Все что здесь описано, привиделось автору во сне, и правдой никак быть не может. Редкие же совпадения, случаются в жизни, не часто, но бывают. Позволим их автору и простим.

Ефимова Юлия

Миру видней

С самого детства Белле казалось, что мир крутится вокруг нее и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Но это была не привилегия – это было наказание. Лет с восьми она отчетливо осознавала, что мир смотрит на нее и оценивает, поэтому необходимо все контролировать и просчитывать на десять шагов вперед. Но на десять не получалось, а иногда не получалось даже на один. И вот тогда она падала, больно и долго зализывая, как собака, свои раны. По иронии судьбы, подниматься ей помогал все тот же мир, ведь он смотрит, и надо соответствовать, то есть вставать и продолжать все контролировать. Иногда Белле хотелось протестовать против мира, жить, не отвечая его требованиям, жить назло ему, но это было мимолетное желание: Белла так не могла, не умела так жить.

Сейчас, уже начитанная «умных» книг и почти уверенная в себе, она поднималась в офис на двадцать пятый этаж и по-прежнему пыталась все контролировать.

Пытаясь по привычке рассчитать все на десять шагов вперед, Белла думала: может, хоть в этот раз ей повезло? Хотя ей и раньше так казалось, а потом бац – ан нет. Окончила школу в статусе середнячка, вроде училась хорошо, но потом не дотянула, не повезло! И вот мечта всей жизни – институт, факультет журналистики. Поступила легко, училась весело, да и диплом сдала, как говорили в институте, с коленки, но никуда не брали на работу: не везло – и все тут!

После института, после того как выскочила замуж, ей опять померещилось счастье. Казалось, все изменилось и мир повернулся к ней лицом, но, опять поспешив, с выводами она ошиблась. Это было лишь иллюзией: муж оказался козлом и изменщиком. Белла застукала его с шикарной секретаршей-блондинкой в его кабинете, эти двое так целовались, что сразу было видно – это настоящая страсть и Белла здесь лишняя. Так прозаически и неинтересно, как в дешевом любовном романе, закончился и этот этап ее жизни, но мир, как всегда, наблюдал за ней, поэтому надо вставать и идти.

Погоревав для приличия в доме родителей месяц, она пошла искать работу. Очень быстро поняв, что никому не нужен молодой специалист без опыта работы, Белла упала духом, но мир опять повернулся к ней лицом. Выход нашла мама, ей позвонила ее давняя приятельница и рассказала об этой вакансии. Должность была шикарная, начальник отдела по рекламе продвижению товаров и связям с общественностью в одной известной фирме производителя одежды BRELLO «Одевайся как совершенство». Насколько это было желанно, настолько и неожиданно. Белла невероятно долго ходила по всякого рода собеседованиям и столько раз уже слышала равнодушное «вы нам не подходите», что готова была пойти работать продавцом в магазин одежды. А тут такая известная фирма, такая ответственная и большая должность, такая интересная работа. В нее поверили, ей дали шанс себя проявить, она не могла поверить своему счастью. И прошло все как-то слишком просто, собеседование было формальным, по крайней мере ей так показалось, взяли без опыта работы и рекомендаций, ну наконец-то повезло – или нет? Что скажешь, Мир?

Лифт был заполнен офисными служащими разного ранга, кто-то босс (ну, может, конечно, маленький – такой, каким она будет уже сегодня), кто-то клерк, кто-то секретарь, но лифт, как известно, уравнивает всех, поэтому ехали молча с покерфейсами на лицах. Белла тоже пыталась соответствовать и сделать скучное лицо, но у нее это плохо получалось. Волнение перед предстоящим днем выдавало все: радость, страх, закомплексованность и неуверенность в себе.

На двадцать пятом вышли двое: она и молодой человек, похожий на программиста. Ну, по крайней мере, Белла именно так представляла людей этой профессии. Худой, в очках, он был чуть сгорблен и рассеян, неопрятные грязные волосы висели сосульками и доставали почти до плеч.

«Хоть бы он был не в моем отделе, – подумала Белла, – я не смогу его терпеть постоянно. Подойду и вымою ему голову, ну или подарю шампунь, а это уже конфликт, а конфликтов на работе умный начальник должен избегать. Ну, будем надеяться».

Первым делом необходимо зайти в приемную к шефу, подумала Белла. Она познакомилась с ним и его секретаршей Олей еще на собеседовании неделю назад. Первый был импозантным мужчиной со средним чувством юмора и в каждый удобный и неудобный момент шутил. Вторая же была хохотушкой, хотя, возможно, работа у нее такая: смеяться над всеми шутками шефа.

Дверь в приемную была приоткрыта, и из нее доносился смех Оленьки.

– Доброе утро, – войдя в кабинет, поздоровалась Белла.

Кроме Оленьки в кабинете была еще женщина. Такой отталкивающей красоты, как у нее, Белла никогда не видела. Она просто не могла отвести от нее взгляд: у барышни был черный, прямой, подстриженный под каре волос цвета смолы, прямая челка и острый нос. Одета она была в сногсшибательный серый брючный костюм мужского кроя, а из-под пиджака виднелась белая блуза с шикарным жабо. Плюс духи, такого аромата Белла просто не знала, он был гипнотически прекрасным, все вместе создавало отталкивающее и одновременно притягательное впечатление. Если прибавить к этому смоки айс на глаза и алую помаду, то получалась ведьма, но красивая ведьма. Дама заметила повышенное внимание к себе, усмехнулась и представилась, протягивая руку:

– Виолетта Владимировна Бужва, главный менеджер отдела логистики BRELLO в Москве, – длинно и очень чопорно представилась она. Создавалось такое ощущение, что девушка очень гордится своей должностью и, безусловно, тем, как она выглядит.

– Добрый день, Белла, – перебила их знакомство секретарь шефа Оленька. – Ведь можно просто по имени?

Белла утверждающе кивнула.

– Прекрасно, – продолжила секретарь, – просто великолепно, – продолжала бросаться эпитетами Оленька, – здорово, что именно сегодня вы приступаете к работе.

Сказано это было как-то очень искренне, так что Белла сразу же засомневалась в этом.

– Да, а в чем дело? – немного смутившись от такой неподдельной радости, спросила Белла.

– Дело в том, что именно сегодня у нас будет розыгрыш путевок на курорт. Начальство, ну, другое, – Оленька вскинула глаза к небу, – которое сидит в Китае, решило поощрить, а значит и стимулировать сотрудников. На всех, конечно, путевок не хватило, и, чтобы не выделять никого, проводят жеребьевку. Как раз сегодня очередь дошла и до нашего главного офиса. Шеф строго-настрого наказал проводить розыгрыш между всеми, не смотря на чины и регалии: так сказать, чтоб никого не обидеть. Так что и вы участвуете, вашу фамилию я уже внесла в списки для розыгрыша. Идите в кадры, сделайте последние штрихи к вашему оформлению – и вперед, знакомиться с коллективом. Иван Сергеевич пока не может подойти – у нас форс-мажор. Представлять коллективу вас будет Вадим Эдуардович, это его зам – он, правда, отвечает за логистику товара, и это непосредственный начальник Виолетты Владимировны. – Оленька кивнула в сторону женщины-вамп. – Но зам есть зам – должен уметь все, а к восемнадцати ноль-ноль жду вас в зале заседаний на розыгрыш.

К слову сказать, Олечка – это не то, что вы подумали, ни-ни. Это статная дама 38 лет с хвостиком… Высокая – метр восемьдесят, а может и больше. Белла сама не была маленькой плюс каблуки, но на Олечку ей приходилось смотреть снизу вверх. У нее была короткая стрижка и обесцвеченные белые со стальным отливом волосы. Белла была однозначной брюнеткой и всегда немного завидовала блондинкам, даже крашеным, но только не Олечке, потому что волосы делали ее еще более невыразительной. К тому же секретарь была немного крупновата – нет, толстой ее не назовешь: просто при ее росте даже небольшая полнота дает ощущение крупности. Олечка, или Ольга Петровна, как ее величали на работе, была во всех смыслах приятная дама и в общении, и в работе, вот только с личным… с личным. По итогу тридцать восемь, не замужем, детей нет и ухажера постоянного тоже нет, и это было единственной больной мозолью, если не считать ее платоническую любовь к своему шефу Ивану Сергеевичу Мухе, который был не женат, но категорически не замечал влюбленных глаз секретарши.

Идти в кадры Белле не хотелось, в прошлый раз там царствовала Ираида Варламовна, тучная и в тоже время царственная особа. Белла любила мультфильмы, и когда она кого-то боялась, пыталась сравнить его с персонажем какого-нибудь мультика – после этого ей становилось не так страшно. Ираиду Варламовну она сравнила с Роуз из «Корпорации монстров», она была очень тучная, но очень стильная; дотошная, но профессиональная, и самое главное – взгляд: когда она смотрела на Беллу, той казалось, что она знает о ней все, и от этого жутко сосало под ложечкой, а пронзительный гипнотический взгляд выдержать не мог никто. Также Роуз работала на документах, как и Ираида царствовала в своем отделе кадров. Роуз в конце мультфильма оказалась агентом спецслужб, но и здесь, похоже, тоже без промаха: Белла была уверена, что и Ираида подрабатывает в ФСБ тайным агентом, а если нет, то ее обязаны были туда взять, потому что более весомого работника у них бы не нашлось.

Ираида знала все и про всех в «своей» фирме, которую именно она назвала BRELLO. К ней шли с любым вопросом, а поручения она раздавала так, что никто не смел, да даже и не пытался ее ослушаться. Пока в прошлый раз Белла сидела и заполняла разного рода ненужные, по ее мнению, бумажки, дверь в отдел кадров не закрывалась. Сначала заглянула миниатюрная блондинка с огромными для ее лица глазами и сбивчиво начала объяснять, что она не нашла для Оленьки-секретаря такого подарка, как просила Ираида Варламовна.

– Как не нашла, милочка? – тоном судьи, читающего приговор, заявила Ираида. – Вы, наверное, слишком тупы, и я ошиблась в вас. Нужно написать докладную записку шефу (тут, кстати, Белла в первый раз услышала, что директора Ивана Сергеевича подчиненные зовут «шеф») и сказать, что рано он вас повысил до ведущего специалиста, рано. Вам надо было еще в девочках на побегушках посидеть, кофе подносить, интеллект-то у вас, милочка, честно скажем, как у курицы.

Когда она произносила свое «милочка», было особенно обидно – будто Роуз из корпорации монстров скрипела: «Вазовский».

– А вы, милая девушка, – продолжала разнос Ираида, уже обращаясь к Белле, – вы уверены, что шеф берет вас на должность начальника отдела по рекламе, продвижению товаров и связям с общественностью? Вы уже полчаса не можете заполнить элементарные документы.

Девушка с огромными глазами глянула благодарно на Беллу – видимо, за то, что Роуз переключилась на нее, – и выскользнула за дверь.

Затем заглянул человек неопределенного возраста, ему можно было дать и двадцать пять, и сорок. Если характеризовать одним словом, то его без преувеличений можно было бы назвать бесцветным: совершенно обычной, ничем не выделяющейся внешности, да и голос у него был бесцветный.

– Ираида Варламовна, – прошелестел бесцветный, – мне передали, что вы меня искали.

– Вызывала, – высокомерно проскрипела Ираида.

– Я позволю вам напомнить, что я не нахожусь у вас в непосредственном подчинении, – тем же невозмутимым голосом, как бы поставив в известность кадровика, сказал бесцветный.

Ираида выдержала паузу, посмотрела на Беллу и недовольно процедила:

– Зайдите позже, Александр Александрович.

Бесцветный как-то отсутствующе посмотрел на Беллу, сделав, наверно, вывод, что именно из-за нее его гоняют, и ушел.

* * *

Да, возвращаться в царство диктатуры не хотелось, но надо: во-первых, не хотелось начинать работу с капризов, а во-вторых, у нее был маленький секрет – надо посмотреть страху в глаза, и тогда он уйдет: ну, по крайней мере, Белла в это свято верила.

К первому дню работы она готовилась очень тщательно, было продумано все вплоть до костюма. Она знала: не будет второго шанса произвести первое впечатление, поэтому бежевый, только бежевый, цвет успешности, роскоши, богатства и власти. У Беллы из бежевого был только брючный костюм, но он был настолько любимым, что именно его она первым положила в чемодан, когда уходила от мужа. Строгие брюки и стильный пиджак с большими красивыми пуговицами смотрелись элегантно и эстетично. Под пиджак она ничего, кроме белья, не надела, так как на улице ранняя осень, пиджак тонкий и так притягательно ее обтягивает, что было грех портить такую картину разного рода блузками или топами. И вот сейчас, заходя в отдел кадров, она крутила эту огромную пуговицу, пытаясь настроиться на встречу с тираном.

В кабинете никакого не оказалось, ну вообще никого. Белла вздохнула с облегчением – пронесло – и тут предательская пуговица, отскочив от пиджака, улетела под стол – верхняя! Так бессовестно! Белла, недолго думая, полезла под стол. Весь пол под столом был почему-то усеян бумагами, и это вдвойне затрудняло поиски. Свет практически не падал, и ей приходилось хлопать по бумагам рукой, чтоб нащупать злополучную пуговицу. Так хлопая, сантиметр за сантиметром она обыскивала весь пол под столом. Внезапно она увидела перед собой ноги, обычные мужские ноги в джинсах и кроссовках. Она так не ожидала их здесь увидеть, что заорала и, позабыв, что сидит под столом, попыталась резко встать, но не тут-то было. Стук головы о крышку стола был такой силы, что перекрыл по децибелам ее визг, а нога в кроссовке как-то очень угрожающе стала подниматься и приближаться к ее лицу!

Белла очнулась, перед ней был белый потолок и чье-то улыбающееся лицо.

– Кто вы? Где я? Что произошло? – попыталась прояснить ситуацию Белла.

– Не слишком ли много вопросов, мадам? – сказал симпатичный парень и очень обворожительно улыбнулся.

Белла оглянулась и обнаружила себя лежащей на полу, ноги были под столом, а пиджак так торчал на плечах, как будто именно за него ее оттуда вытаскивали: скорее всего, так и было. Ей стало жутко стыдно за свое положение. Решив, что лучшая защита – это нападение, она предпочла сделать вид, что все происходит так, как и было задумано, а ее местонахождение под столом – запланированное мероприятие. Справившись с волнением, она спросила уже более спокойным, почти светским тоном:

– Кто вы и что вы делаете в кабинете Ираиды Варламовны?

– Ну, во-первых, это мой кабинет с сегодняшнего дня, а во-вторых, я новый кадровик этой фирмы.

Белла перевела взгляд на его кроссовки и вспомнила последние секунды перед отключкой. Едва не задохнувшись от возмущения, сквозь зубы она прошипела:

– Почему вы меня ударили ногой по голове?

– Давайте это будет ваш последний вопрос и вы начнете наконец-то вылезать из-под стола. Я зашел в кабинет, который покинул минуту назад, подошел к столу, вдруг он подпрыгнул и завизжал, это была защитная реакция! – совершенно искренне изумился он тому, что она вообще задала этот вопрос.

– Вы могли меня убить!

– Не мог, кроссовки мягкие, да и под стол неудобно бить, – без зазрения совести ответил парень. – А теперь давайте вылезайте из-под стола, могут зайти люди, подумают обо мне черт знает что! А я сегодня первый день на работе!

От его насмешливого тона Беллу затрясло. Но она промолчала и стала выбираться. Что-то мешало, пиджак же на рукаве начал подозрительно трещать.

– Вы зацепились за ножку стола рукавом. Девушка, что же вы такая неуклюжая! – издеваясь, высказался незнакомец, который уже порядком ей надоел.

– Ну ладно, так уж и быть, я помогу вам, но только потому, что вы меня ставите в неудобное положение перед коллективом. Я первый день на работе, а у меня под столом девица, да еще и без верхней пуговицы на пиджаке.

Только тут Белла осознала, что прекрасный бюстгальтер, с которого она только утром срезала бирки, бесстыже выглядывает, а пуговицу она нащупала в кулаке. Все-таки нашла, порадовалась она, жаль только, что ее просто так не приложишь.

– У меня к вам еще одна просьба, – извиняющимся тоном прошептала Белла. – Вы сначала возьмите канцелярскую иголку и заколите мне пиджак, сама я не смогу, так как одна рука зацепилась за ножку стола. Ну а потом тащите меня, поймите, я буду чувствовать себя неловко, выкатываясь из-под стола без пуговицы. – Видя, что собеседник сомневается, Белла добавила: – Пожалуйста!

– Ну девушка! Вы пользуетесь моей добротой! – нудил парень, но между тем начал искать иголку. Бывшая хозяйка Ираида, видно, была хозяйственной дамой, потому что иголку он нашел – и очень быстро. Присев на корточки перед Беллой, немного засомневался и начал примеряться. Потом остановился и сказал:

– Значит, так, давайте с вами сначала познакомимся – ну не могу я застегивать пиджак незнакомой девушке, не так воспитан. Меня зовут Дмитрий Иванович, как Менделеева, а фамилия Сахаров, как у Сахарова. Нда, получилась тавтология. Пардон. Я с сегодняшнего дня работаю в отделе кадров московского отделения фирмы BRELLO. Теперь вы, – все это он произносил, наклонившись под стол. – И отвечайте, пожалуйста, живее: мне неудобно так стоять. Опять же люди могут зайти.

Белла понимала, как это все унизительно, но спасение ее ждало только в лице этого нахала.

– Я Белла Сергеевна, начальник отдела по рекламе, продвижению товаров и связям с общественностью, тоже сегодня первый день, – выпалила она на одном дыхании.

– Ну что ж, коллега, очень приятно, – усмехаясь на один бок, произнес Дмитрий Иванович и пожал ей свободную руку. – Приготовьтесь, сейчас я буду приводить вас в приличный вид.

Просто наклонившись, это сделать было невозможно, поэтому ему пришлось встать на четвереньки и практически залезть к ней под стол.

– Какой толстый у вас пиджак – не могу проткнуть, – возмущался Дмитрий Иванович.

– Это у вас тупая иголка – мой пиджак из тончайшей ткани, – парировала Белла.

– Прошу прощения, – прозвучал голос сверху, – это что вы тут делаете?

Вопрос прозвучал так неожиданно в их почти интимной обстановке, что Дмитрий подпрыгнул от неожиданности, ударился головой о стол и упал на Беллу, та не ожидала такого поворота событий и громко закричала:

– Аааа!

Когда Иван Сергеевич, а в простонародье шеф, заглянул под стол, ему предстала очень странная картина: на полу под столом лежала его новая сотрудница, а на ней поперек лежал молодой человек, с которым он как раз шел знакомиться. С сегодняшнего утра он работал в кадрах, и еще за него «попросили». Он, собственно, и пришел в кадры, чтоб сейчас, познакомившись с ним, попытаться выведать, что же все-таки ему здесь надо. Конечно, шеф никак не ожидал застать такую интимную картину.

– Вылезайте оттуда немедленно, – прошипел шеф, – и не говорите мне, что вы залезли туда играть в твистер, – больше по инерции, чем от души пошутил шеф. Но Олечки рядом не было, и никто не оценил его экспромт.

– Я с удовольствием, но не могу, рукавом зацепилась за стол, – попыталась оправдаться Белла.

– А я по доброте душевной помогал девушке выйти из неудобного положения, но, видать, ее невезение распространяется на всех, кто подойдет к ней ближе, чем на три метра. Иван Сергеевич, помогите мне, – взмолился Дмитрий, – приподнимите немного стол, и я вылезу.

Когда шеф стал поднимать стол, рукав, которым зацепилась Белла, начал трещать по шву. На что она ответила диким криком! Шеф, испугавшись, что делает кому-то больно, бросил стол, и он прямиком упал на ногу Дмитрию; тот заорал, дернул ногой, стол полетел и снес шефа, придавив его сверху. В этот момент в кабинет заглянула Олечка, которая, в принципе, всегда ходила следом за шефом. Секретарша решила, что на шефа напали, и закричала со всей мочи:

– Караул! – на что сбежался уже весь офис BRELLO.

* * *

– Да, скомканное у нас с вами получилось знакомство, – еле сдерживая смех, произнес Дмитрий Иванович, присаживаясь на соседний стул в зале заседаний.

Да, этого знакомства Белла не забудет никогда! Ни как сбежался весь офис, ни как какие-то незнакомые ей пока люди доставали всех по очереди! По старшинству! Сначала достали шефа – тот кричал, матерился и держался за голову. Потом подняли Дмитрия Ивановича – тот ржал и никак не мог остановиться, и все окружающие подумали, что у него это нервное. Не забудет она и как поднимали ее саму, с наполовину оторванным рукавом, без верней пуговицы пиджака, прикрывающую одной рукой видневшийся бюстгальтер, а другой сжимавшую злополучную пуговицу.

– Как прошло ваше знакомство с коллективом? – всеми усилиями пытаясь не расхохотаться, спросил Дмитрий Иванович.

– Никак, после встречи с вами я привела себя в порядок и пошла оплакивать свой провал в буфет. Сидела я там, рыдая, за кофе и пирожными целый день, пока всех не позвали на собрание, – очень грустно, без капли смеха ответила Белла.

Она очень устала за этот бесконечный и ненормальный день, а тут еще этот розыгрыш, она все равно ничего не выиграет. Она никогда в жизни ничего не выигрывала.

– Кстати, зачем вы разбросали все документы по кабинету? – спросила Белла Дмитрия Ивановича. – Когда я искала пуговицу, буквально рылась в бумагах, чтоб ее найти.

– А это не я, кабинет мне уже достался в столь плачевном состоянии. Сначала я думал, что здесь так положено, но после оказалось, что нет. Простите, к вашему приходу я прибраться не успел, вы пришли очень рано и без приглашения. Незваный гость, говорят, хуже татарина – у вас не было татар в роду? Вы сегодня были действительно хуже.

Тем временем зал потихоньку заполнялся, рассаживался и президиум. Олечка бегала туда-сюда, то приносила воды шефу, то коробку для розыгрыша. Иван Сергеевич сидел и потирал свои синяки, что-то рассказывая сидящему рядом человеку. Белле, конечно, казалось, что про нее, про то, как он получил эти синяки, ведь ей всегда казалось, что мир крутится вокруг нее. Человек этот был очень похож на актера Леонова в роли Доцента из фильма «Джентльмены удачи». Он сидел и усиленно сопереживал шефу, даже, казалось, давал какие-то советы.

– А с рукавом вам, я смотрю, пришлось расстаться, – не унимался кадровик.

Да, с рукавом Белле действительно пришлось расстаться, и даже не с одним. После того как, крепко выматерившись, шеф скомандовал «Всем по рабочим местам!», Белла понеслась в туалет. Там она оторвала оба рукава на пиджаке – получился ничего себе жакет, только торчащие нитки-предатели выступали по бокам. Теперь надо было придумать, чем заколоть пиджак вверху вместо злополучной пуговицы. На счастье Белла вспомнила, что у нее в сумке лежит брошка, маленькая брошка в виде стрекозы, которую мама ей подарила то ли на Новый год, то ли на Рождество. Белла не помнила уже зачем, но носила она ее с собой исключительно как талисман на удачу и свято в это верила. И вот ее талисман мог ей сейчас реально помочь. Она залезла в сумочку и начала рыться в ней, не понимая, что ей что-то мешает шарить по сумке руками. Вспомнив, что она от всего пережитого до сих пор сжимает в руке злополучную пуговицу, Белла расплакалась, да так, что слезы сразу заполонили ей глаза и большими жирными ручьями потекли по щекам. Разжав наконец кулак и вытащив руку из сумочки, она увидела, как сильно она сжимала ее: на ладони белыми жирными вмятинами отпечатались ее бока. Сначала Белла наревелась вдоволь, потом умылась и немного успокоилась, в этом состоянии к ней и пришло понимание, что брошь во внешнем кармане сумки. Как итог – сейчас она блистала на ее груди.

– Прекрасная брошь, она здесь лучше смотрится, чем канцелярская иголка, – Дмитрий Иванович хотел еще что-то сострить, но тут шеф с нарастающими синяками под обоими глазами постучал по микрофону, и пришлось замолчать.

Зал был забит полностью, некоторые люди даже стояли по стенкам. Конечно, залом этот большой кабинет назвать было трудно, но с табличкой на двери «Зал заседаний» не поспоришь.

Итого в кабинете собралось человек пятьдесят, все они общались друг с другом, только Белла и Дмитрий Иванович здесь были чужаками. За спиной у них шептались и хихикали. Конечно, за день происшествие в отделе кадров все уже обсудили в мелких деталях. Это событие наполнило рабочий день интересом у целого коллектива.

– А что это за странный тип возле шефа, похожий на Доцента из «Джентльменов удачи»? – спросила Белла.

Дмитрию Ивановичу очень понравилось это сравнение, он сначала захохотал в голос, так что на него оглянулись осуждающе, потом на ухо зашептал.

– Это зам шефа по логистике Бессмертный Вадим Эдуардович, мрааачный тип, – дурашливо закончил он.

– А почему никто не радуется розыгрышу? Не переживают, и у них совсем нет предвкушения того, что они сейчас могут выиграть? – молчавшая целый день Белла наверстывала упущенное.

– Знаете, я слышал, что этот санаторий находится в Китае, – уточнил Дмитрий Иванович.

– Но по мне так это только плюс, – возразила Белла.

– Я человек новый, и вот что удалось узнать за день работы, между прочим, пока вы откармливали свои бока калориями в кафе. Отделение это уже седьмое по счету, до этого ездили их коллеги от Владивостока до Краснодара, с некоторыми они общаются по работе. Сегодня в курилке Виолетта, есть тут такая, рассказывала, что на прошлой неделе звонила в красноярский офис по поводу обмена товаров, у них это практикуется, что хорошо для Красноярска, плохо для Москвы, и посплетничала. Так вот им очень не понравилось, жили в китайской деревне, все было очень скучно и очень местечково. Еще и лететь не напрямую, а через приграничный город Благовещенск.

– Ну и что, – возразила Белла, – все равно мне бы было приятно, ведь всегда приятно получать что-то на халяву, ну а отдохнуть на халяву – это просто сказка какая-то. Пусть неделю, пусть в санатории, пусть в глуши – это не важно!

– Так пусть вам повезет, – тоном священника пожелал Дмитрий Белле.

Их диалог прервал шеф, начав свое обращение.

– Добрый вечер, – начал он, потирая свои синяки. – На повестке собрания, коллеги, три темы.

– Первая неприятная и, даже можно сказать, трагическая, – на этих словах Белла сморщилась. Ну зачем он собирается обсуждать этот дурацкий инцидент, и ничего он не трагический. Ей, как всегда, казалось, что мир крутится вокруг нее. Но шеф начал о другом.

– Вчера вечером на выходе из нашего здания, прямо на тротуаре, была сбита машиной всеми нами любимая Ираида Варламовна.

Зал загудел «ууууу», но, Белле показалось, не столько переживая, сколько удивленно. Она перевела вопросительный взгляд на соседа, тот скривил рот, как расстроенный смайлик, и утверждающе покачал головой.

– Она сейчас находится в реанимации, и врачи борются за ее жизнь. Вопрос второй. В нашем сплоченном коллективе сегодня появились два новых сотрудника, влились они, так сказать, феерично, с помпой. Чтоб уж точно всем запомниться! Можно сказать, протрубили о своем приходе, – на этих словах Олечка захихикала, и шеф посмотрел на нее благодарно, так как только она оценила его юмор. Потрогав свои синяки, он продолжил. – Это работник отдела кадров Дмитрий Иванович Сахаров…

На этих словах Дмитрий Иванович встал и поприветствовал коллектив кивком головы. Вялые аплодисменты, а также обидные смешки шеф прекратил поднятой рукой и продолжил:

– А также начальник нового отдела, который мы создали, объединив трех специалистов – специалиста по продвижению товаров, специалиста по рекламе и специалиста по связям с общественностью. Такой вот пиар-отдел у нас получился. Должность это новая, можно сказать, нами придуманная, – здесь снова прозвучало хихиканье Олечки и последовал благодарный взгляд шефа в ее сторону. – Поприветствуйте, друзья, это – Белла Сергеевна Курчатова.

После произнесения фамилии Дмитрий Иванович удивленно и уважительно кивнул Белле.

– Да, представьте себе, – зашептала она, – не у одного у вас есть совпадение с великими, Вы тезка Менделеева, а у меня фамилия выдающегося химика, – гордо ответила Белла, как будто готовилась заранее к этой речи. Ну, если быть до конца откровенными, так оно и было. Сидя в буфете над пирожными, она подготовила и этот опус в том числе.

На самом же деле Белла была просто однофамилицей великого ученого, но почти каждый образованный человек спрашивал ее, не его ли она внучка. Обычно Белла двусмысленно молчала на этот вопрос – так скажем, оставляла загадку, но Дмитрий Иванович ничего не спросил.

Шеф, выдержав паузу, попытался подытожить:

– Аплодисменты!

После этих слов зал захлопал, но опять вяло, так просто, чтоб отстали. А он продолжал:

– В связи с сегодняшними событиями под столом в отделе кадров, – опять хихиканье Оленьки и благодарный взгляд шефа, – я не успел представить вам ваших подчиненных. Знакомитесь, Белла Сергеевна, специалист по продвижению товаров Морозова Татьяна Петровна. – После этих слов встала та самая миниатюрная блондинка с очень большими глазами. – Далее, – продолжал шеф, – специалист отдела рекламы Дворников Валерий Леонидович.

Со стульев никто не встал. Белла вытянула шею, чтоб увидеть своего сотрудника, так как она сидела на последнем ряду и видно было плохо, но тут кто-то постучал ей пальцем по макушке, это было так бесцеремонно, неожиданно и больно, что Белла вскочила и заорала.

– Вы что творите?

У стенки стоял невысокий, полный, чуть лысоватый тип и очень по-доброму улыбался, он был похож на Винни-Пуха. Когда же он заговорил, сходство только увеличилось.

– Это я, Валера, ну в смысле Валерий Леонидович, просто, боялся, вы не заметите, вот и постучал, а я тут, как преданный подчиненный, всю дорогу после вас стою.

Его улыбка была настолько искренней, что она его тут же простила.

– Оч приятно, – пробубнила Белла и села на стул.

– И последний ваш сотрудник, но не по профессиональным качествам, – опять хихиканье Оленьки нарушило тишину, – это Семен Иванович Самоваров, специалист по связям с общественностью.

Со стула поднялся тот самый парень, с которым Белла сегодня ехала в лифте.

– Боже, как будто это было в другой жизни, какой длинный день, – подумала она.

Патлатый мотнул грязной головой в знак приветствия и сел.

– Ну и третий вопрос – это десять путевок в санаторий, про них вы все знаете. Сейчас пройдет розыгрыш, а пока прошу внимания: каждый выигравший путевку также должен будет отвезти подарок дружественному народу Китая – ну не всему, конечно, достаточно будет десятерых представителей нашей фирмы. Руководство решило делать подарки централизованно, на заказ были сделаны снежные шары. Прошу представителя руководства, который специально прилетел в наш офис, продемонстрировать это произведение искусства. Этот специалист отвечает за отдых сотрудников всех отделений. Поприветствуем: Александр Александрович Александров, – объявил шеф, а на ухо Олечке прошептал: «Родители вообще без фантазии». Та традиционно захихикала в ответ.

– Прошу поприветствовать его более живо, ведь именно он будет руководителем группы отдыхающих, то есть в ближайшие девять дней для десяти человек именно от него будет зависеть, покормят их или нет.

Встал бесцветный – тот, что вчера заходил к Ираиде, в руках он держал коробку внушительного размера. Очень аккуратно из коробки сначала извлекли пенопласт, а затем появился шар сказочной красоты. Даже из последнего ряда Белла увидела, что это чудо. Он был большой – в диаметре сантиметров пятнадцать. Внутри очень натурально изображена Красная площадь со всеми башнями Кремля. Красиво, как торт, возвышался над площадью собор Василия Блаженного. Государственный исторический музей со своей резной белой крышей смотрелся как рождественский домик на елке, и казалось, что вот-вот в нем загорятся окна, а по площади пойдут туристы, чтоб запечатлеть всю эту красоту. Все это было покрыто искрящимся снегом, и как только бесцветный немного встрянул шар, закрутилась вьюга, и снег стал осыпаться на брусчатку площади. Основание у шара тоже было сказочное, оно все было расписано под хохлому, на шар не просто хотелось смотреть – он завораживал своей красотой. Весь зал, как заколдованный, смотрел на это чудо, и только бесцветный скучающим взглядом смотрел в сторону.

– Опять же не могу не похвастаться, идея оформления шара – это гордость именно нашего московского офиса, дизайн и разработка – это заслуга специалиста дизайнерского отдела Никитиной Вероники Александровны, похлопаем, друзья.

Под аплодисменты встала чудо-красотка лет двадцати пяти, эдакая русская красавица с длинной пшеничной косой цвета спелой пшеницы, васильковыми глазами и румянцем на щеках – видимо, от смущения. У девушки была шикарная фигура и шикарный костюм. Юбка-карандаш благородного синего цвета только усилила эффект от красоты форм. Блуза из тонкого голубого шифона позволяла рассмотреть не только прелести фигуры, но и дорогой брендовый бюстгальтер модного дизайнера. В общем, девушка была хороша собой во всех смыслах, а если принять во внимание еще и шикарный снежный шар, то и жутко талантлива.

Шеф встал и начал хлопать громче и энергичнее всех, но никто не последовал его примеру, и ему пришлось сесть.

– Спасибо за оценку моего труда, – довольно громко и самодовольно для смущенного человека произнесло прекрасное создание и село.

– Откуда в такой молодости столько таланта? – как бы размышляя вслух, произнес Дмитрий Иванович. – Ведь шар и вправду хорош.

Когда стихли аплодисменты, шеф продолжил:

– Правда, произведен подарок не здесь, в Москве это дорого и хлопотно, нашли фирму на периферии, кажется в Якутии. Не перевелись еще умельцы на Руси, которые смогли воплотить этакую красоту в жизнь. А теперь, дорогие мои, давайте послушаем Александра Александровича.

– Так как конструкция хрупкая, – монотонно, как будто читает инструкцию, да еще и не в первый раз, начал говорить бесцветный. – Шар сделан из стекла, а не из пластика. В целях сохранности раздадут их вам только в Благовещенске, непосредственно перед прохождением границы. Имейте в виду: один шар стоит тридцать тысяч рублей. Не вздумайте открывать упаковку, шары очень тонкие, в коробках же они очень хорошо упакованы, при форс-мажоре у вас вычтут из зарплаты в тройном размере.

– А теперь не будем тянуть кота за все подробности, – шеф повернулся к Олечке, но та была занята и не успела среагировать на шутку, он нахмурился и сказал уже более официальным тоном: – Начинайте, Ольга Владимировна.

* * *

«Да, все идет по плану», – сидя в своем новом кабинете, думал Дмитрий Иванович, но что-то все равно его настораживало. То, что он выиграл эту путевку, это, понятно, предсказуемо и так задумано, но новенькая – она и так показалась ему подозрительной, уж очень вовремя она сюда устроилась, и, вот же парадокс, она тоже выиграла, странно. Странно, что выиграл шеф с секретаршей. Про него они, конечно, в курсе, за него попросили и на работу устроить, и выиграть путевку. Надо отдать должное, в целях конспирации просили совсем посторонние люди, тоже влиятельные с очень высоких постов, но из другой структуры, просьбу представили словом «пожалуйста» и таким тоном, чтоб шефу даже не захотелось задавать встречные вопросы. Поэтому он всего не знает. Но понимает, что человек я непростой. А может, думает: просто блатной папенькин сынок? Ладно, с шефом будем разбираться на месте. Итак, я, новенькая, шеф, секретарша и еще шесть человек везунчиков. Но везунчики ли они? Дмитрий Иванович взял листок бумаги, ручку и начал рисовать схемы, ему так легче думалось.

Наверное, именно из-за того, что он с детства был серьезным и умным ребенком, рисовал схемы и любил делать логические цепочки, а может, по аналогии с дядей Федором из Простоквашино, дома лет с шести его звали Дмитрий Иванович и на вы. Звали все, не только родители, но и бабушка с дедушкой и даже его любимая младшая сестра Капуня, полное имя Капитолина. Имя это ее категорически не устраивало, поэтому в семье был тридцатиоднолетний Дмитрий Иванович и двадцатипятилетняя Капуня – легкая, смешливая и жутко удачливая. У нее всегда все получалось, удавалось, и все это она делала с улыбкой и позитивом. Также она старалась во всем пример брать с брата: университет именно такой, какой окончил Дмитрий; на работу только в ту структуру, в которой брат трудится. Скорее всего, именно этот факт влиял на то, что у Капуни не было парня: она, как и Дмитрий Иванович, делала карьеру. Плюс сестре – она в совершенстве знала шесть языков, в том числе китайский. Именно этот фактор был решающим, и сейчас брат с сестрой работают вместе, она уже ждет его в Благовещенске.

Поделив листок на две части, в первый столбик Дмитрий записывал фамилии и инициалы тех, кто выиграл путевку, а во второй все, что он знал про этих людей, но информации пока слишком мало.

Еще кое-что не давало ему покоя: когда все закончилось и люди стали вяло расходиться из актового зала, Олечка устало собирала свои вещи со стола. Она была чем-то расстроена, или просто рабочий день подходил к концу и усталость давала о себе знать. Немного оступившись, она рассыпала коробку, из которой тянули фамилии выигравших, один листок подлетел к его кроссовкам. Дмитрий поднял его, развернул – листок был пуст! Пуст! Дмитрий, конечно, понимал, что он блатной и они должны были сделать так, чтобы он выиграл эту путевку, но, получается, блатные все, все десять человек! И от этого задача только усложнялась: подозревать придется всех, кто так желает попасть в этот санаторий. Ладно, будет день и будет пища. Сегодня и так был длинный, трудный день.

А эта новенькая ничего так, он даже не поленился и почитал ее личное дело. Да, бывшая кадровичка знала свою работу, любила ее и делала ее с душой. Личное дело можно было сравнить с досье – нет, это и было настоящее досье, даже с профессиональной точки зрения Дмитрию Ивановичу было интересно, как доставалась вся эта информация, навряд ли ей это все рассказала сама Белла.

Белла Сергеевна Курчатова (просто однофамилица великого ученого), так и написано в досье! Двадцать семь лет, рост один метр шестьдесят восемь сантиметров, вес пятьдесят шесть килограммов, волос темно-русый, прямой, ниже плеч, глаза карие. Образование высшее, факультет журналистики, нигде после института не работала. Вот тут начинается самое интересное. Мама Иванова Мария Степановна, русская, родилась в Москве, училась в МГУ на факультете «Химия, физика и механика материалов», там и познакомилась с Леманном Эрнестом Стефановичем, потомственным немцем. В институте они поженились, у них родилась дочь. После Эрнест уехал работать в Америку за большой деньгой, да там и остался жить. С женой развелся через адвокатов, дочь видел последний раз, когда уезжал, тогда ей было два месяца. Мария Степановна повторно вышла замуж за Курчатова Сергея Дмитриевича, Белле на тот момент было уже четыре года. Конечно, девочка всю эту историю знала, но все равно считала своего отчима отцом, к тому же он ее удочерил и прекрасно к ней относится. Также Курчатова Белла Сергеевна после института сразу вышла замуж за средней руки бизнесмена Романа Николаевича Гольдского. Девочка как знала, что ненадолго, фамилию менять не стала. Брак продлился всего три года, детей в браке нет, развод пока не оформлен, но уже два месяца молодые живут раздельно. Бывший муж подстраховался, и перед свадьбой они подписали брачный контракт, так что Курчатова ни на что не претендует.

– Как она смогла все это нарыть? Как? – вслух произнес Дмитрий Иванович, восхищаясь кадровым работником. Неделю назад Белла прошла собеседование, вчера ее вызвали для оформления, сегодня она первый день работает. Дмитрий Иванович, как профессионал, восхитился ею.

Да, сбили тебя, Ираида Варламовна, не просто так, на кого же ты накопала ненужный материал? И самый главный вопрос: как этот кто-то понял, что он у тебя под колпаком? Неужели шантажировать ты его собралась, дорогая моя Ираида Варламовна, хотя маловероятно, ты тогда бы не звонила в нашу контору с анонимным звонком. И как это все связано с поездкой? Кстати, про звонок: насколько понял Дмитрий Иванович, Ираида очень умная и продуманная дама, неужели она не понимала, что мы вычислим ее звонок? Или и это тоже она сделала специально? Чудо, а не женщина.

Вопросов много, ответов мало. Дмитрий Иванович взял личные дела остальных счастливчиков с собой.

– Почитаю на ночь вместо книги или завтра в самолете, – подумал он, – времени будет вагон – лететь восемь часов.

* * *

Этот город никогда не спит – Белла возвращалась домой после нескончаемого дня счастливая. С улыбкой на лице она рулила своим маленьким «кашкаем». Раньше у нее была другая машина, но она ничего не взяла из брака: ни машину, ни украшения, ни шубы, ни сумки, ни дорогую обувь. Покидала пару шмоток в чемодан и ушла. Во-первых, она хорошо помнила про брачный контракт, а во-вторых, брезговала. Ей казалось, если она хоть что-то возьмет, то унесет эту грязь с собой, а ей очень не хотелось. «Кашкай» был мамин, но сегодня отчим вызвался подвезти маму на работу. Белла подозревала, что сделал он это специально, чтоб машина досталась ей. Убегая сегодня на работу, она благодарно подмигнула Сержу, так они с мамой ласково его называли, и одними губами прошептала «спасибо».

