опасную тварь.

Не вышло, недооценил низшего. Зоб на горле твари дрогнул, и из него вырвалось что-то быстрое, подобно атакующей кобре метнувшись в мою сторону. Этим «быстрым» оказался язык.

Выстрелить я не успел, инстинктивно сжался, подался назад, и это действие спасло мою жизнь. В тот момент мне казалось, что избежать удара не удастся, казалось, что кончик языка, разделённый на три отростка, вцепится мне прямо в лицо. Но нет, склизкая и цепкая мерзость попала в оружие, сцепилась с ним и рванула на себя. Автоматный ремень слетел с меня словно маслом намазанный, повезло, что вытянул руки в защитном жесте и подался назад, сгруппировавшись, иначе бы этот рывок вместе с оружием опрокинул бы и меня.

Продумывать свои действия времени не было. Тварь выпустила моё оружие, язык щелчком вернулся в зоб. От второго «выстрела» укрыться было нечем, но решение нашлось само собой. Не зря же я снял с погибшего мора пистолет.

Незнакомая модель оружия легко и ладно легла в руку. Отдача оказалась мягкой, а сам выстрел удачным. Аккуратная дырочка посреди лба барышни поставила точку в этом противостоянии. Но гавкающий громкий звук выстрела из пистолета без средств шумоподавления разлетелся далеко в стороны.

Я бросился к автомату, подхватил его и, не сбавляя темпа, помчался вдоль стены, рассчитывая свернуть в какой-нибудь разрыв среди горы обломков, отделяющей меня от дома через дорогу. Что-то с громким хлопком приземлилось совсем рядом, заставив меня отреагировать, глянуть в ту сторону… Ещё один низший, не опасен – расшибся насмерть, спрыгнув откуда-то с верхнего этажа. Но тенденция была хреновенькой.

Я оказался прав. Рядом рухнуло новое тело, завозилось, пытаясь встать, заурчало, сверля меня взглядом пустой и мёртвой пары глаз. Тратить патроны не стал – с той стороны, откуда я бежал, в мою сторону уже семенили и неслись разномастные выродки, полз недобитый криг, подволакивая своё тело клешнёй. Наплевав на старый план, я рванулся напрямик, прямо через кучу обломков. Оставаться у стены и ждать когда кто-то свалится мне на голову, было бы глупым решением. Тем более что прямо по курсу, уроды один за другим переваливали через завалы.

Выскочил на вершину, отбив себе попутно голень о торчащий бетонный выступ и обомлел. Низших в зареченском районе оказалось куда больше, чем я думал. Если бы не завал по центру улицы, меня бы уже давно окружили и сожрали. От первых тварей меня отделяли какие-то сорок-пятьдесят метров пространства, и если бы не сложный рельеф, не позволяющий добраться до меня по прямой…

Несясь словно обезумевший жеребец, разбежался и перепрыгнул на перевёрнутый набок автобус. Пробежав по металлу борта, дал неприцельную очередь по ближайшим тварям. В большинстве своём низшие были тупыми, но и среди них находились особи, не желающие подставляться под пули. Дёрнулись в стороны, прячась за естественными укрытиями. Кто-то завыл, получив несмертельное ранение. А мне только того и надо было.

Новый прыжок едва не заставил покатиться по земле. Но подъезд был уже близко, как и твари, бегущие с обоих боков. Как вспомнил про сунутые в разгрузку мины-«лягушки», сам не знаю. Но эти честно смародёренные на пункте наблюдения штуки подарили мне время.

Первую швырнул прямо под ноги. Вторую у самого подъезда через плечо. Позади свистнуло, кто-то заверещал на ультразвуке.

– Что не нравится, падлы? То ли ещё будет!

Ворвался в здание на кураже, адреналин в крови уже зашкаливал. И тут же почти на самом входе допустил ошибку. Мне бы за автомат взяться, а я вместо этого за новой миной в разгрузку руку сунул. Как итог, бросившаяся ко мне из боковой квартиры фигура застала меня в крайне неудобном положении. Успел лишь дёрнуться в сторону, прижаться к стене, не позволяя низшему сбить меня с ног.

Тяжёлая оплеуха сорвала с лица маску, что-то острое прошлось по рёбрам, вспарывая экипировку и кожу. Способность «Бей или беги» тут же сработала, видимо искин нашёл эту угрозу смертельно опасной. Тварь пролетела по инерции на шаг мимо меня, вцепилась невидимой в темноте лапой в плечо, рванула на себя, разворачиваясь сама и разворачивая меня. Зубастая жабья пасть клацнула клыками в десятке сантиметров от лица. Не достала самую малость – помешал автомат, который в неразберихе каким-то чудом встал распоркой между мной и телом изменённого, уперевшись мне в солнечное сплетение прикладом, а в него стволом.

Я схватился рукой в шершавую кожу уродливого подбородка, пытаясь не дать пасти сомкнуться на моём лице, заорал от боли в плече, которое тварь так и не отпустила, нащупал второй рукой рукоятку автомата и вдавил спуск. Остатки магазина вылетели за пару секунд, сухо щёлкнул оружейный механизм, как бы намекая на то, что стрелять ему больше нечем.

Тварь, уже подыхая, всё же сумела мне подгадить. Рванулась вперёд, навалилась сверху и заставила завалиться на спину. Ещё один рычащий выродок, по всей видимости, получивший свою порцию пуль прямо через тело первого, упал на мои ноги и пополз ко мне по телу товарища, не давая шансов выбраться.

Перезарядить автомат с одной прижатой рукой и зажатым между нашими телами оружием не вышло бы при всём желании. Пришлось снова хвататься за пистолет. Первая же пуля расхерачила вытянутый затылок нового врага, но легче от этого не стало – его труп ещё сильнее придавил меня к лестнице.

Вспышки выстрелов слепили, стрелял неприцельно, просто в сторону выхода из подъезда, но промазать не мог в любом случае. Твари уже были здесь, выли и орали, гомон и выстрелы оглушили меня, заставили звон поселиться в ушах. «Бей или беги» при всей её полезности не делала меня суперменом, вывернуться из-под трупов просто не хватало сил.

Выхода из ситуации я не видел, и как обычно это бывало со мной в таких ситуациях, откуда-то из глубин сознания поднялась волна злобы и обиды. Как же не хотелось подыхать вот так бессмысленно!!! Умереть, так и не сумев узнать судьбу близких, даже не оставив о себе никакой памяти в этом загаженном импульсом мире! Это было не про меня!!!

Оборонительная граната не шутка. Рубчатый корпус, разлетающийся осколками при взрыве, внутри – небольшой плазменный заряд, заставляющий большинство осколков стать расплавленными каплями, прожигающими энерго-щиты и воспламеняющими экипировку. Ад с убойным действием в тридцать метров для незащищённых бронёй и преградами тел. Опасный даже для своего носителя, ведь тридцать метров не предел, а всего лишь убойный круг смерти.

– Метать только из-за укрытий. Осколки разлетаются на расстояние вплоть до двухсот метров! – слова имперского старлея сами собой всплыли в памяти тогда, когда нащупав большим пальцем предохранитель, я перевёл гранату во взведённый режим.

– Нааааааааааа!!!

Бросок вышел неуклюжим, но выбора особого всё равно не было. Кое-как развернулся, открыл рот. Руками (вторую наконец-то вытащил из-под трупа) закрыл уши. Кто-то ещё навалился сверху, да так, что я рисковал погибнуть попросту от давки. Но тут наконец-то сработала граната…

Ощущения были такими, будто меня телепортировали в ящик, стены которого состояли из разноцветных пятен. Ослепило, взрыва не услышал, звуки, будто отрезало невидимой стеной. Контузия достала меня, несмотря на меры предосторожности в виде открытого рта и кое-как прикрытых ушей. Кажется, я замычал, полностью утратив ориентацию в пространстве.

Как выполз из-под трупов, не запомнил. Пришёл в себя в прихожей квартиры, в подъезде ворочались стонущие тени, кто-то визжал и ухал на улице, до тошноты сильно воняло чем-то химическим и палёной шкурой. Что-то горело и чадило дымом, на стенах алели раскалённые кляксы осколков…

– С вами вышли на связь патрульные из группы «Ласточка». Ввиду текущего отсутствия слуха, дублирую голосовую передачу текстовым сообщением.

Выскочивший текст немного привёл меня в чувство, заставил подняться, опираясь на косяк. Мимо по лестничной клетке проскочил очередной низший, худющая и дёрганная тварь. Меня не заметил, в сторону квартиры не смотрел, сходу набросился на трупы. Оголодал, видать, совсем обжора.

Я отшатнулся глубже в комнату, кое-как с третьего раза попал магазином в автомат. Слабость в теле была просто дурной, и не понять, то ли это повторное действие способности так отразилось на мне, то ли прогремевший в подъезде взрыв, то ли всё вместе.

– «Заря»! «Заря»! На связи «Ласточка»! Слышим, как вы шумите, и отслеживаем ваш маячок! Рвитесь к нам, поможем отбить хвост! Направляющие координаты постоянно транслируем на ваш ППК входящими сообщениями! Как слышите меня? Приём!!!

– Ответить им ИС, дай знать, что я жив. И помоги мне понять, куда двигаться, я вообще не соображаю, того гляди отключусь.

– Судя по анализу, вероятность обморока низка. Вам нужно выбраться из здания. Патрульные совсем близко, дистанция примерно триста метров. В интерфейсе мной создана целеуказующая стрелка, она поможет вам определиться с направлением.

Стрелка и в самом деле появилась. Красненькая, указывала куда-то правее направления моего взгляда. Снова пришлось лезть в окно. Не удержался, вывалился наружу как куль с дерьмом. Помотал башкой, покачнувшись встал, слух нифига не вернулся.

Передо мной была маленькая площадь. То ли парковка, то ли ещё что. Зрение плыло, картинка смазывалась. Да ещё и проклятое головокружение норовило повалить наземь. Пространство было чистым, завалы лишь по краям у зданий. На секунду показалось, что где-то там, в конце площади, в одном из оконных проёмов высотки что-то блеснуло…

Изменённого я прощёлкал словно последний лопух. Хотя мне, оглушённому, оно простительно. Он подбирался ко мне со спины и чуть сбоку. И если бы не его кровь, оросившая моё лицо, я бы наверняка даже не узнал о его присутствии.

Труп свалился к ногам, испачкал берцы кровью. Вот тебе раз! Кто-то меня прикрывает! Поднял взгляд и едва удержал в груди крик. Старый знакомый, та самая «горилла», в абсолютной тишине неслась ко мне с противоположного конца улицы. Я даже не подумал о стрельбе, просто развернулся и втопил к высотке через площадь, на которую мне указывала стрелка в интерфейсе.

– «Заря»! Видим вас! Беги, слышишь?! БЕГИ!!!!!!

Искин продублировал сообщение с задержкой. Я уже и сам увидел, ЧТО ко мне приближается. Автомат такому явно не помеха.

Не знаю как там с боевым опытом у «Ласточки» но лучшего прикрытия я сам себе бы не сделал. И в подтверждение тому четыре выродка, которые устремились ко мне с разных концов площади и свалились под огнём зареченского снайпера. Как они планируют разбираться с хватом, я даже не задумывался, просто бежал вперёд, едва не путаясь в ногах и уповая на удачу.

Но, как оказалось, у патрульных есть с собой кое-что покруче, чем просто удача. Тусклая вспышка в глубине помещений высотки, ознаменовала выстрел из РПО. Реактивный пехотный огнемёт – это высокотемпературная смерть, заключённая в небольшой пенал снаряда, выпускаемого из шайтан-трубы наподобие гранатомётной. Лучшее, что только можно придумать против высокоуровневого изменённого, ибо в небольшом радиусе от точки попадания выгорает даже воздух.

Я обернулся, и мне стало понятно, почему патрульные решили жахнуть, из такой дорогущей по нашим временам штуки. Иначе бы я просто не успел убежать. Хват уже был очень близко. Вспышка ослепила меня, несмотря на то, что я успел прикрыть глаза. Горячая волна толкнула в грудь и уронила на землю. А хват… Хват перестал существовать, превратившись в гору непонятных останков.

Глава 11

Бункер

Вспышка…

Толчок…

Удар…

Жадные лапы, тянущиеся отовсюду…

Оскаленные пасти, застрявший в горле крик…

Не убежать, не спрятаться, ни отбиться…

Свет, бьющий в глаза через закрытые веки. Звук шагов. Сон отпустил резко, вытолкнув на поверхность реальности. Попытался подняться, напрягся. И тут же охнул – болело просто напросто всё! Прикрыл глаза рукой – свет раздражал, причинял боль…

– Не двигайся – тебе сейчас нельзя, – мягкая ладонь толкнула в грудь, пытаясь расслабить, уложить обратно на кушетку. Но вызвала лишь невольное напряжение, тело после пережитого ужаса реагировало раньше разума. Стальные тиски захвата сомкнулись на протянутой руке сами собой, чужая кисть оказалась заключена в ловушку, не вырваться, не сдвинуть. Мышцы отреагировали болью, глаза слезились, влага и свет ослепляли, не давали понять, где нахожусь и кто прикоснулся ко мне.

– Больно. Отпусти, – женщина, приятный молодой голос. Скорее даже девушка. Говорит спокойно, уверенно. Кошмар медленно рассеивался.

– Где я? – Внешности не разглядеть, глаза заслезились пуще прежнего. Пришлось отвернуться от света, отпустить руку.

– Мешает свет? Я сделаю потише, – чем-то щёлкнула, свет и в самом деле стал тусклее, не обманула. – Меня Нина зовут, а тебя?

– Где я? – мой голос был слабым, тихим-тихим. Таким уязвимым я себя ещё не чувствовал. Любая попытка напрячь мышцы заканчивалась болью.

– Ты в бункере. А если точнее, в схроне под зданием, которое некогда принадлежало имперской службе безопасности – ИСБ. У тебя со зрением непорядок, и над коленом пришлось поработать, вывести из него жидкость. Да и общий анализ тела плачевен. Тебе нужен покой и сон. Я введу тебе препарат, чтобы ты заснул.

– Подожди, – я усиленно пытался собрать мысли в кучу. – Как я здесь оказался?

– Ребята тебя притащили, ребята из нашей группы. «Ласточка», помнишь?

– Помню, но всё какими-то кусками. Когда потерял сознание – не помню.

– Расслабь руку. Да не бойся ты так, мне нужно сделать инъекцию, – она была права, боль заставляла скукожиться на ложе, свернуться клубочком и постепенно нарастала. Чтобы расслабить мышцы, пришлось сделать над собой усилие. Укола не почувствовал, на фоне общих повреждений этот «комариный укус» просто растворился. Сон…

* * *

Новое пробуждение было немногим лучше первого. Разве что со зрением стало чуть-чуть получше. Всё та же муть во взоре, но уже можно было разобрать, что за предметы находятся вокруг. В такой ситуации, когда от одного из органов чувств нет почти никакого толка, на выручку неожиданно пришло осязание.

Кое-как ощупав себя, обнаружил на колене фиксирующий ремень, а на рёбрах – аккуратную заплатку из медицинского геля. Повреждённая рука была покрыта чем-то фиксирующим, не гель, но, что именно, на ощупь понять не удалось. Развернул интерфейс, и оказалось что, несмотря на проблемы со зрением, с внутренним взором у меня всё в порядке.

Ну и рожа… Глаза, как у вампира, белок красный-красный от полопавшихся капилляров. Всё лицо исцарапано, тело – сплошной синяк. Вот тебе и потоптал город в одиночку!

– ИС, как у меня дела?

– Анализ тела говорит о снижении характеристик на 50%. Но большая часть потерь обусловлена воспалением в мышцах из-за микротравм и травм. Болевые ощущения снижают функциональность мышечного каркаса. Плюс перенапряжение связок и сухожилий после «бей или беги» так же привело к микро-травмированию тканей.

– С глазами что? Я ни хрена толком не вижу, муть одна.

– Контузия, плюс повреждения нанесённые вспышкой света от взрыва.

– Это навсегда? – задал вопрос осторожно, будто боялся ответа.

– Организм носителя укреплён двумя инъекциями, которые пошли в блок «иммунитета». Естественное сопротивление, регенерация и многие другие пункты завышены по сравнению со среднестатистическим человеком. Результаты анализа говорят о том, что при поступлении нужного объёма питательных веществ и периода покоя тело придёт в норму.

– Сколько времени понадобится? Когда я смогу видеть?

– Носитель уже может видеть.

– Когда я смогу видеть так же хорошо, как и раньше, тупая ты железяка?! – иногда искин ужасно меня бесил.

– В вашу кровь постоянно поступает витаминизированный состав через капельницу. Чем скорее начнёте нормально питаться и высыпаться, тем скорее наступит выздоровление.

Ясно, значит, точных временных рамок выздоровления он не знает. Не может понять. Ну и хер бы с ним. Пора отправляться на прогулку. Знаю-знаю, мне нужен покой, все дела, но валяться тут трупом я отказываюсь. В наше время покой может стать непростительной ошибкой. Прежде чем откисать, валяясь на кровати, следовало убедиться, что бункер, как назвала его Нина – безопасен.

Просто встать оказалось сродни подвигу. Вынул из вены иглу капельницы, скукожился весь. Кое-как помогая руками, перевалил ноги через край кровати, а потом меееедленно и осторожно принял сидячее положение. Боль резала пресс тупым тесаком, руки, особенно локтевые сгибы, тоже были не в порядке. Наверняка схожие ощущения испытывает спортсмен, надорвавший мышцы на тренировке. Вот только моя проблема была в том, что таких вот надорванных мышц у меня был целый вагон, вместе с синяками и гематомами по всему телу.

– А ну-ка лежать! Тебе нельзя вставать, вы что, с ума сошли?! – как назло, моя тюремщица… эээ… сиделка? Решила выбрать именно это время, чтобы неожиданно появиться на пороге помещения. Забавно было слышать, как она то тыкает мне, то обращается на Вы. – Ложитесь обратно, я вам поесть принесла. И капельницу вы зря вытащили – так вы никогда не встанете на ноги.

Последняя её фраза показалась мне двусмысленной. Ага, как же, не встану. Встану, если мешать не будут.

– Мне нужно понять, где я нахожусь и безопасно ли здесь, – поддаваться на уговоры я не торопился, хотя жрать хотелось зверски.

– Вот Семён зайдёт к тебе позже, у него всё и узнаешь. А пока поешь и ложись. Я подожду и снова поставлю капельницу, в ней витамины. Ты кстати так и не сказал, как тебя зовут.

– Саша, по-системному: Найд.

– Ну а я – Нина, по-системному: Иволга.

– Ты уже говорила. Иволга… Прикольный позывной.

Вставать я передумал. Моя новая знакомая подвинула ко мне расплывчатый, металлического цвета куб. Может это был столик? Хрен знает, видел я всё ещё хреново. Лицо Нины для меня вообще было пятном телесного цвета без глаз, носа или, скажем, губ.

– Как самочувствие? Как со зрением? – задала вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз.

– Хреново.

– Тебя покормить?

Ну-у нет, я же не маленький, блин, чтобы меня с ложечки кормить. Примерно такие мысли пронеслись в моей голове, прежде чем я сказал:

– Нет, сам справлюсь.

– Ну, так ешь, чего сидишь? – видя мою беспомощность и нахмуренные брови, продолжила: – Ты даже чашку на фоне стола не в состоянии разглядеть, а всё туда же! Все вы, мужики, одинаково глупые, когда дело доходит до подобных вопросов.

– Это до каких?

– До вопросов силы и слабости, конечно же. Ну и ещё гордости. Рот открыл!

Переход к командному тону был настолько резким, что я сначала выполнил команду, и только потом уже подумал: какого, собственно, хрена? Но задавать этот вопрос вслух, понятное дело, не стал, да и не смог бы. Овощное рагу? Или какая-то другая овощная похлёбка? Вкусно, блин.

Прожевав первую ложку, поблагодарил:

– Спасибо.

– Слова – это просто слова, Саш. Вот встанешь на ноги и поможешь нам, вот это и будем считать твоей благодарностью. Открывай рот, это хлебцы. Ага, кусай. Молодцом. Только накрошил, как поросёнок…

Так и сидели. Я открывал-закрывал рот, как птенец, а она кормила. Странное чувство, вроде и неудобно, а вроде и нужно. Наверняка я покраснел, словно рак, со стыда, но на фоне моих побоев и царапок это было не страшно.

Когда с едой было покончено, Иволга оставила мне набор для естественных надобностей, который обычно полагался лежащим больным. На мои слабые протесты она, само собой, положила болт, да и я понимал, что ничего с этим не поделать. Ходить в туалет нужно, организму ведь не запретишь выводить из себя переработанные продукты.

Нина клятвенно заверила меня, что позовёт командира группы «Ласточка» и благополучно ушла, оставив меня одного. Ну а я до его появления упорно боролся со сном, который уговаривал меня смежить веки после приёма пищи.

Шуршание сдвижной двери, вырвало меня из дремы, в которую я незаметно для самого себя погрузился за время ожидания.

– Честь императора! – я не мог рассмотреть вошедшего, но мне и так было ясно, кто он. Надо же, приветствует как имперский военный! Хотя чему удивляться, не смотря на отсутствие опыта рейдов, с дисциплиной и уставом у зареченских патрульных было всё в порядке. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

– Честь и слава! – ответил я подобающим образом.

– Честно признаться, я не знаю, стоит ли мне докладывать по форме. Я – командир отряда, вы – военные из Башни. Мне было приказано эвакуировать вас и оказать всестороннее содействие, а в случае, если ваша группа пожелает возглавить отряд на время наших совместных действий – подчиниться, – по голосу судить было сложно, но кажется, парень был лет на пять-семь моложе меня. Так сразу и не скажешь.

– Не стоит. Опыта командования отрядом у меня нет. У Деда… Хотя какая разница. В общем, я за свободное общение, и со своими порядками к вам лезть не собираюсь. Всё, что мне нужно, так это информация. Мы были в рейде, потом химарь, а следом город встал на дыбы. Мы были отрезаны, и я не знаю текущей обстановки. Расскажешь по порядку?

– Хорошо, я постараюсь. Как мне к вам обращаться? В общине ваши системные ники не афишируются.

Вот чёрт, а ведь он прав. Совсем у меня крышняк поехал, вот нахрена я рассказал Нине, как меня зовут? Хотя теперь смысла скрывать свою личность нет. Хмур сдох окончательно и бесповоротно, я сам видел как Дед его «приговорил» на стоянке.

– Меня Александром зовут, по системе: Найд. А тебя?

– Семён, ну или Грач.

– Рассказывай по порядку, Грач, пока я опять в сон не провалился. Кстати, не тот ли ты Семён, который нас на набережной спасал?

– Тот самый! – в голосе парня прорезались радостные нотки. – Ух и стрёмно же было! У тебя к груди мина прижата, твой напарник в отрубе. Эта трёхногая тварь на насыпи, и ещё с щупаль…

– Стоп, стоп. Хватит. Посидим ещё как-нибудь, обсудим. Нам ведь даже поблагодарить вас за спасение не дали. Сам понимаешь, секретность.

– Да я-то понимаю, но всё равно круто было. А когда видео по сети начало плавать, где вы под огнём ДРК бежите, а потом мину к груди… В общем, ребята с вас кайфуют. Кучу рапортов написали, чтобы их группы к вам на курс обучения зачислили. Я тоже писал, но Буча так и не принял решение, пусть земля ему будет пухом. Хотя я подозреваю, что выбрали бы мою группу, не старую, а ту, которую недавно сформировали, как отряд на случай вашей поддержки или эвакуации. У меня тут теперь все сплошь отличники боевой подготовки. Всё свободное время в симуляторах частичной виртуальной реальности проводим, да и часов на внешней кромке патрульной зоны у нас куча.

– Постой-постой, Буча погиб?!

– Да, во время прорыва контратаковал с двумя группами резерва. Пытался широкий разрыв в периметре перекрыть. Не знаю подробностей, знаю только, что он повёл людей в бой. Лично.

– Храбрый мужик и серьёзный офицер. Был. Жаль его. Мой напарник тоже погиб… Наверное, я точно не знаю. Наш аэромобиль свалился на этой стороне реки… Вы не видели со своей точки?

– Твой напарник здесь. Мои соболезнования.

– В смысле, здесь?! Жив?! Или… Что значит, соболезную? – от удивления я подался вперёд, но почувствовав боль, охнул и улёгся обратно.

– Мы поймали сигнал ваших маячков, когда вы пересекли реку. Но почти сразу сигналы разделились, а наблюдатели доложили мне о близком падении аэромобиля. Мы думали всё, писец вам пришёл, но оба маячка продолжили движение. Твой напарник пришёл со стороны пожарища, весь обожжённый и искалеченный. Странное дело, он шёл по улице в открытую, но его не трогали изменённые, вообще никак на него не реагировали. Когда он оказался совсем рядом, я послал Зевса и Костыля за ним, ну это мои ребята, стрелки. Они приволокли его сюда, но он уже был никакущий, сознание потерял, медицинский анализатор Иволги почему-то отказывался его сканировать, выдавал какую-то ересь. В общем, минут через двадцать Нина зафиксировала смерть…

Комок подкатил к горлу. Вот бля! Взрослый же мужик, а всё туда же, в слёзы. Сучий пиздец, я до последней секунды надеялся, что старатель выживет, хотя и знал что это практически невозможно.

– Мне зайти в другое время? – Семён заметил моё состояние. Да и как тут не заметить когда из глаз слёзы текут?

– Нет, останься. Не обращай внимания, просто Дед… Давно вместе город топчем. Он меня с самого начала поддерживал.

– Ясно.

На какое-то время в комнате повисла напряжённая пауза.

– Мы его в спецпакет для груза 200[2] поместили, – нарушил молчание парень, – чтобы в сохранности доставить в общину останки и похоронить по человечески. В наше время не каждый себе такое может позволить.

– Спасибо, – я не знал, что ещё сказать этому парню. Он был прав, взять хотя бы аллею памяти в Башне. В большинстве случаев хоронить нечего, остаётся только людская память, не больше.

– Ладно, – глубоко вздохнув, я перевёл дыхание и решил отвлечь себя, чтобы не впадать в депресняк, – давай по делу. С самого начала: как выдвинулись из общины и что происходило попутно. Заодно расскажешь, что это за место, – сделав характерный жест кистью, я обвёл помещение.

– Ну, нас подняли по тревоге, указали направление. Мы выскочили с максимальной скоростью, но ваш сигнал только один раз мигнул на самом краю и исчез. Стали вас искать, в общем… Облазили весь сектор, но на этой стороне реки вас не нашли. Доложили в общину. Поступил приказ закрепиться и замаскироваться внутри схрона, вести наблюдение, постоянно сканировать пространство на предмет наличия сигналов с ваших аварийных маячков ППК. Мы хотели полезть глубже в сторону обглоданного леса, но ни хрена не вышло. Инициативу отклонили. Уж извини, политика Агрокомплекса такая, сам факт того, что нам дали тут рыскать уже фантастика. Обычно даже на такое расстояние уйти в отрыв от общины – запрет.

– Подробнее о схроне. Ваш медик говорила, что это какой-то бункер.

– Да, бункер, – Семён уселся на уголок моей кровати. – Раньше тут имперские безопасники ошивались, мы сюда пришли уже после первого импульса. Думали, мало ли чем можно поживиться? Тогда в Зареченском районе было не так опасно. Мутов не было, низших – раз-два и обчёлся, такого понятия как «высший» вообще не существовало. Но в самом здании, как и в бункере всё эвакуировали, ни пылинки, не соринки. Мы надеялись найти какую-нибудь документацию, арсенал. А оказалось: фига с маслом нам, а не арсенал. ИСБшники вычистили всё до крупицы перед уходом. Даже бункер, перед тем, как исчезнуть, заперли, наши технари долго корпели над входом, пока, наконец, не удалось его вскрыть. Но внутри тоже оказалось пусто, кроме встроенного цикла жизнеобеспечения и наружного наблюдения.

– Тут безопасно? – этот вопрос, пожалуй, интересовал меня больше всего.

– Относительно. Чтобы кто-то из вышек сюда пробрался, ему пришлось бы порушить кучу стен, предназначенных для того, чтобы сдерживать спутниковые удары. Вход – цельнометаллическая плита. Кто-то не шибко большой ей точно ничего не сделает, да и крупняк навряд ли.

– Почему же тогда ты считаешь, что безопасность относительна?

– Говорят, новый завод пал. А там было много людей, опасных людей. И их тоже укрывали толстые стены. Да и остальным общинам досталось. Башня потеряла всю наземную территорию и несколько подземных секторов. Говорят, что изменённые прорвались к ним снизу, проломив пол-потолок уровней. Наверняка там был ещё тот Ад, но ваши вроде как отбились.

– А с Агрокомплексом что?

– Периметр прорван во множестве мест, огневые точки и укрепления внешнего круга разрушены. Погибло много людей.

– Но как?! Вас же прикрывает река? Под зареченским районом нет низинных уровней. Я думал, что зареченская община одна из самых безопасных…

Если бы не видел столько низших своими глазами, я бы в жизни не поверил во что-то подобное. Даже та волна монстров, которую мы вместе с Дедом застали внутри Агрокомплекса, была жалким чихом по сравнению с этой ордой. Я ещё помню те горы трупов в лабиринте периметра, тогда мне казалось, что их просто пипец как дофига. Как же я ошибался.

– Так и есть, самая безопасная. Река прикрывает нас после импульса или химаря, помогает переждать пик активности изменённых. Но не в этот раз, существа, живущие внизу, изменились, и я имею в виду вовсе не их уродливую форму… – Семён тяжело вздохнул. – В общине думают, что ими кто-то управлял, кто-то гораздо умнее даже обычных вышек. Они не пришли через воду, не нашли обходной путь. Они прорыли туннель, вылезли посреди периметра и выплеснулись наружу, словно рой пчёл. Не знаю как тебе… А мне – страшно. Представь, что было бы, дорой они этот туннель немного дальше, туда, где нет минных заграждений и покрытых электричеством зон.

– Почему мы ещё не вернулись в Агрокомплекс? Буча рассказывал, что создал мобильную группу на случай нашей экстренной эвакуации. Вы как раз такая группа, и у вас должен быть транспорт, – я и в самом деле не понимал, какого хрена мы всё ещё торчим в бункере под зданием безопасников? В общине меня бы быстрее поставили на ноги, да и для ребят из группы дело нашлось бы.

