Билл Джеймс, Рейчел Джеймс

Человек с поезда

Bill James

Rachel McCarthy James

The Man From The Train

© Bill James, 2017

© Перевод. А. Загорский, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

* * *

Эта книга посвящается тем, кто стал жертвой насилия, описываемого здесь

Стоит теплая ночь. Скорее всего, дело происходит в выходные. Перед вами маленький городок, через который, рассекая его на две части, а иногда по самой его границе, проходит линия железной дороги. Какой-то человек ищет дом, в котором нет собаки. Он бы предпочел дом на окраине – желательно стоящий на отшибе, в таком месте, где поблизости не было бы других жилищ. Это обеспечило бы ему более или менее надежное укрытие. Больше всего ему подошел бы двухэтажный дом, в котором живет семья из пяти человек. И есть сарай, где он мог бы прятаться с заката до полуночи. Правда, в то время, когда происходили описываемые события, еще не было автомобилей, а сарай располагался практически рядом с каждым жилищем – даже в Чикаго и Филадельфии. Человек ищет дом, во дворе которого есть поленница. И колода с торчащим из нее топором.

Предисловие

Меня всегда восхищала способность людей формировать знания о прошлом. Простейший пример – динозавры. В течение многих тысячелетий человечество понятия не имело о том, что мир когда-то был населен этими гигантскими животными. А теперь мы знаем не только об их существовании, но и о том, что их было множество видов. Некоторых из них мы изучили и умеем отличать от других. Мы представляем, как выглядели динозавры и чем они питались. Знаем, где и когда жили те или иные их разновидности. Известно нам и что с ними случилось. Мы не только сформировали эти знания, но и распространили их по миру, так что сегодня любой нормальный ребенок может назвать по крайней мере несколько типов этих доисторических существ, а многие даже имеют коллекции их фигурок, сделанных из пластмассы.

По своей основной профессии я журналист и пишу о бейсболе. Мы очень, очень много знаем об игроках 50-х и 60-х годов XX века – Уилли Мейсе, Бобе Гибсоне, Стэне Музиале. Наверное, больше, чем они сами знали о себе в те времена, когда играли. Мы подробнейшим образом изучили их спортивные карьеры. И современные историки знают о древних римлянах столько, сколько сами жители Древнего Рима не знали о себе – и не могли знать.

Сто с небольшим лет назад в Америке, на Среднем Западе, была совершена целая серия чудовищных преступлений (впрочем, на самом деле они начались на Северо-Востоке и Юге – просто о тех, что произошли на Среднем Западе, известно гораздо больше). Наиболее нашумевшим в этой серии является массовое убийство в городке Виллиска, штат Айова, хотя любому, кто решил бы всерьез заняться изучением этой истории, быстро стало бы ясно, что оно было лишь одним из цепи аналогичных событий. Когда я читал о них, у меня мелькнула мысль, что это не все – просто власти в то время не связали все преступления этой зловещей серии с одним и тем же преступником.

Сегодня, имея под рукой современные компьютеры, мы можем просмотреть огромное количество материалов, опубликованных в местных газетах, выходящих или выходивших в сотнях и тысячах небольших городков. Это позволяет нам увидеть общие черты в преступлениях, совершенных во множестве разных мест.

Сначала я обнаружил один такой случай. Потом еще один, и еще, и еще. Я нанял собственную дочь, чтобы она провела исследование публикаций в прессе, и она стала находить похожие убийства одно за другим. Разумеется, тогда мы еще не понимали, с чем нам довелось столкнуться. И даже не мечтали, что в итоге сможем вычислить убийцу.

К тому времени, когда «Человек с поезда» появился в Виллиске, он убивал людей целыми семьями уже на протяжении полутора десятков лет. За совершенные им преступления многие люди были подвергнуты смертной казни или гнили в тюрьмах, приговоренные к пожизненному заключению.

Чувствую, что вы настроены скептически. Ну разумеется! Принято считать, что человек либо скептик, либо дурак, а выглядеть дураком вам не хочется. Но выслушайте меня. Я хочу рассказать вам одну историю.

Билл Джеймс

Виллиска

Дьявол прибыл в Виллиску 9 июня 1912 года. И до сих пор при любом упоминании Виллиски уроженцу Айовы приходит в голову массовое убийство, совершенное в этом городке. Дело было ночью, и улицы городка были погружены во тьму – у местных властей произошел финансовый спор с электрической компанией. Поскольку небо было затянуто облаками, на улицах Виллиски царил первобытный мрак, которым до конца девятнадцатого столетия была окутана по ночам вся планета и о котором многие люди, живущие в наше время, не имеют даже отдаленного представления.

Служба в пресвитерианской церкви в тот день была посвящена Дню защиты детей. Джозия и Сара Мур вместе с детьми присутствовали на ней, а Сара еще и помогала с ее подготовкой. Когда служба закончилась, две маленькие девочки – Айна и Лина Стиллинджер, подруги Кэтрин Мур, – отправились ночевать в дом супругов Мур. Таким образом, на ночь в доме собрались восемь человек: Джозия и Сара Мур, четверо их детей в возрасте от пяти до одиннадцати лет и две сестры Стиллинджер.

Утром 10 июня в доме стояла тишина. В 7:00 соседка обратила внимание, что во дворе дома все еще никого нет и никто, по всей видимости, не занимается обычными утренними делами. В курятнике громко пищали голодные цыплята. Женщина постучала в запертую входную дверь, но ей никто не открыл. Она выпустила цыплят из курятника, позвала Росса Мура, брата Джозии, у которого имелся ключ от дома, и уселась ждать его на ступеньках крыльца. Придя, Росс отпер замок, открыл дверь и вошел в дом.

Все, кто находился внутри, оказались мертвы. Восемь человек в запертом доме в маленьком городке на Среднем Западе были убиты топором. «Человек с поезда» нанес очередной удар и бесследно растворился в ночной темноте.

Часть 1. 1909–1912

Глава 1. Окровавленная монета

«Округ Бьюкенен в штате Виргиния, в котором находится городок Херли, заселен редко и внешне смотрится довольно неприглядно, – писала “Вашингтон пост”. – Возможности телефонной и телеграфной связи в округе весьма ограниченны, что серьезно осложняет доступ к месту трагедии и выяснение подробностей случившегося».

Первые газетные отчеты об убийстве семьи Медоуз были опубликованы на следующий день после преступления. В них говорится о том, что «бладхаунды почти сразу взяли след троих предполагаемых убийц на примыкающем к дому кукурузном поле. На мягкой земле были отчетливо видны следы ног троих мужчин. Группа вооруженных до зубов горожан, готовых линчевать преступников, если их удастся схватить, последовала за собаками». Убийство было совершено в бревенчатой хижине, стоявшей на одном из холмов в штате Виргиния, милях в пяти к востоку от Кентукки и в пяти к западу от Западной Виргинии. И – что, возможно, важнее в данном случае – всего в миле от железной дороги.

Все случилось ночью 21 сентября 1909 года. Шесть обитателей хижины были убиты, а их жилище сожжено. Глава семьи, Джордж Медоуз, был найден на улице с раздробленным черепом и двумя пулевыми ранениями в туловище. При этом ему почти отрубили голову. Убитый был полуодет и держал в руке карандаш. Бревенчатая хижина принадлежала его теще, Бетти Джастус, которую жители округи звали просто тетушкой Бетти. Ее тело оказалось внутри сгоревшего домика. Выглядело оно еще ужаснее, чем труп Джорджа Медоуза. Голову женщины нашли на некотором расстоянии от тела. Лидия Медоуз, жена Джорджа, тоже была найдена внутри дома. Ее также убили топором или тяжелым тесаком – как и троих детей, которых звали Уилл, Ноа и Лафайетт. Возраст всех троих составлял менее десяти лет.

Место, где убили семью Медоуз, фигурировало в газетах под четырьмя разными названиями – Херли, Нокс, Нокс-Крик и Лорел-Крик. Мы, чтобы избежать путаницы, будем называть его Херли – по крайней мере, такое поселение действительно есть на карте штата Виргиния. Дорога, петляющая по склонам гор, проходит чуть севернее Херли. Дом, в котором жила семья Медоуз, стоял рядом с ней. В газетных отчетах говорится, что в поисках преступников приняли участие порядка трехсот человек. Хозяин местной лесопилки по фамилии Риттер закрыл свое предприятие по меньшей мере на два дня, чтобы рабочие смогли принять участие в поимке злодеев.

Бладхаунды прошли по следу примерно десять миль и в конце концов вывели толпу преследователей к стоящей на холме хижине Сайласа Блэнкеншипа. След упирался в почти отвесный каменный склон. С трудом вскарабкавшись на него, преследователи, преодолев еще какое-то расстояние, увидели Блэнкеншипа и двух его сыновей, копавших картошку. Услышав шум и лай собак, они прервали свое занятие и, увидев приближающуюся толпу разъяренных фермеров, бросились к дому. Заперевшись в нем, они выставили стволы ружей в бойницы, явно сделанные специально для таких случаев, и пригрозили, что прострелят голову любому, кто приблизится к хижине. Эти слова прозвучали весьма убедительно, а потому в течение шести часов преследователи, окружив дом, не отваживались предпринять какие-либо решительные действия.

Представьте себе ситуацию: шесть трупов, толпа людей с ружьями и веревками, жаждущих крови убийц, и трое мужчин, забаррикадировавшихся в бревенчатой хижине с дробовиками в руках. Все это происходило 23 сентября 1909 года в горах неподалеку от городка Херли. Кое-кто из преследователей предложил подобраться к хижине и поджечь ее. Однако горячих голов оказалось не так уж много. Через некоторое время прибыл местный прокурор, человек по фамилии Скорз, сопровождаемый несколькими помощниками. Они были вооружены до зубов – видимо, на случай, если арсенала преследователей окажется недостаточно. В конце концов Блэнкеншипам пообещали, что их доставят в тюрьму в целости и сохранности, и после того, как толпа рассеялась, они сдались. Однако на следующий день агентство Юнайтед пресс сообщило, что «фермеры округа Бьюкенен и соседних территорий собираются в Херли с явным намерением напасть на местную тюрьму и линчевать подозреваемых».

Блэнкеншипов арестовали по обвинению в убийстве. Уже по одному этому факту можно судить о том, насколько тогдашняя уголовно-правовая система отличалась от нынешней: в те времена можно было обвинить человека в убийстве без каких-либо оснований, лишь потому, что к ним привели собаки-ищейки. В первых репортажах говорилось о том, что в доме Блэнкеншипов была обнаружена пропитанная кровью одежда. Следует сказать, что Блэнкеншипам, которые были людьми с хорошей репутацией, очень повезло, что преследователи не повесили и не сожгли их прямо на месте, без дальнейших разбирательств. Впоследствии выяснилось, что они были невиновны. Оказалось, что у них имелось алиби на ту ночь, когда произошло убийство, и не удалось найти никаких оснований, чтобы обвинить их в совершении этого злодеяния.

Губернатором штата Виргиния в то время был Клод Свонсон. 27 сентября он объявил награду в 250 долларов за информацию, которая поможет арестовать и осудить преступников. Был также начат сбор средств граждан для дополнительной оплаты работы детективов, расследовавших это дело. Таким образом предполагалось собрать от двух до пяти тысяч долларов. Однако еще до того, как стало известно о возможной награде, человек, которого в итоге осудили за убийство семьи Медоуз, уже находился под стражей в штате Западная Виргиния.

Звали его Говард Литтл. Фамилия его явно контрастировала с внешностью[1]: в репортажах с места казни газеты в один голос называли преступника «гигантом с весьма привлекательной внешностью». На одном из фото, где он был снят в окружении шести вооруженных стражей, видно, что это мужчина могучего сложения и что он на голову выше всех остальных, попавших в кадр. Впрочем, Говард Литтл был человеком приметным не только благодаря своей внешности. В молодые годы он работал в министерстве юстиции и занимал должность не то судебного пристава в штате Кентукки, не то его помощника. Впоследствии, переехав в Виргинию, он стал старшим мастером в крупной лесозаготовительной компании. Этот человек был умен, решителен и трудолюбив. Кроме того, он очень любил женщин и пользовался у них успехом – местная пресса называла его Дон Жуаном. Будучи женат и имея в браке четверых детей, Говард Литтл собирался бросить супругу и уйти из семьи. У него была связь с замужней женщиной, некой Мэри Стэйси. Любовники якобы планировали бегство, хотя это были всего лишь догадки и никто не смог доказать, что Литтл в самом деле намеревался осуществить подобный план.

Местные власти немедленно обратились за помощью в расследовании преступления в частное детективное агентство – тогда это было совершенно обычным делом. Агентство Болдуина – Фелтса из Блуфилда было весьма серьезной конторой, славившейся высоким профессионализмом сотрудников. В те времена подобные детективные конторы имели гораздо больше возможностей для проведения расследований и поиска преступников, чем шерифы небольших городков (следует добавить, что иногда, благодаря местным связям, своими возможностями они превосходили даже федеральную полицию). Одно из их преимуществ состояло в том, что они имели информацию обо всех преступниках, проживающих на их территории, и эта информация регулярно обновлялась.

Однажды в Кентукки Говард Литтл уже обвинялся в убийстве. По его новому месту жительства этот факт никому не был известен, но он значился в досье, которым располагали детективы. Поэтому Говард сразу же привлек внимание сотрудников агентства Болдуина. Разумеется, он был далеко не единственным подозреваемым, проживающим в округе, но имелись и другие обстоятельства, которые говорили против него. Один из сотрудников агентства зашел к Литтлу домой, чтобы побеседовать с ним. Оказалось, что большую часть вечера и часть ночи воскресенья, то есть то самое время, когда было совершено убийство, Говард Литтл провел вне дома и вернулся только после полуночи – в мокром сюртуке и с неизвестно откуда взявшимся фонарем в руке. При этом на ноге у него имелся глубокий порез. Надежного алиби у Говарда Литтла не оказалось, и его жена в этом смысле ничем ему не помогла. К тому же незадолго до описываемых событий Литтл зачем-то на время одолжил у приятеля револьвер.

В июне 1892 года, работая в должности судебного пристава, Говард Литтл убил человека по имени Джейкоб Кинни (в некоторых публикациях он фигурирует как Джордж Маккинни). Это произошло в округе Пайк, штат Кентукки, то есть совсем недалеко от Херли. Предметом раздора между Литтлом и Кинни стала женщина. В момент казни Литтлу было 38 лет. Это означает, что убийство Джейкоба Кинни он совершил в двадцатилетнем возрасте. Тогда ему предъявили обвинение и приговорили к пожизненному заключению, однако после четырех лет пребывания в тюрьме Литтл был помилован губернатором штата Кентукки.

Говарда Литтла арестовали в Булл-Крике, штат Западная Виргиния, 24 сентября. В течение недели его продержали в поселке Уэлч, в 37 милях от Херли. Это позволило избежать волнений среди населения и призывов к суду Линча – а заодно и продлило время кампании по сбору средств для оплаты услуг детективов.

Главу семейства Медоуз похоронили с двумя пулями в теле. Теперь же детектив Фелтс распорядился провести эксгумацию тела, чтобы их извлечь. Распоряжение было выполнено 2 октября, и представитель детективного агентства тут же объявил, что пули подходят к револьверу, который Литтл позаимствовал у приятеля. В 1909 году баллистической экспертизы не существовало. Поэтому заявление представителя агентства означало лишь то, что, судя по размеру, весу и калибру пуль, они могли быть выпущены из упомянутого оружия.

Литтла перевели в местечко Гранди, штат Виргиния, в 16 милях от Херли, а затем, опасаясь, как бы в местную тюрьму не ворвалась разъяренная толпа, – в городок Лебанон, расположенный в 55 милях к югу от Херли. Между Гранди и Лебаноном находится городок Хонакер. Прослышав о том, что заключенного собираются перевозить, там собралось от 75 до 100 вооруженных граждан – они планировали перехватить конвой на полдороге. Чтобы облегчить выполнение своего замысла, они перерезали телефонную линию, соединяющую Гранди и Лебанон. Однако полиция прознала об их планах и изменила маршрут: конвой преодолел 30 миль по горам на лошадях и мулах.

Между тем миссис Литтл сообщила полиции, что может указать место, где ее муж спрятал украденные на месте убийства деньги. Однако выполнить свое обещание она не смогла. Деньги так и не были найдены. Впрочем, не имелось никаких доказательств, что из дома семьи Медоуз была похищена некая сумма.

Защищать Литтла был назначен адвокат по имени Берт Т. Уилсон. Находясь в тюрьме, Литтл за короткий срок сильно похудел. Большую часть времени он проводил за чтением Библии. Для охраны Литтла до и во время судебного процесса были вызваны войска. В качестве первого свидетеля на суде выступил Сенат Джастус, взрослый сын убитой Бетти Джастус. Он работал в лесозаготовительной компании Риттера, где Литтл занимал должность старшего мастера. Джастус заявил, что Говард «часто» интересовался у него, сколько денег держит в доме его мать. Еще один свидетель обвинения – его имя в судебных репортажах не упоминается – сообщил, что в разговоре с ним Литтл как-то сказал, что Бетти Джастус не следует держать дома крупную сумму, поскольку какой-нибудь злодей может без труда ограбить ее, убить всю семью и сжечь жилище.

Мэри Стэйси, женщина, с которой Литтл собирался бежать, под присягой показала, что Говард за день до преступления дал ей 20 долларов на покупку новой одежды и сказал, что они отправятся в путь очень скоро – сразу же после того, как он снимет деньги со своего счета в банке.

Главным свидетелем обвинения была женщина по имени Мэри Ли. По неизвестным причинам она проживала вместе с семьей Литтла. Возможно, она была гувернанткой или уборщицей, а может, и родственницей. В те времена по закону жена не могла свидетельствовать против мужа, поэтому миссис Литтл на суде не выступала, и показания, которые она не могла представить в ходе процесса, дала мисс Ли.

Мэри Ли заявила, что Литтл отсутствовал дома в ночь убийства. При этом, по ее словам, лампа в его комнате все время горела. Мисс Ли ночью несколько раз просыпалась и всякий раз обнаруживала, что свет не погашен (она исходила из того, что, вернувшись домой, Говард Литтл лег бы в постель, а значит, потушил бы лампу). Утром она встала около 6:00 и нашла Литтла спящим на диване. На столе мисс Ли увидела фонарь, которого раньше в доме не было, а сюртук хозяина был мокрым, словно его только что постирали. После завтрака Говард Литтл достал напильник и принялся обрабатывать им корпус фонаря. Когда мисс Ли спросила его, зачем он это делает, Литтл ничего не ответил. Затем, взяв фонарь, он отправился на улицу и стал срезать стебли кустарника неподалеку от дома. Вернувшись, Говард попросил дать ему бинты, сказав, что поранил ногу. Рана, однако, уже не кровоточила.

Мэри Ли также засвидетельствовала, что после убийств Говард Литтл вел себя беспокойно. Согласно ее словам, по ночам он то и дело просыпался и о чем-то подолгу разговаривал с женой.

Решающей деталью стал фонарь. Полиция нашла его в сарае рядом с домом Литтла – он то ли был спрятан, то ли висел на том месте, куда обычно вешают фонари. Так или иначе, полицейские настаивали на том, что Литтл пытался его спрятать. Множество свидетелей – двадцать человек или даже больше – заявили в суде, что этот фонарь принадлежал соседу семьи Медоуз и был взят у него Джорджем Медоузом на время в ту ночь, когда было совершено преступление. Допрос свидетелей в ходе процесса происходил быстро – в те времена никого не удивляло, если процедуру за день проходило человек пятьдесят. Репортеры даже не всегда успевали записать их имена.

Железная дорога, пролегавшая рядом с Херли, соединяла Норфолк и Уэстерн. Утром после убийства Литтл якобы купил газету у работавшего на этом участке разносчика по фамилии Френч, расплатившись окровавленной монеткой в один цент. Френч монетку сохранил, и на процессе она была предъявлена в качестве вещественного доказательства. Это произвело на всех большое впечатление. Как отметили некоторые газеты, именно монета достоинством в один цент окончательно убедила суд в виновности Говарда Литтла (хотя «Нью-Йорк таймс» с гораздо большим на то основанием писала, что критическую роль сыграли свидетельские показания Мэри Ли).

Литтл настаивал на своей невиновности, но не привел никаких фактов, опровергающих аргументацию обвинения. Его адвокат попытался пошатнуть позицию прокурора в ходе перекрестного допроса свидетелей, но безуспешно. Литтл так и не смог объяснить, где находился ночью, когда было совершено преступление. Процесс продолжался два дня, а утром третьего – это было 27 ноября – Говарда Литтла признали виновным в убийстве шести человек. Перед вынесением вердикта жюри совещалось в течение 20 минут.

Литтла мгновенно приговорили к смертной казни и сразу после этого под усиленной охраной этапировали в Ричмонд. Приговор должны были привести в исполнение 7 января 1910 года. «Нью-Йорк таймс» после процесса писала: «Преступление, совершенное Литтлом, носило на себе печать особой жестокости и варварства. Судя по всему, единственным мотивом, которым руководствовался преступник, была нажива. Предполагается, что Литтл надеялся завладеть деньгами в сумме 1300 долларов, которые, как он думал, находились в доме, и что убийство и поджог стали, если можно так выразиться, лишь побочным следствием этого преступного замысла. При этом деньги в итоге так и не были найдены».

В канун Рождества 1909 года Сэмюэл Бейкер, сосед и двоюродный брат Джорджа Медоуза, был убит в результате инцидента, никак не связанного с вышеописанными событиями. При этом была ранена супруга Бейкера. Убийца был схвачен толпой вооруженных мужчин и повешен на дымовой трубе здания лесозаготовительной компании Риттера, а после этого еще и изрешечен пулями. Впрочем, некая связь между этой историей и преступлением, в котором обвинили Литтла, все же была. Человек, которого линчевали таким образом (Гарри Пеннингтон), был близким другом Говарда Литтла и во время процесса раз за разом упорно заявлял о его невиновности. Его нападение на Бейкеров было вызвано двумя причинами: а) он был пьян; б) он считал, что они виноваты в том, что Говарда Литтла приговорили к смертной казни.

Губернатор штата выразил глубокое сожаление в связи с фактом линчевания – помимо всего прочего, еще и потому, что это был первый случай суда Линча в штате в 1909 году. Виргиния до этого момента оставалась единственным южным штатом, в котором в 1909 году не было зафиксировано ни одного самосуда, и губернатор от души надеялся, что этот показатель удастся удержать до конца года. Литтлу была предоставлена месячная отсрочка в исполнении наказания – до рассмотрения апелляции по его делу. Однако более высокие судебные инстанции утвердили вынесенный приговор. Говард Литтл был казнен на электрическом стуле в Ричмонде 11 февраля 1910 года. Он принял смерть спокойно и с достоинством, но при этом до последнего момента отрицал свою причастность к убийству семьи Медоуз. Его похоронили в семейном склепе на кладбище в округе Мак-Дауэлл, штат Западная Виргиния.

Самым непонятным в убийстве семьи Медоуз было то, что его главе не только размозжили голову, но еще и всадили в него две пули, причем во дворе. Между тем остальных домочадцев прикончили прямо в постелях. Спрашивается: если в Джорджа Медоуза дважды выстрелили до того, как были убиты остальные члены его семьи, почему они не проснулись? Представьте себе ситуацию: снаружи слышится какой-то шум, глава семейства полуодетый выходит на улицу, чтобы разобраться, в чем дело. Далее раздаются два выстрела. Можно хотя бы в теории представить себе, что после этого остальные как ни в чем не бывало ложатся спать? Разумеется, нет. Между тем на Джорджа Медоуза явно напали еще до того, как убийца, или убийцы, расправились с остальными обитателями дома. Я постараюсь объяснить это позже, когда мы вернемся к обсуждению этого преступления.

Я верю в невиновность Говарда Литтла, хотя и не могу внятно объяснить почему. Позже, в главе 35, мы вернемся к убийству семьи Медоуз. К тому времени вы будете располагать большим количеством информации, которой у вас сейчас нет. Когда мы снова будем обсуждать этот эпизод, я расскажу вам, что, по моему мнению, произошло на самом деле и почему я так уверен, что Говард Литтл непричастен к этому преступлению. Надеюсь, до этого момента вы сможете воздержаться от преждевременных выводов.

Глава 2. Застава Логана

Семейство Худ было одним из самых уважаемых в местном обществе. Худы принадлежали к той категории людей, которые никому не делают зла. Их убийство кажется необъяснимым, потому что у них не было врагов, а в их доме – ценностей, на которые мог бы польститься грабитель.

«Ралей реджистер», 4 ноября 1909 года

Если оглянуться назад, кажется странным, что в свое время убийства в Херли и на Заставе Логана не связали между собой. От Херли, штат Виргиния, до Бекли в Западной Виргинии всего 82 мили, то есть примерно столько, сколько может пролететь без передышки ворона. Правда, в Бекли и попасть можно было разве что по воздуху. И все же, несмотря на довольно сложную пересеченную местность, 82 мили – это меньше, чем расстояние между Сакраменто и Сан-Франциско или между Филадельфией и Нью-Йорком. Вероятно, на мнение тех, кто занимался расследованием, оказывали влияние существовавшие тогда традиции. Другими словами, если вы жили, скажем, в Херли или Бекли, а вам нужно было отправиться за покупками или по другим делам в какой-нибудь более или менее крупный город, то в обоих случаях вы отправились бы в Блуфилд в Западной Виргинии. Население Блуфилда в то время составляло порядка 11 тысяч человек, то есть его никак нельзя было назвать мегаполисом. Но все же Блуфилд был гораздо больше других близлежащих городов.

Западная Виргиния осенью – впечатляющее зрелище. Покрытые густым лесом горы радуют глаз оттенками желтого и багряного цветов. Дороги, кое-где прорезающие серыми лентами склоны, нисколько не портят общую картину. Бекли сейчас выглядит так, словно был построен в конце 80-х годов XX века, и в сравнении с другими местными городками и деревушками, появившимися в довоенную пору и теперь необратимо разрушающимися, кажется новым и сверкающим, как картинка в туристическом буклете.

Убийство Худов произошло в ночь накануне Дня всех святых в 1909 году, через месяц и десять дней после убийства семьи Медоуз. Худы жили в селении под названием Застава Логана, которое расположено рядом с Харпер-роуд, милях в четырех от Бекли. Харпер-роуд уже тогда представляла собой дорогу с довольно оживленным движением, а сейчас это настоящая магистраль. В окрестностях также проходят железные дороги. Две ветки, вдоль которых густо растут деревья и кустарник, идут параллельно Харпер-роуд, мимо того, что осталось от Заставы Логана – отрезка старой, больше не использующейся дороги, вдоль которой стоят полуразрушенные дома и такая же церковь. Местность вокруг заросла сорняками. Как ни странно, заброшенные строения придают пейзажу еще больше очарования.

В 1909 году «Блуфилд телеграф» описывала район, где проживали Худы, как «просвещенную часть Западной Виргинии». Одна из первых в штате школ для чернокожих детей была построена в 1907 году именно в Бекли. В тех местах процент афроамериканского населения был довольно высоким. На Заставе Логана обитали три чернокожих семейства и Худы – они были белыми и жили на втором этаже в том же здании, где располагался ресторан, владелец которого имел африканских предков. Чуть дальше находилось поселение под названием Глен-Дэниел, хотя прежде оно называлось Маршес, – там преобладали чернокожие. Семейство Худ поддерживало хорошие отношения с соседями. Джордж Вашингтон Худ, восьмидесятилетний вдовец, когда-то служил в армии федералов. Будучи родом из Северной Каролины, он поселился на Заставе Логана сразу после войны. Семья его была небогатой и жила скромно. В 1909 году она, помимо самого Джорджа Вашингтона Худа, включала двух его сыновей, Роя и Уинфилда, его собственную дочь Алмеду, а также двенадцатилетнюю дочь Алмеды по имени Эмма.

Кто являлся отцом Эммы, неизвестно, поскольку Алмеда никогда не была замужем. Мать и дочь лишь незадолго до этого покрестились. Церемония состоялась утром 31 октября в Бекли, в баптистской церкви в Маунт-Тейбор, находящейся в нескольких милях от их дома. Это было в воскресенье. Убийство же произошло вечером в воскресенье. Рой присутствовал при обряде крещения Алмеды и Эммы. Его брат Уинфилд ночь накануне этого события провел в гостях у одной из живущих поблизости женщин. Главу семейства, Джорджа, по некоторым сведениям, ранним вечером видели в ресторане на первом этаже – он якобы демонстрировал другим посетителям деньги, полученные в результате удачной сделки по продаже лошадей. Но эти данные нельзя считать достоверными. По всей вероятности, это всего лишь чьи-то слова.

Алмеда, несмотря на то что была сорокалетней матерью-одиночкой, имела некоторые романтические перспективы. Ее ухажер, работник угольной шахты по имени Майк Феррелл, пришел к ней накануне вечером и оставался у нее дома до раннего утра. Алмеда и Майк должны были пожениться в декабре. В некоторых публикациях говорится о том, что Джордж Худ ночью вышвырнул Майка из дома, что ухажер Алмеды был пьян и что они обменялись с главой семейства Худов грубостями. Феррелл якобы сказал Алмеде, что будет присутствовать на церемонии крещения в воскресенье, если раздобудет чистую рубашку, но в церкви так и не появился.

Примерно в 23.00 в воскресенье Уинфилд Худ, подойдя к своему дому вместе с Уолтером Харпером, увидел, что все строение, в том числе ресторан на первом этаже, объято пламенем. Мужчины попытались проникнуть внутрь, но из-за сильного жара не смогли даже приблизиться к зданию. На их глазах крыша, прогорев, обрушилась внутрь. Вскоре вокруг пожарища собралась толпа в несколько сотен человек. Внутри дома никто не кричал – там все уже были мертвы.

Утром, когда дом догорел, в помещении, которое служило гостиной, были обнаружены тела молодых членов семейства Худ. У Роя в голове была пуля. Что же касается Алмеды и ее дочери, то их головы были отделены от туловищ, а тела расчленены. При этом изуродованные останки были сложены в некое подобие стопок (то же самое было зафиксировано на других местах преступлений этой серии). Ветерана Гражданской войны нашли в дальней комнате. Его голова была размозжена каким-то тупым орудием. При этом «Вашингтон пост» писала, что на телах Роя и Алмеды были обнаружены следы ударов топором и что «практически нет сомнений в том, что перед тем, как начался пожар, Джорджу Худу перерезали горло».

На месте пожара ощущался запах нефти или бензина. Впоследствии была высказана версия, согласно которой Алмеда и Эмма оставили горящей керосиновую лампу, чтобы Уинфилду, когда он вернется, не нужно было пробираться по дому в темноте, и забыли об этом. В результате лампа взорвалась и огонь заблокировал выход матери и дочери. Впрочем, высказывались и другие предположения: например, что злодей полил керосином тела матери и дочери, чтобы ускорить процесс горения.

В преступлении сразу же обвинили нескольких человек. Майк Феррелл, любовник Алмеды, и еще четверо мужчин были арестованы в 8 милях от местечка Харпер, на заброшенной лесопилке рядом с железной дорогой. Неподалеку от нее находилась и угольная шахта, на которой работал Феррелл. Все четверо схваченных вместе с Ферреллом были по отдельности отправлены в разные тюрьмы Блуфилда и Бекли, чтобы избежать волнений и попыток самосуда. Они были подвергнуты «жесткому допросу» и «особо строгому обращению» со стороны полиции (этими эвфемизмами в 1909-м обозначали жестокость и полицейский произвол). Арестованные представили свои алиби. Их проверили, и четверо из задержанных в конце концов были освобождены.

Пожалуй, это и все реальные факты, которые имеются в нашем распоряжении и относятся к самому убийству. Что же касается расследования, то здесь фактов более чем достаточно. Правда, их порой трудно отличить от вымысла. Дело в том, что, когда происходят подобные трагедии, люди склонны при отсутствии реальной информации многое присочинять. Когда такие истории публикуются в прессе, как это было в 1909 году, или распространяются через социальные сети, как это происходит в XXI веке, они начинают казаться истиной, хотя на самом деле, как правило, не имеют с действительностью ничего общего. Мы уже назвали три таких возможных домысла: о том, что Джордж Худ якобы хвастался деньгами вечером накануне убийства; о ссоре между Джорджем Худом и Майком Ферреллом и, наконец, о взорвавшейся керосиновой лампе. Все это, скорее всего, выдумки, но и в этом мы не можем быть уверены на все сто процентов. Так что нам придется их учитывать – просто на всякий случай.

В современном мире существуют люди, которые верят только в объективную реальность и факты, и есть те, кто верит в паранормальные явления. Эти явления очень часто фигурируют в кино и телепередачах, а также описываются в литературе, в том числе в произведениях, которые вроде бы не имеют никакого отношения к фантастике. Специальные исследования показывают – или, по крайней мере, сами исследователи утверждают, – что большинство американцев в начале XXI века верит в привидения. Многие убеждены в существовании ясновидящих, телепатии и тому подобного. Однако вероятность паранормальных явлений никак не учитывается в полицейских расследованиях, в работе судов и прокуратуры, а также в таких областях, как медицина и инженерное дело, и весьма приземленных сферах деятельности вроде бухгалтерии и финансов.

В 1909 году, однако, дело обстояло иначе. В то время разговоры о паранормальных явлениях время от времени все же возникали и в ходе полицейских расследований. В крохотном городишке, расположенном в 120 милях к северо-западу от Бекли, жила нищая, тяжело больная женщина по имени Элизабет Блейк, которую по каким-то причинам считали ясновидящей. Когда через несколько недель после начала расследования стало ясно, что основные версии, скорее всего, ведут в тупик, детективы обратились к миссис Блейк. Та, недолго думая, вызвала призрак Джорджа Худа, и тот сообщил, что убийство совершил белый человек в маске и трое чернокожих. В ответ на просьбу назвать их имена дух мистера Худа лишь многозначительно промолчал.

Как и в случае с семьей Медоуз, за убийством Худов вскоре последовало еще одно кровавое преступление. Однако на самом деле «еще одно» убийство в Бекли произошло за три дня до бойни в Херли. Чернокожий бизнесмен по имени А. Р. Блэйки был убит и ограблен в Бекли 21 декабря 1909 года человеком, которого звали Лютер Шерман. Он позарился на несколько золотых монет. Шермана судили, процесс широко освещался в прессе. Летом 1910 года Шерману удалось убедить следователей, что он участвовал не только в расправе над Худами, но и в убийстве членов семейства Медоуз. На самом же деле к этим двум преступлениям он никакого отношения не имел.

Убийство семьи Худ так и не было раскрыто. Весьма вероятно, что, если бы Говарда Литтла не арестовали сразу же после убийства семьи Медоуз, пресса и общественность связали бы это преступление с расправой над Худами. Но и в этом нельзя быть уверенным до конца. Да, вполне возможно, в силу того, что эти преступления были совершены поблизости от Блуфилда, штат Западная Виргиния, а также по той причине, что убийства имели некие общие черты, их сочли бы элементами одной серии. Но не обязательно. Люди не обязательно должны понимать, что случаи, когда всех членов семьи убивают топором среди ночи, чрезвычайно редки. Так что закономерность вполне могли и не уловить. В Соединенных Штатах за весь 1909 год не было зафиксировано других злодеяний, подобных этим двум, которые разделяли всего несколько миль и несколько недель. Но детективы в Блуфилде были настолько уверены, что семью Медоуз истребил именно Говард Литтл, что, как мне кажется, без колебаний пристрелили бы любого, кто осмелился бы предположить, будто между этими двумя преступлениями имеется связь.

Глава 3. Скандальные Шульцы

Хьюстон-Хайтс был основан Оскаром Мартином Картером в 1891 году. Это был первый более или менее нормально спланированный населенный пункт в штате Техас. В 1910 году от него до Хьюстона была примерно миля, тем не менее два населенных пункта соединяли автомобильная и железная дороги. Хьюстон, в котором в то время проживало 78 тысяч человек, поглотил Хьюстон-Хайтс в 1918 году.

Вечером 11 марта 1910 года – это была пятница – линейный монтер компании «Хьюстон электрик» Гас Шульц и его жена Элис устраивали праздник для друзей в своем доме по адресу Эшлэнд-стрит, 732, Хьюстон-Хайтс. Шульцы жили в некрашеном коттедже из трех комнат в 50 футах от линии железной дороги Миссури – Канзас – Техас, или, сокращенно, МКТ (мы еще несколько раз будем упоминать эту ветку в нашей книге). В программе вечеринки были пиво, игра на пианино и гитаре и, разумеется, общение приятных друг другу людей. Праздник был масштабный, учитывая, что у хозяев было двое детей – трехлетняя дочка по имени Бесси и шестимесячный младенец Сэнди, вроде бы мальчик, хотя данные на этот счет разнятся. Дом стоял в «белом» районе, в квартале от той части Хьюстон-Хайтс, где селились чернокожие.

Гасу Шульцу было 23 года, еще жене Элис – 21. Во время праздника она была одета в обтягивающее розовое платье, открывающее несколько дюймов лодыжек и с глубоким декольте. Поскольку в те времена большинство платьев доходили до пола, полностью прикрывая туфли, наряд Элис можно было назвать в какой-то степени провоцирующим. В течение нескольких дней после вечеринки 11 марта в доме Шульцев не было заметно никаких признаков жизни. Двери были заперты, занавески на всех окнах задернуты. Белье для семьи Шульц стирала афроамериканка по имени Мэгги Нельсон. В среду, 16 марта, мисс Нельсон обнаружила, что вещи, выстиранные ею на предыдущей неделе, по-прежнему висят на веревке, хотя уже давным-давно высохли. Поскольку дом был заперт, а на земле под ним лежало оружие, принадлежавшее Шульцам, мисс Нельсон решила поговорить с соседями. Те также были обеспокоены, поэтому женщина вызвала шерифа. Тот извлек из-под дома оружие (это были два заржавевших ружья и дробовик) и уловил идущий изнутри коттеджа трупный запах. Взломав дверь, полиция обнаружила внутри тела пяти человек – двух мужчин, женщины и двоих малолетних детей. Было очевидно, что всех пятерых убили топором. Тела были уложены друг на друга. При этом миссис Шульц (Элис) оказалась раздетой – на ней была лишь тонкая ночная рубашка. Трехлетнюю Бесси нашли почти голенькой. Стены были забрызганы кровью. Картину, увиденную проникшими в дом полицейскими, описали, как «одно из самых жутких и мрачных зрелищ, которые приходилось обнаруживать на местах преступлений, когда-либо случавшихся в Хьюстоне и его окрестностях». Смрад разложения был настолько силен, что сотрудникам полиции перед тем, как приступить к осмотру, пришлось на несколько часов открыть все окна. На трупах с громким жужжанием роились мухи.

Первой мыслью следователей было, что Шульц застал жену с другим мужчиной, убил их обоих и детей, а затем покончил с собой. Однако от этой версии пришлось отказаться, поскольку почти сразу же выяснилось, что хозяин получил удар топором или другим твердым предметом по затылку. К тому же его тело лежало внизу штабеля из трупов, и это ясно говорило о том, что он, скорее всего, погиб первым.

Другим убитым мужчиной, тело которого было обнаружено в доме, оказался Уолтер Эйхман. Он жил в доме семьи Шульцев и – к этому мы вернемся несколько позже – явно состоял с Элис Шульц в интимных отношениях. При этом нельзя было сказать, что он был ее любовником или хотя бы возлюбленным. Возможно, супруги Шульц состояли в так называемом «открытом» браке или же Элис была как-то задействована в сфере платных секс-услуг – сегодня о таких деталях судить трудно. Известно, однако, что посторонние мужчины часто делали миссис Шульц дорогие подарки.

Одним из таких мужчин был Александр Хортон Шеффилд. Он подписывался инициалами А. Х. Многие называли его Сэнди – так же, как звали младшего ребенка супругов Шульц. Шеффилд, хоть и состоял в браке и имел двоих детей, жил в доме Шульцев до того момента, как туда переехал Эйхман. Александр Хортон Шеффилд был высоким, внешне привлекательным мужчиной, к тому же из богатой семьи. Незадолго до гибели, зайдя в ювелирный магазин, Элис Шульц призналась его владельцу, что Шеффилд был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Эйхман, который также был женат, приходился двоюродным братом владельцу дома, в котором произошла трагедия. Когда Шеффилд проживал под одной крышей с Шульцами, они говорили соседям, что он сводный брат хозяйки, хотя на самом деле это было не так. Владелица дома, где Шульцы жили раньше, разорвала заключенный с ними контракт об аренде и выгнала их. Причиной этого стали как раз странные отношения между Элис и Сэнди. После того как Шульцы переехали, Шеффилд продолжал навещать Элис, причем довольно часто.

Через 24 часа после того, как нашли трупы, Шеффилда арестовали. Хотя никаких серьезных улик против него не было, он оставался главным подозреваемым более трех лет. 27-летний Шеффилд присутствовал на вечеринке в доме Шульцев 11 марта в компании 17-летней девушки. Он, кстати, приходил к Шульцам и в воскресенье, причем обстоятельства этого визита оказались довольно странными. Проходя мимо дома, Шеффилд увидел бродящую рядом без привязи корову и подумал, что она может испачкать или, того хуже, изжевать висевшее на веревке выстиранное белье. Он постучал в дверь, но ему, естественно, никто не открыл – к этому времени все обитатели дома были мертвы. Тогда Шеффилд отвел корову на пастбище, а затем снова подошел к двери дома и постучал – также безрезультатно. Увидев соседа Шульцев, он отпустил довольно странное полушутливое замечание – что хозяева, наверное, пошли кататься на лодке и утонули. Шеффилд заявил полицейским, что в пятницу вечером видел в доме Шульцев оба ружья и дробовик и что в воскресенье заметил их под домом. Из них уже очень давно никто не стрелял.

Шеффилд, который работал инженером на пивоваренном заводе, категорически отрицал, что ему что-либо известно о преступлении. Свое же странное замечание, на которое обратил внимание сосед, он объяснил тем, что Шульцы действительно собирались в субботу кататься на лодке. Когда в воскресенье ему никто не открыл, он подумал, что обитатели дома исполнили свое намерение и еще не вернулись. Эти объяснения показались следователям логичными, и Шеффилд был отпущен – по крайней мере, в тот раз.

У Эйхмана, когда его обнаружили мертвым, голова была накрыта противомоскитной сеткой, а голова Бесси – постельным бельем. Шериф высказал предположение, что убийца либо провел в доме довольно много времени после совершения преступления, либо сначала ушел, а затем, на следующий день, вернулся в коттедж Шульцев. Хотя все тела были сложены штабелем в одной комнате, большие пятна засохшей крови были обнаружены и в других помещениях. Какие-либо признаки ограбления отсутствовали. Дом явно никто не обыскивал на предмет денег и ценностей. Оружия внутри дома тоже не нашлось. Топор позднее обнаружили в ближайшем колодце. При этом на рукоятке все еще были видны следы крови, хотя орудие убийства было частично погружено в воду и пролежало так некоторое время.

Нечто подобное мы увидим в этой книге еще много раз: шериф достаточно быстро понял, что произошло, но почему-то решил отрицать очевидное. После нескольких дней активного расследования он сообщил одному из репортеров, что может сказать только одно: преступление было совершено «злодеем, настоящим дьяволом, маньяком-убийцей, который удовлетворил свою страсть к кровопролитию» и, сделав свое страшное дело, уехал на поезде. Собственно, так оно и было на самом деле: «Человек с поезда» действительно был маньяком с неутолимой жаждой крови, и он действительно скрылся на товарном поезде за четыре дня до того, как были найдены трупы его жертв.

Из всех преступлений, описанных в книге, это практически наверняка было совершено именно «Человеком с поезда». Помимо таких очевидных вещей, как использование топора в качестве орудия убийства, расправа над целой семьей, причем в районе полуночи, а также близость железной дороги, есть и другие признаки, указывающие на него. Их четыре:

1) головы жертв были накрыты каким-то тряпьем – как перед совершением преступления, так и после него;

2) после трагедии дом был аккуратно и тщательно закрыт, а занавески на окнах плотно задернуты;

3) наличие среди жертв ребенка женского пола, не достигшего половой зрелости;

4) а также тот факт, что тела после убийства перетаскивали с места на место без какой-либо очевидной причины.

Через некоторое время общественность стала оказывать давление на шерифа, выражая недовольство тем, что преступление до сих пор не раскрыто. Пошли разговоры о его замене на другого, более расторопного. Шерифа округа Харрис звали Арчи Андерсон. Он был весьма колоритным мужчиной и занимал свою должность уже очень давно. Информацию о нем даже сейчас можно найти в Интернете.

Через несколько недель после убийств у одной местной жительницы по имели Лидия Хауэлл (в некоторых источниках она упоминается как Лидия Пауэлл) случился нервный срыв. Она была у Шульцев на той самой вечеринке, вскоре после которой их убили, и это произвело на нее тяжелое впечатление. Ее признали психически ненормальной и отправили в сумасшедший дом.

Еще через некоторое время по подозрению в соучастии в убийстве Шульцев был арестован некий мужчина по имени Фрэнк Тёрни. Он также присутствовал на празднике. В полиции на него было оказано давление, и он «признался» в своей причастности к злодеянию, указав также на Шеффилда и Лидию Хауэлл. Согласно его версии, они втроем дождались, когда все члены семьи Шульцев заснули, после чего Шеффилд убил их всех металлической палкой, с помощью которой запирались ставни. В это время он, Тёрни, караулил у одной двери, а мисс Хауэлл – у другой. Тёрни заявил, что он до самого последнего момента не подозревал, что произойдет, а потом было уже поздно. В июле 1911 года, более чем через год после преступления, Шеффилд и Тёрни предстали перед Большим жюри, которое предъявило им обвинение. В октябре Шеффилда временно освободили под залог. Суд над ним был назначен на 4 декабря 1911 года.

Похоже, что Тёрни был слабохарактерным человеком. Судя по всему, он рассказал историю, которую от него хотели услышать. Вероятно, в полиции на него действительно оказывали моральное давление и, вполне возможно, подвергали его избиениям. В то же время ему, по всей видимости, пообещали, что в случае признания его не будут судить. Когда его освободили из-под стражи, он принялся всем говорить, что рассказанное им в полиции неправда. Поскольку он, таким образом, отказался от своих показаний, правоохранители решили судить его, как и Шеффилда. Однако без показаний Тёрни им нечего было предъявить ни Шеффилду, ни самому Тёрни. Все улики, которыми они располагали, если не считать странных отношений между Элис и Шеффилдом, базировались на истории, рассказанной Тёрни, а она, как теперь уже многим стало ясно, по сути была сфабрикована полицией.

В декабре 1911 года Шеффилда освободили под залог, а Тёрни, который оговорил Шеффилда, польстившись на обещание неприкосновенности, остался в тюрьме. Процесс над Шеффилдом был перенесен сначала с декабря на апрель следующего года, а затем на октябрь. Обвинение пыталось выиграть время, все еще надеясь, что удастся собрать достаточную доказательную базу. В конце концов в октябре 1912 года Тёрни освободили из-под стражи. Прокурор вынужден был согласиться, что признание Тёрни было получено под давлением. А в мае 1913 года, по прошествии трех лет с момента убийства семьи Шульц, были окончательно сняты обвинения с Шеффилда.

Несмотря на очевидную супружескую неверность Шеффилда, жена его не бросила. Он вернулся на работу, у него родился еще один сын. После того как было совершено преступление, за которое его едва не осудили, он прожил шестьдесят лет и умер в 1968 году. Лидия Хауэлл выздоровела и была выпущена из лечебницы для душевнобольных в 1913 году. В 1916 году она уехала из Хьюстон-Хайтс, но куда – неизвестно. Дома 732 по Эшлэнд-стрит больше нет, а на месте проходившей когда-то неподалеку железной дороги теперь протянулась дорожка для катания на велосипедах.

Глава 4. Маршаллтаун

Ферма 64-летнего Джеймса Харди в Айове располагалась в безлюдной местности примерно на равном удалении от нескольких небольших городишек, которые, впрочем, назвать так можно было только с натяжкой. Это были Ван-Клив, Мельбурн, Бакстер, Ньютон, Лорел, Келлог и Люрей. Железная дорога проходила в четырех милях от фермы – за двумя исключениями это было самое большое расстояние, зафиксированное в преступлениях, о которых идет речь в данной книге. От Маршаллтауна она шла сначала на юго-запад, а затем поворачивала прямо на запад.

Воскресным утром 5 июня 1910 года Джеймс Харди и его сын, войдя в конюшню, обнаружили, что одна из их лошадей, а именно конь по кличке Бывалый, оседлан, взнуздан и полностью готов к поездке верхом, хотя никто из членов семьи никуда не собирался. Фермер и его домочадцы серьезно встревожились, решив, что кто-то собрался украсть их лошадь. Как минимум, инцидент говорил о присутствии на ферме постороннего человека. Было решено ночью не спать и внимательно наблюдать за конюшней.

Рэймонд Харди, 19-летний сын хозяина фермы, в среду, 8 июня, собирался жениться на Мэйбл Старнз, которая жила в трех с половиной милях от их фермы. После воскресного ужина Рэймонд отправился навестить свою невесту и рассказал ей о странном случае на конюшне. Рэймонд вернулся от Мэйбл после полуночи, предположительно верхом.

В дом молодой человек вошел примерно в час ночи. Чиркнув спичкой, чтобы зажечь лампу, он увидел большую лужу крови и обнаружил тело своей матери, Лавин Харди, наполовину сползшее с дивана. Предполагается, что ей было 57 лет, но это неточно. Вообще данные о возрасте членов семьи Харди разнятся. Несколько секунд спустя Рэймонд наткнулся на изуродованный труп своего 29-летнего брата Эрла. Бросившись к телефону, он принялся неистово дергать рычаг аппарата, посылая сигнал бедствия соседям, на паях с которыми Харди оплатили установку местной телефонной линии. Первым откликнулся С. У. Престон – это произошло незадолго до половины второго ночи. К тому времени, когда Престон добрался до фермы Харди, Рэймонд по телефону вызвал окружного шерифа, А. А. Николсона, который жил в Маршаллтауне. Тот прибыл на ферму около четырех утра. Еще до этого соседи нашли на конюшне тело Джеймса Харди – кто-то забил его до смерти. По всей видимости, это было сделано обрезком газовой трубы, который был брошен возле трупа, – возможно, это говорило о том, что хозяин фермы погиб последним. Согласно репортажу в «Седар рэпидс газетт», опубликованному 6 июня 1910 года, соседи «обнаружили тела уже остывшими, словно обитатели фермы были убиты уже довольно давно. Со всеми расправились куском газовой трубы – у жертв в буквальном смысле вышибли мозги». Обрезок трубы длиной примерно в 30 дюймов был заострен с одного конца. Хозяева использовали его в зимнее время для откалывания от земли замерзшего навоза. Газеты, выходившие в городке Ватерлоо, описали характер повреждений более красочно – в их публикациях говорилось, что черепа были раздроблены на мелкие кусочки, словно яичная скорлупа. Первый удар все жертвы получили сзади, причем во всех случаях он пришелся чуть правее макушки. На обоях над диваном, там, где была убита миссис Харди, остался кровавый отпечаток ладони, словно убийца, нанося несчастной женщине удар за ударом, одной рукой опирался о стену.

Рэймонд Харди был арестован и помещен под стражу на том основании, что «знает о трагедии больше, чем говорит». Согласно первой версии, высказанной шерифом, мотивом для преступления могло стать то, что члены семьи Харди были против его женитьбы. Однако вскоре выяснилось, что это не так: семьи жениха и невесты были знакомы много лет и совместно планировали свадебное торжество.

Поскольку в округе в последнее время часто видели каких-то бродяг, многие местные жители пришли к выводу, что убийство было совершено с целью грабежа. Тем не менее в сообщении агентства Ассошиэйтед пресс, распространенном 6 июня, то есть в тот самый день, когда были обнаружены тела убитых, четко и ясно говорилось, что «мотив преступления отсутствует».

Похороны членов семьи Харди прошли в Маршаллтауне 8 июня – в день, на который была намечена свадьба Рэймонда. Погибших погребли на кладбище в Колфаксе – еще одном из мелких городков, окружавших место убийства. От фермы Харди до Маршаллтауна примерно 16 миль.

Рэймонд Харди во время похорон все еще оставался под стражей, а одна из газет даже написала, что «на следующий день он предстанет перед судом». На самом деле это был не суд, а заседание коллегии присяжных при коронере. Поскольку в ходе проведенного шерифом обыска в доме Харди были обнаружены окровавленные комбинезон и шляпа, которые якобы были «спрятаны», Рэймонда решили оставить под арестом. Сам он заявил, что это кровь цыплят. Однако шериф счел, что Рэймонд спрятал окровавленные вещи, боясь, что его обвинят в преступлении. (Еще одна газета сообщила, что, по мнению шерифа, Рэймонд Харди хотел спрятать комбинезон в доме, но, будучи изобличенным в этом намерении, вынужден был от него отказаться.)

«Атлантик ивнинг ньюс» (город Атлантик, штат Айова) написала, что «поскольку тело хозяина фермы было обнаружено в сарае, Джеймс Харди, скорее всего, был убит еще до наступления темноты, когда обычные работы на ферме еще не закончены». Шериф также указал на то, что, поскольку Джеймс Харди перед смертью не держал в руках фонарь, с ним, по всей видимости, расправились еще в светлое время суток – а в начале июня темнеет примерно в 20:45.

Это, по мнению шерифа, тоже говорило в пользу версии о том, что убийца – Рэймонд Харди. Впрочем, выдвигалась и вполне логичная версия, согласно которой убийца мог забрать фонарь с собой, чтобы было удобнее выбираться с фермы. Вполне возможно, что преступник долго наблюдал из укрытия за перемещениями членов семьи Харди, прикидывая, как будет легче всего расправиться с тремя взрослыми мужчинами. Затем, после того как самый здоровый и сильный из них примерно через полчаса после захода солнца покинул ферму, неизвестный в сумерках совершил свое черное дело.

Бидоны с молоком, принесенные из сарая, были разбросаны вокруг тела Эрла Харди, словно на него напали сразу же, как он вернулся в дом. Вероятнее всего, убийца проник в жилище после того, как Эрл Харди отправился в сарай и убил единственного человека, который в тот момент оставался в доме, – Лавин Харди, а затем затаился в ожидании момента, когда вернется Эрл. Расправившись с Лавин и Эрлом, преступник мог направиться в конюшню или в сарай и напасть на Харди-старшего, который был щуплым пожилым человеком и, кроме всего прочего, страдал артритом. В статье в «Атлантик ивнинг ньюс» от 7 июня, в частности, говорилось:

Друзья молодого человека и семьи Харди утверждают, что Рэймонд не мог совершить это преступление. Выдвижные ящики стоящего в доме бюро были открыты, а их содержимое разбросано по полу. Все остальное в доме оказалось нетронутым. На Эрле Харди и его отце были часы, а в карманах убитых – деньги. На этом основании сделан вывод, что ограбление не являлось мотивом данного преступления. Все убитые были полностью одеты, а некоторые обстоятельства говорят о том, что Харди-старший погиб еще в светлое время суток, до окончания работ на ферме.

Все члены семьи Харди, кроме Рэймонда, имели слабое здоровье. Те, кто был знаком с юношей, описывали его как приятного и добродушного молодого человека. Убийству был посвящен репортаж в «Де-Мойн ньюс» от 7 июня, опубликованный на первой странице. В нем этот случай был охарактеризован как самое таинственное преступление за всю криминальную историю штата Айова. Автор сообщил также о сотнях любопытных, которые специально приехали в Ван-Клив, чтобы посмотреть на тела погибших. Вот цитата из «Де-Мойн ньюс»:

Семью Харди уважали за любовь и заботу, которую они проявляли друг к другу. Эрл, погибший брат Рэймонда, будучи физически слабым человеком, не мог выполнять тяжелую работу. В то же время его младший брат обладал завидными здоровьем и силой и трудился и за себя, и за Эрла. Члены семьи Харди были арендаторами и не располагали большими средствами, но стойко переносили все трудности. Никто никогда не слышал ни о каких ссорах внутри семейства. Никто из Харди не имел врагов среди местных жителей.

Тезис о том, что Харди были бедняками, красной нитью проходит сквозь весь репортаж. В то же время, исходя из некоторых косвенных данных, можно сделать вывод, что и нищими их назвать было нельзя. В момент ареста в кармане у Рэймонда Харди обнаружили 35 или 40 долларов, что в те времена могло составлять зарплату за шесть недель работы. Что же касается Джона Харди, то у него в карманах денег оказалось еще больше. Дом, в котором они жили, был просторным и находился в хорошем состоянии. К тому же члены семьи Харди нередко нанимали помощников. У Харди имелось как минимум две лошади и много другой домашней живности. Наконец, в описании случившегося мы то и дело натыкаемся на упоминания о косвенных свидетельствах их материального благополучия – револьвере, коврах, телефоне и т. п.

В прессе есть единичное упоминание об аресте в связи с убийством семьи Харди некоего человека в Сиу-Сити, штат Айова. Однако больше в СМИ об этом эпизоде нет ни слова, хотя в нашей книге речь о нем несколько позже еще зайдет. Шериф продолжал настаивать на том, что, по его мнению, преступление совершил Рэймонд Харди. При этом он исходил из того, что на допросе Рэймонд существенно изменил свои первоначальные показания.

О чем конкретно идет речь?

Прежде всего, об объяснении Рэймонда, каким образом на его шляпе оказалась кровь. Он отправился на свидание к своей подруге в головном уборе из серого фетра, на котором на следующее утро были обнаружены кровавые пятна. Поначалу Рэймонд Харди объяснил это следующим образом: он хотел повесить шляпу на вбитый изнутри гвоздь в южной стене дома, но не смог его найти. Тогда он пристроил шляпу на северной стене, рядом с тем местом, где лежало тело его матери. По словам Рэймонда, шляпа, вероятно, упала с гвоздя и испачкалась в крови. На это шериф заметил, что гвоздь торчал из стены в добрых двух футах от залитого кровью дивана. В конце концов Харди заявил, что не знает, откуда взялась кровь на шляпе. Местный прокурор счел противоречивость показаний подозреваемого важным свидетельством против него.

Шериф высказал предположение, что Рэймонд Харди расправился с остальными членами семьи, чтобы завладеть наследством – живностью, сельскохозяйственным инвентарем, домашней утварью, а также получить в свое распоряжение дом, в котором он мог бы жить со своей невестой.

По мнению шерифа, Рэймонд исказил обстоятельства, при которых обнаружил трупы. Однако шериф и сам не раз существенно менял свое представление о том, что случилось. Сначала он пришел к выводу, что причиной убийства было несогласие других членов семьи с планами женитьбы, которые вынашивал Рэймонд. Позже он стал склоняться к версии, согласно которой Рэймонд Харди поссорился с отцом и другими домочадцами из-за сельхозработ. И, наконец, впоследствии стал придерживаться той точки зрения, что Рэймонд совершил убийство в надежде, что ему достанется все скромное имущество семьи. Шерифу даже не пришло в голову, что вряд ли невеста, находясь в здравом уме, согласилась бы переехать в арендованный дом, в котором недавно были зверски убиты три человека.

Между тем наличие крови на шляпе Рэймонда не имеет большого значения, потому что а) во время его визита к подруге кровавых пятен на сером фетре не было и б) к моменту, когда тела были обнаружены, они уже успели остыть. Если убийство совершил Рэймонд Харди, он должен был сделать это до встречи с невестой, а не после. Но тогда во время свидания его шляпа уже была бы запачкана кровью. А поскольку ничего подобного не было, уликой пятна крови на фетре быть не могут.

В ящике стола в комнате Рэймонда была найдена записка, в которой говорилось, что Джеймс Харди дал каждому из двух сыновей, Эрлу и Рэймонду, по тысяче долларов. Рэймонд заявил, что это просто шутка, а записка была поддельной. История об оседланной лошади, по мнению шерифа, была не чем иным, как выдумкой, поскольку он нашел седло и уздечку в конюшне, причем слой пыли на них говорил о том, что ими уже очень давно не пользовались. При аресте в кармане Рэймонда Харди были обнаружены деньги, но он не смог вразумительно объяснить их происхождение. Еще одной уликой против него стало оружие. Револьвер Эрла Харди висел на гвозде, вбитом в стену, неподалеку от того места, где убили его владельца. После убийства он исчез из кобуры. Впоследствии оружие было найдено в запертом футляре в комнате Рэймонда Харди. Рэймонд заявил, что они с Эрлом в свое время купили одинаковые револьверы и этот принадлежал ему.

Газеты постепенно поверили в то, что именно Рэймонд Харди убил остальных членов семьи. «Ватерлоо курьер» 8 июня сообщил: «События, произошедшие с понедельника… скорее усилили, чем поколебали убежденность шерифа А. А. Николсона и его подчиненных, а также местного прокурора Дж. Х. Эгермайера в том, что Рэймонд, самый молодой и единственный оставшийся в живых член семьи Харди, совершил это страшное преступление».

Вчера, накануне того самого дня, который должен был стать днем его свадьбы в Ньютоне, Рэймонд в камере был подвергнут окружным прокурором Эгермайером трехчасовому допросу. В ходе этой процедуры, которая, по словам Эгермайера, была весьма жесткой, Рэймонд сохранял хладнокровие и твердость. Не моргнув глазом, он спокойным размеренным тоном отвечал на все задававшиеся ему вопросы. Ни разу не потеряв самообладания и не выйдя из себя, он снова и снова излагал подробности трагедии, случившейся в воскресенье, а также собственной жизни и поведения. Прокурор, проводивший допрос, был весьма изобретателен, но подозреваемый не давал сбить себя с толку, хотя обвинитель в итоге сказал, что обнаружил в показаниях Рэймонда кое-какие нестыковки.

Это тоже был «Ватерлоо курьер». Утром 9 июня, в день похорон жертв преступления, Рэймонда Харди нашли на полу его камеры без сознания. Из носа у него лилась кровь. Судя по всему, нос был сломан в результате попытки самоубийства, которую подозреваемый предпринял, намеренно ударившись головой о стену. Небольшая заметка об этом, состоящая из одного абзаца и содержащая также высказывания соседей в пользу подозреваемого – и больше никакой информации, – была опубликована под заголовком «Рэймонд – это загадка».

Пятьсот человек приехали в Мельбурн, чтобы разузнать о результатах опроса свидетелей. В небольшом городке было не протолкнуться из-за лошадей, оставленных на привязи во всех приспособленных и неприспособленных для этого местах. Первой на вопросы отвечала Мэйбл Старнз, невеста Рэймонда. Она была старше подозреваемого – ей скоро должно было исполниться 24 года. Нельзя не отметить, что она ждала ребенка, хотя местные газеты ни разу не упомянули об этом обстоятельстве и неизменно писали о ней в весьма уважительном тоне. Когда-то она была работницей на ферме Харди, помогая миссис Харди. Мэйбл заявила, что в последний раз видела ее за несколько дней до убийства – они вместе кормили цыплят. Тогда же, по словам молодой женщины, миссис Харди сообщила, что после свадьбы Мэйбл и Рэймонда половина цыплят будет подарена им. При этом миссис Харди ничего не имела против их брака и не требовала, чтобы они отказались от своих намерений. Мэйбл также сказала, что вечером, во время свидания, Рэймонд выглядел и вел себя совершенно нормально. В ходе допроса, кстати, Рэймонда спросили, когда именно он поднял тревогу и стал звонить по телефону – до того, как обнаружил тело брата, или после. Подозреваемый ответил, что не помнит этого. По его словам, все происходило как во сне. В итоге 10 июня 1910 года жюри присяжных при коронере, не найдя достаточных улик для того, чтобы оставить Рэя Харди под стражей, освободило его.

А 11 июня губернатор штата Айова Кэрролл пообещал награду в 300 долларов за поимку и изобличение преступника. Профессор Мэйси из колледжа Хайлэнд-Парк в Де-Мойне (теперь это одно из отделений Университета Дрейка) тщательно изучил кровавые пятна на одежде, пытаясь определить, человеческая это кровь или куриная, но так и не предал огласке результаты своего исследования. Обои с кровавым отпечатком ладони были срезаны со стены – их также решили предъявить экспертам, чтобы выяснить, принадлежит ли след руки Рэймонду Харди. Те сочли, что отпечаток недостаточно четкий и потому не подходит для идентификации.

Через несколько дней после убийства соседи семьи Харди провели в доме уборку, уничтожив все следы преступления. Спустя два дня после освобождения Рэймонд Харди, вернувшись в дом, собрал свои вещи и уехал к родственникам в Де-Мойн. При этом присутствовали шериф Николсон и газетные репортеры.

Люрей – еще один небольшой город в округе Маршалл, штат Айова. Он находится к юго-западу от Маршаллтауна и, соответственно, к северо-востоку от Мельбурна, а также всего в пяти милях к северу от Ван-Клива. Некий Фрэнк Уикершем, житель Люрея, сделал запоздалое заявление, что утром 6 июня, находясь в поезде, направлявшемся на север, в сторону Маршаллтауна, он видел, как в вагон в Мельбурне сели двое мужчин. Никто из местных их не знал, и они ни с кем не заговаривали. У одного из них на одежде были явные следы крови, которые заметили и другие пассажиры. Но, поскольку никто из них понятия не имел, что накануне ночью в округе произошло массовое убийство, никому и в голову не пришло сообщить об этом властям, в том числе и самому Уикершему, когда он вернулся в Люрей.

К концу июня из-за опасений в связи с возможностью новых убийств пожертвования в наградной фонд увеличились и достигли 885 долларов. К середине июля Рэймонд Харди переехал к Старнзам и стал помогать им по хозяйству. Поскольку Рэймонду было всего 19 лет, ему для заключения брака с мисс Старнз по закону требовалось согласие опекуна. В этом качестве выступил кто-то из соседей, и 12 августа 1910 года молодые поженились в Ньютоне. А 12 сентября имущество семьи Харди было продано на публичном аукционе. Цены были высокими, поскольку местные жители приобретали не только вещи, полезные в хозяйстве, но одновременно, как ни странно это звучит, своеобразные сувениры с места нашумевшего преступления. Соседи семьи Харди требовали от властей расследования убийства, но те сочли, что, поскольку никаких новых улик в деле не появилось, это будет пустой тратой времени.