Город светился огнями и как бы кричал Белле: вот сейчас все будет хорошо, ты молодец, ты на правильном пути. Она любила Москву, любила ее по-настоящему, любила ее маленькие улочки и атмосферные кафешки в центре, любила большие проспекты все в огнях и огромные здания «Москоу-Сити». Она любила стоять в ее неимоверных пробках так же, как мчаться по бесконечному МКАДу. Москва ей платила той же монетой, отвечая на ее любовь своей. Когда-то, как и мама, Москва спрашивала Беллу – любишь ли ты его, подумай, нельзя без любви. Но Белла думала, что его любви хватит на двоих, ведь он так ее любит, так ее добивается, но не хватило. А ведь и мама, и Москва это обе понимали и предупреждали, и, когда Белла сделала по-своему, обе обиделись на нее. Мама, конечно, сразу простила и только все три года с жалостью смотрела на нее и иногда робко спрашивала:

– Доча, ты счастлива?

А Москва нет, город перестал ее радовать, перестал приносить в душу ощущения и предвкушение праздника, город обиделся. Белла это чувствовала и очень переживала – ей не хватало Москвы, не хватало ее счастья, любви и защиты, Белла скучала по Москве. Лишь сегодня, первый раз за три года, ощущение счастья вернулось. Москва смотрела на нее уже улыбаясь и даже немного и хитро подмигивала. Белла была уверена: это хороший знак, она все делает правильно.

Привет, Москва, мы снова вместе, ты снова со мной.

Да еще этот кадровик вызывал у Беллы смешанные чувства. Одно – это чувство опасности, что-то с ним было не так, что-то он скрывал, и другое, которое она не могла описать словами, – просто, когда она думала о нем, немного учащалось дыхание, сердце начинало биться чаще, хотелось улыбаться и петь. Когда она сегодня сидела в кафе, закусывая провал пирожным, все мысли крутились вокруг него. В итоге возник вопрос, на который очень хотелось получить ответ. Интересно, он женат?

* * *

«Боже, восемь часов – это вечность!» – думала Олечка, садясь в самолет. Нет, ради своей мечты она готова на все, но… все ли она сделала правильно? Все, кто полетели в санаторий, были не случайные люди, и Олечка очень в этом очень каялась. Сначала шеф положил перед ней список из трех фамилий, потом из двух. Затем Таня Морозова подошла к Оле и долго в красках рассказывала, как она провела все лето в Москве потому, что на отпуск денег нет – все уходит на оплату лечения для папы, – и как ей хочется отдохнуть. Оля, человек очень жалостливый и добрый, пообещала ей помочь. Также человек, которому Олечка была многим обязана, попросил еще за двоих. Но добил, конечно, ее шеф – когда после инцидента в отделе кадров она прикладывала лед к его синякам, он выглядел потерянным и уставшим. Затем, как бы опомнившись, сказал Олечке добавить и его в список счастливчиков, уж очень он устал. По итогу получилось, что лететь необходимо девятерым. «Ну что, где девять, там и десять», – подумала Олечка и внесла в список и свою фамилию. «Или я вернусь женщиной шефа, – решила она, – или меня разоблачат и уволят». «Семи бедам не бывать – одной не миновать», «не пойман – не вор» и еще много всяких ободряющих дух высказываний вспомнила Олечка, пока шла к своему месту в самолете.

* * *

Как собраться в поездку за один вечер? «Никак», – ответила бы Белла еще два месяца назад, но не сейчас. После всего пережитого она была открыта новому, она была рада этому санаторию в провинциальном Китае, этому перелету в восемь часов, и даже ее сосед по перелету Дмитрий Иванович уже не так сильно ее пугал и настораживал, а наоборот – уже казался ей почти родным. Вчерашнее происшествие соединило их, сделав сообщниками – нет, даже бандой. По крайней мере, ей хотелось так думать, это придавало путешествию ощущение авантюры. Они оба новички, оба вчера жутко опозорились, и держаться теперь нужно вместе.

– Что ж вы так светитесь, как медный самовар, аж противно, – спросил Дмитрий Иванович Беллу, когда они уже сидели в самолете и самые запоздавшие пассажиры рассаживались по местам.

– Как что, еще неделю назад я сидела на диване и не видела ничего впереди, а сегодня я лечу в путешествие в статусе начальника отдела хорошей фирмы, и у меня появился новый друг.

– Да? – удивился Дмитрий Иванович. – И кто же этот счастливчик? Хочу выразить ему мои соболезнования.

– Это обидный вопрос, конечно же это вы, Дмитрий Иванович. После того, что вчера между нами было, после того, как весь коллектив смеется за нашей спиной, мы просто обязаны дружить, – совершенно искренне обиделась Белла.

– Добрый вечер, мои новые подчиненные, – произнес кто-то над ухом. – Надеюсь, вы меня узнали, это я, ваш новый шеф, вы пометили меня вчера, чтобы не забыть или не дай бог с кем-то перепутать, – пошутил шеф, потирая свои синяки. – Разрешите мне пройти на мое место. Видно, крепко я где-то провинился, что после всего меня еще и посадили с вами, но ничего – у меня есть шанс вам отомстить. Я сижу у окна и, можете не сомневаться, за восемь часов подниму вас с места раз двадцать, так как я сегодня один съел целый арбуз.

– Вы себя совсем не жалеете, Иван Сергеевич, – парировал Дмитрий Иванович, попутно пропуская начальника на место, – поделились бы с кем-нибудь.

– Не с кем, молодой человек, я живу один, а по вашей милости еще и стесняюсь теперь выходить на улицу, от меня шарахаются люди. Между прочим, в вагоне аэроэкспресса я ехал один – нет, вагон был полон, когда я зашел, но через пять минут я уже путешествовал как барин.

И действительно – синяки расползлись по лицу неимоверно, стали больше, и лицо выглядело еще более отекшим, чем вчера. Честно скажем, с таким лицом шеф напоминал джинна из диснеевского мультика «Аладдин», даже прическа очень удачно вписывалась в образ.

– И так как дома, кроме арбуза, не было ничего, – продолжал шеф рассказывать о тяготах холостяцкой жизни, – а самолет только в шесть вечера, пришлось есть арбуз.

Белла сидела посередине, между шефом и кадровиком, и поэтому приходилось то смеяться над шутками шефа, так как Олечка оказалась далеко и не выполняла свои служебные обязанности, то подглядывать, что же читает Дмитрий Иванович. А чтиво у него было очень занятное, что-то вроде личного дела на Семена Владимировича Самоварова, специалиста по связям с общественностью. Это же ее новый подчиненный, ну тот, с грязной головой, вспомнила Белла. Кстати, по невероятному стечению обстоятельств путевки выиграл весь ее отдел. Белла посчитала это добрым знаком: вот и познакомимся поближе, после легче будет работать. Этот Семен летел прямо за ее спиной. «Мыться он определенно не любит», – кивнув ему в аэропорту, подумала Белла. Теперь необходимо незаметно почитать у кадровика, кто он и почему в детстве не читал «Мойдодыра».

Семен Иванович Самоваров, двадцати девяти лет, родился в Твери, там же окончил школу с медалью и уехал учиться в Америку. По специальности PR, пиарщик, ну по-русски тоже неплохо звучит – «специалист по связям с общественностью». Окончив Бостонский университет, поработал в Америке и месяц назад вернулся в Россию, принят на работу неделю назад. Неразговорчив, характер отвратительный. «Странное какое-то личное дело, – подумала Белла, – с личными комментариями составителя».

«Странное какое-то личное дело», – подумал Дмитрий Иванович. Очень сильно отличается от тех, что он читал до этого: ни тебе мамы, ни тебе папы, ни как они познакомились. «Не смогла или не успела собрать материал агент Ираида», – пошутил он про себя, а вслух произнес:

– Вам в детстве родители не рассказывали, что читать чужие записи нельзя? – обратился он к соседке.

Белла покраснела так сильно, что даже ее смуглая кожа не смогла этого скрыть.

– Простите, Дмитрий, просто мне это было необходимо, он же мой подчиненный, а вам-то это зачем? – пошла в наступление Белла.

Но поругаться не получилось – встрял шеф.

– Прошу прощения, пропустите, арбуз начал работу.

– Я тоже пойду помою руки перед обедом, его уже начали разносить, – зачем-то стала объясняться Белла, вставая. Было видно, что ей стыдно, и она пыталась замять тему с подглядыванием.

– Идите, только по пути ни у кого не подглядывайте через плечо, не все такие добрые, как я, могут и поддать за такое.

Белла, конечно, обиделась на такие слова, но парировать было нечем. Она действительно опростоволосилась, поэтому решила, что лучше просто уйти вслед за шефом с высоко поднятым носом.

По пути в туалет она остановилась и поболтала с Татьяной Морозовой и Олечкой. Затем не спеша помыла руки, но, выйдя из туалета, наткнулась на разбушевавшегося Дмитрия Ивановича.

– Где вас носит? – накинулся на нее Дмитрий Иванович. – Ладно шеф – у него уважительная причина, но вы-то что так долго?

– Я по пути разговорилась с Татьяной и Ольгой – знаете, странный вышел разговор.

– Нашли время знакомиться с коллективом, – пробурчал Дмитрий Иванович.

Вернулись к своим сидениям они все вместе, на столиках уже стоял обед и напитки.

– Ну что там за странный разговор у вас получился? – поинтересовался Дмитрий, приступая к еде. – В отличие от вас, они нормальные?

– Вы хотите меня обидеть? Не получится. Просто, когда я остановилась, Татьяна рассказывала о том, что ее отец пилот, и дед был пилотом, и с детства она не боится летать на самолетах, и папа и дед – они у нее большие, сильные, умные, и когда она летит, представляет, что за штурвалом сидит такой же пилот и ему полностью можно доверять.

– И тут вы решили вставить свои пять копеек? – усмехнулся Дмитрий.

– Да, а вы откуда знаете? – поразилась Белла.

– Я начинаю вас понимать, – как-то с сожалением произнес он.

– Ну вот, а говорите вы мне не друг. Только друг может так чувствовать другого.

– Не только, – себе под нос произнес Дмитрий, а вслух спросил: – И что вы противопоставили Татьяниному папе и деду?

– Естественно, своих: я сказала, что ни разу в жизни не видела папу, не говоря уже о других родственниках с его стороны, что это детская травма, и если бы кто-нибудь из них захотел сейчас со мной встретиться, то я не стала бы даже с этими упырями разговаривать.

– Ну и где странность? Разговор в вашем духе, я мог бы даже его угадать.

– Странно то, как отреагировала Татьяна: она покраснела, люди с белой кожей так быстро краснеют. А потом выпалила гневную тираду типа «вот некоторые с отцами видеться не хотят, а я все бы отдала за своего» и убежала в другой край самолета, хотя мы стояли возле их мест. Не понимаю, чем я ее обидела: она своего любит, я своего ненавижу, каждый что хочет, то и делает.

Обед в самолете – то еще удовольствие, но восемь часов ничего не есть – тоже не дело. Да и время бежит быстрее, когда чем-то занят, поэтому Белла немного поклевала еду, а вот попить не удалось. Дмитрий Иванович, пока их не было, не знал, что взять из напитков, и взял стандартно апельсиновый сок: ну не было в ее досье, что у Беллы на апельсины аллергия.

– Ничего страшного, подожду чай, – успокоила она извиняющего Дмитрия, пытавшегося пойти и попросить воды.

– Не беспокойтесь, Курчатова, я выпью ваш сок, вы мне должны – из-за вас я сегодня до вечера был на арбузе, – напомнил шеф и начал пить ее сок залпом. На третьем глотке что-то пошло не так: сначала шеф поперхнулся, потом закашлялся, а после вовсе начал хватать воздух ртом и задыхаться. При этом в одной руке он держал недопитый стакан, а второй рукой как-то неуклюже махал и умоляюще смотрел на Беллу.

– Что вы сидите, стучите его по спине! – закричал Дмитрий Иванович Белле.

От крика она вышла из ступора, в который впала в начале, и со всего размаху ударила шефа по спине. К сожалению, не рассчитала силу удара: кашлять-то шеф перестал, но остатки сока из стакана выплеснулись на красивую толстовку Беллы. Заяц, так радостно улыбавшийся на ней, казалось, даже обиделся от такой наглости.

– Спасибо, Белла Сергеевна, – прошептал шеф, все еще не отойдя от стресса. – И простите за зайку, теперь он у вас описался.

Даже в таком положении шеф продолжал плохо шутить. Но он был прав: сок по толстовке разлился именно таким рисунком.

Убедившись, что с шефом все в порядке, Белла пошла в туалет, прихватив с полки свою сумку – в ней была чистая футболка, она могла спасти ситуацию. В туалете, глядя в зеркало, Белла думала, почему в последнее время у нее постоянно какие-то конфликты с одеждой. Ведь она всегда любила одеваться, самые лучшие воспоминания детства – это когда мама получала зарплату и они шли за обновкой. Ничего не могло изменить данную традицию, даже когда Сержа уволили и он ушел в бизнес. Денег тогда не стало вовсе, все пошло на раскрутку бизнеса, они втроем жили на мамину зарплату, и приходилось на всем экономить. Но даже тогда мама обязательно выделяла деньги на обновку. Мария Степановна с детства учила Беллу, что девушка просто обязана выглядеть как девушка, ухоженно, красиво, аккуратно. Любимое мамино выражение: нет некрасивых женщин – есть неухоженные. Смотря в зеркало, она видела, как светятся, несмотря на облитую толстовку, ее глаза. «Это потому, что я лечу в отпуск», – сама себе сказала Белла и тут же поняла, что врет или лукавит, и от этой мысли расхохоталась.

Выйдя из туалета с улыбкой на лице, Белла увидела Валерия Леонидовича Дворникова, своего нового подчиненного, прекрасную копию Винни-Пуха. Он очень настойчиво прорывался в туалет и при этом ворчал:

– Белла Сергеевна, вы были там так долго и смеялись, делаю вывод – вы там были не по назначению, а это обидно, – на этих словах он очень оперативно проскочил внутрь и захлопнул дверь туалета.

Когда, запихнув толстовку в сумку, Белла подходила к своему месту, она увидела такую картину: Дмитрий Иванович нес шефа на руках в сторону бизнес-класса. И кричал:

– Простите, дайте пройти, быстрее, еще быстрее, зовите старшего бортпроводника!

Через пять минут объявили по громкоговорителю: «Нет ли врачей в самолете?» С места поднялась женщина средних лет и прошла в сторону стюардесс.

Белле не сиделось на месте, она решила пройтись и глянуть, что же там происходит.

Заглянув в салон бизнес-класса, Белла увидела, что шеф лежит на полу с бледным лицом, все склонились над ним, а Дмитрий Иванович с женщиной, которая откликнулась на доктора, пытаются вдвоем что-то предпринять.

* * *

Когда закрылась дверь «скорой помощи», никто даже не шевельнулся, все стояли и смотрели ей вслед. Бессонная ночь и масса переживаний давала о себе знать, люди были в ступоре. Сначала были четыре часа борьбы за жизнь шефа, стюардессы забыли про салон и даже не покормили народ положенным завтраком. Нет, в Москве было два ночи, но в Благовещенске, где они приземлились, было восемь утра и завтрак был положен. Но больше всех в реанимационных мероприятиях, конечно, принимали участие Дмитрий Иванович и врач-реаниматолог Катерина, которая по счастливому стечению обстоятельств летела с конференции. На самом деле повезло. По указанию Катерины то и дело по громкой связи у пассажиров спрашивали разные лекарства, и те несли коробочки в бизнес-класс, пытаясь хоть чем-то помочь. В основном это были либо люди преклонного возраста, либо мамаши с детьми. Белле было стыдно, что она ничем не могла помочь: у нее совсем не было лекарств, совсем. Также по рекомендации Катерины в аэропорт прибытия вызвали реанимационный автомобиль больницы, в которой она работала. Вот ему вслед и смотрели сиротливо десять человек. Возле трапа в областном центре Благовещенск, что граничит с Китаем лишь восемьсот шестьюдесятью метрами великой и могучей реки Амур.

* * *

– Почему через Благовещенск? – прервал тишину Юрий Григорьевич Громов, главный финансист фирмы, проще бухгалтер. – Нельзя было напрямую в Китай полететь?

Это был солидный мужчина сорока лет, про которых говорят «красавчик». Он не пропускал ни одну девушку – по крайней мере, глазами. Эдакий седеющий Казанова.

– Когда выдавали путевки, сказали, что санаторий находится прямо на границе с Россией с другой стороны Амура и добираться так удобней, – без всякой интонации, ровным, уставшим голосом сказала Белла. Сказала на автомате. Просто для того, чтоб услышать свой голос и понять, что это ей не снится.

– Кстати, милая девушка, давайте знакомиться, – как-то приободрился Громов. – Юрий Григорьевич. Для такой красивой девушки просто Юра.

– Белла, – вяло ответила ему она и отвернулась: ей было противно смотреть на его довольное лицо.

Они ехали в автобусе к зданию аэропорта, все были уставшие, грустные и очень хотели спать. Все кроме, Дмитрия Ивановича: он выглядел так, как будто только что принял душ, выпил кофе и готов к работе. Он что-то писал в телефоне, сосредоточенно и быстро, как стенографистка в суде. И вот именно тогда Белле пришла мысль, что Дмитрий Иванович не тот, за кого себя выдает.

* * *

Получив багаж и выйдя из здания аэропорта, все увидели, что навстречу им почти бежит молодая и красивая девушка лет двадцати пяти.

– Добрый день, очень рада всех вас видеть, я ваш гид, пройдемте в автобус, – почти торжественно произнесла прекрасная леди, и от ее радостного голоса всем стало еще грустнее.

За ними прислали в аэропорт «газель», старую и не внушающую доверия. За рулем сидел улыбчивый парень, рыжий, весь в веснушках, они очень шли хозяину: парень очень был похож на Сыроежкина – такой же улыбчивый и обаятельный. Пока девушка рассаживала всех по местам, парень так искренне всем улыбался и заглядывал каждому в глаза, что туристы непроизвольно отвечали ему улыбкой, и напряжение немного уходило.

– Денис, мы можем ехать, – произнесла голубоглазый гид.

Автобус тронулся, гид начала что-то рассказывать про город и его достопримечательности, но никто не слушал, каждый думал о своем.

– Кто он на самом деле?

– Зачем сменили гида?

– Что случилось с шефом?

– Только самолет приземлился, а он уже звонит, требует, урод.

– А мне здесь нравится.

– А она еще похорошела.

– Прости меня, Господи.

– Почему так не везет?

– Помоги ему, Господи.

Эти мысли крутились в воздухе где-то под крышей этой старенькой «газели», и воздух становился тягучим и тяжелым.

– Благовещенск – очень красивый город, особенно в конце сентября. Именно сейчас здесь такая пора, про которую говорят «золотая осень». Благовещенск является административным центром Амурской области. Население примерно двести двадцать пять тысяч человек. Благовещенск располагается между двух красивых рек, на левом берегу Амура и правом берегу Зеи. На правом берегу Амура располагается китайский город-побратим Хэйхэ – если гулять по набережной Благовещенска, можно любоваться и китайским городом тоже, – продолжала гид. – Вас сейчас заселят в гостиницу. Отдыхайте, а вечером всех жду в ресторане на шестнадцатом этаже. Нас ждет особенный ужин по случаю начала вашего путешествия. Обед будет по желанию, так как из-за разницы во времени в шесть часов многие из вас по приезде в гостиницу сразу же уснут.

* * *

Гостиница называлась «Азия», она возвышалась над городом, как Эйфелева башня над Парижем. Это было самое высокое здание в Благовещенске, и из панорамного ресторана на шестнадцатом этаже можно было увидеть не только Благовещенск, но и красивый Амур и соседний китайский городок Хэйхэ. Днем противоположный берег привлекал своим рельефом высотных зданий, похожих, как две капли, на красавицу «Азию», а вечером светился разными огнями не хуже Москвы. Поселили их быстро и по-королевски, каждого в индивидуальном номере. Это очень порадовало Беллу: ладно бы она с кем-то дружила, но жить с совершенно чужой женщиной в номере было бы некомфортно. Когда раздавали ключи, Белла слышала, как Дмитрий Иванович просил групповода отвезти его в больницу к шефу. Спать ей от адреналина, видимо, перехотелось, и она напросилась поехать с ними. Оленька же не просто просилась – она плакала и требовала взять ее с собой обязательно и прямо сейчас. Но им дали полчаса на душ и переодеться, договорились встретиться в кафе на первом этаже для того, чтоб выпить по чашке кофе.

Когда минут через двадцать Белла пришла в кафе, то поняла, что первая. «Ну вот, а еще меня торопили, а сами», – даже немного обиделась она. Сев за самый уютный столик в углу зала, она заказала кофе и круассан. От входа столик отделяла декоративная стойка. Боясь, что они ее не заметят, она то и дело поглядывала на вход, но, видимо, все-таки пропустила их приход, потому что из пучины интернета ее выдернул голос Дмитрия Ивановича и шум отодвигаемого стула за перегородкой.

– Ну привет еще раз, кофе мне взяла, молодец.

– Черный без сахара, как ты любишь, и пару горячих бутербродов, – ответил женский голос.

– Ты где машину с таким «золотым» водителем надыбала, неужели местные подогнали? – как со старой знакомой, разговаривал Дмитрий Иванович.

Белла от напряжения, пытаясь ничего не пропустить, от удивления, с кем это он так по-свойски разговаривает, а также немного от стыда за то, что подслушивает, громко чихнула. Понимая, что сейчас будет разоблачена, она легла на диван в надежде прикрыться столом. Через секунду Дмитрий Иванович заглянул через стол и ни капли, казалось, не удивился.

– Будьте здоровы, Белла Сергеевна, у меня к вам два вопроса. Первый – откуда такая тяга лазить под стол? Второй – чему вас родители вообще учили? Вы прямо кладезь пороков: и подглядываете, и подслушиваете. И, наконец, бесплатный совет: в следующий раз, когда будете прятаться, и телефон убирайте: он у вас в очень примечательном чехле с ушками Микки – прячьте для того, чтоб люди хотя бы посомневались, а не сразу поняли, что это вы. Да вставайте уже, хватит валяться.

От стыда Белла не могла двинуться с места: он уже ушел к себе за стол и стал пить кофе, есть бутерброд и рассказывать своей собеседнице про Беллу, а та все так и не могла встать.

* * *

Подойдя к столику, Белла увидела, что он сидит с групповодом, молодой девушкой, которая обещала их подвезти в больницу. Это с ней он разговаривал, как со старой знакомой. Волна ревности накрыла ее, она надулась и молчала всю дорогу до больницы.

Олечка же даже в кафе не пришла, а ждала их на крыльце. Она была напугана и заревана. В «газели» ехали молча. Белла дулась, Олечка плакала, а Дмитрий думал.

«По-моему, она ни при чем», – так думал Дмитрий Иванович, стараясь не рассмеяться вслух. Человек хронически невезуч и неуклюж, надо же было так громко чихнуть – а ведь могла бы многое понять, продержись еще минут пять, ну просто мисс Несчастный Случай.

* * *

Больница была хоть не новая, но большая и явно ухоженная, они стояли в приемном покое и ждали Катерину. Как выяснилось, не просто Катерину, а Катерину Михайловну Березовскую – эта привлекательная женщина сорока двух лет была заведующей отделением реанимации и интенсивной терапии областной больницы.

Увидев ее на улице, многие мужчины обернулись бы ей вслед, женщины позавидовали бы ее уверенности в себе, но никто бы не подумал, что она каждый день своим умом, трудом и талантом спасает десятки жизней – уж очень она молода и прекрасна для такой должности и профессии. Она была из тех женщин, про которых говорили «в ней что-то есть», а мама Беллы говорила «очень ухоженная женщина».

За ними спустился молодой, какой-то взъерошенный парень – скорее всего, интерн – и проводил их в кабинет Катерины Михайловны.

– Ну что я могу тебе сказать, Митя, – как-то очень по-отечески обратилась она к Дмитрию Ивановичу, хотя разница в возрасте к этому не располагала. Он, в свою очередь представив своих спутниц и усадив их на диван, сам сел к столу напротив хозяйки кабинета, и, глядя на них, казалось, что встретились два старых товарища, которые съели вместе не один пуд соли и могут полностью друг другу доверять.

– Отравили твоего шефа, – продолжала доктор, – отравили лекарством «Барватол», в больших дозах это яд, а в маленьких выписывают сердечникам. Не думаю, что он пытался покончить жизнь самоубийством, а иначе никак такую дозу выпить он сам не мог бы. Ему действительно повезло, и повезло дважды: в первый раз, когда он съел целый арбуз, потому что он выводит токсины из организма, а во второй – в том, что я летела на этом самолете. Иначе шансов бы у него не было. Я вынуждена обратиться в милицию, Митя, – это покушение на убийство. Конечно, он сейчас жив, но пока без сознания, будем надеяться на лучшее.

На этих словах Дмитрий Иванович обернулся:

– Дорогие мои девочки, подождите меня в коридоре. Я выйду через минуту, у меня один интимный вопрос к врачу, не подумайте ничего – просто не хотелось бы при дамах.

– А можно я хотя бы посижу у Ивана Сергеевича? – робко спросила Оленька и сложила руки в молитве.

– Ну это не положено, но если только через стекло реанимационной.

– Да-да, через стекло, это замечательно, спасибо огромное.

– Пойдемте, я сейчас провожу девушку и вернусь. Подожди меня, Митя.

* * *

Они вместе вышли в коридор, Катерина с Олечкой повернули налево, в сторону реанимационной палаты, а Белла с гидом решили куда-нибудь присесть, но ни лавочек, ни мало-мальского стульчика поблизости не оказалось – ну да кабинет-то не приемный. Белла завернула за угол и увидела в конце коридора каталку и два стула.

– Пойдем сядем, – предложила она, как-то сама собой перейдя на «ты» с гидом: возраст почти одинаковый, да и обстановка располагает. – Что-то устала я.

– Пойдем, – ответила гид, не найдя в панибратстве Беллы ничего плохого.

Молчали минут пять. Белла не выдержала первой.

– Прости, как тебя зовут? Утром все было как в тумане, и я не запомнила.

– Капа, дома Капуня, на работе Капитолина Ивановна. Так что выбирай что нравится.

– Да, – вздохнула Белла, – у меня тоже дурацкое имя, меня зовут Белла. Приятно познакомиться, – и протянула Капе руку.

– Да я уже привыкла, – сказала групповод, – только незнакомые люди сначала удивляются, а потом склоняют его как хотят.

– Это да, вот в школе меня все звали Белка, и я настолько привыкла, что, уже когда поступила в институт, еще долго на Беллу не откликалась. Однажды между парами однокурсник крикнул другому: «Пойдем на белку посмотрим, она там так смешно кривляется», я въехала ему по лицу и только потом поняла, что он имел в виду настоящую белку в парке возле института.

– Ну и я, как слышу «Капитолина Ивановна», оглядываюсь, ищу – кому это они.

И они стали смеяться и взахлеб рассказывать друг другу смешные истории, связанные с их именами. Белла даже встала и, облокотившись на каталку, смешно размахивала руками, пародируя разных людей. Внезапно каталка поехала, с нее стала потихоньку сползать простынь, и начали медленно показываться торчащие ноги с какой-то биркой на ноге. Первой поняла, что это труп человека, Белла и жутко заорала, а каталка по инерции все продолжала ехать.

– Держи ее, – опомнилась Капуня.

Белла, не переставая орать, попыталась остановить, но поскользнулась и упала. Так получилось, что этим она еще сильнее подтолкнула каталку. Капа бросилась за ней, но не успела. Из-за угла на крики выскочил Дмитрий Иванович, он ожидал чего угодно, но только не нападения каталки – и та победила, сбив его с ног. Правда, и сама потерпела крушение: все произошло очень быстро, каталка вместе с ношей навернулась на Дмитрия, накрыв его с головой.

Белла продолжала визжать, но уже на полтона ниже, потому что со всех сторон вылетели врачи и санитары и стали вызволять Дмитрия Ивановича. Когда он понял, что именно на него упало, непроизвольно перейдя на фальцет, заорал.

– Молчать! – Все мигом смолкли. – Белла Сергеевна, – продолжал он, – скажите мне, почему я не удивлен? Почему там, где вы, все рушится и падает? Вы даже мертвым покоя не даете.

– А почему у них мертвые стоят в коридоре? – попыталась оправдаться Белла.

– Потому что вы стояли у дверей морга, там написано «МОРГ» – или вы неграмотная, вас родители и этому не научили?

– Да оставьте вы в покое уже моих родителей – ну и что, что там морг: почему каталка стояла возле, а не внутри? – немного коряво от пережитого шока продолжала она.

Тут низенькая, рыженькая, жутко хорошенькая санитарка промямлила:

– Да я что, привезла одна, двери держать не могу – вот пошла в морг за подмогой, всего-то пять минут меня не было, они чай пили и меня позвали.

– А тормоз почему не поставила? – очень строго спросила Катерина Михайловна.

– Я это, забыла, – через слезы, вытирая рукавом красивый носик в конопушках, признавалась рыжая.

Белле стало ее очень жалко, она отчасти считала себя тоже виноватой в происшествии: не стала бы она облокачиваться на каталку – та бы не поехала.

– А вы, – поднялась она на врача, – маленькую, хрупкую, бедную девушку одну заставляете возить трупы. Я, конечно, не знаю, но уверена, что по инструкции это категорически запрещено.

– Да, особенно маленьким и хрупким, – поддакнул ей Дмитрий Иванович и, схватив за руку, поволок из отделения, как маленькую девочку из магазина с куклами.

Белла упиралась и кричала:

– И только посмейте ее наказать! Я пойду в инспекцию по труду, мы все пойдем, мы все свидетели! – последнее она уже выкрикивала на улице.

– Ладно, Роза Люксембург, успокаивайтесь уже, никто ее не накажет, а вот вас надо бы наказать.

И повернувшись к Капитолине крикнул:

– А ты куда смотрела, я же говорил тебе – за ней надо глаз да глаз.

– Да знаешь, как-то расслабилась, все хорошо было.

– Вам, может, и было, а мне не очень, мне срочно нужен душ, позвонить и обед – и именно в этой последовательности.

* * *

Виолетта сидела в лобби гостиницы, потягивала вино и наблюдала, как этот недоделанный Казанова Юрий пытается соблазнить девушку на ресепшен. Вино было дрянь, но выпить хотелось: во-первых, для того, чтобы успокоиться, а во-вторых, просто так – это в Благовещенске десять утра, а в Москве еще четыре часа ночи: бывало, в это время, подцепив в ночном клубе себе какого-нибудь парня лет тридцати – только не моложе, это табу, разницу в десять лет она считала максимальной, – они ехали в караоке. Там они еще добавляли и только после этого ехали к ней домой. Воспоминания о прошлой жизни сделали мир немного ярче и радостней. И вот вся эта прекрасная жизнь, все то, о чем она так долго мечтала, что она так скрупулезно выстраивала, все это теперь может рухнуть из-за какой-то мрази. Нет, этого Виолетта допустить не могла.

Она приехала в Москву из такого же провинциального города, как этот Благовещенск, ну, может, только чуть ближе к Москве. Но там не было ничего, здесь есть граница, она и кормит народ, и развлекает, и другие плюсы дает, а там, в ее родном городе, не было ничего. Когда-то там было большое градообразующее предприятие, но оно исчезло вместе с Союзом, как и исчезла надежда людей хоть на какое-то приличное существование. Окончив школу с золотой медалью, она взяла с собой маленький потрепанный чемодан и поехала поступать в Москву. В нее не верил никто: ни мать, ни отец, ни трое маленьких братьев. Отец матерился ей вслед и орал, что шалаву обратно в дом не пустит. Мать тихо плакала, на пороге она сунула ей в руку деньги. Виолетта, а тогда просто Вика, знала, что это последние деньги и что, скорее всего, мальчишки в школу пойдут в обносках, а семья все лето будет питаться только с огорода, но взяла – понимала: без них она не выживет.

– Я верну, – только и прошептала она матери.

И вернула, через пять лет вернула все и даже больше. Поступив в Москве в институт экономики и бизнеса на специальность «менеджмент», она не могла сразу отдать долг, хоть и работала как лошадь, но все деньги уходили на жизнь в столице. Нет, на шикарную жизнь, конечно, не хватало, а только на такую, чтоб свести концы с концами. После института устроилась на одну работу, потом на другую, с каждой новой работой и должностью она зарабатывала себе имя, и авторитет, и, конечно, опыт. О личной жизни даже думать было некогда, Вика зарабатывала деньги. Да если честно, то и претендентов на ее сердце практически не было – это сейчас, став крутым специалистом и зарабатывая хорошие деньги, она могла позволить себе и стилиста, и парикмахера высшего уровня, и визажиста. А тогда девочку из рабоче-крестьянской семьи никто даже краситься не научил, лет до тридцати трех это была серая мышь с русой косой, тонкой, как крысиный хвост; лицом, никогда не знавшим косметики, с бесцветными бровями и ресницами и тонким, большим носом. Нос, правда, и сейчас никуда не делся, но при правильном оформлении он стал уже аристократическим штрихом, а не минусом. Каждый месяц она отправляла деньги родителям, одну треть зарплаты: так она сама себе пообещала еще тогда, на пороге дома, взяв у матери последние. Росла зарплата – росли и переводы домой. Когда умер папа, она стала отправлять больше, понимая, что маме трудно поднимать троих пацанов. Но потом Вика получила письмо матери, это было настоящее бумажное письмо, что было очень странно: ведь мать могла позвонить, а тут прошлый век – письмо, бумажное.

«Дорогая моя, милая Виктория, моя победа, я всегда знала, что из тебя получится хороший человек, потому что родилась ты в любви, мы с твоим отцом очень любили друг друга и очень рады были твоему появлению на свет, а потом твой отец стал пить, и братья появлялись на свет ну потому, что так получалось. Когда он был пьяный, он не понимал, что творит, только так я сейчас могу его оправдать. Поэтому и мальчишки получились непутевые и злые. Ты больше деньги им не шли, они уже взрослые лбы, нигде не работают, а деньги твои все пропивают. Не должна ты, моя умница, моя гордость, на них работать, трать лучше на себя и будь счастлива».

Два дня Виолетта обдумывала письмо матери, а на третий позвонил брат и потребовал деньги на похороны. Похоронив мать, она вернулась в Москву, поменяла имя, фамилию и телефон, а также квартиру, чтоб даже при очень сильном желании эти спившиеся дегенераты – так она после встречи называла своих братьев – не смогли ее найти. Только тогда она поняла, как много денег уходило на них. Виолетта наконец начала жить не просто в достатке, а как преуспевающий человек. «Могу себе позволить», – любила шутить она. Если стилисты, то самые модные: парикмахер-лапушка Витюша выиграл пару-тройку соревнований в Париже. А самая большая слабость Виолетты – это была одежда: блузы, платья, кардиганы и ремни – наверное, от этого работа в BRELLO доставляла ей столько удовольствия. Она любила смотреть, носить, оценивать и подбирать, такая любовь помогала ей безошибочно понимать, что пойдет в Москве, какие будут продажи, а также что с чем должно висеть в магазине и как должна быть одета витрина для лучших продаж. Эта ее маленькая любовь делала Виолетту лучшей в своей области. И вот сейчас вся эта ее устроенная жизнь стоит под вопросом. Нет, она никому не позволит ее разрушить.

Юрик все еще разговаривал с девушкой на ресепшен, и продвижения не было никакого. Да что же он все там трется, никому ничего нельзя поручить! Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Пора идти спасать свой рай.

* * *

Татьяна Морозова сидела в своем номере и думала, как она, милая и хорошая девочка, до такого докатилась. Кто тот змей-искуситель, что заставил свернуть ее на этот путь, скользкий и страшный? Здесь меняется все: люди, понятия добра и зла, и даже воздух здесь становится такой смрадный и тяжелый, как на скотобойне. Татьяна этот запах ощутила сейчас впервые в жизни. Она знала запах неба, свободы и любви – это папа. Запах пыльных книг, кофе и обожания – это мама. Папа был летчиком в третьем поколении. Красавец, всегда шутит и всегда в центре компании. Он очень простой в общении и у него много друзей. Его обожают совершенно чужие люди, в семье же он стержень, на котором держится все. Мама у нее тонкая и интеллигентная личность с филологическим образованием. Наизусть читает Шекспира в оригинале, любит Пушкина, Блока, Рождественского. Они очень разные, но так любят друг друга, что разницы не чувствуется. У них в доме всегда был смех, в основном шутил папа, а мама всегда смеялась над его шутками, и эта атмосфера дома была душевна и добра. А сейчас папа болел, и дома поселилась печаль: сердце, необходима операция, уже третья. И вот ради того, чтоб вернуть радость в дом, Таня была готова на все. На все, да не на все. Сейчас ее била крупная дрожь, она не забудет глаза человека, который, узнав всю ее печаль, под предлогом помочь толкнул по этому скользкому пути. Это глаза зверя, как Таня сразу не поняла, почему повелась? «Прости меня, Господи», – последнее, что подумала Татьяна, провалившись в сон.

* * *

Александр Александрович получал коробки с подарками для китайских коллег на транспортной и думал: что-то идет не так. Это ощущение началось еще с той противной бабки-кадровички в Москве, а сейчас только усилилось. Шестое чувство его никогда не подводило, а тут оно не просто говорило – оно кричало: что-то идет не так.

– Да осторожней вы с коробками, там стекло – не видите, что ли! – закричал он рабочему, который грузил коробки в машину.

Машину он взял в аренду еще полгода назад, когда отправлял первую группу в Китай, и вот эта уже седьмая по счету, по группе в месяц получается.

К Благовещенску Александр привык, город ему даже нравился. Он был маленьким, но очень уютным, с ровными дорогами, абсолютно не знающими пробок. Здесь жили приветливые, добрые люди, которые встречаются только в маленьких городах нашей необъятной России. Если ты единожды подкачал в шиномонтаже колеса, то на следующий день тебя встретят уже как хорошего приятеля, а через неделю подкачают вообще бесплатно со словами:

– Ты что, Саня, мы со своих денег не берем.

Тетя Галя на кассе в супермаркете, где ты каждый день покупаешь продукты, пробивая твои покупки, может сказать, глядя на сосиски:

– Александр, они старые, не берите их.

И по-хозяйски уберет их в сторону. Тетя Галя не даст вам отравиться, ведь вы уже не чужой для нее человек.

В Благовещенске очень много красивых женщин разных возрастов, от восемнадцати до шестидесяти. Все они стараются выглядеть женственно и привлекательно. Здесь трудно встретить девушек в кроссовках или в туфлях на сплошной подошве. Здесь царят каблуки, мини-юбки, прически и макияж, девушки благоухают духами и готовы к новым знакомствам. Пусть немного местечково, но зато красиво не сравнить с московскими эмансипэ в кроссовках и с грязной головой. Московские женщины не смотрят по сторонам, они все делают на ходу: красятся, записывают детей в поликлинику и – о, боже – даже курят прямо на ходу. Здесь же это особый ритуал, здесь никогда так не курят, здесь выходят покурить для общения, ну а если в баре, то для нового знакомства.

Ах, если бы они знали, эти ухоженные и одетые как настоящие леди дамы, как они были бы востребованы в таких эмансипированных городах, как Москва или Питер, то рванули бы туда все и тотчас. Но решаются на это единицы, зато именно они впоследствии становятся женами олигархов, знаменитыми актрисами и менеджерами высшего звена. Но большая часть остается здесь тешить самолюбие местных зажравшихся мужиков. Насколько в больших городах не хватает красивых женщин, которые в любом возрасте помнят о том, что они леди, настолько в маленьких не хватает мужиков. Они либо уезжают в большие за заработком и там остаются, женясь от безысходности на «хорошем» человеке, либо спиваются от нехватки перспектив. Те же, кто выдюжил к тридцати, становятся бабниками и скотами от избытка женского внимания. Поэтому женщины Благовещенска очень ценят настоящих мужчин и дорожат ими.

Все это очень нравилось Александру. Все, кроме его полетов, – с этим здесь был мрак. Приходилось летать в города, откуда он вез группы, такие полеты были необходимы, начальство требовало. По сути, кроме Москвы, самолеты из Благовещенска никуда не летали, поэтому приходилось лететь в Москву, потом в город назначения, а затем обратно тем же путем. Есть еще второй вариант через Хабаровск, но это ненамного проще, потому что поезд Хабаровск – Благовещенск ходит не каждый день. В общем, в транспортном смысле медвежий угол.

Но благовещенцы и здесь не унывали, они вообще неунывающий народ, эти дальневосточники. Приноровились летать по миру через Китай, благо он под рукой. «Светлые люди, – подумал Александров. – Закончатся эти перевозки групп, в Москву не вернусь, уволюсь и поселюсь здесь, женюсь на хорошенькой благовещенке, она нарожает мне кучу детей, и мы будем по выходным на машине ездить в Китай, как раз и мост через Амур к этому времени достроят».

«Зачем они поменяли гида для нашей группы? – снова неспокойная мысль уколола его в затылок. – Ездила Ирина, до мозга костей корыстная мадам, и все было хорошо и спокойно, тут какая-то молодая вертихвостка, и это тоже странно».

Обо всем этом думал Александр Александрович, подъезжая к гостинице.