– Транспорт был отозван. Каждый ствол был на счету, и уж тем более два наших аэромобиля, с огнемётом, установленным на одной машине и тяжёлым пулемётом – на второй. Я отправил их в общину, подчиняясь приказу, вместе с мехводами и штатными стрелками. Так что сейчас мы просто ждём, пешком уйти – без потерь не выйдет. Да и ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти. В Агрокомплексе панические настроения, и стар и млад – все восстанавливают периметр как могут. Хотя оно и понятно, если подобное повторится – удар община не сдержит. Поэтому транспорт нужен им больше чем нам, ну а мы можем и подождать. Кстати, на последнем сеансе тебя попросили связаться с руководством; естественно, как только ты немного окрепнешь. И ещё… Найд, в рюкзаке твоего напарника мы нашли странную штуку. Она и была вашим заданием?

– Выглядит как лампа, но светится, будучи неподключённой к источнику питания? – кажется, зареченские нашли ту штуку, которую мы прибрали к рукам в сауне «Пионера».

– Да, она самая. Лампа.

– Нет, наше задание было другим. Но эту аномальную хрень нужно доставить в общину, умники будут в восторге. Чудо, что она вообще пережила такую катастрофу.

– Хорошо, – Семён отвлёкся, его кто-то вызывал по связи. Быстро переговорив, он засобирался на выход. – Мне пора идти, но у нас ещё будет время пообщаться. Я скажу Иволге, чтобы принесла тебе твои вещи и то, что уцелело из вещей твоего напарника. Как встанешь на ноги, организуем сеанс связи, тебе нужно перетереть с руководством. Может, после этого они начнут шевелиться и наконец-то пришлют за нами транспорт.

– Добро, рад был познакомиться.

– Взаимно, Найд.

Дверь задвижка с шуршанием закрылась за командиром эвакуационного отряда.

Глава 12

Срыв

– Ай!

– Больно? – Иволга задала вопрос, а затем повернулась ко мне.

– Нет, не больно, просто неприятно. Извини, продолжай.

Нежданно-негаданно спустя сутки после разговора с Семёном мои дела попали в глубокую задницу. Всё началось с пробуждения утром и сообщения искина о том, что в колене, а так же глазах замечены повреждения, не поддающиеся регенерации.

То, что дела – швах, было и без него ясно. Зрение не улучшилось, но яркий свет теперь нестерпимо жёг сетчатку, заставляя слёзные железы исторгать из себя крокодильи слёзы. В колене от сустава откололся кусочек хряща, этот маленький и острый обломок колол связку, вызывая боль, и грозил тяжёлым воспалением. Но если с коленом всё было понятно, и Иволга клятвенно заверила меня, что в схроне имеется всё необходимое, чтобы исправить ситуацию, то, что делать с глазами – было непонятно.

Дегенеративные изменения в моих глазах набирали силу час от часу, времени было мало. Так что после короткого разговора с Ниной мы решили в срочном порядке «починить» колено, а затем связаться с Агрокомплексом.

Слава богу, что хотя бы синяки и микротравмы плавно сходили на нет. Прошло всего несколько дней, а тело выправилось настолько, будто прошло около недели. Рана на рёбрах, нанесённая когтями изменённого, схлопнулась; ещё пара дней, и окончательно превратится в Шрам. А ведь раньше мой организм заживлял бы такую рану дней десять, не меньше. Если, конечно же, исключить высокотехнологичную медицину. Понятное дело, что, окажись я в регенеративной капсуле, большинство подобных «простых» повреждений удалось бы закрыть в первые сутки.

Сейчас мы переместились в соседнее помещение. Тут было оборудовано что-то вроде медблока. Операционный стол, простенький и устаревший робокомплекс удалённого управления, облегчающий работу оператору-медику. Ну и куча других разных медицинских приблуд, назначения которых я не знал.

Двое ребят помогли мне добраться сюда, попросту подхватив под руки и перетащив. Колено разболелось не на шутку, и двигать ногой было чревато смещением осколка. А ведь я был под обезболивающим, которое, ни хрена не справлялось с текущим уровнем хреновых ощущений.

Операция была простенькой. Меня уложили на механическую лежанку, подняли спинку, так чтобы я оказался в наполовину лежачем положении, и закрепили ногу. Ну а дальше: пара уколов, анестезия, которая «заморозила» ощущения вокруг больного места, и, собственно, сама операция.

Иволга была рядом, через синхронизацию искина с оборудованием управляла руками робокомплекса. Проделала дырки-туннели в моём мясе лазерной насадкой, ввела внутрь тоненький миллиметровый щуп и потихоньку смещала осколок на место. Я наблюдал за ходом операции из внутреннего интерфейса, на который дублировалась визуальная картинка, так как моё собственное ущербное зрение не позволяло ничего рассмотреть.

Осколок хряща сопротивлялся, сначала долго не хотел покидать связку, в которую вонзился острым краешком, затем капризничал и нивкакую не желал вставать на своё место. Я тоже вносил свой вклад в операцию, периодически охая и ахая.

С коленом разобрались минут за двадцать. Осколок встал на место, как кусочек мозаики, и Иволга замазала его биологической заплаткой. А после заново зафиксировала мою ногу, чтобы я при всём желании не мог себе навредить неосторожным действием.

Но на этом «геморрой» не закончился. Слабенький анализатор медика не мог понять, что происходит с моими глазами. Семён связался с общиной, доложил о том, что кое-кто скоро может ослепнуть и требует сеанс связи. На той стороне артачиться не стали, назначили время и пообещали, что выслушают меня.

Пока ожидал, весь извёлся. Плюс ещё дурацкое кресло-каталка с неработающим пультом управления заставляло меня крутить колёса по старинке – руками. Это раздражало. Но зато во время ожидания, чтобы хоть как-то занять себя делом, я сумел натянуть на себя свою старую одежду. Обуваться не стал – всё равно ходить нельзя; разгрузку и всякое разное другое имущество так же оставил.

Нину, кстати, нужно поблагодарить, это она вычистила мои вонючие и окровавленные шмотки, а так же кое-где подлатала их. Ещё недавно такой крутой комплект «Витязь-А» теперь стал затасканным до умопомрачения, хотя город в нём я потоптал всего ничего. Шлем от комплекта был благополучно утерян, батарея энергетического щита после стычки с бандой Хмура разрядилась окончательно. Хорошо хоть сам костюм да берцы остались более-менее целыми. Экранирование части вредного излучения и другой фигни из загаженной среды, уже не хилый плюс. Почему-то особенно жалко было трофейный нож, который я снял с убийцы братьев-близнецов в туннелях под зелёной зоной. Не то чтобы он был важен, но всё же память – такая память. Этот клинок был неким символом, связанным с событиями, произошедшими со мной на границе жизни и смерти.

Пока собирался, не забыл про рацию, ту самую которую прибрал к рукам на наблюдательном пункте. Частоту связи патрульной группы я знал, но раньше к их каналу не подключался. Ну а теперь вот решил подключиться, мало ли вдруг что-то понадобится, а я даже позвать к себе Иволгу или Семёна не могу.

– Слышь, Костыль, ты не устал там внизу мариноваться? – оказалось, что в эфире уже шёл какой-то разговор между бойцами группы, изнывающими от безделья.

– Пошёл в жопу, придурок. Твоя смена – через одну. Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда сам усядешься на этот стул охранять этаж с инвалидом и шашлыком. У меня уже зад квадратный.

Инвалид и шашлык? Ну насчёт инвалида я сразу понял, про кого этот парень говорит, и это не вызвало у меня каких-либо эмоций. А вот шашлык?.. Когда я допёр, что речь идёт об останках Деда, у меня в прямом смысле задёргалась щека.

– Ну так зайди и вдуй одному из них. Ты что, маленький? Я уверен, осилишь обоих, если постарае…

– А ну закрыли рты! Вы там в конец аху***и? Избавьте эфир от своей помойки. Ты, Варя, уже задрал хероту нести, у самого не язык, а помело, и других подначиваешь. Больше ты в нашем составе из общины не выйдешь.

– Семён, угрожай кому-нибудь другому. Хочешь заткнуть? Можешь попробовать. Ты в зале меня уделать не можешь, и здесь не справишься. А насчёт группы… Да нахрен она кому впилась? Ласты склеить, что два пальца обоссать, я сам больше сюда в жизни не сунусь.

Значит, Варя и Костыль. Соображал я с трудом, выскочило оповещение искина о резком снижении нервно психической устойчивости и ещё какое-то дерьмо, но я его тут же стёр, не став дослушивать до конца. Ярость, нахлынула удушающей волной, и планка моей адекватности, что называется, упала окончательно.

Снять с колена ремень-фиксатор было делом двух секунд. Встать на ноги – ещё меньше. Боль в колене была одуряющей, но я почему-то ей даже обрадовался.

Суки! Шашлык, значит?! Инвалид?! Ну-ну, сейчас посмотрим.

Ярость полыхнула бездумным взрывом, вспыхнула до небес и смёрзлась в кроваво-красный снег мрачной решимости, упавший на зрение. Глупо? Возможно. Но после услышанного контролировать я себя не мог.

– Костыль и Варя… Костыль и Варя… – повторял, как мантру, пока рылся в своих вещах, охреневая от боли в ноге. Да где же они, где? Ну, наконец-то! Аптечки, которые раньше были в штанах, отыскались в отдельной стопке на столе. Благо их цвет выступал сильным контрастом на фоне стола, иначе бы проковырялся непозволительно долго.

Тюбик военного стимулятора тоже выделялся среди других, был антрацитово чёрным. Муть в глазах делала меня каким-то ущербом, размазывала границы предметов, но общее представление об окружающих объектах всё же давала.

Укол всадил прямо через штаны, втянул носом воздух, чувствуя, как боль становится глухой, будто пульс, бьющий набатом в висках. Обида душила, разум баламутила череда взбешённых мыслей.

Погибший страшной смертью старатель – шашлык?! Вдуть ему?! Твари конченные, никто из вас грязи из-под его ногтей не стоит!

Боль отступила, слава военному стимулятору! Бахнул ладонью по прямоугольнику открывающего задвижку механизма и вышел в коридор. Был ли у меня план? Нет, не было, если не считать планом поотрывать руки-ноги двум тупым уродам, которых родители не научили следить за языком.

Костыль обнаружился метрах в двадцати, грязно-серая фигура, телесного цвета овал лица, именно так теперь для меня выглядела его одежда и голова.

– Ты чего? Куда-то приспичи…

Он заметил меня слишком поздно, чтобы что-то заподозрить или почуять. Подскочил со стула, начал что-то спрашивать, но я слушал его лишь краем уха. Подходил ближе, опираясь на стену, хромая, и делая самый болезненно-безобидный вид, на который только был способен.

Уже практически в упор подался вперёд, будто сейчас упаду, а боец, реагируя на мою клоунаду, протянул ко мне руки. Помочь хотел. Помог, но оказался слишком крепок, чтобы потерять сознание от удара локтем в челюсть. Шибанулся затылком о стену, упал на задницу, но тут же завозился, пытаясь встать.

Добил ногой, наверняка отбил себе всё что можно, но голове Костыля явно крепче досталось. Ненависть скручивала моё сознание, выжимая здравомыслие, будто воду из половой тряпки. Очнулся, когда ступня стала мокрой, поймал себя на мысли, что уже раз семь опустил пятку на голову общинника валяющегося без сознания.

Телесного цвета овал стал бурым, пришлось наклониться проверить пульс. Жилка на шее парня билась. Осознание того факта, что я мог его убить, немного развеяло яростную муть в голове.

– Не убивать. Наказать, но не убивать. Не убивать, – губы сами собой зашептали новую мантру.

Костыль оказался тяжёлым, пока волок его к себе в комнату хрустнуло колено. Укол боли вышел слабым, едва заметным, и сразу же стих. Искин опять забросал сообщениями, но я, не глядя, от них отмахнулся. Я и без своего встроенного умника знал, что этот болезненный укол в колене, лишь слабый отголосок той боли, которая придёт ко мне после окончания действия стимулятора.

Связать общинника его же ремнём и простынёй, было делом двух минут. Наволочка на подушке стала кляпом. А вода из фляги послужила средством приведения в сознание. Очнувшийся Костыль обнаружил у горла лезвие своего ножа и благополучно притих.

– Мне нужен тот, кого вы называете Варей. Четко и коротко рассказываешь мне, как до него дойти из этой комнаты, и остаешься жив. Усёк?

– Он сейчас наверху, у пульта управл… – оплеуха не дала ему закончить. Голова мотнулась, сопляк благополучно захлопнул пасть.

– Не так. Мне некогда слушать эту хрень. Ты должен мне поэтапно описать, как и куда двигаться. Со всеми поворотами. Не пропуская ни единой детали, и при этом сжато, начал!

– По коридору направо, поворот налево, лестница, вверх на один этаж, третья комната по правую руку.

– Узнаю, что обманул, вернусь и на лоскуты порежу, – кляп снова занял своё место во рту бойца. Голову я ему разбил серьёзно. Испачкал руки в крови и на пол натекло. Перестарался.

На выходе прихватил с собой гранату, нет, я не собирался никого убивать, но задуманное нужно довести до конца в любом случае. Репутация и страх. Старателей должны бояться, иначе не будут уважать.

Костыль не соврал, только забыл предупредить, что напротив комнаты, в которой сидел за каким-то там пультом Варя, была ещё одна, в которой отдыхало сразу трое человек. Пройти по коридору скрытно не вышло бы при всём желании. Поэтому я положился на наглость.

Одной из этих троих была Нина, когда они увидели меня, она поднялась, стала что-то говорить, но я не слушал. Свернул в соседнюю комнату, клацнул по панели, закрывая дверь-задвижку, и всадил в активирующую панель нож. Заискрило, в ноздри ударил запах жжёного пластика.

– Эй! Ты че мля творишь?! Совсем охренел?!

– Варя?

– Мужик, ты совсем сдурел?! Какого лешего ты натворил?! – боец схватился за автомат. Но на меня не направлял – ещё не понял, что происходит.

– Вот такого, – в моей руке появилась граната. Есть в ней одна прикольная фишка. Если откинуть колпачок, скрывающий под собой предохранитель, можно моментально взвести гранату, щёлкнув по рычажку, а можно щёлкнуть туда-сюда. Если перевести рычаг в боевое положение, а затем обратно одним движением, со стороны это будет незаметно. Зато выглядит очень эффектно, когда кто-то на твоих глазах сначала снимает грену с предохранителя, а потом прожимает кнопку активации, совмещая это предпоследнее действие с броском на пол.

– Ааааааааааа!!! – реакция вышла ожидаемой. Думая, что я окончательно сбрендил, боец сделала всё по уму: прыгнул в дальний угол, попутно переворачивая стол, и упал на пол, сведя ноги и закрыв руками голову. Отличник боевой подготовки, мля.

Уже через несколько секунд я навалился сверху, достал из-за его же пояса нож и прижал к шее.

– Замри!

В ответ на меня вылилось целое ведро мата и угроз. Варя дёрнулся, порезал себе кожу об нож и замер, наконец, догнав, что с ним тут не шутки шутят. В дверь за спиной уже долбили, кричали, требовали открыть, но я не обращал внимания.

– Позывной!

– Чё?

– Твой позывной! – давление ножа пришлось усилить.

– Варя! Ай… бля да Варя! Варя! Тормози!!! – когда кончик ножа колет кожу у самой артерии, это дарует не самые лучшие ощущения, согласен.

Основательно пеленать сквернослова времени не было. Пришлось ограничиться его же ремнём, который я затянул в районе локтей.

– Инвалид, говоришь?

– Чё?

Указательный палец хрустнул оглушительно громко. Раньше я никогда ничем подобным не занимался, но содеянное, почему-то не вызвало никакой отрицательной реакции. Чего нельзя сказать о самом Варе, чей палец я только что сломал. Снова крик, мат-перемат, угрозы перемежающиеся скулежом.

– Шашлык, говоришь? – указательный палец на второй руке хрустнул заметно тише, но тоже оказался сломан.

Парень сорвался на визг, и больше не помышляя об угрозах. Дверь позади затрещала под мощным ударом, но устояла. Я поднялся, плюхнулся в кресло перед пультом управления и развернулся к двери, откинувшись на спинку и расслабившись.

Они выбили дверь только через половину минуты. В помещение ворвался Семён, и он заметно стушевался от увиденного. В комнате воняло мочой, Варя с расплывающимся по штанам мокрым пятном уполз в угол, ну а я… Я просто ждал их появления.

– Что здесь проис…

– Тебе стоит навести в подразделении порядок.

– Что?!

– Твои «отличники боевой подготовки» кладут болт на приказы. Не во что тебя не ставят. Называют моего погибшего брата куском жареного мяса и отпускают тупые шутки, – я указал на гарнитуру рации в ухе. – Это приводит к недопониманию, а недопонимание – к конфликтам. Следующий раз я буду вынужден применить более жёсткие меры, – сказал и сам удивился своей наглости.

– Вставай, – Семён направил на меня оружие. – Я доложу в общину о том, что ты напал на ребят.

– Как тебе будет угодно, – я отбросил нож, который крутил в руках в угол комнаты и поднялся.

Они сопроводили меня в какую-то подсобку и заперли в темноте. Но я был этому только рад – ярость ушла, принеся на своём хвосте дикую апатию и усталость. Думать о том, что я сделал и чем это мне грозит, не хотелось.

Глава 13

Цена слова

Сеанса связи не было, никто меня не позвал к рации. Зато произошло кое-что другое. Ко мне пришёл Семён.

– Найд, отойди вглубь помещения и ложись на пол! Слышишь меня? Отвечай!

– Слышу, но я и так лежу и даже не думал подходить к двери.

Послышался шелест отодвигаемой задвижки, показалось белое пятно света, от которого я отвернул голову. Со зрением всё стало ещё хуже, и глаза я старался лишний раз не открывать.

– Я доложил о произошедшем. Твою судьбу, а так же наказание за нападение будет решать руководство общины.

– Это не новость, – я вздохнул. Ничего они мне не сделают, срать они хотели на поломанные пальцы и отбитые головы. У меня было время подумать, и тут всего два варианта. Первый – я слепну и превращаюсь в никому ненужный хлам, тогда и последствия будут тяжёлыми. Либо же они находят способ восстановить моё зрение, и тогда я снова оказываюсь им нужен. При таких раскладах ожидать серьёзного наказания глупо. В первом случае – мне будет пофиг, а во втором – ни хрена они мне не сделают.

– Через десять минут прибудет транспорт. Я хочу, чтобы ты сел в кресло каталку и спокойно покинул бункер, без фокусов во время пути. Ты можешь мне гарантировать, что не будет нового срыва?

– Если бы это был срыв – в твоей команде бы прибавилось трупов.

– И всё же…

– Даю слово, что не буду выкаблучиваться. Если только никто не будет провоцировать.

– Хорошо, выходи в коридор.

Снаружи послышался знакомый скрип, это общинники притаранили мою каталку.

– Не могу, ногу разбарабанило, опухла и не гнётся. И не вижу уже совсем ничего.

Снаружи зашептались, Семён пришёл не один. Боятся балбесы, думают, что я с катушек съехал. Они не далеки от истины, но я всё же не полный псих.

– Хорошо, тебе помогут ребята, но если рыпнешься – получишь заряд из парализатора.

– Добро.

Уже минут через семь мы поднялись на поверхность. Тут воняло хлором, видимо, патрульные обсыпали комнаты порошком, чтобы отбивать нюх у изменённых. По задувающему в лицо ветру я понял, когда мы выбрались на крышу.

Общинники тихонько переговаривались между собой. Ещё я слышал ор тварей где-то неподалёку в городе. Это прибывший аэромобиль, проносясь через кварталы, взбудоражил и пробудил низших. Патрульные не стреляли, быстро погрузили меня в транспорт и залезли сами. Минут через десять мы оказались в Агрокомплексе.

Было бы любопытно взглянуть на то, что здесь происходит, но, к сожалению, по естественным причинам я этого сделать не мог. Меня передали из рук в руки медикам, и началась движуха.

Тысяча вопросов по поводу моих ощущений, постоянный писк анализатора над ухом. Катали меня туда-сюда из отдела в отдел, но хоть накачали обезболивающим и то хлеб, а то последние пару часов, я зубами от боли скрипел.

Как-то незаметно для самого себя задремал. Может, лекарства так действовали, а может, бесконечные процедуры меня умотали окончательно, не знаю.

Проснулся, судя по внутреннему таймеру в интерфейсе, через шесть часов, и то только потому, что меня разбудили.

– Просыпайся, Найд, времени мало, а обсудить нужно многое.

– А?! Что?! – Засыпал на коляске, а очнулся в ванне. Вот так номер! Вокруг было пипец как мокро и… щекотно?!

– Тише, тише! Мы погрузили тебя в биологически активный состав, чтобы максимально быстро поставить на ноги, – голос говорившего, показался мне смутно знакомым, искин тут же выдал справку исходя из записанной памяти. Передо мной был Андрей, тот самый который встречал нас с Дедом вместе с другими шишками Агрокомплекса и давал задание на поиск зон нестабильности. Видеть я его не мог, но искин и без того успешно справился с идентификацией Шока, ну или «Андрюши», как его называл Петрович, глава зареченской общины.

Я кое-как пришёл в себя и расслабился. На моих глазах была повязка, на теле множество прилепленных сенсоров. Дёргаться – означало, создавать лишние проблемы.

– Как дела, Андрей? Я слышал, вам тут несладко пришлось.

– Не хуже чем вам, Найд. Мои соболезнования, – учёный тяжело вздохнул. – Времени мало, нам нужно поговорить о делах. Хотя, сложись ситуация чуть-чуть менее критично, я был бы рад услышать рассказ о вашем рейде из первых уст и получить доступ к блокам памяти.

– Блоки памяти я солью без проблем, – ага, только про собирателей моментик вырежу. – Ты получил светящийся подарок?

– Да! Невероятная, аномально активная… эээ… Названия мы ещё не придумали. Но это не отменяет важности вашей находки. Но она сейчас не главное, я, как один из членов правящей верхушки общины, вынужден сообщить тебе, что на тебя подан рапорт двумя сотрудниками зареченского патруля. Но мы решение по этому вопросу заморозили. Сейчас других проблем хватает.

– Молодые балбесы попали под горячую руку. Дед погиб, а я к их частоте подключился и… В общем воспринял многие слова очень остро.

– Разберёмся, не переживай. Важно другое, нам нужен человек с твоим опытом для задания в отдалённом районе города.

Я хмыкнул, – человек с моим опытом? Вырисовываются сразу две проблемы. Во-первых, моё зрение, во-вторых, орды кровожадных выродков под боком. Ты знаешь, что там сейчас творится? Я пробежал два квартала, и счёт встреченным изменённым шёл на десятки. Боюсь представить, что сейчас происходит вокруг Башни.

– У нас нет выбора, Найд. Это задание как раз и призвано обезопасить общины. Но давай-ка лучше по порядку. Начнём со зрения. Мы уже провели анализ и собрали все нужные данные, твои глаза больше видеть не смогут, – это «не смогут» так буднично прозвучало, а мне показалось, что моё сердце пропустило удар.

– Киберимпланты?

– Нами рассматривался такой вариант, но по целому ряду причин заменить твои глаза кибернетическими не выйдет. У нас просто нет нужных ресурсов и оборудования. В новом заводе был хирург, специализирующийся на подобных операциях, но община моров не пережила последнее нападение монстров из низинного города.

– Зачем ты тогда вообще пришёл? – я начинал терять терпение. – Не соболезнования же высказать и потележить за жизнь. Говори по существу или проваливай на хер, Андрей! Задолбал, честное слово! Я же не дурак – понимаю, не будь у тебя вариантов меня восстановить, ты бы не разглагольствовал тут с самого начала о новом задании.

В одно мгновение учёный оказался очень близко, я почувствовал его дыхание у самого уха.

– Ты зарываешься, старатель. Незаменимых людей нет. –Шок говорил вкрадчиво, четко проговаривая слова. – Буча мёртв, Петрович самоустранился от управления – потерял внука, он у него во внутреннем периметре служил, последняя родная кровинушка. Старик бухает у себя в кабинете и хер клал на катастрофу вокруг него. Я единственный, кто сейчас принимает решения. Один мой щелчок пальцами, одно слово и ты будешь выдворен из общины за нападение на её жителей. Слепой, побитый, ты сдохнешь как уличный пёс. Даже часа не продержишься. Советую тебе впредь думать, с кем разговариваешь, прежде чем открывать рот.

Признаться, «Андрюша» меня удивил. Он мог казаться умным, грамотным, сильным мужиком. Но жестоким? Никогда бы не подумал.

Но в одном он был не прав, в том, что я мог его испугаться. Прогнуться сейчас, означало, признать свою зависимость и его силу. В этом плане мы, люди, ушли недалеко от диких зверей. Упади на спину, покажи незащищённое брюхо, подожми лапы и тебя не тронут. Но всю оставшуюся жизнь ты будешь играть по чужим правилам.

– Возьми ствол, наведи мне на голову и жми на спуск. Потому что, если ты сам, лично, меня не убьёшь, я приду за тобой, убью всех тех, кто будет стоять между нами, а потом и тебе голову отгрызу. Слепой, безрукий или безногий, не важно. А свои угрозы можешь пойти кому-нибудь из подчинённых в очко запихать. Повторюсь, говори по делу или проваливай на хер, у меня не самый лучший период в жизни. А я подумаю, могу ли я тебе чем-то помочь, а главное, захочу ли?

– Псих, – текущий глава Агрокомплекса фыркнул. – Более наглых и обезбашенных придурков, чем старатели Башни, я ещё не встречал.

– Пора бы привыкнуть, мы живём в безумное время, Андрей.

– Ладно, чёрт с тобой. Всё равно твои шансы выжить в ближайшие две недели стремительно приближаются к нулю.

– В смысле?

– В прямом. Биоклетки и искин не могут исцелить твоё зрение. Поставить имплантаты нет возможности. Доставить тебя в Башню и засунуть в регенеративную капсулу? Сомневаюсь, что руководство Башни, а именно Кардинал, даст добро. Я читал твоё личное дело, повторно такой финт у тебя не пройдёт. У меня есть решение. Но ты можешь не просто лишиться зрения, но и заодно потерять жизнь. Мои научные отделы и лаборатории тут не веники два года вязали. У нас есть множество разработок, в том числе такая, которая может выправить твоё положение, а может просто убить, на людях исследования ещё не проводились. Хотя мои аналитики с максимально развитым уровнем биоблока и интеллекта в один голос утверждают, что шансы на успех порядка семидесяти процентов.

– Да и фиг бы с ним. Семьдесят, так семьдесят, я согласен. Терять мне, в общем-то, нечего, да и выбора особого нет.

Андрей неожиданно в голос рассмеялся.

– Согласен?! – новый взрыв хохота накрыл учёного. – Плевать мне на твоё согласие, Найд! Мне нужно твоё слово, что в случае успеха операции ты выполнишь поставленную перед тобой задачу! И без этого обещания, которое, насколько я знаю, очень ценится у старателей, никакой операции не будет.

Вот и верь после этого людям. Договор с Агрокомплексом, представителем которого являлся сидящий рядом со мной Шок, был следующим. Они предоставляют нам полный пакет поддержки в виде боекомплекта, расходников, медицинского обслуживания и крышу над головой плюс возможность сбывать добытое в рейдах имущество. Ну а мы в свою очередь выполняем поставленные перед нами задачи, если эти самые задачи вообще возможно выполнить и они не попахивают откровенным самоубийством. Соответственно, этот урод должен был восстановить мне зрение! Должен! Обязан! А вместо этого пробует меня шантажировать. Ещё и слово просит дать, зная, что свободная группировка старателей всегда держит данные обещания.

– Мне нужны подробности. Расскажи, что я должен сделать и все нюансы предстоящего восстановления зрения. Почему оно настолько опасно, что я могу лишиться жизни?

– Задача… – Андрей на секунду задумался. – Тут всё сложно и просто одновременно. Тебе нужно доставить груз в указанную точку и активировать таймер на контейнере.

– Куда именно, и что в контейнере?

– В контейнере вирус, рабочее название «Состав-71». Нам удалось создать неклеточный инфекционный агент, который не выживет после импульса – он абсолютно нежизнеспособен даже при низком уровне остаточного излучения. Практически не подвержен мутациям, и риск того, что, вырвавшись на свободу, вирус изменится и станет крайне опасным, настолько низок, что такая вероятность приближена к нулю. Сам по себе «Состав-71» является биологическим оружием массового поражения, вырвавшись из контейнера, вирус, будет плодиться со страшной скоростью. Его основная цель – уничтожение всех живых объектов, в чьих телах присутствуют биотические клетки.

– Даже людей?

– Да, именно поэтому мы сделали вирус уязвимым к остаточному излучению. Распылить его перед импульсом, изолировать жителей общин в организованных заранее карантинных зонах и существенно проредить популяцию изменённых. Каждый из них будет разносчиком, каждый. Вот наша цель.

– Почему нельзя просто пульнуть куда-нибудь ракету с составом внутри или распылить состав с летательного аппарата?

– Всё дело в расстоянии, Найд. У нас есть разведывательные дроны, но кто даст гарантию, что летательный аппарат не попадёт в зону нестабильности? Если состав попадёт в воздух возле общины, карантин может нас не спасти. Да и нет у нас таких дронов, которые смогут унести контейнер на достаточное расстояние. Мы всё уже рассчитали, даже погодные условия и ветер постарались учесть заранее. Работаем в тесной связи с общиной Кардинала, их ребята, тоже, кстати, старатели добрались до метеостанции на краю города, запустили уцелевшее оборудование и предоставили нам данные.

– Когда успели? Химарь же вот только-только грянул, и это нашествие началось.

– Мы разрабатывали этот план давно, были мысли распылить состав под землёй, но тогда велик риск, что какое-нибудь гнездо изолированно откинет копыта, и вирус не получит серьёзного распространения. Выход изменённых на поверхность – удачное стечение обстоятельств; если сумеем провернуть это дело до следующего импульса – спасём общины и надолго подарим им спокойствие.