Через пять месяцев после убийства, в начале октября, у Мэйбл родился мальчик, которого назвали Отис Герберт. Молодые супруги переехали в Миннесоту, где родили еще двух детей и прожили в согласии остаток жизни. Мэйбл Старнз Харди умерла в 1951 году, Рэймонд Харди – 24 мая 1969 года. Дом, в котором произошло убийство, все еще цел, и в нем на данный момент живут люди. На веб-сайте «Нераскрытые преступления, совершенные в Айове» есть его фотография, датированная 2012 годом.

Глава 5. «Дровосек из Нового Орлеана»

Началом истории о «Дровосеке из Нового Орлеана» стало страшное преступление, совершенное 8 июля 1908 года. Его итогом стала гибель человека по имени Альфонс Дюрел, который жил на Бурбон-стрит. Общественность и полиция восприняли эту трагедию как совершенно особый, изолированный случай, и потому о ней не упоминается в большинстве отчетов о серийных преступлениях. Между тем 14 августа 1910 года был убит Огаст Крутти, а на его жену совершено нападение. Мы не будем останавливаться на деталях этого происшествия, поскольку, откровенно говоря, к нашей истории оно не имеет отношения.

Тем не менее пять недель спустя тот, кто напал на чету Крутти, атаковал еще одну супружескую пару итальянского происхождения, также владельцев бакалейной лавки, – Джозефа и Винченту Ризетто. Оба они выжили, хотя Джозеф умер спустя два года – возможно, из-за полученных ран. Покушения на чету Крутти и супругов Ризетто были настолько похожи, что пресса немедленно увидела между ними связь:

Жуткие детали преступления, совершенного 14 августа в бакалейной лавке Огаста Крутти, которая расположена на пересечении Лессепс-стрит и Роял-стрит, оказались характерными и для другого злодеяния. Вчера утром Джозеф Ризетто, итальянец-бакалейщик, был найден мертвым на полу своей спальни в луже крови, вытекшей из страшной раны на лице. Тело его жены со смертельными ранениями было обнаружено в кровати в той же комнате.

«Дэйли геральд», Галфпорт, штат Миссисипи, 21 сентября 1910 года

Аналогичные преступления были зафиксированы в 1911 и 1912 годах. Затем в серии последовал перерыв. А в мае 1918 года убийца вышел на охоту снова. Он терроризировал Новый Орлеан в течение второй половины 1918-го и всего 1919 года.

История «Дровосека из Нового Орлеана» известна гораздо лучше, чем история «Человека с поезда». Об этом свидетельствует содержание ряда книг – некоторые из них вы, возможно, читали. Разумеется, у вас, скорее всего, возник закономерный вопрос: возможно ли, что «Человек с поезда» и «Дровосек из Нового Орлеана» – одно и то же лицо?

Нет.

Ничего подобного.

В действиях «Человека с поезда» и «Дровосека из Нового Орлеана» есть пять общих черт:

1) оба нападали на людей, вооружившись топором;

2) в обоих случаях убийства совершались ночью;

3) оба преступника обычно использовали топор, взятый в доме жертв или поблизости;

4) оба оставляли орудие убийства на месте преступления;

5) ни тот ни другой не грабили убитых.

Тем не менее, если проанализировать мелкие детали, картины преступлений существенно различаются. «Человек с поезда» почти всегда совершал свои вылазки в пределах часа до или после полуночи. «Дровосек из Нового Орлеана» чаще всего нападал на людей ближе к утру, в период с 3 до 4 часов. «Человек с поезда» наносил своим жертвам удары обухом, а «Дровосек из Нового Орлеана» – лезвием топора. Еще одно важное отличие: «Человек с поезда» орудовал тяжелым топором, каким обычно пользуются лесорубы. Что же касается «Дровосека из Нового Орлеана», то он отдавал предпочтение небольшому мясницкому топорику.

«Дровосек из Нового Орлеана» нападал главным образом на взрослых людей. Не раз случалось так, что, пройдя мимо ребенка, он набрасывался на оказавшегося поблизости взрослого. «Человек с поезда» убивал всех, кто оказывался в доме в момент нападения, но при этом проявлял особый интерес к девушкам-подросткам. «Дровосек из Нового Орлеана» действовал в большом городе, «Человек с поезда» никогда не атаковал свои жертвы в населенных пунктах, которые можно было с полным основанием назвать городами, но пару раз совершал преступления на окраинах небольших городков.

При этом «Человек с поезда» всегда оставлял дом, с обитателями которого расправился, либо крепко запертым, либо поджигал его, либо – в ряде случаев – делал и то и другое. Для «Дровосека из Нового Орлеана» такие действия были нехарактерны. Почти все жертвы «Человека с поезда» жили в непосредственной близости к железной дороге. Некоторые из убийств в Новом Орлеане также происходили неподалеку от железнодорожных веток, но далеко не все – скорее, такие случаи составляли меньшинство. Бакалейная лавка Огаста Крутти находилась всего в пяти футах от рельсов или даже меньше. Однако при этом убийцу видели покидавшим место преступления пешком, и шел он не вдоль железной дороги, а удалялся от нее.

И еще одно существенное обстоятельство. Притом что «Дровосек из Нового Орлеана» не был грабителем – во всяком случае, можно определенно сказать, что этот человек совершал убийства не ради грабежа, – он, тем не менее, иногда забирал с места преступления кое-какие вещи. Более того, в отдельных случаях заставлял свои жертвы открывать сейфы, чтобы завладеть хранившимися там драгоценностями. Складывается впечатление, что он делал это только для того, чтобы запутать полицейских и натолкнуть их на мысль, что они имеют дело с убийством ради наживы. Что же касается «Человека с поезда», то он, в отличие от новоорлеанского убийцы, никогда ничего не забирал с места преступления и не предпринимал никаких попыток это сделать. Другими словами, это были два разных человека.

Еще одно различие между двумя преступниками заключается в том, что новоорлеанский злодей был своего рода любителем. Хотя в происшествиях, о которых идет речь, мягко говоря, нет ничего смешного, «Дровосек из Нового Орлеана» при совершении убийств всякий раз проявлял смехотворную неумелость – по крайней мере, если сравнивать его действия с действиями «Человека с поезда». Кевин Маккуин, автор книги «Дровосек, явившийся из ада, и другие реальные криминальные истории Юга», утверждает, что объектами нападения новоорлеанского маньяка стали 22 человека. При этом 10 из них погибли, а 12 выжили. Разумеется, подчас очень трудно утверждать, что то или иное преступление является частью серии. Однако, в любом случае, большинство людей, которым новоорлеанский маньяк нанес удар в лицо, голову или горло, остались живы. И это не считая десятков людей, которые в это время спали где-нибудь в соседней комнате и вообще не подверглись нападению. Если же в дом проникал «Человек с поезда», в живых не оставался никто. Пожалуй, можно, не погрешив против истины, сказать, что 55 процентов людей, атакованных новоорлеанским маньяком, и 70–80 процентов тех, кто во время нападения находился внутри дома, в итоге остались живы. В случае с «Человеком с поезда» доля таких счастливцев составляет не более 3–6 процентов, а может, и еще меньше.

Глава 6. Которая на самом деле вовсе не глава

Двадцатого сентября 1910 года неподалеку от городка Байерс, штат Пенсильвания (этот населенный пункт уже не существует), была убита топором семья Джона Зуса. Пока мы опустим эту историю, чтобы вкратце рассказать ее вам позднее.

Двадцатого ноября 1910 года в собственном доме неподалеку от Барнарда, штат Миссури, кто-то расправился с членами семьи Оды Хаббелла. Мужчина по имени Эзекия Раско был арестован по подозрению в совершении этого преступления через несколько часов и казнен в штате Миссури в марте 1912 года.

На данный момент мы также рассматриваем этот эпизод как отдельное преступление, не имеющее отношения к другим убийствам. Некоторые его детали говорят о том, что оно, возможно, является частью одной из серий, упомянутых выше, но наиболее весомые улики свидетельствуют о том, что это не так. Полагаю, у вас будут более веские основания составить свое мнение на этот счет, когда вы больше узнаете об особенностях этих злодеяний, поэтому мы вернемся к ним в главе 37.

Глава 7. Мартин-Сити

Как и Байерс в штате Пенсильвания, Мартин-Сити в штате Миссури никогда не был в полном смысле этого слова городом, а сейчас вообще исчез с карты. Он располагался примерно в том месте, где сейчас проходит 135-я улица Канзас-Сити, то есть в непосредственной близости от границы штата Канзас. Семья Бернхардт (или, по другим источникам, Барнхардт) жила на ферме совсем рядом с Мартин-Сити, но с канзасской стороны, в округе Джонсон, в 15 милях к югу от тогдашнего Канзас-Сити, – это место впоследствии было поглощено разрастающимся мегаполисом. Через округ Джонсон в полумиле от фермы Бернхардтов проходила (и сейчас проходит) железная дорога, которая затем немного отклонялась к востоку и тянулась через восточную часть Мартин-Сити.

Десятого декабря 1910 года сельский почтальон по фамилии Грей обратил внимание, что Бернхардты уже несколько дней не забирают корреспонденцию. Он спросил у двух дорожных рабочих, которые ремонтировали дренажную трубу примерно в полумиле от фермы, давно ли они видели членов семьи Бернхардт и не заметили ли чего-либо подозрительного. Те ответили, что ничего не видели и не знают, но тут к разговору присоединился проходивший мимо сосед. Он заявил, что не видел никого из членов семейства уже несколько дней, и добавил, что серьезно этим обеспокоен. В итоге четверо мужчин решили наведаться на ферму и выяснить, все ли в порядке.

Они сразу заметили, что собак, которых хозяева фермы держали на привязи около сарая, уже несколько дней никто не кормил и не поил и они в буквальном смысле слова погибали от голода и жажды. Из сарая доносилось громкое лошадиное ржание. Войдя туда, мужчины увидели, что лошадь изо всех сил пытается дотянутся до небольшой охапки сена, лежащей на земле неподалеку от стойла.

С этой охапкой что-то было не так. Подойдя ближе, мужчины поняли, что именно. Под сеном они заметили кусок темной ткани. Приподняв его, мужчины обнаружили, как им поначалу показалось, тело Джорджа Бернхардта.

Они тут же направились в Мартин-Сити и послали шерифу Стэду (или Стиду) телефонограмму следующего содержания: «На ферме Бернхардта совершено убийство. Приезжайте немедленно». Шериф Стэд одолжил у приятеля автомобиль и тут же выехал в Мартин-Сити. На подъездной аллее, ведущей к ферме, он увидел нетерпеливо дожидающихся его четверых мужчин. Ведя шерифа к сараю, те вдруг сообразили, что из-за обрушившегося на них потрясения даже забыли накормить и напоить лошадь, которая тоже явно страдала от голода и жажды. Убрав сено с тела убитого, они вдруг с изумлением поняли, что перед ними не Бернхардт, а гораздо более молодой человек. Труп Бернхардта лежал в нескольких футах дальше, а рядом с ним, под другой охапкой сена, было обнаружено еще одно тело.

Убитыми оказались 40-летний Джордж Бернхардт, 17-летний юноша по имени Том Морган, который проживал в десяти милях севернее и пришел на ферму в гости, и еще один мужчина, в котором поначалу опознали некоего Гленна Котнера, наемного работника. Позже, однако, выяснилось, что Гленн Котнер жив и здоров и находится на другой ферме. Оказалось, что он знал погибшего наемного работника. Им оказался Джеймс Грейвз, уроженец штата Орегон. Выяснилось, что жертвы были убиты ударом мотыги по голове. В доме обнаружили четвертый труп – 75-летней Эмелин Бернхардт. Убитая лежала на полу в чулане. Ее череп был проломлен гирей от часов.

Окружной прокурор С. Б. Литтл прибыл на ферму через несколько часов после того, как были найдены тела убитых. Заехав по пути в Мартин-Сити, он вызвал по телефону полицию из Канзас-Сити и попросил помощь в расследовании преступления.

Бернхардты были людьми зажиточными. У них был добротный дом, в котором, по словам соседей, миссис Бернхардт всегда держала крупную сумму денег. Члены семьи отличались подозрительностью и замкнутостью и почти ни с кем не общались. Когда у них возникала потребность в дополнительных рабочих руках, они обращались в агентство по найму. Между тем жители округи в таких случаях обычно нанимали кого-то из семей живущих неподалеку фермеров и вообще частенько помогали друг другу. Бернхардты, однако, в подобных случаях отправлялись в Канзас-Сити и подписывали контракт с совершенно незнакомым человеком. Соседи в один голос отметили, что банкам миссис Бернхардт тоже не доверяла и потому хранила деньги в кухонной плите, под сковородками. Впоследствии, однако, выяснилось, что она держала на счетах в разных банках порядка 3000 тысяч долларов, что по тем временам было большими деньгами.

У полицейских сразу же возникло предположение, кто мог совершить убийство. Дело в том, что у Бернхардтов существовали серьезные трения еще с одним наемным работником – настолько серьезные, что они даже были зафиксированы в полицейских протоколах. На внешней стене кладовки, в которой лежала миссис Бернхардт, были обнаружены кровавые отпечатки пальцев, явно оставленные мужской рукой. Впрочем, соседи сообщили газетным репортерам – а также, по всей вероятности, сотрудникам полиции, – что в последние два-три дня не раз видели неподалеку от фермы Бернхардтов странного человека.

Расследование возглавил Эдвард П. Бойл, один из лучших в Канзас-Сити детективов. Он обладал огромным опытом и, кроме того, отличался большой сообразительностью. Буквально в течение нескольких часов он изменил основное направление, в котором велись следственные действия. На стене внутри кладовки, которая недавно была выкрашена в белый цвет, Бойл обнаружил кровавый отпечаток большого пальца левой руки, по всей видимости мужской. Участок стены с отпечатком был вырезан и отправлен в Канзас-Сити.

Инспектор Бойл составил список всех работников, которые нанимались к Бернхардтам в последние несколько месяцев, чтобы сравнить их отпечатки пальцев с теми, которые нашли на месте преступления.

Мотыга с окровавленной рукояткой лежала в сарае. Там же обнаружили пуговицу – похоже, от мужской рубашки, причем принадлежавшей убийце, поскольку на рубашках жертв все пуговицы оказались на месте. Интересно, что металлическая часть мотыги лежала отдельно от деревянной рукоятки – вероятно, она соскочила во время совершения преступления. Еще в сарае оказалась гиря от часов – вероятно, именно та, которой проломили голову миссис Бернхардт. В ходе обыска в доме был найден металлический сейф, в котором члены семьи Бернхардт хранили деньги и ценные бумаги. Он оказался нетронут.

Бойл тщательно осмотрел тела жертв. Ему удалось выяснить, что наемный работник и 17-летний юноша, пришедший в гости, были убиты одиночными ударами по голове. Что же касается Бернхардтов, то их перед смертью долго и жестоко избивали, словно преступник их люто ненавидел. Прочитав об этом в газетных репортажах, опубликованных в 1910 году, я, признаться, был шокирован. В наше время, если при расследовании массового убийства выясняется, что одна из жертв получила значительно больше повреждений, чем другие, это расценивается как признак того, что главным объектом нападения была именно она, и полиция начинает активно разрабатывать в первую очередь это направление. Однако такой подход, насколько я могу судить, возобладал только в середине 70-х годов XX века. Мы же говорим о преступлении, совершенном в 1910-м. Тем не менее инспектор Бойл ясно дал понять, что считает мотивом убийства месть, а не ограбление, и именно этим объясняется разница в травмах, которые получили жертвы.

Как сообщила одна из газет, «выяснилось, что в среду, то есть в тот день, когда убитых в последний раз видели живыми, на ферме Бернхардтов был замечен некий таинственный фургон, в котором сидели трое мужчин. Это было днем. Затем соседи услышали громкие крики, доносящиеся со стороны дома Бернхардтов. Вскоре после этого фургон с тремя незнакомцами на большой скорости уехал в неизвестном направлении».

История о фургоне с тремя мужчинами и криках прозвучала всего один раз и больше нигде и никем не повторялась. Создается впечатление, что инспектор Бойл просто проигнорировал ее, решив, что это всего лишь досужие сплетни, которых в подобных случаях возникает и распространяется великое множество. Главная загадка данного преступления, однако, состоит в том, как убийце удалось в одиночку расправиться с тремя взрослыми мужчинами, учитывая, что они не спали – ведь их тела нашли в сарае, а не в постелях. Сделать это было бы нелегко, даже если бы у убийцы имелось огнестрельное оружие. Чтобы нанести своим жертвам удар мотыгой по голове, ему пришлось бы убрать револьвер или пистолет, а значит, с большой вероятностью либо возникла бы драка, либо жертвы нападения просто убежали бы. Если же преступников было трое, это многое объясняло.

Джон Фигл жил на ферме неподалеку от Бернхардтов. Соседи между собой не ладили. Фигл застал на своей территории 17-летнего Тома Моргана, который занимался установкой силков, и прогнал его. Тот в ходе перепалки заявил, что получил на это разрешение Джорджа Бернхардта. Фигл отправился к соседям и поинтересовался, с какой стати Бернхардт позволяет кому-то ставить силки на его, Фигла, земле. Бернхардт ответил, что никому подобного разрешения не давал. Из дома вышла Эмелин Бернхардт. Она тоже ввязалась в ссору и назвала Фигла лжецом. Это был последний раз, когда Бернхардтов кто-либо видел живыми.

Фигла долго допрашивал инспектор Бойл и начальник полиции Канзас-Сити Х. Т. Циммер. Фигл плел какие-то небылицы – во всяком случае, так его показания воспринимались остальными. В частности, он сообщил, что уже поздно ночью слышал в доме Бернхардтов громкие крики и видел двух охотников, которые уходили с территории фермы. Фигл заявил, что узнал их. 12 декабря, через два дня после того, как были обнаружены тела убитых, Фигла арестовали. После этого, по сообщению сотрудников полиции, у него нашли окровавленный комбинезон и другую одежду, спрятанную в чулане на втором этаже его дома.

Не в состоянии удержаться, сообщу, что в итоге с Фигла сняли подозрения в совершении массового убийства на ферме Бернхардтов. Обратите, однако, внимание на слова «спрятанную в чулане на втором этаже его дома». Подобные термины и выражения очень часто использовались газетчиками. Фигл, а также его жена и отец заявили, что на одежде вовсе не кровь, а краска: недавно Джон покрасил свой сарай в красный цвет. Что же касается «спрятанной в чулане на втором этаже» одежды, то вспомните, пожалуйста, фонарь, который якобы был «спрятан» в сарае Говарда Литтла. Где еще, интересно, могут находиться грязные, ненужные тряпки? Может быть, их развешивают в дверном проеме? Или на перилах лестницы? Раскладывают на кухонном столе? Разве ящик в чулане – не самое подходящее для них место?

Я не из тех, кто терпеть не может полицию. Скорее я отношусь к ее сотрудникам весьма лояльно. Я за то, чтобы полицейские всегда успешно ловили преступников. Мне только хочется подчеркнуть, что зачастую сотрудники полиции, заподозрив кого-либо в совершении преступления, начинают толковать против него все факты. Если одежда с подозрительными пятнами оказывается в корзине для грязного белья, это значит, что ее хозяин собирался постирать ее и тем самым избавиться от улик. Если она лежит в каком-нибудь ящике – значит, она спрятана. Подозреваемые почти всегда дают «противоречивые показания». Это, в частности, говорили и про Говарда Литтла – как и про многих других. Основания для таких слов всегда найдутся. Полицейские практически всегда утверждают, что задержанный дает сбивчивые показания о том, где он был в момент совершения преступления. Тому, что хочет научиться мыслить четко и ясно и из словесной шелухи выделять действительно важные улики и обстоятельства, крайне важно научиться «отфильтровывать» такие вещи.

Фигл находился под стражей пять дней, что можно было бы назвать весьма показательным, а если бы речь не шла о расследовании тяжкого преступления, – то и забавным. Он впутал в дело бывшего наемного работника Бернхардтов, Сэма Дейли. Того тоже арестовали. Жюри при коронере собралось в Олейте, штат Канзас, 13 декабря. Фигл дал показания в его присутствии. То же самое сделал Дейли, а также двое мужчин, которых Фигл якобы видел охотящимися в угодьях Бернхардтов. Разговор, однако, зашел не об охоте, а о краже цыплят: Бернхардты жаловались, что кто-то таскает у них со двора молодых кур. Возможно, именно это было причиной их недоверчивого отношения к соседям. Фигл и наемные работники уперлись и стали все валить друг на друга. Каждый пытался доказать, что цыплят воровал не он, а кто-то другой. Почему-то само собой подразумевалось, что именно похититель цыплят должен быть замешан и в убийстве. Так продолжалось два или три дня, пока члены жюри не заявили, что байками о краже цыплят они сыты по горло. Что поделать, если живешь у границы со штатом Миссури, поневоле ждешь, что кто-то будет красть у тебя кур.

Еще одного подозреваемого, Уолтера Баттона, арестовали в 150 милях от места преступления и привезли на допрос. Бернхардты платили своим наемным работникам 70 центов в день, в то время как обычная плата составляла доллар, – притом что нагружали они своих поденщиков дальше некуда. Следствием этого была большая текучка. Полиция пыталась выяснить, кто из поденщиков был больше всего недоволен своими бывшими работодателями, подозревая, что убийство мог совершить именно он. Однако трудно было понять, что в показаниях наемных работников правда, а что ложь. Дейли, например, заявил, что своими ушами слышал, как Фигл угрожал убить Бернхардтов. Баттон говорил о какой-то женщине, которая называла себя женой Дейли. Впрочем, со временем стало очевидно, что эти люди обычные болтуны – ни один из них не был похож на убийцу, способного хладнокровно прикончить мотыгой несколько человек.

Уолтер Баттон откровенно недолюбливал Джорджа Бернхардта, человека грубого и часто конфликтовавшего с соседями и наемными работниками. В то же время он хорошо отзывался об Эмелин, которая очень заботливо относилась к содержавшейся на ферме живности и настаивала на хорошем с ней обращении.

Пятнадцатого декабря губернатор штата Канзас Стаббс вернулся из своей поездки за пределы подведомственной ему территории. Сойдя с поезда на платформу, он сообщил приветствовавшим его репортерам о награде в 250 долларов за поимку человека, совершившего «одно из самых страшных преступлений в истории штата». Дейли освободили из-под стражи 16 декабря. Практически одновременно полиция объявила, что разыскивает наемного работника без постоянного места жительства, то есть по сути бродягу, которого видели поблизости от фермы Бернхардтов. Его описали как «человека с бульдожьим лицом», предположительно в одежде из вельвета.

Фиглу официально предъявили обвинение в убийстве 15 декабря. Затем, уже 17 декабря, его за недоказанностью вины отпустили на свободу. По этому поводу есть две версии: (1) власти в конце концов провели экспертизу пятен на комбинезоне и одежде, которая показала, что это действительно не кровь, а краска, и (2) официальное предъявление обвинения, возможно, было последней попыткой добиться от подозреваемого признания. Во всяком случае, его комбинезон нигде больше не упоминался. В самом деле, если бы на нем была кровь, Фигла ни за что бы не выпустили. Что же касается отпечатков пальцев, то они не совпали с отпечатками ни одного из бывших наемных работников, которых инспектор Бойл включил в свой список и сумел разыскать.

«Я их не убивал, – заявил Фигл репортерам после освобождения. – Меня впутали в это дело только из-за моего проклятого языка. Не могу я без неприятностей – вечно в них попадаю».

Итак, теперь главным подозреваемым в совершении убийства на ферме Бернхардтов считался человек в вельветовой одежде. Бродяга Гарри Райан – или, по крайней мере, человек, назвавшийся этим именем, – был арестован в Айоле, штат Канзас, после того как, войдя в бильярдную, громко спросил, нет ли чего нового в газетах насчет нашумевшего убийства. Шериф Стэд лично отправился в Айолу, чтобы допросить его, и в итоге пришел к выводу, что этот человек не мог совершить расследуемое преступление. Вскоре был опознан и арестован человек с бульдожьим лицом в вельветовой одежде. Его звали Альберт Аллен. Он признался, что действительно находился неподалеку от места, где произошло убийство, за день до преступления, а также что дружил с Бернхардтами. При аресте у Аллена изъяли часы с неясной гравировкой – в виде то ли буквы «B», то ли «R». Его отпустили в тот же день, после того как он предъявил вполне достоверное алиби.

После освобождения Аллена газеты практически перестали писать об убийстве Бернхардтов. А 29 декабря их ферма со всем имуществом – скотиной, мебелью, сельскохозяйственным оборудованием и инструментами – была продана с аукциона, который собрал более тысячи человек. Одним из первым на него прибыл Джон Фигл – и приобрел несколько лотов.

«Похоже, что после проведения этих торгов, – говорилось в сообщении одного из телеграфных агентств, – была закрыта последняя страница в истории с этим убийством, поскольку полиции так и не удалось распутать клубок и выйти на преступника». Итак, через восемнадцать дней после обнаружения тел убитых имущество жертв было продано, а пресса объявила, что расследование зашло в тупик. На этом все и закончилось.

Впрочем, это не совсем верно. Даже через несколько лет в прессе время от времени появлялись сообщения о том, что инспектор Бойл или кто-то еще из полицейских ездил в Иллинойс или Калифорнию, чтобы проверить, не имеет ли задержанный там подозреваемый отношения к убийству Бернхардтов. Так, в конце декабря 1911 года, то есть через год после трагедии на ферме Бернхардтов, по подозрению в совершении именно этого преступления в штате Индиана был арестован 22-летний Чарльз К. Боумэн, которого затем отправили в Канзас для проведения следственных действий.

Этот арест привлек всеобщее внимание. Чарльз К. Боумэн был неуравновешенным молодым человеком, который постоянно говорил о канзасском убийстве и даже продемонстрировал знание некоторых его подробностей. О них, по его словам, ему сообщил другой человек, «настоящий» убийца. Газеты снова подняли шум и уже почти объявили Боумэна виновным. Однако 1 февраля 1912 года того освободили, установив, что в день убийства он находился в штате Луизиана.

Современному читателю наверняка покажется странным, что точка в расследованиях ставилась так быстро. Мы в XXI веке привыкли к тому, что опытные детективы занимаются одним и тем же делом годами и даже десятилетиями – и в итоге разгадывают тайну. Поэтому тот факт, что расследование столь серьезного преступления, как убийство на ферме Бернхардтов, было по сути закрыто через восемнадцать дней, кажется нам невероятным. И это несмотря на то, что, как мы привыкли думать, в современном стремительном мире все происходит на сверхскоростях – в отличие от предыдущих столетий. Во многом это на самом деле так – но не во всем. Помнится, владелец бейсбольного клуба «Чикаго уэйлс» принял решение построить стадион, который сейчас называется «Ригли-филд», в январе 1914 года (ну, может быть, в декабре 1913-го), и уже в том же 1914 году он был официально открыт. В XX веке многие вещи происходили со скоростью, которая даже сейчас кажется невероятной.

В начале 50-х годов XX века судебные процессы по делам об убийствах обычно завершались в течение 120 дней со дня совершения преступления. Во многих случаях к этому времени осужденных успевали даже казнить. Конституция гарантирует право на быстрый суд. После назначения на пост председателя Верховного суда США Эрла Уоррена скорость, с которой вершилось правосудие, снизилась, фигурально выражась, с 80 миль в час до 15. Невозможно с полной определенностью сказать, плохо это было или хорошо. Однако в этой книге мы увидим много примеров того, как чрезмерная скорость, с которой действует система правосудия, нередко приводит к вопиющей несправедливости.

В среду вечером 7 декабря в доме Бернхардтов видели свет. Бойл считал, что убийство было совершено либо поздно ночью в среду, либо ранним утром в четверг. По моему же мнению, оно произошло в среду после наступления сумерек. Это всего лишь догадка, верно? В декабре свет в доме мог гореть уже в пять часов вечера. Человек, выполнявший какие-то работы в сарае, вполне мог иметь при себе фонарь. Я считаю, что убийца прятался в сарае. Там же он мог найти и мотыгу – это вполне естественно. Один из мужчин, живших на ферме, скорее всего наемный работник, отправился в сарай – возможно для того, чтобы подоить коров и покормить цыплят. «Человек с поезда», выскочив из темноты, убил его ударом мотыги, после чего прикрыл труп сеном, чтобы тот не сразу бросился в глаза. Примерно через час после этого Джордж Бернхардт, вероятно удивившись, что работник так долго не возвращается, отправил в сарай своего 17-летнего гостя, чтобы тот выяснил, в чем дело. Убийца дождался, когда юноша войдет в сарай, а затем выпрыгнул откуда-то из темного угла, расправился со второй жертвой и снова присыпал тело сеном.

Двое других обитателей фермы, находившиеся в доме, вполне могли ничего не услышать. А если и услышали, то наверняка не поняли, в чем дело. Им и в голову не могло прийти, какой кошмар творился в сарае. Когда второй человек, посланный туда, также не вернулся, третий – скорее всего, это был сам Джордж Бернхардт – отправился посмотреть, что происходит. Наверное, он предположил, что в сарае сломался какой-то инвентарь и работник и гость задержались, чтобы его починить.

Если убийца в самом деле прятался в сарае, наблюдая за жившими на ферме людьми, он, скорее всего, знал, сколько их осталось в доме. Расправившись с третьей жертвой, он, видимо, понял, что внутри нет никого, кроме пожилой женщины. Джордж Бернхардт был изувечен гораздо сильнее, чем двое других убитых, не потому, что преступник испытывал к нему ненависть, а по той простой причине, что злодей не торопился: ему было известно, что больше никто в сарай не придет. Во всяком случае, если говорить о мужчинах. Поскольку мотыга сломалась, преступник, осмотрев сарай, вооружился парой увесистых гирь от старых часов. Эмелин Бернхардт к тому времени догадалась, что происходит что-то неладное, и не на шутку встревожилась. Выглянув во двор, она увидела, как к дому направляется темная фигура с чем-то похожим на дубинку в руке. Бросившись на второй этаж, она спряталась в кладовке. В отчете об осмотре места происшествия было отмечено, что из дома пропали золотые женские часики. Возможно, это говорит о том, что данное преступление было совершено не «Человеком с поезда», – если только эта деталь соответствует истине. Тем не менее деньги и другие ценности, лежавшие на видном месте, как уже отмечалось, преступник не тронул. Единственное, что он взял, – это несколько полотенец. Вероятно, они потребовались ему, чтобы привести себя в порядок. Глухой ночью он пешком дошел до железнодорожной линии, вскочил в вагон медленно движущегося товарного поезда и еще до того, как тела его жертв обнаружили, находился уже в сотнях миль от места преступления. Таковы мои предположения.

Из всех преступлений, вошедших в описываемую мною серию, это расследовалось наиболее профессионально. Местные власти немедленно запросили помощь у опытных детективов. Бойл, Стэд и Циммер не теряли времени, дожидаясь, пока прибудут собаки-ищейки или какой-нибудь сомнительный городской «эксперт». Место преступления сохранилось в полной неприкосновенности – что в подобных случаях бывает очень редко. Сразу был составлен список возможных подозреваемых и планомерно проведен допрос каждого из тех, кого удалось найти. Следствие искало зацепки, выдвигало версии и старалось их отрабатывать. С самого начала было четко установлено, что мотивом преступления было не ограбление – в отличие от многих других случаев, когда власти изначально выдвигали именно это предположение и продолжали его придерживаться даже тогда, когда выяснялось, что никаких фактов в его пользу нет.

У полицейских был конкретный план действий. Они тщательно провели осмотр места преступления, внимательно осмотрели гирю от часов, ставшую одним из орудий убийства, и определили, что с ее помощью преступник расправился только с Эмелин Бернхардт, но никак не с другими жертвами. Ни в одном другом случае, относящемся к данной серии, полиция не действовала столь скрупулезно. В ходе расследования были арестованы несколько невинных граждан, против некоторых в итоге даже было выдвинуто обвинение. Однако все дела против них были прекращены в связи с отсутствием улик. Другими словами, следствие было последовательным, решительным и полностью соответствовало тогдашним законам, правилам и традициям. К сожалению, у него не оказалось реальных улик, с которыми можно было бы работать, потому раскрыть преступление так и не удалось.

P.S.: 20 августа 1916 года мистер и миссис Генри Мюллер были убиты на своей ферме неподалеку от Стилвелла, штат Канзас. Человек по имени Берт Дадли сознался в совершении этого преступления и был осужден 19 сентября того же года. А 21 сентября толпа разгневанных граждан, которую не смогли остановить ни три пары стальных дверей, ни местный шериф, выволокла Дадли из камеры и повесила его на телеграфном столбе на южной окраине Олейте, штат Канзас. Это был единственный случай суда Линча в Канзасе за 14 лет – и один из последних в истории штата.

Стилвелл находится всего в семи милях от фермы Бернхардтов. После убийства Мюллеров в газетах появились статьи, в которых утверждалось, что 1) Дадли когда-то был наемным работником у Бернхардтов и 2) он признался своему сокамернику, что убил не только Мюллеров, но и Бернхардтов. Мы же полагаем, что Дадли вряд ли имел отношение к убийству Бернхардтов. Впрочем, полностью исключать этого тоже нельзя – хотя бы по той причине, что эти убийства произошли практически в одном и том же районе.

Глава 8. Семья Касауэй

Пожалуй, самое удивительное в истории с убийством семьи Касауэй – почти полное отсутствие расизма в освещении этого преступления. В посвященных ему газетных репортажах рассказывается о том, что Луис Касауэй родился примерно в 1860 году в Новом Орлеане и вырос там же. Новый Орлеан в те времена был, пожалуй, единственным городом в США, где к межрасовым бракам относились более или менее терпимо и где они не были исключительным явлением. Впрочем, если верить результатам переписи, Луис Касауэй мог родиться в 1855 году в Нью-Берне, штат Северная Каролина, а в 1860 году, возможно, жил там же, в своем родном городке, с Мэтью и Кристианой Маршалл, причем первый был художником. Его детство пришлось на ввергнувшую страну в хаос Гражданскую войну. В конце концов он оказался в Новом Орлеане, откуда в 1876-м или 1877 году переехал в Сан-Антонио.

В последующие тридцать лет о нем упоминали в газетах по меньшей мере дюжину раз. Сан-Антонио в 70-е годы XIX века был маленьким захолустным городком, в котором проживало порядка 15 тысяч человек, а местная газета «Сан-Антонио лайт» издавалась весьма скромным тиражом. В 1885 году в объявлении о выступлении ансамбля исполнителей негритянского фольклора «Певцы затмения», состоявшего «исключительно из чернокожих артистов», были упомянуты некие Л. Касауэй и Чарльз Касауэй. В 1887 году Луис Касауэй стал участником рабочего движения и в 1889 организовал празднование Дня освобождения от рабства. Он был одним из активных членов республиканской партии и нередко упоминался именно в этом качестве, а также в связи с тем, что работал носильщиком, посыльным и уборщиком в здании городского совета. В 1895 году в репортаже, опубликованном на первой полосе, рассказывалось, что он получил повышение. А позднее в том же 1895 году его имя попало в список жителей города, поблагодаривших мэра за распоряжение снять объявление о розыске действующих в округе насильников – по мнению ряда горожан, эти объявления способствовали нагнетанию расовой напряженности. Три года спустя Луис Касауэй был вновь упомянут в репортаже «Сан-Антонио лайт», в номере от 17 июля 1898 года. В материале рассказывалось о перепалке республиканцев в ходе праймериз. Вначале фракция чернокожих республиканцев, несогласная с каким-то решением общего собрания, организованно покинула мероприятие. Однако затем сторонники разных точек зрения примирились, и собрание завершилось «бурными, продолжительными аплодисментами». Вот выдержка из резолюции:

Участники собрания рады тому, что разногласия удалось преодолеть. Мы согласны продолжить совместную работу, отстаивая принципы нашей партии.

Помимо высокой профессиональной и гражданской активности, Луис был известен и своим участием в местных светских мероприятиях. Его 36-й день рождения (по нашим данным, к этому времени Луису на самом деле исполнился 41 год) стал одним из важнейших городских событий подобного рода. Праздник был организован в формате дружеской холостяцкой вечеринки. А в 1898 году в доме Касауэя останавливался известный ветеран кубинской войны. В 1902 году, если верить городской газете, именно усилиями Луиса была существенно расширена спортивная площадка. Полагаю, что редактор «Сан-Антонио лайт» придерживался теории, согласно которой местные жители покупают прессу, только когда в ней упоминаются их имена. Вероятно, поэтому он тащил на страницы издания всех подряд.

Элизабет Касауэй, урожденная Элизабет Касталоу, была родом из Халлетсвилла – крохотного городка в 100 милях к востоку от Сан-Антонио. Элизабет родилась примерно в 1874 году и в возрасте 15 лет вышла замуж за мужчину по имени Лэйн, который вскоре после свадьбы ее бросил. Через год после этого она переехала в Сан-Антонио, где стала работать швеей. Там, в Сан-Антонио, Луис и Элизабет и встретились, полюбили друг друга и стали мужем и женой. Это было непросто, учитывая, что Луис был чернокожим, а Элизабет – белой. Жених утверждал, что ему 30 лет, хотя на самом деле ему было около 35. Невесте же исполнилось лишь 16. Поскольку в такой ситуации заключить брак в Техасе было невозможно, они отправились в Мексику. Если верить статье, опубликованной через некоторое время в «Чикаго дефендер», в связи с обстоятельствами их бракосочетания они подверглись судебному преследованию, однако Большое жюри их оправдало. Как выразилась «Дефендер», их «отпустили на все четыре стороны». Все указывает на то, что они были счастливы в браке. К 1911 году у них уже было трое детей: Джози шести лет, трехлетняя Луиза и Альфред Карлайл Касауэй, которому исполнилось всего пять месяцев. После рождения Джози в 1904 году Луис заметно сократил свою политическую активность и устроился работать сторожем в школу Гранта, дававшую начальное образование чернокожим подросткам. В данных переписи 1910 года Луис обозначен как Б, то есть белый. Это означает, что цвет его кожи был достаточно светлым, чтобы его иногда могли принимать за белого. Впрочем, гораздо более вероятен другой вариант: волонтер, участвовавший в переписи населения, побеседовал с Элизабет и решил, что и муж у нее тоже белый.

К 1911 году население Сан-Антонио приближалось к 100 тысячам. Касауэй, можно сказать, вырос вместе с городом. Теперь он был одним из старожилов, и потому его знали практически все представители городских властей. Семья Касауэй проживала по адресу Норт-Олив-стрит, 417. Их дом находился примерно в семистах ярдов, то есть в трех-четырех кварталах, от линии железной дороги и примерно в тысяче двухстах ярдов от станции и железнодорожного склада.

Сестра Касауэя была замужем за адвокатом по имени Р. А. Кэмпбелл, который также был чернокожим. Супруги жили в доме, примыкающем к дому Касауэев. У них была квартирантка, которую звали миссис Дрейк, а у нее – сын, который дружил с детьми Касауэев и часто даже ночевал у них в доме. Вечером 21 марта 1911 года дети Касауэев и соседский мальчик, как это часто бывало, играли во дворе. Когда стемнело, миссис Дрейк зашла к Касауэям и отвела сына домой. Тем самым она, несомненно, спасла ему жизнь. Легко можно себе представить, как некий мужчина наблюдал за детьми из укрытия – скажем, из сарая или другого подсобного помещения, расположенного неподалеку.

Утром 22 марта Луис Касауэй не вышел на работу. Директор школы, мистер Тарвер, позвонил домой Кэмпбеллам, чтобы выяснить, в чем дело. Трубку сняла миссис Дрейк. Отправившись к соседям, она постучала в дверь, но ей никто не открыл. Вернувшись, она позвала на помощь миссис Кэмпбелл. Вдвоем женщины обошли вокруг дома, громко зовя Касауэев и стучась в двери и окна. Но все двери и все окна оказались тщательно запертыми, а на зов никто не откликнулся. Встревожившись, сестра Луиса пошла домой и рассказала обо всем мужу.

Р. А. Кэмпбелл не смог проникнуть в соседний дом через входную дверь, по этой причине он ломиком вскрыл запертые ставни и отворил одно из окон. Когда створка открылась, наружу выпала прикрывавшая стекло изнутри подушка, и Кэмпбелл увидел окровавленные тела Луиса и Луизы Касауэй. Бросившись домой, он немедленно вызвал полицию.

Представители правоохранительных органов – городской полиции и службы шерифа – вскоре прибыли на место преступления. На следующий день газеты опубликовали длинный список тех, кто явился на вызов. Выяснилось, что все члены семьи Касауэев мертвы. Все пятеро получили удар топором по голове, причем во время сна. Орудие преступления осталось в доме. Стены были забрызганы кровью.

Полицейские обнаружили, что Кэмпбеллы немного ошиблись: задняя дверь дома, ведущая с кухни на улицу, не была заперта. Вероятно, убийца, прикрывая дверь, вставил какой-то предмет между ней и косяком, чтобы ее было трудно открыть.

Вечером 21 марта после одиннадцати вечера прошел сильный дождь. Сотрудники полиции обратили внимание на то, что следов воды или грязи в доме не оказалось. В то же время на мокрой земле они обнаружили удалявшиеся от дома следы ног – тот, кто их оставил, выбрался на улицу именно через дверь кухни. Исходя из этого, полицейские сделали вывод, что преступник проник в дом до одиннадцати часов вечера, то есть раньше, чем начался дождь, а ушел уже после того, как он закончился.

Соседи не видели и не слышали ничего необычного. Тем не менее кое-что необычное, как выяснилось, все же произошло. Оказалось, что Луис Касауэй в ночь убийства, незадолго до того, как начался дождь, выходил из дома, чтобы купить пива. Вообще-то Касауэй не употреблял алкоголь и, соответственно, обычно его не покупал. Не пила и его супруга. Было высказано предположение, что Касауэи ожидали какого-то гостя и что в пиво могли что-то подмешать. Это объясняло тот факт, что хозяева, судя по всему, в момент нападения даже не проснулись.

Как я уже говорил, в 1911 году в Сан-Антонио проживало порядка 100 тысяч человек. Насколько нам известно, это единственный случай, когда «Человек с поезда» совершил убийство в достаточно крупном городе. Он лишил жизни огромное количество людей в городках, где обитали пять-десять тысяч человек, но никогда (за исключением этого случая) ни на кого не нападал в крупных населенных пунктах. Тянущаяся с севера железнодорожная ветка проходила по касательной к самой окраине Сан-Антонио. Как мне кажется, по этой причине убийца просто не понял, что перед ним довольно большой город.

Если не считать этой детали, в остальном почерк убийства Касауэев практически идеально совпадает с привычками маньяка, известного под условным прозвищем «Человек с поезда». Если есть преступление, которое с полной, стопроцентной уверенностью можно приписать тому, кто совершил убийство в Виллиске, то это именно убийство Касауэев в Сан-Антонио. Обратите внимание на этот абзац, взятый из репортажа в «Сан-Антонио лайт энд газетт», опубликованного на следующий день после убийства:

О том, что человек, совершивший это страшное злодеяние, действовал чрезвычайно целеустремленно, свидетельствуют многие детали, выявленные в ходе осмотра места происшествия. Лица Луиса Касауэя и его жены были накрыты тканью. Окно, рядом с которым лежал Луис Касауэй, было закрыто подушкой, также подушкой было закрыто окно рядом с головой женщины. Окно, выходящее на север, убийца занавесил одеялом. Джози Касауэй была убита в кровати, стоящей неподалеку от стены северной комнаты – об этом свидетельствует большое пятно крови. Тело ее, однако, перетащили и бросили у изножья кровати. Шея девочки была неестественно вывернута. Убийца явно не спешил, о чем говорят некоторые специфические детали. Все жертвы были убиты обухом топора.

То, что убийца накрыл лица взрослых жертв, является характерной особенностью почерка «Человека с поезда». Он сделал это во время своего первого убийства, много лет назад, и делал это множество раз в дальнейшем.

Использование подушек, одеял, платьев и других подобных предметов, чтобы прикрыть окна, – еще один типичный признак. Как и перетаскивание трупов с места на место. Особое внимание к телу несовершеннолетней жертвы женского пола также отмечалось множество раз.

И во всех случаях преступник проводил в доме, в котором затем совершал преступление, довольно много времени – это тоже было своего рода «фирменным знаком».

О том, что случай в Сан-Антонио – дело рук «Человека с поезда», убедительно говорит и тот факт, что преступник наносил удары именно обухом топора, а не заостренной частью лезвия.

Еще одна «говорящая» деталь – то, что преступник, уходя, тщательно запер дом. Есть и много других характерных особенностей: убийство было совершено вблизи железной дороги, поздно ночью, через два-три часа после того, как жертвы заснули, а топор был оставлен на месте преступления… Все это в деталях совпадает с другими злодеяниями «Человека с поезда». С ними мы будем сталкиваться и в дальнейшем, разбираясь в этой истории.

Фраза «убийца явно не спешил» – разумеется, эвфемизм. Почти наверняка за этими словами скрывается предположение, что он мастурбировал над телом Джози Касауэй – возможно, не один раз. «Специфические детали», о которых упоминается в статье, – по всей видимости, оставленные им следы спермы.

«Ребенок оказался единственной жертвой, у которой не был раздроблен череп», – отмечается в «Лайт энд газетт». И это – еще одно свидетельство особого отношения преступника к Джози. «Топор был найден примерно в двух-трех футах от тела девочки», – написал репортер. Вероятно, расправившись с членами семьи Касауэй, что заняло у него несколько минут, злодей обошел дом, проверяя, не осталось ли в нем живых, спрятавшихся под кроватью или в чулане. Убедившись, что в доме больше никого нет, он бросил топор и приступил к своим манипуляциям с телом Джози.

А вот еще отрывок из того же репортажа:

Мотивом убийства явно было не ограбление, говорят полицейские. Об этом свидетельствует тот факт, что в доме не обнаружено беспорядка. Все вещи находились на своих обычных местах. Никто не выдвигал ящики бюро и гардероба. Брюки Луиса Касауэя с несколькими долларами в карманах остались висеть на спинке кровати. Его часы лежали в жилетном кармане. Единственная более или менее правдоподобная версия полицейских – что преступление могло быть совершено из мести.

Разумеется, месть здесь была ни при чем. В основе преступления лежало сумасшествие. Следователи пытались найти рациональное объяснение иррациональным действиям человека, лишившегося рассудка. «Человек с поезда» совершал убийства по той причине, что он ненавидел людей. Ему нравилось наносить им удары топором по голове, нравилось перетаскивать по полу их трупы. Это для него было самым любимым занятием на свете. Страшно писать это, но правда состоит в том, что больше всего он любил бить топором по голове маленьких детей. Полицейские просто не могли себе представить, с каким чудовищем имеют дело.

Пятнадцать или более лет, в течение которых «Человек с поезда» наводил ужас на людей, они пытались придумать рациональное объяснение его действиям. Многие, в частности, утверждали, что у жертв было много денег, хотя в большинстве случаев это ничем не подтверждалось. В случае убийства Касауэев жертвы состояли в межрасовом браке. Подобные браки в то время и в таком городе, как Сан-Антонио, были почти столь же редки, как браки между лошадьми и бабочками. Поэтому полиция немедленно выдвинула версию, что Касауэев убили именно по этой причине:

Ряд детективов, занимающихся расследованием, считают, что убийство всей семьи Касауэй было совершено по той причине, что супруги принадлежали к разным расам. По мнению следователей, именно поэтому убийца решил уничтожить всех членов семейства. Тот факт, что Касауэй был чернокожим, а его жена белой, оказал на преступника такое воздействие, что он счел единственным выходом уничтожение всех Касауэев, включая их детей.

Однако ничто не подтверждает эту версию. Касауэям, состоявшим в смешанном браке, никто никогда не угрожал. Никто не писал на стенах их дома расистских лозунгов. Ку-клукс-клан в то время уже не существовал – он ушел в небытие за несколько десятилетий до описываемых событий и возродился лишь спустя три года в Атланте.

Лет за шесть до гибели у Луиса Касауэя произошел конфликт с одним мужчиной, тоже чернокожим, который угрожал его убить. Размер его обуви практически совпадал с размером следов, оставленных в грязи после дождя. Поэтому на следующий день после преступления его арестовали. Однако связь этого человека с преступлением установить не смогли, и через несколько дней он был отпущен. Позже пожилой родственник Элизабет по имени Уильям Макуильямс зачем-то забрался в дом Касауэев, т. е. проник на место преступления, и тоже был арестован по подозрению в причастности к убийству, но так и не предстал перед судом.

Что же касается обнародованной некоторыми газетами версии, что в пиво Касауэям что-то подсыпали и именно поэтому они не смогли оказать сопротивление убийце, то она кажется просто смешной. Сейчас, много лет спустя, совершенно очевидно, что «Человек с поезда» к тому времени убивал спящих людей уже на протяжении более десятка лет. Так что он хорошо знал, как надо действовать, чтобы намеченные им жертвы не проснулись.

Наиболее правдоподобное объяснение ситуации с пивом – то, что это было просто недоразумение. Владелец местного салуна сообщил, что Касауэи купили бочонок пива незадолго до того, как начался дождь, то есть после одиннадцати часов вечера. Насколько велика вероятность того, что непьющий человек, которому на следующий день в семь утра нужно быть на работе, купит бочонок пива в одиннадцать ночи – даже если к нему должен прийти гость? Она практически равна нулю, так как это было бы против всякой логики. Так что Касауэй, скорее всего, никакого пива не покупал. Либо владелец салуна ошибся с датой, либо, что еще вероятнее, просто спутал Касауэя с кем-то другим.

Разумеется, Луис Касауэй мог купить и выпить пива – но не в день своей гибели. Я утверждаю только, что он не ходил за пивом и не покупал его после одиннадцати ночи в тот злосчастный вторник. Когда происходит событие, подобное убийству семьи Касауэй, люди, живущие неподалеку от места преступления, приходят в сильное волнение и зачастую говорят всякую чушь. История с пивом – тому пример, только и всего.

Те, кто знал Луиса Касауэя, уважали его и даже восхищались им. Поэтому его убийство произвело на них тяжелое впечатление.

Действовавший в 70-е годы XX века серийный убийца по имени Деннис Рейдер испытывал непреодолимое сексуальное влечение к одиннадцатилетней девочке, которую звали Жози Отеро. Рейдер тоже убил всю ее семью и ее саму, а затем долго мастурбировал над ее телом. Как-то раз он увидел Жози Отеро играющей неподалеку от дома, и им овладела похоть. Когда более чем через тридцать лет его поймали, Рейдер заявил, что именно сексуальное влечение к этой девочке вызвало у него желание убивать. Правда, за исключением того случая, он никогда больше не убивал никого моложе 21 года.

К нашей истории это имеет вот какое отношение. Возможно, некоторые из вас думают, что поскольку злодей во многих случаях испытывал сексуальное влечение по отношению к маленьким девочкам, то преступления, не связанные с убийством маленькой девочки, не следует относить к интересующей нас серии. Но история с Рейдером показывает, что такой подход не всегда правилен. Да, серийный убийца может быть сексуально зациклен на маленьких девочках, но это вовсе не обязательно будет побудительным мотивом всех совершаемых им преступлений.

Дом, в котором погибла семья Касауэй, сохранился и существует до сих пор. Но в нем никто не живет, а его состояние настолько плачевное, что, судя по всему, стоять ему осталось недолго.

Глава 9. Орегон

Весной 1911 года Уильям Хилл, 32-летний слесарь, работавший в Портлендской газовой компании, приобрел небольшой домик на склоне холма примерно в полумиле от трамвайной остановки. От Портленда это место отделяла всего одна станция железной дороги. Работая в Портленде, Уильям получал весьма приличную зарплату – и одновременно мог наслаждаться жизнью за городом, которую многие обитатели американских мегаполисов так идеализируют.

Дж. Д. Чандлер. Убийство и погром в Портленде, штат Орегон

Первое слабое подозрение, что речь идет именно о том, что мы сегодня называем серийными убийствами, возникла у следствия после трех преступлений, совершенных на тихоокеанском северо-западе летом 1911 года. К этому моменту «Человек с поезда» расправлялся с целыми семьями уже на протяжении тринадцати лет, однако все это время никто не замечал, что действует, скорее всего, один и тот же маньяк – исключением стали два преступления, совершенные в 1904 году, которые сочли связанными друг с другом, но не частью более длинной серии.

Утром 10 июня 1911 года один из соседей обратил внимание, что во дворе дома Уильяма Хилла никого не видно, что было весьма необычно. Наблюдательный сосед попросил жену сходить и проверить, все ли в порядке. С момента убийства семьи Касауэй прошло 11 недель. Когда женщина постучала в дверь дома, ей никто не открыл. Тогда она попыталась заглянуть в окна, но они были занавешены какой-то тканью. Тем не менее сквозь узкую щель она сумела разглядеть окровавленное тело Дороти Хилл, пятилетней девочки, лежащее на полу в гостиной. Женщина с криком бросилась бежать.

Как и в случае с Касауэями, на месте преступления имелись все признаки того, что это дело рук «Человека с поезда». Убитых было четверо. Дом находился неподалеку от железной дороги – примерно в полумиле от трамвайной линии и менее чем в миле от железнодорожной ветки. Убийца воспользовался топором, взятым во дворе у соседей жертв, – там он и стоял, прислоненный к стене. Преступник проник в дом, когда его обитатели улеглись спать. Вначале он расправился с хозяином дома, который даже не успел проснуться. Полицейские пришли к выводу, что убитому нанесли удар топорищем. Судя по всему, жена Хилла заворочалась, но также была убита прямо в постели. Одежду убитых преступник использовал, чтобы завесить окна. Драгоценности и бумажник с деньгами лежали на самом видном месте – убийца их не тронул. Впрочем, полиция предположила (скорее всего, ошибочно), что кое-что из драгоценностей преступник все же мог прихватить с собой. Уходя, он тщательно запер дом.

Следствие предположило, что убийство было совершено примерно в 12:45 ночи. Основанием для этого послужило следующее:

1) именно в это время в доме остановились часы;

2) как раз в это время собака соседа начала громко лаять и долго не могла успокоиться.

Восьмилетнего сына Хиллов также убили прямо в кровати. Тело маленькой Дороти лежало на полу. На нем были обнаружены окровавленные отпечатки пальцев. На мой взгляд, ни один здравомыслящий человек не усомнился бы, что преступление совершил тот же человек, который расправился с Касауэями, – и тот, который позднее продолжил свою страшную серию в Колорадо-Спрингс и в Виллиске. Убийство в Виллиске, кстати, произошло ровно через год после расправы над Хиллами – день в день.

В Сиэтле имелся знаменитый бладхаунд по кличке Брэйди, поймавший не одного злоумышленника. Через несколько дней после убийства собаку привезли на место преступления, которое фактически находилось в Арденвалде, тогда не входившем ни в одно из близлежащих административных образований, в семи милях к югу от Портленда. Пса попытались пустить по следу преступника. Разумеется, это ровным счетом ничего не дало.

Месяц спустя Арчи и Нетти Кобл были убиты в собственной постели в местечке Рейнир, штат Вашингтон. В то время это был поселок, в котором проживало около ста человек, упоминавшийся в справочниках как железнодорожная остановка. Рейнир находится в 112 милях к северу от Портленда и в 35 милях к югу от Такомы. Арчи Кобл, 25 лет, 11 июля не явился на работу. В доме Коблов и рядом с ним с утра не было замечено никакого движения.

Место убийства Коблов очень напоминало сцену аналогичного преступления в Арденвалде, и полицейские и прочие представители властей почти сразу решили, что между этими злодеяниями имеется связь. Кобл и его супруга были убиты в постели топором, который преступник оставил в комнате. При этом удары опять-таки были нанесены не лезвием, а обухом или топорищем.

После того как в расследование вмешались детективы-любители, в преступлении были заподозрены несколько невиновных граждан. Сосед Коблов, некий Джордж Уилсон, вроде бы сознался, что двойное убийство – его рук дело. Однако Уилсон был не вполне в своем уме. Его жена заявила властям о своих подозрениях, что это ее супруг совершил потрясшее всех преступление. Уилсон сказал, что не помнит, как убивал соседей, но тоже думает, что это сделал именно он. Через несколько дней он отказался от своего «признания» – все-таки большинство людей, совершив убийство, помнят о содеянном – и стал настаивать, что не имеет к преступлению никакого отношения.

Уилсон предстал перед судом в ноябре 1911 года. Серьезных улик против него не было, но обвинению удалось продемонстрировать, что в поведении подсудимого есть много странностей, и… этого оказалось достаточно. Уилсона признали виновным в двойном убийстве.

Совершенно очевидно, что убийство Коблов – часть серии аналогичных преступлений. Однако некоторые авторы поставили его особняком, потому что:

1) подсудимый признался в совершении преступления и был осужден;

2) на этот раз не был убит ни один ребенок;

3) в более поздних отчетах об этом преступлении сообщалось, что Нетти Кобл, взрослая женщина, была сначала изнасилована, а потом убита, а это нетипично для «Человека с поезда», если предположить, что данное преступление совершил он.

Версия обвинения о причастности к убийству Коблов Уилсона, основанная на том, что преступление совершил сумасшедший, выглядит неубедительно. К тому же на самом деле Нетти Кобл не была изнасилована перед убийством, и совершенно непонятно, с чего репортеры это взяли. Вот репортаж с места преступления, опубликованный в «Сентралиа уикли кроникл» (штат Вашингтон) сразу после того, как стало известно об убийстве Коблов:

Коблы были женаты менее года. Арчи Кобл служил клерком в магазине компании «Рейнир меркантайл» и вчера утром впервые не вышел на работу. Поскольку его супруга тоже не появилась утром во дворе, соседка Коблов, некая миссис В. Б. Макнетт, вошла в их дом. Никого не обнаружив в прихожей и соседних комнатах, она испугалась и решила на всякий случай позвать свою знакомую. Затем они уже вместе снова проникли в жилище и обнаружили Кобла и его жену лежащими в постели. Их лица были накрыты простыней. Приподняв ее, женщины с ужасом увидели, что головы хозяев размозжены. По всей видимости, супруги были мертвы с вечера понедельника.

Под кроватью был найден окровавленный обоюдоострый топор. Часы и ценности Коблов оказались нетронуты, из дома ничего не пропало. Коронер Макклинток из округа Терстон, прибывший в Рейнир, занялся телами. Власти полагают, что жестокое двойное убийство было совершено из мести, но в то же время заявляют, что у убитых супругов не было врагов.

Как видим, содержание статьи противоречит утверждению, что Нетти Кобл перед смертью была изнасилована: во-первых, ее труп был найден в пропитанной кровью постели и прикрыт простыней; во-вторых, местные власти сами заявили, что мотивом убийства послужила месть. При этом одна из характерных привычек «Человека с поезда» заключалась в том, что он накрывал головы жертв одеялом или простыней.

Рейнир, штат Вашингтон, был похож на Херли, штат Виргиния, Барбер-Джанкшен, штат Северная Каролина, Байерс, штат Пенсильвания, и многие другие небольшие городки и деревушки, в которых «Человек с поезда» совершал свои злодеяния. Немногим он отличается и от Скаппуза, штат Орегон, куда мы отправимся далее в этой главе. Дом, в котором произошло убийство, стоял вблизи железной дороги. По всей видимости, «Человек с поезда» предпочитал наносить удары в глухих, малонаселенных местах потому, что полиция бывала там лишь наездами.

Убийство в Рейнире было совершено через 30 дней после преступления в Арденвалде, и эти два места разделяли 119 миль – довольно типичные для «Человека с поезда» временной и пространственный интервалы. Нам известно, что маньяк находился и действовал в указанном районе месяцем ранее, потому что в это время была убита семья Хилл. Его следующие пять вылазок показали, что он продвигался по территории страны в направлении с запада на восток.

Представители власти и детективы-любители, побывавшие на местах обоих преступлений, не сомневались, что эти два убийства взаимосвязаны. Ширина следов, обнаруженных в обоих случаях, составляла три с половиной дюйма (это очень немного). По общему мнению, они были оставлены одной и той же обувью. Коблы были убиты в своей постели посреди ночи. Ценности остались лежать на виду: «Человек с поезда», как и во многих других случаях, их не тронул.

На этот раз не сообщалось, были ли завешены простынями все окна и зеркала и была ли переставлена лампа. Впрочем, нет и свидетельств того, что это не было сделано. Поскольку Рейнир, как уже отмечалось, был довольно глухим местом, в нем не издавалось ни одной газеты, так что репортажи с места преступления достаточно схематичны и много оставляют за кадром. Ясно, однако, что дом Коблов после убийства не был заперт.

Я все же склоняюсь к тому, что убийство Коблов было совершено именно «Человеком с поезда». Тем не менее улик, указывающих на это, все же недостаточно, чтобы убедить скептически настроенного человека. Пресса и в определенной степени полиция действительно считали, что преступления в Рейнире и Арденвалде связаны между собой, и по этой причине возникли подозрения, что они совершены серийным убийцей. Это – поворотный момент в нашей истории. Потребовалось еще четырнадцать недель и четырнадцать новых убийств, чтобы эта точка зрения укрепилась и стала преобладающей, но семя уже было брошено в почву, и с каждым новым злодеянием оно все больше прорастало в сознании людей.

Через месяц после того, как Уилсона отправили в тюрьму, в Рейнире убили топором еще одну женщину – японку миссис Сомомуру. Рейнир – крохотный поселок, и убийства, казалось бы, должны были происходить там раз в столетие. Мне неизвестны какие-либо подробности этого нового происшествия, как и то, понес ли кто-нибудь за него наказание. Но могу сказать, что это преступление еще больше запутало и без того непростую ситуацию.

Возвращаясь к убийствам Хиллов и Коблов, позвольте мне пояснить насчет детективов-любителей. Нужно, чтобы вы понимали, на каком примитивном уровне тогда проводились расследования. ФБР еще не существовало, серьезных детективных агентств, действующих на уровне штата, практически не было, так что властям зачастую некуда было обратиться за помощью. Правда, в некоторых штатах существовали криминалистические лаборатории. Служба федеральных маршалов преступлениями местного значения не занималась. Полиция вынуждена была обходиться собственными силами – притом что 99 процентов ее сотрудников не обладали достаточным опытом в расследовании преступлений, о которых рассказывается в этой книге.

По той причине, что полиция не могла рассчитывать на квалифицированную помощь со стороны, широко распространилась практика привлечения к расследованию частных детективов. Это было вторым по порядку действием местных властей. Первым же был сбор денег для оплаты услуг частных детективов. То есть даже отработанной, централизованной системы финансирования не существовало. Власти пытались добыть деньги следующими способами:

1) обращались за финансированием к родственникам жертв;

2) устанавливали награду за поимку преступника, которая в значительной степени формировалась за счет добровольных взносов граждан;

3) просили денег у муниципальных фондов;

4) направляли запросы властям штата.

Действия эти осуществлялись, как правило, именно в изложенном порядке. Если семья жертвы располагала значительными средствами, ее члены сами могли назначить награду за поимку преступника – это считалось нормальной практикой. Иногда эти деньги использовались для оплаты услуг частных детективов. Бывали, впрочем, и случаи, когда детективы-любители брались за дело на свой страх и риск, а вознаграждение требовали лишь после того, как им удавалось найти подозреваемого, против которого имелось достаточное количество улик.

Это была ужасная система. Она по сути поощряла фальсификацию улик и обвинение в преступлениях людей, которые их не совершали. Эта система стимулировала коррупцию, когда людей, занимающих выборные должности, можно было купить. С ними можно было договориться об аресте и судебном преследовании невиновных. При этом ценное время, которое можно было бы потратить на проведение расследования по горячим следам, расходовалось на сбор средств. Многие преступления фактически не расследовались, если кто-то не проявлял инициативу и не прикладывал существенных усилий для финансирования необходимых мероприятий (чаще всего так бывало с преступлениями, жертвами которых являлись бедняки или представители национальных меньшинств).

В 1911 году практически не существовало системы лицензирования и регулирования деятельности частных детективов – разве что в немногих крупных городах. Это приводило к тому, что зачастую расследованием серьезных преступлений, в том числе убийств, занимались люди, не имеющие ни официальных полномочий, ни соответствующей квалификации. Впрочем, некоторые из них, в основном бывшие полицейские, работали довольно успешно. Другие же, начитавшись рассказов о Шерлоке Холмсе и почему-то решив, что могут всерьез заниматься поиском преступников, действовали совершенно бездарно – ими двигало исключительно желание получить денежное вознаграждение или стремление прославиться. Лучшими в те времена считались детективные агентства Пинкертона и Бернса, но даже среди их сотрудников попадались темные личности, самозванцы и просто непрофессионалы. Так что система в самом деле была чудовищна.

Детективами-самозванцами были и братья Кэти, Джордж и Коллинз. Они считались вполне уважаемыми людьми и представлялись как доктор Джордж Кэти и доктор Коллинз Кэти. Доктор Джордж был специалистом по крови, доктор Коллинз изучил систему Бертильона, представлявшую собой не слишком удачную попытку идентификации преступников по их антропометрическим данным. Братья Кэти были классическими детективами-любителями, обретшими известность в ходе расследования убийства Коблов. Именно они первыми увидели связь между этим преступлением и убийством в Арденвалде.

К сожалению, братья Кэти, как и многие другие, настаивали на том, что убийство Коблов совершил некто Свонн Петерсон. Петерсон был невиновен, но на его причастность к преступлению указал Джордж Уилсон.

После очередной вылазки «Человека с поезда» в преступлении почти всегда был обвинен кто-то из местных жителей. Каждый такой случай – отдельная тема. О судьбе людей, на которых пало подозрение, известно гораздо больше, чем о самих преступлениях. Если бы мы взялись рассказывать их истории во всех подробностях, эта книга разрослась бы до тысячи с лишним страниц.

Владения человека по имени Натан Харви располагались неподалеку от дома Хиллов в Арденвалде, и он вел с ними имущественный спор. В ночь убийства Харви пришел домой поздно. Строго говоря, он вернулся примерно в то же самое время, когда было совершено преступление. Однако заходить в дом он не стал, не желая тревожить членов своей семьи в такое позднее время. А может, он просто был пьян и не хотел, чтобы жена его в этом уличила. Так или иначе, он остался ночевать в сарае, а утром, когда проснулся, обнаружил, что округа буквально кишит полицией.

Харви не был человеком безупречного поведения. Ходили слухи, что в прошлом он был причастен к ряду неприятных происшествий, в том числе связанных с насилием. Казалось, ему не избежать обвинения в убийстве семьи Хилл. Так и вышло. Обвинение ему было предъявлено 21 декабря 1911 года.