* * *

Белла шла от лифта к номеру и улыбалась. Прижимая правую руку к сердцу, она еще помнила тепло Дмитрия. Очень странно: когда он схватил ее за руку в больнице, не отпускал до самой гостиницы, и Капуня и сидящий за рулем Денис – кстати, классный парень – поглядывали на них и улыбались. Лишь подъехав к дверям, он как будто опомнился и отпустил ее. Капа и Денис попрощались с ними как с родными, крикнув из машины «до вечера», и уехали, в лифте ехали молча. Белла была в смущении, а Дмитрий Иванович что-то обдумывал.

Открывая свой номер, Белла мечтала, что сейчас завалится на кровать, устроится поуютнее, будет мечтать и под шепот своей мечты сладко уснет, но, увидев обстановку внутри номера, она обомлела: поспать не удастся. Сев прямо у дверей, она подумала, что же такое вот уже третьи сутки происходит в ее жизни.

* * *

Дмитрий Иванович любил думать в душе, здесь у него получалось это лучше всего. Вот и сейчас, встав под прохладные струи – не то чтоб он любил холодный душ, просто вода текла именно такой температуры, – он размышлял.

Первое: шефа отравили, это факт, не сам, не по случайности, а именно целенаправленное отравление «Барватолом». Странный выбор – лекарство для сердца: если бы шеф не был сердечником и постоянно его не употреблял, то его бы мы сегодня не откачали. Вспоминаем, что говорил шеф в самолете. Что он со вчерашнего дня ничего не ел, кроме арбуза. Конечно, теоретически дело может быть в арбузе, но Катерина сказала, что препарат действует если не мгновенно, то в течение часа, арбуз отпадает. Дальше – шеф в аэропорт опоздал, поэтому сразу сел в самолет и даже чашку кофе в аэропорту не выпил, значит только борт. Благодаря тому, что они сидели по соседству, Дмитрий знал обо всем, что было в рационе шефа за время его полета, а это только ужин. Идем дальше – Катерина сказала, что, скорее всего, в воде и, скорее всего, в чем-то кислом. Апельсиновый сок, точно, их обоих не было, я заказал им котлеты и апельсиновый сок. Скорее всего, когда я уходил искать Курчатову, в его стакан подсыпали яд. Хорошо бы, конечно, проверить стакан, из которого пил шеф, чтоб наверняка узнать, прав я или нет. Но где теперь взять его, этот стакан? Теперь надо искать, кому это выгодно и связано ли это все с тем, зачем я здесь. Сегодня в больнице пришлось раскрыться Катерине, чтоб она не поднимала много шума: думаю, ей можно доверять, или я ничего не понимаю в людях.

Выходя из душа, он услышал, как разрывается телефон гостиничного номера. Дмитрий специально не торопился: а вдруг он перестанет звонить и у него будет еще несколько минут подумать, но тот, кто звонил, был настроен решительно, и телефон не умолкал.

– Да, – только и успел сказать Дмитрий, как на него обрушился шквал обвинений.

– Где вас носит, я не могу до вас дозвониться, вы не дали мне свой мобильный, – почти кричала Белла, – срочно бегите ко мне, у меня тут такое! – и расплакалась.

Дмитрий бросил трубку и выбежал в коридор, ждать лифта долго, он направился к лестнице. «Она живет на этаж выше. Так, номер, боже, я забыл спросить, какой у нее номер». Но этого и не понадобилось: вылетев с лестничной клетки, он увидел ее сидящей в коридоре возле двери, она плакала, но, когда он подбежал, Белла подняла на него глаза, и они начали расширяться от ужаса.

– Что случилось? – спросил Дмитрий Иванович.

– Ничего такого, чтобы вы прибежали ко мне голым, – ответила Белла.

* * *

То, что творилось в комнате Беллы, Дмитрий смог рассмотреть только через четверть часа. Выматерившись так, что если бы его услышали родители, то обязательно всыпали бы ему, несмотря на возраст, Дмитрий развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул обратно. На своем этаже он встретил Юрия. Тот только поднял брови и произнес:

– Хвастаетесь?

– Нет, медитирую, состою в секте любителей всего натурального, вот у меня вечерний моцион, присоединяйтесь, очень расслабляет, особенно после самолета.

– Спасибо, воздержусь, может в следующий раз.

– Хорошо, дайте мне знать, вместе погуляем, – сказал Дмитрий и закрыл дверь в номер.

Оделся он очень быстро, ведь все-таки что-то у нее там случилось. Когда Дмитрий спустился к Белле, она уже не плакала, а сидела и хохотала.

– Очень рад, что повеселил вас, но, может быть, вы все-таки скажете, что случилось? Я из-за вас стал нудистом, а вы веселитесь. Кроме вас, между прочим, я еще и Юрия встретил на этаже в таком виде, вы выдернули меня прямо из душа. Зная, что вы человек-катастрофа, я помчался, не глядя на свой наряд.

– А что вы сказали Юрию? – спросила Белла, стараясь взять себя в руки.

– Пришлось его успокоить с помощью вранья. Кстати, еще один минус нашего общения – я стал часто оправдываться перед людьми и очень сильно врать, чего раньше за мной не водилось.

– И все-таки как можно оправдаться, идя голым по коридору? Мне жутко интересно.

– Я сказал, что я сектант и периодически практикую сближение с природой, гуляя голяком, для полноты картины пригласил его в следующий раз погулять вместе.

На этих словах Беллу просто разорвало от смеха.

– Вам смешно, а вдруг он согласится!

– Браво, Дмитрий Иванович, браво! Вы прямо как Штирлиц – из любой ситуации найдете выход, я бы не сообразила. А насчет Юрия не переживайте: он не по этой части, он предпочитает девушек.

– Ладно, хватит грубой лести, рассказывайте, что тут у вас случилось.

Белла сразу погрустнела и произнесла:

– Я лучше покажу.

Войдя в комнату, Дмитрий увидел, что в ней все перевернуто, чемодан, с которым Белла прилетела, весь выпотрошен и вывернут. Все, даже косметичка и средства личной гигиены были перевернуты и словно веером разбросаны по комнате. Но и это не конец: кровать тоже была разобрана по простынке, и даже матрац был поднят и вывернут наизнанку.

– На всякий случай спрошу: это не вы?

– Вы с ума сошли? Я открыла номер, увидела этот бардак, испугалась и давай вам звонить, а вы трубку долго не брали, – как будто переживая прежние страхи, расплакалась Белла.

– Что пропало?

– Ну, пока вы там намывались, я огляделась, вроде все на месте, да и все ценное-то при мне: паспорт, деньги – все я ношу в своей сумочке.

И Белла начала тихонько вытаскивать вещи из своего дамского ридикюльчика и проверять, все ли на месте.

– Стоп, что это?

– Это толстовка, которую в самолете соком облил шеф. Не успела ее выложить – вот и таскаю целый день в сумочке.

– Ну я бы ваш баул не называл бы уменьшительно-ласкательно «сумочка» – вон, посмотрите, сколько вы оттуда вытащили: да если бы вы вообще остались без вещей, могли бы протянуть пару дней просто на том, что есть у вас в ридикюле. Значит, так – толстовку я забираю.

– Зачем вам она, она же грязная, давайте я пороюсь и найду вам что-нибудь получше. У меня есть свитер, он унисекс.

– Вы что, правда думаете, что я хочу ее надеть? Значит, так – складываете вещи и проверяете, все ли на месте. И найдите свои мозги, а то несете не понять что. Увидимся на ужине.

Дмитрий вышел и набрал номер телефона.

– Капуня, срочно в гостиницу, вместе с местным коллегой – этим, как его, да, Денисом. Мне необходимо сделать одну экспертизу. Жду.

* * *

Стол был большим и круглым, поверх скатерти стоял стеклянный круг, каждый сидящий за столом, когда хотел, мог подвинуть к себе блюдо, просто, как барабан на «Поле чудес», прокрутив круг, и нужное блюдо подъезжало к нему ближе.

За столом сидели десять человек – по понятным причинам не было шефа, и опаздывал Александров, так скажем, куратор от руководства. Капуня предложила подождать – все-таки на данный момент он единственное руководство, – и все согласились. Валерий Леонидович, как большой и голодный кот, сидел и облизывался, уж очень аппетитно все выглядело. Салаты с вкусными приправами, мясо в кунжуте, говядина в соевом соусе. Ребрышки в чесночном соусе с зеленым перцем и морковью. А рыба – боже, какая это рыба, – запеченная целиком в сладком соусе и вывернутая наизнанку. Блюда все продолжали нести: кальмар жареный в остром перце, баклажаны, фаршированные мясом в соевом соусе, и венец всему – утка по-пекински. Сначала утку привезли на сервировочном столике целиком, и повар-китаец большим ножом начал ее разделывать. Первым срезается самое вкусное, это кожица с жирком грудки, ее кладут в отдельную тарелочку. Эту часть утки необходимо есть, макая кусочки в сахар, который тут же прилагается на блюдце. Затем повар изящно отрезает мякоть и складывает на тарелочки в виде уточек. К мякоти прилагается специальный соус, рисовые блинчики и огурцы с зеленым луком, порезанные соломкой. Скелет утки увозится на кухню, где повар приготовит суп и поджарит оставшиеся косточки с чесноком. Все это выглядело необычно и очень аппетитно.

– Вам принести приборы или вы воспользуетесь палочками для еды? – спросила миловидная официантка.

– Ну японскую кухню мы же едим палочками; думаю, и здесь не бином Ньютона, так что несите палочки, – сказал Юрий, подмигивая красотке в униформе.

Дмитрий и Капуня шептались у окна. Белла многое бы отдала, чтоб узнать, о чем они говорят. Сейчас она уже была уверена, что Дмитрий не тот, за кого себя выдает.

– Что сказали эксперты? – полушепотом спросил Дмитрий Капу.

– Только что позвонил Денис: в соке, разлитом на толстовке, обнаружена большая концентрация «Барватола».

– Отсюда вывод: все-таки цель – она, – Дмитрий обернулся в сторону Беллы. – А шеф – это случайная жертва. Интересно, это связано с причиной поездки?

В зал вошел Александров, все начали занимать места за столом, а Валерий Леонидович пошел дальше всех – он стал есть, приговаривая:

– Извиняюсь, у меня сахар, мне необходимо соблюдать режим, ждать вас не буду, вы, молодежь, все на диетах, а мне надо кормить мой организм, – как бы сам с собой разговаривал Дворников.

Когда все расселись и бокалы были наполнены, слово взял куратор группы Александров:

– Дорогие друзья, завтра в девять утра наша группа отправляется в Китай. По программе сначала у нас обед в приграничном городе Хэйхэ с представителями фирмы BRELLO в Китае, затем мы отправляемся в Удалянчи. Сейчас же о местности, культуре и истории курорта вам расскажет наш групповод Капитолина Ивановна.

Капуня была к этому готова, поэтому поднялась и начала свой почти лекционный рассказ.

– Такая уникальная местность образовалась в Удалянчи после извержения четырнадцати вулканов два миллиона лет назад. Вы, конечно, увидите вулканы уже уснувшими. За столь долгую историю через кратеры вытекло столько лавы, что из одной полноводной реки в итоге образовалось пять озер, которые связаны между собой подземными течениями. Многие сейчас называют эту местность Пятиозерье. Удалянчи признан объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Курорт находится в двухстах пятидесяти километрах от Хэйхэ – это примерно четыре часа на автобусе. Кроме природных красот, город Удалянчи славится чистейшим воздухом и уникальными по своему составу водами, обогащенными более чем пятьюдесятью микроэлементами. Таким богатством могут похвастаться еще только два места в мире: французский источник Виши и российский Нарзан. Именно на этих уникальных водах и строится лечение на курорте. Любые процедуры для вас бесплатны, вам предстоит только сдать анализы, и специалисты назначат вам план лечения на неделю. Завтра пятница, и на таможенном переходе будет много народу, поэтому мы будем проходить границу через бизнес-зал, ваше руководство это оплачивает. Это будет быстро и комфортно. А теперь я приветствую вас на дальневосточной земле и желаю вам приятного аппетита.

– Где ты этого нахваталась? – шепнул ей Дмитрий на ухо.

– Пришлось проштудировать тонны литературы, – закатила глаза Капуня. – Да шучу, коллеги в «Амур тур» посвятили во все тонкости туризма. Здесь Удалянчи одно из самых популярных направлений – конечно, после самого Хэйхэ. Представляешь, его только в день посещают от трехсот человек, а на выходных это число может увеличиться в три раза. Благовещенцы ездят в Хэйхэ просто поесть китайской кухни, утром уедут, вечером возвращаются, благо для посещения приграничного города виза не требуется.

– Им что, в городе китайской кухни мало? Мы сегодня ехали – так рестораны каждый квартал, и названия не оставляют сомнения, что в меню китайский колорит: «Цветок солнца», «Пекинская утка», «Золотой дракон», «Панда».

– Ты что, они все здесь гурманы на этот счет, для них китайская кухня – это только Хэйхэ, и то не все рестораны, а еду в Благовещенске высокомерно называют подделкой.

За столом по мере выпитого разговоры становились веселее, а смех громче, даже Оленьку шампанское заставило немного улыбнуться и забыть про шефа и реанимацию. А уж молоденькую Веронику, или, как она просила себя называть, Нику, вообще повело. Семен что-то ей рассказывал, и с каждым бокалом она хохотала все веселее и громче. Юрий шептался за столом с Виолеттой, но у них от выпитого разговор, наоборот, становился почему-то все более напряженным. Валерий Леонидович, наевшись, расслабился и, как Чеширский Кот, начал шутить и улыбаться, рассказывая остальным какие-то деревенские истории.

– Вот вы, Белла Сергеевна, так рассуждаете потому, что одна в семье, – спорил Валерий. – А я вырос в деревне, и нас в семье семеро по лавкам было, ну реально семеро. Если ты к столу вовремя не успел – все, останешься без ужина, и мамку не волнует, что свело у тебя кишки и есть до икоты хочется. Она на эту ораву настирала, наготовила, потом еще и убрала, а ты сам виноват – нечего ворон ловить. Вот тогда в следующий раз ты ужина не пропустишь, вот такой у меня режим все детство был, а вы говорите, что режим не любите. Привычка же, она как второе имя – без нее уже никуда, куда бы ни пошел – ее с собой берешь. Я и деткам своим такую же привычку прививаю, всегда есть в определенное время, у меня их трое – две девочки и мальчик. Я их называю «мои маленькие дворники», ну в смысле от фамилии Дворников, – как бы пояснил свою шутку Валерий.

– А я, между прочим, однофамилица великого Курчатова. Иногда в прикол, когда спрашивают, не его ли я внучка, я делаю многозначительное лицо и молчу, ну так, для пафоса, – решила рассказать секрет своей фамилии Белла.

– Мне с фамилией так не повезло, я Сорока, – Олечка решила рассказать свою историю: наверное, действовало шампанское. – Зато фамилия определила кличку на всю жизнь. И во дворе Сорока, и, как сейчас модно говорить, «ник» везде тоже Сорока.

– А у меня вообще французская фамилия, – решила похвастаться Виолетта.

– Какая же она у тебя французская – Бужва? – возмутился порядком подвыпивший Юрий.

– Именно французская, – по-аристократически выгнув спину, сказала Виолетта. – Вы просто, Юрий, неправильно ставите ударение. Вы делаете его на второй слог, а надо на первый мягко и немного потянуть его: «Бюююжьва», вот так.

За столом начиналось веселье, шутки, рассказы, смех, люди расслабились и начали получать удовольствие от поездки. Но пришлось прекратить веселый вечер.

– Дорогие друзья, – опять взял слово Александров, – прошу вас пройти в свои номера, я вам в течение получаса разнесу сувениры. Завтра рано утром встречаемся в холле гостиницы.

* * *

У Беллы было прекрасное настроение, хотелось петь, танцевать и говорить всякие глупости – конечно, может, это всего лишь шампанское, но ей казалось, что это что-то большее. Придя в номер, она поняла, что хочется продолжить веселье, но уходить нельзя, нужно дождаться Александрова с подарками. Позвонив в бар и заказав бутылку шампанского в номер, она начала мечтать, и так получалось все замечательно, что она даже немного расстроилась, когда постучали в дверь. На пороге стоял Александров, как всегда с бесцветным, ничего не определяющим выражением лица. Вручив ей коробку, он прошелестел «спокойной ночи» и двинулся дальше, везя за собой тележку с коробками.

Шампанское не несли, становилось скучно, и Белла решила глянуть еще раз на шар. Ну одним глазком – так, чтобы порадовать себя, никто даже не заметит. Аккуратно распаковав коробку и освободив шар от пенопласта, она ахнула: вблизи он оказался еще красивее. Шар был еще более сказочным, чем подумалось ей в Москве. Немного встряхнув его и подставив к свету, Белла как будто вернулась в детство, туда, где наряжать елку – это праздник, который не мог пропустить ни один член семьи. Туда, где ждешь подарков и радуешься им с такой неподдельной радостью, какая бывает только в детстве. И каток – да, обязательно каток, холодно, ветер, щеки уже не чувствуешь, а под пуховиком жарко. А потом горка, огромная горка, по крайней мере ей она казалась именно такой. Толкучка – не пробиться, и ты держишь в руках картонку, как сокровище, потому что тебе повезло, ты ее нашла, а многие просто на штанах едут, а это не то, совсем не то. И вот когда ты с ветром съезжаешь на картонке вниз с визгом и раскрытым ртом, там самое главное – откатиться вовремя в сторону, чтоб не затоптали. Захотелось туда, где желания, загаданные в полночь, обязательно исполнялись. Туда, где всегда было счастье. Ей захотелось в детство.

Неожиданный стук в дверь вернул Беллу в комнату, что находилась в красивой гостинице «Азия» в приграничном городе Благовещенск. Шар дрогнул и, как в замедленном действии, стал падать. У Беллы мелькнула спасительная мысль: там кровать, ничего страшного. И правда шар благополучно приземлился на кровать, и Белла выдохнула. Покрасовавшись видом Кремля, шар помешкал секунду и покатился в другую сторону, еще секунда – и маленькая сказка бухнулась на пол. Звук разбитого стекла, тишина, и только монотонный стук в дверь доказывал Белле, что это не сон.

* * *

Ника сидела у себя в комнате и скучала, Александров под предлогом раздачи этих дурацких подарков разогнал всех по комнатам, козел. Она не хотела ехать в этот дурацкий санаторий для пенсионеров: когда эта лохушка Ольга произнесла ее фамилию, Ника даже огорчилась и хотела после собрания подойти и отказаться.

Но Бессмертный Вадим Эдуардович, зам главного, ее очень настойчиво убедил. Пообещал, что будет весело, что шеф наш, пятидесятиоднолетний холостяк Иван Сергеевич Муха, будет усиленно ее развлекать. Так же прозрачно намекнул, чтобы она не отвергала ухаживания. И, уходя, жестко напомнил, сколько он для нее сделал. Вариантов для отказа у нее не было, пришлось ехать.

Но вот шеф в отключке. Что делать неделю с этими убогими в китайской глуши, она не знала. Хорошо хоть этот придурковатый Семен навязался к ней в друзья-собутыльники. Ника выпивать умела и любила. Новый ухажер обещал, получив подарок, прийти к ней с шампанским в гости, ну хоть какое-то развлечение на сегодня.

Стук в дверь оторвал ее от расчесывания своих шикарных волос.

– Тебе-то что надо? – удивилась Ника.

– Рот свой закрой. Почему телефон не берешь? У Вадима Эдуардовича к тебе дело, – резко оборвал ее незваный гость.

* * *

Дмитрий, получив подарок, лег в кровать и стал думать. Итак, делаем выводы из этого бесконечного дня: шеф в реанимации, но велика вероятность – даже нет, не так, с вероятностью в девяносто девять процентов убить хотели не его. Хотя и факты все были налицо, но Дмитрий привык всегда оставлять один процент на ошибку. Убить хотели Курчатову, он специально в мыслях обозначил ее по фамилии, чтоб сохранить протокольный ход событий и они не убежали в сторону. Второй вопрос – за что? Может, она знает то же, что и Ираида? Сомнительно, да и почерк разный: там нагло, жестко, по-мужски, а здесь испуганно, как-то уж очень по-женски. Пока больше вопросов, чем ответов. Следующий вопрос – кто? Вот тут Дмитрий Иванович мог если не вычислить, то хотя бы сузить круг подозреваемых. Его не было возле столиков с едой минут десять, пока он дошел до конца самолета в поисках Беллы и вернулся обратно. Ее чересчур долго не было; если честно, он подумал, что она обиделась на его едкое замечание о подсматривании, стоит плачет где-нибудь, но он слишком хорошо о ней думал – нахалка и не собиралась плакать. Белла спокойно выходила из туалета, без единой слезинки на лице, даже как будто довольная чем-то. Дмитрию стало почему-то обидно, и он наорал на нее прямо там, у туалета. Когда же они стали возвращаться к местам, по пути встретили усаживающихся на места Виолетту, Юрия и Нику. Итак, трое, дальше в проходе стояли Морозова и Олечка – еще плюс два, и еще в самолете за ними сидели патлатый Семен и Валера Винни-Пух. Вот у них бы спросить, кто подходил к их местам, но нельзя – вдруг это кто-то из них. Итого семь подозреваемых, если, конечно, не считать возможность вмешательства кого-то извне, на это Дмитрий тоже оставил один процент. Да, еще этот странный обыск в ее номере, было ясно, что кто-то что-то искал. Интересно, что даже хозяйка номера этого не понимала – или прикидывается?

Ход мыслей прервал стук в дверь. Дмитрий даже немного растерялся: подарок он получил и уже никого не ждал, уютно расположившись в кровати.

На пороге стояла Белла, в одной руке она держала свой чемодан, а во второй бутылку шампанского. Он даже закрыл глаза и потряс головой из стороны в сторону – вдруг галлюцинация, но она не исчезла.

– Вы собрали свой разбросанный чемодан, пришли похвастаться и обмыть, или нет, второй вариант: вы решили, что после всего пережитого я обязан на вас жениться, – попытался он угадать причину для столь позднего визита.

– А вы, как всегда, голый? – парировала Белла. – Наверно, вы и правда нудист.

– Ну, во-первых, не голый, а в полотенце, а во-вторых, я никого не ждал и уже собирался спать. Белла Сергеевна, я слишком от вас устал сегодня.

– Ой, Дмитрий Иванович, тут такое случилось, вы сейчас упадете.

– Что с вами что-то случилось, вообще не удивлен, падать я за сегодня устал, это не может подождать до утра?

– Нет, Дмитрий Иванович, вы здесь для меня самый близкий человек, – очень грустно сказала Белла.

– Когда я успел им стать? – возмутился хозяин номера.

Тем временем Белла зашла в номер, села на кресло и достала из чемодана наволочку, в ней лежало что-то тяжелое. Вытянув руку, она протянула ее Дмитрию Ивановичу.

– Что там? Я вас боюсь, вы сегодня опрокинули на меня труп, заставили бежать голым по гостинице, и это я еще не вспоминаю вам, как вчера вы меня затащили под стол. Я не возьму это, можете не тянуть руки – открывайте сами.

Белла молча положила наволочку на пол и отодвинула края. В ней лежал разбитый подарок. Подставка с Красной площадью, как потухший факел, сиротливо смотрелась без шара, а вокруг все было в стеклах.

* * *

В одном из номеров гостиницы сидел человек, он сосредоточенно рассматривал предмет у себя в руках и думал:

– Прекрасная вещь, все-таки у меня золотые руки. Надо действовать сегодня, иначе потом, в Китае, будет сложнее. Хорошо, если бы все получилось и никакой поездки уже не было нужно. Заказчик требует, чтоб все выглядело естественно, за это и платит двойной тариф, поэтому тут подход нужен, особый творческий. Ну да мне этого не занимать: двадцать лет в деле и ни одного промаха, ни одного шанса усомниться в естественности причин, значит и здесь все пройдет как по маслу.

* * *

Белла сидела на кровати, подогнув под себя ноги, пила шампанское и плакала.

– Я только посмотреть хотела, одним глазком, а он возьми и выскользни у меня из рук. Это катастрофа, что делать? Я все собрала и сразу к вам. Сняла наволочку с подушки и туда все собрала, все до последнего осколочка.

– А чемодан вам зачем? Ну и несли бы в наволочке ко мне.

– Сначала я так и хотела, но потом подумала: не пойду же я с наволочкой по коридору, что люди про меня подумают? Поэтому и сложила все в чемодан.

– А то, что вас увидят заселяющуюся в мой номер с чемоданом и шампанским, ничего? Это вас не смущает? Или ваша девичья честь уснула под гнетом игристого?

Но Белла его не слушала, а продолжала себя жалеть.

– Я никогда ничего чужого не брала. У меня был только один случай, в детстве. Была у меня матрешка, ну такая, одна в одной, а самая маленькая матрешка потерялась. Однажды мы гостили у родственников в Саратове. У них была точно такая же матрешка, и я взяла маленькую, положила себе в сумку. Когда мама нашла ее, она все поняла, посмотрела на меня и сказала: «Никогда, слышишь, никогда этого больше не делай, возьми и положи на место».

Белла уже не понимала, плачет она или это шампанское, но слезы были тягучими и солеными.

– Ну ладно, не нойте, я вам верю. Вы мне уже столько всего рассказали о себе, что я просто не могу не проникнуться к вам доверием, – Дмитрий Иванович говорил и смотрел в окно на переливающийся всеми красками красавец Хэйхэ. – А подробности о вашем криминальном прошлом, эта украденная матрешка, честнейший вы человек. Вы меня полностью убедили в том, что, жили бы вы в годы Великой Отечественной и были бы партизанкой, фашистам не надо было бы вас пытать – просто налили бы вам шампанского, и все, ни одной тайны, включая матрешку. Буду и я с вами откровенным: я майор ФСБ, расследую дело. Что вы замолчали?

Он обернулся и понял, что его откровенность осталась не востребована: Белла спала. Спала так сладко, что он залюбовался ею. Дмитрий первый раз в жизни подумал, что хочет смотреть на этого человека постоянно и не хочет, чтоб он исчезал из его жизни. Он не знал, что бывает так: смотришь на человека и хочешь, чтоб он был рядом. Эта мысль была настолько новой в его жизни, что Дмитрий Иванович испугался и отложил ее на краешек сознания, он додумает ее потом, слишком много на сегодня потрясений.

Дмитрий, бросил мимолетный взгляд на наволочку, и вдруг что-то зацепило его взгляд. Наклонившись, он посмотрел внимательней. Не веря своим глазам, Дмитрий подскочил к осколкам и стал возиться в них. Затем вошел в ванную, плотно закрыл за собой дверь и набрал номер телефона.

– Капуня, спишь? Срочно приезжай в гостиницу и кого-нибудь из местных возьми с собой. Дениску можешь, только аккуратней, чтоб особо не светиться, – прошептал Дмитрий в телефон.

Следующий звонок начальству.

– Товарищ полковник, кажется, я все понял, сейчас подъедет лейтенант Сахарова с местным коллегой, и мы все проверим.

Только к двум часам Дмитрий Иванович закончил раздавать указания и решил, что может немного поспать. Так как Белла заняла кровать, он не стал ее будить, а устроился в кресле и моментально уснул.

* * *

Дмитрий проснулся в пять утра от громкого стука в дверь и крика «пожар!». Он не понял, почему спит одетым и почему в кресле. Открыв дверь, он увидел бегущего портье, орущего на весь коридор «пожар!» и стучащего во все двери. Дмитрий схватил кроссовки и стал спускаться по лестнице. Когда он вошел в фойе, где стояли все постояльцы гостиницы, увидел и своих коллег. Женщины почему-то все без исключения плакали. Даже у железной Виолетты и легкомысленной Ники глаза были на мокром месте. Мужчины же стояли со сосредоточенными, печальными лицами.

– Девочки, дорогие, ну зачем же так убиваться, ведь никто не умер, – попытался успокоить дам Дмитрий.

– А вот и нет, пожар в номере Курчатовой, оттуда валит такой дым, что даже если она не сгорела, то точно угорела, – на одном дыхании выпалила Оленька и расплакалась.

– Блин, Курчатова, точно, – Дмитрий ударил себя по лбу и ринулся к лестнице.

Мужчины схватили его, не пуская, как им казалось, в гущу пожара, а женщины стали приговаривать:

– Дмитрий, куда вы, не дурите, там пожарные, вы ничем ей уже не поможете!

– Это жизнь, всякое бывает, все мы ходим под богом, – попытался философствовать Валерий.

– Да успокойтесь вы, не собираюсь я бросаться в пожар, просто она спит у меня в номере, а я, когда выбегал на крики «пожар!», совсем про нее забыл, – прокричал Дмитрий, отбиваясь от держащих его за руки мужчин.

Минутное молчание сломало гадкое хихиканье Валеры, а Виолетта в свойственной ей манере сказала:

– Даааааа, ну и мужики пошли! Раньше женщин из пожара на руках выносили, а этот, как услышал «пожар!», даже про девку в своей постели забыл. Мужчины, если вы еще остались, есть у кого-нибудь зажигалка, вы хоть на это способны?

Семен подлетел к Виолетте с зажигалкой, и они пошли на крыльцо курить, а Дмитрий стал оправдываться:

– Нет, ну я не проснулся еще, когда выбегал, да и она случайно пришла вчера с бутылкой шампанского и уснула, я просто про нее забыл.

Но чем больше Дмитрий говорил, тем больше понимал, что закапывает себя сильнее.

– От вас, Дмитрий, я такого не ожидала, – подошла и, глядя на него заплаканными глазами, сказала Оленька.

– А наша пиарщица времени не теряет, – разочарованно и гаденько произнес Юрий.

Плюнув на коллег и перестав перед ними оправдываться, Дмитрий пошел к пожарным.

* * *

Первый звонок сестре с указаниями.

– Капуня, да, опять я, работа у нас такая, покой нам только снится. Хватит спать, хватай своего куратора и дуй ко мне. Ничего, что только разошлись, наша служба и опасна, и трудна – я думаю, твой Дениска тоже в курсе этого. Сейчас сгорел номер Курчатовой, да, жива, конечно, храпит в пьяном угаре у меня в номере. Я в совпадения не верю, ее целенаправленно хотят убить. Пусть подключатся эксперты и проверят там каждый сантиметр. Я на девяносто девять процентов уверен, что если очень поищут, то обязательно найдут.

Второй звонок был начальству в Москву.

– Товарищ полковник, мне нужно все на Курчатову Беллу Сергеевну, да, та, которую пытались отравить сегодня в самолете. Да, та, которой впоследствии перевернули номер. Меньше часа назад потушили этот же номер в отеле, только по счастливой случайности ее там не было. Кто-то очень хочет убить девочку. Нет, не думаю, разбила она только вчера и еще никто об этом не знает, тут что-то другое. А про подарок – действуем, как договаривались. По-моему, пожар нам только на руку, пусть шар лопнет от температуры, меньше будет подозрений, больше времени.

Закрутив кран и убрав мобильник в карман, Дмитрий вышел из ванной комнаты. Белла по-прежнему сладко спала на его кровати.

Когда час назад он подошел к пожарным сказать, что в его номере он забыл человека, они уже собирались уходить. Посмеявшись над ситуацией, разрешили не будить спящую красавицу и всем разойтись по номерам. Дмитрию же после предъявления удостоверения рассказали, что пожар был странный: загорелась розетка, вроде как от короткого замыкания, но огня было мало, зато было много угарного газа. Если бы в комнате был человек и спал, то с вероятностью в девяносто девять процентов не проснулся бы уже никогда, но это следователь пусть разбирается.

Ночь выдалась тяжелая, а виновник данного торжества в пьяном угаре благополучно спал у Дмитрия на кровати, да так сладко, что ему захотелось из вредности разбудить ее. Понимая, что тогда не удастся поспать и ему, Дмитрий отговорил себя от этой аферы. Ведь у него есть как минимум час-полтора, чтоб хоть немного выспаться. Он решил ее больше не жалеть и, устроившись с другой стороны кровати, мгновенно уснул.

* * *

Девчонку бережет Бог, не иначе. Да, человек, смотревший сейчас в окно, верил в Бога. С таким же в своей практике ему сталкиваться еще не приходилось. Когда Бог берет покровительство над кем-то, то все – считай, пропало, но деньги получены, значит впереди Китай, будем работать там, что поделать. Работа есть работа.

* * *

Белла ехала в старенькой «газели», которую вел улыбающийся Денис, и думала, думала, думала, но мысли никак не могли выстроиться в ровный ряд, она в первый раз в своей жизни не могла ничего контролировать, ничего. Мир опять повернулся к ней спиной, и все пошло не по плану. Как слепой котенок, она решила довериться Дмитрию: он обещал, что все будет хорошо и что теперь все у него под контролем. Все ли?

Проснулась она сегодня в его объятиях. Боясь пошевелиться и разбудить его, она начала рассуждать, после выпитого вчера это давалось ей с трудом. Но она очень старалась, несмотря на жажду и на головную боль. Сначала ее накрыл стыд, но она вовремя оценила ситуацию и поняла, что они оба одеты. Потом злость – как-то уж очень откровенно он ее обнимает, затем она улыбнулась, потому что поняла, что ей это приятно. Высвободившись из его объятий, она решила, что надо возвращаться в номер и хотя бы успеть принять душ. Через час завтрак и выезд в Китай. Подойдя к раскрытому чемодану, набитому скомканными второпях вещами, она не обнаружила наволочки с разбитым подарком. Его необходимо все равно найти и вернуть, решила она, пусть разбитым, пусть в наволочке, но вернуть. Оглядев комнату, ничего похожего она не увидела и решила посмотреть под кроватью. Там было пыльно и пусто. «И здесь нет», – подумала Белла и начала вылезать из-под кровати. Попятившись, Белла уткнулась тем, чем, собственно, и пятилась, от страха она замерла. В голове за пять секунд прокрутилось пять тысяч вариантов, во что, собственно, это она уперлась своей пятой точкой, и когда остался единственно возможный, она сказала:

– Только не пинайте меня, как в прошлый раз, – попросила Белла и продолжила свой путь.

* * *

Александр Александрович Александров был напуган: то отравившийся шеф московского отделения, то пожар в номере туриста. Конечно, слава богу, все живы, но им нежелательно привлекать внимание к своей группе. Вроде и события эти случайность, но у него непривычно сосало под ложечкой, а внутренний голос просто кричал: «Стоп, отменяй все, стоп!»

Переправа в приграничный Хэйхэ осуществлялась теплоходами под гордым названием «Амур-2008», речной вокзал Благовещенска был новым, хорошо оборудованным зданием небольшого размера. За семь месяцев Александров выучил здание порта вдоль и поперек, с ним здоровались, а девушки-таможенницы, красотки, каких свет не видывал, даже пытались заигрывать. Обычно он делал это с большой охотой, но сегодня флиртовать настроения не было. Состояние страха первый раз за семь поездок подкатило к горлу и ухнуло камнем в пятки. Когда он приехал в гостиницу, портье сказал, что ночью был пожар в номере, где проживает турист из его группы. Он так мчался наверх, как не бегал со времен своего школьного спортивного прошлого. Группа завтракала в ресторане. Подлетев к столу, он спросил:

– Что с подарком?

Вопрос прозвучал немного странно, теперь-то он это понимал. Этот говнюк с грязными патлами – кажется, Семен – оборвал его:

– А как Курчатова, вы не хотите спросить?

– Мне портье сказал: без жертв.

Тут как раз в ресторан вошла Белла.

– Коробка стояла в другом углу, вроде целая. Вот, – и показала ее Александрову.

Он выдохнул и вышел из ресторана, сил не было, стресс забрал все.

И вот сейчас он стоял на таможенном контроле разбитый, ни сил, ни настроения. Но пора работать, на раз, два, три, поехали:

– Ниночка, вы, как всегда, прелестны. Вам как никому идет таможенная форма, она подчеркивает ваши зеленые глаза. Нина, ваши глаза как у колдуньи. Где вы были на выходных, в «Пекинской утке»? Почему я вас там не видел? А не сходить ли нам с вами в следующий раз туда вместе, потанцуем на их движущемся танцполе. Я уверен, вы танцуете, как богиня, при ваших-то данных.

Пока он разговаривал с таможенницей, группа пораженно смотрела на него: из бесцветного, неинтересного и аморфного Александров на их глазах превратился в крутого мачо.

* * *

Шли по спискам, руководителем группы была Капуня, она подала списки пограничнику, и все выстроились согласно алфавиту. Оказывается, без виз можно посетить только приграничный город Хэйхэ, а в Удалянчи либо визы, либо группой по спискам от турфирмы. В бизнес-зале никого не было, мягкие кожаные диваны стояли вдоль стен, царили спокойствие и уют.

Когда все выстроились, как было приказано, по алфавиту, Дмитрий, привыкший все логически выстраивать, заметил некий диссонанс в их ряду. По его подсчетам и знанию фамилий, патлатый Семен, который сегодня почему-то помыл голову, стоял не на своем месте. Он встал за Курчатовой и перед Морозовой, а должен был стоять с ним: фамилии у них на одну букву – Сахаров и Самоваров. Расставляла всех Капуня. Вариантов два: или она ошиблась, или ошиблись при составлении списков. Но есть и третий вариант: он чего-то, возможно, не знал.

Прошли быстро, минут за тридцать, и так же организованно отправились на корабль. Дмитрий догнал Капуню и заговорщицки зашептал на ухо:

– Ты как научилась всему так быстро?

– Я же прилетела на день раньше тебя, вот и скаталась, как они называют, за речку, да что тут знать-то? А у тебя новая поклонница, смотрю, красавица Ника, она от тебя не отлипает: и на завтраке, и в автобусе. Тебе не кажется это подозрительным: еще вчера она смотрела на тебя немного с презрением, а тут такая страсть?

– Согласен. Про презрение ты, конечно, преувеличила: скорее всего, мстишь мне за то, что рассказал тебе, что Дед Мороз – это папа? Но ты должна меня понять: тебе было уже восемнадцать лет, пора было открыть тебе правду жизни. Про Нику же, нашу богиню победы, ты права. Знаешь, она и сейчас-то делает это как-то не от души, а немного с натяжкой. Постоянно оглядывается и как бы демонстрирует кому-то эдакое отношение ко мне. Ты мне вот что скажи лучше: откуда указ идти через «бизнес»? Я специально посмотрел: обычный зал заполнен только на четверть.

– Ко мне вчера подошел Александров и сказал, что так договорено с начальством. Меня в фирме предупредили, что они всегда ездят через бизнес-зал, но я решила поспорить и сказала, что это будет дороже на две тысячи пятьсот рублей на человека. Александров кивнул и вынул деньги. Все! Но Ирина, которая возила группы BRELLO до этого, сказала мне, что даже в будний день, когда обычные залы пустые, они все равно вели все группы здесь, опять же по просьбе Александрова. Конечно, это никак не возбраняется и никаких подозрений не вызывает, так как это и правда комфортнее, и удобнее.

– Теперь вопрос как родственник родственнику: ты почему семью позоришь, почему Самоваров у тебя стоял за Курчатовой, у кого-то проблемы с алфавитом?

– Как родственник родственнику отвечаю: как ты мог обо мне так подумать – о победительнице всероссийской олимпиады по русскому языку! На самом деле я сама в шоке: когда на таможне увидела списки, сначала ничего не поняла. Но он подошел ко мне и объяснил. Мол, Самоваров – это его фамилия по матери, он недавно решил взять ее фамилию, но он не успел в заграничном паспорте поменять, очень просил никому не говорить.

– Вам, девушка, за подозрение в безграмотности пардон! Я забыл, что имею дело с полиглотом. Ну и какая же фамилия у нашего Монте-Кристо, что он так не хотел ею светиться – Дантес?

– Почти, – ухмыльнулась Капуня и осторожно показала списки. Дмитрий взглянул и присвистнул.

– Да, путешествие становится все интереснее и интереснее.

* * *

Олечка на корабле забралась подальше от всех. Она вчера почти целый день просидела у окон реанимации и молила Бога.

– Миленький Боже, пусть он только будет жив, пусть не со мной, с другой – только жив. Он самый прекрасный человек на свете, умный, добрый, красивый, у него прекрасное чувство юмора. Помоги ему, Боже, спаси его, мне надо просто знать, что он есть, что он жив, что он счастлив.

Она прекрасно знала, что шефу нравилась красавица Ника, одна ее золотая коса могла поразить воображение любого мужчины. Если добавить сюда еще глаза цвета василька и стройную фигуру модели, то не устоял бы никто. Олечка рассуждала здраво: во-первых, зачем он Нике, он хоть и шеф отделения, но не «орел», да еще и старый для нее. Во-вторых, ей верилось, когда-нибудь он поймет, что Олечка хоть не такая красивая и молодая, зато очень преданная и любящая. Именно это хотелось ей показать шефу в поездке. Но сейчас ей было уже все равно, пусть будет хоть с кем, даже с Никой, только пусть будет жив. Она не хотела ехать в Китай и все утро просила Александрова оставить ее в Благовещенске ухаживать за шефом, но тот почему-то не захотел входить в ее положение и отказал ей, ссылаясь на то, что все оплачено. Мол, она все подписала и обязана ехать, он будто и так страдает, что шеф не поехал, теперь надо будет просить, чтоб его подарок перевезла через границу гид.

«Вот кому шеф безразличен, так это Нике, – думала Олечка. – Она все утро усиленно вешалась на шею Дмитрию, новому кадровику, еще вчера она даже не замечала его, а сегодня как с цепи сорвалась. Бедный Семен, он, наверное, вчера подумал, что у них что-то могло случиться, вон даже голову помыл, а сейчас сидит угрюмый и только успевает бегать с Виолеттой курить на палубу. Жалко его, такая, как Ника, проглотит и не подавится».