Я задумался, что-то в словах Андрея мне не нравилось, но что именно, я понять не мог. А так-то идея была доброй. Убить целую кучу выродков одним махом, и сберечь сотни, если не тысячи людских жизней. Хотя я бы сам до такого никогда не дошёл – биологическое оружие слишком непредсказуемая штука, не зря же люди давно отказались от него, в том, старом, цивилизованном мире.

– Куда именно нужно доставить груз?

– Мы рассчитали нужное нам расстояние и выбрали подходящее, равноудалённое от обеих общин место. Все мелочи обсудим, если сумеем восстановить тебе зрение – сейчас от этих сведений для тебя нет никакого прока. Главное, чтобы контейнер не подвергся серьёзному разрушению до прибытия на точку. Зоны нестабильности чаще всего возникают на солидном удалении от скопления людей. Мы спроектировали контейнер таким образом, чтобы его было очень тяжело повредить. Но, сам понимаешь, попадание в неизученную область – это тот риск, который мы не можем себе позволить. Даже если ты погибнешь, мы отыщем потом контейнер по маячку, и будет шанс повернуть неудачу вспять. Если же он сгинет… Наша лаборатория, ещё долго не сможет оправиться после последнего нападения, пожар уничтожил ценное оборудование.

– Значит, выбора у меня всё равно нет. Зрение и риск дважды погибнуть в обмен на доставку груза к чёрту на кулички.

– Да, всё так и есть.

– Неравноценный обмен.

– Агрокомплекс умеет быть благодарным. Ты сразу получишь пару инъекций биоклеток, мы заинтересованы в том, чтобы ты был способен выполнить задачу. Могли бы дать больше, но это и так баснословная награда, да и за эти пару-тройку недель, что остались до следующего импульса, твой организм просто не успеет усвоить больше. Что скажешь?

Как же не хотелось снова лезть в этот Ад! Чёрт!

– Согласен.

Глава 14

Модернизация

Двое суток моё тело исцелялось, покрытое биоактивным веществом. Синяки и ссадины рассасывались, бледнели, исчезали, очищая кожу от тёмных отметин. Повреждённые мышечные волокна, раздражаемые введёнными в плоть иглами репаративных стимуляторов, заменялись свежей, новорождённой тканью. Система круговой фильтрации, встроенная в «ванную», поглощала погибшие клетки и использовала их как дополнительное топливо для поддержания должного уровня активности микроорганизмов, излечивающих моё тело и по сути своей являющихся тем самым жидким веществом, что заполняло собой ложе.

Подключённый к медицинскому блоку аппаратуры, я был погружён в сессионный сон на всё время лечения. Получал нутритивное питание и находился под постоянным удалённым наблюдением закреплённых за мной сотрудников.

В те моменты, когда сессия полного сна заканчивалась, и синхронизированный с оборудованием искин пробуждал мой разум, вводя его в состояние частичной, но при этом осознанной активности, я готовился.

Шок предоставил мне доступ к полному каталогу экипировки и другого имущества общины, которое хоть как-то могло мне помочь выполнить предстоящее задание. А я, к слову, к концу последнего рейда потерял почти всё свои вещи.

Следовало подобрать оружие, устройства штурмовой разведки и визуальные комплексы, дополнить свой потрёпанный костюм «Витязь-А» или же полностью его заменить. Собрать медицину, боекомплект и подумать над тем, выполнять мне миссию в одиночку или же взять с собой кого-то из неопытных, но готовых умереть за Агрокомплекс бойцов.

– Ис, погружай меня в частичный вирт.

– Идёт подключение…

Осознанная активность мозга… Тьма вокруг, без ощущения тела, без запаха, без дыхания. Просто разум, способный мыслить, но не способный управлять мясным мешком, носящим гордое название – организм.

– Подключено…

Тьма сменилась синими звёздами виртуальной реальности. Разгораясь изнутри, этот звёздный рисунок исторг из себя тысячи знаков и значков цифровых строчек, которые, слившись воедино, превратились в виртуальное тело для меня, а так же заменили собой тьму вокруг на наиболее подходящее для моих нужд помещение. Да, всего лишь иллюзия, но даже то, чего нет в нашей, настоящей реальности, может сослужить службу человеческому разуму.

– Создание окружающих объектов. Цель: стрельбище, воссоздание тестового режима для подбора экипировки и оружия. Загрузка тестовых моделей из каталога общины.

– Загрузка…

Подчиняясь моей воле, искин продолжал отрисовывать окружающие предметы. Длинный стол, уходящие вдаль полки, полные ячеек оружия, одежда, гранаты, аппаратура…Всё разбито на секторы, упорядоченно, идеально для восприятия. Моё виртуальное тело стало более чётким, поверх кожи проявилась одежда и обувь. Комплект «Витязь-А».

– Загрузка завершена…

Началась долгая примерка и подбор одежды. Нудно, но, во-первых, важно, а во-вторых, всё лучше, чем валяться в «ванне», поплёвывая в потолок.

К сожалению, экипировка Агрокомплекса, чьи виртуальные модели были передо мной, мягко говоря, не впечатляла. В основе своей это была стандартная военщина, никак не модифицированная под рейды в город. Сама по себе она была неплоха, но отсутствие защиты от химии и экранирования остаточного излучения делали её непригодной для моего задания. В основном эти костюмы таскали патрульные внутренней зоны, те, кто напрямую своей жизнью не рисковал.

Чуть лучше была ситуация с экипировкой патрульных внешки. Тех бойцов вроде отряда Семёна, которые выходили за защитный периметр, несли службу на наблюдательных пунктах, встречали караваны и вели ближнюю разведку с помощью дронов.

Их одежда представляла собой смесь старых доимперских ОЗК, стянутых с какого-то склада, и обычных пехотных комплектов. Просмотрев их характеристики и сравнив их с тем, что было надето на меня, даже присматриваться не стал. Комплект «Витязь-А» превосходил их по всем параметрам.

Признав основной пласт вещей негодным, перешёл к просмотру экипы научников из разных отделов. Отличная защита во всём, что касалось всевозможной химии, различных излучений и даже огня. Но отсутствие целой кучи креплений под модули, непригодность к длительному ношению и общая не военная «заточка»… В топку. Не годится.

– Ис, я могу связаться с Андреем?

– Носитель желает отправить запрос через ППК?

– Да, напиши ему, что дело срочное, и я хочу контакт по видеосвязи.

– Сделано.

Дожидаясь ответа от занятого делами общины Шока, дошёл до самого конца отдела одежды. Тут нашлись крутые пехотные костюмы, оснащённые системой динамической защиты, встроенными энергетическими щитами и экзоскелетными усилителями, призванными расширить амплитуду движений носителя и увеличить отдачу его мышечного каркаса. Бронированные, но прожорливые и не защищённые от излучения. Хороши для стычки лоб в лоб, но бесполезные при скрытном передвижении.

– Андрей вышел на связь. Идёт соединение.

Появился экран связи, соткался из голубых бликов прямо в воздухе. Всё-таки виртуальная реальность – классная штука.

– Привет, Найд! Я о-очень занят! Так что у тебя буквально две минуты.

За спиной у Шока что-то шумело, летели искры, были видны рабочие в спецовках.

– Предоставленная экипа не подходит. Пусть со мной выйдет на связь кто-то из твоих технарей, нужно всё подготовить до того, как я встану на ноги.

– Хорошо! – Андрей уже орал склонившись над ППК, до того у него было шумно. – Жди!

Экран, мигнув, погас. Надеюсь, учёный не забудет про меня в окружающей его кутерьме. Ну, а пока можно было заняться самым приятным – выбором оружия!

Оба ствола мне были нужны для боя на коротких дистанциях. Я не снайпер, не стрелок. Пусть за это время общие навыки владения оружием у меня и выросли, профи я от этого не стал. Требовалось что-то уже знакомое, неприхотливое, с хорошим останавливающим действием, чтобы тормознуть какую-нибудь упоротую и быструю тварь ещё на подходе.

Оружия было валом, но в сторону технологичных и других навороченных стволов, я даже не посмотрел. Они, конечно, могли быть круче по характеристикам, но что от характеристик толку, если у меня нет привычки и опыта в обращении с ними? В критической ситуации рука сама потянется туда, куда уже привыкла тянуться. Например, к рукоятке затвора, которая на новом оружии может находиться совсем не там, где рука привыкла её «щупать».

Разложил на столе пять образцов серии АС, чьё устройство было однотипным и знакомым в своей базе. Сюда же отправились два автомата: MR-5 и MR-5m, уже знакомых мне по последнему рейду. Глушители, контурные прицелы.

Боеприпас подобрал исключительно технологичный. Раз уж мне дают полный карт-бланш со стороны обеспечения – насиловать стволы пороховыми патронами «в поле» было бы дуростью.

Стрелял по виртуальным мишеням примерно половину часа. В итоге, остановил свой выбор на MR-5m: лёгкий, дико скорострельный и звук выстрела с глушителем на порядок тише, чем у серии автоматов Сёмушкина. Прикрутил к нему контурный прицел, тактический фонарик (на всякий пожарный), внёс в список заказа магазины и патроны, а затем приступил к выбору дополнительного ствола.

Прохаживаясь вдоль рядов с оружием, неожиданно зацепился взглядом за полуавтоматический карабин, виденный мною у Деда. ТШК-М. Полностью его название звучало, как тактический штурмовой карабин Молот. Гладкоствольный, полуавтоматический, под тяжёлый двенадцатый калибр. Глушитель к этому оружию был не предусмотрен, так что оно было на случай, который Дед называл – пошумим!

С первых выстрелов по мишени я влюбился. Даже обычная стальная пуля вызывала невольное уважение – оставляла глубокую вмятину и расплющивалась блином с мой кулак размером. Даже не представляю, какая жёсткая заброневая травма ждёт того, чья защита выдержит подобное попадание. Одной силы удара, как у столкновения с паровозом, хватит, чтобы внутренние органы превратило в фарш. Плазменный патрон, который вроде как использовался вместо «зажигалки» и был призван расплёскивать по защищённым энергетическим щитом противникам плазму, быстро сжирающую ёмкость батареи щита, в данном оружии напоминал скорее мини-огнемёт… Или подствольный гранатомёт?.. Плазмы хватало, чтобы после попадания половина ростовой мишени пылала ярким пламенем. Мощь! Энергетический патрон, правда, не предусмотрен, ну и хрен с ним, беру!

К этому карабину ещё шла картечь и дробь, но я решил не мелочиться. Только стальные болванки и плазма. Будет чем огреть какую-нибудь живучую сволочь. Правда, брать с собой много не стал, взяв лишь четыре магазина по двенадцать патронов. Вес, всё упиралось в вес, а боеприпас к Молоту весил прилично.

– Неизвестный запрашивает сеанс видеосвязи! Отклонить / принять?

– Принять. И так ясно, что это технарь от Андрея.

Мужик оказался с понятием. Хотя его профиль был совсем другим, по его словам он обслуживал технику в Агрокомплексе, был так сказать ведущим специалистом. Но он, по сути, был на одной волне со всей технической братией общины, то ли бригадир, то ли ещё кто, я так и не понял.

Скинул ему все данные по комплекту «Витязь-А». Объяснил, что мне нужен лёгкий и прочный шлем со встроенным маркероуловителем и комплексом визуального наблюдения широкого спектра. Попросил найти самые лучшие дозиметры и детекторы, уточнил, что экипировка должна по максимуму сочетать в себе три параметра. Во-первых, показатель защиты от физического урона, будь то пули, когти, или обычный встроенный наколенник, оберегающий ноги от случайных повреждений. Во-вторых, все виды защиты от вредного воздействия, будь то химия или излучение. И, в-третьих, он должен быть удобным и максимально лёгким, в нём я не должен потеть как свинья после километра пёхом. Если сумеют сделать – хорошо, если нет, то пусть хотя бы шлем подберут и всем нужным оснастят. Мой Витязь-А уже был солидно потаскан и покоцан, в случае нужды я, конечно, и в нём пойду, но желательно заменить. Единственное, к чему не было претензий, так это к обуви. Берцы с компенсаторами нагрузки, входящие в текущий комплект, себя отлично показали. Взять хотя бы тот мой прыжок с крыши магазинчика во время засады на стротов: если бы не эта обувь – не сносить бы мне головы.

Технарь побурчал для порядка, дескать параметры защиты и удобство плюс лёгкость – требования взаимоисключающие, всё записал и отключился.Я же отправился добирать свой список. Наконец-то надыбал чёткий, технологичный рюкзак. Моей мечты, встроенного контейнера ноль-пространства, в нём не оказалось. Зато был электромагнитный уменьшитель веса, всего минус четыре кило, но и это уже кое-что…

Пистолет выбрал на глазок, под самый распространённый имперский патрон. Сказывалось отсутствие опыта стрельбы из чего-то подобного. Одна выпущенная из трофейного пистолета обойма в бою с низшими – не в счёт. После набрал аптечек и стимуляторов.

Батареи к энергетическому щиту, отбивающая запах смесь… а вот этого не было. Прошерстил все списки магазинов Агрокомплекса и его складов – ничего. Вот те раз. Они ведь не ходят в рейды, оттого-то и такой мелочи нет. Но в здании над бункером чем-то пахло. Чем же? Точно! Хлор! Вот только им можно отпугнуть тварей от точки, помешать им найти замаскированный выход из бункера например. Но себя же им не посыпаешь, будешь вонять на всю округу и только привлечёшь к себе внимание. Пришлось писать письмо Андрею, чтобы его банда яйцеголовых, что нибудь для подобных нужд мне надыбала.

За одну сессию частичной активности мозга весь список не собрал – тупо задолбался и поленился. Остаток времени провёл, расстреливая мишени из выбранного пистолета и карабина. Новое оружие требовало хотя бы минимальной привычки.

* * *

– Как ощущения?

Операцию провели, не выводя меня из искусственного сна. Ничего форс-мажорного не случилось, я был бодр, жив и на удивление хорошо себя чувствовал.

– Не знаю. Ничего не болит, если ты об этом.

– А глаза как? – Андрей был здесь, рядышком. Он лично руководил операцией и выводил меня из искусственного сна.

– Не знаю, но что-то есть. Мне кажется, я вижу. Может, снимем эту штуку?

Мои глаза до сих пор закрывала какая-то повязка. Но сам факт того, что я видел ткань, сокрытую темнотой, и сочащийся снизу и сверху свет, навевал положительные мысли.

– Снимай, только потихоньку.

Я так и сделал. Зажмурился, сам не знаю зачем, будто боялся спугнуть успех и медленно раскрыл свои «новые» глаза.

– Вот и побочка вылезла…

Смысл этой фразы до меня дошёл не сразу. Я видел! Видел мать вашу! Но видел как-то странно. Не лучше или хуже, правильнее будет применить слово – иначе. Как именно иначе, объяснить сложно, а понять – ещё сложнее. Цвета приобрели выпуклость, движения заставляли реагировать, взгляд воспринимал любой движущийся объект как раздражитель. Приходилось делать над собою усилие, чтобы не обращать внимание на Шока, который засунув руки в карманы мялся на месте, на какого-то лаборанта, меняющего настройки аппаратуры позади него.

Когда понял, что со мной происходит, на ум пришла аналогия. Да я, мать его, кот! Точно так же взгляд тянется к движению, только зверьё себя не сдерживает. Пошебурши, погоняй отражение от зеркальца по полу, и котяра кинется его ловить. А я это контролирую, хотя даже мне это кажется очень странным.

– Пипец, что вы со мной сделали?!

– Спокойно! Что не так? Плохо видишь? – Андрей сразу засуетился, проявляя участие. Ага-ага, так мы тебе и поверили, шантажист хренов.

– Вижу хорошо, но… вы мне… эм… Андрей, в чём заключалась суть этой операции?

– Мы работали с мутагеном, взятым у изменённых и адаптированным под модифицированную биоклетками плоть. Изменённые, это ведь, по сути, мутанты, притом мутанты с человеческой базовой структурой. Так что у тебя сейчас не человеческие глаза, а некая смесь. В общем, мы нашли ещё один материал, который можно использовать, извлекая из тел этих выродков, не считая биоматериала из биотического блока.

– Ты что-то говорил про побочный эффект, когда я снял повязку. И смотришь на меня странно. В чём дело, Андрей?

– Открой интерфейс и посмотри на свой цифровой манекен, сам поймёшь. Жутковато и непривычно смотрится. Мы не подозревали, что будет такой эффект.

Пока разговаривал с Андреем, видел, как наморщился его лоб, как дёрнулся левый край губ, как шевельнулись уши. Взгляд сам фиксировал все эти мелкие невзрачные мелочи и акцентировал на них внимание, отвлекая.

– Найд!

– А? Интерфейс? Прости, залип.

Развернул интерфейс, и чуть челюсть не отпала. Радужка стала янтарной, потеснила белок, зрачок то сужался, то расширялся в десятки раз в зависимости от того, на что именно я смотрел. Движущийся объект – расширение, спокойный – сужение. Спецом провёл эксперимент, просмотрел через блок памяти последнюю минуту своей жизни, только не от первого лица, а в интерфейсе, наблюдая за цифровым манекеном. Кот, как есть кот. Только зрачок не становится узким-вертикальным, а лишь сужается и расширяется, оставаясь круглым.

– Не пугай меня, Найд. Ты когда на меня смотришь, у меня мурашки по коже бегают.

– Иди в жопу. Сами намутили хрен пойми что, а теперь не смотри на него! Вижу и ладно, основная проблема решена.

Янтарные, звериные глаза. Нда-а, удружили яйцеголовые…

Глава 15

Враг внутри нас

Техник, занимающийся моим заказом, пожаловал лично. Спокойный мужик лет за сорок, крепкий и ладный. Притащил на гравиплатформе костюм на предварительный осмотр и отступил в сторонку, попутно комментируя своё изделие.

– Задачка была сложная, но в основном из-за того, что по времени мы были сильно ограничены. Велосипед изобретать не стали. Слой, прилегающий к телу – это лёгкая силитидная ткань, отлично впитывает пот, кожу не раздражает. Подмышками и в паху между ног этот слой – тройной, места сложные, нормальную защиту туда всё равно не втюхаешь, так хоть проветриваться будешь. В остальном вторым слоем идёт экранирующая сетка от излучения, радиации и химии. Третьим слоем – стеклоткань. Тонкая, от пули не спасёт, но ножом или когтем такую порезать сложновато, если вообще возможно.

Костюм и в самом деле был что надо. Вернее, не костюм, а комбез. Вот только цвет…

– Нужно покрасить в песочные тона. Серо-стальной не катит – мне в нём по городу бегать.

Техник артачиться не стал.

– Не вопрос, покрасим. Ещё замечания?

– Из чего защитные прокладки? – Идущая складками-рёбрами ткань прикрывала локти, колени и грудь, а так же обширный участок спины и бёдра.

– Да всё та же стеклоткань. Просто между слоями армического силикона добавили и укрыли всё сверху ещё одним слоем. Послужит вместо наколенников и налокотников, ну и защитой от лёгких осколков и малокалиберных пуль вроде распространенных пистолетных.

– Отлично.

Я надел костюм, покрутился в нём, присел-встал, проверяя, как работает подгонка по фигуре, и остался доволен. Округлую выемку под батарею и знакомую пластину энергетического щита техники установили на спину, чуть пониже шеи.

– Зря тут разместили, – я ткнул пальцем себе за спину. – Как я её в бою менять буду, если нужда возникнет, а щит сядет?

Техник пожал плечами.

– Стандартное военное размещение, мы кучу информации перелопатили. Вроде как шанс на то, что под обстрелом воин сумеет заменить батарею, крайне низок, где бы мы её не разместили. Потому и решение такое, убрать её с глаз долой, чтобы не мешалась.

– Хорошо, принято. А это что? – К прикрывающему горло воротнику была крепко прилажена какая-то гибкая трубка.

– На спине, между батареей и рюкзаком, есть крепления под малый баллон сухого воздуха. Весит он немного, зато может позволить дышать порядка четырёх часов. Расположен горизонтально, так что таскать рюкзак не помешает. Трубка с одной стороны крепится к баллону, а с другой – к маске, которая, в свою очередь, является съёмной частью шлема. – Рассказывая, техник вытаскивал из ящика на грави-платформе шлем и кучу других приблуд.

– Круто. Можно? – Я протянул руку к ништякам.

– Конечно! – Технику явно понравилась реакция на его работу.

Шлем был лёгкий, полимерный, стандартный общевойсковой вариант, обрезанный с нескольких сторон. Визуальный комплекс торчал вверх двумя окулярами, которые при желании легко опускались на уровень глаз. Позади, на затылке, смотрела вверх маленьким хвостиком антенна приёма сигнала, серьёзно облегчающая синхронизацию искина с оторванными на несколько десятков метров от носителя «мухами» и другой полезной аппаратурой.

Фильтрационная маска тоже порадовала. Она, щёлкнув креплениями, легко соединялась со шлемом, становясь своеобразным забралом. Покрытая экранирующей сеткой резина, тонким слоем торчащая по бокам от маски, заправлялась за воротник и под шлем, замыкая круг изолированной системы дыхания.

А вот с капюшоном имелась хоть и незначительная, но проблемка. Когда визуальный комплекс был поднят, край капюшона не мог до конца натянуться на шлем – девайс мешал. Но с другой стороны – опусти визуальный комплекс, и сразу ощущение полной защищённости. Хоть сейчас в туман полный остаточного излучения.

Постучав пальцами по стекляшке забрала поинтересовался:

– Защита? Осколками лицо в случае чего не побьет?

– Разве что взрыв сильный будет – материал крепкий, не разбивается, но покрывается трещинами и становится пластичным. Так что взрывом либо сильным ударом, его, конечно, может целиком в лицо вмять, ну и потрескаться сильно тоже может, но осколками не разлетится – плёнка графена не даст.

Я взглянул на свою модель в интерфейсе и испытал эстетический экстаз. Конечно вот этот вот комплект потяжелее, чем Витязь-А, полученный мной в Башне, но по характеристикам защиты во всех смыслах гораздо крепче. И это притом, что я в нём останусь настолько же подвижным, как и раньше. Ну, если не нацеплю поверх него тяжёлый броник, конечно же.

– Как вы его назвали?

В империи уже много-много лет существовала традиция среди техников, выбирать системное название для своих изделий. Владелец, конечно, всегда мог сменить ник на свой вариант, но на моём комплекте стоял прочерк, графа наименования была пуста.

– Так пока что – никак. Не доделан ведь, покрасить вот надо…

Уже отдав ему обратно всю экипу, предварительно ещё раз ее потискав, и пожимая на прощанье руку, проговорил:

– Я в этих вещах далеко в город пойду, вернусь или нет, не знаю. – На что техник мне только кивнул, стараясь не смотреть в мои «новые» глаза и вышел вон.

По расчётам Андрея, следующий импульс должен был шандарахнуть недели через две-три. Координаты места, куда нужно отнести заразу, он мне скинул сразу после операции. Пилить туда почти сутки. Учёный и по совместительству временный глава общины явно переоценивал мои силы. Почти другой край города, на машине можно домчать минут за сорок…

Можно было бы, не произойди два года назад катастрофа… А теперь если в сутки уложусь, это будет чудо. Соответственно, чтобы серьёзно проредить популяцию местной живности, мне нужно добраться туда за несколько дней до импульса. Чтобы заражённые твари, прячась от стихии ломанулись вниз, в подземные уровни, ещё больше распространяя вирус. Затем фигакнет с небес мозголомная дрянь, уровень остаточного излучения подскочит повсеместно и тем самым погубит убийственную бактерию.

Всё вместе это вынуждало меня выйти в рейд примерно через семь-десять дней. Потому что после импульса, скорее всего, будет новая волна нападений, и если кто её и переживёт, так только Башня. Агрокомплекс потерял слишком много людей, и даже восстановить периметр к сроку ну никак не успеет. И уж тем более не сможет его защитить от новой волны тварей. Вот только Андрюшкино задание я выполнять не собирался…

Дед научил меня парочке простых истин, негласных правил цеха старателей мёртвого города. Старатель всегда сам себе выбирает задание. Всегда. Угрозы, шантаж, хитростью вытянутое слово, всё это не стоит даже куска засохшего дерьма какого-нибудь мута.

Нет, контейнер я всё-таки понесу, иначе люди погибнут. Вот только не туда, куда хочет Шок. Мне нужно к X.ROM-17, в клинику. Только там я, возможно, найду ответы на вопросы: что это за встреча была посреди Шрама, и почему я ушёл от собирателей плоти живым? Мне нужно успеть туда первым, до того как Башня снимет с себя осаду выродков. Иначе рано или поздно туда отправится новый отряд, и чем это закончится лично для меня, я не знал.

После операции прошли ровно сутки, я получил на руки координаты точки, к которой должен отправиться, и больше ничего. К вечеру ко мне, в дальний тупик северного крыла подвалов Агрокомплекса, должны принести мои заказы, в том числе и обещанную награду: две инъекции. А пока что я вполне законно расслаблялся.

Комнатёнка, в которую меня определили, была маленькой и вытянутой словно пенал. Зато тут было всё, что нужно для комфортной жизни. Сняв с себя ППК и установив его на подставку, торчащую из стола, я намешал себе кофе и приступил к обдумыванию плана.

Значит, X.ROM-17… Порядка семи часов в дороге. И в конце, кроме целого вороха попутных проблем меня ждёт дверь на нижний ярус, та самая, которую не сумел вскрыть Мульт. Нужно было найти способ её преодолеть. Выудив скрин фото своей памяти, на котором был отражён тот самый шлюз, я пригорюнился. Взорвать? Прожечь плазмой? Взломать? Вариантов множество. Другой вопрос, насколько они выполнимы?

– Что думаешь, Ис?

– Для ответа не хватает данных.

– Я почему-то не сомневался. Скажи, Ис, какими навыками и характеристиками мне нужно обладать, чтобы вскрыть эту штуку?

– Вы подумали о двух возможностях, сломать или использовать взлом. Чтобы сломать – ничего не нужно, кроме спецсредств и взрывчатки (кол-во неизвестно). Чтобы взломать, нужны технико-сетевые навыки проникновения в чужую сеть, электромеханика, сетевое кодирование, программирование (нужный уровень неизвестен).

– Ясно, спасибо, – я улыбнулся. Мда-а, благодарю за информацию биочип внутри моей головы, дожил.

– Хочу напомнить носителю, что он неоднократно отмахивался от предупреждающих сообщений. Это может вылиться в критическую ошибку. На данный момент, несмотря на общий подъём таких характеристик как сила-выносливость-ловкость-восприятие у вас значительно снижено НПУ, от родных 8 баллов до 6.

– Нервно психическая устойчивость? Ну, так оно и понятно, я отдаю себе отчёт, что в свете последних событий стал дёрганным и раздражительным. Как это исправить?

– Первый вариант – здоровое питание, покой, сон. Второй – увеличение характеристики интеллект, которое повлечёт за собой повышение уровня биоблока, создаст новые связи в мозгу носителя, позволит мне сильнее воздействовать на эмоциональное состояние психики.

– Ис, есть такое выражение: покой нам только снится. Вот оно, целиком и полностью про меня.

– Повышение характеристики интеллект так же требуется для работы с такими навыками как программирование, кодирование, электромеханика.

– Ты не умеешь делать намёки, Ис. Короче, мне нужен интеллект, чтобы вскрыть заслонку в X.ROM-17 и поправить своё душевное здоровье?

– Да, моя рекомендация именно такова.

– Другой вопрос, где мне взять все эти скачиваемые навыки вроде программирования? – сказал и хлопнул себя по лбу. Вот я придурок! Да у меня же полный карт-бланш на ништяки. Я же из Агрокомплекса верёвки могу вить!

Связался с Андреем. Но тот неожиданно заартачился.

– Я не могу открыть тебе полный доступ, пришли мне список нужных навыков.

– Послушай, Шок, я, конечно, понимаю, что тебя душит жаба, но твои программки от тебя никуда не денутся, а я, так вообще, скорее всего, сдохну, выполняя твоё задание. Мне нужны навыки управления аэромобилем, некоторые стрелковые, инженерные… Да мало ли что ещё может пригодиться? Всё равно ты будешь знать, что именно я скачал, разве нет?

Учёный долго мял сиськи, но в итоге плюнул и открыл доступ. Для этого всего лишь нужно было чутка поорать и наотрез отказаться куда-то идти, отыграв неуравновешенного дурачка. И всё равно этот мудак схитрил! Развернув базу данных общины, я обнаружил целый блок скрытых навыков. Что же ты там такое прячешь, яйцеголовый? Настолько боишься что, даже не смотря на то, что я вряд ли вернусь, ссышь открывать доступ.

Наглеть, так по полной. Открыл доступ? Ну, а теперь иди в задницу. Выделив абсолютно все разрешённые для доступа программы, открыл скачивание, скопировав их на ППК. Через минуту комп завибрировал – Андрей звонил по видеосвязи и экстренно требовал ответить. Но стоило это сделать, как в комнате поселился крик и мат.

– Ты там в конец аху***?! Ты скачал ВСЁ?!!

Я рассмеялся в голос и ответил:

– Не всё ли равно? Ты ведь тоже полный доступ не открыл, что-то припрятал.

Проклиная себя за то, что со мной связался, и матерясь, словно работяга с самых нижних уровней города, учёный отключился, едва-едва сдержавшись, чтобы не плюнуть в монитор своего ППК.

– Вот и я о том же. Побесись, тебе полезно. Меньше шантажировать старателей будешь, умник хренов.

Хорошо, что он меня не слышал, иначе бы окончательно рассвирепел. Хотя я, по сути, его не понимал. Эти придурки, которые после катастрофы встали у руля в общинах зажимают у себя в лапах то, чем нужно делиться со всеми. Взять хотя бы все эти программы для биоблока? Ну нафига создавать искусственный дефицит самых обычных навыков? Понятно, что у него там припрятано и что-то экстраклассное, не зря же он скрыл ряд прог. Но обычное-то с хера ли жопит? Чтобы у простых людей они больше ценились? Чтобы выступали инструментом поощрения и влияния? Однажды такие вот шишки вроде Андрюши доиграются, народ сам их на вилы поднимет. Мудачьё.

