Все события и герои, что встретятся вам в данной книге – всего лишь плод фантазии автора, а совпадения – случайны.

Ефимова Юлия

Никогда не играйте в смерть

СМС: Исполнитель – Заказчику

Все идет по плану, для начала представления не хватает только одного героя. Остальные на месте. Для его вызова применяю план Б, непредвиденных ситуаций не произошло

Ася

Если начальник – самодур, увольняйтесь и даже не думайте, легче уже не будет. Но Ася не могла уволиться, она была в ответе за сестру. Сестру звали Генкой, нет, не подумайте, у нее было нормальное имя Лена. В детстве она не могла выговорить довольно легкую букву Л и на вопрос: «Как тебя, девочка, зовут?» гордо говорила: «Гена». Сначала мама с папой ее поправляли, но позже поправлять стало некому. Когда сестре было девять лет, мама с папой разбились на машине. Ася тогда была студенткой престижного театрального института ГИТИС, разница в десять лет все равно не позволила бы оставить Генку, требовали, чтобы она сдала ее в детдом. Ася, мягкотелая избалованная родителями девочка, вмиг стала взрослой и серьезной. Она решила во что бы то ни стало оставить сестру, поэтому пришлось идти на поклон к бабушке.

Честно сказать, Елизавету Никитичну Круглову трудно назвать бабушкой в полном смысле этого слова. Ася видела ее всего несколько раз в жизни. Это была красивая дама лет шестидесяти, при стильном макияже и прическе, одета всегда только в лучшие бренды. Дочь академика и вдова академика имела много денег и красивую никем не испорченную родословную. Когда же ее единственный и неповторимый мальчик Коленька решил жениться на девушке из детского дома, она вычеркнула его из своей жизни. На тот момент она уже давно была вдовой, поэтому никто не посмел ей помешать сделать столь ужасную вещь. Елизавета иногда приходила к ним, вся пропитанная духами, хмурилась, брезгливо садилась на краешек стула, выпрямляла свою царскую спину и молчала. Ася запомнила с детства, что у папы всегда было плохое настроение, когда эта красивая женщина-императрица покидала их дом. Позже, когда Ася стала взрослой, отец попытался ей все объяснить.

– Пойми, принцесса, – сказал он однажды, – я не оправдал ее надежд. Но я искренне считаю, что мы не должны быть ничьими надеждами, каждый человек должен идти своей дорогой. Я очень люблю твою маму, тебя, Генку. Я люблю свою профессию, я выбрал свой путь осознанно. (К слову сказать, папа был неплохим кинооператором.) Елизавета же не может мне этого простить до сих пор, – закончил грустно он свои оправдания, и Асе показалось, что ему стало легче, что он не объяснял ей, совсем еще юной девочке, а договаривался сам с собой. Со временем появление в их доме этой шикарной дамы происходили все реже, а время пребывания становилось все меньше.

Ася знала, где живет так называемая бабушка, иногда они с папой гуляли по широкой Котельнической набережной, и он с удовольствием показывал ей окна квартиры, где вырос, где прошло его счастливое детство. По окнам вычислив квартиру, Ася поднялась на четвертый этаж старого, но очень величественного дома, и позвонила. Дверь ей открыла маленькая кругленькая женщина деревенской внешности.

– Вам кого? – безразлично поинтересовалась она.

Ася растерялась, сказать «бабушку» неудобно, надо спросить официально.

– Мне нужна Круглова Елизавета Никитична.

– Как вас представить?

– Скажите: «Ася Круглова», – ей не хотелось унижаться перед женщиной, которая не пришла даже на похороны к своему сыну.

На лице маленькой женщины не дрогнул ни один мускул, она молча закрыла дверь, и ее шаги скрылись в глубине квартиры. Но довольно быстро шаги послышались вновь, дверь распахнулась, на пороге появилась бабушка. Она была, как всегда, великолепна при полном параде, как будто собралась на прием как минимум к президенту.

– Ну, здравствуй, Ася Круглова, – ухмыляясь на один бок, сказала она, – что тебе здесь нужно?

Ася знала, что Елизавета Никитична не любит ни маму, ни внучек, да и сына своего, наверное, тоже, но все равно она не ожидала такого откровенного презрения в свою сторону.

– Если бы не смерть родителей, я бы никогда сюда не пришла. Мне страшно, что ты моя родственница и что во мне течет твоя кровь, пусть не я, но ведь мои дети могут быть похожи на тебя. Сейчас я вынуждена идти на унижение перед тобой ради своей семьи, ради памяти о родителях. Лену забирают в детдом.

Ася намеренно назвала сестру официальным именем, ведь эта почти чужая ей женщина не достойна знать их маленький секрет.

– Мне не оставляют, прошу тебя, сходи оформи опекунство на себя, и я обещаю, нет, я клянусь, что больше ты о нас не услышишь никогда. В память о папе прошу, не дай им забрать ее, – когда Ася все это произносила, беззвучные слезы реками текли по ее щекам. Потом она опустила голову, встала перед ней на колени и, сложив руки в мольбе, попросила:

– Пожалуйста, спаси сестру, ей нельзя в детдом.

Бабушка стояла и молчала, будто китайская статуя, застывшая в веках. Ася не стала ждать ответа, встала с колен и ушла.

Через два дня курьер привез ей документы с оформленным опекунством Елены Николаевны Кругловой на Круглову Елизавету Никитичну. Вот так когда-то большая семья Кругловых укоротилась до Аси и Генки, и стали они жить дальше.

Ася со своими двумя курсами смогла устроиться только помощником директора, но, по сути, личным секретарем, поэтому терпела от своего начальника все и даже немного больше. Нет, ничего такого, Гарик Михайлович Манукян к Асе не приставал, мало того, он знал о ее судьбе и временами помогал – то пристроить Генку в театральный кружок, то зарплату выплатить за два месяца. Обычно это бывало, когда зима приходила неожиданно, а Генка вырастала из своих вещей, как обычно из всех сразу. Проработав на него уже пять лет, Ася знала, что человек он в принципе добрый, ну а то, что самодур, что ж, это издержки профессии, быть директором киностудии, пусть и небольшой, обычный человек не сможет, надо быть необычным, именно таким он и был.

И вот сейчас она стояла в его кабинете и с ужасом слушала указания.

– Значит, так, Ася, собираемся в командировку в Крым к моему милому Сашеньке Озерову, у него там творится черт знает что, надо ехать и разбираться. Нет, ну я знал, знал, что ничего хорошего от этой затеи не жди. Этот проект был с самого начала неправильным.

– Ну почему? Сценарий талантливый, бюджет спонсоры выделили хороший. Что еще?

– Знаешь, я жуть как не люблю, когда хозяева лезут в работу, они, конечно, люди состоятельные, но они ничего не понимают в этом бизнесе, а кино – это в первую очередь бизнес. Как понимаю, раз такой огромный бюджет и съемки поставили в первую очередь, значит, их кто-то попросил, а это уже давление, значит, и требовать результат будут жестче. По закону маятников, ну или как вы, необразованные в этом смысле люди, думаете, по закону подлости, обязательно все пойдет не так, как надо. Вот уже началось, полюбуйся, прислал мне сегодня сообщение.

Гарик передал Асе телефон, где было написано: «Приезжай срочно, схожу с ума».

– Не вижу повода для паники, – по-деловому сказала Ася, – перепил просто наш Санек, проспится и уже к вечеру позвонит извиняться.

– Не, ну как не стыдно, Ася, ты должна знать все, ты же моя правая рука. Наш Санечка Озеров уже два месяца как в завязке, причем закодировался как положено, по полной программе. Я перестраховался, позвонил его продюсеру, нашей Женечке Мирной, но и она тоже несет какую-то чушь. Самое главное, что я понял, что Санек сухой, а из графика они выбились уже на две недели. Надо ехать и приводить всех их в чувство. Забронируй билеты на завтра, как всегда, полетим с юга Москвы, то есть с Домодедово, мне бизнес-класс, себе не вздумай тринадцатый ряд брать. И смотри, чтобы в номере рейса не было шестерки. Гостиницу закажи, где живет съемочная группа, окна мне на юг, и чтоб кровать в номере стояла головой на восток, ногами на запад, про цифры помнишь? Себе тоже не вздумай тринадцатый номер брать, и не ухмыляйся, поедешь одна, на здоровье, порти себе ауру, сколько хочешь, а ты со мной летишь. Также позвони узнай телефон сценариста. Не дело то, что сейчас происходит. Как можно снимать без сценариста? Может, поэтому они и топчутся на месте. Кстати, ты сценарий читала? А то я как-то выбился в этом цейтноте, доверился полностью начальству. Он и вправду хороший?

– Читала, приличный детектив в стиле Агаты Кристи, мне понравилось, немного мастерства Озерова – и будет неплохой сериал. Думаю, даже на какой-нибудь федеральный канал продадим.

– Ну и хорошо, действуй.

– Гарик, вы же знаете, сейчас каникулы, мне не с кем оставить Генку. На лагерь у меня денег не хватило, а оставить в Москве четырнадцатилетнюю девочку опасно.

– Ничего с твоей Генкой не будет за неделю, да и сколько я тебе говорил, нельзя девочку называть таким ужасным именем, карма испортится. Есть же у нее человеческое имя, как там ее зовут по паспорту?

– Лена, – ответила Ася, на автомате просчитывая на ходу, что же она может придумать. Может, попросить бабу Аллу с третьего этажа за ней посмотреть? Хотя нет, она откажет, в прошлый раз Генка ее в подъезде так напугала, что Асе пришлось потом неделю ей в больницу фрукты носить.

– Ну и ничего, это тоже имя, хотя я предпочел бы Елена, а что, и паспорт уже получила?

– Да, ей четырнадцать две недели назад было, я потому и на нуле, что подарок ей подарила, телефон, она меня давно о нем просила.

– Ладно, не жалобь меня, не заставляй мои мысли сворачивать на негатив. Вот что сделаем, давай бери свою Генку с собой. Номер тебе в гостинице все равно полагается отдельный. Обедать будете ходить с киногруппой, там порции все равно никто не считает, а билеты на самолет я вычту из твоей будущей зарплаты.

На самом деле зарплата будущего месяца у Аси уже была вся расписана до копейки, но это был выход, работу она потерять не может и Генку одну тоже оставлять нельзя. А так и сестренка отдохнет, заодно в море покупается, фруктов поест, о таком отпуске для Генки Ася даже не мечтала. «А деньги, да и бог с ними, перезайму потом», – подумала Ася, а вслух сказала:

– Спасибо огромное, Гарик, у вас большое кавказское сердце, что бы я без вас делала.

К слову сказать, Гарик Михайлович Манукян был чистой воды москвич в десятом поколении. И его восточная кровь была разбавлена за это время раз пять. Вот, например, мама Гарика была чисто русская Марина Владимировна Козакова, да и самого Гарика в паспорте зовут Игорь, но ему очень хотелось подчеркнуть свою южную кровь, и он представлялся Гариком. Также он всего на пятнадцать лет старше Аси, но ему очень нравилось чувствовать себя покровителем, этаким меценатом. Как он считал, это чистит его карму и продлевает жизнь. Проработав с ним уже пять лет, Ася знала эту его слабость и благодарила именно так, как ему этого хотелось.

– И насчет сценариста, Гарик… Если они вам, директору, не сказали, кто сценарист, то с чего вы решили, что они скажут мне, какому-то менеджеру? – попыталась отбиться от столь трудной задачи Ася.

– Значит, так, Круглова, уйди и не порть мне настроение, моя аура только восстановилась из-за доброго дела, и ты опять меня тянешь в цвет болота. – К слову сказать, болотный цвет Гарик считал цветом негатива и жутко его боялся. Он верил, что его носят только энергетические вампиры, которые вытягивают живую энергию из людей.

– Во-первых, ты не секретарша, а правая рука директора кинокомпании «ОБЗАЛИРОН». Давай так, ты находишь мне сценариста нашего долбанного сериала, а я оплачиваю билеты твоей Генке.

Это был удар ниже пояса, тут же прокручивая в голове, кому она будет звонить, Ася согласилась.

– И позвони в гостиницу, а то они любят вешать шторы цвета зла, – уже в спину прокричал ей Гарик, – а также прихвати в самолет сценарий, прочту его, там не сильно много крови?

Гарик был фанатом эзотерики, и вот эта его страсть давалась Асе особенно сложно. Если они отправлялись в командировку, для Аси это было абсолютным наказанием, поэтому она жуть как не любила любые поездки с начальством. И вот бинго, она едет в очередное путешествие с шефом, да еще и со своей младшей сестрой.

– Да, Ася, чувствую, поседеешь ты за эту неделю, – под нос себе пробубнила она и набрала Генкин телефон.

– Привет, систер, ты что это звонишь среди рабочего дня? Гарик уснул или ты оборзела? – попыталась пошутить младшая.

– Нет, звоню сказать, что я завтра уезжаю в командировку, – и, сделав небольшую паузу, добавила, – тебя беру с собой.

– Фу, Ася, ты так-то не пугай, я опять подумала, что мне придется одной жить. Как вспомню последнюю твою поездку, если бы Аньку мама не отпустила ко мне ночевать, то я бы вообще все пять дней не спала.

– А нечего было бабу Аллу до смерти пугать, такой был хороший вариант.

– Да кто ее пугал? Я просто шла в школу, у нас был Хэллоуин, я была в костюме. А ножницы, торчащие из головы, – это накладка такая, часть костюма. Ну а то, что я сидела на ступеньках с закрытыми глазами, так это я Аньку ждала, копушу, и музыку в наушниках слушала. Я даже не слышала, как она закричала, открыла глаза, а она лежит на площадке, думаешь, я не испугалась?

Шуточный тон ушел, видно, правда плохо ей было тогда, и она действительно перепугалась.

– Ну куда едем, систер, в какую тьмутаракань Гарик послал тебя на этот раз. Сразу хочу сказать, я за любой кипиш, кроме голодовки, просто интересно.

– Мы едем в Крым, в Ялту, – сказала Ася, и после этого в трубке послышался какой-то треск, затем что-то упало и покатилось.

– Генка, ты что упала? Или телефон, не дай бог, уронила, если так, я тебя точно прибью, – закричала в трубку Ася.

– Не переживай, Васек, это я от счастья мимо дивана села, с телефоном все ок.

Васей сестра называла ее в исключительных случаях прилива любви и нежности. В день, когда родителей не стало, они сидели вдвоем на кухне и ревели навзрыд. Первой успокоилась Генка, она подошла к Асе и спросила так, как могут спрашивать только дети:

– А ты меня некогда не бросишь?

Ася, с усилием остановив слезы и проглотив камень, что стоял у нее в груди, как можно уверенней сказала:

– Никогда, обещаю.

И Генка с разбегу бросилась к ней на шею, да так, что Ася чуть не упала с табуретки.

– Спасибо, Васечка, я тебя тоже очень-очень люблю.

– Почему же Васечка, – спросила Ася, вытирая слезы.

– Это будут наши вторые имена, это будет наш с тобой секрет, наш код, – на ухо прошептала сестре Генка. И теперь только в самых исключительных случаях Ася становилась Васей.

– Значит, так, собирай сумку, и мои вещи бери, и свои, мне еще надо решить вопросы с билетами, буду поздно.

– Есть, – бойко ответила Генка в трубку и побежала разбирать гардероб на «надо» и «может быть».

Ася осталась сидеть за столом, ей было необходимо подумать. Когда-то у нее были шикарные вьющиеся волосы, и она любила размышлять, накручивая прядь на указательный палец. Все изменилось пять лет назад, время, которое они требовали для укладки, она решила посвятить сестре и подстриглась под мальчика. Это помогало и сэкономило кучу времени и денег, но так как в последнее время она копила на подарок Генке, то пришлось экономить даже на парикмахерской. Волосы отросли и опять начали завиваться. Конечно, на палец их не накрутишь, но запустить пятерню уже можно было. Вот, обхватив голову руками, Ася начала размышлять и планировать.

Первое – билеты, ну это решаемо. Она включила ноут, и ее пальцы быстро забегали по клавиатуре. Второе – гостиница, и это в современном мире не составляет труда. Третье – сценарист, вот здесь проблема, и очень большая. Гарик был просто директор, по сути, нанятый управленец, выше был совет директоров, в который входило три семьи. Подчиненные, естественно, никаких подробностей не знали, посвящены были только Гарик и Ася, но Ася совершенно случайно.

Однажды три года назад она застала Гарика очень пьяным в своем кабинете наедине с пустой бутылкой виски. И пока на правах правой руки она пыталась уложить его на диван, стоящий для таких случаев в углу, Гарик, обливаясь пьяными слезами, рассказал ей какую-то невероятную историю о том, что три очень дружные семьи создали эту кинокомпанию и поставили его ею управлять, и вот вчера одну семью убили. Но Гарик потерял не только их в тот день, дальше шел набор слов и ругательств. Он плакал, обливался слезами, материл себя, еще кого-то, потом резко начинал кричать что-то в стену. На утро Ася попыталась расспросить Гарика о том, что же случилось, он раскрыл широко глаза и прошипел с такой злостью, с какой ни до ни после он с ней не разговаривал: «Забудь, ничего не было, и я ничего тебе не говорил».

Поэтому к Гарику за помощью идти не стоит. Надо самой зарабатывать на бесплатный билет для Генки. Сценарий прислали на почту Аси, а если пойти через эту дверь.

«Здравствуйте, пишет вам личный секретарь Гарика Михайловича. Не могли бы дать мне телефон сценариста?»

Ответ пришел очень быстро: «Нет».

Ну это уже не плохо, они идут на контакт.

«Понимаете, нам это жизненно необходимо, мы не можем больше продолжать съемки».

«Почему?»

И тут Ася решила пойти ва-банк.

«У нашего режиссера проблемы, директор считает, что это из-за того, что на съемочной площадке нет сценариста».

Пятиминутная пауза, затем приходит сообщение: «Дайте телефон, он вам позвонит».

Ася быстро, пока там не передумали, написала свой номер и стала ждать.

Звонок поступил очень поздно, Ася уже завершила все свои дела, навела порядок на рабочем месте. Позвонила Генке и проконтролировала сбор сумки. Два раза звонила в гостиницу, чтоб уточнить цвет штор и, на всякий случай, цвет коврового покрытия. Оставила указание Ниночке, которую босс всегда оставлял за Асю. Она окончательно уже потеряла надежду на обратный звонок, когда он, наконец, разбил тишину приемной.

– Ася, здравствуйте, – услышала она хрипловатый мужской голос из трубки. Было такое ощущение, что человек давно не разговаривал и от этого у него слова выходили такими хриплыми и не звучными. – Мне дали ваш номер и просили перезвонить. Сказали, у вас неразбериха в сценарии.

– Здравствуйте, очень рада вас слышать, меня зовут Ася, а как я могу к вам обращаться?

– Жора, – ответил собеседник, немного замявшись.

– Очень приятно, Жора, вас очень просят поехать с ними в Крым. Там происходят непонятные вещи, режиссер требует сценариста, отставание от графика уже две недели. Даже босс летит разбираться на месте.

– Это исключено, – ответил хриплый голос из телефона, – я никуда не выезжаю.

– Ну почему? Мы закажем для вас бизнес-класс, чудесную гостиницу с окнами на море. Вы не будете даже сильно себя перетруждать, дадите пару указаний режиссеру и все, а потом купаться.

– Это исключено, – еще раз, но более раздраженно ответил Жора, – дайте мне телефон режиссера, я ему позвоню и все, что касается сценария, с ним обговорю, а с неразберихой пусть ваш босс сам разбирается.

Ася поняла, что бесплатные билеты для Генки растворяются в упорстве этого писаки, и решила пойти ва-банк. Обычно она так не делала, но билеты в самый сезон встанут ей в двадцать тысяч, это огромные деньги. Поэтому, заранее извинившись за свое поведение перед родителями, которые, она была уверенна, все видели, решила все-таки ударить ниже пояса и разжалобить оппонента.

– Послушайте, Жора, у меня сейчас трудная жизненная ситуация, после смерти родителей я одна воспитываю младшую сестру. Начальство мне обещало оплатить билеты для нее в Крым, но только в том случае, если я вас уговорю поехать с нами. Моя маленькая сестренка, – продолжала нагнетать обстановку Ася, – не была на море уже пять лет, я попросту не могу себе этого позволить. Помогите мне, вам это не будет ничего стоить, а мне вы окажете огромную услугу. Поверьте, я буду очень благодарна, даже такие помощники, как я, могут быть очень полезны, я могу все последующие ваши сценарии относить в разные кинокомпании, не только в нашу. Пять лет в кинопроизводстве, пусть всего лишь секретарем, – это огромный срок, у меня куча знакомых, вы знаете, иногда полезней иметь знакомую секретаря, чем босса. Как говорит наша кастинг-директор, на этаж ниже все решается быстрее. Поймите, на следующий год у нее ОГЭ, и мы уже сто процентов не съездим на море, а тут такой шанс.

В телефонной трубке стояла звенящая тишина, Ася всем телом чувствовала, как на другом конце мучительно разрушаются сомнения, и боялась спугнуть.

– Хорошо, – так же хрипло произнес Жора, – билет я куплю сам, также пришлите мне название гостиницы, сам выберу номер. Счет на оплату билетов и гостиницы скину вам на почту. Встречать не надо.

– Спасибо, – прошептала в трубку ошарашенная Ася, но ее уже никто не услышал, сценарист положил трубку.

Ася с Генкой стояли в аэропорту и ждали Гарика Михайловича. Приехали они, как всегда, очень рано, была у Аси такая привычка, она всегда боялась опоздать, поэтому приезжала везде заранее, очень заранее.

– Да, систер, мы, как всегда, раньше пилота, три часа до вылета, нет, ну вообще это уже победа, – продолжала гундеть Генка, – в прошлый раз мы приехали за пять часов, вот где был провал.

– Зато не опоздаем, – парировала Ася, понимая, что на самом деле, конечно, Генка права, сидеть в аэропорту то еще счастье. На улице накрапывал мелкий дождь, и Асины отросшие кучеря вздыбились и приняли форму одуванчика. Сейчас как никогда Ася жалела, что все-таки не раскошелилась и не подстриглась, на море прическа одувана ей будет обеспечена постоянно.

– Генка, я очень смешно выгляжу? – немного печально спросила Ася. За пять лет она привыкла к своей прическе «под мальчика» и совсем разучилась ухаживать за локонами.

– Я понимаю, – сменив свой шуточный тон на серьезный, сказала Генка, – ты ждешь от меня утешения, но я не могу тебе врать, ты очень смешная с этой прической, – и, не выдержав, прыснула. Огромный зонт в виде трости упал и покатился по полу. Это была Генкина гордость, в прошлом году младшая участвовала в качестве волонтера в одном большом турнире, и по окончании соревнований всем добровольным помощникам подарили такие зонты. Конечно, ничего не скажешь, зонт был шикарен, с деревянной ручкой, цвета ясного неба, а через весь зонт красовалась большая надпись «Спасибо, волонтер».

– Зачем ты его с собой взяла? – больше рассуждая вслух, чем ругаясь, спросила Ася.

– Ты что, такая вещь, вот увидишь, он нам не раз пригодится, – возмутилась Генка.

– Веселенькое начало – ехать на море и ожидать дождя. Ты пессимист, сестренка.

– Здравствуйте! – Гарик подошел неожиданно, и Ася как школьница перед учителем вскочила с сидения. – Что у вас за прическа, Круглова, если вы собрались отдыхать, спешу вам напомнить, что ваша сестра еще может себе это позволить, а мы летим работать. Кстати, а ваша сестра летит за мой счет, или вам не удалось развести меня на благотворительность?

– Вы меня недооцениваете, босс, за ваш, конечно, сценарист летит точно, правда, время я не знаю, сказал, сам все купит, ничего покупать не надо, потом придется только счет оплатить.

Гарик был ко всему еще и жадным, поэтому немного поморщился от новости, что ему придется платить еще как минимум за двоих, и выдал больше из вредности чем от души:

– И вообще, Круглова, эта прическа вам жутко не идет, вы выглядите как Бонифаций.

Ася хотела возразить и сказать, что она вовсе ничего не делала, а дождик и врожденные кудри сделали все за нее, но от обиды все слова как-то испарились.

– Все, девочки, вперед, нас ждут великие дела, – продекламировал босс, развернулся на каблуках своих дорогих туфель и направился на регистрацию как вождь народов, что прокладывает путь своим непутевым почитателям.

И закрутилось: регистрация, сдача багажа, зона досмотра, когда добрались до самолета, Ася была вымотана на все сто процентов и мечтала уснуть в кресле до самого Симферополя. Но этому не суждено было сбыться. Пилот уже объявил об окончании посадки, как вдруг объявился Гарик и с бешеными глазами уставился на Асю.

– Пс, пс, – попытался привлечь ее внимание начальник, – у меня проблема.

– Что случилось? – попытка не заметить босса, просто притворившись спящей, провалилась.

– Сосед, мало того, что он в болотной рубашке, так у него еще и штаны болотного цвета, – наклонившись к ним, полушепотом произнес он, – не зеленого, не травяного, не салатового, а именно болотного, улавливаешь? – и еще больше выпучив без того свои огромные восточные глаза, замолчал, ожидая от них реакцию.

Ася закатила глаза, предвкушая самое ужасное.

– Он точно вампир, – Гарик сказал это и закивал головой, приговаривая, – точно-точно, я тебе говорю.

Генка, не зная про такую странность шефа, взглянув вопросительно на сестру, произнесла:

– Ася, зря мы бургеры в кафе ели, видишь, как Гарика плющит. Систер, мне срочно нужен антидот, доставай аптечку, – говоря это, Генка переводила взгляд с одного на другого.

Но Асе некогда было объяснять сестре все тонкости психологии начальства. Отмахнувшись от Генки, она попыталась поговорить со стюардессой о замене места, но та была непреклонна, как Конституция России, плюс еще угрожающе намекнула, что если они сейчас же не сядут на свои места, то их высадят с самолета.

– Гарик, садись на мое место, оно абсолютно безопасно. Когда мы взлетим, я попробую что-нибудь придумать. Иначе нас сейчас снимут с рейса, – Ася, как могла, пыталась решить ситуацию миром.

На лице Гарика были такой страх и замешательство, что ей стало жаль его, но ситуация требовала срочного решения. Между комфортом бизнес-класса и собственной фобией Гарик предпочел второе, он сел с Генкой.

Генка

Больше всего в жизни Лена Круглова любила свою сестру. Любила неистово и самоотверженно, ей всегда было обидно, когда кто-нибудь ее обижал, и хотелось наказать грубияна, но, слава богу, таких моментов было немного, так как Ася была аккуратным, добрым и культурным человеком. А еще Ася была очень расчетливой, или нет, неправильное слово, она всегда все планировала. Генка понимала, что, скорее всего, ее такой сделала жизнь, девятнадцатилетнюю девочку бухнули во взрослую жизнь, да к тому же еще с малолетней сестрой на шее, ей пришлось научиться считать. За это Генка сестру любила еще больше и во всем старалась ей помогать. Вот, например, сейчас, глядя, как этот маленький армянин свысока разговаривает, а еще хуже того, командует ее сестрой, Генка чувствовала обиду. Ася такая умная, такая талантливая, должна выполнять придури этого гнома, а все из-за денег, из-за того, что им надо на что-то жить. В этот момент Генка пообещала себе, что, когда она вырастет и станет знаменитой актрисой, а в том, что так и будет, она не сомневалась, сестра никогда и нигде не будет работать. Генка будет ее полностью содержать. Ася поедет путешествовать по разным странам, как она иногда мечтает, сидя на кухне, отдыхать на морях, а Генке только счета для оплаты присылать. Она же будет их оплачивать регулярно и с большим удовольствием, приписывая «Спасибо, родная, отдыхай, ты этого заслужила».

Места у Генки с Асей были хорошие, двенадцатый ряд, одно посередине, другое у прохода. Так как Генка на правах младшей сестры уже заняла место у прохода, Гарику пришлось сесть на неудобное, по его словам, место посередине. Соседкой со стороны иллюминатора была тетя Халя, коренная крымчанка с красивой фиолетовой химией на голове и приличными формами. По сути, тетя Халя была прекрасным человеком и успела уже подружиться с Генкой, но с Гариком у них не случилась любовь с первого взгляда. Наверное, от того, что Гарик был заведен и ругал все вокруг, не стесняясь в выражениях.

– Места между сиденьями мало, вы же, бесстыжие, заняли мой подлокотник, – продолжал ныть Гарик, самолет тем временем согласно плану набирал высоту.

– Мне это интересно, с чего это вам пришло в голову, что он ваш? На нем написано или как? – пыталась отвоевать свое пространство тетя Халя.

– Ну, конечно, мой: тот, кто сидит посередине, априори в неудобном положении, если у него еще и подлокотник один, то это вообще будет невозможное путешествие, – Гарик не собирался сдавать позиции, при этом еще немного работая локтем. – А вам с вашими габаритами вообще положено покупать два места в самолете, чтоб поместиться полностью и не мешать соседям.

– Да как ваш паршивый язык смел тронуть мои габариты, даже мужьям, Царствие им Небесное, не всегда это было позволено, – тетя Халя вся покраснела и по причине волнения пошла потом, от этого Гарик морщил нос и злился еще больше.

– Мне просто интересно, сколько у вас было мужей, – не унимался он.

– Своих или как? – очень естественно спросила тетя Халя, и было не понятно, издевается она над Гариком или правда уточнила.

– Вы всем довольны? – стюардесса, проверяющая ремни, заметила перепалку и решила помочь женщине поддержкой.

– А шо делать, тетя Халя гордая, тетя Халя довольна! – очень достойно и как-то по-философски ответила она.

Самолет тем временем плавно набрал высоту, табло «Застегните ремни» погасло.

– Дайте выйти, я пойду узнаю, может, ваша сестра вспомнила о своих обязанностях и договорилась. Я надеюсь, что, наконец, полечу в человеческих условиях. Боже, Елена, зачем вы таскаете с собой этот ужасный зонт. Он такой огромный, вы должны были сдать его в багаж, ну или на худой конец убрать на полку для ручной клади, – Гарик не собирался успокаиваться и, протискиваясь, перешел уже на Генку.

Пропуская его, она попыталась успокоить всех и нормализировать обстановку, как учила ее Ася, миром.

– Гарик Михайлович, давайте будем дружить, нас с вами так много связывает, – получилось немного не искренне, не так, как это всегда очень элегантно делает Ася.

– Глупости, кроме твоей сестры, работающей на меня, у нас ничего нет и не может быть ничего общего.

– Как же, а первая буква в наших именах?

Но Гарик только хмыкнул в ответ и направился в салон бизнес-класса.

Тетя Халя решила воспользоваться тем, что ненавистный сосед куда-то испарился, и сходить в туалет.

Генка же сидела и мечтала, как будет купаться в голубом море, есть черешню и клубнику. Обязательно по вечерам в номере на балконе читать детективы. На втором месте после любви к сестре у нее были детективы. Она обожала всех авторов – женщин, мужчин, современных и классиков, но больше всех она любила, конечно же, Агату Кристи, стиль королевы детектива она называла вкусным и проглатывала ее книги как пирожные из своей любимой кофейни «Волконский». Главным критерием того, что она считала их гениальными, было то, что она могла читать их даже по второму разу.

Вдруг загорелось табло «Пристегните ремни», девушка, разносившая соки, оставив свою тележку, направилась узнавать у коллег, стоит ли продолжать обслуживание. Самолет все больше трясло, Гарик вышел из бизнес-класса жутко расстроенным и направился обратно на свое ненавистное место. С другой стороны, из туалета вышла тетя Халя и, тоже испугавшись тряски самолета, решила поскорей добраться до места. Ее путь преграждала железная тележка с соками, оставленная нерадивой стюардессой. Но тетя Халя не привыкла сдаваться и решила снять тележку с тормоза, докатив до своего ряда, спокойно сесть в кресло, пока ненавистный коротышка не вернулся. Когда тележка оказалась без тормозов, самолет тряхнуло с такой силой, что Гарик, направлявшийся в это время по проходу, упал вперед руками, а тележка, вырвавшись из рук тети Хали, со скоростью паровоза рванула прямо на него.

У Генки было ровно три секунды на принятие решения, но даже за это время мысль «Гарик или зонт?» успела возникнуть у нее в голове, и, честно сказать, жизнь босса сестры победила с очень небольшим перевесом. Схватив свой зонт, она поставила его в проход между сиденьями как шлагбаум для тележки. Он выдержал, конечно, немного заскрипел и погнулся, но не подвел. Пассажиры, сидевшие и в ужасе наблюдавшие происходящее, начали хлопать и поздравлять всех участников события. Очумевшего от последних событий Гарика со вторым днем рождения, белую как мел тетю Халю, что не стала случайной убийцей, ну и, конечно, героя данного мероприятия – Генку – как главную спасительницу.

Жора

Жора сидел в кресле самолета и ругал себя, зачем он повелся на жалостливые рассказы помощницы директора, зачем летит туда. А все эта «правая рука» разжалобила его, осознанно или случайно, но нажала на самые больные струнки в душе. И вот он, человек, который уже три года выходит из дома только для того, чтобы посмотреть новый фильм в кинотеатре, и то это исключение делалось только для очень хороших фильмов, летит в Крым. На соседнее кресло плюхнулся маленький человек с армянскими корнями и уставился на Жору в упор. Взгляд его не обещал ничего хорошего, это была смесь ужаса и презрения.

– Мы с вами знакомы? – не выдержал Жора.

Но сосед не поддержал разговор, вскочил и убежал в соседний салон.

– Боже, за три года затворничества я уже отвык от того, что в мире столько сумасшедших, – подумал Жора, поднимая папку, которую уронил его ненормальный сосед. На папке было напечатано «Сериал «Никогда не играйте в смерть» сценарий».

– Добрый день, – приветствие прозвучало так неожиданно, что Жора вздрогнул.

– Здравствуйте, – ответил он молодой девушке с прической льва. Жора, скорее, по профессиональной привычке сразу оценил ее внешность. Девушка лет двадцати пяти, стройная, немного высоковата для среднестатистической девушки, как говорится, модельный рост. Лицо миловидное, но какое-то неухоженное, совсем без косметики. Да и прическа, скорее, «так получилось», чем «так задумано». Такое ощущение, что она проснулась как-то утром и решила: я не должна никому нравиться, надо срочно о себе забыть. Единственное, что девушка не смогла испортить на своем лице, – это глаза, огромные голубые глаза, они компенсировали все – и прическу, и неухоженность лица, и старенькую дешевую одежду. В эти глаза хотелось смотреть, не переставая, подмечая в них то бездонность летнего неба, то глубину синего моря.

«Стоп, прекрати, тебе теперь это не позволено», – оборвал себя мысленно Жора, пытаясь вернуться обратно из бездны красивых глаз своей соседки.

– Извините, но некоторое время я полечу с вами, – как-то уж очень неуверенно сказала она.

– Конечно, это ваше право, до вас тут сидел злой коротышка, но сидел не долго, так что я ни при чем, извиняться не стоит! – удивленно ответил он, голос у девушки был тоже очень красивым, глубоким и каким-то уставшим.

– Это был мой босс, но по определенным причинам он не может лететь в этом кресле, поэтому летит в моем. Вы просто его не знаете, он не злой, он добрый и беззащитный. Давайте знакомиться, меня зовут Ася, а вас?

– А меня зовут Жора, – представляясь, он протянул ей папку, – это уронил ваш босс.

– Жора – редкое имя, – произнесла Ася, переводя взгляд с папки на него. – Простите, если я сейчас ошибусь, но я не верю в такие совпадения. А вы случайно не наш сценарист?

От удивления она еще больше выпучила свои глаза, на фоне ее прически это было очень забавно, и Жора рассмеялся.

– Да, скорее всего, ваш, а вы та самая Ася, которая вытащила меня своими уговорами, где же ваша маленькая сестра или это была уловка? – смеясь, предположил он.

– Простите меня, – казалось, что Ася искренне радуется их знакомству, – я знаю, что это был запрещенный прием, но в свое оправдание могу сказать, что все, что я вам наговорила, – чистейшая правда. Сестра сейчас сидит в соседнем салоне и развлекает моего босса. И благодаря вам мне это ничего не стоит.

Самолет набирал высоту, а Жора поймал себя на мысли, что ему приятно болтать с этой малознакомой девушкой и что уже давно он ни с кем так не болтал.

Сан Саныч

Новенький аэропорт Симферополя красовался на солнце. Волна, в виде которой был построен аэропорт, как и положено ей, переливалась и пыталась убежать. Сан Саныч встречал начальство и от этого чувствовал себя особенно некомфортно. Еще в армии он понял главный принцип благополучия: держись поближе к кухне и подальше от начальства. Так в последнее время он и делал, вел жизнь тихую и неинтересную.

– Все, навоевался я с ветряными мельницами, – говорил он жене, заседая по вечерам на кухне. – Теперь буду водить такси, а по выходным пить невкусное пиво.

Надо отдать должное, Сан Саныч не пил вообще никогда, но в последнее время нет-нет да и возьмет банку пива. Может быть, и пристрастился бы он, может, и спился бы в концовке. Если бы не этот странный звонок, не это такое выгодное во всех смыслах предложение, а главное – тайна. После того как Сан Саныча Петрова уволили из органов, ему очень не хватало тайн.

– Приземлился рейс Москва – Симферополь, встречающих просим пройти.

Услышав свой рейс, Сан Саныч взял табличку «Киногруппа» и пошел встречать начальство. Почему-то у бывшего следователя, да и вообще неглупого мента было стойкое ощущение, что вот именно в эту секунду, с этой его встречи начинается что-то очень нехорошее.

Ася

Ася первый раз за пять лет провела время для себя, последнее время каждая минута в ее жизни была расписана. Обо всем надо было подумать, на работе, дома. Подруг у нее не осталось, так как интересы разошлись кардинально, просто поболтать так о жизни, о кино, о любимых актерах, о классике было не с кем, да и некогда. Этот сценарист Жора был шикарным собеседником, его хотелось слушать, ему хотелось рассказывать, с ним хотелось делиться и не бояться быть высмеянной. За время полета они выяснили, что им нравятся одни и те же фильмы. Ася с трепетом относилась к этой своей слабости к кинематографу. Узнав, что сценаристу тоже нравится фильм Витторио Де Сика «Похитители велосипедов», была ошарашена и приятно удивлена. Сейчас редко смотрят черно-белое кино, тем более мужчины. С ним было что обсудить, о чем поспорить, о чем помечтать.

В общем, два часа сорок минут пролетели незаметно и приятно. Ася даже забыла про разозлившегося босса, когда после взлета он понял, что ему не судьба сегодня сидеть в бизнес-классе, и, надув свои восточные щеки, ушел обратно на Асино место, она без зазрения совести вычеркнула его из памяти. Не обратила она внимания и на турбулентность, которая как карусель качала их в кресле, то сильнее, то медленнее. Не придала значения и тому, как захлопал самолет, поздравляя кого-то с чем-то. Она просто наслаждалась беседой, смеялась, удивлялась и взахлеб что-то рассказывала, а такое забытое чувство свободы, когда ты никому ничего не должна и можешь просто получать удовольствие от жизни, на миг вернуло ее в то время, когда были живы родители и все было по-другому.

Поэтому приземление не было таким радостным событием, как обычно, оно было как похмелье после бокала хорошего шампанского. Самолет очень плавно коснулся полосы, город Симферополь красивым новым аэропортом встречал путешественников, как бы говоря: приветствуем вас, вы прилетели в сказку.

– Первыми выходят пассажиры бизнес-класса, – проговорила стюардесса в динамик.

Ася встала, но пошла совсем в другую сторону, ей надо было забрать свои вещи, они благополучно летели над двенадцатым рядом. Уже подойдя к Генке, она обернулась, чтоб помахать своему новому знакомому, но увидела лишь перекошенную фигуру, опирающуюся на трость.

«Вот почему он не путешествует, – подумала Ася, – хорошо, что он не видит сейчас моего жалостливого взгляда, мужчины не любят, когда их жалеют. По крайней мере, таким был папа. В следующий раз я справлюсь».

Гарик

Как летели два часа, как выходили и получали багаж, как ехали в черном микроавтобусе два часа до Ялты, Гарик помнил смутно. Каждый раз в голове всплывала железная тележка, приближающаяся с неимоверной скоростью к его голове. Лишь в автобусе из постоянного трещания секретарши, что, кстати, обычно за ней не водилось, он разобрал, что вампир, из-за которого Гарик не смог счастливо лететь в бизнес-классе, оказался их сценаристом и в гостиницу он уехал на заказанном личном трансфере. Эта новость вернула его в реальность.

– Вот ведь жук, – заорал Гарик, – мог бы и с нами поехать, а мне это все оплачивать. Ну когда мы уже приедем в отель? У меня был жуткий день и я пахну тетей Халей.

– Да вот уже приехали, – сказала испуганная Ася, давно она не видела, чтоб Гарик так орал, – только это не совсем отель, это пансионат. Они здесь и живут, и снимают. Для съемок арендовали на месяц отдельно стоящий домик у моря, а живут в корпусе.

Дверь микроавтобуса открылась, и перед ними предстал головокружительный пейзаж. Все трое встали, открыли рты и пытались переварить увиденное. Даже Сан Саныч, который вот уже месяц видел эту красоту, достав багаж, встал рядом и залюбовался.

Пансионат «Золотая гвоздика» располагался на скале, этажи спускались по горе как ступеньки по лестнице. А самая нижняя ступенька упиралась в каменистый пляж, который ласково облизывало синее море. Вокруг санатория стояли столетние сосны, как бы защищая его от всего на свете. Парковка машин была на самом верхнем этаже гостиницы. Так как солнце уже садилось прямиком в море, то казалось, что эта блестящая дорожка бежит по морю прямо к их ногам через пляж, через все этажи санатория, бежит поздороваться с новыми посетителями: привет я радо вас видеть, будьте как дома.

– Скажи-ка мне, Круглова, вот что нихуа хуа, – чуть не заматерился Гарик, прервав эстетический экстаз, – прошу прощения, то есть ничего себе у нас живет киногруппа. У них ничего не треснет? И еще здесь кто-то с ума сходит? А он не оборзел?