Семен заметил на себе взгляд Ольги, улыбнулся и подошел. Оглядываясь по сторонам, будто боясь, что их подслушают, спросил почти шепотом:

– Олечка, а что там с шефом?

– Сегодня утром звонила Катерине, она сказала: состояние стабильное. Это хороший знак, но в сознание он пока не приходил.

– Понятно, – так же оглядываясь, произнес Семен и ушел.

«Странный он какой-то», – подумала Олечка, глядя в окно на проплывающую мимо недостроенную набережную Благовещенска. Со стороны реки она смотрелась еще красивее. Олечка погрузилась опять в свои невеселые думы.

* * *

Юрий курил на палубе теплохода и думал. Плохо, очень плохо, что Курчатовой не было в комнате во время пожара. Оооочень плохо, тогда сразу все проблемы были бы решены. «Юра, как ты можешь так думать», – возразила ему в мыслях мама.

Мама, самый родной и близкий человек, самый солнечный, самый порядочный и добрый. Юра не ценил ее при жизни, раздражался, как ему казалось, на надоедливые и глупые высказывания. Когда же ее не стало, мир Юры рухнул. Вот именно тогда пришло понимание, что всю жизнь Юрочка был маменькиным сынком. Два года назад, холодным ноябрьским утром, Юра – хотя нет – Юрий Григорьевич, тридцати восьми лет от роду, оказался один на всем белом свете. Странно, но именно сейчас этот солидный человек все бы отдал за один ее звонок. От воспоминаний о маме на глазах выступили слезы. Время не лечит, ее нет уже два года, а сердце каждый раз от воспоминаний рвется на части от горя.

– Юрий, вы плачете?

Как он просмотрел? Возле него стояла и пожирала его своими огромными глазищами Татьяна Морозова.

В офис эта блондинка пришла недавно, всего неделю назад, Юрий еще не успел к ней присмотреться. Девушка не была красавицей в полном понимании этого слова, но внутренний свет, что лился из ее глаз, облагораживал простенькое лицо. Объемы у блондинки были что надо, как Юрий любил, но его сейчас поразила не грудь, как это бывало обычно, его поразил ее взгляд. Взгляд человека, который знает, что такое горе, и понимает, как ему больно, без слов.

– Да нет, что вы, – попытался нелепо оправдаться он. – Ветер надул в глаза.

– Ну да, – понимающе кивнула Татьяна, проявляя такт. – Юрий, вы рады этой поездке? – почему-то невпопад спросила она.

– Да, конечно, – как-то неуверенно ответил он. – А почему вы спрашиваете?

– Просто у меня какое-то чувство, что беда вместе с нами поехала: сначала шеф, потом пожар, ужас, и почему-то мне кажется, что это не все.

– Глупости, вы просто по-женски надумываете. Пойдемте в кают-компанию – на палубе дует.

* * *

Белла сидела на корабле, и ей казалось, что все над ней хихикают. Еще на завтраке Виолетта в свойственной ей манере пошутила:

– Белла Сергеевна, вы? – как бы удивляясь ее приходу. – А мы ночью уже с вами попрощались навсегда, девульки наши плакали все навзрыд. Не скрою, даже я прослезилась. Если бы не ваше моральное падение, даже не представляю, что было бы.

И все расхохотались. А Валерий Леонидович, вставая из-за стола, похлопал Беллу по плечу и по-отечески сказал:

– Везучая ты, Курчатова!

* * *

Поездка до Китая длилась от силы минут десять, но причаливали уже совсем в другом настроении. Предвкушение путешествия, новых впечатлений сделало свое дело – люди начали улыбаться.

На таможне странно и непривычно пахло – как объяснила потом Капуня, это был запах китайского табака. Китайцы курят – и курят много, предложить при встрече сигарету – это хороший тон, знак уважения к человеку. Но сигареты китайского производства имеют табак своего происхождения, поэтому и запах стоял своеобразный.

На таможенном переходе народу, несмотря на пятницу, было немного. Бизнес-зала здесь не было, проходили вместе с другими туристами. Единственное преимущество – для групп выделили отдельную стойку. Китайские пограничники работали быстрее отечественных красавиц; казалось, что им все равно, кто вы и зачем здесь. После выхода из здания таможенного поста Китая, на пути к автобусу, их атаковали китайцы, они почти все говорили на ломаном русском и, стараясь перекричать друг друга, предлагали разные товары или услуги.

– Гостиница надо, очень дешево?

– Шуба надо, часы надо?

– Фрукты надо?

– Телефон надо?

– Такси пять юаней город надо?

– Друзья, не обращаем внимание, проходим в автобус! – кричал Александров.

Проезжая по городу, все прилипли к окнам: город просто красовался вывесками на русском языке. Это были рестораны «У Маши», «У Саши», «У Вани», был и гордый ресторан «Путин», что всех позабавило. Также это были гостиницы или бани – как сказала Капуня, у них это одно и то же: они в банях спят в отдельных, как в гостинице, номерах, моются и делают массаж. Баня «Тянь И», гостиница «Эдем», сауна «Шан Мао», а также множество магазинов. От неправильности написанного в автобусе потихоньку начинался дикий ржач.

– Смотрите, смотрите, – кричал Семен, чего за ним в принципе не водилось: парень обычно был очень сдержан. – Ресторан «Золотая струя», а дальше парикмахерская и называется «Извините, данное слово в словаре не обнаружено».

– Это что, смотрите, на кафешке написано «вы придите мы пиво вам подарите», или вон «добропожаливатьвозвратяться».

Хохотали все и от души делились друг с другом своими наблюдениями.

– А вот, смотрите, – смеялась Белла, – «аптека оптово розничный водка вино пластырь виагра сухофрукты дешево сердито верность подлинник, идите на прямую к хозяину не обратите внимание на того который вам предлагает помощь что деньги не тратить не со мной».

– Капитолина Ивановна, а мы тоже поедем в такую же лачугу кушать, на которой написано «мясо свежий особый овощи прошлись»? – как всегда думая исключительно о еде, ворчливо спросил Валерий.

– Эти маленькие, как вы говорите, лачуги русские называют чафаньками от китайского слова «чафан» – кушать. Там некрасиво, зато вкусно, и можно очень дешево поесть, но мы с вами поедем в большой ресторан, не переживайте.

Ресторан назывался «Синь Юй», он был большой и красивый. При входе гостей встречали официанты и так называемое живое меню: это аквариумы, полные рыб и всякой другой морской живности. Разрубленная акула лежала на льду, рядом красовались мидии и гребешки, в углу стояла печь, в которой гордо висели на крюках утки, одни уже похожие на пекинские, другие пока нет. Всех провели во второй зал и посадили за огромный круглый стол. Потолок в зале был прозрачным, и дальневосточное солнце грело растущие посреди зала пальмы, а по задней стене успокаивающе лилась вода в виде стильного водопада. Вся группа была под впечатлением, за столом их ждали двое китайцев, один был старый, другой молодой.

– Знакомитесь, – представил пожилого китайца Александров. – Это Ли Джун, наш китайский друг, а это группа из московского офиса BRELLO.

Александров перечислял всех поочередно, китаец подходил и жал руки каждому, а молодой – он оказался переводчиком – переводил ему все.

– Сядешь рядом со старым китайцем, чтоб слушать, что они говорят, – проходя мимо Капы, шепнул ей Дмитрий.

Стол был накрыт шикарно, глаза разбегались от разнообразия блюд, а в середине стола красовалась большая двухлитровая бутылка, внутри в прозрачной жидкости, как живая, плавала змея.

– Друзья, – продолжал быть тамадой Александров, – предлагаю попробовать китайскую водку со змеей, а дамам на выбор есть цветное пиво – желтое, зеленое и черное – или также китайское вино, но хочу сразу предупредить: лучше пиво – вино у китайцев очень «не очень», и это я еще приукрасил.

Когда у всех было налито, слово взял старый китаец:

– Мы приветствуем вас на доброжелательной китайской земле, – вторил ему уже по-русски переводчик.

– Добро пожаловать, – закончил свою речь китаец, произнеся эту фразу уже на ломаном русском.

И началось веселье, люди пили, ели, смеялись, как будто все забыли о страхах и неприятностях. Виолетта сидела рядом с Беллой, выпитое сделало их почти подругами.

– Ну и как наш новый кадровик? – с намеком спросила она Беллу.

– Да ну тебя, я напилась и спала одетая, а он спал в кресле, – немного слукавила Белла. – Знаешь, пиво делает свое дело, мне необходимо в дамскую комнату, ты со мной?

– Нет, я пью водку, и мне она нравится, правда пахнет, как самогон в деревне, но мягкая. Сходи одна, да не бери ты с собой сумку, я посмотрю.

Только Белла скрылась из виду, Виолетта стала серьезна, пододвинула сумку поближе, засунула туда руку и начала шарить в ней.

– Виолетта, ты что творишь? – увидев это, возмутилась Олечка.

– Что ты вопишь, просто сигареты у меня закончились, думала, может, у нее есть. Семен, не угостите даму сигареткой?

* * *

Белла была навеселе, зашла в кабинку и закрыла на щеколду, туалет был чистый, большой и комфортный. Бока кабинок не доходили до потолка. От зеленого пива мысли в голове были легкие и какие-то уж очень добрые. Она всех любила и всем все прощала. Вот только Ника ее бесила даже в этом состоянии нирваны. Надо же, эта икона русской красоты сегодня как сдурела, не отлипала от Дмитрия, а после того, как Белла проснулась в его объятиях, это просто покушение на ее собственность. «Вот подойду сейчас к Нике и все ей выскажу или Дмитрию Ивановичу», – почему-то именно так официально она про себя его назвала.

С намерением выйти и всех разнести Белла стала открывать защелку, но она не сдвигалась с места. Пять минут Белла надеялась, что она справится, на шестой пришла спасительная мысль позвонить, на седьмой она поняла, что телефон остался в сумке, и началась паника.

– Почему я ее оставила! – Белла была готова рвать волосы на голове.

Через десять минут паника переросла в страх, и она начала кричать.

– Спасите, помогите! – вспомнив, что она все-таки в Китае, и, значит, надо кричать по-английски, прокричала: – Хелп, хелп, хелп!

С другой стороны двери кто-то забегал и заговорил по-китайски. Белла поняла, что спасение рядом, и начала кричать еще громче и стучать в дверь.

Над стенкой, которая разделяла кабинки, появилась девушка-китаянка, стала показывать в сторону защелки и что-то говорить по-китайски.

– Милая моя, я тебя не понимаю, я ее дергаю – она не открывается, вот смотри: двигаю – не двигается. – Белла попыталась продемонстрировать, как она это делает. – Вытащи меня отсюда, пожалуйста.

Девушка исчезла, и уже через минуту прозвучал голос Дмитрия.

– Белла Сергеевна, вы там одеты? – и без паузы голова Дмитрия уже показалась в проеме.

– Я уже полчаса здесь, а вы даже меня не спохватились, а если со мной что-то случилось? Вдруг меня вообще хотят убить – еще неизвестно, что было ночью? И какой вы после этого друг? – на одном дыхании выдала Белла.

– Ну друг я в самом деле плохой, у меня с детства друзей нет, а убить вас определенно хотят. Вы же должны очень хорошо подумать, за что, но сейчас против вас выступил исключительно ваш интеллект. Перед тем как двигать щеколду, нажмите на ней кнопку, вон ту маленькую кнопочку, которая располагается прямо на щеколде, и после этого она спокойно откроется.

– Боже, как стыдно, – только и произнесла Белла, выбегая из туалета.

– В автобусе садитесь со мной – мне необходимо вам кое-что сказать, – таинственно округляя глаза, сказал Дмитрий.

– Если ваша силиконовая куртизанка меня не опередит, – уколола его Белла и гордо пошла к столу.

– Вмазала, – засмеялся ей вслед Дмитрий.

* * *

После обеда все пьяные и сытые загружались в автобус.

– Еще одна формальность: мы сейчас по пути заскочим в офис компании, подарим подарки, придется немного поболтать, а затем прямиком в Удалянчи, – сообщил дальнейший план Александров.

В автобусе недовольно загудели.

– Либо есть еще один вариант, – примирительно сказал он. – Чтобы не тратить время, подарки я могу сгрузить в машину мистера Ли Джуна, а он уже передаст их по назначению.

Никто не хотел лишней суеты после неспокойной ночи, и с добавлением выпитого всех потянуло в сон.

– Да бог с ними, с этими подарками, выгружайте их, Александр Александрович, да и в путь, нам еще четыре часа пилить, – засыпая на плече Татьяны, пробасил Юрий.

Александров удовлетворенно кивнул и стал перетаскивать подарки из автобуса в машину. Это был новый и крутой «Тойота Ленд Крузер 200», белый, и на фоне грязной осенней улицы кристально чистый.

– А нам ответные подарки будут дарить? А то как-то несправедливо получается, – пьяненько хихикая, возмутилась Виолетта, когда Александров вернулся в автобус.

– Да, конечно, вот это лягушка, – доставая что-то из коробки, начал куратор, – в буддийской вере это символ богатства и долголетия.

Распечатав коробку, Александров посадил ее на руку и стал показывать. Это была скорее не лягушка, а жаба размером с ладонь. Она сидела на куче монет, была очень натурального болотного цвета и вся в пупырышках.

– Но это не просто жаба – она исполняет желания, стоит ее погладить и загадать желание – оно обязательно исполнится.

Он погладил ее по голове, жаба издала громкое «ква», и ее глаза моргнули ярким алым огнем.

– Жуть, – пьяненько и испуганно сказала Оленька. – А отказаться от этого монстра можно?

– Нет, но можно получить и выкинуть, мне десять монстров тоже не нужны! – как-то даже обиженно сказал Александров и стал раздавать коробки с лягушками.

* * *

В автобусе спали все, и даже Дмитрий, решивший, когда все уснут, дать Белле основательное цэу, не выдержал и уснул вместе со всеми. Не спалось только одному человеку, человек нервничал, человек переживал, и, может быть, первый раз в своей карьере киллера человек боялся. Человек умел менять лица, у него была тысяча лиц, но сегодня человеку стало страшно. Дмитрий Иванович, новый кадровик, непонятно откуда взявшийся, как черт из табакерки, чуть не раскусил человека. Лишь на секунду человек снял маску, но именно в эту секунду он поймал взгляд этого дрыща на себе, и этот взгляд сказал человеку: «Я все знаю про тебя, жди, и к тебе придет дама с косой». И человек испугался.

* * *

Из-за плохой погоды, дождя и ветра дорога затянулась на шесть часов. По мере подъезда к Удалянчи стихия немного успокаивалась, и природа, как бы преображаясь после мерзкого дождя, становилась просто сказочной. С горы спускалась широкая река, но какая-то мертвая, все прилипли к окнам, и только ближе стало понятно, что это застывшая лава. Это было очень красиво и немного страшно, высокие ели на дороге расступились, и стало видно одно из пяти чудесных озер, оно было прозрачное до самого дна, а на дне виднелась та же лава, только уже за века обросшая мхом. У всех перехватило дух от такой красоты. Высокие ели еще не стряхнули капли дождя со своих столетних лап, они смотрелись еще величественнее и красивее.

– Остановитесь, давайте пофотаемся, надо же что-то в инсту выставлять, – крикнула Ника, и все стали с ней соглашаться.

– Хорошо, кто-то сфотографироваться, кто-то покурить, только далеко не расходитесь, остановка пять минут, – крикнула Капа выходящим из автобуса пассажирам.

Выходя из автобуса, первое, что делали туристы, это вдыхали чудесный, разреженный после дождя воздух. В нем было столько озона, что при первом вдохе начинала кружиться голова. Люди даже не хотели курить – просто стояли, дышали и наслаждались видом, природой, воздухом.

Дмитрий схватил Беллу за руку и утащил в сторону. Оглядываясь по сторонам, чтоб никто не подслушал, стал быстро выдавать информацию полушепотом.

– Значит так, Белла Сергеевна, кто-то очень хочет от вас избавиться, и у меня на сегодняшний день в этом нет никаких сомнений. Так как мне необходимо вас защищать и пока я не пойму, кто этот неугомонный «чикатило», план такой. Селить нас будут в двухместные номера, мы с вами селимся в один, после сегодняшней ночи это ни у кого вопросов не вызовет. Даю честное пионерское: до вас пальцем не дотронусь, возражения не принимаются, это приказ. И да – к разговору о правде и украденных матрешках, – при этих словах Белла округлила глаза. – Я майор ФСБ, здесь я на задании, с вами оно не связано, вы просто идете параллельно. Можно сказать, вам повезло, как шефу Ивану Сергеевичу: тому – что в самолете был доктор-реаниматолог, вам – что с вами рядом оказался я. Да, Капа тоже из нашей структуры, но это тайна.

Белла настолько была в шоке от того, что он ей сейчас выдал, и даже не могла понять, от чего больше: от того, что ее хотят убить, от того, что он майор ФСБ, или от того, что он знает про матрешку, – что не нашла ничего лучше, чем сказать:

– Я оставила сумку в автобусе, а там телефон – как я буду фотографироваться?

– Я сейчас принесу, – сказал Дмитрий и ушел.

У дверей автобуса стоял заспанный Юрий. Увидев приближающегося Дмитрия, он что есть сил закричал:

– Виолетта, ну что ты там, идешь?

Дмитрий немного поднажал и вбежал по ступенькам в автобус. Навстречу ему шла Виолетта, очень испуганная. Подойдя к их с Беллой местам, Дмитрий увидел, что сумка лежит не так, как они ее оставляли.

* * *

Оформляла всех и раздавала карточки Капуня:

– Таня и Виолетта, вы живете в триста пятом, соседи в триста шестом у вас Юрий и Семен. Валерий, ваш сосед по комнате Александр Александрович, и живете вы в двести двадцать четвертом. Оля и Ника, вы у нас молодые и спортивные, поэтому я поселила вас на пятом в пятьсот десятом. Предупреждаю вас: корпуса без лифтов, напротив вас в пятьсот двенадцатом наша новоиспеченная пара, Дмитрий и Белла, тоже молодые – побегают. Я живу в административном корпусе – это где столовая и процедурные кабинеты. Там есть места для обслуживающего персонала, мой номер сто шесть – если что, обращайтесь. Можно также звонить по внутреннему телефону, через ноль и номер комнаты. Сейчас расходимся по номерам, в шесть ужин в главном корпусе – это соседнее здание. Завтра же с утра к врачам для выписки процедур, каждому выпишут те, которые лично ему необходимы, и начинаем семь дней релаксации. Ну, поехали!

Скомандовав по-гагарински, Капа вытянула руку, как Ленин, только он показывал дорогу к светлому будущему, а она показывала дорогу в корпус для заселения.

* * *

– Белла Сергеевна, – начал Дмитрий, лишь только они вошли в номер: он был небольшой, чистый, с небольшим железным балконом, но какой-то грустный, – дайте мне свою сумку.

Дмитрий подошел к кровати и вывернул ее дамскую сумку на кровать, разложив каждый элемент из сумки отдельно. Обернувшись на ошарашенную Беллу, он сказал:

– А теперь скажите мне о каждом предмете, что это, откуда это у вас и зачем это вам.

– Глупость какая, – сказала Белла, но стала выполнять указания. – Это кошелек, в нем деньги – рубли, юани, мелочь, это карточки «Виза Мастеркард», это карты скидок в магазины «Снежная королева», «Поло».

Белла задумалась.

– Продолжайте по порядку, проговаривайте каждую деталь, не упуская ничего, – настаивал Дмитрий.

– Это жевательная резинка, это салфетки, это резинка для волос, паспорт и губная помада, тряпка какая-то. Ааа, это не тряпка – это часть рукава, которую я оторвала от пиджака, когда вы мне его порвали.

– Я порвал? – возмутился Дмитрий. – И вообще, вы что его до сих пор таскаете с собой?

– Я просто забыла совсем про него, – невозмутимо ответила Белла. – А сумка такая удобная, что я его совсем там не чувствовала.

– Вообще не удивлен, потому что это не сумка – это баул челнока. Продолжайте.

– Ключи от маминой машины. Блииин, – вытаращила и без того большие глаза Белла, – я их увезла, вот я получу, когда вернусь! Надеюсь, у мамы есть запасные.

– Тааак, продолжайте.

– Ну это солнечные очки, они еще с лета лежат, надо будет вытащить.

– Да что вы говорите, только очки? А рукав и мамины ключи можно еще покатать по миру?

– Не утрируйте, просто все очень быстро происходит.

– Лето закончилось месяц назад, ну да, для вас это быстро, продолжайте.

– А это не мое – наверно, на кровати валялось.

– Стоп, не берем в руки, – Дмитрий аккуратно взял вещь, на которую указала Белла, и упаковал в прозрачный пакет. – Я ушел, никому не открываем, у меня ключ, к ужину приду за вами, и пойдем вместе. Пока лежим и думаем, откуда эта вещь и как она могла попасть в сумку. И еще что вы такое знаете, за что вас можно убить. Хотя, – засомневался он на пороге, – даже если ничего не знаете, я человека, в принципе, понимаю, у меня такое желание за три дня знакомства с вами возникало уже раз десять.

И ушел, а Белла сидела на кровати и устало смотрела на разгром сумки. «Чего-то здесь не хватает, но вот чего», – откуда-то с края сознания стучалась мысль, но никак не могла достучаться.

* * *

Таня влюбилась, первый раз в жизни влюбилась. Даже тогда, в первый неудавшийся «почти» брак, она не испытывала таких чувств. Тогда было все более прозаически. Встретила она Марка, когда устроилась преподавать в институт, который только что окончила. Он был ее студентом, четыре года разницы Татьяна посчитала несущественными. Марк очень быстро переехал к ней в маленькую однушку на «Парке культуры». Досталась она ей от бабули по папиной линии, Таня любила эту квартиру и сейчас по ней очень скучала. Квартира у нее всегда ассоциировалась с бабулей и дедом, а значит детством и счастьем. Год назад с ней пришлось расстаться: нужны были деньги на лечение папы. Но тогда в этой маленькой хрущевке Татьяне казалось, что живут они прекрасно. Днем оба в институте, по вечерам Таня писала за Марка курсовые, он жарил мясо. После просмотр вечерних фильмов и ночь, ночи Татьяна любила особенно. Жили на зарплату Тани, на вопросы мамы она отвечала: «Мам, ну он же учится, откуда деньги?» Бегая по институту с зачеткой Марка и унижаясь перед преподавателями, прося поставить очередной зачет, она мечтала, что еще чуть-чуть – и Марк пойдет работать, она уйдет в декрет и у них родится прекрасный малыш, красивый и щекастый, обязательно с голубыми глазами и очаровательной улыбкой, как у Марка. Она даже имя ему придумала – Александр, как звали Пушкина и Дюма, да еще многих талантливых людей звали этим прекрасным именем.

Но время шло, а ничего не менялось. Вот уже два года, как диплом пылился у Марка на антресолях, а на работу он не спешил. Причин было много, причины были разные, а главное, Таня им верила. Он говорил: «Давай с детьми подождем» – и она ждала. Но три года назад был ее день рождения, ей исполнялось тридцать, она накрыла стол, нарядилась, а Марка все не было и не было. Он пришел в час ночи счастливый, довольный жизнью, очень легко сказал, что полюбил другую, собрал сумку и уже на пороге обернулся и спросил: «А ты чего такая нарядная?» Только тогда она поняла, что никогда его не любила, и только тогда она осознала, сколько времени она потеряла на этого подонка, и, скорее всего, этого времени уже не нагнать. Не сказав ему ни слова, она забрала ключи и закрыла за ним дверь.

Сейчас же чувства граничили с истерикой, с нежностью и отчаянным страхом, что это прекратится. Сегодня в ресторане она была счастлива, Юрий что-то рассказывал, спрашивал и шутил, она ловила каждое его слово, каждая шутка была смешной, а история интересной. И после в автобусе, когда он подошел и спросил разрешения присесть рядом, она была на седьмом небе.

– Зря ты так загадочно улыбаешься, дуреха, – прокомментировала ее выражение лица Виолетта, поправляющая макияж перед ужином. – Он тобой воспользуется и выплюнет, я знаю его пять лет – он не пропустил ни одной юбки, и каждая конкретная юбка интересовала его пару или тройку раз, а ты будешь его китайским увлечением, не больше.

– Виолетта, Виолетта, – примирительно сказала Татьяна, – мне тридцать три, я не замужем и никогда не была, у меня уже три года, как ушел мой сожитель, никого не было, у меня нет детей и обязательств. Как ты думаешь, хочу ли я, чтобы мной воспользовался мужчина, который мне очень нравится?

Виолетта в ответ расхохоталась.

– Вот так-то, – улыбаясь, подвела итог разговору Таня и ушла в ванную.

– А ты мне нравишься, подруга, – под нос себе пробубнила Виолетта.

* * *

Ника была очень недовольна. Во-первых, тем, что ее поселили с этой тупицей Ольгой, идиоткой, по уши влюбленной в шефа. О ее любви в фирме не знал только слепой, а в частности, сам шеф. А во-вторых, тем, что ее задание проваливалось на глазах. Дмитрий поселился с новенькой пигалицей – и как теперь прикажете его соблазнять и выведывать, кто он на самом деле? А не выполнить задание Вадима Эдуардовича она не могла: она всем ему обязана, абсолютно всем, что она имеет на данный момент. Он снял ее в стриптиз-клубе, где она работала, приехав из своего «Мухосранска», как любила называть родной город Ника. Но, ни капли не посягнув на ее честь, предложил работать на него в приличной конторе за приличную зарплату. На возражение Ники, что она совсем не модельер, он успокоил ее.

– Тебе, милая, – очень вкрадчиво говорил он, – нужно будет выполнять поручения, не связанные с дизайном. Они вполне доступны твоему интеллекту.

Все ее достижения, включая снежный шар, достались ей просто так. Она понятия не имела, кто на самом деле дизайнер – Нике достаточно было номинального авторства.

В номере царила тишина, не только Ника не хотела разговаривать, но и Ольга была подавлена и молчалива. Впрочем, после того как шеф попал в больницу, она всегда была в таком состоянии.

Поэтому стук в дверь раздался как гром среди ясного неба. Дверь открыла Ника, на пороге стоял Дмитрий:

– Какие люди в Голливуде, сплошные звезды, а не люди! И как это к нам такого красивого дяденьку занесло? – продолжала цитировать фильмы Ника. – Молодуха отпустила, что ли?

– Добрый вечер, Вероника Александровна, и не смотрите на меня так – дыру протрете, – парировал Дмитрий тоже фразой из фильма. – Ольгу Петровну хочу, – продолжил он соревноваться в цитатах из кино.

– Я вас слушаю, – выглянула из-за спины Ники Олечка, прервав их словесную дуэль.

– Ольга Петровна, приглашаю вас совершить променад по окрестностям Удалянчи. Говорят, перед ужином здесь воздух особенно прекрасен, не откажите в любезности.

– А мне с вами можно? – ухмыляясь, спросила Ника. – Или вы собрались соблазнять дам по отдельности?

– Да, исключительно по отдельности, и сейчас подошла очередь Ольги Петровны, так что прошу не нарушать отчетности, все по порядку.

– А когда же до меня очередь дойдет? Может, втиснете меня в свой плотный график без очереди? – включаясь в игру, шутя спросила Ника.

– Я бы рад, да не могу: боюсь бунта на корабле. Вот вам сделаю исключение – и кто-нибудь обязательно обидится, а обиженная женщина – страшная штука.

– Хватит паясничать, я одета, идемте, – сухо сказала Ольга, нарушая их обмен колкостями и протискиваясь между Никой и дверью.

Дмитрий схватил Ольгу под руку, и они пошли по коридору к лестнице. На повороте Дмитрий обернулся: Ника так и стояла в дверях, уставшая и злая. Как бы продолжая шуточную дуэль, он подмигнул ей и скрылся за поворотом.

– А теперь, Ольга Петровна Сорока, послушайте меня внимательно, – становясь серьезным, сказал Дмитрий. – Тридцать восемь лет от роду, родилась в Москве, училась в педагогическом институте на филфаке, я могу продолжать так до вплоть до кота Барсика, которого вы на время отъезда отдали сестре Марине, которая живет на Авиамоторной, но, мне кажется, я сказал достаточно, чтоб вы поняли, что я знаю о вас все. Кто я, задайте вопрос себе и ответьте сами – я думаю, у вас получится.

– Я догадалась об этом давно, Ираиду сбили, и вы появились на следующий день по очень странной рекомендации, шеф тоже догадывался.

– Замечательно, что у нас в фирме все Мегрэ. А сейчас мне необходимо знать правду, по чьей просьбе поехал каждый участник данного тура. Подумайте хорошенько, не спешите и не врите.

Дмитрий достал карандаш, чтобы записывать.

* * *

– Семен, давай на ты и по-простому, – развешивая свои рубашки в шкафу, начал Юрий. – Нам предстоит с тобой целую неделю делить самые интимные вещи в мире – ванну и сон, – и сам расхохотался своей остроте.

Семен лежал на своей кровати, смотрел в потолок, он был чем-то очень расстроен.

У Юрия, напротив, было отличное настроение: он нашел себе увлечение, по крайней мере на неделю точно. Татьяна, она была необыкновенная, красивая, умная, воздушная; только он подумал о ней, как волна радости и жара поднялась к голове и там образовался туман; он не хотел, чтоб этот туман уходил, он хотел только все больше и больше в него погружаться. Юрий был в эйфории влюбленности, и ему хотелось, чтоб все рядом тоже были счастливы.

– Семен, а Семен, ты что?

– А, что, – вынырнул из своих раздумий Семен. – Да, конечно, я согласен, на ты и по-простому, – как-то отрешенно повторил он слова Юрия.

– Парень, ты чего, из-за Ники так расстроился? – спросил по-отечески Юрий: все-таки у них была разница почти в десять лет, также Юрий считал себя более опытным в вопросе женщин. Но то, что произнес дальше Семен, повергло Юрия в шок.

– Глупости, – спокойно, но жестко начал Семен. – Про Нику все подтвердилось, она пустая, лживая, глупая и пошлая, продастся за бутылку шампанского. Мне было интересно, что в ней нашел наш шеф – и все. Но, видно, он такой же, как она, раз не видит этого.

– Тогда что с тобой? Раз нет никакого разочарования и разбитого сердца, что у тебя с лицом?

– Мне неожиданно понравился другой человек, но с ней у меня нет никаких шансов, поэтому пытаюсь задавить свою симпатию в зародыше.

– Глупости, даже если она тебе сказала, что это невозможно, это ничего не значит. Помнишь, как поет Билан: «Я знаю точно – невозможное возможно»? В этом мире нет ничего невозможного, надо только захотеть, очень захотеть. Не сдавайся, парень, жизнь тем и прекрасна, что в ней возможно все!

Тут Юрий запнулся, посмотрел на Семена испуганно и произнес:

– Все это не работает, если это ты про Татьяну.

– Нет, что ты, – засмеялся Семен от такой реакции соседа, и тут Юрий увидел в этом неухоженном парне маленького мальчика – нет, подростка, которому нужен старший товарищ, отец или старший брат, чтобы было с кем посоветоваться, обсудить, поболтать. – Вам с Татьяной я желаю счастья, вы очень красивая пара.

– Ну раз ты такой отличный сосед, у меня к тебе небольшая просьба.

* * *

– Александр Александрович, я пошел на ужин, не люблю опаздывать, плюс ко всему у меня сахар, мне необходимо вовремя питаться, уж простите, не буду вас ждать, – выходя из номера, бубнил Валерий Леонидович Дворников. Он тоже был недоволен своим соседом, впрочем, как и тот им, и они не упустили возможность показать это друг другу за время, что провели вместе до ужина.

– Подумаешь, какая цаца, начальство нашлось! Холуй на посылках, а туда же, через губу не переплюнет, – Валерий Леонидович спешил в столовую, под нос ругая высокомерного Александрова.

Александр Александрович же злился молча, в первую очередь на эту фифу Капитолину Ивановну – ну и имечко у этой девчонки! Когда группу возила групповод Ирина, все было проще и легче, она была очень ведома на деньги, и только Ирина видела тысячу рублей – все проблемы решались мгновенно и сами собой. Здесь же не помогло ничего, ни деньги, ни ультиматум – мол, через вашу фирму мы больше не поедем, ничего! «Не положено, – прозвучало ему в ответ, – туристы должны жить в общем корпусе, и отдельно я вас не могу поселить, не положено». «Упрямая коза», – выругался про себя Александров. И теперь ему придется жить с этим жирным, плохо пахнущим стариком целых семь дней, с его огромной сумкой, от которой несло машинным маслом. Настроение было испорчено полностью. Но об этих, как оказалось, маленьких проблемах Александров больше не вспомнит, потому что в комнате прозвучал звонок.

– Да, – немного раздражительно сказал он. – Что? Что, еще раз повторите? – прокричал он в телефон. – Этого не может быть, – раздавленным голосом произнес он последние слова и положил трубку. Ему показалось, что жизнь закончена.

* * *

Столовая была рестораном со шведским столом, блюда, как всегда, радовали глаз и вызывали слюну, в зале был красиво накрыт стол на одиннадцать человек и стояла табличка BRELLO. Мужчины оделись по-домашнему, Валерий вообще пришел в стареньком спортивном костюме, а женщины, как истинные представительницы прекрасного пола, принарядились и сделали прически. Настроение было у всех праздничное и веселое – у всех, кроме Александрова, который сидел белее стены, ничего не пил, не ел, а только вглядывался в лица, как будто пытался в них что-то прочитать.

– Как все вкусно, да и китайское пиво придает настроение, вот сейчас бы потанцевать, – предложила Белла. – Я видела на сцене в конце зала аппаратуру. Капуня, может, ты попросишь включить музыку?

Капа вернулась быстро.

– Спешу вас огорчить: там что-то сломано, и она не работает. По крайней мере, так сказал администратор ресторана.

Стол загудел:

– Уууууууууу!

Даже Дмитрий стал укать и строить недовольные рожи, вообще он был в прекрасном настроении: когда он пришел, чтобы взять Беллу на ужин, просто светился от счастья.

– Вы выиграли миллион или нашли чемодан долларов? Что вы так светитесь? – спросила его Белла.

– У меня начинают сходиться пазлы, а я жуть как люблю собирать их, – сказал для нее что-то непонятное Дмитрий.

– Не хотите – не говорите, – обиделась Белла и взяла его под руку, чтоб Ника видела, что занято.

– Друзья мои, в деревне многому научишься, пойду-ка я попробую что-нибудь там исправить, – сказал Дворников. – Капитолина Ивановна, голубушка, проводите меня, а то они меня не допустят до аппаратуры, а вы переведете, что я мастер на все руки.

Капа и Валерий ушли, за столом продолжился разговор, а Дмитрий шепнул Белле:

– Никуда не уходи, я сейчас, пойду тоже посмотрю – может, чем подсоблю умельцу.

А потом начались танцы, Валерия встречали как победителя, он купался в аплодисментах и шутливо кланялся.

– Видела бы сейчас меня моя жена – обязательно бы заревновала: столько молодых барышень – и все мне рукоплещут, точно развелась бы со мной и даже с детьми бы запретила видеться, – приговаривал довольный Валера.

– А сколько у вас детей? – спросила Олечка.

– Ох, много, – отвечал замлевший от выпитого и упавшей так неожиданно на его голову славы Валера. – Целых трое: два мальчика и девочка.

И тут громыхнула музыка, и все ринулись на танцпол. Танцевали все, не только группа BRELLO, но и остальные туристы, отдыхающие в этом санатории. Они подходили к их группе и благодарили всех без исключения, не зная, кому именно быть обязанным за это веселье.

– Добрый вечер, меня зовут Маргарита, – представилась дама, подошедшая к их столу. – Вы знаете, я здесь вторую неделю, сама я из Якутии, вот приехала здоровье поправить, – рассказывала Маргарита, на вид ей было лет пятьдесят, и выглядела она добродушно и располагающе. – Все здесь хорошо, воздух, вода, лечение на уровне, а вот развлечений нет, ваша дискотека как глоток свежего воздуха, спасибо вам огромное.

От избытка чувств и немного, конечно, от выпитого Маргарита полезла обниматься, делала она это с душой и по очереди, как со старыми знакомыми, заканчивая процедуру троекратным поцелуем. Когда очередь дошла до Александрова, он отпихнул даму с такой силой, что она полетела, и если бы не Семен, успевший подхватить ее, то обязательно бы навернулась. Все ошарашенно смотрели на старшего группы: с ним опять произошли метаморфозы, как сегодня на таможне, только теперь он стал не любвеобильным донжуаном, а жестоким палачом. Он же провел по всем стеклянным взглядом, от которого мурашки побежали по коже, и вышел из столовой.

* * *

– Дмитрий Иванович, вы спите? – Белла никак не могла уснуть после очередного длинного дня.

Натанцевавшись вдоволь, они пришли в номер, Дмитрий вышел в коридор и, как истинный джентльмен, дал переодеться даме в пижаму.

– Нет, не сплю, и хотел сказать вам, что пижама чумовая, раскраска под корову, белую в черные пятна, – это прикольно, капюшон с рожками и ушками – неожиданно, но хвост – это просто перформанс.

– Спасибо, это моя детская пижама, я спала в ней, еще, когда училась в школе, а потом и в институте, мама сохранила. Я ушла от мужа с одним чемоданом, и пижамы в нем не оказалось.

– А кто составлял брачный договор? Не подумайте ничего – просто не спится и я поддерживаю разговор, – подал голос с соседней кровати Дмитрий.

– Вы знаете, я на удивление спокойно к этому отношусь, так что спрашивайте, не стесняйтесь. По сути, я сама во всем виновата, я никогда не любила своего мужа, а замуж вышла просто потому, что захотелось что-то изменить в своей жизни. Мои подруги стали выходить замуж – вроде и мне надо. Он был очень обходителен и настойчив и, как мне казалось, очень меня любил. В общем, я сдалась.

– И что? Такая дикая любовь так быстро закончилась?

– Только теперь я поняла, что все отношения – будь то любовь или дружба – должны быть двусторонними, иначе они выдыхаются и перестают существовать. А по поводу брачного договора – предложил он как доказательство бескорыстности с моей стороны. Я, естественно, согласилась – я не корыстна. Нет, я, конечно, люблю и красивые вещи, и путешествия, а также вкусно поесть, но ради этого я не готова на ВСЕ, – последнее слово Белла выделила голосом.

– А какие условия брачного контракта? Так, просто интересно, для справки.

– Ну если в общих чертах, то при разводе каждый остается с тем, с чем пришел в брак, и что приобретено в браке, тоже не делится, но если один из супругов уходит из жизни первый – обязательное условие естественным путем, – то все его имущество наследует супруг. Мы собирались жить вместе долго и счастливо, нарожать кучу детей и умереть в один день. Скорее всего, от моей холодности он и пошел искать утешение. Но если вы думаете, что мой бывший супруг хочет меня убить, то вы ошибаетесь, у меня ничего нет, только чемодан, с которым я сейчас путешествую, но и он не представляет никакой ценности, у него даже колесико вот-вот отвалится.

– Да, – задумчиво ответил Дмитрий. – Если до этого я подозревал вашего мужа, то информация о колесике решила все.

– Дмитрий, а вы женаты? – немного невпопад и как-то заискивающе спросила Белла.

– Нет и никогда не был, хотя папа и мама очень просят меня об этом вот уже лет пять, – лаконично и просто ответил Дмитрий.

– Вы с такой любовью говорите о родителях, вы с ними очень близки?

– Да, у меня чудесная семья, полный комплект – бабушка, дедушка, мама, папа, сестра, я их очень люблю, а у вас?

– У меня тоже прекрасная семья, мама у меня чудесная, понимающая и веселая, отчим тоже нормальный, он мне почти как отец.

– А ваш настоящий отец?

– Он благополучно живет за границей, и ему до меня нет дела. Он как уехал в Америку после института, так ни разу не захотел меня лицезреть. Развелся с мамой через адвокатов, так что, думаю, все у него благополучно.

– А вы сами не хотели его найти, узнать, познакомиться?

– Еще чего, я не собираюсь перед ним унижаться и выпрашивать отцовскую любовь. Когда присылал к маме своих адвокатов, мог бы поинтересоваться через них, как я, но он даже алиментов мне не платил ни копейки. Да мама и не взяла бы – она очень гордая.

– Зачем выпрашивать – просто познакомиться. Вы же самодостаточный человек, вам от него ничего не надо.

– Вы говорите прямо как мой бывший муж, он постоянно уговаривал меня найти отца в Америке и поговорить. Даже почти уговорил, взял у меня все данные и собирался провести собственное расследование, но потом как-то все затихло и забылось. Я думаю, он потерял интерес ко мне, а с этим и интерес ко всем моим делам.

– И все-таки я бы посоветовал вам найти отца, кровь родная опять же, а вдруг ему нужна ваша помощь.

– Не хочу об этом говорить, лучше скажите мне, что сегодня произошло с Александровым? – пытаясь скрыть раздражение в голосе и заодно сменить тему, заговорила Белла.

– Кажется, я знаю: ему позвонили и сказали, что один снежный шар разбит, – так сказать, обнаружился ваш косяк.

– Так, может, я признаюсь, расскажу, как все было на самом деле? Я же не специально. Заплачу, в конце концов. Бедный человек, он так переживает.