Чем больше я лазил по сети в Агрокомплексе, тем больше понимал текущее положение вещей. За два года община превратилась в сборище торгашей. Сидят на попе ровно, диктуют свои условия другим общинам, пользуясь тем, что являются единственным источником натуральных продуктов. При этом все ништяки сконцентрированы у узкого круга лиц. Обычные люди получают их только в качестве поощрения или по необходимости. Так, например, военные навыки – у патрульных, технические – у касты техников, и вроде бы всё в порядке, но… С какого перепуга? Людям, каждому в отдельности нужно быть максимально развитыми в мире, где выживание человечества как вида под угрозой. А тут, в общем, пережили апокалипсис, и ничему не научились. Балбесы.

С Агрокомплекса нужно валить. Не знаю, по каким причинам другие старатели Башни не хотели идти с этой общиной на контакт, но лично я уже узнал достаточно. Заработать можно, но лучше не задерживаться.

Но помимо задания меня тут удерживало и ещё кое-что, а именно – Дед. Через два дня Андрей объявил «день скорби» по павшим в бою общинникам. Тогда же похоронят тело моего друга. При мыслях об этом у меня неизменно портилось настроение. Я, сопля зелёная, выжил, а наставник лежит в морозильнике общины… Вернее не он сам, а то, что от него осталось. Жизнь – несправедливая сука.

* * *

Спустя почти сутки, 2:43 ночи, морг Агрокомплекса, третий корпус, отдалённый подвал.

Бесконечный ряд замороженных трупов, частей тел, скованных инеем окровавленных лоскутов экипировки, скрюченных пальцев, раззявленных лиц. Таких потерь Агрокомплекс не нёс никогда прежде.

В помещении заканчивали свою работу два врача. В их задачу входило настроить температуру в помещении на постепенное снижение. Требовалось разморозить останки к утру, ведь завтра их начнут готовить к погребению. А это совсем не просто ввиду такого количества погибших.

– Я – всё. Ты долго ещё? – первый, уже седеющий, но всё ещё сильный мужчина уже закончил свою работу и засобирался на выход.

– Десять минут. Не жди, я сам тут справлюсь, – этот второй был значительно моложе, ниже своего коллеги почти на голову и обладал раскосыми глазами, выдающими в нём азиатскую кровь, – выключи свет везде, только тут оставь.

– Хорошо. – Седой исчез за дверью, ведущей в зону антибактериальной обработки. Зашипели устройства изолированной камеры, говоря о том, что он уже приступил к обработке одежды.

Второй продолжал проверять показания приборов, стараясь правильно настроить температурный режим. Вентиляция в помещении была старой, и уж тем более не предназначенной для разморозки трупов. Слишком увлечённый своим делом, уставший, он не мог видеть, как в дальней части помещения содрогнулся один из трупов. Обгоревший мужчина медленно распрямил скованные инеем пальцы на одной из рук, кожа на них лопнула, кровь белёсая, не человеческая и уж тем более не «мёртвая» капнула на пол, зашипев, словно кислота. Грудная клетка надулась, распирая одежду и плоть, да так и замерла неподвижно.

Привлечённый невнятным шумом, единственный живой человек в морге развернулся и посмотрел в ту сторону. Мерно гудели вентиляторы под потолком, лёгкий сквозняк гулял по помещению. Всё было тихо. Если только не знать, что того самого «обожженного» больше не было на своём месте. Его тело бесследно исчезло.

Трупы вокруг лежали штабелями, рядами замороженного мяса. Заметить исчезновение одного из них было крайне затруднительно. Вот и сотрудник морга не заметил. Он уже всё настроил, оставалось выйти через дверь-задвижку, обработать одежду в камере и отправиться на отдых. Резкая кислая вонь в помещении, сильно выделяющийся на фоне обычных запахов морга прошла мимо его внимания. Маска на лице мужчины являлась для запахов непреодолимым препятствием.

Выключив свет, он уже подходил к выходу, когда во тьме за его спиной выросла чужеродная обесформленная фигура, которая сделала стремительный рывок в сторону ничего не подозревающего азиата…

Продолжали мерно гудеть вентиляторы, таящий иней устроил капель, розовато-грязная вода собиралась на полу и устремлялась к решёткам канализации. Внимательный слух мог уловить едва слышную возню у дальней стены, да и только.

Никто в Агрокомплексе не подозревал, что смерть снова пришла в обитель людей. Никто кроме азиата-врача, который через несколько минут вышел из морга, тщательно пряча под капюшоном белого медицинского костюма небольшую окровавленную рану на голове…

Безымянный

Когда искины опознали тварь на нижнем этаже наблюдательного пункта как крига, они ошиблись. Безымянный, не относился ни к одному известному типу изменённых. Он был новой, уникальной формой жизни, квинтэссенцией той страшной эволюции, которая разворачивалась на просторах израненного мира. Таких как он больше никогда и нигде не рождалось.

Он был разумен, и одновременно с тем был в полной власти звериных инстинктов. Голод, поглощение, размножение, приспособление – вот и всё, что его интересовало. Но заражая другие формы жизни, он временно мог пользоваться их разумом, будто насекомое, которое прощупывает пространство перед собой антеннами. Именно эти заражённые организмы, позволяли ему понимать, как легче всего поглотить как можно больше их незаражённых соплеменников.

Дед пал жертвой собственной ошибки. Посчитал Безымянного на пике трансформации не способным на серьёзные действия и поплатился за это волей. Изменённый сумел нанести ему рану, уничтожил чип, встроенный в биоблок и ввёл в биотический отдел мозга спору-паразит. Пускай при этом основное тело Безымянного погибло, но заражённый с полностью подавленным и подконтрольным рассудком сумел попасть в самое сердце общины людей, в Агрокомплекс.

По дороге к цели тело носителя погибло, но паразит в его мозгу выжил. Он исподволь поглощал и трансформировал плоть трупа изнутри, пока трансформация не достигла пика и не прорвалась наружу.

Свежерождённый Безымянный был полон спор-паразитов, его плоть и кровь обладали потрясающими способностями к ассимиляции и мимикрии. Возродившись в морге Агрокомплекса, тварь первым делом заразила попавшего под руку человека, а затем принялась поглощать трупы, совершенствуя собственное тело ради увеличения вероятности выживания.

Ей не нужно было пожирать плоть, чтобы затем переварить её и направить полезные элементы на строительство тела. Более того у Безымянного даже не было пищеварительного тракта в прямом смысле этого определения. Всё его тело на клеточном уровне могло впитывать в себя и поглощать любую органику вокруг. Морг, полный трупов, подходил для этих целей как нельзя лучше.

Уже через двадцать минут новорождённая тварь, увеличившись в несколько раз, превратилась в адского демона с торчащими отовсюду различными частями людских тел. Медленно меняющиеся, обрастающие когтями, шипами, ужасными челюстями и клешнями, эти руконоги грозили со временем превратиться во что-то ещё более ужасное.

Но главная опасность была вовсе не в его монструозности и наборе смертоубийственных приспособлений, а в заражении. Подвластный воле Безымянного патологоанатом, без труда сблизился с охранником, едва не дремавшим на своём посту. Оглушил его и предоставил своему господину нового раба. Ещё через тридцать минут количество заражённых достигло без малого сорока человек. Всё они были способны мыслить, но считали себя единой личностью со своим паразитом и Безымянным.

Именно они проникли в жилой сектор Агрокомплекса и оглушили парализаторами спящих людей в крайних кубриках. Они же вышли к блокпостам за пределами здания и без труда обезвредили стоящих на постах бойцов, уничтожили центральный узел энергоснабжения, идущий от станции маятникового преломления, и провели Безымянного в жилой сектор. Кого бы они ни встретили на своём пути, ещё не заражённые люди видели перед собой своих родственников, друзей, знакомых и даже начальников, но никак не врага. И это их погубило.

И только здесь, в жилом секторе, один из общинников, случайно выглянув в коридор посреди ночи, сумел поднять тревогу своим безумным предсмертным криком, перед тем как Безымянный подмял его под себя и буквально переломал, вдавив в пол усилием новых, но уже частично трансформированных мышц.

Когда-то Андрей (он же Шок) в первую свою встречу с Дедом и Найдом рассказывал им про зоны нестабильности. И про свою теорию, что у земли есть ещё одна неизученная сфера. Он даже представить себе не мог, насколько был прав.

Глобальная война по всему миру, а затем адские муки нескольких миллиардов человек при первой трансформе пошатнули психополе земли. Незримое облако, опутывающее земной шар и содержащее в себе особый вид энергии. Энергии незримой и неведомой людскому племени, но вездесущей, впитало в себя поток страданий и смерти, изменившись навсегда. Именно эта энергия обрушивалась на землю вместе с импульсом, и её же остатки были губительны для людей. Этого не мог предусмотреть даже создатель импульса, один из высших ИИ «Аргентума».

Безымянный, попавший в жилую зону и замеченный общинниками, спровоцировал панику. Завидев столько людей, столько пищи и сосудов для распространения, он впал в буйство, разрывая живых на части и ломая их тела. А когда концентрация ужаса, боли и самых тёмных человеческих эмоций достигла пика, пси-поле породило аномалию, мгновенную концентрацию отрицательной энергии в ограниченном пространстве и последующий её выброс…

Зона нестабильности заставила ближайших от эпицентра людей в судорогах пасть наземь, свела с ума их ИИ и вызвала немедленную трансформу, будто локальный импульс. Таким образом, кроме Безымянного и его заражённых слуг всё ещё сохранявших человеческий облик, внутри общины родились, и другие изменённые, которые лишь ускорили гибель Агрокомплекса.

Монстр, хоть и выступал своеобразным катализатором в рождении зоны нестабильности, был уязвим к её энергии не меньше, чем любой другой организм. Пси-энергия опалила его рассудок, временно оборвала связь с заражёнными, и жестоко изуродовала тело. Он был вынужден отступить обратно в морг, подальше от остаточного излучения, дабы восстановиться…

Глава 16

Закат зареченской общины

Две инъекции биоклеток, полученные от общины, не могли усвоиться моментально. Как не могли, к примеру, установиться и различные программные навыки пока мой мозг находился в активном состоянии. Для улучшения параметров требовалось передать большинство ресурсов мозга в «руки» встроенного в биоблок ИИ. А лучший и единственно доступный способ это сделать заключался в сне.

Но как оказалось ночь полна сюрпризов, и судьба вовсе не стремится хоть немного облегчить мою жизнь… Всё началось с запаха. Мерзкая, кислотная вонь, проникла в комнату и вывела меня из фазы глубокого сна. А когда искин вдруг взвыл внутри разума, пришлось окончательно проснуться. Где-то рядом бродила смерть…

Три сорок на внутренних часах, рассветало в это время года поздно, близился месяц дождей, а следом – зима. Раздумывать и выяснять, что происходит, не было времени. Искин уже проинформировал меня, что память не обманывает, и проникший в комнату запах – точная копия той вони, которую источала тварь, погубившая патрульных на блокпосте наблюдения.

Попробовал включить свет… Фигу с маслом. Электричества не было. Пришлось отыскивать шлем, подключать визуальный комплекс, а уже затем собираться. Снаружи не было слышно криков или стрельбы, тишина, никаких тревожных сигналов. Но ощущение мрачного ужаса пробиралось в комнату вместе с вонью и заставляло меня поторапливаться. К слову, гнетущая обстановка неожиданно положительно повлияла на меня: я будто в своей стихии оказался.

Натянул костюм, сверху на него – новенькую разгрузку. Мои заказы вместе с инъекциями притащили поздно вечером, я не успел толком их разобрать, лишь разложил на полу, отложив это дело до завтра. Кто же знал, что это самое завтра наступит так рано?

Минут через пять вся экипа оказалась на своих местах, и настала пора узнать что, чёрт возьми, происходит. Отправил сообщение Шоку и аккуратно открыл раздвижную дверь, тормознув её вручную на половине пути. В открывшуюся щель выставил ствол автомата и просмотрел коридор.

Ничего необычного, этот подвальный сектор не был жилым, кроме меня тут и людей-то раз-два и обчёлся. Стандартная пара дежурных где-то за поворотом и больше никого. По сторонам коридора – запертые двери, что за ними – мне не известно. Шок не отвечал, а это означало, что вокруг закручивается адская непонятка, которая фиг знает как началась, а вот закончится, скорее всего, вполне понятно и ясно – полнейшей задницей.

Что бы сделал на моём месте Дед?.. Попытался бы разобраться в текущем тихом звиздеце?.. Это вряд ли. Хотя его можно было считать первоклассным спецом, в такой ситуации его действия были бы простыми, как одна пятая кредита: не отсвечивать и максимально быстро сматывать удочки. Чем я и планировал заняться. А там как знать, может, пока буду рвать когти ситуация сама собой капельку прояснится?

Запросив у ИИ карту местности, подождал, когда он развернёт в интерфейсе искомую схему. Карта, как и многие другие данные на моём компе, была довоенной с пометками моего учителя. А это, в свою очередь, означало, что я в душе не знаю где у них тут что расположено. На руках старая схема здания и только. Дед за свою карьеру старателя не успел исследовать зареченскую часть города вдоль и поперёк.

Вытащив из специального кармашка на разгрузке «муху», пустил её вперёд по коридору в максимальном отрыве от себя. Если я здесь имею дело с тем непонятным монстром с наблюдательного пункта – о встрече с ним лоб в лоб я хочу узнать заранее, и по возможности её избежать. Мы застали неизвестную нечисть, когда она менялась, находясь не в самом своём убийственном состоянии. А вот патрульным не так повезло. Я до сих пор отчётливо помнил те разводы на полу и ступенях наблюдательного пункта, которые остались после смерти ребят Агрокомплекса.

Чтобы проверить изгибающийся вправо поворот, мне пришлось выйти из комнаты. Дистанция до него была слишком велика для моего дрона-разведчика, и чтобы тот смог продвинуться дальше, мне самому приходилось сокращать дистанцию.

Не успел сделать и десятка шагов, как моё внимание привлекло неясное движение под потолком. Мой новый взгляд ещё тяжело поддавался контролю, требовал концентрации. Вот и сейчас, забыв об этом, я сам того не ведая перевёл внимание на потолок.

С первого взгляда там ничего не было, потолок как потолок. Кое-где паутина висит по углам, как бы намекая на то, что этот подвальный тупиковый коридорчик – не самое популярное место. Вытянутые и пыльные электрические лампы, пожелтевшие пластиковые потолочные плиты. Чтобы понять, что именно меня насторожило, подошёл ближе и несколько раз посмотрел на привлёкшее внимание место, меняя режимы на комплексе визуального наблюдения. И в инфракрасном спектре увидел… Отпечатки, тёплые, а значит, неизвестное чудо-юдо вполне спокойно может передвигаться по наклонным и вертикальным поверхностям. Округлые блямбы тянулись от поворота и до самого тупика. А это говорило о том, что тварь уже была близко, прошла совсем рядом с моим жилищем и убралась восвояси совсем недавно.

Разглядывая отпечатки, я нашёл и то, что изначально послужило сигналом для моего нового зрения. Капля слизи сорвалась с потолка и размазалась об пол, привлекая внимание. Волей-неволей пришлось признать тот факт, что от встроенного в меня мутагена была своя польза.

Крадучись пробираясь вперёд, я был вынужден остановиться ещё раз, когда где-то в здании прогремел взрыв. Пол дрогнул, с потолка посыпалась пыль. Разорвавший тишину гул взрыва сменился криками сотен несчастных в жилом секторе этажом выше, прямо над моей головой. С чем бы они там не столкнулись, происходящее моментально швырнуло их в горнило паники.

Сотни женщин, детей и стариков, крепких мужчин, обычных рабочих и отдыхающих патрульных вопили. Их совместный крик был страшен, заглушал редкие выстрелы и рёв чего-то инородного, ужасного. Чудовищная какофония этого крика проникла в коридор, заметалась эхом между стен, неожиданно отдалась болью в голове и заставила меня упасть на колени. Вторя этой боли, почему-то завибрировал детектор остаточного излучения, сигнализируя о том, что уровень заражения окружающей среды резко подскочил вверх, хотя и остался в пределах приемлемых значений.

– Иииис!.. Ч-что… п-прои… сходит! – я с трудом смог выговорить слова, моё тело била дрожь, некоторые мышцы непроизвольно сокращались. Интерфейс барахлил, то пропадая, то возникая вновь. Над головой сработали аварийные лампы, уже знакомые мне по блужданиям в клинике X.ROM-17. Синий свет превратил коридор в потусторонний туннель, полный мрачных теней.

– Не хватает данных для анализа. Предполагается спонтанный выброс энергии импульса. Чем он вызван – неизвестно. Каким образом оказал влияние на носителя – неизвестно.

Давление на тело и разум пропало так же резко, как и возникло. Я остался наедине с криками умирающих людей и сумраком.

Несмотря на ужас вокруг, желание свалить куда подальше исчезло. Люди гибли, и им требовалась моя помощь. Идиотом я не был, и прекрасно понимал, что если полезу туда, где погибли до меня десятки, а то и сотни людей, сам вряд ли выживу. Хуже нет чувства, чем наблюдать гибель людей, не зная, как их можно спасти.

Вибрация ППК на предплечье заставила обратить на него внимание. Нет, это не Шок ответил на моё сообщение. Меня вызывал лидер патрульного отряда, Семён.

– На связи.

Вместо лица общинника, перед ППК метались стены, было слышно, как он дышит, камера мельтешила, где-то совсем рядом прогремела оглушающая очередь из стрелкового оружия, проскрипел брызжа искрами энергетический импульс из чего-то технологичного.

– Найд! Мы в северном крыле! Пробиваемся к Петровичу! – Семён наконец-то остановился, прижавшись плечом к каким-то бочкам. – Нам нужна помощь!

– Пришли мне метку на карту, я буду двигаться к вам. У меня нет точной карты, в данный момент, я не знаю в каком направлении мн…

– Внешний круг защиты уничтожен! Никто не отвечает, Найд, они внутри нас! Внутри! Они подменяют людей!!! – камера снова заметалась, патрульный куда-то стрелял, ничего не было видно, только вспышки и смазанные очертания окружающих предметов.

– Успокойся, мне нужны метки. Пометь мне лаборатории Шока на карте и точку, к которой мне двигаться, чтобы помочь вам.

Видеосвязь заскрипела, что-то тёмное снесло общинника в сторону, он закричал, но крик практически сразу оборвался. Долгое время ничего не было видно, неясные скрипы, жутковатый хруст, камера дёргалась, кто-то двигал общинника. А затем Семён взглянул в камеру, его лицо было заляпано кровью, но несло на себе печать абсолютной безмятежности.

– Привет, напарник, – жутковатая улыбка тронула губы парня. – Давно не виделись. Надеюсь, ты рад меня видеть.

Щелчок, и тот, кто разговаривал со мной, оборвал сеанс связи. И это был не Семён, хотя неизвестный и пользовался его телом. А на меня словно снизошло озарение. Пронеслись перед взором воспоминания: вот Дед остаётся сжечь изменённого на нижних этажах наблюдательного пункта, потом надолго пропадает и затем возвращается, как ни в чём не бывало с раной на голове. При этом связь с его биоблоком потеряна, в групповом интерфейсе он помечен как мертвец. Затем после крушения аэромобиля он выходит к патрульным, живой, но страшно обожженный. И попутно его не трогают другие изменённые, просто не реагируют на халявный кусок мяса. Анализатор штатного медика в бункере не может считать данные о его ранениях, тупо глючит при подобной попытке. А потом его труп доставляют в общину вместе со мной…

– Лядь!

Мы сами привели смерть в Агрокомплекс, и теперь она, словно вирус, пытается подчинить своей воле всех людей вокруг. Всего на секунду представив возможности твари, которая может проникать в чужие тела, я понял, что мы стоим на пороге катастрофы.

Зареченская община обречена, это было понятно уже сейчас. Всё что я мог попытаться сделать, так это добраться до контейнера с биологическим оружием и распылить его прямо здесь и сейчас. Возможно, если у меня получится, вымрут все люди и нелюди в Приморьеве, за исключением мутов. Но это необходимое зло, потому что, если подобная тварь получит широкое распространение, она пожрёт Башню вслед за зареченской общиной и пойдёт дальше. По городам и странам пожирая остатки человеческой цивилизации.

– Обращаю внимание носителя на то, что заражённый объект Семён разговаривал с носителем так, будто имел в своём распоряжении память объекта Дед. Что в свою очередь может означать, что все заражённые (подчинённые) объекты людской расы обладают общей памятью или же являются одним существом. Так же возможен вариант многоступенчатого развития. Как бабочка появляется из кокона, который раньше был гусеницей и яйцом, так и этот экзотический вид изменённого существа, возможно, проходит несколько стадий развития. В пользу последней теории говорят следы, которые носитель зафиксировал на наблюдательном пункте, а так же «кокон» на первом этаже наблюдательного пункта. Те следы не мог оставить человек, как и последние зафиксированные следы на потолке. Носитель воочию наблюдает несколько ступеней развития одного и того же существа. Естественно, только в том случае если теория верна.

– Всё верно, Ис, но от этой информации нет никакого толка, – я не стал, как делал это обычно, отмахиваться от сообщения искина. – Но сейчас нам некогда разбираться в сволочной натуре этого выродка. Используя мою память, попробуй проложить маршрут в ту часть здания, где мне делали операцию на глазах. Возможно, где-то там хранится вирус, способный заставить эту тварь споткнуться.

Прошла всего секунда реального времени, а Ис уже ответил:

– Маршрут проложен и отмечен на схеме здания Агрокомплекса. Напоминаю, что погрешность расчёта довольно высока.

– Спасибо.

С первого же взгляда маршрут меня не устроил. Взыграла старая профессиональная память. Зачем ломиться по опасным коридорам, если любые постройки ориентированные на производство, всегда оснащены солидной системой вентиляции?

Новенький клинок, со встроенной плазменной дугой без труда взрезал вентиляционную решётку. В воздухе завоняло жжёным металлом, во вскрытую трубу отправилась сначала «муха», затем мой рюкзак, а уже следом полез я сам, предварительно установив у этой нычки «сито».

Стрельба по всему комплексу выросла до запредельных высот, бои разгорелись не на шутку. Нашлись в Агрокомплексе те, кто вцепился зубами в каждую пядь своего дома. Мне подобное положение дел было только на руку. Авось сами справятся, пока я тут по трубам бока отираю. Это вряд ли, конечно, но я же не один знаю о существовании вируса. Благо, если кто-то распылит его раньше, чем я сам найду контейнер. Надеюсь, что так и будет.

К слову, кислотно-химическая вонь внутри трубы достигала поистине лютой концентрации, видимо, вместе с отключением электричества перестала работать вытяжка, и зловредный монстрячий дух больше не высасывало наружу. Пришлось надеть на лицо маску-забрало, она даже без подключения к баллону полностью отсекала запахи, обладая всеми нужными фильтрующими элементами.

Так я и двигался, полз вперёд пихая перед собой рюкзак с закреплённым на нём карабином Молот. Судя по карте, если сечение труб не уменьшится, а я смогу и дальше так ползти, то минут через десять-пятнадцать выползу к центральному рабочему комплексу, сердцу зареченской общины.

Рабочий комплекс – это центр здания, огромный прямоугольник размером с футбольное поле и с потолками под двадцать метров. Внутри него размещено механическое устройство, напоминающее несколько слоеных пирогов, только вместо теста в этих самых слоях – засеянные поля. Система имитации солнечного освещения, роботизированные сервисы обслуживания, постоянный контроль над влажностью и насыщенностью грунта на этих своеобразных грядках. Вот это вот всё и позволяло Агрокомплексу быть неприкасаемой и богатой общиной.

Насколько я мог судить из обрывочных данных зареченской сети, общинники доработали технологию производства продуктов, исходя из реалий нового мира. Сумели установить на стенах и потолке по периметру дополнительные ячейки солнечной имитации, добились того, чтобы оборудование было защищено от глюков, связанных с энергией импульса. Включая систему имитации на краткий период времени сразу после импульса, они моментально очищали своё детище от остаточного излучения, хотя толстые стены Агрокомплекса и так не давали проникнуть внутрь критически опасному уровню излучения.

Синий свет аварийных ламп просачивался через ребристые решётки на моём пути. Ни раз и не два я видел, как совсем рядом, где-то подо мной мелькали монструозные тени. Быстрые, шумно дышащие, внушающие страх своей близостью ко мне. В такие моменты я замирал, боясь выдать своё местоположение неосторожным движением.

Стены вентиляционной шахты были полны эха отчаянных криков, плача и воплей. Эти искорёженные расстоянием голоса, переплетённые с клёкотом и рёвом тварей, разбавленные грохотом выстрелов, давили на рассудок, побуждали торопиться и страшиться уготованной мне участи. Но, когда за мной приходил страх, а его вязкие щупальца заставляли сердце выбивать панический ритм, я представлял перед своим внутренним взором женщин и детей Заречья, мужчин спящих в своих кроватях и оттого беспомощных. Всех тех, кто оказался в аду, словно по мановению волшебной палочки, всех, кто погиб и ещё погибнет этой ночью. И стоило их лицам возникнуть передо мной, как страх оборачивался пожаром ненависти и злобы.

Несмотря на то, что я прятался, я не был жертвой. Я был охотником, чей ужас не выжигает душу изнутри, а пламенеет языками отмщения на клинке и оружии. Тем, кто положит этому аду конец, воздаст ему сторицей за всё содеянное. Я стану живым примером холодной и сосредоточенной ярости!

Эти мои слова, проговариваемые про себя, вся эта уверенность в собственных силах, была не более чем психологическим приёмом, призванным сохранить мой рассудок и позволить ему сосредоточиться на деле, отринув страх и хаос безумного эха, гулявшего внутри труб Агрокомплекса.

К сожалению или к счастью, моё скрытное передвижение внутри вентиляционной системы закончилось раньше, чем я добрался до сердца общины. На границе обширного зала система труб уходила вверх, к далёкому потолку, и, несмотря на новенькие штурмовые перчатки-липучки, пролезть туда пихая перед собой рюкзак, я не смог бы при всём желании.

Пришлось вновь браться за рукоятку клинка. Кроваво-красная плазменная дуга без труда выполнила свою задачу, вырезав участок металлической трубы. Я не дал получившемуся куску металла рухнуть вниз и загреметь на всю округу, активировав одну из перчаток, прилепил её к нему и втянул тот внутрь трубы.

Выстрелы и крики немного стихли, остались где-то выше на этажах, позади моего текущего расположения. Не спеша, но и не теряя времени, проверил окружающее пространство «мухой», разглядел коридор, посреди которого лежала выбитая дверь-заслонка. Избитые и опалённые каким-то технологичным оружием стены, гильзы на полу и следы кровавой драмы, разыгравшейся здесь немногим ранее.

Так как я лез головой вперёд, пихая перед собой рюкзак, а пространства для разворота у меня не было, пришлось из этого положения спускаться вниз. Не самое удобная поза, скажу я вам, но с учётом того, что экипирован я был по самое небалуйся, особых проблем это не вызвало. Пришлось лишь раз извернуться «прилипая» руками ко всему подряд, чтобы выкрутиться и спрыгнуть на ноги, одновременно удерживая рюкзак.

Опустившись на пол, повесил рюкзак за спину и пошёл на полусогнутых вперёд, плавно перенося свой вес с пятки на носок и постоянно просеивая окружающее пространство через комплекс визуального наблюдения и прицел автомата.

Коридор вывел меня к лестнице, ведущей куда-то наверх, и комнатам управления, внутри которых в переплетении проводов были установлены многочисленные компы, отвечающие за работу производства. Беда обошла их стороной, ни крови, ни следов боя внутри не было.

Проскочил эти помещения с максимальной скоростью. Я вообще двигался быстро – смысла медлить, когда ситуация с каждой секундой ухудшалась, я не видел. «Муха» в полной мере доказала свою эффективность. Миниатюрный дрон был незаменимым внутри помещений. Его компактная форма и подвижность, позволяли мне передвигаться, не отвлекаясь на досмотр каждого угла.

Выход в рабочую зону (она же центр общины) порадовал отсутствием синего света от аварийных ламп и тишиной. Огромный зал замер в неподвижности, но в нём меня уже поджидали новые хозяева этого места.

Где-то далеко наверху с левой стороны зала, невидимый с моей точки, заклёкотал выродок. Он будто радовался, что на его территорию пришёл кусок мяса по имени Найд, хотя на самом деле, видеть меня не мог.

Зато «муха» очень даже видела, она обнаружила в стороне целую тройку изменённых, твари шестого и пятого уровня явно пробрались сюда извне. Хват и два строта уровнем ниже в правой части рабочей зоны поглощали тела свеже-убиенных жителей Заречья. Через картинку в интерфейсе я разглядел окровавленный автомат, и как минимум четыре разорванных тела.

Слишком занятые пиром, чтобы реагировать на звуки боя в глубине общины, они были невнимательны, стремились набить брюхо и позволили мне без труда проскочить дальше, прикрываясь местными механизмами.

Само их присутствие стало очередным опасным звоночком. Над Агрокомплексом сгущались тучи, и проникшие извне изменённые, воспользовавшиеся гибелью защитников периметра, были тому подтверждением. А у меня оставалось очень мало времени…

Чтобы пробраться в вотчину Андрея, мне нужно было проскочить это «футбольное» поле, подняться на этаж выше и выйти к дальнему углу гигантского здания. Но буквально за следующим поворотом в лабиринте размещённой здесь аппаратуры меня поджидал мой первый враг.

Вспышка выстрела полыхнула так близко, что засветила окуляры визуального комплекса, я ответил вслепую, дал длинную очередь, шагая в сторону и укатываясь под защиту металлопластикового бокса полного произрастающих здесь растений.

Мой враг с первого взгляда мог показаться человеком: обычный рабочий комбинезон, крупная фигура и тяжёлые армейские ботинки. Он стрелял на звук моих шагов, хотя двигался я достаточно тихо. Не видя меня, он промазал, пуля его пистолета продырявила стоящий рядом накопитель влаги, заставляя его разбиться и выплеснуть жидкость на пол. А вот я напротив, пусть и не целился, но попал, часть унёсшихся к нему пуль издырявила комбинезон на его животе, заставила сложиться пополам и упасть наземь.