– Гарик Михайлович, это все было указано в контракте, оплачено спонсорами. Вы тогда разводились со второй женой и, видимо, не придали документам особого значения, – начала оправдываться Ася.

– Все, заселяться, в душ и пойдем наших отдыхающих приводить в чувство, – скомандовал Гарик, начиная подниматься по лестнице на верхний этаж гостиницы, где находился ресепшен.

СМС: Заказчик – Исполнителю

Действуйте согласно инструкциям, никакой самодеятельности

Заливные

Анна и Роман Заливные были в браке вот уже двадцать пять лет. Как говорил Глеб Жеглов, у них была не просто любовь, а любовь с интересом.

Анна никогда даже в молодости не отличалась красотой, а сейчас была и вовсе отвратительна. К своему некрасивому лицу с маленькими глазами, лошадиной челюстью и чересчур высокому росту она добавила еще килограмм шестьдесят лишнего веса и стала совсем безобразна. Не помогали ей ни последние веянья косметологии, ни наращенные ресницы, ни увеличенные груди, ни красивейшие белые локоны, так искусно приклеенные и уложенные лучшими парикмахерами Москвы. От всего этого она становилась еще безобразнее и смешнее. Но более нелепо Анна смотрелась от тупой уверенности в своей привлекательности. Во всех социальных сетях она выставляла фотографии, которым не мог помочь даже «Фотошоп», с подписью «Я обворожительна». Или на пляже, одевшись в какой-нибудь неимоверный купальник ядовитого желтого цвета и раскидав свои шикарные локоны по толстым плечам, она кричала на весь пляж: «Рома, ты куда пошел? Здесь столько мужчин, они начнут ко мне приставать! Ты хочешь меня потерять?!» Мужчины, посмотрев на эту огромную гору с ресницами и локонами, пугались и быстро ретировались, боясь быть неправильно понятыми самоуверенной дамой. Рома, который, может быть, и был бы рад потерять такую красоту навсегда, не мог себе этого позволить. Анна была кладезем денег в их семье, получив огромное наследство от отца, она умудрилась не только не промотать состояние, но и приумножить его. Сейчас, в сорок пять лет, раздобревший и похорошевший Роман стал самым настоящим красавцем, хотя в молодости даже этим похвастаться не мог. Увидев его в одном из институтских кафе двадцать пять лет назад, Анна, посмотрев на неправдоподобно худого молодого человека, сказала своей подруге:

– Он будет моим мужем.

На что та, пьяно захихикав, ответила:

– Зачем тебе этот заморыш, да еще и с дыркой в кармане?

– Я сделаю из него человека, а деньги у меня и самой есть, – ответила она и не обманула.

В свои сорок пять Роман Заливной был красавцем-мужчиной, высокий и статный. Хотя Анна втайне подозревала, что муж обманывает и просто сбегает в спортзал отдохнуть от жены, но ежедневные походы давали свои результаты, тело было в исключительной форме. Седина же, покрывавшая его идеальную прическу, придавала особый шарм и интеллигентность. В общем, все было при Романе, но только не деньги. Подписав брачный контракт двадцать пять лет назад, он подписал себе пожизненное рабство. Пару раз попытавшись соскочить с Аниного крючка, он понял, что не готов: он привык к деньгам, работать не любит, зато любит, как говорится в пословице, кататься на саночках.

– Боже, Рома, этот твой друг Леха Ронин, ну никакой фантазии, отмечать свой день рождения каждый раз в одном месте – это паранойя, – в Анином голосе улавливалась еле слышная истерика. Роман знал: это начало бури, и, если ее не предотвратить, о спокойном отдыхе можно забыть.

– Милая, ты же знаешь, мы все родом из этих мест, а Алексей настолько сентиментален, что сначала отмечает день рождения с родителями, – Роман запнулся, – на кладбище. Потом он очень страдает, и вот здесь мы как настоящие друзья должны поддержать его.

– Если бы он при этом не был нашим компаньоном в трех направлениях, меня бы здесь не было, – капризно сказала Анна.

– Ты забываешься, милая, – Роман не выдержал, – нас связывает нечто большее, чем совместная юность и общий бизнес. Если ты предпочитаешь это забыть, то не получится, дорогая.

Психанув, он хлопнул дверью и вышел из их шикарного номера в коридор. Сегодня его Аннушка немного зарвалась, но для Ромика это только плюс, можно позволить себе обидеться и выпить чего-нибудь в баре, там такая чудесная барменша.

Для того чтоб попасть в бар, Роман Заливной должен был пересечь ресепшен. Там как раз была какая-то возня и разговоры на повышенных тонах.

– Рома, ты? – услышал он в спину, так запросто его могли называть лишь несколько человек. Поэтому, оборачиваясь на голос, он знал, кого увидит.

– Гарик, дорогой, – Роман подошел и обнял директора киностудии «ОБЗАЛИРОН», по сути, своего подчиненного, а на деле старого друга, – вот так встреча. Ты к нам? Что-то случилось?

– Не переживай, ничего страшного, обычная работа, в этом пансионате «ОБЗАЛИРОН» снимает сериал. Я приехал проверить и кое-что уладить. Ты не заметил здесь киношников?

– Мы два дня всего здесь, Анна не очень хорошо себя чувствовала после перелета, и мы пролежали в номере. А что за сериал?

– Давай позже отвечу на все твои вопросы, мне срочно нужно в душ. А не поужинать ли нам сегодня как в старые добрые все вместе, Ронины-то с вами?

Рядом стояли и переминались с ноги на ногу две девицы. Одну Роман припоминал, это была секретарь Гарика, лет двадцать пять, немного неухоженная и всегда очень просто и даже бедно одета. Сегодня у девицы была странная прическа, которая делала ее еще нелепее. Второй на вид было лет пятнадцать, она была яркой во всех смыслах этого слова, по-тинейджерски красивая, самоуверенная и очень стильная. В руках у девицы был огромный зонт-трость, он был погнут и выглядел плачевно. Девушка была расстроена этим и, не обращая ни на кого внимания, неуклюже пыталась его реанимировать.

– Да, конечно, я скажу Алексею и Светлане, что ты здесь. До вечера! – Роман развернулся и пошел в бар, почему-то еще больше захотелось выпить.

Ронины

Алексей Ронин был полной противоположностью Роману Заливному. Настоящий мужик, служил в ВДВ, в молодости с легкостью бил о голову бутылки. Бизнес вел сам, в мутные девяностые сколотил основной капитал, сейчас же вливался по мелочи, так, для души, то туда, то сюда. Вот и с Заливными дружба была подкреплена деньгами: общая кинокомпания, сеть магазинов и ресторанов в Москве. В свою жену Светлану он влюбился с первого взгляда, двадцать пять лет назад, тонкая как тростиночка, выросшая в семье педагогов, она читала наизусть Блока и Пастернака, играла на гитаре и прекрасно пела романсы. Рядом с этой женщиной он чувствовал себя Человеком, рядом с ней он себя уважал.

Стол был накрыт на пятерых, но три места сиротливо пустовали. За столом скучала чета Рониных, Светлана и Алексей, Роман же только подошел к столу и пытался неудачно шутить. Он уже порядком подпил в обществе молодой и обаятельной барменши, от этого был весел, бодр и разговорчив.

– Светлана, ты, как всегда, неотразима, интеллигентна и безупречна, не то, что твой боров муж, – Заливной поцеловал тонкое, почти прозрачное запястье Светланы, пожал руку Алексею и заказал себе еще одну «Кровавую Мери».

– Спасибо, Ромочка, – голосом постаревшей Барби ответила Светлана Ронина. Она и правда была на высоте, ее каштановые волосы были уложены в умопомрачительную прическу. Черное платье прекрасно сидело на ее стройной фигуре и оттеняло ее красивую белую кожу, а на тонком лице сияли огромные карие глаза в обрамлении ресниц, своих ресниц. Светлана Ронина не молодилась, она выглядела на свой возраст, но была обворожительна в нем.

– Где Анна? – спросил Алексей.

– Собирается, ох уж эти женские сборы, – Роман говорил слова как заученную пьесу. Об Анне надо именно так и никак по-другому.

– Добрый вечер, – прозвучало над столом.

Появление Гарика было несколько неожиданным и сомнительным, так как он пришел не один, а в сопровождении двух девиц, которых Роман сегодня видел с ним на ресепшене. За столом все обомлели, не зная, как реагировать, девицы явно были не их круга. Первым выразить недовольство решился Алексей.

– Игорь, добрый вечер, – он намеренно назвал его так, зная, насколько тот не любит свое имя. Чтоб понял, что зарвался, притащив к ним за стол не понять кого.

Конечно, Гарик все понял, но у него не было обратного пути, он был должен. К столу подошел официант.

– Молодой человек, поставьте еще два прибора, – обратился к нему Гарик и непринужденно уселся за стол.

В этот момент в ресторан вплыла Анна и с крейсерской скоростью направилась к столику. В зале все начали оборачиваться на нее, так как такое пропустить было просто невозможно. На ней было красное платье-балахон длиной по колено, отсюда создавалось впечатление, что алый советский стяг был надет на это тело по ошибке. Длинные белые локоны струились по платью, красные туфли на огромной платформе делали ее еще огромнее. Подлетев к столу, она как-то уж очень тяжело плюхнулась на стул и с ходу произнесла:

– Всем привет, Гарик, сколько лет, сколько зим? Видела отчеты, работаешь хорошо, видно, поэтому видимся плохо, – ей очень понравилась ее шутка, и она загоготала на весь зал, задрав назад голову.

На ее шутку улыбнулся только Гарик, остальные сидели с каменными лицами.

– Стараюсь, Анна Николаевна, – выдавил он из себя, видно было, что ему не нравится отчитываться здесь, в присутствии чужих, более того, его подчиненных.

Но Анна не стала на этом останавливаться и продолжила:

– Я немного опоздала, ты, вероятно, уже представил своих дам, представь теперь меня.

– Познакомьтесь, это мой помощник, моя правая рука, Ася Круглова, и ее сестра Елена, а это мои хорошие друзья, Анна Николаевна Заливная.

– Можно просто Анна, я еще очень молода и прекрасна, – вставила довольная обладательница красного флага.

– Ее муж и мой хороший друг, Заливной Роман Владимирович. – Роман поднял бокал с «Кровавой Мери» в знак приветствия.

– А это еще один хороший человек, немного вредный, но я его все равно люблю, Ронин Алексей Миронович. – Алексей кивнул, но оставался по-прежнему недовольным.

– И его прекрасная вторая половина Светлана, – на этих словах леди совершенство улыбнулась уголком губ и, слегка наклонив голову, почти по-королевски поприветствовала девушек.

– Ты забыл сказать, что мы еще и твои работодатели, – Алексей все еще злился на Гарика за незваных гостей.

– Я не думаю, Леша, что это обязательно. А сейчас я расскажу вам, друзья, почему я пригласил девушек на ужин, сегодня эта юная леди спасла мне жизнь, – на этих словах Гарик показал рукой на Генку и начал рассказ своих сегодняшних приключений.

СМС: Исполнитель – Заказчику

Все готово. День икс завтра

Жора

Крым, Ялта, лето. Какой воздух, этот воздух можно есть ложками, он настолько вкусный, что ты не можешь надышаться. Жора понял, что отвык от такого воздуха, от моря, как же хорошо здесь.

Устроившись в гостинице в номере для людей с ограниченными возможностями, Жора вышел на балкон и посмотрел вниз. Прямо под его окнами на этаж ниже была веранда ресторана «Золотая гвоздика». Столики под белыми скатертями понемногу заполнялись. Люди пили, ели, смеялись и как будто забывали, где они сейчас находятся, посетители абсолютно не любовались морем, а оно вот, только руку протяни. За одним из столиков Жора рассмотрел свою новую знакомую. Она сидела и единственная из всей компании как-то уж очень отрешенно, но все же смотрела на море. В ее взгляде не было восхищения, а была неловкость и желание скорее исчезнуть из данного мероприятия. Видно было, как она неуютно чувствует себя среди этих людей. Может быть, потому, что она была одета не так, как они, за ее столом все дамы были в вечерних платьях. Правда, ее сестра была одета тоже в джинсы, но она ребенок и ей простительно. Может, из-за прически, что торчала в разные стороны, а может, просто потому, что это не ее компания и ей там неуютно.

Надо идти спасать девушку, Жора взял трость и пошел в ресторан.

Ася

Пока Гарик рассказывал историю своего грандиозного спасения, немного приукрасив поступок сестры, как считала Ася, она скучала. Море тихо и мирно как домашний котенок выбегало на каменистый пляж санатория, нежно ласкало берег и убегало обратно. Ася очень любила море, причем ей было достаточно просто смотреть на него. За соседний столик, что стоял практически у самой кромки, у красивых белых перил кто-то сел и заслонил ей обзор. «Жалко», – подумала Ася, но этот кто-то обернулся и помахал ей рукой, это был Жора. «Привет» – улыбкой ответила она ему. «Иди ко мне за столик» – кивком головы как бы пригласил он. «Очень жаль, но не могу» – опустив уголки губ, ответила она. Их немой диалог прервал разговор, в который ей пришлось вступить.

– Так зачем ты здесь? – спросил Роман.

– У нас снимается сериал, воон в том домике на берегу, – Гарик показал на постройку девятнадцатого века. Она стояла на территории санатория, но как-то особняком. Это был дом в два этажа с прекрасной террасой, выходящей к морю.

– Что за сериал? – спросила Анна. – Кассовый, окупится хоть? Затраты-то, я смотрю, не шуточные?

– Здрасьте, – сказал Гарик, – этот сериал мне приказали снимать вы.

– Кто это, мы? – спросила Анна, явно не понимая, что происходит.

– Ну Алексей позвонил, сказал, чтоб я поставил этот сериал в первую очередь.

За столом повисла пауза.

– Ну, Алеша, – намеренно ласково, но с железными нотками сказала Аннушка, и все ее вторые подбородки задрожали, – и что за сериал мы снимаем? И кто спонсор?

Алексей на минуту замешкался, а потом сказал:

– Мне позвонил Егор, – Алексей был очень растерян, только сейчас осознавая, что здесь что-то не так.

– Кто? – этот вопрос прозвучал удивленно и хором.

– Егор, – повторил Алексей Ронин, он сразу стал похож на нашкодившего ребенка.

– Ты почему молчал? – одновременно произнесли Анна, Роман и Светлана, Гарик же начал улыбаться во все тридцать два. Ася знала, что так он делает в очень неприятных ситуациях, когда жизнь, по его словам, соскальзывала с линии удачной на негативную.

– Егор позвонил мне и сказал, что его друг написал хороший сценарий, и он хочет поставить его, спонсором выступит сам. Я сказал «Хорошо» и дал телефон Гарика. А что тут такого, он тоже является соучредителем, ему достались акции родителей, у него одна третья часть, он мог вообще не спрашивать, – как бы оправдывался Алексей.

– Ты читал сценарий? – тихо почти одними губами спросила Светлана, ее и так бледное лицо стало совсем безжизненным.

– Нет, ни сценарий, ни условия, он все сразу передал Гарику, – сказал Алексей.

Все четверо повернулись на Гарика в немом вопросе, у того даже вымученная улыбка не выдержала и повисла как спагетти на вилке.

– Что? Я тоже не читал! Я разводился, эта молодая дрянь хотела у меня половину отсудить, мне было не до того! Все сделала Ася.

И теперь уже шесть человек, включая Генку, которая отвлеклась от вкусной еды и тоже погрузилась в ситуацию, повернулись в Асину сторону.

– Что? Там все нормально! Сценарий отличный, правда, было пару условий, ну так себе, но мы справились.

– Например? – строго спросил Гарик.

– Ну, например, распределение актеров, все роли и актеры были заранее определены, одну конкретную роль обязательно должна играть ваша первая жена.

– Марьяна? – опять в один голос на весь ресторан заорали ошарашенные селебрити, вмиг забыв об этикете.

– Да, а что такого? Не пойму! Гарик, мы и раньше ее снимали, а после вашего развода даже больше, чем до, в чем проблема? – Ася была напугана бешеной реакцией этих благополучных и немного жеманных в жизни людей.

– Сценарий в двух словах, быстро, – заорал Алексей Ронин.

Ася с трудом переносила, когда на нее орут, поэтому все слова быстро выветрились и она начала говорить как первоклассница.

– Ну в общем, четыре семьи, все благополучные и преуспевающие, отдыхают на черноморском побережье. Им становится скучно, от скуки они посещают не совсем обычное казино, где люди играют в русскую рулетку. Ну, естественно, там никто никого не убивал, просто из пистолета вылетала краска, которая потом очень долго отмывается, – Ася говорила все медленнее, потому что ее пугала реакция слушателей, они сидели бледные с выпученными глазами и ловили каждое ее слово. Светлана Ронина, зажав в руке кулон в виде закрученного в спираль ромба, он висел у нее на шее, но по ходу разговора она приложила его к губам, как верующий в период невзгод прикладывает к губам нательный крест. Роман Заливной поперхнулся «Кровавой Мери», но никто даже не подумал ему постучать по спине, все слушали Асю.

– Ну им и это быстро надоедает, и они решают сами играть в рулетку, но несколько по-другому. В один бокал вина добавлялось быстродействующее снотворное, и проигравший засыпает. Однажды вечером кто-то добавил в бокал яд, отрава достается одной из участниц, та, не зная этого, выпивает и умирает, ее муж, не выдержав смерти любимой, допивает ее бокал и умирает тоже.

На этих словах Анна, которая последние пять минут покрывалась алыми пятнами и очень громко втягивала в себя воздух, вскрикнула, и ее вырвало прямо на стол. Гробовую тишину прервал Генкин голос.

– Ась, я чет уже не хочу есть, вот и Анна Николаевна меню здесь не оценила. Невезуха сегодня какая-то с едой.

Озеров

Сашенька Озеров, как его ласково все называли за его умильные ямочки на щечках, лежал в кровати и мечтал. Мечтал, как прилетит в Москву и пойдет в свой любимый спа-салон «Вивальди». Сначала он искупается в бассейне, потом удобно устроится на массажном столе, предварительно выпив свой любимый коктейль «Тринити» – джин, немного сухого и сладкого вермута. Только после этого он забудет навсегда проблемы данного путешествия. Сегодня ему совсем не понравился босс, на миг Сашеньке даже показалось, что он все знает, ворвался в комнату весь взбудораженный, ходил из угла в угол, молчал, режиссер даже подумал, что тот так и уйдет, не сказав ни слова, но Гарик остановился и спросил.

– Много снято?

– Примерно половина, точнее надо спросить у Женьки, – немного ошарашенно ответил режиссер и добавил, – она в соседнем номере живет.

– Спрошу, – Гарик обхватил голову, будто боялся, что она взорвется, и произнес еле слышно, – когда снимается сцена убийства?

– В последнюю неделю выбились из графика, до этого дожди мешали, в общем, завтра, наверное, но опять же уточни у Женьки, она главная, все ли у нее готово к съемкам.

– Хорошо, – босс развернулся и пошел к выходу. Уже возле двери его остановил вопрос Сашеньки.

– Гарик, с тобой все в порядке?

– Да, а почему ты меня об этом спрашиваешь?

– У тебя вся рубашка в чем-то отвратительном, похожем на рвоту, – Сашенька понимал, что это нарушение субординации, но ситуация была нестандартная.

– Это жизнь, – философски ответил он, даже не глядя на свою рубашку.

– Ты не хочешь спросить про меня, – Озеров все-таки решил пожаловаться, ведь он надеялся, что приедет босс и будет уговаривать, успокаивать и даже задабривать деньгами режиссера. От того, что все пошло не так, ему было даже чуточку обидно.

– Ты, половозрелый дебил, тебе сколько лет? Я что не знаю, для чего ты эту муть всю затеял? – Гарик орал так, что в соседнем номере по-любому проснулась Женька. – Скажи спасибо, если после съемок я не пошлю тебя к чертовой матери.

Развернулся и вышел из комнаты.

– Я не затеял, – очень печально в сторону закрытой двери сказал Сашенька.

И вот сейчас, лежа в своем номере и пытаясь уснуть, он пытался не думать об унизительных словах босса. Стараясь во всем видеть только положительное, он думал о том, что с Гариком прилетела Ася. Ему очень нравилась эта девушка, она была настолько хорошая, что рядом с ней становилось хорошо любому. А еще она была очень наполненной, Ася много читала и могла разговаривать на любые темы. Главное же – она была красивой, нет, не той красотой, что сейчас пыталась нашпиговать себя любая современная девушка, она была по-настоящему красива. Если быть честным до конца, то Сашенька никогда не ухаживал за Асей, она была для него чем-то вроде святого Грааля. Он, погрязший в своих пороках, считал себя недостойным такого чистого человека, он просто любовался ей и всегда очень ревностно интересовался, никто не покусился на его Мадонну? Но после быстро успокаивался, все нормально, она все еще одна. Сашенька искренне верил, что только такой гений, как он, смог разглядеть в ней настоящую красоту.

В дверь кто-то поскребся, на пороге номера стояла в дупель пьяная Марьяна.

– Милая, завтра съемки, Гарик здесь, ты что так накидалась-то? – Сашенька пропустил актрису к себе в номер. У нее в одной руке была почти пустая бутылка вина, а во второй балясина от перил, красивая, в форме маленького человечка.

– Что за хрень ты принесла? – Сашу начало раздражать это пьяное представление. – Ты где лестницу демонтировала, в гостинице или покусилась на большее и мародерствовала на городской набережной. Ты мне сразу скажи, за тобой погоня? Или ты оторвалась?

Но она не обращала на шутки Озерова внимания. Поставив бутылку на пол, Марьяна взяла полотенце, закутала балясину как ребенка и стала качать.

– Марьян, ты дура? – только и смог сказать режиссер. – Хватит тут тренинг по актерскому мастерству устраивать. Я с тобой не пил, поэтому полет твоей мысли и глубокий смысл перформанса понять не в силах. Мне для этого, как я погляжу, бутылок пять вина надо уговорить, а я, милая моя, в завязке, мне нельзя.

– Не ори, ребенок спит, – кое-как смогла выдавить из себя Марьяна, продолжая качать балясину и реветь.

Женя

Женя Мирная была линейным продюсером уже в третьем большом проекте, и все три были с Сашенькой Озеровым. Хотя, если быть честными до конца, то Женя была и исполнительным, и креативным продюсером, и даже помощником режиссера в одном лице, от того Сашенька так любил с ней работать. Она отвечала за все, продумывала каждую мелочь. Подыгрывала режиссеру, когда он начинал игру «я гений, вы говно». Она вытаскивала его из запоев, когда его туда загоняла его гениальность. Она была лучшим продюсером, потому что она была влюблена в него.

Женя всегда знала, что не пользуется у мужчин популярностью, но никогда не страдала от этого. Все изменилось, когда она встретилась с начинающим гением отечественного кинематографа Сашенькой Озеровым. Ей казалось, что они как никто подходят друг другу. Невысокого роста с очень коротким волосом, сантиметра два, не больше, выкрашенным в серебристо-белый цвет, и огромными карими глазищами на все лицо, Женя была если не красавицей, то очень неординарной и запоминающейся личностью. В мире кино по-другому нельзя, в мире кино надо быть персонажем, даже если ты просто продюсер. Вот Сашенька персонажем не был, он был ничем не выделяющимся мужчиной среднего роста с небольшим пивным пузиком и обычной мужской стрижкой обычного русого цвета. Только небольшая сережка в ухе намекала на творческую натуру. Но Саше можно было все, он гений, так считала Женя и убеждала всех окружающих в этом. Режиссер же то ли правда не замечал, то ли намеренно игнорировал ее особое отношение к себе. Имея за плечами развод и дочь, которая видит отца только по видеосвязи в телефоне, он решил, что достаточно наигрался в семью и в отношения. Женя надеялась, нет, не так, она истинно верила, пока она рядом, шанс есть, и просто любила его на расстоянии.

Сегодня прилетел Гарик, пришел в номер, нес какую-то чушь и нехорошо говорил про Сашу, ей надо было срочно переговорить с любимым режиссером.

– Женя, ты на часы смотрела, у меня что, сегодня ночь приемов? – Сашенька открыл дверь и с порога начал на нее психовать. Все бы ничего, но за его спиной в кресле она увидела эту актрисульку Марьяну.

– Ну, как я вижу, ты тоже не спишь! – возмутилась Женя. – Я всего лишь хотела переговорить насчет завтра.

Сашеньке Озерову этим вечером хватило разговоров, он устал и хотел спать, а еще сегодня был перебор в начальниках, он не обязан в этой жизни не перед кем отчитываться.

– Значит, так, – очень резко начал Сашенька, – насчет завтра будем говорить завтра. Сейчас у меня еще дела, и да, тебя не касается, что делает здесь Марьяна, может, мы ребенка качаем, а ты орешь как подорванная. Все, досвидос!

Женечка перевела взгляд на Марьяну, та, не поворачивая головы, подняла в ее сторону руку с вытянутым средним пальцем. Дверь резко захлопнулась перед носом ошарашенной Жени, в этот момент ее в первый раз в жизни охватила паника.

Ася

Утро было хмурым, и даже море как-то не по-доброму волновалось. Эта картина полностью дополняла Асино настроение. Генка без задних ног спала, Ася же, закутавшись в одеяло, вскипятила чайник, налила себе кофе, что так предусмотрительно захватила с собой из Москвы, и пошла на балкон любоваться рассветом на море. Но, по сути, любоваться было уже нечем, летнее солнце не стало ждать ее пробуждения и благополучно патрулировало землю. Мысли постоянно возвращались к странному вчерашнему ужину. От него предстоящий день был еще более пугающим. Куда бы деть Генку, чтобы не тащить ее сегодня на съемки.

Вчера несчастной Анне Заливной уродливо и некрасиво стало плохо прямо на стол. Эта уверенная в себе женщина-гора, ожидая последующих позывов и боясь опять испортить всем аппетит, рванула к ограждению. Перекинувшись через него, Анна попыталась продолжить ругать поваров данного заведения, но не тут-то было, она не рассчитала габариты, и ее шикарная силиконовая грудь начала перевешивать, Анна медленно, как в кино, стала заваливаться через перила вниз головой. Если учесть, что там метра три высоты, а внизу крупная крымская галька, для точности можно прибавить вес нашей героини, в итоге разбитое лицо как минимум и сломанный позвоночник как максимум ей обеспечены. Все, словно завороженные, смотрели, как некрасиво в воздух поднимаются красные туфли. Словно старая стриптизерша решила тряхнуть стариной и показать свое фирменное па. Когда ноги приняли почти вертикальное положение, сценарист Жора, он сидел ближе всех, подбежал, немного прихрамывая, и схватил Анну за лодыжки. Падение замедлилось, и все в зале выдохнули, начиная тут же хихикать. Зрелище, конечно, было еще то, широкое платье нашей бизнесвумен повисло вниз, и создавалось впечатление, что маленький сценарист держит в руках огромный тюльпан. Работники ресторана уже побежали на пляж, чтоб принять этот цветок. За общим зажатым хихиканьем наблюдавшие пропустили, как ноги сценариста в неравной борьбе с весом Анны и земным притяжением стали тоже отрываться от пола и взмывать вверх. Первой во втором акте пьесы «Не дай человеку упасть головой на пляж» была Ася. Она решила не распыляться на две ноги, а схватить сценариста только за одну. Так как даже при своем росте Ася весила как воробей. Надежда была только на людей внизу, которые уже стояли и думали, как лучше принять даму. Но сегодня судьба не была благосклонна к Анне Заливной, потому что что-то треснуло и Ася вместе с ногой сценариста полетела в угол зала, а вся сложная конструкция – дама-цветок, Жора-спаситель – полетела вниз. Ася завизжала что есть мочи и швырнула оторвавшуюся ногу, та же, не выбрав лучшей траектории, приземлилась прямо на стол перед и без того испуганным Гариком. Его изнеженная нервная система устала за сегодняшний день, и он, закатив глаза как красна девица, упал в обморок, прям в то бесстыдство, что сотворила пять минут назад Анна Заливная. Асе стыдно было вспоминать, как она продолжала визжать, закрыв глаза, и не могла остановиться. Лишь звонкие и колючие пощечины, а также Генкин крик заставили ее замолчать.

– Вася, все нормально, ты слышишь меня? Это не нога, это протез, он просто расстегнулся, ты слышишь, все нормально.

Ася потихоньку начала приходить в себя и понимать услышанное.

– Как не нога? – удивилась Ася, выпучив без того свои огромные глаза.

– Так не нога, – Генка улыбнулась, сестра, наконец, начала приходить в себя.

– А они? Они живы? – Ася со страхом ждала ответа сестры.

– Все нормально, внизу всех поймали, все живы! У Анны Николаевны небольшая проблемка, но это все поправимо, – видно было, что Генка еле сдерживает смех.

– Пойдем глянешь, – сестра помогла Асе подняться, и они подошли к перилам. Взглянув вниз, они увидели, что на камнях сидела Аннушка в неглиже, а ее дорогой супруг, наконец опомнившись от ступора, бежал к ней, неся в руках платье, которое слетело при падении. Анна прикрывала руками обнажившуюся грудь, но получалось у нее это плохо, так как одна ее красотка от падения трансформировалась и переместилась под мышку. Увидев это, Ася в отличие от Генки не захохотала, а охнула и прижала ладошку к раскрытому рту. Также она увидела, как сценарист Жора, облокотившись на официанта, прыгал на одной ноге. Вдруг он остановился, обернулся и встретился с Асей взглядом, та, не выдержав его, опустила глаза, ей было очень стыдно. Даже сейчас, вспоминая все это, Ася покраснела до корней волос. Возвращаясь в сегодняшний день, она беспокоилась одним вопросом: куда деть Генку. Ася видела вчера объявление об экскурсии в Ливадийский дворец. Наверное, это выход, деньги она постарается занять у кого-нибудь из съемочной группы и отправит Генку просвещаться, потому что ощущение, что сегодня на площадке будет жарко, становилось устойчивым и неотвратимым.

СМС: Заказчик – Исполнителю

Все в зрительном зале, сегодня день икс, придерживайся строгих инструкций

СМС: Заказчик – Сыщику

Сегодня день икс, ради него мы трудились все три месяца, действуйте согласно инструкциям, завтра я вам переведу обещанный платеж, и можете возвращаться в Москву

Генка

Генка сладко потянулась в кровати, яркое крымское солнце уже вовсю заполняло собой номер. В груди переворачивалось счастье, лето, каникулы, море, свобода! Такого полного ощущения счастья молодая еще Генка не ощущала никогда. Ее не волновали вчерашние глупые поступки взрослых, их она попросту считала стариками и дураками.

– Доброе утро, – Генка вышла на балкон, Ася сидела с чашкой кофе в руках и смотрела на море.

– Доброе, у меня к тебе предложение, и мне очень хочется, чтоб ты его приняла, – Ася была напряжена, отчего и Генке стало не по себе.

– Вещай, – ответила та, пытаясь сразу не расстраиваться и не потерять внутреннее ощущение счастья.

– Я куплю тебе сегодня экскурсию от пансионата в Ливадийский дворец и очень прошу тебя туда поехать, – настойчиво закончила Ася.

– Зная, что у нас настолько нет денег, что мы будем питаться на бесплатных завтраках в пансионате, обедать на съемочной площадке вместе с группой, а ужинать чаем с печеньками в номере, я поражена. Что случилось?

– Ну, во-первых, это очень красиво, тебе полезно и приятно.

– Это я понимаю, а на самом деле? – перебила сестру Генка, теряя терпение.

– Во-вторых, я не хочу, чтоб ты была сегодня на съемочной площадке, если верить моей интуиции, сегодня там будет жарко, и вовсе не от солнца.

– Ок, без проблем, дворец так дворец, только придумай, что я там буду есть, если на билет ты деньги найдешь, то на обед вряд ли.

– На завтраке я сделаю пару бутербродов, и ты ими перекусишь в обед, – Ася с облегчением выдохнула, ведь удалось так быстро уговорить Генку.

– Систер, так что мы сидим, пошли на завтрак тырить мне бутерброды, – хорошее настроение осталось, а это самое главное.

Озеров

С самого утра все пошло не так, сначала Женя увидела, как эта дура Марьяна выходила из его номера. Хотя от ее присутствия в его номере были только неудобства и перегар, но Саня знал, Жене это неприятно. Затем на площадке все не клеилось, грим был не тот, свет слишком холодный. Женя была не собрана и вечно все забывала. Зато начальство в полном составе, да еще и со свитой было с утра здесь и наготове, даже сценариста приволокли. Правда, они его о чем-то долго допрашивали в соседней комнате, но перед самыми съемками все заняли места в партере.

Марьяна зашла на площадку уже уложенная и накрашенная, лишь томный, а может, еще пьяный взгляд выдавал в ней вчерашние приключения. Окинув площадку царственным взором примы, она увидела группу наблюдающих в первом ряду и решила подойти.

– Ну привет бывшим друзьям, я знала, конечно, что у богатых свои причуды, я предполагала, что вы ненормальные, но я ошибалась. Вы чертовы извращенцы. Расселись еще тут как в зрительном зале, фу, маньячины. Вот ответь ты, – Марьяна посмотрела в сторону Гарика, – мужчина, от которого я мечтала иметь детей. Я-то вам здесь зачем? Я и тогда, и сейчас отличаюсь от вас.

Но никто ей не ответил, все заворожено смотрели на Марьяну и молчали. Лишь только режиссер решил прервать монолог.

– Марьяна, могу я узнать, о чем ты? – удивленный и интонацией, и содержанием сказанного Александр Озеров был в замешательстве, если не сказать в шоке.

– А таким, как ты, пешкам, Шурик, знать не положено, – оборвала его звезда и, развернувшись на красивых шпильках фирмы Christian Louboutin, пошла на площадку.

А Санечка Озеров услышал, как один из хозяев, по-моему, Алексей Ронин, тихо, но настойчиво сказал Гарику:

– Закрой этой идиотке рот или это сделаю я.

Жора

Жора видел, как волнуются все, и это волнение передавалось ему, как говорила бабушка, у него поджилки тряслись. Скорее всего, волнение началось с допроса хозяев. Сразу после завтрака за ним пришла вчерашняя знакомая, очень смущаясь, глядя в пол, начала извиняться, но как-то неуклюже и временами раздражающе, а потом попросила пройти с ней. Видите ли, начальство хочет с ним поговорить, срочно. Жора все время молчал, и когда она несла не понять, что о том, что ей жутко неудобно, она не знала, что он инвалид. Молчал, когда шли по грустному и почему-то пустому пляжу, молчал, когда заходили в особняк, где проходила съемка. От этого молчания Ася, которая была на голову выше него, сейчас вся сгорбилась и сжалась, словно портфель, что она несла в руках, весит тонну, Жоре даже на миг показалось, что не она его, а он ее ведет на заклание.

Начальство постаралось, и для импровизированного допроса организовали самый комфортный кабинет с кондиционером и столом для совещаний, но там, видимо, специально был только один свободный стул, куда поспешила сесть его конвоир. Жоре пришлось остаться стоять на середине комнаты как провинившемуся школьнику в кабинете директора.

– Здравствуйте, – Жора учтиво поздоровался, он видел, что люди настроены враждебно, но попробовать решить все миром все-таки стоило.

Никто не ответил на его приветствие, все как-то чересчур внимательно вглядывались в его лицо. Когда-то Жора сильно похудел, и тогда он отрастил бороду, так сильно полюбившуюся сегодняшним мужчинам, но не как дань моде, а для того, чтоб скрыть слишком худое лицо. Теперь же, когда люди так на него смотрели, он автоматически хватался за бороду, как бы проверяя, на месте ли она.

Первой тишину нарушила мадам-девочка, очень жеманно с нотками Ренаты Литвиновой спросила:

– Доброе утро, Жора? Я ведь правильно вас назвала? Не могли бы представиться полностью?

– Жора Будник.

– Очень приятно, – продолжила дама, было непонятно, она действительно так разговаривает или пародирует известную актрису. – Меня зовут Светлана Ронина, подскажите, Жора, откуда у вас сюжет для данного сериала?

– Мне позвонил молодой человек, представился Егором, попросил написать сценарий по сюжету, который он мне обрисует в общих чертах, гонорар пообещал хороший, я согласился, я, как вы все вчера заметили, инвалид, и мне очень нужны деньги, – Жора решил отвечать лаконично и четко, без лишних подробностей.

– Очень хорошо, Жора, – дама продолжала вести допрос, остальные молчали. – Почему нет в сценарии финала? Кто убийца?

Когда Светлана Ронина произнесла эти слова, все сидящие в комнате, кроме Аси, вздрогнули и посмотрели почему-то не на Жору, а на нее, как будто она сказала что-то страшное, как будто она проговорилась.

– Установка была такая, – пытаясь сохранять хладнокровие, продолжил Жора, но у него все хуже и хуже это получалось, начали трястись руки, – снимаем до последней серии, там идет следствие, рассматриваются все варианты убийства. У каждого за этим столом был мотив убить героиню, все мотивы проигрываются, просмаковываются, а потом он мне пришлет СМС с именем убийцы, чтоб не раскрывать тайны заранее. Как мне объяснил заказчик, это делается для того, чтоб даже актеры сами не знали, кто убийца, от этого их игра будет более настоящей.

Василий Свобода

Василий Свобода очень переживал, он ходил по костюмерной взад-вперед, пытаясь взять себя в руки. Сегодня был его шанс, шанс показать себя. Василий был из тех актеров, о которых говорят невезучий. Вроде и внешность подобающая героя-любовника, и талант есть, если верить его мастеру в ГИТИСе, но удачи нет. Ему доставались всегда герои, которые умирали или их убивали в начале фильма. И пусть всегда это были главные роли, вокруг смерти которых потом крутился сюжет, но кому хочется быть убитым в первой серии. Сегодня же у него есть шанс проявить себя, вся съемочная группа гудит, что на площадке будут хозяева студии, и Васе Свободе надо так умереть, чтоб они все охнули. Применить весь свой неординарный талант для того, чтоб сначала все разревелись, а потом захотели его воскресить. Ведь по сценарию первой выпивает яд жена, а он, уже потом, не выдержав смерти любимой, допивает бокал, ну ведь есть вероятность, что ему не хватило яда, ну, например, жена не рассчитала и хлебанула больше? Он не умер, а впал в кому и, выйдя из нее, мстит за любимую? А для детектива и одной смерти достаточно, при этом финал так и не дописали, значит, оставляют себе шанс менять сценарий на ходу. Василий еще раз подошел к зеркалу, пожелал себе ни пуха ни пера, попутно отметив, как он хорош в этом дорогом костюме от CANALI, в жизни он себе такие вещи позволить пока не мог, но это пока. «Вперед за мечтой», – скомандовал себе Вася и пошел на съемочную площадку.

Ася

Обычно до обеда у Аси всегда было прекрасное настроение, это было любимое время дня. До обеда все еще свежие и веселые, до обеда можно было пить свой любимый кофе без ограничения, до обеда есть чувство, что этот день принесет чудо. Но данный конкретный день с утра был хмурым и пасмурным, и это не только состояние погоды витало в воздухе. Все были напряжены и взвинчены, даже Марьяна, которая всегда выручала Асю деньгами, периодически жалела ее, да и вообще была почти подругой, повела себя сегодня, мягко говоря, странно. Когда Ася пришла на завтрак, там были уже все, ну почти все. Марьяна же сидела с чашкой кофе, смотрела в стол и, как показалось Асе, мучилась от похмелья.

– Привет, – Ася подсела к ней, – Марьян, не выручишь меня до зарплаты?

– Что? – актриса подняла глаза на Асю, они были пустыми.

– Хочу Генку отправить в Ливадийский дворец на экскурсию, займи тысячу, – начала объясняться она.

– Хватит уже побираться, – заорала Марьяна на весь ресторан, – живи уже по средствам, не по Хуану сомбреро, нет денег, пусть не едет.

В зале все обернулись в их сторону и внимательно слушали, люди иногда путают ток-шоу и жизнь, вот и сейчас, не стесняясь, заняв места в первом ряду, смотрели, чем же закончится ссора подруг. Марьяна, как будто проснувшись, оглянулась, с треском поставила чашку кофе на стол и, пошатываясь, гордо удалилась из ресторана. Асе хотелось провалиться сквозь землю, люди, как ей казалось, с жалостью смотрели на нее. Хорошо, что Генка не пошла сразу на завтрак, а побежала узнать про экскурсию, Ася бы не пережила, если бы сестре пришлось пережить это унижение. За соседним столом сидела семья Заливных, Анна и Роман. Ася встретилась глазами с Анной, героиней вчерашнего вечера, и кивнула головой в знак приветствия. Анна же вместо ответа поднялась со стула и подошла к Асе.

– Привет, ты же Ася? Чумовая прическа, я еще вчера тебе хотела сказать, – она присела.

– Да, а вы Анна Николаевна, – грустно ответила Ася, поправляя сооружение у себя на голове. Это был сомнительный комплимент. Сегодня на свою шевелюру она надела платок в цвет сарафана. Он был красивого персикового цвета, но на этом красота и заканчивалась. Из-под него непроизвольно пробивались кучери, то спереди, то сзади, и создавалось впечатление, что доярка, не расчесавшись, надела платок на дойку.

– Можно просто Анна, мне рассказали, что ты вчера одна из немногих не замешкалась, а вместе с нашим, как оказалось, сценаристом решила мне помочь. Да еще и ногу ему вырвала в порыве праведной помощи, – на этих словах Анна засмеялась, как всегда, громко, высоко задирая голову.

– Да, это была я, – Ася сразу покраснела и была удивлена, что Анна ничуть не смущается вчерашнего инцидента, а чувствует себя довольно комфортно, – мне так за это стыдно, но я только хотела помочь.

Анна перестала смеяться и полезла в сумочку, порывшись в ней, она достала купюру в пять тысяч рублей и положила перед Асей.