За Харви немедленно вступились его друзья. Было проведено несколько массовых митингов в знак протеста против его ареста. Более 500 человек подписались под петицией с требованием его освобождения. Дело кончилось тем, что 27 декабря обвинения против Харви были сняты и местный судья своим распоряжением освободил его из-под ареста. В то же время шериф, поддерживаемый частным детективом, продолжал настаивать, что с Хиллами расправился именно Харви.

Поскольку шериф стоял на своем, в январе 1912 года дело Харви было представлено на рассмотрение Большого жюри. Местный прокурор имел говорящее прозвище – Болтун. Для юриста, скажем прямо, это весьма ценное качество. Болтун представил все улики против Харви, но не убедил присяжных в его виновности. Тем не менее шериф и частный детектив еще в течение месяца продолжали преследовать Харви и оказывать на него давление – до тех пор, пока судья специальным распоряжением не приказал им прекратить свои противоправные действия.

В последующие годы в убийстве семьи Хилл признались как минимум четыре человека, включая некоего Лероя Робинсона. В 1931 году он сознался в совершении этого преступления, а также убийства в Виллиске.

В начале сентября 1911 года в районе Портленда произошли еще два убийства, о которых мы поговорим в этой книге, хотя они, по всей видимости, не имеют отношения к нашей главной истории.

Мужчина и женщина, которых звали мистер и миссис Фрэнк Верман, жили в одинокой хижине в горах неподалеку от Скаппуза, штат Орегон. Железной дороги поблизости не было, хотя через Скаппуз железнодорожная ветка проходит. В хижину супруги переехали незадолго до этого – из Маршаллтауна в штате Айова, маленького городка, который также фигурирует в историях об убийствах семей Харди (глава 4), Бернхардт (глава 7) и последующем убийстве в Виллиске. Скаппуз расположен к югу от границы штатов Орегон и Вашингтон, в 20 милях к северу от Портленда. Сейчас это процветающий пригород Портленда с населением примерно в 7 тысяч человек. А во времена, о которых идет речь, в Скаппузе проживало всего человек 200 и это был крохотный поселок. Согласно данным Верховного суда штата Орегон, хижина в горах, в который жили Верманы, находилась в очень глухом месте. С внешним миром его связывала лишь старая узкоколейка, которая к тому времени пришла практически в полную негодность.

Фрэнк Верман, жизнерадостный толстяк, работал пекарем в Портленде. Шесть дней в неделю он проводил в городе, а воскресенья – со своей молодой привлекательной женой Дэйзи и четырехлетним сыном Гарольдом. В один из воскресных вечеров, 3 сентября, Фрэнк не поехал, как обычно, на работу в Портленд по причине болезни. В понедельник, 4 сентября, в стране отмечался День труда. Верман отправился в Портленд утром понедельника. Когда 5 сентября приятельница и соседка Дэйзи Верман Элизабет Сиркс постучала в дверь ее дома, ей никто не открыл. Заглянув в окно, женщина увидела лежащую на кровати Дэйзи. Рядом с ней лежал ее сын. Тем не менее дверь хижины оказалась заперта на висячий замок, и проникнуть внутрь Элизабет не смогла. Вернувшись 6 сентября, она увидела, что подруга и ее ребенок лежат на кровати в тех же позах, что и накануне. Ситуация повторилась: войти в дом Элизабет не смогла. На следующий день, 7 сентября, она привела с собой шерифа.

Оказалось, что Дэйзи и ее четырехлетний сын были убиты топором. По правде говоря, с ними расправились не с помощью топора, но я в данном случае сознательно ввел вас в заблуждение. На самом деле в женщину и ребенка выпустили по три пули из револьвера системы «кольт». Затем, когда они были уже мертвы, им нанесли удары мясницким топориком. По всей видимости, это было сделано для того, чтобы данное убийство связали с предыдущими преступлениями все еще не пойманного преступника, расправлявшегося с жертвами топором. В том, что касается газетчиков, план сработал как нельзя лучше: они немедленно стали писать, что речь идет об очередном преступлении, продолжающем серию злодеяний в окрестностях Портленда. Что же касается полиции, то там быстро поняли, что это убийство стоит особняком.

Юбка Дэйзи Верман была задрана до пояса, кофта, наоборот, спущена вниз. Ее явно застрелили в тот момент, когда она пыталась сопротивляться сексуальному насилию. Шериф Томпсон, разумеется, с самого начала учитывал возможность причастности к преступлению мужа убитой, но обосновать свои подозрения не смог. Через три дня власти округа наняли опытного частного детектива, некоего Л. Л. Левингса, и посоветовали Томпсону оказывать ему всевозможное содействие.

Взяв с собой шерифа в качестве представителя власти, Левингс отправился к хижине Верманов. Внутри он обнаружил газету за 4 сентября (понедельник) и целую пачку писем. Дэйзи никто не видел со 2 сентября – за исключением ее мужа. Левингс направился в местный универмаг, где располагалась также и почта. Там он поинтересовался, забирала ли миссис Верман в понедельник корреспонденцию. Служащий ответил отрицательно. Он также сообщил, что жители поселка нередко вместе со своей почтой забирали и соседскую, передавая ее потом адресатам. Еще он добавил, что, как ему кажется, почту Дэйзи в понедельник забрал человек по имени Артур Пендер.

Помимо прочего Левингс нашел в хижине Верманов комплект тюлевых занавесок – по всей видимости, недавно купленный, поскольку он даже еще не был распакован. Занавески сшила для миссис Верман женщина по имени Рейчел Бэйтс, они были оставлены в почтовом ящике 3 сентября. Службы доставки в глуши, где жили супруги, не существовало. У дороги, в нескольких сотнях ярдов от домов, на пне был установлен общий для всех жителей округи почтовый ящик. Когда кто-то из местных отправлялся в Скаппуз, он частенько забирал там почту для остальных и оставлял в этом ящике. В него можно было положить и другие вещи – например, в дождь, чтобы не нести их по раскисшей дороге.

Рейчел Бэйтс могла доказать, что оставила занавески в почтовом ящике. «Спросите Джека Пендера, – сказала она. – Он как раз проходил мимо и видел меня».

Джон Артур Пендер, которого называли то Джеком, то Артуром, строил дом неподалеку от хижины Верманов и жил в палатке. Там его и обнаружил Левингс. Не теряя времени, он приступил к допросу Пендера. На заросшем двух- или трехдневной щетиной лице Пендера были отчетливо видны глубокие царапины, которые вполне могли быть оставлены ногтями. Сам Пендер заявил, что у него на лице появилась сыпь, вызывавшая сильный зуд, и царапины оставил он сам, расчесав кожу до крови. Левингсу и раньше приходилось видеть следы ногтей, оставленные в самых разных обстоятельствах. Недолго думая, он приказал шерифу Томпсону арестовать Пендера. Тот, однако, своей вины не признал.

Оружие можно было связать с Пендером – правда, лишь с помощью косвенных улик. Баллистика в 1911 году находилась на примитивном уровне. Однако эксперты были уверены, что Дэйзи и Гарольда Верман застрелили именно из револьвера Пендера. Ствол его «кольта» имел небольшой дефект. Ржавчина, скапливавшаяся в крохотной вмятине, придавала выпущенным из него пулям характерный внешний вид. Все это звучит весьма неубедительно, но именно так записано в официальном докладе Верховного суда штата Орегон по делу Пендера, а это как-никак авторитетный источник.

Вскоре после убийства Пендер написал своей жене письмо, в котором требовал, чтобы она немедленно приехала к нему, поскольку ему необходимо покинуть окрестности Портленда. Соседи также дали против него свидетельские показания:

1. Дэйзи Верман в присутствии Пендера всякий раз проявляла нервозность и избегала общения с ним.

2. Днем в понедельник, 4 сентября, Пендер не занимался своими обычными делами, но работал поздно вечером и ночью.

Отец Пендера был детективом в звании капитана из Огдена, штат Юта. Узнав о случившемся, Джек Пендер-старший немедленно отправился в Портленд и принялся оспаривать улики, собранные против его сына. Таким образом, расследование превратилось в дуэль двух опытных детективов, один из которых пытался доказать, что Джон Артур Пендер совершил убийство Дэйзи Верман и ее сына, а второй – что он его не совершал. Это было честное противоборство, так как у обеих сторон имелись довольно весомые аргументы. В руке миссис Верман обнаружили клок волос – они не были похожи на волосы Пендера. Еще на полотенце в ванной Верманов нашли кровавые отпечатки пальцев – они также не принадлежали Пендеру.

В ходе первого процесса над Пендером присяжные не пришли к единому мнению. На втором, несмотря на явные проблемы с доказательной базой и усилия отца подсудимого, Джон Артур Пендер был признан виновным в совершении убийства и осужден на основании косвенных улик. Сторону обвинения представлял районный прокурор по прозвищу Болтун. Услышав вердикт, Пендер громко выкрикнул в зал суда, что он невиновен и что его подставили Левингс и Томпсон. Его приговорили к смертной казни.

Во время этих судебных процессов Пендер получил прозвище «Портлендский зверь». Оно как бы подразумевало его виновность и в других убийствах, совершенных в районе Портленда. Однако на деле никому не пришло в голову связать Пендера с остальными преступлениями, совершенными в округе, подобные предположения никто всерьез так и не высказал, и вскоре о возможности такой связи все забыли.

Отец Пендера, подорвавший здоровье и потративший все свое состояние, пытаясь добиться оправдания сына, летом 1913 года скоропостижно скончался. Вскоре после суда над Пендером в штате Орегон отменили смертную казнь, и его наказание было заменено на пожизненное заключение. Именно сомнения в виновности Пендера во многом склонили общественность в пользу отказа от смертной казни.

В 1915 году человек по имени Джон Дж. Х. Сиркс, содержавшийся в сумасшедшем доме штата Орегон, заявил, что убийство в Скаппузе совершил он. Вот отчет об этом, опубликованный в газете в том же 1915 году (он немного отредактирован – из него выброшены некоторые фрагменты, не имеющие отношения к делу и, пожалуй, не совсем уместные в газетной публикации):

Осужденный за жестокое преступление Джон Артур Пендер, которого до недавней отмены смертной казни должны были повесить, через несколько дней выйдет на свободу.

Согласно приговору, Пендера должны были повесить 25 октября. Он же настаивал на своей невиновности. Когда было принято решение о голосовании по законопроекту об отмене смертной казни, губернатор Уэст отсрочил приведение приговора в исполнение до оглашения его результатов. Губернатор заявил, что в случае, если решение будет положительным, оно должно распространиться и на Пендера, который все это время провел в тюрьме.

Накануне Джордж А. Тэтчер, криминалист из Портленда, сообщил важную новость. Он был убежден в невиновности Пендера еще во время судебного процесса. Теперь же и он сам, и администрация приюта для умалишенных заявили, что у них нет сомнений в правдивости заявления Сиркса. По словам Тэтчера, он, будучи уверенным, что Пендер не имеет отношения к убийству, занимался поисками человека, который мог расправиться с Верманами. В частности, попробовал выяснить, кто из пациентов сумасшедшего дома имел привычки, склонности и черты характера, проявленные убийцей в данном преступлении. В результате Тэтчер вышел на Сиркса, который сообщил, что жил по соседству с миссис Верман. Не сумев добиться от него полноценного признания, Тэтчер прибег к помощи преподобного В. Дж. Макларена, тюремного священника. Признавшись в совершенном преступлении, Сиркс закурил сигару и заявил, что давно не чувствовал себя так хорошо.

Тэтчер был еще одним детективом-любителем, которым в те времена нередко поручали расследовать самые разные преступления. Власти, однако, не поверили в искренность признания Сиркса, и Пендер, вопреки прогнозу газетчиков, остался в тюрьме. Тэтчер развернул кампанию за его освобождение и в 1919 году издал книгу под названием «Почему некоторые люди убивают, или Как раскрывались загадочные убийства». В ней он от имени Пендера изложил множество прописных истин. Сегодня эту книгу можно найти и прочитать в Интернете. Дело кончилось тем, что в 1920 году губернатор штата Орегон помиловал Пендера.

Двадцать второго апреля 1924 года в Портленде была избита и зарезана 15-летняя девушка по имени Марта Гратке. Преступление осталось нераскрытым.

Двадцать восьмого октября 1927 года другая 15-летняя девушка, Шарлотт Кроуфорд, пришла в полицию и сообщила, что некий пожилой мужчина пытался добиться от нее свидания в парке. Полицейские, недооценив серьезность ситуации, решили, что речь идет об извращенце, и отправили двух женщин-сотрудниц сопровождать на расстоянии девушку, которая в конце концов согласилась пойти туда, куда зазывал ее незнакомец. Эта история едва не закончилась трагически. Мужчина заманил Шарлотт в кусты, а затем, схватив за горло, принялся душить. В результате несчастная лишилась сознания. Когда подоспели сотрудницы полиции, мужчина уже занес над неподвижным телом девушки молоток. Еще несколько секунд – и было бы поздно.

Мужчина был взят под стражу. При нем помимо молотка оказались длинный нож и макет пистолета. В отделении полиции один из пожилых сотрудников узнал в нем Джона Артура Пендера.

Пендер заявил о своей невиновности в связи с душевным расстройством (сумасшествием), но был осужден за покушение на убийство Шарлотт Кроуфорд. Его посадили в тюрьму – он снова получил пожизненный срок. Однако полиция так и не смогла установить его причастность к убийству Марты Гратке. Не удалось найти и улики, которые свидетельствовали бы о совершении им убийств в Арденвалде и/или Рейнире.

Обобщая все факты, связанные с убийствами в штатах Орегон и Вашингтон, можно сказать следующее:

• Убийство семьи Хилл в Арденвалде 10 июня 1911 года определенно было совершено «Человеком с поезда».

• Убийство Коблов в Рейнире, штат Вашингтон, в районе 11 июля 1911 года, скорее всего, также было делом рук «Человека с поезда», хотя за это преступление был осужден Джордж Уилсон.

• Убийство Верманов в Скаппузе, штат Орегон, 4 сентября 1911 года не имеет отношения к серии преступлений, совершенных «Человеком с поезда». Его, скорее всего, совершил Джон Артур Пендер. При этом он попытался представить обстоятельства убийства так, чтобы его связали с двумя упомянутыми выше.

• Убийство миссис Сомомуры в Рейнире в декабре 1911 года стоит особняком. Его, скорее всего, совершил кто-то из местных.

• Убийство Марты Гратке в Портленде в апреле 1924 года раскрыть не удалось, однако логика подсказывает, что его также мог совершить Джон Артур Пендер.

• Покушение на Шарлотт Кроуфорд в Портленде в октябре 1927 было делом рук Джона Артура Пендера.

Глава 10. Двойное убийство

После полуночи 30 сентября 1888 года Джек-потрошитель убил проститутку в лондонском Ист-Энде. Через несколько часов – еще одну. Этот факт хорошо известен тем, кто писал или пишет о Джеке-потрошителе: для него подобные действия были типичны. Характерны они и для серийных убийц вообще. Так действовал, например, Тед Банди, совершивший убийства на озере Саммамиш 14 июля 1974 года. Аналогичным образом поступали и многие другие серийные маньяки, убивавшие вначале одну жертву и почти сразу после этого – другую. Подобное двойное убийство совершил и «Человек с поезда» – это произошло 17–18 сентября 1911 года в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо.

Дом номер 321 по Уэст-Дэйл-стрит в Колорадо-Спрингс стоит менее чем в 100 ярдах от железнодорожной ветки. В этом небольшом строении люди живут и сегодня. Если взглянуть на фотографии, сразу же становится ясно, что это тот самый дом, – только сейчас козырек над крыльцом выглядит так, словно вот-вот обрушится. Как в случаях со многими другими преступлениями, описанными в этой книге, местные жители до сих пор помнят, что именно произошло здесь много лет назад: стоит остановиться где-нибудь неподалеку и начать оглядываться, как соседи, сразу же догадавшись, что именно вы ищете, показывают вам нужное строение. Несчастными обитателями этого дома, которым в сентябре 1911 года пришлось расстаться с жизнью, были жена и дети А. Дж. Бернхэма. Глава семьи был болен туберкулезом, или, как тогда говорили, чахоткой. Впрочем, как ни назови этот недуг, в те времена он убивал более 100 тысяч американцев в год. Больным туберкулезом обычно советовали переселиться в горы – этот совет был на 10 процентов эффективнее, чем рекомендация молиться и скрещивать пальцы. Колорадо-Спрингс находился в горах. Неподалеку от него даже располагался санаторий для больных туберкулезом. Люди приезжали туда, чтобы подлечиться или – как бывало в большинстве случаев – умереть.

У Мэй Элис Бернхэм была сестра по имени Нетти Рут. Нетти и Элис вместе занимались шитьем на дому. В среду, 20 сентября, Нетти подошла к дому 321 по Уэст-Дэйл-стрит. У нее была с собой кое-какая одежда, требовавшая починки. Однако Мэй Элис ей не открыла и не отозвалась на стук. Входная дверь оказалась заперта, ставни на окнах плотно закрыты. В щель между входной дверью и косяком был засунут счет, оставленный служащим бакалейного магазина, – по-видимому, он тоже никого в доме не застал. Вначале Нетти подумала, что Мэй отправилась навестить соседку. Однако та сказала, что не видела Мэй уже несколько дней. Встревожившись, женщины позвонили в санаторий, где находился Альберт (А. Дж.), – он работал там поваром. Альберт сообщил, что не был дома уже неделю.

У соседки имелся ключ от дома Бернхэмов. Когда она вставила его в замочную скважину, Нетти вдруг сказала: «А вдруг Мэй и ее дети лежат там, в доме, мертвые? Это будет ужасно, просто ужасно».

Когда соседка попыталась открыть замок, его заклинило. Во всяком случае, так написали газеты. Я же в этом сильно сомневаюсь. Дело в том, что «Человек с поезда» часто запихивал что-нибудь в замочную скважину, чтобы дверь было труднее отпереть. Когда же дверь вскрывали, предмет падал на пол, и вошедшие в дом обычно не могли определить, откуда он взялся. Так что, полагаю, в данном случае замок не просто заклинило – скорее всего, «Человек с поезда» намеренно его испортил или подпер дверь чем-нибудь изнутри. Когда женщины наконец смогли войти в дом, на них тяжелой волной обрушился смрад разложения.

В доме все было так же, как во время последнего визита Нетти в воскресенье вечером. Тарелки, оставшиеся после воскресного ужина, по-прежнему стояли на столе. С криками ужаса женщины выбежали на улицу.

Жертв оказалось трое: Мэй Элис, ее трехлетний сын Джон и шестилетняя дочка Нелли Эмма. Их черепа были раздроблены обухом топора. Мэй и Джон были убиты во сне. Что касается Нелли, то она либо проснулась перед смертью, либо ее тело уже после убийства перетащили на другое место. Во всяком случае, ее труп лежал не на кровати. В том, как выглядело место преступления, было нечто такое, что позднее заставило детектива, которому было поручено расследование этого дела, назвать убийцу «моральным уродом». Этот факт никогда не разглашался, но мне о нем известно – а теперь и вам. Занавески на окнах были задернуты, а все двери и ставни заперты – за исключением того окна, через которое убийца покинул дом. В доме обнаружили банку, наполненную водой со следами крови (по всей вероятности, преступник вымыл в ней руки), а на полу перед плитой – небольшую кучку пепла. Еще на полу нашли смятый и частично сгоревший обрывок воскресного номера местной газеты. Частично обгоревшим оказался и край тюлевых штор на одном из окон.

На подоконнике окна, через которое убийца выбрался из дома, лежал на боку пузырек с чернилами. Вероятно, пролезая в оконный проем, преступник его опрокинул. В результате подоконник оказался запачкан засохшими чернилами, а на раме в большом количестве остались чернильные отпечатки пальцев злодея. Кроме того, четкий отпечаток большого пальца сохранился на рукоятке топора.

Поначалу был сделан вывод, что убийца, уходя, пытался поджечь дом. Однако впоследствии газетный фотограф высказал предположение, что преступник случайно поджег занавеску, когда фотографировал место преступления и использовал магний для вспышки (нельзя не признать, что по этой причине в самом деле случалось множество пожаров). Отталкиваясь от этого заявления, власти впоследствии решили, что попытки поджога не было. Я же считаю, что преступник пытался сжечь дом. При этом я исхожу из следующих фактов:

1. «Человек с поезда», совершив преступление, довольно часто поджигал дома своих жертв – просто в этой книге пока еще не упоминалось большинство таких случаев.

2. На мой взгляд, обгоревшая воскресная газета оказалась на месте преступления не случайно. Люди часто используют газетную бумагу, когда хотят разжечь огонь.

Так или иначе, еще до того, как возник вопрос о попытке поджога, на место преступления прибыло множество полицейских, а это, в свою очередь, привлекло сотни любопытных. Примерно через час после того, как около дома собралась толпа, кто-то из зевак обратил внимание на одну любопытную деталь. В то время как во всех жилищах, расположенных по соседству, наблюдалась суета, в ближайшем доме, который от дома Бернхэмов отделяло всего каких-то несколько футов, стояла странная тишина.

В доме проживали 30-летний Генри и 26-летняя Бланш Уэйн, а также их двухлетняя дочь Лула Мэй. Генри Уэйн, тоже чахоточный больной, вместе с семьей переехал в Колорадо примерно за месяц до этого. В санатории он встретил Бернхэма, и тот сказал ему, что неподалеку от его дома можно арендовать жилье. Между семьями начали складываться дружеские отношения. То, что произошло дальше, легко было предсказать. Полицейские постучали в дверь. Им никто не открыл. Взломав дверь и защитный проволочный экран, сотрудники полиции проникли в дом и обнаружили еще три трупа. Все обитатели дома также были убиты ударами по голове, нанесенными обухом топора. Орудие убийства, позаимствованное преступником у соседей Уэйнов, находилось рядом с домом, прислоненное окровавленным топорищем к стене.

Приступив к расследованию, полиция первым делом арестовала Альберта Бернхэма. «Колорадо-Спрингс газетт» на следующее утро сообщила, что «полиция довольно успешно разматывает криминальный клубок, так что Альберту Бернхэму будет очень трудно оспорить ее версию». Вскоре, однако, выяснилось, что, во-первых, у Бернхэма имелось алиби, а во-вторых, из-за болезни он был слишком слаб, чтобы совершить преступления, в которых его заподозрили. Через несколько месяцев после описываемых событий он умер.

В конце концов для проведения расследования были наняты сотрудники Денверского филиала детективного агентства Пинкертона. Кроме того, начальник полиции Денвера дополнительно отрядил для участия в следственных мероприятиях своих людей. В результате было сформировано то, что сейчас принято называть оперативной группой. Группа получилась на славу: шериф, глава местной полиции и его помощник, заместитель окружного прокурора, представители агентства Пинкертона и денверской полиции. Частными детективами из Денвера руководил человек по фамилии Приттимэн. У него не было ни малейших сомнений, что убийство будет раскрыто в кратчайшие сроки. «Никто не может совершить подобное преступление, не оставив следов, – заявил он в интервью “Колорадо-Спрингс газетт”. – И если нам удастся обнаружить эти следы, мы размотаем дело, как клубок бечевки, причем сделаем это так быстро, что все остальные, кто занимается расследованием, удивятся. Это может занять день или несколько недель, но рано или поздно мы объявим, что нам есть от чего оттолкнуться. С этого момента расследование пойдет как по маслу».

Убийца не снял золотой браслет с руки Бланш Уэйн и не притронулся к золотым часам, лежавшим на полке в доме Бернхэмов. В обоих случаях преступник перенес на другое место лампу. Из Ливенворта, штат Канзас, вызвали эксперта по дактилоскопии. Он попытался зафиксировать следы, оставленные на лампах в домах Бернхэмов и Уэйнов, на рукоятке топора и на металлическом тазу, в котором убийца мыл руки, а также сфотографировал чернильные отпечатки на раме и подоконнике.

Хотя дом Бернхэмов был крошечным, в нем имелась достаточно просторная спальня, дверь которой надежно запиралась. Соседка, имевшая ключ от дома Бернхэмов, руководила пансионом, располагавшимся совсем рядом. Элис Бернхэм изредка позволяла кому-нибудь из жильцов, которому не хватило там места, переночевать в своем доме – в свободной спальной комнате или в гамаке, который подвешивала на крыльце. Все, кто когда-либо воспользовался этой ее любезностью, теперь автоматически попали в число подозреваемых. Однако, поскольку следователям в лучшем случае были известны только их имена, а сами они давным-давно уехали в неизвестном направлении, это ничего не дало. В круг подозреваемых были также включены отвергнутые влюбленные, местные сумасшедшие, бродяги и тому подобная публика. Выяснилось, что Мэй Элис одно время была близка с неким молодым человеком, проживавшим неподалеку. Местные газеты тут же начали рассказывать о подробностях его личной жизни. Однако через некоторое время расследование забуксовало.

Полицейские и Приттимэн решительно отвергли возможность того, что преступления были совершены сумасшедшим, который не был знаком ни с Бернхэмами, ни с Уэйнами и вообще не имел к ним никакого отношения.

Специалисты, изучающие преступления Джека-потрошителя, обычно связывают факт совершения им двойного убийства с его недовольством, или, если можно так выразиться, неудовлетворенностью первой расправой. Считается, что в момент совершения первого преступления его кто-то спугнул, в результате чего он был вынужден бросить тело первой убитой им проститутки, которое хотел вскрыть или проделать с ним какие-то другие манипуляции. Именно по этой причине, считают эксперты, он и напал на вторую жертву.

Однако, учитывая, что серийные убийцы, в чьих действиях имеется сексуальный подтекст, часто совершают второе убийство, я часто думал вот о чем: а что, если дело обстоит как раз наоборот? Что, если убийца настолько возбужден и находится в состоянии такой эйфории после совершенного им преступления, что у него возникает желание продлить эти ощущения и убить еще раз? Может быть, именно поэтому преступник, действовавший в Колорадо-Спрингс, расправившись с Уэйнами, продолжил убивать в доме Бернхэмов?

Впрочем, у него могли быть и иные мотивы. Кстати, точно не известно, кто погиб первым – Бернхэмы или Уэйны. По сути, на этот счет есть всего лишь предположения сотрудников полиции. Здесь важной уликой могут быть разлитые чернила. По идее, если бы убийца проник в дом Уэйнов уже после того, как их пролил, они должны были остаться у него на руках, и в этом случае он оставил бы чернильные следы на месте второго преступления. Но, с другой стороны, топор, ставший орудием убийства, был найден прислоненным рукояткой к стене дома Уэйнов, а это должно означать, что именно там он и завершил учиненное им побоище.

Бернхэмы и Уэйны находились в дружеских отношениях, их дети часто играли вместе и бывали в гостях друг у друга. «Человек с поезда» мог какое-то время наблюдать за малышами. Возможно, он еще в светлое время суток пару раз прошел мимо обоих домов, присматриваясь. Не исключено, что в качестве первой жертвы он выбрал Нелли Бернхэм. Можно также допустить, что вначале он проник не в тот дом и убил семью Уэйнов по ошибке – что, впрочем, не помешало ему получить удовольствие. Однако затем, осознав свой промах, преступник мог пробраться в дом Бернхэмов и завершить свое кровавое пиршество. Именно так, на мой взгляд, можно объяснить случившееся.

Глава 11. Монмут

В 1911 году Монмут в Иллинойсе был небольшим городком с населением в 10 тысяч 298 человек, то есть не намногим большим, чем сейчас. Он находится в западной части штата, в 18 милях от реки Миссисипи и в 200 с небольшим милях от Чикаго. Железнодорожная ветка входит в городок с юга, тянется по его южной части и затем отклоняется еще южнее, оставаясь практически недоступной примерно для 15 процентов жителей.

Семья Доусон жила как раз к северу от железнодорожных путей, в районе, который населяли в основном чернокожие, хотя сами Доусоны были белыми. За несколько лет до описываемых событий глава семьи, Уильям Доусон, был осужден за весьма серьезное преступление – кражу лошадей – и пережил нелегкое время. Он переехал в Монмут примерно в 1903 году и работал сторожем в Первой пресвитерианской церкви. Уильям и его супруга, Черити Доусон, поженились в 1875 году и имели 11 детей, однако большинство из них к 1911 году выросли и покинули родной дом. Под родительским кровом остались жить трое, двое из которых, на их счастье, в ночь с 30 сентября на 1 октября, то есть с субботы на воскресенье, не ночевали дома.

Утром в воскресенье Доусон не отпер церковь и не подготовил все необходимое для службы, как требовали его обязанности. Позже священник сообщил, что серьезно забеспокоился по этому поводу, подумав, что сторож заболел, и послал дьяконов к Доусону домой, чтобы узнать, в чем дело. Впоследствии, правда, появилась и другая версия – что дьяконы были отправлены не проведать Доусона, а обсудить с ним вопрос о ненадлежащем исполнении им служебного долга. Так или иначе, выяснилось, что Доусоны мертвы.

Убитых оказалось трое: Уильям, Черити и их 13-летняя дочь Джорджия. Попробуем построить наши рассуждения в виде дискуссии о том, следует или нет считать, что это убийство совершил «Человек с поезда». Есть четыре причины, по которым этот случай не вписывается в серию. Во-первых, мы не располагаем достаточной информацией, позволяющей с уверенностью утверждать, что детали преступления характерны для главного фигуранта нашего расследования и соответствуют его криминальным привычкам. Во-вторых, на сегодняшний день вроде бы известно, что это убийство было совершено не топором, а обрезком свинцовой трубы. В-третьих, в книге Троя Тэйлора «Убитые в собственных постелях», вышедшей в 2012 году, говорится, что задняя дверь дома Доусонов была не заперта. Между тем «Человек с поезда», уходя с места преступления, обычно тщательно запирал все двери. И, наконец, в-четвертых, в итоге за убийство в Монмуте был осужден другой человек.

Трой Тэйлор живет в штате Иллинойс, и он явно сумел получить доступ к архивам местных газет, которых мы не видели. В любом случае, лично я считаю, что убийство в Монмуте все же дело рук «Человека с поезда». Вот аргументы в пользу моей точки зрения:

1. Близость к железной дороге – она находится всего в четверти мили от места преступления.

2. Место преступления, как и во многих других случаях, – маленький городок.

3. Убийства целой семьи вообще происходят нечасто. Однако для нашего маньяка это характерная особенность.

4. Жертвы погибли поздно ночью, уже после того, как легли спать.

5. Среди убитых оказалась девочка-подросток.

6. Тело девочки было обнаружено на полу в не вполне естественной позе. При этом тела взрослых, убитых во сне, преступник, не трогая, оставил в постели. То же самое было зафиксировано на местах многих других преступлений «Человека с поезда».

7. Занавески на окнах были задернуты, ставни – закрыты.

8. Отсутствовал какой-либо рациональный мотив убийства.

9. На месте преступления не было следов борьбы.

10. Нет явных свидетельств того, что в данном случае убийцей был не «Человек с поезда», а кто-то другой.

Теперь вернемся к деталям, которые в принципе не характерны для «Человека с поезда», – я имею в виду обрезок свинцовой трубы и незапертую заднюю дверь. Поначалу полиция высказала мнение, что с жертвами расправились с помощью топора, причем удары наносились именно обухом. Впоследствии вблизи железной дороги нашли кусок трубы. Почему-то был сделан вывод, что орудием убийства стал именно он. Но, во-первых, убедительных подтверждений этому нет, а во-вторых, если даже и так, это вовсе не означает, что «Человек с поезда» здесь ни при чем. Если уж он собрался совершить убийство, вряд ли отсутствие топора заставило бы его отказаться от своих намерений.

Что же касается незапертой двери, то в отчетах говорится, что дьяконы, заподозрив неладное, вломились в дом Доусонов. Выходит, двери все же были закрыты на замок. Но даже если одна из них и была не заперта, это еще не означает, что «Человек с поезда» не имеет отношения к этому преступлению. Во всех описаниях места преступления сообщается, что занавески на окнах были задернуты, а ставни закрыты, а также что входная дверь оказалась запертой. Правда, в одном из них упоминается, что кухонная дверь была даже не просто открыта, а распахнута настежь. Но «Человек с поезда», убив в 1906 году семью Лайерли, тоже оставил дверь открытой. Мало того, всего через две недели он поступил так же, расправившись с семьей Шоумэн. Так что незапертая дверь – аргумент не слишком убедительный.

Как всегда в подобных случаях, подозреваемый нашелся очень быстро. На этот раз им оказался мужчина, который когда-то был членом шайки конокрадов вместе с Уильямом Доусоном. Доусон в свое время якобы дал показания против этого человека, а тот в ответ поклялся отомстить ему, выйдя из тюрьмы. Его тщательно проверили, после чего подозрения были сняты. Оказалось, что в ночь с субботы на воскресенье и все воскресное утро он находился в нескольких сотнях миль от места преступления и просто физически не успел бы съездить в Монмут и вернуться обратно.

Через несколько лет за совершение этого преступления был осужден некий Джон Найт. Однако, по мнению Троя Тэйлора – и по нашему тоже, – обвинение против него не было подкреплено убедительными доказательствами. Дело было так. После убийства Доусонов в течение нескольких лет по этому делу никого не арестовывали и никому не предъявляли обвинений. Затем местный адвокат, некий Джон Ханли, заинтересовался этим случаем и занялся его расследованием на свой страх и риск в качестве частного детектива. Он попросту назвался таковым без всяких на то оснований, что, как я уже отмечал, в те времена, сто лет назад, было обычным делом.

К 1915 году Джон О. Найт, который проживал неподалеку от того места, где были убиты Доусоны, попал в тюрьму за кражу со взломом. Джон Ханли поговорил с Найтом, который был чернокожим, пытаясь выяснить, известно ли ему что-нибудь о расправе над Доусонами. Найт, полагая, что сотрудничество с Ханли поможет ему добиться досрочного освобождения, намекнул, что кое-что знает об убийстве. Он, в частности, предположил, что их совершил человек по имени Лови Митчелл, который в то время проживал в Монмуте. Найт дал понять, что отчасти помог ему совершить преступление, но главным и непосредственным виновником смерти Доусонов был именно Митчелл.

Митчелла и его жену арестовали в Сент-Луисе. К 1915 году стало понятно, что в стране действует маньяк-убийца, разъезжающий по Среднему Западу и расправляющийся с жертвами с помощью топора. Поэтому репортажи об аресте Митчелла были опубликованы во всех американских газетах. Несколько недель Митчелла и его супругу продержали в камере, не давая им встретиться с адвокатами и не допуская к ним представителей прессы. На них оказывалось давление, чтобы заставить их сознаться в убийствах. Предполагалось, что их дело вскоре будет рассмотрено Большим жюри, но этого не произошло. Доказательная база отсутствовала, так что в конце концов Митчеллов по-тихому отпустили на свободу.

Найт, однако, своими показаниями против Митчелла оказал самому себе медвежью услугу. Прокурор заявил, что, пытаясь оговорить Митчелла, Найт по сути признался в соучастии в преступлении в Монмуте. Состоялся судебный процесс, и к тюремному сроку Найта добавилось еще несколько лет. Но если против него и были какие-то серьезные улики и доказательства, то все это кануло в историю.

Отдельно скажу еще об одной интересной детали – фонарике. Через много месяцев после убийства семьи Доусон забор, окружавший дом, в котором произошло преступление, решили снести. Во время работ по его демонтажу был найден карманный фонарик, на ручке которого кем-то были выцарапаны слова «КОЛОРАДО-СПРИНГС».

Колорадо-Спрингс?! Да ведь там тоже произошли похожие убийства!

Вероятно, именно так подумали бы вы. Но… Дело в том, что в начале октября 1911 года, когда были убиты Доусоны, никто не видел никаких общих черт в преступлениях, совершенных в Орегоне, Колорадо и Иллинойсе, и не связывал их между собой. И только в середине октября, после того как погибла еще одна семья, ситуация внезапно изменилась. Осознание того, что между этими преступлениями существует связь, пришло к газетчикам примерно через две недели после убийств в Монмуте.

Фонарик был обнаружен много месяцев спустя, когда все уже говорили о том, что убийства связаны между собой и что в стране действует маньяк. Однако можно с уверенностью сказать, что в момент совершения убийств в Колорадо-Спрингс у «Человека с поезда» фонарика не было – по той простой причине, что, как нам известно, в обоих домах он переносил лампу с места на место. Разумеется, он мог приобрести фонарик позже и нацарапать на его ручке «КОЛОРАДО-СПРИНГС» в качестве напоминания о своих страшных деяниях. Теоретически, он мог выронить фонарик рядом с домом Доусонов, но, на мой взгляд, это крайне маловероятно. Гораздо более правдоподобным кажется объяснение, что какой-то шутник или частный детектив, мечтающий прославиться, решил сфабриковать свидетельство связи между убийствами и именно по этой причине, нацарапав на ручке фонарика «КОЛОРАДО-СПРИНГС», оставил его у дома Доусонов.

Глава 12. Эллсуорт

Чикаго, 17 октября. Убийство в Эллсуорте, штат Канзас, целой семьи – мужа, жены и их троих детей – в то время, когда они спали, практически идентично бойне в Колорадо-Спрингс 21 сентября, в результате которой погибло шесть человек. Оно также очень похоже на расправу с У. Доусоном, его женой и дочерью в Монмуте, штат Иллинойс, 1 октября. В каждом из этих случаев орудием убийства был топор, причем все жертвы погибли во сне. Со всеми расправились одним ударом…

Во всех этих случаях полиции не удалось установить мотив преступления.

Отрывок из статьи Ассошиэйтед пресс, 17 октября 1911 года

Вам наверняка приходилось слышать об актерах, которые после десяти или более лет тяжелой неблагодарной работы без какого-либо намека на успех вдруг в один день становились знаменитыми? Примерно то же произошло с «Человеком с поезда». Тринадцать лет он убивал людей целыми семьями, оставаясь в тени. И вдруг в середине октября 1911 года все осознали, что в стране действует маньяк, передвигающийся по железной дороге. Такой вывод сделал чикагский репортер Ассошиэйтед пресс, но он был не одинок в своем мнении. Разрозненные убийства связали между собой газеты в разных штатах, в том числе и многие издания, которые не перепечатывали материалы агентства. Газета, выходящая в Эллсуорте, штат Канзас, всего через несколько часов после обнаружения тел убитых написала, что в город прибыл злодей, действовавший в Колорадо-Спрингс.

Как и Бернхэмы, Уэйны и Доусоны, Шоумэны были людьми небогатыми. В 1911 году автомобили были еще редкостью, и управлять ими, как и содержать их, было куда труднее, чем сегодня. Большинство взрослых людей не умели водить машину. Уильям Шоумэн работал в небольшой фирме, которая владела гаражом и заправкой. Он заливал в машины бензин и помогал механику – владельцу фирмы ремонтировать автомобили. Были у него и другие обязанности. В соответствии с тогдашней терминологией его называли «шофером», но по нынешним меркам его правильнее было бы назвать таксистом. Когда пассажиру, прибывшему по железной дороге, требовалось добраться до фермы, расположенной в пяти милях от города, Шоумэн доставлял его туда на машине, принадлежавшей фирме. В 1911 году можно было нанять машину вместе с шофером всего за один доллар в день.

Так же, как Додж-Сити, Дедвуд (Южная Дакота) и Тумстоун (Аризона), Эллсуорт, штат Канзас, был одним из символов эпохи Дикого Запада. Железную дорогу до Эллсуорта дотянули в 1867 году, и в течение нескольких лет, пока не были построены другие ветки, южнее и западнее, скот из Техаса доставлялся в Эллсуорт. В городе был высокий уровень преступности, здесь открыто существовали проституция, азартные игры и очень часто раздавалась стрельба. В 1872 году в Эллсуорте построили отель на 175 гостей – один из самых крупных к западу от Миссисипи в то время.

Эта эра закончилось здесь примерно в то время, когда началась в Додж-Сити. А поставки скота в город полностью прекратились к середине 1880-х годов. 15 октября 1911 года начальник городской полиции Эллсуорта, человек по имени Моррис Меррит, не ложился спать допоздна. Сидя в одной из комнат своего дома, он читал газету и внезапно услышал какой-то скрежет со стороны черного хода, словно какое-то животное скреблось в дверь. Некоторое время он сидел, прислушиваясь и гадая, что могло быть источником звука, но, поскольку скрежет прекратился, вернулся к чтению газеты. На следующее утро он обнаружил, что кто-то снял с одного из задних окон решетку и явно пытался открыть само окно. Решетку оставили здесь же, прислонив к стене. Очевидно, кто-то пытался проникнуть в дом.

К вечеру стало ясно, насколько серьезным было это на первый взгляд мелкое происшествие. Шоумэны жили на той же улице, всего через два дома. Их дом стоял на небольшом холме, и из его окна было хорошо видно полотно железной дороги. Лори Снук, приятельница Шоумэнов, проживала в паре кварталов от этого места. Утром 16 октября она увидела у себя во дворе собаку Шоумэнов. Она прогнала ее, думая, что пес вернется домой. Однако днем собака пришла снова. Миссис Снук попыталась связаться с Шоумэнами по телефону, чтобы узнать, почему их животное так странно себя ведет, но ей никто не ответил. Вечером собака все еще бегала по округе. Миссис Снук позвонила в гараж, где работал Шоумэн, – ей сказали, что на работе его в тот день никто не видел.

Оказалось, что всех пятерых членов семьи Шоумэн убили прямо в их постелях. Головы жертв были размозжены обухом топора. Сам топор остался в доме. Ставни на окнах были плотно закрыты, но на этот раз задняя дверь оказалась незапертой. Убийца проник в дом через одно из окон, предварительно сняв с него ставню.

Миссис Снук, решившая проведать Шоумэнов и выяснить, в чем дело, с криком бросилась прочь. Вернувшись к себе домой, она позвонила брату Шоумэна Джону. Тот вызвал полицию.

Убийца снял с лампы абажур и оставил его под одним из кухонных стульев. Лампа стояла в комнате, где были убиты последние жертвы злодея, и все еще горела. Убийца вымыл руки и топор в ведре с водой прямо в доме. Телефонный аппарат он накрыл платьем. Тело миссис Шоумэн перетащил в другое место и уложил на пол в отвратительной, непристойной позе. Трупы остальных убитых были оставлены им в кроватях. Топор убийца раздобыл в соседнем дворе.

Шериф отправил по следу бладхаундов, которых доставили из Абилина, штат Канзас, расположенного в 60 милях к востоку от Эллсуорта. Собаки привели участников погони к пересечению двух железнодорожных веток – оно находилось немного западнее дома Шоумэнов. Когда ищеек вернули на место преступления и спустили с поводков, они покружили возле дома, обнюхивая кусты, а затем снова вернулись к железной дороге.

Во время рождественских праздников всегда есть человек, исполняющий роль Санта-Клауса. Точно так же после убийства, кем бы ни была жертва, всегда находится тот, на кого сразу падает подозрение. Если убит бывший уголовник, главным подозреваемым чуть ли не автоматически становится бывший сокамерник или подельник. Если у женщины когда-то был любовник, именно его полиция в первую очередь рассматривает как возможного убийцу. Если убитый с кем-то когда-то подрался, роль подозреваемого сразу же отводят участнику стычки. Если убитые жили в хорошем, добротном доме, все, даже не имея на это никаких оснований, начинают говорить, что они прятали там крупную сумму денег. Когда в Сан-Антонио преступник расправился с семейной парой, где жена была белой, а муж – чернокожим, сразу же распространилась версия, что преступление совершено на почве расовой ненависти. Когда в Колорадо-Спрингс в момент убийства мужа не оказалось дома, он тут же стал подозреваемым. Он, видите ли, вел себя не так, как следовало убитому горем супругу и отцу. В штате Орегон первым заподозрили соседа, у которого имелись мелкие разногласия с убитыми. В штате Вашингтон – тоже соседа, который был слегка не в себе. В Южной Каролине – фермеров-арендаторов. Всегда можно обнаружить какой-нибудь мотив, и всегда находится человек, которого газеты тут же начинают обряжать в пугающий костюм убийцы.

В убийстве в Эллсуорте первым заподозрили Чарльза Марзика. Он отсидел в тюрьме и к тому же был женат на сестре Паулины Шоумэн. Та развелась с Марзиком, а пока он отбывал срок (с 1906 по 1910 год), снова вышла замуж. Нечего и говорить, что в таких обстоятельствах Марзик стал подозреваемым номер один. На протяжении нескольких месяцев газеты распространяли версию, согласно которой Марзик, по всей вероятности, совершил не только убийство в Эллсуорте, но и аналогичные преступления в Колорадо-Спрингс и Монмуте. Уверенность в виновности Марзика возникла у множества людей в Эллсуорте сразу же после обнаружения факта преступления и в течение каких-нибудь двух дней распространилась по всей стране, от побережья до побережья. На суде в 1906 году, после которого Марзика отправили в тюрьму, его защищал адвокат Айра Ллойд. «Я думаю, что Марзик еще может появиться в Эллсуорте, чтобы отомстить, – сказал он. – После оглашения приговора он сказал мне, что вернется и убьет всех, из-за кого его посадили, а заодно и их детей. Он прямо заявил, что отправит их всех в ад». Бывшая жена Марзика, сменившая имя на Минни Вопат, сообщила, что он в последнее время жил в Колорадо-Спрингс и разыскивался властями за то, что выписал необеспеченный чек.

На следующий день после того, как были найдены тела, выяснилось, что вечером накануне убийства в местном отеле под именем Джон Смит зарегистрировался какой-то приезжий. Этот самый Джон Смит покинул гостиницу на следующее утро, не расплатившись. В комнате он оставил целый ворох одежды. На его рубашке нашли кровь. Следствие немедленно пришло к выводу, что этот человек и является убийцей и что в регистрационной книге в качестве Джона Смита отметился не кто иной, как Чарльз Марзик. Жюри при коронере также решило, что именно зарегистрировавшийся в гостинице человек и совершил убийство в Эллсуорте, – такой своего рода квазиобвинительный акт.

В Канзасе есть такое выражение – «отправить обратно на соляные шахты». Оно имеет буквальный смысл – в штате действительно есть соляные разработки, которые все еще действуют. Полиция в течение нескольких дней для очистки совести все же разыскивала Джона Смита и в конце концов арестовала его на соляных шахтах в Канополисе 20 октября, то есть через четыре дня после того, как стало известно об убийстве. Канополис же находится всего в пяти милях от Эллсуорта.

Однако после того, как Смит оказался под стражей, он перестал казаться следствию подходящим подозреваемым. Во-первых, потому, что его действительно звали Джон Смит – или Смизертон (окружающие знали его под двумя фамилиями, и он пользовался ими вовсе не для отвода глаз). Во-вторых, он не был Чарльзом Марзиком. В-третьих, он вовсе не скрывал, куда именно намерен отправиться после посещения Эллсуорта, – для человека, собирающегося удариться в бега, это было, мягко говоря, необычно. Как он и говорил, он пешком пошел в Канополис, где нанялся на соляные разработки, – об этом своем намерении он, как выяснилось, тоже всем рассказывал. Судя по всему, он поселился в отеле в то самое время, когда кто-то пытался проникнуть в дом местного полицейского.

В момент ареста Смит был настолько пьян, что полицейские не смогли его допросить. Это удалось сделать только наутро, когда он немного протрезвел. Судя по его реакции, он не мог взять в толк, чего от него хотят. Смит рассказал, что сошел с поезда в Эллсуорте в ночь на воскресенье (то есть в ночь убийства), случайно нашел ворох одежды, завернутый в одеяло, и прихватил узел с собой в гостиницу. Посреди ночи, по его словам, у него пошла носом кровь, и он несколько раз вытер лицо найденной рубашкой. Впоследствии весь узел с одеждой он оставил в гостиничном номере. По всей вероятности, Смит думал, что его допрашивают, потому что подозревают в краже одежды. Когда же ему объяснили истинную причину ареста, это привело его в состояние шока. Жена Джона Смита подтвердила, что у него часто случаются кровотечения из носа, когда он пьян.

Разумеется, «Человек с поезда», готовясь совершить очередное убийство, не имел привычки селиться в местных отелях. Если бы это было так, его преступной деятельности уже давно был бы положен конец: полиция в подобных случаях всегда начинала с поиска чужаков, недавно появившихся в округе.

В истории с Джоном Смизертоном есть, однако, кое-что очень интересное. Это – узел с одеждой, о котором он не раз упоминал во время допроса. Если он, сойдя с поезда, нашел, как он заявил, целый ворох одежды, можно предположить, что его оставил кто-то другой, также приехавший в тот вечер на поезде. Кто же мог оставить или просто забыть целый ворох чистой мужской одежды вблизи железнодорожного полотна?

Мы многого не знаем о том, как «Человеку с поезда» удавалось ускользнуть с мест совершенных им преступлений, но совершенно определенно можно сказать следующее:

1. Тот, кто убивает людей ударом топора по голове, даже если он орудует обухом, не может не запачкаться в крови своих жертв.

2. Не было ни одного случая, когда неподалеку от места преступления задерживали кого-либо со следами крови на одежде.

3. Если бы «Человека с поезда» схватили неподалеку от места совершенного им убийства, его бы, скорее всего, линчевали либо подвергли суду и приговорили к смертной казни.

Полагаю, будет вполне резонным предположить, что, готовясь совершить нападение на очередной дом, маньяк должен был спрятать где-то поблизости чистую одежду – чтобы иметь возможность переодеться, покинув место преступления. Ясно, что Джон Смит, или Смизертон, не был «Человеком с поезда», но он мог случайно наткнуться на одежду, заранее приготовленную преступником.

После того как Смизертона оправдали, следствие снова вплотную занялось Чарльзом Марзиком. В конце концов 30 апреля 1912 года, через шесть месяцев после убийств, его нашли в Канаде. Он жил в одиночестве в довольно уединенном месте и потому не знал, что из газетных репортажей его имя стало известно жителям 46 американских штатов.

Однако после того, как Марзика нашли, обвинения против него рассыпались. Хотя он и был из Эллсуорта, где его хорошо знали, никто не видел его ни в городе, ни поблизости в то время, когда было совершено убийство. Он также отрицал, что когда-либо был в Колорадо-Спрингс и в Монмуте, и никто не смог опровергнуть его слова. История о том, что в Колорадо-Спрингс его якобы разыскивали за то, что он подписал необеспеченный чек, оказалась уткой, как и часто повторяемая версия, будто в Колорадо-Спрингс проживал его брат. В то время, когда были совершены преступления, Джон Марзик находился в Канаде.

В книге Троя Тэйлора «Убитые в собственных постелях» утверждается, что «его привезли обратно в Эллсуорт и судили по подозрению в убийстве… но, несмотря на использование следствием сфабрикованных улик в виде сигарного ножа, который он якобы оставил в доме Шоумэнов, Марзик был оправдан и признан жюри невиновным». На деле же никакого суда не было: Марзика действительно привезли в Эллсуорт, но отпустили на свободу после предварительного слушания. Газеты в то время иногда называли предварительные слушания судебным процессом – из-за путаницы в юридических понятиях и терминах.

После дискуссии в газетах, выходящих в Колорадо-Спрингс, по поводу убийства Шоумэнов некоторые журналисты и даже писатели стали называть совершившего его преступника «Билли с топором», или, еще чаще, «Билли – мастер топора». В 1911 году один актер, игравший роли в водевилях и имевший прозвище «Билли-фургон», а также «Убийца плохого настроения», пережил резкий, хотя и недолгий, взлет популярности. Он не был звездой сцены, но в Колорадо-Спрингс его знали. В начале сентября 1911 года, примерно за две недели до убийства, у него прошло несколько весьма удачных представлений, получивших хорошие отзывы в прессе. Так вот, прозвище, которое дали неизвестному преступнику-маньяку, стало явной производной от его прозвища – которое, вне всякого сомнения, в свою очередь происходило от всем известного прозвища «Малыш Билли».

Прозвище «Билли с топором» сохранилось и в XXI веке – его иногда используют, говоря об интересующем нас преступнике. Должен напомнить, что, хотя мы избегаем углубляться в кровавые подробности его деяний, он был одним из самых неуловимых и опасных преступников в истории Америки, человеком, которому доставляло удовольствие бить топором по голове маленьких детей и который расправился примерно с сотней человек. Давать ему подобное легкомысленное прозвище, на наш взгляд, неуместно, поэтому на страницах этой книги вы его больше не увидите.

В 2006 году учащаяся колледжа по имени Бет Клингенсмит написала нечто вроде исследования об убийствах, совершенных «Человеком с поезда», в качестве курсовой работы. Оно было опубликовано в Интернете и с тех пор используется как один из источников информации по данному вопросу – в том числе и нами. Работа была написана весьма добросовестно, но мисс Клингенсмит разделяет убийства, совершенные на Среднем Западе и Северо-Западе, не видя в них единой серии, – по причине ее недостаточной информированности о событиях, происходивших в северо-западных штатах. Так или иначе, начиная с середины октября 1911 года американцы знали, что кто-то путешествует по Среднему Западу и убивает людей целыми семьями. То есть они вроде бы слышали об этом, но каким-то странным образом не отдавали себе в этом отчета. Сегодня это кажется невероятным. С одной стороны, все – и общественность, и пресса, и полиция – знали, что речь идет о целой серии преступлений. Все понимали, что какой-то сумасшедший маньяк одну за другой устраивает кровавые расправы, – но при этом словно бы не осознавали всю серьезность ситуации. Они были не в состоянии понять, что убийца действует спонтанно, а не руководствуется какими-то мотивами, которые можно по крайней мере понять и просчитать. Почему-то это до людей не доходило.

Полицейский из Эллсуорта знал, что никакого мотива для совершения преступления убийце не нужно. Более того, он своими ушами слышал, как преступник пытался проникнуть в его собственный дом. По логике вещей, это должно было подтолкнуть его к мысли, что Шоумэнов убили просто так. И все же расследование пошло по обычному пути: сразу же был сделан вывод о том, что преступление было совершено с определенной целью.

Такой подход продолжал преобладать и в дальнейшем. Когда погибала очередная семья, люди, хотя было очевидно, что речь идет о кровавой серии, первым делом начинали искать причину случившегося, анализируя подробности жизни и биографии жертв. Начинались поиски тех, кто по каким-то причинам мог иметь зуб на тех же Шоумэнов, или тех, кто был знаком с семьей Доусонов и у кого были основания их ненавидеть. То же самое можно сказать об убийствах Уэйнов и Бернхэмов.

Вот фрагмент работы мисс Клингенсмит, взятая ею цитата из «Колорадо-Спрингс газетт» от 18 октября 1911 года:

Неужели действительно какая-то семья уже обречена на страшную смерть… в воскресенье, 29 октября? Если в теории, которой придерживаются власти пяти штатов, есть рациональное зерно, то одна, а может быть, и две семьи, живущие в двухэтажном доме на окраине какого-нибудь небольшого американского городка, будут убиты топором в полночь 28 или 29 октября, когда самое жестокое и бессердечное чудовище в криминальной истории страны удовлетворит свою жажду крови.

На самом деле «Человеку с поезда» было наплевать, прошло ли с момента предыдущего преступления именно две недели. Его не волновали размеры дома потенциальных жертв. Он не зацикливался ни на дне недели, ни на времени суток. Ему просто нравилось убивать – все остальное было вторичным. Все эти штампы, как и точка зрения, согласно которой у убийцы и у убитых должно быть что-то общее, противоречат самой сути происходившего. Они – просто попытка поставить преступления «Человека с поезда» в какие-то рамки, которых на самом деле не существовало.

Убийца действует не наобум, убеждали себя следователи. Он убивает только в ночь на воскресенье и к тому же с интервалом в две недели. Кроме того, преступник совершает свои злодеяния исключительно на Среднем Западе. А значит, в его действиях есть определенная логика, хотя, конечно, она отличается от логики нормального человека. Тем не менее, хотя и власти, и пресса «понимали», что убийство в Монмуте, штат Иллинойс, было частью серии преступлений, совершаемых по определенной схеме, за него осудили человека, который не имел к нему и к этой схеме никакого отношения. Серия множилась, «Человек с поезда» совершал все новые преступления, однако их расследование неизменно велось по уже накатанной колее. Лишь иногда список подозреваемых расширялся – в тех случаях, когда следствие связывало друг с другом сразу несколько убийств, совершенных в разных местах.

Такой подход в значительной мере сохранил свою актуальность и сегодня, когда речь заходит о «Человеке с поезда». Даже в наше время есть люди, которые пытаются обвинить в убийстве в Виллиске кого-то из местных жителей. И это при том, что сегодня уже совершенно очевидно: данное преступление лишь одно в длинной серии, которая началась задолго до него, а закончилась значительно позже.

В материалах, связанных с этими событиями, вы можете прочесть, что убийства вызвали у людей панику и настоящую паранойю, широко распространившуюся по Среднему Западу. Однако все обстояло совсем иначе: люди, которые так или иначе столкнулись со злодеяниями маньяка, не проявляли по этому поводу особого страха или тревоги. Наоборот, их тревога была весьма умеренной, если принять во внимание все обстоятельства дела. Во всяком случае, они не предпринимали по этому поводу тех действий, которые должны были предпринять.

Многие, узнав, что по железной дороге разъезжает маньяк-убийца, делали выбор не в пользу осторожности, а в пользу отрицания реального существования преступника. Точка зрения, согласно которой убийца расправлялся со своими жертвами не спонтанно, без всякого повода, а исходя из каких-то соображений, была выражением этого отрицания. Точно так же, как и убежденность, что он действует по своеобразному расписанию, и вера в то, что убийства в штате Орегон никак не связаны между собой. Люди попросту не могли осознать, с чем им пришлось столкнуться.

Глава 13. Паола

В данном случае заслуживает упоминания тот факт, что все действия преступника были продуманы до мелочей – даже то, как он накрыл простынями головы жертв, чтобы кровь на забрызгала одежду самого убийцы. Это свидетельствует о хладнокровной подготовке к злодеянию, что, в свою очередь, дает основания полагать, что преступник имел опыт подобных действий. Сходство этого преступления с другими убийствами делает логичным вопрос о том, не были ли все они делом рук одного и того же человека. Еще один факт, привлекающий внимание, состоит в том, что все они были совершены в теплое время года. Значит ли это, что убийцей был сумасшедший бродяга?

«Майами рипабликэн», Паола, штат Канзас, 14 июня 1912 года

Сейчас в Паоле полным-полно детей. Возможно, так же обстояло дело и в 1912 году. Домики в Паоле небольшие, но уютные. Городок стоит рядом с железной дорогой на склоне довольно крутого холма и виден как на ладони. Ширина главной улицы лишь подчеркивает миниатюрность лепящихся к склону строений. Когда-то рядом располагалось старое железнодорожное депо. Сейчас его уже нет, а с того места, где оно стояло, хорошо просматриваются все дома. От того, что расположен ближе всех к железной дороге, до рельсов всего 150 ярдов. Если же встать во дворе дома 710 по Уэст-Ви-стрит, то, когда мимо идет поезд, кажется, что он мчится от вас всего в каких-нибудь 10 футах.

Роллин и Анна Хадсон поженились в Массиллоне, штат Огайо, в апреле 1910 года. В тот момент Роллину было 19 лет, Анне – 20. После свадьбы они переехали в Сентервилл, штат Огайо. Там они познакомились с мистером и миссис Джордж В. Коу. (Пожалуй, можно сказать, что все они жили одной большой семьей, но это темная история, и мы не будем в нее углубляться. Кстати, девичья фамилия Анны была Экс[2], но мы и это оставим без комментариев.) Мистер Хадсон, молодой человек без образования и каких-либо профессиональных навыков, работал на заводе точильщиком и потому каждый день вынужден был вдыхать металлическую пыль. Через некоторое время он бросил эту работу и устроился разнорабочим на железную дорогу. Отношения между Роллином и Анной не были безоблачными. В какой-то момент они даже на время разошлись. По словам Коу, Роллин рассказал ему, что он трижды заставал Анну с другими мужчинами.

Впоследствии версия о неверности Анны обросла таким количеством зачастую неправдоподобных подробностей, что приобрела поистине эпические масштабы. Это помешало обратить внимание на другие, более важные обстоятельства – но об этом позже. Мистер и миссис Коу переехали в Паолу, штат Канзас, в марте 1912 года. В то время в городе проживало 3300 человек. В Паоле пересекались две железнодорожные ветки – одна из них вела в Сан-Франциско, другая – в Миссури и Техас. Хадсоны присоединились к Коу в апреле. Они купили дешевую подержанную мебель и арендовали небольшой домик по адресу Уэст-Ви-стрит, 710, который располагался на другой стороне улицы от жилища Коу. Он сохранился по сей день, находится в неплохом состоянии, и в нем живут люди.

Примерно 4 июня 1912 года в Паоле появился крупный мужчина с лицом, напоминавшим свиное рыло. Он поселился в меблированных комнатах и стал задавать вопросы о Роллине и Анне. Свое любопытство он объяснил тем, что был их старым другом еще по Огайо. Вечером следующего дня, 5 июня (это была среда), этот мужчина, одетый в синий костюм, постучался в дверь дома Хадсонов. Супруги весьма тепло его приветствовали и пригласили войти. Видел ли кто-нибудь, как мужчина покидал дом, неясно. Судя по некоторым показаниям, его видели уходящим примерно в 23:00. Другие утверждали, что из дома он не выходил.

Фамилия одного из коллег Хадсона, работавшего вместе с ним на железной дороге, была Лонгмейер. Вместе с семьей он жил всего через три дома от Хадсонов. Вскоре после полуночи 5 июня, или, точнее, в первые часы 6 июня миссис Лонгмейер проснулась от звука бьющегося стекла. Она вышла в коридор и увидела, как из кухни выскользнула мужская тень. Женщина бросилась на кухню. Хлопнула дверь, затем раздался топот на крыльце, и незваный гость исчез.

У Лонгмейеров была восьмилетняя дочь по имени Сэди. Охваченная паникой, хозяйка дома ринулась в детскую и обнаружила, что кровать Сэди пуста. Девочка, скорчившись, сидела в углу, испуганная, но невредимая. Она сказала, что только что в доме был какой-то мужчина и что она видела, как он присаживался на корточки рядом с постелью матери. Миссис Лонгмейер спала слишком крепко и ничего не слышала, а когда проснулась, чувствовала себя так, словно ее одурманили.

Вернувшись на кухню, женщина увидела на полу осколки стеклянного колпака масляной лампы. Фитиль в лампе был прикручен, так что она испускала лишь слабый луч света. На полу миссис Лонгмейер также обнаружила женский халат, похожий на кимоно, – он явно был не из ее гардероба. Неизвестный проник в дом, высадив ломиком одну из ставень – она стояла рядом с окном с внешней стороны дома, прислоненная к стене. Когда рассвело, миссис Лонгмейер отправилась в здание суда, заявила о взломе и проникновении в дом и передала заместителю шерифа найденное кимоно.

В то утро Роллин Хадсон не вышел на работу. Я невольно морщусь, когда в очередной раз пишу эту фразу. В доме Хадсонов не было заметно никакого движения. Три соседки, уже зная, что ночью у Лонгмейеров побывал незваный гость, и тревожась за Хадсонов, открыли дверь их дома и увидели на кровати в задней комнате два неподвижных тела. В испуге оглядевшись – по некоторым данным, одна из трех женщин лишилась чувств еще на лужайке перед домом, – соседки заметили едущую по улице двуколку, которая, как они знали, принадлежала Герману Хинтцу, заместителю начальника местной полиции. С ним в двуколке был еще один человек. Двуколка остановилась. Хинтц и его спутник, выслушав взволнованный рассказ женщин, направились в дом. Там они обнаружили, как писала «Майами рипабликэн», ужасную картину. «Когда откинули одеяла и простыни, которыми были накрыты головы мистера и миссис Хадсон, стало ясно, что хозяева дома мертвы. Мистер Хадсон лежал на правом боку. Вся левая сторона его головы была размозжена. Его явно убили, когда он спал: признаки борьбы отсутствовали. Миссис Хадсон в тот момент, когда убивали ее мужа, по всей видимости, проснулась и подняла голову. Вероятно, по этой причине нанесенные ей удары пришлись по затылку и лицу. При этом было использовано частично заостренное орудие, ширина которого составляла от одного до полутора дюймов».

На ящике рядом с кроватью была обнаружена лампа без стеклянного колпака. Окно в соседней спальне было открыто, ставни с него сняты.

На столе стояли оставшиеся после ужина грязные тарелки. Там же лежали раскрытые фотоальбомы, словно хозяева провели последние часы жизни, предаваясь воспоминаниям с кем-то из старых друзей о прежней жизни. Рядом с альбомами нашли шкатулку с письмами. Разумеется, главным подозреваемым в убийстве стал похожий на свинью мужчина в синем костюме. Из более поздних комментариев шерифа округа Чандлера я сделал вывод, что он установил личность мужчины и исключил его из списка тех, кто мог совершить это преступление, однако прямых указаний на это обнаружить не удалось. Полиция занялась кимоно – требовалось установить, принадлежал ли этот предмет одежды, найденный в доме Лонгмейеров, Анне Хадсон.

Последующие газетные репортажи главным образом содержали слухи о личной жизни Анны Хадсон. Тем не менее, рассуждая логически, трудно было усомниться в том, что данное преступление было совершено «Человеком с поезда», а не свиноподобным визитером или якобы имевшимся у Анны «сердечным другом» (газетчики использовали именно это выражение). Существует целый ряд аргументов в пользу такой точки зрения. Во-первых, обстоятельства преступления в основном совпадают с почерком «Человека с поезда». Под «обстоятельствами преступления» я имею в виду следующее:

1. До пересечения двух железнодорожных веток от дома Хадсонов было всего две минуты ходьбы.

2. Убиты были двое, точнее семья, причем без всякого явного мотива.

3. Из дома жертв ничего не пропало (все драгоценности Анны Хадсон остались в шкатулке, стоявшей в ее спальне).

4. Преступник проник в дом через окно, а убийство было совершено в районе полуночи.

5. Жертвы погибли в результаты ударов, нанесенных топором или похожим орудием.

6. Убийца явно обладал большим опытом совершения подобных преступлений.

7. Преступление произошло в районе, где «Человек с поезда» проявлял наибольшую активность.

Это двойное убийство было совершено за четыре дня до бойни в Виллиске. Паола расположена в северо-восточной части штата Канзас. Виллиска – в юго-западной части Айовы. То есть расстояние между этими населенными пунктами невелико. За четыре дня при желании его вполне можно было преодолеть даже пешком – оно составляет 177 миль.