Где-то в стороне заорали твари, грохот выстрела этого «человека» заставлял их двигаться в нашем направлении. А он тем временем дёрнулся, изогнулся, даже не думая умирать и мелко подрагивая, встал на четыре конечности. Так я впервые увидел трансформу…

Череп моего противника лопнул, раздвинулся на две половинки. Я ясно видел через визуальный комплекс, как внутри его головы шевелятся мерзкие насекомовидные отростки. Тварь завыла, её рабочий комбинезон затрещал по швам распираемый изнутри.

Прощёлкав клювом две секунды от невиданного зрелища, я, наконец, утопил спуск. Автомат выплеснул остатки обоймы, энергетические пули, не встречая сопротивления, прошили тело врага насквозь и унеслись дальше голубоватыми росчерками. А вот плазменные вгрызлись в его плоть и с пламенными хлопками лопнули, разрывая мышцы, ломая кости и поджигая уродливое, не прекращающее меняться туловище.

Мерзкая нечеловеческая кровь дымилась и шипела на полу, пузырясь и источая кислую вонь. А тварь даже не подумала умирать. Сращивала переломанные кости, прямо на моих глазах с влажным хрустом из боков перемолотого тела начали вылезать многосуставчатые, похожие на паучьи, лапы. И всё это при том, что часть этого живучего монстра полыхала, пожираемая всё ещё горящей плазмой.

Ждать когда на меня навалятся со всех сторон, было бы несусветной и самоубийственной глупостью. Я вскочил на ноги и побежал вперёд, обогнув временно лишённую подвижности тварь. Опустошённый магазин полетел на пол, а ему на замену я загнал в автомат новый, полный технологичного боеприпаса.

Уже видимый мной хват с тупостью носорога ломился где-то справа, ревел и ломал всё на своём пути, но безнадёжно отстал не в силах напрячь свой крохотный мозг и обойти препятствия. Строты же, несмотря на то, что их уровень развития был ниже, чем у их крупного и ориентированного на силу собрата, оказались умней. Да ещё и прекрасно видели в темноте, в чём я убедился буквально через десяток ударов сердца, когда похожая на киношного оборотня тварь побежала параллельно со мной, быстро нагоняя и грозя обойти спереди.

Остановиться, чтобы прибить опасную тварь я не мог, а стрелять на ходу было не эффективно. Нас разделяли полки полные органических насаждений начинающиеся в полу метре над полом и многочисленными ярусами, уходящие к самому потолку.

Понимая, что убежать от существ, главным атрибутом которых является скорость, я всё равно не сумею, свернул направо, как только первая секция органических полей закончилась.

Мой расчёт оказался верным. Строт не ожидал, что добыча откинет мысли о бегстве и устремится навстречу. Он оказался передо мной, в узком коридоре между секциями полей. Допусти я ошибку и побеги прямо, одна из тварей уже через половину минуты лакомилась бы моим мясом. Но вместо этого подобравшийся так близко строт получил другое лакомство… полтора десятка пуль из MR-5.

Пока изменённый издыхал, конвульсивно дёргаясь на полу, я скинул рюкзак, бросился наземь и втиснулся в пространство под следующей секцией. Отползя на пару метров вглубь, бросил в проход мину-«лягушку» и пополз дальше. Убраться далеко не успел, позади свистнуло, это второй охотник до людского мясца спрыгнул откуда-то сверху и активировал мину.

Пришлось извернуться и добить гада, которого режущий импульс «лягушки» лишил обеих ног. Его труп тоже вспыхнул, плазма делала своё дело. Ну а я, лишился ещё одного магазина к автомату, которых к слову, изначально было всего четыре.

Звуки боя в стенах центрального зала привели к тому, что разнокалиберные выродки полезли сюда со всех смежных помещений. Топот ног, рёв, лающие крики – всё говорило о том, что если не убраться отсюда в ближайшее время, шансы стать кормом возрастут просто до неприличных значений.

Так быстро, как сейчас, я не ползал ни разу в жизни. С учётом общей какофонии в зале беспокоиться о производимом шуме не стал. Просто топил как мог шустро в сторону противоположной стены, периодически цепляя головой выступы и исходя потом, а так же безостановочно матерясь.

Изменённые не нашли меня, не смогли задержать на пути к цели. Сконцентрировались где-то позади, там, где горели трупы, отстали, бегая туда-сюда между полями. Особо не скрываясь и полагаясь больше на скорость, я выполз с другого края поля. Поднявшись в полный рост, побежал к лестнице и, уже затопав берцами по её металлическим ступеням, снова нарвался.

Нечто, похожее на ужасную жабу под тонну весом приземлилось на площадку выше, совсем рядом с лестницей. Массивная туша едва не сверзилась вниз, смяв поручни, повисла на их искорёженных останках. Будь моё положение немного удобней я бы прошёлся очередью по её уродливым лапам и «помог» зверюшке спуститься. Но, к сожалению, между нами была сама лестница и площадка, наверняка большинство пуль могли прошить металл этих преград, но вряд ли бы их траектория оказалась прежней и позволила поразить цель.

Скрежет и грохот от прилетевшей туши разнёсся по залу. На этот «Маяк» обязательно пожалуют зубастые и голодные гости, время стремительно стягивало вокруг меня петлю событий, заставляло принимать решения необдуманно, автоматически, полностью полагаясь на свою реакцию, что неизбежно несло на своём хвосте ошибки.

Вот и сейчас вместо того, чтобы кинуть на площадку плазменную гранату, я в тупую подставился. Бросился вверх стараясь опередить тушу и поразить её огнём автомата до того, как она залезет обратно. Не вышло, не успел, без толку всадил очередь в этого необычного хвата девятого уровня.

Блестящая какой-то влагой толстая кожа без труда проглотила пробившие её росчерки энергии и полые болванки с зажигательной смесью внутри. Взмах лапы едва не достал меня, заставил попятиться и загреметь вниз по лестнице спиной вперёд. А зверюга уже действовала: бросилась следом, снося к чертям перила, едва не раздавила меня. Но мне повезло, спасительный хруст металлоконструкции не позволил ей этого сделать. Техническая лестница не была предназначена для подобного веса, подпорки со скрежетом изогнулись, заваливая ступени в бок и грозя переломать меня об землю.

Всё, что я успел сделать, так это прямо из положения лёжа втиснуться между перилами и свалиться в противоположную от падения лестницы сторону. Удар о пол разнёс прибор наблюдения закреплённый на шлеме, а автомат в этой неразберихе улетел куда-то во тьму.

Практически ослепший, я вовремя сообразил, что стрельбой эту гадость не пронять. Плазменная граната полетела на звук, туда, где запутавшийся в искорёженном металле хват пытался подняться. Пламя полыхнуло белоснежной вспышкой, волна жара «погладила» меня по спине, рюкзак задымился, а я сам заорал, боясь, что сгорю заживо.

Спасло меня то, что я так и не поднялся с пола, встретил волну перевернувшись на живот и прижав ступни друг к другу как учили ещё в армии. Плазменная вспышка, не обладающая большим радиусом действия, тем не менее, достала меня высокотемпературным потоком воздуха. Голубоватый отблеск энергетического щита возвестил о срабатывании защиты.

Смерть прошла мимо, разменяв свой удар на заряд встроенного в костюм щита…

Башня

Те, кто назвал самую крупную подземную станцию в завокзальном районе – Гвардейской, будто предвидели текущие события, которые произойдут уже после их смерти. Выжившие после великого боя стягивались сюда со всей общины, сегодня официально был объявлен выходной. Тут собралось всё высшее руководство: начальники научных отделов, офицеры, бригадиры крупных техно-отрядов и курирующие медицинский сектор выдвиженцы от центрального научного отдела.

Сам лидер общины тоже был здесь. Кардинал решил лично поблагодарить общину за стойкость. За то, что не сплоховали, когда сразу под тремя секторами обрушились перекрытия, и на территорию Башни полезли выродки всех мастей. Сейчас эти разрушенные и выжженные дотла участки вотчины Кардинала были брошены и изолированы от остальной общины. Входы-выходы туннелей перекрыты аварийными шлюзами, а посты укреплены втрое от обычного.

Очень важной задачей было поднять дух людей, многие потеряли родственников, стали свидетелями ужаса, а агентурная сеть Шила всё чаще докладывала об упаднических настроениях среди простого люда.

Народ прибывал стремительно, занимая пространство на идущей полукругом платформе, напротив которой была установлена высокая трибуна. Место между ними до поры оставалось свободным – именно там, где раньше ходили скоростные составы, сегодня будут проходить почётным маршем подразделения общины, внёсшие серьёзный вклад в очередную победу. Как военные, так и вновь формируемые на базе старых, условно гражданские.

Ровно в тринадцать ноль-ноль, когда Гвардейская уже едва не ломилась от народа, на трибуну поднялся Кардинал. В парадном мундире без ранговых обозначений, расшитом серебряными нитями, в кожаном длинном походном плаще с кроваво-алой окантовкой по краю. Заняв положенное ему место, он снял чистенькую офицерскую фуражку, которая до поры венчала его гладко выбритое побитое шрамами лицо, и объявил минуту молчания по погибшим.

Станция замерла в тишине, как, впрочем, и её лидер, поддерживающий образ сурового и жёсткого имперского офицера. А затем, когда из динамиков под потолком перестал доноситься бой часов, отсчитывающих положенную минуту, он заговорил:

– Я приветствую вас как победителей! Скорблю вместе с вами над погибшими! И горжусь той жертвой, которую каждый из вас возносит на алтарь нашего будущего ежедневно! Сегодня я не буду отвлекать вас долгими пространными речами. Мы поговорим о том, что действительно важно. О том ради чего мы все продолжаем жить! О будущем и процветании!

Толпа загудела, во всю ширь стены за спиной лидера общины на большом галоэкране разгорелась картинка.

– Совместно с группировкой Агрокомплекса мы разработали план, способный сломать хребет выродкам мёртвого города. Наши научные отделы, работающие в тесной связке, сумели создать сильнейший вирус, призванный уничтожить всякую тварь, порождённую технологиями корпорации «Аргентум»!

На экране транслировался галоролик, изображающий трудящихся в форменной экипировке научного отдела людей.

– Да, мы утратили контроль над наземной частью общины! Да, мы отступили вглубь своих секторов и изолировали те из них, которые попали под удар! Но у врага нет ни единого шанса! Я объявляю полную изоляцию, продлеваю комендантский час, и мы приступаем к операции, получившей название «Очищение». До конца месяца специально прикомандированные из Башни специалисты совместно с сотрудниками Агрокомплекса нанесут удар по изменённым.

Ну а что? Два старателя там есть? Есть, не подкопаешься. А народ такую лапшу скушает и не поморщится. Главное, чтобы они сразу усвоили, что в случае, если план выгорит, это – их общая победа.

– На всё время операции все контакты с поверхностью под запретом, все передвижения между секторами – только по пропускам. Любой, кто нарушит карантинный режим и подвергнет общину угрозе заражения, будет расстрелян без суда и следствия, на месте. Паникёры и лжецы, распускающие деморализующие слухи будут сурово наказаны. После импульса они в числе первых выйдут на поверхность восстанавливать блокпосты утраченной нами «зелёной зоны». Община с завтрашнего дня переходит целиком и полностью на цикл закрытой системы подачи воздуха. В связи с чем, я сокращаю количество рабочих часов вдвое. Так же я знаю, что многие из вас недовольны тем, что основная масса людей в общине не вооружена. Особенно это недовольство возросло после последнего прорыва. – Кардинал взял небольшую паузу, надел свою офицерскую фуражку и продолжил:

– Не нужно думать, что я погряз в делах и не слежу за ситуацией. Оружия, как и боеприпасов, чтобы вооружить всех, у нас просто нет. Поэтому сегодняшним днём я издаю указ, в котором техно-оружейным бригадам предписано обеспечить всё взрослое население общины моделью «Сокол» или прототипами. Это единственное самодельное оружие, которое не требует сколько-то важных ресурсов и относительно просто в производстве. Оно уже доказало свою эффективность против низших и целого ряда мутантов. Но прошу вас помнить о том, что пока в секторах не объявлена тревога, выходить на улицу с подобным оружием вы не имеете права.

Народ одобрительно зашумел, недовольство насчёт вооружения, в самом деле, имело место. И сейчас толпа, подогретая выкриками агентов безопасности, которых среди сбившихся в кучу людей было немало, приветствовала это решение. Кардиналу пришлось поднять руку, призывая людей к спокойствию, чтобы он мог продолжать говорить.

– Все подробности вы узнаете в информационной новостной ленте сети. Сейчас же я прошу вас по достоинству встретить наших воинов! Тех, кто, поставив на кон свои жизни, эвакуировал людей из подвергшихся прорыву секторов! Тех, кто первым встретил орду в зелёной зоне! Наших медиков, отряды тяжёлой пехоты, стрелковые бригады, и всех тех, кто держит Башню на своих плечах!!!

Парад начался, императорский гимн хлынул из решёток ретрансляторов. Люди подались вперёд, пытаясь пораньше рассмотреть грохочущее чудо, которое возглавляло колонну техники и пехоты, выходящую из-за поворота.

Имперский Мех класса «Цербер», четырёхметровая махина на двух лапах-ходулях, вышагивала впереди подразделений. Механоид, или в простонародье просто Мех, был боевой машиной штурмовой пехоты. Единственной, которая пережила катаклизм, из тех, что были в составе отрядов Кардинала.

Всё штатное вооружение на Мехе давно было демонтировано и заменено на другие, более подходящие к текущим условиям образцы. Место крупнокалиберной фугасной пушки на верхней площадке корпуса занял тяжёлый игломёт, способный вести огонь по низколетящим целям и обеспечивающий отличные углы наводки. Основные лапы-манипуляторы ввиду своей длины и мощи лишились пульсаторов[3] и обзавелись дуговыми клинками[4], способными не только кромсать высших изменённых, но и выбивать из них дух мощными разрядами электричества. Две короткие верхние лапы, оснащённые в обычное время различным стрелковым оружием, были полностью демонтированы для облегчения веса и последующего дополнительного бронирования.

Мех стал чудовищем. Дополнительные стальные листы, укрывающие его корпус, покрылись целой кучей приваренных шипов. Покрашенный в красный цвет, гудящий приводами и шипящий стравливающими воздух компенсаторами, он внушал уважение. Если бы Кардинал своими глазами не видел, как его едва не обрушила наземь волна изменённых в третьем секторе, он бы ни за что не подумал, что обычные визжащие твари способны на нечто подобное.

Лидер общины лично руководил схваткой в том секторе. Люди паниковали, создавали давку, Цербер остановился и не мог развернуться, экипаж боялся подавить гражданских. Вылетевший из боковых узких улочек высший, в облаке обломков сходу атаковал Меха, потоптав кучу народа, упёрся в кинетический щит и был искромсан на куски в считанные мгновения. Тогда казалось, что этот оплот человеческого могущества не сдвинуть, не сломать…

Но всё изменилось, когда на смену высшему попёрли разнокалиберные ублюдки всех мастей. Голодные, обезумевшие от близости такого количества еды, они буквально облепили боевую машину. Перегрузили «ноги», вырвали игломёт, едва не сорвали люк, ведущий к оператору в кабине. И лишь филигранная работа «огненных кулаков», костяк которых был сформирован из остатков имперской огнемётной роты, спас положение.

Кстати, о них. Закованные в тяжёлую броню воины тоже были здесь. От той огнемётной роты, которая когда-то была частью воинства Кардинала, осталось порядка двух десятков бойцов, да и ныне, вместе с новичками, обученными и включёнными в новое подразделение уже после первого импульса, число «огненных кулаков» едва доходило до сотни.

Офицеры и младший командный состав панцирной пехоты красили свои бронированные экзоскелеты в красный цвет. Изначально брони они не несли, выступали лишь как усилители силы и в сумме с костюмом, максимально защищённым от высокотемпературной смеси в их оружии, были идеальны для стрелка орудующего тяжёлым плазмером[5] или огнемётом. Но после катаклизма тактика ведения боевых действий изменилась. Основной человеческий враг плевать хотел на перестрелки, он желал давить, рвать, наваливаться толпой. И подстраиваясь под новые условия, изменились и подразделения.

Пехотинцы «кулаков» были экипированы попроще, для них не нашлось хороших каркасных экзоскелетов, работающих в связке с мускулатурой самого человека и завязанных на его нервную систему. Вместо них рядовые «кулаки» носили местные поделки, созданные в технических секторах Башни. Эти комплекты, по ряду параметров серьёзно уступающие офицерским, не окрашивались в какой-либо цвет, отчего основной состав подразделения выглядел как толпа закованных в металл черепах.

Несмотря на некоторые различия разделяющие бойцов на две категории, фундаментальные основы были общими. Крепкий доспех, тяжёлое вооружение, которое подчас было невозможно удержать в руках без усиления экзоскелетной основой, и атрибутика в виде белоснежной башни на груди, а так же латной перчатки, окружённой пламенем, нарисованной на левом наплечнике.

Они были элитой, созданной для одной единственной цели: затыкать собой туннели, выжигать пламенем и огнём из тяжёлого оружия порождения импульса. Именно они, словно оправдывая своё название, были тем кулаком, который остановил, а затем и вышиб изменённых выродков за аварийные переборки в местах зарождающихся проникновений. И они же уничтожили первые волны тварей, выскочивших из проломов.

Мех добрался до трибуны, встал напротив неё, развернулся к народу и присел. Панцирная пехота двумя стальными квадратами выстроилась по бокам от него. Следом уже ехали МПэшки, машины пехоты, которые, по сути, являлись простенькими бронированными коробками с кучей бойниц для стрелков, передвигающимися на гравитационной подушке.

А между ними шли подразделения стражей. Этих было почти четыре полка. Разномастно экипированные и ориентированные под разные задачи именно они несли вахты на блокпостах и внешнем периметре общины, который назывался «зелёной зоной». До последнего прорыва полков было шесть, но отряды, находящиеся вне общины на вахтах, не успели отступить домой и погибли все как один.

Строевая подготовка не была сильной стороной Приморцев (одно из самоназваний обычных стрелковых полков), но командиры всё же сумели подготовить выставленные на парад подразделения. По сравнению с теми же «кулаками» Приморцы смотрелись бледновато. И дело даже не в том, что в элиту община вливала не хилый процент биотических инъекций, а в общей выучке и оснащении. Полки были вооружены, как попало,в их арсенале, конечно, присутствовали снайперские винтовки, автоматы, гранатомётные комплексы, управляемые дроны и средства наблюдения у взводов разведки, но… Всего этого было крайне мало. Даже автоматов и уж тем паче боеприпасов к ним было недостаточно. У большинства бойцов основным оружием выступали пушки, произведённые здесь же в общине. Различный гладкоствол и всевозможные модификации Сокола, оружия пригодного лишь для уничтожения не самых опасных противников.

Кардинал продолжал встречать своих воинов, стоя на трибуне, прижав руку к груди напротив сердца, и тем самым приветствуя их. По его внешнему виду никто бы не угадал, какие чувства на самом деле одолевают лидера Башни. Парад для него был вынужденной мерой, инструментом манипулирования. Он изнывал от нетерпения, желая поскорей покинуть это место, но ни единым жестом или движением ни выдал этого желания.

* * *

Шило перехватил Кардинала в административном секторе, куда тот прибыл сразу после парада.

– Агрокомплекс пропустил три сеанса связи. С середины ночи у них тишина.

Кардинал поморщился, не переставая идти к своему кабинету, и не поворачиваясь к начальнику внутренней безопасности, ответил:

– В чём соль? Бывает, сутками связи нет.

– Соль в том, что связь есть. Я проверил. Кроме того я отдал приказ, и теперь связисты постоянно пытаются вызвать их.

Кардинал остановился.

– Думаешь ещё одно нападение?

– Думаю, что дело плохо, во всех смыслах плохо. Рекомендую немедленно перейти на замкнутую систему вентиляции.

– Хорошо, так и сделаем, распорядись. И ещё. Зайди ко мне вечером, обсудим, что нам делать дальше.

– Добро, – Шило поспешил в другую сторону, а лидер общины наконец-то добрался до кабинета. Снял свой кожаный плащ, повесил фуражку и упал в кресло.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку, он запросил синхронизацию с лентой сообщений и вывел картинку на гало экран, который возник прямо напротив него.

– Отчёт.

Чем больше Кардинал вчитывался в сводку, тем больше мрачнел. Вместе с морами погиб завод и вместе с тем единственный в городе рабочий источник искусственного питания. Запаса, с учётом изъятия из продажи порошкового питания и выдачи нормированных порций, населению хватит примерно на половину года. В Приморьеве конечно оставался ещё «старый» завод, но он был наполовину разрушен и находился на серьёзном удалении от попавшей в изоляцию общины. Что накладывало сразу ряд проблем: добраться, починить оборудование (если возможно), закрепиться, наладить охраняемый и безопасный канал поставок. Идти туда по поверхности практически невыполнимая задача, с учётом количества тварей. По туннелям?.. Требуется разведка, в связи с недавними обвалами по всему низинному городу.

С другими ресурсами так же была беда. Община «съела» всё полезное на безопасном расстоянии от себя. Производство заглохнет без сырья, взять хотя бы те же боеприпасы, чтобы синтезировать плазму или даже простецкий порох, нужны многочисленные химические элементы. И их больше не достать так просто. Все склады вокруг общины на поверхности и на нижних ярусах пусты. Вынесли и переработали на элементы всё, что можно. Прибавить ко всему прочему неожиданно переставшую выходить на связь общину заречья…

Зашуршала рация в ухе, отвлекая Кардинала от тяжёлых дум.

– Командир. Мать в секторе, двигается к вам. Пропускаем? Приём, – на связь вышел один из офицеров Кардинала, входящий в личную охрану лидера общины.

– Да, пропускай, Святогор. Конец связи.

– Принято. Конец связи.

Она зашла к нему через несколько минут, принесла с собой аромат цветочных духов и чего-то медицинского. Елена Викторовна, она же Мать – глава научного отдела, поправила очки и села напротив.

– Устал?

– Голова скоро лопнет, у нас куча проблем, – Кардинал потёр переносицу, заметил, что забыл снять свои кожаные перчатки, освободил от них руки и продолжил: – А у тебя как, Лен? Что-то серьёзное?

– Процент мутаций растёт от месяца к месяцу. В основном у тех, кто проводит много времени вне общины. У многих облучение закрепилось, далеко не все новообразования мы можем удалить хирургическим путём.

– Отложим это, – Кардинал и так знал об этой проблеме. Недостаток нужной экипировки способствовал накоплению остаточного излучения в организмах его людей. Человеческая плоть – это ведь не одежда, которую достаточно обработать ультрафиолетом. Так просто от излучения не избавишься. Препаратов на всех не хватает.

– Да, ты прав. Сейчас мы ничего не можем поделать, но и забывать об этом не стоит, – Елена достала планшет. – А ещё у меня новые данные о дарах «Оазиса». Ты, кстати, использовал сегодня свой? Там, на параде.

– Не было нужды. Ты же знаешь, какая мигрень меня накрывает, стоит мне прикоснуться к Убеждению.

Кардинал, Мать, Шило, несколько офицеров, научных сотрудников и глав технических отделов вместе с ещё пятёркой различных, не обделённых властью людей в общине, уже пришли к рубежу максимального развития. Двадцать пять инъекций биоклеток. Именно столько мог вместить в себя человек без риска подвергнуть тело различным отклонениям, как физическим, так и психическим. А затем, совершенно неожиданно, каждый из них стал замечать за собой странности…

Первым человеком, который ожидаемо почуял неладное, был сам лидер общины. Почему ожидаемо? Да потому, что он был первым в общине, получившим двадцать пятую инъекцию. Кроме того, как имперский офицер он изначально начинал с «базы», полученной ещё во время службы общим числом в десяток инъекций, так что и путь ему пришлось пройти короче. Сразу же после этого вместе с очередным подключением к сети «Оазиса» (во время импульса) помимо пакетов различных данных, которые полагались ему как лидеру группировки, он получил Убеждение.

Три параметра, интеллект, сила и восприятие, вот куда он вложил основную массу биотических клеток. Как оказалось потом, это сыграло решающую роль для активации дара «Оазиса». Система, собирающая разрозненную информацию о мире, даровала ему способность за гранью воображения. Теперь Кардинал при желании, волевым усилием мог воздействовать на существ, за которыми был закреплён ИИ. Достаточно было вложить в свой приказ кое-что большее, чем просто слова.

Многочисленные эксперименты научного отдела, позволили понять, что эта способность позволяет кратковременно и скрытно создавать подключение к объектам вокруг носителя. Не позволяет ему подчинять эти объекты своей воле, но позволяет оказывать на них существенное влияние. Так, например, Кардинал мог отдать приказ, и большинство людей сначала кидались его выполнять, а уже потом задумывались, почему собственно они его выполняют. Убеждение действовало не на всех и не всегда, но всё равно являлось чем-то из ряда вон даже для современного человечества. И это были ещё цветочки…

Шило, к примеру, получил в свои руки дар Предчувствия. Именно он поднял тревогу за несколько десятков минут до нападения. Он и сам не понимал, что грядёт, но чувствовал, что община в смертельной опасности. Во многом Башня своим выживанием теперь обязана ему лично. А всё потому, что его дар вопил, терзал голову страшными видениями крови, огня и оскаленных рож.

И вот теперь Мать говорит, что у неё есть новые сведения о дарах… Было бы странно, если бы Кардинал не заинтересовался.

– Я слушаю.

– Мы начали исследования офицерского состава Пламенных кулаков. И результаты… странные.

– В каком смысле?

– У них нет даров, никто ещё не развит до такой степени, но многие уже получили инъекций за десятку. Все поголовно малую часть вкладывают в интеллект, а большую – в силу. Мы замерили и то и другое. Уровень синхронизации и отклика между носителем ИИ, прокачивающим интеллект и аппаратурой существенно выше нормы. Другими словами два года назад, ещё до импульса, тот же объём модификации разума биотическими клетками не мог дать такого эффекта. То же самое с силой. Все показатели выше, скорость сокращения мышечных волокон, их толщина… В общем, всё.

– А что по проекту «Разум»?

Проект «Разум» являлся одной из самых секретных работ научного отдела. Инициированный на одном из заседаний он напрямую касался даров «Оазиса».

– Проблемы с тем, чтобы вырастить мозг при имеющихся у нас материалах не возникло. Как и в том, чтобы имплантировать в него биоблок и закачать нужный объём биотических клеток.

– Результат?

– Мозг без тела, без личности, без органов чувств, управляемый исключительно ИИ… Весь объём биотических модификаций ожидаемо был направлен в интеллект, просто потому, что развивать кроме него было нечего. И это привело к неожиданному результату. Никто из нас не вкладывал всё в какую-то одну характеристику. Взгляни сам, – Елена развернула трансляцию со своего планшета.

– Это оно? – Кардинал ткнул пальцем в голубоватую стеклянную колбу, внутри которой среди подключённой к нему аппаратуры болтался кусок плоти, весь утыканный какими-то трубками, и лишь отдалённо напоминающий человеческий мозг.

– Да.

– На что обратить внимание?

– Подожди чуть-чуть, сейчас начнётся. Я уже скопировала все данные за последний месяц и скинула тебе. То, что ты сейчас увидишь, уже третий инцидент.

В помещении, где проводился эксперимент, сотрудников не было. Голые потёртые стены, колба с мозгом, несколько агрегатов непонятного назначения и стол, на котором были разложены различные инструменты, какие-то планшеты и прочая мелочь.

Всё произошло на тридцать второй секунде галозаписи. Картинка подёрнулась рябью и сменилась темнотой, это камеры по неизвестным причинам отключились. Но отключились они ненадолго, а когда вновь заработали, в помещении творился форменный бардак. Агрегаты дымили, искрили, стол был перевёрнут, всё, что на нём лежало, разлетелось по помещению. Через несколько секунд в помещение ворвались сотрудники, потушили зарождающийся пожар, стали собирать побитые предметы и прибираться. Перед окончанием записи Кардинал успел заметить, что здоровенная колба с мозгом внутри покрылась незначительными трещинами.

– Пострадавшие есть?

– Нет, хотя влияние на работающих там сотрудников всё же оказывается. Кому-то сны снятся, кто-то чужое присутствие чувствует. Лично я однажды зашла туда и он меня потрогал.

– Потрогал?! – брови Кардинала от удивления полезли вверх.

– Ну да, эту запись я тебе тоже скинула, потом посмотришь. У меня локон вверх поднялся, будто кто-то его пальцами ухватил. Сначала подумала, что показалось, но потом камеры посмотрела и оказалось… что нифига не показалось.

– Мдааа… Может, нам стоит прекратить этот эксперимент? Так сказать, во избежание. Мы и так можем фиксировать данные о дарах, исследуя собственные. Незачем рисковать твоей жизнью и других сотрудников.

– Нет. При всём уважении моё мнение – нет. Мы должны продолжать, – Елена устало улыбнулась. – Он нам ни разу не навредил. Там и личности-то, по сути, нет, он как ребёнок или, скажем, щенок. Пробует исследовать окружающий мир и предметы, трогает их, так как может. А может он это делать только с помощью собственного разума. Ты понимаешь, какой это прорыв?! Телекинез, воздействие на чужой разум. Представь, что будет, если мы столкнемся с людьми, подобными этому эксперименту.

– Что ты имеешь ввиду?

– То, что мир изменился. И даже обычное развитие наших тел уже не такое уж и обычное. Того же стоит ожидать и от изменённых. Вполне возможно, что у них уже есть носители своего «дара»…

Глава 17

Клин клином вышибают

Искать путь наверх в обход обрушенной лестницы было бессмысленно. Позади, дышала жаром плазма, ворочался живучий хват, покрытый расплавленным металлом и чадящий густым дымом. В свете огня я разглядел ближайшие створки дверей и бросился к ним. Важно было как можно быстрее затеряться среди коридоров и помещений общины, чтобы обрубить «хвост».

«Муха» зависла над самой головой, компенсируя уничтоженный комплекс визуального наблюдения, но компенсируя кое-как, на троечку. Постоянное управление дроном здорово отвлекало и заставляло тратить лишние силы.