– Ни в коем случае, придерживайтесь тактики, которую мы с вами обговаривали еще в Благовещенске, и это не моя прихоть – это приказ Родины, а они, как известно, не обсуждаются.

– Я ничего не понимаю, но, думаю, вы сдержите слово и расскажете мне подробно, когда все закончится. Дмитрий, вот вы сказали, что меня хотят убить, вы пошутили ведь, да?

– Давайте спать, Белла Сергеевна, а то после знакомства с вами я полностью всю ночь не спал еще ни разу, а когда я не высыпаюсь, не могу нормально думать. Мне же кажется, что мне не хватает только пару пазлов – и я сложу этот пасьянс, – уже зевая, проговорил Дмитрий.

– Вспомнила! – закричала Белла. – Я вспомнила, что в сумке было не так!

– Что вы так кричите? – испуганно спросил Дмитрий. – В какой сумке что не так?

– Ну в моей сумке, когда вы выложили все содержимое на кровати одно за другим, я долго смотрела и не могла понять, что не так, а сейчас поняла.

– Ну говорите уже, аудитория у ваших ног, – вновь укладываясь и явно не ожидая от ее открытия ничего интересного, сказал Дмитрий.

– В ней не хватает пуговицы! – торжественно произнесла она.

– Какой еще пуговицы?

– Ну той, что я искала под столом в вашем с Ираидой кабинете, я ее тогда нащупала в бумагах и потом на автомате положила в сумку. Рукав здесь, а пуговицы нет, или это не важно? – немного расстроенно спросила Белла.

Но Дмитрий уже сидел на кровати, потирал руки, и у него в глазах совсем не осталось сна.

– Что вы, Белла Сергеевна, – это очень важно, теперь мне остался всего один пазл в этой истории.

* * *

Виолетта, прихватив с собой в номер из бара «Джек Дэниелс» за пятьсот юаней, медитировала. Так она называла состояние глубокого мыслительного процесса с виски в руке. Когда в ее жизни что-то было не так и требовалось срочно придумать план, она проводила вот такой мозговой штурм, и обычно это помогало, мысли расслаблялись, и решение приходило само собой. Но сегодня почему-то не думалось, что-то мешало, Вита не могла понять, что. Может быть, не хватает льда: виски был теплым, и полного состояния медитации достигнуть никак не удавалось. Надо идти в бар за льдом. Выйдя в коридор, она увидела Семена, сидящего в холле этажа на диване.

– Привет молодежи, а ты что тут делаешь?

– Да так, ничего, – неуверенно ответил Семен. Видно было, что ему неловко, будто она застала его за чем-то постыдным.

– Ну да – так, ничего, только разулся, снял куртку, положил ее под голову и прилег в холле поспать. Я так понимаю, что жук Юрик попросил тебя погулять, пока они там милуются с моей соседкой.

Семен молчал, но его молчание было красноречивее слов.

– Значит, так, у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я приобрела в баре, честно сказать, не очень хороший виски, но нет льда. Сгоняй в бар, раздобудь лед, и я приглашу тебя к себе в номер на афтерпати, как тебе такое предложение?

– Я мигом, я быстро, – надевая кроссовки, радостно заговорил Семен.

– Но учти: безо льда не возвращайся, – шутливо пугала его Виолетта, – не пущу.

– Не переживай, я снесу все стены, а лед добуду, начинай мыть второй стакан! – уже сбегая по лестнице, кричал Семен.

– Какой хороший мальчик – жаль, молодой, – подумала Вита.

* * *

Татьяна решила быть счастлива, здесь и сейчас, именно сейчас, когда она совершила самый ужасный поступок в своей жизни, именно сейчас счастье ее нашло. В окне брезжил опоздавший осенний рассвет, рядом спал Юрий. Она, уткнувшись в его плечо, делала вид, что спит, но она молилась, благодарила Бога за то, что он дал ей почувствовать себя счастливой, и молила о прощении. Понимала умом, что нет ей прощения и оправдания тоже нет, но ведь Бог снисходителен, он должен простить: люди затопчут, любимый человек отвернется, а он простит. А вдруг это наказание: может, Господь показывает ей сейчас, как все могло бы быть, если бы она не оступилась? Тогда это очень жестоко – она даже немного застонала от этой мысли.

Юрий не спал, он лежал с закрытыми глазами и думал: как же хорошо. Обычно после ночи, проведенной с женщиной, он остывал к ней, сейчас же он не хотел отпускать ее, и даже мысль, что где-то там в коридоре на диване спит в одежде Семен, не причиняла ему никаких угрызений совести. Татьяна во сне застонала, так жалобно, что его сердце сжалось от нежности к ней. Сейчас особенно страшно, что все всплывет, сейчас очень хочется жить, просыпаться с этой женщиной, почему-то пахнущей персиками, и даже иметь детей. Мама очень мечтала о внуках, но Юрий никогда не хотел и не думал об этом. И вот сейчас, в далекой китайской деревне, деля одноместную кровать с девушкой, пахнущей персиками, он понял, что хочет маленькую дочку, такую же красивую и белокурую, как мама. По утрам брать ее на руки, зарываться в ее волосы, так же, как у Татьяны, пахнущие персиком. Теперь для этого надо устранить одну преграду, и сейчас ему есть за что бороться.

* * *

– Доброе утро, Белла Сергеевна, я думал, что мы с вами договорились. Или в игрушки здесь играем? – подсаживаясь на завтраке за столик, ворчал Дмитрий. – Вы почему ушли на завтрак, меня не разбудив? Мы же договорились.

– Не бурчите, Дмитрий Иванович, вам это не идет: вы сразу становитесь похожи на кролика из «Винни-Пуха», а это не лучший персонаж, честно скажем. Вы спали как младенец, у меня рука не поднялась, но потом я подумала про ногу, но и нога тоже не поднялась, во сне вы очень милы – прямо Кот в сапогах из «Шрека».

– Вы что, с утра на мультик наступили? Что за дурацкие сравнения? Сейчас про вас что-нибудь придумаю. Так-так, ну ладно, в мультфильмах я не силен, но за день я подготовлюсь и вечером обязательно выдам вам свой опус. Рассказывайте, как обстановка, кто с кем, зачем, почем? Судя по вашим тарелкам, сидите вы здесь уже не меньше получаса, и новости ночи, уверен, все уже у вас.

– Да нет особых новостей. Валерий, Ника и Ольга уже завтракали, когда я пришла. Валерий рассказывал весь завтрак Оленьке байки о его деревенской юности. Ника же сидела за другим столом и высокомерно на них смотрела. Юрий и Татьяна пришли вместе, сели вместе, но Юрий постоянно смотрит на дверь, а Татьяна на него. Минут за пять до вашего прихода заходила Капа и сказала, что через четверть часа нас всех ждет доктор, а Александрова, Виолетты и Семена нет до сих пор. Все!

Пока Белла это все рассказывала, Дмитрий разделался с яичницей и запил это все кофе, прикусывая тостами с джемом.

– Да, негусто, вот и положись на вас – никакой оперативной информации, не быть вам оперативником.

– А это было обидно, вот за это я не скажу вам самое интересное.

– Сейчас я должен упасть на колени перед мисс Марпл местного разлива и просить о пощаде? Хорошо, если ваше наблюдение будет особо ценным, я извинюсь и возьму свои слова обратно.

– Ну тогда слушайте и готовьтесь упасть на колени. Первое: когда я выходила из номера, услышала, как Ника разговаривает по телефону в коридоре, но она меня увидела и быстро замолчала. Единственное, что я услышала: «Я не в силах это, сделать простите Вадим Эдуардович». По-моему, так зовут зама нашего шефа – Вадим Эдуардович Бессмертный. Второе: я видела, как Александров выходил из номера Оли и Ники. Когда я пошла на завтрак, уже выходя, я услышала, как хлопнула дверь у девочек. Когда же я вышла в коридор, увидела его спину, быстро удаляющуюся в сторону лестницы. Я не придала тогда этому значения, но, придя в столовую, увидела, что обе здесь. Что он делал в комнате девочек в их отсутствие?

Дмитрий понял: придется брать слова обратно.

* * *

Виолетта проснулась с трудом. Хорошо вчера погудели, «милого мальчика» рядом уже не было, лежала только записка. «Помню наш разговор, попробую все сделать ради тебя, ты лучшая женщина на свете». Глупый «хороший мальчик».

* * *

Китайский доктор не говорил по-русски, поэтому все смотрели не на него, а на Капуню.

– Сейчас вам выдадут направления на анализы, вы должны пройти их до обеда, а после индивидуальные приемы у доктора согласно вашим результатам. Время приема я вывешу на двери. На каждом направлении написаны номера кабинетов, они все в этом корпусе. Так что поехали! – опять же по-гагарински закончила Капа.

Когда все разбрелись по кабинетам, Белла подошла к Капе.

– Я знаю, кто ты, – подмигивая правым глазом, начала Белла.

– Прикольно, хоть ты знаешь, а то я в себе совсем запуталась. Тебе, Белла, надо подлечиться – у тебя тик, – показывая на ее глаз, сказала Капа.

– Ладно, не хочешь – не сознавайся, у меня к тебе просьба: запиши меня первой на прием, хочу еще успеть посмотреть окрестности после этого.

– Нет проблем, запишу тебя на 13.00. Сразу после обеда сюда, только успей анализы сдать.

– Спасибо, а на анализы я уже полетела, увидимся на обеде.

– Прикольно, что Димка рассказал тебе, что я его родная сестра, – уже в спину уходящей Белле сказала Капа и, поднимая глаза, увидела, как отвисает челюсть и выпрыгивают глаза у собеседницы.

* * *

Дмитрий ждал Беллу возле кабинета.

– Все великолепно, – она выскочила из кабинета очень довольная, как будто прибежала со свидания. – У меня все отлично, анализы хорошие, и поэтому доктор прописал мне только удовольствия, массаж, бассейн, соляную пещеру и пить много «живой» воды. Пойдемте пить воду – источник в двухстах метрах от главного корпуса.

Но их планам не суждено было сбыться: к ним приближалась делегация.

– Дмитрий, вы должны в этом разобраться, – прервал монолог о процедурах Юрий. – Александров, наш псевдокуратор, куда-то делся, а у меня ЧП.

Рядом стоял Семен и тоже был чем-то обеспокоен.

– Ребята, что бы у вас ни случилось, я-то при чем? – попытался возразить Дмитрий.

– Ну как-то так сложилось, что вы у нас лидер, – влез в разговор Семен. – А у нас происходят правда какие-то непонятки.

– Капитолина Ивановна, вы куда нас привезли? – визжала Ника еще с лестницы. – Бомжатник какой-то.

– Мы в номере не были с самого утра, – быстро и испуганно говорила Олечка, она была более адекватна, чем Ника, которая только материлась и ругалась. – Завтрак, потом анализы, следом обед, вот решили отдохнуть перед приемом у врача. Заходим в номер – а там все перевернуто, все – даже косметика и крема, все!

– И у вас тоже? Мы с Семеном не узнали наш номер! Надо вызывать полицию!

– А что-нибудь пропало? – спросил Дмитрий.

Вопрос привел всех в замешательство, никто не понял, понесли они убытки или нет. Деньги были у всех при себе, а остальное никто не проверял.

– Капитолина Ивановна, идите к администратору, спросите, есть ли камеры в коридорах, объясните ситуацию, и надо привести кого-нибудь из администрации, показать безобразия, – начал давать указания Дмитрий. – Я пойду посмотрю, что там происходит. Вы, – обратился он к Белле, – ждете меня здесь!

– Ну, вперед, – скомандовал он остальным. – Показывайте мне развалины Помпеи.

* * *

До чего же чудная погода, воздух такой, что легкие не могли надышаться. Белла минут пятнадцать честно ждала. Но потом внутренний голос – а у нее был и такой – ей сказал, что ничего страшного, если она прогуляется до источника и попьет водички. Сейчас день, светло – что с ней может случиться? Белла спросила у вчерашней знакомой Маргариты, как найти источник, та как раз вернулась оттуда. На голове у нее была красивая вязаная шапка красного цвета в виде ушанки. В руках же она несла пластиковую бутылку набранной, как она сказала, «живой» воды.

– Милочка, это совсем рядом: идите прямо, никуда не сворачивайте, – и, немного смущаясь, добавила: – А сегодня будет дискотека?

– Милая Маргарита, – Белла была готова сегодня любить всех и в стиле комсомола продолжила: – Пока мы здесь – дискотеке быть!

– Ура, – по-пионерски отреагировала Марго. – Сегодня ветрено, а вы без шапки, берите мою, – видать, тоже под хорошим настроением стала делиться вещами Марго, – правда, она чересчур теплая, но я же из Якутии, у нас уже в таких все ходят.

Натянув на сопротивляющуюся Беллу шапку, Маргарита побежала в корпус – наверное, наряжаться к ужину.

Шапка действительно была теплая, крупной вязки, а внутри прошита мехом.

Наслаждаясь погодой и природой, Белла шла и мечтала. Так уж случилось, что все ее мечты так или иначе были связаны с Дмитрием. Вчера она узнала, что он не женат, и от этой информации стало легко и радостно. Белла пока не знала, любовь ли это: возможно, потому, что никогда в своей жизни не любила. Но каждый раз, когда она думала об этом человеке, в желудке что-то переворачивалось, губы растягивались в глупой улыбке, а сердце билось чаще. Да еще и новость о том, что Капуня его сестра: она хорошая, веселая добрая и умная. Белла считала, что семья о человеке говорит если не все, то многое.

Вот бывший муж – он воспитывался в семье, где мама с папой ненавидели друг друга. Роман рассказывал ей: день в их доме начинался с того, что мама пилила папу, а заканчивался тем, что папа приходил с работы в обязательном спиртном угаре, тогда они уже ругались по полной и обоюдно, иногда доходило до мордобоя. Белле казалось, когда он вспоминал об этом, становился маленьким злым мальчиком, которому недодали внимания и любви родители. Роман не мог им простить, что они занимались собой, а не сыном. Поэтому в семье он оказался человек жесткий, деспотичный. Бывший муж любил говорить «что положено Юпитеру – не положено быку». Так в их семье ему можно было все, а ей ничего, даже к маме Белла ездила с его разрешения. Исходя из этого, даже странно, как она его застала с любовницей, как она осмелилась приехать к нему на работу без его разрешения. Белла старалась все три месяца не вспоминать и не думать на эту тему, и только сейчас она осознала, что приехала тогда к нему в офис по его просьбе.

Боже, спасибо тебе за то, что это все закончилось! Спасибо, что все так, а не иначе. Белла чувствовала себя свободной и счастливой первый раз за три года. Надо всегда слушаться маму, она плохого не посоветует. Ведь мама говорила: «Белла, не выходи за него замуж. Запомни, ты никогда и никого не изменишь – за кого выходишь, с тем и будешь жить». Но, слава богу, все закончилось. И на этой позитивной ноте нет, она не заметила – она почувствовала, что сзади кто-то быстро приближается к ней. Шапка закрывала уши, и шаги Белла услышала слишком поздно. Не успев повернуться, она ощутила, как адская боль растеклась по ее затылку. Уже теряя сознание, Белла подумала: «Жалко, что не успела его поцеловать» – и темнота.

* * *

Белла сидела в их старой коммуналке на большом подоконнике, старые рамы были раскрыты, солнце светило прямо в глаза, ей стало интересно, что там во дворе, вышли ли девчонки. Если вышли, играют в классики или в вышибалы? На Белле ее любимое белое платье, с вышитой красными нитками ракеткой с левой стороны, а юбка у платья плиссированная – это ее особенная гордость. Когда кружишься, смотрится очень красиво. Это платье они с мамой случайно увидели в «Детском мире», придя туда за колготками. Деньги были только на колготки, но, когда Белла его померила, мама сказала: «Держи его в руках, я сбегаю займу денег и вернусь». Белла, как с сокровищем, простояла с платьем целый час, боясь только одного – что кто-то отнимет его. Дома Белла повесила платье в шкаф на плечики и надевала только по самым торжественным случаям. Позже у Беллы были платья намного красивее и, конечно, дороже, но то платье навсегда осталось синонимом праздника.

Перегнувшись через подоконник, Белла не удержала равновесия и скатилась с него, но своими маленькими ручонками в самый последний момент зацепилась за старые дряхлые рамы. Очень тяжело держаться, пальчики вот-вот разожмутся, и она полетит вниз с третьего этажа.

В окне появился отец, ее настоящий отец, таким, каким она помнит его по фотографиям. На них они с мамой, молодые и счастливые, обнимаются в этой же солнечной комнате.

– Белла, держись, тебе надо жить, рожать детей, у тебя родится мальчик, чудесный мальчик, белобрысый, с голубыми глазами, как у меня. Ты назови его Эрнестом в честь меня, он будет очень похож на меня. Держись, прошу тебя, из последних сил держись.

Белла открыла глаза.

Вокруг все было белое: потолок, стены, кушетка. И даже лица у присутствующих были белые.

– Дмитрий, вы отвратительно выглядите, – сказала Белла, еле разжав губы во рту: все слиплось.

– Чья бы корова мычала. Вы, Белла Сергеевна, сейчас выглядите, как мама-обезьяна из старого советского мультика «Обезьянки» – такая же лохматая и с бешеным взглядом. Я обещал вам сравнение из мультика – получайте.

– Вы жестокий человек, Сахаров, – ухмыльнулась Белла.

– Это я-то жестокий? А вы неблагодарная – если бы Маргарита случайно не заглянула в номер Ники и Оли и не сообщила мне новость о том, что вы пошли на водопой, лежать вам там до завтра.

– Почему до завтра? Что, сегодня пить воду уже никто не пошел бы? – почему-то именно этот факт сейчас заинтересовал Беллу.

– То есть вам интересно, кто сегодня еще не попил воды? А почему у вас шишка на затылке, вам совсем не интересно? – изумился Дмитрий.

– Действительно, а кто меня ударил по голове?

– По вопросительной интонации мне понятно, что вы никого не видели, – с сожалением констатировал Дмитрий.

– Знаешь, доктор сказал: тебе повезло. Если бы не шапка, лежать тебе с сотрясением мозга всю неделю, а так, скорее всего, шишкой отделаешься. Так что благодари Маргариту за такую шикарную вещь: и уши согрела, и от удара уберегла, – вступила в диалог Капа, с любопытством до этого наблюдавшая их разговор.

– Вставай, мы отведем тебя в номер до ужина. Нам же надо еще решить проблему разгромов в комнатах. Представляешь, оказалось, и у Виолетты с Татьяной тоже побывали, все разгромили и ничего не взяли. Администратор санатория говорит, что у них сроду такого не было. И вот что странно – все три комнаты наши, BRELLO.

Пока Капуня говорила, Белла встала и начала оглядываться.

– Что вы ищете? Пойдемте, уже у меня много дел, – вредничал Дмитрий.

– А где моя сумка? – спросила Белла.

– Когда я вас нашел, сумки рядом не было? – растерялся Дмитрий.

– Я сгоняю еще раз на место преступления, а вы поднимайтесь в номер. Ты точно с ней была? – спросила Капа.

– Конечно, – как-то неуверенно сказала Белла.

* * *

Старый китаец весьма прилично говорил по-русски. Он рассказывал о таблетках и витаминах, о травках и примочках так, что все хотелось купить. И навсегда остаться молодой и красивой. Татьяна и Юрий оказались в лавке китайца случайно. Даже в убранной после погрома комнате сидеть было тоскливо. Юрий спас Татьяну, постучав в комнату и пригласив прогуляться перед ужином. Они в общем-то не хотели никуда заходить. План был подышать дальневосточным осенним воздухом. Но старый китаец заговорил с ними по-русски и как-то незаметно заманил в свою лавку.

– Вот это эликсир молодости, – мистер Ли показал большую коробку, в которой рядком стояли десять пузырьков, заполненных коричневой жидкостью. – Надо выпивать по одному пузырьку в день – и продлите молодость на много лет вперед. Там корень женьшеня, а также большое количество других трав – таких, о которых вы в своей России даже и не слышали. Вы вообще думаете, что Китай – это корень женьшеня и дешевые подделки брендов. А на самом деле у нас очень древняя медицина, которая помогает нам уже тысячи лет. Мы лечим и травами, и иголками, и словом. У нас много духовного, мы лечим не только тело, но и душу. Вот ты, – он ткнул грязным ногтем в Юрия, – потерялся, как родителей рядом не стало, совсем потерялся. И все ищешь, перебираешь, а счастье – оно рядом. Нельзя жизнь жить, как черновик пишешь, надо сразу набело. Надо жить так, чтоб не стыдно было по утрам в зеркало на себя смотреть. Пока еще не поздно, остановись, у тебя еще есть шанс познать счастье на этом свете.

– Откуда вы так хорошо знаете русский язык? – сменил тему смутившийся Юрий.

– У меня мама была русская, это долгая история.

– До ужина мы абсолютно свободны, – пошутил Юрий, рассматривая очередной экспонат магазина.

– Встретились и полюбили друг друга мои родители на войне. Мама была санитаркой, пришла с вашими войсками освобождать бедный на тот момент Китай от японцев. А отец был солдатом 8-й китайской армии. Влюбились они без памяти, и, когда пришла пора расставаться, все понимали, что уедет она в Союз, и они больше не увидятся никогда. Вот и придумали объявить ее погибшей. На родине ее никто не ждал, и отец увез ее сюда, в глушь, чтоб потеряться. Мама была у меня смуглая и потихоньку прижилась в Китае. Но язык для нее был очень важен: и сама не забывала, и меня учила. Скучала она очень по России, но больше так ее и не увидела. Это сейчас путешествуй не хочу, а тогда даже подумать об этом нельзя было. И когда моя мама умирала, строго-настрого мне наказала: помни свою историю, знай своих предков, чти свой язык и детям передай.

– И что, ваши дети тоже говорят по-русски? – поддержал разговор Юрий.

– И дети, и уже внуки – все знают русский язык. Особенно моим детям он очень помог, когда открыли границу и туристы стали ездить наши к вам, а ваши к нам. Наступило время, когда можно стало хорошо заработать, вот тут и пригодился моим детям язык, который они учили. Дочка турфирму организовала, смогла и договориться, и контакты наладить. Теперь у нее одна из самых больших туристических фирм в провинции Хэйлунцзян. Сын стал бизнесменом, раньше из России возил сою и рельсы, туда отправлял игрушки и фрукты. Теперь он живет в Харбине и у него большая транспортная компания. Оба мне спасибо сказали за то, что заставлял их язык учить, а я с них взял обещание, что и их дети тоже язык не забудут, так как кровь в них русская течет, об этом следует помнить.

– Если у вас богатые дети, вы-то зачем здесь трудитесь? – Юрию действительно стало интересно.

– Не привык ни от кого зависеть, наверно это русская кровь, – засмеялся старик.

– А это что такое? – Татьяна показывала на толстую замызганную книгу, на которой лежали три странных монеты.

– Это «Книга перемен», старинное китайское гадание. Эта старая книга вместе с монетами достались мне от отца. А ему от его отца. И даже неизвестно, с какого века тянется эта традиция в нашей семье. Но вместе с книгой передается легенда о том, что наш предок был учеником самого Конфуция и путешествовал с ним по Китаю в его великом походе, во время которого они пытались объяснить свои идеи правителям разных областей. Когда они пересекали реку, был сильный ветер, и лодка перевернулась, и мой предок спас Конфуция. После этого Конфуций и подарил ему книгу со словами: «Береги и передавай детям, пусть в трудную минуту это осветит им путь земной». Я думаю, это просто красивая легенда, но которая, несомненно, требует уважения.

– Как интересно! А погадайте мне, – попросила Татьяна.

– Ну давайте попробуем, давненько я ее не брал в руки. Бросайте монеты шесть раз, – сказал старик и взял в руки карандаш.

На клочке бумаги он каждый раз рисовал черточки. Монеты были брошены, и китаец очень аккуратно взял книгу, будто боясь, что она начнет рассыпаться в его руках.

– Вы сейчас идете по очень тонкому льду, и первый шаг вы сделали неправильно, – пытался на ходу переводить китаец, он спотыкался, и получалось немного коряво. – Но еще можно все изменить и выпросить прощение у мира. Сейчас вы стоите на перекрестке судьбы. Остановитесь, подумайте о боге. Только вы сейчас решаете: глубокая яма, решетка, финал – или солнце, малыш и полное любви сердце. Помочь вам может женщина, которую вы раньше считали врагом. Решайте сами, и быстрее – иначе мир решит за вас и, возможно, не в вашу пользу.

Татьяна слушала китайца и становилась все бледнее. Юрий, заметив это, взял ее под руку и сказал:

– Нам нужно спешить, Таня, уже шесть, мы опаздываем к ужину. Спасибо вам огромное, я возьму вот это, это и вот это, – не глядя, на ходу схватив несколько коробок, он пошел к кассе, только бы побыстрее увезти отсюда ее, защитить, чтоб она никогда не переживала. Татьяна послушно и как-то отстраненно шла за ним.

Когда за ними закрылась дверь, китаец подумал:

– Зачем этому русскому женские лечебные прокладки, мазь от трещин на подошве, и вообще жалко его: такой молодой, а столько мази от чесотки взял – сильно, видать, болеет.

* * *

Семен был растерян, события разворачивались быстро и неожиданно. На этом фоне как-то пропала ненависть к отцу. А ведь именно она грела и питала его все последние годы. Он учился в школе на «отлично», только чтоб им гордился отец, а возможно, даже любил. Позже, когда он понял, что, будь он хоть семь пядей во лбу, отцу он просто не нужен, Семен уехал учиться в Америку, чтоб стать крутым специалистом и доказать отцу, что в нем совсем не нуждается. Каждый раз засыпая, он строил планы, как еще он можно доказать, какой он великолепный и независимый. Это было жизненно важно, без этого не было смысла вставать утром, учиться и побеждать. Сейчас это все казалось детским лепетом.

Как будто он и не жил до этого, вот только сейчас у него начинается настоящая жизнь. Он наконец-то свободен, свободен от отца, от его нелюбви, свободен от человека, который, сам не ведая того, сделал его жизнь невыносимой. Ему хотелось смеяться, прыгать, танцевать и петь. Жизнь, оказывается, прекрасна, жить хорошо; жалко, очень жалко, что он потерял двадцать девять лет своей жизни.

* * *

За столом сидели Белла, Оленька, Ника и Валерий Леонидович. Все были немного грустные и уставшие, первый день в санатории оказался чересчур насыщенным – не отдых, а работа. Шишка у Беллы болела, врач сказал «ерунда, даже нет сотрясения», рекомендовал выпить обезболивающие, и стало немного легче. Оленька сидела и вздыхала, Ника злилась и ругалась матом, в трехсотый раз обсуждая ситуацию с разгромом в их номере. По-другому это назвать нельзя было, так как ничего не пропало: не считая испорченных кремов и духов, все было на месте. И хотя пострадали три номера из пяти принадлежащих BRELLO, Ника воспринимала все как личное нападение на нее любимую.

– Курчатова, Маша-растеряша, – в ресторан вошла как всегда шикарная Виолетта. – Держи свой баул. Выхожу я, значит, покурить перед ужином, возле входа присела на ограждение это их дурацкое, хоть бы лавки поставили – оно там совсем на ладан дышит, того и гляди развалится. Вижу, в кустах валяется что-то, наклоняюсь – смотрю: твой ридикюль, о коем ты ныла сегодня полдня.

Белла подскочила к Виолетте. Первым делом она проверила паспорт и деньги – все было на месте.

– Виточка, милая моя, спасибо, я тебе по гроб жизни обязана, что я делала бы без паспорта и денег, – Белла говорила все и это и одновременно пыталась расцеловать спасительницу, та же, с детства не перенося телячьи нежности, как могла отбивалась.

В ресторан зашли, неся покупки, Татьяна с Юрием и, увидев, как Белла целует Виолетту, восприняли все как общее веселье. Они, перебивая друг друга, стали рассказывать о старом китайце и его лавке. Во время разговора присоединились и Дмитрий Иванович с Капуней. Последняя выразила желание сходить в эту лавку и стала уточнять, где она находится.

– Пока вы там развлекаетесь с гаданиями и русскими китайцами, я пытаюсь решить нашу проблему, – проходя мимо Юрия, зло шепнула ему на ухо Виолетта.

– Ну и как ваши успехи? – так же тихо спросил Юрий.

– Вашими молитвами, но молитесь вы плохо, Юрий, очень плохо, – ответила она раздражительно.

Последним сел за стол Семен и тоже присоединился к бурному обсуждению дня. Александрова по традиции уже никто ждать не стал, как-то все уже привыкли, что он не с ними, да и лучше без него. Александра Александровича полностью перестали воспринимать как руководителя группы после того, как к нему пришли Виолетта с Татьяной пожаловаться на разгром в комнате. Бывший куратор, не вставая с кровати, послал их по-русски далеко и надолго, после этого на нем окончательно поставили жирный крест.

– Этот наш якобы руководитель лежит на кровати бледный как смерть, смотрит в потолок и постоянно бегает на этот дурацкий балкон курить, – начал рассказывать Валерий Леонидович. – Я пригласил его на ужин – так он даже не удостоил меня своим ответом. Но с вашего позволения я после ужина возьму в номер еды: может, пожует чего, мы же не звери какие, сочувствие к людям имеем.

– Как он на тот балкон выходит? – спросил Семен. – Я попытался выйти – так он весь дребезжит, мне так показалось, что он вообще декоративный, весь из тонких железных прутьев, а вместо пола три железных листа шириной сантиметров десять, жуть. Красивый, да, но хлипкий.

– Так он курит как паровоз, в комнате я запретил, у меня легкие слабые, мне никак нельзя дышать дымом, а бегать вниз ему лень – вот и выходит на балкон.

И все, на этом про Александрова забыли. Началось веселье, вкусная еда, китайское пиво и танцы. Под конец вечера, уже с контейнерами еды под мышкой, слово взял опять Дворников.

– Дорогие мои, – начал Валерий Леонидович, – я приготовил вам всем сюрприз. Хорошо, что меня сейчас не слышит моя жена. Я ей уже лет двадцать не делал сюрпризов. Раз все уже закончили трапезничать, прошу во двор. Сегодня, гуляя к воде, я увидел чудесную лавку с множеством фейерверков. Решил тряхнуть стариной: в армии-то я служил в артиллерийских войсках, и салют на Девятое мая пускал, как положено, два года.

– Все за мной! – Валерий Леонидович скомандовал так громко, что за ним пошли даже другие туристы, припозднившиеся в ресторане.

Двор был ухоженный, с дорожками, лавочками и даже милым фонтанчиком в виде дельфина посередине. По периметру двора стояли корпуса, где проживали туристы. Корпус, где жили работники BRELLO, был напротив главного, из которого и вышла делегация во главе с Валерием Леонидовичем. Коробку с салютом бывший артиллерист установил на не работающий ныне фонтан. Его отключили пару дней назад по причине окончания сезона, осень все больше наступала на Дальний Восток. Дворников так громко обсуждал и рассказывал, а также анонсировал фейерверк, что на балконы стали выходить туристы и с любопытством глядеть на происходящее. Те, кто боялся псевдобалконов, просто открывали окна. Стояла отличная осенняя погода. Ветер, который напугал сегодня Маргариту, стих.

– Подержите, пожалуйста, мои трофеи, пока я буду проводить мероприятие, – Валерий Леонидович сунул Оленьке пакет с едой для Александрова. – Позже покормлю своего вредного соседа. Только не переворачивайте – все вытечет.

– Не сомневайтесь, я все-таки секретарь и привыкла выполнять поручения ответственно, – немного обиженно парировала она.

– Поэтому я и обратился к вам, вот ей бы я не доверил, – Дворников кивнул в сторону Ники, которая стояла отдельно от всех и, казалось, ненавидела весь мир. – Зачем она вообще вышла на салют? Ее радует только шелест купюр.

– Зачем вы так? – заступилась за соседку по номеру Ольга. – Ника просто очень переживает за переворот в комнате, у нее пострадали все крема – дорогие, наверно, были.

– Переживет, – буркнул Дворников и вернулся к фонтану.

Народу собралось очень много, Валерий Леонидович попробовал прочитать лекцию о технике безопасности на фейерверках, но это было так долго и скучно, что из толпы начали кричать:

– Да давайте уже!

– Уснем сейчас!

– Не начнете – уйдем!

И он сдался, начал ковыряться в коробке, разговаривая попутно сам с собой. Алле-оп – и начался салют. Фейерверк действительно был очень красив и ничем не уступал салютам на праздники в любом российском городе.

Дмитрий стоял лицом к их корпусу и под конец фейерверка заметил, что даже Александров вышел посмотреть на шоу, устроенное Валерием Леонидовичем. Вот он достал сигарету, прикурил ее и стал облокачиваться на перила. Те как-то уж очень легко и быстро пошли вперед, он за ними.

– Это второй этаж, – успел подумать Дмитрий, – есть шанс.

Но шанса не было: Александров упал прямо на штыри ограждения, у которых почему-то не было верхней перекладины.

* * *

За окном брезжил рассвет. Белла спала зареванная и какая-то раздавленная событиями ушедшего дня. Дмитрий и Капуня сидели и итожили ситуацию для передачи данных в Москву. Конечно, китайская полиция уже связалась с российским консульством, но оно находится аж в Шэньяне, а это за тысячу километров. И вообще процедуры эти всегда долгие и нудные, а так как Дмитрий и Капитолина уже на месте, все падает на их плечи. Им и разбираться.

– Давай пробежимся по фактам, – начал Дмитрий шепотом, чтоб не разбудить Беллу.

– Давай, началось все с анонимного звонка в контору, – начала Капа.

– Ну если быть точным, то началось все год назад, но ладно, давай по фактам последнего времени. Через два часа звонившего, точнее звонившую, сбивает машина прямо на выходе из офиса. Следующее: в поездку едут все не случайные люди, я разговаривал с Оленькой: за пятерых попросил шеф – это я, Курчатова, Семен, Валера, Ника. Татьяна Морозова сама за себя очень просила. За Виолетту и Юрия попросил заместитель шефа Бессмертный Вадим Эдуардович. Перед самым собранием шеф попросил внести в списки и себя. Итого девять человек, себя Ольга Петровна Сорока решила дописать до комплекта. Александров едет априори как куратор и ты как гид.

– Мы можем исключить кого-нибудь, исходя из этих вводных данных?

– Смотря из чего исключить. Что-то подсказывает мне, что здесь у каждого свой скелет в шкафу. Но исключить мы, конечно, можем, – это тебя и меня. Все, поехали дальше.

– Дальше самолет и отравленный шеф.

– То, что покушались не на шефа, а на эту храпящую красавицу, на сегодня я почти уверен.

Подслушивающая с закрытыми глазами Белла еле сдержалась, чтобы не возразить. Она ни разу не всхрапнула, обвинения были беспочвенные, да она вообще не храпит, но дослушать страсть как хотелось, и любопытство победило справедливость.

– Дальше, – продолжал Дмитрий. – Обыск в номере нашей мисс Неприятность в Благовещенске. Заметь, там он был только у нее.

– Потом события начали разворачиваться вообще молниеносно, не забыть бы чего, – Капа задумалась. – Пожар!

– Нет, потом наша мисс Неуклюжесть разбивает снежный шар, не забывай об этом. И только потом пожар – как мы знаем теперь, не столько пожар, сколько угарный газ, замаскированный пожаром.

– Кстати, Денис отправил нашей почтой предмет, что они нашли в розетке, от которой пошло возгорание, в Москву. Может, наши поймут, что это, или найдут похожие варианты в базе.

– А ведь тебе этот конопатый нравится, – удивленно посмотрел на сестру Дмитрий.

– С чего ты взял? – возразила Капа, но покраснела.

– С того, что у тебя лицо глупеет, как только ты о нем вспоминаешь. Ладно, вернемся к нашим баранам, – Дмитрий посмотрел на Беллу и добавил: – И одной овце. Следующий факт: обыски в трех номерах. Заметь, не тронули наш, и у Александрова с Валерой тоже не было погрома. Не делаем никаких выводов – просто держим в уме. Поехали дальше: нападение на нашу Дездемону – палкой по башке, здесь же странное похищение тире потеря ее сумочки. И последний факт – это апогей вчерашнего вечера, смерть Александрова.

– Мне кажется, – начала рассуждать Капа, – это хорошо спланированное убийство. Во-первых, со слов Валерия Леонидовича, Александров курил на этом балконе очень часто, это могли видеть все, так как номер выходит во двор. Во-вторых, он всегда это делал, именно облокотившись на перила. Если бы перила начинали раскручиваться и шататься, он бы почувствовал. Скорее всего, они были очень устойчивыми, раз он без оглядки на них оперся. Вывод – их раскрутили специально.

– И еще: второй этаж – не всегда фатально, – добавил Дмитрий.

– И наш убийца, – продолжила Капа, – снимает перекладину с ограждения газона внизу, она откручивается так же легко, как перила у балкона, оставляя при этом линию штырей, и тут уж наверняка.

– Да, и остаются два вопроса. Кто убил Александрова? И кто хочет убить Курчатову?

– Да, и один и тот же это человек или нет? И в чем она провинилась? Ответим на этот вопрос – найдем убийцу, – и, глядя на Беллу, спросил жалостливо: – Кому же ты перешла дорогу, недотепа?

– Ну не знаю я! Не знаю! Я даже дорогу перехожу в положенном месте! – не вытерпела Белла.

– Ну наконец-то, – рассмеялся Дмитрий. – Я вас уже эпитетами забросал, кучу кличек дал, а вы все терпите и терпите, уж думал – все, любопытство победило характер, ан нет – характер сильнее.

И они рассмеялись, все трое, до слез. А в окно уже пробивался яркий осенний рассвет.

* * *

Человек смотрел в окно, тоже встречал этот рассвет. Человек чувствовал, как тучи сгущаются, ветер становится порывистым и начинает накрапывать противный мелкий дождь, выбивая своими каплями похоронный марш.

Между тем за окном был яркий золотой рассвет и бесконечно голубое небо.

* * *

Капуня в семь утра пробежала по туристам своей группы для экстренного общего собрания в столовой. Туристы сидели поникшие и усталые. Казалось, никто не спал этой ночью. Валерий Леонидович был очень отекший, не выспавшийся.

Красавица Ника первый раз вышла к завтраку не накрашенная: если бы ее коллеги не были так заняты своими переживаниями, то обязательно поразились бы разнице фактур. Насколько Ника была хороша при макияже, настолько она была некрасива и почти уродлива в своем естественном состоянии.

Зато Виолетта, как настоящая императрица, была во всеоружии и при полном параде. Но даже у ее величества глаза были красными, а взгляд уставшим. Таня и Юрий перестали скрываться и даже за столом сидели в обнимку, но и влюбленные не выглядели счастливыми. Смерть убивает всю радость и счастье в огромном радиусе, особенно если она произошла на твоих глазах.

Слово взял Дмитрий Иванович.

– Дорогие мои коллеги, не побоюсь этого слова, почти друзья. Давайте не будем падать духом. Так как наша группа лишилась куратора, нам необходимо выбрать нового. Это необходимо для того, чтоб он решал все наши организационные вопросы. В том числе необходимо решать вопросы с полицией по отправке тела Александрова в Россию. Предлагаю вам такое решение: говоря словами известного литературного героя, самозванцев нам не надо – командиром буду я. Все согласны?

– Дмитрий Иванович, – заговорила Виолетта, – вы давно уже наш куратор, так что давайте не будем разводить бюрократию, а перейдем сразу к делу.

Остальные тоже стали кивать головами в поддержку выступающего оратора. Виолетта по авторитету была следующей после Дмитрия, к ней прислушивались, ее уважали.

– Хорошо, – кивнул Дмитрий Иванович. – Первая новость хорошая: два дня назад пришел в себя наш шеф Иван Сергеевич Муха.

Коллектив и правда оживился, все заулыбались, эта новость грела, появилась надежда, что все будет хорошо, что мир не сошел с ума, не стал адом, здесь все можно исправить, ну практически все. Но больше всех, конечно, радовалась Оленька.

– Как он себя чувствует? Когда его выпишут? Ему можно позвонить? – начала она задавать вопросы.

– Стоп, все по порядку. Первое: с ним все хорошо и уже через несколько дней его выпишут из больницы, скорее всего к нашему приезду в Благовещенск. Второе: ему в палату Катерина отнесла его телефон, который я ей оставил, в реанимации это делать было нельзя. Так что звоните на здоровье, но всех прошу: только с хорошими новостями. Он все-таки только после реанимации – не нужно ему знать всего, что тут у нас происходит.

– Дмитрий Иванович, а мы раньше времени не уедем отсюда? – просил Семен. – Если честно, мне уже перехотелось оздоравливать свой организм.

– И мне, – сказала Ника. – Я домой хочу, – и расплакалась.

– Да, Дмитрий, все хотят домой, – сказала Татьяна. – Решите эту проблему, прошу вас, даже если не в Москву, то хотя бы в Благовещенск, но домой в Россию.

Сотрудники столичного BRELLO загудели и даже немного взбодрились, как будто проснулись от страшного сна. Все хотели быстрее уехать из гостеприимного Китая.

– Так, по расписанию путешествия мы должны были вернуться в четверг, а в пятницу уже улететь в Москву. Сегодня воскресенье, и у нас еще четыре дня отдыха. Я вас понимаю и поддерживаю, поэтому сегодня мы с Капитолиной Ивановной переговорим с китайскими полицейскими и узнаем, когда нам можно уехать. Возможно, у китайской полиции есть какие-нибудь вопросы к нам. Сейчас же я вас очень прошу: плавайте в бассейне, ходите на массажи, постарайтесь не думать об этом печальном событии. Александрову мы уже не поможем, нам надо жить дальше. Все, собрание окончено, все срочно завтракать.