Во-вторых, есть косвенные признаки серии. Например, своеобразный «фирменный знак» «Человека с поезда» – лампа без колпака или абажура, а также снятые оконные ставни и головы жертв, накрытые тканью, чтобы кровь не разбрызгалась. А также бесцельное перемещение отдельных предметов – возможно, продиктованное некими фетишистскими наклонностями.

В-третьих, предположение, что Хадсонов убил бывший любовник Анны или человек со свиным лицом, одетый в синий костюм, на мой взгляд, опровергается тем фактом, что преступник проник еще в один дом. Если бы с Хадсонами расправился любовник Анны, зачем ему нужно было вламываться в жилище Лонгмейеров? А если убийство совершил вечерний посетитель Хадсонов, почему с окна их дома были сняты ставни? Ведь гостя – и тому были свидетели – впустили через входную дверь.

Шериф округа Майами Ф. Мэрион Чандлер не раз заявлял о своей уверенности в том, что преступление совершил не местный житель, а человек, не знакомый и никак не связанный с Хадсонами.

Строчки, с которых начинается эта глава, представляют собой один из наиболее острых журналистских комментариев по данной теме, когда-либо публиковавшихся в районах, где совершал свои зверства маньяк по прозвищу «Человек с поезда». Язвительное замечание насчет того, что «все действия преступника были продуманы до мелочей – даже то, как он накрыл простынями головы жертв, чтобы кровь на забрызгала одежду самого убийцы», – едва ли не дословно повторяет одну из формулировок, которые шестью десятилетиями позже легли в основу методики составления психологического портрета преступника. Оно показывает, что «наш» преступник действовал исключительно организованно, тщательно все продумав и в соответствии с заранее подготовленным планом. Из вышеизложенного автор статьи вполне резонно – и, кстати, в полном соответствии с современной методикой – делает вывод о том, что убийца обладал соответствующим опытом, поскольку совершал подобные преступления и раньше. (Это опять-таки идет вразрез с предположением, что убийство – дело рук человека, имевшего с Хадсонами некую эмоциональную связь. В самом деле, вряд ли у разгневанного любовника мог быть опыт в проламывании человеческих черепов с помощью топора.) В той части статьи, которую мы не цитировали, перечисляются многие «аналогичные» преступления, включая убийство Бернхардтов, которое современные авторы часто упускают из вида. Затем следует замечание, что почти все «аналогичные» убийства были совершены в теплое время года, – я сам осознал этот факт только через год работы над книгой. В конце выдвигается обоснованное предположение, что убийства совершал психически ненормальный бродяга. В общем, эти строки заметно выделяются на фоне множества газетных публикаций, которые мы изучили, работая над данной книгой.

Тезис о том, что общественность не должна мешать вершиться правосудию, возник относительно недавно по меркам истории человечества. Он также является побочным продуктом развития сложной разветвленной правоохранительной системы, которая начала создаваться около двухсот лет назад и наличие которой мы сегодня воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Между тем на протяжении всей истории так называемого цивилизованного мира, а в Америке – начиная с середины XIX века, задержание подозреваемого в совершении преступления и передача его представителям властей были обязанностью каждого законопослушного гражданина. Однако с появлением мощной полицейской службы, которая зародилась примерно в 1840 году и окончательно сформировалась к 1940-му, в обществе стало утверждаться мнение, что расследование преступлений и поимка преступников – дело профессионалов.

В Канзасе в XIX веке было документально зафиксировано 200 случаев суда Линча. При этом самосуд неизменно совершался в отношении людей, которые, как считалось, совершили преступления. Количество подвергнувшихся линчеванию составляет ровно 200 человек, а не 199 или, скажем, 201. В XX веке таких случаев было шесть, из которых три произошли с 1900 по 1902 год. К 1912 году, когда совершались убийства, о которых мы сейчас говорим, суд Линча в Канзасе остался в прошлом – но, разумеется, оставался неотъемлемой частью его недавней истории. Пожалуй, суд Линча – наиболее яркий пример неправомерного вмешательства общественности в процесс осуществления правосудия. Логично предположить, что там, где имели место столь экстремальные случаи, происходили и менее вопиющие истории, связанные с участием граждан в поиске и наказании преступников.

И это предположение не беспочвенно: такие случаи были. Не только жители Паолы устремились к дому, где были убиты Хадсоны, – в поселок по железной дороге прибыли сотни разъяренных граждан из Канзас-Сити. Мысль, что гражданам не следует принимать непосредственное участие в расследовании преступлений, еще не слишком прочно укрепилась в американском общественном сознании, хотя некоторые представители полиции пытались убедить в этом обывателей начиная примерно с 1880 года. Однако они не слишком в этом преуспели, поэтому, когда в 1922 году в Нью-Брансуике, штат Нью-Джерси, произошли два убийства, туда устремились целые толпы потрясенных жителей Нью-Йорка.

Полиции в самом деле не всегда удавалось сохранить места преступлений в неприкосновенности. Но гораздо более важен тот факт, что зеваки затаптывали следы и уничтожали улики по той причине, что границы мест преступлений попросту никак не обозначались. Этому полиции еще следовало научиться. Почти во всех случаях, описываемых в этой книге, любопытные оказывались на месте преступления, подчас их количество исчислялось тысячами. Например, когда после одной из вылазок маньяка, о которой мы расскажем позднее, сгорел дом, сотни людей, посетивших это место в течение последующих недель, рылись на пепелище в поисках сувениров.

В 1912 году считалось нормой, когда репортеры присутствовали при допросах лиц, подозреваемых в серьезных преступлениях. Если по каким-то причинам такая возможность им не предоставлялась, после окончания допроса они могли взять интервью у подозреваемых, находящихся под арестом. В некоторых случаях подозреваемые даже устраивали пресс-конференции. Газетчикам нередко передавались вещественные доказательства – письма, завещания и тому подобные документы. Это еще одни пример неверного понимания роли общественности в работе системы правосудия.

В книге «Великий детектив» Зак Дандас приводит слова Пола Коллинза: «Ганс Гросс опубликовал первое стандартное заключение криминалистической экспертизы в 1893 году, и через десять лет полиция научилась сохранять в неприкосновенности места преступления и вещественные доказательства, применять системный, научный подход к расследованию преступлений. Этой работой стали заниматься целые группы людей, появились специалисты, занимающиеся ее различными аспектами. Времена, когда тем или иным делом занимались одиночки вроде какого-нибудь «инспектора Лестрейда», ушли в прошлое».

Что ж, может быть, в Лондоне все было именно так. В Нью-Йорке, не исключено, тоже. Некоторые сотрудники полиции на периферии, наверное, тоже знали, как именно нужно проводить расследование. Но там, где творил свои злодеяния «Человек с поезда», все было иначе. Описываемые Коллинзом группы специалистов, экспертные бюро и криминалистические лаборатории существовали в крупных городах. А в городишках и поселках, где действовал «наш» маньяк, все отделение полиции подчас состояло из одного-двух человек, а кое-где полиции не было вообще.

В большинстве случаев, о которых пойдет речь дальше, места преступлений буквально наводняли толпы из сотен или даже тысяч людей, не имеющих никакого отношения к полиции, – причем еще до появления представителей правоохранительных органов. Когда же полиция наконец приезжала, это практически всегда была отнюдь не группа опытных специалистов и не эксперты-криминалисты. В итоге в штатах Среднего Запада тоже появились специальные бюро по расследованию убийств и других особо тяжких преступлений, но они были сформированы из бывших шерифов округов и их помощников. При необходимости полиция какого-нибудь захолустного городка могла пригласить их для оказания необходимой помощи. Но это произошло лишь через 30–40 лет после описываемых событий. Из десятков убийств, о которых говорится в этой книге, лишь четыре расследовались более или менее квалифицированно: это убийство Шульцев в начале 1910 года, Бернхардтов в том же 1910 году, Касауэев в 1911-м, а также два убийства в Колорадо-Спрингс – тоже в 1911 году.

Во многих из описываемых нами случаев, и особенно в истории, которая произошла в Паоле, трудно с полной уверенностью сказать, как именно все произошло. Казалось бы, люди должны воздерживаться от лишней болтовни и не рассказывать небылиц, чтобы не нажить на свою голову неприятностей, впутавшись в историю, связанную со страшным преступлением. Но людям нравится болтать и привлекать к себе внимание. На мой взгляд, в описанных нами случаях двое (Джордж Уилсон в Рейнире, штат Вашингтон, и Джон О. Найт в Монмуте, штат Иллинойс) договорились до того, что их осудили за убийство. Такое иногда случается и в XXI веке, но при более примитивной правоохранительной системе они происходили гораздо чаще.

В деле об убийстве в Паоле есть факты, значение которых можно сравнить с крохотной горошиной, но их зачастую окружают сплетни и слухи размером с грейпфрут. К сожалению, я не могу себе позволить просто проигнорировать сей грейпфрут, но в этом есть и свои плюсы: у меня не будет ощущения, что я что-то утаил от читателей. Одна из проблем состоит в том, что в Паоле в описываемое время распространялись две местные газеты и еще несколько региональных. Два местных издания жестко конкурировали между собой и потому зачастую публиковали совершенно разные отчеты о ведущемся расследовании.

Слухи можно было разделить на две части: о том, что у миссис Хадсон якобы имелся любовник, и истории, которые соседи рассказывали о вечере накануне убийства. По мнению автора этих строк, сплетни о миссис Хадсон могли быть как правдой, так и выдумкой, однако они в любом случае не имеют никакого отношения к преступлению. Большинство же из того, что сообщали соседи жертв о событиях, предшествовавших преступлению, скорее всего, не соответствовало истине.

Разговоры о том, что у Анны помимо мужа были отношения с неким другим мужчиной, начались после того, как Джордж Коу вскоре после убийства якобы озвучил свои домыслы. Разумеется, Коу вполне мог знать интимные подробности, касающиеся супругов Хадсон, но не вполне ясно, что именно сказал ему Хадсон и что конкретно заявил Коу репортеру. В газете прошла информация со ссылкой на Коу о том, что Хадсон якобы три раза заставал Анну с другим мужчиной, или мужчинами, но что именно это могло означать? Значило ли это, что он трижды заставал жену и постороннего мужчину в спальне обнаженными? Или он видел, как они идут по улице и разговаривают? Или, может быть, сидят и беседуют в тоне, который Роллину мог показаться недопустимо фамильярным, а Анне – совершенно нейтральным?

Те, кто что-либо писал об этом деле, как в 1912 году, так и в XXI веке, сделали выбор в пользу первого варианта. Я же отдаю предпочтение последнему. Мы не знаем, что за человек был Джордж Коу. Тот факт, что он распространял не вполне пристойные слухи о супругах и даже поделился ими с газетным репортером всего через несколько часов после страшной смерти Хадсонов, характеризует Коу не лучшим образом. Но нам неизвестно, можно ли верить его словам или же он был просто безответственным болтуном. Отец Роллина Хадсона был успешным адвокатом. Согласно данным одной из газет, он являлся «одним из выдающихся юристов Норт-Индастри (штат Огайо), а также играл влиятельную роль в местной политике. Он был близко знаком с покойным президентом Маккинли и судьей Дэем и выступал в качестве консультанта по делам, так или иначе связанным с ними. Он – человек образованный и утонченного воспитания». После убийства мистер Хадсон-старший приехал в Паолу. Он осудил слухи, очерняющие его невестку, и заявил репортерам, что она была хорошей женой и весьма достойной молодой женщиной. (Так было написано в одной из местных газет. Согласно другой, Хадсон-старший удивился тому, что Анна и Роллин снова были вместе.)

Газетчики, рассуждая об убийстве в Паоле, в ряде случаев домысливали, что любовником Анны мог быть неоднократно упоминавшийся свиноподобный мужчина, но вероятность того, что эти предположения соответствовали действительности, крайне мала. Роллин Хадсон в день убийства работал. Человек со свиным лицом постучался в дверь Хадсонов, когда хозяин уже вернулся домой. И это, пожалуй, не было случайностью. В тех местах, где произошло убийство, визит чужака-мужчины домой к замужней женщине в отсутствие мужа неизбежно порождает слухи. Так что можно сказать, что посетитель проявил деликатность.

За несколько дней до убийства между Анной и Роллином Хадсонами произошла бурная ссора, причем в присутствии посторонних. Молва связала ее с тем, что Анна якобы получила какое-то письмо. Я, однако, думаю, что дело было вовсе не в письме. Впрочем, это мое сугубо личное мнение, так что читатель может оценивать ситуацию как угодно. Я же считаю, что, поскольку Роллин и Анна поженились очень рано, они, как это нередко бывает со слишком юными супругами, в браке переживали то, что лучше преодолевать до свадьбы. У них еще не завершился процесс взросления. Роллин был неуверенным в себе молодым человеком, ревнивым и подозрительным по отношению к Анне. Анну это возмущало, и вполне возможно, что она заявила мужу, увидевшему ее в обществе какого-то постороннего мужчины, что будет разговаривать с кем захочет и что ее общение с другими людьми его не касается.

Впрочем, подобные истории, как правило, трудно подтвердить реальными фактами. Аналогичные версии нередко фигурировали и в случаях других убийств, совершенных «Человеком с поезда». Тут уж ничего не поделаешь: такова оборотная сторона викторианского ханжества, требующего, чтобы женщина была выше любых подозрений.

Рассказывая о проникновении незнакомца в дом Лонгмейеров, я сознательно не упомянул об одной немаловажной детали. Миссис Лонгмейер настаивала на том, что она сама, а также ее муж и дочь еще до того, как обнаружили незваного гостя, были одурманены хлороформом. Об этом неоднократно упоминала не только миссис Лонгмейер. Ее соседка, миссис Кора Прайор, заявила, что человек, убивший Хадсонов и проникший в дом к Лонгмейерам, воздействовал парами хлороформа также на нее и двоих ее детей. «В четверг утром я едва проснулась, – сообщила миссис Прайор. – У меня ужасно болела голова. На головную боль жаловались и мои дети. Мы плохо себя чувствовали весь день. Думаю, это был хлороформ – нас словно одурманили». Миссис Прайор жила через дом от Хадсонов и по соседству с Лонгмейерами. Миртл Коу, проживавшая на другой стороне улицы, показала, что примерно около полуночи слышала крик, донесшийся со стороны дома Хадсонов, а женщина, чей дом находился между домами Хадсонов и Прайоров, сообщила, что видела тень мужчины, который прошел мимо окна с задней стороны ее дома – также в районе полуночи. Такое впечатление, будто все соседи были в курсе, что поблизости рыщет какой-то маньяк с хлороформом.

Миссис Прайор, вероятно, была несколько не в себе, поэтому на ее слова никто не обратил внимания. Зато полиция вплотную занялась миссис Лонгмейер: ведь она заявила о проникновении в ее дом до того, как стало известно об убийстве; к тому же она завладела предметом, взятым из дома Хадсонов (речь о злосчастном кимоно). Этого хватило, чтобы заподозрить ее хотя бы в том, что она каким-то образом причастна к преступлению. Полицейские несколько раз допросили ее, стараясь добиться, чтобы она отказалась от показаний насчет хлороформа. Однако миссис Лонгмейер не стала этого делать. Некий детектив по имени Дж. Л. Гент, которому в полиции Канзас-Сити поручили заниматься этим делом, в какой-то момент заявил репортерам, что, по его мнению, убийство – дело рук ревнивой женщины, которая хотела отомстить Анне Хадсон.

Одна из газет принялась всерьез разрабатывать тему хлороформа и бурной личной жизни Анны. Другая лишь упомянула о том, что «высказано предположение, будто оба супруга были одурманены хлороформом перед тем, как им были нанесены смертельные удары». Интересный поворот, не так ли? Давайте попытаемся проанализировать, насколько он соответствует реальности.

О том, что «Человек с поезда» использует хлороформ, стали говорить после убийств в Эллсуорте. Кому-то из зевак, прорвавшихся в дом, где было совершено преступление, показалось, что он почувствовал специфический запах. Впоследствии упоминания о хлороформе стали едва ли не обязательной подробностью рассказов о деятельности маньяка. Однако нам точно известно, что «Человек с поезда» совершал убийства с помощью топора. Возникает вопрос: он что, в решающий момент держал в руках топор и тряпку, пропитанную хлороформом? Если так, то зачем ему был нужен хлороформ? В самом деле, если вы вооружены топором и собираетесь убить им несколько человек, что может помешать вам это сделать? Как вы собираетесь использовать этот самый хлороформ?

Хлороформ в то время не пользовался популярностью у представителей криминальных кругов. Правда, с 1899 по 1901 год в Пенсильвании действовала преступная группа, известная как «Банда хлороформистов». Ее участники одурманивали свои жертвы хлороформом, а затем грабили их. Главарями шайки были братья Эд и Джек Биддл. Один из ограбленных умер. Преступников арестовали, признали виновными в убийстве и приговорили к смертной казни. Прославились они восемь десятилетий спустя. Оказалось, что жена надзирателя, Кейт Соффел, помогла им бежать из тюрьмы, в которой они ожидали исполнения приговора. Она полюбила Эда Биддла. Об этой истории даже сняли фильм под названием «Миссис Соффел». Возможно, вы его видели. Уильям Марш Райс, в честь которого назван Университет Райса, был убит с помощью хлороформа в 1900 году – это было очень резонансное дело. Благодаря этим событиям и еще нескольким аналогичным историям наивные обыватели утвердились во мнении, что хлороформ может использоваться в качестве экзотического орудия убийства.

Разумеется, глупо предполагать, что «Человек с поезда» носил с собой хлороформ, но эта идея все же наводит на кое-какие размышления. Насколько я помню, в первом абзаце репортажа об убийстве в Виллиске, который был опубликован в тот самый день, когда были обнаружены тела жертв, говорилось, что никто в доме не почувствовал ни малейшего запаха хлороформа. Да, именно так. Не о том, что кто-то из оказавшихся на месте преступления уловил запах хлороформа, а том, что никто не унюхал его. Это говорит нам, что репортеры немедленно связали происшествие в Виллиске с преступлениями, совершенными раньше. И именно по этой причине об убийстве в Виллиске сразу же заговорили по всей стране. Да-да, это произошло именно из-за догадки, что это не отдельное преступление, а продолжение целой серии преступлений.

Через пять дней после происшествия в Виллиске, 10 июня, на лестнице ресторана в Паоле было найдено письмо, написанное на четырех страницах. Оно было датировано 27 мая и адресовано Анне Хадсон. К нему была подколота записка с просьбой передать письмо властям. Содержание письма так никогда и не было обнародовано. Однако те, кто его читал, утверждали, что это было любовное послание, причем не от мужа.

Так вот, это была фальшивка. Просто чья-то дурацкая шутка, такая же, как подброшенный к дому в Монмуте, штат Иллинойс, фонарик. Письмо предсказуемо вызвало гнев целомудренных обывателей, считавших секс вне брака тяжким грехом. Когда слухи о неверности Анны Хадсон стали неотъемлемой частью этой истории, многие стали высказываться о ее поведении осуждающе.

В конце 1911 года «Человек с поезда» за четырнадцать недель убил четырнадцать человек, затем сделал семимесячную паузу, а летом и осенью следующего, 1912 года снова резко активизировался. Последнее убийство, совершенное в 1911 году, и первое в 1912-м произошли в Канзасе.

Не исключено, что с октября 1911 года по июнь 1912-го «Человек с поезда» содержался в одной из канзасских тюрем. Известно несколько случаев, когда серийные убийцы попадали в камеру за какое-нибудь незначительное преступление и, находясь за решеткой, мечтали о продолжении серии. Оказавшись на свободе, они немедленно брались за свои кровавые дела. Так поступили и Тед Банди, и Артур Шоукросс, и Кеннет Макдафф, и другие маньяки. В начале июня 1912 года «Человек с поезда» за одну неделю убил десять человек. Это наталкивает меня на мысль, что он, возможно, незадолго до этого вышел из тюрьмы.

Впрочем, вряд ли он сидел в государственной тюрьме штата Канзас в Лансинге. Туда отправляли людей, осужденных за довольно серьезные преступления и получивших гораздо более длительный срок, чем несколько месяцев. Но он мог попасть в любое из сотен других заведений пенитенциарной системы. Мы попытались составить список заключенных, освобожденных из тюрем штата Канзас в первые дни июня 1912 года, но у нас ничего не вышло. Мы ведь не знаем, под каким именем мог тогда скрываться «Человек с поезда». Нам также неизвестно, за что и где он был арестован и осужден – если наши предположения о его недолгом пребывании в тюрьме вообще верны. Словом, нам просто не хватило информации.

Вот хронологический список убийств 49 человек, о которых шла речь в той части книги, которую вы только что прочитали. Те преступления, к которым, по нашему мнению, «Человек с поезда» не имел отношения, в него не попали.

Часть 2. Лето 1912 года

Глава 14. Виллиска-2

Ночью в воскресенье, 9 июня 1912 года, фонари на улице не горели. В Виллиске, штат Айова, проживало от 2000 до 2200 человек. Формально она считалась городом – именно так официально назывались подобные населенные пункты в то время. Уличное освещение появилось в Виллиске в 1888 году, но потом его отключили из-за разногласий между жителями и энергетической компанией по вопросу цены на электричество. Поэтому по ночам в Виллиске стояла средневековая тьма.

В 20:00 в местной пресвитерианской церкви состоялась служба по случаю Дня защиты детей. В ней приняли участие супруги Джозия и Сара Мур. Более того, организовала службу именно Сара. Две соседские девочки, Айна и Лина Стиллинджер, подружки маленькой Кэтрин Мур, большую часть дня провели у нее в гостях. Девочки жили за пределами городка и должны были переночевать у своей бабушки, жившей в Виллиске. Однако незадолго до начала службы Джо Мур позвонил их родителям и спросил, не могут ли Айна и Лина остаться на ночь с Кэтрин. Родителей девочек, супругов Стиллинджер, дома не оказалось, но их старшая сестра сказала, что ничего не имеет против.

Служба в церкви закончилась около 21:30. Примерно в это же время начальник местной полиции, Хэнк Хортон, находясь в городском парке, разговаривал с ночным сторожем. Неподалеку они увидели проходившего мимо незнакомца. Хортон окликнул его, но тот ничего не ответил. В руках у сторожа был фонарь. Хортон попросил его направить луч на прохожего и по возможности осветить его лицо, но незнакомец уже растворился в темноте.

Джо Мур, которого близкие знакомые часто называли Джей-Би, а посторонние – Джозия, был владельцем местного магазина «Джон Дир». Его вполне можно было назвать преуспевающим провинциальным бизнесменом, который мог позволить себе содержать семью и не очень большой, но вполне добротный дом. Это был жизнерадостный, добродушный человек, который, по словам прокурора штата Айова, «жил со всеми в ладу».

Примерно в 7:00 следующего дня одна из соседок обратила внимание, что ни в доме, ни во дворе Муров не видно никакого движения. Между тем Муры держали двух лошадей, двух коров и довольно большое количество цыплят, которые требовали ухода. Цыплята громко пищали в курятнике – все говорило о том, что их пора было кормить. Сестры Стиллинджер не позвонили домой рано утром, как им было велено. Соседка постучала в дверь дома, но та оказалась заперта, и ей никто не открыл. Она выпустила во двор цыплят и сообщила о своей тревоге родственникам Муров. Росс Мур, брат Джо, первым делом позвонил в магазин. Там ему сказали, что Джо на работе не появлялся. Ответивший на звонок служащий, который при необходимости замещал Джо, дошел пешком до дома своего босса и тоже постучал в дверь, но затем, ничего не добившись, вернулся в магазин. Дом по-прежнему оставался заперт. У Росса имелся ключ от дома брата. После 8:00 его беспокойство выросло настолько, что он решил лично выяснить, в чем дело.

Сначала Росс Мур заглянул в стойла, затем обошел дом кругом, стуча в окна, пытаясь рассмотреть что-нибудь внутри и громко выкрикивая имена родственников. Как раз в это время вернулась соседка. Росс отпер своим ключом входную дверь – или, возможно, взломал ее. Внутри дома царили чистота и порядок. Однако смущали крайне неприятный запах и необычная, неестественная тишина. Рядом с гостиной находилась небольшая комната, где обычно спала Кэтрин Мур. Однако на этот раз она провела ночь наверху, в спальне своих братьев. Открыв дверь соседней с гостиной комнаты, Росс Мур увидел повсюду кровь и тела двух девочек с разбитыми головами. Росс попятился и буквально вывалился из гостиной на крыльцо. Там он тяжело опустился на ступеньки и произнес фразу, которую можно встретить едва ли не в каждом криминальном романе: «Произошло нечто ужасное».

Вся полиция Виллиски состояла из ее начальника, Хортона, и двух ночных сторожей. Им помогал окружной шериф, офис которого находился в 18 милях, в Ред-Оук. Никто из перечисленных блюстителей порядка не имел подготовки, необходимой для офицера полиции, и ни у кого из них не было опыта действий в ситуациях, хотя бы отдаленно напоминавших ту, в которой они оказались.

Первым на место преступления прибыл Хэнк Хортон. По его словам, в доме было темно, словно в могиле. Зажигая одну за другой спички, он, вооруженный одной только полицейской дубинкой (притом что сумасшедший, устроивший в жилище Муров настоящую бойню, мог все еще находиться где-то внутри), комната за комнатой осмотрел дом. В итоге он обнаружил мертвые тела остальных жертв преступника. Всего убитых оказалось восемь: Джо Мур (43 года), Сара Мур (40 лет), Герман (11 лет), Кэтрин (9 лет), Бойд (7 лет) и Пол (5 лет), а также Лина Стиллинджер (11 лет) и Айна Стиллинджер (9 лет). Я заранее приношу извинения за то, что мне приходится это писать, но головы жертв были размозжены страшными ударами, которые наносились обухом топора. При этом Джо Муру явно нанесли не один, а несколько ударов. Сара Мур получила как минимум один удар лезвием топора. Ржавое орудие убийства преступник взял в угольном сарае. Совершив злодеяние, он бросил топор в спальне рядом с гостиной, там, где были найдены трупы сестер Стиллинджер. Керосиновую лампу без абажура обнаружили в спальне наверху, где ночевали хозяин дома и его супруга. На потолке комнаты остались следы от топора – преступник оставил их, когда размахивался для ударов. Еще одна керосиновая лампа, также без абажура, оказалась на полу в спальне рядом с гостиной. Многочисленные зеркала в доме были прикрыты кусками ткани, окна закрыты занавесками. Все двери, через которые можно было выйти из дома на улицу, оказались либо заперты, либо плотно закрыты. На кухонном столе стоял таз, полный воды со следами крови, – по всей видимости, в нем преступник мыл руки. На полу в спальне, которая располагалась рядом с гостиной, лежал кусок бекона, взятый из холодильника, – вероятно, убийца использовал его во время мастурбации.

Когда Хортон вышел из дома, у дверей уже собралась толпа соседей, среди которых оказался и вышеупомянутый ночной сторож. Широко распахнув дверь, Хортон, обращаясь к Россу Муру, сказал: «Мой бог, Росс, там на всех кроватях лежат убитые». Затем, приказав ночному сторожу никого не пускать в дом, Хэнк Хортон отправился в центр города за врачом, доктором Купером. Зайдя на минуту в здание городского совета, он попросил одного из служащих позвонить в Ред-Оук и вызвать помощь. Доктора Купера Хортон застал в его кабинете – тот уже почти покончил с утренним кофе. Хортон и доктор Купер вернулись к дому Муров незадолго до 9:00. Толпа продолжала разрастаться. Соседи связались с друзьями и родственниками Муров. На место происшествия прибыл священник. Проведя доктора Купера по дому, Хортон вернулся в здание городского совета и по телефону вызвал частного детектива (это был Томас О’Лири из агентства Кирка), местного прокурора, коронера и еще двоих медиков. Затем он связался с представителями городских властей, проинформировал их о происшествии и получил от них распоряжение:

а) связаться с национальной гвардией и попросить оцепить дом;

б) послать за собаками-ищейками.

Владелец местной аптеки, у которого имелось дорогое фотографическое оборудование, доставил его в дом Муров, чтобы получить качественные снимки места преступления. Однако после того, как он сделал несколько фотографий, коронер приказал ему покинуть дом (этот факт, впрочем, подтверждают не все очевидцы).

Следует признать, что требования Хортона не допускать в дом посторонних людей не были выполнены надлежащим образом. В результате, согласно его показаниям на последующих слушаниях в суде, до того момента, когда место преступления было оцеплено национальной гвардией, которая прибыла к полудню, в доме Муров побывало примерно два десятка человек. Согласно другим источникам, их могло быть 50 или 100. Хортон побывал в местных отелях, пытаясь выяснить, не появлялись ли в городе чужаки, и опросил тех, кто своими глазами видел место преступления, тщательно зафиксировав их показания. Отряды добровольцев прочесывали местность: их задачей было осмотреть все надворные постройки в городе и постараться найти окровавленную одежду, которую мог выбросить преступник.

Ищеек должны были доставить из Биатрис, штат Небраска, – это в 134 милях к западу. Они принадлежали некоему Нофзингеру и славились своим тонким чутьем. Однако было ясно, что до их прибытия пройдет немало времени. В понедельник и вторник Хортон опросил всех, кто жил поблизости от дома Муров, и записал их показания, хотя все заявили, что не заметили ничего необычного.

Ищеек привезли только около 21:00 в понедельник, то есть через 12 с лишним часов после того, как были обнаружены тела. Они взяли след на месте преступления, протащили проводников, за которыми следовала толпа любопытных, вдоль квартала, ненадолго остановились у дома одного из соседей жертв, Фрэнка Джонса, а затем двинулись дальше, за городскую черту. Неподалеку от реки Нодэуэй, которую правильнее было бы назвать ручьем, след был потерян. Поскольку вот-вот должна была наступить ночь, операцию отложили до утра. На следующий день ищейки прошли по тому же маршруту, что и накануне, – и снова безрезультатно.

Несколько позже в тот же день трупы осмотрело жюри при коронере. Коронер связался с несколькими похоронными бюро, и тела были перевезены в импровизированный морг в местной пожарной части.

Рой Маршалл, наиболее авторитетный источник информации о событиях тех дней, утверждает, что зеваки, собравшиеся у места преступления в первый день после трагедии, в основном были местными, и их количество было не так уж велико. Однако в последующие дни толпа любопытных заметно разрослась. В Виллиску прибыли репортеры множества газет, тысячи зевак из округи и, согласно данным Маршалла, десятки частных детективов. На фотографиях, сделанных в Виллиске в те дни, видно, что улицы небольшого городка буквально запружены людьми, большинство из которых, разумеется, не были местными жителями.

В то же время следует отметить, что часть людей, проживавших в 20 милях от Виллиски, и не слышали об убийстве. Разумеется, весть о том, что произошло в городке, разлетелась как минимум по всему штату. Однако тогдашний мир был другим: в нем не существовало ни телевидения, ни Интернета, ни радио. Многие тогда либо вообще не читали газет, либо не интересовались репортажами об убийствах, произошедших за пределами их населенного пункта. Более того, часть населения тогда были попросту неграмотными. Фермеры большую часть времени проводили в полях и в соседние города заглядывали нечасто и нерегулярно. Так что новость об убийстве в Виллиске дошла не до всех.

Во вторник, на следующий день после обнаружения тел, жюри присяжных при коронере начало слушания по данному делу, которые тщательно стенографировались. Похороны убитых состоялись в среду, 12 июня, – на них пришло порядка 7 тысяч человек. Коронер и другие медики, побывавшие на месте преступления, считали, что жертвы были убиты вскоре после полуночи в воскресенье. Со всеми расправились, когда они спали, – за исключением, может быть, 11-летней Лины Стиллинджер. Согласно свидетельству доктора Ф. С. Уильямса, Лина «лежала, спустив одну ногу с кровати, на правом боку, держа одну руку под подушкой, частично изогнувшись и сдвинувшись к краю. Очевидно, ее заставил изогнуться удар по голове». Ночная рубашка Лины задралась. Нижнего белья на девочке не было. Судя по всему, убийца использовал ее трусики, чтобы вытереть кровь с рук и рукоятки топора, поскольку к дереву пристали ворсинки ткани. На правом колене девочки с внутренней стороны было обнаружено пятно крови – вероятно, это был отпечаток руки преступника. На руке Лины имелась рана – по-видимому, девочка пыталась защищаться. Хотя коронер не упомянул об этом в официальном заключении, он сообщил частному детективу С. В. Тоби, что уже после смерти Лина Стиллинджер была подвергнута сексуальному надругательству. Все тела были полностью укрыты одеялами – лишь у Лины Стиллинджер из-под покрывала высовывалась рука.

В сарае Муров на стоге сена была обнаружена вмятина от тела. Прямо напротив нее в стене сарая имелась дырка от сучка, через которую можно было наблюдать за домом. Было высказано предположение, что убийца провел какое-то время в этом укрытии, выжидая, пока в доме погаснет свет. Некоторые исследователи выдвинули версию, согласно которой преступник проник в дом Муров во время церковной службы, спрятался в чулане и сидел там, пока хозяева не вернулись домой и не улеглись спать. Однако большинство авторов, писавших на эту тему, считают это крайне маловероятным.

Известие об убийстве в Виллиске распространилось по всему Среднему Западу. Почти каждый житель Айовы знает эту историю. Дом Муров даже включен в Национальный реестр исторических мест. Посмотреть на него приезжают туристы – обычно это случается в канун Дня всех святых. Есть такая своеобразная отрасль туризма – посещение мест нашумевших преступлений. Например, в Лондоне продают экскурсии по местам, где творил свои злодеяния Джек-потрошитель. Историческое общество округа, в который входит Виллиска, как-то заявило, что 80 процентов информационных запросов, касающихся городка, связаны с совершенным там массовым убийством. Топор, которым маньяк расправился с жертвами, с 1987 по 2004 год выставлялся в качестве экспоната выставки в здании городского совета. О Виллиске было написано немало книг, и, вероятно, не меньше еще будет написано.

Медики, осматривавшие тела жертв, пришли к выводу, что каждый из убитых получил не один, а несколько ударов топором по голове. Мы подвергаем этот вывод сомнению и считаем, что он, скорее всего, был ошибочным. По нашему мнению, ни один из докторов, писавших заключение, до этого случая ни разу не видел человека, получившего сильный удар по голове тяжелым топором, и просто не представлял, какие повреждения могут быть нанесены подобным образом.

Что же касается фактов, я рассказал все, что удалось выяснить следствию. Есть, правда, и другая история Виллиски, сложная и богатая событиями, которая исчисляется десятилетиями. Мы расскажем ее вам в 15, 16 и 17-й главах – потому что она интересна и потому что, мы уверены, она вас заинтересует. И еще потому, что эта история пока никогда не освещалась в литературе, хотя и заслуживает этого. Но по поводу фактов, имеющих отношение к убийству Муров, нам добавить нечего.

Глава 15. Виллиска-3

Через пару-тройку дней любопытные разъехались по домам из охваченного ужасом городка. Детям, привыкшим без всякой опаски бегать по улицам без сопровождения взрослых, внезапно запретили выходить за пределы двора, велев постоянно находиться на глазах у родителей. Десятилетия спустя эти самые дети наверняка не раз говорили, что после того страшного происшествия Виллиска радикально изменилась и уже никогда не была прежней. До конца лета мужчины по очереди дежурили на улице с заряженными ружьями. Людям было не до сплетен. Все и вся вокруг было парализовано страхом. Это было похоже на взрыв мощной бомбы, оставившей огромную воронку в самом сердце города.

И все же люди так или иначе обсуждали между собой то, что произошло. Интересно, кто мог это сделать? Вам что-нибудь об этом известно? Вы слышали, что об этом говорят? Вы кого-нибудь подозреваете? Между Виллиской и Паолой в этом смысле налицо явный контраст, хотя в обоих населенных пунктах злодеяния явно были совершены одним и тем же человеком, а по времени их разделяло всего несколько дней. Жители Паолы пережили страшное событие, и город продолжил свое существование как ни в чем не бывало. Через два месяца после убийства даже местные газеты практически потеряли к нему интерес. Однако список жертв в Виллиске оказался намного длиннее, да и сам городок был гораздо меньше, чем Паола. Кроме того, погибшие жители Виллиски пользовались всеобщей любовью и уважением. Их знало практически все местное население, в то время как Хадсоны в Паоле еще не успели как следует обжиться. Многие пришли к выводу, что с Хадсонами расправился кто-то из их прежних знакомых. Другие придерживались мнения, что их убил кто-то, приехавший в Паолу на поезде. Но в любом случае все сходились в том, что эта страшная страница истории Паолы уже позади. В Виллиске таких настроений не было, не появились они и впоследствии. Незваный гость, призрак убийцы, словно раненый зверь, продолжал незримо бродить по улицам. Репортеры и большинство сотрудников полиции сразу же связали убийство в Виллиске с аналогичными преступлениями в других небольших городках, но жители Виллиски эту версию так и не приняли. Именно осознание, что убийство в доме Муров представляет собой часть серии, привело к тому, что в Виллиску буквально хлынули журналисты: ведь это была настоящая сенсация. После обнаружения тел полиция немедленно послала за собаками-ищейками. Когда же по поведению собак стало ясно, что преступник покинул город, расследование не прекратилось. Частный детектив О’Лири, которого почти сразу же вызвал начальник местной полиции Хортон, был на сто процентов убежден, что данное преступление – дело рук заезжего серийного маньяка. Но этого было недостаточно, чтобы жители Виллиски почувствовали себя в безопасности. Шериф округа Монтгомери Орен Джексон твердо верил в то, что преступление совершил кто-то из приезжих. Местное население это также не убедило.

Убийство в Паоле произошло на окраине города, а в Виллиске – в самом центре. Более того, как уже отмечалось выше, жители Паолы погибших супругов Хадсон практически не знали. Зато бизнесмена Джо Мура в Виллиске знали и любили практически все – а также его жену и детей, равно как и сестер Стиллинджер. Население Паолы сразу и безоговорочно поверило в то, что ужас пришел в их городок извне. Жители же Виллиски так и не смогли принять аналогичную точку зрения. Они были твердо убеждены, что кто-то нанес им удар в спину – и что этот человек все еще находится среди них.

В то время, когда произошло убийство, Фрэнк Джонс, пожалуй, был самым успешным человеком в Виллиске. В свое время он начал с малого и в итоге нажил большое состояние на торговле металлическими изделиями и сельскохозяйственным инвентарем, а затем преуспел и в банковском деле. В период, когда в Виллиске случилась беда, он держал автосалон – не бог весть что для 1912 года, поскольку машин в то время продавалось немного. Кроме того, в 1912 году он представлял округ Монтгомери, в который входит Виллиска, в законодательном собрании штата Айова и считался одним из лидеров местных законодателей. Когда произошло убийство, он участвовал в предвыборной кампании в качестве кандидата на пост сенатора. В итоге он победил на этих выборах. Я вовсе не утверждаю, что, если бы не убийства, он через десять лет мог бы стать губернатором штата, но не удивился бы, если бы это произошло.

Джонс был лидером прихожан местной церкви и местного сообщества в целом. Он не употреблял не только крепкого алкоголя, но даже пива. Те, кто хорошо его знал, поклялись бы, что за несколько десятилетий не слышали, чтобы он хоть раз выругался. Однако, когда Виллиску затопил ужас, даже Джонс стал объектом сплетен и слухов. Джо Мур когда-то был помощником Фрэнка Джонса в его магазине скобяных изделий и сельхозинвентаря, можно сказать, его правой рукой, но затем решил открыть свой собственный бизнес и стал конкурентом Джонса. При этом Мур был любезнее, чем Джонс, и лучше умел ладить с людьми. По этой причине многие из клиентов Джонса стали клиентами Мура. Не исключено, что отношения между ними были несколько напряженными, хотя утверждать этого с уверенностью нельзя. Напомню, что ищейки, идя по следу, ненадолго остановились именно у дома Джонса. И все же нет никаких весомых подтверждений тому, что Джонс когда-либо испытывал антипатию к Муру или злился из-за того, что тот ушел от него и основал свое дело. В конце концов, в свое время Джонс поступил точно так же по отношению к своему работодателю. В любом случае, с того момента, когда Мур ушел от Джонса и стал работать на себя, прошло несколько лет, и отношения между ними за это время, можно сказать, нормализовались. Это, в общем, не так уж удивительно: в небольших городках представители малого бизнеса, даже конкуренты, нередко дружат между собой.

Вы видели фильм «Музыкант», вышедший на экран в 1962 году? Если нет, могу вам сказать, что это чудесная картина. Лента снята скорее в стиле фильмов «Эта замечательная жизнь» или «Поле чудес», нежели «Психо».

Место, описанное в «Музыканте», – копия Виллиски, а действие фильма происходит как раз в 1912 году, и именно в последние дни июня. Так что, посмотрев эту картину, можно многое понять и почувствовать. Например то, что поезда были главным средством передвижения, связывавшим маленький городок с остальным миром. В начале фильма Гарольд Хилл то запрыгивает в движущийся поезд, то спрыгивает с него. Герои картины постоянно говорят о том, как сядут в поезд и уедут из города. Сюжет же фильма состоит в том, что в спокойную, монотонную жизнь полусонных обывателей неожиданно вторгается веселый плутоватый молодой человек, цель которого состоит в том, чтобы заработать немного денег, пусть даже не очень законным способом, а потом, не дожидаясь, пока его разоблачат, побыстрее убраться из города. Вот только в Виллиске все получилось иначе: жизнь местных жителей была разрушена едва ли не самым жестоким злодеем, который когда-либо жил на земле.

Впрочем, в Виллиске побывал и мошенник, но не в июне 1912-го, а в апреле 1914 года, то есть почти через два года после убийства. Его звали Дж. Н. Уилкерсон – Джеймс Ньютон Уилкерсон. Это был частный детектив, работавший на детективное агентство Бернса, которое базировалось в Канзас-Сити. Разумеется, его ни в коем случае нельзя сравнивать с «Человеком с поезда», который был, прямо скажем, по-своему уникальным, однако Уилкерсон увидел возможность заработать на трагедии в Виллиске и решил ею воспользоваться.

Именно агентство Бернса было нанято штатом Айова для расследования убийства в первые же дни после преступления. Детективом, которому выпало заниматься этим делом, был некий С. В. Тоби. Он предпочитал работать инкогнито, поэтому тот факт, что он был частным детективом, держался в секрете. Тоби вел расследование до конца августа 1912 года, представляя в агентство ежедневные доклады. В начале сентября его повысили: он получил назначение на должность главы отделения агентства Бернса в Чикаго. После этого расследование преступлений в Виллиске было поручено В. С. Гордону. Тот вовсе не скрывал, что является сотрудником агентства Бернса, по поручению властей штата занимающимся расследованием этого убийства, и иногда общался с газетными репортерами, объясняя, какие именно действия им предприняты. Такая манера работы, по мнению штата, была более предпочтительной, потому что из-за того, что Тоби работал тайно, у жителей Виллиски складывалось впечатление, что власти ничего не предпринимают.

К зиме 1912–1913 года у агентства Бернса иссякли все версии, и оно прекратило заниматься этим делом в активном режиме. Ближе к концу 1913 года, то есть более чем через год после убийств, родственники жертв встретились с мэром Виллиски, местным дантистом, который распоряжался фондом, предназначенным для выплаты вознаграждений. Мэр, в свою очередь, встретился с прокурором округа и генеральным прокурором штата Айова Джорджем Коссоном. У офиса генпрокурора штата все еще существовала договоренность с агентством Бернса, в соответствии с которой один день работы над делом об убийстве в Виллиске стоил от 8 до 10 долларов. Однако отец Сары Мур выразил готовность внести в фонд 250 долларов. Немного денег решил подбросить и офис генпрокурора штата. Был поставлен вопрос об аккордной выплате какому-нибудь другому детективу по результатам расследования. На встрече, где обсуждалась эта тема, присутствовали представители властей округа Монтгомери, но они отказались подписать соответствующее соглашение, что позже имело важное значение. Они решили снова обратиться в детективное агентство Бернса и возобновить работу над делом.

В 1913 году агентство поручило расследование Дж. Н. Уилкерсону. Там, где другие видели трагедию, Уилкерсон увидел возможность наживы. До него доходили досужие разговоры о возможной причастности к убийству Джонса – как, впрочем, и многих других. Джонс, однако, представлял наиболее интересную, с точки зрения Уилкерсона, кандидатуру на роль подозреваемого – потому что у него имелись деньги. Без всякого сомнения, слухи по поводу Джонса фигурировали и в докладе, который получил Уилкерсон, когда стал заниматься этим делом. Уилкерсон тщательно изучил доклад, стараясь понять, какие возможности он предоставляет, и решил попытаться обвинить в убийстве Фрэнка Джонса. Фактически Уилкерсон был юристом, получившим разрешение вести дела в судах Техаса еще в 1890 году, но мы не будем придавать этому факту слишком большое значение – это может бросить тень на всех юристов, а мы к этому вовсе не стремимся.

Джек Бойл писал криминальные репортажи и другие материалы для «Канзас-Сити пост». В 1914 году он отправился в Виллиску, чтобы подготовить статью о потрясшем всю страну убийстве и о том, как продвигается расследование. В какой-то момент он позвонил в агентство Бернса и попросил разрешения побеседовать с детективом, занимающимся этим делом. В агентстве заявили, что не имеют к расследованию никакого отношения. Впрочем, возможно, это была обычная практика в подобных случаях. Так или иначе, Бойл вернулся в Виллиску и самостоятельно вышел на Дж. Н. Уилкерсона.

Решив подзаработать, Уилкерсон и Бойл стали партнерами, как Ньюман и Редфорд в фильме «Афера». При этом ведущая роль принадлежала Уилкерсону, а Бойл был его подручным. Летом 1915 года Бойл связался с Фрэнком Джонсом и заявил, что в его распоряжении имеются улики, свидетельствующие о его причастности к убийству в Виллиске. При этом Бойл предоставил Джонсу возможность изложить свою версию событий до того, как он опубликует репортаж, и пригласил того в свой номер в отеле. Уилкерсон заблаговременно спрятался там с включенным звукозаписывающим устройством, то есть диктофоном, чтобы зафиксировать разговор. Джонс был явно потрясен сделанным ему предложением: до этого ни о каких уликах, если не считать ни на чем не основанных слухов, не было и речи, – но идти в номер к Бойлу отказался. Вместо этого он предложил Бойлу поговорить не в гостинице, а в его магазине. Бойл это предложение отверг и стал настаивать на беседе у себя в номере. Джонс тоже уперся. В итоге встреча не состоялась.

Через несколько недель к Джонсу обратился с предложением другой газетный репортер. Его фамилия была Белл, но он представился псевдонимом – Дэйли. Этот самый Белл/Дэйли заявил, что к нему в руки попали доклады детективного агентства Бернса. Их содержание, по словам посредника, было катастрофическим для Джонса, но тот мог выкупить их за 25 тысяч долларов, получив в этом случае гарантии, что их никто и никогда не увидит. Следует заметить, что в 1915 году 25 тысяч долларов были примерно эквивалентны 600 тысячам в 2017-м.

Нет никаких оснований сомневаться в том, что на этот раз встреча состоялась. Это подтвердили и Белл, и Джонс. Уилкерсон признал, что поспособствовал ее организации. Он, однако, утверждал, что это был вовсе не шантаж, а всего-навсего уловка следствия. Мол, если Джонс выразил заинтересованность в том, чтобы выкупить документы, значит, ему было что скрывать. Такого рода «газетный шантаж» в те времена был довольно распространенной практикой. Многие издания по сути занимались не чем иным, как рэкетом. Их деятельность зачастую была направлена главным образом на то, чтобы выманивать у людей деньги, подготовив тот или иной материал и в последний момент отказываясь от его публикации. Есть очень хорошая книга Фреда Френдли, посвященная этой теме, – она называется «Миннесотские скандалы: коррупция, желтая журналистика и дело, которое спасло свободу прессы». Довольно часто, занимаясь подобными делами, частный детектив или какой-нибудь полицейский действовали в связке с репортером, раскапывавшим всякую грязь, а затем предлагавшим отказаться от публикации добытого им компромата в обмен на деньги. Сообщники разыгрывали целые представления, распределяя между собой роли и стараясь обставить все таким образом, чтобы никому и в голову не могло прийти обвинить их в шантаже, то есть в преступлении.

Уилкерсон занимался подобными вещами и раньше – дальше я расскажу об этом подробнее. Однако Джонс, поскольку он никого не убивал, заявил Уилкерсону, Бойлу и Беллу, что не заплатит им ни цента, и весьма доходчиво объяснил, куда им следует запихнуть их угрозы.

Впрочем, Уилкерсон, угрожая, не просто блефовал. Он приступил к спланированным действиям, цель которых состояла в том, чтобы привлечь Джонса к суду за убийство. Это была целая кампания, изощренная, энергичная, с привлечением серьезных ресурсов, и она велась несколько лет. Вероятно, Уилкерсон надеялся, что Джонс в конце концов сдастся, уступит давлению и заплатит шантажистам. А может, он просто решил поменять тактику и приступить к делу с другой стороны. Так или иначе, Уилкерсон начал собирать слухи, в том числе самые вздорные и невероятные. Он даже предпринял попытки подольститься к родственникам жертв, заявив, что выступает в качестве их представителя и защитника их интересов. Некоторым это пришлось по вкусу. Уилкерсон подолгу, иногда часами, беседовал с людьми, у которых не было других собеседников и которым просто хотелось поговорить, терпеливо добиваясь, чтобы они сказали то, что он хотел услышать. Что вы видели?! Боже, это же просто невероятно! Поразительно! А еще что вы видели? А что еще вы слышали? Вы должны поделиться этим с другими людьми. То, что вы мне сообщили, чрезвычайно важно. Так что вы все сделали правильно. У вас имеется ценная информация о чудовищном преступлении. Я знаю, что это непросто, но вы должны рассказать о том, что вам известно, представителям общественности.

Расхваливая падких на лесть обывателей, Уилкерсон подталкивал их к тому, чтобы они озвучивали всевозможные небылицы. Подобные методы, разумеется, вызвали бы лишь презрительную усмешку у серьезного детектива или следователя. Добыв два факта, он стал бы копать дальше, чтобы добыть третий. Получив показания трех свидетелей, он стал бы пытаться раздобыть показания четвертого. Главным козырем Уилкерсона были показания сумасшедшей по имени Вайна Томпкинс. Она проживала в 200 милях от Виллиски, в Маршаллтауне, штат Айова. По ее словам, она воспитывалась и всю жизнь провела в банде преступников, совершавших ужасные злодеяния по всей стране. Банда состояла из ее бывшего мужа, ее нынешнего мужа и троих ее братьев. Миссис Томпкинс утверждала, что много раз посещала Виллиску (это заявление не соответствовало действительности), была знакома с семьей Муров, бывала в их доме и знала все о том, как именно произошло убийство.

Уилкерсон, будучи человеком неглупым, наверняка понимал, что никакой полезной информации по делу у Вайны не было и быть не могло. Но ею можно было манипулировать, заставляя сказать именно то, что было нужно горе-следователю. В то же время он предпринимал планомерные усилия, направленные на то, чтобы улучшить ее репутацию. Делал он это для того, чтобы представить Вайну в качестве заслуживающего доверия свидетеля. Параллельно Уилкерсон старался дискредитировать тех, кто мог оспорить его выводы. В конце концов Вайна Томпсон заявила, что не говорила большую часть того, что ей приписывалось. Но это произошло много лет спустя, когда Уилкерсон успел обзавестись многими другими «свидетелями».

В начале июля 1914 года была убита топором целая семья в Блю-Айленде, штат Иллинойс. Насколько можно судить, этот случай не имел отношения к «Человеку с поезда», хотя быть уверенным в этом на все сто процентов я, разумеется, не могу. Некий Уильям Мэнсфилд когда-то был женат на женщине, погибшей в Блю-Айленде, но затем бросил ее. При этом от Мэнсфилда примерно в одно и то же время забеременели его тогда еще жена и другая женщина. Мэнсфилд ушел от супруги и стал жить с оказавшейся в интересном положении подругой. В итоге его заподозрили в убийстве бывшей жены и ее родственников.

Дж. Н. Уилкерсон отправился в Блю-Айленд, ознакомился с делом и решил использовать Мэнсфилда в своей кампании против Фрэнка Джонса. Он, в частности, заявил, что может доказать, что Мэнсфилд был в Виллиске ночью 9 июня 1912 года, а также в Паоле в ту ночь, когда были убиты Хадсоны. Мало того, он сообщил, что Мэнсфилд, возможно, имеет отношение еще к одному убийству. Разумеется, никаких оснований для всего этого не было – Уилкерсон просто-напросто импровизировал на ходу.

Сын Фрэнка Джонса, Альберт Джонс, был женат на молодой женщине по имени Дона. Она была весьма привлекательна и имела довольно своеобразную репутацию: ее считали женщиной с большим жизненным опытом, много повидавшей. Через некоторое время распространился слух о том, что когда-то Дона состояла в интимных отношениях (разумеется, тайных) с Дж. Б. Муром и это толкнуло Фрэнка Джонса на убийство.

Конечно же, никаких фактов, подтверждающих эту версию, не было и в помине. Дона Джонс, пожалуй, и в самом деле вела себя немного фривольно. Нельзя исключить и того, что она вышла замуж за такого увальня, как Альберт Джонс, исключительно для того, чтобы получить доступ к деньгам его семьи. Я, однако, считаю, что все это сродни историям о любовниках, якобы имевшихся у Анны Хадсон, Элис Шульц и Мэй Элис Бернхэм. Секс часто считают мотивом совершения весьма серьезных преступлений, и, надо признать, для этого есть основания. Он действительно лежит в основе многих убийств – это вам подтвердит любой полицейский. Он же имел прямое отношение и к тем преступлениям, которым посвящена данная книга. Но речь в ней не о том сексе, когда кто-то спит с женой соседа, а совсем о другом – уродливом, извращенном.

Пожалуй, я опущу кое-какие подробности того, как Уилкерсон конструировал дело против Фрэнка Джонса. Скажу только одно: пытаться представить все, что он собрал, в более или менее компактном и логичном виде невозможно – хотя бы потому, что все это липа. Для того же, чтобы представить все это последовательно, потребовалось бы несколько лет, учитывая, что Уилкерсон постоянно добавлял в «материалы» что-то новое, а от чего-то избавлялся. Поэтому мы сформулируем все в максимально краткой форме. Суть позиции Уилкерсона состояла в том, что Фрэнк Джонс якобы испытывал неприязнь по отношению к Дж. Б. Муру – не только из-за того, что они были конкурентами в бизнесе, но еще и по той причине, что у Мура была любовная связь с женой его сына. В итоге Джонс нанял Мэнсфилда, чтобы тот расправился с семьей Муров. При этом Альберт Джонс поспособствовал заключению между ними сделки, а многие представители городских властей и властей штата стали участниками заговора с целью скрыть подоплеку страшного преступления и помешать расследованию.

Всю вторую половину 1915-го и первую половину 1916 года Уилкерсон собирал материал, чтобы предъявить обвинение Фрэнку Джонсу. Однако окружной прокурор Рэтклифф не обращал на эту его деятельность никакого внимания, поскольку был на сто процентов уверен, что Джонс не имеет к убийству никакого отношения. Летом 1916 года Фрэнк Джонс участвовал в избирательной кампании в законодательное собрание штата. В ходе весьма напряженных первичных выборов ему пришлось вступить в противоборство со своим товарищем по республиканской партии – тем же Рэтклиффом. В начале июня, буквально за несколько дней до праймериз, кто-то распространил среди потенциальных избирателей листовки. На них были фото Уильяма Мэнсфилда и Фрэнка Джонса. В сопровождавшем фотографии тексте их обвиняли в убийстве – Мэнсфилда как исполнителя, Джонса как заказчика. Нет никакого сомнения в том, что за этим стояли Бойл и Уилкерсон, хотя прямые доказательства этого отсутствуют. Рэтклифф, которому этот фокус, казалось бы, был на руку, пришел в ужас. Листовки были отправлены по почте из Канзас-Сити, где находились организации, на которые работали Бойл и Уилкерсон. Фотография Мэнсфилда была взята из архива детективного агентства Бернса. Сразу же после этого происшествия Рэтклифф встретился в Виллиске с Джонсом.

Вскоре после этой встречи Фрэнк Джонс выступил с осуждением развязанной против него клеветнической кампании и заявил, что подаст в суд на любого, кто рискнет публично обвинить его в причастности к убийству. Он говорил нечто подобное и раньше, но в частном порядке. На этот раз его заявление носило официальный характер и попало в газеты.

Выборы Джонс проиграл, хотя многие избиратели выступили в поддержку его кандидатуры. (В Виллиске и ее окрестностях проживало от трех до четырех тысяч человек, включая фермеров, хозяйства которых находились неподалеку от города; между тем население избирательного округа, от которого баллотировался Джонс, составляло более 30 тысяч.) Цель распространения листовок состояла не только в том, чтобы повлиять на ход предвыборной кампании, – эта акция должна была создать подходящие условия для проведения других демаршей против Джонса. Она поспособствовала тому, что ряд местных изданий продолжил публиковать голословные обвинения в его адрес. К 1916-му с момента убийств прошло четыре года. Однако за это время серьезных изменений в существовавшей тогда законодательной и правоохранительной системе не произошло. Следующие два года ознаменовались целой лавиной исков, арестов и судебных разбирательств. Через неделю после республиканских праймериз Джек Бойл опубликовал в «Канзас-Сити пост» статью, в которой прямо заявлялось, что Уильям Мэнсфилд якобы причастен к 16 убийствам и что в Ред-Оук, административном центре округа, был подписан ордер на его арест в связи с кровавым преступлением в Виллиске. Частично это было правдой: такой ордер и в самом деле был выдан.

Статья в «Канзас-Сити пост» основывалась главным образом на показаниях уже упоминавшейся Вайны Томпкинс. Публикация была на редкость нелепой и к тому же украшенной живописными подробностями, явно позаимствованными из беллетристики (в свое время Бойл выпустил серию детективов под литературным псевдонимом Бостон Блэки). В материале, о котором идет речь, журналист утверждал, что Мэнсфилд уже давно был известен под прозвищем Блэки (это была стопроцентная ложь), и то и дело называл его «бешеным Блэки Мэнсфилдом». Статью Бойла перепечатали десятки других газет, и тысячи людей поверили в то, что убийство в Виллиске раскрыто.

Поскольку Рэтклифф баллотировался в законодательное собрание штата, должность местного прокурора временно занимал молодой, неопытный юрист, который и сам думал о политической карьере. Факт раскрытия при нем нашумевшего убийства в Виллиске практически гарантировал ему переизбрание. Уилкерсон уговорил его предъявить Мэнсфилду обвинение, пообещав позднее подкрепить его уликами. В итоге Мэнсфилд был арестован Уилкерсоном и другими сотрудниками агентства Бернса через два дня после выхода статьи Бойла в «Канзас-Сити пост». Всю ночь Уилкерсон и исполняющий обязанности прокурора пытались добиться от Мэнсфилда признания. Согласно материалам, фигурировавшим впоследствии на судебном процессе в связи с иском Мэнсфилда, который истец выиграл, арестованного неоднократно избивали, в результате чего у него расшатались несколько зубов, а также угрожали ему убийством, занося над его головой топор. Кроме того, провозя Мэнсфилда по мосту, сотрудники детективного агентства Бернса грозили сбросить его в реку и утопить. Мэнсфилд, однако, был крепкий орешек – недаром в свое время он отсидел срок в Ливенвортской тюрьме. Так что он не признался в убийстве, о котором ничего толком даже не знал.

Дело Мэнсфилда рассматривалось Большим жюри в Ред-Оук в середине июля 1916 года. Дж. Н. Уилкерсон на процессе сидел рядом с представлявшим обвинение местным прокурором, заслушивая сфабрикованные показания свидетелей. Прокурор просил жюри признать виновными Уильяма Мэнсфилда и еще одного человека, имя которого газеты не называли. Однако ничего не вышло, схема не сработала. Многие свидетели отказались дать те показания, которых добивался от них Уилкерсон. Другие же рассказывали такие небылицы, что присяжные порой с трудом сдерживали смех. В итоге жюри признало Мэнсфилда невиновным. Он был освобожден из-под стражи 21 июля. С того момента, как ему было предъявлено обвинение в убийстве в Виллиске, до момента, когда его отпустили на свободу, прошло несколько недель.

За месяц до этого жители Виллиски прочитали в газетах, что убийство раскрыто. Теперь же человека, которого в нем обвиняли, оправдали и выпустили на свободу. Того же, кто, как предполагалось, стоял за этим преступлением и нанял исполнителя, вообще не привлекли к суду. В результате такого развития событий молодой прокурор, вопреки собственным ожиданиям, потерял все шансы быть переизбранным на занимаемую им должность. Нисколько не обескураженный всем этим, Уилкерсон принялся рассказывать каждому, кто был готов его слушать, что Фрэнк Джонс просто-напросто подкупил Большое жюри. Нужно было всего-навсего собрать другой состав присяжных, заявлял Уилкерсон. Другими словами, он собирался предпринять еще одну попытку доказать свою правоту.

Фрэнк Джонс, однако, сам нанял детективов, собираясь нанести ответный удар. 3 августа 1916 года Уилкерсон провел публичную встречу со своими сторонниками на одной из ферм неподалеку от Виллиски. Многие участники собрания в своих выступлениях обвинили Джонса в организации убийства. Джонс, заявивший, что привлечет к суду любого, кто скажет что-либо подобное публично, привел в исполнение свою угрозу и подал иск против Дж. Н. Уилкерсона и многих других местных жителей, включая брата Джо Мура, Росса, который обнаружил тела. Позднее иск был изменен: Джонс исключил из него Росса Мура и всех остальных, кроме Уилкерсона.

Впоследствии Джонс скажет, что подача этого иска о клевете была самой большой ошибкой в его жизни. Под угрозой оказалась репутация детективного агентства Бернса, и оно пошло на крайние меры. В Виллиску был направлен дорогой и очень опытный юрист и целая группа частных детективов. Ввиду явного численного и профессионального превосходства им удалось превратить рассмотрение иска в судилище над Фрэнком и Альбертом Джонсами. В ходе процесса огромное количество свидетелей стали давать показания, подчас абсурдные, против Фрэнка Джонса. Многие из них казались выдумкой. Впоследствии выяснилось, что все эти показания были сфабрикованы, но Джонса и его адвокатов они застали врасплох – те оказались не в состоянии достойно на них ответить. Зал заседаний был заполнен до отказа. Люди толпились на улице позади здания суда. В отелях городка не осталось ни одного свободного номера. В Виллиску съехались репортеры всех без исключения газет региона. По указанию Уилкерсона группа его сторонников, занимавшая места в центре зала, аплодировала каждому аргументу в поддержку его позиции и громко хохотала, когда выступали адвокаты Джонса. Первое голосование присяжных дало результат шесть против шести. Однако постепенно жюри стало склоняться на сторону Уилкерсона. В результате иск о клевете не просто провалился – многие местные жители пришли к убеждению, что Фрэнк Джонс в самом деле стоял за массовым убийством в Виллиске.

Это дало повод еще раз собрать Большое жюри для повторного рассмотрения дела – на этот раз сконцентрировав внимание не на Уильяме Мэнсфилде, а на Фрэнке Джонсе. К этому мы еще вернемся. А пока отмечу, что в 1915 году Дж. Н. Уилкерсон начал проводить собрания общественности. За три года они стали не только более частыми, но и более многочисленными.

Сравнительно небольшие по масштабам мероприятия, которые Уилкерсон организовывал еще задолго до ареста Мэнсфилда, нередко охраняли добровольцы, не пускавшие на них посторонних или тех, кого можно было назвать нежелательным гостем. Теперь они превратились в массовые акции. Уилкерсон был искусным оратором и весьма харизматичным человеком, поэтому люди слушали его выступления с интересом. В 1917 году эти мероприятия стали собирать целые толпы людей. Популярность таких «встреч представителей общественности» достигла небывалых высот – они привлекали все больше и больше участников.

Рой Маршалл. Виллиска

Спустя несколько лет страшное преступление, совершенное в Виллиске, все еще продолжало волновать местных жителей. Одно из собраний, проводившихся Уилкерсоном, прекрасно описал в своей книге «Убитые в собственных постелях» Трой Тэйлор:

Дискуссия продолжалась более двух часов. В конце концов Уилкерсон вернулся на трибуну и стал рассказывать о расследовании, которое он проводит, о том, насколько это опасное занятие и какую большую услугу он оказывает этим всему местному населению. Разумеется, много говорилось и о том, что для продолжения расследования ему нужны деньги. Уилкерсон сообщил, что многие боялись открыто передать ему то, что им было известно об убийстве, и потому встречались с ним тайно. Поскольку они не решались выступить публично, Уилкерсон не мог использовать эту информацию – по той причине, что был безукоризненно честным и законопослушным следователем. Поэтому, заявил он, все должны знать, что если кто-нибудь когда-нибудь скажет, что собранная им информация не проверена или недостоверна, то это будет ложью.

На одну из таких встреч, которая состоялась в январе 1917 года, собралось 1200 человек, то есть более половины населения города (впрочем, многие из участников мероприятия были не из самой Виллиски, а из ее окрестностей). Собрание было организовано с целью заставить округ Монтгомери оплатить выставленный агентством Бернса счет за расследование убийства Муров – примерно на 2800 долларов. Расследование финансировалось отцом Сары Мур, внесшим 250 долларов, общественным фондом Виллиски и офисом генерального прокурора штата Айова. Деньги отца Сары Мур и городского фонда уже давно закончились. Что же касается офиса генерального прокурора штата Айова, то после того, как Уилкерсон и Бойл обвинили его в том, что он сознательно свернул расследование, покрывая Фрэнка Джонса, ждать от него денег было бы по меньшей мере наивно. Округ не собирался оплачивать услуги агентства Бернса, но после еще одного шумного и многолюдного собрания, которое продолжалось несколько часов, все же решился внести часть требуемой суммы. В самый разгар битвы за финансирование один зажиточный фермер через так называемый «подписной лист» принялся собирать деньги с местных жителей, которые согласились оплатить расследование вскладчину. В каком-то смысле это был наихудший из возможных вариантов. Он означал, что Уилкерсон по сути имеет безлимитную кредитную линию для продолжения своих, с позволения сказать, следственных мероприятий. Он получил возможность использовать ее до тех пор, пока местное население не потеряет интереса к убийству в Виллиске и будет продолжать требовать справедливости.