– Знаешь, Ася, я умею быть благодарной, это тебе за участие в моем вчерашнем позоре. Ты одна из немногих вчера была неравнодушна, а это дорогого стоит. И не надо отказываться, – сказала Анна в ответ на Асино качание головой, – для меня это пустяк, ты же, как я понимаю, отправишь сестру на экскурсию, бери, а то я подумаю, что тебе мало, и ты ломаешься, выпрашивая больше.

На этих словах Ася схватила эту пятерку как соломинку и сжала в кулаке, в это время к столу подошел Гарик.

– Значит, так, Круглова, дождись сценариста здесь, я узнавал, он еще не завтракал. Как только он что-нибудь съест, тащи его в кабинет режиссера, он находится в особняке, скажи, что руководство хочет с ним поговорить, только проконтролируй, чтоб он был не во вчерашнем костюме негатива, невезения, нам на данном этапе хватает. И сними этот ужасный платок, Круглова, ты что на пляж собралась, соблюдай рабочий дресс-код.

На этих словах Ася виновато стянула платок с головы.

Потом были нелепые извинения перед этим несчастным человеком, который просто хотел помочь даме и сам попал в переделку. Извинения были какие-то неуклюжие, и Асе показалось, что он им не поверил. Продлил тяжелое утро допрос с пристрастием, его учинило Жоре начальство, на котором ей пришлось присутствовать. Были лишь две хороших новости в это утро, первая – это довольное лицо Генки в уезжающем автобусе, вторая – это то, что наряд сценариста соответствовал критериям Гарика, не пришлось его еще больше унижать, прося переодеться.

И вот тяжелое утро закончилось, оно плавно перетекло в такой же тяжелый день, начались съемки. Все загримированы, все расставлено по своим местам, зрители в зрительном зале. Ася сидела между Жорой и Светланой Рониной и чувствовала, что кого-то сильно трясет, но не могла понять, кого из них.

Марьяна

Если быть до конца откровенным, то Марьяна была до сих пор пьяна, но это не было минусом, это был огромный плюс, это немного примиряло ее с действительностью. Когда ей полгода назад позвонила Ася, помощница ее бывшего мужа, она не удивилась. После развода, видимо, чувствуя свою вину, Гарик пытался почаще подкидывать ей работу. Здесь же был озвучен гонорар, который ей пока еще никогда не платили, а также новость, что принята она без проб. Единственное условие – сценарий немного не дописан, поэтому необходимо подписать договор сейчас, а сценарий получите в Крыму непосредственно перед съемками. Конечно, случай не рядовой, но никакой подставы от этого когда-то родного человека она не ожидала. Контракт подписала, деньги получила и потратила, но, приехав на съемки и прочитав сценарий, она провалилась в пустоту. Сказать, что она была ошарашена, ничего не сказать, но дороги назад уже не было, поэтому Марьяна выбрала единственный, как ей казалось, верный путь, она запила. Сегодня был уже четырнадцатый день ее запоя, и только благодаря ему она не сошла с ума, снимаясь в этом.

Посередине площадки стоял большой круглый стол, на нем стояли семь бокалов и огромное серебряное блюдо, наполненное разными кондитерскими шедеврами, это и эклеры с разными вкусами, суфле и безе, тирамису и макарони, ну и, конечно, корзиночки, наполненные взбитыми сливками и различными ягодами. В серебряном ведерке охлаждалось шампанское, все как в лучших домах, все как тогда. Вокруг стола было все уставлено орхидеями, они были везде: на полу, на комоде и даже прикреплены к стенам. Именно с того злополучного дня Марьяна терпеть не могла цветочный запах, тем более запах орхидей. Для нее на веки это теперь был запах крови, запах убийства, запах смерти, запах боли.

– Вера, – прокричал Сашенька Озеров актрисе, Вере Руклан, которая уже сидела за столом в красивом вечернем платье и была жутко похожа на Марьяну, – ты сценарий читала? Да? Врешь, если бы читала, то ты бы знала, что за столом ты не сидишь, ты плохо себя чувствуешь, сядь в кресло-качалку и укройся пледом.

Крымское вино, которое еще не выветрилось в голове Марьяны, заставило ее повернуться в сторону, где предположительно сидело начальство, но из-за софитов их не было видно, и крикнуть:

– Нет, в сценарии ошибка, слышите меня, товарищ сценарист, – перешла на крик Марьяна, – она не была больна, у нее нормальное женское состояние.

– Марьяна, помолчи, – поморщился Сашенька Озеров, – ты садишься сюда, Вася Петров, ты рядом со своей женой, помни, что ты ее очень сильно любишь, и старайся в кадре чаще и с обожанием смотреть на нее.

– Боже, какая чушь, – прошептала Марьяна и опять крикнула в темноту, – там обожанием и не пахло, привычка, да и только.

– Марьяна, что ты несешь, – взорвался режиссер, – он потом допьет ее яд как Ромео, ты думаешь, это привычка?

– А кто тебе сказал, что он допьет ее яд? – глядя режиссеру прямо в глаза, с обреченной злостью процедила она сквозь зубы и так стала хохотать, что мурашки пробежали по спине у Озерова.

– Я вот тоже думаю, – решил влезть в разговор Вася Свобода, – зачем мне пить ее яд, я лучше потом найду убийцу и всем отомщу.

– Дебил, – прервав свой хохот, процедила Марьяна, как будто плюнула ему в лицо.

– Значит, так, на площадке только я знаю, что лучше, – прокричал Сашенька Озеров, да так, что даже ямочки на его щечках стали угрожающими, и все замолчали.

– Все свои слова запомнили? Четыре мужчины и три женщины сидят за столом, одна рядом в кресле-качалке, у вас у всех приподнятое настроение, вы в предвкушении игры, вам всем хочется пощекотать нервы. Стол крутится, на столе, кроме бокалов, ничего. Так, Женя, где у нас декоратор сцены, откуда там блюдо с пирожными и шампанское? Во-первых, блюдо с пирожными должно стоять на столике рядом с героиней Веры возле кресла-качалки. Шампанское тоже туда убери, на столе более ничего. Мы же все обговаривали. Почему сегодня все как сонные мухи? Командуй давай, не можешь организовать процесс – тогда сама носи реквизит.

Посторонним казалось, что режиссер рассержен и вот-вот взорвется, но это была игра, в которую обычно играли двое: Сашенька Озеров орал и возмущался, а Женечка огрызалась, заводя его еще больше. Бывало, к концу съемочного дня они так входили в раж, что люди думали: все, больше они не помирятся никогда, но наступал вечер, и они, уже простив друг другу все, вместе пили вино за ужином. Но сегодня почему-то все пошло не так, игра шла в одни ворота, Женя отказывалась подыгрывать Сашеньке, а молча и беспрекословно выполняла то, что он просил. Подойдя к столу, чтоб убрать ведерко с шампанским, она, неудачно повернувшись, задела рукой стол, и два бокала с треком и звоном разбились.

– Вот корова рукожопая, – сказала Марьяна.

Женя же, которая по жизни была железной леди, расплакалась. Вера Руклан вскочила с кресла и бросилась ее утешать, больше от удивления, чем от жалости, ведь Женя никогда не плачет, огрызается, злится, перечит, тянет воз под названием «съемка», но не плачет.

– Подумаешь, бокалы, было бы из-за чего, найдем другие или склеим, я один раз разбила огромную вазу метр в высоту, мне сказали: или такую же покупай, или плати пятьдесят тысяч рублей. Я тогда неделю по ночам в пазлы играла, так что обращайся, я опытная.

Но Женечка не оценила юмор, даже не посмотрев на Веру, дернув плечом, отбросила ее руку. Озеров тоже понял, что сегодня он переборщил, и решил сгладить обстановку.

– А ты знаешь, Жень, все, что ни делается, все к лучшему, мне вот сейчас идея пришла, а давай мы поставим чашки, и пить они будут из них, это более интригующе, чем бокалы, в них не видно, что внутри. Пошли кого-нибудь, попробуем с чашками, – все это он говорил с таким энтузиазмом, что Женя перестала плакать и улыбнулась, а следующие слова режиссера ее просто подняли и понесли ее выполнять поручение. – Ты, как всегда, моя муза, только ты наталкиваешь меня на лучшие режиссерские решения, как всегда.

Марьяна решила воспользоваться паузой и позлить этих богатых и испуганных людей, что сейчас сидели по ту сторону софитов.

– Эй, вы, там, в темноте, вы знаете, чем закончится сериал?

Ответила ей тишина, только веник уборщицы, собирающий осколки, скребся об пол.

– Ребята, я вас спрашиваю? – допытывалась Марьяна. – Мне ведь тоже интересно, кто? Хотя у меня есть свои предположения, может, мне поделиться ими с вашим сценаристом?

– Все, закончили балаган, – прокричал на всю площадку Озеров. – Женя все организовала, начинаем съемку.

Загудели камеры, забегали помощники, началась съемка эпизода. И вот на первом, но таком удачном дубле, когда после нескольких реплик друзья прокрутили стол, на него запрыгнула огромная красивая рыжая кошка и, усевшись посередине стола, громко мяукнула.

– Стоп, откуда этот монстр на площадке? – закричал Озеров. – Женя, что опять происходит? – начал переходить на визг режиссер. – Никто ни за что не отвечает, никто ничего не контролирует. Заметьте, это не котенок, не маленькая кошка, это котомонстр, объясните мне, как он прошел на площадку, он что по пути ногтями перерезал горло охранникам?

Женя выбежала и схватила со стола кота, бормоча себе под нос: «Ну да, Женя опять виновата, Женя за все в ответе, не охрана, не реквизитор, а именно Женя. Пойдем, мой хороший», – взяв кота на руки, ушла с площадки.

– Начинаем с того момента, как остановились, доснимем эпизод до конца, – прокомандовал режиссер, и опять все заработало, загудело и продолжилась съемка.

Марьяна понимала, почему Сашенька решил продолжить съемку, он хороший режиссер, он хотел посмотреть, как она будет играть смерть, как она будет умирать. Марьяна же была в себе уверенна на сто процентов, она актриса с большой буквы, а начинающийся бодун ей даже поможет в этом. По сценарию ее героиня пьет первой, хотя в жизни было не так – автоматически отметила про себя она.

Ее реплика, она берет кружку, глотает из нее воду. «Странный какой-то привкус у воды», – только и успела подумать Марьяна, и начала умирать.

Василий Свобода

Он приготовился, Василий вспомнил все, чему его учили, настроился на то, что Марьяна – любовь всей его жизни, и почти поверил в это. Вася надеялся, что именно сейчас решается его судьба. Но все пошло не так, как он ожидал. Когда Марьяна стала так натурально и так красиво умирать, он обомлел. У этой сволочи было столько боли в глазах, она так натурально хваталась за горло, более того, она как-то умудрилась сделать так, что у нее пошла пена изо рта. И, конечно, зафиналила она, феерично упав лицом в стол, да так, что чашки все зазвенели. В этот момент Вася Свобода понял, что ему не судьба переиграть ее, все надежды остаться в сериале живым мигом превратились в камень, который перекрыл дыхание и надавил на глаза, не выдержав этого, он, расплакавшись как ребенок, смачно плюнул на Марьяну и убежал с площадки.

Ася

Когда Ася вошла на площадку, единственный, кто был ей здесь рад, – это Сашенька Озеров. Они дружили, так по крайней мере думала Ася. Но даже он не подошел, а только помахал ей рукой и сделал коронный жест, понятный только им двоим. На языке жестов Сашенька сказал: «Ты красивая», а Ася ответила: «Спасибо». Два года назад режиссер в прикол научил ее этому, и теперь они приветствовали друг друга только так. Это был их маленький секрет.

Ася много раз бывала на съемочной площадке и из-за плеча режиссера наблюдала рождение фильма. Это было настоящее рождение в муках, крови и боли, но зато потом на свет появлялся ребенок, не всегда красавец, но родители ведь радуются рождению в принципе, а уже потом жизнь показывает, удалось детище или нет. Сегодня же на площадке все было не так. Ну, во-первых, это концентрация начальства на один квадратный метр, она превышала все допустимые нормы. Во-вторых, какие-то странные и немного пугающие выражения Марьяны, они заставляли вздрагивать даже режиссера. Третье – это напряжение, оно висело в воздухе и было настолько густым, что его можно было резать ножом, но это не все, было что-то еще, но Ася пока не могла понять что.

Васю Свободу Ася знала уже лет пять, это был красивый мужчина тридцати пяти лет, а самое главное – очень профессиональный и исполнительный актер, даже к своим самым маленьким ролям он относился очень ответственно. От этого то, что он учудил сейчас на площадке, было так на него не похоже.

– Стоп, – закричал Сашенька Озеров, когда Свобода убежал.

– Катя, – прокричал он гримеру, – поправь нашу реву и на следующий дубль без котов и истерик. Марьяна, ты что улеглась там? Тоже вставай и иди, пусть Катя тебя поправит. Кстати, мне очень интересно, что за пена изо рта? Что за самодеятельность? Давайте договоримся, я буду здесь решать, что и как происходит на моей площадке. Ну поднимите уже нашу приму, а то она уснула там, поди, под выхлопы перегара.

Но Марьяна не реагировала на крики режиссера и продолжала лежать лицом в стол. В один миг все все поняли, чересчур натуральной была ее смерть. Первым к ней бросился сценарист Жора, хромая, подбежав к столу, забыв про трость, он перевернул ее голову и замер – прекрасные глаза Марьяны смотрели уже в бесконечность.

Петр Дмитриевич Васечкин

Петю Васечкина с детства все дразнили после того, как пришло время его сверстникам посмотреть фильм про приключения его полного тески, прозвища пошли одно за другим, это был и танцор, и певица, и рыцарь с зонтом. Способствовала этому еще и внешность, Петя был копией мальчика, что играл в этом фильме, Егора Дружинина. Причем Петя рос, а сходство не проходило, даже сейчас в свои тридцать он оставался похож на своего звездного двойника, та же ранняя лысина, те же хитрые глаза, и, чтоб не ломать традицию, Петя хотел отрастить бороду, как у знаменитого теперь хореографа, и тогда сходство стало бы стопроцентным, но нельзя, служба.

Так вот, еще в детстве щупленький Петя пообещал себе, что вырастет и станет великим сыщиком, таким как Шерлок Холмс, чтоб никто и никогда больше не смел его дразнить. В принципе, поступив в высшую школу полиции, он стал неплохим следователем, но вот только со славой Шерлока Холмса он не то чтобы не сравнился, но и рядом не стоял. То ли интерес пропал, то ли дело подходящее не подворачивалось. В личной жизни тоже было все не так, как мечталось в детстве: пятеро детей, жена-красавица и камин в гостиной. Вместо этого холостяцкая квартира, причем съемная, и череда девиц, проходящих через его постель. Нет, все представительницы слабого пола, побывавшие в его холостяцкой квартире, хотели и камин, и детей, но Петя терял к ним интерес почти сразу, как они выпивали утром вместе прекрасный кофе, который, кстати, он безумно любил и варил только сам, не доверяя никому это таинство. Так за вполне положительным и хорошим мальчиком, почти маменькиным сынком, закрепилось звание казановы.

– Ребята, лето, красота, обожаю июнь, такое чувство, что все только начинается, – следователь Васечкин потянулся в кресле микроавтобуса, который вез следственную группу на происшествие.

– А я терпеть не могу лето, толпы пьяных туристов, – парировал молодой, но по-старчески пессимистичный опер Макар. Это был смуглый, огромный парень, про таких говорят: «Косая сажень в плечах», высокий, с прической ежик. Не красавец, но жутко симпатичный.

– Дурак ты, Макар, – сказал Васечкин, выходя из автобуса в лучшем пансионате Ялты «Золотая гвоздика», – ты посмотри, какая красота, море, солнце.

– А вы, Петр Дмитриевич, что такой веселый, отпуск, что ли, скоро? – поинтересовался Макар, который не собирался радоваться такому по-крымски обычному морю и солнцу. Ведь в отличие от следователя он был местным и с детства привык ко всей этой красоте.

– Я чувствую, что эти киношники с трупом приготовили нам очень интересное дело. Хочешь быть моим доктором Ватсоном? – милостиво предложил Васечкин Макару.

Тут в разговор встряла эксперт-криминалист Ольга Степановна, женщина лет пятидесяти, ей было трудно нести большой железный чемодан по ступенькам, и она протянула его Макару.

– Побойтесь бога, Петр Дмитрич, какой из Макарки доктор Ватсон? А вот я могу попробовать, только бы не навернуться на этой лестнице. Почему мы туда не спустились на машине, что за физподготовка?

– Говорят, что нельзя. Туда может проехать только одна машина, и скорая нас опередила. Так что вперед, мои Ватсоны, раскроем убийство в кино – о как я закрутил, звучит красиво, – надеюсь, все будет очень интересно.

Макар Зудин

Да, Макар был пессимистом, самым настоящим, коренным, у них в семье это передавалось по наследству. Поэтому Макар Иванович Зудин не разделял восторгов начальства, а ждал от этого дела только неприятностей. На веранде особняка, что арендовали киношники для съемок, толпилось много людей, кто-то нервно курил, кто-то плакал, а кто-то, увидев их группу, громко возмущался.

– Господа полицейские, моя жена в шоке, ей необходимо лечь в постель и принять лекарство, – это говорил здоровый, уверенный в себе мужик, поддерживающий за руку тонкую и бледную женщину. Казалось, что вся кровь отхлынула от ее лица и на нем осталась лишь неподвижная маска.

– Прекрати сейчас же, Алексей, – очень детским голосом ответила дама, – я в порядке.

– Значит, так, – Петр Дмитриевич стал давать распоряжения Макару, – сделаете быстро первый опрос, снимите отпечатки пальцев и запишите все фамилии и телефоны, всем по повестке и завтра ко мне. После этого пусть идут. Наш участковый молодец, посмотри, какие здесь богатеи наглые стоят, а он никого не отпустил, всех до нашего приезда продержал. Я уверен, они уже обзвонились своим знакомым начальникам, так что скоро и наше начальство начнет нам трубки обрывать.

– Понял, не в первый раз, – ответил Макар. И это было правдой, в Крыму в последнее время отдыхало много важных людей, и всякое бывало.

Васечкин

Петр Дмитриевич раздал указания и быстро организовал работу всех членов оперативной группы, все-таки он был хорошим следователем. Теперь можно было осмотреться, пройтись мимо опрашиваемых, как называл это сам следователь – «понюхать преступление».

Свидетелей всех собрали на террасе, ими уже занялись оперативники во главе с Макаром.

– Значит, они в надежных руках, – подумал Петр, Макар был неплохим опером, несмотря на свою угрюмость, а может, даже благодаря ей. На съемочной площадке уже работала Ольга Степановна, когда дело касалось работы, она из неуклюжей полноватой тетки превращалась в львицу, преследующую добычу.

– Ну что, Ольга Степановна? – наклонился к ней и почти шепотом спросил Васечкин. – Какие вводные?

– Женщина тридцати лет, предварительно отравлена, чем, скажу после. Остатки яда еще в кружке. Опять же предварительно, точнее скажу попозже, но, похоже, яд только в одной кружке. Все! – и, сделав многозначительную паузу, добавила. – Пока все.

– Понял, работайте дальше.

В углу Макар разговаривал с девушкой, у той было очень смешная прическа, как у клоуна в цирке. Несмотря на это, девушка была очень привлекательной, ее огромные голубые глаза как бы постоянно удивлялись этому миру. Отвечала на вопросы Макара она просто и лаконично, но постоянно оглядывалась по сторонам, будто искала кого-то.

– Круглова Ася Николаевна, помощник директора киностудии, ну того седого улыбающегося мужчины, которым сейчас скорая занимается. Я к столу после этого никого не подпускала. Ко мне подходил только сценарист, он ее потрогал и понял, что случилось, все, больше никого. Режиссера я отправила вам звонить, нашего продюсера Женечку заставила людей на веранду выводить, а сама здесь стояла.

«Какая смелая к тому же девушка», – подумал следователь, и его окликнули.

– Петр Дмитриевич, – Васечкина звал участковый, – тут просятся лично к вам поговорить, обещают очень помочь следствию. Шофер и охранник в одном лице, в прошлом, говорит, был нашим коллегой.

– Ну давай, веди этого добровольного помощника воон в ту комнату, – скомандовал он участковому. Петр Васечкин не знал, что еще два часа назад в этом кабинете шесть сильно испуганных людей пытались сами разобраться в ситуации, которая еще не была настолько патовой.

Сан Саныч

Парень, сидевший напротив Сан Саныча, показался ему смышленым, когда-то он сам был таким, любознательным и открытым, в этом парне он видел себя.

– Значит, так, Петя, ты прости меня, но буду по-отцовски называть тебя так, и возраст, да и звание у меня это позволяют. Три года назад я вел дело об отравлении супружеской пары. Долго я копался, почти у всех подозреваемых был мотив, но дожать мне их не дали, сначала очень убедительно надавило начальство, а когда я не послушался, то торжественно и настойчиво отправили меня на пенсию. Уходил я с тяжелым сердцем, что не довел дело до конца, ну не верил я в самоубийство. Богатые, молодые, успешные люди, им было по сорок два года, у этой семейной пары не было ни малейшего повода для этого. Да и еще у убитой Татьяны Облачной в желудке была таблетка для сердца, она даже не успела раствориться, а зачем пить таблетку, если хочешь покончить с собой, как-то нелогично получается. Дело закрыли как самоубийство, я был отправлен на пенсию, но тайно я снял копии со всех документов и, как оказалась, не зря. Три месяца назад мне позвонил мужчина, возраст определить не могу, думаю, голос был изменен, предложил мне работу, а в июне пообещал показать представление и раскрыть тайну, кто же все-таки убил семейную пару господ Облачных. Также наш инкогнито попросил взять дело, которое я отсканировал, к слову сказать, я не знаю, откуда он узнал про дело. Мне приходили СМС с посылом «Сыщику». После же так называемого дня икс он обещал мне вознаграждение за работу.

– И вы так сразу согласились? – следователь Васечкин не смог скрыть презрения в голосе.

– А ты меня раньше времени не осуждай, молод еще, работы у меня нет, лишними деньги тоже не были, а самое главное – справедливость, у меня душа была не на месте, я знал, что убийца на свободе ходит. Вот дело, – Сан Саныч достал из сумки папку и передал Васечкину.

– Ты почитай, если что не понятно, спроси. Самое главное – я не подписывался на убийство. Вот сейчас я не пойму, оно было запланировано или это форс-мажор. А вот эту папку прислал мне по почте так называемый работодатель, я почитал, там расследование частного детектива по этому же делу. Здесь несколько больше информации, потому что свидетелям платили, и хорошо платили. Ищи, сыщик, ты молодой, надеюсь, у тебя получится то, что не смог я.

Ася

Трагедия с родителями Асю научила многому, в частности тому, что в экстренных ситуациях нельзя раскисать и впадать в панику, потом, когда все пройдет, можно и поплакать, и поистерить, а также по-модному впасть в депрессию, но в самый ответственный момент нужно собраться. Как говорит Гарик, сдать себя в аренду, делать все, что нужно, отключив любые эмоции. Именно так Ася жила первый год после смерти родителей, вставала, шла на работу, терпела все придури начальства, и все это спокойно, без эмоций. Вечером так же бежала домой, по пути в магазин, ужин и уроки с Генкой. Потом все перестирать и погладить, пересчитать в сотый раз бюджет, который никогда не сходился, и так изо дня в день. Если бы она к этому подключила еще и эмоции, то у нее ничего бы не получилось, они захлестнули бы ее полностью и поглотили как бушующий океан, с которым невозможно справиться.

Когда на площадке вдруг все поняли, что произошло, и началась паника, только Ася оставалась спокойна. Она подошла к столу, на котором лежала, будто на миг уснула, Марьяна, и начала отдавать указания.

– Озеров Саша, – прокричала она, – срочно звони в полицию.

– Как? Я не знаю номера? – растерянно ответил он.

– Саша, набирай сто двенадцать и скажи, что у нас убийство, – спокойно, но твердо произнесла Ася.

– Как убийство? – прошептал режиссер, – Может, просто у нее сердце не выдержало, она бухала беспросветно неделю или даже две.

На этих словах Саша подошел к Марьяне и решил ее потрогать, вроде бы разбудить.

– Саша, не будь дураком, – закричала на него Ася, – она убита, ничего не трогай до приезда полиции. Иди уже звони, не развози нюни и прикажи выключить этот дурацкий свет.

Саша как будто опомнился и выбежал на улицу, попутно набирая на телефоне заветные цифры.

Увидев приближающуюся к столу Женю, она решила, что пора приводить всех в чувство.

– Стоп, Женя, сюда не идем, – на повышенных тонах, не свойственных ей, прокричала Ася. – Сейчас ты всех выводишь на улицу, Саша уже там вызывает полицию. Всех, слышишь, из гримерок тоже. Давай уже шевелись.

После, когда свет софитов был погашен, стало видно ряд стульев, на которых сидели главные зрители на площадке сегодня. В отличие от Аси они все были в шоке, сидели неподвижно, не плакали, не визжали, было такое чувство, что этих людей заморозили, причем непосредственного Асиного начальника чересчур. Еще пять минут назад у него были угольно-черные волосы, а теперь их покрывала густая седина, и казалось, что он просто нечаянно окунул голову в краску. Плюс ко всему Гарик Михайлович все-таки надеялся, что улыбкой он сможет вернуть его привычную комфортную вселенную. Зрелище было устрашающим, седой и улыбающийся во все тридцать два зуба Гарик среди плачущих и напуганных людей вызывал страх, а его благоприятная вселенная уплывала все дальше от него.

– Скорая, – сказала Ася в трубку, – приезжайте, пансионат «Золотая гвоздика», у нас, кажется, человек сошел с ума.

И закрутилось: милиция занялась своим делом, скорая пыталась привести в чувства Гарика, у которого от натянутой улыбки мышцы на лице свело судорогой, и он уже хотел бы закрыть рот, да не мог.

– Круглова, сделай что-нибудь, – сквозь зубы кричал Гарик, но выходило непонятное шипение.

– Я-то что сделаю, доктора сказали, что сейчас укол поставят и мышцы на лице расслабятся. Пора заканчивать вам с вашими придуркулезами, взрослый человек, а какой-то ерундой занимаетесь. Вы же должны понимать, что можно поднять настроение улыбкой, но перехитрить смерть не получится. Для нее ваша улыбка – это лишь оскал зверя, пора уже вернуться в реальность и начать разгребать все это. Марьяну убили, ваши друзья почему-то напуганы сценарием, какие-то условия съемки непонятные, что происходит, вы же руководитель, не майтесь ерундой, давайте думать.

– Ты мне поговори еще, – прошипел в ответ начальник.

СМС: Исполнитель – Заказчику

Что происходит? Мы так не договаривались!

СМС: Заказчик – Исполнителю

Я ни при чем

Жора

Это было стыдно, стыдно было так растеряться и испугаться, когда такая тонкая и беззащитная девушка повела себя достойно. Жоре было неудобно даже смотреть ей в глаза, ведь она была свидетелем его слабости.

– Все, Жора, забудь, тебе сразу не стоило обращать на нее внимания, – сам с собой разговаривал он. – Ты инвалид, и ни одна девушка не будет брать на себя такую обузу, теперь еще она видела твою слабость, видела твой страх. В детстве отец всегда говорил, что первое правило мужчины – не показывать женщинам свою слабость. Женщины любят сильных и уверенных в себе мужчин, а слабакам они изменяют, а потом растаптывают как гусеницу. Прости, папа, я облажался.

– Вы в порядке? – к нему подошла та, про которую он только что думал. – Вас уже допрашивала полиция?

– Да, – от волнения голос у Жоры сорвался, – но они сказали, что это первичный опрос, а на допрос нас вызовут завтра по повестке, а вы сдали отпечатки пальцев?

– Да, и отпечатки, и опрос. Вот сейчас жду, когда вызовут моего босса.

– Кстати, что это с ним такое, мне даже показалось, что он сошел с ума.

– О нет, не переживайте, даже с перекошенным лицом он уже умудрился на меня наорать, а это значит, что с ним все хорошо. А все остальное – это его собственные большие тараканы.

– Вам кто-то звонит, – Жора показал на телефон, торчащий из кармана сарафана, он молча переливался огоньками.

– Ой, я поставила на беззвучный еще перед съемкой, это, наверное, Генка, она уже должна вернуться, потеряла меня. Алло, – сказала она уже в трубку.

– Ася, тут такое дело, – начала свое повествование Генка, и Ася поняла, что здесь что-то не так.

– Что случилось? – девушка, только что не испугавшаяся смерти, в отличие от больших и уверенных в себе мужиков, сейчас стояла бледнее стены, еле сдерживая тряску в руках.

– Вася, ты только не волнуйся, я в отделении полиции в Ливадии, в принципе все хорошо, со мной моя новая подруга Лизи и потерпевший Николай второй. Компания, конечно, хорошая, но немного тянет домой, меня надо бы вытащить отсюда.

– Еду, – прокричала Ася.

– Паспорт мой захвати, – крикнула Генка, и Ася положила трубку.

– Что-то еще случилось? – Жора понял, что звонок принес еще какие-то плохие новости.

– Звонила моя сестра, она в отделении полиции, мне срочно нужно ехать вызволять ее оттуда.

– Можно я поеду с вами? Меня тоже уже отпустила милиция и я абсолютно свободен.

При этих словах Ася неосознанно посмотрела на ногу собеседника, как бы сомневаясь в результативности его предложения, тот сильно покраснел и произнес:

– Поверьте, я могу быть вам полезен, то, что произошло вчера, – случайность, я вполне самодостаточный человек.

Асе в который раз стало стыдно за себя, и она отвела взгляд.

– Что вы, я даже не думала об этом, если вы не устали после этого тяжелого дня, то поехали. Не думаю, что там будет быстро и просто, это полиция.

– Это лучше, чем лежать в номере и вспоминать ужас сегодняшней съемки. К тому же понимать, что смерть этой девушки написал ты, ну или стал даже соучастником убийства, страшно, – видно было, что этот вопрос действительно волнует Жору. – Я вызову такси.

Озеров

Это был провал, провал сериала, провал планов на будущее, провал гонорара, который он мысленно уже потратил пять раз. Даже Женя, которая сейчас должна сидеть рядом с ним и успокаивать его, говорить, что все наладится, что пиар, даже черный, – это пиар, и сериал обязательно доснимут, сидела, обняв свою голову руками, и плакала. Честно, Озеров не предполагал, что она такая впечатлительная, он думал, она каменная леди. А Гарик Михайлович, поседевший в одну минуту, с улыбкой на лице, которую свело судорогой, это что? Сашенька был уверен, что директор кинокомпании «ОБЗАЛИРОН» – делец, скряга и пройдоха, в котором нет ничего человеческого. Да, это была его бывшая жена, но после этого он был еще раз женат и всех своих бывших пускал по миру, не оставляя им ничего и особо не церемонясь с ними. А эти селебрити, пришедшие именно на эту съемку, это что, совпадение? Насколько знал режиссер Озеров, за все существование кинокомпании, а это, не соврать бы, лет пятнадцать, они не были на съемочной площадке ни разу. А тут прям бинго, первый раз на площадке – и сразу шоу под названием «Играем в смерть». Боже, как кричали и визжали их женщины, как их мужчины были потеряны. Да это провал.

Васечкин

Это был успех, успех во всем. Успех, что именно его отправили сюда следователем. Успех, что дело обещало быть интересным, с темной предысторией, с тайной из прошлого. Успех, что бывший следак оказался неплохим мужиком и не стал долго думать, а пришел сразу же со всеми своими козырями, он не дурак, понимает, что надо по горячим следам действовать. Успех был даже в том, что группа подобралась хорошая, ребята все неленивые, честные, на которых можно положиться. А также девушка Ася, которую он увидел на площадке и пропал, у нее была смешная прическа и бесконечно красивые глаза. Петр даже тайно попросил Макара пригласить ее повесткой на завтра на вечер, в надежде, что после этого он предложит ей поужинать с ним где-нибудь, сославшись на то, что грустно есть одному. Мысленно он даже выбрал ресторан, в который ее поведет, это, конечно, был «Мандарин», он был одним из самых лучших заведений Ялты. Ресторан был сделан в виде корабля и поставлен на железные сваи. Создавалось впечатление, что корабль под оранжевыми парусами парит над морем. Правда, Макар был возмущен его симпатией, он не понимал, что же такой донжуан, как Васечкин, нашел в этой москвичке, он тут же напомнил Петру его бывшую симпатию Алину из отдела кадров, с которой Петр расстался на прошлой неделе, вот где было все, и даже больше. Следователь Васечкин и сам не понимал, что он нашел в этой девушке со смешной прической, может быть, в глазах было что-то особенное, может быть, душа. В общем, это успех.

СМС: Исполнитель – Заказчику

Почему не отвечаете? Что мне делать? Что говорить полиции?

Генка

День у Генки не задался, хотя еще на завтраке все было отлично, Ася где-то надыбала деньги, и тырить бутерброды не пришлось. Зайдя в автобус почти последней под недовольные вздохи сидящих там туристов, она присела к одной прикольной даме. Бабульке лет было много, но выглядела она хорошо, а самое главное, что подкупило Генку, очень модно. Чего стоила только поясная сумка Гуччи, которая красовалась на этой моднице.

– Привет, – Генка решила без церемоний, – сумка – отпад, если вы едете одна, предлагаю свою компанию, вдвоем интересней и веселей.

– Ну привет, – ухмыльнулась попутчица, – договорились, веселее так веселее. Я Лизи, а тебя как зовут?

– Лизи? Ну я почему-то так и подумала, а я ношу гордое имя Гена, близкие меня называют Еленой. Так как мы с вами только познакомились, прошу называть меня официальным именем, – она была в ударе, шутила, улыбалась и предвкушала незабываемое путешествие. Генка даже не подозревала, что ее день закончится в отделении полиции, во многом благодаря ее новой знакомой Лизи.

Жора

Жора был очень рад, что поехал с Асей выручать сестру, сегодня столько всего произошло, что он даже не представлял, как сейчас сидел бы в своем гостиничном номере один и тонул в своих мыслях. Да, именно тонул, потому что в последнее время, в то самое время, как он сам запер себя в одиночную камеру, отстранившись полностью от внешнего мира, мысли приняли тягучее состояние. Они обволакивали и затягивали в омут, отчего хотелось выть, громко и безумно. Иногда он это делал, но никто не откликался. Спасало только любимое дело, писательство, так он это называл. Давно, еще в другой жизни, он любил шутить: «Я буду великим автором, таким, как Дюма-отец, и буду заниматься писательством». И вот теперь, когда его накрывало, он брал ноут и писал, писал, писал. Все, что чувствовал, все, что понимал, все, о чем мечтал.

Жора с Асей ехали в такси и молчали, он понимал, что у этой тонкой девушки просто закончился запас прочности и она в панике.

– Ася, простите, что задаю вам такой вопрос, и вы хоть немного отвлечетесь от своих грустных мыслей. Ваша сестра часто попадает в полицию? – на самом деле Жоре это было совсем не интересно, просто он хотел помочь ей.

– Что вы, Жора, ни разу, – от мыслей о сестре Ася улыбнулась, – вы не думайте, она у меня положительная, очень активная. Как она любит выражаться: за любой кипиш, вот только иногда попадает в курьезные ситуации.

– Все, мы приехали, не переживайте, я с вами.

– Спасибо, – Асе была приятна его забота.

Ася

Постучавшись в кабинет, Ася и Жора вошли без приглашения. За столом сидела большая тетка в кителе капитана полиции и рассматривала что-то в настольное зеркало. Когда она подняла глаза, стало понятно, что же она там так тщательно рассматривала. Это были крупные царапины через все лицо.

– Здравствуйте, в дежурке нам сказали, что мы должны обратиться в этот кабинет. Нам нужен капитан Бух, – сказала Ася как обычно извиняющимся тоном.

Женщина отложила зеркало и внимательно на них посмотрела. Она была несколько мужеподобна, с короткой стрижкой тонких бесцветных волос.

– Дайте угадаю, – произнесла она, улыбнувшись, от этого ее лицо стало несколько миловиднее, – вы родственники моих революционерок.

– Почему революционерок, – поинтересовалась растерянная Ася, – нет, вы ошибаетесь, я родственница Елены Кругловой, она у вас сейчас находится. Она совсем ребенок, ей четырнадцать лет.

– Вы знаете, – еще шире улыбалась капитан, видно было, что этот разговор приносит ей огромное удовольствие, – я не знаю никакой Елены Кругловой.

– Как же, она звонила мне и говорила, что находится в вашем отделении.

– Вот как? Интересно, где же она телефон-то взяла. В нашем отделении находится банда задержанных за хулиганство, и ее участники Лизи и Генка.

– Фу, слава богу, – выдохнула Ася, – я уже начала переживать, Лизи я не знаю, про банду тоже, а Генка – это моя сестра, это ее домашнее имя. Утром, когда я отправляла ее на экскурсию, не было никакой банды, она была одна. Я очень за нее переживаю, не томите, скажите, пожалуйста, с ней все в порядке? У нас нет родителей, я воспитываю ее одна, здесь нахожусь в командировке, вот и взяла сестру с собой.

– Ладно, вы, я вижу, девушка положительная, садитесь и слушайте, дело было так. Ваша сестра познакомилась на экскурсии с одной дамой, им стало скучно слушать про Романовых, и они решили тайком пробраться в арабский дворик, куда туристам вход запрещен, и пофотографировать. Когда сотрудники музея заметили это, то в срочном порядке предложили им выметаться оттуда, но ваша сестра вместе с ненормальной подругой просто закрылись в этом дворе на ключ и продолжили свою фотоссесию. Естественно, сотрудники музея вызвали меня, благо мы находимся в двух шагах. Казалось бы, этого уже достаточно для оформления хулиганки, но вашей сестре и ее подруге этого оказалось мало. Мы все-таки смогли открыть дверь в этот дворик запасным набором ключей, а сумасшедшая подруга вашей сестры, кстати, очень странная дружба, вы не находите, их разделяет лет сорок, начала оказывать сопротивление.

– Я понятия не имею, что там за подруга, – Ася была в шоке и в голове уже просчитывала, где она будет брать деньги, чтоб оплатить штраф. – Когда я отправляла ее утром на экскурсию, не было никакой подруги.

– Да? Странно, – удивилась капитан Бух, – они так похожи своей ненормальностью.

– А что, кроме фотографирования в арабском дворике, вменяется Кругловой? – спросил Жора, тоже прикидывая, сколько это будет стоить, берет ли взятки капитан Бух или пойдет буквой закона.

– Ах да, давайте вернемся к нашим баранам, даже не побоюсь такого слова, к овцам, – на этих словах капитан потрогала царапины на лице и сморщилась. – После того как им пришлось покинуть дворик, я, честно отчитав их, сразу бы и отпустила, но тут ваша сестра увидела кота.

– Какого кота? – сердце Аси замерло, потому что она начала понимать, откуда жуткие царапины на лице полицейской дамы.

– Ну если вы никогда не были в Ливадийском дворце, расскажу, там живет много котов и кошек. Когда-то это была необходимость избавиться от грызунов, ну а потом стало традицией. Так как история Ливадийского дворца неотъемлемо связана с царской семьей, то и котов называют в честь семьи Романовых, они там почти хозяева. И вот, ваша сестра увидела Николая второго, он привычно залез на красивую балясину у потолка и наслаждался жизнью. Если углубляться в подробности, то ему имя дали Николай второй именно за то, что обожает залезть на верхотуру и по-царски за всеми наблюдать. Но ваша сестра решила, что ему там плохо, и, недолго думая, вскочила на первый попавший стул. Схватив кота за хвост, а это была единственная часть кота, до которой она могла достать, она потянула императора вниз, ее подруга решила, что процесс идет медленно, и попыталась ускорить процесс, начав всячески ей помогать. Стул старенький, пережил две войны, а вот двух дур не смог. Он благополучно подломился под дамами, и они втроем в компании кота полетели вниз. Бедный Николай второй летел, растопырив все четыре лапы, по пути расцарапав мне лицо и еще двум смотрительницам музея попортив прически. После этого мое терпение и лояльность к туристкам закончились, я решила, что их стоит наказать, пусть посидят, подумают над своим поведением.

– Извините, а можно узнать ваше имя-отчество? – Жора понял, что пора начинать дипломатию.

– С утра была Тамара Борисовна.

– Очень приятно, Тамара Борисовна, ну наказали их, и ладно, давайте отпустим девочку, хотя бы ради ее сестры. Вы не представляете, что нам пришлось сегодня пережить. Мы из съемочной группы, что снимает сериал в «Золотой гвоздике», слышали, наверное, что там у нас сегодня произошло?

– Нет, знаете, сегодня я занимаюсь исключительно спасением котов от ненормальных туристов.

– Сегодня на съемочной площадке, буквально на наших глазах, убили девушку, актрису сериала. Мы целый день общались с полицией, маковой росинки во рту не держали и очень устали.

– А кто у вас там был сегодня?

– Следователь с какой-то очень смешной фамилией, я забыл.

– Васечкин? Петя?

– Да, точно, – подтвердил Жора.

– Хороший следак, вдумчивый, а по поводу крошки во рту, по вине вашей протеже я тоже целый день не ела.

– А давайте так, думаю, сидя за решеткой, они уже успели все переосмыслить, может, отпустим их, а после все вместе пойдем и вкусно поедим. Я же на правах мужчины угощаю дам, конечно, если вы мне это позволите.

Ася с любопытством наблюдала, как Жора ловко пытается все уладить, и увидела его совсем с другой стороны.

– Ну поесть я не против, – видно было, что капитан тетка неплохая и наказывать в принципе никого не собиралась, так, напугать и ладно, – у нас тут поблизости есть неплохой ресторанчик, и служба моя уже закончилась, но штраф я вам выпишу все равно.

– Тамара Борисовна, вы чудо, – Ася чуть не расплакалась, – у меня в номере есть прекрасная мазь от ран, я вам ее завтра привезу или можем после ужина заехать за ней.

– Ладно, ладно, вы еще мне на шею киньтесь, – засмущалась капитан Бух.