И слова нового куратора, Дмитрия Ивановича Сахарова, подействовали как-то магически: люди встали и пошли к шведскому столу, хотя еще полчаса назад никто не хотел завтракать.

* * *

Белла плавала в бассейне с минеральной «чудо»-водой. После массажа тело было расслаблено, голова не думала, сердце пело. Рядом плавали Татьяна, Олечка, Ника и Виолетта. Мужчины приняли водный моцион первыми и сейчас уже ушли в раздевалку. Валерий очень долго уговаривал Семена и Юрия пойти на массаж, чем это закончилось, она не поняла: когда они уходили, ребята еще отбивались от прекрасного расслабления, которое им обещал Дворников.

Дмитрий Иванович с Капуней уехали в полицейский участок. Выходя из столовой, он остановился, оглянулся на Беллу и сказал, как всегда, язвительно:

– Я понимаю, Белла Сергеевна, что бесполезно вас о чем-либо просить. Я почти уверен, что, когда я вернусь, вы обязательно во что-нибудь вляпаетесь. Но так, на всякий случай, пара советов: будьте всегда с людьми и не выходите на водопой. Обещаю, когда вернусь, сводить вас и напоить досыта.

И так на нее посмотрел – этот взгляд Белла сейчас и смаковала в голове, плавая в бассейне.

– А у меня сегодня день рождения, – сказала Оленька, очень грустно выходя из бассейна. – Тридцать восемь лет, не думала я, что буду вот так его отмечать.

Она взяла белое полотенце, обернулась в него, села на стул и стала выглядеть совсем несчастной. Ее редкие белесые волосы намокли и повисли сосульками. Большие, но какие-то бесцветные глаза в окружении невидимых ресниц были очень печальными.

– А ты думала, что будешь отмечать его в объятиях шефа? – язвительно и очень жестко спросила Ника. – Наивная дура, ты в зеркало-то смотрелась – где ты и где шеф? Или ты думала, что он влюбится в твои душевные качества? Тебе тридцать восемь лет, и ты все веришь в сказки? Мужикам, особенно успешным – таким как шеф, даже если ему сорок восемь, нужна милая мордашка, упругая задница и огромная грудь. А, прости, ты же не знаешь, как это бывает, вот посмотри на меня.

На этих словах Ника вышла из бассейна и продемонстрировала все это, проходя мимо Олечки в раздевалку. От такого дефиле та еще больше втянула голову в плечи. Казалось, что все силы у нее сейчас уходили на то, чтоб не расплакаться.

– Ну ты и стерва! – крикнула в спину Нике Виолетта. – А ты что раскисла так? – уже обращаясь к Олечке, сказала она.

– Да, Олечка, ты не права, – выйдя из бассейна и обняв ее, сказала Татьяна. – Внешность – дело десятое, ее можно сделать с помощью косметики, имидж с помощью прически и правильно подобранной одежды.

– Значит так, хватит ныть, – скомандовала Виолетта. – В соседнем помещении прекрасный салон красоты, идем и оформим тебя в лучшем виде. Я из себя, из серой мыши, сделала красотку, а у тебя исходные данные в два раза лучше моих.

– Вы что, Виолетта, вы такая красавица, не чета мне, – немного ошеломленно произнесла Олечка.

– Посмотрела бы ты на меня лет десять назад – ты бы так не сказала. Все, что ты сейчас видишь, я все сделала сама, вернее мои стилисты, а если быть совсем точной – мои деньги. Так что давай поднимайся: я угощаю, салон красоты за мой счет, пусть это будет моим подарком тебе на день рождения.

– Точно, а потом пойдем по магазинам – я видела там неплохие платья, – воодушевилась Татьяна. – На ужине ты у нас будешь просто красавица.

– Вы думаете, получится? – улыбнулась сквозь слезы и спросила Олечка.

– Как говорит моя мама, – вставила свое мнение Белла, все еще плескаясь в бассейне, – нет некрасивых женщин – есть неухоженные.

Подхватив Олечку с двух сторон, Татьяна и Виолетта уходили в сторону салона красоты.

– И не слушай эту дурочку Нику, вот говорят – умная голова дураку досталась, в ее случае красота стерве досталась. Белка, ты с нами? – уже в дверях крикнула Виолетта.

– Идите, я к вам попозже присоединюсь, – крикнула Белла и нырнула в «чудо»-воду.

Проплыв пару метров под водой, она стала подплывать к поверхности бассейна, и вдруг ее тело будто проткнуло большой иголкой. Ноги и руки перестали ей подчиняться, а челюсть ослабла. Вода потихоньку стала набираться сначала в рот, потом дальше, в гортань. Белла потихоньку уходила на дно и не могла с этим ничего поделать. Уходящее сознание зацепило взглядом лягушку – подарок китайцев, которая стояла на дне бассейна и моргала почему-то одним алым глазом. Последнее, что подумала Белла: «Жалко, что я его не поцеловала» – и провалилась в пропасть.

* * *

Юрий испытывал невыносимое внутреннее беспокойство. Он понимал, что колотит его не из-за того, о чем он переживал еще с самой Москвы. Сейчас эти проблемы казались не катастрофой, а просто житейскими неприятностями. Он беспокоился о Татьяне. За последние три дня эта девушка стала для него самым близким и родным человеком на свете. Как получилось у этой пучеглазой Снегурочки за короткое время поселиться в сердце такого заядлого холостяка, как он, Юрий не понимал. Зато он очень хорошо понимал, что теперь за нее в ответе. Когда они с Семеном и Валерой пошли на массаж и, попрощавшись друг с другом, до ужина разошлись по массажным кабинетам, на душе у него стало совсем неспокойно. Кабинки были маленькие, но уютные. Девушка-массажист, оценив крупную фигуру Юрия и свои тоненькие ручки, на ломаном русском сказала:

– Подождать, сейчас поменять человека, – и ушла.

Юрий лег на кушетку и попытался подумать о чем-нибудь хорошем. Однако, как пчела, беспокойная мысль вонзилась прямо в голову и не отпускала. Юрий понял, что он не успокоится, пока не увидит Татьяну прямо сейчас.

Юрий шел по коридору и ругал себя. «Да, признаю, что я параноик, дурак, прямо какой-то влюбленный Ромео. Я клянусь: только взгляну на нее, пойму, что с ней все в порядке, и обратно на стол массажиста с большими руками», – пообещал сам себе Юрий, как бы оправдываясь за свое немужское поведение.

Бассейн встретил его тишиной, мертвой тишиной. Только где-то вдалеке капал кран. Кап, кап, кап – как будто отсчитывал уходящее время. В бассейне на дне что-то лежало. Он подошел поближе к кромке бассейна, и тут же взрыв пробежал от головы к сердцу, и Юрий, не задумываясь, нырнул в бассейн как был, одетым.

* * *

Он ее целовал, но как-то настойчиво, как-то жестко, ей так не нравится. Но это не его губы, как оттолкнуть? Она пыталась, но у нее не получается. Надо закричать. «Пустите!» Бесполезно. Но тут мелькнул свет, и она пришла в себя.

Белла сначала почувствовала, как из груди вырываются легкие, потом ей обожгло горло, и наконец горячий воздух ворвался в нее. Судорожно вдохнув, она закашлялась и открыла глаза. Размытые силуэты наклонились над ней.

– Белла Сергеевна, ну вы даете! – услышала она почти родной голос Дмитрия Ивановича. – Если бы не Юрий, вы бы утонули. Заметьте, не поплавали, не оздоровились, а утонули – чувствуете разницу? Вас что, родители в детстве плавать не научили?

– Разойдитесь все, пустите доктора! – кричала Капа.

Вокруг было много народу, но Белла не различала лиц. Она лежала на лежаке возле бассейна и судорожно пыталась вспомнить, что с ней случилось на этот раз.

* * *

Когда Дмитрий с Капуней пять минут назад вошли в холл санатория, там царила ненормальная суета. Все что-то кричали и куда-то бежали.

– Переводи, что случилось, – резко сказал Дмитрий.

– Они все кричат, что кто-то утонул в бассейне, – сказала Капа. Дмитрий побелел, и они, не сговариваясь, рванули.

Белла лежала на лежаке, живая, это было на данный момент для него самое главное. Рядом стоял мокрый Юрий в окружении персонала санатория и туристов BRELLO в полном составе, исключая, естественно, Александрова.

Когда Дмитрий понял, что с Беллой все в порядке, он выдохнул, отвел Юрия в раздевалку и, усадив его напротив, сказал:

– Давай все по порядку, – руки у него немного дрожали, и, чтоб скрыть это, он сжал их в кулаки.

– Давай, мы с мужиками, Валерой и Семеном, ушли на массаж. Проводится он в отдельных кабинках. Девушка в моей кабинке, видно, поняла, что такого борова, как я, ей не помять, ушла, сказала ждать.

Юрий замолчал, не зная, как объяснить, почему он вернулся в бассейн.

– Юра, продолжай, говори все, что видел и чувствовал, даже если тебе это кажется неважным, говори, – очень мягко, но настойчиво наставлял его Дмитрий.

– Ну, – замялся Юрий, – вы, наверное, заметили – у нас тут с Татьяной отношения.

– Да, Юра, мы заметили, и это прекрасно, дальше.

– В общем, почему – не пойму, как-то неспокойно на душе было. Думаю, пойду проверю, все ли с ней в порядке.

– Вот так ни с чего?

– Ну как ни с чего, вокруг нас какие-то вещи постоянно происходят, вчера погиб Александров, да и Таня постоянно повторяет, что беда с нами поехала.

– Понятно, дальше.

– Дальше я зашел, а в бассейне тишина.

– Прямо мертвая?

– Нет, кран капал громко.

– Кран? Но в бассейне нет кранов.

– Не знаю, откуда, но громко так: кап, кап, кап.

– Понятно, дальше.

– Я подошел к бассейну, а там на дне кто-то лежит. Сразу я не понял, кто, мне даже показалось, что это Таня. От страха, наверно, они ведь с Беллой так не похожи. Ну я и прыгнул в чем был, даже телефон из кармана не вытащил, – и как бы в доказательство Юра достал умерший смартфон.

– Соболезную, дальше, – Дмитрий торопил Юрия, как бы боясь, что он что-то забудет.

– Дальше я подхватил ее на руки и поднял со дна, она была как плеть. Когда я с трудом положил ее на борт бассейна, увидел Валеру, заходящего в зал. Я крикнул ему, чтоб он звал врача срочно. Пока я вылезал из бассейна, на мои крики или на крики Валеры прибежали наши девчонки. Оля по-хозяйски пощупала пульс и начала делать искусственное дыхание. Да, ты знаешь, так профессионально, что я поразился. Надо бы потом спросить, откуда у нее все это.

– Не надо, она во время отпуска работает спасателем на черноморском побережье, по-моему, в Анапе. Даже имеет соответствующую квалификацию, – задумчиво произнес Дмитрий.

– Да? А по ней и не скажешь, хотя фигура у нее как раз пловчихи, – Юрий уже полностью успокоился.

– Юрий, – как бы решившись на что-то, начал Дмитрий Иванович. – Спасибо тебе огромное, имей в виду – я твой должник, – и добавил задумчиво: – Мне даже кажется, я знаю, как вернуть тебе долг, но это позже.

* * *

«Все хорошо, что хорошо кончается, но кончается ли», – думал Дмитрий Иванович, лежа на своей кровати и сторожа сон девушки-катастрофы.

Врачи сказали, что с ней все в порядке, дали успокоительное и сказали поспать до ужина. Дмитрий караулил ее сон. Ему необходимо было подумать, но такое умиротворенное лицо Беллы не давало ему это сделать. Он залюбовался, во сне она казалась еще красивее. От пристального взгляда Дмитрия Белла проснулась.

– А вы нашли лягушку? – спросила она сонным голосом.

– Какую лягушку? – удивился Дмитрий.

– С одним светящимся глазом.

– Так, Белла Сергеевна, не пугайте меня, – напрягся Дмитрий Иванович. – Давайте по порядку.

– Когда я нырнула в бассейн, меня как будто проткнуло иголкой – и ноги, и руки перестали слушаться. Я медленно стала уходить на дно, и вот тогда мимо меня медленно опускалась на дно лягушка. Из тех, что нам дарили в автобусе. Она немного быстрее меня опускалась. И глаз у нее светился, только почему-то один.

Дмитрий вытащил телефон и выбежал в коридор на ходу, давая указания Капе.

* * *

Вечером в ресторане по просьбе Виолетты накрыли общий стол, красиво и со вкусом. Все собрались, не было только Олечки. Конечно, каждый из собравшихся знал причину столь торжественного сбора. Валерий и Семен были с цветами. Татьяна и Юрий держали большую коробку, завязанную большим голубым бантом. Капа хоть и не успела даже переодеться, но в руках у нее был большой подарочный пакет. Даже вредина Ника была с подарком, в руках она держала большого плюшевого мишку с корзинкой клубники в руках, причем клубника была настоящей. Только Дмитрий и Белла были без подарков. Ну, если быть до конца честными, Белла держала какой-то сверток в руке, но он больше походил на мусор.

– Я вам этого никогда не прощу, – сказала Белла на ухо Дмитрию Ивановичу. – Почему вы меня не пустили в магазин за подарком для Олечки?

– Потому что вы, Белла Сергеевна, не можете шаг шагнуть, чтобы куда-нибудь не влипнуть, – парировал Дмитрий.

– Хорошо, вы покупали подарок сами, сами же нашли эту упаковку. Надеюсь, что не в урне, хотя на это очень похоже. Но что мы с вами дарим, вы можете мне сказать?

– Нет, не могу, я хочу сделать сюрприз Олечке, а вы все испортите, даже не заметите, как у вас это выйдет. Я немного вас уже знаю.

Белла обиделась и всем своим видом это показала. Получилось очень комично, и Дмитрий прыснул:

– Вы сейчас так надулись, что еще чуть-чуть – и лопнете от обиды. Теперь понятно, почему говорят, что на обиженных воду возят: вы сейчас вполне подходите на роль ездовой лошади.

Диалог пришлось прервать: в зал вошла именинница. Такую Оленьку еще никто и никогда не видел. Волосы были подстрижены а-ля паж и выкрашены в благородный каштан, он очень деликатно оттенял цвет ее лица. На Оленьке была изумительная блуза с жабо голубого цвета, которая как будто кричала: «Посмотрите, у нее глаза тоже голубые!» А брюки клеш с завышенной талией делали ее моделью с длинными и стройными ногами.

От такого перевоплощения все немного впали в ступор, и только Виолетта стояла и гордо смотрела на Оленьку, как смотрит мамаша на своего ребенка, когда он выступает на утреннике в детском саду. Чувствуя, что она тоже причастна к этому чуду.

– Не стоило, да? Особенно после вчерашнего это вообще кощунство, наверное, я в этом во всем глупо выгляжу, да? – неуверенно спросила Оленька.

И тут все как будто оттаяли, бросились к ней, стали целовать, поздравлять и восхищаться.

– Ты просто красотка! – восхитилась Татьяна.

– Выглядите, Ольга Петровна, на все сто – конечно, процентов, а не лет! – пошутил Валера.

Все хохотали и поздравляли именинницу, перебивая друг друга. Виолетта же, наклонившись к Оленьке для поцелуя, сказала:

– Как говорила моя мама, полмира плачет, полмира скачет. Это жизнь, милая, не бывает всем хорошо, забудь про Александрова, тем более он тебе был никто. Постарайся получить свою порцию счастья.

Первым дали тостовать Дмитрию, в их компании он стал теперь негласным лидером.

– Во-первых, хочу сказать вам, мои дорогие, что мы сегодня с нашим гидом Капитолиной Ивановной, – Дмитрий показал в сторону Капы, – пока Белла Сергеевна безуспешно топилась, ездили в полицейский участок. Там мы урегулировали все вопросы. Так что это крайний день в Китае, завтра на родину. Кто не купил магнитик, еще есть время, автобус в девять утра.

– Ура! – хором прогремело на весь ресторан. Улыбки теперь были абсолютно на всех лицах. Люди подскакивали с мест и начинали обнимать друг друга, как будто это была самая счастливая новость у всех за последние семь дней.

– Спокойно, спокойно. Во-вторых, хочется поздравить нашу красавицу, именинницу Оленьку. Вы у нас не только красивая и умная, а еще и спасатель, вон как сегодня Беллу Сергеевну откачали до прихода врачей. В общем, спортсменка, комсомолка, ну и просто красавица! Аплодисменты, друзья!

Все дружно захлопали.

– Прошу внимания: наш подарок с Беллой Сергеевной, – объявил Дмитрий, как объявляют, пожалуй, только Аллу Борисовну Пугачеву.

– Не слишком ли пафосно для такого свертка? – прошипела Белла на ухо Дмитрию. Немного смущаясь, она достала подарок из-под стола.

– Спокойствие, сейчас мы произведем фурор, – сказал Дмитрий и развернул несуразную обертку. Внутри был планшет, причем это был старый, немного потертый планшет, который Дмитрий использовал по дороге с Москвы постоянно. Дмитрий Иванович немного пафосно открыл его и, развернув его экраном к остальным, произнес: – Алле-оп!

Пока Дмитрий стоял с сияющим лицом и ждал реакции коллектива, тот самый коллектив был в замешательстве и не знал, как реагировать. На экране планшета был нос, обычный человеческий нос. Он раздувался, как паруса, при вдохе и сужался при выдохе.

Изумившись, что люди не радуются, Дмитрий понял, что не включил громкость. Но после включения лучше не стало: над столом пронесся дикий звук. От испуга Дмитрий чуть не выронил планшет.

– Вы решили подарить Олечке старый храпящий планшет? Тогда не надо было брать меня в пару. Конечно, я малость эксцентрична, но даже я бы до такого не додумалась, – возмущенно прошипела Белла.

– Секундочку. Иван Сергеевич, проснитесь! – начал кричать Дмитрий. – Ау, проснитесь! – и зачем-то стал стучать по экрану, как в дверь, будто это могло ему помочь.

За столом начался дикий ржач – возможно, это было нервное, люди были в последнее время чересчур перенапряжены. Огромный нос и виртуозный храп создали ощущение абсурдности ситуации. Смеялись все, смеялись до слез, только Дмитрий Иванович пытался разбудить шефа и кричал на планшет, что еще больше веселило народ.

Когда хохот достиг апогея и стал сопровождаться уже слезами, храп наконец прекратился. На экране появилось заспанное лицо шефа, минуты три он приходил в себя, соображая, кто он, где он и кто эти смеющиеся люди на экране. Когда же он окончательно пришел в себя, из планшета прозвучало:

– Приветствую вас, дорогие мои коллеги. Прошу прощения, пока ждал, немного уснул. По вашим счастливым лицам вижу: дал вам повод для смеха, ну ничего, радует одно – я абсолютно не храплю.

После этого сидящие за столом просто взорвались смехом.

* * *

– Все-таки, Дмитрий Иванович, вы голова. – Белла немного выпила китайского пива и была в благодушном расположении. – Наш с вами подарок оказался самым лучшим.

– Согласен, и он понравился не только Олечке – по-моему, шефа рады были видеть все, он прикольный, юморной.

– Правда, шутки его не всегда понятны, зато он незлопамятен и уже простил нам его синяки.

– Согласен, а вам не показалось странным, что Татьяна от счастья видеть шефа аж расплакалась?

– Ну она просто очень сентиментальна, особенно после вчерашнего – мы все немного напуганы. А я так вообще какая-то в последнее время неудачница: то одно, то другое. Я очень хорошо плаваю – даже не знаю, как сегодня это вышло. У меня с детства бассейн два раза в неделю, и, как говорит моя мама, это закон.

– Да, двойку надо ставить вашему тренеру.

Белла хотела возразить, но слово взяла Виолетта.

– А сейчас мой сюрприз, – прозвучал ее голос.

В зал въехал столик на колесиках, на котором стоял фонтан, самый настоящий сырный фонтан.

– Сегодня не без помощи Капитолины я узнала, что за отдельную плату они предлагают фондю, и решила побаловать именинницу. Ольга, этот подарок – от меня тебе, принимай.

Это была не просто тарелка для фондю – это была целая конструкция. Каким-то необъяснимым для простого наблюдателя образом расплавленный сыр циркулировал и, нагреваясь, бил фонтаном. Рядом, уже наколотые на палочки, лежали мясо, рыба, клубника, хлеб, оливки и еще много чего, сразу не разобрать. В общем, вид у всего этого был феерический. Именинница зарделась от смущения.

– Ребята, я столько внимания к своей персоне никогда не испытывала, спасибо.

– Ольга, берите в руки палку с чем-нибудь – и в фонтан, так сказать, испробуйте. Да расскажите мне, как, я за вас порадуюсь; даже, возможно, немного позавидую! – кричал из планшета шеф, он в данный момент был на больничной еде, и этот факт его очень напрягал.

Оленька взяла палочку с мясом окунула в сыр, но укусить не получилось.

– Ой, ребята, аккуратно, очень горячо! – сказала Оленька, дуя на сыр. – Но очень вкусно! Давайте, присоединяйтесь, пробуем все.

– Я такое слово даже не знаю, но попробую обязательно, так как поесть я люблю, – Валера уже макал в сыр свою шпажку с гренками.

– А потом можно поиграть, – произнесла Татьяна.

– Во что?

– Давайте в мафию, – предложила Ника, – клевая игра.

– Не знаю, да и не люблю я эти ваши новомодные игры, вот раньше были игры так игры, – завел свою обычную пластинку Валера. – Стулья поставишь – и бегают люди вокруг, кому стула не хватило – проиграл. И весело, и спорт опять же, можно утрамбовать желудок, чтоб вернуться к столу.

– Ну что же, давайте, – невозмутимо продолжила Татьяна и стала составлять стулья кругом. – Я ведущая, Дмитрий на музыке, а остальные играют.

Но Капа куда-то делась, поэтому играли семь человек.

– Итак, начали! – прокричала Татьяна, и все побежали. Музыку Дмитрий поставил «Дискотеки Авария» «Небо». «Ты увидишь, как в небо уходят корабли», – неслось на все кафе. Люди за соседними столиками завистливо смотрели на то, как веселятся эти странные москвичи: еще вчера погиб один из их группы, а уже сегодня они устраивают шабаш. Первым вылетел из конкурса Юрий, он по-джентельменски, не став драться за стул с Никой, покинул игру. Но недолго радовалась наша «Победа»: на следующем круге и она проиграла стул Семену, но Ника есть Ника – уходила она с психом и словами: «Все вы дураки».

– Ребята, вас осталось пятеро! Деритесь за свое кресло! И пусть победит сильнейший! – Татьяна так вела конкурс, как будто это были «Голодные игры»: пафосно и громко. Люди с соседних столиков встали и окружили импровизированный ринг. Каждый выбрал себе любимчиков и стал болеть уже адресно. Где-то на заднем плане Маргарита из Якутии уже принимала ставки. Конкурс перерастал в шоу. Вновь заиграла песня про небо, и все побежали. В этот раз стул пришлось делить Семену и Виолетте. Но здесь опять мужчина проявил благородство, и уселась Виолетта.

– Итак, в четвертьфинал вышли, – Татьяна вела себя как заправский комментатор. Она перечисляла имена участников, словно диктор перед боем без правил:

– Виолетта!!! – послышались аплодисменты.

– Ольга!!! – зал поприветствовал и именинницу.

– Белла!!!

Белла запрыгала и замахала руками, приветствуя своих болельщиков, на что Дмитрий выдал клич индейца: «У-у-у!»

– Ииии… Валерий!!! – тут зал взорвался, все приветствовали маленького, толстенького, немолодого человека, сумевшего так виртуозно обойти молодых конкурентов. Сразу стало понятно, кто здесь фаворит. Валерий кланялся, благодарил зрителей.

Заиграла музыка, и началась борьба. В этот раз фортуна была не на стороне именинницы, и Олечка осталась без стула.

– В полуфинал нашего грандиозного шоу стульев попали Виолетта «Черная пантера», – Татьяна решила добавить красок игре, – Белла «Быстрая белка» и Валера «Русский медведь». Маэстро, музыку!

Для финала Дмитрий выбрал забытую кем-то здесь на флешке песню «Умы2рман» «Девушка Прасковья из Подмосковья». Зал, прихлопывая, болел каждый за своего фаворита. Скорее всего, Дмитрий, болеющий за Беллу, остановил музыку так, чтобы она благополучно села на стул, а Виолетта и Валерий поборолись за место под солнцем, но в этот раз «Черная пантера» сплоховала, и победил «Русский медведь».

– Минуточку! – закричала Маргарита из Якутии. – Давайте на финал за музыку посадим кого-нибудь другого. Вот у нас, например, есть Петр Петрович, лечит глухоту, он точно никому не подыграет.

– Совершенно верно, – согласился Валера, – у Дмитрия и Беллы отношения, я бы не доверял ему в столь щекотливом вопросе.

Дмитрий от такого строгого судейства конкурса со стульями расхохотался, а Белла покраснела, но от другого: от того, что у них «отношения» – это было приятно и одновременно страшно.

Посадив за пульт полуглухого Петра Петровича, Татьяна начала разогревать толпу.

– Дамы и господа, финал года по игре на стульях, поддержим финалистов!

Зал загудел. Болельщики уже все объединились, и не было разницы, кто где сидел. Всех объединил спортивный азарт. Больше всех болеющая Маргарита уже уминала их фондю, только успевая макать в сыр то курицу, то чесночный хлеб.

– Итак, кто же? Кто наш победитель, «Быстрая белка» или «Русский медведь»? – продолжала поднимать настроение Татьяна. – Дамы и господа, мы начинаем, поехали! – пронеслось по кафе, и «Девушка Прасковья» вновь наполнила собой зал.

* * *

– Ну, милая, не плачь – вот увидишь, все будет хорошо, – Оленька обнимала рыдающую Беллу. Ей было ее, конечно, очень жаль, но они сидели на ступеньках главного корпуса уже минут пятнадцать, и попа у Оленьки начала подмерзать. Она давно бы ушла, но Дмитрий Иванович шепнул ей на ходу, чтоб она глаз не спускала с Беллы. Она не могла подвести Дмитрия, он ей такой подарок сегодня сделал. Кстати, подарок: ведь когда началась суета, все забыли про шефа в планшете. Он, наверное, так ничего и не понял. Вот если бы кто-нибудь вышел на крыльцо, она бы передала Беллу, как эстафетную палочку. Сама же пошла бы в ресторан и поговорила с шефом, объяснила, что случилось, и вообще побыла бы с ним наедине, если общение через планшет возможно так назвать.

Видно, сегодня ангелы-хранители были благосклонны к Оленьке, потому что тут же на крыльцо вышла Виолетта. Прикуривая на ходу сигарету, она хохотала.

– Ну, Курчатова, ты даешь, так драться за победу в конкурсе стульев, я тебя недооценила! Ты не белка, нет – ты слониха в ярости! – Виолетта даже не могла курить – так хохотала.

Белла, ничего не отвечая, расплакалась еще сильнее.

– Иди погрейся, – немного подтолкнув Оленьку в сторону дверей, Виолетта наклонилась и накинула на Беллу куртку. Оленька благодарно кивнула ей и почти побежала в столовую.

– Я… я… я… – прерывая свои рыдания, пыталась объяснить ситуацию победительница конкурса. – Я легонечко, совсем чуть-чуть его толкнула. А он полетел иииии…

Виолетта хохотала и не могла остановиться, последний раз она так смеялась в детстве. Тогда ее младший брат сидел на заборе и говорил в ее сторону какие-то обидные слова. Виолетта, а в то время еще Вика, очень хотела подойти и надрать ему задницу, но боялась отца. И тут задница у этого маленького говнюка стала съезжать назад, а ноги неумолимо приближались к лицу, он стал цепляться за забор, но и это ему не помогло. В конце концов он висел на заборе сложившийся пополам, нюхал свои ноги и рыдал. Как он ни просил Вику ему помочь, она не могла это сделать просто физически. Она стояла, и хохотала, и не могла остановиться, прямо как сейчас.

* * *

Дмитрий вышел из кабинета врача и все больше удивлялся этой девчонке, как у нее все это получается. Честно скажем, он был избалован вниманием женщин и от этого немного параллелен к ним, но в этой было что-то такое, что тянуло Дмитрия и не отпускало. Несмотря на небольшой период их знакомства, она казалась ему очень близкой, почти родной, такой же своей, как Капа. Одно отличало ее от сестры: от мысли о ней весь организм начинало ломать, как при простуде, и хотелось срочно выпить аспирин.

– Дмитрий Иванович, зачем они так забинтовали мне руки? Ведь я даже в туалет сходить теперь самостоятельно не смогу, – Валерий бежал за ним, вытянув вперед свои руки, как достояние, и чуть не плакал.

– Ну, во-первых, Валерий Леонидович, врач сказал, что по-другому нельзя, у вас ожог второй степени. Вы сами виноваты – зачем затолкали обе пятерни в кипящий сыр? Еще и фондю сломали, мне теперь идти разбираться на кухню, неизвестно, сколько они с нас возьмут. А во-вторых, мы назначим с мужиками дежурство и будем по очереди с вами ходить в туалет, – и, сделав на лице что-то типа «дорогой сынок, ты достал со своими проблемами, но я же твой папа и не брошу тебя», ушел в ресторан.

– Ну как же, это она меня толкнула, почему вы говорите, что я сам, это все она, – как-то растерянно в спину уходящему куратору мямлил Дворников. – Ну понятно, вы за нее, любовь.

Но Дмитрий Иванович уже скрывался в дверях ресторана с ехидной ухмылкой на лице.

* * *

В ресторане была только Оленька, она сидела за грязным столом и хохотала.

– Вы представляете, Иван Сергеевич, финал, их двое, заканчивается музыка. Мы видим, как на стул мастрячит уже свою пятую точку Дворников, и мысленно поздравляем его с победой, но не тут-то было. Наша Курчатова оказалась такая боевая!

– Вы, вероятно, забыли, Оленька, что я на собственной голове проверил ее боевую готовность еще в первый день работы, – неслось из планшета.

– Да я это отлично помню, – засмеялась Оленька. – Я тогда жутко за вас испугалась. Синяки у вас уже почти прошли, кстати, прекрасно выглядите, – не упустила она шанс сказать комплимент шефу. – Ну так вот, летит Дворников вперед руками прямиком в кипящий сыр…

– Оленька, вы сегодня тоже прекрасно выглядите, вам очень идет этот стиль, вы стали какая-то другая, а эту Курчатову надо обходить стороной, как черную метку у пиратов, – как всегда, неудачно пошутил шеф.

– Вот тут я бы с вами поспорил, еще раз здравствуйте, Иван Сергеевич, – Дмитрий подошел так тихо, что они оба вздрогнули от его голоса.

– Оленька, дайте мне поговорить с Иваном Сергеевичем наедине, я смотрю, он неплохо себя чувствует, а мне не хватает кое-какой информации. И еще скажите той, что залила все крыльцо слезами, пусть она идет в комнату и прекращает ныть, с Валерой все в порядке.

Когда Оленька вышла из ресторана, Сахаров стал очень серьезен. Он решил подойти к шефу так же, как он подошел к Оленьке, психотипы у них были схожими, даже странно, что они до сих пор не вместе, поэтому экспериментировать не стоит.

– Ну здравствуйте, Иван Сергеевич Муха, для начала я поражу вас своими знаниями вашей биографии, а потом мы поговорим. Родились вы в прекрасном городе Тверь сорок восемь лет назад чудесным весенним утром.

* * *

«Я всегда знала, что уроды должны держаться вместе. Но никогда не предполагала, что попаду в их эпицентр», – думала Ника, поднимаясь в свой номер.

Ведь все без исключения в их группе – дебилы, включая покинувшего этот бренный мир Александрова. Нет, не так: в данном санатории все, абсолютно все – дебилы. Только отсталый в развитии человек может поехать в эту глушь оздоравливаться. Слово еще такое ужасное подобрали откуда-то из советских времен, сказали бы еще «повышать работоспособность» – говорю же, дебилы. Такой планомерный ход мыслей прервал звонок.

– Слушаю вас, Вадим Эдуардович, – голос Ники превратился в весенний ручеек, эдакий поток воды, что прозрачен и девственно чист. Посторонний человек при звуке этого голоса никогда бы не поверил, что обладателя такого голоса могут посещать ужасные и грязные мысли, как Нику пару секунд назад.

Из трубки несся противный мужской визг, слов было не разобрать. Ника выхватывала обрывки фраз и логически пыталась понять, что он хочет.

– Да, Вадим Эдуардович, Александров погиб вчера, все верно, не могла я позвонить – я тоже в шоке была. У нас тут вообще черт знает что происходит, вот вчера, например, в моем номере кто-то все перевернул. – Ника, как всегда, думала только о себе. – Дворников не берет трубку потому, что он обжег руки. Они у него теперь полностью перебинтованы, он не может взять трубку, хотя Юрий учил его это делать носом, но, видать, не получается. Сейчас за главного Сахаров, ну этот новенький, нет, не узнала, у него тут любовь с Курчатовой, ну тоже новенькой. Завтра в Благовещенск уезжаем, как в связи с чем? В связи со смертью Александрова. Алло, алло! Трубку бросил, вот еще один дебил, обострение у них, что ли.

* * *

Человек стоял у окна и вглядывался в ночь. Ночь на севере Китая темная, почти черная, зато небо все сплошь «звездулями утыкано», такому небу всемогущая Москва может только позавидовать. Такое небо бывает только здесь, между горами и бывшими вулканами, между озерами и красивейшей рекой Амур. Но человек стоял и не видел этого неба, человек видел только черноту, такую же пугающую, как его душа. Человек, весь чернея от злости, пообещал сам себе, что вернет заказчику деньги, но задание выполнит все равно, уже для себя. Так сказать, чтобы не портить репутацию.

* * *

Боже, что это, что так беспощадно бьет по голове? А, это будильник. Как же тяжело вставать, хотя Белла проспала всю ночь без задних ног. На самом деле она предполагала, что всю ночь будет мучиться угрызениями совести из-за того, что отправила Валеру прямиком в фондю. Обязательным условием было одновременно мучить Дмитрия Ивановича своим нытьем, но вышло очень прозаически: не дождавшись его, она уснула. Да, взяла и, как последняя дура, уснула. И никаких успокоений под луной, никаких «милая, не плачь», ничего, только крепкий, здоровый сон, как у передовика производства. Вот дура, такую ночь профукала, а ведь, возможно, эта последняя их совместная ночь. Ведь в Благовещенске их, скорее всего, поселят опять по отдельным номерам. «Совсем не понимаю, зачем такое барство, – подумала Белла, хотя еще три дня назад она думала иначе. – Хорошо хоть будильник поставила».

Когда Белла окончательно проснулась, поняла, что Дмитрий Иванович не ночевал в номере. Ревность острым ножом пронзила ее сердце.

* * *

Теплоход «Амур-2010» очень медленно и, как показалось Белле, нарочито печально отплывал от китайских берегов. Позади было тяжелое, утомительное путешествие на автобусе, какой-то грустный обед – и вот уже был виден берег российского города Благовещенск. Набережная строилась ударными темпами, где-то она красовалась законченными гранитными боками, где-то же были места стройки. Они смотрелись как гнилые зубы в красивом белозубом рту. Но даже с этими недостатками русский берег выглядел очень мило и по-родному, от ощущения возвращения домой сжимало сердце, и появлялась надежда на то, что все будет хорошо, что все обязательно наладится.

«Наверно, потому, что это Родина», – подумала Белла.

Именно в этот момент Белле очень захотелось домой, к маме и Сержу, к ним, к родным, на кухню, где они вместе дружно лепят пельмени, обсуждая прошедший день. Где Серж смешно комментирует новости, а мама над этим громко смеется. Туда, где нет места предательству, где живет любовь. Именно сейчас Белла поняла, что у каждого человека на земле должен быть такой дом, куда он может прийти и забыть все проблемы. Где тебя любят и ждут, несмотря ни на что, где вкусно пахнет пельменями.

* * *

Виолетта стояла на палубе парома, думая о том, что же будет с ними всеми после того, как они вернутся. Будут ли вместе донжуан Юрий и старая дева Таня или их роман останется «китайским приключением»? А эта, ходячее невезение Белла, решится ли она на отношения с Дмитрием? Сегодня она почему-то целый день на него дуется, или он ее избегает – Виолетта так и не поняла, но черная кошка меж них пробежала, это точно. Вытерпит ли Дмитрий закидоны этой ненормальной, но уже такой родной «победительницы конкурса стульев»? Виолетта почувствовала на себе пристальный взгляд и повернулась. На корме стоял Семен и украдкой смотрел на нее. Хороший, милый мальчик, а может, ну ее, эту работу; может, уволиться, отдаться чувствам и с милым мальчиком укатить в Тай? И он, и она оба очень неглупые люди, оба знают по три языка, устроятся переводчиками или на худой конец будут водить экскурсии в королевский дворец. По вечерам купаться в море, есть жареную рыбу на пляже, запивая все арбузным соком. Потом возвращаться в съемную, но такую уютную квартирку и засыпать в объятиях друг друга. Конечно, это не то, что она имеет сейчас, но, может, не в деньгах дело, не в шубах и бриллиантах. Может быть, счастье – это просыпаться под влюбленный взгляд мужчины и засыпать в его нежных объятьях. Ведь на еду Виолетта себе заработает в любой точке мира и на любом языке, она так много в себя вложила, что ни на грамм не сомневается в своих возможностях. Может, начать жить здесь и сейчас, не завтра, не тогда, когда все деньги мира заработаешь, а прямо здесь и сейчас.

Поддавшись немного сентиментальному настроению, которое обычно не свойственно ей, Виолетта подошла к Семену и очень нежно его поцеловала.

* * *

Когда Виолетта его целовала, Семен боялся только одного – он боялся возвращения, так боялся, что поджилки тряслись. Китай изменил его жизнь, изменил навсегда. Он больше не будет прежним. Ну, во-первых, потому что не хочет, а во-вторых, потому что уже не сможет. Сейчас он так боялся потерять эти изменения в себе, в окружающем его мире, что готов был ради этого на все. Абсолютно на ВСЕ!

* * *

У Дмитрия Ивановича на корабле были совсем другие мысли. Расследование подошло к концу, он теперь знал все. Перед ним стояла лишь одна дилемма: как отблагодарить Юрия, спасти его или его девушку. Но должок отдать надо, Дмитрий не любил ходить в кредиторах. Это необходимо было обдумать перед завершением следствия.

* * *

Зайдя в номер, Белла, не раздеваясь, рухнула на кровать и уставилась в потолок. Было очень обидно и больно, а огромная двуспальная кровать только подчеркивала, как она одинока и несчастна. Сначала был весь этот бесконечный день, когда Дмитрий Иванович сторонился ее, разговаривал с кем угодно, только не с ней. В автобусе он сидел с Капуней, в ресторане с Олечкой и Татьяной. Даже на теплоходе, когда у нее внутри все сжалось от мысли, что это все, и она, не выдержав, решила подойти к нему сама, он как-то уж очень демонстративно ушел от встречи с ней. Но, конечно, апогеем ее унижения и позора стало заселение в номера.

* * *

Подъехав к почти родной гостинице «Азия», все немного повеселели.

– Дорогие друзья, в гостинице Благовещенска нас селят в отдельные номера, – начала Капа. – Но, кто желает, я могу организовать номер на две персоны, – немного кокетливо закончила она.

– Нам с Татьяной один номер на двоих, – первым выкрикнул Юрий, и Татьяна, смутившись, опустила глаза.

– Ой, прям первокурсница, – хмыкнула Ника.

Нет, Тане, конечно, понравилось, что жить они будут вместе. Но больше всего ей понравилось, что он, не посоветовавшись с ней, взял управление их жизнью на себя. «Как папа», – подумала Татьяна и, вспомнив о папе, вновь загрустила. Только лишь они пересекли границу, Таня сразу набрала его. Конечно, он был, как всегда, бодр и уверен в себе, но даже по голосу она слышала, как ему тяжело.

Где-то в другом конце автобуса переглянулись Семен и Виолетта, она только по одному его молящему взгляду поняла его просьбу, но незаметно покачала головой: «Нет, ни в коем случае» – и тут же призывно улыбнулась. Как бы говоря своему Ромео: мы встретимся и так, зачем нам вся эта публичность.

Белла сидела на первом сидении и просто боялась оглянуться на Дмитрия Ивановича; сидела, замерев.

– Ну тогда, Капитолина Ивановна, сели вместе и нашу сладкую парочку, – решил помочь Валерий Леонидович. – Дмитрия Ивановича и нашу победительницу международного конкурса стульев.

– Спасибо, конечно, за заботу, счастливый обладатель второго места, но я буду жить один, не надо со мной никого селить, – очень резко и сухо произнес Дмитрий, после его слов повисла долгая пауза. Люди, пережившие столько вместе, восприняли это, как дети воспринимают развод родителей. Все были поражены, ошарашены и расстроены, как будто на их глазах разрушалась сказка.

– Я тоже не хочу ни с кем жить, – сказала Белла и, едва сдерживая слезы, вышла из автобуса.

– Вот мужики пошли, три дня девкой попользовался и бросил, да ладно бы один на один, а то ведь перед всеми. Есть у кого-нибудь зажигалка? Хоть на это, так называемые мужчины, вы способны? – злясь и ругаясь, Виолетта вышла на улицу. Следом за ней поспешил Семен, неся на изготовку зажигалку.