В течение трех лет, проводя собрание за собранием, Уилкерсон все-таки умудрился соорудить дело против Фрэнка Джонса. Люди, которые когда-то говорили полиции, что ничего не видели и ничего не знают, теперь готовы были под присягой показать, что видели многое и многое могут сообщить. Некая вдова по имени Маргарет Лэндерс жила напротив дома, в котором произошло убийство. На следующий день после преступления она заявила начальнику местной полиции Хортону, что ей нечего сказать. Через четыре года после этого под влиянием Уилкерсона она стала утверждать, что в ночь убийства обратила внимание на многие детали, которые, вероятно, могут оказаться важными. Вдову поддержал ее сын, хотя на следующий день после того, как были обнаружены тела убитых, он показал, что в воскресенье вечером видел рядом с домом Муров какого-то незнакомого человека. Теперь вдруг оказалось, что он узнал этого человека. По его словам, это был Альберт Джонс. Тут будет не лишним заметить, что молодой человек знал Альберта Джонса всю свою жизнь, поскольку они вместе выросли.

Уилкерсон подготовил особую «памятку», в которой излагались основные аргументы в пользу того, чтобы признать виновными в убийстве в Виллиске Фрэнка и Альберта Джонсов. После того как Уилкерсон добился, что суд отказал Джонсу в иске против него в конце 1916 года, власти штата Айова решили, что нужно вторично собрать Большое жюри по делу об убийстве в Виллиске. Жюри было созвано в последнюю неделю февраля 1917 года, а к рассмотрению улик приступило 5 марта.

Теперь ситуация складывалась в пользу Уилкерсона. Враждебность местных жителей по отношению к Джонсу в начале 1917 года была настолько велика, что многие опасались суда Линча (хотя в Айове к этому времени о нем уже успели забыть) или же того, что он будет застрелен каким-нибудь жаждущим справедливости фермером.

Глава 16. Виллиска-4

Уилкерсон ведет себя так, словно ему нечего стыдиться. Его заявления в большинстве своем настолько глупы, что поверить им могут только люди неадекватные или чем-то одурманенные. Ситуация в Виллиске и Ред-Оук ужасна – и совершенно абсурдна.

«Пайлот-трибюн», Сторм-Лэйк, июль 1917 года

В конце февраля 1917 года Дж. Н. Уилкерсон подстроил попытку ограбления магазина Фрэнка Джонса. В дальнейшем это приведет к развенчанию мошенника – но это случится много позже.

До 1917 года Уилкерсон не жил в Виллиске постоянно. Занимаясь делом об убийстве Муров и проводя другие расследования, он, приезжая в городок на поезде, временами проводил в нем по нескольку дней, но потом уезжал. Бывая в Виллиске, он останавливался у женщины, с которой у него была любовная связь. Летом 1915 года молодая школьная учительница по имени Нелли Байерс была изнасилована и убита в центральной части штата Канзас. Установить, кто именно совершил это преступление, оказалось несложно. Злодеяние произошло в пустынном месте, но при этом неподалеку от дома одного фермера. А в этом доме гостил мужчина, который уже отсидел срок в тюрьме и не раз совершал насильственные действия в отношении женщин. Хотя там же проживали и другие люди, подозреваемый признался, что в день, когда была изнасилована и убита Нелли Байерс, он находился в доме один. К тому же было хорошо известно, что Нелли Байерс его боялась и избегала. Более того, подозреваемый, Арчибальд Свит, признался, что находился в каких-нибудь 200 ярдах от места, где было совершено преступление, но заявил, что ничего не видел и не слышал. Следы мужских ботинок, обнаруженные на месте преступления, были того же размера, что и обувь Свита.

Окружной прокурор, однако, понимал, что для того, чтобы осудить подозреваемого, требовались более надежные улики и доказательства. Он связался с агентством Бернса, и оттуда для расследования этого дела прислали Дж. Н. Уилкерсона.

Тот, пробыв на месте всего несколько часов, осведомился, назначена ли за успешное раскрытие преступления награда. Ему ответили отрицательно и объяснили, что подозреваемый уже находится под арестом, так что выплачивать награду, по сути, не за что.

Уилкерсон поинтересовался: а что, если подозреваемый ни при чем? Если выяснится, что он ни в чем не виноват и его отпустят на свободу – в этом случае вознаграждение будет? Затем, проведя трехчасовой допрос Арчибальда Свита, Уилкерсон заявил, что тот не имеет к преступлению никакого отношения и что Нелли Байерс изнасиловал и убил другой человек. Затем он предложил написать письмо губернатору и спросить, можно ли рассчитывать на вознаграждение, если удастся найти настоящего преступника.

В последующие несколько недель стало ясно, что Уилкерсон, услуги которого оплачивал округ, на самом деле давно уже действовал заодно с Арчибальдом Свитом. В некоторых случаях он щедро предлагал прокурору округа, в котором проводил расследование, поделить награду – если, конечно, ему удастся ее выторговать.

Через несколько недель окружной прокурор отказался от услуг агентства Бернса. Однако Уилкерсон продолжал давать интервью репортерам местных газет, настаивая на невиновности Свита и заявляя, что местный прокурор сделал из него козла отпущения. В итоге прокурор добился того, что Свита осудили за убийство, и при этом отказался заплатить агентству Бернса за услуги Уилкерсона.

В 1917 году, в то самое время, когда деятельность Уилкерсона в Виллиске начала затухать, Арчибальд Свит дал письменные показания под присягой о том, что Уилкерсон предложил ему поработать вместе, чтобы подставить невиновного. Когда Фрэнк Джонс и его сторонники наконец заставили Уилкерсона отказаться от своих намерений засудить Джонса-старшего, эти показания (а также улики, относящиеся к делу об изнасиловании и убийстве Нелли Байерс) стали для них серьезным оружием в борьбе с негодяем.

Фрэнк Джонс прожил в округе Монтгомери всю свою жизнь и в конце концов победил на выборах в законодательное собрание штата Айова – во многом благодаря голосам, отданным за него жителями Виллиски и прилегающих территорий.

Свою борьбу против клеветнических обвинений и тех, кто их стряпал, Фрэнк Джонс начал после того, как в июне 1916 году проиграл первичные выборы. Вокруг него сплотились местные бизнесмены. Джонс также нанял частного детектива. Тот, выдав себя за газетного репортера, проник в ближайшее окружение Уилкерсона. К февралю 1917 года у Джонса в сейфе скопилась целая кипа данных под присягой письменных показаний по делу об убийстве Нелли Байерс, а также другой информации, убийственной для Дж. Н. Уилкерсона. Уилкерсон, почти наверняка выкравший важные материалы из офиса окружного прокурора, нанял взломщика, который должен был проникнуть в магазин Джонса и, вскрыв сейф, похитить хранившиеся там бумаги. Это была настоящая спецоперация: Уилкерсон нанимал исполнителей не лично, а через посредников. Он также позаботился о том, чтобы в момент преступления находиться далеко от Виллиски и ее окрестностей, тем самым обеспечив себе надежное алиби. Он также отдал исполнителям ключи от машины, на которой они должны были скрыться, а сам к этой машине даже не подходил – словом, сделал все возможное, чтобы остаться в стороне.

Между тем агент Фрэнка Джонса сумел стать одним из доверенных лиц Уилкерсона и активным участником заговора. Поэтому, когда взломщики в предрассветной мгле, поеживаясь от февральского холода, появились около магазина Джонса, внутри их уже ждали вооруженные ружьями хозяин и Хэнк Хортон. Хортон выстрелил, но промахнулся, и взломщикам удалось скрыться, но ненадолго: кроме внедренного шпиона, в стане Уилкерсона были и другие люди, работавшие на Джонса. В итоге Уилкерсону пришлось признаться, что это он организовал попытку проникновения в магазин. Однако он пояснил, что просто хотел добыть доказательства, уличающие Джонса в убийстве.

Тем временем у агентства Бернса возникли серьезные проблемы. В начале 1917 года самого Джеймса Бернса обвинили в организации незаконной слежки. В результате во время судебного процесса, который проходил во Флориде, судья заявил, что агентство Бернса «представляет опасность для общества». Уильям Мэнсфилд подал против Уилкерсона иск в связи с незаконным арестом и жестоким обращением и отсудил у него 2500 долларов. Журналиста Джека Бойла, партнера Уилкерсона по шантажистской затее, в январе 1917 года арестовали в Канзас-Сити за хранение наркотиков, что навсегда вывело его за рамки нашей истории.

Когда в конце февраля 1917 года штат Айова и округ Монтгомери вторично собрали Большое жюри по делу об убийстве в Виллиске, подготовленному к рассмотрению Уилкерсоном, ситуация существенно изменилась. Прежде всего на этот раз у жюри был доступ ко всем собранным Уилкерсоном материалам, из которых становилось ясно, каких свидетелей он собирался привлечь для доказательства вины Джонса и что именно они должны были сказать. Во-вторых, офис генерального прокурора штата Айова нанял целую команду действительно квалифицированных детективов.

Уже через несколько дней после начала слушаний члены Большого жюри начали замечать, что свидетели один за другим говорят совсем не то, что было обещано в предварительных записках к делу, подготовленных Уилкерсоном. В одних случаях они частично меняли показания, якобы данные Уилкерсону, в других полностью от них отказывались и заявляли совершенно другое. Человек, который, по словам Уилкерсона, якобы видел в ночь убийства рядом с домом Муров Альберта Джонса и еще двух мужчин, прибыв в Айову из Монтаны, заявил, что на самом деле ничего такого не видел и не говорил. В подавляющем большинстве других случаев все было примерно так же. В результате никто из свидетелей не дал тех показаний, которые, если верить Уилкерсону, должен был дать.

Свидетелей Уилкерсона можно разделить на две группы. Первые – примерно 70 процентов – были вполне надежными, но не могли сказать ничего, что свидетельствовало бы о виновности Джонса. Во вторую группу вошли свидетели, чьи показания в самом деле могли уличить Джонса, но они были крайне ненадежными, не заслуживающими доверия людьми с репутацией отъявленных лжецов. Поэтому их утверждения, что они якобы своими глазами видели и собственными ушами слышали, как Джонс и его соучастники планировали и даже совершали убийство, трудно было воспринимать всерьез. При этом все они, за исключением одного, некоего Уоррена Ноэля, ранее не говорили ничего подобного никому, кроме Дж. Н. Уилкерсона.

Когда квалифицированные следователи из офиса генерального прокурора штата Айова проверили все эти показания, оказалось, что доверять им нельзя: в критически важные моменты практически все свидетели отсутствовали там, где находились согласно их заявлениям.

В результате Большое жюри переключилось на изучение вопроса о том, как же проводилось расследование. Дж. Н. Уилкерсон был вызван в качестве свидетеля, и его попросили объяснить расхождения между тем, о чем говорилось в подготовленных им материалах, и реальными показаниями свидетелей. Отвечать на вопросы Уилкерсон отказался и был отправлен в тюремную камеру на 24 часа за неуважение к суду. Целая толпа сторонников детектива затопила улицы города, требуя его освобождения, но ему пришлось отбыть наказание полностью.

В своем докладе Большое жюри подвергло Уилкерсона жесточайшей критике и опровергло все его домыслы. Уилкерсон был сильно уязвлен этим, но в городке все еще оставалось большое количество его почитателей. Он выставил округу счет за проделанную им работу на 595 долларов 29 центов. Состоялось еще одно публичное собрание, на котором весьма эмоционально обсуждался вопрос, платить Уилкерсону эти деньги или не платить. В конечном счете требуемую сумму ему выплатили. Детективное агентство Бернса уволило Уилкерсона – вероятно, это произошло в апреле 1917 года. Но и это его не смутило. Он остался в городе и продолжал организовывать митинги и собрания.

Затем законодательное собрание штата Айова приняло так называемый законопроект Томпсона, в котором прямо говорилось, что Уилкерсону в дальнейшем запрещается заниматься расследованием преступлений. Уилкерсон с группой своих сторонников поехал в Де-Мойн, встретился с губернатором Уильямом Л. Хардингом и попросил его не подписывать этот документ, который, по его словам, был направлен против него, Уилкерсона, и ограничивал его свободу. Тем не менее 26 апреля 1917 года Хардинг поставил под законопроектом свою подпись, сделав его тем самым законом штата.

Примерно в это же время в России был убит Распутин. Однако остановить Дж. Н. Уилкерсона была куда труднее, чем Распутина. Даже преследуемый неудачами, находясь под чудовищным давлением, он решился нанести удар. Во время суда над ним по обвинению в организации кражи со взломом Уилкерсон собрал в зале целую толпу своих приятелей и сторонников, которые всячески поддерживали его и осмеивали выступления противоположной стороны – в точности так же, как это было во время рассмотрения иска по поводу клеветы, который подал против него Фрэнк Джонс. Уилкерсон обвинил генпрокурора штата в краже его бумаг, связанных с расследованием, которым он занимался на протяжении многих лет. Он назвал прокурора штата Хораса Хавнера продажным крючкотвором и принялся публично насмехаться над ним.

Скажем прямо, если вы мошенник, с прокурором штата лучше не враждовать. Я бы этого, во всяком случае, не рекомендовал. Но Уилкерсон превратился в серьезную проблему. Теоретически ему было запрещено проводить собрания и митинги в Айове, но он стал организовывать их по другую сторону границы, в Небраске. Как-то раз он даже арендовал целый поезд, чтобы доставить туда участников митинга с запада Айовы. Активисты, продавая билеты, говорили, что речь идет просто об экскурсии. В соседнем штате Уилкерсон тоже собирал толпы людей. Но жители Небраски, с удовольствием участвуя в массовых мероприятиях, денег на поддержку Уилкерсона и его расследования не давали. Поэтому вскоре он снова перенес свою публичную деятельность в Айову. Закон Томпсона, ограничивавший проведение массовых мероприятий, был неконституционным, его исполнения нельзя было требовать в принудительном порядке, так что он его попросту игнорировал.

В конце концов Уилкерсону удалось убедить значительную часть населения региона – пожалуй, более половины местных жителей, – что местные власти задались целью любой ценой добиться оправдания Фрэнка Джонса. Он не только не прекратил свою публичную деятельность, но, наоборот, еще больше ее активизировал. Его сторонники объединились в организацию под названием «Гражданский комитет по расследованию», известную также как Ассоциация защиты округа Монтгомери. Ее участники платили членские взносы, у ассоциации были свои руководители и проекты, которыми она собиралась заниматься. Имелась даже клятва для новообращенных. Я, вступающий в организацию, торжественно обещаю не выдавать ее секретов и делать все, что в моих силах, помогая ей отстаивать закон и справедливость. Обещаю защищать организацию и ее членов от несправедливостей любого рода. Уилкерсону уже не надо было заботиться о том, чтобы заранее арендовать зал для проведения того или иного мероприятия или вовремя распространить листовки, – этим теперь занималась его группа поддержки. Ее представители собирали взносы и снабжали Уилкерсона деньгами, а также следили за тем, сколько средств удалось добыть в ходе той или иной конкретной акции. У Уилкерсона имелся список из 100 вопросов, которые он хотел задать Фрэнку Джонсу, и этот список регулярно обсуждался на митингах. Члены «Гражданского комитета по расследованию» издали его в виде сборника и продавали во время собраний. Выручка при этом шла в карман Уилкерсону. Он больше не нуждался ни в агентстве Бернса, ни в финансовой поддержке округа. Перестал он и мечтать о том, чтобы содрать отступные с Фрэнка Джонса, поскольку катался как сыр в масле.

А генеральный прокурор штата Айова тем временем готовился оказать ему неоценимую услугу. Хорас Хавнер взял под личный контроль ход заседаний Большого жюри в 1917 году (имеется в виду второе Большое жюри). Его очень заинтересовало само преступление, из-за которого оно и было собрано. Он знал, что обвинение Уилкерсона похоже на карточный домик. Прокурор задавался вопросом: если за убийством стояли не Джонс и Мэнсфилд, то кто же его совершил?

И тут на сцену выходит преподобный Келли.

Если мы назовем его жалким неудачником, это будет все равно что не сказать ничего. Преподобный Л. Дж. Дж. Келли, или попросту Лин Келли, был маленьким тщедушным человечком. Он был очень слаб и физически, и умственно, и духовно. Но главной его слабостью было отсутствие воли, энергии и решимости. Почти все люди имеют как слабые, так и сильные стороны. Но преподобный Келли был слаб абсолютно во всем. Его нельзя было назвать действительно глупым, но его ум был настолько неорганизован, что он вел себя глупейшим образом. Келли был женат на грубой, неотесанной женщине, которая благодаря своему росту возвышалась над ним, как башня, и открыто презирала мужа. Время от времени преподобного заставали за попытками подглядывать в окна соседей. Рассерженный муж соседки в таких случаях подолгу гонял преподобного, который испуганно улепетывал от него, опасаясь расправы. Когда преподобный Келли волновался, речь его становилась настолько бессвязной, что было попросту невозможно понять, что он говорит. Если прочесть его письма, часть которых была опубликована и благодаря этому сохранилась до наших дней, то можно увидеть, что, начиная фразу, он к середине ее уже успевал забыть, о чем, собственно, хотел написать и какую мысль выразить.

Преподобный Келли накануне убийства в Виллиске присутствовал на церковной службе, посвященной Дню защиты детей, – той самой, которая была организована Сарой Мур и которую за несколько часов до своей смерти посетили сестры Стиллинджер. Он не был священником, но хотел им стать, хотя религия не являлась его призванием. Просто, дожив до сорока лет и не преуспев ни в одной профессии, он решил попробовать себя в новом деле. Хотя в те времена слово «интерн» не употреблялось так широко, как в наше время, именно оно, на мой взгляд, отражает тот путь, по которому преподобный Келли пытался попасть в лоно церкви. Он не раз принимал участие в семинарах в Омахе и провел много времени, посещая пресвитерианские церкви региона, чтобы научиться читать проповеди. При этом он частенько брал у людей взаймы, а потом начинал бегать от своих кредиторов. Уже после убийства в Виллиске, но еще до того, как он получил тюремный срок за свои проделки, преподобного Келли выгнали из богословской школы, а Ассоциация пресвитерианских церквей Южной Дакоты подвергла его публичному осуждению.

В ночь убийства Келли находился в квартале от дома, где оно произошло. Он ночевал в доме местного священника, который пригласил его на службу в честь Дня защиты детей. Келли также крайне заинтересовался убийством семьи Муров, причем до такой степени, что оно стало для него своеобразной идеей фикс. Он заявил священнику, что имеет опыт в расследовании преступлений, и попросил его помочь проникнуть в дом Муров. Выдавая себя за частного детектива, прошедшего подготовку и имеющего опыт работы в Англии, а затем переехавшего в Соединенные Штаты, Келли буквально забросал письмами губернатора штата Айова и других официальных лиц, так или иначе связанных с расследованием, в которых излагал свои версии преступления. Он попытался войти в контакт с обоими детективами, действительно занимавшимися этим делом, – С. В. Тоби из агентства Бернса и Томасом О’Лири из агентства Кирка. Тоби в ответном письме без обиняков послал Келли ко всем чертям. О’Лири же, заподозрив, что Келли может быть связан с преступлением, решил поощрить его и послушать, что он скажет. В итоге они встретились в вестибюле местного отеля, и преподобный Келли с такой страстью принялся излагать свою теорию, что О’Лири пришлось вызвать охранника, и тот попросил назойливого недотепу удалиться.

В декабре 1913 года преподобный Келли, который теперь уже пробовал себя как писатель, дал в газеты объявление о том, что подыскивает секретаря. Денег на то, чтобы платить секретарю зарплату, у Келли не было – он просто действовал, исходя из собственных фантазий, как и в то время, когда пытался стать священником или детективом. На его объявление откликнулась 16-летняя девушка, и Келли написал ей, что, если вакансия ее заинтересовала, она должна знать: иногда ей придется позировать ему обнаженной. В нескольких абзацах он объяснил претендентке, что позировать нужно будет в местах, где, кроме них, никого не будет, и крайне важно держать все это в секрете. А затем поинтересовался, как девушка ко всему этому относится.

Девушка отнеслась к этому крайне негативно – настолько, что поначалу собиралась обратиться в полицию. Затем она решила поговорить со своим священником, и он опять-таки посоветовал ей обратиться в правоохранительные органы. В итоге полицейские вошли в контакт с почтовой службой, и та начала расследование в связи с попыткой преподобного Келли использовать почтовые каналы для совращения несовершеннолетней. В начале 1914 года преподобного Келли арестовали и на несколько месяцев поместили в заведение для лиц с психическими отклонениями, расположенное в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия. Во время своего пребывания там он поразил сотрудников этого специфического учреждения – не тем, что был более сумасшедшим, чем другие их подопечные, но тем, что вызывал у обслуживающего персонала большее раздражение, чем кто-либо другой. Он то напыщенным тоном произносил какие-то дурацкие проповеди, то пытался покончить с собой, то просил его убить, то приставал к другим пациентам и без конца говорил об убийстве в Виллиске. Как сообщил один из его соседей по палате, Келли заявил, что преступление совершил именно он. Узнав об этом, представители администрации лечебного учреждения связались с властями Виллиски.

Насколько мне известно, до своего ареста Келли никому не говорил, что убийство в Виллиске – дело его рук, хотя многочисленные источники утверждают, что он делал подобные заявления и раньше. Как я уже отмечал, Келли, нервничая, начинал говорить настолько неразборчиво, что понять его было попросту невозможно. Он много раз упоминал, что его подозревали в совершении этого преступления. Кому-то, однако, показалось, будто он признался, что убил всех, кто находился в доме Муров. В общем, один бог знает, что Келли мог наплести.

Шериф Джексон и окружной прокурор допросили Келли вскоре после убийства – и оба пришли к выводу, что он к нему не имеет никакого отношения. Однако они не поленились съездить в Вашингтон, чтобы побеседовать с ним еще раз. Келли, собрав всю волю в кулак, настаивал на том, что никого не убивал и ни в каких убийствах не признавался. В целом его показания совпали с тем, что он говорил раньше. Шериф и прокурор снова решили, что Келли ни при чем. Что же до сотрудников психиатрического заведения, в котором он находился, то они сочли Келли не представляющим опасности для общества и в конце концов выпустили его на свободу. Таким образом, он так и не предстал перед судом за то, что отправил 16-летней девушке письмо непристойного содержания.

Этот эпизод, однако, имел два серьезных последствия. Во-первых, пресса, узнав о поездке шерифа и прокурора в Вашингтон, насторожилась. Во-вторых, Келли снова начал забрасывать власти Айовы письмами, в которых излагал собственные версии преступления в Виллиске. В них Келли упоминал и о том, что теперь сам является подозреваемым – из-за его работы по делу в качестве детектива, – а также намекал, что уже почти добрался до истины и настоящие преступники занервничали и пытаются его подставить.

Как уже было сказано, генеральный прокурор штата Айова Хорас Хавнер проявлял большой интерес к делу. В мае 1917 года он добился нового созыва Большого жюри округа Монтгомери – в том самом составе, в котором оно за месяц до этого не смогло никому предъявить обвинение. Вторично рассмотрев дело в течение четырех дней, присяжные обвинили преподобного Келли в убийстве Лины Стиллинджер. Разумеется, логично было бы предположить, что тот, кто убил Лину Стиллинджер, расправился и с остальными обитателями дома. Однако Келли обвинили только в убийстве Лины. Это было сделано не случайно. Если бы Келли тогда оправдали, ему впоследствии можно было бы предъявить обвинение в убийстве других обитателей дома Муров. Другими словами, здесь имела место предосторожность с целью исключить двойную ответственность за одно и то же преступление.

Предполагалось, что решение Большого жюри будет конфиденциальным, но у Дж. Н. Уилкерсона был свой человек среди присяжных, поэтому он узнал, что Келли готовятся предъявить обвинение. Уилкерсон разыскал Келли и сообщил ему, что его хотят обвинить в массовом убийстве. При этом Уилкерсону удалось убедить Келли вернуться в Айову, предстать перед окружным прокурором и потребовать немедленного проведения судебного процесса.

Эта история настолько невероятна, что в нее непросто поверить, но вот деталь, которая может в этом помочь. Когда Уилкерсон узнал, что Келли находится в Сент-Луисе, он заманил его в небольшой городок в Иллинойсе – якобы для того, чтобы Келли было труднее внезапно арестовать. Через пару дней, снова оказавшись в Сент-Луисе, Уилкерсон собрал жалкие пожитки Келли и отправил их по почте в Канзас-Сити, но при этом поставил на квитанции подпись «Ф. Ф. Джонс» – Фрэнк Фернандо Джонс.

Почему он так поступил?

Уилкерсон хотел создать впечатление, будто судебный процесс над преподобным Келли организовал Фрэнк Джонс. Он собирался заявить, что Джонс, действуя заодно с прокурором, завладел имуществом Келли в Сент-Луисе, – хотя в действительности это сделал он, Уилкерсон. Провернув трюк с пожитками, Уилкерсон отвез Келли в Чикаго и за свой счет поселил его на пару дней в хорошем отеле. Там же Келли встретился с адвокатами. А затем отправился обратно в Айову. Прибыв в Ред-Оук 14 мая 1917 года, Келли явился к окружному прокурору, для которого его визит стал полной неожиданностью, поскольку, повторяю, решение в отношении Келли было вынесено Большим жюри сугубо конфиденциально. Предполагалось, что Келли даже не знает, что против него ведется расследование.

После ареста Келли поместили в тюрьму в Логане, штат Айова, в 92 милях к северо-западу от Виллиски. Там он должен был ожидать начала судебного процесса. Все лето его допрашивали. Наконец 30 августа, в 5.00 он признал свою вину, что было зафиксировано в протоколе. Келли, в частности, заявил, что в ночь убийства ему не спалось и он решил прогуляться. Идя по улице, он заметил в одном из домов свет. Заглянув в окно, Келли увидел двух девочек (это были Лина и Айна Стиллинджер), которые явно собирались лечь спать. И тут он якобы услышал голос Всевышнего, который приказал Келли сделать так, чтобы девочки предстали перед ним. Далее последовал приказ расправиться с детьми. Находясь в состоянии транса, Келли вошел во двор дома Муров и взял в угольном сарае топор. Затем он проник в дом через кухонную дверь и стал убивать всех подряд. По словам Келли, он оставался в доме до рассвета, а затем ушел через главный вход и покинул город.

Келли отказался от своего признания сразу же после того, как хорошо выспался и ему был назначен адвокат. Его показания противоречили описанию места преступления, и весь остаток жизни он отрицал свою причастность к убийству в Виллиске, но… его письменное признание существует, и с этим ничего нельзя поделать.

Один из адвокатов Келли в качестве аргумента в пользу его невиновности рассказал, как однажды его подзащитный заявил, что потопил «Лузитанию». Одна из загадок убийства в доме Муров состоит в следующем: лестница, ведущая на второй этаж, скрипела так громко, что просто невозможно понять, как убийца сумел подняться по ней на второй этаж, к детям, не разбудив родителей. Я разъясню это обстоятельство позднее. Но замечу, что, согласно показаниям Келли, прежде чем расправиться с родителями, он дважды поднимался наверх бегом. Если верить его признаниям, он сначала забрался наверх и убил мальчиков, затем спустился и убил девочек, а уж потом, еще раз поднявшись на второй этаж по лестнице, покончил с родителями.

Уликами против Келли были:

1) его собственное признание;

2) тот факт, что в ночь убийства он определенно находился в Виллиске;

3) заявления некоторых местных жителей о том, что он говорил об убийстве еще до того, как о нем стало известно всем;

4) утверждения, что он якобы сдавал в прачечную запачканную кровью рубашку;

5) очевидная истина, состоявшая в том, что на протяжении всей своей жизни Келли имел крайне мало возможностей удовлетворить свои сексуальные желания.

Кроме того, Келли был левшой, а некоторые следователи считали, что и у убийцы была лучше развита именно левая рука (так оно на самом деле и было).

В день убийства Келли посетил Виллиску впервые в жизни. В то время он проживал в городке под названием Македония, расположенном в 40 милях северо-западнее. Ночь после воскресной службы, как уже говорилось, он провел в доме местного священника. На следующее утро, в 5:19, он сел в поезд, идущий обратно в Македонию. Примечательно, что пожилая пара, ехавшая вместе с ним в поезде, а также один из жителей Македонии впоследствии действительно указывали, что Келли говорил с ними об убийстве еще до того, как были обнаружены тела жертв.

Однако все это всплыло уже через несколько лет после убийства. Келли, кстати, приехал в Виллиску, не имея запасной одежды. Когда в 5:19 утра в понедельник он садился в поезд, все вещи на нем были чистыми, без каких-либо признаков пятен крови. Жена священника, в доме которого он провел ночь, засвидетельствовала, что, судя по состоянию его постели, он действительно в ней спал, и ничто не указывало на то, что он куда-нибудь отлучался. От Виллиски до Македонии две остановки по железной дороге. Пару недель спустя Келли вновь ехал тем же маршрутом. Так что через пять лет трудно быть уверенным в том, что подозрительные разговоры он вел не во время второй поездки, а непосредственно после убийства.

Через несколько недель после убийства Келли заявил, что утром в понедельник видел подозрительного человека, садившегося с ним в один поезд. Другие пассажиры показали, что действительно видели Келли – но не мужчину, которого он довольно подробно описал. Келли также утверждал, что видел того же человека во время церковной службы в воскресенье вечером. Однако на него наверняка должны были бы обратить внимание и другие прихожане – но никто не мог припомнить, чтобы в церкви присутствовал кто-то незнакомый. Келли удалось, выдав себя за частного детектива, побывать в доме, то есть на месте преступления, – он, как и десятки других его «коллег», прошелся по комнатам.

Реальные факты ясно указывают на то, что Келли был просто недотепой, извращенцем и мелким преступником. Он не имел никакой профессии, был слишком слаб физически для какого-либо ручного труда и чересчур глуп и психологически неустойчив, чтобы работать клерком в конторе или продавцом в магазине. Другими словами, он попросту не мог зарабатывать деньги обычными способами. Он бегал от долгов, поскольку был не в состоянии добыть средства, чтобы расплатиться. Но тем, кто занимался расследованием убийства в Виллиске, такой ни на что не годный подозреваемый был не нужен – они искали настоящего убийцу, достигшего высокого мастерства в своем кровавом ремесле. Тем не менее Келли привезли обратно в Ред-Оук, обвинили в убийстве, вынудили во всем признаться и судили.

Суд над преподобным Келли начался 4 сентября 1917 года. Со сторон обвинения и защиты должны были выступать по четыре юриста. По этому поводу одна из местных газет написала, что это «будет самая яростная юридическая битва, когда-либо происходившая на Среднем Западе». В первый день процесса генеральный прокурор штата Айова Хорас Хавнер был арестован прямо в зале суда. Одна из привлеченных Уилкерсоном свидетельниц, некая Элис Уиллард, была проституткой. По ее собственным словам, из кустов, где она проводила время с неким коммивояжером, она видела и слышала, как Фрэнк Джонс разговаривал с одним из своих сообщников. Во время мартовского заседания Большого жюри Хавнер подверг Элис Уиллард весьма жесткому допросу. Вероятно, по этой причине теперь она показала, что после заседания с участием присяжных Хавнер якобы встретился с ней в отеле и пригрозил обвинить ее в лжесвидетельстве, если она повторит свои показания под присягой. Это было квалифицировано как давление на свидетеля и повлекло арест Хавнера. Тот призвал на помощь свидетеля и вскоре, опровергнув предъявленное ему обвинение, вернулся в зал суда, где проходил процесс над преподобным Келли.

Суд продолжался три недели, и 26 сентября дело было передано присяжным для вынесения окончательного вердикта. Сторонники Уилкерсона постоянно мешали проведению процесса, который из-за этого неоднократно приходилось прерывать. Они толпились вокруг преподобного Келли, хлопали его по спине, жали ему руку, давая понять, что не верят в его виновность. В результате в зал суда пришлось направить дополнительно еще двух судебных приставов, но даже после этого полностью восстановить порядок не удалось.

Жюри вынесло вердикт о безусловной невиновности преподобного Келли 11 голосами против одного. Этот единственный присяжный настаивал, что Келли следует признать невиновным по причине его невменяемости. Остальные одиннадцать в невиновности подсудимого не усомнились. Судья предложил им еще раз обдумать свое решение. Два дня спустя, после того как жюри проголосовало еще 21 (!) раз – причем с тем же результатом, – судья объявил, что присяжные не пришли к единому мнению.

Хотя это казалось совершенно нецелесообразным, Хавнер потребовал, чтобы штат провел еще одно судебное разбирательство. Правда, прежде ему пришлось решить собственные юридические проблемы, а именно разобраться с обвинением в давлении на свидетельницу Элис Уиллард. Заседание по этому делу получилось очень странным. Келли стал дожидаться второго процесса, который на этот раз должен был состояться в Логане, штат Айова. Что же касается Хавнера, то дело против генерального прокурора штата Айова рассматривалось в суде округа Монтгомери, и сторону обвинения представлял окружной прокурор, вместе с которым Хавнер ранее выступал против преподобного Келли. Через несколько часов опроса свидетелей судья закрыл дело.

Теперь суды шли один за другим. Примерно в это же время в соседнем округе собралось Большое жюри, чтобы рассмотреть выдвинутые против Уилкерсона обвинения в организации кражи со взломом в магазине Джонса. Уилкерсон признал, что действительно поспособствовал подготовке этого преступления, но при этом подчеркнул, что считал это вполне законной попыткой добыть улики и доказательства, необходимые для расследования убийства Муров. Это была явная ложь: во-первых, Уилкерсон не мог точно знать, что в сейфе Джонса действительно находятся искомые улики, и в любом случае красть на этом основании сейф или взламывать его – незаконно. К тому же Уилкерсон предпринял меры, чтобы замести следы, а следовательно, отчетливо представлял, что он и его подручные совершают преступление. Но тем не менее слова Уилкерсона сыграли роль некой дымовой завесы. Сразу в нескольких соседних округах соратники Уилкерсона подготовились к тому, чтобы все же выкрасть содержимое сейфа Джонса. Поскольку половина населения округа Монтгомери считала Уилкерсона рыцарем в сияющих доспехах, органы юстиции пытались перенести процесс над ним в соседний округ. Однако там прекрасно знали о ситуации, сложившейся в Монтгомери, рассматривали эти попытки как стремление закопать свой мусор на чужой территории и потому предъявлять обвинения Уилкерсону наотрез отказались.

Очередной суд над преподобным Келли начался 12 ноября 1917 года. На сей раз толпы в зале не было – и это притом что в прошлый раз желающие присутствовать на процессе выстраивались в очередь с пяти утра. Теперь же многие скамьи в зале пустовали. А 24 ноября Келли был оправдан первым же голосованием жюри присяжных.

Я вовсе не собираюсь утверждать, что те, кто представлял сторону обвинения в деле преподобного Келли, действовали предвзято, чтобы нейтрализовать давление на Фрэнка Джонса. Вероятнее всего, они были искренне уверены в справедливости своих действий. Но проводимое Уилкерсоном расследование стало настоящей проблемой для властей штата Айова и могло иметь серьезные политические последствия. Что касается населения Виллиски, то оно разделилось на тех, кто был за Уилкерсона, и тех, кто выступал против. Его сторонники ничего не покупали в магазинах, принадлежавших его противникам. Взрослые, поддерживавшие Джонса, не позволяли своим детям играть с детьми тех, кто стоял на позициях Уилкерсона. Раскол грозил перекинуться на религиозную сферу. Поскольку Джонс посещал методистскую церковь, большинство методистов выступали за него. В то же время Муры при жизни были пресвитерианцами, а настоятель местной пресвитерианской церкви находился в лагере сторонников Уилкерсона. Соответственно, таких же взглядов придерживалась и его паства. Хавнер и его союзники, организовавшие суд над преподобным Келли, рассчитывали, что, предъявив присяжным другого обвиняемого, помимо Джонса, смогут ослабить позиции Уилкерсона.

В итоге все получилось наоборот. В процессе над преподобным Келли Уилкерсон увидел для себя дополнительные возможности – и поспешил ими воспользоваться. Как в политической кампании, так и во время судебного процесса или какой-то дискуссии ошибочно давать противнику возможность отстаивать тезис, являющийся истиной. Отстаивать правду всегда легче, чем ложь. Суд над преподобным Келли, которого без большой натяжки можно было назвать слабоумным, позволил Уилкерсону говорить правильные вещи. Он называл Келли «бедным придурком», что, несомненно, соответствовало истине, и то и дело добавлял к этому, что Хавнер задался целью засадить его, Уилкерсона, в тюрьму – что, по большому счету, опять-таки было правдой.

Теперь, поселившись рядом с Виллиской, Уилкерсон какое-то время зарабатывал на заявлениях о намерении защитить Келли. Поскольку после первого процесса Келли можно было считать несправедливо осужденным, Уилкерсону перепадали деньги из специального фонда защиты таких граждан. Когда Келли оправдали, этот финансовый источник иссяк. И тогда Уилкерсон решил пойти в политику, а именно – начать борьбу за должность окружного прокурора.

К этому времени он уже успел стать самым известным человеком округа, успешно проведя не один десяток публичных митингов. Его фотографии то и дело появлялись на первых полосах местных газет. Его имя знали практически все местные жители, и хотя многие его ненавидели, примерно столько же души в нем не чаяли и считали героем. Если бы Уилкерсону удалось занять должность окружного прокурора, он бы, в конце концов, смог засудить Фрэнка Джонса за организацию убийства семьи Муров, но сначала ему нужно было получить лицензию на юридическую практику в штате Айова. В апреле 1918 года он подал соответствующее прошение, но Хавнер сразу же ему отказал. Уилкерсона просто исключили из списков претендентов на получение лицензии. Это, однако, еще ничего не значило: он умел организовывать общественные кампании, начал сбор подписей за включение его в список и вскоре добился своей цели.

Теперь Фрэнк Джонс вынужден был бороться за свою жизнь. Если бы Дж. Н. Уилкерсона избрали окружным прокурором, это стало бы для Джонса очень, очень серьезной проблемой. Однако это была бы уже следующая ступень противостояния. А пока началась общественная дискуссия о том, имелись ли основания номинировать Уилкерсона претендентом на высокий пост. Решить этот вопрос должен был комитет республиканской партии в округе Монтгомери, а если у Фрэнка Джонса еще и оставались друзья, то именно среди местных республиканцев.

Все это закончилось в конце июня 1918 года.

На месте убийства в Виллиске были сделаны фотографии, однако до наших дней, насколько мне известно, дошел только один снимок. Собственником этих фото был Уоррен Ноэль. Дж. Н. Уилкерсон, чтобы изучить фотографии, навестил Ноэля, и тот вскоре стал одним из наиболее активных его сторонников. Это был весьма эмоциональный молодой человек, женатый на молодой привлекательной женщине.

В конце лета 1917 года Уоррен Ноэль приобрел шикарный автомобиль, который, строго говоря, не мог себе позволить при своем уровне доходов. В сентябре 1917 года шериф округа занялся расследованием обвинений против Ноэля, который, как утверждалось, подписывал необеспеченные чеки. Раскручивая это дело, следователи выяснили, что Ноэля подозревают еще и в сокрытии части средств, собранных им для Уилкерсона. Другими словами, он воровал у Уилкерсона деньги еще до того, как тот сам успевал их украсть.

Осенью 1917 года Уилкерсон и его приближенные предъявили Ноэлю финансовые претензии. Не имея возможности расплатиться, тот продал свой автомобиль, заявил, что его угнали, и заполнил фальшивое требование о страховом возмещении. Страховая компании отказалась выплачивать деньги, но не нашла и достаточных оснований, чтобы привлечь Ноэля к ответственности.

Тридцать первого октября 1917 года Ноэль сел в поезд, следующий на восток, но несколько раз по разным причинам с него сходил. Он отправил жене письмо, в котором сообщил, что его захватила и удерживает в заложниках некая таинственная банда злоумышленников. На следующее утро после отъезда Ноэля нашли на платформе товарной станции в городке Альбиа, штат Айова, в 120 милях к востоку от Виллиски, с пулей в голове. Его револьвер лежал рядом на земле.

Как выяснилось, жизнь Ноэля была застрахована на большую сумму, так что его молодая вдова в одночасье стала обеспеченной женщиной. В конце июня 1918 года, как раз в то время, когда шла дискуссия о том, можно ли позволить Уилкерсону иметь юридическую практику и, соответственно, занять должность окружного прокурора, Мэй Ноэль (со своим ребенком) и Дж. Н. Уилкерсон предприняли совместное путешествие в городок Оттумва, штат Айова, расположенный к юго-востоку от Де-Мойна. Прибыв на место около 23:00, они отправились в отель, где зарегистрировались под вымышленными именами в соседних номерах.

Если вам сейчас начинает казаться, что Уоррена Ноэля могли убить, добро пожаловать в клуб – такая мысль пришла в голову многим. Коронер, правда, пришел к выводу, что Ноэль покончил с собой. Но когда полицейские агенты – совершенно случайно – увидели на одной из улиц Уилкерсона и Мэй Ноэль вместе, у них, естественно, возникли вопросы. Это были полицейские невысокого ранга, которым приходилось иметь дело с игроками с покер, контрабандистами спиртного и сутенерами местных проституток. Другими словами, им нередко приходилось насаждать закон силой. Пожалуй, смысл их деятельности отчасти можно было сформулировать так: «Занимайтесь своими делами, но делайте это тихо». Одной из правовых норм, которые им приходилось отстаивать, была супружеская верность. Закон запрещал адюльтер. Уилкерсон, между тем, был женат. В 1918 году законодательство Айовы и, пожалуй, любого другого штата не позволяло ему иметь слишком близкие отношения с посторонней женщиной. Агенты, заметившие Уилкерсона, сразу же его узнали. Отмечу, что они негласно работали на Хораса Хавнера. Увидев Уилкерсона рядом с женщиной, которая не была его супругой, они весьма этим заинтересовались. Заняв номера по соседству с номерами Уилкерсона и Мэй Ноэль, они стали внимательно прислушиваться к тому, что происходило в соседних комнатах. Кроме того, встав на стол и не зажигая света, они могли через окошко над дверью наблюдать за происходящим в коридоре.

В итоге выяснилось, что Уилкерсон и Мэй Ноэль проживали в одном гостиничном номере. Их арестовали по обвинению в супружеской измене. На следующее утро это обвинение было снято, но их тут же арестовали снова – на этот раз по обвинению в намерении совершить адюльтер. По всей вероятности, агенты просто поторопились и не дождались момента, когда любовники приступили к делу. Разумеется, это было нарушением полицейской инструкции. Агентам следовало дождаться, когда из соседнего номера начнут доноситься красноречивые звуки – например, скрип кроватных пружин, – но они поторопились и ворвались в обитель любви слишком рано.

Новость об аресте Уилкерсона появилась на первых полосах всех газет Айовы. Разумеется, речь не шла о серьезном нарушении закона. Но то, что Уилкерсон затеял интрижку с вдовой человека, который был предан ему всей душой и совсем недавно совершил самоубийство, выглядело очень и очень некрасиво.

В результате массовая поддержка, которой пользовался Уилкерсон, быстро сошла на нет. Съезд республиканцев округа Монтгомери вынес решение, что Уилкерсон не будет их кандидатом на пост местного прокурора. Уилкерсон отозвал свое прошение на право вести юридическую практику в штате Айова, но подал аналогичную петицию в штате Небраска. Однако там ему тоже отказали.

В конце 1918 года Уилкерсон предстал перед судом по обвинению в намерении совершить прелюбодеяние. Сторону обвинения представлял лично Хорас Хавнер. В ходе процесса Уилкерсон, как всегда, проявлял большую активность и защищался в весьма агрессивной манере. Процесс прошел бурно, но длился недолго. Присяжные, как и в случае с преподобным Келли, проголосовали за невиновность подсудимого 11 голосами против одного. Хавнер мог бы добиться повторного процесса, но не стал этого делать. Так что ни Мэй Ноэль, ни Уилкерсон наказания так и не понесли.

Тем не менее Дж. Н. Уилкерсон был вынужден с позором покинуть Виллиску. Впрочем, он побывал в городке еще как минимум один раз, незадолго до Рождества 1918 года. На улице он столкнулся с Фрэнком Джонсом – оба направлялись в одну и ту же пекарню. Мужчины грубо обругали друг друга. Казалось, они вот-вот подерутся. Но этого не произошло. Фрэнк Джонс просто пнул Уилкерсона ногой, как пинают собак, после чего враги разошлись в разные стороны.

Глава 17. Виллиска-5

Во времена, о которых идет речь, расследованием преступлений в основном занимались частные детективы. Им платили больше, чем полицейским агентам, они были лучше подготовлены, лучше организованы, обладали большим опытом и проявляли в работе большую гибкость. В период между 1930 и 1950 годами их постепенно вытеснили из бизнеса сотрудники государственных полицейских учреждений и сыскных агентств.

В первые десятилетия XX века на рынке сыскных услуг действовали четыре основных частных игрока – агентство Пинкертона (оно было самым крупным), агентство Тила, агентство Кирка и агентство Бернса (второе по величине). Кажется удивительным, что настолько серьезная структура могла держать у себя такого сотрудника, как Уилкерсон. Однако на самом деле ничего удивительного в этом не было. В XIX веке детективы главным образом выполняли функции агентов-кротов. Сам термин «детектив» появился в английском языке в середине XIX века и получил широкое распространение после 1860 года. Однако в те времена детективы в основном занимались тем, что внедрялись в преступные сообщества, вступали в дружеские отношения с криминальными авторитетами, а затем «сдавали» их правоохранителям. Разумеется, сотрудники полиции и детективы и сейчас иногда занимаются чем-то подобным. Тогда же это было основной функцией служащих сыскных агентств. Наиболее известный детектив XIX столетия по имени Джеймс Макпарланд из агентства Пинкертона в 1912 году был еще жив и работал вполне активно. В молодости ему нередко приходилось действовать под прикрытием, внедряясь в банды преступников. В более солидном возрасте он руководил службой наружного наблюдения. Помимо прочего, он был мастером проведения допросов. Он взял за правило записывать все сказанное во время допроса, что зачастую очень помогало в расследовании.

К 1912 году бизнес, которым занимались детективные агентства, стал более сложным. Требования к их сотрудникам заметно возросли. Они перестали ограничиваться почти исключительно проникновением в криминальные сообщества и выдачей преступников, хотя продолжали выполнять и эту функцию. Им неплохо платили. Когда Уилкерсон работал на агентство Бернса, он, помимо оклада, получал суточные командировочные. Кроме того, агентство оплачивало все его расходы – но только в тот период, когда он был занят расследованием. Тем же сотрудникам, которые не были задействованы в текущих делах, зачастую приходилось крутиться самим: во время «простоя» им не платили ничего. Агентства Бернса и другие сыскные организации размещали в газетах рекламные объявления о готовности своих сотрудников расследовать кражи крупных сумм денег и другие серьезные преступления, а также, разумеется, заняться поиском пропавших людей, взысканием долгов и уличением в измене неверных супругов. Когда детектив брался за дело, заказчик платил деньги в кассу агентства Бернса. Детектив же получал возможность пользоваться его ресурсами, которые, кстати, были весьма впечатляющими (детектив-одиночка не мог позволить себе ничего подобного). Что же касается детектива, ведущего расследование, то агентство выплачивало ему фиксированный оклад, командировочные, а также компенсировало все понесенные им расходы. Если же у детектива не было работы, денег он не получал.

Для любого детектива или, скажем, представителя обвинения зарабатывать, занимаясь расследованием какой-нибудь трагедии, было вполне обычным делом. Вероятно, из этого исходил и Уилкерсон. Возможно, он рассуждал так: если я хочу, чтобы расследование убийства Муров нормально финансировалось, нужно проводить митинги. Что ж, пожалуй, для детектива это нормально. Возможно, он даже не осознавал степень собственной коррумпированности.

Я был бы рад сообщить, что жизнь жестоко наказала Дж. Н. Уилкерсона за его бесчестные поступки и в итоге он стал бродягой и умер под каким-нибудь мостом. Но, увы, это не так. Он сумел выжить и снова встать на ноги. Остаток жизни он провел, путешествуя по Среднему Западу и читая лекции об убийстве Авраама Линкольна. Он создал сложную и изощренную теорию заговора, результатом которого якобы оно стало, и эта теория продолжает существовать и поныне. Некий пожилой мужчина, умерший в 1903 году, в последние годы своей жизни провозгласил себя «настоящим» Джоном Уилксом Бутом. После смерти его тело было мумифицировано и часто демонстрировалось во время карнавалов и других шоу в качестве останков Джона Уилкса Бута. В 1930-е годы Уилкерсон приобрел эту мумию и стал ездить с ней по штатам Среднего Запада, рассказывая об убийстве шестнадцатого президента США и о якобы скрытых от общественности деталях этого дела. Весьма интересный репортаж о Дж. Н. Уилкерсоне и его мумии опубликовала 10 февраля 1938 года «Сатердей ивнинг пост».

Много лет спустя прокурор, бывший помощником Хавнера на процессе над преподобным Келли, шел по одной из улиц Канзас-Сити. Вдруг он услышал, как кто-то окликнул его по имени. Обернувшись, он увидел Уилкерсона. Тот сказал, что живет в доме на другой стороне улицы, и пригласил прокурора зайти к нему и немного выпить.

– Я смотрю, вы тут неплохо устроились, – заметил прокурор.

Уилкерсон, широко улыбнувшись, ответил:

– Что ж, за это нужно благодарить жителей округа Монтгомери. Они заплатили за это примерно шестьдесят тысяч долларов.

Уилкерсон умер в Оклахоме в 1937 или 1944 году – точных сведений на этот счет у нас нет.

Приемный сын Уилкерсона женился на Бланш Стиллинджер, старшей сестре Лины и Айны Стиллинджер, убитых в доме Муров, – той самой, которая когда-то разрешила девочкам остаться в гостях на ночь. Брак оказался удачным, супруги прожили долгую и счастливую жизнь и воспитали собственных детей.

Фрэнк Джонс прожил еще 25 лет и скончался в 1941 году в Виллиске, когда ему было уже далеко за восемьдесят.

Хорас Хавнер оставался на посту генерального прокурора штата Айова с 1917 по 1921 год, переизбравшись на эту должность в самый разгар своей войны с Уилкерсоном. В 1917 году он объехал весь штат, выступая везде, где только было возможно, – тем самым он пытался заложить базу для своей борьбы за пост губернатора в 1918-м. Однако разочарование жителей штата результатами расследования дела об убийстве Муров дало о себе знать, и Хавнер отказался от участия в предвыборной кампании 1918 года. В 1920 году он предпринял попытку сесть в губернаторское кресло, но проиграл праймериз. Затем, покинув офис прокурора штата, Хавнер практически исчез со сцены, и нам не удалось выяснить время и место его смерти.

Несправедливо оклеветанный Хэнк Хортон умер в Виллиске в 1923 году в возрасте 62 лет.

Уильям Мэнсфилд стал профсоюзным деятелем. Он скончался в Милуоки в 1950-х.

Преподобный Келли во время судебных процессов над ним постоянно говорил о том, что намерен написать книгу и в ней объяснить свое видение дела, но, разумеется, так этого и не сделал. В течение двух лет после окончания последнего из судов он то уезжал из округа Монтгомери, то снова в него возвращался. В конце концов он отправился в Англию, и там его след потерялся. Возможно, в конце концов он вернулся в Соединенные Штаты, а может, и нет. По слухам, он умер в заведении для душевнобольных на Лонг-Айленде в 1950-х годах.

Топор, которым были убиты все находившиеся в доме Муров, сначала перенесли в дом шерифа округа Монтгомери Орена Джексона. Затем он какое-то время хранился в здании местного суда (его демонстрировали во время процессов над преподобным Келли в 1917 году в качестве вещественного доказательства). Где-то между 1923 и 1930 годами топор был передан тогдашним шерифом Артуром Бейкером Джеймсу Рисдену, следователю, работавшему на Хораса Хавнера в 1917 году, – он был одним из тех, кто пытался заставить Келли сознаться в преступлении. Впоследствии Рисден возглавил Бюро криминальных расследований штата Айова. В статье, опубликованной в «Де-Мойн реджистер» в 1945 году, упоминалось, что топор находился у мистера Рисдена. В 1961 году двое молодых людей, Эдгар Эпперли и Дональд Браун, интересовавшиеся историей убийства в Виллиске, установили точное местонахождение орудия преступления. Оказалось, что его хранила у себя вдова следователя. Она высказала желание избавиться от него. Дональд Браун предложил ей коробку вишни в шоколаде – не в обмен на топор, а просто в качестве подарка. Эпперли передал топор во временное пользование некоему представителю городских властей, и с 1987 по 2004 год орудие убийства демонстрировалось в качестве экспоната выставки в здании городского совета. Затем Эпперли потребовал вернуть ему топор и поместил его в надежное место. Предполагается, что топор будет подарен Историческому обществу Виллиски.

Если вы хотите больше узнать о событиях, которые когда-то произошли в Виллиске, посмотрите документальный фильм «Виллиска: жизнь с тайной»[3]. Не могу не сказать, что это исключительно качественная лента. Можно смело утверждать, что она значительно превосходит обычные стандарты криминальной документалистики. «Жизнь с тайной», включающая в себя интервью, которые Келли и Тэмми Рандл снимали на протяжении многих лет, была смонтирована и выпущена в 2004 году.

Рандлы в 80-е и 90-е годы не поленились поговорить со стариками, которые жили в Виллиске в то время, когда была убита семья Муров. Многие материалы оформлены именно в виде записей устных бесед. Разумеется, устные беседы предполагают ту или иную степень искажения – по этой причине в фильме есть некоторые неточности. Но даже если сейчас вас совершенно не интересует убийство в Виллиске, оно наверняка заинтересует вас после просмотра ленты.

Рой Маршалл с 1989 по 2000 год занимал должность начальника пожарной инспекции штата Айова. До этого он в течение нескольких десятилетий занимался расследованием причин пожаров в штате. Поэтому, когда он вспомнил про события в Виллиске и написал книгу «Виллиска: правдивый отчет о нераскрытом убийстве нескольких человек, которое ужаснуло всю страну», он располагал и большим специальным опытом, и серьезными связями. Маршалл подходит к анализу описываемых в книге событий очень серьезно и профессионально. Кроме того, он оказался неплохим рассказчиком, умеющим недурно излагать свои мысли в литературной форме. Книга написана живым языком, хотя Маршалл и не владеет искусством композиционного построения подобных крупноформатных произведений. Книга была выпущена в свет издательством «Авентин пресс» на средства автора в 2003 году. Маршалл знает об убийстве в Виллиске гораздо больше, чем мне удастся узнать до конца жизни, поэтому я отношусь к нему и к его книге с большим уважением.

Есть, впрочем, два маленьких замечания. Маршалл признает наличие множества улик, связывающих убийство в Виллиске с другими преступлениями серии. Однако почти всю свою работу он посвящает тому, что происходило в городке впоследствии, в частности, судебным процессам над людьми, не имевшими к данному преступлению никакого отношения. Это кажется мне странным. Маршалл почти не уделяет внимания вопросу о том, кто совершил злодеяние. Вместо этого он на сотнях страниц повествует о том, как готовились и проходили суды над невиновными, а также о раздорах, которые вызвали в Виллиске эти злополучные процессы и связанные с ними факты коррупции.

Второе замечание непосредственно связано с первым. Притом что Маршалл прекрасно информирован обо всем, что касается Виллиски, и я считаю его книгу надежным и заслуживающим доверия источником сведений о жизни этого городка и его обитателей, касаясь убийств в других городах, он зачастую понятия не имеет, о чем пишет. Более того, многие его утверждения совершенно не соответствуют действительности. Создается впечатление, что кто-то сознательно его неверно проинформировал. В его отчете об убийстве Фаншмидтов (глава 18) множество грубых искажений, а о Клементине Барнабет (глава 38) он, похоже, вообще никогда не слышал, хотя ее история широко известна и очень серьезно повлияла на восприятие другими людьми убийств, совершенных «Человеком с поезда». Маршалл фактически высмеивает шерифа округа Монтгомери Орена Джексона, который в какой-то момент решил, что убийства могли быть совершены на религиозной почве. Вот что он, в частности, пишет:

Джексон склонялся к версии, связанной с религиозным культом. По его мнению, по стране разъезжала группа религиозных фанатиков, которые убивали людей по приказу своего лидера. В качестве альтернативного он рассматривал вариант, согласно которому некий маньяк путешествовал по железной дороге и, ощутив некий внутренний позыв, сходил с поезда и совершал убийства, после чего отправлялся дальше – в ожидании, когда у него снова возникнет непреодолимое желание пролить кровь.

Рой Маршалл. Виллиска. С.79

Эпизод с Клементиной Барнабет, судя по всему, действительно оказал на Джексона серьезное влияние, но об этом мы расскажем чуть позже. Хотя мне очень нравится и исследование Рандлов, и книга Маршалла, данные, которые можно почерпнуть из этих двух источников, очень сильно расходятся. Маршалл писал свою книгу, базируясь в основном на документах. В то же время Рандлы опирались главным образом на беседы с местными жителями. В этой ситуации я в подавляющем большинстве случаев все же больше доверяю Маршаллу.

Есть еще одна книга, посвященная трагедии в Виллиске. Называется она «Кровавый рассвет», ее автор – Стивен Боуман, но она относится к беллетристике, поэтому я ее не читал и ничего не могу о ней сказать.

Отчет о вскрытии тел жертв убийства в Виллиске можно найти в Интернете или, при желании, купить. На сайте «Криминальной библиотеки» (crimelibrary.com) этой теме посвящено целых 19 разделов, составленных Кэтрин Рэмслэнд, и они поистине ужасны.

Помимо книг и документов, посвященных самой Виллиске, имеются книги об убийствах, которые я называю «малой серией». Под этим термином я подразумеваю те преступления из длинной цепи злодеяний, совершенных «Человеком с поезда», о которых более или менее широко известно. Серия убийств, о которой я в данном случае говорю, началась в 1911-м и закончилась в 1912 году. До выхода в свет этой книги никто не подозревал, что речь на самом деле идет о куда более длинной серии. Однако об убийствах, совершенных в период с 1911 по 1912 год, многие люди знали, и о них было много написано.

В связи с этим заслуживает особого упоминания курсовая работа студентки Бет Клингенсмит, которая в свое время сыграла важную роль в пробуждении общественного интереса к данной серии преступлений. Более того, начиная с 2006 года она стала использоваться как источник связанной с ними информации. Нельзя не отметить также книгу Троя Тэйлора «Убитые в собственных постелях», выпущенную издательством «Уайтчепел пресс» в городе Декейтер, штат Иллинойс, в 2012 году. Кроме названия у книги есть подзаголовок – «История и призраки убийства в Виллиске». Но она посвящена той части кровавых деяний «Человека с поезда», о который писала Бет Клингенсмит.

В Интернете о преступлениях «Человека с поезда» много писал доктор Эдгар Эпперли. Если вы увидите это имя в постах, так или иначе связанных с Виллиской, знайте: это вполне авторитетный автор.

Конечно же, основной вопрос состоит в том, могли ли Джонс или преподобный Келли на самом деле совершить убийство в Виллиске. На мой взгляд, это совершенно невозможно, и эти два человека не имеют к преступлению ни малейшего отношения.

Для того чтобы поверить, что убийство – дело рук Джонса, нужно, во-первых, отделить преступление в Виллиске от всей остальной серии. Между тем мне кажется, что не может быть никаких сомнений в том, что оно – часть кровавых дел, совершенных «Человеком с поезда». А если так, все теории о возможной причастности к ним Джонса и Келли сразу же рассыпаются, словно карточный домик.

Во-вторых, нет никаких улик, которые свидетельствовали бы о том, что Джонс мог иметь какое-то отношение к убийству Муров. Те же, на которые некоторые исследователи пытаются ссылаться, настолько недостоверны, что их попросту нельзя назвать уликами.

В-третьих, кто бы ни совершил убийство в Виллиске, это был человек ненормальный, злобный и полный ненависти к людям. Джонс же был законопослушным успешным бизнесменом и еще не старым, полным сил человеком, кумиром и лидером не только местного общества, но и всего штата. Так что, как говорится, портреты не сходятся. Доктор Эдгар Эпперли очень хорошо обрисовал эту ситуацию в интервью одному веб-сайту:

В заключение я хочу высказать уверенность в том, что Ф. Ф. Джонс, банкир и член законодательного собрания своего штата, был невиновен. У него не имелось мотива, и к тому же он был нормальным человеком, а не типом с расстроенной психикой, а потому просто не мог совершить подобное злодеяние. Что же касается якобы нанятого им убийцы в лице Уильяма Мэнсфилда, то последний имеет неопровержимое алиби, подтвержденное показаниями свидетелей и документами. В момент совершения убийства он находился в другом месте, а именно в Монтгомери, штат Иллинойс, где работал на железной дороге.

Убийство в Виллиске не поддается рациональному объяснению. Их совершил психопат, человек с хорошо развитым интеллектом, прекрасно умеющий планировать свои действия, но все же ненормальный.

Что касается преподобного Келли, то я вообще не верю в его способность совершить преступление такого рода. И дело не только в том, что он был не способен на это морально. Он был не способен на это и чисто физически – так же, как он не смог бы играть квотербеком за «Грин-Бэй пэкерс». И вообще, убийство в Виллиске совершил совсем другой, не похожий на Келли человек, обладающий многими качествами, которых у преподобного не было и в помине.

Кто бы ни совершил это злодеяние, это было страшный человек – хитрый, сильный, безжалостный. Эксперт по серийным убийствам Роберт Ресслер, интервью с которым есть в фильме «Виллиска: жизнь с тайной», заявил, что убийцей был человек, чрезвычайно физически сильный и ловкий. Между тем Лин Дж. Дж. Келли был на редкость физически слабым, боязливым и неспособным планировать свои действия. Достаточно сказать, что во время судебного процесса, когда люди говорили о нем нелицеприятные вещи, он то и дело закрывал лицо руками и принимался рыдать. Его жена, сидя рядом с ним на стуле и возвышаясь над мужем на добрых полтора фута, гладила его по голове и похлопывала по плечу, пытаясь успокоить, словно ребенка.

Вы думаете, легко посреди ночи проникнуть в чужой дом, убить восемь человек и уйти никем не замеченным? Вы полагаете, что это смог бы проделать любой? Даже если допустить, что на это способны 95 процентов мужчин, преподобный Келли явно относился к тем пяти процентам, которым это не по плечу. Но, если говорить серьезно, это не смогли бы сделать 99 процентов представителей сильного пола. Думайте, что хотите, но скажу прямо: лично я бы обделался от страха, если бы попытался пробраться в чужое жилище с топором в руках. Да что там я – то же самое наверняка можно сказать о большинстве людей.

Что же касается того, что преподобный Келли был извращенцем, то позвольте заметить: это естественно, что большинству мужчин нравится смотреть на обнаженных молодых женщин. На этом построена целая индустрия. Это универсальный закон, действующий везде. Все мужчины мерзкие типы – разве мама никогда вам этого не говорила?

Поэтому в том, что касается Келли, необычным можно считать только тот факт, что даже в этом он умудрился попасть впросак. Он действовал настолько бездарно, что его арестовали и на несколько месяцев поместили в психиатрическую лечебницу всего лишь за то, что десятки миллионов мужчин всегда делали, делают и будут делать без всякого ущерба для себя. К решению даже такого простейшего вопроса Келли подошел с чудовищной некомпетентностью – он выбрал наугад молодую девушку и сделал ей предложение, которое заставило бы покраснеть даже проститутку. И, более того, сам снабдил ее уликами, которые она без труда смогла предъявить полиции. Вы в самом деле думаете, что такой человек, как Келли, мог убить восемь человек, находившихся в надежно запертом доме, и скрыться с места преступления, не оставив следов?

Преподобный Келли скрывался от кредиторов, потому что был не в состоянии зарабатывать деньги, и ввязался в сомнительную сексуальную авантюру, поскольку не мог получить сексуальное удовлетворение обычным способом. (Его жена как-то заявила следователю, что они с мужем никогда не вели «нормальную половую жизнь».) Следователи и обвинители в данном случае, не имея соответствующего опыта и потому плохо разбиравшиеся в сексуальных отклонениях, истолковали особенности поведения преподобного Келли очень примитивно. Они попросту не видели разницы между смехотворными сексуальными грешками преподобного Келли и половыми извращениями, свойственными совершенно другому человеку, неизмеримо более опасному. Другими словами, они исходили из того, что все сексуальные извращенцы одинаковы.

Что же касается вероятности того, что Келли совершил другие убийства этой же серии, то доктор Эпперли сказал (в интервью Лауре Джеймс, которая не имеет никакого отношения к автору этих строк): «Я потратил целую жизнь, чтобы выяснить, мог ли Келли находиться на месте какого-то из остальных убийств в то время, когда оно совершалось, – и все напрасно». Хорас Хавнер в апреле 1917 года продиктовал секретарю памятную записку, в которой назвал преподобного Келли «в некоторых отношениях выдающимся человеком». В записке говорится, что «Келли был глупым недотепой, но иногда читал просто замечательные проповеди». Благодаря этой фразе более поздние исследователи преувеличивали способности Келли как проповедника и представляли его как умного человека. Но Хавнер не встречался с Келли в тот период, когда была продиктована его записка, знал его главным образом с чужих слов, и потому многие его оценки преподобного, содержащиеся в записке, не имеют ничего общего с действительностью. На самом же деле преподобный Келли так и не преодолел стадию ученичества и не стал священником. Так что если он кому-то и читал проповеди, то только жителям удаленных сельских районов, да и то лишь эпизодически.

Хэнк Брюстер, который написал книгу, посвященную массовому убийству в Виллиске, верит в то, что его совершил Келли. Эпперли заявил, что Рой Маршалл придерживается той же точки зрения, хотя в своей книге Маршалл этого не утверждает. Большая часть политической и культурной элиты Виллиски сто лет назад также приняла версию, согласно которой преступником был Келли – прежде всего потому, что они не верили в виновность Фрэнка Джонса и хотели, чтобы с него были сняты все подозрения. В недавнем выпуске телешоу «Дела из архива» тоже было высказано предположение, что убийство – все же дело рук Келли.