Генка

Когда Тамара Борисовна Бух зашла в камеру предварительного содержания, перед ней предстала следующая картина. Бабулька, которая называла себя Лизи и наотрез отказывалась предоставлять документы, а настойчиво требовала адвоката, лежала на плече у девчонки, на коленях у обоих расположился огромный Николай второй и громко урчал от удовольствия.

– Ну что, хулиганки, поднимайтесь, после оформления штрафа вы выпускаетесь на свободу, спасибо говори своей сестре и ее другу, интеллигентнейшие люди, – на этих словах Тамара Борисовна громко сглотнула слюну, наверное, уже представив, что будет заказывать в кафе.

– Моя сестра пришла, – Генка и обрадовалась, и испугалась одновременно, – очень злая? Надеюсь, не будет при чужих людях сильно орать.

На лавочке у дежурки сидела Ася, компанию ей составлял парень, чью ногу сестра вчера заставила полетать по ресторану. На Асю было страшно смотреть, от переживаний на лице остались только ее голубые как небо глаза. Генке за свое поведение стало стыдно, она бы бросилась сейчас на шею сестре, но на руках у нее сидел Николай второй и протяжно мяукал. Увидев кота, Ася почему-то еще больше выпучила глаза, и видно было, что слова, которые она уже готовилась произнести, застряли у нее в горле.

– Ась, ты только не ругайся, – Генка начала с места в карьер, – это моя подруга Лизи, – ее новая знакомая тоже затормозила, наверное, испугалась Асю. – А это Николай второй, у него сейчас нервный срыв, я его спасала, но оказалось, что не надо было, я тебе все расскажу, я хотела как лучше, но получилось как получилось. А ведь началось все довольно прозаически, Лизи поспорила со своими подружками в Москве, что сфотается в арабском дворике, и попросила меня помочь. Ась, я согласилась, они же не на интерес спорили, они на столик в «Облаках» спорили, Лизи сказала, что если мы выиграем спор, она возьмет меня с собой.

Пока она это все сбивчиво говорила, Ася стояла и смотрела в пол.

– Систер, у тебя все в порядке? – Генка замолчала, вмиг оценив, что ее слова улетают в пустоту.

– Нет, не в порядке, – Ася подняла взгляд на сестру и начала говорить ледяным тоном, так не свойственным ей, – сегодня на съемочной площадке убили Марьяну.

– Ах, – произнесла Генка, открыв рот от ужаса.

– И еще, познакомься, – Ася показала рукой на Лизи, она стояла в стороне и молчала.

– Ты что, Ась, я с ней уже знакома, это Лизи, я же тебе говорила, ты что меня совсем не слушаешь, спор, арабский дворик, облака.

– Нет, Елена Николаевна Круглова, познакомься еще раз, это твоя бабушка Елизавета Никитична Круглова, – после этой фразы все замерли не хуже, чем у Гоголя в «Ревизоре», даже Тамара Борисовна, подошедшая к честной компании для продолжения знакомства в ресторане, обомлела, открыв рот.

Гарик

«Почему меня на допрос первым?» – эта мысль гудела в голове как барабан, когда Гарик пил кофе, зал ресторана, несмотря на время завтрака, был почти пустым. Наверное, отдыхающие испугались убийства и разъехались, может, администрация санатория их отселила в другие корпуса, подальше от съемочной группы, как от прокаженных. Голова по-прежнему гудела, а, скорее всего, это гудел ром, который они полночи пили в номере Рониных. Его собутыльники, наверное, еще спят, а Гарик вот встал, потому что всегда выполняет обещания, только так вселенная отвечает позитивом, и еще немного потому, что подписал вчера повестку. Одно радует, что вошли в положение и решили провести все в санатории в кабинете управляющего.

Посидели вчера хорошо, жаль, повод был плохой. Гарик начал пить еще у себя в номере, но после не выдержал, потянуло к своим, как преступника тянет на место преступления. Захватив из бара полную бутылку рома, он направился к Заливным, но там ему никто не открыл. Постучавшись к Рониным, он уже из-за двери услышал голос Светланы, она пела. Это было ничуть не удивительно, ведь она всегда брала гитару, когда ей было плохо. Дверь открыл Алексей, приложив палец к губам, махнул головой: заходи. Заливные были тут, видно, не только Гарика потянуло к своим. Он молча налил себе и вместе со всеми стал слушать романс, Светлана пела восхитительно. Как будто открывая музыкальную шкатулку, проводила она по струнам своим тонким запястьем и исполняла:

Море мокрое, море дикое,

Пожалей меня многоликую,

Пожалей меня, море сильное,

Смой грехи мои все обильные.

Море тихое, море ждущее,

Пожалей меня завидущую,

Пожалей меня, дай надежду мне,

На ту жизнь в цветном, что храню во сне.

Море-морюшко, пошутила я,

Не нужна мне в долг благодать твоя,

Я сама себе счастье вымолю,

Сказку сделаю яркой былью.

Море мне в ответ ухмыльнулось,

Снисходительно потянулось:

Ну давай, рискни, попытайся,

Только сильно не зазнавайся.

Человек не может без помощи,

По нутру своему он беспомощен.

Обычно после того, как Светлана заканчивала исполнять романс, кстати, которые она сама и писала, все хлопали, не в силах сдержаться от восторга. Пение у нее проникновенное, душевное, в самое сердце входит и там что-то побольнее щиплет и переворачивает. Сейчас же в огромном люксе, что занимала семья Рониных, стояла звенящая тишина, даже слышно было, как в ванной комнате из душа капает вода. Кап, кап, кап.

Первой не выдержала Анна Заливная. Сегодня она превзошла сама себя, так нелепо она еще никогда не выглядела. Собранные на затылке белоснежные локоны, растекшаяся по лицу косметика и джинсовый комбинезон, он напоминал наряд Карлсона, не хватало только пропеллера, – все вместе создавало впечатление деревенской модницы, которая неожиданно свернула и пошла по кривой.

– Ребята, мы можем врать друг другу сколько угодно, но каждый из вас сейчас задает себе один и тот же вопрос, – Анна по очереди посмотрела всем в глаза и тихо сказала, – кто следующий?

Следователь Васечкин

Петр Дмитриевич спал сегодня от силы часа два, он систематизировал информацию. В основном она находилась в двух объемных папках, переданных ему бывшим следователем, плюс ко всему добавлял то, что вчера наработала его группа, для того, чтобы сегодня быть во всеоружии. Наши богатеи все-таки успели позвонить куда следует, но убийство есть убийство. Поэтому начальство провело с Васечкиным долгий разговор по телефону и попросило быть немного корректнее, чем обычно, и проводить следственные действия, не вызывая таких богатых пап в наши вонючие кабинеты. Для этого начальник санатория выделил им шикарные помещения и все условия. Васечкин немного обиделся за вонючие кабинеты, но перечить не стал, самое главное – не просят дело закрыть, а где этих селебрити опрашивать, не имеет никакого значения. Он был уверен, что раскроет два дела, а не одно. Ведь убийство супругов Облачных на бумаге так и сталось самоубийством. Кто же этот таинственный кукловод, и неужели он решил мстить? Но сначала планерка, в кабинете собрались наполовину сонные оперативники и бодренькая эксперт-криминалист Ольга Степановна, с нее и начнем – решил Васечкин.

– Ну, доброе утро, мои дорогие, – в кабинете недовольно забубнили ребята, которые тоже всю ночь не спали, а собирали информацию для следователя. – Ладно-ладно, не надо жаловаться, вот мы с вами сейчас раскроем преступление, даже два, и все получим премию, а может, даже отгулы, так что представьте себе, что утро все-таки доброе, и начинаем. Расскажите мне, Ольга Степановна, что интересного можете сказать мне про Марьяну Михайловну Мохову.

– А вы знаете, расскажу. Тридцать пять лет, много выпивала при жизни. Отравлена, как я и говорила, цианолом – это редкое удобрение для цветов, не имеет ни запаха, ни вкуса, в больших количествах для человека смертельно. Его используют для подкормки орхидей, более того, очень редких и дорогих орхидей. Смерть наступила практически мгновенно, доза была лошадиная.

– Облачных, судя по протоколу, три года назад убили этим же ядом, то есть это привет из прошлого. Да, ребята, придется попотеть.

Вася Свобода

Вася не спал всю ночь, сначала он плакал, потом звонил маме во Владивосток, благо там было уже утро, и прощался с ней, говоря, что его обязательно посадят. Мама хоть и любила своего младшенького, но очень хорошо его знала, понимая, что тонкая актерская натура сейчас сильно преувеличивает происходящее, и что все не так страшно.

– Васенька, скажи мне, это ты ее убил? – как можно ласковей спрашивала мама.

– Нет, ма, как ты могла такое подумать, но она сидела рядом со мной. Да еще мое непонятное поведение, я же не понял сразу, что она умирает, думал, она так играет хорошо. Я так расстроился, что даже плюнул на нее, убегая; мама, сделают анализ ДНК и выяснят, что это моя слюна, – заливался слезами Вася.

– Сына, какой анализ, ты что несешь? Там была куча камер, все засняли.

– Мама, ты меня успокаиваешь или пугаешь? Я готов уже бежать сдаваться и сейчас немного завидую мертвой Марьяне. А ведь она мне говорила… – продолжал ныть он.

– Что говорила? – перебила его мама. Вася замолчал, как будто что-то вспоминая, и произнес:

– Мам, мне срочно нужно к следователю, я должен ему рассказать, вдруг то, что я знаю, важно.

– Сына, посмотри на часы, сейчас ночь, ложись спать. Завтра пойдешь и все расскажешь следователю, а сейчас спать.

Но Вася так и не уснул, до самого утра он ходил по номеру и вспоминал досконально, что говорила ему пьяная Марьяна за три дня до убийства, и думал, стоит ли это говорить следователю или его тогда точно посадят.

Вера Руклан

Вера, как и все, была в шоке, но больше всего она боялась за деньги. Детство нашей Веры прошло в глубокой бедности и непонимании со стороны родителей. Они не видели ничего страшного, что девочка донашивает чужие старенькие вещи, переданные из города с барского плеча их тетки. А отец, когда она отказывалась от них, говорил:

– Зря ты, Верка, бедность не может быть гордой, носи и не выдумывай.

Но Вера отвечала очень настойчиво, что было странно для маленькой девочки:

– Я никогда не буду носить чужие вещи и не выйду замуж без любви, – и гордо уходила в комнату.

– Откуда, мать, у нас такая принцесса родилась? – вздыхал отец.

А Вера плакала ночами, кусая старую пахнущую бабушкой подушку, и мечтала, что вырастет и заработает много денег. Окончив школу, она, не задумываясь, уехала в Москву, хотя и там было все не просто, но Вера не боялась никакой работы, и внешность ей тоже немного помогала. Нет-нет, не подумайте ничего такого, Вера никогда не торговала ею, она была слишком гордая для этого. Вера считала, что любовь – это единственная причина лечь с человеком в постель. Вершиной ее трудоустроенности стала должность горничной в шикарном отеле «Онизак», который находился в Подмосковье на берегу реки Истра в окружении столетних елей и огромных берез. Правда, был у Веры небольшой грешок, она была немного не чиста на руку, то возьмет пятьсот рублей из кошелька постояльца, то плохо лежащие украшения, гости сплошь богатеи, не замечали пропажи, но и Вера не борзела. Все это для нее было вершиной благополучия и даже немножечко больше, ей хватало снимать квартиру, покупать, как ей казалось, шикарные вещи на распродажах в больших сетевых магазинах и даже иногда ходить в кафе, где она баловала себя неимоверными десертами. Три месяца назад ей позвонили и предложили сняться в фильме, к этому предложению была прикреплена сумма, которую Вера зарабатывала за год, плюс ко всему предоплата восемьдесят процентов. Единственным условием у Веры было никакого интима. Ей сказали, что это все прописано в контракте, у них серьезная фирма и серьезный сериал, после этого Вера не сомневалась ни на минуты. Подписав контракт и получив предоплату, она даже не задумалась, кто и почему предложил ей эту роль, за что такие огромные деньги.

Прилетев в Крым, она очень старалась, но съемка шла тяжело. Каждый выход ее на съемочную площадку был для нее испытанием. Режиссер кричал на нее и швырялся чем попало, но не было для Веры лучшего стимула, чем деньги. И вот теперь все летело прахом, во-первых, здесь оказался этот страшный человек, которого она боялась как черта, и, конечно, смерть Марьяны. Надо идти к следователю и все рассказать, или она теперь соучастница убийства? Что делать?

Васечкин

– На этом все, прошу всех выполнить мои поручения к вечеру. Что-то мне подсказывает, что если мы не поторопимся, то нас ждет еще один труп.

На этих словах все стали подниматься с мест и расходиться.

– Макар, там должен был уже кто-нибудь прийти, глянь у кабинета, если сидят, пусть заходят.

Макар выглянул и вернулся озадаченным.

– Петр Дмитрич, там очень странная картина. Пришли трое, и все ругаются, говорят, им нужно срочно. Кого первым будем слушать?

– А кто громче всех орет, того и зови.

– Тогда девушку, – сказал Макар и очень глупо растянул по лицу улыбку, его лицо, похожее на выражение морды бассета, сразу стало милым.

– Ну зови девушку, – Васечкин посмотрел на чуть поглупевшего Макара и ухмыльнулся.

В дверь вошла красивая девушка, лет двадцати пяти. Она была поразительно похожа на убитую Мохову. Шикарные черные волосы кудрями струились по спине, ей бы розу в волосы и платок на пояс – цыганка ни дать ни взять.

– Здравствуйте, мне нужен главный, – когда она заговорила, очарование ушло, она сразу стала не красавицей Кармен, а дояркой Зиной.

– Здравствуйте, меня зовут Васечкин Петр Дмитриевич, я следователь и веду дело об убийстве Моховой Марьяны. Вас вызвали по повестке или у вас форс-мажор?

– Нет, нету у меня ничего такого, – испуганно открестилась от непонятного слова своей неграмотной речью Вера, – мне нужно признаться.

– В чем? В убийстве? – решил пошутить Васечкин и многозначительно сдвинул брови, глядя на Макара. Посмотри, товарищ Макар, на кого ты, дурак, глаз положил.

Макар же сидел, не сводя глаз с объекта своего обожания, и, казалось, не замечал никаких недостатков, но, когда она произнесла следующее, он схватился за голову.

– Да, в двух, – очень просто ответила девушка.

Васечкин от неожиданности подпрыгнул на стуле.

– Ну что ж, кайтесь, Дездемона вы моя.

– Все началось с кулона, – начала говорить Вера и расплакалась.

Анна Заливная

– Вот так нам всем аукается, Ромочка, наша слабость, наша трусость, не побоюсь этого слова, – Анна пила шампанское на завтрак редко, почти никогда, сейчас было как раз это никогда.

– Аня, прекрати раскисать и пить с самого утра, все обойдется, главное – держаться нашей версии, всем, не отступая от нее ни на миллиметр, – Роман был бодр, подтянут и по-мужски привлекателен, несмотря на то, что всю ночь провел в компании с тремя друзьями: Лехой, Гариком и бутылкой рома.

– Рома, а не ты ли тогда подлил отраву в бокал? Не меня ли ты хотел отравить? Ведь ты, скотина, меня ненавидишь, всю свою жизнь живешь за мой счет и ненавидишь. Даже то, что я тебе родила двоих детей, тебя не примирило с моей персоной. Знаешь, вот если я останусь жива после всего этого и меня не посадят в тюрьму, разведусь с тобой, начну новую жизнь, уеду в Лондон к детям. И молчать я больше не буду, три года прожила в страхе, все, устала, пусть все вскроется, я хочу знать, кто отравил Облачных, – и, сделав паузу, будто вспоминая что-то, добавила, – даже если это сделала я, – сказав все это, Анна встала и, пошатываясь на своей огромной платформе, ушла из ресторана. Роман чувствовал, как холодный пот пробивался сквозь дорогую рубашку, он знал Анну лучше всех, уже двадцать пять лет знал, она не бросает слов на ветер. Только не понятно, отчего так страшно, оттого, что жена решила узнать все, или оттого, что она бросает его.

Ася

Ася проснулась от того, что звонил телефон. Долго и настойчиво. «Пожалуйста, замолчи», – просила она его мысленно, но он не смолкал.

– Ася, проснись, Гарик звонит, – Генка сидела на кровати и смотрела на звонящий телефон сестры. – Ася, он тебя уволит, проснись.

Вчера очень хорошо посидели, правда, в конце вечера все перебрали с алкоголем, конечно, кроме Генки. Даже Ася, которая очень редко пила алкоголь, составив компанию Тамаре Борисовне и Жоре, не рассчитала немного. Кафе, куда привела их капитан Бух, было хорошим и по-крымски уютным. Тамара Борисовна и Генка сначала внимательно слушали, какие страшные вещи происходили сегодня на съемочной площадке. Потом Ася долго плакала и вспоминала Марьяну, а Жора уж как-то по-хозяйски ее успокаивал, да так, что Тамара Борисовна, подмигнув Генке, захохотала. В паузе между слез Генка попросила рассказать Асю про бабушку, и теперь уже Ася злилась, а остальные слушали ее и попеременно вздыхали. Прямолинейная Тамара Борисовна, выслушав рассказ Аси, хряпнула рюмку водки и с чувством сказала:

– Вот сука, надо было ее на пятнадцать суток задержать.

– А мне она понравилась, – очень неуверенно сказала Генка, будто боялась, что ее сейчас за это закидают гнилыми помидорами. – Она веселая, когда мы ее демонстративно не взяли с собой в кафе, мне стало ее жаль, – видно было, что Генке и правда понравилась ее новая подруга, и сейчас ей было немного грустно, что это оказалась их с Асей ненавистная бабушка. Генка бабушку не помнила, к тому времени, когда Генка настолько повзрослела, что могла запоминать и оценивать события, Елизавета Никитична перестала приходить вовсе, а ограничивалась телефонными звонками. У Генки об этом остались детские воспоминания.

Они с папой гуляли по парку рядом с домом, когда у него зазвонил мобильный. Папа нахмурился, огляделся вокруг, будто стесняясь данного звонка, и попросил Генку посидеть на лавочке, отошел недалеко и взял трубку.

– Да, мама, – услышала любопытная Генка, ей было скучно сидеть одной на лавочке, и она решила поиграть в шпионов, подслушивая папин разговор.

– Мама, я не могу прийти к тебе на день рождения один. Нет, это исключено, мама, я женат, у меня двое детей, я не буду тайком от них ходить по твоим шикарным ресторанам. С днем рождения, мама.

Положив трубку, папа почему-то стоял и не шевелился. Генка решила напугать, выскочив из кустов. Крикнув: «Попался», – она прыгнула папе в объятия, обхватив его за шею, они закружились, и только своей щекой Генка почувствовала папины тихие мужские слезы.

В конце вчерашнего прекрасного вечера Жора по-джентльменски рассчитался за всех в ресторане и даже оплатил такси. Знала бы Генка, что такая халява, то заказала бы с собой в номер десерт. Когда они приехали в пансионат, Ася сначала облобызала сестру, хотя Генка склонялась к мысли, что это была не она, а крымское вино, а потом, дошагав до кровати, мгновенно уснула.

Генке же не спалось, хотелось попить чаю, единственная кружка, с которой она застала Асю сегодня утром на балконе, куда-то испарилась. Пожевав сухое печенье и запив его водой прямо из чайника, Генка взяла книгу, вышла на балкон, включила свет и стала читать. Утреннее ощущение счастья вернулось, к нему прибавилось еще что-то непонятное, какое-то забытое чувство, оно поселилось в груди и потихоньку росло, наполняя Генку радостью.

Уснула Генка только под утро, и тут Асин телефон. Надо вставать, будить сестру.

– Ася, проснись и отпусти уже Николая второго, ты его сейчас задушишь.

– Боже, что этот огромный котяра делает у нас в номере, а в частности у нас в постели? – сестра кое-как разлепила глаза.

– Тамара Борисовна, оставьте нам Николая, хотя бы на денечек, он тезка нашего папы, я буду с ним разговаривать – именно с такими словами ты вчера вырывала кота у капитана Бух, – Генка явно издевалась над сестрой.

– Боже, как стыдно, – Ася встала, скинула кота с кровати и схватила телефон: – Слушаю.

В трубку неслось неимоверное количество бранных слов. После того как первая волна возмущения у Гарика прошла, Ася сказала:

– Гарик Михайлович, дайте мне полчаса, и я спущусь, – и, уже положив трубку, сказала сестре, – Гена, сегодня у меня сумасшедший день, очень прошу тебя, не влипни больше ни в какую историю. Я на тебя надеюсь, хватит мне на сегодня Гарика. У меня деньги еще остались, это тебе на обед, – Ася положила на стол двести рублей, подумала и еще добавила сотню, – на площадке сегодня кормить не будут, да и не будет, конечно, сегодня никакой площадки. Так что позавтракаешь в гостинице, а потом придется выйти в город купить какое-нибудь хачапури, может, и на фрукты хватит. А вечером мы с тобой вместе сходим в магазин и сварганим себе ужин.

– Не переживай, Ась, сегодня будет все хорошо, я тебе обещаю.

– Будь на связи, – Ася чмокнула сестру в щеку и выскочила в коридор.

Если б Ася тогда знала, что провидение выбрало другой вариант событий и никакой встречи вечером не произойдет, то, наверное, вообще никуда бы не пошла.

Женя Мирная

Женя не спала сегодня ни минуты, слез уже не было, все выплаканы. Когда она входила на завтрак, навстречу ей выбежала пьяная Анна Заливная, она выглядела очень плохо в леопардовом спортивном костюме и домашних туфлях, тоже, как ни прискорбно, леопардовых, на неимоверной платформ. Еле найдя баланс на своих огромных каблуках, она то ли себе, то ли разговаривая с воображаемым собеседником, прорычала:

– Всем пришла пора платить по счетам, и я им это устрою.

– Боже, в этом пансионате все сошли с ума, – подумала Женечка и, взяв кофе, села за стол. Ее руки дрожали, но не от спиртного, она в отличие от других вчера не выпила ни грамма. Она не кучковалась, как делали это остальные, хотя слышала, как в соседнем номере у Сашеньки Озерова много было голосов и много рева. Женечка даже определила по голосу главную завывальщицу – это была их гримерша Катя. На балконе же слышался завораживающий романс, его пели где-то далеко, на лакшери-этажах, где находились люксы. Никто не спал, все пытались утопить в спиртном страх, который селится в душах людей, видевших смерть. Надо же, какое странное и точное название проекта: «Никогда не играйте в смерть». Наверное, именно эти игры приводят к трагедии, смерть не прощает игр с собой, она начинает играть по своим правилам и жестко наказывает игроков.

В ресторане сидели трое, и все за разными столиками. Вдалеке Гарик нервничал, смотрел попеременно то на часы, то на вход, стучал ложкой по чашке, этот звук сейчас был как бой колокола на пожарной каланче, он и пугал, и возвращал в реальность одновременно. Роман Заливной за столом, уставленным едой, просто присутствовал, так как не прикоснулся ни к чему, стеклянный взгляд говорил, что он о чем-то очень напряженно думает. Рядом с Женей за соседним столом сидела красивая женщина преклонных лет, ее трудно, да что там, просто невозможно было назвать бабушкой, хотя, скорее всего, возраст был подходящий. Несмотря на раннее утро, у нее была шикарная прическа и профессиональный макияж, создавалось впечатление, будто она только что из салона красоты. Одежда на ней была от модных дизайнеров, а украшения с огромными драгоценными камнями смотрелись очень естественно, видно было, что она умела и любила их носить. Когда в зал вошла Ася, кивнув всем и налив себе кофе, она почему-то подошла не к Гарику, а к этой шикарной женщине.

– Здравствуйте, Елизавета Никитична, – сказала Ася, не присев за столик, что Жене показалось подозрительным, и она решила подслушать разговор.

– Здравствуй, Ася, присаживайся, – дама была несколько напряжена и даже напугана, а может быть, смущена, что тоже было предельно подозрительно.

– Нет, спасибо, я спешу, меня ждет начальство. К вам же у меня огромная просьба: вчера вы подставили Генку, вы подвергли ее опасности, – видно было, что Асе тоже очень трудно дается разговор.

– Я не знала, что… – начала говорить шикарная дама и замялась, подбирая слово.

– Что она ваша внучка? – продолжила за нее Ася. – Вы даже это слово произнести не можете. Неужели и оно настолько ужасное?

Тем временем к Асе подошел Гарик и, услышав окончание разговора, сказал:

– Ого, Круглова, я, конечно, рад, что ты обзавелась родственниками, но нам надо бежать, мы уже полчаса как должны быть у следователя.

На слове «следователь» Елизавета Никитична многозначительно хмыкнула, типа, ну да, большего я от тебя, Ася Круглова, и не ожидала. Но Гарик был на взводе и принял все на свой счет.

– И что это за «хм», а? Не надо никаких «хм», – Гарик постепенно начал переходить на крик, – вчера на моих глазах убили мою первую жену!

Елизавета Никитична не ожидала такого отпора на простое свое «хм» и, испугавшись, выпучила глаза на этого хама.

– Меня должны опросить, чтоб найти подонка, который это сделал, – орал уже на весь ресторан Гарик, – а я без вашей родственницы, – Гарик указал на Асю, – не могу туда пойти, она моя правая рука, она знает обо мне даже больше, чем я сам о себе, где и когда я был например. Она обязана разделить со мной ту дозу негатива, что сейчас выльется на меня. А вы тут со своим «хм».

К столику подбежал Роман Заливной и стал уводить орущего и взвинченного друга, у всех были нервы на пределе. Женька за столом расплакалась, но даже через слезы услышала, как красивая мадам сказала Асе уже совсем другим тоном:

– За вчерашнее я прошу прощения, я не хотела никого подставлять. Она мне просто очень понравилась, я решила взять ее себе в компаньоны. Мы с моими подругами играем в игру «Сделай на спор», ну скучно нам. Когда они узнали, что я еду в Ливадийский дворец, придумали мне задание попытаться проникнуть в закрытый для туристов арабский дворик, но главное условие – снять на телефон причину спора, а я селфи-палку забыла в номере, вот и решила хорошую девочку подключить, это на самом деле было очень весело. Деньги, что твой друг оплатил вчера за меня, я сегодня же ему отдам.

– Играетесь, значит, – как-то очень печально сказала Ася, – кстати, вы ей тоже понравились, первый раз у нас с сестрой разошлись вкусы.

Гордо развернувшись, Ася ушла, в зале стояла звенящая тишина, а Женька, перестав плакать, глянула в сторону ее собеседницы, та сидела и счастливо улыбалась во все свои красивые не по годам тридцать два зуба.

Следователь Васечкин

Выслушав с утра двоих напуганных, но довольно информационно наполненных человек, Васечкин уже устал, а ведь день только начинается. В душе он понимал, что это не усталость, это опустошенность. Оттого, что ему предстоит сделать, ведь он и сам не верил в это, но карты пока сходятся. Вот если бы Ольга Степановна так оперативно не принесла бы результаты экспертизы, если бы эти двое с утра так уверенно не стучали, только ключевое слово «если бы». Петр Дмитриевич твердо знал, во-первых, в жизни всякое бывает, а во-вторых, нельзя путать личное и работу. Он навсегда запомнил высказывание своего любимого автора Рэя Брэдбери «Людям нельзя доверять, в этом весь ужас». Следователь вписал в только ему понятные графики недавно полученную информацию и скомандовал:

– Макар, зови следующего и найди мне в пансионате Асю Круглову, пора с ней встретиться. У нее повестка только на вечер, но давай не будем рисковать и поговорим с ней сейчас.

– Хорошо, постараюсь, – Макар витал в облаках после допроса Веры Руклан. Конечно, Васечкин свечку не держал, но, похоже, наш Макарка даже свидание умудрился с ней забить, когда выбегал в коридор.

– Петр Дмитриевич, там директор «ОБЗАЛИРОН» со своей правой рукой, Кругловой Асей Николаевной, просятся зайти вдвоем, – обескураженно сказал Макар, приятно пораженный тем, что не пришлось даже искать эту девицу.

– Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит, давай, зови, – Васечкин понимал, что сейчас будет тяжело, но вздохнул и взял себя в руки.

Девушка, которая вчера ему так понравилась, сегодня была еще прекраснее. Ни капли макияжа, сумасшедшая прическа и огромные глаза – для полного образа не хватало только улыбки. Воображение Петра подсказывало, что она прекрасно улыбается.

– Добрый день, – Ася была собрана, сосредоточена и даже не думала улыбаться.

– Здравствуйте, – Гарик тоже был сосредоточен, но не собран абсолютно, он еще полностью не пришел в себя после инцидента в ресторане. Боясь улыбаться после вчерашнего, когда у него свело мышцы, Гарик решил применить другую технику возвращения позитива в жизнь, фрейле. Умные и полезные книги научили его, что при тяжелом разговоре необходимо представлять, что ты даешь собеседнику какие-то блага, о которых он мечтает. Но о чем мечтал следователь Васечкин, Гарик не знал, более того, предположения были самые абсурдные, поэтому директор «ОБЗАЛИРОН» был задумчив и расстроен.

– Итак, давайте начнем с вас, Гарик Михайлович, для сокращения времени прошу отвечать предельно честно и откровенно. Опять же предупрежу сразу, мне известно очень многое, и про самоубийство супругов Облачных в том числе. Даже про то, что его не было.

Гарик очень внимательно вглядывался в лицо следователя и очень старался что-то там прочитать.

– Господин следователь, а вы в отпуск на море на Мальдивы хотите?

– Во-первых, это что, предложение, взятка? А во-вторых, не трудитесь, мне за границу нельзя, а моря мне и в Крыму хватает, – отодвигаясь подальше от Гарика Михайловича, сказал Петр, так, на всякий случай, странный он какой-то.

– Первый вопрос: почему вы развелись с Марьяной Моховой?

– Ну надо начать с того, почему мы поженились, – мечтательно начал Гарик, как бы окунаясь в приятные воспоминания. – Пять лет назад прекрасным январским днем я шел по Останкино, мы там снимали, Ася, что мы там снимали?

– «Музыкантов удачи», – вставила Ася.

– А можно без экскурса в ваше счастливое прошлое? А то я сейчас обзавидуюсь, – попросил Васечкин. А Гарик решил, что нащупал то, о чем мечтает следователь, и стал мысленно представлять его в кино.

– Ну если совсем коротко, мне было тридцать четыре, я не был ни разу женат, а тут красивая, умная, честная, я попался. Мы поженились уже через месяц, через два года она забеременела, ей двадцать семь, мне тридцать шесть, и у нас обоих это первый ребенок, но на третьем месяце она теряет ребенка и считает, что именно я виноват в этом кошмаре.

– Почему она вас в этом винила?

– Она потеряла ребенка в тот ужасный день, когда мы отдыхали в подмосковном отеле «Онизак», в день смерти Облачных. Марьяна очень не хотела туда ехать, она не любила эту компанию, я думаю, потому что мои друзья ее так до конца и не приняли. Она не любила этот отель, потому что он насквозь пропитан игрой, а она совершенно не была азартна. Марьяна даже в дурака не играла, она презирала все это. Моя жена согласилась поехать только потому, что очень меня любила и не хотела огорчать, – Гарик настолько увлекся воспоминаниями, что совсем забыл визуализировать Васечкина. Из воспоминаний его выдернул вопрос, которого он боялся больше всего.

– Как вы думаете, Гарик Михайлович, кто-то мстит вам за смерть Облачных? Весь этот спектакль с имитацией гибели ваших друзей кто поставил, как вы думаете? Почему именно Марьяна, она первая? Кто остался у Александра и Татьяны Облачных, сын? – спрашивая, он намеренно давил на директора.

– Да, у них был сын Егор, – Гарику трудно давались слова, – он уже лет десять, по-моему, с пятнадцати лет живет во Франции. Когда случилось несчастье, ему позвонили, в этот момент Егор ехал за рулем по серпантину в Монако. Мальчик не справился с управлением, и его машина сорвалась с обрыва. Он остался жив, но, по словам адвоката, который приезжал вступать в права наследования вместо него, парень останется прикован к постели навсегда. Так что если он и срежиссировал все это, то чужими руками, – Гарик обхватил лицо ладонями, но не плакал, а пытался успокоиться.

– Как так получилось, что вы не читали сценарий до съемок? Ведь если бы это случилось, поняв, что это постановка для вас, можно было бы все остановить. И возможно, даже избежать смерти Марьяны.

– Я разводился со второй женой, тяжело разводился, эта молодая вертихвостка прожила со мной год, но мечтала у меня все отнять. Марьяна, к примеру, ушла гордо, не взяв с собой ничего. Мы с вами не ценим тех людей, что рядом, лишь горькие ошибки подсказывают нам, кого мы теряем, – Гарик говорил очень пафосно и ненатурально, следователю даже показалось, что не только Петр Дмитриевич, но и его помощница ему не верит.

– И что, отняла?

Гарик растерялся, как бы только сейчас понимая, что что-то не логично в его рассказе, произнес:

– Нет, сначала была куча крутых и очень дорогих адвокатов. Где она только их нашла-то, курица безмозглая, но потом как-то резко, буквально в один миг, всех отозвала и согласилась на мировую, может, одумалась.

– То есть вы считаете, специально отвлекали ваше внимание? – уточнил следователь.

– Получается, так, – сказал ошарашенный такими выводами Гарик.

Дальше произошло то, что еще больше удивило и без того испуганного Гарика.

– Ася Николаевна, почему вчера утром на завтраке Марьяна очень сильно на вас накричала? Вера Руклан сказала, что так, как с вами с утра, она ни с кем и никогда не разговаривала, – такого резкого перехода не ожидал никто, даже Ася. И, не дав ей ответить, задал еще один вопрос:

– Почему Марьяна Мохова жаловалась Василию Петрову, что вы ее сильно подставили, именно вы, Ася? Как она выразилась, – Васечкин посмотрел в протокол допроса Петрова и зачитал, – Круглова заманила меня сюда обманным путем. Тварь продалась, а еще подругой меня называла, – не давая ответить бедной Асе, он продолжил. – Следующий вопрос: вы знаете Егора Облачного? Вас наняли? Кто? Вам звонили или писали СМС? – от обилия вопросов и от того, что он не давал ей на них ответить, у Аси закружилась голова.

– Стоп! – закричала она. – Замолчите!

Получилось несколько громко, Гарик же, подпрыгнув на стуле, повернулся к Асе и, прижав ее голову к своей груди, стал насильно гладить ее по голове. Сначала она пыталась выбраться, но позже поняла, что бесполезно, и из этого неудобного положения продолжала говорить на повышенных тонах.

– Я просто выполняла свою работу, все знали, что мы приятельствуем с Марьяной, поэтому меня попросили позвонить ей. Все инструкции были в условиях, которые тщательно прописаны и переданы нам заказчиком, конкретную роль должна была играть именно Марьяна. Студии следовало подписать с ней контракт, не давая читать сценарий до съемок.

Гарик продолжал держать голову Аси на своей груди, и слова утопали где-то в летнем элегантном пиджаке начальника. Для того чтоб лучше расслышать ответы Аси, Васечкин перекинулся через стол и тоже наклонился к груди Гарика.

– Я понятия не имею, почему она на меня обиделась, я не знаю никакого Егора Облачного, – Асе становилось все труднее говорить.

– Да отпустите вы ее уже, задушите же сейчас, – закричал Петр Дмитриевич, и Гарик разжал свои объятия. От неожиданного освобождения Ася не справилась и упала головой в ноги Гарика. На этом моменте в комнату вошел Макар, увидев девушку, уткнувшуюся в ноги мужчине, и начальника, так внимательно на это смотревшего, он смутился и произнес:

– Простите, я не вовремя, – развернулся, чтобы выйти, но остановился и сказал, – шеф, ну от вас я этого не ожидал.

Только сейчас Петр Дмитриевич понял, как неоднозначно выглядел их допрос со стороны, и смутился.

– Макар, ты дурак, выйди и зайди как умный, у меня допрос с пристрастием, – сказал следователь, садясь обратно на стул.

– По-моему, с пристрастием вы несколько перебарщиваете, шеф.

– Я просто упала, – сказала Ася, поднимаясь, – вы все неправильно поняли, мой начальник держал меня за голову, а следователю было плохо слышно, – она поняла, что еще больше закапывает себя, и решила вернуться к теме допроса.

– А вам я еще раз говорю, что была сама удивлена ее поведением на завтраке, последний раз мы общались в Москве перед ее отъездом на съемку, тогда все было отлично.

– Подскажите, почему вы сразу начали говорить, что это убийство?

– Мне было понятно сразу, Марьяна молодая здоровая девушка, такие не умирают, выпив воды из кружки, да еще и так театрально мучавшись перед смертью. Честно скажу, у меня даже возникла мысль, что Марьяна переигрывает, когда снимали смерть. Позже я поняла, это были судороги, исключительно из этих факторов я решила, что наверняка в кружке не вода.

– Кстати, про кружку, вы объясните, откуда на кружке, в которой был яд, ваши отпечатки?

– Я не знаю, – растерянно сказала Ася.

– Хорошо, а портфель этот вам знаком? – Васечкин достал из-под стола Асин портфель. – Мы вчера его нашли на месте преступления.

– Да, это мой портфель, я оставила его возле стула, в комнате режиссера.

– Почему вы не забрали с собой, когда уходили? – видно было, что следователю самому не очень нравился разговор.

– Мне позвонила сестра и сказала, что ее забрали в полицию, и я побежала ее выручать, забыв про все.

– Ну и семейка у вас, сестра тоже кого-то отравила?

– Не говорите глупостей, ей всего четырнадцать, она за хулиганку попалась.

Васечкин хмыкнул и продолжил допрос.

– Что находится в портфеле?

– В портфеле документы по проекту, они в любой момент могут пригодиться Гарику Михайловичу, ведь мы приехали проверять, я как секретарь шефа должна все документы держать под рукой, никогда не знаешь, что именно понадобится босу, – Ася успокоилась и уже говорила более уверенным тоном.

– А что еще находится в нем? – настаивал следователь.

– Кроме бумаг, ничего, для всего остального у меня есть дамская сумочка, – удивилась настойчивости следователя Ася.

– Тогда как вы объясните, что именно в этом портфеле мы нашли пробирку с остатками яда, именно того, которым отравили Мохову?

Сказать, что все были в шоке, – значит, не сказать ничего, даже Гарик, который до этого сидел как на соревнованиях по пинг-понгу, уставился на Асю и замер.

– Я не знаю, – только и смогла вымолвить она.

– Я вынужден задержать вас на сорок восемь часов, – Васечкину трудно давались эти слова. – Макар, отвези Асю Николаевну в отделение.

Когда они шли по коридору санатория, Ася нос к носу столкнулась с Жорой.

– Меня подозревают в убийстве Марьяны, – Ася говорила быстро, боясь, что ее сейчас прервут, но Макар деликатно стоял в стороне и ждал, – это чушь, я никого не убивала, и они, конечно, разберутся, там следователь с очень умными глазами. Пожалуйста, отнесите Тамаре Борисовне мазь, я обещала ей, вы найдете ее в сумке, но главное – Генка, прошу вас, Жора, проследите за ней. У нее совсем нет денег, вот три тысячи, – Ася вытащила из кармана брюк смятые купюры, оставшиеся от вчерашней пятерки, подаренной ей Анной Николаевной, – скажите, пусть сильно не тратит, экономит, но и не голодает. Я очень на вас надеюсь, проследите за ней и как-нибудь деликатно объясните ей, что произошло.

Жора стоял, опираясь на свою трость, и сейчас очень радовался, что она у него есть. У него стоял хороший протез, с которым можно ходить без нее, но постоянный животный страх упасть заставлял его носить трость. И вот сейчас он был настолько сражен этой новостью, что трость полностью ощутила его вес.

– Не переживайте, Ася, я все сделаю, Генку накормлю, вам найму адвоката. Уберите деньги, у меня есть, – на этих словах Ася начала сопротивляться и говорить, что так не надо, Жора еще более уверенно отодвинул ее руку, сказал тоном, не терпящим возражения, – Ася, я все сделаю, а после того, как эта ситуация разрешится, мы с вами рассчитаемся, если захотите.

Когда Ася скрылась в машине полиции, Жора понял, что именно так больно зацепило его в словах девушки. Его уколола прямо в сердце фраза Аси о том, что глаза у следователя умные. «Проснись, Жора, – сказал он сам себе, – таких, как ты, не любят, любят таких, как он, с умными глазами, красавчиков и донжуанов.

Алексей Ронин

Алексей проснулся с большим похмельем и маленькой надеждой, надеждой на то, что все обойдется. Как в прошлый раз все обошлось, почему сейчас бы так не сфортило? У каждого из сидящих тогда в гостиничном номере гостиницы «Онизак» был повод убить Облачных, в том числе и у самого Алексея. Наверное, поэтому, не сговариваясь, все повторяли одно и то же: «Они сами», – просто каждый боялся, что докопаются до его личной причины, и тогда уже не отвертеться.