– От вас, Дмитрий Иванович, я такого не ожидала – проходя к выходу, Олечка демонстративно положила планшет ему на колени и тоже демонстративно поспешила выйти из автобуса.

– Ты знаешь, Димитрий, я сам ходок, но вот так зачем, девочка-то хорошая, – Юрий похлопал его по плечу. – Эх ты, молодость.

Татьяна выходила молча, только осуждающе посмотрела на Дмитрия и состроила гримасу презрения.

– Хорошо хоть не плюнула, – произнес Дмитрий. – Показалось, что дождя из слюны мне уже не избежать.

– Все правильно, Дмитрий Иванович, предлагаю вечером поужинать и отметить вашу свободу, – хохотала Ника. – И не обращайте внимания на этих недоделанных.

– Почему бы и нет, – как-то нарочито радостно ответил Дмитрий Нике, выходящей из автобуса.

– Как говорила моя бабка, смотрите, Дмитрий Иванович, шило на мыло меняете, – это уже Валерий последним покидал автобус и решил не упускать момент и вставить свои пять копеек.

* * *

От всего пережитого у Беллы разболелись зубы, сразу все. «А бывает так, что зубы болят сразу все?» – думала она, глядя в белый потолок гостиничного номера. Так было легче: думать о зубах, их объемах, количестве и возможностях боли. О чем угодно, только не о нем и его сегодняшнем предательстве.

Когда Белла встала с кровати, поняла, что ей срочно нужно найти стоматологию и поинтересоваться, могут ли зубы болеть все и сразу. Даже не взяв сумочку, где лежали телефон и паспорт, она вышла из номера.

* * *

– Не круто ты с Беллой? – спросила Капа у Дмитрия Ивановича. – Она была такая несчастная и ее было так жаль, что я чуть ей денег не дала, когда мимо проходила.

– Возьми себя в руки, а деньги, если хочется кого-то осчастливить, отдай бездомным. Давай работать, здесь не должно быть ни одного сбоя, я и так сутки доказывал продуктивность этого плана начальству. Если где-то ошибемся, нам этого никогда не простят, – и, тихо вглядываясь в схему на столе, как бы сам себе добавил: – Да и я сам себе никогда не прощу.

* * *

Виолетта с Семеном лежали в номере и пили виски, хороший виски, купленный в дьюти-фри.

– Вита, вот почему этот виски лучше того китайского? – улыбаясь, как будто вспоминая что-то хорошее, говорил Семен. – И бутылка ведь один в один, не отличишь, но здесь настроение, глубина, философия, а там просто была спиртосодержащая жидкость, а?

– Да, милый мальчик, да, к этому виски даже не нужен лед. Хотя я хочу сказать спасибо тому поганому виски: если бы я не пошла за льдом, то мы бы с тобой не заметили друг друга в постоянной толпе окружающих лиц.

– Нет, неправда, я уже тогда был в тебя по уши влюблен и обязательно бы искал встречи с тобой.

– Вот только врать не надо, ты вовсю ухлестывал за этой молодой русской красой – длиной косой Никой. Давай с тобой договоримся, милый мальчик, у нас с тобой большая разница в возрасте – мне сорок, тебе двадцать девять. На этом основании я надеюсь на отношения без вранья. Думаю, я заслуживаю правду.

– Больше всего моему уху понравилось то, что ты надеешься на отношения, – Семен улыбался во все тридцать три и вообще выглядел ребенком, которого покормили мороженым и обещали еще. – Но, чтобы объяснить тебе, что это было, я должен тебе кое в чем признаться.

– Вечер перестает быть томным, – у Виолетты загорелись глаза от предвкушения тайны.

– Женщины, вы неисправимо любопытны, – засмеялся Семен. – Ну так вот я…

* * *

Осеннее солнце медленно садилось за горизонт, а так как горизонтом служили могучая река Амур и китайский берег, закат был особенно красивым. Татьяна смотрела на эту красоту с тринадцатого этажа гостиницы «Азия» и плакала тихо и горько. Юрий лежал на кровати и не видел этих слез, они же градом бежали по щекам. Когда Татьяна повернулась к нему лицом, он был поражен.

– Таня, в чем дело? Я тебя чем-то обидел? Что случилось?

– Стоп вопросы, – тихо, но очень твердо сказала она. – Я хочу быть с тобой честна – у меня к тебе какие-то необъяснимые чувства; я думала, таких и не бывает. Может, даже это любовь, поэтому я не могу врать тебе. Ты сейчас послушай меня, не перебивай и не презирай раньше времени, а когда я закончу, можешь сказать только одно слово «уходи», и я пойму.

Татьяна говорила все это, опустив взгляд в пол. Подняв глаза, она увидела испуганные глаза большого, уверенного в себе мужчины.

– Начинай, – коротко сказал Юрий, обхватив голову руками, как будто боясь услышать что-то очень страшное.

* * *

Стоя на крыльце гостиницы, Белла решила, что пойдет куда глаза глядят. Улица была большой, с красивой аллеей посередине, разделяющей противоположные стороны движения. Белла шла по тротуару, деревья отделяли с обеих сторон от проезжей части, и создавалось ощущение парка. Идя по этому парку из одной аллеи, она не переставала восхищаться дальневосточной золотой осенью. Деревья были сплошь покрыты листьями какого-то чересчур яркого желтого цвета. Листья были везде: под ногами, на тропинке, на деревьях и под. И от этой красоты, от этого праздника цвета хотелось жить.

«Вот найду стоматологию, спрошу про зубы и начну жизнь с нового листа. Я так не переживала, когда ушла от мужа, а тут расклеилась, как кисейная барышня. Сейчас главное – найти стоматологию». Но она, как назло, не попадалась: были магазины одежды, парикмахерские и даже кинотеатр, но ни одной стоматологии.

* * *

– Ее в номере нет, – в голосе Капы чувствовалось беспокойство.

– Ты, надеюсь, не только постучалась, – решил все-таки уточнить Дмитрий Иванович, хотя однозначно знал ответ.

– Обижаешь. Ладно, я в холл к лифтам – вдруг она решила прогуляться и уже направляется обратно, а ты вперед, в ее номер.

– Твой Дениска следит за нашим киллером неотлучно с самой таможни? А то, когда пропадает Курчатова, беды не миновать.

– Не переживай, киллер на Дениске, остальные, как ты понял, безопасны, ничего с твоей Курчатовой не случится, – как-то не очень уверенно закончила Капа: даже ее Белла успела приучить к тому, что там, где она, возможно все.

* * *

Дверь не открывалась, Белла дергала ее изо всех сил, но она стояла намертво. Надо же, какое невезение: так долго блуждать, свернуть в какую-то маленькую улочку, повернуть в скромный двор безликих девятиэтажек а-ля девяностые, наконец найти заветную надпись «Стоматология» – и закрыто. Естественно, Белла не надеялась, что она откроется. Просто, устав бродить, она решила присесть на лавочку во дворе напротив входа. Пока она размышляла, как же ей теперь найти обратную дорогу до гостиницы, дверь стоматологии открылась, и из нее вышел мужчина. Мужчина был в костюме и галстуке. «Значит, хорошая стоматология», – подумала Белла и направилась к нему.

– Добрый вечер, вы клиент данного заведения? – спросила Белла с ходу. Мужчина почему-то напрягся, желваки заходили у него на скулах, и он медленно оглянулся. Белла решила, что промахнулась и это работник, а может быть, даже хозяин. И, не дожидаясь ответа, спросила опять.

– Или вы работаете здесь? У меня тогда к вам вопрос! – с ходу продолжила она. Собеседника будто ударило током.

– Никаких вопросов, валите отсюда, – мужчина в костюме был неприветлив.

Если бы это было в любой другой день, Белла сказала бы «хам!», развернулась и ушла, но не сегодня. Сегодня слишком много ей пришлось молчать, терпеть, проглатывать обиды и унижения, поэтому она не выдержала. Про то, что было дальше, лучше всего сказали классики нашего юмора – «и тут Остапа понесло».

– Что вы сказали, да как вы смеете! Хам! Что у вас тут за шарашкина контора? Я вас выведу на чистую воду! Написано «Стоматология», а режима работы и других опознавательных знаков нет. На окнах рольставни закрыты плотно, а ведь еще светло! Над дверью и на углу дома шикарные круговые камеры с обзором на триста шестьдесят градусов. В дверях переговорное устройство на полдвери, и со всеми этими мерами предосторожности, как в крепости, ваша контора закрыта в рабочее время. Чем, интересно, вы там занимаетесь: оружие, наркотики, игровые автоматы? – Белла сама не понимала, что она несет, язык работал вперед мыслей, на автомате. Позже, когда она вспоминала, никак не могла понять, как заметила, а главное, как сделала такие выводы. – Вы знаете, – продолжила она, – я сейчас пойду, найду полицейский участок и напишу на вас заявление. В следующий раз будете думать, прежде чем хамить девушкам, – и, развернувшись на каблуках, пошагала из двора с гордо поднятой головой.

«Естественно, никуда я не пойду, вот еще время на этого дурака терять», – подумала Белла, шагая прочь. Настроение поднялось, зубы перестали болеть, и вообще, выйдя из двора, Белла поняла, куда ей идти и в прямом, и в переносном смысле. Впереди виднелась красавица «Азия», и предстоял обязательный разговор с Дмитрием Ивановичем, она просто так не сдастся, им нужно поговорить.

* * *

У Жеки Сапога сегодня был тяжелый день. Пять минут назад главный ему выписал последнее предупреждение.

– Еще раз накосячишь, – орал он, – и пошел вон, чтоб глаза мои тебя больше не видели!

А вон Сапог не хотел – он только жить начал, тихо, спокойно, сыто. До этого разное было в его жизни, и криминал даже, вот только денег не было никогда. Да, именно из-за денег он и получил сегодня нагоняй от начальника, именно из-за них. Постоянная клиентка старушка Куряхина была в их заведении «персоной нон гранта», как выражался главный. Ее было запрещено пускать в заведение, зять данной персоны, известный бизнесмен в городе, договорился об этом с их начальством напрямую, но она так просила, так умоляла, а потом еще и предложила Жеке денег. При виде купюр он сдался сразу, не подумав ни минуты, рассудив, что шефа до вечера не будет, а там он ее выпроводит. Видимо, Жека где-то очень сильно нагрешил: шеф приехал сразу, как только старушка вошла в зал. Так и получил Сапог последнее предупреждение. И надо же, невезение продолжилось: именно он, Женька Сапогов, наткнулся на эту истеричку. Почему не этот жополиз Костян пошел в магазин за ужином? Видимо, так распорядилось провидение – Сапог решил прогуляться после выволочки шефа и пошел за ужином сам. Это судьба, теперь шеф его точно выпрет, и тут Женька решил поспорить с судьбой.

– Если сделаю все быстро и без шума, может, даже наградят премией, – подумал он и побежал в свою старенькую праворукую «карину». Где-то там был припрятан бутылек с эфиром, оставшийся с прошлых времен – так, на всякий случай.

* * *

– Девушка, подождите!

Белла услышала крики и ухмыльнулась. Испугался, значит, сейчас начнет извиняться. Как не вовремя, зачем она только затеяла этот скандал! Ей так необходимо сейчас срочно поговорить с Дмитрием Ивановичем. Белла медленно начала оборачиваться.

– Молодой человек, мне все равно, – только и успела сказать Белла, когда какая-то грязная тряпка закрыла ей рот и нос. Вдохнув резкий запах тряпки, Белла провалилась в темноту.

* * *

Ну да, тряпка была грязновата, но выбирать было некогда. Сапог схватил в машине первое, что попалось под руку. После того как тело девушки обмякло, он перекинул ее через плечо и побежал в офис.

Войдя в помещение, Жека с ношей на спине сразу свернул направо, в каморку охраны. Костян, сидевший у мониторов, от этого зрелища открыл рот и промычал.

– Ну ты, Жека, даешь! – прохрипел он.

Сапог же, усадив девушку на диван рядом со все еще сидевшей там и ничего не понимающей старушкой Курякиной, развел руками:

– Она хотела идти в полицию!

* * *

Эфир был старый, и Белла быстро пришла в себя: двигаться и говорить, правда, еще не могла, зато из-под приоткрытых ресниц оценила обстановку вокруг. Помещение, где они находились, было маленькое, с кучей мониторов, и больше походило на комнату охраны. В комнате было трое – нет, четверо человек. В углу сидела маленькая старушка, очень ярко и даже, наверное, вызывающе одетая. У нее был желтый пиджак, зеленое платье и невероятно красивая шляпка. А также в комнате было трое мужчин в костюмах, первый – это знакомый Беллы с грязной тряпкой и двое похожих на него. Но вероятно, что по статусу они были в разных весовых категориях, потому что один из них вел себя как начальник.

– Ты дебил! – орал он почти над ухом у Беллы. – Мы нарушаем закон, да, но мы не убийцы! Зачем ты ее сюда притащил, я знать не хочу, что ты будешь с ней делать. Значит, так: решай эту проблему сам, и мне неинтересно, как это будет, но чтобы через пять минут ее здесь не было! А также захвати с собой еще один твой косяк, нашу госпожу Куряхину, сдай ее с рук на руки зятю!

Старушка в углу встрепенулась и высоким начальственным голосом и тоном королевы Елизаветы произнесла:

– Господин Водовозов, мы с вами интеллигентные люди и знаем друг друга не один год. Давайте договариваться. Во-первых, что значит «захвати», во-вторых, девушку придется отпустить. Как только она придет в себя, я с ней переговорю и решу все вопросы. За это надеюсь на маленькую услугу – не надо к зятю!

– Нет, знаешь, Сапог, я не прав, – согласился Водовозов. – Госпожу Куряхину не надо к зятю – ее вместе с дамой в отключке забирай себе и сделай с ними то, что я не хочу знать! – почти на крике закончил начальник.

Белла даже не успела испугаться этих слов, потому что совсем рядом прогремел взрыв, с грохотом рухнуло что-то похожее на стену, прозвучали выстрелы, и она потеряла сознание.

* * *

Капа ходила по холлу гостиницы и крутила в руках телефон. Внутреннее беспокойство не отпускало ее. Телефон крутился в руках, как спиннер, поэтому, когда он зазвонил, от неожиданности Капуня чуть не выронила его. Это был Денис. Сердце забилось, и во рту мгновенно пересохло. Из-за этого слова прозвучали как-то испуганно.

– Привет, Денис, что-то с нашим объектом?

– С объектом все замечательно, а вот где твоя подруга Белла Сергеевна?

– Гулять ушла, вот как раз стою ее ожидаю в холле – как говорила героиня Ивановой из «Служебного романа», чтобы юбиляр раньше времени не обрадовался.

– Можешь не маячить – она не появится, поднимись наверх и спокойно помоги брату.

– Ты меня пугаешь, что с ней?

– Звонили мои ребята из «экономики», они накрыли подпольное казино. Как я понял, одна девушка по описанию похожа на Курчатову, попросила позвонить ребятам из ФСБ, работающим на гостинице «Азия» и передать им, что Белла в КПЗ. Ну вот так до меня эта информация дошла, хотя часа три ходила по ведомству, как анекдот.

Денис говорил, еле сдерживая смех: вероятно, он даже немного скрасил то, как его товарищи обсуждали данную ситуацию.

– Где она сидит? Я поеду, – тоже улыбаясь, ответила Капа.

– Думаешь? Может, пусть посидит чуть-чуть – мир будет немного спокойнее, – не переставал острить Денис.

– Во-первых, мне кажется, что она моя будущая родственница, а во-вторых, мне ее жалко.

– А мне людей вокруг жалко. Представляешь, наша мисс Невезение в тандеме с какой-то старухой на операции напали на ребят и побили. Вообще их бы сразу отпустили – они посетители, но после того как они нанесли травмы ребятам, их решили задержать за хулиганку. Хотя ладно, езжай, а то не дай бог всю КПЗ разнесет, записывай адрес: улица 50 лет Октября, 15. Спросишь капитана Сыч, я предупрежу.

* * *

Когда Денис говорил, что Белла сидит в КПЗ, он сильно преувеличивал. Беллу и ее новую подругу Изабеллу Платоновну Куряхину, игроманку со стажем и по совместительству тещу местного крупного бизнесмена, ребята закрыли в допросной.

Капитан Сыч Светлана Олеговна, умная и обаятельная женщина, приняла Беллу как родную. Пока они шли к допросной, она еле сдерживала смех, рассказывая суть происшедшего. Когда открылась дверь, им предстала такая картина: задержанные играли в карты, и фартило, вероятно, Белле, потому что она была в шляпе и шарфе явно не из своего гардероба.

– Голубушка, дайте мне отыграться, у меня есть великолепная брошь в форме стрекозы. Она изготовлена из белого золота и инкрустирована настоящей жемчужиной.

– Ну давайте, Изабелла Платоновна, а я ставлю все ваши вещи, включая кольцо с голубым топазом.

– Стоп-стоп-стоп, Белла Сергеевна, – Капа поторопилась остановить доморощенное казино. – Ну что это такое? Что вы устроили? Ладно Изабелле Платоновне нельзя было в милицию, ей зять пригрозил, что, если она еще раз попадется, он сошлет ее в деревню. Но ты-то что полезла на ОМОН? Зачем начала кусаться? Между прочим, у старшего лейтенанта в субботу свадьба, а ты ему отпечаток своих зубов оставила на носу.

– Ну знаешь, Капа, русские своих не бросают. Я не могла оставить свою подругу один на один с ее проблемами. Кстати, рада тебя видеть, – Белла была действительно рада и улыбалась во все тридцать три.

– Когда она успела стать тебе подругой? – уже больше вредничала, чем добивалась правды Капуня.

– В ту секунду, когда заступилась за меня, эти уроды хотели меня убить! Вы их задержали? Накажите их! Ох и натерпелась я, Капа! Я все тебе сейчас расскажу! А перед будущим молодоженом надо бы извиниться, как-то неудобно получилось.

– Иди уже, Ульяна Громова, своих она не бросает. Я уже извинилась за тебя хорошим коньяком. Светлана Олеговна, вы с нее уже все показания сняли? Если вдруг она будет нужна, звоните – я ее привезу. Все, Белла, пойдем, уже одиннадцать – пора спать.

– Я никуда не пойду без Изабеллы Платоновны, она тоже ни в чем не виновата, все показания у нее запротоколировали, отпустите ее.

– Нет, девушка, эта достойная дама проедет со мной, – голос прозвучал так неожиданно, что все в страхе обернулись, а Белла громко икнула.

В проеме двери стоял уставший мужчина, седина уже покрыла его неплохую шевелюру, а под глазами висели мешки возраста, как их называла мама Беллы. Мужчине было лет пятьдесят, а выглядел он… да и выглядел он на пятьдесят, пятьдесят упорно работающих лет.

– Витенька, – Изабелла Платоновна вмиг стала доброй старушкой с лавочки и заискивающим старческим голосом начала лепетать. – Ты только не волнуйся, прошу тебя, я просто шла мимо, мне надо было в поликлинику. Я шла, просто шла, ведь мне необходимо ходить, в поликлинику в том числе. Ну ты же знал, я говорила Мариночке и тебе говорила. Вот я пошла просто в поликлинику.

– Стоп. Мысль забуксовала, остальное дома, – сказал Витенька и, развернувшись на каблуках своих блестящих ботинок, не прощаясь, вышел из допросной.

– Мой зять, Виктор Петрович Доврич, местный бизнесмен, оооооочень меня любит, – опять став великосветской дамой, продекламировала Изабелла Платоновна и гордо вышла вслед за ним в коридор.

* * *

Войдя в холл гостиницы, Белла увидела в лобби Валерия Леонидовича, Нику и Ольгу. Ника пила шампанское; скорее всего, это был уже не первый ее бокал, так как взгляд у нее был размазанным и равнодушным. Оленька же, напротив, была бодра как никогда и рассказывала Валерию со всеми ненужными подробностями, как чувствует себя шеф и что, возможно, его выпишут уже завтра. Подробности Валерию были не очень интересны, и он рассматривал входную дверь. Увидев входящих Беллу и Капу, он замахал им руками, как спасательной шлюпке в океане.

– Есть жутко хочется, я к ребятам. Может быть, удастся что-нибудь заказать перекусить. Ты со мной? – спросила Белла Капу.

– Нет, я устала, ты тоже не засиживайся, перекуси – и в номер, чтоб я за тебя не переживала. И не забудь, о чем я тебя просила, – последние слова Капа произнесла, округлив глаза и таинственно понизив голос.

– Да помню я, чушь, конечно, все это, буду вести себя, как ты мне сказала. Но ты мне обещала потом все логически объяснить, и если этого не случится, я просто не знаю, что с тобой сделаю, – очень грозно, как ей казалось, ответила Белла и пошла к столику.

* * *

– Милая Белла, как вы? Мы все очень переживали, ведь сегодня Дмитрий так нехорошо с вами поступил, – у Валерия был тон психотерапевта.

– Спасибо, ребята, я, конечно, сегодня была в нокауте, проплакала целый день, только под вечер решила выйти прогуляться. Так это все обидно и унизительно, поматросил и бросил, как говорится. А кухня еще работает? А то я сегодня целый день ничего не ела, не было аппетита.

К столу подошла официантка. Она была уставшей и раздраженной. В глазах у нее читался один вопрос «кто ест в одиннадцать вечера? шли бы уже вы все спать», но произнесла она обратное:

– Что будете заказывать?

– Девушка, мне сэндвич с курицей, чай с малиной и тирамису.

Белла сделала заказ и продолжила жаловаться на жизнь, но как-то без искорки, тем же тоном, что и тирамису просила.

– Ну вот сейчас перекушу, хотя совсем не хочется – просто понимаю, что надо, – и пойду дальше орошать подушку слезами.

– Белла, не переживай, – начала успокаивать ее Олечка, – это не последний мужчина в твоей жизни.

– И не первый, – гадко хихикнула пьяная Ника.

Белле надоело быть жертвой в центре внимания, и она решила перевести разговор. Как раз сонная официантка принесла ей шикарный сэндвич, и она хотела насладиться им спокойно.

– Валерий, – с уже полным ртом, жмурясь от удовольствия, произнесла Белла. – Я так рада, что вам сняли бинты! Это меня угнетало и вызывало приступы чувства вины!

– Ага, снимут они, как же, – ворчливо, но самодовольно произнес тот. – Я сам разбинтовался. И посмотрите: тут почти ничего нет, – в доказательство Валерий начал крутить ими над столом.

Ника поморщилась: ей порядком надоела эта компания, и только шампанское примиряло ее с действительностью.

– Перестаньте трясти своими израненными конечностями, – уже с трудом выговаривая слова, произнесла она.

– Ай-яй-яй, Вероника, вы пьяны, давайте я провожу вас в номер, – попытался быть джентльменом Валерий.

– Вот еще, потный старикан будет меня провожать. Вы ничего не попутали, где вы и где я, – начала повышать голос Ника. – В Москве в офисе, да что там в офисе – хоть где я с вами даже не поздоровалась бы. А проходя мимо, только морщила бы свой прекрасный носик от вони, что от вас идет. Если бы не моя работа, если бы не мои обязательства перед Вадимом Эдуардовичем, вы бы даже не удостоились чести сидеть со мной за одним столом, – с брезгливым выражением на лице она вскочила с места, еле удержавшись на ногах.

Схватив недопитую бутылку шампанского под мышку и бросив на стол пару купюр, она собралась уходить. Немного покачавшись на каблуках и ища баланс, Ника повернулась и плюнула – да, именно плюнула, и получилось у нее это так смачно, как у настоящей зэчки. За столом повисла тишина, да что там за столом – все запоздавшие посетители лобби были ошарашены очень некрасивым поведением очень красивой девушки. Как только Ника, шатаясь на тонких каблуках, скрылась за углом, Валерий Леонидович начал ныть.

– Девоньки, милые, ну что я сказал? Нет, ну что? Я просто хотел помочь, а она со мной так! – Валерий чуть не плакал. – Я даже и в мыслях не покушался на ее прелести, я что – извращенец какой? Она же мне в дочки годится. И притом у меня жена, дети, – тут Валера запнулся, как будто забыл, сколько у него детей, и уже немного растерянно добавил: – Много детей.

– Да ладно вам, Валерий Леонидович, это же Ника, на нее обижаться – все равно что на ребенка, она злая, но это, видно, из детства. Она родилась в неблагополучной семье, – Олечка была искренне уверена, что всем нехорошим поступкам людей есть объяснение и прощение.

– Ой, Валерий Леонидович, – уже доедая тирамису, встряла Белла, – мне бы ваше унижение: вы же видели, как сегодня меня растоптал Дмитрий Иванович. При всех, прилюдно, ужас просто! Даже не знаю, как я это переживу! Ладно, дорогие мои, я наконец поела, это немного примирило меня с действительностью. Я, пожалуй, последую примеру Ники и пойду в номер думать, за что мне все это и как же мне дальше жить с такой неблагодарностью судьбы.

Отбарабанив речь, как на собрании, Белла встала и пошла по коридору к лифтам, на ходу набирая телефон Капы.

– Иду в номер, там вела себя, как дура, как ты и просила. Все, спокойной ночи, завтра жду объяснений! – произнесла Белла, как только та взяла трубку.

– Как знать, как знать – может, и раньше придется все объяснять, кое-что изменилось, – загадочно произнесла Капа и положила трубку.

– Дурдом, – скорее на автомате сказала Белла, потому что думать ни о чем не хотелось – хотелось спать.

* * *

Надев пижаму с коровой и промычав по привычке в зеркало, Белла легла на кровать и начала мечтать. Мечтала о Дмитрии, о Москве, о маме. В дверь постучали.

– Кто?

– Белла Сергеевна, это я, – Белла узнала по голосу Валерия Леонидовича. – Извините за поздний визит, но дело неотложное.

Белла скривила лицо, потом попыталась справиться с раздражением от некультурного коллеги и открыла дверь.

– Что за срочное дело, Валерий Леонидович? Я уже десятый сон видела, – соврала Белла.

– Мне необходимо вас убить, – спокойно сказал поздний визитер, держа в руке какой-то странный пистолет, похожий на шприц.

– Убить? Это шутка такая?

– Нет, к сожалению, это правда, Белла Сергеевна: именно убить, и не спрашивайте, за что – не знаю. А еще убить надо так, чтоб это выглядело как самоубийство маленькой влюбленной девочки на фоне разбитой любви. Пистолет этот с ядом только для того, чтоб вы сейчас не наделали глупостей. Так что давайте без сюрпризов, по-деловому, быстренько все провернем, у меня еще дела. Вот разберусь с вами – вы все-таки у меня ВИП-клиент – и пойду убью эту дуру Нику. Так, для души. Здороваться бы она со мной не стала – много чести здороваться с проституткой! Да, Белла Сергеевна, именно с проституткой, это официальная ее должность. Зам шефа нанял ее на работу именно для этого и пользует как хочет, а девочка зарвалась. Забыла, падла, откуда вылезла.

Все это говорил Валерий Леонидович, бывший Винни-Пух, ставший резко злодеем. Одновременно он набирал ванну и готовил ее к имитации самоубийства.

– Наш Вадим Эдуардович – человек многогранный, и Ника и я – мы оба работаем у него, а работа в BRELLO – это просто прикрытие, – разоткровенничался новоявленный киллер. – Одна разница между нами все-таки есть: я про Нику знаю, а она про меня нет, проституткам не положено.

После этих слов Валерий Леонидович гаденько засмеялся, и этот смех не был похож на улыбку весельчака и деревенского отца большого семейства. Этот смех был похож на испражнения плесневелой души, на подвальную вонь, на подступ смерти.

– Да ладно, не смотрите на меня так, я сделаю все быстро и не больно, вы сами виноваты, у меня было как минимум три попытки это сделать без знакомства, но, увы и ах, вас всегда берегло провидение. В своей работе, – начал разглагольствовать он, – я называю это «второй шанс». Когда у человека, такого как я, профессионального и с огромным опытом работы, что-то срывается, это Бог вас бережет.

– Вы верите в Бога? – Белла все это время сидела в ступоре, и лишь знание, что человек, убивающий людей, верит в Бога, возмутило ее до глубины души.

– Да, Белла Сергеевна, конечно, в моей работе это обязательно. Но вы не воспользовались вторым шансом судьбы, и не ропщите на нее – она и так очень много раз вас спасала, – тут Валерий Леонидович остановился на секунду и как-то рассеянно произнес, больше себе: – И не от меня одного, как я понял.

– Ну, все готово, – Валерий закончил приготовления и уставился на Беллу. – Только из-за моего хорошего расположения к вам. Давайте я исполню вашу просьбу в знак моего уважения. Может, мороженого, покурить или шампанского? Только не просите жизнь – не могу, ничего личного – просто бизнес.

– Я хочу написать письмо маме, можно? – тихим, испуганным голосом произнесла Белла.

– Конечно, милая моя, пишите, это даже нам на пользу. Только признайтесь, что вы самостоятельно уходите из жизни, и дальше пишите что хотите.

Валерий чувствовал себя сейчас Господом Богом, добрым и всемогущим. Впрочем, это ощущение всегда приходило в конце исполнения задания, за это ощущение в том числе он любил свое дело.

– Мне нужно взять ручку, она в сумке.

– Хорошо, Белла Сергеевна, – благодушно сказал Валерий. – Сейчас берите сумку, ставьте ее на стол и аккуратно доставайте ручку. Не забывайте, что у меня оружие и я профессиональный убийца.

Белла не могла найти ручку: сумка была забита, как всегда, разным хламом. По одному предмету она доставала и складывала все на стол. Расческа, шоколадный батончик, лягушка, подаренная китайцами.

– О, прекрасная вещь, – Валерий взял лягушку в руки и стал рассматривать. – Сестра этой красотки очень мне помогла с вами в бассейне. Очень жаль, что этот престарелый Ромео Юрий вернулся повидать свою Джульетту тоже, честно скажем, не первой свежести и сорвал мои планы, мудак.

Валерий так увлекся воспоминаниями, что положил на стол свой суперпистолет и стал крутить лягушку в руках.

– Прекрасная вещь, в моем деле так просто находка оказалась. Ну что, нашли ручку?

– Да, вот она, – голос Беллы срывался, а руки дрожали. В руках же она держала ручку немного большего размера, чем обычно, зато лакированную и красивого бордового цвета.

– Что вы так переживаете, я же обещал вам, что больно не будет, – улыбаясь своим некрасивым ртом, произнес Дворников.

– Зато я вам ничего не обещала, – прошелестела Белла, глаза у нее стали огромные и испуганные. В замедленном действии, как в кино, Белла сняла колпачок с красивой ручки. Там вместо ручки оказался колпачок для распыления. Спрей струей ударил Валерию в лицо – это был газовый баллончик. Валерий, защищаясь, с закрытыми глазами бросил в ответ в нее лягушку. Красавица с зелеными глазами угодила Белле прямо в лоб, и, как в завершение действия, Белла стала проваливаться в густую тьму. Как будто через вату, она слышала топот людей, крики Валерия и требование Дмитрия:

– Белла, не проваливайся, Белла, открой глаза, Белла, не вздумай, ты мне нужна.

И на этой прекрасной ноте, абсолютно счастливая, она отключилась.

* * *

Осень решила преподнести прощальный подарок, кусочек лета. С утра солнце светило по-летнему радостно и ласково. Дмитрий Иванович проснулся совершенно счастливым человеком, причина же этого ощущения сейчас спала, как младенец, в его кровати. Разнили ее с ребенком только два фингала, которые наливались под глазами ярко-фиолетовым цветом.

«Да, крепко ей прилетело лягушкой», – подумал Дмитрий, и сердце кольнуло от жалости. Вчера он ничего ей не успел объяснить, хотя нет – один факт он все-таки объяснил, ну или попытался объяснить.

После того, как Белла пришла в себя, она залепила смачную пощечину ему и расплакалась. Дмитрий Иванович, вроде взрослый человек и, скажем напрямую, избалованный девушками мужчина, начал оправдываться.

– Так было надо, понимаешь, он должен был подумать, что ты одна. Мы должны были взять его с поличным, иначе у нас на него ничего не было бы, кроме догадок.

Оправдания казались так себе, голос звучал как-то неуверенно, и Дмитрий Иванович понимал, что неубедителен. Ничего не придумав лучше, он взял ее голову в свои руки и поцеловал. Поцелуй был долгим, и работающие рядом эксперты и стоящий рядом врач проявили деликатность и вышли из номера, аккуратно закрыв за собой дверь.

– За что он хотел меня убить?

Дмитрий Иванович так глубоко погрузился в воспоминания вчерашнего вечера, что вопрос проснувшейся Беллы застал его врасплох.

– Давай я скажу тебе об этом сегодня за ужином, – немного таинственно начал он. – Завтра мы все летим в Москву, и вечером у нас будет, так сказать, прощальный ужин. Там я буду открывать все тайны, открою и твою.

– Не думаю, что для этого надо ждать ужина, – обиженно сказала Белла.

– Ну если совсем честно, я жду один важный звонок. Тогда у меня будет полная картина. Прошу, дождись вечера.

– Хорошо.

– Ну вот и прекрасно. Ужин в шесть в ресторане на третьем этаже, кабинка номер два. А сейчас я побежал, мне необходимо многое сделать. Увидимся вечером.

Дмитрий подошел, чмокнул Беллу в лоб и быстрым шагом вышел из номера.

Когда за ним закрывалась дверь, в голове Беллы крутился только один вопрос, который, по сути, должен был бы ее волновать в последнюю очередь: «Почему в лоб?»

* * *

Виолетта спускалась из номера в ресторан на лифте. Обычно, когда она волновалась, у нее потели ладони, так вот сейчас ладони были настолько мокрыми, что, когда она поправляла свое красивое бордовое платье, на нем оставались следы от рук. Еще утром она получила письмо, которое ей подсунули под дверь.

«Уважаемая Виолетта Владимировна, вот и прошло наше маленькое путешествие. Да, веселым его назвать нельзя, трагическим – может быть, зато его можно назвать поучительным. Ждем вас сегодня в ресторане на третьем этаже гостиницы в шесть часов в кабинке номер два. Соберутся все ваши коллеги, а Дмитрий Иванович Сахаров расскажет всем лекцию, что такое хорошо и что такое плохо. Надеемся, что вы не будете делать глупостей и посетите данное мероприятие. Присутствие обязательно, форма одежды парадная».

Виолетта была сильной женщиной и готова была к любому повороту событий. Но именно сейчас она наконец поняла, что может быть счастлива, что ее сердце не камень и оно может чувствовать, может любить. Именно это понимание придавало ей сил.

– По крайней мере, это было в моей жизни, значит все было не зря, – думала про себя Виолетта.

Не доехав до третьего этажа, лифт остановился на шестом. Виолетта не сразу их узнала. В кабину вошла красивая пара. Да, именно по-настоящему пара. Это читалось во всем: в том, как он поддерживал ее за талию, в том, как она смотрела на него. Это были Татьяна и Юрий.

– Какие люди в Голливуде! – попыталась пошутить она. – Смотрю, вас тоже заставили нарядиться. Ну Танюха красавица – это понятно, а ты, Юрик, где костюм-то оторвал? Его у тебя сроду не было или ты скрытый модник?

– Купил, Виолетта Владимировна, – улыбаясь, но как-то устало и напряженно, говорил Юрий. – Хотел соответствовать своей даме.

При этих словах Татьяна немного похлопала его по плечу, как бы стряхивая невидимую соринку: на самом деле было видно, что она успокаивает его.

– Виолетта, вы, как всегда, сногсшибательны, – восхищаясь и пытаясь перевести тему, сказала Татьяна. – Вы похожи на Монику Беллуччи, и это красное платье очень дополняет образ.

Виолетта знала, что она красавица, но от комплимента все равно растаяла.

– Тебе тоже голубой к лицу, – примирительно сказала она. – И ты, Юрик не злись, ты тоже красавчик. Как говорила моя мама, нашему подлецу все к лицу, – не удержалась и еще раз уколола коллегу Виолетта.

Но Юрий не принял игру, а только повернулся к ней и тихо спросил:

– Не боишься?

Глаза Виолетты, до этого сверкающие сарказмом и злостью, резко потускнели, и она ответила:

– Не поверишь, боюсь. Когда уезжала из своего городишка в никуда, не боялась. Когда ходила на поклон, ища работу, не боялась, когда пахала как лошадь, не боялась. А сейчас боюсь.

Лифт остановился на третьем этаже, и они, глубоко вздохнув, вышли в холл ресторана, где уже стояла пестрая толпа их коллег.

* * *

Дмитрий встречал всех у дверей в кабинку и улыбался, но как-то хитро и нагло. Если учесть, что все были насторожены, то его улыбка вообще у многих вызывала панику.

– Боже, какие же вы все красивые! Дамы, вы невероятны, мужчины, вам всем очень идут строгие костюмы. Мне очень хотелось, чтоб сегодняшнее мероприятие выделялось и не было просто ужином, – усмехнувшись, он добавил: – Ну простите мне эту театральщину, во всем виновато детство в обнимку с Конан Дойлом и Агатой Кристи, развязка должна быть пафосной. Прошу всех в зал.

Пестрая толпа начала заходить в кабинку и оглядываться. Посередине стоял большой круглый стол со стеклянным крутящимся кругом – такие столы они уже видели в соседнем Хэйхэ. Но этот был немного другим. Он был огромным, на красивых резных ножках. Ножки были изготовлены в виде слонов, а посередине стола стояла большая черепаха. Когда официанты заносили блюда и ставили на стол, поворачивая круг, черепаха крутилась и кивала головой, а на ее спине махали руками маленькие человечки, одетые в национальные китайские костюмы. Такое понимание мира в виде стола завораживало.

Пока вокруг стола крутились официанты, всех пригласили присесть на огромный угловой кожаный диван. На столике возле дивана стояли бокалы, в них шипело и играло пузырьками шампанское.

– Знаете, что меня беспокоит? – взяв бокал с шампанским, начал говорить обычно молчавший Семен. Ему очень шел костюм, и было видно, что он сам себе нравится. У него изменились даже манеры, но, самое главное, он подстригся – от вечно висящих грязных лохмотьев не осталось ничего, на его голове красовалась стильная мужская стрижка. – Меня беспокоит, что нет половины наших коллег.

В зале были Семен, Виолетта, Татьяна и Олечка. Юрия прямо перед входом в кабинку позвал переговорить Дмитрий Иванович. Дамы не поддерживали разговора, а напряженно молчали, потягивая шампанское.

* * *

Перед самым входом в кабинку Дмитрий перехватил Юрия и потянул его в сторону.

– Значит, так, друг мой сытный Юрий, у меня перед тобой долг, но долг в единственном числе, в этом зале у каждого скелет в шкафу, и я их сейчас буду вытаскивать. На твой выбор, чтобы мы были квиты, определи сам: тебя не трогать или спасти Татьяну. Выбор за тобой.

– Татьяну, она все мне все рассказала, она очень раскаивается, – не задумываясь ни на минуту, сказал Юрий.

– Я почему-то так и подумал, – усмехнулся Дмитрий и зашел в зал.

* * *

В дверь вошли трое: Юрий, Дмитрий Иванович и Белла. Конечно, всех поразила именно она, немая сцена «к нам едет ревизор» длилась минут пять, в течение которых Дмитрий Иванович хихикал.

– Боже, Курчатова, ты куда опять вляпалась? – первой отмерла Виолетта. – Откуда у тебя синяки под обоими глазами? Нет, конечно, они идеально подходят под твое фиолетовое платье, но зачем такие жертвы? Если очень хотелось оттенить глаза, есть же тени.

Белла только открыла рот для рассказа, как ее прервал Дмитрий.

– Девочки, мы обязательно послушаем о новых приключениях Курчатовой Беллы Сергеевны, но позже. Сейчас встречайте! Ваш шеф Иван Сергеевич Муха – жив, здоров и с нами.

Дверь открылась, в нее вошли шеф, Капа и «рыжий» Денис. Все без исключения кинулись обнимать и целовать шефа, да так, что от такого несоблюдения субординации он был в ступоре, но промолчать не смог.

– Курчатова Белла Сергеевна, милая, кто же вам так за меня отомстил? – почти не скрывая радости от данного обстоятельства, сказал шеф.

Между тем Денис подошел к Дмитрию Ивановичу и передал конверт. Открыв его и быстро пробежав глазами по строчкам, Дмитрий Иванович округлил глаза, взглянул на Дениса. Тот, ухмыляясь, закивал головой.

– Дорогие друзья, прошу к столу, – перебил, обнимая, Дмитрий.

– Но мы в некомплекте, – возразил Юрий.

– На сегодня это полный комплект, – уточнил Дмитрий.

– Тогда вас, Дмитрий, как организатора данного торжества, прошу сесть во главе стола, – усмехнулась Капа.

– Я готов, но стол круглый, где же у него голова?

– В Китае есть такое правило, – продолжила свою лекцию Капа, которая теперь считала себя знатоком китайского фольклора. – Чтоб официантам было понятно, кто хозяин за столом, для вопроса заказа блюд, для того, чтоб знать, кому нести счет, одно место за столом они сервируют индивидуально. И вот кто сядет на это место, тот и хозяин, который принимает гостей. Приглядись, где место сервировано по-особенному.

И действительно, одно место отличалось: красивая белая накрахмаленная салфетка, она была по-особенному сложена в виде хвоста павлина и стояла не на тарелке, как остальные, а была вставлена в красивый бокал на тонкой ножке. Все выглядело красиво и утонченно.