Уже оказавшись в коридоре, я на бегу достал «Молот» и, увидев как чья-то тень, закрыла собой свет от пламени, падающего через приоткрытые створки входа, бросился направо. Задумка была простой как четверть кредита, потеряться из поля зрения выродков, затеряться в смежных помещениях, а затем продолжить поиски контейнера с «Составом-71».

Нужно было кинуть под створки «сито», но я благополучно прощёлкал клювом. Слишком быстро изменялась ситуация и я не успевал принимать нужные решения на ходу. Всё-таки реальная жизнь это не пошаговая стратегия.

Заскочил в какую-то вытянутую комнату с рядами шкафчиков, и уже здесь вспомнив о наличии мин, швырнул одну на пол, тут же на входе. Побежал дальше, вглубь помещений. Похоже, я уже оказался в так называемой «научной зоне». Вот только где тут спрятан искомый контейнер? Выше на этаже или тут? А может быть ниже?

Если следовать логике, то всё самое ценное запрятано в самом труднодоступном месте. Эхо взорвавшейся мины настигло меня в глубине комнат. Гости всё же пожаловали, рыскали где-то рядом и я очень сомневался, что одна мина остановит тварей.

Остатки мин-«лягушек» раскидал по ходу своего движения. Очень боялся свернуть в какой-нибудь тупиковый поворот и оказаться в ловушке, и поэтому постоянно сверялся с картой. Кто-то из изменённых нарвался на «лягушку» где-то в уже пройденных мной помещениях, но хлопки не повторились, только вой раненной твари и всё. А это означало, что враги побитые «ситом» и одной «лягушкой», поостереглись продолжать преследование либо же получили серьёзные травмы.

В воздухе прибавилось дыма, по общине распространялся пожар. Выродки больше не попадались на пути, скорее всего, сконцентрировались там, где пахло кровью, и звучали выстрелы.

Вокруг появилась атрибутика вотчины яйцеголовых. Какие-то перегонные аппараты полные трубок и мензурок, центрифуги с кучей пробирок внутри, многочисленные планшеты и компы. В одной из комнат обнаружил кровавые следы и обрывки белоснежной формы, которая окончательно подтвердила тот факт, что я нахожусь в нужном месте.

Несмотря на то, что я не ожидал нападения сзади (так как о преследователях меня должны были предупредить «лягушки») окончательно булки не расслаблял. Внимательно осматривал каждое новое помещение и слушал. Как оказалось не зря. Именно звук предупредил меня о приближающейся угрозе.

В уже исследованной комнате-лаборатории за спиной что-то упало на пол. Звук падения предмета моментально пробил меня адреналином от пяток до самой макушки. Как назло как раз в эту секунду я отдалил «муху» от себя, пустил её дальше метров на тридцать стараясь просмотреть опасные и тёмные углы дальнейшего маршрута. Естественно вернуть её обратно в тот же миг не вышло бы при всём желании.

Спасло меня моё новое зрение, прокачанное мутагеном. Сложно объяснить, как именно оно работало, но увидеть, что в темноте лаборатории под самым потолком тьма гуще, да ещё и двигается, я смог. ТШК-Молот рявкнул так, что даже прикрытым наушниками ушам досталось. Выстрелил навскидку, следом включая тактический фонарик, который до поры до времени держал в неактивном состоянии.

Пуля ожидаемо прошла мимо, разнесла пластиковую потолочную плиту, и заставила преследующего меня выродка спрыгнуть вниз. Им оказался старый знакомый, встреченный мной в центре общины. От его «знакомого» внешнего вида остались лишь четыре паучьи лапы, торчащие из рёбер с одного бока и окружённые обрывками окровавленного комбинезона.

Заражённый, попав в свет фонаря, на секунду предстал передо мной во всей своей красе. От человека в нём остались только руки, да ноги выгнутые в обратную сторону. Голова, распавшаяся на две половинки ещё в первую встречу окончательно превратилась в пару своеобразных челюстей.

Новый выстрел опять ушёл в молоко, тварь оказалась сообразительной, не заметалась, как попало, а пользуясь своим приземистым силуэтом и припадая сразу на все конечности, рванула под ближайший стол. Тяжёлый боеприпас врезался в пол, разнёс плитку сотней керамических осколков, расплескал в стороны брызги плазмы.

Десятки язычков пламени вспыхнули вокруг, грозя новым эпицентром пожара, с треском начала лопаться медицинская посуда и разные мензурки, до которых долетели мелкие брызги раскалённого вещества.

В той комнате, в которой меня застал заражённый, было много мебели. В основном различные железные шкафы и шкафчики, длинный и вытянутый трёхметровый стол, повсюду рабочие кресла. Как только враг юркнул под защиту стола с дальнего края, у меня не осталось выбора. Убежать от быстрой твари я не мог, и оставалось только принять бой.

Стараясь не допустить атаки по ногам, запрыгнул на стол. Несмотря на то, что тварь существенно потеряла в массе тела после последней нашей стычки, силушки в ней оставалось прилично. Тяжёлый удар снизу едва не свалил меня на пол. У заражённого хватило мощи ударить так, что стол подскочил на десяток сантиметров вверх, вместе со мной.

Выстрелить не получилось, зато равновесие удержал и то хлеб. Я помнил, что в магазине каждый второй патрон плазменный, а это означало, что пальнуть прямо через стол без риска поджечь себя я смогу лишь один раз.

Началась безумная и попахивающая откровенной наркоманией пляска. Тварь металась под ногами из одного края стола в другой, издавала злобные скрипящие звуки и без конца сотрясала стол ударами. А я, размахивая руками и раскорячившись, словно донный краб пытался удержать равновесие и молился, чтобы «муха» подоспела вовремя, ведь только она могла мне помочь прицелиться без опасного спуска на пол. Всё это действо продолжалось не больше пяти-семи секунд, но за это время я троекратно побил собственный рекорд производства кирпичей внутри своих штанов.

Когда «муха», наконец, появилась направляемая мной через синхронизацию, дело приобрело критический поворот. У меня хватило мозгов выхватить пистолет и начать палить по изменённому через стол. И это ему не понравилось. Так что когда мой дрон влетел в комнату, помочь он мне уже не мог, ибо стол оказался перевёрнут на бок особенно мощным ударом.

Пистолет улетел куда-то в сторону, хотя я и не пытался его удержать. Отлетев спиной в шкаф, я отбил копчик, оказался сидящим на заднице и схватился за карабин. Новый выстрел прогрохотал в помещении, но, похоже, безбожно мазать у меня уже вошло в привычку.

Тварь вместо того чтобы кинуться на меня, в прыжке метнулась к противоположной стене. Мой выстрел раскурочил дверцу одного из шкафов, но самому монстру ни капли не навредил. Поразительная способность заражённого удерживать себя на вертикальных поверхностях едва не стала причиной моей смерти. Его следующий рывок метил прямиком в меня…

Молот не подвёл, тяжёлая пуля пробила монстра насквозь и распухла огненным цветком за его спиной. Злобно скрипящая тварь рухнула по другую сторону перевёрнутого стола, противоположная от меня стена вспыхнула жарким пламенем из-за того что большая часть плазмы расплескалась по её поверхности. Штурмовой карабин это вам не автомат. Пуля просто не смогла разорваться внутри тела изменённого, будучи слишком сильной, она прошила его насквозь, вырвав солидный кусок тела. Но главное дело всё же сделала, сумела сорвать атаку.

Ориентируясь на картинку от «мухи», свой следующий выстрел я всадил прямо через поверхность стола. Кажется, выродку оторвало одну из лап и перевернуло на спину. Особо приглядываться времени не было, всё происходило в каком-то безумном, невероятно быстром темпе, откладываясь в памяти кадрами и вспышками выстрелов.

Дёрнув к выходу из комнаты я на пути сшиб несколько стульев, вполоборота развернувшись ещё раз приголубил тварь плазмой, наконец-то основательно её поджарив, и запутавшись в собственных ногах благополучно свалился, разнеся попутно стеклянную дверь-перегородку.

Уже лёжа на полу, увидел как дальняя стена помещения, из которого я пытался выбраться, словно в замедленной съемке вспучилась и «выдохнула» из себя гору обломков и пыли. Только через долгое мгновение я понял, что её больше нет, а мои уши, несмотря на защитные наушники окончательно заложило.

«Муха» тоже приказала долго жить, я не успел понять, что именно уничтожило дрон но, по всей видимости, один из осколков всё же угодил в него. Не понимая, что произошло, я пополз, беззлобно матерясь и проклиная всё возрастающую свистопляску. Пыль заполонила всё вокруг, слух временно покинул меня, и я словно глухой и слепой инвалид быстро-быстро перебирая конечностями, пытался выбраться из этого ада.

Пол дрогнул, что-то мощное и тяжёлое, словно ладонь великана, «погладило» меня по спине, заставив, скрипя лицевой маской, проехаться по полу и долбануться шлемом о какое-то препятствие. Пыль закрутившуюся по центру помещения удивительным протуберанцем снесло куда-то дальше, и я наконец увидел того кто стал причиной разрушения стены.

Человек, в полном экзоскелетном комплекте. С таким знакомым угловатым импульсником в руках, чей единственный выстрел вполне был способен раскатать меня в блин. Перекат в сторону спас меня от новой атаки. Выстрел, словно гигантский молот бога войны, обрушился на пол, оставил огромную вмятину с моё туловище размером и, сорвав целый участок напольного покрытия, швырнул его куда-то дальше.

И тут мне снова повезло, каждый разряд из импульсника собирал всю пыль вокруг и забирал её с собой, если можно так выразиться. В свете фонаря я увидел боковой проход в соседнее помещение и укатился туда, холодея от предчувствия близкой смерти и стараясь удержать рвущееся из груди сердце, которое выплясывало безумный танец от прилива адреналина.

Новый выстрел, новая дрожь, отдавшаяся в ногах. Неизвестный стрелял прямо через препятствия, разнёс к чертям косяк и часть ещё одной стены. Как я додумался прямо на ходу швырнуть первую попавшую под руку гранату – не знаю. В этот момент мой мёртвый учитель приглядывал за своим нерадивым учеником, не иначе.

Комната, в которой я оказался, была тупиковой, за спиной оглушительно хлопнуло, частично вернувшийся слух дал понять, что граната была оборонительной, осколочной – смерть и ужас внутри помещений. Долгих несколько секунд визжали рикошетирующие от всего подряд осколки, пара из них достала меня даже в другой комнате, я почувствовал толчки в локоть и плечо. Но боли, слава богу, не было, накладки сумели остановить уже порядком смятые и потерявшие убойную силу кусочки металла. Да ещё сыграло роль то, что я успел забиться в дальний угол под прикрытие стоящего тут агрегата.

Граната не смогла совладать с заражённым разодетым в экзоскелет. Энергетический щит спас его от ударной волны и осколков, а вот контузия всё же достала. Когда я выглянул из комнаты, тело в экзоскелете стояло на коленях. Я навёл карабин ему на голову…

– Суки проклятые…выродки…мммм…угандошу всех…убью тварей… – Заражённый мычал, хрипел и матерился. Но почему не обращался в свою звериную форму?

– Слышь, ты чё нормальный?! – Я медлил с выстрелом. Не знал как себя вести, по уму вроде стрелять нужно, но что-то мешало.

– Давай падаль! Стреляй сука! ДАВАЙ!!! – Быстро преходящий в себя враг поднял на меня налитые кровью глаза, и, взглянув на его перемазанное кровью и сажей лицо, я кое-как, с трудом, узнал Петровича, лидера Агрокомплекса.

– Петрович?!

Моё промедление стало причиной поражения. Я совсем не принял в расчёт тот факт, что экзоскелет работающий в связке с мышцами владельца дарует ему нечеловеческую мощь. Рывок старика в мою сторону был очень быстр, я успел нажать на спуск, но пуля вместо головы врага нашла его плечо. С визгом срикошетила от наплечника куда-то вправо, сильный удар задрал ствол моего оружия выше. Железная хватка кибернетических пальцев сомкнулась на моей кисти и горле.

– Аррхххх!!

– Что падаль? Не нравится?! Давай же! – Старик без труда рванул меня выше, и с грохотом приложил об стену, не выпуская из рук. – Обращайся выродок и я c радостью размозжу твой череп!

– Акх… Аркх.. пусти! – Слова давались с трудом. Петрович едва-едва не травмировал мне кадык, от удара моя лицевая маска съехала на бок, и я почувствовал тяжёлый дух перегара. Но и он тоже допустил ошибку, оставил мне одну руку свободной.

Плазменная дуга на клинке не подвела, чиркнула по псевдо мышцам экзы в районе локтя лишая руку старика силы и одновременно не хило так её утяжеляя бесполезным весом. Затуманенный алкоголем мозг Петровича не сразу понял, что происходит, а лезвие уже пошло дальше. Раз-раз, два скользящих удара, вторая рука разжала свою хватку, дымя перерезанными кибернетическими связками, и псевдо мышцами костюма.

– Ах т… – Я боднул старика в лицо прерывая пьяную ругань и упал из его провисших рук на пол. Крутнулся угрём, ударил под колено, стараясь лишить его преимущества и одновременно молясь, чтобы мой выпад, не зацепил его плоть. Не хотел калечить.

Толчок плечом заставил крякнуть и почувствовать себя домкратом. Закованный в экзоскелет колосс рухнул с оглушающим грохотом. Завозился на полу, но мне уже было не до него, лабораторное помещение пылало, и в этом пламени к нам ползли останки заражённого монстра никак не желающие сдохнуть окончательно.

Как же мне всё надоело! Нашёл свой штурмовой карабин (фонарик на котором разбился в пылу драки) и накрыл едва живую тварь выстрелом. После вспышки плазмы урод замер, всё-таки бессмертной эта гадость не была. Но какая же поразительная живучесть! Изодранная мешанина плоти, пылающая сверху донизу всё равно была способна выжить.

Петрович тем временем умудрился сесть, встряхнул башкой, упёр в меня свой пьяный взгляд и спросил. – Ты кто?

– Хер в кожаном пальто, вот кто. – Ударил ногой, выбил ему пару зубов и разбил нос, заставив завалиться на спину. Схватил его за шлем, расстегнул крепления и сорвал с головы. Притянул за волосы присев рядом.

– Где лаборатория Андрея? Где он хранит вирус?

– Пошё… – оплеуха заставила лидера Агрокомплекса заткнуться.

– Неверный ответ. Разуй свои пьяные шары, твоей общине настал пиз***. Единственный шанс положить этому конец, добраться до Состава-71. Только так мы сможем убить всю эту заразу, которая сейчас, кстати, жрёт твоих людей.

В помещении стало жарко, пот заливал лицо. Отпустив волосы Петровича, я подхватил карабин и собирался уже уходить, как вдруг он выдохнул – Стой…

Я остановился, всё же теплилась надежда, что старик придет в себя.

– Этажом ниже закрытое хранилище. В нём научный отдел хранит все свои игрушки. Запасной пароль от входа, сумма чисел в триста. – Петрович отполз назад, привалился спиной к стене, а я, с удивлением увидел дорожки слёз на его лице. Они блестели в свете пламени и оставляли за собой грязные следы. – Дай мне свой пистолет.

При всём желании я не мог выполнить его просьбу. Автомат остался в центральном зале Агрокомплекса, пистолет где-то в горящей лаборатории, пламя которой вот-вот перекинется и сюда. Ну а карабин мне и самому был нужен.

– Снимай повреждённый костюм и начинай бороться, ещё минуту назад у тебя неплохо получалось.

Я развернулся и вышел из комнаты, погружаясь во мрак не освещённых помещений. Где-то здесь на схеме был проход, ведущий в центральный коридор, а там хоть какое-то освещение. О Петровиче старался не думать, он сам виноват, попытайся я его вытащить – загнёмся оба. К тому же он сам не хочет жить (если я трактовал его просьбу о пистолете правильно), видать смерть родственника что-то в нём надломила. Хотя может ещё одумается… в любом случае, у меня просто не было времени на всю эту возню. Тем более что будь он заражён, вряд ли стал бы себя вести именно так. Тварь умеет копировать поведение людей, но его действия были просто не логичными. Он мог обратиться и попытаться меня сожрать, но не стал, а значит, попросту не мог.

Далёкие отголоски боёв в Агрокомплексе окончательно заглохли, стихла стрельба и людские крики, блуждающие по коридорам. И в свете этого стоило ждать новых гостей, которые пожалуют на мою стрельбу. Хотя как знать, тот же пожар может знатно отпугнуть тварей и даже заражённых.

Я опасался, что Петрович может напасть со спины, конечно без костюма и оружия (его импульсник был уничтожен осколками гранаты) он уже не так опасен, но мало ли что в его дурную пьяную голову взбредёт. Видно, что сорвался, уж кому как не мне определять это на глазок.

Схема чётко вывела меня к выходу из кучи идущих вдоль коридора помещений. Завидев запертые и не тронутые двери, стало понятно, почему на пути сюда меня никто не атаковал с этой стороны. Пришлось снова браться за нож и срезать замок, дело вышло лёгким, но затратным по времени. Старался как можно меньше шуметь, чтобы на слух понять, есть ли кто с той стороны.

К неработающим дверям пришлось приложиться, чтобы сдвинуть. Плазменная дуга не только резала, но и местами не хило так приваривала, что в свою очередь осложняло вскрытие преграды. Сдвинув её на треть, пришлось отпрыгнуть от прохода, настолько неожиданным был жирный дым, поваливший с той стороны поверху. В синем свете аварийных ламп этот поток казался живым, извивался, быстро заполоняя всё вокруг. Маска не справлялась, она успешно блокировала вредные примеси, а вот с отсутствием кислорода ничего поделать не могла.

Вспомнив добрым словом технарей общины, прикрутил к ней трубку и активировал баллон с воздухом. Только сейчас вспомнив, что до того как всё это началось, хотел посмотреть как же всё-таки техник назвал мой костюм, да вот только так и не удосужился. Глянул в интерфейс и увидел надпись – «Оберег-1».

Оберег – с учётом того что энергетический щит костюма уже единожды спас мою жизнь, а система дыхания позволяет двигаться по отравленным коридорам, название подходящее.

Нырнув в заполненный дымом проход, пришлось ориентироваться, что называется – по приборам. Шансы выжить, встретив кого-то недружелюбного, при таких условиях (почти полного задымления) ровнялись нулю, но выбора особого не было. Пришлось, держась рукой за стену, пробираться в чёрной взвеси из пепла, дыма и проскакивающих то тут то там искр в потоках приходящего со стороны жара.

Где-то за спиной, там, где был центральный зал Агрокомплекса, разинула свою пасть адская духовка. Красно-жёлтое марево полыхающего пожара доставало даже сюда, но видимость от этого не улучшалась ни капли.

Кое-как, под шум собственного дыхания в защитной маске и циркулирующего воздуха, добрался до лифтовой шахты. Она была гораздо ближе лестницы, и вполне могла помочь мне спуститься.

Уже добравшись до неё, пришлось знатно попотеть. Закрытые створки лифта не хотели расходиться в стороны, а когда всё же разошлись после просунутого в щель ножа, заставили меня приложить кучу усилий чтобы раздвинуть их достаточно широко.

На удивление в шахте оказалось чисто в плане дыма. Вырываясь с моего этажа, он тянулся вверх, а вот внизу на первый взгляд никаким пожаром даже не пахло. Техническая лесенка, вмурованная в стену, стала хорошим подспорьем для спуска. Лифт замер где-то наверху, через дым его не было видно, но ощущения были не из приятных, знать о том, что над тобой махина способная прибить тебя одним махом, не самое хорошее из того что со мной происходило.

Судьба явно готовилась отвесить мне знатного леща, никак иначе наступившее затишье я объяснить не мог. Спустился вниз, обнаружил ещё одни створки, расширил щель – осмотрелся. Нифига толком не увидел, дыма нет, свет стандартный аварийный, следов боя, смерти, как и постороннего шума тоже нет.

Лифтовые дверцы, подгадили мне под конец громким скрипом во время вскрытия. Если тут рядышком есть кто-то зубастый – он только что узнал обо мне. С этой мыслью, подбадривая себя тихими матюками, я сделал свой первый шаг в сектор, среди многочисленных помещений которого, по словам Петровича, находился искомый Состав-71.

Глава 18

Дезинфекция

– ЗАМЕРЕТЬ, БРОСИТЬ ОРУЖИЕ, ПОДТВЕРДИТЬ СИНХРОНИЗАЦИЮ! В СЛУЧАЕ НЕВЫПОЛНЕНИЯ БУДЕТ ОТКРЫТ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!!!

– Какого хрена?! – голос, громыхнувший над самым ухом, заставил меня серьёзно струхнуть и замереть.

Что-то загудело совсем рядом, и я с ещё возросшим удивлением увидел вылезшие из потолка округлые башенки охранной системы. На каждые пять метров по одной… У нас в армии примерно такие же были поставлены на защиту оружейки. Понимание, насколько я влип, пронеслось в голове моментально, как и то, что ИИ защитного контура это вам не человек – долго базарить не будет. Он, конечно, не совсем дундук, но нарушителей уговаривать обычно не приучен.

Ствол полетел на землю, а мой собственный искин тем временем отрапортовал:

– Запрос на синхронизацию от охранной системы «Скарабей-4071». Принять – Да\Нет

– Принимай, у нас выбора нет.

Его и в самом деле не было. Короткие дуговые разрядники, которые были в данный момент спрятаны под фокусирующими линзами «башенок» зажарят меня раньше, чем я успею пикнуть или отпрыгнуть назад в зев шахты.

Синхронизация завершена…

– Я – Скарабей-4071, запрашиваю ваш идентификатор и пропуск… Идентификатор не найден… Пропуск на системное имя Найд отсутствует. Вам присвоен статус «нарушитель»! Внимательно слушайте и выполняйте мои команды, неподчинение карается смертью! Лечь на пол лицом вниз, вытянуть руки и ноги, раскинуть конечности в стороны, так чтобы тело стало подобно букве Х. Не двигаться до прихода сотрудников охраны.

Упав на пол, я в точности выполнил все инструкции и, не дожидаясь стандартной реакции искина-охранника в виде разрыва синхронизации, скороговоркой протараторил:

– Запрашиваю дополнительную проверку! Община подверглась нападению. Я здесь с одобрения лидера общины, мне нужно попасть в хранилище, пароль от которого сумма чисел: триста.

– Анализ… Требую предъявить слепки памяти, подтверждающие одобрение лидера общины.

– Ис, вырежи и отправь ему тот кусок, где Петрович сообщает мне пароль от хранилища. Только не вздумай отправить тот фрагмент, где мы дерёмся и где я бью этого старпёра.

Видеозапись слепка памяти смонтирована, отправлено…

– Требуются дополнительные пояснения. Почему лидер общины ранен? Сообщение пароля может трактоваться двояко, в том числе пытками и принудительным изъятием этих данных.

– Люди в общине заражены существом неизвестной классификации. Оно может маскироваться под людей, полностью перенимать их внешность и даже память. Петрович принял меня за одного из них, мы подрались, а по итогу он сообщил мне пароль.

Все свои слова я так же подтвердил слепками памяти. Пришлось, конечно, отправить и тот, где мы схлестнулись со стариком, но особого выбора у меня уже не было. Пытаться врать на ходу и утаивать часть правды от искина охранной системы – это чистой воды игра в русскую рулетку, повезёт – не повезёт. Если он поймает меня на лжи, его реакция будет непредсказуемой и быстрой, он запросто может меня ликвидировать, в зависимости от своих внутренних настроек.

Скарабей умолк минуты на две. Я уже думал, что он просто забил на меня болт, как вдруг пришёл ответ:

– Статус «нарушитель» отменён. Хранилище номер двенадцать, от которого вы сообщили пароль, дальше по коридору. Я вас провожу. Доступ в остальные помещения для вас закрыт. Можете подняться, оружие на ремень. В подконтрольном мне секторе действует режим тревоги, во избежание несчастных случаев попрошу вас действовать исключительно в рамках подчинённого.

– Каким образом ты собрался меня прово?.. Кхм.

Хотел спросить, как ИИ меня будет «провожать», но уже и так стало ясно. Дисплей на ближайшей камере исторг из себя луч гало-трансляции, и спустя пару мгновений, передо мной предстала синеватая голограмма. Девочка, лет десять, школьное платьице, две косы с бантами… Придурки, это же надо было к ИИ-сторожу привязать суровый механический голосище и внешность ребёнка.

– Следуйте за мной.

Внутренне перекрестившись, я потопал за голограммой, которая иногда пропадала и возникала чуть дальше, у следующей камеры способной на трансляцию.

– Скарабей, в этот сектор не проникали изменённые?

– Была зафиксирована одна попытка проникновения, не считая вашей. Но я не могу судить о принадлежности этого существа к определённому виду. Вы уже с ним сталкивались. Тут оно полностью копировало начальника сектора известного под системным именем Шок. А в вашем случае это был один из жителей общины в центральном зале Агрокомплекса.

– Как ты понял, что это ненастоящий Андрей?

– Несмотря на то, что у него с собой был пропуск и все дополнительные пароли были названы верно, у него отсутствовал биоблок. Кроме того я зафиксировал потерю связи со многими синхронизированными ИИ высокопоставленных людей ещё до падения общей сети общины. Сопоставив факты, я решил дождаться появления кого-то из тех, кто имеет доступ и может прояснить ситуацию, подтвердив свои слова слепками памяти и синхронизацией. Но существо воспротивилось задержанию, проявило свою истинную сущность и было уничтожено.

– Хм, значит, ты с ними уже сталкивался. Их не так-то просто уничтожить.

Вот тебе и искин! Поумнее многих людей будет.

– Какую цель вы преследуете? Зачем вам в хранилище номер двенадцать?

– По словам Петровича, именно там находится Состав-71. Мы планировали распылить его в городе перед импульсом, он уничтожает изменённых, – о том, что он убивает вообще всех, в ком есть биотические клетки, я решил умолчать. – Но теперь этим планам не суждено сбыться. Нужно вскрыть контейнер сейчас, чтобы это существо остановило своё распространение.

Голограмма на секунду замерла, а потом «девочка» взглянула на меня и спросила:

– Община обречена на вымирание?

Вроде бы машина, искусственный интеллект… А так сложно ответить на её (его) прямой вопрос.

– Она уже, по сути, мертва. Когда я двигался сюда повсюду шли бои. А минут десять назад я уже не слышал ни единого выстрела. Уцелевшие наверняка есть, но их единицы. Да и судя по тому, что здесь была копия Шока, он тоже мёртв. А значит, оно знает о вирусе. И обязательно явится за ним.

– Это возможно. Мы на месте.

– Я распылю его прямо здесь. Ты не против?

Голограмма исчезла, но ИИ всё ещё наблюдал за мной.

– Если это поможет купировать угрозу для охраняемого сектора, я не буду препятствовать. Но вам следует покинуть охраняемую территорию в течение десяти минут после открытия хранилища, иначе ваше дальнейшее пребывание в подконтрольном секторе будет расценено мной как проникновение. Более того, по периметру вмонтированы сканеры, я обязан предупредить вас, что выносить предметы из охраняемого сектора – запрещено. Наказание – смерть.

– Всё понял, не дурак, дурак бы не понял.

В противовес технологичному защитному периметру, заслонка в хранилище была едва ли не допотопной. Старинное табло с крупными клавишами, на которых отражены потёртые цифры, крупный металлический шлюз, вот и вся преграда. Минут десять возни с ножом и я бы её вскрыл как консервную банку без всякого пароля. Но раскиданные тут и там под потолком блямбы дуговых разрядников заставляли радоваться, что Скарабей не просто тупая программа с заданным перечнем действий и функций. Он умел мыслить, и был беспристрастен. Его не обманула личина Андрея-оборотня, человек на его месте наверняка бы сплоховал, едва завидев собственного начальника.

На табло электронного замка горело число двести семьдесят три. Соответственно, паролем в таком случае являлось число двадцать семь. Шлюз открылся тихо. Несмотря на свою седую древность, он явно хорошо обслуживался всё это время.

С Составом-71 я ошибся, он не был заключён в контейнер для переноски и последующего распыления. С чего я вообще взял, что яйцеголовые уже подготовили всё для транспортировки? Состав находился в небольшой холодильной камере, почти два десятка ампул по паре кубиков жидкого вещества в каждой. Но ошибиться было невозможно, скупая надпись поверх стекла не оставляла сомнений: передо мной именно он, вирус.

Кроме него в хранилище были и другие предметы, в основном всякие ампулы, подписанные так бредово, что понять, что именно находится внутри, не представлялось возможным. Феникс-03, Крот, Заместитель-13, Воркута, наименования заставили улыбнуться.

Но улыбка тронула мои губы ненадолго. Где-то в коридоре снова ожил механический голос искина-охранника, и обращался он явно не ко мне:

– ЗАМЕРЕТЬ, БРОСИТЬ ОРУЖИЕ, ПОДТВЕРДИТЬ СИНХРОНИЗАЦИЮ! В СЛУЧАЕ НЕВЫПОЛНЕНИЯ БУДЕТ ОТКРЫТ ОГОНЬ НА ПОРА…

Следом грохнуло так, что пол под ногами качнулся, а я едва не свалился на задницу. Похоже, хранилище научного отдела Агрокомплекса сегодня будет крайне востребованным на посещения. В том числе лицами, далёкими от человеческого племени…

Периметр, защищённый охранной системой, долго не продержится. ИИ, управляющий им, может и не тупой, но арсенал в его руках совсем не тот, чтобы справляться с валом захватчиков. Одиночку да, поджарить может, а вот с группой такое дело уже не пройдёт. Забросают гранатами, при наличии боеприпасов с альтернативным углом наводки расфигачат из-за укрытий дуговые разрядники. И даже если попрут в монструозном своём виде (а судя по взрыву, пёрли как раз в человеческом) Скарабей всё равно долго не продержится.

Чтобы добраться до холодильников с вирусом мне пришлось обойти прозрачную стену-перегородку сбоку, зайти в небольшой огороженный шлюз и уже через него пробраться в искомое место. Меры предосторожности, так их растак! Хотя оно и понятно, кто же будет вирус хранить в основном помещении, не дай бог какой-нибудь рукожоп ампулу разобьёт.