А все началось в детстве, трое пацанов дружили со школьной скамьи. Первый – Сашка Облачный, красавец, успешный в учебе и в любовных отношениях, у него состоятельная семья, с ним хотели дружить все, его все обожали. Второй – Рома Заливной, худой, некрасивый мальчик в очках, но очень, очень умный. Рома без проблем выигрывал олимпиады школьные, городские, всесоюзные, наверное, наследственно, ведь родители – большие ученые. Третьим был Алешка Ронин, прыщавый, некрасивый мальчик, что называется, из рабоче-крестьянской семьи, мама – нянечка в детском саду, отец – сантехник. Никто вокруг не понимал, почему они с ним дружат, не понимал этого и сам Лешка, но он жил этой дружбой, он ею дышал. Сначала в восемьдесят третьем году с полуострова уехал Сашка Облачный, отец – большой военный чин, его переводили в Москву на повышение, им было по двенадцать лет. Прощаясь на вокзале, они поклялись не терять друг друга из виду и обязательно встретиться в Москве. Еще через год переехал и Ромка, родителей переводили в подмосковный город Жуковский, в закрытый научный институт. Позже Алексей узнал, что они поступили в один вуз, дружат, общаются, и очень мечтал приехать в Москву к друзьям. Но пока не получалось, Леха Ронин, балбес и хулиган, не мог оставить родителей, он безумно их любил, мама болела, отец пил и не работал, пропивая последние вещи из дома. Поэтому, окончив школу, Леха пошел работать, надо было кормить семью. Повестка в армию подкралась незаметно, с тяжелым сердцем он оставил родителей, как чувствовал, ведь больше он их не увидел никогда. Отдавать долг родине его отправили ни много ни мало на Дальний Восток, в Хабаровский край, с красивейшей природой и суровым климатом. Как выяснил потом Алексей, его призыв был последним в Советском Союзе, и той Родины, которой он пошел отдавать долг, не стало через три месяца после его поступления в войска ВДВ. Первый год службы закончился печальным известием: не стало родителей, пьяный отец уснул с сигаретой, и они сгорели оба, вместе с домом и худыми пожитками. Алексея даже на похороны не отпустили, это была уже другая страна. Возвращаться Алексею больше было некуда.

С Дальнего Востока он рванул в Москву, к единственно родным ему людям, к его друзьям, но, к удивлению Алексея, встреча, что говорится, теплой не была.

– Прости, Леха, пожить нельзя.

– Рады видеть, но некогда, учеба, куча дел и т. д. и т. п.

– Прости, дружище, звони, если что, надо бежать, пока.

После той дружеской встречи Алексей сел на лавочку и стал пить, он был одет в форму ВДВ, поэтому никто не посмел сделать ему замечание. Когда бутылка водки подходила к концу, а состояние опьянения к своему апогею, на лавочку к нему подсел мужик.

– Привет, братан, что, хреново? – Алексей утвердительно мотнул головой. – Ну пошли, расскажешь, ВДВ своих не бросает.

Серега, а того парня звали Серегой, тогда ему крепко помог, как говорится, накормил и обогрел. Алексей такого не забывает, позже, когда он поднялся на ларьках, и дальше, когда он стал миллиардером, Серега всегда был с ним рядом. Сейчас он управляющий сети продуктовых магазинов в Москве, и это единственный человек, которому он полностью доверяет. Но ему всегда до зубного скрежета хотелось вернуть дружбу, ту, детскую, которой он жил, ему хотелось встретиться с ними, с родными, как он считал, людьми, и вот когда он заработал свой первый миллион, они встретились. Ребята на тот момент тоже стали оба преуспевающими бизнесменами, на этот раз обрадовались, и дружба восстановилась. Плюсом в их круг вошел Гарик Манукян, потомственный москвич и вообще талантливый человек. Дружба Гарика с Облачным и Заливным шла с института, но и тогда, и сейчас Алексей думал, что они позволяли ему с ними дружить, как когда-то маленькому Лехе.

Тогда, в тот злополучный день, Александр Облачный был жутко злой и раздражительный. Виски в его руке выпивались еще до того, как успевал таять лед в бокале. И играть он хотел больше всех, как будто предчувствовал что-то. На самом деле наговорил он гадостей всем, но они были такие не обидные, как казалось Алексею, стеб, одним словом. А вот ему он сказал ужасные вещи, даже сейчас, когда он стоял у окна своего шикарного номера и вглядывался в горизонт, у крутого мужика Алехи Ронина мурашки бежали по коже.

– Алексей, боже, что за пузо? С твоими деньгами можно было бы убрать его или деньги экономишь? А во что ты одет, ну да-да, не выпучивай глаза, бренды, конечно, пестрят, но вкуса-то так и появилось. Как был ты, Алеша, пролетарием, так ты им и остался. Знаешь поговорку: «Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки никогда»? Это прям про тебя. А ты знаешь, милый друг, хотя какой ты мне друг, ты знаешь, что мы с Ромкой с тобой дружили только из жалости. Ромка тогда вывел теорию, что если мы тебя пожалеем, то ты нам обязательно пригодишься, еще и подкреплял все это какими-то доводами. Уже потом я понял, что Ромка просто любил трескать пирожки, что готовила твоя маман, у него-то родители были высокоинтеллектуальные, и на всех кастрюлях в кухне была паутина, а в холодильнике даже мышь не висела, так пусто там было. Так что, Леша, никакой романтики, только жалость и пирожки.

На этих словах Алексей Ронин не выдержал и врезал ему по почкам, так как бил в старые добрые девяностые, чтоб следов не оставалось. Через четыре часа после этого кто-то убил Облачного, а может, и его жену? А может, это и правда я? – подумал Ронин и испугался, что кто-нибудь услышит его мысли.

Генка

Несмотря на все ужасы происходящего вокруг, Генка пришла на завтрак довольная. Правда, завтрак закончился, ведь время подходило к одиннадцати утра. Генку не хотели пускать, но врожденное обаяние и пара комплиментов женщине-администратору сделали свое дело, как-то уж очень хорошо получалось у нее ладить с женщинами среднего возраста. В пустом зале, где официанты уже гремели тарелками и убирали блюда шведского стола, завтракалось наиболее хорошо, как-то по-домашнему. Вроде как утро в воскресенье, бабушка моет посуду, мама убирает оставшиеся пироги в холодильник, а папа пылесосит пол. Скорее всего, Генка когда-то такое видела, ну почти такое, жаль, что уже забыла. Но именно таким в ее фантазиях было счастливое домашнее утро.

– Привет, Генка, – прозвучало над ухом и выдернуло ее из своего счастливого утра.

Возле столика стояла ее новообретенная бабушка и улыбалась.

– Привет, Лизи, или теперь мне называть тебя бабулей? – спросила Генка и тоже улыбнулась ей. Во-первых, у нее было прекрасное настроение, а во-вторых, она и вправду была рада ее видеть.

– Нет, давай останемся с именами, без родственных подробностей, – Елизавета Никитична была рада, что Генка именно так воспринимает все происходящее.

– Как мы вчера дали, а? – Генка еле сдерживала смех. – Мы выиграли?

– Прости за вчерашнее, как-то все понеслось, одно за другое, – тон у Лизи, конечно, был не извиняющимся, а довольным, – ну ты тоже хороша, зачем полезла к этому чудовищу.

– Кстати, про Николая второго, надо бы взять колбаски в номер, а то он от голода умрет, – Генка уже откровенно хохотала. – Но если говорить про кота, то ты-то зачем на этот старый стул полезла, я бы и сама справилась.

– Ну, во-первых, я решила, что у меня маленький вес и все пройдет отлично, но, видно, пора на диету; а во-вторых, я своих не бросаю, – и, сделав удивленные глаза, спросила: – А что Николай второй делает у вас в номере?

– О, это отдельная история, – и начала, подробно подключая жесты, рассказывать, как они вчера посидели в кафе.

Когда Жора зашел в ресторан, он увидел хохочущих во все горло Генку и ее бабушку. Причем Генка что-то рассказывала, показывала и танцевала, немного подпрыгивая, в общем, происходило настоящее веселье двух родственных душ.

– О, Жора, привет, – Генка помахала ему рукой, – присоединяйся, правда, кроме кофе и бутеров для Николая второго, ничего не осталось, но я думаю, один ты можешь съесть, император не обидится.

– Спасибо, Гена, я не буду, – Жора был настолько растерянным, что не мог сдержать своего расстройства, на нем не было лица. – Ася в полиции, ее обвиняют в убийстве Марьяны, она сказала, что теперь ты должна слушаться меня.

Генка замерла, не зная, как реагировать, потому что это не может быть правдой, а если это шутка, то она глупая и жестокая.

– Жора, скажи, что ты поел грибов и у тебя бред, и постарайся побыстрее это озвучить, иначе я впаду в панику, а я в панике, Ася может подтвердить, – только и произнесла она.

– А еще она сказала, – продолжил невозмутимый Жора, находящийся сейчас где-то в своей вселенной, – чтоб мы отвезли мазь Тамаре Борисовне, она лежит в ее сумке. Не товарищ капитан, а мазь, – как бы пояснил Жора.

На этих словах Генка поняла, что это правда, и заплакала крупными беззвучными слезами. Глядя, как странно плачет эта девочка, Жора понял.

– Точно, Тамара Борисовна, она может нам помочь, хватит ныть, берем мазь и поехали.

Роман Заливной

Сидя на стуле напротив следователя, Роман Заливной мучился двумя вещами: похмельем и мыслью, что жена его бросает. Обе вещи мучили его одинаково сильно, поэтому на вопросы он отвечал вяло, неохотно и явно тормозил. Но следующий вопрос следователя вывел Романа Заливного из ступора.

– Роман Михайлович, у вас есть на стороне семья?

– Сейчас нет, – помедлив, ответил он.

– А три года назад?

И перед глазами Романа всплыли воспоминания, Париж, отель Park Hyatt, Роман был тогда счастлив, по-настоящему счастлив. Отпросившись у Анны на шопинг, он был свободен целых три дня. Но главным бонусом этих выходных было то, что он может провести их со своей семьей, своей любимой семьей.

С Радой он познакомился в Минске, куда, по официальной версии специально для Анны, он ездил прокачать каналы экспорта, на самом же деле играть в казино. Играя в шикарных казино Минска, Роман чувствовал себя свободным принцем Персии, и это как минимум. Рада была официанткой в казино, она приносила ему кофе, а он утопал в ее черных глазах и ставил все на черное. Она тоже влюбилась в него по уши и приняла все его условия: он женат, и это навсегда. Позже, когда появилась Мила, до ужаса похожая на свою маму, Роман понял, что попался, он уже не сможет без этих глаз. Началась новая, трудная, пропитанная ложью жизнь, где Рома украдкой по частям получал свою порцию семейного счастья. Там он был небожителем, его боготворили, ему преклонялись. В этот раз он взял их с собой в Париж, город любви и свободы. С Радой они целовались как молодожены при любой возможности, ожидая такси на ступеньках отеля, на завтраке в гостинице и даже в Диснейлэнде, куда они повезли семилетнюю Милу развлечься.

– Рома? – услышал он удивленное, и мир рухнул.

Обернувшись, он увидел Татьяну Облачную. Что она здесь забыла, ведь у нее уже взрослый сын – промелькнула спасительная мысль, это не она, но тут же провалилась, перед ним стояла госпожа Облачная собственной персоной.

– Привет, Таня, ты здесь какими судьбами? – наигранно и жутко неестественно начал разговор Роман. Рада и Мила стояли в стороне и смотрели на них искоса, ведь его любимая понимала, что это катастрофа, и жутко побледнела.

– Я здесь со своими парижскими друзьями, а вот ты с кем здесь, не представишь нас? – Татьяна Облачная упивалась своим преимуществом в данной ситуации.

– Я здесь на шопинг, встретил старую знакомую, она привезла дочь в парк, решил составить им компанию, как говорится, детство вспомнить.

– А ты со всеми старыми знакомыми так страстно целуешься, может, и меня поцелуешь? Ладно, не тушуйся, не сдам я тебя! – насмехаясь, ответила Татьяна.

Вот с этого благородного «Не сдам я тебя» и начался личный ад Романа Заливного.

– Роман Михайлович, значит, Татьяна Облачная вас этим шантажировала? – голос следователя был настойчив и где-то даже груб. В других обстоятельствах он поставил бы грубияна на место, но сейчас не было сил, да и желания тоже.

– Да, причем ей ничего, по сути, от меня не было нужно, она просто развлекалась, – Роман говорил охотно, видно было, что ему уже давно хотелось выговориться. – Могла на общей вечеринке подойти и сказать, сделать какую-нибудь глупость.

– Например? – уточнил Васечкин.

– Последняя ее прихоть была в тот ужасный день, они очень сильно поругались с Александром, он был на взводе, и она метала молнии. Ей, видимо, захотелось развлечься, Татьяна написала мне СМС: «Поцелуй горничную при всех, или я все расскажу Анне». В номере Облачных, где мы все тусовались в тот день, как раз сервировала стол девушка.

– Вы поцеловали горничную?

– Да, та дала мне пощечину, Анна закатила истерику, а Александр швырнул в меня стакан, – Роман, немного подумав, добавил, – да я мечтал ее убить.

– И последний вопрос: где сейчас ваша вторая семья? – уточнил Васечкин.

– Три года назад я расстался с ними обеими, я понял, что они приносят мне несчастья.

Василий Свобода

Василий сидел на камнях у моря и плакал, его тонкая натура подсказывала ему, что его обязательно посадят. Следователь, конечно же, не поверил, что он плюнул на Марьяну из зависти, а ведь он честно так и сказал, мол, позавидовал тому, как она талантливо умирала, после этих слов следователь еще внимательнее посмотрел на Васю, и Василию показалось, что он закопал себя еще больше. Тогда для быстрой поимки настоящего убийцы Вася попытался вспомнить все, что в последнее время несла пьяная Марьяна, а несла она много, и сразу не разберешь, где была правда, а где вымысел творческой натуры.

– Что ноешь? – пронеслось грубое приветствие, и Вася, вытерев слезы, поднял голову. Рядом с ним стояла одна из хозяек студии, выглядела она очень пикантно. На ее огромную во всех смыслах фигуру был натянут леопардовый спортивный костюм, а сабо в тон костюма на высокой платформе очень неуверенно несли всю эту красоту. Вася даже немного испугался, когда она, произнеся грубое «Шампанское будешь», рухнула рядом на камни.

– Утро ведь еще, – попытался сопротивляться Вася.

– Ну, видишь, какое хреновое утро, ты рыдаешь, а я если не напьюсь сейчас, то побегу к следователю сдаваться, так что у нас с тобой один выход – напиться.

– Вы думаете, – Вася был раздавлен бессонной ночью и событиями предыдущего дня, поэтому не мог сопротивляться абсолютно, тем более Анне трудно сопротивляться в принципе.

– Уверена, – сказала Анна и протянула Васе бутылку, – только надо познакомиться, а то как-то неприлично пить шампанское с горла с незнакомым человеком.

– Вася, – представился Василий и принял бутылку шампанского, как индейцы принимают трубку мира, торжественно и обреченно.

– А меня можешь звать Нюркой, так меня в деревне бабуля звала, буду ностальгировать.

– Вы из деревни? – Вася решил, что нужно поддерживать разговор, хотя бы из вежливости.

– Ну, во-первых, давай на ты, я еще молода и прекрасна, а во-вторых, в деревне жила моя бабуля. Она мне родителей заменила, они все карьеру делали, и только баба Зоя меня любила. Святой был человек, умная, добрая, бескорыстная, я таких больше в жизни не встречала. Главное – сын ее, мой отец, мразь редкостная, шел по головам, деньги зарабатывал, не выбирая средств, а она святая, бывает же такое, я таких людей больше в жизни не встречала.

– Я такой, – без тени смущения сказал немного захмелевший Василий и передал бутылку собеседнице.

– Это прекрасно, Вася, наконец, я тебя нашла, – сказала Анна и, положив руку ему на плечо, окунулась в воспоминания, три года прошло, а как вчера было.

– Анна, я бы тебе советовал не лезть в бизнес, а стоять у плиты. Ты такая же бизнесменка, как я пекарь, – Облачный сидел, развалившись в кресле и насмехаясь, даже не разговаривал с ней, а декламировал. – Пусть вон твой Ромик ведет мужские дела, хоть ты его полностью раздавила, но в молодости это был не глупый парень. Запомни, мы не будем переименовывать наши кофейни в убогое «У бабы Зои» только потому, что так звали твою бабку. Ты здесь не главная, заруби себе на своем сделанном носу, там, где Облачный в доле, только он решает, как и что будет работать. Леха Ронин молчит, Ромик твой молчит, а твое мнение вообще никто не спрашивал.

Самое противное, что они и правда все молчали, уткнув глаза в пол, слабаки. Именно на этом разговоре, который произошел в тот злополучный день, Анна поняла, что она до скрежета зубов хочет убить этого самовлюбленного павлина Облачного.

– Вы очень красивая, – слова Василия выдернули ее из воспоминаний.

– Ну вот, видишь, Вася, как шампанское делает утро добрым, – сказала Анна, принимая от него бутылку.

Сашенька Озеров

– Не стучите мне по голове, – Саше казалось, что он орет, а на самом деле он шептал, еле шевеля губами. Стук не прекращался, он не становился сильнее, но и не нарастал, он был монотонным и постоянным, таким, как капает вода из крана.

– Кто еще там? – Санечка Озеров понял, это не в дверь, это будильник. Вчера он развязал после трехмесячного воздержания, после того, как утром стал смотреть в зеркало и видеть лицо, а не заплывшую задницу, после того, как начали копиться деньги, а не пропиваться вчистую, взял и без угрызения совести развязал.

Будильник был поставлен на два часа дня в прикол, чтобы не забыть о повестке на допрос к следователю.

– Выключите кто-нибудь его, – крикнул Сашенька, и будильник замолчал. Сердце ухнуло вниз, он был уверен, что он в номере один.

– Кто здесь? – спросил Озеров, не открывая глаза, ответила режиссеру тишина.

Санечка постарался успокоить сердце, взял в кулак все, что у него осталось от силы воли, и открыл глаза. То, что он увидел, привело его в шок и заставило потереть глаза, на столе сидел огромный черный котяра и бил волосатой лапой по его телефону. Когда-то давно от бабушки он слышал историю, что не упокоенные души людей, умерших насильственной смертью, вселяются в животных и ходят по земле, пока не найдут своих обидчиков. Кот был огромный, пушистый, с плоской мордой и очень умными глазами. Он лежал на коробке из-под вчерашней пиццы и внимательно смотрел на Санечку, немного наклоняя голову, как бы досадуя: «Саня, Саня, опять бухал, ну что же ты?»

– Ты кто? – спросил Саша Озеров и тут же от страха, что кот ответит, закрыл глаза. Но, к его счастью, Николай второй, а это был именно он, не стал доводить режиссера до белой горячки, а просто мяукнул.

Подойдя поближе к коту и внимательно вглядываясь в черные пуговки глаз, Саня понял.

– Марьяна? Это ты? – он перешел на скороговорку, забыв про больную голову и похмелье. – Я не виноват, дорогая моя, я ничего не знал, меня подставили, вчера я немного перебрал, но это с горя. Сегодня решил, надо что-то делать, как думаешь, идти каяться?

На это Николай второй облизнулся после кусочка пиццы и постучал по телефону лапой. «Дин-динь» пропиликал телефон, уведомив хозяина, что пришло СМС. Сашенька Озеров, до этого не веря ни во что мистическое, покрылся холодным потом и осторожно взял телефон из-под лапы кота.

СМС: Заказчик – Исполнителю

«Иди и расскажи следователю все, что знаешь, это не мы, здесь вмешалась третья сила. Пусть разбирается»

Обдумав прочитанное, режиссер поднял глаза на кота и сказал:

– Сиди здесь, я быстро в душ, и пойдем к следователю, вместе пойдем, и ты поймешь, что я ни при чем.

Елизавета Никитична Круглова

Елизавета Никитична была в замешательстве, ей было жаль этих девчонок, обеих, очень жаль. Первую дурочку, что загремела в передрягу, вторую… вторую просто потому, что она плакала. Каждая слезинка Генки отдавалась на сердце «снежной королевы», как звали ее подружки, и это ощущение было новым и каким-то неприятным.

– Можно с вами? – слова вырвались сами собой, когда Генка с Жорой уже выходили из столовой. Похоже, их это предложение тоже застало врасплох, под гнетом происходящего они просто забыли про нее. Жора взглянул на Генку вопросительно, мол, тебе решать, твоя родственница. После довольно неприличной паузы Генка сказала:

– Встречаемся через десять минут на ресепшене, не опаздывай!

– Обижаешь, – ответила Лизи, ухмыляясь, – я на день рождения раньше именинника прихожу.

– Кого-то мне это сильно напоминает, – пробубнила себе под нос Генка, и они пошли в номер за котом и мазью.

Следователь Васечкин

Васечкин выбивался из графика. Только что он выяснил, что съемочная группа по меркам кино была небольшая, так называемая сокращенная съемочная группа, но это по меркам кино. Петру Дмитриевичу же нужно было взять показания у всех, а эта работа была и муторной, и тяжелой. Сейчас перед ним сидела линейный продюсер Евгения Мирная.

– Евгения Евгеньевна, расскажите мне, пожалуйста, за что вы отвечаете, каков ваш функционал? – Петру не хотелось, но для следствия важно понять всю кухню киношников.

– Странный вопрос, – Женя Мирная была заплакана, но собрана и спокойна. – Могу я узнать, как это может помочь в раскрытии убийства?

– С вашего позволения, мне здесь решать, что может помочь, а что нет, – немного добавив в голос железа, ответил Васечкин. – Мне интересно, кто принес чашки на площадку.

– Декоратор сцены перепутал и поставил на стол ведерко с шампанским и блюдо с пирожными. Наш режиссер, как всегда, накричал на меня.

– Почему на вас? – уточнил Петр.

– Потому что я в его понимании отвечаю за все и за всех. Вот вы спросили про мой функционал, по сути, я директор картины, на мне все.

– Понятно. Так кто принес кружки и почему именно такие?

– Я вчера все ответила вашему коллеге: я послала реквизитора в ресторан главного корпуса, чтобы он там взял кружки, какие, это было не принципиально, но в этой дыре они одинаковые по всей гостинице, других не держат.

– Вы поставили их на стол?

– Нет, реквизитор. Воду в них наливал декоратор сцены, он взял ее из местного кулера, это видели все, – Женя начинала раздражаться. – Зачем мы одно и то же по сто раз обговариваем?

– Дальше, – не комментируя ее слова, продолжил Васечкин.

– Дальше на стол прямо во время съемки прыгнула местная кошка, она живет на ресепшене, здоровая, лохматая и рыжая. Режиссер опять на меня наорал, я подошла, забрала кошку, и съемка продолжилась.

– К этому моменту стол уже прокрутился и кружки в произвольном порядке встали на места? – уточнил Петр Дмитриевич.

– Да, стол мы везли из Москвы, он изготовлен по специальным чертежам по сути волчка, невозможно угадать, где и когда он остановится.

– За столом сидело еще шесть человек. Как вы думаете, кто-нибудь из них мог убить Марьяну?

– Я не знаю, правда. Они все начинающие актеры, половина из них, мне кажется, вообще первый раз на площадке. Все эти люди были изначально в задаче. Я думала, что их подбирали по внешности, по какому-то сходству, ведь, например, Вера Руклан натуральная блондинка, наши девочки замучились делать из нее жгучую брюнетку с вьющимися волосами. А зачем, спрашивается? Актриса она нулевая, есть миллион актрис с такими внешними данными. Та же Марьяна, она-то по типажу натуральная брюнетка. Почему бы ее не взять на это место? Зато на нее надели белый парик с каре. Где логика?

– Интересно, а еще кого-нибудь кардинально меняли?

– Да всех почти, правда, кроме Васи Свободы, его оставили оригинальным.

– Значит, еще пятеро сидящих за столом, – проговорил про себя Васечкин и, объединив эти фамилии в группу, поставил вопрос.

– Из показаний вашего реквизитора из Москвы вы везли также и пробирку, которая должна была сыграть емкость с ядом. Опять же из его показаний следует, что он не знает, что в ней было, и куда она пропала, он тоже понятия не имеет. Что вы можете сказать на этот счет?

– Ну это разговор ребенка. Пробирка выписывалась оригинальная, потому что по сценарию их отравили редким удобрением для цветов. Все было прописано, в том числе заказ этого бутылька. Хранился он с первого дня у декораторов вместе с другими элементами реквизита. Что в нем, я тоже не знаю, но, судя по тому, что заказчик требовал натуральный бутылек, выписывался именно настоящий препарат, поэтому смею предположить, что в нем и находилось оригинальное удобрение из Бельгии.

Макар Зудин

– Ну что, шеф, как думаешь, девчонка убила? – Макар попытался объединить необъединяемое: обедать и итожить информацию.

– Не знаю, подождем, но не верится мне, не похожа она на убийцу, хотя… – Петр Дмитриевич очень не любил есть там, где работаешь, но сейчас это была производственная необходимость. – Смотри, сейчас мне продюсерша сказала, что всех актеров, что сидели за столом, очень сильно подгоняли по внешности. В кино это не любят, потому что обычно сразу берут хотя бы отдаленно похожие типажи, актеров ведь много. Такое складывается впечатление, что хотели посадить именно этих людей. Я сверил фамилии с информацией во второй папке, которую мне передал бывший следак. Все они так или иначе были в том отеле в день убийства Облачных, а для того, чтоб они были похожи на своих героев, им подделывали внешность. Вера Руклан играла саму Марьяну, она горничная того отеля, да и не только. Как мы сегодня узнали, парнишка, которого так долго гримировали под Гарика Манукяна, Степан Иванов, он работал крупье в отеле, где за день до этого играли все остальные.

– И так все?

– Нет, все, кроме Василия Свободы, но он вылитый Александр Облачный на фото. Видно, достаточно было и семерых для того, чтоб они мне что-то рассказали, а может, своим видом напугали и заставили выдать себя за убийцу, ведь главной информации у них нет, никто из них не знает, кто именно убил Облачных.

– Кто же этот постановщик, как думаешь? Кто режиссер, и для чего весь этот спектакль, он хочет их всех убить? – Макар тоже загорелся расследованием и не чувствовал ни усталости, ни сна.

– Пока не знаю, но мне кажется, вчерашнее убийство напрямую связано с двойным убийством трехлетней давности. И без режиссера Озерова здесь не обошлось, нужно его допросить.

В эту секунду в дверь постучались, и, не дождавшись ответа, в щель просунулись две головы: Сашеньки Озерова и черного кота.

– Как-то у меня сегодня все мои желания исполняются, только я подумаю, – сказал Васечкин ошарашенно.

– Так подумайте, шеф, уже о чем-нибудь хорошем, – резюмировал Макар со вздохом, понимая, что обед накрылся.

Генка

– Кысь-кысь-кысь, – Генка почти плакала, ползая по комнате и заглядывая под мебель. Ася в полиции, Николай второй пропал, жизнь катится в тартарары.

Жора сидел на стуле и не разделял Генкиных переживаний по поводу животного. Его голова успокоилась, мысли начали работать функционально, то есть решать поставленные задачи. Первое – необходимо поговорить с Тамарой, вчера под водку они все перешли на «ты», и попросить ее выяснить, что конкретно у них есть на Асю. Второе – надо найти убийцу, и тогда Асю отпустят. И третье – это, конечно, не важно, но желательно сделать это быстрее «следователя с умными глазами».

– Гена, дай мне, пожалуйста, кружку, мне нужно запить таблетки.

У Жоры в день было до двадцати таблеток, сегодня он не выпил ни одной, забыл, а так нельзя.

– Нет кружки, я вчера хотела попить чаю вечером и не нашла, пила воду прям из чайника, тебе так не предлагаю, негигиенично, – Генка села на стул и заплакала, – его нигде нет.

– Так, все, ныть прекращаем. Вот как нет кружки? Они у всех есть! – закричал Жора.

– И у нас была одна, так как номер одноместный, – сквозь слезы говорила Генка, – с утра Ася из нее пила кофе, а вечером она пропала.

– Гена, почему открыт балкон? Может, Николай второй там? – заметив колебания штор, сказал Жора.

– Он у нас всегда открыт, Ася говорит, надо дышать морем, – крикнула Генка и, окрыленная надеждой, выскочила на балкон. Там она продолжила свое «кысь».

– Стоп, Ген, его здесь нет, но балконы разделены между комнатами кружевными перегородками по пояс, кот мог легко уйти в любой соседний номер. Нам сейчас некогда, бери мазь, и пойдем сестру спасать, кота поищем вечером, да давай уже шевелись, – Жора почти кричал.

Крики привели Генку в себя, она схватила мазь, и они побежали, ну насколько это возможно было сделать с Жорой.

Светлана Ронина

– Свет, ну поплачь. Ты что такая замороженная? Ты со вчерашнего вечера ничего не ела. Хочешь, я закажу тебе обед, или пойдем в город, сядем в какую-нибудь атмосферную кафешку, как ты любишь, и будем пить кофе, а ты мне почитаешь стихи? – Алексей сидел у колен своей жены и вглядывался в ее глаза. Но те были пустыми и стеклянными.

– Я не хочу есть, Леша, встань. Когда нам к следователю? – Светлана говорила тихо, почти жеманно.

– У тебя повестка на пять, мне же они дали на завтра, уроды, но ты никуда не пойдешь, завтра прилетит наш адвокат из Москвы, и тогда мы пойдем вместе. Эти подонки еще пожалеют, – но, не придумав, о чем они должны пожалеть, замолчал.

– Алиса звонила? – спросила Светлана. Свой телефон она вчера где-то посеяла и все утро не могла его найти.

– Да, у нее все хорошо, она с подружками пошла по магазинам, тебе привет передавала. Пойдем и мы по магазинам, прогуляемся, развеемся?

– Нет, Алексей, я в душ, у меня через час допрос у следователя, – уверенно сказала Светлана.

– Свет, мы же разговаривали только что об этом, завтра приедет адвокат.

– Хватит, Алексей. Зачем нам адвокат? Тебе есть чего бояться? А вот я боюсь, что кто-то начал на нас охоту. Ты пойми, в наших интересах, чтобы они быстрее нашли убийцу Марьяны. Чтоб этот маленький гаденыш не успел до нас добраться, – Светлана была как никогда решительна.

– Ты думаешь, это он?

– Больше некому, Леша. Скорее всего, не сам, захотел отомстить, надо торопиться, Леша, судя по продуманности его сценария, скоро будет следующий шаг.

Капитан Тамара Борисовна Бух

Встретились они в коридоре отделения полиции как старые знакомые, и, расцеловавшись с Жорой и Генкой, капитан Бух спросила презрительно:

– А что здесь делает эта? – махнула в сторону скромно стоявшей позади Елизаветы Никитичны.

– А не обращай внимания, тетя Тамара, у нас временное перемирие, в связи с форс-мажорными обстоятельствами.

– Какими? – Тамара Борисовна уже ощущала ответственность за этих девчонок.

– Ася в полиции, – сказала Генка и расплакалась.

– Теперь она?

Дальше были долгие и сбивчивые объяснения вместе с лечением чудо-мазью и причитанием капитана Бух.

– Ох, боженьки, как же так, бедная моя Асечка, – приговаривала Тамара Борисовна, пока Генка мазала ей царапины на лице.

– Ладно, дорогие мои, я сейчас позвоню в управление, у меня там бывшая золовка работает экспертом-криминалистом, и попробую все узнать.

– Але, а могу я услышать Ольгу Степановну? Лелька привет, да я, да нормально, да все у меня взошло, ага, черешня отходит уже, урожай был замечательный в этом году. Нет, то дерево я срубила, не, оно не отошло.

Жора понял, что если он не вмешается, то придется прослушать весь урожай на полуострове. Подойдя к Тамаре Борисовне, он начал махать руками и показывать разные знаки руками.

– Леля, что звоню-то, – капитан Бух перешла от клубники к делу, – у вас там задержанная есть, Круглова Ася Николаевна, да-да, по делу киношников из «Золотой гвоздики». Да, Леля, это моя знакомая, да, хорошая, ну хорошо, еду.

Положив трубку, Тамара Борисовна посмотрела на Генку с Жорой, так внимательно ее слушающих, и скомандовала:

– Так, Чип и Дейл, – и, посмотрев на Елизавету Никитичну, добавила, – ну и Вжик, конечно, как без него, поспешим на помощь. Отказалась моя знакомая по телефону трепаться, надо ехать в управление, так что по коням.

Елизавета Никитична не привыкла, что с ней так небрежно разговаривают, и решила восстановить свой статус-кво.

– Я бы попросила, я скорее Гайка, чем Вжик.

– Нет, фантазерка вы моя, здесь нет функции «Выберу героя сам», здесь я даю имена. Так что Гайкой буду я, хотя бы потому, что у меня есть машина, – Тамара Борисовна откровенно издевалась над Лизи, потому что, потрясши ключами у ее носа, добавила: – Пойдем, Вжик, не вредничай, а то придется тебе лететь самостоятельно.

Сашенька Озеров

Следователь как-то сразу отнесся предвзято к Сашеньке. Сдвинув брови, он задавал вопросы и требовал правдивых ответов, а Сашенька и так за этим пришел. Зачем так агрессивно? Аж страшно. Причем было страшно и Сашеньке, и коту, тот залез к нему на руки и прижался как к родному.

– На допросе ваш оператор сказал мне, – задал вопрос Васечкин, – что именно вы ему сказали установить камеры так, чтобы они не снимали площадку, а снимали лица начальства, которое пришло на съемку. Зачем? Вы намеренно хотели, чтоб момент подсыпания яда не попал на пленку?

– Вот не с того начал, – сказал Сашенька коту, а потом, подняв глаза, продолжил, – все было не так. Три месяца назад мне позвонили.

На этих словах Петр Дмитриевич закатил глаза: и этому позвонили.

– Сначала назвали сумму, ну чтоб я поплыл, а я и поплыл. Потом сказали, что надо будет начать снимать сериал. Сказали, что сделают все, чтоб взяли меня и всех необходимых людей в работу. Заказчик уточнил, что действительная цель будет совсем другая. Необходимо снять определенную сцену на глазах у начальства, но, когда будем снимать первый дубль, а он должен быть только один, камеры должны быть установлены на их лица. Все, дело сделано, я передаю заказчику эти файлы, он мне оставшуюся сумму, и доснимать ничего не надо. Он по своим каналам закроет сериал.

– Кто еще об этом знал? – уточнил следователь.

– Вот опять не о том! – обратился к коту Санечка. – Но если ты позволишь, Марьян, я отвечу.

– Никто, правда, могла догадываться Женечка Мирная. Она знает, что я никогда бы не согласился снимать сериал в усеченном составе группы, тут же почти никого нет, – возмутился режиссер, – нормально так не поработаешь.

Петр хотел возмутиться, что его следственная группа меньше его усеченной съемочной в пять раз, а ведь он расследует убийство, а не чушь снимает, но не стал.

– Также она понимала, что я бы не стал работать с теми бездарностями, что он мне прислал, – тут он испуганно обратился к коту, – к тебе это, дорогая, не имеет никакого отношения, ты гениальная актриса.

Петр, все это время терпевший придури этого режиссера, не выдержал.

– Зачем вы разговариваете с котом?

– Простите, но это не кот, – протестовал Санечка.

– Это кот, – настаивал следователь. – Вы вчера выпивали? У вас белая горячка?

– Это не кот, это Марьяна, она вернулась, чтоб наказать своего убийцу.

– А она не сказала вам, кто он? – поинтересовался Петр.

– Вы что, сумасшедший? Она же кот. Как она скажет? – кажется, Озеров искренне был возмущен такой глупостью следователя.

– Ну, конечно, логично, но я подумал, вдруг исключение, ведь был же кот ученый, который по цепи ходил. Вот вы постоянно говорите, что я спрашиваю не о том, а о чем мне надо вас спросить? – Васечкин решил, что с сумасшедшим надо говорить на его языке.

– Вот, милая, наш следователь умнеет на глазах. Мне сегодня пришло СМС от заказчика, – Санечка сказал и протянул ему телефон.

– Значит, он утверждает, что убийства не было в планах. Ну что ж, спасибо, никуда не уезжайте, вы можете мне понадобиться.

– Мы с Марьяной здесь, ждем результатов, ей тоже не все равно, кто это ее так, – на полном серьезе ответил Озеров.

– Ну если Марьяна заговорит, спросите, кто злодей, хотя, наверное, бросайте пить, не рискуйте.

После того как эта булгаковская парочка покинула его кабинет, Васечкин набрал телефон Макара.

– Слушай, я сейчас скину тебе номер телефона, пробей, хотя, я думаю, как и у остальных, он пустой. Собрал информацию на Егора Облачного? Ну как нет, зайди с другой стороны, через родителей, найди все на них и там выйдешь на сына. Все, жду, у меня сейчас постаревшая Барби, а кстати, женщины-танка не было? Пошли кого-нибудь ее найти, она должна была прийти даже раньше пародии на Ренату Литвинову. Все, жду.

Елизавета Никитична

Несясь по узким дорогам Ялты в маленькой машинке, названия которой она даже не знала, Елизавета была счастлива. «Может быть, просто старость, – подумала Лизи, – я стала жутко сентиментальна».

Лиза Круглова сразу родилась, как говорится, с золотой ложкой во рту, в сталинке на Котельнической набережной, в семье академика Круглова и его молодой жены. С детства у нее было все, и даже больше, она росла избалованным капризным ребенком. Далее не менее капризной, но очень красивой девушкой, желаниям которой теперь потакал муж. Елизавета всю жизнь любила только себя, когда родился Коленька, она тут же сплавила его на нянек и укатила в Крым восстанавливать здоровье и фигуру.

И вот сейчас такое новое чувство рождалось у нее в груди впервые. Ей очень нравились эти девчонки, особенно младшая, она знала о ее существовании, но ни разу в жизни не видела. Генка ей напоминала саму себя в молодости, красивая, дерзкая, веселая. Только пустят ли они, так много натерпевшиеся в жизни и знающие цену потерям, к себе, в свой мир, который, честно скажем, Лизи не заслужила.

Василий Свобода

Вася спал и видел чудесные сны, как будто он маленький и они с мамой идут гулять в городской парк города Владивостока. Вокруг много каруселей, и он хочет обязательно прокатиться на всех, он очень переживает, что не успеет этого сделать, поэтому бегает от одной карусели к другой. Пока они стоят в очереди, мама приносит ему мороженое крем-брюле в вафельном стаканчике, как он любит. И огромное чувство счастья не умещается у него в груди, и он кричит.

– А ну, пошел отсюда.

Василий проснулся и понял, что кричит Анна на собаку, которая лизала лицо Васи.

– О, проснулся, ясный сокол, – Анна была пьяна и в приподнятом настроении, – мне было так без тебя скучно, Вася, – пожаловалась она. – После того как мы покатались на последней карусели, ты попросился на минуту прилечь и уснул, – сказав все это, Анна протянула ему бутылку шампанского, почти полную. – Пей, новую купила.

Василий сначала принял вертикальное положение, потом принял напиток и произнес:

– Прошу прощения, слабости организма, я всю ночь не спал, готовился к тюрьме, но, видимо, предприятие откладывается, организм это понял, расслабился и дал сбой. Какой у нас дальнейший план?

– А дальнейший план у нас, Вася, идти сдаваться! – обреченно сказала Анна.

– Как? Опять? Я уже утром сдавался, меня не приняли, – Василий опять по-настоящему испугался.

– На этот раз, Васенька, пойду я, спасибо, что ты провел со мной последний день на свободе. Это был лучший день за последние три года, я почувствовала себя нужной и интересной. Ты очень хороший, Вася, я желаю тебе счастья, – Анна стала серьезной, и даже слезы наполнили ее глаза. Она провела своей полной рукой с ярким маникюром по красивому Васиному лицу и заплакала, тихо и обреченно.

Вера Руклан

Вера не знала, как быть. Когда она пришла к следователю сдаваться, оказалось, ее информация, которую она скрывала три года, и то, что Вера знает сейчас и молчит, – это никакое не преступление и за это ее не накажут. Плюс ко всему молоденький майор со смешным именем пригласил ее вечером на ужин. Вера решила, что так поперло, потому что она облегчила душу и все рассказала следователю. Она молодец!

До ужина было еще время, и Вера решила пойти погулять по морю, подышать свежим воздухом, помечтать. Она уже спускалась на пляж, когда услышала.

– Ты, дрянь, думала, перекрасишь волосы, и я тебя не узнаю? Ты что здесь делаешь, продажная тварь? Тебе что три года назад мало заплатили? Кто тебя нанял? Где он?

Светлана Ронина

Когда такая женщина заходит в комнату, само собой хочется встать. Светлана Ронина была прекрасна в своей печали. Безупречно одета, причесана и накрашена, как будто она собиралась на лакшери-вечеринку, а не к следователю на беседу.

– Прежде чем вы начнете задавать мне вопросы, – начала Ронина голосом Аленушки, – мне бы хотелось сказать, что я понимаю, что кто-то решил, что мы виновны в смерти семьи Облачных, и вознамерился нам мстить. Я также осознаю, что в наших интересах, чтоб убийцу Марьяны нашли как можно быстрее. Поэтому вы можете задавать мне любые вопросы, я отвечу на все.

– Это просто замечательно, так мы не будем тратить время, ни свое, ни ваше. Расскажите мне, пожалуйста, кто из вас три года назад первым понял, что это отравление, и кто предложил все представить под самоубийство? – это те вопросы, на которые не было ответов ни в папках следователя Сан Саныча, ни в отчетах частного детектива. Исходя из этого, тот, кто устроил данное представление, очень хотел посмотреть на реакцию каждого участника при реконструкции данного события, скорее всего, потому что он тоже этого не знал.

– Ну начну с того, что я до сих пор считаю, что это было массовое самоубийство. Просто они решили это сделать на наших глазах, или… – Светлана замялась.

– Продолжайте, Светлана, мы же договорились быть предельно откровенными. Как вы сами заметили, это в ваших интересах, – Васечкин боялся, что она сорвется.

Светлана Ронина думала минут пять или по-женски делала вид, что сомневается, но потом решилась и сказала:

– Или Татьяна убила своего мужа, а потом покончила с собой, – на одном дыхании произнесла она.

– Как вы думаете, – осторожно начал Петр, – какие основания были у Татьяны Облачной для убийства своего мужа?

– Мне бы не хотелось сплетничать, – замялась Светлана.

– Это не сплетни, это показания, и это, в конце концов, ваша безопасность, – напирал на нее, как танк, следователь.

– Александр постоянно изменял Татьяне, она в Париже с Егором почти круглый год, а он в Москве один.

– Ну если это было постоянно, тогда почему трагедия произошла именно сейчас?

– Потому что он влюбился как мальчишка, по-настоящему, и предмет его обожания не позволял ему к ней прикасаться, пока он женат. Это настолько снесло ему голову, что ему стало плевать на двадцать лет брака, на совместного сына, на совместный бизнес. Мне кажется, что Татьяна не смогла этого пережить, – закончила Светлана, вытирая уголком платка совершенно сухие глаза.