– Ну хорошо, во главу так во главу.

Дмитрий взял Беллу под локоть и посадил рядом с собой. Сам же, взяв бокал, внутри немного вздохнул и начал свое повествование.

– Дорогие друзья! Да, не побоюсь этого слова, друзья: вы стали мне таковыми за время нашего неправильного путешествия в Китай.

– Почему это неправильного? – встрял Юрий, который в этом путешествии только приобрел, и сейчас, будучи уверен, что Татьяна в безопасности, светился от счастья.

– Потому что это не было обычным путешествием. Для одних это было так: нарушу пару раз закон, заработаю бабок и буду жить долго и счастливо. Для других: срочно уничтожить улики, чтоб никто не узнал о махинациях. У третьих: отомстить. А у одного из вас даже была страшная цель – убийство. Но начать я все-таки хочу со знакомства. Разрешите представиться, майор ФСБ Сахаров Дмитрий Иванович. Для меня это путешествие, как и для моей коллеги Капитолины Ивановны, было секретной операцией под кодовым названием «Китайский транзит». Моя коллега, тоже сотрудник столичного ФСБ Сахарова Капитолина Ивановна, ну и по совместительству моя сестра.

По залу пронеслось удивленное «ну ничего себе!».

– Сегодня этого «ничего себе» будет достаточно, так что прошу: наберитесь терпения. Кстати, я рад приветствовать сегодня в добром здравии нашего шефа Ивана Сергеевича Муху. – Все зааплодировали. – Вы, конечно, многое пропустили, но я считаю, что вы тоже вправе знать, что происходило вокруг вас, поэтому начинаю рассказ с начала.

Началось все примерно полгода назад, когда наши коллеги из Китайской Народной Республики сообщили, что на их рынок начали поступать контрабандные якутские бриллианты. И след идет с амурской таможни. Причем появление контрабандных бриллиантов проходит периодически. Мы вычислили вашу фирму и в очередной день переезда проверили их досконально, но ничего не нашли. Решив, что контрабандистов предупредили, мы еще больше засекретили операцию и сузили круг знающих. Вот как раз в это время и прозвенел звонок на горячую линию ФСБ. Звонила ваш прекрасный кадровик Ираида Варламовна. Представившись, она сказала, что у нее есть доказательства того, что группа, которая отправляется на днях в Китай, повезет бриллианты. Более того, она даже знает, как и кто. После этого связь прервалась, мы не знаем – сама она положила трубку или обстоятельства заставили. На этот вопрос нам может ответить только сама Ираида Варламовна, но она еще не пришла в себя. Сейчас, немного поняв столь эгоцентричную даму, я могу предположить, что она сделала это намеренно, чтоб мы вычислили ее по телефону и побегали за ней, но великий кадровик недооценила врагов. Через полчаса после звонка ее сбил автомобиль у входа в офис. Вы скажете – камеры. Да, конечно, преступника, сбившего кадрового работника, зафиксировала дюжина камер. Сначала – как он угонял автомобиль с соседнего двора, потом – как сбивал и как бросил его неподалеку и скрылся в переулках. Но, увы и ах, конечно, по камерам было видно, что это экспромт и человек явно торопится, но везде куртка объемная, капюшон, очки в пол-лица. Под это описание попадали и я, и Юрий, и Иван Сергеевич, и даже Капа, наряди ее соответствующе. Самое главное, что мы поняли: это точно ваша фирма и ваши путешественники в Китай. Оставалась самая малость – вычислить, как и кто. Для этого я стал кадровиком, а Капитолина Ивановна групповодом.

Когда утром я открыл кабинет Ираиды Варламовны, я увидел жуткий бардак, там кто-то что-то искал. И вот именно с этого момента идет переплетение трех линий – нет, даже четырех, которые меня постоянно сбивали и отвлекали от главного.

Итак, поехали!

Первые приключения начались сразу, но не буду я вам рассказывать, как мы оказались с Беллой Сергеевной под столом, лучше расскажу про розыгрыш путевок. Потому что я обнаружил, что никто ничего не выигрывал, все путевки дали определенным людям. Это только усложнило задачу. Естественно, что под подозрением был руководитель группы Александров Александр Александрович. Также я понимал, что он только пешка. Наша задача была выяснить, кто главный, как они это делают и кто получатель в Китае.

Здесь все не случайные люди и все преследуют какие-то цели. Но начну с центра притяжения неприятностей. Белла, ты сказала мне, что это место тебе нашла мама. Позвони, пожалуйста, ей прямо сейчас и спроси еще раз, кто рекомендовал ей это место, только настойчиво попроси не врать.

Казалось, Белла сомневается.

– Доверься мне, – одними губами прошептал Дмитрий Иванович.

Белла достала телефон, набрала номер.

– Мама, привет, – в зале стояла гробовая тишина: все понимали, что сейчас что-то решается. – Мам, у меня к тебе простой вопрос, но прежде, чем ответить, знай: мне нужна правда. Кто был протеже моего устройства на работу в BRELLO? Мам, почему ты молчишь?

По мере того, как изменялось лицо Беллы, все понимали: мама начала говорить и говорить правду, и эта правда Белле не очень нравилась. Положив трубку, она молчала, но никто ее не торопил: все понимали, что ей непросто.

– Маме позвонил мой бывший муж и сказал, что хочет помочь.

Было видно, что ей неприятно даже говорить об этом человеке, а тем более осознавать, что мама предала ее, приняв помощь у мерзавца.

– Он понимал, что я не приму от него ничего, поэтому попросил маму не говорить, что это он поспособствовал устройству на работу.

– Я так и думал, – перебил ее Дмитрий. – Так получается, Беллу Сергеевну в BRELLO устроил ее бывший муж Роман Николаевич Гольдский. Бизнесмен, и у него сеть ювелирных магазинов по Москве. Есть еще одно обстоятельство, которое поможет нам в понимании ситуации. Роман Николаевич сказал Марии Степановне, что место освободится только через месяц, а вот зачем ему был нужен этот месяц, мы узнаем позже. Берем эту информацию и идем дальше. В ночь после прилета случился пожар в комнате Курчатовой.

– Нет, если идти по порядку, то следующее происшествие – это отравление Ивана Сергеевича в самолете, – возмутилась Оленька, перебив Сахарова.

– Ну, это на самом деле было всего лишь стечение обстоятельств. Никто никого в той ситуации травить не хотел, на самом деле большое количество лекарства в соке предназначалось тоже нашей Белле Сергеевне, – на этих словах Дмитрий Иванович широко улыбнулся. – Это было сделано не для того, чтобы ее отравить, а лишь в плане учебного процесса, чтоб она немного посидела в туалете и подумала над смыслом жизни. Поводом же послужила нечаянно брошенная фраза, в которой она очень обидела чувства одного человека. Кто же знал, что у нее аллергия на цитрусы и она отдаст свой сок Ивану Сергеевичу? Также человек, пытавшийся наказать Беллу за обидные слова, не мог знать, что у нашего шефа больное сердце и большая концентрация этого лекарства подействует на него таким образом.

– Но кто, кто этот человек и чем я его так обидела? – с одной стороны, Белла хотела знать это, а с другой, боялась посмотреть в глаза настолько обиженного ею человека, что он был способен на такое.

– Ну вот, дорогие мои, приступаем к первому знакомству. Прошу любить и жаловать: Морозова Татьяна Петровна, между прочим, двоюродная сестра Беллы Сергеевны.

На вопросительный взгляд Беллы он добавил:

– По родному отцу. Ее маман, Агнет Стефановна Леманн в девичестве, и есть родная сестра твоего родного отца Эрнеста Стефановича Леманна.

В зале наступила тишина, которую можно было даже потрогать: она, как вата, висела в воздухе и не давала дышать. Татьяна медленно встала с места. Ее белая, почти прозрачная кожа, доставшаяся ей от мамы-немки, покрылась некрасивыми красными пятнами.

– Извините меня, – немного помявшись, она добавила: – ВСЕ!

– Но за что? – в таком же замешательстве спросила Белла. – Что я тебе такого сказала?

– Ну давайте я коротко и почти бегло обрисую данную ситуацию, так как это не является важным фактором в нашей истории, – Дмитрий говорил все это легко и этим самым разряжал обстановку. – У Татьяны Петровны болен папа: сердце, нужна дорогостоящая операция. В Москве он уже был прооперирован, тоже за большие деньги, Татьяне даже пришлось продать бабушкину квартиру, но неудачно. И теперь надежда только на операцию в Израиле, на которую пока денег не хватает. Эта тема очень больная для Татьяны, а вы, Белла Сергеевна, соизволили сказать, что не хотите даже видеть своего отца и вам на него плевать. Так как Татьяна знала, что вы родственники, она решила, что вы очень наивны и глупы и заслуживаете наказания – пытки в туалете. Все, что потом произошло, было шоком и для самой Татьяны.

После этих слов Иван Сергеевич Муха встал из-за стола и пошел по направлению к Татьяне. Все напряглись, а Юрий повернулся, как бы закрывая ее своим телом. Не обращая внимания на Юрия, шеф подошел и обнял Татьяну.

– Бедная девочка, натерпелась. Ты что мне не сказала? Мы обязательно что-нибудь придумали бы, – очень мягко, по-отечески произнес он. – Друзья мои, так как в этой ситуации я самая пострадавшая сторона, а также на правах вашего начальника я Татьяну прощаю и инцидент считаю исчерпанным.

Шеф умел произносить речи, и эта получилась бы чересчур пафосной – к счастью, он решил все украсить своей шуткой:

– Должна будешь мне поездку в Китай, а то я из китайского в больнице только кулер видел.

Зал расхохотался и зааплодировал, шеф никогда не снимал еще так много настоящего смеха с аудитории.

– Рад, очень рад, что столь нелепый инцидент разрешился миром, – Дмитрий Иванович вновь взял все в свои руки. – Но, друзья, действительно Олечка была права, до пожара был еще один инцидент, но кроме тех, кто это сотворил, больше никто о нем не знает. Пока мы были в больнице у шефа, в номере Беллы Сергеевны прошел обыск, что искали – неизвестно, но искали очень хорошо, перевернуто было все. Единственное, что не подверглось обыску, это сумочка, которая была у нее с собой. Дальше был прекрасный вечер с шампанским и веселыми разговорами.

– Который пришлось прервать из-за того, что Александрову приспичило раздать подарки, – это произнесла Ника, как бы вспомнив свое разочарование.

– Да, друзья мои, вот именно тогда Белла Сергеевна не смогла унять свое любопытство и, несмотря на строжайшие запреты Александрова, открыла коробку со снежным шаром. Как вы правильно заметили, Ника, шампанского было в этот вечер достаточно, а может, просто прирожденное невезение помогло, но факт есть факт – Белла разбила шар.

По залу пронеслось удивленное «дааа?».

– Собрав с пола все осколки и сложив их аккуратно в наволочку, Белла Сергеевна, не зная, что делать, дальше решила пойти ко мне за помощью. И вот когда моя гостья, наполненная шампанским, уже спала, заняв полностью кровать, я сидел и рассматривал осколки шара. Именно тогда я и увидел алмазы.

– Глупости, – засмеялся Юрий, – это сказка для детективов. Алмазы и вода имеют разный показатель преломления, это даже школьник знает. И мы, и таможня заметили бы их в воде в пять минут.

– Пять по физике тебе, Юрик, бьюсь об заклад – ты был отличником в школе, – рассмеялся Дмитрий, а Юрий смутился. – У нас в конторе тоже так думали, поэтому не обращали никакого внимания на эти подарки. Но дело в том, и это сейчас установлено в лабораторных исследованиях доподлинно, что не перевелись еще на Руси Левши. В Якутии нашелся умелец, он изобрел смесь, в которой не видно алмазы. Ну а то, что в снежных шарах не вода, никого не удивило, так как они наполняются и водой, и раствором, и маслом в разных вариациях. Вот так красиво был придуман способ перевоза алмазов, а вы, дорогие мои, все стали соучастниками контрабанды. Мне предстояло теперь доподлинно узнать, кто это делал осознано, а кто нет.

– Александров однозначно, – вставил свою версию Семен. – Помните, как он трясся над ними?

– Конечно, Александров – это априори. Вспомните, как он грамотно нас всех развел, привел китайца, мы все поверили, что это представитель фирмы BRELLO, а потом нам, сытым и пьяным, сказал: зачем нам ехать на фирму – можно напрямую отдать мистеру Ли Джуну. Мы, соответственно, не хотели никуда ехать и согласились с удовольствием на это. Но этот китаец никаким образом к нашей фирме отношения не имеет. Так вот когда его китайские партнеры увидели, что один шар разбит и там нет бриллиантов, он начал обыски в наших номерах. Он никак не мог понять, кто конкретно это сделал. Именно эти обыски его и подвели в одной из комнат: он увидел то, что видеть не должен был, и его убили. Но об этом позже, мне нужен был тот, кто координировал его действия в Москве и вся московская цепочка. Вот, например, мне были подозрительны вы, Семен.

– Да? Странно, – немного испуганно сказал он и покосился на Виолетту, которая молчала весь вечер.

– Да, но после того, как я увидел вашу фамилию в заграничном паспорте, я понял смысл вашего странного поведения и исключил вас из подозреваемых. Друзья мои, прошу вас знакомиться – Семен Иванович Самоваров.

– Но мы его знаем, – растерянно произнесла Оленька.

– Но Самоваров – это фамилия по матери, Семен был обижен на отца за то, что тот ушел из семьи и назло отцу сменил фамилию, вот только в заграничном паспорте не успел. По батюшке наш Семен Муха, да и батюшка его вот рядышком сидит, – Дмитрий рукой указал на шефа.

Шефу вновь пришлось вставать и объясняться.

– Да, друзья мои, это правда, но в защиту сына хочу сказать, что конфликта никакого между нами нет. Фамилию же поменять его попросил я, чтоб на работе никто не узнал, ведь вы знаете – у нас это не приветствуется.

На этих словах Семен благодарно посмотрел на отца и улыбнулся. Всего лишь уголком губ, но это была первая улыбка отцу за последние десять лет, а значит, это была победа.

– Ну, конечно, я подозревал вас, Иван Сергеевич, но вас спасла Олечка. Мы с ней очень долго и досконально вспоминали, кто предложил идею с подарками, кто договорился об их изготовлении, кто настойчиво рекомендовал Олечке кандидатов, кто должен ехать в эту поездку, ну и наконец, кто нашел такого талантливого дизайнера, как Ника Никитина, – на этих словах Ника покраснела, и ее внешность русской красавицы резко превратилась во внешность русской бабы после бани. – И вот тут, Иван Сергеевич, везде всплывает фамилия вашего зама Бессмертного Вадима Эдуардовича.

– Но он не мог, он честнейший человек, – как-то уж очень неуверенно стал защищать его шеф.

Виолетта, как будто ждавшая все время приговора, на этих словах обхватила голову руками.

– Опережая все ваши аргументы, скажу, что он, – Дмитрий взглянул на часы, – вот уже два часа как у моих коллег и дает признательные показания. Вот, например, про Нику: оказывается, она в данной поездке была уши и глаза Вадима Эдуардовича.

– Что вы несете? – возмутилась баба из бани, которая временно замещала красавицу Нику.

– Кстати, Иван Сергеевич, а вы знали, что у Ники нет никакого образования, что все, что было создано в вашем офисе, включая прекрасный снежный шар, было созданного некой Мичие? Улыбчивой симпатичной девочкой из Якутии, живет она в маленькой деревеньке Майя, это дочка нашего так называемого Левши, что создал жидкость для шаров. Да, талантливая семейка, там еще и мама прекрасная, ткет такие ковры – закачаешься, ну да сейчас не об этом. Получала прекрасная девушка Мичие за эти заказы сущие копейки: например, за снежный шар ей заплатили пять тысяч рублей, и сделала она его чертеж за неделю. После того как все закончится, я вам дам ее координаты – свяжитесь с ней и пригласите в Москву: с таким талантом и чувством прекрасного она выведет ваш офис на первое место, гарантирую.

– Я не верю, – шеф переводил взгляд с Ники на Дмитрия Ивановича и обратно. Но, не получив никакого подтверждения от Ники, замер с потерянным лицом.

– Это не все, ведь у нашего Вадима Эдуардовича здесь есть еще люди, которые, так сказать, не отдыхать поехали. Сами расскажете или мне огласить? – как бы в никуда произнес Дмитрий Иванович.

– Не надо, я сама, – Виолетта, убрав руки от головы и взяв бокал с шампанским, встала из-за стола. – Мы с Юриком работали на него.

Юрий после этих слов потух, а остальные округлили глаза.

– Только вот не надо вот таких глаз, ничего криминального, – продолжила Виолетта, глотнув шампанского. – У нас была схема – кстати, предложил ее Вадим Эдуардович. Ну а когда начальство предлагает схему, ты или работаешь по ней, или ищешь другую работу.

– Да ладно, Вита, не лукавь: главная причина все-таки деньги, – как-то обреченно и спокойно вставил Юрий.

– Ну, естественно, и деньги, так вот схема заключалась вот в чем. В разных городах остатки разные, поэтому из одного города они отправляются в другой, но уже со скидкой до семидесяти процентов. В офисе каждого города были задействованы по два сотрудника, такие, как я, главные по распределению товаров и такие, как Юрик, главбухи. Товар отправляли в другие города, и там он действительно лучше продавался, вот только скидки никто не делал, по документу же скидки были. Дело было поставлено на поток: когда я пришла, это уже работало, я просто подключилась к работе.

– У меня та же картина: через месяц после поступления на работу я получил предложение, от которого не смог отказаться, – добавил Юрий.

– В день, когда вы, Дмитрий, поступили к нам на работу, – продолжила Виолетта, – очень рано, часов в шесть утра, позвонил мне Вадим Эдуардович и сказал, что вчера вечером Ираида Варламовна трясла перед его лицом какой-то флешкой, где, дескать, все махинации по всем офисам, а после ее сбили. Теперь начнется следствие, и если флешку найдут, то обвинят во всем нас вплоть до того, что это мы ее сбили, чтоб она нас не разоблачила. Срочно на работу – искать флешку. Мы с Юриком ноги в руки – и туда, перерыли весь кабинет, но, к сожалению, ничего не нашли.

– А нечаянно нашла ее новая сотрудница Белла Сергеевна, да? – вставил Дмитрий Иванович.

– Да, совершенно верно, когда мы на шум забежали в кабинет, я увидела, как она ее сжимает в руке. Вадим Эдуардович нам ее досконально описал: она была бежевая с золотыми вставками.

– Прямо как моя пуговица! Значит, под столом я нашла не пуговицу, а флешку? – спросила Белла.

– Да, вы нечаянно нашли то, что Виолетта и Юрий безуспешно искали все утро, – засмеялся Дмитрий. – Продолжаем. Сначала вы перевернули все вверх дном у нее в номере, это же были вы, правильно? Можете не отвечать: девушка с ресепшен, что дала Юрию ключ от номера Беллы, все рассказала. Вы, Юрий, якобы молодой человек девушки, живущей в этом номере, и хотите сделать ей сюрприз. Она попала под ваши чары и дала вам карточку. О чем вы думали? Если бы Белла обратилась в полицию, то вас раскрыли бы в три секунды.

На этих слова Виолетта повернулась к Юрию, покивала головой в стороны и прошептала:

– Идиот.

– Потом в Китае, – продолжил Дмитрий Иванович, – за столом вы несколько раз пытались залезть ей в сумку, думая, что флешка там. Ну и автобус: когда все вышли фотографироваться, вы поставили Юрия на шухер, а сами попытались все-таки осуществить задуманное, на этот раз вам помешал я. Так вот, когда я заметил ваш повышенный интерес к сумке Беллы, я заставил ее вывернуть все наружу и объяснить каждый предмет – именно так мы вычислили флешку. Там ничего нет, что могло бы вас скомпрометировать, никакой схемы, он использовал вас, как делал это всегда. Там было точное количество переправляемых алмазов: откуда, сколько, с кем, где и куда.

– Сука, – жестко произнесла Виолетта. – А мы два дебила, Юрик.

– Так что, получив флешку, – продолжил Дмитрий, – мы закрыли всех фигурантов по этому делу. Вам можно было даже не просить Семена бить Беллу по голове, чтоб забрать у нее сумку: флешки там уже к тому времени не было.

Звон разбившегося бокала прозвучал, как взрыв, все вздрогнули и обернулись. Виолетта стояла и смотрела на осколки у себя под ногами, не в силах поднять голову.

– Меня никто не просил, я сам, – Семен встал, взял Виолетту за руку и начал отряхивать ее от осколков. – И вообще я видел, как она надела шапку этой тетки, и решил, что легонечко ничего страшного не случится. Меня кто-то видел?

– Все очень прозаически, Семен: на одном из магазинов, находящихся неподалеку была камера. Вас вычислили очень быстро, но, чтоб не поднимать шумиху, я попросил замять это дело – мне надо было еще кое в чем разобраться, – ответил Дмитрий.

– Дмитрий, ведь я пострадавшая и я решаю, писать заявление или нет, правильно? – спросила Белла, наблюдая, как трепетно Семен сжимает руку Виолетте.

– Да, конечно, – улыбаясь, ответил Дмитрий, понимая, почему ему так сильно нравится эта девушка.

– Все обошлось обычным шишаком, у ребят были обстоятельства, давайте забудем и этот фрагмент. Здесь и так сегодня всего было нагорожено: алмазы, схемы. Так хочется, чтоб это поскорей закончилось и мы начали просто есть.

После этих слов Виолетта, в принципе презирающая любые телячьи нежности, подбежала к Белле и крепко ее обняла.

– Согласен, – не стал сопротивляться Дмитрий, – давайте забудем, как и инцидент с «Барватолом» в самолете. Только вот на этом мы не закончим, потому что это не конец нашей с вами интереснейшей истории.

– Это как-то связано с тем, что с нами сегодня нет нашего весельчака Валерия Леонидовича? – вставил Юрий.

– В самую точку, Юрий Григорьевич, но сначала о другом. Всю поездку Белла Сергеевна чудом спасалась от смерти. Первый раз это произошло здесь, в гостинице. Странный пожар, в котором больше дыма, чем огня. К слову сказать, наши специалисты разобрали розетку в номере и обнаружили небольшое приспособление, на которое никогда никто не обратил бы внимания. Только в Москве узконаправленные эксперты выяснили, что это самодельное устройство, каким пользуются киллеры для того, чтоб жертва задохнулась угарным газом быстрее, чем прибыли пожарные. Эти киллеры специализируются на убийствах, подстроенных под несчастный случай. Но устройство сделано хорошо, и, если бы не отравление в самолете, да и вообще наша поездка, никто бы не стал ничего особенного искать в розетке, которая даже не загорелась. Когда мы это выяснили, мы поняли, что Курчатову Беллу Сергеевну пытается убить профессиональный убийца. Не понимая, связано это с алмазами или нет, а также кому выгодна смерть Беллы, мы начали параллельное расследование. Естественно, что, как и в истории с алмазами, вы все были у меня под подозрением, но один человек становился подозреваемым все больше и больше. Это наш, как ты выразился, весельчак Валерий Леонидович.

Народ, видно, устал удивляться, поэтому просто тяжело и разочарованно вздохнул.

– Сначала меня поразило, как много Валерий Леонидович знал о Курчатовой: например, в разговоре он с уверенностью сказал, что Белла в семье одна. Ведь ее совсем никто не должен был знать, она новенькая. После он слишком прикидывался деревенским мужичком, не будучи им. Путался постоянно, сколько у него детей, забывал их пол и количество. И очень нарочито и навязчиво говорил о своей жене, а у самого не было никакого кольца. Ну и, конечно, посыпался он после того, как убил Александрова.

– Он убил Александрова? – по буквам медленно произнесла свой вопрос Белла.

– Да, это был он. Когда Александрову позвонили и сказали, что один шар разбит и там нет алмазов, он начал обыскивать наши номера. И вот начать он решил с соседа. У него в сумке он нашел какие-то железки, проводки, ничего особенного. Дворников зашел в комнату, именно когда Александров рылся в его сумке. После возмущения хозяина сумки наш куратор сказал: «Ты лучше заткнись, скажи спасибо, что мне не до тебя. Но я разберусь со своими проблемами, и вот тогда я выясню, кто ты такой и что за странное барахло у тебя в сумке».

Этим самым он подписал себе смертный приговор. На время наш киллер убирает Беллу на второй план и занимается Александровым. Он аккуратно раскручивает поручни балкона, парень он действительно рукастый и делает это виртуозно. Для того чтобы это было наверняка, Валера снимает перекладину с перил ограждения под балконом, внизу оставляя только штыри. Оставалось только выманить Александрова на балкон. Когда Валерий Леонидович говорил, что Александров выходит на балкон курить, он лукавил. Александр Александрович плевал на Дворникова и курил прямо в номере. Именно для этого тот и придумал салют в надежде, что любопытство победит и Александров выйдет. Все-таки он неплохой психолог, наш рекламщик. Когда на следующий день мы с Капой поехали в полицию, они показали нам любительскую съемку с мобильного телефона одного из китайцев. На этой съемке было видно, как Валерий Леонидович снимает перекладину.

Теперь мы с Капой знали, кто, но доказательств было маловато и все косвенные. Я очень боялся опоздать. Когда я приехал обратно в санаторий, сердце у меня остановилось: я понял, что Дворников не стал долго ждать. Воспользовавшись тем, что мы уехали, он попытался завершить свою работу.

– Но Белла просто тонула, там не было никого, – Татьяна удивленно взглянула. – Правда ведь, Юра?

– Я никого не видел, – рассеянно ответил он.

– Никто на меня не нападал.

– Вы забываете, что Дворников был киллером экстра-класса. У него высшее техническое образование. Он вырос в Москве в семье докторов технических наук. Маленький Валера в десять лет мог с закрытыми глазами собрать и разобрать утюг.

– Как в Москве? – спросила Оленька. – А как же все байки про деревню?

– Это была легенда, простому деревенскому мужику легче втереться в доверие. Таких простачков из деревни с женой-клушей и кучей ребятишек никто и никогда не берет во внимание, их почти не замечают, их действиям не уделяют много внимания. Поэтому Дворников решил, что лучше быть деревенским многодетным папой, чем москвичом в пятом поколении с предками не ниже кандидата наук. Так вот, продолжим. Валерий взял у покойного Александрова его лягушку, перебрал ее и создал такой аппарат, который легонечко в воде бьет человека током. При этом человек не умирает от удара током, а просто становится недвижим на несколько минут. Этих минут хватает, чтоб человек захлебнулся. Если бы не Юрий, – Дмитрий поднял руку в приветственном жесте, – Белла бы захлебнулась. Поэтому ему особый респект и уважение, но я также не могу не упомянуть Оленьку, которая очень профессионально откачала нашу потерпевшую. Знаете ли вы, что наша милая сослуживица имеет гордое звание «спасатель на воде»? Каждым летом во время отпуска она ездит в Геленджик, где подрабатывает спасателем. А пять лет назад она даже спасла парня, за это и была награждена медалью «За спасение утопающих».

Зал сначала замер в изумлении, но потом, как бы опомнившись, зааплодировал.

– Да ладно, – смущенно произнесла Оленька. – Парень совсем мальчишкой был, маленький, щуплый, я его на раз вытащила. Да и вообще я это делаю больше для себя. Так случилось, что семьи у меня нет, друзей, с которыми можно было бы вместе ездить отдыхать, тоже. В Геленджике я увидела, как тонет парень, бросилась и вытащила его. Спасатель, который видел, как я это сделала, посоветовал мне пройти курсы и присоединиться к ним. Вот так все и завертелось, зато теперь у меня очень насыщенные и веселые отпуска. Я совмещаю три в одном: отдых, хорошую компанию, у нас все – и ребята, и девчата – очень хорошие, и благое дело.

– Боже, Оленька, вы удивляете меня всю дорогу! – воскликнул шеф. – Дайте я вас обниму.

Вскочив с места, он подбежал к Ольге, обнял ее и троекратно расцеловал. Возвращаясь обратно на место, он не заметил, как до ушей покраснела его секретарь.

– Ну а дальше мне надо было сделать так, чтоб Дворников не предпринял своих попыток до самого Благовещенска, где мы могли бы все подготовить и арестовать его с поличным, – продолжил Дмитрий, подмигнув попутно покрасневшей Оленьке. – Но Белла Сергеевна сделала все сама. Я иногда ловил себя на мысли, что она все знает и помогает нам. В наикрутейшем конкурсе стульев она отправила своего киллера руками прямиком в горячее фондю. Капа, соответственно, попросила доктора, чтоб тот забинтовал ему руки до недвижимого состояния, и киллер стал временно безопасен.

– Я поняла: вы специально устроили эту отвратительную сцену в автобусе, чтоб Дворников подумал, что Белла опять одна, и воспользовался этим? – спросив это, Виолетта схватилась за сигарету, но Семен аккуратно забрал ее и положил обратно в пачку.

– Вы страшный человек, Дмитрий Иванович, – усмехнулся Юрий.

– Не преувеличивайте мои достоинства, – шутя открестился от них Дмитрий. – И все же я хочу попросить прощения у Беллы и сделать это при всех, так как и обидел я ее тоже при всех. Дорогая Белла Сергеевна, прошу простить меня за мое хамское поведение, вы мне очень нравитесь, да что там – я, по-моему, в вас чертовски влюблен, а все остальное – вынужденное поведение на работе.

Если бы Белла умела краснеть, она бы обязательно сейчас покраснела, но смуглость ее кожи, доставшаяся ей от матери, не позволяла проявлять такое дамское смущение. Поэтому она попыталась выразить смущение словами.

– Я вас прощаю, – немного замявшись, продолжила Белла, – и вы тоже мне небезразличны.

– Конечно, здесь напрашивается «горько», – влез в самый неудачный момент Иван Сергеевич. – Но у меня вопрос: кто нанял киллера для Беллы? И как вы его поймали с поличным?

Белла и Дмитрий, все это время стоявшие и смотревшие друг на друга, не мигая и не двигаясь, сразу вернулись в реальность.

– Поймали мы его просто: установили массу камер в комнате Беллы. Валерий Леонидович нас не заставил ждать, пришел и начал действовать – напрямую, не скрываясь. Но хочу отдать должное Белле – она его ликвидировала сама с помощью газового баллончика. В ответ на струю газа он запустил в Беллу злополучной лягушкой – оттуда и синяки, которыми вы сегодня все так восхищаетесь. Кстати, Белла Сергеевна, откуда у вас такой интересный газовый баллончик, маскированный под шариковую ручку?

– Мне его вчера подарила моя новая знакомая Изабелла Платоновна, пока мы сидели с ней в КПЗ. Эта прекрасная женщина проиграла мне в карты половину своего гардероба, я отказывалась все это брать, но она настаивала: карточный долг – это табу. Тогда я ей предложила: давайте я вам подарю все, что выиграла, а вы мне в ответ подарите что-нибудь незначительное. Когда она дарила мне эту ручку, рассказала об ее секрете. Если честно, я думала, она мне никогда не пригодится. Надо же – так быстро пришлось ей воспользоваться. Но вы не ответили на главный вопрос: кто меня ему заказал, кому я еще что-то не так сказала? – поинтересовалась Белла, глядя украдкой на Татьяну.

– А вот это в самую точку, именно «сказала». Вы, Белла Сергеевна, рассказали вашему мужу про родного отца. Не могу сказать, зачем: может быть, тогда он еще хотел сделать вам приятно, но ваш муж нанял детектива для того, чтобы тот нашел вашего отца. И он его нашел. Детектив прислал отчет по электронной почте. Его наши сотрудники уже нашли в компьютере вашего бывшего мужа. Там говорится, что Леманн Эрнест Стефанович жил в городе Барселона в Испании. В мае этого года он возвращался домой по горному серпантину, не справился с управлением и сорвался с обрыва. Он не был женат, и наследников у него нет. В завещании он оставляет все свое состояние некой Леманн Белле Эрнестовне, 1991 года рождения, которая проживает в городе Москва. С июня месяца вас, Белла Сергеевна, ищут адвокаты конторы Spain Bill, но найти не могут. У вас новая фамилия, новый адрес, новое отчество. Ваш муж в замешательстве, он уже и забыл про это задание, у него к тому времени уже появилась любовница, и он собирался с вами благополучно развестись. Все бы было хорошо, если бы не сумма наследства, которую оставил вам ваш отец.

– Миллион долларов? – шутливо произнес Юрий, надеясь разрядить обстановку.

– Почти, Юрик, почти: пятьдесят миллионов евро. И это только в денежном эквиваленте на счетах в банках, а еще недвижимость в Испании и США, а также патенты, которые приносят годовой доход до десяти миллионов евро. Ваш отец, Белла, оказался талантливым химиком и прекрасным предпринимателем. Переехав в Америку, он сделал десяток открытий, запатентовал их и стал получать дивиденды. Его замечательные изобретения используются почти во всех современных стиральных порошках, а также других средствах бытовой химии. Они оказались на редкость экономичны и производительны, поэтому ими пользуются лучшие производители бытовой химии.

– Умереть не встать, – произнес шеф, остальные же сидели тихо с открытыми ртами.

– Именно поэтому Роман Николаевич Гольдский и решил, что Белла должна умереть. Нет, сначала вступить в наследство, а потом умереть. Но его планы смешала любовница: она не знала о таких грандиозных событиях. Ее интересовало только одно: почему он так долго не разводится. Тогда Олеся – а вашу конкурентку зовут Олеся, – обратился он к Белле, – решила ускорить процесс. Она подстраивает нарочно злополучную встречу в офисе. Далее события развиваются не по сценарию: Белла гордо уходит из дома, а Роман Николаевич предается панике. Как быть? Он не может так просто отпустить миллионы евро. Вот тут к нему приходит на помощь его друг детства, а по совместительству компаньон по контрабанде алмазов Бессмертный Вадим Эдуардович. Да, милые мои, они выросли в Воронеже в одном дворе, оба парня были из неблагополучных семей. В трудные девяностые «непросто» заработали деньги и подались в Москву. Там они на время потеряли друга из вида, но год назад снова обрели былую дружбу. Узнав, что Гольдский занимается ювелиркой, Вадим Эдуардович предлагает схему для контрабанды алмазов в Китай. Вот тут у них начинается настоящая дружба, подкрепленная совместной работой, которая приносит обоим огромные деньги. Но, как говорится, много денег не бывает, и за небольшой процент от наследства Бессмертный предлагает Гольдскому немного потянуть с разводом. Не афишируя свой интерес, устроить Беллу на фирму к Вадиму Эдуардовичу. А после того как от несчастного случая Белла скончается, вступить в права наследования согласно брачному договору.

– Вы его арестовали? – спросила Белла, поежившись, как будто в кабинке было очень холодно.

– Не переживай, он тоже у моих коллег, так как он является одним из организаторов контрабанды: оба дела объединили в одно.

– Друзья мои, давайте поднимем бокалы за новую миллионершу в наших рядах, да что там – за единственную, – шеф опять пытался неудачно шутить, но, видимо, настроение в зале было настолько напряженным, что все засмеялись.

* * *

Звон бокалов, поздравления и, наконец, стук вилок о тарелки наполнили зал. Люди пытались забыть весь этот ужас: убийства, предательство, обман. Поймав взгляд Татьяны, Белла одними глазами указала на дверь, приглашая ту выйти и поговорить.

– Я сейчас, – шепнув Юрию на ухо, Татьяна вышла из комнаты.

Когда Белла через минуту вышла из кабинки, увидела Татьяну, ждущую ее в холе. Она была очень бледна и постоянно хрустела пальцами на руках. Увидев, как Белла посмотрела на ее руки, она улыбнулась.

– Это от волнения: всегда, когда я переживаю, начинаю ломать пальцы.

– Таня, а теперь не для толпы я хочу услышать твою историю. Не верится мне, что ты оказалась в этой фирме случайно. Но помни: я хочу правду, какой бы горькой она ни была.

Было видно, что Белле трудно даются эти слова, да что там слова – она не могла смотреть Татьяне в глаза.

– Мама постоянно общалась со своим братом. Она знала обо всех его успехах, знала и гордилась им. Жили мы всегда в достатке и никогда ничего у него не просили. За первую операцию мы расплатились бабушкиной квартирой, но она не помогла, и вот встал вопрос о второй операции. Мама позвонила дяде Эрнесту. Он без проблем согласился все оплатить, просил выслать счет клиники и сумму на почту и даже пошутил: мол, после клиники сразу ко мне – восстанавливать сердце. Но выполнить свое обещание он не успел: на следующий день его машина упала в пропасть, – говоря все это, Татьяна становилась похожа на старушку, маленькую и сгорбленную от горя. – Мама знала, что все он завещал тебе. К слову сказать, он пытался о тебе узнать, но, когда ему сказали, что твоя мама вышла второй раз замуж и тебя удочерили, дядя Эрнест решил не лезть и не усложнять вам жизнь.

– Пожалел, значит, – резко сказала молчавшая до этого Белла. – А меня он не захотел спросить?

В ответ Татьяна лишь пожала плечами и продолжила:

– Нам очень нужны были деньги, и я решила попросить их у тебя. Я пришла к тебе домой, твой муж мне сказал, что, как только ты услышала о наследстве, сразу его бросила. Что ты настолько корыстна, что, имея теперь миллионы, не побрезговала и его копейками, поделив все имущество, забрала даже его квартиру. Мол, он бы мне денег дал, а вот ты бы никогда. Что ты слышать не хочешь про родственников своего родного отца. Он говорил это все в красках и с большим нажимом. А потом предложил мне вариант: мол, он устраивает меня в ту же фирму, где через месяц будешь работать ты. В фирмах, расположенных в высотных зданиях, всегда случаются несчастные случаи, а вот он, если вступит после тебя в наследство, мне деньги даст, и не только на операцию.

– И ты согласилась? Человек, в котором течет одна со мной кровь, не мог согласиться! – почти прокричала Белла.

– Я отказалась, – еле слышно произнесла Татьяна, – но, придя домой и видя, как мучится папа, я вновь позвонила твоему мужу. Для себя я решила, что устроюсь на эту работу для того, чтобы подружиться с тобой и добиться твоего расположения, но мужу твоему сказала иное. Иначе он просто бы меня туда не устроил.

– Понятно, а потом ты мнение поменяла и в самолете решила меня убить?

– Ты говорила страшные вещи, и мне показалось, что ты именно такая, какой он тебя представлял.

– Чушь, ты из дома взяла «Барватол», ты готовилась!

– Нет, я сама его принимаю, да это лекарство выписывают папе, его в аптеке просто так не купишь, но я не брала его, чтоб тебя отравить, я для себя, – как то неуверенно, со слезами на глазах, произнесла Татьяна.

– Значит, так, я благодарна Юре за то, что он меня спас, и поэтому не буду поднимать скандал. Как только вступлю в наследство, операцию твоему отцу оплачу, но тебя больше видеть не хочу. У меня не может быть родственников, способных на убийство.

На этих словах Белла развернулась на сто восемьдесят градусов и вернулась в зал.

* * *

Зал аэропорта гудел, как большой, наполненный улей. Белла стояла, обнимала Дмитрия и плакала. Потом некрасиво рукавом вытирала слезы, целовала его жарко в губы и снова плакала.

– Боже, Курчатова, просто какое-то прощание славянки. Прекрати, ты летишь в Барселону на два дня подписать документы. Я даже соскучиться как положено не успею. Нет, не так: наша Хилари отдохнуть от твоих объятий не успеет. Ты ее так затискала, что, когда ты входишь в комнату, она прячется под шкаф.

– Не забывай ее кормить и чесать, – через слезы дрожащим голосом выговорила Белла. – Ангорские породы надо чесать.

– Боже, да что там чесать – ты ее вычесала настолько, что ей год еще обрастать.

– Позвони Капе, скажи, чтоб в выходные приходила к нам в гости, – когда Белла начинала говорить, она хоть немного переставала плакать, поэтому решила говорить все что важно и не очень.

– Какие гости, ты забыла, что ее перевели и она в конце недели улетает в Благовещенск к своему рыжему Дениске?

– Ну вот, – еще больше зарыдав, сказала Белла. – Я ее даже проводить не смогу.

– Ну что ты рыдаешь, летом я возьму отпуск, и мы слетаем к Капе, а там и в Китай маханем по местам былой славы.

– Нет, – через слезы сказала Белла, – не слетаем.

– Глупости, конечно слетаем.

Дмитрий обнял ее и начал гладить по голове, как маленькую девочку.

– Нет, мы не сможем, – слизывая слезы языком с губ, сказала Белла. – Мы будем заняты.

– И чем же таким мы будем заняты все лето, что даже на недельку не сможем вырваться?

– Мы будем рожать, – еще больше заревев, сказала Белла.

– Оба? – что-то не то спросил Дмитрий, скорее всего от шока.

– Ну, конечно, я в роддоме, а ты под окном.

– Надо бы пожениться до этого, ты как, не против? – спросил он тоном, каким спрашивают, который час.

Белла перестала рыдать и, вытерев слезы рукавом, спросила.

– Это не потому, что я богатая?

– Конечно, поэтому, а еще потому, что ты беременна, – попытался отшутиться Дмитрий, но шутка вышла так себе, и он испугался, что она обидится.

Но Миру видней, они были созданы друг для друга, потому что она улыбнулась и очень гордо, со счастливым выражением лица, как будто получила шикарное предложение руки и сердца, произнесла:

– Я согласна.

Content

Ефимова Юлия Миру видней