Факт существования людей, которые действительно считают, будто убийство в Виллиске совершил преподобный Келли, меня просто изумляет. Поэтому я собираюсь еще раз высказаться по этому вопросу. Люди верят, что Муров убил Келли, по одной простой причине. Дело в том, что правда настолько ужасна, что их сознание просто не в состоянии ее принять, и они – в переносном смысле – отводят или зажмуривают глаза. Давайте же мы не станем этого делать. О настоящем убийце нам известны три вещи. Мы знаем, что он:

1) испытывал сексуальное влечение к девочкам-подросткам предпубертатного возраста;

2) мог осуществить свои сексуальные желания, только если они были мертвы, а их тела залиты кровью;

3) любил совершать физическое насилие по отношению к другим людям.

Давайте посмотрим, подходят ли эти характеристики к преподобному Келли. Никаких свидетельств того, что его привлекали девочки-подростки, не имеется. Его сексуальные желания, насколько нам известно, были направлены на 16-летнюю девушку, с которой так ни разу и не встретился, и на жен соседей. Это раз.

Нет никаких улик, свидетельствующих о том, что преподобному Келли нравилось смотреть на мертвые тела или мертвые тела, залитые кровью. Это два.

Мне не известны также никакие факты, которые говорили бы о том, что преподобный Келли когда-либо проявлял склонность к физическому насилию.

Один из аргументов в пользу виновности преподобного Келли, приводившихся в суде, состоял в том, что он ненавидел детей, был при них грубым и угрюмым, что они его раздражали и он по возможности их избегал. Но это совершенно не соответствует модели поведения человека, который испытывает сексуальную тягу к детям. Педофилы как раз чересчур дружелюбны по отношению к малолетним. Они способны настраиваться с детьми на одну волну, чтобы понравиться им и потом этим воспользоваться. Да-да, педофилы вовсе не ненавидят детей, и те их не раздражают.

После того как 16-летняя девушка, с которой преподобный Келли вступил в переписку, отнесла его письма в полицию, правоохранители ответили ему от ее имени. Келли отправил девушке новое послание, содержавшее весьма непривлекательные для молодой женщины сексуальные предложения. Эти письма фигурировали в качестве улик в процессе над Келли, но вслух их не зачитывали, сочтя, что их содержание слишком неприлично. Конкретное содержание этих писем сегодня установить невозможно.

Как заявил доктор Эпперли, хоть он и не убежден полностью в том, что Муров убил Келли, он все же это не исключает и очень хотел бы узнать, о чем преподобный писал в своих посланиях, чтобы понять, насколько извращенной была его психика. Но (1) содержание писем было известно присяжным, однако ни в чем их не убедило, и (2) этот аргумент предполагал, что суд на 80 процентов имел основания, чтобы признать Келли виновным и повесить, а еще 20 процентов ему недоставало. На самом же деле для обвинительного приговора имелось 2–3 процента необходимых оснований, а еще 98 или 97 отсутствовало.

Поведение преподобного Келли при в общем-то нормальных сексуальных желаниях было социально неприемлемым. Но даже если бы Келли испытывал половое влечение к детям (свидетельств этому нет), если бы ему было свойственно совершать сексуальные действия по отношению к мертвым телам (это извращение встречается крайне редко, и ничто не говорит о том, что Келли был ему подвержен), даже если бы преподобный Келли был склонен к совершению физического насилия (чего также не было и в помине) – даже при всем этом он не мог бы убить членов семейства Мур. Для этого нужны были дерзость, жестокость и самообладание, которыми Келли не обладал ни в малейшей степени.

Почти во всех современных источниках, касающихся убийства в Виллиске, упоминается о том, что городская полиция не смогла обеспечить порядок и сохранить в неприкосновенности место преступления. В одном из них даже утверждается, что «это один из самых вопиющих в американской истории случаев нарушения всех инструкций, существующих на этот счет». Между тем на самом деле с местом преступления в Виллиске обошлись гораздо лучше, чем было принято в то время.

Эта ошибка – результат непонимания трех вещей. Во-первых, толпы любопытных побывали в доме Муров во вторник и в среду, в то время как тела увезли еще в понедельник вечером. Полагаю, некоторую путаницу вызвали широко распространившиеся слухи о том, что происходило 11 и 12 июня (то есть во вторник и в среду). А детальный осмотр места преступления должен был состояться 10 июня (так и произошло, хотя качество этого осмотра, по всей видимости, и в самом деле оставляло желать лучшего). Во-вторых, многие исходят из того, что современные стандарты сохранения места преступления в неприкосновенности можно применять к 1912 году. Но, разумеется, это не так. Хоть уже в 1912 году существовало понимание, что неприкосновенность места преступления позволяет сохранить многие важные улики, этот принцип толковался в то время куда более примитивно, чем сейчас. Учитывая же, что большинство граждан не понимают, насколько важно держаться подальше от места, где произошло то или иное криминальное событие, можно сказать, что желание любопытных увидеть все своими глазами было вполне закономерным. Подобное происходило почти во всех случаях, описанных в этой книге.

В-третьих, многие современные авторы, судя по всему, исходят из того, что начальник полиции Хортон имел в своем распоряжении множество сотрудников, которые должны были немедленно прибыть на место убийства и встать в оцепление. Но нужного для этого количества сотрудников под началом у Хортона попросту не было.

Начальник местной полиции Хортон:

• продемонстрировал огромное мужество, пройдя по полному трупов и погруженному в темноту дому, освещая себе дорогу спичками, – и это в ситуации, когда убийца вполне мог все еще находиться на месте преступления;

• оповестил о случившемся окружного шерифа, являвшегося единственным, помимо самого Хортона, представителем местных правоохранительных органов;

• немедленно вызвал частного детектива, имеющего опыт в расследовании убийств;

• дал ночным сторожам – кроме них, у Хортона в подчинении не было больше никого – инструкцию не впускать в дом никого без серьезных на то оснований;

• сразу же послал за собаками-ищейками;

• оперативно вызвал эксперта по дактилоскопии;

• почти сразу же вызвал национальную гвардию, чтобы установить оцепление.

Мало того, он встретился и поговорил со всеми, кто побывал в доме, и зафиксировал на бумаге все, что они, по их рассказам, видели. И, наконец, он собрал волонтеров для тщательного осмотра заброшенных домов и хозяйственных построек во всем городе. В течение 36 часов после убийства он опросил всех соседей, которые могли что-то видеть или слышать. Результаты этих опросов он тоже записал – что впоследствии не позволило несправедливо обвинить в преступлении Фрэнка Джонса.

Что еще он мог сделать? Какие еще у него были возможности? Ничего. И никаких. Он сделал все, что мог. Пожалуй, единственным упущением с его стороны было, что он не настоял на том, чтобы фотограф закончил свою работу, и не взял у него снимки, сделанные на месте преступления. В материалах, посвященных убийству в Виллиске, говорится, что Хортон и местный шериф, Джексон, целый день бездельничали в ожидании, когда привезут собак-ищеек. Когда я только приступал к этой книге, я думал, что так оно и было. Но, покопавшись в материалах и разобравшись в ситуации, я понял, что ни тот ни другой не сидели сложа руки и все, что они делали, было вполне уместно и правильно.

Через два года, когда в Виллиску приехал Дж. Н. Уилкерсон, Хортон сразу же понял, что он мошенник, и отказался с ним сотрудничать. Уилкерсон действовал по отношению к Хортону так же, как к Джонсу, а впоследствии и к Хорасу Хавнеру, – он высмеивал их на организованных им собраниях, стараясь нанести ущерб их репутации. Ведь Хортон был препятствием для осуществления замысла Уилкерсона. Поэтому он заявлял, что Хортон участвует в преступном заговоре, направленном на то, чтобы не допустить расследования преступления.

Я вовсе не хочу сказать, что охрана места преступления был идеальной, – я лишь утверждаю, что она соответствовала стандартам начала XX века. Тогда в некоторых случаях на место преступления действительно могли проникать посторонние люди. Они трогали вещи, прикасаться к которым было нельзя. Но современные авторы, шокированные тем, что на месте убийства до полудня понедельника, когда были обнаружены тела, побывало примерно 50 человек, как мне кажется, выглядят довольно глупо. Более того, если завтра подобное убийство произойдет в Нью-Йорке или Чикаго, готов поспорить, что на месте преступления тоже побывают более 50 человек, и они тоже будут трогать предметы, которые потенциально могли бы стать важными уликами.

Этими людьми в наши дни станут полицейские, как рядовые сотрудники, так и начальство, а также судебно-медицинские эксперты, фотограф, медики, работники прокуратуры. Надо отметить, что многие из тех, кто побывал на месте преступления в Виллиске, тоже были людьми не вполне случайными – среди них были полицейские, медики, представители местных властей, фотограф. Да, конечно, дом Муров посетили и те, кто не должен был там оказаться, – священник, родственники и друзья убитых. И все же это следует толковать скорее как разницу в существующих в разные времена порядках, нежели как грубое нарушение.

Что же касается просто любопытных, то большое их число побывало на месте преступления уже после того, как тела убитых были увезены, и это в самом деле отличает ситуацию тех лет от того, что можно наблюдать сегодня: в XXI веке подобные вещи недопустимы. В самом деле, через дом Муров прошло немало зевак, которым там совершенно нечего было делать. Но нет никаких оснований считать, что по этой причине были утрачены действительно важные улики или что какое-то из более поздних преступлений этой серии можно было бы предотвратить, если бы дом Муров лучше охранялся.

Отпечатки пальцев? Да бросьте. В 1912 году об отпечатках пальцев говорили все, кому не лень, и все знали об их существовании, однако возможность их использования в расследовании преступлений была скорее теоретической. Власти Виллиски действительно в первый же день послали за экспертом по дактилоскопии, но тот прибыл на место пьяным и не смог предложить ничего конструктивного. В 1912 году лишь очень немногие убийства были раскрыты благодаря отпечаткам пальцев, да и в последующие годы тоже. Даже 60 лет спустя случаи успешного использования отпечатков пальцев в раскрытии преступлений, совершенных лицом, не знакомым с жертвами, были крайне редки. Пудра и клейкая лента для фиксирования папиллярных узоров еще не были изобретены. В те времена отпечатки пальцев служили ключевой уликой лишь в тех делах, где преступник (а) сразу стал одним из главных подозреваемых и (б) оставил кровавые отпечатки пальцев. «Человек с поезда» явно был в курсе достижений дактилоскопии и еще за несколько лет до того, как они начали активно применяться, смывал свои отпечатки пальцев с рукояток топоров, которые использовал в качестве орудия убийства. Правда, в Колорадо-Спрингс он разлил пузырек с чернилами и оставил чернильные отпечатки. В Виллиске он вытер рукоятку топора нижним бельем Лины. К деревянной части орудия убийства прилипла ворсинка, а на самом белье имелись следы крови: похоже, преступник обтер им и руки тоже. Топор вытерли и простыней, взятой с одной из кроватей. Какие еще улики остались на месте убийства в данном случае, кроме отпечатков пальцев и, возможно, следов на земле, дающих представление о размере обуви преступника? Полагаете, он мог выронить бумажник?

Чтобы поймать убийцу, нужно было не обеспечить неприкосновенность места преступления, а предпринять куда более серьезные меры. А именно – взять под контроль все железнодорожные станции в радиусе 150 миль, чтобы не дать преступнику сбежать, а также организовать сразу в нескольких штатах действительно масштабное расследование, которое обошлось бы в миллионы долларов. Нужно было сравнить улики, собранные на разных местах преступления, опросить десятки тысяч людей, часто пользующихся железной дорогой, и выяснить, не видели ли они подозрительного человека и не слышали ли подозрительных разговоров. Без всего этого даже идеальная охрана места преступления ничего бы не дала.

Глава 18. «Фаншмидт-динамит»

С.С. пересказал беседу, состоявшуюся накануне вечером, в понедельник, 23 сентября. Вот запись ее фрагмента: «Я говорю: “Рэй, насколько я понимаю, ты тоже собираешься заняться бизнесом, связанным с автомобилями”. А он в ответ: “Да, там крутятся большие деньги”. А я ему: “Тебя интересует только одно – деньги, деньги, деньги”».

Бет Лэйн. Ложь под присягой

Ночью в пятницу, 27 сентября 1912 года, в фермерском доме неподалеку от Пейсона, штат Иллинойс, была убита семья Фаншмидт. Преступник расправился не только с супругами, Чарльзом и Матильдой Фаншмидт, но и с их 15-летней дочерью Бланш, а также с 19-летней учительницей по имени Эмма Кэмпен, преподававшей в сельской школе неподалеку и потому временно проживавшей в доме Фаншмидтов. Убийство, по всей видимости, было совершено при помощи топора. Совершив кровавую расправу, убийца поджег дом.

На противоположном от Ганнибала, штат Миссури, берегу реки Миссисипи есть место, которое находится в какой-то странной изоляции. Вновь собираясь в те края, вы, вероятно, не забудете наполнить бак до отказа. Поначалу каждые несколько миль вам будут попадаться фермы, небольшие городки и города побольше. Но затем вы окажетесь в местности, где нет попросту ничего. Долгое время вы не будете видеть ни домов, ни отходящих от шоссе дорог, ни машин. Это похоже на западный Канзас, или южную часть штата Нью-Мексико, или на Северную или Южную Дакоту. Если в 21:00 вы заметите, что ваш бак почти пуст, считайте, что вы столкнулись с серьезной проблемой: в радиусе ближайшей сотни миль работающую бензозаправку там найти невозможно.

Именно в этой местности находилась ферма Фаншмидтов. При этом ближайший городок Куинси, штат Иллинойс, и прилегающие к нему районы были довольно оживленным местом. Фаншмидты жили в восьми-девяти милях к юго-востоку от Куинси. Железнодорожные ветки тянулись из городка на юг и на восток, но проходили на довольно большом расстоянии от фермы Фаншмидтов – не то в шести, не то в восьми милях. Так что, если убийство, о котором идет речь, совершил «Человек с поезда», это означает, что он существенно изменил свой страшный почерк.

Рэй Фаншмидт, 20-летний сын Чарльза и Тильды, трижды представал перед судом по обвинению в этом убийстве, но в конце концов был оправдан. Рэй был исключительно предприимчивым молодым человеком. Будучи всего двадцати лет от роду, он организовал небольшое предприятие по проведению земляных работ. Тщательно изучив соответствующие инструкции, он научился использовать динамит и довольно широко его применял – например, при корчевании пней, для разрыхления земли перед копанием колодцев и тому подобного. У него имелось несколько контрактов с другими фирмами о проведении первичной подготовки к прокладке дорог и созданию угольных шахт. На Рэя работали довольно большие группы рабочих – чаще всего это были люди старше его по возрасту. В основном он нанимал их, чтобы управлять лошадьми, которые широко использовались предприятием молодого Фаншмидта при проведении земляных работ. До убийства его часто называли в местной прессе «Фаншмидт-Динамит».

Рэй также пытался внедриться в рэкет, действовавший в сфере торговли автомобилями. Бизнес, связанный с машинами, вообще очень привлекал молодых людей, которые пытались занять в нем нишу любым способом – открывая гаражи и ремонтные мастерские, продавая бензин, автопокрышки и запчасти, а также сами автомобили. Рэй Фаншмидт пытался скопить побольше денег, которые позволили бы ему стать местным автомобильным магнатом – на уровне городка Куинси, штат Иллинойс.

Он уже подписал несколько контрактов на приобретение автомобилей с целью их последующей перепродажи и занимал деньги у разных кредиторов, в том числе у отца, чтобы выполнить условия соглашений. Если бы не произошедшая трагедия, возможно, компания «Фаншмидт моторс» и сегодня торговала бы машинами в Куинси, штат Иллинойс.

В то время, о котором идет речь, Рэй жил в Куинси в палатке – прямо на месте проводившихся на тот момент земляных работ. Вечером 27 сентября он побывал дома у своей возлюбленной, с которой уже был помолвлен. Девушка проживала в нескольких милях от того места, где произошло убийство. Он ушел от невесты примерно в 22:45. Его видели идущим к своей палатке, то есть не к дому Фаншмидтов, а в противоположном направлении.

Представители обвинения настаивали на том, что, пройдя некоторое расстояние в сторону палатки, он вполне мог развернуться и направиться к дому, где было совершено преступление.

Этот аргумент представлял собой серьезную проблему – как и то, что Рэя якобы видели в Куинси незадолго до часа ночи субботы, 28 сентября, а возможно, и в районе полуночи. Но сразу несколько свидетелей подтвердили, что видели лошадей и тележку Рэя Фаншмидта на дороге в то самое время, о котором он говорил.

В субботу утром Рэй Фаншмидт отнес свои часы в починку к часовщику в Куинси. Обвинение впоследствии утверждало, что замок крышки и корпус хронометра были повреждены, причем именно в момент убийства. С другой стороны, Рэй Фаншмидт зарабатывал на жизнь в том числе и тем, что часто приводил в действие динамитные заряды. Так что нет ничего удивительного в том, что он мог повредить часы. Простая логика подсказывает, что в 99,9 процента случаев, когда люди повреждают свои часы, это происходит вовсе не тогда, когда они кого-то убивают.

Всю субботу 28 сентября на ферме Фаншмидтов не было заметно никакого движения. Почту, которую доставили еще рано утром, никто не забрал. Никто не почистил хлев и лошадиные стойла, на напоил лошадей и не подоил коров. Несколько телефонных звонков на ферму остались без ответа.

Через какое-то время проходившие мимо фермы люди стали чувствовать запах гари и, помимо прочего, горелого мяса. Это, однако, никого не насторожило: соседи решили, что Фаншмидты сжигают трупы каких-то домашних животных. Это было неудивительно, поскольку в округе как раз в то время была зафиксирована вспышка холеры и местное население пыталось не допустить распространения заболевания.

Никого из Фаншмидтов не видели целый день. А рано утром 29 сентября, точнее, в ночь с 28-го на 29-е, дом охватили языки пламени. Вокруг строения быстро собралась целая толпа. Некоторые из соседей предпринимали тщетные попытки потушить пламя водой, набранной из поилок для животных.

Рэй Фаншмидт, а также его многочисленные двоюродные братья и сестры, дядюшки и тетушки были разбужены посреди ночи телефонными звонками и прибыли на место происшествия практически одновременно с группой соседей, прохожих и начальником полиции города Куинси. К утру воскресенья, согласно некоторым подсчетам, вокруг фермы собралось порядка тысячи человек.

Возвращаясь к тому моменту, когда соседи увидели, как над крышей дома Фаншмидтов поднялись оранжевые языки пламени, я вынужден предположить, что все попросту оцепенели от ужаса. Скорее всего, они вопреки всякой логике пытались убедить себя, что хозяев в доме нет. В субботу вечером, часов в десять, прошел дождь – совсем небольшой, всего лишь прибивший на улицах пыль. А теперь давайте представим себе след от тележки, отчетливо различимый на влажной земле в свете луны, – след, который приближается к дому, проходит по подъездной дорожке, огибает дом и затем тянется в противоположном направлении. След, явно оставленный после десятичасового дождика и до начала пожара. Учитывая все обстоятельства дела, нетрудно понять, насколько зловеще он выглядел.

Мы не знаем и не можем знать точно, что именно произошло, но нам известно, что такой след был. Соседи, которые прибежали к дому Фаншмидтов первыми, ясно его видели и немедленно предприняли все возможные меры, чтобы сохранить его в качестве возможной улики.

Именно этот след и стал основанием для подозрений в отношении Рэя Фаншмидта. К 6:00, когда у дома собралось уже около сотни человек, люди стали говорить, что след оставлен тележкой Рэя. Это якобы подтверждали такие детали, как расстояние между колесами, ширина ободов, отпечатки лошадиных копыт и очень крутой поворот, который на обычной телеге совершить было невозможно. Когда удалось пробраться в выгоревший дом и стало ясно, что убийство было совершено еще до пожара, полицейские и соседи, исходя главным образом из оставленного на земле следа от тележки, немедленно сделали вывод, что преступление совершил Рэй.

В пятницу, 27 сентября, Фаншмидты побывала в Пейсоне и вернулись на ферму незадолго до полуночи. Вскоре после этого их убили. Уходя, убийца поджег дом.

В понедельник утром, через 30 часов после того, как дом загорелся, привезли собак-ищеек. Им дали понюхать след от тележки. После этого бладхаунды провели людей по маршруту, по которому прошли лошади Рэя Фаншмидта, – все девять миль. Вроде бы. На самом деле все было несколько иначе. Они прошли по следу некоторое расстояние – до пересечения с проезжей дорогой. Там собак посадили в машину и довезли до места, где лошади Рэя съехали с дороги. Бладхаунды снова взяли след и прошли по нему до следующего пересечения. Так повторялось несколько раз. Когда, оказавшись в Куинси, ищейки в конце концов потеряли след, их снова посадили в машину и, провезя вперед с милю, выпустили на той же улице. Так что хоть и считается, что бладхаунды прошли по следу лошадей Рэя Фаншмидта девять миль, шесть из них они проехали в автомобиле.

Большие вопросы вызывала одежда Рэя Фаншмидта. Этот весьма симпатичный молодой человек был большим франтом. У него имелось несколько костюмов цвета хаки, которые он обычно носил с красным галстуком-шнурком. Через неделю после убийства на участке, где Рэй Фаншмидт уже закончил работы, разбирали временный туалет и в выгребной яме обнаружили один из принадлежавших Рэю костюмов защитного цвета, завернутый в газету, – он был залит кровью.

Современный читатель считает залитую кровью одежду важнейшей уликой. На остальные улики против Рэя Фаншмидта можно не обращать внимания, но запачканная кровью одежда – это серьезно. На судебных процессах большая часть времени была потрачена на то, чтобы выяснить, какая одежда была на Рэе в тот или иной день.

Адвокаты Фаншмидта утверждали, что в понедельник все принадлежавшие ему костюмы находились на месте и никаких пятен на них не было. Но этот аргумент никому не показался убедительным. Адвокаты предположили, что частные детективы, нанятые для расследования убийства, просто украли один из костюмов Рэя, полили его кровью и спрятали там, где его в скором времени должны были найти. И эту позицию не так-то просто оспорить. Кажется довольно странным, что Рэю могло прийти в голову спрятать запачканный костюм во временном туалете, который вот-вот должны были демонтировать. Одежда была завернута в газету, а сверток перевязан бечевкой. При этом газета была не местная. Ни Рэй, ни его родственники не являлись ее подписчиками. У Рэя в палатке не обнаружили ни одного ее номера. Пятна крови на найденной одежде были изучены в лаборатории, и в результате выяснилось, что некоторые из них – вообще не кровь, а краска. Шериф решил, что красная краска попала на одежду с полинявшего галстука Рэя. Однако какой-то свидетель заявил, что своими ушами слышал, как один из детективов предлагал нанести краску на костюм.

Один из сыщиков под присягой показал, что через несколько дней после убийства тщательно обыскал туалет, в том числе заглянув и в выгребную яму, но никакой одежды там не было. Этим сыщиком был бывший начальник полиции Куинси, впоследствии занявший должность окружного шерифа. Проблемой, однако, стало количество крови на костюме цвета хаки. Защита настаивала – и, на мой взгляд, совершенно справедливо, – что, если бы Рэй Фаншмидт в этой одежде убил топором четырех человек, крови на ней было бы гораздо больше.

Хотя большинство представителей клана Фаншмидтов выступило в поддержку Рэя, его дед, С. С. Фаншмидт, был уверен, что убийца именно его внук. Между ним и Рэем не раз происходили стычки. С. С. Фаншмидт считал, что Рэй слишком жаден до денег. Поскольку дед Рэя был самым богатым членом семейства, он и нанял частных сыщиков для помощи в расследовании.

След от телеги был краеугольным камнем доводов обвинения. Однако после тщательного изучения всех улик и обстоятельств дела становится ясно, что Рэй Фаншмидт не появлялся на ферме в субботу, до начала пожара. Это, впрочем, не может служить стопроцентным доказательством его невиновности. Невозможно также с уверенностью утверждать, что следы у дома были оставлены его тележкой в какой-то другой день. Однако совершенно ясно, что версия обвинения, базировавшаяся на этом следе, являлась ложной.

Обвинение выдвинуло теорию, согласно которой Рэй Фаншмидт, убив своих родственников еще в пятницу вечером, вернулся на ферму в субботу ночью, чтобы поджечь дом. Но мы знаем, что это было не так, и вот почему:

1. Рэя Фаншмидта известили о трагедии примерно в 4:00 в воскресенье, 29 сентября 1912 года. Он запряг лошадей и отправился на место преступления. Обвинение ссылалось на показания случайных прохожих, которые заявили, что лошади Рэя выглядели гораздо более уставшими, чем если бы они преодолели расстояние в девять миль. Однако двое молодых конюхов, которые запрягали животных в телегу перед тем, как Рэй отправился на пожар, сообщили, что животные были свежими и полными сил. Никаких оснований не доверять их показаниям нет.

2. Все, что Рэй делал в Куинси примерно до 23:00 в субботу, хорошо известно и подтверждено показаниями свидетелей. По версии же обвинения, после 23:00 Рэй, нахлестывая лошадей, съездил на ферму, поджег дом и поспешил вернуться в Куинси. Однако десятки свидетелей почувствовали запах гари и горелого мяса задолго до 23:00 – еще часов в десять утра. К 18:00 запах стал невыносимым, но никто не мог понять, что является его источником. Поэтому совершенно очевидно, что дом был подожжен в пятницу ночью, но пламя разгорелось не сразу и вырвалось наружу лишь примерно через двадцать четыре часа после поджога. След тележки около дома, оставленный после дождя, конечно, выглядел довольно зловеще, однако он не имел никакого отношения к пожару, который начался задолго до того, как пошел дождь.

3. Утверждение обвинения, что Рэй Фаншмидт в ночь с субботы на воскресенье успел доехать в своей тележке до фермы и вернуться в Куинси за два с половиной часа, представляется неправдоподобным. Правда, обвинители путем наглядной демонстрации доказали, что в принципе покрыть такое расстояние за указанное время на телеге, запряженной лошадьми, возможно — но это невероятно трудно. Вызывает сомнения, в частности, то, что это можно было сделать именно на той тележке и с теми лошадьми, которыми располагал Рэй Фаншмидт.

4. Примерно в 23:00 в субботу Рэй Фаншмидт настойчиво уговаривал своего двоюродного брата, который иногда тоже оставался ночевать в палатке, поехать вместе с ним. Это подтверждают многочисленные свидетели. Между тем, по версии обвинения, уже в 23:15 Рэй мчался, нахлестывая лошадей, на ферму, чтобы совершить поджог. Все это совершенно не вяжется одно с другим.

Подтверждений версии обвинения о том, что в субботу ночью Рэй Фаншмидт возвращался на ферму, либо нет вообще, либо практически нет. Просто обвинители, сразу же ее выдвинув, попросту не могли и не хотели от нее отказаться.

Было ли убийство в доме Фаншмидтов совершено при помощи топора? Поначалу у тех, кто первым появился на месте преступления, сложилось именно такое впечатление, причем топор был сразу же приобщен к уликам, якобы доказывавшим вину Рэя Фаншмидта. Однако необходимо отметить следующее:

1) огонь практически полностью уничтожил место преступления;

2) расследование преступления проводилось крайне непрофессионально.

Мы не знаем точно, какое именно орудие убийства использовалось в данном случае. Нам известно только, что две жертвы были убиты в своих постелях и сожжены, а их трупы обгорели почти до полной неузнаваемости. Некоторые части тела Чарльза Фаншмидта так и не были найдены.

Процесс над Рэем Фаншмидтом стал заметным событием в общественной жизни городка Куинси. В здание суда набилось столько народа, что, казалось, оно вот-вот рухнет под напором толпы. Заседания продолжались три недели. Рэя Фаншмидта признали виновным и приговорили к смертной казни. Верховный суд штата Иллинойс, однако, аннулировал приговор, указав на многочисленные процессуальные ошибки и лишь каким-то чудом не заявив о том, что доказательная база была слишком слаба, чтобы выносить это дело на суд присяжных. Округ провел повторный судебный процесс, обвинив Рэя лишь в убийстве его сестры Бланш. Когда жюри его оправдало, состоялся еще один суд. На этот раз Рэю Фаншмидту предъявили обвинение в убийстве Эммы Кэмпен. Однако он снова был признан невиновным.

Интересно, что Верховный суд штата Иллинойс создал важный прецедент, на который юристы продолжаются ссылаться даже в наши дни. Он состоит в том, что действия собак-ищеек нельзя считать доказательством вины подозреваемого. Собак можно использовать для поиска вещественных доказательств, животное может привести полицейских к улике или подозреваемому. Однако трактовать поведение ищейки как доказательство вины подозреваемого нельзя, поскольку никто не знает, что происходит в мозгу у пса и служит мотивом для тех или иных его действий.

У Рэя Фаншмидта, возможно, были некоторые преступные наклонности. Когда он проходил краткий курс обучения в Иллинойсском университете, его обвинили в краже 35 долларов у соседа по комнате. Рэя тогда оправдали, но позже еще пару раз арестовывали за кражу покрышек и торговлю крадеными автозапчастями.

Главная проблема обвинения состояла в том, что даже если не брать во внимание противоречивые показания и предположить, что все, о чем говорили прокуроры, было истиной, а сам Рэй Фаншмидт не оказался мелким преступником, оно тем не менее не представило убедительных доказательств его вины.

Обвинение утверждало, что Рэй Фаншмидт, оказавшись на месте преступления, казался бесстрастным и вел себя не вполне так, как подобает невиновному человеку. Прокуроры вообще часто прибегают к этому аргументу. Однако в данном случае он очень легко опровергается. Дело в том, что Фаншмидты по происхождению – немцы, то есть люди, привыкшие сдерживать свои эмоции на публике. Фаншмидт рассказал, что, приехав к дому, объятому пламенем, ушел в сарай и долго там плакал – пока туда не пришли его тетка и другая родственница и не потребовали, чтобы он взял себя в руки. Женщины подтвердили, что это было именно так. И невеста Рэя, и его родственники засвидетельствовали, что, узнав об убийстве, молодой человек попросту обезумел от горя, но не показывал этого на людях. В течение следующей недели многие видели, как Рэй плакал тайком или с трудом сдерживал слезы.

Через несколько дней после преступления некий мужчина и его маленькая дочь рылись в обломках на пепелище, где произошла трагедия. Девочка вытащила из них обгоревший циферблат часов. Стрелки были обмотаны проводами. Находку немедленно предъявили полиции.

Поскольку Рэй Фаншмидт имел опыт работы с динамитом, обвинение предположило, что он мог использовать часы в качестве взрывного механизма. Однако Фаншмидт показал, что никогда не использовал заряды замедленного действия, не обладает соответствующими навыками и попросту не знает, как это делается. Свидетельств, опровергающих его слова, не нашлось.

Если бы преступник действительно использовал взрывчатку и часовой механизм, это, конечно же, опровергло бы нашу версию, согласно которой убийство совершил «Человек с поезда». Однако в данном случае упомянутая деталь вносит еще большую путаницу в и без того нелогичную и полную изъянов линию обвинения. Напомню, прокурор настаивал на том, что Рэй Фаншмидт убил свою семью в пятницу ночью, а затем в субботу вечером вернулся, чтобы поджечь дом. Но Фаншмидты уже были убиты – спрашивается, к чему тогда взрывать дом? Не говоря уже о том, что он не взорвался, а загорелся.

В местном банке обнаружили долларовую банкноту со следами крови. Это произошло более чем через месяц после убийства и через неделю после ареста Рэя. Мгновенно была сконструирована целая история о том, что Рэй Фаншмидт мог дать эту купюру некоему человеку, который положил ее в банк. Никаких подтверждений этому также не имелось – это было возможно, но не более того. Однако купюра фигурировала на процессе в качестве «улики» против Фаншмидта.

Первый судебный процесс начался через полгода после преступления, в марте 1913 года. За несколько дней до этого один частный сыщик сообщил, что нашел среди обломков дома лезвие топора без рукоятки, которая сгорела. На развалинах дома успели порыться сотни, если не тысячи людей. Среди них, кстати, был и частный детектив, искавший улики. Но это было вскоре после пожара. И вот теперь, всего за несколько дней до начала суда, кто-то находит остатки топора. Не странно ли?

Но о чем может свидетельствовать лезвие топора в качестве улики? Да, кто-то убил семью Фаншмидт – это мы знаем наверняка. Но как лезвие топора связывает Рэя Фаншмидта с этим преступлением? Никак.

Еще среди руин дома была обнаружена канистра из-под бензина – предположительно с того участка, где Рэй проводил работы. Эту улику нельзя полностью игнорировать. Разумеется, старая канистра из-под бензина выглядит точно так же, как другие старые канистры. К тому же, по всей видимости, именно Рэй Фаншмидт нашел ее и передал полиции. Однако вполне возможно, что наличие этого предмета на месте преступления в самом деле что-то значило.

Рэя Фаншмидта судили в его родном городе. Разумеется, уже по одной этой причине атмосфера в зале суда была очень напряженной. Отец Эммы Кэмпен на свои деньги нанял исключительно красноречивого юриста, который должен был представлять обвинение. В итоге присяжные признали Рэя виновным. Однако, как мы уже отмечали, Верховный суд штата Иллинойс аннулировал их вердикт и постановил:

1) провести повторное рассмотрение дела за пределами города;

2) действия собак-ищеек нельзя считать доказательством;

3) окровавленная долларовая банкнота не является уликой;

4) красноречие юриста доказательством тоже считаться не может.

В ходе процесса в самом деле было допущено множество нарушений. В результате пришлось провести еще два суда, на которых члены жюри присяжных не раз произносили следующую фразу: «Простите, возможно, я что-то упустил, но какие еще доказательства вины подсудимого может представить обвинение?»

Итак, если убийцей был не Рэй Фаншмидт, то в данном случае имело место необъяснимое, лишенное веского мотива преступление против целой фермерской семьи, выбранной наугад. Причем совершено оно было в районе, где действовал «Человек с поезда». Я не буду настаивать на том, что именно он стоял за этим убийством, – в конце концов, у нас нет полной картины произошедшего в доме, хоть это дело и рассматривалось на нескольких судебных процессах, имевших большой общественный резонанс. Не исключено, что в данном случае орудием убийства был не топор. Есть вероятность – правда, очень небольшая, – что преступник использовал часовой механизм для поджога, а также что преступление все-таки совершил Рэй Фаншмидт. К тому же место убийства располагалось в нескольких милях от железной дороги. Так что убедить скептика в том, что это злодеяние – часть зловещей серии преступлений, совершенных маньяком по прозвищу «Человек с поезда», крайне трудно.

Значительная часть книги Бет Лэйн «Ложь под присягой» посвящена истории любви Рэя и женщины, с которой он был помолвлен. Она раскручивает эту тему исключительно толково и профессионально. Мне искренне жаль, что я сейчас не могу поделиться с вами всеми деталями ее рассказа, но на то есть свои причины:

• повествование разворачивается очень медленно;

• оно лежит за пределами темы, изучению которой посвящена эта книга;

• мне трудно тягаться с мисс Лэйн в изложении подобных историй, так что, если бы я попытался это сделать, я бы только все испортил.

Для нас же центральным вопросом в данном случае является вопрос о том, могло ли преступление, о котором идет речь, быть совершено «Человеком с поезда». Вот факты, которые говорят в пользу этого:

1. Жертвы, скорее всего, были убиты топором, причем без видимых причин и без всякого предупреждения.

2. Преступление было совершено в том районе и в то время, где и когда «Человек с поезда» был наиболее активен – примерно через сто дней после убийства в Виллиске и менее чем в 300 милях от нее. Ферма Фаншмидтов находилась примерно в 40 милях от границы с Айовой и всего в 100 милях от Монмута, штат Иллинойс, где «Человек с поезда» убил еще одну семью примерно за год до этого.

3. Хотя «Человек с поезда» в описываемый нами период времени не поджигал дома своих жертв, он неоднократно делал это раньше.

4. Фаншмидты был убиты именно в то время суток, когда «Человек с поезда» предпочитал совершать свои нападения, причем в конце недели, что также для него весьма типично.

5. Хотя это можно считать личным мнением, у меня не было ощущения, что убийство Фаншмидтов – дело рук «Человека с поезда», до того момента, когда работа над этой книгой была почти завершена. Я прочел лекцию в Давенпорте, штат Айова, и на обратном пути домой в Канзас решил еще раз проехать через Пейсон (мне уже приходилось бывать там раньше) – проверить, не упустил ли я чего-то важного во время своих предыдущих визитов. Однако, собираясь посетить место убийства семьи Фаншмидт, я совершенно случайно оказался в Монмуте, штат Иллинойс, где еще раньше была истреблена другая семья. Когда я осознал, как близко эти места находятся друг от друга чисто географически, я отчетливо понял, что между двумя этими убийствами, вероятнее всего, существует связь. Между Монмутом и Пейсоном, как я уже отмечал, всего 100 миль, и в этом районе очень, очень мало населенных пунктов.

Против включения убийства Фаншмидтов в серию, совершенную «Человеком с поезда», говорят следующие аргументы:

1. Ферма Фаншмидтов расположена далеко от линии железной дороги – по крайней мере, не у самых рельсов, как в остальных случаях.

2. Не исключено, что убийство было совершено не при помощи топора или какого-то сходного с ним орудия.

3. Возможно, часы были использованы в качестве механизма, запускающего поджог дома.

4. Поскольку дом был практически полностью уничтожен огнем, не осталось явных следов «почерка» «Человека с поезда» – таких, например, как проникновение в дом через окно, занавешенные окна и зеркала и плотно закрытые ставни и двери.

Изучив дело об убийстве Фаншмидтов со всей тщательностью, я лично сделал для себя вывод, что это преступление – часть серии. Но мне понятно, что убедить в этом скептически настроенного человека мне не удастся, поэтому настаивать на этом я не буду.

Часть 3. 1900–1906

Глава 19. Возвращаясь назад

Все мы понимаем, что изобретения и научно-технический прогресс могут радикально менять нашу жизнь. Нередко мы можем видеть и оценивать эти изменения даже в течение того времени, которое отпущено нам судьбой. Но зачастую мы забываем, что такие же процессы происходили в человеческом обществе еще до того, как мы появились на свет.

Трудно описать, насколько глубокие и серьезные изменения произошли в жизни человечества в результате событий первого десятилетия XX века. Пожалуй, во всей американской истории нет аналогичного периода, который бы ознаменовался подобными фундаментальными переменами в культуре и жизненном укладе, как период с 1900 по 1910 год. В 1900 году в США лишь в очень немногих домах было электричество. Однако все жилые постройки, возводившиеся в стране в это десятилетие, имели электрическое освещение. Более того, электричество было проведено и во все уже построенные дома (правда, только в городах – электрификацию сельских районов в массовом порядке начали осуществлять только в 1930-е годы). Началось бесконечное развитие и совершенствование домашней электротехники. В 1900 году практически ни у кого не было автомобилей. Подсчитано, что в 1902 году по дорогам Америки ездило менее 6 тысяч машин. К 1910-му их было уже 130 тысяч – и это только легковых авто, к которым нужно добавить 35 тысяч грузовиков и 150 тысяч мотоциклов. Таким образом, всего за восемь лет количество автомобилей в Америке выросло в пятьдесят раз – и, разумеется, после этого процесс не остановился, а продолжился с нарастающей скоростью. В связи с этим пришлось строить и перестраивать уже имевшиеся дороги и переписывать законы. В маленьком городке, где я жил, в 1906 году был принят закон, по которому автомобиль должен был остановиться, встретив на дороге повозку, запряженную лошадьми, – чтобы животные не испугались. Меньше чем через три года закон отменили и вместо него приняли другой, запрещающий жителям города привозить в город новых лошадей. Те, у кого уже были лошади, могли содержать их до конца их жизни, но для того, чтобы купить новое животное, требовалось специальное разрешение. В XIX веке большинство дорог в Америке были грунтовыми. Теперь их нужно было заасфальтировать. В первое десятилетие XX века в десятках тысяч американских городов появились автобусы или троллейбусы, а во многих из них – и те и другие. В Нью-Йорке 27 октября 1904 года открыли метрополитен. В каждом населенном пункте страны как грибы после дождя возникали магазины по продаже автомобилей и запчастей, а также ремонтные мастерские и бензозаправочные станции (в первые годы автомобилизации бензин чаще продавали в аптеках в специальных канистрах). Службы проката автомобилей, выполнявшие роль такси, стремительно разорялись, вытесняемые такси в современном понимании.

В 1900 году в Америке не было киноиндустрии. К 1910 году в ней уже были задействованы многие тысячи людей, а в любом городе имелся недорогой кинотеатр: они множились с такой же фантастической скоростью, как магазины, продававшие автомобили, и бензозаправки. Студии звукозаписи к началу XX века были куда более обычным явлением, чем кинотеатры, но между 1900 и 1910 годом они вовсю оснащались самыми современными на тот момент граммофонами и прочей аппаратурой, которая становилась все более доступной по цене.

В 1900 году в Америке практически не было телефонов – ими могли похвастаться лишь владельцы менее одного процента домов. К 1910 году, то есть к тому времени, о котором мы говорим, телефонизация уже шла полным ходом. В Виллиске, например, действовали две компании – телефонных оператора. Абоненты одной из них не могли звонить абонентам другой. Принадлежавший Дж. Б. Муру магазин «Джон Дир», как и многие другие торговые объекты и предприятия города, был подключен к сетям обеих компаний. В самом начале XX века лишь немногие дома были оборудованы водопроводом и канализацией. Разумеется, в крохотных городках, где действовал «Человек с поезда», их были единицы. Однако к 1910 году удобства внутри дома перестали быть чем-то исключительным, хотя во многих жилищах их по-прежнему все еще не было.

Есть сведения о том, что в первые годы XX столетия резко возросло количество насильственных преступлений, хотя достоверная статистика на этот счет отсутствует. И, разумеется, первое дясятилетие прошлого века стало началом истории авиации, хотя реальные последствия этого были ощутимы лишь к началу Первой мировой войны, то есть в период, который наше повествование почти не затрагивает. Тем не менее самые разнообразные изменения, которые произошли в США с 1900 по 1912 год, пронизывают наш рассказ тысячей нитей. Взять, к примеру, дактилоскопию. Хотя о том, что папиллярный узор на подушечках пальцев у каждого человека уникален, было известно уже давно, а раскрыть первое убийство с помощью отпечатков пальцев удалось в 1892 году в Аргентине, в Америке эксперты всерьез озаботились этой темой только в 1900 или 1901 году. В массовом же сознании отпечатки пальцев стали важной уликой только к середине первого десятилетия XX века. В 1900 году лишь немногие в США знали о том, что папиллярные узоры никогда не повторяются и что теоретически по ним можно установить личность преступника. К 1910 году это понимали все.

В 1900 году медицине еще не было известно, что существуют четыре группы крови: I (0), II (А), III (В) и IV (АВ). К 1910 году в гематологии произошло два революционных прорыва, а еще через пару лет полиция начала изучать образцы крови, взятые на месте преступления.

Карманный фонарик был изобретен в 1899 году, а массовое распространение получил в 1904-м. В 1900 году ночные сторожа ходили с громоздкими керосиновыми фонарями. В 1910 их заменили легкими карманными, работавшими на электричестве. Одной из причин, по которой мы сделали вывод, что «Человеку с поезда» в 1910 году было больше 35 лет, было то, что он бродил по жилищам своих жертв, освещая себе дорогу керосиновыми лампами или громоздкими керосиновыми фонарями. Будь маньяк помоложе, он почти наверняка использовал бы легкий карманный фонарик.

А теперь позвольте мне оставить обезличенную манеру изложения, которую обычно используют при написании книг, и обратиться к читателям напрямую. Я должен объяснить им свою проблему и не вижу другого способа это сделать, кроме как говорить с ними от первого лица.

Я начал изучение серии убийств, совершенных «Человеком с поезда», с преступлений в Виллиске и близлежащих местах – то есть относящихся к 1911 и 1912 годам. Занимаясь ими, я понял, что эти злодеяния – часть гораздо более длинной цепи, хотя многие не видели между ними никакой связи. Многие авторы считали, что серия началась в Колорадо-Спрингс, но на самом деле это было не так. Преступник, убивший в Колорадо-Спрингс шесть человек в двух домах в течение одной ночи, действовал слишком уверенно для начинающего. Это была не первая пролитая им кровь.

Начав отсчет с 17 сентября 1911 года, когда были совершены убийства в Колорадо-Спрингс, я двинулся назад во времени, пытаясь отыскать похожие случаи. Возможности, которыми мы располагаем для таких поисков сейчас, в 1911 году невозможно было себе даже представить. Когда что-то случалось в 100 милях от вас, это было все равно как где-нибудь на Луне. Может, это и преувеличение, зато понятно, что именно я хочу сказать. Так или иначе, я двинулся от 1911 года все глубже в прошлое – и обнаружил несколько похожих убийств в 1910 году и по меньшей мере одно в 1909-м.

Однако затем я словно наткнулся на стену. Дойдя до убийства семьи Медоуз в 1909 году, я не смог обнаружить больше ни одного аналогичного преступления. Вроде бы можно было сделать вывод, что это и было началом серии, не так ли? Однако этот вывод стал бы ошибочным – по двум причинам. Прежде всего потому, что убийство семьи Медоуз, как и убийства в Колорадо-Спрингс, были совершены человеком, явно уже имевшим опыт подобных злодеяний. Невозможно поверить, что это было делом рук сошедшего с ума новичка, которого вдруг обуяла жажда крови. Нет, преступник хорошо знал и понимал, что и почему он делает. Он действовал хладнокровно и расчетливо. Что касается второй причины, то, чтобы не быть голословным, я нанял собственную дочь, Рейчел, для поисков аналогичных случаев, произошедших до 1909 года. И она нашла один такой случай. А потом еще один. И еще.

И еще, и еще.

Поначалу я, разумеется, думал, что она видит то, чего на самом деле нет, – другими словами, что убийства, на которые она обратила внимание, к серии не относятся. Однако я ошибся. Внимательно проанализировав результаты ее работы, я убедился, что Рейчел скорее права, чем нет. По крайней мере, некоторые из случаев, вошедших в ее список, вполне могли быть делом рук «Человека с поезда».

Выходило, что маньяк начал действовать еще до наступления 1909 года. Но когда именно и где? Мы имеем целый ряд преступлений, совершенных до 1909 года. Какие-то из них, возможно, связаны с «Человеком с поезда», а другие – нет.

Однако напомню еще раз: 1900 год очень отличался от 1912-го. За двенадцать лет мир сильно изменился. И одно из этих изменений коснулось газет, выходивших в небольших провинциальных городках.

Хотя история агентства Ассошиэйтед пресс началась в 1846 году, до 1893 года оно снабжало информацией лишь крупные издания, распространявшиеся в больших городах. За период с 1893 по 1921 год оно под руководством Мелвилла Стоуна неимоверно разрослось, включив в сферу своего влияния тысячи провинциальных газетенок. Агентство не только поставляло им новости, но и, что, пожалуй, еще важнее, распространяло по всей стране материалы, которые публиковали они. Беспроводная передача информации началась в 1899 году. Это существенно облегчило работу новостных агентств. Юнайтед пресс ассошиэйшн, которая позднее превратилась в ЮПИ, Юнайтед пресс интернэшнл, была основана в 1907 году и вскоре стала серьезным конкурентом Ассошиэйтед пресс. К 1912 году большинство провинциальных газет сотрудничали либо с АП, либо с ЮПИ.

Изобретение фототелеграфа в 1900 году значительно упростило передачу на большое расстояние снимков. В 1900 году провинциальные газеты публиковали очень мало фотографий, тем более сделанных где-то далеко. Многие издания иллюстрировали свои материалы рисунками – причем одни делались весьма тщательно, другие – в виде набросков. К 1910 году газеты, выходившие в небольших городах, уже постоянно печатали фото, сделанные за тысячи миль от их редакций, – это стало в порядке вещей. В 1900 году ни один американский колледж не предлагал обучения по специальности «журналистика». К 1910 году программы обучения журналистской профессии имелись уже во многих вузах.

В 1900 году мелкие провинциальные газеты существовали совершенно обособленно. Они заимствовали истории у крупных городских изданий и у соседей по региону, поскольку в те времена за соблюдением авторских прав следили не слишком строго или не следили вообще. Во многих случаях темы для публикаций просто придумывали или высасывали из пальца. Так или иначе, процесс распространения информации был сильно затруднен. Однако к 1912 году провинциальные издания уже в большей или меньшей степени были вовлечены в общенациональную сеть газет и журналов. Поэтому кажется вполне логичным, что история о жестоком убийце, расправившемся с несколькими жителями небольшого городка, была подхвачена репортерами и обсуждалась по всей стране, от побережья до побережья. Это облегчило понимание того, что по стране разъезжает маньяк, убивающий людей при помощи топора. Более того, это стало возможным только благодаря появлению целостной системы распространения новостей.

Сами газеты в то время развивались очень быстро. В 1912 году они стали больше даже просто в физическом смысле, поскольку выходили на большем количестве страниц. У них появилась возможность публиковать больше историй и более глубоко изучать разрабатываемые темы, а также публиковать комментарии читателей. Да и газетные репортеры стали работать куда более профессионально.

Грамотность населения тоже быстро росла. В 1900 году в школу ходила половина белых детей в возрасте от 5 до 19 лет и 29 процентов чернокожих. Это означало, что большинство детей указанных возрастов не было охвачено школьным образованием. В 1910 году аналогичные показатели были гораздо выше: 60 процентов белых детей и 43 процента чернокожих. К 1920 году эти цифры уже составляли 65 процентов для белых детей и, вероятно, более 50 для чернокожих.

Разумеется, уровень образования и развитие прессы идут рука об руку. Если вы не умеете читать, газета вам ни к чему. В 1900 году значительную часть населения составляли неграмотные. К 1912 году ситуация начала меняться. Неудивительно поэтому, что в рассказанных мною историях, которые происходили в период с 1909 по 1912 год, есть много деталей и подробностей. О них были написаны сотни репортажей и статей, в которых издания ссылались на множество документов и других источников. Однако в 1902 году в большинстве случаев информации было гораздо меньше (хотя по некоторым преступлениям в небольших городках было все же собрано достаточно много документов уже в начале XX века).

Примером такого контраста могут служить убийство Муров в Виллиске и убийство членов семьи Акерман в Милтоне, штат Флорида, в 1906 году. Убийство Муров вызвало широкий общественный резонанс. Ему были посвящены публикации в газетах и журналах, много позже о них даже сделали несколько телешоу, и этот случай часто упоминается как самое кровавое нераскрытое преступление в американской истории. Но в действительности преступление в Виллиске, когда погибли восемь человек, по количеству жертв отнюдь не было «рекордом» для «Человека с поезда». Во Флориде в 1906 году погибли девять человек – по всей видимости, от руки того же маньяка.

При этом, в отличие от убийства Муров, сведений об убийстве Акерманов так мало, что о нем можно составить лишь самое общее представление. Оно настолько малоизвестно, что даже в историческом обществе округа, в котором оно произошло, мне не удалось найти ни одного человека, который бы о нем слышал. Если бы не несколько номеров старых газет, о нем бы вообще навсегда забыли.

Частично это объясняется разницей в жизненном укладе 1906 и 1912 годов. Но еще больше сказалась разница между Средним Западом и аграрным Югом. Не желая сказать ничего плохого о Юге и его жителях, я, тем не менее, не могу не отметить, что по уровню грамотности населения в те времена эта часть страны сильно отставала от остальных. В 1912 году, согласно данным веб-сайта школы образования при Чесапикском университете, в южных штатах проживало 34 процента американцев, но только 3 процента доходов этих штатов направлялось на нужды образования.

В 1911 и 1912 годах «Человек с поезда» убивал людей на Среднем Западе. С 1900 по 1908 год он действовал в основном на юге, во Флориде, в Джорджии и Южной Каролине. Уровень грамотности населения там был низким, а, как мы уже отмечали, тому, кто не умеет читать, газеты не нужны. Во многих районах, где творил свои злодеяния маньяк, до 1908 года местные издания зачастую вообще не выходили.

Впрочем, дело не только в этом… Знаю, вам трудно будет поверить в то, что я сейчас скажу. Но многие из преступлений, о которых идет речь, по сути дела вообще не расследовались. То есть какие-то меры, конечно, предпринимались, но в большинстве случаев нет никаких свидетельств серьезных попыток найти убийцу.

Вы должны понимать, что система расследования преступлений в то время была очень примитивной. В большинстве случаев соответствующих структур на уровне штата просто не существовало. Расследованием убийств занимались местные власти небольших районов, где такие преступления не совершались вообще или случались очень редко, а на поиски убийц не выделялись никакие средства. Исследование, проведенное в округе Монтгомери, где были убиты Муры, показало, что в течение двадцати лет, предшествовавших трагедии в Виллиске, там совершалось в среднем одно убийство в год. Если убийца был очевиден, его арестовывали и судили. Если же очевидного решения не было, преступления оставались нераскрытыми. И так происходило в половине случаев. А надо сказать, что округ Монтгомери в этом отношении наверняка ничем не отличался от любого другого сельского округа.

Да-да, я ничего не придумываю: в округах, расположенных в сельской местности, на серьезные расследования просто не хватало денег – а они для этого были необходимы. Если у родственников жертв имелись какие-то средства или таковыми располагали небольшой городок, округ или губернатор штата, могла быть предложена награда за поимку преступника. Но если, как в случае с Акерманами, родственники убитых были бедны или приехали в эти места недавно, собрать нужную сумму было очень непросто. Представители местных властей, расследуя преступление, обычно опрашивали соседей жертвы или жертв, проверяли возможную причастность к нему местных уголовников, а если это ничего не давало, лишь разводили руками.

Теперь вы понимаете, почему было бы неправильным с моей стороны начинать эту книгу с рассказа о более ранних убийствах? Начав с событий 1909 года, мы получили возможность ознакомить читателя с преступлениями, о которых было собрано довольно много информации. Это позволило создать образ маньяка по прозвищу «Человек с поезда» и дать общее представление о его кровавом «почерке». А этого уже достаточно, чтобы умный читатель решил, имеют ли отношение к серии те или иные более ранние преступления. Мы в хронологическом порядке рассказали вам о более поздних злодеяниях, теперь же направимся в обратную сторону – к 1900 году. При этом в своем повествовании мы также будем придерживаться хронологии. Но начнем мы не с первых убийств, а с событий, произошедших за несколько лет до них.

Глава 20. Трентон-Корнерс

Шестого ноября 1900 года Боб Хенсен приехал в гости к семейству Ван Лью и привез им цыпленка. Уверен, хозяева не спрашивали гостя, где именно он раздобыл птицу. Ван Лью были порядочными, работящими людьми. Что же касается Хенсена, то он был бесчестным типом, пользовавшимся дурной славой. Какой эпитет хуже – «бесчестный» или «пользовавшийся дурной славой»? Каким бы ни был ответ на этот вопрос, в любом случае наихудшая из характеристик подходила Хенсену наилучшим образом. Газеты писали о его дурной репутации. Он имел дурную репутацию, так же как Майкл Джордан – потрясающую способность вгонять мяч в кольцо в прыжке. Будучи трезвым, Хенсен вел себя более или менее прилично. Впрочем, даже и тогда он нередко демонстрировал свой дурной нрав, но все же в основном держался в рамках. Он охотно нанимался на работу и работал много и усердно. Но все это, повторяю, только пока он был трезвым. Что же касается 6 ноября, то в тот день между Хенсеном и Мэри Элизабет Ван Лью произошла ссора. Хенсен оставил в доме Ван Лью кое-что из верхней одежды, поскольку часто останавливался у супругов – даже когда Джорджа Ван Лью не было дома. Мэри заявила Хенсену, что ей надоело держать дома его вещи, и потребовала их забрать. В последовавшем за этим споре Хенсен вполне мог пригрозить женщине убийством, хотя сегодня невозможно установить, в самом ли деле так было или это всего лишь слухи.

Ван Лью был музыкантом, скрипачом, и работал в основном по выходным. На вечер субботы 17 ноября у него был назначен небольшой концерт, или, как сейчас говорят, халтурка (этот термин, вообще-то, появился лишь в 20-х годах) в Трентоне. С утра он встретился с приятелем и соседом Стивеном Уильямсоном, и они вместе отправились на станцию, чтобы на поезде поехать в Трентон. До станции им нужно было пройти пешком примерно три мили. На перроне они встретили Боба Хенсена, который уже с утра был пьян.

Место, где была убита семья Ван Лью, уже не существует. История преступления изобилует названиями баров и мотелей, а также маленьких селений, холмов и речушек. Но их теперь уже не найти на карте – ни баров, ни городков, ни даже холмов и ручьев.

В 1900 году население Трентона, штат Нью-Джерси, составляло 73 тысячи человек. Примерно столько же живет там и теперь – с той лишь разницей, что сейчас Трентон расположен на окраине гигантского мегаполиса, а прежде его окружали поля и фермы. В том же 1900 году остальное население округа Мерсер не превышало 22 тысяч человек, сейчас – больше 300 тысяч. В семи милях к северо-западу от Трентона находился поселок Трентон-Корнерс. Население Трентона было почти на 100 процентов белым, а Трентон-Корнерс представлял собой межрасовый анклав, в котором селились и белые, и чернокожие. Все, кто упоминается в этой истории, были чернокожими – за исключением Эллен Куинн. Пустынная дорога, известная в те времена под названием Бирмингем-Харбуртон, проходила через Трентон-Корнерс. Рядом с ней и жили супруги Ван Лью.

Хенсен заявил, что после встречи с Ван Лью и Уильямсоном он посетил пару таверн на станции Трентон-Джанкшен, а вечером, когда начало смеркаться, улегся вздремнуть под мостом. Его разбудил грохот катящейся по мосту тяжелой повозки, запряженной несколькими лошадьми. Как раз в этот момент громко залаяли собаки. Проснувшись, Хенсен какое-то время бесцельно слонялся по округе. Затем он услышал, как кто-то играет на скрипке, но не смог определить, откуда шел звук. Он понятия не имел, сколько было времени (вполне возможно, что Хенсен вообще не умел определять время). Впоследствии выяснилось, что на скрипке упражнялся 11-летний сын Уильямсонов. Мальчик заявил, что начал играть примерно в 22:30, а собаки подняли лай незадолго до этого. Вскоре после 23:00 местные жители увидели, что дом семьи Ван Лью горит. К тому времени, когда соседи прибежали к месту пожара, огонь уже полностью охватил строение. Люди успели вынести настенные часы и стол, но все остальное имущество в течение ближайшего часа полностью сгорело вместе с домом.

Поначалу все решили, что Мэри Ван Лью и ее двухлетний сын Вилли в Трентоне – вместе с мужем и, соответственно, отцом. Однако после того, как Джордж Ван Лью сошел с поезда примерно в час ночи, по дороге домой его встретил местный житель, фамилия которого тоже была Уильямсон, и сообщил ему о пожаре. Джордж забеспокоился и спросил, где его жена и сын. Вскоре соседи обнаружили в задней части дома большую лужу крови. Был также найден окровавленный топор, взятый из угольного сарая и брошенный на заднем дворе. Вскоре после этого соседи нашли в подвале дома останки жены и сына Джорджа Ван Лью, обгоревшие до неузнаваемости. Во дворе дома имелся колодец с помпой – на ее деревянной ручке остались следы окровавленных ладоней и пальцев. Очевидно, прежде чем скрыться с места преступления, преступник вымыл руки.

Прибыла полиция. Джордж Ван Лью рассказал шерифу, что неподалеку от станции Трентон-Джанкшен встретил Роберта Хенсена и что, по его мнению, тот направлялся к нему домой, чтобы забрать свою одежду. Неудивительно, что подозрение пало именно на Хенсена. Более того, все сразу же поверили в его виновность. Вот фрагмент одного из первых газетных репортажей, посвященных этому происшествию:

Роберт Хенсен, цветной житель Трентона с отвратительной репутацией, подозревается в совершении этого шокирующего преступления. Сейчас он арестован и содержится в окружной тюрьме. Власти занимаются сбором улик, который, как ожидается, даст ожидаемые результаты, и тот, кто совершил это чудовищное злодеяние, будет отправлен на виселицу.

«Трентон таймс», 19 ноября 1900 года

То есть мы еще не располагаем уликами, но уже знаем, чьих это рук дело. А вот выдержка из репортажа, опубликованного через два дня:

Все улики, которые удалось собрать на данный момент, являются косвенными и однозначно свидетельствуют в пользу арестованного… И все же уголовное прошлое Хенсена настолько хорошо известно жителям округа Мерсер, что его невиновность наверняка вызовет у присяжных большие сомнения, так что единогласного решения жюри, скорее всего, не будет. Власти тщательно охраняют арестованного, поскольку он опасен и особые меры предосторожности необходимы.

«Трентон таймс», 21 ноября 1900 года

Хенсен был осужден за воровство в октябре 1888-го, мае 1892-го и октябре 1898 года, а также за нападение и нападение с особой жестокостью в январе 1885-го, октябре 1898-го и январе 1900 года. «Нападение с особой жестокостью» звучит так, словно речь идет об изнасиловании. Иногда так и бывало, но в большинстве случаев дело обстояло иначе. В Нью-Джерси юристы обычно подразумевали под этим термином «нападение при отягчающих обстоятельствах», что, в свою очередь, означало нападение с причинением телесных повреждений, включая даже травмы кожных покровов. Хенсена, впрочем, в прошлом арестовывали и по обвинению в убийстве белой женщины, Эллен Куинн (в 1888 году). Тут надо понимать простую вещь: если чернокожего Хенсена всерьез подозревали в расправе над белой женщиной, то при наличии хоть каких-нибудь улик его бы наверняка повесили.

Постоянного адреса у Хенсена не было. Он спал под мостами, а свою одежду часто держал дома у людей, с которыми состоял в дружеских отношениях. Его арестовали на следующий день после убийства, в десяти милях от места преступления, в доме его приятеля, фамилия которого опять-таки была Уильямсон, – это уже четвертый Уильямсон, с которым мы сталкиваемся. Газеты отметили тот факт, что арест был произведен в доме, стоявшем рядом со строением, где предыдущей зимой один мужчина замерз насмерть.

По словам Джорджа Ван Лью, встретив Хенсена в Трентон-Джанкшен, он подумал, что тот направляется к нему (то есть к Ван Лью) домой, чтобы забрать одежду, которую там оставил. Полицейские решили, что этот визит мог привести к возобновлению возникшего ранее конфликта и Хенсен, выйдя из себя, убил всех, кто находился в доме. Хенсен же настаивал, что в тот день вообще не заходил к Ван Лью. Свидетельств того, что он там был, не нашлось, поэтому его визит к Ван Лью был лишь предположением. В версии обвинения имеется шестичасовой временной провал. Если бы Хенсен сразу после встречи с Ван Лью отправился к нему домой, то он пришел бы туда примерно в 16:00. Между тем пожар в доме был замечен шестью часами позже.

Часть своей одежды Хенсен держал в доме Анны Смит, жившей в Трентон-Джанкшен, и в какой-то момент рокового вечера отправился туда. Когда он постучал в дверь, ему открыл мужчина по имени Джон Скиллман и пустил его внутрь. По словам Хенсена, это было приблизительно в 21:00, по словам Скиллмана – около полуночи. Поскольку, согласно показаниям Хенсена, он слышал лай собак и звуки скрипки – а это могло быть только в районе половины одиннадцатого, – то можно сделать вывод, что он пришел к Анне Смит где-то около 23:00. Когда Хенсена спросили, находится ли он в дружеских отношениях со Скиллманом, он ответил: «Нет, он мне не приятель». Войдя в дом, Хенсен заявил хозяйке, Анне Смит, что голоден, вымыл руки и был накормлен.

Шериф округа Мерсер гордился тем, что достойно обращался с арестованными. Присяжные имели возможность убедиться, что Хенсен сидит в чистой камере со свежеокрашенными стенами, в которой даже имелась кое-какая мебель. Было очевидно, что его хорошо кормили. Один из членов Большого жюри заметил вслух, что «условия содержания арестованных весьма комфортные». При этих словах Хенсен вскочил со стула и принялся грязно ругаться, а затем попытался напасть на того, кто рискнул высказать такое замечание. Это, впрочем, было бессмысленно, поскольку камера была снабжена решеткой со стальными прутьями. Хенсен, однако, выплескивая свою ярость, пожелал присяжному, который вызвал его гнев, попробовать посидеть с ним вместе несколько дней – мол, тогда он поймет, что такое тюремный комфорт. Отойдя от решетки, «чернокожий грубиян» резко развернулся и швырнул в присяжных книжкой, которая ударилась о прутья. По всей вероятности, эта вспышка была истолкована не в его пользу.

Другими уликами против Хенсена были отпечатки обуви и запачканная кровью одежда. Цепочка следов длиной в 300 ярдов тянулась от места преступления через поле. Крови на отпечатках обнаружено не было. Однако показалось подозрительным, что тот, кто оставил следы, предпочел срезать путь, а не пойти по дороге. Это создавало впечатление бегства. На этот раз ищеек к розыску преступника не привлекали. Откровенно говоря, такое решение было принято главным образом потому, что шериф уже пришел к выводу о виновности Хенсена. Так зачем, спрашивается, было создавать дополнительные проблемы и вызывать собак? По словам шерифа, следы полностью совпадали с отпечатками обуви Хенсена. Адвокат подозреваемого на это заявил, что речь идет о следах обычной обуви самого распространенного размера, без каких-либо индивидуальных особенностей, которые позволили бы утверждать, что она принадлежала Хенсену.

На одежде Хенсена действительно была обнаружена кровь – не очень много, несколько кровавых пятен. Хенсен заявил, что это, скорее всего, кровь ондатры – мол, примерно месяц назад он поймал зверька в ловушку, после чего снял с него шкурку. Помимо ондатры он снимал шкурки с кроликов и белок, так что кровь могла принадлежать и им. Кроме того, сравнительно недавно, всего за несколько дней до убийства Хенсен, по его словам, получил травму, помогая кому-то перетаскивать пианино, и из пораненной руки какое-то время шла кровь. Наконец, у него часто шла кровь носом. Я понимаю, что объяснений, пожалуй, слишком много. Когда подозреваемый приводит четыре возможные причины, по которым на его одежде могла оказаться кровь, это кажется подозрительным. Двое ученых из Принстона засвидетельствовали, что кровь на одежде Хенсена принадлежала млекопитающему, но ондатры и белки как раз таковыми и являются – как и прочие грызуны. В те времена было трудно отличить человеческую кровь от крови млекопитающих, хотя через десять лет ситуация уже изменилась. Выпиленный кусок ручки насоса также был приобщен к уликам. На нем имелись кровавые отпечатки пальцев. Всего через шесть лет, когда люди поняли, какое колоссальное значение имеют отпечатки папиллярных линий, с их помощью уже можно было изобличить преступника. Но не в 1900 году.