– А откуда вам известна вся эта информация? – спросил Васечкин.

– Мне в тот злополучный день открыла свою боль сама Татьяна.

– И кто была эта пассия, она вам тоже рассказала? – у Васечкина понемногу складывались события в ряд.

– Нет, вот этого она мне не говорила. По-моему, она и сама этого не знала, Александр держал это в строжайшем секрете, уж очень он был влюблен в эту даму.

Жора

Жора, Генка и Елизавета Никитична стояли в тени старого серого здания, ждали Тамару Борисовну и молчали. Каждый думал о своем, каждый переживал, и говорить не хотелось. Летний день потихоньку шел к концу, и приятная прохлада сменяла палящее солнце. Раньше, наблюдая всю эту красоту, Жора мысленно бы писал пришвинские сюжеты о кипарисе, так одиноко и гордо застывшем в бесконечности, и о жадных чайках, которые парят в небе как стервятники, выискивая добычу. Но не сейчас, вот уже второй день все мысли его занимала Ася, если еще утром это были мысли восхищения, то сейчас к ним прибавилось беспокойство. Хотелось ей помочь, независимо от того, заметит она его умные глаза или нет.

– Ну что, дорогие мои, – Тамара Борисовна подошла тихо, от этого ее слова прозвучали очень неожиданно, и все вздрогнули, – что это вы такие пугливые, – засмеялась она. – Нам еще мир спасать, так что, как говорил Карлсон, спокойствие, только спокойствие. Быстро по фактам, на Асю есть показания свидетелей: во-первых, Марьяна считала, что Ася ее подставила, но это так себе мотив, косвенный. Затем в портфеле с документами Аси нашли бутылек из-под яда, но на нем нет отпечатков твоей сестры, это хорошо, но там нет ничьих отпечатков, это плохо. Портфель валялся под стульями, и туда мог положить флакон кто угодно. А вот третье не очень хорошо, на кружке, из которой выпила яд Марьяна, есть отпечатки пальцев Аси, а их там быть не должно. Поймем, как отпечатки попали на кружку, поможем твоей сестре. Есть какие-нибудь предположения?

– О боже! Я знаю! Стоп, Гена, помнишь, ты говорила, что у вас пропала кружка? – Жора был очень эмоционален.

– Да, помню, утром она была, а вечером уже нет. У нас в комнате стоит одна кружка, так как номер одноместный, я же живу зайцем. У нас и полотенце одно, и тапочки, – продолжала перечислять свои неудобства Генка.

– Стоп, хватит твоих лишений, было бы здорово, если бы ты в то утро хлебнула у сестры из кружки кофе, – Жора с надеждой смотрел на Генку, та немного задумалась и сказала:

– Да, я допила ее кофе и оставила кружку не помытой на балконе, еще весь день переживала, что Ася будет ругаться.

– Нам срочно нужно к следователю, поехали, я думаю, он еще в пансионате, – прокричал Жора и стал залазить в машину.

– Ну что встали как замороженные? – прокричала капитан Бух Генке и Лизи. – Видите, человек что-то придумал, потому что в отличие от вас, двух куриц, у него есть чем думать, погнали, – она была, как всегда, в своем репертуаре, уверенная, бойкая и с юмором.

Следователь Васечкин

Петр Дмитриевич устал, день приближался к концу, а ощущение, что он сегодня так ничего толкового не сделал, только укреплялось. Звонила Ольга Степановна и сказала, что отпечатков пальцев на пузырьке нет. С одной стороны, хорошо, значит, чувство, что эта красивая девушка не виновата, имеет место, с другой – плохо, опять нет других подозреваемых. Ребята провели допросы актеров, сидевших за столом, оказалось, что, как Васечкин и предполагал, все они, кроме Марьяны и Васи Петрова, из обслуживающего персонала гостиницы «Онизак». Гостиница подмосковная, элитная, попасть туда можно только по рекомендации, и персонал выбирали тоже очень досконально. Если прочитать название справа налево, то получается «Казино». В этой гостинице игры были необычные, это не было казино в стандартном понимании. Здесь играли в мафию, в русскую рулетку с краской, в дурака на деньги, более того, в морской бой с настольными морями для каждого игрока. Также здесь были и жмурки, но в голом виде, прятки, но в специально устроенном парке с подземными туннелями. Здесь можно было поиграть и в дочки-матери, где тебе выдавали людей как кукол, а играющий сидел за тонированным стеклом и в микрофон, изменяющий голос, командовал своими куклами. Каждый номер в гостинице состоял из трех комнат: первая – спальня, вторая – гостиная, третья – игровая, где стоял крутящийся стол, лежали карты, маски и другие приспособления для игры. Гостиница большая, новая, имела огромные панорамные окна, так как она стоит буквой П, то теоретически кто-нибудь мог видеть все происходящее в номере напротив, но никто ничего не видел. Это подтверждает и следователь Сан Саныч, также никто не признался даже частному детективу. Вроде бы ничего криминального, но после прочтения всей этой информации об игрищах богатых Пете захотелось помыться.

– Теперь понятно, почему полицейским не дали там нормально работать, – пробубнил себе под нос следователь Васечкин. Он даже обрадовался, когда в дверь постучали, и зашел Макар.

– Шеф, сейчас такое расскажу, – но ему не дали договорить, в дверь вломилась пьяная парочка, наперебой крича.

– Не слушайте ее, товарищ следователь, она пьяная, она будет говорить чушь сейчас, как я утром, – кричал Вася Свобода, в одной руке держа бутылку, другой показывая кому-то невидимому кулак.

– Я хочу признаться, я три года молчала и мучилась, каждую ночь мучилась, – кричала Анна Заливная, держась одной рукой за Васю, а в другой неся свои леопардовые туфли. – Не, ну, Вась, я правда, ну может, не каждую, но через ночь где-то, я точно не помню, с какой периодичностью, но мучилась однозначно.

– Я считаю, – Вася показал Анне рукой замолчать и обратился к Васечкину, – что не стоит вам допрашивать подвыпившую даму, они такие, ну как сказать, впечатлительные.

– Вася, я в норме, я же лошадь, – данное утверждение очень походило на правду, даже босиком Анна была ростом с Василия, огромная грива была убрана в конский хвост, ну а леопардовая расцветка ее костюма говорила, что лошадь-то пятнистая, – я могу еще ведро выпить.

– Таак, замолчать всем, – скомандовал Васечкин своим баритоном и уже чуть тише продолжил, – сейчас все по своим комнатам, спать, с признаниями, кто убил Кеннеди, где золото Колчака, завтра в рабочее время.

– Но у меня повестка, – возмутилась Анна, тряся в воздухе каким-то мятым листком.

– Анна Николаевна, следователь тоже хочет отдохнуть, – встрял в разговор Макар, – вы несколько опоздали, давайте завтра Петр Дмитриевич примет вас в любое удобное для вас время.

На этих словах Василий поклонился, как делают артисты на сцене, и, подхватив немного растерявшуюся Анну, вывел ее из кабинета.

– Фу, – сказали Васечкин и Макар одновременно и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. Выходило напряжение этого трудного дня, высмеявшись вдоволь, Васечкин спросил:

– Ну что ты там мне принес?

– Я принес тебе сына Облачных, – похвастался Макар.

– Ничего себе, вот так вот и принес? – не поверил Петя.

– На блюдечке с голубой каемочкой, но для начала ответьте мне, шеф, какое полное имя у сокращенного Егор.

– Игорь? – включился в игру Васечкин.

– Я тоже так думал, а вот и нет, Георгий, – Макар сказал это таким тоном, будто раскрыл большой секрет, даже от гордости немного выпятил грудь вперед.

– И? – спросил ничего не понимающий Петя.

– Шеф, ну от вас я этого не ожидал, – немного обиженно сказал Макар и положил перед Васечкиным папку, – а другое производное от Георгий какое?

– Да ты что, – сказал следователь и даже присвистнул от удивления, – я хочу его видеть.

В эту минуту прозвучал стук в дверь.

– Ну, шеф, если это он, то я вас боюсь, – сказал Макар и вытер со лба проступивший от страха пот.

Тамара Борисовна Бух

Тамара гнала на своей маленькой машинке, как Михаэль Шумахер на своем болиде. Улочки Ялты петляли, уходя то вверх, то вниз, то влево, то вправо.

– Тамарочка Борисовна, поднажми, – гнал ее Жора, – уйдет следователь.

Создавалось впечатление, что у них погоня. Генка и Лизи на заднем сиденье болтались как селедке в банке.

– Не дрейфь, Жорик, от Тамары Борисовны еще никто не уходил.

Показывая свою красную корочку, капитан Бух подъехала прямо к дверям ресепшен пансионата. Вбежав в холл, Жора остановился как вкопанный, Лизи не ожидала такого поворота и, столкнувшись с его спиной, упала на пол. Зашедшая последней Тамара Борисовна, увидев сидящую на полу Лизи, посмотрела на нее снисходительно и сказала Генке:

– Надо было Вжика не брать на операцию, неуклюжий он какой-то.

Генка старалась весь день не смеяться над подколками тети Тамары, но тут не выдержала и прыснула. От этого Лизи стало еще обидней.

– А вы больше на Рокки тянете, чем на Гайку, фигуры у вас похожи, вы сыр случайно не любите? – Елизавета Никитична понимала, что счет уже ноль два в пользу работницы полиции, и решила хоть как-то его сравнять. Но Тамара Борисовна, а в детстве просто «Тома-ледоход», была сделана из стали.

– Запомни, Вжик, – сказала она тоном Данилы из фильма «Брат», – я люблю водку, и не дай бог тебе встретиться со мной, когда я дегустирую свое любимое блюдо.

Произнеся это, Тамара Борисовна направилась к Жоре, который о чем-то разговаривал с девушкой на ресепшен.

– Мне кажется, она меня недолюбливает, – пожаловалась Елизавета Генке, когда та поднимала ее с пола.

После разговора на ресепшен у Жоры сошлось все, и было просто необходимо срочно поговорить со следователем, ведь это билет для Аси на свободу. И ему было неважно, если этот с «умными глазами» припишет данное событие на свой счет, главное, чтоб ее выпустили, он даже представить не мог, как она там сейчас.

– Значит, так, я зайду первая, с Петенькой я знакома, прозондирую почву и вас позову, – сказала Тамара и, кивнув в сторону Лизи, добавила, – Вжика советую не брать, от нее одни неприятности.

– Петя, здравствуй, дорогой, – начала прямо с порога капитан Бух, – о, и Макарка здесь, мальчики мои любимые, как я по вам соскучилась.

Тамара Борисовна, зайдя в кабинет, заметила странное выражение облегчения на лицах ребят, как будто они боялись увидеть кого-то другого.

– Что такие кислые? Сейчас Тамара Борисовна вам поможет и со всем разберется, – дверь она не закрыла, и в дверном проеме полицейские увидели того, кого ожидали и одновременно боялись увидеть, сценариста. Компанию ему составляли молодая девчонка и расфуфыренная бабулька. Лицезрев эту троицу, Петр Дмитриевич рассмеялся, а Макар сказал:

– Да что это такое, шеф, давайте уже подумайте про КамАЗ с деньгами. А еще премию и отпуск, помогите подчиненному, будьте человеком! – возмутился Макар и с надеждой заглянул в глаза Васечкину.

Жора

Когда Жора забежал в гостиницу, то увидел огромного рыжего кота, который лежал на стойке регистрации и вообще чувствовал себя как дома. Девушка-портье с материнской заботой гладила наглое животное. На мгновение в голове всплыло воспоминание: это огромное рыжее животное проворно как рысь вспрыгивает на стол съемочной площадки.

– Стоп, – сам себе сказал Жора и резко остановился, кто-то бежавший за ним, не поняв его маневра, врезался в него и упал, но он как ищейка, взявшая след уже, не обращал на такие мелочи внимания.

– Красавица, – обратился он к девушке-портье, – как зовут столь прекрасное животное?

Девушка покраснела, но с охотой вступила в диалог.

– Это местная достопримечательность, кошка Гвоздика, – девушка говорила это с огромной гордостью, как будто это была лично ее заслуга.

– Это еще и кошка, а почему такое странное название, в честь пансионата? – пока его дамы что-то сорились меж собой, Жора развлекался.

– Да, раньше, во времена Советов, наш пансионат назывался «Красная гвоздика», потом, когда все красное стало зазорным, переименовали в «Золотую гвоздику». У нас легендарный пансионат, в советское время сюда ездили оздоравливаться звезды и партийные деятели, время идет, вот даже название сменилось, но суть остается та же, пансионат – место отдыха богатых людей. Эту кошку еще котенком начальству пансионата подарила сама Элла Бормачева, примадонна эстрады, кошка породистая и очень умная.

– Да что вы говорите? – наигранно удивился Жора. – Сама Бормачева? И что умеет ваша умная кошка?

– Да ничего, конечно, – захохотала девушка, – но если вам нужно ее найти, предложите ей кусочек сыра, – при слове «сыр» кошка поднялась и уставилась на рассказчицу. – За это лакомство Гвоздика душу продаст.

– Ну что, Жорик, идем, – подошедшая Тамара Борисовна была в ударе, – пора Петюню ловить.

И вот сейчас они все вместе с Генкой и Лизи стояли в проеме двери и смотрели, как капитан Бух лобзается с коллегами.

– Ребята, знакомьтесь, это мои друзья, – начала Тамара Борисовна, – не все, конечно, на размалеванного Вжика не обращайте внимания, но остальных я сильно люблю, поэтому очень прошу их выслушать. Вот это Генка, сестра Аси Кругловой, которую вы сегодня задержали, обе девочки мои любимицы, старшая даже больше. Это Жорик, хороший мальчик, и, вы знаете, прекрасный сценарист, я, правда, ничего из его опусов не читала, но верю на слово. Ну с Лизи можно не знакомиться, бесполезное существо, хотя и бабушка моих девочек, но учтите, она предпочитает, чтоб ее звали Вжиком, – и, вздохнув, добавила философски, – мир сошел с ума.

Когда все прелюдии были соблюдены и им предложили пройти в кабинет присесть, Жора решил начать первым.

– Добрый день, с Макаром Ивановичем мы уже знакомы, а вот к вам я записан только на завтра, – Жора обращался к следователю.

– Ну давайте знакомиться, только давайте сразу договоримся без врак. Я вот вам честно скажу, меня зовут Васечкин Петр Дмитриевич, а теперь честно ответьте вы, как зовут вас? – включился в игру следователь.

– Я понимаю, о чем вы, да, меня зовут Георгий, фамилия Будник, фамилию я взял себе только три года назад, эта девичья фамилия моей матери, до этого меня звали Георгий Александрович Облачный, – Жора говорил медленно, так, чтобы понятно было всем, в том числе чтоб Макар успевал записывать. – Да, это я поставил весь спектакль, но в свою защиту скажу, я лишь хотел выяснить, кто убил моих родителей, все, что нарыли следователь и частный детектив, рассказывало о многом, но не обо всем. Поэтому я придумал план: скопировать тот вечер, и чтоб все участники были зрителями, по их реакции, которую бы мне записали камеры, я хотел узнать, кто убийца.

– Как вы их всех здесь собрали? – Петр начал задавать вопросы, пошла работа, весь мир как бы остался в стороне, был только он и его оппонент, и с помощью слов они вместе выстраивали обстоятельства, осторожно и неспешно, так, как строят замки из песка.

– Это было самое трудное, надо было, чтоб они были все, все вместе, при этом это должно было быть для них неожиданностью. Мой детектив вычислил, что Алексей Ронин на свой день рождения всегда приезжает в Крым, его друзья Заливные обычно сопровождают его в этом путешествии, поэтому мне нужно было вытащить Гарика и Марьяну именно на эти даты. В условиях я прописал, какую сумму необходимо заплатить Марьяне и что ей не надо давать читать сценарий до Крыма. Гарика же я вытащил с помощью режиссера, он меня не знает, его я тоже купил, кстати сказать, мне он обошелся дороже всех.

– Мы знаем, он нам уже этим похвастался, – сказал Петр.

– Ну вот, видите, какой хороший мальчик, он просто написал, что все плохо, съемки срываются и т. д., и Гарик приехал. Сюда я ехать не хотел, просто запись с камер должны были мне переслать на почту, меня сбила Ася, помощница Гарика Михайловича. По телефону она сказала мне, что одна воспитывает сестру, и это единственная возможность той побывать на море. Так как я остался в этой жизни совершенно один, помощница директора «ОБЗАЛИРОН» надавила на самую больную мою мозоль, так и я оказался в Крыму. С этого момента все пошло не по плану. Сразу скажу, в моих планах не было убивать кого-либо, даже после того, когда бы я понял, кто убийца. Конечно, я думал об этом, что будет, когда я узнаю. Честно скажу, до конца я так и не решил, что делать, я подумал: вот когда узнаю, тогда и буду решать. Разные были варианты: разорить, накопать компромат и уничтожить, был даже такой – сделать невыносимой жизнь его детям, но убить не было.

– Как так получилось, что вас никто не узнал? – удивился Макар.

– Меня в пятнадцать лет перевезли на постоянное жительство в Париж, я там учился, мама жила со мной, но периодически летала к папе в Москву или он к нам, я же в Москве практически не был. Так что кто и помнит меня, то прыщавым юношей с избыточным весом. Когда этот ужас произошел в моей жизни, я похудел на тридцать килограммов, повзрослел и отрастил бороду. Даже мои родители сейчас бы меня не узнали.

– Ну, допустим, я вам верю, – сказал Васечкин, – но одной веры маловато.

– Я понимаю, поэтому, а еще потому, что задержан невиновный и очень хороший человек, я здесь. Я хочу отдать вам настоящего убийцу Марьяны Моховой и все доказательства его вины, вы же должны мне пообещать две вещи. Первая – вы сегодня же, не теряя ни минуты, выпустите Асю Круглову.

– Ну это меня и без вас гложет, могли бы и не просить, – буркнул Васечкин.

– И второе – вы дадите мне посмотреть запись выражения лиц моих компаньонов по киностудии, именно в тот момент, когда умирала Марьяна. Это было итогом данного предприятия, именно по выражениям их лиц с помощью хороших физиономистов я пытался выяснить, кто убийца. Пусть это не послужит аргументом в суде, но для меня это важно.

– Не проблема, – сказал Васечкин, – а дети и пенсионеры тоже будут слушать ваши выводы, или, может, мы их отпустим?

– Это не просто дети, это участники событий, и Генка нам с вами сейчас очень понадобится для того, чтобы оправдать ее сестру. А Лизи, – Жора кивнул в сторону Елизаветы Никитичны, – она родственница несовершеннолетней Генки, все следственные действия мы можем делать только в ее присутствии, чтобы все по закону и быстро.

– Отлично, начинаем, – Макар взял ручку и стал записывать.

– Начнем с того, что Марьяна считала Асю предателем, говорила, что она ее подставила, но это не правда. Все дословные инструкции, как, что и кому говорить, как уговаривать наших профессиональных и не очень актеров, писал я собственноручно. Я три года разрабатывал этот план, собирая информацию по крупинкам. Асю попросил позвонить кастинг-директор, это тоже было прописано мной, надо было, чтоб информация для Марьяны шла от близкого человека, чтоб она не почувствовала никакого подвоха. Поэтому эта роль выпала Асе по причине того, что они дружат. Она не знала даже о ситуации три года назад в гостинице «Онизак», поэтому реакция Марьяны ей была не понятна, когда она кричала на нее вчера утром на завтраке.

– Ну это ерунда, – отмахнулся Васечкин.

– Далее против Аси отпечатки пальцев, они, как я понял, обнаружились на чашке, из которой выпила яд Марьяна, – продолжал монотонно Жора, боясь что-то упустить.

– Ольга Степановна проболталась, – Петр Дмитриевич посмотрел строго на капитана Бух и сдвинул сердито брови.

– Да ну, бог с тобой, Петя, она ж могила, это уже все знают, кто-то другой, точно тебе говорю, какой-то аноним ходит и трепет, – затараторила Тамара Борисовна. Васечкин рукой приказал ей замолчать и сказал:

– Продолжайте.

– Кружки были именно такие, как стоят в наших комнатах, они здесь стандартные по всему пансионату. Далее у Аси с Генкой одна кружка на двоих, так как номер у них из экономии одноместный, – на этих словах Генка активно закивала головой. – В тот день утром они вместе из одной кружки попили кофе, вечером же, когда они вернулись в номер, кружки уже не было. Из этого следует вопрос: нашлись ли на кружке не идентифицированные отпечатки пальцев?

– А что ваш аноним вам об этом не сказал? – Васечкин больше спрашивал у Тамары Борисовны, чем у Жоры.

– Петя, да что ты начинаешь, отвечай человеку, не затягивай процесс, у меня уже желудок говорит громче, чем ты, – отмахнулась капитан.

– Да, – ответил Васечкин, заглянув в документы.

– Вот, – Жора входил в раж, – давайте снимем отпечатки пальцев у Генки, и если они идентичны с неустановленными, мы с вами удостоверимся, что кружка из их номера.

– Ну, во-первых, уже шесть часов, и сегодня мы это уже не сделаем, – начал упираться Васечкин.

– Начинай уже говорить, во-вторых, – сказала Тамара Борисовна Васечкину, набирая номер на телефоне, – потому что я уже звоню Лели, и она уже едет.

– Алло, Леля, ты где, ага, бери свой чемодан и дуй в «Гвоздику», – заговорила капитан. – Леля, мне надо, да, лично мне. Пальцы снимешь и чеши, смотри свое «Пусть говорят», вот ты жучка, хорошо, с меня настойка и бараш. Жду.

Положив трубку, она вопросительно посмотрела на окружающих, мол, разговаривайте, все в порядке.

– А во-вторых, – продолжил Васечкин, – что это нам даст.

– Это нам даст то, что кружку у них украли, и то, что убийца хотел подставить именно Асю. Балкон в номере Кругловых постоянно открыт, между собой они разделены лишь небольшой ажурной решеткой не выше пояса. Любой сосед из четырех смежных номеров мог это сделать. Сейчас надо узнать, кто живет в остальных трех номерах, что соединены общим балконом.

Васечкин кивком головы дал команду Макару, и тот побежал выполнять, вернулся через пять минут со списком и озадаченным лицом. Прочитав листок, Васечкин сказал:

– Продолжайте.

– Далее вопрос: как кружка оказалась на столе, но это я вам сейчас продемонстрирую, – Жора достал из кармана кусок сыра, подошел к двери, открыл ее и положил его на порог.

Все с напряжением смотрели на дверь, все-таки люди верят в чудо, им хочется сенсации, и большим, и маленьким хочется удивляться. Через пять минут ожидания напряжение спало, и Васечкин сказал:

– Чувствую себя Буратино.

– Почему? – удивился Макар.

– Сижу на поле чудес и жду, когда дерево из золотых вырастет, в общем, чувствую себя дураком. Жора, вы долго будете здесь цирк устраивать? – Петр начал раздражаться.

И как раз в это время в проеме появилась красавица Гвоздика, тряся своей густой шевелюрой, она очень элегантно слопала сыр и села посередине проема с вытянутой спиной царицы.

Жора обрадовался кошке как родной, а Макар возмутился.

– По мне, так с кошками сегодня перебор.

– А вы что видели сегодня еще кота, – с надеждой спросила Генка, которая ни на минуту не забывала про Николая второго.

– Да, режиссер Озеров пришел на допрос в обнимку с большим черным котом. Он решил, что это Марьяна Мохова вернулась отомстить своим обидчикам. Бред сумасшедшего. Мне было страшно разговаривать с ним, под конец разговора я стал по-настоящему беспокоиться о его здоровье.

– Вы видели Николая второго, он у Озерова, Жора, мы теперь знаем, где наш кот, – Генкиной радости не было предела.

– Стоп, ну и что вы хотели показать нам вашим шоу дрессированных животных? – Васечкина все больше раздражала данная ситуация, потому что он перестал что-либо понимать.

– Как же, вспоминайте, когда стол прокрутился, на него запрыгнула Гвоздика, и съемку пришлось останавливать, именно тогда были подменены кружки. Если вы на столе нашли крошки сыра, то это было сделано специально, чтобы кошка запрыгнула на стол, – Жора был воодушевлен и искренне не понимал, почему до окружающих это так долго доходит.

В этот момент в кабинет заглянула Ольга Степановна с огромным чемоданом наперевес.

– Ну здрасьте всем, зачем кошку держите на пороге, какая красавица, а домой спокойно вам не идется, завтра можно было все сделать.

– Как завтра, – возмутился Жора, – там девушка невиновная в КПЗ сидит, ее срочно нужно освобождать.

– Ладно, Ольга Степановна, простите нам такую трудоспособность, – начал командовать Петр. – Снимите отпечатки пальцев у этой девочки и сравните с теми неустановленными, что у нас есть на кружке. Представительницу девочки прошу подойти расписаться.

Эксперт при всей своей тучности была очень шустрой, за пять минут она разложилась на соседнем столе, да так, что зашедший только что человек подумал бы, что это ее рабочее место.

– Ольга Степановна, а на столе на съемочной площадке не было крошек каких-нибудь? – осторожно спросил Васечкин, пока она катала пальчики Генке.

– Все в отчете, Петенька, я как раз его тебе привезла, Макар, передай начальству.

Васечкин прочитал отчет, положил его в свою увесистую папку и продолжил.

– Получается, кто-то знал маленькую слабость Гвоздики и воспользовался ею, чтоб остановить съемку, – подытожил Васечкин.

– Причем он сделал это именно в тот момент, когда прокрутился стол, чтоб кружка досталась именно тому, кому предназначалась, – продолжил мысль уже Жора. – Я даже думаю, что кошка сидела в одной из комнат особняка, и ее выпустили в нужный момент, иначе она могла выпрыгнуть раньше.

– Но вы мне обещали какие-то неопровержимые доказательства, пока только предположения и косвенные улики, – напомнил Петр Дмитриевич.

– Простите, что перебиваю, – крикнула со своего рабочего места Ольга Степановна, – но пальчики на кружке с ядом действительно девочки.

– Это первое, – начал перечислять Жора, – второе – это соединенные балконы четырех номеров, третье, – Жора пальцем указал на папку, куда только что убрал отчет следователь.

– Ну да, третье – сырные крошки на столе, – согласился Васечкин.

– Да, – сам себе сказал Жора и даже немного подпрыгнул от радости, что в его положении было немного проблематично. – Ну и четвертое, если моя теория верна, то убийца, поставив кружку с ядом, должен был убрать другую. Если с этой он был очень аккуратен, так как понимал, что она будет исследоваться вдоль и поперек, то вторую он убрал, очень торопясь, и наверняка оставил там свои отпечатки.

– Мы не нашли никакой другой кружки, – вставил Васечкин.

– А открывающуюся нишу посередине стола вы нашли?

Васечкин посмотрел на Ольгу Степановну, и та отрицательно покачала головой.

– Спасибо, господи, – прокричал Жора и протянул руки к небу. Окружающие ничего не понимали, но внимательно смотрели на Жору, на потолок и, ничего там не увидев, ждали разъяснений.

Потанцевав немного на радостях, что даже его самого привело в удивление, Жора успокоился и сказал:

– Этот стол – точная копия тех, что стоят в гостиничных номерах отеля «Онизак», я правдами и неправдами доставал чертежи, отсюда я знаю про открывающуюся нишу, она находится посередине стола, при нажатии поднимается крышка, в гостинице туда складывались мелкие вещи для игры: фишки, карты и т. д. Чтоб нашему убийце не светиться с кружкой, он просто достал одну и поставил туда другую. Я думаю, она все еще там, никто и не заметил подмены. После того как запрыгнула кошка на стол, и Озеров начал ругаться, на площадке началась суета, кто-то поправлял грим, кто-то костюм, кто-то из актеров сбежал в гримерку, – все это Жора говорил и улыбался во все тридцать два зуба. И это понятно, во-первых, он был рад, что Ася спасена, во-вторых, немного горд своей дедукцией. Из состояния радости его вывел вопрос следователя.

– А что вы так радуетесь? Что, если на кружке в нише мы сейчас найдем отпечатки все той же Кругловой? Кстати, про кошку она тоже могла знать.

– Ася не могла, – выкрикнула Генка, – ее подставили.

– Я верю этой девушке, – перестав улыбаться, ответил Жора и снова стал напуганным и печальным. А волк, который все три года заставлял его выть, гаденько ухмыльнулся, как бы говоря: что, думал, отделался от меня, нет, дорогой, в этом мире никому нельзя доверять, здесь все предатели и убийцы. – Я верю, что такой человек, как Ася, не может быть убийцей.

– Ну вот пойдем и проверим твою веру, – сказал, поднимаясь, Васечкин, – всем оставаться на своих местах, мы скоро вернемся.

Макар Зудин

Макар очень переживал, ведь с этим затянувшимся расследованием он мог опоздать на свидание, а ему этого очень бы не хотелось. У Макара в отличие от Васечкина не было толп поклонниц, с девушками ему основательно не везло. Некоторые отшивали его сразу при первом знакомстве, другие после первого свидания, а третьи максимум через неделю. Потому что Макар был скучный, так они все ему говорили, и он верил этому. Сегодня эта роковая красотка не просто согласилась с ним встретиться, но и, как показалось Макару, даже обрадовалась его предложению. Он целый день параллельно работе ходил и выбирал темы разговора, чем он будет ее удивлять, о чем рассказывать и как будет смеяться над рассказанными ею историями. И все это только для того, чтоб состоялось хотя бы второе свидание.

– Макар, ты чего такой грустный? – больше для того, чтоб заполнить немую паузу в кабинете, поинтересовалась Ольга Петровна.

Макар только хотел ответить, согласно тому, что он потомственный пессимист, пожаловаться на несправедливость судьбы и на то, что его сегодняшнее свидание, скорее всего, уже не произойдет, как в дверном проеме показалась Вера, она была напугана, поймав глазами Макара, замахала ему обеими руками.

– Он меня убьет, – зашептала она ему на ухо, как только он подошел к ней.

– Кто? – Макар ожидал чего угодно, отказа от свидания, переноса его на другое время, но не такого.

– Ну тот человек, про которого я вам со следователем сегодня утром рассказывала, ну тот, который заплатил мне за молчание три года назад. Он меня узнал и сегодня на пляже мне угрожал. Я еле от него сбежала.

– Ничего не бойся, проходи в кабинет и посиди, подожди меня. Я буду твоей личной охраной, и никто пальцем до тебя не притронется.

Когда огромный Макар говорил такие вещи, ему поневоле верили.

– Вы мне обещаете? – немного успокоившись, сказала Вера.

– Я тебе клянусь, – немного смущаясь, но на полном серьезе ответил Макар.

Жора

Жоре не спалось, после того как они со следователем Васечкиным сходили в опечатанный особняк и действительно нашли кружку, напряжение возросло. Оба очень хотели узнать, но где-то в глубине души оба боялись этого.

В кабинете следователя появилось прибавление в лице Веры Руклан, которая напугано сидела в углу. Васечкин очень важно прошагал к столу Ольги Степановны и вручил ей вещдок. Макар между тем подошел и что-то очень тихо сказал начальству.

– Это на тебе, – одними губами ответил ему Васечкин. Все сидели в напряжении и молчали, слышно было, как гудит компьютер эксперта. Ждать пришлось вечность, именно столько времени прошло, как показалось Жоре, когда Васечкин, прочитав что-то на мониторе Ольги Степановны, произнес:

– Дорогая делегация по спасению Кругловой Аси Николаевны, ваша миссия успешно выполнена, сейчас все по домам, у кого его нет, то по временным пристанищам, Круглову привезу сам, очень постараюсь это сделать сегодня.

– Ты уж очень постарайся, Петенька, ради девочки, как она там ночью будет, – сказала Тамара Борисовна уже в дверях и, перейдя на более веселый тон, добавила, – а не пойти ли нам всем, ребят, поужинать и отметить победу.

– Я только завтракала, – поддержала ее Генка, – но до этого момента даже и не хотелось, сейчас же я зверски голодна, у меня, правда, денег нет.

– Пойдемте, дамы, я вас угощаю, – Жора чувствовал себя очень уставшим, голодным и опустошенным.

Возле ресторана их встретила девушка-администратор.

– Извините, ужин уже в полном разгаре, поэтому на веранде есть столики только на четверых, а вас пятеро, – извиняющимся тоном сказала она.

Тамара Борисовна на секунду задумалась и, повернувшись в сторону Елизаветы Никитичны, спросила:

– Вжик, погуляешь? – и накопившееся за день напряжение вылилось в дикий смех, смеялись все, и Елизавета Никитична с экспертом Ольгой Степановной, и капитан Бух, и Генка с Жорой, и даже девушка-администратор присоединилась к общему веселью.

– Ну хорошо, вы меня убедили, – просмеявшись, сказала она, – пойдемте, я попрошу официантов, чтоб они отодвинули столик от перил, и вы все сможете поужинать, никого не выгоняя.

Потом было застолье, Жора разрешил своим женщинам заказывать все, что только им душа пожелает, теперь он мог не скрываться и не стесняться своего богатства. Гена с Тамарой Борисовной очень осторожно, но настойчиво весь вечер расспрашивали его о родителях, Лизи же интересовал спектакль, который он устроил, ну и, конечно, все жаждали подробностей о Франции. Потом капитан Бух, расцеловав всех, кроме Елизаветы, уехала, а Жора, проводив Генку до номера, все никак не мог успокоиться. Он стал расхаживать из угла в угол по своему номеру, от окна до кровати пять шагов и обратно. Ему даже не мешала боль в ноге, которая усиливалась в последнее время все больше и больше, наверное, потому что он перестал пить таблетки. Его, как это было ни прискорбно, не мучил вопрос, чьи отпечатки пальцев увидел следователь на кружке. Не очень почему-то волновало и то, что Васечкин обещал Жоре уже на выходе из кабинета вычислить и наказать убийцу родителей. Зато его очень беспокоило, до стойкого гула в висках, что именно следователь с умными глазами поехал освобождать Асю, девушку, которая возвращает его к жизни. После встречи, с которой он научился думать о чем-то, кроме смерти родителей и мести.

Жора сидел на балконе и слушал шум волн, было уже два часа ночи, но сон не просто не шел к нему, он вообще потерялся где-то в пучине его мыслей. Когда-то давно, в другой жизни, мажор Егор Облачный думал, что лучше моря, чем в Ницце, нет, а английская набережная – это эталон приморского отдыха. Сейчас же ему все вокруг казалось чудесным, Черное море колыбелью, ялтинский пляж милым и уютным, а воздух, воздух был особенным – чистым и очень вкусным. Но это все Жора смог понять и ощутить лишь потому, что где-то на этой земле ходит Ася, улыбается, плачет и дышит этим же удивительным крымским воздухом.

Первый раз за три года Жора Будник обратился к родителям, подняв голову к глубокому звездному небу: «Мама, папа, мне так она нравится, я тоже хочу быть ей интересен. Егору Облачному, красавчику и мажору, ничего не стоило понравиться девушке, но его нет, уже три года нет, я нынешний не умею, да и боюсь, помогите мне, подскажите». И словно в ответ на его просьбу кто-то тихо, словно стесняясь, постучался в дверь.

Озеров Санечка и кот Николай второй

В это время в отеле не спало еще много людей, в том числе и Санечка Озеров, он разговаривал с котом, долго и душевно, орошая все это прекрасным крымским вином.

– Да, Марьян, вот такой я корыстный человек оказался, повелся на легкие деньги, но не знал, в сотый раз говорю, что даже не предполагал, – Саня расплакался и обнял кота.

Николай второй же, в свою очередь, решил, что пора срочно линять отсюда, иначе этот ненормальный чувак его точно задушит. «И зачем я только заполз в этот номер, – думал он, – позарился на объедки вчерашней пиццы, вот старый пылесборник».

На этих моральных терзаниях кота Николая второго кто-то настойчиво постучался, оба с надеждой взглянули на дверь. Озеров, что этот кто-нибудь пришел с вином, так как у него уже заканчивалось. Кот же надеялся, что этот кто-то отвлечет любителя обниматься и разговаривать с котами, и свободолюбивый Николай второй сможет сбежать.

Сашенька, чуть пошатываясь, встал и пошел открывать дверь. На пороге стояла Женечка Мирная, она была заплакана, но злая решительность в ее глазах отрезвила на время Озерова.

– Прошу тебя, Саш, не говори ничего, просто сделай мне одолжение, – сказала Женя и, закрыв дверь, кинулась на Санечку с долгим и глубоким поцелуем, на ходу снимая с себя рубашку.

«Почему бы и нет», – подумало больше красное сухое, чем режиссер, и мир закрутился.

«Фу, какие они животные», – подумал кот, выскальзывая на балкон настолько резво, как он не бегал даже котенком. Не помешало ничего, ни лишний вес, ни возраст, зато очень помогло желание свободы.

Макар и Вера Руклан

Это было лучшее свидание в жизни Макара Зудина, сначала они ужинали в номере, купив на улице много крымских яств. Это и самса из тандыра, и вкуснейший плов, а также великолепная барабулька, такая свежая и такая вкусная.

Усевшись в номере Веры на диван и расставив все вкусности на журнальном столе, они предвкушали настоящий званый ужин. Когда уже собрались трапезничать, обнаружилось, что нет вилок, вообще нет.

– Я сбегаю, – предложил Макар, – если не дадут в кафе, куплю одноразовые на улице.

– А давай есть руками, – предложила Вера, и щеки ее зарделись от стыда, а что, если этот красивый полицейский примет ее за деревенщину.

– А давай, – сказал Макар и, положив порцию плова себе в рот, рассмеялся. Эта девушка нравилась ему все больше и больше.

Так очень непринужденно и как-то по-домашнему продолжался этот чудесный вечер.

– Ты не подумай ничего, но уйти я не могу, – Макар смущался и от этого немного заикался, – я лягу на диване и буду тебя охранять.

– А я бы тебя и не отпустила, – очень искренне ответила Вера, – мне без тебя страшно.

Анна Заливная и Вася Свобода

Анна и Василий в это время уже давно спали и видели десятый пьяный сон. После посещения следователя они пришли в скромный номер Васи, заказали еще шампанского и много еды, в общем, все для продолжения своего веселья. Им было смешно вдвоем, именно смешно, они дурачились, рассказывали глупые истории и потом громко смеялись в голос. Когда же опьянение перешло грань с «прикольно» на грань «тяжеловато», то они так же дружно захрапели. Причем для Анны это было настолько неожиданно, что она даже не сняла свои шикарные леопардовые сабо. Хочется особо отметить, что захрапели – это не метафора, их мощный дуэт в унисон разносился на весь этаж.

Ронины, Роман Заливной и Гарик

В другой стороне шикарного пансионата «Золотая гвоздика» сидели четыре очень грустных человека.

– Очень обидно, что меня не допросили, вас всех, абсолютно всех, опросили, кроме меня, – сокрушался Алексей Ронин, – это просто ужасно.

– Что ты несешь, Леша, – произнесла с презрением Светлана, – ты правда думаешь, что весь ужас в том, что ты не опрошен?

– Весь ужас в том, что меня бросила Анна, – пьяно прокричал Роман и ударил кулаком по столу.

– Тихо, – Гарик попытался успокоить друга, – я не думаю, что это фатально, зная Анну, она просто пытается вызвать в тебе ревность.

– Какие вы все мелкие, – с сожалением и грустью сказала Светлана, – за ними ходит смерть, а они все о бабах, чушь, да и только.

И, несмотря на позднее время, Светлана взяла гитару и запела:

Ты был такой родной, такой любимый,

С глазами цвета василька.

Загадочный, неповторимый,

Самоуверенный слегка.

Ее завороженный голос в тихом ночном здании звучал зловеще и предрекал только беду.

Ася

Ася сидела в пустом кафе вместе со следователем и не верила, что этот длинный день подходит к концу.

– Не стоило, Петр Дмитриевич, я и не голодна вовсе, – она чувствовала себя неудобно, этот симпатичный следователь после того, как оформил соответствующие документы, вызвался довезти ее до пансиона и покормить.

В Крыму уже наступило завтра, и совсем небольшое количество кафе работало в это время суток. Маленькая закусочная, если верить вывеске, была открыта двадцать четыре часа, и сонная официантка, огласив то, что есть в наличии на данный момент, вяло ушла на кухню.

– Вы меня простите, – Васечкин, не придумав ничего более умного, начал извиняться, – это моя работа.

– Да что вы, – перебила его Ася, – я все понимаю, тем более вы очень быстро разобрались.

– Ну да, разобрались, хотя на самом деле в этом больше всего ваша заслуга.

– Моя? – удивилась Ася. В этот момент официантка принесла им шашлык, тот был на удивление горячим, а запах был исключительно аппетитным. Ася услышала, как у нее заурчало в животе, громко и протяжно. Откусив кусок шашлыка, она зажмурилась и застонала от удовольствия. Петр же, любуясь тем, как она ест, продолжил:

– Вы умеете дружить, у вас прекрасная семья, сегодня по случаю вашего спасения организовалась целая команда.

– Да, и кто же там был? – от мысли о Генке Ася улыбнулась.

– Ваша сестра, Жора Будник, кстати, очень умный молодой человек, он приложил наибольшие усилия к вашему спасению. Была ваша бабушка, но та больше молчала, а возглавляла спасительный отряд наша Тамара Борисовна Бух. Кстати, как вы с ней успели подружиться?

– О, это долгая история, а вы нашли настоящего убийцу? – вопрос застал Васечкина врасплох.

– Не знаю, наверное, – неуверенно ответил он, – я также хочу раскрыть еще одно убийство, оно было совершено три года назад и, я уверен, напрямую связано с нынешним, иначе я не смогу себя уважать.

– Могу я чем-то вам помочь? – Ася поела, и теперь глаза у нее потихоньку закрывались.

– Вы знаете, да, у меня будет к вам одна просьба, но сначала давайте перейдем на ты, нам с вами очень много уже пришлось пережить. Завтра желательно с утра сделайте так…

И вот сейчас Ася сидела на каменистом пляже пансионата и вглядывалась в море. После сегодняшнего заточения ей захотелось почувствовать простор, понюхать море, ощутить свободу.