Взвизгнули замки входной стальной заслонки. Скарабей заблокировал меня в хранилище, тут и к гадалке ходить не нужно. Наверняка какой-нибудь стандартный протокол охраны сработал. Снаружи хлопали разрывы гранат, работало технологичное оружие, заставляя волосы на моём теле вставать дыбом. Воздух вокруг стал потрескивать, это в коридоре били дуговые разрядники. Энергии они выплескивали дай боже, и, похоже, ИИ-страж задействовал их на полную катушку.

Наконец пробравшись к холодильникам, я открыл прозрачную дверку нужного и потащил на выход поднос с капсулами, на которых стояла метка «Состав-71». Уже у шлюза, ещё толком не зная, как буду отсюда выбираться, запихнул все ампулы в пустующий подсумок от автоматного магазина. Все, кроме одной.

Когда такая маленькая и с виду хрупкая смерть оказалась у меня в руках, всю мою решительность как ветром сдуло. Одно дело погибнуть в бою или спасая кого-то… И совсем другое – вот так, разбив ампулу и приговорив себя к смерти. Считай, самоубийство.

Почему-то я медлил. Поправил экипу, натянул капюшон, хорошенько заправил подвижный слой обрамляющий маску. Заменил батарею, питающую энергетический щит костюма. Убедился, что кругом закрыт и заражение в ближайшие минуты мне не светит, просто потому, что воздуха в баллоне за спиной хватит ещё часа на три, а руки или, скажем, шея плотно прикрыты. Наконец решившись и почему-то зарычав, с размаху херакнул ампулу о стену. Ничего сверхъестественного не произошло, никаких грома с молниями и даже земля не разверзлась. Ампула ожидаемо разбилась, но не разлетелась ворохом стекляшек. Стекло оказалось противоударным, предохраняющим ампулу от разрушения при случайном падении. Вот только силушки в этот бросок я вложил побольше, чем нужно было для разрушения стекляшки.

Небольшое мокрое пятно, чутка капель на полу, вот и весь вирус. Раздолбал ампулу и на душе как-то сразу полегчало. Что дальше то?.. Да ничего! Я пока жив, а значит, нехрен останавливаться!

– Ис, разворачивай схему здания, выдели мне на ней участок, в котором мы находимся. Я так понимаю, что раньше эти помещения не были предназначены для хранилищ, да и вообще под учёные нужды подходили мало. Общинники перестроили тут всё уже после импульса, вентиляцию вот убрали, а ведь изначально она, скорее всего тут была…

Кто бы мне сказал раньше, что знания, полученные на работе в те старые докатастрофные времена, пригодятся сейчас для выживания, я бы, наверное, рассмеялся. Вот только сейчас было не до смеха. Вирус должен выбраться за пределы здания, и вряд ли у него это получится, если он останется заперт в хранилище. Откроют его заражённые или оставят закрытым? Получил ли монстр из памяти учёных знания, как противостоять вирусу, чтобы сохранить частичку себя? Не зря же они ломятся в охраняемый сектор, ой не зря.

Нужно убираться отсюда. Если уж совсем припрёт – заражу себя вирусом сам, чтобы, если достанусь на ужин выродкам, не хило им так подгадить. Но умирать в принципе не хотелось, как выжить в этом бреду я не знал, но и ставить на себе крест не собирался. А Ис тем временем уже развернул схему с новыми метками, выделив для меня красным цветом старую систему вентиляции в этих помещениях. Наложив картинку на то, что я видел перед собой, удалось понять, что небольшая труба раньше шла вдоль стены под потолком и «протыкала» стены от одного помещения к другому.

Сейчас её, естественно, не было, зато где-то там под отделкой было слабое место, заделанная дырка от этой самой трубы. Слишком маленькая, чтобы я в неё пролез, даже если пробьюсь. Но и я не дурак. Готовясь к походу в X.ROM-17, я понабрал с собой немало нужных штук, способных, что-нибудь взорвать или вскрыть.

Всё оказалось так, как я и думал. Только дырка была залита бетоном; не самый лёгкий в преодолении материал. Очертив клинком слой отделки примерно метр на метр, и перечеркнув её крест-накрест, я отодрал пыльные куски краски, засохшей шпаклёвки и ещё непонятно чего. В первый момент, поняв, что мне противостоит всего лишь бетонная заплатка, я даже обрадовался – привык, что плазменная дуга режет всё подряд на раз-два и думал с бетонном будет так же.

Ага, как же! Куски бетонного крошева разлетались шрапнелью, больно били по рукам и стучали по забралу маски, стоило только погрузить в заплатку клинок. Дуга на ноже гасла, не погрузившись даже не половину длины клинка.

– Вот же хрень!

Получив очередную порцию пылищи и осколков, я едва не свалился со стола, который придвинул к стене. Пришлось лезть в рюкзак, доставать оттуда взрывпакет и срочно готовить его к работе. Хотя там и готовить-то было нечего. Кусок взрывчатки, небольшой детонатор, завязанный на синхронизацию с моим биоблоком, вот и вся бомба. Воткнув детонатор прямо в «тело» взрывпакета, почистил от пыли и кусков бетона углубление, которое проколупал в стене ранее, а затем положил туда закладку.

– Система охраны уничтожена на 78%, я больше не могу сдерживать нарушителей периметра и выполнять свою основную задачу. Очень скоро они доберутся до узла управления. Я сменил все пароли на охраняемой территории, заблокировал двери и запускаю самоликвидацию. Снимаю запрет на свободное передвижение для объекта Найд, копирую таблицу паролей и отправляю по закрытому каналу на ваш ППК. С учётом того, что объект Найд является единственным живым представителем Агрокомплекса (хотя и не зарегистрирован в базе граждан) протокол «Сохранение» позволяет мне действовать в этой нестандартной ситуации в союзе с ним и передавать важную информацию третьему лицу, невзирая на стандартные протоколы действий.

Механический голос Скарабея в моей рации стал полной неожиданностью, а он тем временем продолжал:

– Прошу вас оказать содействие и эвакуировать из хранилища 27 информационные носители с разработками научного отдела. К сожалению, не могу синхронизировать вас с камерами видеонаблюдения – ваш техническо-интеллектуальный уровень недостаточно высок, – начал свою речь искин как робот кибер века, без эмоций, а закончил почти как человек: – Удачи объект Найд. Надеюсь, гибель моих создателей не останется безнаказанной.

– Не останется, Скарабей, не останется…

Взрыв по ту сторону прозрачной стены-перегородки прозвучал глухо, огороженное помещение моментально заполнилось пылью. Заряд справился, пробил нужную по величине дыру. Не настолько большую, чтобы я мог уместиться там вместе с рюкзаком и оружием, но достаточную для проникновения в соседнее помещение.

Уже перебросив в следующее хранилище свой вещевой мешок, расслышал шум у металлического шлюза, заблокированного ИИ-стражем. Сквозь пыль не удалось разглядеть деталей происходящего, но, похоже, кто-то пытался прорезать дверь с той стороны. Её контур явственно отсвечивал красным светом раскаленного металла. С одной стороны, это было хорошо: откроют шлюз – откроют дорогу вирусу, ведь проделанная мной дыра не в счёт, она вела в подобное первому изолированное хранилище. А вот с другой стороны, такой расклад – очень даже плохо. Почему? Да потому что вряд ли эта тварь обрадуется тому, что кто-то проник в хранилище раньше неё да ещё и ампулу раздолбал. В любом случае дожидаться развязки я не собирался.

Перебрался в новое помещение, по квадратуре оно было точно такого же размера, как и первое, а вот по планировке значительно отличалось. Внутри комнаты не оказалось никаких огороженных прозрачной стеной пространств. Видимо здесь не хранилось ничего опасного. Стеллажи полные разных склянок с непонятным содержимым, прозрачная стойка, внутри которой покоился странный браслет… Стоп. Браслет?

Переносной гамма-ионизатор – Прототип 0.3.

Пройти мимо непонятной фигни не позволил затаившийся глубоко в душе Плюшкин. Штуковина выглядела новенькой и технологичной. Ударом кулака разнёс витрину и прямо на ходу забрал фиговину с собой. Засунул её в свободный клапан на разгрузке и повторил ровно те же действия, что и в прошлом хранилище. Нашёл на схеме отверстие от старого вентиляционного хода, раздолбал отделку до самой бетонной заплатки, поработал клинком, создавая в ней углубление. Взрывчатка, детонатор, взрыв…

В этот раз не хило так оглушило – в помещении не было перегородки, и звук подрыва бабахнул по ушам, несмотря на наушники, в задачу которых кроме связи как раз и входило сглаживать резкие и громкие звуки.

Сначала я думал, что выполнить просьбу Скарабея и эвакуировать из хранилища 27 информационные носители мне не по зубам. Хотя бы потому, что лазить по горящему комплексу на этаже, который заполонили заражённые люди это как минимум самоубийство. Но всё вышло намного проще, хранилище 27 оказалось следующим помещением, в которое я пробрался. Хотя кто его назвал хранилищем и почему?.. Непонятно. Оно разительно отличалось от первых двух и напоминало скорее рабочий кабинет для нескольких человек. Компы, планшеты, экраны во всю стену, исписанные какими-то графиками, статичные голограммы, плохо различимые в свете аварийных ламп и, по всей видимости, запитанные от какого-то местного (дополнительного) источника энергии. И лишь стальная заслонка, блокирующая вход в помещение намекала на то, что тут тоже есть что охранять. Вот только где среди всей этой аппаратуры искать информационные носите…

Голубой отблеск, движение где-то сбоку и за спиной. Реакция меня не подвела: мгновенный разворот вокруг своей оси, подброшенный к плечу приклад Молота, выстрел! Тяжёлая болванка двенадцатого калибра прошла сквозь голограмму испугавшей меня «девчонки» и разнесла один из компов.

– Скарабей?!!

– Прошу не стрелять в этом помещении. До стирания информации и самоликвидации охранной системы осталось шесть минут тридцать семь секунд.

Появившийся в своём голограммном «теле» Скарабей напугал меня до чёртиков. Хорошо хоть что я не мог навредить ему своим выстрелом. А то вот так невзначай мог бы и прибить единственного помощника.

– У меня остался всего один взрывпакет с детонатором, и мне нужна помощь. Покажи мне, где эти твои информационные носители, и помоги выбраться.

Скарабей исчез и возник в правом углу комнаты, теперь я явственно видел, что едва различимая нить света идёт от его фигуры к камере, расположенной под потолком хранилища.

– Здесь, – он больше не использовал динамики охранного периметра для того, чтобы проецировать свой голос. Общался со мной прямо через связь, так что его слова раздавались в наушниках.

В указанном месте, обнаружился порт с эктабайтной USB – флешкой. Вынуть её из порта и закинуть в рюкзак обернулось секундным делом. Кроме флешки Скарабей указал на съёмный жёсткий диск, прихватить и его тоже не составило труда.

– Куда дальше?

– Нарушители периметра вот-вот проникнут в помещение, в котором хранился вирус. Оставаться здесь небезопасно. Объекту «Найд» следует воспользоваться тем же методом проникновения, с помощью которого он пробрался в смежные хранилища.

– У меня всего один взрывпакет, а коридор, вдоль которого идут закрытые зоны, длинный. Я не убегу далеко, даже если повторю этот трюк ещё раз.

– Я проанализировал ваши действия. Из сложившейся ситуации есть выход, вам нужно двигаться наверх.

– Наверх? – я слабо представлял, о чём говорит ИИ-страж. На старой схеме здания и этого этажа в частности не было никаких вентиляционных труб, идущих вверх, а значит, и слабостей в потолке не было. Потолочную плиту моя взрывчатка в таком количестве не возьмёт, и лепить её туда было верхом глупости.

– Да, вот здесь раньше проходила труба, ведущая под Агрокомплекс, в систему стоков. Такие трубы были призваны сливать отработанную техническую воду после охлаждения механизма многослойного роста, выращивающего продукты в центральном зале производственного комплекса.

Вот я идиот! Слишком акцентировал внимание на вентиляции и совсем забыл о других возможных ходах-выходах. Искин указывал на правую от меня стену. Осмотрев внимательно это место на схеме здания, я понял, что дело может выгореть. Там была шахта, маленькая совсем, полная водонапорных труб, но она была. Весь вопрос только в том, смогу ли я пробить стену, а даже если смогу, достаточно ли внутри пространства, чтобы уползти наверх?

Медлить не стал. Удары клинком, дым от горящей краски и отделки, беспощадно разлетающаяся из-под лезвия клинка шрапнель каменного крошева… Нож начал барахлить, дуга мерцала. Он не был предназначен для того, чтобы с ним обращались так варварски, заставляя без конца рубить камень, бетон, отделку… Через дыру под потолком комнаты до меня донёсся животный рёв, полный ярости.

– Нарушители проникли в первое хранилище. Советую ускорить действия.

А то я сам не понял! Хотелось послать Скарабея на хер, и если бы не спешка, я бы обязательно так и сделал. Вот только сейчас на меня навалились дела поважнее.

– Что наверху?

Так, где там мой взрыв пакет?.. А детонатор? Отбросить колпачок, острым концом воткнуть во взрывчатку, прожать кнопочку активации.

– Техническая зона, а вокруг неё – лаборатории. Все помещения на ближайших двух этажах в этом углу здания во власти научного и медицинских отделов общины. Не считая технических, которые было невозможно перенести без вреда для работы центрального производственного комплекса.

– Как мне выбраться из здания? Где транспорт?

Кирпичик взрывчатки плотно лёг в прорубленную для него ямку в стене. Я отскочил подальше, укрылся за столами.

– Я отправил данные о ближайшей стоянке транспорта объекту Найд на ПП…

Рвануло, куски кладки разлетелись по всей комнате, вместе с красноватым отблеском сработавшей взрывчатки. В облаке пыли исчезла голограмма Скарабея, но он сам всё ещё был здесь.

– Фиксирую проникновение нарушителей в следующее помещение, враг принял звероподобную форму.

Ну зашибись! Что тут ещё скажешь?

Из шахты била вода, напор не сказать чтобы лютый, но приятного мало. С рюкзаком в пространство между стеной и трубами я не помещался, пришлось активировать перчатки-липучки, в два оборота обматывать лямку рюкзака вокруг собственной ступни и уже вот так вот в раскорячку лезть внутрь. А где-то совсем рядом по моим следам уже шла смерть, и самое паскудное, что у меня даже мин не осталось, чтобы её притормозить…

Глава 19

Капитан тонущего корабля

В тот момент, когда я лез в шахту, я не особо задумывался, как буду из неё выбираться. А когда задумался…

Сложно объяснить, как чувствует себя человек, извиваясь в каменной кишке, полуслепой от размазанной по забралу мокрой пыли, взмылённый как лошадь от постоянной беготни, вынужденный тянуть на ноге рюкзак и рискующий быть сожранным. Человек, чья одежда цепляется за всё подряд, ещё сильнее усложняя подъём. И дело тут даже не в страхе, или разуме, который постоянно пытается сорваться в панику. А тупо в теле. В теле, мышцы которого «горят» от нагрузки, руки не гнутся, трапеция и плечевой пояс закислились так, что я их даже не чувствовал. Продолжал лезть наверх на голом упрямстве, бездумно.

Упустил момент, когда начал рычать. Я уже за собой замечал подобное, очистить голову, обозлиться на весь свет, это чувство было сродни медитации. Переть вперёд несмотря ни на что, просто потому что остановка это поражение.

В какой-то миг понял, что подо мной кто-то есть. Кто-то, кто поднимается следом, слишком большой, чтобы взбираться наверх так же «вольготно» как и я. Трубы шатались, сверху постоянно сыпался всякий сор. Моё положение было таково, что, цепляясь руками за трубы, я в то же время упирался спиной в стену шахты, чтобы хоть как-то снять с конечностей часть нагрузки.

Подъём продолжался не долго, в один прекрасный момент за спиной что-то скрипнуло, и я вывалился в какое-то техническое помещение, потеряв за собой опору. Стёр грязь с маски перчаткой, одновременно отползая в сторону от вертикального квадратного люка, который раскрылся под моим весом. В результате чего я собственно и вывалился из шахты.

Вокруг свет аварийных ламп, дым под потолком (пожар ещё не добрался сюда во всей своей красе) уходящие в сторону центрального зала трубы, изгибающиеся огромной буквой – Г. Какие-то вентили, вода, хлещущая из лопнувшей трубы прямо на стены и стекающая вниз.

Приход гостя знаменовал шум из шахты и дрожание труб. Уродливая трёхпалая лапа вцепилась в нижнюю часть проёма, выстрелило вверх тонкое щупальце, цепляясь за трубы и подтягивая вверх монструозное тело. Выродок скрипел, хлюпал квадратной пастью, которая показалась через секунду в синеватом свете ламп. Если бы шахта была чуть шире, он бы уже добрался до меня, но даже зажатый со всех сторон он не прекращал преследование.

Мой тактический штурмовой карабин щёлкнул осечкой, плазменный патрон заклинил. Пришлось лезть пальцами к затворной раме, выдёргивать вставший наискось патрон и уже затем, снова жать на спуск.

Выстрел, вспышка, грохот, кровь выродка брызнула на трубы в ворохе кусочков тела. Пуля пробила одну из них, хлынула новая вода, чуть выше, там, где брызги заляпали шахту, повалил пар. А он даже бровью не повёл, будто это не у него только что разлетелась пол пасти и вместе с тем половина головы.

Новый выстрел был с плазменным сердечником, и вот тут эффект, как говорится, был виден не вооружённым взглядом. Облако пара, шахта, словно адская сауна в которой брызги плазмы превращают воду в раскалённый кипяток. Тварь замахала многочисленными конечностями, завизжала, противно, тоненько, буквально на ультразвуке. А я, наконец, отошел от тупняка, начал действовать подгоняемый ужасным криком попавшего в ловушку существа.

Иллюзий не строил, «сауна» задержит тварюшку ненадолго, добивать урода не было времени, да и патронов осталось всего полтора магазина. Схватил рюкзак, закинул на плечи, на всякий пожарный сменил магазин, засунув початый в разгрузку. Ис сработал на опережение, предвосхищая мой вопрос, вывел в интерфейсе метку, полученную от Скарабея. Ту самую, которая указывала на стоянку транспорта.

У меня в голове не было конкретного плана действий, почти всё произошедшее грёбанная импровизация прямо на ходу. Вывалившись в пустующий и затянутый дымом коридор херакнул ещё одну ампулу с Составом-71 об стену, кушайте на здоровье не подавитесь! И бросился бегом дальше. Вот только дыхалка в маске знатно подводила, последний рывок в шахте серьёзно вытоптал мою выносливость. Ноги вата, дыхание в маске – оглушающий шум, накладывающийся на бьющий в шее пульс и пот, текущий по лицу. Кроссфит тренировка мать её! Преследующих меня уродцев да в зал бы к спортсменам, они бы мигом побили все свои старые рекорды.

Стоянка была не далеко, вот только нужно было подняться на лестнице чуть выше. Туда где вовсю бушевал пожар. И тут уже не решала моя физика или упорность, позволить пройти этот рубеж к цели мог только «Оберег». И я молился, чтобы костюм защитил меня в достаточной мере от превращения в обгорелый шашлык.

Только оказавшись среди пламени можно понять всю глубину слов, которыми провожают имперских пожарных – Сухих вам рукавов парни!

И за этой банальной фразой пот, кровь, дым, гарь и отчаянье. Рутинная и тяжёлая работа, всю сложность которой не понять простому обывателю. Просто шагнуть в дымную тьму подсвеченную пламенем и краснеющими углями это уже испытание для духа и внутреннего стержня человека. Не знаю, кем был в этой ситуации я. Глупцом или отчаянным храбрецом? Страха не было точно, может, устал до безразличия, а может просто не было времени испугаться и подумать о том в какую же жопу я лезу.

Дым «прилипал» к потолку закручиваясь причудливым протуберанцем, лестница наверх была преддверием в ад. Дальше только тьма, неизвестность и адская температура. От подъёма до спуска, который должен был меня привести на парковку внутри здания, почти семьдесят метров дважды изгибающегося коридора. Понимая, что шансов добраться живым маловато, достал аптечку. Укол стимулятора в шею вышел каким-то необычно болезненным. Таким, что на десяток ударов сердца свело мышцы, заставило скрипнуть зубами и переждать приступ боли, облокотившись на стену.

Я стоял внизу лестницы, у самых первых ступеней, но даже здесь было страшно жарко. Каких бы там слоёв не налепили в мой костюм технари Агрокомплекса, к такому «Оберег» явно готов не был.

Моё тело было мокрым от пота, костюм натирал все, что только можно натереть. Но отступать я не собирался. Нырнул в пожар на бегу, глухо бухая берцами по полу. Стимулятор работал, мышцы отпустило, сознание прояснилось, а эмоции отошли на второй план. Бежал в слепую, дважды падал прямо в угли, бесперебойно искрил энергетический щит костюма, ограждая меня от пламени вокруг и уберегая от ожогов. Но и у этой защиты были свои ограничения. Она не была статична, энергетический контур срабатывал на каждую отдельную угрозу секундной вспышкой, в моём случае на протяжении полутора десятков секунд он мигал как сумасшедший. Заряд батареи закончился в последний момент, и вместе с тем я во что-то врезался во тьме, откатился в сторону и загремел по лестнице вниз. Добрался, успел…

Больше всего досталось обуви, подошвы оплавились к чертям, на них налипли куски тлеющих углей. Костюм дымил, на разгрузке тлели маленькие дырки. Благо, что перед этим адом я побывал в воде. Иначе бы превратился в головешку. Но совсем без ущерба не обошлось, с ногами был непорядок, а конкретно со ступнями. Я чувствовал это, но степень повреждений оценить по ощущениям не мог. Стимулятор работал, и до поры до времени боль не могла пробиться сквозь его защиту к моему рассудку.

Над головой пылал потолок, я кое-как отполз от границы пожара и наконец, огляделся. Внутренний ангар, считай гараж внутри здания. Из пяти мест под машины не пустовало только одно, которое занимал восьмитонный «БАРЗ». Машина тяжёлая, предназначенная для грузовых перевозок, дико мощная. Общинники Агрокомплекса утяжелили её ещё больше, обшив дополнительной бронёй весь корпус снизу доверху, включая кабину водителя. Место впереди кабины теперь занимал самопальный металлический отвал клиновидной формы. По бокам корпуса – закрытые бойницы, на крыше люк рядом с которым примостился стационарный плазмер, не самое дальнобойное оружие, но крайне убойное. С таким и вышку приговорить можно.

Двери в кабину оказались наглухо заварены стальными листами. Зато тут же, была прикручена лесенка, ведущая на крышу, ну а там естественно лючок, через который я и попал внутрь.

Стандартных гражданских средств управления транспортом вроде кистевых захватов или руля в «БАРЗе» не было. Кто-то неплохо потрудился и заменил всё на модуль РС – реакционной синхронизации. Подключение прошло без проблем, но для этого пришлось снять капюшон, шлем и маску. Вероятность заражения Составом-71? – Не, не слышал. Выбора особого всё равно не было, на своих двоих выбраться с территории Агрокомплекса это что-то за гранью фантастики. Да и была у меня одна мыслишка, крутилась всё на периферии, пока я бегал туда-сюда. Вирус он ведь к чему уязвим? К энергии импульса, к остаточному излучению. То есть если я, скажем, заражусь, а после попаду в место, где есть это самое остаточное излучение, например на край очага…что будет? Убьёт ли не критичный для организма уровень излучения заразу? Станет ли некритичная для меня доза энергии импульса смертельной для Состава-71? Вопросы, вопросы, одни вопросы, ответы на которые придётся испытать на собственной шкуре. Если доживу, конечно.

Модуль РС, который, кстати, представлял собой обруч, закреплённый на регулируемой насадке у изголовья водительского кресла, разгорелся синеватыми индикаторами синхронизации. Я знал, как вот это вот всё происходит, видел неоднократно во время службы в армии на примере нашего армейского мехвода. В боевых МПэшках (машинах пехоты) всё управление осуществлялось через подобные системы и модули.

Сразу оговорюсь, что управлять подобными машинами я не умел. Что через РС, что через любую другую фигню. Но эта технология на базовом уровне и не требовала особых навыков управления. В обычное время требовались лишь знания законов и правил движения. Почему? Да потому что РС это вам не грубая механика, или скажем биомеханика. Скорость отклика в разы выше, потому что между машиной и человеком нет никаких посредников вроде мышечной реакции рук, которые крутят баранку или скажем зрения, которое фиксирует картинку, передаёт в мозг, а мозг запускает последующую цепочку реакций. Всё уже в голове, ты машина, а машина это ты. Не нужно чувствовать габариты, не нужно даже смотреть. Картинка уже внутри тебя, прямо в голове. И реакция машины – твоя реакция.

БАРЗ был гравитационной модели, да и не нужны были колёса такой махине. Мощный двигатель, шесть плоских, закруглённых модулей искусственного притяжения под днищем. Не аэромобиль конечно, высоко не поднимешься, но в рабочем состоянии всех нижних платформ тоже штука не плохая. Если суметь набрать скорость вряд ли эта несущаяся на всех парах крепость будет кому-либо по зубам.

Потихоньку запустил двигатель, переждал вибрацию расцепки с парковочными столбами и плавно начал заворачивать к выезду из бокса. Туда где начинался прямой, уже сильно затянутый дымом проход, ведущий к вратам, которые были почти неразличимы в темноте (аварийные лампы там не работали).

Раздавшийся удар, скрежет и просадка машины застали меня на середине разгона. БАРЗ пёр вперёд словно носорог, медленно, но верно разгоняясь и готовясь снести к чертям врата на выезде из этой парковки. Камеры, установленные на машине, выхватили из тьмы уродливую и очень большую фигуру, упавшую на крышу откуда-то из-под потолка. Вышка… может, криг, а может, одна из безымянных тварей пожравших Агрокомплекс, Ис затруднялся с анализом, да и рассмотреть этого незваного «попутчика» целиком не получалось.

Многочисленные щупальца или что-то очень на них похожее, я почувствовал, как острые костяные крюки-когти на их концах вцепились в борта и крышу машины. Странное дело, но они вполне себе рвали металл, и я уже не был так сильно уверен в несокрушимости многотонной машины. Но разгоняться не прекратил, первый и самый весомый шанс сбросить с крыши вышку был как раз передо мной.

Клиновидный отвал ударил в ворота с оглушительным грохотом, но последствий для самой машины практически не было. Разве что плазмер расположенный на крыше вырвало с корнем, да и хрен с ним, всё равно стрелять из него было некому. Створки распахнулись в стороны двумя искорёженными листами железа и остались где-то позади.

Солнечный свет всего на мгновенье засветил все приборы наблюдения, раскиданные по машине и в следующую секунду…Рассвет мертвецов. По-другому это было не назвать, я как-то даже не ожидал, что вне здания уже вступил в свою последнюю фазу рассвет и выходящее из-за горизонта солнце уже вовсю заливает город своими лучами.

Низшие были повсюду. Уставшие, измождённые и исхудавшие фигуры людей, бывших людей, стягивались со всего зареченского района к Агрокомплексу. Хрипели, ухали, брели, едва переставляя ноги, и в то же время некоторые из них странно подёргиваясь, иногда ускорялись, пробегая вперёд лишь за тем, чтобы вновь замедлиться или потоптаться на месте. Справа, из мрачной глыбы массивного здания вырываясь наружу, полыхало пламя, густо чадя чернючим дымом. Оно то и послужило для тварей маяком в предрассветные часы, оно, да ещё и шум недавней схватки, в которой сложили свои головы последние защитники общины.

Среди рассыпанной по свободному пространству толпы резко выделялись фигуры изменённых до неузнаваемости тварей вроде стротов или хватов, были тут и ни на что непохожие криги, да все были. Вышек не было, или же они в отличие от своих менее развитых товарищей просто не бродили у всех на виду.

Толпа концентрировалась где-то далеко справа, где именно не позволяли рассмотреть низкие надстройки Агрокомплекса и дым. Но я был почти уверен, что где-то там находятся гостеприимно распахнутые врата, в которые вливается этот кровожадный поток извращённых импульсом созданий.

Первые раззявы, не убравшиеся с пути машины поплатились жизнью. Отвал помял их под себя беззвучно для меня, да и ударов я не почувствовал. Вот вроде были низшие, секунда – и нет их, лишь кровь да остатки требухи ослепили одну из камер.

Остальные были умнее, качнулись вначале вперёд, в моём направлении, но затем раздались в стороны в основной своей массе. Какой-то строт-восьмёрка попытался вцепиться в борт машины на скорости, но вместо этого лишь отлетел переломанной куклой в сторону. Свыше восьми тонн металла, летящие в полуметре над землёй на дикой скорости, не прощают ошибок.

Отвал впереди кабины помял под себя какого-то сегментированного червя с кучей лап, здорового и опасного. Его остерегались даже собственные «товарищи» обступая кругом и не приближаясь ближе, чем на несколько десятков метров. Этот был слишком массивным, чтобы столкновение прошло даром, хруст хитина был различим даже в кабине. Машину подбросило вверх, а одни из модулей искусственного притяжения приказал долго жить, выведенный из строя наездом на эту тушу.

БАРЗ начал клевать носом, его повело в левую сторону, пришлось бросать его на правый борт, и «слушать» реакцию машины внутри разума на подобное варварство. Мотор уже хрипел, работая на критическом уровне, перенявшие на себя нагрузку модули правого борта задыхались, грозя сбоями и аварийным состоянием.

Новый скрежет, хруст, неприятные ощущения от пяток и до самой макушки. Машина получила повреждения, уродливый попутчик на крыше не погиб и не был сброшен при столкновении с вратами. Сумел перебраться за машину, переждал там удар и снова полез наверх. Щупальца и крючья тянули неразличимый в ворохе лап клубок-тело ближе к кабине, и я испугался. Стоит ему добраться сюда, и он меня достанет, может не сразу, но достанет обязательно.

Машина тем временем выбралась из площади окружающей Агрокомплекс, врезалась в остатки охранного периметра и пошла дальше кренясь на один бок и от того вынуждая меня придерживаться дугообразной траектории. Колючая проволока от останков охраняемой зоны плотно прицепилась к клину-отбойнику, уничтожила либо же закрыла несколько камер со стороны левого борта, чем меня практически ослепила. Теперь я больше не знал, что происходит с той стороны.