Судебный процесс над Хенсеном длился пять дней, причем обвиняемого защищали хорошие адвокаты. Хенсен постоянно жевал табак, даже на свидетельской трибуне, и все время нервно посасывал кончики усов. В конце марта он был признан виновным и подал апелляцию с требованием провести повторные слушания. В апелляции ему отказали, и 27 декабря 1901 года, через год с небольшим после суда, он был казнен.

Процесс над Хенсеном был проведен бездарно. У меня вообще вызывают ярость ситуации, когда люди приходят к окончательному выводу о том, кто совершил то или иное преступление, в первые двадцать минут расследования. В то же время у нас недостаточно улик, чтобы быть уверенными, что в данном случае убийства были делом рук «Человека с поезда». Свидетельствами в пользу того, что это мог быть он, являются следующие обстоятельства:

1. Преступление было совершено недалеко от пересечения двух железнодорожных веток, до которого можно было дойти пешком.

2. Маленький, практически изолированный от внешнего мира городок – как раз одно из таких мест, где предпочитал действовать маньяк.

3. С места преступления ничего не пропало, никакого очевидного мотива у убийцы не было – если не считать предположения, что между ним и одной из жертв снова разгорелся конфликт.

4. Предыдущие убийства, совершенные «Человеком с поезда», произошли на северо-востоке (в 1898 году), место следующей приписываемой ему вылазки (в 1901 году) также находилось в северо-восточной части США.

5. Те немногие подробности преступления, о которых нам известно, напоминают почерк «нашего» маньяка: в частности, злодей оставил на месте преступления топор и там же вымыл руки.

«Человек с поезда» в интересующее нас время вполне мог находиться на северо-востоке страны и совершить убийства, о которых идет речь. Но мы не можем быть в этом уверены. Отсутствие на месте преступления трупа молодой женщины или девушки-подростка работает против теории, согласно которой мы имеем дело с очередной вылазкой этого маньяка. Кроме того, нет и каких-либо серьезных свидетельств его активности в период между 1898 и 1903 годами.

Мотив, который приписали Хенсену, выглядит крайне неубедительно. Супруги Ван Лью были его друзьями, и он регулярно бывал у них в гостях. Сам Хенсен показал, что в момент убийства спал, находясь в полумиле от дома жертв. Учитывая пристрастие Хенсена к алкоголю, он вполне мог решить проспаться. Остальные детали истории, такие как лай собак и звуки скрипки, вполне согласуются с показаниями других людей. Что же касается ссоры, происшедшей в день убийства, то это, похоже, чистой воды спекуляция. Впрочем, нам слишком мало известно, чтобы всерьез об этом рассуждать.

То, что осталось от Трентон-Джанкшен, сейчас носит название Уэст-Трентон. На месте аэропорта Скиллтон, открытого в 1929 году, сейчас находится аэропорт округа Трентон-Мерсер. Пустынная дорога, у которой жили супруги Ван Лью, превратилась во взлетно-посадочную полосу. Во время Второй мировой войны концерн «Дженерал моторс» производил возле аэропорта бомбардировщики. В целом этот район изменился до неузнаваемости. Аэропорт округа Трентон-Мерсер имеет две взлетно-посадочные полосы, которые расположены почти перпендикулярно друг к другу. По моим расчетам, дом, в котором были убиты Ван Лью, стоял как раз на месте их пересечения.

Дополнительные замечания:

1. Если судить по карте, место преступления находится совсем недалеко от специального заведения для умалишенных штата Нью-Джерси, но в газетах об этом факте ни разу не упоминалось.

2. Вероятно, многие из вас знают о существовании реестра, в котором зафиксированы даты всех смертных казней, приведенных в исполнение в Америке. Его называют файлом Эспи. Фамилия Хенсена в нем также фигурирует – правда, он ошибочно был внесен в перечень как Хенсон. Между тем почти во всех газетных репортажах, так или иначе связанных с делом об убийстве Ван Лью, его имя пишется «Хенсен».

3. Когда приведенного к присяге Хенсена спросили, сколько ему лет, он ответил: должно быть, 43 или, может, 45.

4. Свидетель, который разговаривал с Хенсеном вскоре после Ван Лью и Уильямсона, фигурирует в деле как некий Стаббз. Во время судебного процесса над Хенсеном между Стаббзом и адвокатом Хенсена произошел следующий диалог:

– Как долго вы знакомы с ним [Хенсеном]?

– Примерно года три.

– В какое время вы с ним разговаривали в тот день?

– Между четырьмя и половиной пятого.

– Почему вы так считаете?

– Потому что я только что ушел от Джонса.

– А в какое время это было?

– В четыре часа.

– Из чего это следует?

– Я посмотрел на часы.

– Вы можете сказать, сколько сейчас времени?

– Да.

– Тогда посмотрите вон на те часы, в зале суда, и скажите, который час.

Далее в протоколе говорится: «Свидетель подошел к часам и, глядя на циферблат, сказал: “Сейчас девять часов”. Между тем часы показывали 10:45. Слова свидетеля вызвали смех в зале, к которому присоединился и Хенсен. “Взгляните еще раз”, – попросил адвокат. “Половина одиннадцатого”, – заявил Стаббз, чем снова вызвал взрыв хохота. Этот эпизод, казалось, доставил огромное удовольствие Хенсену, который смеялся до слез».

Разумеется, не так уж важно, в какое именно время произошла встреча на дороге. Но это отражает дух процесса. Эпизод со Стаббзом указывает на два очевидных факта:

1. Стаббз не умел определять время по часам.

2. Адвокату и присутствовавшим в зале суда любопытным показалось смешным, что свидетель не различал показания часов, но при этом утверждал, что умеет это делать.

Разумеется, Ван Лью и Уильямсоны были грамотными, умели определять время по часам и читать ноты с листа. Однако все указывает на то, что большинство других участников истории, включая Хенсена, скорее всего, действительно были не в состоянии различать показания часовых стрелок. Однако, возможно, Хенсен все же умел читать, поскольку, как нам известно, держал книги в тюремной камере.

Глава 21. Верный Анри

Никогда прежде в этой части штата Мэн не случалось ничего подобного той таинственной и жуткой истории, которая произошла в доме Алленов… В течение нескольких недель перед этим вся округа была буквально наводнена бродягами. Она [Мэри Аллен] совсем не пугалась, когда кто-то стучал в дверь. Так было и в тот раз. Мистер Аллен открыл дверь. Маленькая девочка была очень красивой и привлекательной.

«Бостон глоб», 15 мая 1901 года

Округ Пискатакис в штате Мэн был местом, где вполне мог бы поселиться снежный человек и завести маленьких снежных человечков – и им не досаждали бы люди с камерами, пытающиеся заснять для кабельного канала их утреннюю веселую возню. Притом что по размерам округ не уступает штату Коннектикут, в нем даже сейчас проживает всего 17 тысяч человек – столько же, сколько и 115 лет назад. Это означает плотность населения четыре человека на квадратную милю – вдвое меньше, чем в Северной Дакоте. Но даже эта цифра не дает ясного представления о положении вещей, поскольку большинство жителей округа сконцентрировано в южной его части. В общем, получается, что на 99 процентов округ населен деревьями.

Дж. Уэсли Аллен, его жена Мэри и их 14-летняя дочь Кэрри жили на ферме площадью 100 акров к югу от городка Ширли, штат Мэн (это место также часто называли Ширли-Миллс). Дом Алленов стоял всего в нескольких ярдах от полузаброшенной дороги, поэтому проходившие мимо люди часто стучались к ним в дверь, чтобы попросить напиться или поесть. Мистер Аллен был недружелюбно настроен по отношению к непрошеным гостям. Он был крупным, сильным мужчиной весом в 200 фунтов, то есть габаритами превосходил большинство тогдашних спортсменов, и, несмотря на свои 53 года, находился в хорошей физической форме. Как писала «Бостон глоб», «ему не нравились частые визиты незнакомцев, и, как утверждали соседи, бродяги зачастую обходили его дом стороной, предпочитая попросить воды и еды у кого-нибудь другого». У Мэри имелись проблемы со здоровьем. Дом ближайших соседей отстоял от дома Алленов на три четверти мили. Путников на дороге бывало не так уж много, поэтому весть об убийстве и поджоге дома и сарая разнеслась по округе лишь спустя 11 часов.

Дорога, возле которой жили Аллены, хоть и была заброшенной, считалась достаточно крупной и важной магистралью. Сейчас она называется Гринвилл-роуд, и от нее отходят шоссе номер 6 и 15. От дома Алленов, конечно же, ничего не осталось. Аппалачская тропа проходит в восьмой части мили от того места, где он стоял. В воскресенье, 12 мая 1901 года, примерно в 21:45 один из соседей Алленов увидел над их домом красный отсвет, но не придал этому значения. Однако на следующее утро мужчина, отвозивший детей в деревенскую школу, увидел, что дом практически полностью сгорел. В сарае на территории фермы он обнаружил останки мистера Аллена. Рядом с телом были две большие лужи крови. Мужчина отправился оповестить власти о происшествии. Внутри сгоревшего дома, в разных комнатах, но не в спальнях, были найдены обугленные трупы миссис Аллен и ее дочери. Из этого был сделан вывод о том, что нападение было совершено вечером, но еще до того, как Аллены улеглись спать. И дом, и главный сарай выгорели практически полностью, но расположенную между ними поленницу пламя не тронуло. Это означало, что нападавший (или нападавшие) устроили два отдельных пожара. Обратите особое внимание на поленницу. В описаниях места преступления она упоминается только потому, что по какой-то причине не сгорела. При этом совершенно игнорируется тот факт, что там, где располагается поленница, обычно держат и топор.

После того как стало известно об убийстве, шерифу и коронеру округа потребовалось 24 часа, чтобы добраться до места преступления. Мистер Аллен, будучи преуспевающим фермером, никогда не хранил деньги в доме. Врагов у него, по общему мнению, не было. Лезвие топора было найдено во дворе. Оно было окровавлено. При этом рукоятка топора отсутствовала. Рядом с домом был найден предмет, напоминающий пробку от бутылки спиртного, – его приобщили к уликам, поскольку мистер Аллен алкоголя не употреблял.

Поначалу в преступлении заподозрили грабителей почтовых экипажей, которые время от времени проезжали по дороге мимо дома Алленов. Иногда на них нападали разбойники – персонажи из XVI века. Как раз за два дня до убийства почтовый экипаж был ограблен в Виллимантике, в 17 милях к востоку. Кроме того, мужчина по имени Уильям Джонсон сообщил, что утром в понедельник у дороги его ограбили четверо каких-то пьяных типов.

Впоследствии эта история, однако, не подтвердилась. Четверо пьяных вовсе не грабили Джонсона, они просто грубо и несколько агрессивно себя вели. Джонсон шел своей дорогой вдоль железнодорожной ветки в двух милях к западу от дома Алленов и наткнулся на импровизированный лагерь, разбитый четырьмя бродягами. Лежа на старых матрасах, они курили и пили. Один из них довольно бесцеремонно потребовал, чтобы Джонсон набил своим табаком его трубку. Джонсон отказался и пошел дальше.

Четверых бродяг арестовали и допросили – кстати, не вполне ясно, те ли это были типы, о которых рассказал Джонсон. Однако еще до ареста шериф достаточно ясно дал понять прессе, что, по его мнению, эти люди вряд ли имеют какое-либо отношение к преступлению. Джонсон в своем рассказе явно все приукрасил и описал бродяг таким образом, чтобы они по приметам напоминали тех, кто ограбил почтовый экипаж. В итоге шериф пришел к выводу, что эти четверо почтовый экипаж также не грабили, вообще не были преступниками и подозревать их в совершении убийства не было никаких оснований. И, надо сказать, он в принципе был прав. Хотя нельзя не отметить, что 116 лет назад тот факт, что бродяги устроили лагерь рядом с железной дорогой, всего в паре миль от места кровавого преступления, да еще в местности, где дома отстояли друг от друга на добрую милю, должен был показаться крайне подозрительным. Так что позиция шерифа кажется очень странной. Впрочем, мы к этому еще вернемся.

В день, когда стало известно об убийстве, соседи жертв и газетчики еще до приезда шерифа и коронера решили, что целью преступления было сексуальное насилие по отношению к двум женщинам, проживавшим в доме. В репортажах нет слов «сексуальное насилие», но из содержания статей ясно, что имелось в виду именно оно. Шериф присоединился к этой версии. Позади дома Алленов, на некотором удалении от него, стояла хижина мистера Хаффа. Соседи первым делом бросились туда в надежде, что найдут там целых и невредимых Мэри и Кэрри Аллен. Оказалось, что в хижину кто-то вламывался: засов был оторван. Об этом сообщили мистеру Хаффу, и он поставил засов на место. Но ночью в хижину снова кто-то проник – оттуда был украден револьвер. На полу следователи нашли необычные спички – таких никто никогда раньше не видел. Поскольку два преступления были совершены практически в одном месте и в течение одного дня, неудивительно, что следствие пришло к выводу о существовании между ними связи.

Утром во вторник шериф и его люди, прибыв на место, первым делом занялись опросом соседей. К их изумлению, одна из местных жительниц, миссис Телос Смит (Ида Смит), открыв дверь, уставилась на них с возмущением и заявила, что они с мужем Анри в обиду не дадут. Шериф и его помощники не поняли, о чем она говорит. Тогда женщина объяснила, что, по мнению многих местных жителей, этот самый Анри имел какое-то отношение к случившемуся, но она и ее супруг в это не верят и будут Анри защищать.

Анри Ламбер, неграмотный 26-летний канадец французского происхождения, работал лесорубом и иногда выступал в роли проводника для охотников. Несмотря на то что дом Алленов стоял в пустынном месте, к нему пришли сотни людей, которые на все лады судачили о том, кто мог расправиться с семьей Алленов. Первым подозреваемым действительно стал Анри Ламбер. Именно он построил хижину Хаффа осенью 1900 года, за несколько месяцев до убийства. Сам он в то время жил в лагере, а потом в хижине напротив дома Алленов, на другой стороне дороги – но на земле, принадлежавшей Алленам. Примерно за год до убийства Аллен сказал Ламберу, что собирается использовать участок, на котором тот жил, но Ламбер, если хочет, может построить себе какое-нибудь жилье в дальней части фермы. Ламбер так и сделал, но, прожив в домике примерно с месяц, продал или подарил его человеку по имени Элмер Хафф, а зиму 1900–1901 года провел, валя лес с членами семейства Телоса Смита.

Если вам кажется необычным, что кто-то построил (а потом продал) дом на земле, принадлежавшей другому человеку, значит, вы ничего не знаете о той жизни. В этой книге мы уже много раз встречали (и еще встретим) людей, живших в каких-то временных строениях – палатках или хижинах: Рэя Фаншмидта, Джона Артура Пендера в штате Орегон и других. Многие в те времена проявляли щедрость по отношению к своим соседям. Это было вполне в порядке вещей – одалживать лошадей, сельхозинструменты, помогать в сельхозработах. Считалось совершенно нормальным брать на себя ответственность за тех, кто обделен здоровьем и силой и нуждается в помощи. Например, в предыдущей главе упоминалось, что многие соседи кормили и пускали в свой дом Боба Хенсена – бродягу, не способного контролировать свое поведение. Вероятно, примерно так же поступаете вы, когда бросаете мелочь бездомному, хоть и понимаете, что он сумасшедший и не сможет использовать собранные деньги с пользой. Для хозяина крупной фермы выделить соседу небольшой участок неиспользуемой земли для постройки хижины было пустяком. Ламбер же, со своей стороны, наверняка был готов отработать за эту услугу, чтобы не быть в долгу.

В субботу, незадолго до убийства (оно произошло в ночь на воскресенье), Ламбер дважды ходил в Гринвилл, который находится милях в десяти от места преступления. Там жила одна женщина. У нее, то есть в Гринвилле, Ламбер провел и субботу, и большую часть дня воскресенья и вернулся к Смитам, по словам свидетелей, примерно в 20:30. В Гринвилле Ламбер купил бутылку виски, и к тому времени, когда во вторник его стали допрашивать, она уже была пуста.

Следы на месте преступления, судя по всему, были оставлены новыми или почти новыми резиновыми сапогами. Ламбер как раз недавно приобрел такие, но найти их – а соответственно и сравнить с отпечатками – не удалось. Ламбера арестовали и предъявили ему обвинение в убийстве 16 мая.

Полицейские утверждают, что обнаружили отпечатки резиновых сапог на земле у дома Аллена, а также рядом с хижиной Ламбера. Более того, от одного строения к другому тянулся след из капель и пятен крови. Правда, не совсем понятно, можно ли считать это доказательством вины Ламбера. Ламбер, внешне нисколько не обеспокоенный арестом, вчера вечером заявил, что относился к Алленам очень хорошо и по вечерам частенько заходил к ним в гости.

«Норт-Адамс ивнинг транскрипт», 17 мая 1901 года

Ламбер прожил в хижине, стоявшей через дорогу от дома Аллена, четыре года. Ходили слухи, что 14-летняя Кэрри Аллен побаивалась его, но сам он это отрицал. Все внимание следствия теперь было сосредоточено на сапогах и виски: основной стала версия, согласно которой Ламбер, выпив, пришел в дом к Алленам и повздорил с хозяином.

Что касается пятен и капель крови, то позвольте мне заметить следующее. Сейчас нам хорошо известно, что так называемая трансферная кровь, то есть кровь, попавшая на одежду или тело преступника, а также на орудие убийства, капает на землю только первые несколько футов от места преступления. Однако это стало известно только к 1950 году, а в начале XX века об этом никто не знал. Трансферная кровь очень быстро густеет и свертывается. Так что кровавый след мог остаться только при открытой ране. У Анри Ламбера открытых ран не было. Поэтому, если между домом Аллена и хижиной Ламбера действительно были найдены следы крови, это можно рассматривать как весьма серьезную улику, свидетельствующую о том, что Ламбер не был убийцей.

Ламбера, однако, признали виновным. В этой книге я не раз указывал на случаи, когда людей признавали виновными, основываясь на сомнительных уликах и слабой доказательной базе. Тем не менее не поленюсь сделать это еще раз, и вряд ли найдутся желающие со мной поспорить. После вынесения обвинительного приговора Ламбер подал апелляцию. Верховный суд штата оставил приговор без изменения, и Ламбер провел в тюрьме более 20 лет – вы, вероятно, удивитесь, но не в Шоушенке, а Томастоне.

Ламбер был образцовым узником, в заключении вел себя безукоризненно, но продолжал настаивать на своей невиновности. Через несколько лет нашлись люди, прислушавшиеся к его словам. Среди юристов даже возникло движение, участники которого выступали за освобождение Ламбера. Его оправдания добивались сразу несколько адвокатов, но до 1923 года все их усилия ни к чему не приводили. Однако в мае 1923 году один очень квалифицированный юрист по имени Чарльз С. Хичборн убедил губернатора назначить комиссию из местных граждан, которая должна была выслушать аргументы Ламбера в свою защиту. Комиссия пришла к выводу о невиновности Ламбера и о том, что в его случае была совершена судебная ошибка. В результате губернатор подписал указ о помиловании и полном оправдании Анри Ламбера. Речь Хичборна в защиту Ламбера была опубликована в газетах в виде памфлета под заголовком «Анри Ламбер требует гуманности и справедливости от губернатора и других представителей властей». Вступление к памфлету написал один из наиболее выдающихся журналистов штата Мэн.

Ситуация, скажем прямо, редкая. В истории штата Мэн было всего четыре случая, когда лица, признанные виновными в убийстве и отсидевшие в тюрьме много лет, признавались невиновными.

Но вернемся к судебному процессу. В июле 1902 года, когда в Верховном суде штата рассматривалась апелляция Ламбера, «Бостон глоб» опубликовала статью, в которой рассказывалось об уликах, использованных в качестве доказательств его вины. Приведу отрывок из нее:

Вот в чем состоит аргументация обвинения. Ламбера считают виновным, в частности, потому, что в хижине, которая в прошлом принадлежала ему и стояла на земле Аллена, были обнаружены необычного вида спички, которые, как утверждают свидетели, покупал Ламбер. Уликой также сочли следы резиновых сапог – следствие почему-то решило, что их также оставил Ламбер. Против Ламбера была истолкована и история, которую он рассказал детективу Маджу Харнетту и которая якобы прямо указывала на виновность Ламбера. Суть этой истории в том, что Ламбер, по его собственным словам, толком не помнит, где он был и что делал с 4 часов пополудни до позднего вечера 12 мая. Мотивом же преступления, по мнению следствия, стала страсть Ламбера к дочери Аллена, Кэрри Аллен.

Это был долгий и тяжелый судебный процесс. Каждый пункт позиции обвинения рьяно оспаривался защитой – возможно, даже чересчур рьяно. Не исключено, что присяжные осудили Ламбера отчасти по той причине, что его адвокат вызвал у них сильную антипатию. Процесс, начавшийся 16 ноября 1901 года, длился всю вторую половину месяца и значительную часть декабря. Газеты писали, что на тот момент это был самый долгий суд над убийцей за всю историю штата Мэн. Жюри вынесло Ламберу обвинительный приговор через два часа после того, как представители обвинения и защиты завершили свои выступления.

Сапоги, ставшие одной из главных улик против обвиняемого, отсутствовали. Ламбер купил их незадолго до того, как было совершено преступление, но они куда-то подевались, и найти их так и не удалось. Тот, кто продал их Ламберу, засвидетельствовал, что это были сапоги размера шесть с половиной – следовательно, они были великоваты для того, чтобы оставить обнаруженные следствием отпечатки.

Люди, которые обнаружили следы и лично их замерили – они, кстати, были знакомы с Ламбером много лет, – подтвердили, что размеры отпечатков не соответствовали размеру купленных им сапог (адвокат специально принес в зал суда сапоги размера шесть с половиной, чтобы все могли в этом убедиться). Глава компании, выпустившей сапоги, на суде свидетельствовал в пользу обвиняемого. Адвокат Ламбера также представил свидетельства того, что Кэрри Аллен недавно подарили новые резиновые сапоги и их размер был более сопоставим с отпечатками, чем размер сапог подозреваемого.

Теперь что касается спичек. В хижине, как мы уже упоминали, были найдены несколько спичек большего размера, чем обычные, и с более продолжительным временем горения. Служащий магазина в Гринвилле сообщил, что продал такие спички Ламберу. Ламбер же заявил, что спичек не покупал, хотя кое-какие другие покупки в магазине, о котором идет речь, сделал. Впрочем, в любом случае спички могли служить более или менее существенной уликой только в случае, если бы было точно известно, что поджог дома Алленов совершен именно ими.

В то время, когда было совершено убийство, на Анри Ламбере была белая рубашка. Да-да, он надел белую рубашку с высоким воротником, собираясь отправиться в Гринвилл, чтобы встретиться с подругой. Он был обут в новые туфли и из-за этого стер ноги до мозолей. По этой же причине он оторвал полоску ткани от полы рубашки и запихнул ее в туфли, чтобы было не так больно. Ламбер показал, что купил эту рубашку более чем за год до описываемых событий, причем особо подчеркнул, что рубашка ни разу не была в стирке. Разумеется, к делу это не имеет никакого отношения, но достаточно ясно говорит об образе жизни Ламбера. Обвинение заявило – и это звучало крайне неправдоподобно, – что клочок обугленной ткани, найденный среди обгоревших обломков дома Алленов, был оторван от полы рубашки Ламбера.

Наиболее важным был вопрос, связанный со временем. Телос и Ида Смит, с которыми Ламбер провел вечер воскресенья, заявили, что он вернулся из Гринвилла в районе 20:30 и без десяти девять уже лежал в постели. Многочисленные свидетели – более десяти – сообщили, что проходили или проезжали мимо дома Аллена вечером в 20:45 или 21:00 или же видели дом Аллена с некоторого расстояния и в этот момент дом не горел. У Аллена был взрослый сын, который работал помощником ювелира в Бостоне. Он прислал родителям двое часов в надежде, что те смогут продать их кому-нибудь в Ширли. И те, и другие остановились в 21:40. Сосед Алленов, который первым увидел пламя, заявил, что это было в 21:45.

Тем не менее прокурор настаивал на том, что пожар, скорее всего, начался в 20:00. Несколько свидетелей обвинения, основываясь на том, как выглядели руины на следующее утро, заявили, что это действительно так. Но рассчитывать время начала пожара, исходя из состояния сгоревшего дома двенадцать часов спустя, – полный абсурд. Мне ни разу не приходилось слышать, чтобы подобные аргументы приводились в суде, – за исключением этого случая.

Описания Анри Ламбера и Боба Хенсена во многом совпадают. Оба были холостяками и не имели собственного жилья; оба нередко гостили у людей, которые по доброте душевной предоставляли им кров и возможность поспать в нормальных условиях. Оба выпивали. Ламбер был неграмотным, Хенсен, возможно, имел элементарные навыки чтения и письма. Оба время от времени добывали себе пропитание охотой. Оба нередко нанимались на самую разную низкоквалифицированную работу, чтобы разжиться небольшой суммой денег. Когда стало известно о страшном преступлении, полиция проверила всех, кто находился вблизи места его совершения, и остановила свой выбор на Ламбере и Хенсене – не потому, что против них имелись какие-то серьезные улики, а потому, что они, как и преподобный Келли, были самым слабым звеном среди всех подозреваемых. В обоих случаях полицейские без всяких оснований исключили возможность того, что преступления совершил не местный житель, а приезжий, которого никто не знал, – и сконцентрировали все свое внимание на двух наиболее маргинальных членах местного сообщества. Но если за Хенсеном уже числились насильственные преступления и он хотя бы по этой причине представлял собой серьезный объект для подозрений, то Ламбер никогда не применял насилия и не вел себя агрессивно.

В итоге, хотя дело против Ламбера было шито белыми нитками, его признали виновным и осудили, и только 20 лет спустя власти штата отказались от своего решения и объявили о судебной ошибке. Я готов согласиться, что ошибка в самом деле имела место, но в то же время не хочу слишком уж на этом настаивать. В 1920 году губернатор штата Орегон помиловал Джона Артура Пендера, дело которого во многом походило на дело Ламбера. Пендера, который тоже жил в хижине на чужой земле, обвинили в убийстве женщины и ее сына на сексуальной почве. Губернатор Орегона решил, что Пендер невиновен, – но это было не так.

Аргументы Чарльза Хичборна, которые он использовал, чтобы добиться освобождения Анри Ламбера в 1923 году, содержат некоторую долю правды и много всевозможной чуши. Хичборну удалось добиться своего лишь по той причине, что прошло 20 лет и люди успели забыть подробности того дела. Хичборн, в частности, заявил, что пресса буквально распяла Ламбера и настроила против него общественное мнение. Однако газетные репортажи о ходе процесса, которые мне довелось прочитать, были выдержаны в скептическом тоне, и их авторы были весьма удивлены тем, что Ламбера признали виновным. Многие из тех, кто жил неподалеку, свидетельствовали в его пользу.

Конечно же, главный вопрос в данном случае – мог ли убить Алленов человек, которому посвящена эта книга. Я лично считаю, что это убийство, скорее всего, дело рук «Человека с поезда». Правда, серьезных подтверждений моего предположения не так уж много, но эта версия представляется мне самой логичной.

Первое преступление, совершенное серийным убийцей, и последующие часто разделяют несколько лет. Прежде чем маньяк начнет совершать убийства регулярно, он должен почувствовать вкус крови. Часто первая попытка оказывается плохо спланированной или вообще случайной, неумелой, поспешной. Этого нельзя сказать об убийстве Алленов, но оно не было совершено и по четко определенной, почти идеальной схеме. Судя по всему, это было не первое, но, возможно, одно из первых преступлений «Человека с поезда» – не исключено, что оно стало результатом внезапной вспышки неконтролируемой ярости.

Главный факт состоит в том, что была убита целая семья. Преступление совершили при помощи топора. При этом дом не был ограблен, и не было оснований полагать, что кто-то испытывал неприязнь к членам погибшего семейства.

Есть еще четыре момента, которые указывают на причастность к данному убийству «Человека с поезда». Это близость места преступления к железной дороге, тот факт, что в районе велись лесозаготовки, наличие большого количества бродяг и то, что одной из жертв была Кэрри Аллен.

Убийство было совершено в двух милях от железной дороги, причем эти две мили были покрыты довольно густым лесом. Как заявил шериф, вряд ли мог найтись человек, способный две мили продираться сквозь заросли, чтобы потом совершить немотивированное убийство. Но в двух милях от железной дороги располагался также лагерь бродяг, да и вообще многие преодолевали это расстояние без большого труда – более того, местные жители делали это постоянно.

Многие, очень многие убийства, совершенные «Человеком с поезда», происходили в местах, где производились лесозаготовки. Возможно, это обстоятельство указывает на то, что он работал лесорубом. Лесозаготовка и деревообработка и сейчас остаются основными отраслями в районе, о котором мы говорим.

В-третьих, газетные репортажи об убийстве Аллена свидетельствуют о том, что местность была буквально наводнена бродягами.

В-четвертых, Кэрри Аллен была всего на два или три года старше Лины Стиллинджер (как я полагаю) и, судя по газетным отчетам, отличалась миловидностью. По разным данным, ей было от 12 до 16 лет. Я, откровенно говоря, не знаю, какого именно она была возраста, но думаю, что, скорее всего, ей было 14 лет.

Замечу также, что все произошло вечером в воскресенье, а этот день недели «Человек с поезда» очень часто выбирал для своих нападений. И к тому же стояла теплая погода.

Против предположения, что это убийство – дело рук все того же кровожадного чудовища, говорит то, что нам слишком мало о нем известно. К тому же Аллены были убиты сразу после наступления темноты, в то время как «Человек с поезда» предпочитал дождаться полуночи, когда намеченные жертвы наверняка заснут. Но если допустить, что это преступление было совершено не по схеме, которую маньяк мог выработать лишь с годами, то наше предположение представляется вполне обоснованным. В 1911 году произошли два других резонансных убийства (в Маршаллтауне, штат Айова, и в округе Джонсон, штат Канзас). В обоих случаях убийца прятался в сарае до тех пор, пока глава семьи не приступал к вечерним работам. Мне кажется, что в случае с Алленами произошло примерно то же самое: преступник скрывался в сарае, пока Дж. Уэсли Аллен не вышел из дома и не занялся обычной вечерней работой. Нападение было совершено сзади при помощи топора, так что у жертвы практически не было шансов избежать гибели.

В материалах веб-сайта «Жертвы штата», интернет-ресурса, выступающего против смертной казни, упоминается и дело Ламбера, обвиненного в убийстве семьи Аллен. Вот что говорится в последнем абзаце:

В 1923 году, после того как он отсидел в тюрьме более 20 лет, Ламбера помиловали, поскольку стало ясно, что он невиновен. Ламбера явно осудили без достаточных на то улик. Другие улики и свидетельства, не учтенные в ходе судебного процесса, показывали, что у Аллена произошел конфликт с каким-то бродягой, который вполне мог совершить преступление, приписанное Ламберу.

Думаю, что в целом с этим можно согласиться. Вы скажете, что это всего лишь предположение? Что ж, в некотором смысле да. «Человек с поезда» совершал убийства, движимый ненавистью и извращенными сексуальными желаниями. Я не хочу называть их похотью, потому что похоть в определенные моменты испытывают и нормальные люди. Поэтому я настаиваю на определении «извращенные сексуальные желания». В результате именно эта чудовищная комбинация привела к тому, что маньяку понравилось убивать людей и он стал получать от этого удовольствие. Убийства доставляли ему такое же наслаждение, какое, скажем, альпинисты получают во время трудных восхождений. Да, начало всему положили ненависть и извращенная сексуальность. Я предполагаю, что незадолго до убийства маньяк какое-то время работал лесорубом где-то неподалеку от дома Алленов, а в выходные дни бродяжничал, шатаясь по округе, выпивая и фантазируя о том, как он будет расправляться с людьми. Затем, полагаю, он случайно увидел Кэрри Аллен – возможно, просто проходя мимо ее дома. Сделав круг, он вернулся, пробрался во двор дома и, взяв у поленницы топор, спрятался в сарае, выжидая, когда Уэсли Аллен выйдет из дома и займется делами.

Впрочем, возможно, Кэрри здесь была ни при чем. Не исключено, что маньяк постучался в дом и попросил, скажем, воды, а открывший ему дверь Уэсли Аллен, по каким-то причинам пребывавший не в лучшем настроении, приказал ему убираться. «Человек с поезда», хоть и отличался физической силой, не был крупным мужчиной, и ему казалось, что окружающие грубы и несправедливы по отношению к нему. Ему казалось, что он лучше других людей, но волею судьбы оказался лишенным того положения, которого на самом деле заслуживал.

В телесериале «Декстер» главный герой, не вполне обычный серийный убийца, ссорится с соседом – мелким хулиганом. Сосед начинает ему угрожать, и Декстер говорит про себя: «Поверь, приятель, на этот раз ты связался не с тем человеком». Уэсли Аллен, крупный, сильный мужчина, нередко гнал с порога бродяг, но в данном случае он, похоже, в самом деле связался не с тем, с кем следовало. Очень возможно, что «Человек с поезда», учитывая его небольшой рост и вес, испытывал особую ненависть к мужчинам могучего сложения. Неудивительно, что Уэсли Аллен вызвал у него вспышку слепой ярости, из-за которой он решился на убийство.

Однако во время нападения на Алленов «Человек с поезда» мог получить травму, результатом которой стала небольшая потеря крови. Я думаю, что пятна крови во дворе можно объяснить только этим. Именно из-за ранения убийца, скорее всего, и провел ночь после преступления, а возможно, и следующую, в хижине Хаффа, в дневное время уходя в лес. Очень может быть, что ранения, полученные маньяком, стали для него уроком, и в дальнейшем он предпочитал дождаться, пока намеченные жертвы заснут, и только потом действовать.

Глава 22. Список неточных имен

Население современной Флориды составляет 20 миллионов человек, а в 1903 году в штате проживало порядка полумиллиона жителей, причем большинство из них было сконцентрировано у северной границы. Там же обитала и семья Келли – или Каффи (у нас нет на этот счет полной уверенности). Местечко под названием Коттондейл, расположенное в восьми-десяти милях от Марианны, в то время практически не имело прочных связей с внешним миром. Там находился небольшой железнодорожный полустанок, вокруг которого проживало несколько десятков человек. На полустанке пересекались две железнодорожные ветки. Через два года после описываемых событий местечко все же превратилось в небольшой городишко. Наибольшее развитие в то время там получили выращивание хлопка, лесозаготовки и добыча угля и других полезных ископаемых в шахтах.

Генри Келли, чернокожий мужчина, почти наверняка был крестьянином-издольщиком. Из девятнадцати посвященных этому делу газетных репортажей, которые нам удалось найти, в одиннадцати говорится, что была убита семья Келли, в четырех – что преступник расправился с семьей Каффи, еще в двух – что жертвами стало семейство Смит, а в двух других фамилия убитых вообще не упоминается. Мы будем использовать фамилию Келли. Правда, в наиболее правдоподобных газетных отчетах фигурирует семья Каффи, поэтому очень может быть, что действительности соответствует именно последний вариант.

Так или иначе, семья, члены которой стали жертвами убийства, проживала в хижине неподалеку от Коттондейла – муж по имени Генри, его жена и трое маленьких детей. В последний раз членов семейства Келли видели живыми 31 октября 1903 года. Теща Генри Келли, проживавшая в Марианне, 9 ноября приехала в Коттондейл, чтобы удостовериться, что с ее родственниками все в порядке, поскольку от них давно не было никаких вестей. Дверь в дом была заперта на висячий замок и цепь. Рядом с домом женщина увидела следы крови. Она позвала соседа, и совместными усилиями им с большим трудом удалось открыть входную дверь.

Члены семьи Келли были мертвы уже несколько дней, их тела успели частично разложиться. Мистера и миссис Келли нашли в постели, их головы были размозжены «каким-то тупым орудием». Самый маленький из детей лежал в кровати вместе с ними с перерезанным горлом. Дети постарше были обезглавлены. Их тела лежали на полу, а головы – на матрасе. Окровавленный топор был оставлен в комнате.

По подозрению в совершении этого преступления были арестованы двое мужчин, точнее юношей, тоже чернокожих. Их звали Альберт (или Аллен) Рулхес и Джо Гордон (его также называли Джорджем Джорданом и Джорджем Джерданом). Фамилия Рулхес, скорее всего, искажена, потому что больше ни один человек на территории США никогда не носил такую. Поскольку отчеты о заседании суда не сохранились, можно предположить, что молодых людей в итоге отпустили.

Больше об этом случае неизвестно ровным счетом ничего. Немногочисленные жители местности, в которой произошло преступление, в подавляющем большинстве были неграмотны, газеты там не выходили и не распространялись. Нет никаких свидетельств того, что на месте преступления побывал хоть один репортер. Маловероятно и то, что по этому делу проводилось какое-то серьезное полицейское расследование.

По нашим данным, фамилия тещи Генри Келли была Смит. Что касается путаницы с остальными именами и фамилиями, то причина явно в низком качестве тогдашней телефонной связи.

Совершенно очевидно, что это преступление не получило широкого освещения в СМИ, а значит, о нем мало кто узнал. Соответственно, у нас тоже слишком мало фактического материала для каких-либо серьезных выводов. Между тем вероятность того, что это убийство было совершено «Человеком с поезда», довольно велика. В пользу этого говорят следующие факты:

1. Преступление произошло неподалеку от линии железной дороги, более того – от места пересечения двух железнодорожных веток.

2. В местности, где было совершено убийство, активно велись лесозаготовки.

3. «Человек с поезда» чувствовал себя комфортно в этой местности и позднее в течение нескольких лет расправился здесь еще с несколькими семьями.

4. «Человек с поезда» почти наверняка продвигался к югу по мере того, как на севере погода становилась все холоднее.

5. Убийство предположительно произошло глубокой ночью, поскольку тела жертв были обнаружены в постели.

6. Жертвы были убиты обухом топора.

7. Топор был оставлен преступником в комнате.

8. Из дома ничего не было украдено (впрочем, никаких ценностей у жертв и не было).

9. Нет никаких признаков того, что преступление было совершено из мести.

10. Какой-либо явный мотив убийства отсутствовал.

11. Перед уходом преступник запер дом, как очень часто делал «Человек с поезда».

Глава 23. История становится еще страшнее

«Стейтсборо ньюс» оправдывала этот акт насилия и широко рекламировала продажу «ФОТОГРАФИЙ КОШМАРА СТЕЙТСБОРО». Снимки убитых членов семейства Ходжес, сгоревшего дома, Като и Рида, умирающих в огне, и прочие чудовищные кадры фотохроники можно было купить по 25 центов за штуку. Понятно, что после этого начался исход чернокожего населения из округа Буллок. В результате белым фермерам, выращивающим хлопок и зерновые, пришлось приложить немалые усилия, чтобы прекратить насилие и успокоить чернокожих жителей. Со временем обстановка в округе Буллок стала спокойнее, но в сознании местного населения произошли необратимые изменения. Три четверти века спустя в процветающем прогрессивном местном колледже большинство праправнуков тех жителей округа, которые населяли его в начале XX века, все еще помнят рассказы старших о линчевании Уилла Като и Пола Рида. Для них это самое серьезное событие в истории округа.

Чарлтон Моусли и Фредерик Брогдон. Суд Линча в Стейтсборо

Днем 28 июля 1904 года в Джорджии шел дождь. Китти Ходжес и Салли Экинс были застигнуты грозой по дороге из школы. От здания сельской школы до дома семейства Экинс было всего полмили по дороге, которая теперь называется Исаак-Экинс-роуд. Китти и Салли было по девять лет. Добравшись до дома Экинсов, они переоделись в сухую одежду. Китти, само собой, пришлось надеть какие-то вещи Салли. До дома Китти была еще миля или даже больше, а дождь все не кончался, поэтому ее отец Генри Ходжес запряг в повозку лошадь и отправился за ней, чтобы привезти своего старшего ребенка и единственную дочь домой. Мокрую одежду он свернул в узел и запихнул под сиденье повозки. Он, разумеется, не знал, что ночью Китти убьют в той самой одежде, которую ей одолжила Салли Перл Экинс, а узел с мокрыми вещами найдут под сиденьем на следующий день.

От Коттондейла, штат Флорида, до Стейтсборо, штат Джорджия, 275 миль на восток. Коттондейл расположен вблизи северной границы Флориды, а Стейтсборо – в южной части Джорджии. Однако Стейтсборо находится довольно далеко к востоку от тех мест, где произошли предыдущие убийства. В нескольких милях от Стейтсборо располагалась железнодорожная станция Колфакс, рядом с которой сам собой вырос захолустный поселок.

Двадцать восьмого июля 1904 года на ферме в Стейтсборо, штат Джорджия, топором была убита семья из пяти человек. Дом, который находился в трех четвертях мили от железной дороги, но при этом в миле от жилища ближайших соседей, был подожжен. Члены погибшей семьи были белыми, и это, по-видимому, сыграло свою роль. На следующий день были арестованы двое чернокожих. Их судили и признали виновными, а менее чем через три недели после того, как стало известно о преступлении, их линчевала толпа разъяренных местных жителей. (Я только что упомянул, что дом, где было совершено убийство, стоял в миле от жилища ближайших соседей. Однако следует пояснить, что менее чем в миле от дома проживали несколько цветных крестьян-издольщиков, но в те времена белому фермеру даже в голову не могло прийти назвать их «соседями».)

Здесь следует обсудить три вопроса. Во-первых, само убийство, во-вторых, суд Линча и, в-третьих, – улики, которые имелись против тех, кого линчевали. Факты, относящиеся к убийству, очень скудны. Однако они представляются вполне логичными и достоверными – за исключением двух. Генри Ходжес был убит вне дома после наступления сумерек – предположительно в тот момент, когда он был занят вечерними работами по хозяйству. Шляпа Ходжеса была найдена на некотором расстоянии от дома, на ведущей к жилищу дорожке, а в грязи рядом с ней обнаружили следы потасовки. Здесь же нашли несколько лужиц запекшейся крови, хотя тело Ходжеса было обнаружено внутри дома, что указывает на… впрочем, об этом позже.

Жена Ходжеса Клаудиа и его дочь Китти, как и глава семьи, тоже получили удар по голове топором. Улики, найденные на месте преступления, свидетельствовали о том, что обе они подверглись сексуальному насилию – хотя тогдашние газеты не имели возможности рассказать о том, о каких именно уликах шла речь. Двое других детей, один грудной младенец, другой уже начавший ходить, погибли в огне. Рядом с телом Клаудии был найден кошелек с несколькими долларами.

Керосиновую лампу без стеклянного абажура преступник оставил на столбе калитки. Около 11:00, когда стало известно о преступлении, она все еще горела.

На основании вышеизложенного вы вполне можете прийти к выводу, что это преступление было делом рук «Человека с поезда». И я думаю так же. При этом я опираюсь на следующие факты:

1) изолированное положение дома, что вполне вписывается в картину других преступлений маньяка;

2) близость места преступления к железной дороге – эту особенность мы отмечали уже неоднократно;

3) сексуальные действия, совершенные преступником по отношению к девятилетней девочке;

4) то, что жертвы были убиты ударом по голове, нанесенным, по всей видимости, топором;

5) отсутствие какого-либо более или менее очевидного мотива;

6) то обстоятельство, что драгоценности миссис Ходжес (включая ее обручальное кольцо), а также кошелек с деньгами остались на месте преступления;

7) то, что дом был подожжен. «Человек с поезда» обычно поступал именно так, когда жилище жертв располагалось в более или менее пустынном месте, что давало ему возможность скрыться задолго до того, как пожар обнаруживали;

8) то, что тела жертв перетаскивали с места на место без какой-либо очевидной цели;

9) и, наконец, горящая керосиновая лампа без абажура – эта деталь стала чем-то вроде «фирменного знака» «Человека с поезда».

О втором убийстве – суде Линча над Ридом и Като – известно гораздо больше, чем о первом. Это страшные факты. Рида и Като связали, облили 10 галлонами керосина, а затем, живых, подожгли. За происходящим наблюдали сотни людей, в том числе дети. Несчастные Рид и Като умоляли пристрелить их. Некоторые из присутствовавших фотографировали происходящее. Впоследствии снимки продавались, как почтовые открытки.

После убийства Ходжесов в округе Буллок началось нечто вроде погромов, направленных против чернокожего населения. Пола Рида обвинили в убийстве и арестовали на следующий день после совершения преступления. Его жена Харриет дала показания против него и его друга Уилла Като. Несколько дней спустя Рид сам сознался в своей причастности к преступлению. Он делал это несколько раз, однако при этом настаивал, что пытался совершить всего лишь кражу, причем неудачно, но никого не убивал. При этом он всякий раз частично менял свои показания о том, кто был его соучастником и кто именно расправился с семьей Ходжес. В первый раз Рид сообщил, что его соучастниками были Джон Холл и Хэнк Толберт, вместе с которыми он работал на скипидарной фабрике в Стейтсборо. Уилл Като, по словам Рида, в преступлении не участвовал. Через несколько дней Рид заявил, что убийство совершили Уилл Рэйни и Уилл Като. Затем – что с семьей Ходжес расправился некий «клуб», созданный с целью сбора средств для двух чернокожих проповедников – Гейнса и Толберта. В других своих заявлениях он указывал на человека по имени Дэн Янг, на некоего Хэнди Белла, а еще на чернокожего по прозвищу Кид. До своей гибели он успел также назвать имена Билла Голдена, Моуза Пэриша и Алекса Холла.

Местная полиция арестовала всех этих людей, хотя шериф Кендрик, проводивший задержания, выразил сомнение в их причастности к убийству семьи Ходжес. В статье Моусли и Брогдона, выдержку из которой я уже приводил и на которую еще буду ссылаться, говорится, что в местной тюрьме в то время скопилось сразу пятнадцать чернокожих арестантов. Однако в материале, опубликованном в газете «Атланта конститьюшн», в номере от 1 августа 1904 года, упоминается о «множестве» арестованных чернокожих. Не исключено, что цифра «пятнадцать», которую приводили многие СМИ, относилась к тому времени, когда с момента арестов прошло уже несколько недель. Шериф отправлял в камеры всех, кто, по его мнению, мог быть причастен к преступлению, но затем отпускал тех, кого не удалось связать с убийством.

Пол Рид в своих противоречивых показаниях нередко упоминал о так называемом клубе «До рассвета». Считалось, что эта организация объединяет чернокожих, которые планируют и совершают преступления, направленные против белых. Репортажами о деятельности клуба «До рассвета» тут же запестрели все местные газеты. Предполагалось, что отделения этой организации действуют и в других округах штата Джорджия, а также в городке Салем, штат Алабама, и даже в Хомервилле, штат Виргиния. В Пало, штат Джорджия, находящемся в сотнях миль от Стейтсборо, были дотла сожжены три здания, в которых, как предполагалось, собирались члены клуба «До рассвета». Неподалеку от Таллахасси был убит белый фермер по имени Н. В. Эппс. Застреливший его чернокожий заявил, что является членом местного отделения этой организации. Это еще больше накалило обстановку.

Рид утверждал, что, решив выйти из организации как раз в момент, когда было совершено убийство семьи Ходжес, он тем самым спас еще три белых семейства, которые должны были подвергнуться нападению в ту же ночь. Он также заявил, что и сам является мишенью для членов организации, поскольку осмелился порвать с ней. В округе Буллок один мужчина был застрелен на месте всего лишь из-за внешнего сходства с Хэнди Беллом, которого Рид назвал одним из членов клуба «До рассвета».

В качестве ответной меры были сформированы группы противодействия чернокожим экстремистам. Разумеется, клуб «До рассвета» существовал лишь в воспаленном воображении Пола Рида, но для борьбы с ним были привлечены вполне реальные силы. В Реджистере, штат Джорджия, в десяти милях от места убийства семьи Ходжес, двое чернокожих мужчин были застрелены из засады. В Портале, штата Джорджия, в семи милях от места гибели Ходжесов, чернокожий мужчина был застрелен, а его жена выпорота кнутом. Как утверждают Моусли и Брогдон в своей работе «Суд Линча в Стейтсборо», «произошло множество других нападений на чернокожих. При этом “Стейтсборо ньюс” выступала в поддержку таких действий». Акты насилия в отношении цветного населения стали настолько распространенным явлением, что многие чернокожие предпочли бежать в другие районы. По мере того как фермеры и владельцы фабрики по производству скипидара стали все явственнее ощущать нехватку рабочей силы, они начали предпринимать меры, чтобы как-то успокоить население и снять напряженность. Впоследствии и «Стейтсборо ньюс» признала, что клуб «До рассвета» никогда не существовал.

В ходе короткого судебного процесса Рид и Като были признаны виновными в убийстве семьи Ходжес. При этом для вынесения вердикта присяжным хватило нескольких секунд. После суда брат Генри Ходжеса, священник из Техаса, сделал все возможное, чтобы не допустить линчевания осужденных. Он пытался сдержать кровожадно настроенную толпу и убедить местных жителей, что осужденных должна покарать существующая система правосудия. Мать Клаудии Ходжес, напротив, подстрекала местных жителей сжечь осужденных живьем. Есть много информации о том, как осужденные были захвачены толпой, как их пытались отбить у толпы, о принятом толпой решении и т. п., но я не стану сейчас ее приводить, поскольку эта история отвратительна и душераздирающа и во многом перекликается с другой, похожей, которую я расскажу немного позже. В конце концов, главная тема этой книги – не суды Линча и не расовое насилие, и нас гораздо больше интересует убийство семьи Ходжес.

Когда я рассказал вам об этом преступлении в начале данной главы, я сделал это так, словно это часть рассматриваемой нами серии, опустив улики, которые были представлены для доказательства вины Рида и Като. Если вы прочтете современные описания этого дела, вы убедитесь, что все они не оставляют сомнений в том, что именно Рид и Като расправились в Ходжесами.

Лучшим отчетом об этом преступлении является 14-страничная статья Чарлтона Моусли и Фредерика Брогдона, опубликованная в «Джорджия хисторикал куортерли» летом 1981 года. Это – почти научный труд. Статья обильно снабжена сносками и написана прекрасным простым языком. Все современные материалы, посвященные этой теме, так или иначе основаны на работе этих авторов. Хотя Моусли и Брогдон не говорят об этом прямо, в целом они соглашаются, что Ходжесов убили Рид и Като, и излагают историю этого преступления так, словно в ней нет никаких загадок и неясностей. С позволения авторов, я приведу несколько отрывков из их статьи, чтобы вам легче было понять их точку зрения.

Можно ли считать случившееся деянием Божьим или действием сил природы?

Размышляя об увиденном кошмаре, некоторые люди заподозрили, что за всем этим кроется нечто большее. Прибывшие на место первыми Вудкок и Вудрам, несмотря на потрясение, сразу же обратили внимание на керосиновую лампу без абажура, которая стояла на столбе калитки дома Ходжесов и все еще горела. Этот предмет, судя по всему, был безмолвным свидетелем ужасных событий, произошедших здесь некоторое время назад. Кто-то из собравшихся стал набирать воду из колодца, чтобы остудить угли вокруг мертвых тел. Другие тем временем принялись осматривать двор и с ужасом обнаружили свидетельства насильственного преступления. На дорожке они нашли шляпу Генри Ходжеса, а около нее, в грязи, явные следы борьбы. Самой же страшной их находкой оказались несколько лужиц загустевшей, запекшейся крови. Затем в свете еще не погасшего пламени кто-то заметил отпечатки мужской обуви на земле и кровавые следы чьих-то рук на заборе.

На следующий день, утром пятницы, 29 июля, на дороге, ведущей к ферме Ходжеса, собралась большая толпа. Из груды обгорелых обломков, в которую превратился дом фермера, торчали две дымовые трубы. На столбе у калитки все еще стояла керосиновая лампа – топливо в ней закончилось, и огонь погас… При свете дня собравшиеся еще раз обследовали место преступления. При этом им удалось обнаружить несколько важных улик. Например, вокруг фермы были найдены следы ног четырех неизвестных мужчин, у одного из которых не было обуви. Соседи привели собак и пустили их по следу. Те вывели проводников к мосту Фиштрэп на ручье Лоттс-Крик. Дальше след обрывался – точнее, он был уничтожен большой группой чернокожих, устроивших на берегу пикник. В лесу неподалеку от сожженного фермерского дома, рядом с поваленным деревом, нашли пару ботинок. Они оказались разными: один представлял из себя грубый башмак, другой – туфлю с эластичной прорезиненной подошвой. Каблук одного из них (неясно, какого именно) был покрыт смолой. На месте преступления между тем обнаружили несколько прядей волос (предположительно Клаудии Ходжес), которые также были испачканы смолой. Один из фермеров узнал ботинки, которые, по его словам, были из двух пар обуви, которые он недавно приобрел для чернокожего работника, живущего на территории его фермы, Пола Рида. На дороге недалеко от того места, где были найдены башмаки, другой сосед Ходжесов обнаружил нож. Его тоже опознали как принадлежащий Полу Риду. Так у «следователей» появился первый подозреваемый.

Здесь я ненадолго прерву повествование Моусли и Брогдона, чтобы пояснить, что ботинки и нож были найдены отнюдь не на территории фермы Ходжеса. Не уверен даже, что именно там были обнаружены шляпа и следы борьбы на мокрой земле. Судя по всему, шляпа и следы борьбы были найдены за калиткой, на столбе которой стояла керосиновая лампа, ближе к дороге. Что же касается башмаков и ножа, то на них доморощенные следователи наткнулись уже после того, как зона поисков была расширена. Замечание о том, что найденные пряди волос предположительно принадлежали Клаудии Ходжес, выглядит надуманным, поскольку никто из осматривавших место преступления наверняка не мог точно установить, откуда взялись эти волосы. Более того, никто из них не мог даже сделать более или менее обоснованного предположения на этот счет. Тем не менее они запросто домысливают, что эти волосы принадлежали одной из пяти жертв убийства, более того – конкретно Клаудии Ходжес. Крайне неубедительно выглядит также и утверждение, что неподалеку от фермы были обнаружены «следы четырех неизвестных мужчин». В самом деле? Из чего именно следует, что эти люди были «неизвестными»? На каком основании был сделан вывод, что это не просто отпечатки ног соседей или местных крестьян, идущих по своим делам?

Мне также непонятно, почему Моусли и Брогдон считают, что обувь, о которой шла речь выше, была куплена для Пола Рида. Насколько я могу судить по газетным репортажам, эту обувь отдали Полу Риду. На мой взгляд, это может означать только одно – что башмаки достались ему после того, как изначальные владельцы их порядком износили. Тем не менее вот что по этому поводу писали Моусли и Брогдон:

В субботу утром группа мужчин пришла к дому Пола Рида, чтобы обыскать его. Они обнаружили ботинок, который подходил к тому, который нашли возле дома Ходжесов. А под фундаментом дома Рида нашли еще один – опять-таки в точности такой же, как другой ботинок, найденный около места убийства. Собравшиеся также обнаружили рулон ситца и ситцевое платье того же цвета, что и шнурки от найденных ботинок. Кроме того, ткань в кармане брюк Рида оказалась испачканной чем-то, очень похожим на кровь. Рид отрицал свою причастность к преступлению, но в то же время охотно признал, что найденные ботинки принадлежат ему. Что касается крови в кармане его брюк, то, по словам Рида, она осталась от убитой им куропатки, которую он туда засунул. …История, рассказанная Харриет Рид, представляла ее мужа и их соседа Уилла Като в крайне невыгодном свете. По ее словам, Уилл Като и ее супруг считали, что Генри Ходжес держал в доме 300 долларов монетами – он якобы хранил их в чайнике, закопанном рядом с курятником. Харриет сообщила, что как-то вечером незадолго до убийства ее муж и Като отправились домой к Ходжесу, чтобы завладеть деньгами. Однако по дороге они столкнулись с самим хозяином и, опасаясь разоблачения, попытались отвлечь его внимание рассказом о том, что ходили купить струны для банджо и Като укусила в ногу змея. По словам Харриет, они поинтересовались у Ходжеса, что лучше положить на место укуса. Вечером в день убийства они решили повторить свою попытку и снова отправились домой к Ходжесу, полные решимости добыть деньги, даже если для этого им придется убить всю его семью, однако опять попались Генри на глаза раньше времени. На этот раз между ними и Ходжесом произошла драка. В результате Генри Ходжес был убит, а затем такая же участь постигла и его супругу, которая пыталась помочь мужу. Придя в ужас от содеянного, Рид и Като оттащили тела Генри и Клаудии в дом. Вне себя от страха, они тут же ушли, но затем, поразмыслив немного, решили вернуться, чтобы поджечь дом и тем самым уничтожить улики. Примерно через час они снова проникли в дом и, обыскивая его в поисках денег, наткнулись на девятилетнюю Китти Коринн, старшую из детей Ходжесов, спрятавшуюся за сундуком. Эта история, рассказанная Харриет, очень быстро разлетелась по округе – люди охотно передавали ее из уст в уста. Маленькая Китти, надеясь сохранить себе жизнь, предложила Уиллу Като и Полу Риду пятицентовик, но они не пожалели ребенка и раскроили девочке череп основанием переносной лампы. Двоих младших детей Ходжесов, Хармона и Тэлмаджа, оставили умирать в огне. Обрызгав все вокруг керосином из лампы, Като и Рид подожгли дом, который мгновенно превратился в пылающий факел.

Возможно, Пол Рид не был образцовым гражданином – вероятно, именно поэтому его и заподозрили в совершении убийства. Я даже готов поверить, что Пол Рид и его многочисленные приятели действительно собирались ограбить Ходжесов – не убить их и сжечь их жилище, а похитить деньги, которые, по слухам, были закопаны где-то во дворе. Возможно, решение суда было вызвано показаниями Уилла Като, который во время слушаний «допустил», что лично присутствовал при подобных разговорах, – хотя и отрицал все остальные выдвинутые против него обвинения, а также, по его словам, отговаривал Рида и его друзей от этой затеи. Хочу заметить вот еще что: если такие разговоры действительно имели место, это объясняет, почему Харриет Рид вскоре после ареста с такой готовностью дала показания против своего мужа. Когда ей сообщили, что Ходжесы были ограблены и убиты, она, скорее всего, решила, что Пол Рид и правда решился на подобное злодейство (напомню, что Ходжесов на самом деле никто не грабил).

Теперь поговорим о ноже. В своем первом репортаже, посвященном убийству Ходжесов, в номере от 30 июля «Вашингтон пост» писала, что «черепа Ходжеса, его жены и одного из детей были проломлены – по всей видимости, топором». Поначалу почти во всех подобных материалах утверждалось, что у супругов Ходжес и их старшей дочери головы были раздроблены ударом топора, а двое младших детей погибли в огне. В последней из своих статей об этом деле (номер вышел в свет уже после смерти Рида и Като) «Вашингтон пост» также сообщала, что Ходжесы были убиты топором.

В таком случае, какое отношение имеет к убийству нож? Разве кто-то погиб от удара ножом? Моусли и Брогдон избегают этого противоречия, поскольку нигде не пишут о том, что убийца использовал именно топор. Они, впрочем, не утверждают и того, что топор в данном случае не использовался. У них удобная позиция: они просто-напросто игнорируют сообщения о применении преступником топора. И у них для этого есть весомые основания: или вы принимаете во внимание наличие топора, или следуете версии об убийстве при помощи ножа. В данном случае Моусли и Брогдону пришлось делать выбор, потому что один вариант исключает другой. Если следовать версии, что орудием преступления был нож, значит, убийство, скорее всего, было совершено Полом Ридом и/или кем-то из его приятелей из того длинного списка, который он озвучил в ходе следствия и судебного процесса. Если же мы предпочтем версию, согласно которой убийство совершено топором, то убийцей, вероятнее всего, был «Человек с поезда». Согласно «ножевой» версии, мотивом преступления было ограбление. Если же считать, что убийца орудовал топором, тогда ограбление совершенно ни при чем. Вопрос в том, какая из версий более правдоподобна.

Отвлечемся на секунду от темы нашего повествования. Вам известна разница между керосиновой лампой и керосиновым фонарем? Те из вас, кто помоложе, скорее всего, даже не поймут, о чем я. Поэтому лучше я объясню, что имею в виду. Керосиновые лампы, которые использовались во времена, о которых идет речь, в подавляющем большинстве случаев были сделаны из стекла, и их практически никогда не выносили из дома. Фонарь был более прочным устройством, сделанным не только из стекла, но и из металла, и предназначался для использования именно на открытом воздухе. Лампы обычно ставили на какую-нибудь ровную поверхность, в то время как фонари либо держали в руке, либо подвешивали. Более того, многие из них имели на основании выпуклость, которая мешала устанавливать их вертикально на плоской поверхности.

Когда я впервые прочитал репортажи, где упоминался стоявший на столбе калитки керосиновый фонарь, я сразу понял: имелась в виду лампа, поскольку там говорилось, что она была без абажура. Абажур – это часть лампы, но никак не фонаря. А теперь давайте прочтем отрывок из статьи, опубликованной в газете «Атланта конститьюшн» 1 августа 1904 года:

Появились свидетельства того, что преступление, совершенное в отношении семьи Ходжес, а конкретно – миссис Ходжес и ее девятилетней дочери, Китти, было еще более чудовищным, чем предполагалось поначалу. Похоже, основным мотивом было вовсе не ограбление, поскольку в доме рядом с телом миссис Ходжес был найден кошелек с небольшой суммой денег. Сейчас более достоверной считается версия, согласно которой первым был убит мистер Ходжес – на него напали в конюшне. Следующей нападению подверглась маленькая Китти. На ее крики прибежала ее мать, державшая в руках зажженную лампу, – ее несчастная поставила на столб у калитки. Предполагается, что преступники, прежде чем убить миссис Ходжес, надругались над ней. Затем они стащили все тела – и живых и мертвых – в дом и с помощью факела подожгли жилище Ходжесов. Эта версия соответствует показаниям супруги одного из обвиняемых.

На самом деле не соответствует. Мы только что приводили показания миссис Рид: основным мотивом было ограбление, никаких изнасилований не было и в помине, а Китти убили после того, как погибли ее родители, причем внутри дома, а не во дворе. Так что показания супруги Рида совершенно не соответствуют вышеприведенной версии.

Причиной неверного воссоздания картины преступления были неправильные ответы на вопросы: «почему лампа стояла на столбе калитки?» и «почему на лампе не было абажура?». Мужчина, отправляясь в сарай или конюшню для выполнения обычных вечерних работ, ни за что не взял бы с собой керосиновую лампу – он наверняка прихватил бы фонарь. Женщина же, выбегая во двор в экстремальной ситуации, вполне могла схватить попавшуюся под руку керосиновую лампу (прошу меня простить за оттенок сексизма, присутствующий в моих рассуждениях, но ничего не поделаешь – сто лет назад, да еще в сельской местности, гендерные роли были распределены весьма четко). Многие из тех, кто пытался анализировать информацию об этом преступлении, имеющуюся в открытом доступе, исходили в своих рассуждениях из того, что миссис Ходжес стремглав выбежала во двор с зажженной лампой в руке. При этом кое-кто высказывал предположение, что стеклянный абажур лампы просто-напросто лопнул из-за жара, исходившего от горящего дома.

Однако есть два момента, которые вызывают сомнение в достоверности этой теории. Во-первых, ее сторонники утверждают, что миссис Ходжес выскочила во двор с горящей лампой в крайне острой ситуации, а именно – услышав крики дочери (или, возможно, беспокоясь из-за непривычно долгого отсутствия мужа). Но тогда почему она – судя по всему, за несколько секунд до нападения на нее саму – спокойно поставила лампу на столб калитки? Объяснить это в самом деле трудно. Попробуйте представить себе эту ситуацию, и вы поймете, что вряд ли миссис Ходжес сделала бы это, если бы понимала, что преступник вот-вот набросится на нее, – как и в случае, если бы увидела перед собой окровавленное тело дочери. Почему же тогда она хладнокровно поставила лампу на столб калитки? Это кажется абсолютно необъяснимым.

Данная версия также предполагает, что три жертвы были убиты вне дома, после чего преступник втащил их тела внутрь и поджег жилище. Но в тот день, когда была убита семья Ходжес, с утра и вечером шел довольно сильный дождь. Соседи поначалу даже подумали, что пожар возник из-за удара молнии. Если трое из Ходжесов погибли за пределами дома, а затем были втащены внутрь, на земле должны были остаться следы волочения, а также глубокие отпечатки ног преступника. Более того, если бы жертвы погибли от ударов топором по голове или же были зарезаны ножом, на следах волочения осталась бы кровь, что сделало бы эти следы еще более заметными.

Далее. Согласно рассматриваемой нами версии, соседи, первыми прибывшие на место преступления, обнаружили следы потасовки и восемь отпечатков ног на дорожке рядом с домом. Странно, что при этом они не заметили трех следов волочения и отпечатков ног, ведущих к дому.

Волочить по земле труп – нелегкое дело. Откровенно говоря, мне никогда не приходилось это делать, но мне рассказывали, что это очень трудно. А теперь представьте себе: ночь, вы находитесь на стоящей особняком ферме, перед вами три трупа. Скажите, чего ради вам в такой ситуации потребуется затаскивать тела в дом?

Чего не знали, да, пожалуй, и не могли знать те, кто пытался восстановить картину данного преступления, – это что на восточном побережье страны действовал маньяк, переезжавший с места на место и убивавший людей целыми семьями при помощи топора. Не знали они и о том, что этот маньяк совершал сексуальные действия в отношении девочек-подростков. Им также было неизвестно, что своеобразным «фирменным знаком» этого чудовища в человеческом обличье была керосиновая лампа без абажура, оставленная зажженной на месте преступления.

Моусли и Брогдон, утверждая, что мотивом убийства Хиджесов было ограбление, воспринимают утверждения о том, что Клаудиа и ее дочь были изнасилованы, как попытку вызвать гнев у общественности:

В понедельник «Саванна морнинг ньюс» и «Огаста кроникл» напечатали статьи, которые лишь подлили масла в огонь. Основываясь на том факте, что рядом с телом Клаудии Ходжес были найдены частично расплавившееся золотое кольцо и несколько монет, газеты отвергают версию о том, что основным мотивом убийства стало ограбление. Более того, они открыто утверждают, что «пламя должно было скрыть еще более ужасное преступление» и что это чудовищное преступление было совершено еще до того, как начался пожар. Упомянутые издания весьма прозрачно намекали на то, что в отношении Клаудии и Китти Ходжес были совершены развратные действия – либо до их смерти, либо после нее.