– Освободили тебя, девулька, – рядом с ней на пляж плюхнулся Сан Саныч, – это правильно, ты не виновата.

Ася была немного знакома с этим охранником тире водителем, хотя и работает он у них недавно.

– Да, вот сижу и думаю, как в мире все тонко, с утра ты встаешь относительно счастливым человеком, ты ничего не нарушаешь, думаешь, что будет есть в обед твоя сестра, в уме подсчитываешь, хватит ли тебе на новые шлепки для нее или доходит уже в старых, а потом бах – и нет ни мыслей, ни планов, есть только страх, животный страх, который ты стараешься не пускать внутрь, иначе он может разорвать мозг.

– Вот именно поэтому, милая, никогда ничего нельзя откладывать на завтра, надо жить здесь и сейчас, и надо именно жить, а не беспокоиться и не подсчитывать. Ты молодая красивая девушка, ты должна между шлепками и едой встречаться с парнями, целоваться, бросать их и снова встречаться. Не теряй времени, молодость проходит очень быстро, даже не заметишь, как ты уже пенсионер, которого за ненадобностью выкинули со службы. А еще старайся благодарить близких за все, за завтрак, проведенный вместе, за пришитую пуговицу, за нежный поцелуй, возможно, именно это ты будешь вспоминать на пенсии, сидя на грубых камнях рядом с молодой и красивой девушкой, – закончив свою тираду, Сан Саныч грустно улыбнулся.

Обернувшись на здание пансионата, Ася увидела одиноко горящее окно, там на балконе сидел Жора, он обреченно смотрел на море. Ноги как-то сами понесли ее туда, и Ася, воспитанная, скромная девушка, постучалась в два часа ночи в номер к молодому человеку.

– Ася?! – было видно, что Жора удивлен и растерян ее появлением.

– Я пришла поблагодарить, Петр сказал, что именно благодаря тебе, ну и немного энергии Тамары я буду спать сегодня дома. Угостишь чаем? – улыбающаяся Ася не узнавала сама себя.

– Да, конечно, проходи, – Жора очнулся и побежал ставить чайник.

Елизавета Никитична Круглова

Сегодня был сложный и тяжелый день, но Лизи все равно не могла уснуть, что-то ее сильно беспокоило, где-то в подсознании цепляло за ниточки и не давало спокойно насладиться кроватью.

– Так, надо разобраться, что же меня так волнует, – сама себе сказала Лизи, взяла сигарету и вышла на балкон.

Надо пробежаться по событиям сегодняшнего дня, Генка и Ася – все разрешилось, значит, можно успокоиться. Капитанша хамоватая постоянно над ней подтрунивала, но это ерунда, Лизи выросла в обществе, где подруг нет в принципе, только змеи подколодные. Будешь падать, никто не поддержит, а еще и подтолкнет для быстрого полета. Ее задела нищета внучек, это, конечно, да. Если Генка выглядит простенько, но на ней хотя бы вещи новые, молодежные, яркие. То Ася одета ну совсем просто, и это если мягко сказать, очень мягко. Как радовалась сегодня младшая, когда этот непонятный Жора угощал их в ресторане, она не просто ела, она дегустировала каждое блюдо, смакуя его во рту. Ее глаза горели и наполнялись счастьем, а Лизи было стыдно. Елизавета Никитична Круглова, к своему стыду, никогда не жила плохо. Сначала папа – большой ученый и немного предприимчивый человек – оставил Лизи огромную коллекцию изделий из бриллиантов. Перед смертью он показал ей сейф, наполненный разного рода драгоценностями. На вопрос дочери, откуда, он ничего не сказал, закашлялся и попросился в кровать. Пообещать просил только одно: никто не должен об этом знать, ее муж в первую очередь.

– Чем меньше, красавица, будут знать о твоем богатстве, тем спокойней ты будешь жить, – взяв с нее обещание, он умер, как показалось Елизавете Никитичне, успокоенным.

Муж тоже не был, что называется, бедным человеком, сам из науки, но всегда на руководящих постах, он прекрасно зарабатывал, и Лизи не трогала стратегический запас, оставленный папой. Но в начале девяностых муж умер, деньги, что он оставил жене, благополучно сгорели в банке, начиналось трудное время. Именно тогда Елизавета вспомнила про папино наследство, но тратить его, продавая по броши в день, было неправильно, и избалованная Лизи принимает решение: она продает половину того, что оставил отец, и открывает банк. Конечно, очень помогли связи отца и мужа, но и Елизавета Никитична оказалась не куклой Барби. Первые пять лет она пахала как папа Карло, конечно, ей пошло на пользу, что это были страшные девяностые и лихие деньги там зарабатывались быстро. Но быстро поняв, чтоб остаться в живых, надо уходить на покой, она оставила себе небольшой пакет акций своего же банка для того, чтоб могла жить без проблем, и продала его. Сейчас у нее постоянный доход от акций, капитал, накопленный в бурные годы работы, и, конечно, остатки папиного наследства, которое она бережет как зеницу ока.

– А внучки голодают, – вслух сказала Лизи, затянувшись сигаретой, и тяжело вздохнула. Оформив им документы об опекунстве, Елизавета решила: никогда не была хорошей матерью, не быть мне и бабушкой. Немного посомневалась для приличия, но потом решила: не война, выживут, и вычеркнула их из своей жизни. И они выжили, красивые, добрые, веселые, они любят друг друга, они семья.

«А ты так и будешь косить под девочку и на спор снимать видео в экстремальных ситуациях», – со злостью подумала Елизавета.

– Стоп! – закричала Лизи на весь балкон так, что в соседнем номере звякнули бокалы. – Видосики, точно! – и побежала к телефону.

– Тина, привет, ну и что, что два часа ночи, как будто ты спишь. Ладно, не ной, помнишь нашу неудачную поездку за город, ну да, где ты проиграла. Я помню про обстоятельства, ты мне скажи, видео еще у тебя? Ты его не удалила? Умница, скинь мне на телефон, конечно, никому, просто хотелось кое-что уточнить. Жду!

«Может, после этого девочки меня простят и пустят к себе в семью», – последнее, что подумала Лизи, проваливаясь в глубокий сон.

Алексей Ронин

У Алексея Ронина сегодня был день рождения, именно ради него он приехал в Крым. Традиции этой было уже более двадцати лет, как только у Алешки Ронина появились первые деньги, на свой день рождения он стал ездить в Ялту. С утра он отправлялся на кладбище к родителям, разговаривал с ними, хвастался своими достижениями или жаловался на жизнь, после отмечал в ресторане с семьей. Когда дочка Алиса стала совсем взрослая и вытащить ее на это мероприятие стало невозможно, с ними стали ездить его так называемые друзья, Заливные и Облачные. Алексей подозревал, что об этом их просила Светлана, она была очень заботлива и хотела, чтоб он не чувствовал себя одиноким в этот день. И вот уже десять лет это стало традицией, и для его друзей в том числе.

День, обычно радостный для других, для Алексея был грустным, почти траурным, сегодня же это ощущение было особенным, ему сорок пять, он взрослый, обеспеченный человек, полный сил и энергии, но только одна мысль, что может открыться, кто убил Облачных, приводила его в ужас.

– Не надо ничего менять сегодня, – услышал он за спиной голос Светланы, – лишь только мы прогнемся под обстоятельства, они нас раздавят.

– Кто «они»? – спросил Алексей и повернулся к жене, но не улыбнулся, как всегда, а нахмурился и ждал ответа.

– Обстоятельства, – в растерянности ответила Светлана голосом избалованного подростка.

– Я сейчас иду к родителям, потом к следователю. Закажи столик на шесть и пригласи всех, кого считаешь нужным, – очень зло, до шипения в голосе, сказал Алексей и вышел из номера.

Коробка с подарком выпала из рук Светланы и со звоном упала на пол. Так как сейчас, ее муж с ней никогда не разговаривал, ни разу за их длинную совместную жизнь.

Следователь Васечкин

Петр Васечкин умел держать слово, с утра было необходимо посмотреть камеры, которые были установлены на лица потенциальных убийц семьи Облачных. Немного поспорив с собой о целесообразности и приняв положительное решение, он пошел за этим несчастным неуловимым мстителем Жорой.

– Кто? – спросили из-за двери, Петя удивился, надо же, какой опасливый, видимо, боится мести тех, с кем он играл в кино.

– Следователь Васечкин, – странная минутная пауза, и дверь открылась.

Жора стоял в дверях полностью одетым и очень напуганным, Васечкин решил немного успокоить хозяина комнаты и, отодвинув его в сторону, зашел в номер со словами.

– Вы просили вчера, я сегодня отвечаю, – Петр прошел в номер и глазами поискал место, куда бы он мог присесть, вариантов было два: диван, на котором комом лежало одеяло, и расправленная кровать, так как последнее он отмел сразу, то решил плюхнуться на диван. – Я согласен.

Следя за маневрами Васечкина, молодой сценарист волновался, и когда следователь почти примостил свою пятую точку, то тот то ли от радости, то ли он просто ненормальный, схватил следователя и обнял как родного.

– Спасибо вам огромное, – не выпуская Васечкина из объятий, говорил Жора, – я знал, что вы прекрасный человек, пойдемте же быстрее, – он продолжал обнимать представителя закона, они вышли из номера.

– Да отпустите вы меня, – возмутился Петр Дмитриевич, – если бы я знал, что вы так отреагируете, я никогда бы вас не взял с собой, вы точно псих.

– Это однозначно, – парировал Жора, даже в коридоре не выпуская следователя из своих объятий, – разбалован в детстве, позже авария, психологическая травма, целый букет, вы уж не обессудьте, да и с людьми я последние три года не общался, а одиночество убивает любую воспитанность.

– Фу, извращенцы поганые, – услышали они и обернулись. В коридоре стояла еще пьяная Анна и вглядывалась в их лица, как бы сомневаясь, кто перед ней.

– Товарищ следователь, и вы туда же, на кого же вы нас, красавиц, бросаете, ладно этот с его творческой профессией, но вы-то куда? – она держалась за стену двумя руками, судя по всему, ее не хило штормило.

– Не говорите глупостей, Анна Николаевна, – Петр Дмитриевич вырвался из объятий впавшего в ступор от неожиданности Жоры и продолжил, – вы обещали ко мне сегодня прийти, я вас жду, – официально-строгим голосом произнес Васечкин и подытожил, – и попрошу вас сегодня не пить до визита, а то вы признаетесь даже в падении Рима.

– Обижаете, видите, иду трезветь и переодеваться, через час вы меня не узнаете, – сказала Анна и захохотала, как всегда, высоко задрав голову.

Жора же шел по коридору и думал: хорошо, что, вытаскивая следователя из комнаты, он умудрился стянуть с Асиного лица одеяло, это здорово, иначе сейчас бы переживал, как ей там дышится.

Она вчера пришла его благодарить, уставшая, но какая-то счастливая.

– Столько всего сегодня произошло, – сказала она, – расскажите мне все, я требую подробностей.

– Чтоб объяснить вам сегодняшние события, я должен начать издалека, – усмехнулся Жора, он снова научился это делать, как когда-то давно, когда у него еще были две ноги и родители, которые любили его.

– А я никуда не тороплюсь, – сказала Ася, присаживаясь на уголок дивана.

И Жора начал повествование, в силу своей профессии говорил он красочно, с подробностями и лирическими отступлениями, как он умеет, закончил свой грустный рассказ он только под утро. Ася, укрывшись одеялом, тихо спала на маленьком неудобном диване. Жора залюбовался ей и не заметил, как тоже уснул, прям в кресле, хотя, может, это был не сон, там были родители, они улыбались, обнимали его, и чувство бесконечного счастья впервые за много лет легонько коснулось его, будто боялось напугать.

Разбудил Жору стук в дверь, когда он понял, что это следователь Васечкин, то решил не компрометировать девушку и накрыл ее одеялом с головой.

Сейчас он абсолютно счастливый шел смотреть камеры и тоже заметил, какие все-таки умные глаза у этого следователя.

Сашенька Озеров

Проснувшись, Сашенька понял, что сделал глупость, голова трещала, и от этого произошедшее казалось еще более ужасным. Но не наличие в его постели Женечки убило его наповал, раздавило его то, что пропала Марьяна, вернее, черный кот, в которого она вселилась. Одевшись в первое, что валялось рядом, Санечка выбежал в коридор искать Марьяну.

«Она обиделась, – думал он, – у меня такая миссия была, я должен был искупить свою вину, которая тоже есть в ее смерти, а я все профукал».

Санечка медленно шагал по коридору и на чем свет ругал себя. Возле стены стояла одна из хозяев компании и держалась за стену.

– Молодой человек, помогите даме, – сказала она, когда режиссер попытался ее обойти, – не могу дойти до своего номера, пол двигается быстрее меня, плюс ко всему я потеряла ориентир, мне нужен номер пятьсот пять.

Так как Озеров был ничем не лучше дамы, он пожалел ее.

– Вы знаете, мой ориентир валяется где-то рядом с вашим, но я джентльмен, я помогу. Александр, – представился Сашенька и протянул даме руку.

– Анна, – ответила Анна Заливная и, схватившись за Санечку, скомандовала, – двигаемся к лифту.

Пройдя много перипетий и унижений, в том числе когда люди выбегали из лифта, задыхаясь от перегара странной парочки, они все-таки нашли номер Анны.

– Александр, я ваша должница, – благодарила Анна, когда они заходили к ней в номер, – вечером не важно, где я буду, важно, что вы ужинаете за мой счет.

– Благодарю, но мне нужно спешить, – Санечка хотел быстрее раскланяться, ведь он первый заметил, что в супружеской кровати лежат двое. И, постоянно косясь на кровать, он начал отступать к двери, не желая быть свидетелем супружеского скандала.

– Я обязана напоить вас кофе, – сказала Анна и подняла трубку телефона, – два кофе в номер пятьсот пять, – скомандовала она в трубку, а Саню спросила, – ты какой пьешь?

– Капучино, – ответил Саня, не сводя глаз с кровати.

– Один капучино, один американо, и быстро, – а положив трубку, спокойно сказала Озерову, – да не косись ты так, это мой муж, я вчера его бросила, видно, уже кого-то нашел. Не боись, истерик не будет, мне на него плевать, – и уже громче крикнула, – Ромик, у нас гости, вставай и покажи мне свой выбор, я оценю.

Груда одеял зашевелилась, и оттуда показался Гарик. Протерев глаза, он спросил:

– А мне кофе заказали?

– Гарик, вы с Ромиком теперь вместе? – спокойно спросила Анна, с удовольствием пригубив только принесенный кофе.

– Твой муж вчера ныл как девочка, пришлось его успокаивать, он не отпускал меня, говорит, что боится спать один, так что он просто обязан после этого на мне жениться. Озеров, а к тебе у меня два вопроса, – Гарик заметил подчиненного, и в нем проснулся начальник.

– Первый: что ты здесь делаешь? – Гарик встал, подошел к Озерову и стал пить его кофе.

– Я встретил Анну в коридоре, она просила проводить ее в номер, я джентльмен, я не мог отказать даме, – с досадой смотря на свой кофе, который так аппетитно пьет его начальство.

– Ну, допустим, хотя сыро как-то, без фантазии, – продолжил начальственный допрос Гарик, – второй вопрос: почему на тебе розовые женские шорты?

– Блин, – только заметил этот конфуз Санечка, – у меня сегодня ночевала Женя, утром, проснувшись, я увидел, что кот, в которого вселилась Марьяна, пропал, а ведь она пришла, чтобы наказать своего убийцу. Я решил, что Марьяна обиделась на то, что у меня ночевала Женечка, и пошел искать ее, ведь нам надо выполнить миссию и найти ее убийцу, – на одном дыхании выпалил Озеров.

Гарик стоял с очумевшим лицом, и, если бы его волосы не были уже пепельно-белого цвета, то сейчас он бы поседел.

– А вот этот ответ меня устраивает, – сказал Гарик, ведь информация упала на благодатную почву, Гарик верил во все эзотерическое беспрекословно. – И что, нашел?

– Кого? – затупил Санечка.

– Марьяну в коте? – без нотки иронии уточнил Гарик.

– Нет, вот как раз сейчас пойду продолжать поиски, или вы думаете, сначала переодеться? – Саня сомневался.

– Глупости, прекрасные шорты, сейчас все носят такие, они называются унисекс, тебе очень идут. Не будем терять время, я сейчас оденусь и пойду с тобой, мне есть о чем поговорить с Марьяной, – сказал Гарик и начал быстро одеваться.

– Кащенко, – с сожалением констатировала Анна, но вслед им крикнула, – вечером ужин в силе.

Макар Зудин

Макар проснулся и, чтоб не разбудить охраняемый им объект, очень тихо вылез из-под одеяла. Конечно, он влюбился, другого варианта быть не может, но захочет ли такая красивая девушка из Москвы остаться с ним здесь, в его хрущевке, оставшейся ему от бабушки.

«Стоп, Макар, – сам себя мысленно прервал он, надевая штаны, – ты как деревенский дурачок, думаешь, девушка провела с тобой ночь, значит, она твоя на веки. Возьми себя в руки и будь немного посовременнее, вон как шеф, тот в этом деле орел».

Войдя в кабинет, он увидел шефа уже вовсю работающим, ему стало стыдно. За компьютером сидело четверо: шеф, Ольга Степановна, капитан Бух и вчерашний Коломбо Жора. Никто даже не обратил внимания на вошедшего Макара, тот решил, что это к лучшему, и пристроился к народу, будто всегда тут и был. Ольга Степановна шустрыми полными руками выводила на экран записи с камер на площадке. Всего их было три: первая показывала Ронина Алексея и сидевших с ним рядом Гарика и Светлану. Вторая захватывала немного Светлану Ронину, Асю и Жору, третья же взяла крупным планом Заливных, Романа и Анну.

Ольга Степановна смотрела эти видео уже не в первый раз, она даже звонила своему сокурснику в Москву, который имел вторую профессию физиономиста и даже защитил по этой теме кандидатскую. Поэтому с обоснованиями, тыкая в экран компьютера карандашом, она рассказывала то, что было совсем не заметно простому человеку, такому, например, как Макар.

– Ну что, все понятно, вот только у нас совсем нет доказательств, – Васечкин встал и стал ходить по кабинету, он всегда так делал, так думалось легче и озарения приходили чаще. – Мотивы есть, много мотивов, а вот доказательств нет.

– Это о чем вы, шеф? – встрял Макар.

Петр Дмитриевич не ожидал, что его перебьют, да и кабинет был не его, он посмотрел на Макара и ударился ногой об стул.

– Твою ж мать, Макар Иванович, что ж ты всегда под руку, то есть под ногу лезешь, – и, потирая ушибленную конечность, продолжил, – это я об убийце Облачных.

– Понятно, а почему мы не берем убийцу Марьяны? – спросил Макар, нарочно проявляя стремление к работе.

– Ну, во-первых, мы ждем записи с камер видеонаблюдения, которые установлены на внешнем контуре пансионата, возможно, где-то балкон Кругловой попадает в объектив, они нам очень пригодятся для обвинения, что мы можем убийце предъявить? Тут надо хитростью брать, – Васечкин сделал паузу, посмотрел на Макара и продолжил уже более жестко, – а в-четвертых, ты не оборзел ли, на работу опаздываешь, шефу допрос устраиваешь, совсем нюх потерял.

Видно было, что Васечкина бесит ситуация тупика, к этим нуворишам не пойдешь с пустыми руками, к ним надо идти с железобетонными доказательствами. Именно в этот момент отчаянья прозвучал стук и в дверь заглянула Елизавета Никитична Круглова.

– Здрасти.

– Вжик, заходи, – поприветствовала свою горе-подругу Тамара Борисовна, – что хотела, соскучилась?

– Я, собственно, по делу, – не обращая внимания на подколки капитана Бух, продолжила Лизи. – Я хочу показать вам одно видео, – сказала она и протянула телефон в сторону следователя.

Все пятеро уставились в экран дорогого телефона и неотрывно смотрели на него, сразу, как видео закончилось, звенящую тишину нарушил Васечкин.

– Милая моя, где же вы это взяли?

– У нас есть сообщество таких же скучающих богатых старушек, как я, после того, как я отдам вам это видео, меня, конечно, из него исключат, но я не жалею, – быстро добавила она, – мне самое главное, чтоб мои девочки, Генка и Ася, узнали, что именно я принесла это видео.

– Зарабатываешь себе баллы, попрыгунья-стрекоза? – уже более миролюбиво спросила Тамара Борисовна.

– Можно и так сказать, – лаконично ответила Лизи и покраснела.

– Милая вы моя, любимая, бриллиантовая, – Васечкин не знал, какие еще можно подобрать эпитеты, – конечно, они узнают, мы преподнесем им все как надо, скажем, что вы наша героиня, – и, потирая руки от удовольствия, спросил Жору, – а была хоть версия, что было именно так?

Жора сидел растерянный, на самом деле глубоко в своих мыслях, которые крутились там, возле игрового стола в закрытом подмосковном отеле «Онизак», где произошло убийство его родителей. Справедливость, о которой он так долго мечтал, была уже рядом, но почему-то не приносила огромного удовольствия. Вопрос следователя вернул его в действительность.

– Нет, я очень удивлен, – сказал тихо Жора.

– Держись, парень, – Тамара Борисовна подошла и похлопала его по плечу. И, обратившись уже к Васечкину, сказала, – не мне тебе давать советы, но пора оформлять аресты, Петя.

– А давайте все сделаем вечером, – это уже Жора взял слово, он решил свою разбушевавшуюся писательскую фантазию воплотить в жизнь. – Сегодня день рождения у Ронина, он будет, как всегда, отмечать в ресторане пансионата, я закажу оставшиеся столики, и мы пригласим всех членов съемочной группы. Ваши ребята сядут по периметру, чтоб больше ничего не случилось, а вы как настоящий Шерлок Холмс разоблачите всех и сразу.

Жора знал, куда давить, амбиции у следователя с умными глазами были действительно не меньше холмсовских.

– Ну хорошо, – Васечкин согласился так, будто его месяц уговаривали, – организация на вас. Макар, на тебе охрана ресторана. Вам всем приглашения на ужин и молчать до вечера как рыбы, от этого, возможно, чья-то жизнь зависит. Особенно это касается вас, Тамара Борисовна, даже своим девочкам, – Васечкин сделал ударение на слове «девочкам» и, как ему казалось, страшно выпучил глаза.

– Да я тебя умоляю, Петя, я тебя ж, как Родину, никогда не предам. Ты Вжика лучше предупреди, даже после того, как она сегодня вступила на светлую сторону, я все равно ей не верю.

Когда все разошлись, Васечкин подошел к Макару и таинственно сказал:

– А мы с тобой сейчас, Макар Иванович, пойдем брать убийцу Марьяны. Смотри, что я вчера придумал.

Женя Мирная

Женя проснулась сегодня с ощущением безмерного счастья, наконец-то, свершилось, и они с Санечкой вместе, а ведь надо было для этого просто прийти к нему. Какая же я дура, что не сделала этого раньше, ругалась она про себя. Сейчас самое главное – ничего не испортить. Надев шорты Озерова, так как свои она не нашла, Женя вышла из номера.

Эйфория немного спала, и в голову пришла одна простая и понятная мысль. «Почему счастье достается такой ценой, почему кто-то решил поиграть в смерть, а накрыло всех, ведь теперь, несмотря на усилия, все рано никогда не будет безоблачного счастья. Никогда».

Женя шла по коридору гостиницы, погруженная в свои невеселые мысли, вдруг прям перед ней открылась дверь номера, из него вышла заспанная Ася.

– Привет, – Ася немного смутилась, что ее застали выходящей утром из номера мужчины.

– Привет, а тебя выпустили? – спросила ошарашенная Женя.

– Да, ночью, что-то у них там не срастается с доказательствами, какие-то новые факты открылись.

– Да, и что за факты? – поинтересовалась Женя, так, больше для поддержания разговора.

– Я не совсем поняла, да мне особо и не говорили, просто они узнали про какую-то нишу в столе, которую сразу не нашли. Думают, в ней что-то важное, сегодня, наверное, будут вскрывать опечатанный особняк.

– Понятно, ну тогда пошли завтракать? – Женя улыбнулась Асе. – Ночь у тебя, смотрю, бурная была, раз ты с утра выходишь от сценариста?

– Нет, что ты, – Ася засмущалась еще больше и пошла краснеть пятнами, – я нечаянно заснула в номере Жоры, он мне рассказывал историю своей жизни.

– Ну да, – усмехнулась Женя, – это теперь так называется.

Следователь Васечкин

Петр Дмитриевич сидел в уже почти «своем» кабинете и думал.

«А ведь где-то здесь ходит убийца?» – рассуждал Петр Дмитриевич. В детстве он был уверен, что от убийц пахнет тухлятиной, ведь бабушка утверждала, что, когда человек совершает смертоубийство, его душа начинает гнить. Поэтому он не мог понять, как это сыщики так долго расследуют преступления, ведь можно просто понюхать – и сразу понятно, кто убийца. Затем, когда наступила пора детективов, он стал уверен в том, что преступник – это всегда злодей с бегающими глазами и узкими губами, некрасивый и неприятный человек. Но в жизни оказалось, что они бывают вполне приличными, ничем не пахнущими людьми, иногда даже приятной наружности. Правда, Васечкин до сих пор был уверен на все сто, что душа у них все-таки гниет.

В кабинет вошел Макар.

– Шеф, мы просмотрели видео с внешних камер видеонаблюдения, и вы, как всегда, правы, – он просто светился от счастья и ждал от начальства подобной радости. Но Васечкин не отреагировал на хорошую новость.

– Пошли, Макар Иванович, пора, – сказал Васечкин.

У Макара было множество вопросов, но, боясь попасться под горячую руку шефа, он промолчал.

Санаторий, как будто забыв про то, что там случилось убийство, зажил опять своей курортной расслабленной жизнью.

Зайдя в особняк с черного входа, Петр Дмитриевич с Макаром присели на пол и стали ждать. Вскоре послышался шум открывающейся двери и в комнату кто-то вошел, подошел к столу, нажал на нужную кнопку и…

– А кружки с вашими отпечатками, Евгения Евгеньевна, уже нет, она изъята и, как полагается, приобщена к делу, – сказал Васечкин ошарашенной Жене Мирной. Она стояла и испуганно огладывалась по сторонам.

– Если вы думаете, как убежать, то глупо, особняк окружен, а Макар Иванович КМС по бегу с препятствиями, так что без вариантов, – после этих слов шефа Макар автоматически подтянул живот.

Женя как-то сразу потухла, опустила глаза и сказала:

– Это все из-за нее, – тихо и зло сказала она.

– Из-за кого? – уточнил Васечкин.

– Из-за смерти, конечно, – удивленно ответила Женя, искренне поразившись, как это можно не понимать, и продолжила, – она не любит, когда с ней играют. Она за это жестоко наказывает.

Васечкину на миг стало жаль эту несчастную девушку, и он спросил.

– Женя, зачем?

– Я ночью пришла к Санечке, хотела предупредить, что Гарик на него сильно ругался, а там Марьяна, – Женечка смотрела в глаза слушателей своими воспаленными глазами, пытаясь найти одобрение. – В который раз я их застаю вместе, но обычно Санечка всегда уважительно ко мне относился, раньше он всем показывал, что я для него другое, что я для него значу больше всех остальных вместе взятых. А тут он накричал на меня, не дав даже слово сказать, накричал, Марьяна же вообще уже как хозяйка вела себя в его номере, и я испугалась, испугалась, что в этот раз я потеряла его навсегда.

– То есть вы все-таки это спланировали? – уточил Васечкин.

– И да, и нет, я всю ночь лежала и думала, как устранить эту актрисульку, параллельно планировала завтрашние съемки. Вдруг мне пришла мысль: ведь Марьяна завтра будет играть свою смерть, – Женя сделала паузу и добавила, – это бы решило мои проблемы. Придумывать ничего не надо, даже яд есть у реквизиторов.

Никто больше не задавал вопросов, все устали от этой гнилой правды. Абсолютно всем хотелось помыться, не важно где: в душе, в море, под дождем, главное – смыть с себя эту гниль.

«Права была бабуля, – подумал про себя Васечкин, – гниют все-таки души убийц».

Но Женечку было не остановить, ей казалось, что сейчас она оправдается, что ее выслушают и все поймут, но на самом деле она закапывала себя все глубже и глубже.

– Потом я подумала: ну уберу я актрису, останется секретарша, а что, если попробовать сделать это одновременно. Двух зайцев одним выстрелом, так сказать. Я намеренно разбила бокалы.

– Но ведь Озеров сам сказал принести вам кружки, – вспомнил Васечкин, – он утверждал, что это была его идея, – он пытался хоть как-то ее спасти от предумышленного убийства, но она этого не поняла.

– Это ему так кажется, он такой милый, правда? – после слова «милый» следователя передернуло. – Я очень давно с ним работаю, я знаю, как натолкнуть его на ту или иную мысль. Единственное, я никак не могла сообразить, как сделать, чтоб после того, как стол прокрутился, остановили съемку на некоторое время. Но мне помогло провидение, и я еще раз убедилась, что поступаю правильно. Когда я шла в номер, в холле увидела, как девушка-администратор звала кошку, которая живет в гостинице. Она достала из кармана сыр и помахала им. Кошка через минуту была на месте, причем она неслась на таких парах, будто ее звал неведомый хозяин.

– Все понятно. Как перелезли вы через балкон в комнату Кругловой, мы знаем, вас зафиксировала камера наружного наблюдения, – Васечкин устал от откровений и хотел быстрее завершить эту исповедь.

– Да, я положила кусочек сыра на стол, когда, прокрутившись, стол остановился, я открыла дверь в комнату, где заперла кошку, и через три секунды она уже была на столе. Убирая со стола Гвоздику, я поменяла кружку Марьяны на ту, что взяла в комнате Кругловой, в секретной нише стола она уже стояла, наполненная ядом. Все. Но ведь это было гениально, все придумали за меня другие, более того, этот мажор, что хотел мстить за родителей, именно он купил настоящий яд, не я. Значит, он тоже виноват в смерти Марьяны.

– Не перекручивайте, Евгения, это не яд, это редкие удобрения для орхидей. Они идут в очень специфическом флаконе, он лишь хотел создать подлинность происходящего, а вот в кружку его налили вы. Уводите ее.

Макар повез арестованную в участок, а Петр шел обратно в пансионат и думал, что ж за любовь-то такая больная, которая заставляет людей творить такое. Не любовь это вовсе, пусть не оправдывают эти людишки свои ужасные поступки таким святым словом, пусть не марают его. Ради любви можно горы свернуть, можно всех победить, можно полмира пешком пройти. Любовь помогает жить, заставляет радоваться и возвращает веру. А убить можно только из жадности, ведь Женя сама решила, что Саша ее собственность, и она не захотела своим делиться, пожадничала.

Из тяжелых раздумий его вывел голос.

– Добрый день, господин следователь, – он не заметил, как к нему подошла Анна Заливная. Выглядела она лучше, чем утром, можно сказать, хорошо, если это слово к ней вообще применимо. Завязав свои длинные локоны в большую шишку, видимо, она более ничего с ними без парикмахеров сделать не смогла, она стала похожа на председателя какого-нибудь президиума в советском колхозе.

– Здравствуйте, Анна Николаевна, прекрасно выглядите, – попытался быть вежливым Петр.

– Не утруждайте себя любезностями, – перебила его Заливная, – я знаю, что мир красотою не спасу, причем никогда, а моя глупая самоуверенность – это лишь защитная реакция. Так что сейчас, поняв, что я адекватна, давайте вы меня спросите все, о чем хотели.

– То, что на площадке была инсценировка смерти Облачных, мы с вами возьмем как аксиому и спорить не будем, – начал Васечкин, – у меня же вот какой вопрос: почему было столько цветов, такие порядки в гостинице «Онизак»?

– Странный вопрос, ну да ладно. Это маленькая слабость Татьяны Облачной, она просто обожала цветы. Они окружали ее повсюду, где бы она ни находилась, дома, в гостинице и даже в ресторане. Она могла любоваться бесконечно этими цветастыми палками, простите, но я их терпеть не могу. Причем это было сродни мании, ей недостаточно было нескольких горшков, ей надо было, чтоб все пространство было заполнено ими. Я думаю, она в гробу перевернулась, когда ей на могилу положили жалкие гвоздики, – последнюю фразу Анна сказала с жалостью и презрением.

– А кто их хоронил? – уточнил Васечкин.

– Мы, – просто ответила Анна.

– Татьяну и Александра Облачных отравили удобрением для этих же самых орхидей, дорогим удобрением, которое не купишь просто так на рынке, его заказывать можно только в Бельгии, и на флаконе были отпечатки только Татьяны, что и послужило для подтверждения версии самоубийства. Скажите, вы знали про этот флакон?

– Да, – сказала Анна, и мысли ее унесли в прошлое, туда, где начались несчастья.

– Друзья, – сказала Татьяна, она сегодня была чересчур возбуждена и постоянно ходила по комнате, – посмотрите, какими чудными орхидеями украсили сегодня наш номер. А вот эту я всегда вожу с собой, это моя гордость, Башмачок Ротшильда, и сегодня она расцвела, представляете?

– Боже, Таня, как скучно, у тебя куча орхидей, они постоянно цветут, что тут такого? – возразила Анна.

– Аня, ты плебейка, эта орхидея цветет раз в пятнадцать лет, поэтому сегодня это событие уникально. Вы все жуткие везунчики, что можете лицезреть это.

Анна Заливная не выдержала и подошла посмотреть на цветок поближе, но даже на близком расстоянии она не увидела ничего необычного. Совершенно невзрачный цветок желтого цвета с бордовыми вкраплениями и листочком посередине в виде носка башмачка бордового цвета. Рядом стояли и красовались более яркие представители данного вида.

– А все это благодаря вот этому удобрению, которое я выписала из Бельгии специально для этого красавца, оно очень дорогое и очень редкое. Раньше это удобрение называли «смерть аристократа».

– Это почему же? – казалось, что только Анне интересен этот разговор. На самом деле и она делала это из вежливости.

– Потому что в каждом аристократическом доме положено было иметь орхидеи и удобрения для них. Но они иногда использовались не по назначению.

– Это как? – это уже спросила Светлана Ронина, наконец, поддержав скучный разговор.

– Им травили этих же аристократов, удобрения очень токсичны, но без вкуса и без запаха. В девятнадцатом веке это было мейнстримом, – сказала Татьяна и кинула бутылек в раскрытую сумочку.

– Наверное, еще и поэтому все подумали, что это самоубийство, она вроде как нас подготавливала к этому, – продолжила свой рассказ Анна, но, подумав, добавила, – или просто нечаянно навела кого-то на эту мысль.

– Спасибо, вы мне очень помогли, – сказал Васечкин и, не прощаясь, ушел, полностью погружен в свои раздумья.

Вера Руклан

Вера сидела в саду и мечтала о жизни. О том, как они с Макаром обязательно построят свой дом на берегу моря, а он будет по выходным учить детишек плавать.

«Фу, Вера, – остановила она себя, – ты прям как деревенская дурочка, думаешь, провел с тобой парень ночь, значит, должен на тебе жениться. Может быть, Макар не захочет, чтобы ты стала его женой. Будь немного взрослей, веди себя достойно».

В это время к ней на лавочку подсел следователь и, посмотрев по сторонам, спросил:

– Дорогая Вера, я уже понял, что кулона, который вам подарил тот мужчина, давно нет, но вот какая мысль мне сейчас пришла: вы же девочка, вы наверняка сфотались перед тем, как нести его в ломбард?

Вера, покраснев до корней волос, произнесла:

– Да, сфоталась, – и стала рыться в телефоне.

– Очень хорошо получились, – оценил фотку Васечкин, – скиньте мне ее, да не краснейте вы так, мне не для личного пользования, мне для дела.

Алексей Ронин

Яркое крымское солнце светило, нежно пробиваясь сквозь листву кипарисов. Алексей, или Лешик, как называла его мама, сидел на лавочке возле могилы родителей и в первый раз за двадцать шесть лет не плакал, а размышлял о жизни.

Почему так бывает, что мы выбираем не тех людей? Мама, красавица и умница, выросла в семье врачей, окончила педагогический институт по профессии учитель начальных классов. Такая не должна была даже посмотреть в сторону отца, хулигана из семьи алкашей, который-то и ПТУ окончил с трудом. Но мама, как говорится, понизила планку, а ведь ее жизнь могла сложиться совсем иначе. Мать Леша любил и боготворил, потому что видел, как она ломается от жизни с отцом, и жалел ее. Сначала она начала выпивать с отцом, «чтоб он не бегал пить к друзьям», как говорила она. За это, унюхав у нее утром перегар, директор уволил ее из школы с волчьим билетом. Устроиться получилось только в садик, и то нянечкой. Лешика она меньше любить не стала, а вот себя – да. Она перестала ухаживать за собой, стала материться и вытирать сопли рукавом. В итоге, снизив планку изначально, она и сама упала. Если бы ее родители увидели ее такой, какой она стала к сорока годам, то сошли бы с ума от горя, но они были оба мертвы к моменту падения, поэтому никто не удивлялся. А что удивляться, сказали бы их соседи, он сантехник, она нянечка, два сапога – пара.

Вот поэтому Алексей себе пообещал, что жена у него будет только из интеллигенции. Светлана такой и была, умная, тонкая, интеллигентная, она сочиняла стихи, пела романсы, впадала в депрессию, которая позволена лишь интеллигентным людям. Пила Света только шампанское и за столом очень достойно рассуждала о жизни и о политике. Именно это подкупило его в ней, именно за это он втрескался в Свету и всю жизнь тянулся к ее уровню. Учился понимать модных художников, переживать о падении нравственности в стране и искать место русских в этой вакханалии в мире.

«А стоило ли на это тратить свою жизнь?», – вопрос прозвучал, как будто в воздухе, словно кто-то спросил его об этом.

– Я опять ошибся, мама, – ответил вслух Алексей, – я, как ты, ошибся, я сильно завысил планку.

Ася

Ася с Генкой сидели на балконе и, обнявшись, плакали. Генка рассказывала, как они вчера ее спасали, какой Жора молодец и как Тамара Борисовна мастерски водит машину. Как Лизи весь день была с ними и молча терпела нападки капитана Бух, а больше всего, как Генка испугалась ее потерять.

– А где Николай второй? – прорыдавшись, спросила Ася.

– Вася, прости, не уберегла, – зарыдала еще больше сестра, – ушел через балкон, но вчера его видели в обществе режиссера, Жора обещал, что сегодня пойдем искать бедолагу.

Именно на этих словах прозвучал стук, Генка вскочила и открыла дверь, там стоял Жора и светился от счастья. Когда он увидел заплаканные лица девчонок, улыбка сползла с его лица.

– Что случилось?

– Оплакиваем Николая второго, – вытирая слезы, ответила Генка.

– Рано паникуем, мы еще его даже не искали, поэтому собираемся и идем по следам кота. Я же пришел вас предупредить, что сегодня ужин в местном ресторане в шесть вечера. Будет вся съемочная группа, ужин посвящен закрытию съемок. Так как я затеял все это представление, то мне немного неудобно перед людьми, которых я использовал. Попытаюсь извиниться и искупить вину. Вы приглашены персонально.

– Спасибо, Жора, – при мысли о вкусном ужине слезы Генки высохли, а глаза засияли. – А десерт будет?

– Гена, будет все, более того, сейчас ты пойдешь в ресторан, я предупредил, что по моей просьбе придет девушка и закажет меню, вот моим доверенным лицом будешь ты. Даю тебе карт-бланш, причем можешь заказывать сейчас блюда для дегустации.

– Это феноменально, – крикнула Генка и бросилась на шею Жоре.

– Аккуратно, нимб помнешь, – засмеялся он.

Когда Генка убежала, Ася с Жорой остались наедине, беззаботное веселье испарилось, и Жора сказал очень серьезно:

– Ася, на самом деле сегодня будет тяжелый ужин, Васечкин скажет, кто убил Марьяну и даже, – он запнулся, – кто убил моих родителей. Я три года жил этой ненавистью, я встал из инвалидного кресла только из-за желания возмездия. Я три года капля за каплей продумывал план, который в итоге принес еще одну смерть. Мне не легче, я понимаю, что инвалид без ноги не может даже мечтать о внимании такой девушки, как ты, но я прошу, будь рядом сегодня вечером, мне будет легче.

Ася от стеснения попробовала примять дыбящиеся волосы и, улыбнувшись, спросила.

– А где ваша трость, товарищ инвалид?

– Что? – не понял сразу вопроса Жора. – Какая? Ааа, трость. В номере, наверное, в последнее время столько всего происходит, что я про нее забыл.

– Ну что ж, значит, вы не совсем и инвалид, раз легко обходитесь без трости, пойдемте искать Николая второго, я чувствую за него ответственность.

Василий Свобода

Вася собирался на ужин в плохом настроении. Анна ушла с утра по-английски, не прощаясь, когда Василий еще пребывал в царстве Морфея. Целый день он звонил ей, но она не брала трубку. В обед ему пришла СМС от руководства, что съемки закончены и вечером всех собирают на заключительный ужин в местном ресторане, явка обязательна. Если бы не финальная фраза: «Кто не придет – расчет не получит», Вася бы не пошел. Депрессия навалилась на него полностью и давила бесконечно. Вася чувствовал себя неудачником. Нигде, абсолютно нигде нет у него благополучия, ему тридцать пять лет, а у него ни работы хорошей, ни семьи. Сегодня его самооценка упала туда, откуда, наверное, она уже не вернется. Ему правда понравилась Анна, он почувствовал с ней родство душ, она была настоящая. И сегодня женщина, к которой первый раз за много лет у него появился интерес, кинула его без зазрения совести. А может, бросить все и уехать домой во Владивосток, ну не покорилась Москва, да и бог с ней, и во Владике люди живут. Попрошусь в театр, для них я вроде бы как столичная знаменитость буду и девушку найду там быстрее, там в этом плане проще и, конечно, там мама. Ему настолько сильно захотелось сбежать, что он взял телефон и набрал мамин номер.