Чудом прошёл совсем рядом с первым встреченным зданием, модули гравитации подняли целый ворох пыли и расшвыряли из-под днища камни. Я рвался к реке, наблюдая, как позади меня целый поток разнокалиберных изменённых ломится следом.

«Попутчик» тоже не дремал, добрался до места стрелка, где ещё несколько минут назад стоял плазмер. Выворотил остатки железяк и вцепился в люк. Не знаю, что там у него за мышцы и кости, но дури ему было не занимать.

Прямо по курсу показалась река и стела, монумент из чистого гранита почти семи метровой высоты. Он стоял тут уже несколько сотен лет, в память о первом императоре, вошедшем на престол после войны наций. Случившаяся катастрофа не смогла обрушить эту гранитную глыбу, и только завидев её, я сразу же понял, что мне нужно делать.

Изменённый на крыше уже справился с люком. Металлическая тяжёлая блямба отлетела в сторону, но слава богу этого оказалось недостаточно для того чтобы проникнуть в кузов. Существо было слишком большим, и объём его тела играл против него, даруя мне дополнительные секунды.

На подъезде к стеле я дёрнул машину в бок, зная, что она завалится и перевернётся. Но расчёт оказался верным, восьми тонная туша машины развернулась практически на месте, накренилась и пролетела два десятка метров боком. Активированные заранее через РС модуль блоки безопасности лопнули, выплеснули в кабину термостойкую и упругую пену призванную спасти водителя при ДТП.

Кузов врезался в стелу, смялся о гранит с жутким грохотом, но я этого уже не видел. Связь с машиной разорвалась, а жёлтая пена вдавила в кресло и плотно зафиксировала меня со всех сторон. Удары, грохот, снова удары, темнота в глазах. Ощущение было такое, что меня замотали в матрас и лупят со всех сторон битами.

К сожалению или счастью сознания я не терял, возможно, всё ещё работающий стимулятор в моей крови был тому причиной. Судя по ощущениям, кабину вырвало нахер и выбросило куда-то в сторону вместе со мной. Матерясь, я кое-как сквозь пену нащупал защёлку ремней и отцепился. Судя по тому, что потянуло меня вниз, кабина оказалась перевёрнута вверх тормашками. Добрую минуту, преодолевая сопротивление противотравмирующей пены, которая схватилась до состояния упругого геля, шарил вокруг руками, разыскивая рюкзак и оружие. Дышать гелем было непривычно, накатывало удушье, но это была скорее психологическая проблема. Гель он как вода, вот только создан с тем расчетом, что им можно некоторое время дышать, специально чтобы не только защитить попавшего в ДТП человека от травм, но и не дать ему задохнуться. Вот только когда ты находишься в сознании, подсознательно гель воспринимаешь сродни воде, пробовали хоть раз вдохнуть воду? И не пробуйте.

Найдя ремень оружия и лямку рюкзака, зажал их в одной руке, а второй отыскал люк. Мне снова повезло, кабина не перевернулась на крышу, кажется, она воткнулась клиновидным отбойником, да так и застряла почти перевернувшись. Открыл люк и едва не захлебнулся, смешиваясь с пеной и потихоньку её размывая внутрь хлынула вода. Откуда она тут? Неужели я на дне реки? Хвала инъекции паника не накрыла меня, вышло действовать хладнокровно и чётко.

С рекой я не ошибся, всё оказалось именно так. Кузов размотало и расплющило об стелу, а меня вместе с оторванной кабиной унесло на десятки метров вперёд. Вынырнув, я сначала закашлялся, а потом меня начало рвать пеной. Состояние было паскудным, но я терпел и старался всё делать тихо, насколько это вообще возможно. Удержаться на поверхности, мне помогла всё та же кабина. Её задняя часть своим верхним углом торчала над водой, к ней-то я и приник, ухватился за неё, спрятался сам и освободил руку, подтянув и уложив рюкзак с оружием на металлическую поверхность.

Прийти в себя удалось достаточно быстро. До противоположного берега была уйма пространства, нет, я, конечно, мог добраться туда вплавь, но… само то, что меня до сих пор не сожрали уже чудо, и полагаться на ещё одно не было никакого желания. Хотя с другой стороны реки, с той самой с которой я свалился в реку, тоже шансов было не много. Там ревели десятки глоток, подоспели низшие к месту аварии, осторожно выглядывая из-за укрывающих меня останков машины, я то и дело видел фигуры, мелькающие на набережной. К сожалению, рассмотреть, что творится у подножия стелы, не представлялось возможным.

– Чёрт…

Вместо того чтобы бежать от угрозы, пришлось идти, вернее плыть к ней навстречу. Река давно обмелела, со своего места я видел округлое метровое отверстие дождевого стока в стене. Уровень воды был сантиметров на сорок ниже, так что можно было рассчитывать укрыться внутри и переждать какое-то время. Да и узость этой дыры поможет мне защититься от кого-то большого в случае необходимости. Только бы сейчас не сожрали…

Сделал несколько глубоких вздохов, нырнул, задержав дыхание. Проплыл под водой до самой трубы, вынырнул рядом, едва не стукнувшись головой о стену. В воде было много сора, видимость почти нулевая. Пришлось распихивать от себя ветки, какие-то пластиковые бутылки и другой мусор, чтобы забраться в сток.

Залез внутрь, видать судьба у меня такая, до катастрофы возился с трубами и сейчас они мне покоя не дают. Вечно в какой-то жо…пардон трубе. То в вентиляционной, то вот в такой сточной. Скрючившись на краю, бросил взгляд на клапан разгрузки, в который были свалены ампулы с Составом-71. Все разбились, отстегнул его и выкинул в реку, пусть плывёт, множится, и охватывает как можно большую территорию. Тело подводило меня, руки и ноги слушались всё хуже, глаза слипались, откат от стимулятора накатывал быстро и неудержимо.

Пусть дохнут все изменённые импульсом выродки…а мне нужно отдохнуть…уползти поглубже и отдохнуть, не долго, всего пол часика…

* * *

Внутри Агрокомплекса, минус третий этаж, резервный центр…

Петрович обгорел, сильно обгорел. Левая рука не гнулась, половины лица считай что нет, один глаз не видит. Одежда лохмотья, кожа чёрная от копоти и местами розовая от ожогов. Волосы торчат клочьями, но он всё ещё держался на ногах. Пришёл в себя именно от боли, пьяный хотел сдохнуть, но стоило пламени коснуться его тела, как хмель тут же выветрился из головы и вместе с ним вся пьяная дурь.

Как прошёл два этажа и не умер, сам удивлялся. Его дом погиб и умерли все люди, живущие в нём, а иные… стали другими, чуждыми оболочками с человеческими лицами. Он должен был это прекратить. Прекратить именно так как подобает мужчине. Окончательно.

Резервный центр управления был в полном порядке, приборы покрылись слоем пыли, да и только. Об этой комнате не знал никто, даже самые приближённые к главе общины люди. Да и создавалось это место специально, чтобы противостоять внутренним угрозам. Таким как если бы кто-то из близких решил предать старика, или, скажем, захватить власть.

Доступ к камерам, к управлению вратами, к сокрытым на этажах перехватчикам переговоров и подавителям сигнала… всё это было сейчас бесполезно. Ненужный хлам способный противостоять людям, а не тем монстрам, которым покорилась община.

Оставалось лишь одно, одно средство нанести удар. Последнее и самое могущественное, которое сотрёт с лица земли и захватчиков и самих людей. Те их остатки, что сейчас прячутся в тёмных углах умирающего здания, в надежде, что их не пожрёт пламя и чудовища, заполонившие агонизирующие коридоры.

Заслонка, являющаяся дверью, замаскированная под стену склада, встала на своё место за спиной покачнувшегося старика. Он сумел, он выжил, он добрался… Много раз он представлял эту минуту и молился, чтобы она никогда не наступила. В своих фантазиях он рисовал её по-разному. Нападение одной из общин или попытка захвата власти амбициозным Шоком, прорыв периметра ордами изменённых, или иное нападение извне или снаружи. Но он даже предположить не мог, что всё произойдёт вот так, быстро, всего за одну ночь. Без всяких предпосылок, без тревожных шепотков заговорщиков по углам, без яростной бойни на границе общины, сразу, без предупреждения, неотвратимо.

Лидер общины сел в кресло, повёл взглядом вокруг, стараясь запомнить малейшую деталь этого места. Паутина по углам, кабеля уходящие вниз, прямо под комнату, панель управления, идущая полукругом вокруг кресла, сокрытая под толстым слоем пыли…

Смахнув пыль работоспособной рукой, он открыл себе доступ к панели активации. Приложил к ней ладонь, дождался подтверждения личности и последующей синхронизации. Старый, очень старый искин до поры дремал внутри этих механизмов, глупый, ущербный, не способный развиваться, устаревший. Такой же, как и сам старик, приковылявший в эту комнату.

– Ожидание команды.

– Перехвати управление на станции преломления, вызови перегрузку, отключи аварийные системы.

– Подобные действия приведут к взрыву.

– Действуй, у меня не осталось иного выбора.

– Требуется пароль подтверждения.

– Полынь…

Спустя минуту после того как Петрович сказал своё последние слово подтверждая приказ, в противоположной части здания, там где под землёй работала станция преломления обеспечивающая энергией всю общину произошел взрыв.

Земля вокруг Агрокомплекса, да и само здание вздрогнули, низкий гул разошелся по округе, так, как если бы где-то там, под землёй, вздохнул великан. Брусчатка вздыбилась, пошла волнами, будто трепещущее штормовое море, перемалывая адской дробилкой всё живое попавшие в радиус действия. Агрокомплекс будто нехотя стал оседать, вздымая к небесам облака пыли.

Пока яркий свет, ударивший из-под земли, не погрузил округу в пламенный хаос…

Глава 20

Чистилище

Обожжённые ступни, избитое тело, сил – где-то на донышке. Сточная труба оказалась тупиком, обвал плотно её перекрыл в полутора десятках метров от выхода. Вроде как спал, а ощущения при пробуждении были такие, будто очнулся от глубокого обморока.

Хотел ведь, хотел уползти дальше. Хотя, может, оно и к лучшему, не дай бог обвал бы засыпал меня вместе с проходом. А так жив и ладно.

Первым делом решил снять обувь и посмотреть, что там с ногами. Задачка оказалась на грани моих сил. Снял вместе с кожей, медленно, едва удержавшись, чтобы не вколоть себе ещё одну дозу комплексного стимулятора. Ступни ожидаемо оказались обожжены, не до костей конечно, но коже досталось знатно.

Водой из фляги промыл ноги и берцы, медицинским гелем (он буквально всасывает в себя влагу) залил и высушил ботинки. Обработал ожоги лекарствами из аптечки. Ни о какой ходьбе и передвижении не могло быть и речи. Только хардкор: ползком, словно пьяная улитка, добрался до отверстия-выхода к реке. Я уже понял, что уйти отсюда в ближайшие дни не смогу, и важно было хоть как-то обезопасить свою лёжку.

Плазменный патрон, моток проволоки, острый камень, выуженный из обвала – три ингредиента простейшей растяжки. От низших или мутов послужит достойной защитой, а кто-то крупнее попросту сюда не пролезет. Разобравшись с этим важным делом, занялся оставшимися шишками и травмами.

Левую кисть раздуло – не перелом, но серьёзный ушиб; приятного мало, а ведь я даже не помнил, когда успел травмировать руку. На рёбрах следы от фиксирующих ремней, видать, вдавило серьёзно во время аварии, но переломов опять же нет, только иссиня-чёрные синяки. Не беда, считай, что временное неудобство, сковывающее движения.

Кое-как разделся: в полулежачем положении стянул разгрузку и куртку, отложил рюкзак. Обработал всё, до чего смог дотянуться. После тонким слоем покрыл изнутри всю одежду белой пеной медицинского геля – она, пока не затвердеет, дюже впитывает в себя влагу. В моей ситуации это являлось единственным способом хоть как-то просушить вещи.

Глаза слипались, дико хотелось спать, но я упорно дожидался, когда гель на одежде схватится. Да и не дал бы мне холод вместе с болью уснуть. Просидел так почти час, обхватив себя руками и стуча зубами.

Дурацкий тремор постоянно сотрясал тело дрожью. Судя по часам в интерфейсе, я провалялся внутри стока почти сутки, прежде чем очнуться. На поверхности было утро, но мне-то от этого не легче, верно?

Нужно было отвлечься, чтобы не сойти с ума. Достал из рюкзака тюбики с пайком. Наелся от пуза, умял едва ли не тройную порцию, закинулся витаминами – для восстановления организму нужна была энергия, голый иммунитет, даже завышенный с помощью биоклеток, не панацея.

Долго и нудно отколупывал засохший медицинский гель от одежды, затем одевался и оборудовал лёжку. Хотя «оборудовал» – не совсем верное слово. Просто проверил оружие, уложил его рядом, выложил всё из разгрузки, всяких боковых кармашков костюма и рюкзака, чтобы всё это имущество не вдавливалось в тело и не мешало спать.

Подушка – вещевой мешок, кровать – бетонный закруглённый пол стока, перина – собственная одежда, так и уснул.

* * *

По пробуждении мне открылся воистину масштабный список скачанных ещё в Агрокомплексе обновлений навыков и умений. Во время сна усвоились инъекции биоклеток, характеристика интеллект выросла на два пункта, а сам искин рапортовал о том, что общий уровень биоблока теперь равен двум. Что, в свою очередь, ещё сильнее синхронизировало его с телом и разумом носителя и повышало общую эффективность работы.

Но всё это меркло по сравнению с вот этим сообщением:

– Прогнозирую деструктивные изменения биотических клеток организма. Носитель заражён, найдены вирусные неклеточные инфекционные агенты, атакующие исключительно биотические ткани организма носителя.

Вот так вот… Состав-71 всё-таки добрался до меня. Я знал, что так и будет, всё же при бегстве я снял маску. Если бы пробыл в костюме, полностью закрытый со всех сторон – может быть, продержался бы чуть дольше, кто знает…

Но сдаваться я не собирался. Завышенный иммунитет отлично поработал над синяками и ссадинами во время сна. Отрубился я, кстати, почти на сутки. Главной проблемой оставались ожоги, а точнее – ноги. Попробовал встать – хрен там, боль адская. Поел, попил, безжалостно уничтожая собственные запасы, и стал собираться. Мне нужно найти очаг излучения, причём найти срочно. А где ему взяться в районе, где нет подземных улиц? В подвалах или в том же стоке – вот где.

Тело двигалось со скрипом, чувствовал себя тысячелетним стариком-упырём, нежданно-негаданно очнувшимся в своём склепе. Конечности едва гнулись, но я не унывал. Вся боль, всё отчаянье, весь ужас, он – только в голове. Убери эти мысли, думай о другом, презирай даже мысль о поражении, и силы найдутся, будь уверен. Просто делай дело – жизненное кредо моего напарника помогало мне даже сейчас, несмотря на то, что его самого рядом не было и уже никогда не будет.

Найти очаг излучения… Без стимулятора далеко не уйду, а значит, нужно колоть. Значит, буду ограничен по времени в своих поисках. Откат стопроцентно меня свалит, а вторую дозу подряд сердечко, скорее всего, не выдержит.

Поиск в подвалах чреват встречей с изменёнными и мутами. В стоках? Та же фигня. Особой разницы нет. Если, к примеру, найду очаг и получится хапнуть дозу облучения, то, что дальше? Низкая доза сможет убить вирус и обезопасить меня, или нужно будет облучиться вплоть до укрепления излучения в костной ткани? Во втором случае – смерть, без вариантов. Ослабев, я далеко не уйду, да и нет под боком регенеративного оборудования.

Может быть, направиться в бункер? В тот самый, в который меня затащили бойцы Семёна. Там и еда и медикаменты есть. Но его ещё вскрыть нужно, а это – оборудование и навыки. Навыки-то у меня, допустим, начальные теперь есть. А оборудование? Нет, не вариант. Тупо потеря времени. Тогда куда? В схрон контрабандистов? Самый приемлемый вариант, уж туда я, зная дорогу, как-нибудь да проберусь.

Значит в схрон… По краю набережной, укрываясь среди завалов и мусора. На максимальной дистанции от зданий, которые сами по себе являются зонами риска. Плюсом будет то, что вдоль набережной идут стоки, а именно там одна из зон, в которой я могу найти какую-нибудь лужу с облучённой водой в темноте, куда не достают лучи света.

Самая главная опасность во всём этом предприятии была в том, что у меня не осталось бесшумных стволов. Только ТШК-Молот, но первый же выстрел из этого оружия поднимет на уши всю округу.

Собравшись, посидел минутку, глянул на показатели организма в интерфейсе. Дело дрянь: температура уже тридцать семь и семь, самая пакостная, вызывающая слабость и общий упадок сил, выворачивающая суставы. Вирус делал своё дело, хотя в этом плане Ис меня обнадёжил, вроде как в моём теле не так много биотических клеток, чтобы я сгорел за часы. Другое дело изменённые, у них, конечно, основная масса биоклеток, как и у людей, находится в биотическом блоке, но… Есть ведь ещё и те, которые не добываются людьми ради переработки в инъекции. Те самые условно «грязные», извращённые свихнувшимися искинами после импульса. И этих клеток в их организмах очень много, а они-то и являются главной средой для Состава-71. Не зря же он разрабатывался специально против этих выродков. Жаль только, что времени у общинников было мало. Не случись все эти нападения, быть может, они бы успели доработать свой вирус или, на крайняк, создать против него лекарство.

Стимулятор залетел как по маслу, боль вышла терпимой, отдала судорогой в руку и на этом всё. Потекли первые секунды действия химии, отступила боль, мысли стали ясными, усталость растворилась в пучине энергии. Настала пора выдвигаться.

Проблем с подъёмом по стене канала не возникло – штурмовые перчатки исправно работали. В теле чувствовалась некоторая скованность, да и пот катился по лицу нескончаемым потоком, ресурс моего тела явно подходил к концу, но на самом функционале это пока что не сказывалось.

Вылез наверх, осмотрелся, в Зареченском районе было непривычно тихо. Не ухал вдалеке мутант, не орали изменённые, не стучали выстрелы над городом. Всё замерло, смёрзлось, ни звука. Даже ветер, будто поддавшись общему настроению, замер. Что-то в окружающей картине было не так, голова еле соображала, целую минуту потратил на то, чтобы уразуметь, что Агрокомплекса больше нет. Вообще нет.

Громадное здание провалилось на пару этажей в землю и напоминало теперь многометровый холм, состоящий из разрушенных бетонных стен и перекрытий. Там до сих пор что-то горело – не полыхало, скорее, тлело. С моей точки невозможно было рассмотреть подробностей. Дым в безветрии поднимался ввысь, к непривычно чистому безоблачному небу.

Искин соображал явно побыстрее меня, быстрый анализ и картинка сложилась.

– Анализ слепка памяти с момента бегства выявил несоответствие архитектурных и прочих объектов. На лицо сильный подземный взрыв энергетической природы. Об этом говорят следы горения на ближайших зданиях и дуговые разводы копоти, а так же отсутствие разрушений, связанных с ударной волной, так типичной для взрывов с использованием различных типов взрывчатых веществ.

– Но что могло так жахнуть? Какие-нибудь склады с энергетическим боеприпасом?

– Единственный известный объект, способный на нечто подобное – это станция преломления, снабжавшая Агрокомплекс энергией.

Однако вовремя я убрался прочь от общины. Очень-очень вовремя. Что-то там пошло не так, а ведь паразиту, который захватывал тела людей, следовало бы предусмотреть подобный исход. Как-никак он всё же обладал разумом многих из них, неужели не мог предотвратить взрыв? Или он и был тем камушком, который затеял этот обвал? Может, пытался сдержать вирус после того как узнал что он распылён и спецом всё вот это устроил? В любом случае, даже если и так, ему это не поможет, я вынес из общины достаточно ампул с Составом-71.

Только сейчас, кстати, заметил, что к запаху гари примешивается стойкий запашок мертвечины. Хотя в этом ничего удивительного не было, куча людей погибло, да и монстров немало накрыло.

Подмывало пробраться к стеле, посмотреть сдохла ли та тварь, которая в последний момент пробралась в кузов БАРЗа, но не стал. Времени в обрез, не стоит его растрачивать на всякую ерунду.

Пошёл, как и планировал, вдоль набережной. Тут было полно разбитых и смятых в пух и прах ларьков, ржавых машин и прочих объектов, за которыми можно укрыться. Для начала, пока световой день не начал подходить к своему концу, решил максимально сблизиться со схроном контрабандистов, в котором мы вместе с Дедом в своё время ночевали, совместно с захватившими нас морами.

Как бы я ни хотел пройти этот путь в тихом одиночестве, у меня не вышло. Первый «горожанин» встретился метров через сто-сто пятьдесят. К моему счастью, он был не способен мне навредить, да и вообще вряд ли понимал, что рядом с ним кто-то есть.

Изменённый, шестёрка, вроде уже не низший, но от них ушёл не далеко. Тварь валялась прямо посреди дороги, с виду целая, но из пасти, которая волей мутаций сместилась на горло, натекла целая лужа жёлтой пены с вкраплениями крови. Сама тварюшка отживала свои последние часы или даже минуты. Лежала, уставившись двумя парами глаз куда-то в сторону, широко раскинув лапы и время от времени жутковато подёргиваясь.

Обойдя обречённую мерзость стороной, практически тут же наткнулся на следующую, и дальше они пошли сплошняком. Едва живые и уже издохшие изменённые валялись на набережной тут и там. На некоторых были следы ожогов, но в большинстве своём они были целы. Гадать, от чего они мрут, нужды не было, другое дело, почему лично я ещё жив, если за неполные двое суток с момента распыления вирус накрыл столько выродков.

Может всё дело в структуре их тел? Может у людей инкубационный период дольше? Хер знает, жив пока, да и ладно; ясно одно: нужно торопиться.

Совсем без приключений добраться до схрона не вышло. И виной тому стали вовсе не изменённые. За время пути я так и не встретил ни одного представителя этого племени, представляющего хоть какую-то угрозу. Но мёртвый город Приморьев был страшен не только изменёнными выродками.

Скризлы – самые мелкие из мутантов, но отнюдь не самые слабые. Похоже, я сам того не ведая сделал эту категорию существ доминирующей. Распылив вирус, призванный проредить популяцию изменённых.

Падальщики пировали на теле высшего, свалившегося на набережной у аэрояхты, той самой, в которой был оборудован схрон контрабандистов, с уходящим на другую сторону реки туннелем. В настоящее время этот сокрытый под яхтой проход не представлял для меня никакой ценности – выход из него был завален, да и уровень излучения, насколько я помнил, внутри этого туннеля равнялся нулю.

Вышка, кстати, был ещё жив, изредка дёргал задними лапами. Обожравшаяся стая скризлов сидела прямо на его потрёпанной туше и бродила вокруг, абсолютно не опасаясь стороннего вмешательства.

Пройти мимо по набережной, не привлекая внимания мелких тварей, было невозможно. Прикинув в голове предстоящий маршрут и, решившись добираться до аэрояхты по стенке канала обмелевшей реки, я отступил. Схрон подождёт, а вот болезнь, всё сильней пускающая корни в моём организме – вряд ли. До заката следовало разобраться с этой проблемой.

Температура тела тем временем перевалила за отметку в тридцать восемь градусов. Стоит перестать стимулятору действовать, и я свалюсь, чтобы стать очередным мешком с костями на закусь мутам и другим зверям Приморьева.

Отойдя на почтительное расстояние от стаи, перелез через уцелевший местами бортик набережной, сполз вниз, к сточным отверстиям, расположенным вдоль стены канала. В первых двух проход был заблокирован. Первая дыра была полностью закупорена мусором, потолок второй треснул, частично обвалившись вниз. Рисковать и лезть внутрь, не зная протяженность завалов, было занятием глупым и опасным.

А вот третья дырка, на первый взгляд, уцелела. Её-то я и выбрал для начала своих поисков. Бетонные стенки метрового в диаметре туннеля были сплошь покрыты трещинами, в которых угнездился светящийся фосфором мох. Какие-то мерзкие «сопли» свисали с потолка и норовили уцепиться за волосы. Тлетворное, воняющее плесенью и затхлостью место не позволяло полностью разогнуться. Приходилось ползти на четвереньках, изредка разгибаясь и проделывая десяток-другой метров гуськом, чтобы дать отдых спине и рукам.

Вскоре пошли развилки, моё состояние резко ухудшилось, несмотря на продолжающий работать стимулятор. Боли не было, но шум в ушах, темнота, периодически накрывающая взор и бешеная тахикардия в груди как бы намекали, что стоит поторапливаться.

Я потерял счёт времени, бездумно выполняя одни и те же действия. Старался не углубляться сильно, сворачивал в сторону параллельную речному каналу, ориентируясь по старой карте города. Чётко держался этого принципа, силы кончались, шум в ушах перерос в шепотки. Частенько оборачивался, казалось, что кто-то ползёт следом, но каждый раз позади меня оказывалась лишь тьма, прорезанная кое-где скудным светом растений-мутантов. Моё новое зрение, изменённое в научном отделении Агрокомплекса, не фиксировало в темноте движений и мне стало казаться, что я схожу с ума.

В какой-то миг завибрировал детектор остаточного излучения, на его треснувшем экране высветились три зелёные полоски. Мало! Мало, чёрт побери! Даже не край очага! Но я был уже близко, нанесённая на дно стоков во время дождей земля оказалась сырой на ощупь, стоило её потрогать без перчатки.

Свернул на очередной развилке и полоски пропали! Чёртов лабиринт! Нет конца и края, я давно запутался в карте, перестал понимать, где именно нахожусь. Одинаковые развилки близнецы, одинаковый мох, одинаковые трещины и лишь вибрация детектора, как путеводная звезда, не давала мне отрубиться. Заставляла тащить свою задницу дальше, не обращать внимание на вопли искина, который, постоянно мне напоминал о повышении температуры, жаре, предобморочном состоянии и грядущем конце действия стимулятора. Плевать!

На всё плевать! Без облучения не будет никаких «после»! Плевать, что вырублюсь, плевать на стимулятор, плевать, что могут сожрать в бессознанке!Мне нужна была вода, влага, испоганенная приходящей с небес смертью. Не очищенная ультрафиолетом, не согретая лучами солнца, затхлая и вонючая, только она могла спасти мне жизнь и подарить шанс на выживание.

В какой-то момент стала возвращаться боль, и почему-то стало очень смешно. Я забыл, где нахожусь, забыл, что звуки могут привлечь ненужное внимание и хохотал в голос. Почему-то в тот момент мне это казалось очень смешным и жалким. Человек – венец природы, доминирующий вид, ползёт на карачках в грязи и дерьме, ищет лужу, любую, даже самую мелкую с ожесточённой целеустремлённостью психопата. Готов отдать все блага мира за то, чтобы жить, всю экипировку, оружие, все имеющиеся в организме инъекции и даже руки или ноги! Я хочу ЖИТЬ!

– ЖИИИИИИИИТЬ!!!

Крик разнёсся далеко по коридорам, заметался в туннелях, эхом вернулся к своему источнику. Человеку, что лежал на изогнутом полу стока, с виду, молодому, но почему-то совершенно седому парню, что бился в судорогах, исторгая изо рта жёлтую пену с вкраплениями крови. Его красные от полопавшихся капилляров глаза закатились, пальцы скребли бетонный пол, ноги барабанили пятками берцев безумную чечётку.

Он больше не мог кричать и вряд ли понимал, что происходит, а на его без конца вибрирующем детекторе замерла одна единственная зелёная полоска, иногда мигающая коричневым светом, еле просвечивающая через влажную грязь, облепившую треснутый экран…

Примечания

1

Жут – аналог наручников.

2

Груз 200 – у военных условное обозначение погибших. В альтернативном мире «Первоисточника» полностью аналогично нашей реальности.

3

Пульсатор – современное, исключительно тяжёлое оружие, отличительная особенность которого заключается в том, что физическая броня объекта не берётся в расчёт. Пульс (выстрел) вызывает направленные резонирующие колебания, способен ломать бетонные стены, гнуть и выворачивать металл. Сила выстрела ограничена лишь временем воздействия и радиусом применения. Неэффективен против пехоты, незащищённой технологичной бронёй, первоначальный толчок отбрасывает людей некритичной волной и не в состоянии им серьёзно навредить. Основное назначение: уничтожение укреплений противника, стационарных огневых точек и тяжёлой медлительной техники.

4

Дуговой клинок – старый предшественник оружия ближнего боя, которого затем сменили клинки с высокотемпературным лезвием. Получил широкое распространение в век кибернетических технологий. Способен моментально вызвать истощение вражеского энергетического щита и поражать цели разрядом высокого напряжения. Образцов подобного оружия в империи великое множество как тяжёлых экземпляров, так и совсем незначительных, размером с обычный нож. На момент предшествующий импульсу уже долгое время снят с вооружения империи, но довольно прост в производстве.

5

Плазмер – более технологичный собрат огнемёта. Из-за тяжести плазменной батареи используется исключительно тяжёлой пехотой, либо же устанавливается стационарно на огневые точки и технику. Способен вести огонь в двух режимах: лучевом и накопительном. Луч плазмы отличается от огнемётной струи более высокой точностью, дальностью стрельбы и проникающей способностью. При накопительном режиме стрельбы поражает цель сгустком заряженных частиц и моментально уходит на перегрев. Сам же поражающий элемент вызывает при столкновении с препятствием взрыв и перепад давления в большом радиусе (от 20 до 70 м) от точки соприкосновения.

Content

Даниил Тихий
Поступь потерянных душ II: Ученик

Глава 1 Эвакуация

Глава 2 Эволюция

Хмур

Глава 3 Пригород

Глава 4 Обглоданный лес

Глава 5 «Пионер»

Глава 6 Волчья петля

Глава 7 Красная линия

Глава 8 Катастрофа

Глава 9 Встреча

Глава 10 Другая сторона реки

Глава 11 Бункер

Глава 12 Срыв

Глава 13 Цена слова

Глава 14 Модернизация

Глава 15 Враг внутри нас

Безымянный

Глава 16 Закат зареченской общины

Башня

Глава 17 Клин клином вышибают

Глава 18 Дезинфекция

Глава 19 Капитан тонущего корабля

Глава 20 Чистилище

Примечания