– Привет, мой хороший, – прозвучал из трубки знакомый и родной голос. – Как ты там, успокоился?

– Привет, мам, знаешь, я подумал, а может, мне вернуться домой, – печально, словно рыцарь, потерпевший поражение в бою и проигравший право просить у дамы руку и сердце, проговорил Вася. Ну, по крайней мере, именно его он сейчас играл.

– Я буду рада, ты же знаешь, твой дядя Владлен давно зовет тебя в наш театр, он хочет поставить на тебя Чайку, – мама говорила медленно и аккуратно, сильно не радуясь, просто потому, что боялась спугнуть удачу.

– Я решил, мама, эту битву я проиграл, позвони дяде, спроси, нужен ли я ему еще? – Василий это делал лишь потому, что хотел сейчас слышать, что нужен, что хоть кому-то он нужен.

Не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил вновь.

– Сынок, он очень тебя ждет, он обещал тебе все и даже больше. Три главных роли сразу в репертуаре, дальше, сказал, будет больше, – мама говорила взахлеб, боясь что-то упустить.

– Я еду, мам, заскочу в Москву, получу расчет и через месяц буду дома, – когда мама положила трубку, Вася понял, что стало легче, и, выйдя на балкон, громко продекламировал Чацкого:

– Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок! Карету мне, карету!

Вечер в ресторане «Золотая гвоздика»

Крымское жаркое солнце медленно спускалось в море, на террасе ресторана «Золотая гвоздика» было спецобслуживание. Белые скатерти на столах раздувались как паруса на новеньком паруснике, правильная сервировка выдавала то, что сегодня здесь будет торжество. Терраса просто кишела официантами, они суетились, старались все успеть к назначенному времени. Генка ходила между столами и чувствовала себя распорядителем мероприятия, расставляя карточки гостей, сверяясь с планом, что вручил ей Жора. Ася заставила ее надеть сарафан, это была единственная шикарная вещь в их общем гардеробе, это была их гордость. Однажды Генка зашла за Асей на работу, и они решили прогуляться по Тверской, подышать вечерним московским воздухом. В одной из огромных витрин они увидели очень красивый белоснежный сарафан и, замерев залюбовались, им.

– А давай купим? – вдруг сказала Ася.

– Ты что, это же так дорого, – засопротивлялась обычно беспечная Генка.

– Знаешь, иногда надо совершать беспечные поступки, ты готова просидеть две недели на гречке и макаронах?

– Да, – засмеялась Генка, ей очень нравилось, когда сестра становилась такой.

– Тогда мы идем к ним, – пошутила Ася и показала рукой на дверь.

Носили они его крайне редко, сохраняя как дорогой трофей. Сегодня же, для приличия немного поломавшись, его надела Генка. Плюс Ася уложила ей волосы в конский хвост и отдала свои босоножки на высоком каблуке, Генка чувствовала себя как минимум номинантом на премию «Оскар». В Генкино подчинение был отдан большой стол, накрытый на всю съемочную группу, стол же, стоящий рядом, на пять персон, как говорится, был вне ее юрисдикции. За сервировкой второго стола не менее тщательно наблюдала Светлана Ронина. Она была настолько шикарна, что Генка волей-неволей переводила не нее взгляд. Даже в свои сорок три это была женщина-мечта, женщина-подарок. Каждая деталь ее образа была продумана до мелочей. Красивое черное кружевное платье струилось по ее шикарной фигуре и невольно оттеняло белоснежную кожу, безупречный макияж и прическа еще более усиливали образ «мисс Стиль», вот только один-единственный элемент бросался в глаза и выбивался из образа, это был золотой кулон в форме закрученного куба, висевший на грубоватой цепочке. «Какой-то привет из девяностых», – подумала Генка, зацепившись глазами за него. Светлана Ронина же, в свою очередь, немного с презрением смотрела на всех окружающих, включая Генку, и явно была недовольна своим соседством.

– Почему вы меня не предупредили, что сегодня здесь будет какое-то мероприятие? – тоном недовольного ребенка высказала она администратору.

– Второй стол был заказан позже, вы не предупреждали, что хотите выкупить весь зал, – девушка боялась скандала, да и эту шикарную леди тоже, поэтому стояла, опустив глаза в пол.

– Предупредите охрану, чтоб была на чеку, мне не нужна здесь пьяная вакханалия, – как отрезала, сказала Светлана Ронина и, сменив презрительный взгляд на равнодушный, удалилась.

На юге темнеет рано, и вот уже первые сумерки начали покрывать побережье, официанты выставляли на столы красивые свечи, а гости понемногу заполняли зал. Только один человек из сидящих за столом знал, чем закончится обычный в принципе вечер, знал и совсем не был этому рад.

Жора

На правах тайного, но все же хозяина данного мероприятия Жора посадил Асю рядом с собой, ну позволил он себе такую маленькую слабость. С края стола сидели две почти подруги – Лизи и капитан Бух, за первую попросила Генка, Жора предполагал, что у них вспыхнула неконтролируемая взаимная симпатия, вторую он пригласил сам на правах надежного друга, несмотря на разницу в возрасте. Радости не было ни за их столом, ни за соседним, а ведь там праздновался день рождения. Сидели в тишине и напряжении, Жора понял, что необходимо начало, напротив него с отсутствующим выражением лица сидел Сашенька, держа на руках большую сумку, больше похожую на дорожную.

– Александр, может, вы первым скажете что-нибудь людям, и начнем ужинать? – прошипел над столом Жора.

Санечка, понимая, что сценарист говорит дело, встал, сумка очень мешала, но выпустить ее из рук он не имел морального права. Отправляясь на ужин, Гарик посадил кота в сумку, кстати, нашли они его на ресепшен рядом с рыжей красавицей Гвоздикой, и наказал Озерову не спускать с нее глаз.

– Значит, так, гений ты мой недоделанный, из-за того, что ты обидел Марьяну и она ушла от тебя, я потратил сегодня целый день на ее поиски. Поговорить не успеваю, у этого сноба Ронина сегодня юбилей, опоздать нельзя, да и тебе надо с группой встретиться, успокоить людей. Поэтому Марьяну в коте оставляю тебе, и помни, за нее отвечаешь головой.

Естественно, после такого наставления Сашенька побоялся оставлять кота в номере. И вот он стоял над столом грустных людей, одной рукой держал сумку, а в другой – бокал с вином. Выпить хотелось очень, целый день он только и делал, что лазил по коридорам в поисках Марьяны, даже шорты Женечки он переодел на ходу, забежав в номер на секундочку. Поэтому чувство голода и жажды пришли одновременно быстро и неожиданно.

– Милые мои, как вы понимаете, съемки, толком не начавшись, закончились, я приношу вам свои извинения, а студия, судя по расчету, который они мне прислали, свое финансовое простите, – люди немного оживились и захихикали. Делясь друг с другом, кто и сколько сегодня получил и что было написано в СМС.

– Мне прислали два оклада, – сказала Вера Руклан, которая, кстати, сегодня выглядела на удивление хорошо, нарядно и счастливо. – И приписали, что я обязана прийти на ужин, а кто не придет, тот не получит расчет полностью.

– А мне не было расчета, – очень равнодушно сказал Вася Свобода, не сводя взгляд с соседнего столика, – обидно, я же пришел.

– А ты сейчас посмотри, – сказал Жора, – может, уже прислали?

Вася неохотно достал телефон и выдал изумленное:

– Ого себе, да, ребята, меня одарили, по-королевски одарили. Смотрите и вы.

Все стали по очереди доставать телефоны, и то там, то там слышались возгласы удивления и одобрения.

Тамара Борисовна наклонилась к Елизавете Никитичне и сказала на ухо:

– Слышь, Вжик, а Жорик-то наш не жлоб, вон людям неустойку разослал, нашей бы Асеньке такого жениха.

– Глупости, деньги не главное, – парировала Лизи, – вон следователь какой красавец и с Асеньки глаз не сводит, вот это пара бы была.

– Дура ты, Вжик, а не сваха, наш Петр Дмитриевич бабник, у него только за последний год столько баб было, сколько волос на моей голове, и не смотри, что они у меня редеют, для сравнения их вполне достаточно, – очень аргументированно ответила Тамара.

– Ну ты посмотри, – не обидевшись, да и вообще воспринимая этот разговор с юмором, продолжила Лизи, – Жора худой, кости да кожа, это его еще борода спасает, а если его побрить, обсос обсосом, а следователь видный, высокий, а глаза у него какие…

– Ну какие? – возмутилась капитан. – Бесстыжие у него глаза, да и только.

Разговор пришлось прервать, так как Сашеньке надоело стоять с поднятыми руками, и он решил, что все достаточно получили позитива, и продолжил тост.

– Ну вот, раз вы все удовлетворены, конечно, кроме Марьяны, для которой эта экспедиция была последней, – на этих словах у Санечки глаза защипало от слез, а в сумке показалось, что зашевелился кот. – Давайте за Марьяну, – тост пришел сам по себе, он не собирался устраивать поминки, это было от души. Когда люди стали вставать и молча поднимать бокалы, Санечка понял, что его поддержали, и заплакал. Но каково же было его удивление, когда также тихо встал и соседний стол. Оказывается, когда Санечка стал говорить тост, за соседним столом говорила поздравления своему мужу Светлана.

– Достаточно, Свет, я понял, ты мне желаешь здоровья, хорошо хоть похудеть не пожелала, – Светлана была ошарашена сегодняшним поведением мужа и замолчала. В этой тишине волей-неволей все стали слушать, что говорил режиссер, напряжение за столом росло, но молчание никто не решался прервать. И вот когда соседний стол встал, они, не сговариваясь, поднялись с мест тоже. В ресторане стояла звенящая тишина, пили, не чокаясь, молча поминали Марьяну.

Петр Дмитриевич Васечкин

Когда Петя был маленький, то любил смотреть детскую программу «Звездный час», смотрел и мечтал, что он обязательно будет и у него. Сейчас, поднимаясь на террасу ресторана «Золотая гвоздика», проверив посты по периметру, поржав над Макаром Зудиным в роли официанта, он чувствовал, что сейчас будет его личный маленький звездный час.

На террасе стояла мертвая тишина, Петя слышал не только стук своих шагов по красивому специально состаренному деревянному полу ресторана, но и стук своего сердца.

– Добрый вечер, – для присутствующих его громкое приветствие прозвучало неожиданно, каждый был в своих мыслях, в своих тяжелых воспоминаниях. Поэтому кто-то поперхнулся, кто-то вздрогнул, а Санечка Озеров выронил сумку, которую так и держал в руках, упала она прямиком на стол, опрокинув бутылку с красным вином. Все бы ничего, но сосуд, падая, расплескал свое содержимое по белому Генкиному шикарному сарафану. Генка только открыла рот, чтоб сильнее разреветься, как из сумки на столе послышалось громкое «мяу». И в приоткрытую молнию показалась голова Николая второго, и слезы сразу высохли.

– Ты куда пропал? Я тебя потеряла совсем, эх ты, гуляка.

Озеров с опаской обернулся на Гарика и увидел, как тот жестикулирует, приказывая отобрать кота у девочки. Я не могу – так же жестами ответил Сашенька и отвернулся от начальства.

– Прошу вас, присаживайтесь, – продолжил Васечкин. – Дорогие друзья, расследование подошло к концу, и я, принося вам извинения за доставленные неудобства, должен арестовать убийцу.

По сценарию, что они обговаривали с Жорой, тот сейчас должен был попросить рассказать всем, кто и почему стал убийцей, но опередил его Озеров.

– Как просто арестовать? Между прочим, мы здесь все пострадавшие, мы все любили Марьяну и хотим знать подробности, – Санечка, свято веря, что в черном коте сидит Марьяна, недаром она так вовремя вылезла из сумки, когда все пили за нее, хотел сделать ей приятно.

– Ну хорошо, если этого хотят все, то присаживайтесь и слушайте, история на самом деле началась три года назад. Дружили три семьи: Облачные, Заливные и Ронины. Они даже создали общую кинокомпанию «ОБЗАЛИРОН», в названии которой первые буквы фамилий: «Об» – Облачные, «Зали» – Заливные, «Рон» – Ронины. Прошу всех заметить, что первые в этом списке все-таки были Облачные. Это были, по своей сути, лидеры: Александр – лидер и успешный бизнесмен, Татьяна – дочь директора крупной кондитерской фабрики, с детства считавшая, что достойна всей этой роскоши. Еще одного друга, Гарика Михайловича, они ставят на управление кинокомпанией, и тот успешно этим занимается, – говоря все это, Васечкин подошел к столу, где сидели герои его рассказа, как бы иллюстрируя свое повествование.

– Вы собираетесь нам рассказывать нашу жизнь? – спросил Роман Заливной и встал. – Так вот, мне это неинтересно, мне еще рано писать мемуары.

– Сиди и не дергайся, – Алексей Ронин сейчас превратился в вэдэвэшника второго августа, и это было так страшно, что Роман сел.

– Благодарю, – обратился к Ронину Петр Дмитриевич и продолжил, – так вот, как любые селебрити, наши богатеи скучали, а как мы все знаем от британца Джона Кейнса, спрос рождает предложение, и в уютном Подмосковье на берегу реки Истры появляется отель «Онизак», если прочитать его название наоборот, то получится «Казино». Не подумайте, там не нарушали закон, там не было обычных в нашем понимании азартных игр, там, как написано в буклете отеля, играют со смертью, ну или, если говорить менее пафосно, щекотали нервы. Отель просто нашпигован играми для взрослых, это вам догонялки в специально построенном подземном лабиринте, где за вами гонятся монстры, это и жмурки, где все, кто тебя окружают, обязательно в голом виде, и, конечно, русская рулетка. Вот на ней мы остановимся конкретнее, в одной версии она играется в большой компании незнакомых вам людей, где вам дают пистолет, и если патрон в барабане попадается именно вам, то в вас выстреливает синяя краска, которая потом жуть как плохо отмывается. Поэтому каждый знал, видя человека с синим лицом, прогуливающегося по гостинице, что это идет жмурик, ну, по-моему, очень символично. Но также в эту рулетку можно было поиграть и в суперлюксах отеля самостоятельно, там стояли крутящиеся столы, на них ставились бокалы, в один из бокалов насыпалось сильное снотворное, кто проигрывал, засыпал как минимум на десять часов. Вот именно в такую игру и решили поиграть наши герои. Все бы ничего, но, как говорится, нельзя играть в смерть, потому что, если долго кричать в бесконечность, бесконечность может ответить. Кто-то за столом насыпает удобрения для орхидей, которыми пять минут назад хвасталась помешанная на цветах Татьяна Облачная, в один из бокалов, и он достается Александру Облачному. Случайно ли? Сейчас мы с вами разберемся.

На этих словах Васечкин подошел к соседнему столу и встал за спиной Веры Руклан.

– Прошу знакомиться, Вера Руклан, горничная отеля.

Покраснев, Вера встала с опущенными глазами и трясущимися руками.

– Сидите, Вера, – опустил ее обратно на стул Васечкин. – В Веру, как вы видите, красавицу, без ума влюбляется Александр Облачный, он задаривает ее подарками, но Вера – девушка порядочная и не соглашается быть очередной любовницей. Все бы ничего, но у Александра просто сносит крышу на ней, как раз перед данными событиями у них состоялся разговор, где Облачный обещает развестись и жениться на Вере. Об этом он и говорит своей жене. Однако у Александра была не только жена, но и постоянная любовница, которая любила его, я думаю, не меньше, если не больше, но терпела столько же: у Облачного всегда был караван любовниц. Так вот, Александр рвет с ними обеими в этот день, причем, я думаю, с любовницей жестче, чем с женой, так как у Татьяны с детства порок сердца, ей очень вредно волноваться, да общая недвижимость, бизнес, сын… мне думается, он предложил ей хорошие отступные.

– Боже, у вас прям роман в трех томах, товарищ следователь, – вновь влез Роман Заливной, все остальные же продолжали молчать.

– Да не говорите, наворотили вы достаточно, – со вздохом ответил Петр Дмитриевич и продолжил.

– Плюс ко всему Александр Облачный успел поругаться в этот день со всеми, видимо, нервы сдали полностью. Поэтому компания сидела заведенная перед игрой, пока горничная, а это была Вера, накрывала стол для игры. К слову сказать, Александр теперь боялся отпускать с глаз свою возлюбленную, поэтому в условиях при заселении настаивал, чтоб именно она обслуживала их номер. Татьяну очень раздражала эта девица, и она через СМС приказывает шантажируемому ею Роману Заливному поцеловать горничную.

– Боже, как хорошо, что ты для меня в прошлом, – сказала Анна Роману и демонстративно отсела от него.

– После этого страсти накаляются еще больше, но они все равно садятся за стол. За столом играют семеро, Марьяна сидит рядом в кресле, она беременна и не принимает в этой вакханалии участия. Да и, честно сказать, она не одобряла всего этого. Возле входа на стульчике сидит Вера, ей приказали находиться в номере для обслуживания. Стол прокручен, да, ребята, повторяется сюжет вашего фильма, – в сторону удивленного Озерова сказал Васечкин, – но об этом позже. Сейчас о том, чего нет в вашем сценарии, – начинает визжать пожарная тревога, все выходят в коридор посмотреть, что же там случилось, но быстро возвращаются обратно, охранники нашли сбой и все выключили, тревога ложная. Игра продолжается, но уже с ядом в бокале, потому что не все вышли в коридор. Облачный выпивает и падает на стол. Вы не сразу понимаете, что это убийство, сначала думаете, что он уснул. Но кто-то все же трогает его пульс, да пена изо рта Александра наводит на эту мысль, тогда приходит мысль, что от снотворного его сердце не выдержало. У Татьяны Облачной начинается приступ, она достает таблетки и запивает из своего бокала, из которого только что пила, но кто-то в суете поменял рядом стоящие бокалы, и она пьет уже из бокала своего мужа, и падает рядом. Тем временем у Марьяны от стресса начинается кровотечение.

– Да, – Гарик встал, пошел к Генке и стал разговаривать с котом, – она меня потом за это винила, что я ее туда потащил, а потом бросила, не простив.

– Она не просто так вас винила в этой своей трагедии, – Васечкин был жесток. – У нее от шока случилось кровотечение, и вот тогда кто-то из вас произнес вслух: «Отравление». Я думаю, нашли пустую пробирку под столом. Вы общим собранием решили замести следы и представить это все как самоубийство семейной пары. Пока вы этим рьяно занимались, кто-то убирал лишние бокалы, оставив на столе один. Кто-то запугивал горничную, – повернувшись в сторону Алексея Ронина, сказал Васечкин. – Жена ваша, – следователь вновь обратился к Гарику, – истекала кровью. Позже врачи уже боролись за ее жизнь и вынуждены были вырезать ей там все. Она винила вас за то, что она больше не могла иметь детей. Но вы и здесь слукавили, сказав, что она вас бросила, это неправда, она вас очень любила и не открыла этот ваш бал-маскарад только потому, что думала, что это вы их убили. Да, Гарик, Марьяна жила три года с мыслью, что вы убийца, ведь она была свидетелем, как Александр Облачный, уличив вас в воровстве на киностудии, дал вам три дня, чтоб вернуть деньги. Иначе грозил рассказать остальным компаньонам все, и тогда они выкинули бы вас на улицу с волчьим билетом. Все это, пережив по второму кругу ужасные события того дня, пьяная Марьяна рассказывала Василию Свободе.

Сказать, что на Гарике не было лица, не сказать ничего, он упал на колени перед Генкой и начал причитать, заливая это все слезами.

– Прости меня, прошу, прости, я развелся с тобой, потому что ты мне напоминала о моей непорядочности, о моей подлости и трусости, я не с тобой разводился, я со своим прошлым разводился.

Все, включая Генку, были в шоке от происходящего.

– А я-то тут при чем? – спросила Генка у окружающих, потому что у Гарика спрашивать было бесполезно, он был в трансе.

– Это он не тебе, это он Марьяне, – показывая на кота, сказал Санечка Облачный, только он знал это сомнительное обстоятельство.

Ася, боясь неадекватного Гарика и того, что он сидит в ногах у Генки, спросила следователя, ну так, чтоб знать, чего ожидать от начальства:

– Так это Гарик убил Облачных?

В зале воцарилась тишина, даже, казалось, Николай второй боялся шевельнуться.

– А сейчас я делаю шикарное предложение убийце, я предлагаю ему явку с повинной, это будет учитываться в суде и облегчит его судьбу. Считаю до трех, второго шанса не будет, – следователь сделал паузу, казалось, абсолютно все присутствующие, вплоть до кота, мысленно посчитали: один, два, три.

– У вас нет никаких доказательств, – сказал Алексей Ронин, – это все ваши домысли и фантазии корыстной уборщицы.

– Отнюдь, Алексей, у нас есть неоспоримые доказательства. Все, если никто не хочет воспользоваться шансом, я продолжу. Обратите внимание на красивый кулон Светланы Рониной, – все взгляды тут же были устремлены в сторону очень красивой и интеллигентной женщины. Как бы защищая себя, она схватила кулон и сжала его в ладони. – Точно такой же кулон, не отличающийся особой фантазией, а может, помечал он их так, Александр Облачный подарил и своей последней возлюбленной, Вере Руклан. Но в отличие от первой она его не носила, разок сфоталась и отнесла в ломбард, а вот Светлана носит по сей день. Именно Светлана Ронина была постоянной любовницей Александра Облачного.

– Да как вы смеете?! – закричал Алексей Ронин и встал со стула, сзади, приготовившись, уже стоял Макар Зудин в костюме официанта и, настойчиво нажимая на плечи, заставил сесть того обратно на стул.

– Сколько длилась ваша связь? Десять лет или, может быть, больше?

Светлана Ронина подняла на следователя свои огромные чудесные глаза и каким-то не свойственным ей голосом с нотками железа ответила:

– Двенадцать, ну и что, это дает вам право обвинять меня в убийстве?

Алексей Ронин, кажется, даже не удивился данному ответу жены, он просто сгорбился, потух и осушил рюмку водки, не чокаясь, будто прощался со своей прежней жизнью.

– Ни боже мой, – в свою очередь ответил Васечкин Светлане, – это дело личное, но это очень сильно сбило следствие. Ваше переживание в день съемки было столь сильное, что мы с экспертом-физиономистом приняли как признание, лишь позже мы поняли: это была боль, вы просто второй раз пережили смерть любимого.

Светлана еще больше на этих словах побледнела, а Алексей сжал кулаки так, что, казалось, кожа сейчас треснет на его руках.

– А вот не вышел на сирену в коридор и подлил яд Александру Роман Заливной. Мы связались с его бывшей любовницей, и она рассказала, что три года назад он очень сильно проигрался в Минске в казино, чтоб рассчитаться с долгами, он занял у своего друга Александра Облачного. Сумма была огромная – сто тысяч евро. Дружба дружбой, как говорится, а табачок врозь. Александр стал требовать у Романа возврата долга. В тот роковой день он сказал другу, что, если через неделю денег не будет, он расскажет все Анне. Роман этого позволить не мог, – продолжал свой рассказ Васечкин, аудитория слушала его безмолвно, – поэтому, когда, по его мнению, все сошлось, он просто взял яд из сумки Татьяны и вылил его в бокал Александра.

– Да, а потом я подменил бокал Татьяне, – громко сказал Роман Заливной, глядя в стол, – если я сейчас сам все скажу, это будет считаться явкой с повинной?

– Попробуйте, – предложил Васечкин.

– У вас бывает такое, иногда в голове всплывают какие-то ситуации, – начал говорить Роман, – из прошлой жизни, и ты вспоминаешь их, обсмаковываешь, как будто вспоминаешь когда-то прочитанную книгу или увиденный давным-давно фильм. И, переваривая все это по кусочку, ты отказываешься верить, что это было с тобой. Иногда из-за того, что там ты был безмерно счастлив, а иногда из-за того, что тебе стыдно за себя. И ты сидишь и не понимаешь, как ты с этими же руками и ногами, более того, с этой же головой мог так поступить.

– Нет, – за всех ответил Васечкин.

– А у меня бывает. Я устал бояться, я устал с этим жить. Когда все поняли, что Алекс мертв, началась суета, его жене стало плохо, у нее сердце. И вот когда она вытащила таблетку, я подумал, что это судьба, Татьяна меня шантажировала, один раз застукав меня с моей любовницей, она не давала мне проходу и просто издевалась надо мной. В этот день, наверное, из-за разлада с мужем она превзошла сама себя. И вот когда Алекс лежал на столе, в голове возникла мысль: вот сейчас решилась одна проблема, а если убрать их – все, и, взяв салфетку, пододвинул бокал Тане.

– Ну и стоила любовница того? – спокойно спросила его Анна.

– Я это сделал не из-за нее, ее я бросил на следующий день. Я это сделал из-за тебя, я боялся тебя потерять.

– Или мои деньги, – тихо добавила Анна и, встав, отошла к парапету, чтоб быть даже территориально подальше от этого человека.

– Обратите внимание, какое чудесное видео всего происходящего записывалось из номера напротив. Еще бывший следователь, который вел ваше дело и которого благодаря вам отправили на пенсию, кстати, познакомьтесь, Сан Саныч. С ним стилисты ничего не делали, но вы его все равно не узнали, потому что привыкли не обращать внимания на обслуживающий персонал, – на этих словах Сан Саныч встал, приветствуя аудиторию. – Так вот, еще он мне говорил, что гостиница была построена буквой П, огромные окна и близость противоположного крыла давали вероятность, что кто-нибудь что-нибудь видел, но опрашивать постояльцев не дала администрация гостиницы, сказав, что там никто не жил. Но это, естественно, было неправдой, сами нувориши не хотели, чтоб кто-нибудь знал, чем они там занимаются. Но нам несказанно повезло, там жила дама, не будем называть ее имени, член клуба «Сделай на спор», главное условие этого клуба – заснять все на камеру. Так вот, она должна была посеять панику пожара и заснять, как люди бегут, спасаясь, по лестнице. Ну, по их мнению, это было бы смешно. Окна лестничных пролетов находились рядом с окнами номера Облачных, где произошло убийство. Как вы понимаете, самой паники у нее не получилось, охрана быстро вычислила спорщицу, но камера, установленная в номере напротив, сняла все и до, и после. Кстати, запись нам любезно предоставила Елизавета Никитична Круглова, – но аплодисментов не последовало, люди с замиранием смотрели ужасные кадры, тяжелее всего было Жоре.

Когда страшное видео закончилось, заговорила Светлана, от девочки-подростка ничего не осталось, это была раздавленная старуха.

– Боже мой, как я его любила. Никогда ничего в этой жизни нельзя делать со словами «потому что надо». Именно с этих слов начинаются самые большие ошибки в жизни. Почему поступил в этот институт? Потому что надо было куда-то поступать. Почему пошел сюда работать? Потому что надо было куда-то устраиваться. Почему вышла замуж за этого человека? Потому что надо было уже выходить. Вот я и вышла замуж, потому что надо было.

Алексей Ронин сидел, обхватив голову и зажав уши руками, чтоб не слышать, как рушится его благополучие. Но звон хрустального замка, который он, любя, строил двадцать лет, было уже не заглушить ничем, он не только лез в уши, но и осколки, летевшие в разные стороны, впивались в кожу и жгли. Он хотел умереть от этих ожогов, но они только мучили, они не убивали.

– Как ты мог? – Гарик, все это время сидевший на полу у Генкиных ног, встал и подошел к столу. – Ты убийца, ты отравил мне жизнь, из-за тебя я лишился еще не рожденного ребенка, из-за тебя Марьяна думала, что я убийца.

– Не обольщайся, не из-за меня, – обрубил его Роман, – все это случилось из-за того, что ты трус. Ты побоялся, что обвинят тебя, и всплывут хищения на студии, так что все потерял ты только из-за себя, сопли подотри и прекрати уже себя оправдывать.

– А Марьяну за что? – со слезами спросил Гарик.

– А это совсем другая история, – как будто проснулся Васечкин. – У ваших друзей, – обратился он к разбитым полностью «друзьям», – был сын, на тот момент он уже десять лет жил во Франции. Когда ему позвонили сказать о смерти родителей, он ехал по серпантину за рулем. Не справился с управлением, и его машина упала с обрыва. Мальчик выжил, но вы списали его со счетов, для вас он перестал существовать, да еще и адвокат, который приезжал от него вступать в права наследования, сказал, что мальчик будет прикован к постели, да и вообще не дееспособный.

– Мы просто про него забыли, – сказала Анна Заливная, как бы оправдываясь за всех.

– А молодой человек выздоровел и стал собирать информацию о смерти родителей, наняв лучшего частного детектива. Конечно, даже детектив не смог узнать всего, но благодаря его отчетам Егор Облачный понимает, что родителей все-таки убили, и убил кто-то из своих. И вот тогда парень решается реконструировать убийство родителей, а потенциальных убийц посадить в зрительный зал. Он надеялся, что выражения лиц подскажут ему, кто же все-таки переступил черту. Забегая вперед, могу вам сказать, что в принципе задумка сработала, и чисто физиономически убийцы выдали себя. Кстати, прошу знакомиться, сын ваших друзей, Егор Облачный.

Когда Петр Дмитриевич представил его, Жора встал и пристально с детским вопросом в глазах «Зачем?» посмотрел в глаза убийцам своих родителей.

– Да, это Жора Будник, имя, как вы понимаете, склоняется, вообще, он по паспорту Георгий, родители и друзья звали его Егором, а после аварии он стал представляться Жорой. Ведь это простая психология: как человек представится, так мы и будем его называть. Фамилия Будник – девичья фамилия матери. Вот так прикованный к постели и забытый всеми Егор Облачный стал обычным сценаристом Жорой Будник. Кстати, про сценариста правда, именно на него он учился до известных нам событий.

За столом все ахнули и стали внимательней рассматривать сценариста Жору.

– Планировалось Жорой все до мелочей, вплоть до того, что именно Жора предложил, Гарик, твоей второй жене развестись с тобой для того, чтоб этим разводом она заняла все твое время, и у тебя не было шанса прочитать сценарий.

– К своему оправданию, – виновато сказал Жора, – замечу, что она не сильно сопротивлялась, да и деньги взяла небольшие. Не переживай, – как-то уж очень по-дружески продолжил Жора, – она просто тебя не любила.

– Забей, – сказал Гарик, – он все-таки отобрал у Генки кота и сейчас сидел с отсутствующим взглядом, и, как ему казалось, обнимал бедное животное. Но для Николая второго это были тиски, ну тиски любви, и такое в жизни бывает.

– Никто из вас даже не заметил, что за столом нет Жени Мирной. В данный момент она арестована и ей предъявлено обвинение в убийстве Марьяны. Дело в том, что всем вам известно о безответной любви нашей Женечки к Александру Озерову. Она всегда рядом, она всегда поможет, еще и будет смотреть влюбленными глазами, так ведь, господин режиссер, – Озеров был бледен и уставился на Васечкина так, будто увидел привидение. – А еще ты ей ничего не должен, очень удобно. Хочешь, встречайся с красавицей Марьяной. А можно восхищаться молодой Асей Кругловой и рассказывать всем, в том числе и своему главному другу Женечке Мирной, как прекрасна помощник директора.

Было видно, что Васечкин злится больше на Озерова как на причину преступления.

– Но сломило Женечку другое, – продолжал говорить Васечкин, словно бить по щекам, но странность была в том, что больно было всем сидящим на той террасе, – на преступление ее толкнули отношения, которые стали стремительно развиваться у ее объекта обожания с Марьяной. Именно тогда Жене пришла мысль убить Марьяну и подставить Круглову.

Генка

Генка не понимала, как ее, такую маленькую четырнадцатилетнюю девочку, занесло в водоворот таких взрослых и таких ужасных событий. Какие странные все-таки эти взрослые, у них тут такое произошло, а они не разошлись. Все как один остались сидеть на этой празднично накрытой веранде ресторана. Как будто боялись, что стоит только выйти, спуститься хотя бы на одну ступеньку, и их разорвет от страха. Когда-то Генка прочитала, что нет ничего более страшного, чем незнакомый страх. Так вот, для них всех этот страх был незнаком, страх узнать, что близкий еще вчера человек – убийца.

– Официант, – первой в этот вечер заговорила Анна, – сдвинь столы и принеси водки, – и, подойдя к соседнему столу, сказала Жоре, кивая в сторону бутылки: – Надо поговорить.

Потом начались разговоры, слезы, крики, выяснения отношений и мольба о прощении. Генка, сев с краю и глядя на красивое темное море, решила не отставать и тоже расплакалась.

– Прекрати плакать, – услышала она за спиной, – оно обязательно отстирается, а если нет, то мы купим тебе намного лучше.

Это была Лизи, она подошла к Генке и обняла ее сзади, говоря о платье, о том, что в этом сезоне модно, монотонно успокаивая ее и целуя прямо в макушку.

– Я не от этого плачу, – сквозь слезы ответила Генка.

– Странно, я думала, мы похожи, вот я бы плакала именно от этого, такое красивое платье, и сидит оно на тебе великолепно, и надо же, испорчено из-за какого-то неуклюжего болвана. Тогда из-за чего? – поинтересовалась Лизи.

– Все закончилось, мы завтра, скорее всего, улетим домой, и я тебя, скорее всего, никогда больше не увижу, – Генка так сильно плакала, что не успела вытирать слезы, перемешанные с тушью, они капали на и так испорченный сарафан и растекались по нему некрасивыми черными пятнами. Генка так была занята своим горем, что не заметила, как у обнимающей ее Лизи тоже потекли слезы. Они были другими, какими-то сухими и редкими, видимо, потому что Елизавета забыла со временем, как это делается, но, вспоминая, она ощущала, что оживает, будто спала все это время, как спящая красавица, и только сейчас проснулась.

Анна

– Так что вот такая жизнь, Егорка, – закончила Анна свою речь. – Кажется, не жизнь, а сказка. Когда же все рушится, ты понимаешь, что это был лишь замок из песка. Ты добился справедливости, тебе должно стать легче.

Жора сидел и слушал Анну с уставшим взглядом.

– Почему-то легче не стало, я хоть и косвенно, но виноват в смерти Марьяны.

– Глупости, даже не бери эту чушь в голову. Ты слышал, как сказал мой бывший муж, что это он сделал от любви ко мне? Так вот, это ложь. Это он сделал от любви к деньгам, которых он бы лишился, узнай я о его амурных делах. У таких людей всегда виноваты другие в их гадских поступках.

Жора глянул куда-то в сторону, извинился и ушел. Анна загрустила, пока разговаривала с несчастным мальчиком, старалась не думать, что жила с чудовищем, что она скажет детям, как будет дальше жить.

– Нюра, – услышала она. Напротив присел Вася.

– Привет, видишь, – развела она руками, – как я попала.

– Это ерунда, ты же все равно собиралась с ним разводиться. Скажи мне лучше, я тебе совсем-совсем не нравлюсь, нисколечко, у меня совсем нет шансов? – надежда, совсем маленькая, но теплилась все же у него глазах.

– Что за странные вопросы? – Анна даже улыбнулась. – Мне сорок три, тебе тридцать пять, я вешу чуть больше центнера, а ты красавчик. Я даже не рассматривала тебя с этой стороны.

Вася воодушевился, надежда становилась немного больше:

– Нюра, ты невероятная, у тебя шикарное чувство вкуса, у тебя наикрасивейшие глаза, у тебя такие аппетитные формы, что каждый мужчина мечтал бы быть рядом с такой женщиной. А какое чувство юмора, а сарказм, ты добрая и справедливая, ты мечта, а не женщина. А я, кто я, обычный неудачник, актер, который, живя в далеком Владивостоке, вдруг поверил, что что-то может, но ничего так и не добился, в личной жизни вообще полный ноль, пустота. Я могу только мечтать о тебе. А разница в возрасте совсем небольшая, в нашем возрасте она совсем уже не видна.

– Ты так говоришь, что мне хочется тебе верить, – сказала Анна, но было видно, она очень сомневается.

– Тогда я делаю тебе предложение, – сказал Вася.

– Прям так сразу и предложение? – как-то грустно рассмеялась Анна.

– Ну не совсем такое, – засмущался Василий, – поехали со мной во Владивосток, мне предложили там ведущие роли в нашем театре. У моей семьи там огромный деревянный дом на Шаморе, он достался нам в наследство от деда, а еще у меня там самая лучшая и продвинутая мама на свете. Во Владивостоке, на другом конце земли, мы с тобой начнем все с начала, я уверен, там мы будем счастливы.

– Ты будешь играть, а что там буду делать я? – растерянно спросила Анна.

– Ты будешь любить меня, приходить в театр на мои спектакли и гордиться мной, а по вечерам мы будем жарить камбалу на костре и пить красное вино. Дети у тебя уже взрослые, ты им будешь только мешать, попробуй стать счастливой? Ты ведь ничего не теряешь, рискни.

И Анна, взрослая женщина, которая всю жизнь пыталась кому-то что-то доказать, которая всегда стеснялась своего вдруг ставшего «шикарным» тела, которая всю жизнь понимала, что некрасива, и от этого очень страдала, защитившись щитом самоуверенности, поверила. Поверила в то, что и она может быть по-настоящему счастлива.

– Только предупреждаю: у меня скверный характер, – ухмыляясь, ответила Анна.

И на этих словах им обоим стало хорошо, как будто судьба, наконец-то, повернулась в нужную сторону.

Ася

Ася стояла и наслаждалась морем, она, как и все, устала. Гарик же чересчур быстро вернулся в себя и с котом на руках уже надавал Асе заданий.

– Значит, так, Круглова, завтра домой, во-первых, назначь кого-нибудь вместо Жени, чтоб здесь всю аппаратуру собрали. Во-вторых, билеты и, в-третьих, мне этого кота как-то надо взять с собой.

– Гарик Михайлович, это невозможно, – начала сопротивляться Ася.

– Возможно все, главное – захотеть, я в этом уверен на сто процентов.

– Во-первых, этот кот из Ливадийского дворца, и его надо туда вернуть, во-вторых, ему нужны справки и уколы какие-то в самолет, я точно даже не знаю, какие, в-третьих, он же абсолютно черный, без единого пятнышка, как же ваши суеверия, приметы, страхи? – поинтересовалась Ася.

– То, что черный, – это ерунда, а завтра до вечера надо решить все вопросы, и, кстати, купи мне штаны болотного цвета, всю жизнь о них мечтал.

Кот, такое чувство, что устал сопротивляться своей популярности в последнее время и смирился, устроившись уютно на руках у Гарика, так сказать, плыл по течению жизни.

«Море, а ведь я ни разу даже не искупалась, даже не прогулялась по берегу», – подумала Ася.

– Не хотите прогуляться по берегу? – услышала она вопрос и повернулась. Петр Дмитриевич Васечкин, собственной персоной, стоял и обаятельно улыбался Асе. За его спиной она увидела, как поднялся со стола Жора и направился к ней, но, увидев, что она разговаривает со следователем, тактично остановился.

– Вы замечательный следователь, Петр Дмитриевич, вы так мне помогли. А еще вы очень обаятельный, и у вас такие умные глаза. Кстати, вы знаете, что вы похожи на актера, который играл вашего однофамильца в фильме?

– Да, – сказал Васечкин, – мне иногда кажется, что я с этим знанием родился. – И, вздохнув, добавил: – Если девушка говорит тебе так много комплиментов, это значит «нет», правильно?

– Я уже обещала прогулку другому, простите, – и улыбнулась, – мне надо идти.

Жора все еще стоял посередине террасы, стараясь не смотреть в сторону Аси, и даже вздрогнул, когда услышал за спиной ее голос.

– Пойдемте подышим морем, и вы расскажете мне, что, на ваш взгляд, лучше – пьеса «Пока она умирала» Надежды Птушкиной или художественный фильм, поставленный по ней, «Приходи на меня посмотреть» с Янковским, Купченко и Васильевой.

Жора понимал, что только что его выбрали, что он победил, и настолько в это не верил, что все мысли одновременно выветрились из его головы.

– Пьеса гениальна, – придя в себя, сказал он, – но мама в исполнении гениальной Васильевой тоже играет в смерть.

– Но она это делает ради любви и счастья своей дочери, – парировала Ася.

– А ты считаешь, что любовь оправдывает все? – спросил ее Жора, остановившись на последней ступеньке лестницы, что вела на пляж.

– Я не знаю, – тихо сказала Ася.

Возможно, она бы сказала еще что-нибудь, но следующие пять минут ее губы были заняты более приятным делом.

Content

Ефимова Юлия Никогда не играйте в смерть

Ася

Генка

Жора

Сан Саныч

Ася

Гарик

Заливные

Ронины

Жора

Ася

Озеров

Женя

Ася

Генка

Озеров

Жора

Василий Свобода

Ася

Марьяна

Василий Свобода

Ася

Петр Дмитриевич Васечкин

Макар Зудин

Васечкин

Сан Саныч

Ася

Жора

Озеров

Васечкин

Генка

Жора

Ася

Генка

Гарик

Следователь Васечкин

Вася Свобода

Вера Руклан

Васечкин

Анна Заливная

Ася

Женя Мирная

Следователь Васечкин

Алексей Ронин

Генка

Роман Заливной

Василий Свобода

Сашенька Озеров

Елизавета Никитична Круглова

Следователь Васечкин

Макар Зудин

Генка

Светлана Ронина

Капитан Тамара Борисовна Бух

Сашенька Озеров

Елизавета Никитична

Василий Свобода

Вера Руклан

Светлана Ронина

Жора

Следователь Васечкин

Тамара Борисовна Бух

Жора

Макар Зудин

Жора

Озеров Санечка и кот Николай второй

Макар и Вера Руклан

Анна Заливная и Вася Свобода

Ронины, Роман Заливной и Гарик

Ася

Елизавета Никитична Круглова

Алексей Ронин

Следователь Васечкин

Сашенька Озеров

Макар Зудин

Женя Мирная

Следователь Васечкин

Вера Руклан

Алексей Ронин

Ася

Василий Свобода

Жора

Петр Дмитриевич Васечкин

Генка

Анна

Ася