Газеты в самом деле не просто намекали на это – они прямо утверждали, что так и было, хотя и не использовали, в соответствии с нормами журналистской этики начала прошлого века, такие слова и выражения, как «сексуальное нападение» или «изнасилование». То, что в современной специальной литературе называют «несколькими долларами», в статье упоминается как «несколько монет», что явно принижает существенность этой детали. Моусли и Брогдон вообще концентрируются не столько на убийстве семьи Ходжес, сколько на устроенном толпой суде Линча. Для них основной смысл такой детали, как монеты, состоит в том, чтобы оценить, насколько серьезную роль она сыграла в дальнейшем разжигании кровожадных настроений толпы, которые и так уже готовы были в любой момент выплеснуться наружу. Однако для нас главное в данном случае – факт, что изнасилование все-таки было, а ограбления не было. «Человек с поезда» в десятках случаев оставлял нетронутыми лежащие на виду драгоценности и деньги. Грабители обычно так не поступают. Моусли и Брогдон, кстати, признают, что «многие из показаний Харриет Рид были противоречивыми, и если убийцы, как она утверждала, в самом деле унесли с места преступления какие-то деньги, никаких подтверждений этому в результате проведенного расследования найдено не было – да и сама миссис Рид ничем не смогла подтвердить свои предположения на этот счет». Следовательно, никакого ограбления не было и в помине.

Утверждения о том, что маленькая девочка была изнасилована, могли появиться только при наличии недвусмысленно указывающих на это деталей – например, если на ее теле отсутствовало нижнее белье или если бы ее конечности находились в каком-то неестественном положении. А ведь мы знаем, что именно в таком виде «Человек с поезда» часто оставлял тела своих несовершеннолетних жертв женского пола.

Из этой книги хорошо видно, что всегда находится человек, на которого первым делом падают подозрения. Да-да, всегда есть тот, кого готовы обвинить в преступлении. В большинстве случаев этот человек способен оправдаться – если, конечно, ему представится такая возможность. Пол Рид стал первым подозреваемым из-за выброшенной обуви и своей дурной репутации. Вопрос, однако, вот в чем: имел ли Пол Рид реальную возможность доказать свою невиновность?

Я полагаю, всеобщая уверенность в виновности Рида и Като основывалась на весьма распространенной точке зрения, что невиновный никогда не признается в причастности к преступлению, которого он не совершал. На самом деле это не так, хотя доля правды в такой позиции есть. Но если в рассматриваемом нами случае эту долю убрать, обвинение против Рида и Като разваливается, словно карточный домик.

В действительности люди довольно часто сознаются в преступлениях, которых не совершали. Более того, я полагаю, что невиновные сознаются в убийствах гораздо чаще настоящих преступников. Правда, в подавляющем большинстве это делают сумасшедшие. Но я вас уверяю, что если 15- или 18-летнего молодого человека запереть в тесной комнате, набитой полицейскими, которые твердят ему в ухо: «Не ври нам, парень, мы знаем, что ты это сделал, и у нас уже есть все необходимые доказательства», – вероятность того, что юноша, который ни в чем не виноват, сознается в чем угодно, даже в убийстве, очень велика. Некоторые слабохарактерные, нервные, уязвимые люди могут оговорить себя потому, что боятся представителей властей, а те настойчиво требуют от них признания.

По мере того как люди взрослеют, становятся более зрелыми и уверенными в себе, их способность противостоять психологическому давлению и ложным обвинениям растет. Но с момента ареста Пол Рид, Харриет Рид и Уилл Като наверняка понимали, что находятся в серьезной, очень серьезной опасности. Признаю, что не очень корректно спекулировать на негативных стереотипах, в том числе касающихся отношений между белыми и чернокожими в эпоху расовой сегрегации на юге США. Но, полагаю, можно без особой натяжки предположить, что Пола Рида поместили в камеру, полную белых полицейских, которые угрожали ему, говоря: «Даже не думай врать нам, приятель. Мы точно знаем, что ты замешан в этом, так что лучше тебе рассказать нам всю правду прямо сейчас – иначе ты не доживешь до утра».

Мы не можем утверждать, что все было именно так, но вполне резонно будет предположить, что Пола Рида, Харриет Рид и Уилла Като допрашивали именно в такой манере. Харриет Рид оказалась самым слабым звеном. Она сломалась первой и рассказала историю, которая укладывалась в общую картину убийства Ходжесов в том виде, в котором ее представляло себе следствие. То, что говорили после этого Рид и Като, имело целью минимизировать ущерб от показаний Харриет. Вероятно, Рид обвинял в убийстве одного человека за другим просто потому, что пытался угадать, кто именно мог расправиться с семьей Ходжес, – в надежде, что настоящего убийцу арестуют, допросят и он сознается в содеянном, тем самым сняв подозрения с самого Рида. Но его расчет не оправдался. Как только Харриет Рид дала показания, дающие возможность обвинить в убийстве ее мужа и Като, оба они были обречены. С этого момента вопрос состоял только в том, будут ли они казнены властями штата или растерзаны разъяренной толпой.

Глава 24. Хьюзы

В Трентоне, штат Южная Каролина, пересекались две железнодорожные ветки. После слияния двух конкурировавших между собой железнодорожных компаний в 1894 году обе линии стали частью одного и того же конгломерата «Саузерн рэйлуэй». В 1904 году в Трентоне проживало менее 200 человек – по сути это был просто маленький полустанок. Когда 8 декабря 1904 года в Трентоне была убита семья Хьюз, авторы первых же сообщений об этом преступлении связали его с убийством семьи Ходжес. Вот газетные заголовки того времени:

Еще одно злодеяние, в котором подозревают чернокожих

Семья в Южной Каролине убита при странных обстоятельствах

Трентон. Южная Каролина, 8 декабря. – Убита целая белая семья, проживавшая неподалеку. Детали преступления напоминают убийство в августе семьи Ходжес в Стейтсборо, штат Джорджия. С Ходжесами расправилась организованная шайка чернокожих, созданная специально для осуществления этого преступления.

«Декейтер дэйли ревью», Иллинойс,8 декабря 1904 года

Рано утром 8 декабря в доме Бенджамина Хьюза в Трентоне вспыхнул пожар. Возгорание обнаружили соседи. (Почти во всех газетных репортажах утверждается, что преступление было совершено 9 декабря 1904 года, однако на самом деле оно произошло 8 декабря.) К тому времени, когда местные жители сбежались к месту происшествия, тушить дом было уже поздно. Когда огонь погас, в доме были обнаружены обугленные практически до неузнаваемости останки 42-летнего мистера Хьюза, его жены Евы, которая была ровесницей мужа, а также дочерей Хьюзов – 19-летней Эммы и 14-летней Хэтти. Тела всех трех женщины нашли в их кроватях, из чего был сделан вывод, что они были убиты во сне. Их черепа были раздроблены – предположительно топором (эта деталь содержится уже в современных исследованиях). Лицо Евы Хьюз было накрыто подушкой.

Необычной деталью в данном случае оказалось то, что мистер Хьюз был застрелен, а также что на нем была не пижама, а обычная одежда. Если оставить за скобками это обстоятельство, убийство семьи Хьюз идеально вписывается в «нашу» серию. Трентон, штат Южная Каролина, находится примерно в 100 милях к северу от Стейтсборо, штат Джорджия. Хьюзы были убиты через 133 дня после гибели семьи Ходжес. Это вполне обычные интервалы для «Человека с поезда», как по расстоянию, так и по времени. Он в своей характерной манере перемещается из Флориды в Джорджию, из Джорджии в Южную Каролину, из Южной Каролины в Виргинию (там через две недели он расправится еще с одной семьей и подожжет еще один дом).

Хьюз и члены его семьи были убиты без какого-либо явного мотива. Их дом был сожжен. Среди жертв оказалась девочка-подросток. Деньги и драгоценности преступник не тронул. Убийство произошло вскоре после полуночи.

Если мы будем исходить из того, что это преступление совершил «Человек с поезда» – а я придерживаюсь именно такого мнения, – то его можно считать «первым» сразу с двух точек зрения. Поначалу «Человек с поезда» убивал семьи сельских жителей, живущих неподалеку от небольших городков, но никогда не делал этого в самих городках. Позднее эта модель претерпела некоторые изменения. Маньяк стал убивать людей в маленьких городках, где не было собственной полиции. В этом смысле Трентон – первый населенный пункт такого рода, хотя назвать его даже городком, разумеется, было бы преувеличением.

Также это было первое преступление «Человека с поезда», которое пресса связала с другими его злодеяниями.

Но мистер Хьюз был застрелен. В случае, с которого мы начали наше повествование (я имею в виду преступление в Херли, штат Виргиния, совершенное в 1909 году), глава семьи также был застрелен, причем вне дома, в то время как остальные ее члены были убиты в своих кроватях ударами топора. Трудно понять, почему так произошло. Если главу семейства застрелили, почему остальные домочадцы не проснулись? А если сначала погибли остальные, то… где был глава семьи и почему он находился не в доме? Что-то здесь не складывается.

Сценарий, который кажется весьма правдоподобным, изложила выходившая в штате Висконсин газета «О-Клэр уикли» в номере от 9 декабря:

Следствие установило, что трое неизвестных мужчин вошли в дом через черный ход, убили топором миссис Хьюз, затем прошли в комнату, где находились ее дочери, 19-летняя Эмма и 14-летняя Хэтти, и расправились таким же образом со спящими девушками. Мистер Хьюз, судя по всему, услышал какой-то подозрительный шум и вышел из своей комнаты в коридор. Там его и застрелили, бросив револьвер рядом с телом, где он и был впоследствии найден.

В федеральный округ Колумбия был отправлен специальный поезд, чтобы доставить на место преступления собак-ищеек. Сознательные граждане дежурят у черного хода в дом, рядом с которым были обнаружены подозрительные следы: ведь они – единственный шанс раскрыть это преступление.

Возможно, вы удивитесь, но ищейки ничем не помогли следствию. Я лично не верю, что преступников было трое. Полагаю, действовал один человек. Тем не менее, на мой взгляд, в репортаже «О-Клэр уикли» есть рациональное зерно. Убийца действительно проник в дом через черный ход (как он зачастую и делал), сначала расправился с женщиной и девушками в дальних комнатах, а затем столкнулся в коридоре с главой семьи, который проснулся от шума. И который к тому же был вооружен. «Человек с поезда» иногда носил с собой оружие и при необходимости пускал его в ход. Мы видели свидетельства этому в нескольких других эпизодах серии, но здесь ситуация, пожалуй, наиболее определенная. Кроме того, во многих эпизодах осталось неясным, совершались ли сексуальные действия в отношении несовершеннолетних девочек, когда они были еще живы, или уже после их смерти. Но если мы принимаем изложенный выше сценарий, этот вопрос проясняется. Маньяк не успел поглумиться над телом Хэтти, потому что практически сразу же после ее убийства ему пришлось вступить в схватку с вооруженным главой семейства и злодей был вынужден стрелять.

Газеты выдвигали самые разные версии этого преступления. В частности, исходя из того, что мистер Хьюз был застрелен, а рядом с его телом было обнаружено оружие, было высказано предположение, что это глава семьи убил своих домочадцев, а затем покончил с собой. Подобные преступления, безусловно, случаются гораздо чаще, чем убийства целой семьи без какой-либо видимой причины проникшим в дом незнакомцем. Человеческий мозг делает выбор в пользу знакомых вещей. Мы склонны соотносить произошедшее с тем, что происходит обычно. В самых общих чертах аргументы следствия можно изложить следующим образом: версия самоубийства базируется главным образом на отсутствии мотива убийства и том факте, что ищейки не нашли след, ведущий от дома.

Но эта версия неверна, и мы прекрасно понимаем, что она ошибочна, причем сразу по нескольким причинам. Во-первых, в заключении коронера прямо говорится, что убийство членов семейства Хьюз было совершено проникшими в дом чужаками (лично я не вижу оснований спорить с этим выводом. Между прочим, представителем округа, который присутствовал на вскрытии, был Джон В. Термонд, отец самого успешного политика XX века из Южной Каролины, сенатора Строма Термонда). Во-вторых, то, что человек убил своих близких при помощи топора, а потом застрелился, представляется весьма необычным. Строго говоря, я ни разу не слышал о подобных случаях. Наверное, человек в каких-то ситуациях может расправиться с домочадцами, используя топор, если у него нет огнестрельного оружия. Но если огнестрельное оружие у него есть, зачем ему использовать топор? В-третьих, пожар возник на некотором расстоянии от того места, где лежало тело мистера Хьюза, – для версии убийства и последующего самоубийства это опять-таки странно. В-четвертых, нет никаких свидетельств того, что у мистера Хьюза были психологические проблемы и он находился в нестабильном эмоциональном состоянии. Судя по всему, проблемы с алкоголем у него также отсутствовали, да и отношения с женой, похоже, были вполне нормальные. Финансовых затруднений мистер Хьюз тоже не испытывал, будучи человеком если не богатым, то, во всяком случае, зажиточным. Словом, у Хьюзов была вполне счастливая, крепкая семья. Судно может затонуть во время шторма, но не в штиль. Случаи, когда люди убивают своих домочадцев, а потом накладывают на себя руки, не происходят просто так, на ровном месте.

Глава 25. Убийство в Рождество

Рост Джеймса Линкуса составлял 6 футов 4 дюйма, а вес – 170 фунтов. Этот высокий худощавый человек, проживавший в небольшом городке в горах с населением 3500 человек, зарабатывал на жизнь тем, что красил стены домов. У него были маленькие, словно бусинки, глаза и очень длинные усы. Ходил он медленно, размахивая руками, – многие репортеры почему-то считают, что такая походка характерна для жителей гор. В 1904 году Джеймсу Линкусу было 55 лет. Он был женат на женщине того же возраста, имя которой совпадало с названием штата – ее звали Вирджиния Линкус.

За несколько лет до описываемых событий некий Фрэнк Вон бросил свою супругу и троих детей, причем в ситуации, когда женщина была смертельно больна. Находясь при смерти, она вынужденно отдала своих детей под опеку. Одного из них, Уилли, в итоге усыновила Вирджиния Линкус. В 1904 году мальчику было девять лет. Уилли и Вирджиния искренне любили друг друга. Семья Линкус жила в Радфорде, штат Виргиния, в доме, который изначально был построен как магазин с жилым помещением наверху. Магазин разорился, и нижний этаж превратился в жилье. Линкусы обитали наверху, в квартире, которая была более уютной. Внизу поселилась некая миссис Тексас Баттерворт с матерью и сыном. Да-да, такие были у двух обитательниц дома имена – Техас и Виргиния[4]. Можете иронизировать по этому поводу сколько угодно. Ни внутри дома, ни на внешней его двери не было замков. Во время судебного процесса домовладелец заявит, что жильцы требовали их установить, но это так и не было сделано.

Нет никаких оснований полагать, что Линкус был груб с домашними, прибегал к физическому насилию или что в семье были ссоры и скандалы. По правде говоря, люди рассказывали как раз обратное – что Джеймс Линкус был человеком добрым, рассудительным и относился к жене и приемному ребенку очень хорошо. Миссис Баттерворт заявила, что никогда не видела, чтобы супруги, вместе с которыми она снимала жилье в течение нескольких месяцев, ругались между собой. Рождество в 1904 году пришлось на воскресенье. В субботу вечером Вирджиния Линкус пребывала в приподнятом настроении. Она пригласила Баттервортов разделить с ней, ее супругом и приемным сыном рождественский ужин.

Незадолго до 4 часов утра в Рождество миссис Тексас Баттерворт, проснувшись, обнаружила, что дом наполнен дымом. Следующие полчаса она провела в панических метаниях. Взбежав по лестнице наверх, она громко постучала в дверь жилища Линкусов, пытаясь их разбудить, и даже попробовала войти к ним, но ручка двери раскалилась докрасна. Вернувшись к себе, она вывела из дома свою пожилую мать, но та тут же вернулась, чтобы разыскать своего внука, и потеряла ориентацию в задымленном помещении. В конце концов внук сам нашел ее и сумел вывести в безопасное место. Все, кто жил на первом этаже, в итоге сумели выбраться на улицу.

Однако с обитателями второго этажа все вышло иначе. Поведение мистера Линкуса в следующие полчаса стоили ему жизни. Разбуженный криками, он, задыхаясь от дыма, выбрался из дома, полагая, что жена и ребенок последуют за ним. Очевидно, супруги спали в разных комнатах, что в то время было обычным явлением (так же обстояло дело и в семье Хьюз, о которой мы рассказывали в предыдущей главе).

Спрыгнув на землю, мистер Линкус бросился к стойлам, расположенным недалеко от дома, чтобы отвести животных в безопасное место, – так, во всяком случае, рассказал он сам.

Но история, которую рассказали другие, выглядела совершенно иначе. Соседям показалось, что мистер Линкус продемонстрировал крайнее равнодушие к жене и приемному сыну и беспокоился только о скотине, фураже и дровах, которые были складированы вблизи жилища. Он якобы очень торопился переместить дрова подальше от огня, чтобы они не сгорели, а до членов семьи ему и дела не было.

В газетах миссис Баттерворт обычно называли миссис Тексас Баттерворт и лишь в некоторых случаях Тексас Шелор (Шелор – это ее девичья фамилия). Ее в свое время бросил муж, поэтому она, судя по всему, иногда выпивала. Так вот, миссис Тексас Баттерворт – чьи свидетельские показания против Джеймса Линкуса были самими сокрушительными – показала, что, с трудом выбравшись из дома сама, она крикнула Линкусу, чтобы тот спасал свою семью. Но он якобы не обратил на ее слова никакого внимания и продолжал перетаскивать добро подальше от дома. Один из городских полицейских засвидетельствовал, что, когда он прибыл на место пожара, огонь еще не разгорелся и «был не больше железнодорожного факела». По его словам, он тоже попытался переключить внимание Линкуса на его семью, но тот в ответ, убежав за целый квартал, принялся звонить в пожарный колокол. У места пожара быстро собрались соседи. Многие из них заявили, что, когда они прибежали к дому, пламя еще не было по-настоящему сильным. Люди утверждали, что ситуация позволяла войти внутрь и что они бы так и сделали, если бы знали, что члены семьи Джеймса Линкуса все еще были там. Они, однако, полагали, что все Линкусы, как и Баттерворты, уже находились в безопасном месте. Один из соседей даже сообщил, что спросил Линкуса, почему тот не идет в дом, пока огонь еще не разгорелся. Но, по его словам, Линкус ответил ему, что уже слишком поздно.

Выяснилось, что домочадцы Джеймса Линкуса были убиты ударами какого-то твердого тупого орудия по голове еще до того, как начался пожар. Как только об этом стало известно, рядом со сгоревшим домом начала собираться разгневанная толпа, явно готовая пойти на крайности. К вечеру – напомню, дело происходило в Рождество – Джеймса Линкуса доставили в тюрьму в городке Роанок, в 50 милях от того места, где он жил и где все произошло, чтобы защитить от скорых на расправу сторонников суда Линча. Поначалу имелись подозрения, что Линкус состоял в любовной связи с миссис Тексас Баттерворт, но вскоре они рассеялись, не оставив следствию никакого мотива.

Линкуса обвинили в убийстве жены и приемного сына и судили примерно через три недели после преступления. Все свидетельства против него заключались в следующем:

1. Если женщину и ребенка убил не он, совершенно напонятно, кто еще мог это сделать.

2. Поведение Джеймса Линкуса в течение получаса или часа после того, как пожар был обнаружен, многим показалось странным.

Да, представьте себе, никаких других доказательств вины Линкуса не было. Судья проинструктировал присяжных в том духе, что им, мол, вовсе не обязательно знать мотивы Линкуса, если они уверены, что преступление – именно его рук дело. В итоге после двух дней судебных заседаний Линкус был признан виновным в убийстве первой степени и приговорен к смертной казни. Для вынесения вердикта о его виновности присяжным потребовалось пятнадцать минут.

Однако мнения общественности насчет его причастности к убийству разделились. На суде Джеймс Линкус сидел неподвижно, обхватив голову руками. Зато после того, как суд закончился, он стал приводить весьма серьезные аргументы в пользу своей невиновности. Находясь уже на краю гибели, он вызвал к себе двух местных священников. После визита к нему они сообщили общественности, что Линкус либо совершенно невиновен, либо он – самый искусный лицемер и актер, которого им когда-либо доводилось видеть. В ночь перед казнью он попросил привести в его камеру миссис Тексас Баттерворт, чтобы задать ей несколько вопросов. «Разве я сделал вам хоть что-то плохое? – поинтересовался он у нее. – Разве я не был добр по отношению к вам?» Женщина согласилась, что мистер Линкус всегда относился к ней хорошо и не сделал ей ничего дурного. Накануне Рождества, например, он подарил ей бутылку виски. «Теперь мне придется заплатить за свою доброту жизнью», – сказал Джеймс Линкус. Поздно ночью к нему пришли попрощаться его друзья. Утром ему подали «роскошный завтрак», однако осужденный к нему даже не притронулся. Затем ему сообщили, что его тело будет отправлено в Ричмонд в качестве медицинского пособия для студентов-медиков. «Боже мой, – сказал Линкус. – А я-то думал, что губернатор позволит похоронить меня рядом с женой».

Джеймса Линкуса казнили в Радфорде в 7:39 утра 17 марта 1905 года, в день святого Патрика. Перед приведением приговора в исполнение он держался мужественно и с достоинством, высоко подняв голову. Взойдя на эшафот, он пожал руки своим тюремщикам и палачам и поблагодарил их за хорошее обращение. Свидетелями казни были около 50 человек. Перед смертью Джеймс Линкус сделал следующее заявление:

Я – человек, приговоренный к смертной казни. На встречу с Богом я отправляюсь, будучи невиновным. Да благословит Господь тех людей, кто отправил невинного человека на виселицу. Можете верить мне, можете не верить, но сейчас будет казнен невиновный. Молю Господа поддержать меня в эту минуту. И все же сейчас я в лучшем положении, чем те из вас, кто стоит неподалеку и слушает мой голос. Я надеюсь, что моя судьба не постигнет больше ни одного несчастного. Сейчас я прощаюсь с жизнью и скоро встречусь со Всевышним. Мы с вами увидимся на небесах. Там вы узнаете всю правду. А я увижу многих, кого знаю и кто ушел раньше меня.

Джеймс Линкус оставил также записку, которую попросил вскрыть после его смерти. Вот она:

Я в самом деле не убивал моих жену и ребенка. Я утверждаю это перед лицом Господа. И мне ничего неизвестно о пожаре и причинах, которые его вызвали.

Под этими словами осужденный поставил свою подпись.

Притом что это ровным счетом ничего не значит, я лично верю, что Джеймс Линкус действительно скорее всего был невиновен. Не потому, что он заявил об этом, а потому, что против него практически не было улик. Его осудили из-за слухов, пустой болтовни. Испытывая ужас и шок, Джеймс Линкус делал не то, чего от него ожидали другие. Он надышался дыма, не мог адекватно воспринимать происходящее и потому сконцентрировал все свое внимание на скотине, дровах и пожарном колоколе. Он действовал, исходя из собственных представлений о том, что нужно делать, но в тот критический момент сознание его было затуманено стрессом и продуктами горения, попавшими в его организм.

Можно с уверенностью сказать, что в наши дни никому бы не предъявили обвинение и тем более никого бы не осудили на основании такой скудной доказательной базы. Разумеется, если бы Линкус был виновен, сейчас нашлось бы достаточно способов доказать это гораздо более аргументированно. Некоторые свидетели явно попросту не понимали, что интенсивность процесса горения может меняться – сначала нарастать, затем снижаться, а потом снова увеличиваться. Очевидно, что именно так и было в данном случае, поскольку члены семьи Баттерворт/Шелор говорили о том, что были заблокированы в заполненном дымом горящем доме, где дверные ручки раскалились докрасна, а полицейский, прибывший на место происшествия, сообщил, что огонь напоминал всего лишь факел. Либо свидетели что-то путают, либо пожар развивался неравномерно.

Но главный вопрос, на который мы должны ответить, состоит не в том, был ли Линкус виновен, а в том, связано ли это преступление с серией, которая является объектом нашего внимания. Вот факты, свидетельствующие о том, что связь между ними есть:

1. Преступление было совершено неподалеку от полустанка, где к тому же пересекались две железнодорожные ветки.

2. Местом преступления стал небольшой городок – как раз того типа, которому часто отдавал предпочтение «наш» маньяк начиная с 1904 года.

3. Убийство и поджог произошли посреди ночи.

4. Убит был не один человек, а несколько.

5. У преступления не было явного мотива.

6. Жилище Линкусов находилось в районе, где «Человек с поезда» до этого уже совершил три убийства. (Если вы посмотрите, где были совершены три предыдущих аналогичных убийства, и спросите: «Где маньяк с наибольшей вероятностью заявит о себе в следующий раз?» – то ответ «в Радфорде, штат Виргиния» будет наилучшим из возможных. Радфорд находится в 300 милях строго на север от Трентона, штат Южная Каролина. Прежде чем пролить кровь в Виргинии, «Человек с поезда» оставил кровавый след во Флориде, Джорджии и Южной Каролине; единственным штатом, который он по каким-то причинам пропустил, стала Северная Каролина).

7. Двери в комнаты, где были убиты жертвы, были плотно приперты, так что открыть их стоило немалого труда.

8. Не было никаких признаков ограбления или даже попыток унести из дома что-либо ценное.

9. Дом был подожжен, а это – характерная деталь «почерка» «Человека с поезда» в период, о котором идет речь.

Отмечу также, что данное преступление произошло в воскресенье, причем в Рождество. Маньяк любил убивать именно в конце недели, особенно по воскресеньям, хотя, возможно, это не самый сильный аргумент в пользу связи между убийством членов семейства Линкус и другими подобными случаями. Температура воздуха в Радфорде, штат Виргиния, 24 и 25 декабря 1904 года составляла минус 13 градусов по Цельсию. Если бы было холоднее, это скорее свидетельствовало бы о том, что «Человек с поезда» здесь ни при чем: он редко совершал нападения в холодную погоду или не делал этого вообще.

Следующие детали, однако, отличают данный случай от других:

1. Никогда, ни до, ни после этого, «Человек с поезда» не совершал нападений на семьи в домах, где жил кто-то еще.

2. Если уж «Человек с поезда» проникал в дом, он не оставлял в живых никого из его обитателей.

3. «Человек с поезда» обычно первым делом расправлялся с мужчинами, а уже после этого нападал на женщин и детей. В данном случае нападения на взрослого мужчину, главу семьи, не было вообще.

4. В данном случае в описании места преступления не упоминается топор – говорится лишь о некоем «твердом тупом орудии» (правда, рядом с домом располагалась поленница).

5. В доступных нам сообщениях нет никаких указаний на соблюдение преступником некоторых ритуалов, характерных для «Человека с поезда», – например, что он, находясь на месте преступления, переносил с места на место зажженную керосиновую лампу, что тела жертв были укрыты простынями, а окна плотно занавешены и т. д. Однако информация об этом могла содержаться в материалах, которые нам не удалось раздобыть.

6. Среди жертв не было девочки-подростка.

Таким образом, в данном случае, пожалуй, у нас недостаточно оснований, чтобы включить эту историю в перечень кровавых деяний «Человека с поезда». Однако я все же присоединю ее к списку. В Паоле, штат Канзас, за несколько дней до убийства в Виллиске «Человек с поезда» расправился с супружеской парой, жившей в доме, который был расположен на холме над линией железной дороги. Если судить по карте, от рельсов его отделяло довольно большое расстояние. Однако, если встать на пороге этого дома, когда внизу идет поезд, возникает ощущение, что, вытянув руку, можно его коснуться.

Примерно так же по отношению к железнодорожной ветке был расположен и дом в Радфорде. Правда, сейчас его уже нет – как мы уже упоминали, он сгорел еще в 1904 году, и восстанавливать его не стали. Но он тоже стоял на крутом склоне холма. Фактическое расстояние от дома до рельсов составляло всего 200–300 ярдов.

В номере журнала «Нью-Йоркер» от 7 сентября 2009 года была опубликована прекрасная статья Дэвида Гранна о пожаре в Корсикане, штат Техас, произошедшем 23 декабря 1991 года. Пожар сочли криминальным. Отец семейства, некто Тодд Уиллингем, был казнен властями штата Техас за поджог дома, в результате которого погибли трое его детей. Уиллингем, как и Линкус, до самой казни заявлял о своей невиновности. Когда ему предложили сознаться в преступлении в обмен на пожизненное заключение, он отказался. Упомянутые два случая очень схожи между собой, поэтому, прочтя статью Гранна, вы без труда поймете, что объединяет это дело и дело Джеймса Линкуса. Уиллингема обвинили в том, что он, вместо того чтобы спасать детей, первым делом отогнал подальше от дома машину (точно так же Джеймс Линкус, казалось, был озабочен не столько спасением близких, сколько сохранностью поленницы, расположенной рядом с жилищем). Правда, поведение Уиллингема все же имело более или менее рациональное объяснение: он боялся, что в баке автомобиля взорвется бензин, в результате чего пожар усилится. Уиллингем, как и Линкус, попросил, чтобы его похоронили рядом с жертвами пожара, но ему в этом отказали. Любопытно, что даже даты этих происшествий почти совпадают. Теперь многие считают, что Уиллингем в самом деле был невиновен. Я же замечу, что улики против Линкуса были куда слабее, чем против Уиллингема.

В Америке в 1900–1915 годах дома отапливались либо углем, либо керосином, либо дровами. Электрического отопления в те времена просто не существовало – как, впрочем, и газового.

В больших, добротных общественных зданиях, таких как церкви и школы, обычно топили углем. В их подвалах располагались угольные печи, посредством которых образовывался либо пар, либо горячая вода, которые циркулировали по трубам и обогревали все строение. Жилые дома зажиточных американцев отапливались керосином. Небольшие домишки также топили углем, но это было опасно: если человек не умел управляться с печной вьюшкой, можно было легко погибнуть от угарного газа.

Дровяное отопление обычно использовалось в старых домах. Мы не располагаем статистическими данными о том, какой процент домов отапливался углем, керосином и дровами в 1910 году. Но в 1940 году углем обогревались 55 процентов зданий, дровами – 23 процента, а остальные – керосином. Наверняка в 1910 году доля домов с дровяным отоплением была выше, чем 23 процента. Когда «Человек с поезда» бродил по какому-нибудь маленькому городку, выбирая подходящий дом, он, разумеется, искал жилище с дровяной печью: ведь в нем наверняка должны были иметься поленья, а значит, и топор.

В отчетах о преступлениях маньяка поленницы упоминаются довольно часто, но как-то вскользь. В одном из случаев о ней написали только потому, что она не сгорела. В истории с Линкусом о ней говорилось исключительно в связи с тем, что он пытался переместить ее подальше от дома, и это обстоятельство имело особо важное значение. Когда читаешь старые газетные репортажи об убийствах и натыкаешься на упоминания о поленницах, невольно думаешь: а ведь репортер, похоже, понятия не имел, насколько это важная деталь!

Позднее, когда «Человек с поезда» перестал поджигать дома своих жертв, он стал оставлять топор рядом с телом жертвы, погибшей последней. В результате люди сразу понимали, с кем и чем имеют дело. Но в тот период, когда он устраивал поджоги, они зачастую этого не осознавали. Рукоятка топора часто сгорала во время пожара, а его лезвие представляло собой просто кусок металла. Как правило, никто не обращал внимания на отсутствие топора рядом с поленницей. Мне кажется, в рассматриваемой нами серии преступлений не было случаев, когда преступник проявлял свою звериную сущность в жилищах, обогреваемых не дровами, а другим топливом. Хотя, впрочем, они вполне могли быть.

В репортажах о деле Линкуса точно не указывается, где именно находилась поленница, ясно только, что рядом с домом, но непонятно, с какой именно стороны. Однако, если дом стоял на крутом склоне над линией железной дороги, а дрова были сложены у его западной либо северной стены, поленницу мог легко увидеть любой пассажир, сошедший с поезда на платформу, которая располагалась неподалеку. Небо в ночь убийства было чистым, и луна светила очень ярко (полнолуние пришлось на 22 декабря).

Глава 26. Западный Мемфис

Мемфис, 9 февраля. – Бойлана и его супругу в Мемфисе хорошо знали. Бойлан был одним из самых уважаемых чернокожих в округе Криттенден.

«Морнинг игл», Брайан, штат Техас, 10 февраля 1905 года

Миссисипи – глубокая и широкая река. На Среднем Западе через менее впечатляющие водные артерии мосты построены с промежутком в пару миль. Но на Миссисипи такое невозможно, поскольку это настоящий водяной монстр. Ее пересекают всего несколько железнодорожных мостов, они стягивают к себе все близлежащие железнодорожные ветки, которые разбегаются во все стороны на другом берегу.

Разумеется, Мемфис находится в штате Теннесси, но близко к границе. Достаточно пересечь реку, и вы окажетесь в Арканзасе. Западный Мемфис расположен в штате Арканзас. Именно там, в Западном Мемфисе, 5 мая 1993 года были убиты три восьмилетних мальчика. В этом преступлении обвинили троих подростков, которые провели в тюрьме по 20 лет, после чего были оправданы и освобождены. Их называли Троица из Западного Мемфиса.

В 1900 году в окрестностях Мемфиса было разбросано более 500 лесопилок. Семья Бойлан жила к западу от Мариона, штат Арканзас, в самом центре изборожденного железными дорогами и буквально кишащего лесозаготовительными и лесоперерабатывающими предприятиями края. Ночью во вторник, 7 февраля 1905 года, семья Бойлан была убита топором. Погибли глава семьи Альберт Бойлан, его супруга Энн и их сын по имени Раш. Тело мальчика было найдено за пределами дома, его матери – у входной двери, тело Альберта Бойлана – в доме. Топор убийца оставил внутри жилища.

Эта глава будет короткой, поскольку о преступлении известно очень немногое. За неделю до убийства Бойланы продали дом, тот самый, в котором они погибли, и землю – за 1500 долларов наличными. Тысячу они отнесли в банк. Куда делся остаток суммы, неясно, поэтому некоторые сделали предположение, что деньги были украдены преступником или преступниками.

У Бойланов было еще двое взрослых сыновей, которые жили на принадлежащей отцу земле, на некотором расстоянии от дома родителей. Не исключено, что они ютились в палатке или каком-то другом временном жилище. Оба они заявили, что ничего не знают о преступлении. Тем не менее старших сыновей Бойланов арестовали. Правда, нам не удалось найти никаких сообщений о том, что их судили. Между тем в других репортажах говорилось, что группа местных жителей, преимущественно чернокожих, прочесала местность в поисках улик.

Есть несколько причин, которые наталкивают меня на мысль о том, что убийство Бойланов относится к интересующей нас серии. Это близость места преступления к железной дороге, тот факт, что все произошло в районе, где активно велись лесозаготовки, а также то, что целая семья была убита топором посреди ночи без какого-либо очевидного мотива – как и то, что орудие убийства было оставлено в доме. Впрочем, есть не меньше причин полагать, что этот случай не связан с «нашей» серией: например, предположение, что 500 долларов были украдены, а также то, что, согласно отчетам, головы жертв были не размозжены, а «отсечены», что нехарактерно для «Человека с поезда». Так что мы не можем сделать каких-либо определенных выводов.

Добавьте к этому, что в доме не было пожара, а среди жертв – девушки-подростка. Более того, мы не знаем, запер ли убийца двери, прежде чем уйти. Другими словами, чтобы что-то решить, нужна дополнительная информация. Но я хочу сказать вот что: когда такие случаи прекратились, они уже больше не возобновлялись. В конце 1912 года маньяк либо уехал из страны, либо умер, либо попал в тюрьму – или что-нибудь в этом роде. После этого в Америке не происходило преступлений, которые напоминали бы «почерк» «Человека с поезда». Никто больше не убивал целые семьи топором в ночное время прямо в их домах, стоящих поблизости от железной дороги. И раньше 1898 года вы не найдете ни одного похожего случая. Уже одно это может служить основанием считать все подобные преступления так или иначе связанными между собой.

Глава 27. Джексонвилл

Когда 22 сентября 1905 года в предрассветной мгле загорелся дом семьи Уайз, соседи поначалу подумали, что Лула жжет мусор. Начнем именно с этого обстоятельства, потому что оно – один из немногих известных нам фактов в данном деле, несущих в себе важную информацию. Если соседи могли принять пожар за костер, в котором сжигали мусор, можно с уверенностью сказать, что дом стоял особняком, на достаточно большом расстоянии от других жилищ, и соседи Уайзов находились не в десяти и даже не ста футах от места происшествия, а скорее на удалении в полмили – или около того.

Лула Уайз и все ее четверо детей были убиты в постелях. Неизвестный, который незаметно проник в дом, расправился со всеми его обитателями, раздробив черепа всех пяти жертв при помощи топора, а затем устроил пожар. Орудие убийства нашли среди обгоревших развалин жилища. У Лулы Уайз было три дочери, Мэгги, Ида и Систер, и сын, имя которого выяснить так и не удалось. Возраст детей составлял от трех до тринадцати лет.

За два или три года до этого мужа миссис Уайз, Сэма Уайза, арестовали за избиение своей супруги. Он либо (а) отсидел в тюрьме небольшой срок, после чего стал бродягой, либо (б) совершил побег и предпочел домой не возвращаться. Так или иначе, Сэм Уайз исчез в неизвестном направлении. Для журналистов было весьма соблазнительно предположить, что он вернулся, чтобы расправиться с семьей. Некоторые так и сделали. Однако никаких доказательств этой версии не нашлось.

Вот и все, что мы знаем об этом случае. Нам не удалось выяснить даже точное местонахождение дома, в котором все произошло. В газетах писали, что он стоял «около» Джексонвилла – и все. Стоял ли он к югу, северу, востоку или западу от города, как и о расстоянии, которым измерялось это «около», не было сказано ни слова. Это один из двух подобных случаев, описанных в данной книге, – о другом мы расскажем уже совсем скоро. В Джексонвилле в 1905 году проживало примерно 25 тысяч человек, однако часть из них приезжала в город лишь на время, спасаясь от холодов. Судя по газетным репортажам, жертвы были чернокожими.

Это вторая семья, которая была убита в ночь с 21 на 22 сентября. Семейство Медоуз погибло 21 сентября 1909 года. Двойное убийство в Колорадо произошло 17 сентября. Это, а также преступления, совершенные 27 и 30 сентября, делают сентябрь любимым месяцем маньяка, а территорию, о которой идет речь, – предпочтительной для него. Семья Зус (по всей вероятности, это преступление также следует считать частью «нашей» серии) была убита 20 сентября. Лесопилки в то время закрывались или сокращали число работников в первых числах сентября. Строительство домов было сезонным бизнесом и происходило в основном в летние месяцы. Поэтому самым «горячим» временем для лесозаготовок был период с марта по май включительно. Вполне возможно, что маньяк, преступления которого мы расследуем, нередко совершал убийства вскоре после того, как его в очередной раз увольняли с лесозаготовительного предприятия, когда он готовился к поискам работы в другом месте. В его криминальной деятельности есть еще несколько совпадающих дат.

Мы все в той или иной степени унаследовали ядовитые остатки расизма, уходящего корнями в прошлое. Поэтому многих современных авторов не очень удивляет тот факт, что убийство чернокожей семьи воспринималось властями не так серьезно, как убийство семьи белых. Газеты в подобных случаях не слишком интересовали ни само преступление, ни жертвы – они лишь публиковали информацию о совершенном преступлении и нередко этим ограничивались. Справедливости ради замечу, что расследование преступлений такого рода было исключительно трудным делом, и даже если в него вкладывались значительные людские и денежные ресурсы, оно не всегда давало результаты. Именно поэтому до расследования зачастую дело просто не доходило.

Такие расследования, по крайней мере, оставили бы какие-то бумажные следы, то есть задокументированные факты. Мы бы хотели проанализировать дело об убийстве семьи Уайз самым тщательным образом, как, например, убийство семейства Мур в Виллиске. Если бы мы располагали хоть какими-то материалами, то так бы и сделали. Однако в данном случае мы вынуждены лишь сообщить вам то немногое, что нам известно, и продолжить свое повествование.

Глава 28. Коттонвуд, Алабама

Как и многие другие места, где «Человек с поезда» оставил свой кровавый след, Коттонвуд, штат Алабама, в 1906 году вряд ли можно было назвать городом. Это была небольшая железнодорожная станция, вокруг которой проживало от 200 до 300 человек. Причем появилась эта станция на карте всего за три года до описываемых событий. В ночь с 7 на 8 февраля 1906 года семья Кристмас была убита на ферме неподалеку от Коттонвуда. Коттонвуд находится в округе Хьюстон. Главный город округа – Дотан (здесь родился известный бейсболист Уилли Мейс). Шериф округа Хьюстон Кроуфорд узнал об убийстве в середине дня 8 февраля и отправился на место преступления первым поездом утром 9 февраля.

Когда шериф прибыл в поселок, обстановка там была накалена. Ветерану Гражданской войны Джереми Кристмасу, воевавшему в армии конфедератов, был 61 год. Вместе с ним погибли его 50-летняя жена Марта и их 11-летний младший сын Слокам. Все трое спали в одной комнате, и убили их именно там. Их головы были разбиты топором, который остался на месте преступления. В некоторых газетных отчетах сообщалось, что жертвам уже после смерти перерезали горло – строго говоря, для «Человека с поезда» это нетипично. Несколько банкнот, лежавших в комнате, где произошло преступление, остались нетронутыми – как и стоявший в коридоре сейф.

Членов семьи Кристмас в округе любили, к тому же они были белыми. Так что расследование началось немедленно. У Джереми и Марты было 10 детей, из которых шестеро умерли еще до убийства родителей и 11-летнего Слокама. После страшного происшествия в живых осталось трое. Из Марианны, штат Флорида, были доставлены собаки-ищейки. Однако прежде, чем они смогли приступить к работе, прошел сильный дождь, поэтому взять след им не удалось. Был собран наградной фонд, который составил 2,5 тысячи долларов. Узнав об этом, в Коттонвуд спешно выехал частный детектив по имени В. С. Франклин. Надо отметить, что он был незаурядной личностью.

Дотан, Алабама, 18 марта. – После того как вчера в связи с тройным убийством членов семейства Кристмас были арестованы сын погибшего Уилл Кристмас, а также зять Уолтер Холланд, стали известны сенсационные подробности. Это произошло благодаря детективу, помогавшему ему чревовещателю, суеверному чернокожему, а также мулу этого чернокожего.

Детектив, занимающийся расследованием преступления, заявил, что тайна раскрыта.

Я не знаю, почему у многих возникли сложности с этой историей, но позвольте мне рассказать ее вам целиком, чтобы у вас была возможность составить о ней собственное мнение. Как я уже писал ранее, в XIX веке детективы занимались в основном шпионской деятельностью. Их работа состояла в том, чтобы внедриться в криминальное сообщество, а затем сдать полиции его участников. Но, поскольку за успех в расследовании убийства семьи Кристмас было назначено вознаграждение, детектив Франклин решил заняться этим делом. Чтобы проникнуть в местные криминальные круги, он устроил нечто вроде походного лагеря в лесу рядом с Коттонвудом, выдавая себя за беглого убийцу из Джорджии. Разумеется, изображая из себя ускользнувшего от правосудия преступника, он не мог наведываться в населенный пункт, чтобы раздобыть продукты. Для этого он нанял чернокожего, у которого был мул. Через неделю проницательный детектив стал догадываться, что хозяин мула что-то знает об убийстве. Но что именно – выяснить не удавалось. Детектив отправился на север, чтобы встретиться с человеком, который, по его мнению, мог ему помочь, и вернулся в свой лесной лагерь с чревовещателем. Я вовсе не шучу. Чревовещатель, спрятавшись то ли за деревом, то ли за камнем, то ли за кустом, стал задавать хозяину мула вопросы от имени… да-да, от имени животного (!). Тот поверил, что с ним разговаривает его питомец. Это произвело на скромного чернокожего развозчика пиццы неизгладимое впечатление – тем более что он в самом деле был суеверен. Не могу, впрочем, понять, при чем здесь это его качество и как оно поспособствовало тому, что он поверил, будто мул расспрашивает его о нераскрытом убийстве. Добавлю также, что он развозил вовсе не пиццу, – я написал так только для того, чтобы современному читателю проще было разобраться в ситуации.

Как бы то ни было, чернокожий джентльмен рассказал своему мулу, что с тремя членами семьи Кристмас расправился Уилл Кристмас, взрослый сын супругов, причем он состоял в сговоре с их зятем. Выяснив это, детектив и чревовещатель отправились к шерифу и все ему рассказали. Поскольку информация поступила из незаинтересованного и абсолютно объективного источника – не было зафиксировано ни одного случая, когда мулы кого-нибудь обманывали, – шериф арестовал Уилла Кристмаса и Уолтера Холланда, а также супругу последнего, которая приходилась Уиллу Кристмасу сестрой, и предъявил им обвинение в убийстве.

Мы предполагаем, что в итоге эта троица была отпущена на свободу, поскольку не удалось найти никаких подтверждений того, что их казнили. Да, в 1906 году человека могли арестовать по обвинению в убийстве, не имея против него никаких улик, – тогда все обстояло не так, как сейчас. Но в данном случае всех, кто был арестован в течение первых двух дней после преступления, похоже, в конце концов отпустили. По всей видимости, мул отказался давать против них свидетельские показания в суде.

Многие газеты от побережья до побережья с удовольствием перепечатали историю про мула и чревовещателя, причем между строк нельзя было уловить ни скепсиса, ни иронии.

Упомянутая попытка частного детектива заполучить награду, насколько нам известно, была наиболее успешным опытом расследования убийств в округе Хьюстон. Мы могли бы написать, что это преступление тоже следует включить в серию убийств, совершенных «Человеком с поезда». Однако тут есть одна проблема. Какая именно, вы поймете, прочитав следующую главу.

Если сравнить серию преступлений, которой посвящена эта книга, с эпидемией, то ее эпицентром окажется Марианна, штат Флорида. В то время население Марианны составляло порядка 1000 человек. В 1903 году в 8 милях к западу от городка была убита семья Келли (по другим данным, Каффи). Коттонвуд, штат Алабама, находится всего в 24 милях от Марианны. Самое, пожалуй, страшное злодейство «Человек с поезда» совершил через три месяца после этого в Милтоне, штат Флорида, который расположен к западу от Марианны и к северу от Пенсаколы. Джексонвилл находится в 200 милях к востоку от Марианны.

Несколько преступлений серии были совершены в пределах каких-нибудь пяти миль от границы между штатами. От Коттонвуда до границы штата Флорида всего три мили, а до границы с Джорджией порядка 15 миль. Возможно, это ничего не значит, но Тед Банди, будучи студентом колледжа, написал реферат о юридических проблемах расследования связанных между собой преступлений. Банди понял, что если два преступления расследуются разными полицейскими подразделениями, сходство между ними никогда не будет выявлено. Не исключено, что «Человек с поезда» тоже это осознавал, хоть и смотрел на это проще. Вероятно, он догадался, что, стоит ему пересечь границу штата, и расследование будут вести уже другие полицейские, которые, скорее всего, не увидят связи между совершенными им убийствами. Весьма вероятно, что, направляясь из Марианны на север, он, сидя в поезде, думал: «Я сойду в первом же маленьком городке на территории Алабамы». Таким городком, весьма вероятно, и стал Коттонвуд.

Из пяти последних убийств, о котором я вам рассказал, три, а может, и четыре произошли в первом населенном пункте, в который вы бы прибыли после пересечения границы между штатами.

Глава 29. Убийство в холодную погоду

Попытка изнасилования, предпринятая Снелгроувом в отсутствие мистера Штетка, вызвала оживленные пересуды. В результате супруги Штетка заявили, что намерены вернуться на свою родину, в Австрию.

«Сент-Джон дэйли сан»

Канадский Сидней в провинции Новая Шотландия находится на расстоянии примерно 600 миль к востоку от Ширли, штат Мэн, где произошло предыдущее преступление. Если вы настоящий американец, а не уроженец штата Мэн, вы, вероятно, сочтете это невозможным: вам покажется, что, сделав «прыжок» на несколько сотен миль на восток от территории штата, можно оказаться только в океане. Но на самом деле это не так – вы окажетесь на канадской территории, в Новой Шотландии, на острове Кейп-Бретон, который, по сути, даже не остров. Это просто крошечный клочок суши, отделенный от материка речным руслом и длинными пустынными дорогами. Вокруг Сиднея и на всей территории Кейп-Бретона под землей залегает угольный пласт с высоким содержанием серы – это так называемое Сиднейское угольное месторождение. В одиннадцати милях к северу от Сиднея находится район угольных разработок, где расположен (или, точнее, располагался) небольшой городок под названием Доминион. Он появился на карте в 1906 году, а исчез с нее в 1995-м. Прежде, чем его нанесли на карту, городок назывался Олд-Бриджпорт.

Семейство Штетка проживало неподалеку от Олд-Бриджпорта, к югу от него, среди угольных шахт, которыми изобиловала местность. Группа из пяти или шести домов стояла совсем рядом с городком и Луисбургской железной дорогой. У Антона Штетки и его жены было двое детей – к сожалению, в газетах нет упоминания о том, как их звали, – в том числе сын четырех лет. Другому малышу было два года, и мы предполагаем, что это была девочка, поскольку репортеры, говоря о младшем из детей, упоминали, что вторым ребенком был мальчик.

Супруги Штетка приехали в Канаду несколько лет назад и считались уважаемыми, работящими людьми. Они жили в крохотном одноэтажном домике, в котором было пять комнат. Размеры дома составляли всего 16 на 20 футов (для сравнения: стандартный ковер для гостиной имеет размеры 7 на 10 футов). Супруги купили его у угольной компании. Можно с большой вероятностью предположить, что практически все товары Штетка приобретали в лавке той же компании – единственном магазине во всей округе. В марте 1925 года здесь произошел серьезный социальный конфликт. Местные священники рассказывали о «детях, одетых в мешки из-под угля и умирающих от голода».

В этом же захолустном шахтерском районе проживал человек по фамилии Снелгроув. Он тоже работал на угольной шахте. В январе 1906 года, за несколько недель до убийства, он попытался изнасиловать миссис Штетка, когда ее мужа не было дома. Снелгроува арестовали и посадили в тюрьму, однако из-за этого инцидента у семьи Штетка испортились отношения с соседями: некоторые из них считали, что миссис Штетка отчасти была сама виновата в случившемся. Дом матери Снелгроува находился всего в 60 футах от дома Штетка, так что супруги чувствовали себя весьма некомфортно. В итоге они стали готовиться к возвращению в Европу.

За день до убийства миссис Штетка встретилась с руководителем угольной компании, Генри Митчеллом, и попросила его вернуть деньги, вложенные ими в покупку и ремонт дома. Митчелл заявил, что деньги будут возвращены, но сделать это немедленно не представляется возможным. Затем он предложил миссис Штетка зайти к нему на следующий день.

Соседи видели, что 15 февраля в 22:30 свет в доме супругов еще горел: вероятно, это было связано с тем, что они паковали вещи перед отъездом. Не исключено также, что мистер Штетка в тот день работал допоздна – у шахтеров часто бывали 12-часовые смены. Днем он получил в компании расчет.

Вскоре после часа ночи 16 февраля локомотив № 661 доставил в поселок состав из пустых угольных вагонеток. Машинист Александр Маккиннон увидел, что один из домов горит. Маккиннон поднял тревогу – по всей вероятности, дав несколько гудков, – и остановил состав. Затем машинист и находившийся вместе с ним в локомотиве пожарный бросились к горящему строению. Весь дом семьи Штетка был охвачен пламенем, потушить которое было уже невозможно. Пожар начал утихать только после того, как обгоревшие стены и крыша обрушились – это произошло около трех часов утра. Согласно репортажу, опубликованному «Сент-Джон дэйли сан» в номере от 17 февраля 1906 года, «на полу между тем, что осталось от кроватей, был обнаружен обгоревший остов швейной машинки. Рядом с ним лежал топор. Затылочная часть головы хозяина дома была отделена от остального черепа. Черепа женщины и детей были раздроблены… Неподалеку от места преступления проживает человек с нарушениями психики. Пока можно лишь высказывать предположения. Расследование убийства уже началось».

В другом газетном отчете, который несколько расходится с приведенным выше, отмечается, что шахтер по фамилии Маколей увидел, что дом горит, в 1:30 ночи: «Возвращаясь со смены, он увидел, что дом охвачен пламенем». Маколей увидел, что крыльцо дома в огне, и бросился к соседям, чтобы позвать их на помощь. Соседка сообщила, что слышала внутри дома лай собаки. Как раз в этот момент прибыл вагонеточный состав. Несколько человек из его экипажа, подбежав к дому, стали стучать в дверь, а затем попытались ее открыть, но она не поддавалась. Собака в доме продолжала отчаянно лаять. Когда дверь наконец поддалась под напором мужчин, пес выскочил из дома, едва не сбив с ног Маккиннона. Тот хотел пробраться в жилище, но это было невозможно из-за страшного жара и пламени.

Осмотр трупов и вскрытия продолжались целых восемь дней. Следствие опросило 30 свидетелей, некоторых из них пришлось вызывать повторно. Согласно заметке в «Манитоба фри пресс» от 24 февраля, «следственные действия были проведены очень тщательно и всесторонне, они полностью исключили версии о несчастном случае и самоубийстве, но не помогли найти убийц». Коронер сделал однозначный вывод о том, что не было никаких оснований связывать смерть членов семейства Штетка с предстоящим судебным процессом над Снелгроувом.

Изначально существовали три основные версии этого преступления. Первая состояла в том, что, как это нередко бывает в подобных случаях, мистер Штетка убил своих домочадцев и самого себя. Но, поскольку голова у мистера Штетка была практически в буквальном смысле слова снесена с плеч, об этом не могло быть и речи.

Согласно второй версии, убийство семьи Штетка было как-то связано с предстоящим судом над Снелгроувом. Но члены семейства Штетка приняли решение вернуться в Европу еще до суда, и миссис Штетка не собиралась выступать на нем в качестве свидетельницы. К тому же Снелгроув находился в тюремной камере, и неясно, кто мог действовать от его имени. Подходящих кандидатов, во всяком случае, следствие не обнаружило.

Когда первые две версии отпали, возникла третья – что преступление было совершено с целью грабежа. В этой связи многие упоминали о том, что миссис Штетка ходила к руководителю угольной компании, мистеру Митчеллу, добиваясь, чтобы семье вернули деньги, потраченные на покупку и ремонт дома. Добиться своего ей не удалось. Однако мистер Штетка как раз за день до преступления получил расчет за последние две недели работы. Сторонники версии об ограблении отмечали, что на пожарище не было найдено ни одной монетки – а также часов мистера Штетка. Именно это стало основанием для предположений о том, что мотивом была жажда наживы.

Ограбление становится основной версией, когда других объяснений найти не удается. Ближайшим более или менее крупным городом, в котором имелись полицейские подразделения, был Галифакс, провинция Новая Шотландия. Начальник полиции Галифакса, Николас Пауэр, прибыл на место преступления после того, как коронер закончил осмотр и вскрытие тел. При этом он заявил: «Я здесь по просьбе генерального прокурора». О каком именно генеральном прокуроре шла речь, в статье «Сент-Джон дэйли сан», опубликованной 28 февраля, не пояснялось. Думаю, можно предположить, что Пауэр имел в виду генерального прокурора провинции Новая Шотландия. Так или иначе, в отчете мистера Пауэра содержались следующие выводы: (1) что он, Николас Пауэр, – великий детектив, и раньше раскрывавший преступления, которые другие раскрыть были не в состоянии; (2) что он провел расследование тщательнейшим образом и (3) что в данном случае убийства не было, а все произошло в результате случайно возникшего пожара.

Судя по всему, расследование мистер Пауэр проводил в одиночку. Оно и понятно: зачем такому великому сыщику, как Николас Пауэр, начальник полиции Галифакса, провинция Новая Шотландия, какая-то помощь со стороны подчиненных? Расследование, проведенное мистером Пауэром, стало сигналом о том, что жители провинции Новая Шотландия могут спокойно заниматься своими делами и не думать о том, что где-то бродит убийца, расправляющийся со своими жертвами при помощью топора. Однако, поскольку это единоличное исчерпывающее расследование было проведено уже после того, как содержание доклада коронера было доведено до сведения королевского дома, а результаты расследования были опубликованы в газетах через три дня после того, как коронер закончил свою работу, мы все же попытаемся выяснить, насколько тщательно выполнил свои обязанности мистер Пауэр.

В деле об убийстве семьи Штетка есть восемь характерных деталей, которые позволяют предположить, что оно было совершено «Человеком с поезда»:

1. Убийца расправился сразу со всем семейством, без какого-либо предупреждения, причем очевидно, что это не было делом рук кого-то из родственников погибших.

2. Убийство произошло всего в 25 ярдах от железной дороги.

3. В качестве орудия убийства преступник использовал топор.

4. Топор был оставлен в комнате.

5. Входная дверь в дом была заперта или чем-то заблокирована.

6. Перед уходом преступник поджег дом.

7. Убийство семейства Штетка произошло между полуночью и часом ночи, то есть в излюбленное время «Человека с поезда».

8. Преступление было совершено в небольшом населенном пункте, где не было своей полиции – как и во многих других случаях.

Следует также обратить внимание на следующие обстоятельства:

• в некоторых газетных репортажах упоминалось о том, что убийца наносил удары своим жертвам обухом топора;

• все произошло в местности, где добывали уголь, как и в нескольких других случаях, которые приписывают «Человеку с поезда»; логично предположить, что он чаще всего нанимался на работу в качестве лесоруба и – изредка – как шахтер;

• мистер Пауэр в своем отчете сообщил, что лица детей были прикрыты одеялами, – это весьма типичная деталь преступного «почерка» «Человека с поезда».

Однако есть четыре фактора, которые не позволяют безоговорочно присоединить убийство семейства Штетка к серии преступлений, совершенных «нашим» маньяком. Вот они:

1. В феврале в Новой Шотландии очень холодно. Между тем «Человек с поезда» терпеть не мог холод. За исключением первого преступления, совершенного им в 1898 году, мы не знаем ни одного случая, когда бы он проявлял себя в холодную погоду.

2. Теоретически существует возможность другого мотива – им действительно могло стать, скажем, ограбление. Возможно, преступник собирался совершить некое действие, объектом которого могла стать миссис Штетка. Разумеется, второстепенные версии возникают в ходе практически любого расследования, и альтернативные варианты объяснения тех или иных обстоятельств предлагаются весьма часто. Но надо признать, что по крайней мере в данном случае второстепенная версия, связанная с имевшей место ранее попыткой изнасилования миссис Штетка, все же была бы более правдоподобна, чем история о человеке со свиным лицом или о деловой конкуренции, из-за которой едва не пострадал житель Виллиски Фрэнк Джонс.

3. Присутствие на месте преступления собаки в принципе давало возможность предположить, что животное видело убийцу не в первый раз. Сообщалось, что пес громко лаял, но неясно, когда именно это было. Судя по всему, собака начала лаять после того, как произошло убийство и начался пожар.

4. Первые три контраргумента откровенно слабы и не дают серьезных оснований не включать убийство семьи Штетка в «нашу» серию. Единственная проблема состоит в следующем: это преступление было совершено всего через восемь дней после убийства семейства Кристмас в Коттонвуде, штат Алабама, а оттуда до канадской провинции Новая Шотландия более 2000 миль.

Если мы зададимся вопросом, мог ли «наш» маньяк, пересаживаясь с поезда на поезд, преодолеть такое расстояние за столь короткое время, учитывая, что дело происходило в 1906 году, ответ будет положительным. Да, это определенно возможно. Более того, «Человек с поезда» вполне мог совершить это путешествие всего за четыре дня, а может, и за три, не говоря уже о шести. Возможно также и то, что «Человек с поезда» совершил убийство в Новой Шотландии – но не в Коттонвуде.

Однако одним из главных оснований для объединения преступлений в «нашу» серию является как раз то, что они имеют простые и очевидные пространственно-временные связи. Если одно преступление совершается во Флориде, то следующее, сходное с ним, должно произойти в Джорджии или Алабаме; если убийство происходит в Колорадо, то следующее – в Канзасе, причем обычно интервал составляет от месяца до полугода.

При этом, разумеется, бывают некоторые «территориальные скачки» – например, в 1911 году, когда преступник переехал из Техаса в Орегон. Бывали и случаи, когда интервал между убийствами заметно сокращался. Очевидно, не следует ожидать, что преступник в своих действиях всегда будет жестко придерживаться определенного шаблона. Однако я хочу сказать, что если в других случаях преступления были связаны между собой местом и временем, что создавало логическую последовательность, к двум или трем преступлениям (если мы попытаемся включить в серию еще одно, которое вновь было совершено на севере Флориды) это не относится.

Впрочем, нельзя исключать, что «Человек с поезда» работал на одной из шахт в Новой Шотландии раньше, в теплое время года. Можно даже предположить, что он был знаком с членами семьи Штетка и по какой-то причине затаил на них злобу. В этом случае он вполне мог приехать туда из Алабамы после совершенного там на предыдущей неделе преступления. Возможно, маньяк решил оставить кровавый след в холодных краях, а затем снова вернуться на юг.

Нужно уточнить еще одну деталь. Слово «лесоруб» сто лет назад не использовалось так широко, как в наше время. Работников, которые валили деревья для заготовки дров и пиломатериалов, тогда обычно называли дровосеками. Слово же «лесоруб» применялось главным образом для обозначения небольших закрытых сообществ таких работников, к тому же принадлежащих к какой-то другой национальности, то есть имеющих не только профессиональный, но и особый этнический характер. Итак, дровосеков сто лет назад не называли лесорубами. Но сейчас мы используем именно это слово, так что я буду употреблять его и в дальнейшем.

Субботним утром 17 мая 1906 года, на следующий день после описанного нами убийства семьи Штетка, дочь президента Тедди Рузвельта Элис вышла замуж за Николаса Лонгворта III. Это была почти королевская свадьба. Молодая красивая женщина стала супругой харизматичного лысого мужчины, которому в будущем суждено было стать спикером палаты представителей конгресса США. Брак оказался неудачным. Элис то и дело заводила романы на стороне и пережила своего мужа почти на полвека. Она умерла, когда заканчивался срок президентства Картера, и близко дружила с четой Никсон.

Вечером того же дня, 17 февраля, Большой Билл Хейвуд был арестован в Айдахо по обвинению в убийстве бывшего губернатора Стюненберга. Я знаю, «Человек с поезда» не убивал Стюненберга; эта историческая справка дана для того, чтобы ориентироваться во времени.

Глава 30. Самое страшное преступление

Пожалуй, самым чудовищным злодеянием, совершенным «Человеком с поезда», если исходить из количества жертв, стала бойня, которую он устроил в мае 1906 года неподалеку от Аллентауна, штат Флорида.

Весьма прискорбно, что об этом преступлении известно так катастрофически мало. Это все равно, как если бы никто не удосужился написать об убийстве в Виллиске. Начнем с того, что Аллентаун никогда не был ни городом, ни поселком, ни просто населенным пунктом. Это название использовалось для обозначения определенной местности, или, точнее, района. Он имеет более или менее отчетливые границы, но при этом в Аллентауне нет ни центра, ни окраин, ни улиц, ни какой-либо городской инфраструктуры. Зато в нем есть дороги, имеющие названия. Правда, дома в этом районе в 1906 году не имели адресов. Семья Акерман жила не в самом Аллентауне, а рядом с ним – причем мы точно не знаем, где именно. Ясно только, что их дом находился в сельской местности. Впрочем, так можно назвать и сам Аллентаун в том виде, в каком он существовал тогда.

Аллентаун находится в округе Санта-Роза. Сейчас к юго-востоку от Аллентауна, на расстоянии пяти миль от него, располагается авиабаза Уайтинг – одна из крупнейших баз ВМС в мире. Аллентаун никогда не пересекала линия железной дороги, но в прежние времена железнодорожная ветка проходила как раз там, где сейчас находится авиабаза Уайтинг. Эта база была построена во время Второй мировой войны. Вот что говорится на официальном сайте военно-морских сил США:

Поскольку когда-то округ Санта-Роза был одним из наиболее промышленно развитых во Флориде, на его территории находилось множество лесозаготовительных предприятий, лесопилок и судостроительных верфей, вокруг которых кипела жизнь. На территории города Милтон в свое время появилась первая на Юге фабрика по производству хлопчатобумажных тканей. Железнодорожная линия «Шортлайн рэйлроуд» стала мощным двигателем развития первых в стране целлюлозно-бумажных предприятий, снабжая их древесиной. Поставки осуществляла компания «Багдад Лэнд энд Ламбер», действовавшая в регионе с 1828 по 1939 год.

Название железной дороги – еще одно разочарование. «Шортлайн рэйлроуд» – это даже не название, а нечто вроде обобщающего термина. Его широко применяли для обозначения тысяч железнодорожных веток местного значения, многие из которых продолжают существовать и сегодня. Но в данном случае это название конкретной железной дороги, и с этим ничего нельзя поделать. Пытаться выяснить о ней какие-либо подробности – все равно что искать человека по фамилии Смит или городок Литтл-Таун: это будет похоже на поиски какого-то одного конкретного зернышка в целой горе намолотой пшеницы. Так или иначе, когда в 30-е годы был построен поселок Уайтинг-Филд, он появился именно там, где пролегала интересующая нас железнодорожная ветка, – это было естественно. Затем, когда населенный пункт стал расширять свои границы, старая железная дорога частично была принесена в жертву этому процессу.

Для истории, о которой идет речь, важнее не то, что представляет из себя Аллентаун сегодня, а то, каким он был в 1906 году. Это был тихий аграрный район с не очень четкими границами, окруженный густыми сосновыми лесами, которые и сейчас еще покрывают значительные территории на юге страны. Акерман был проповедником, однако гораздо успешнее делал детей, нежели собирал вокруг себя паству. Семья Акерман, как и семья Штетка, жила в крайней нищете, так что красть у них было нечего. Акерманы были убиты ночью с 13 на 14 мая 1906 года, то есть в ночь на воскресенье. Я приведу отчет об этом преступлении, переданный информагентством по телеграфу, – в нем все изложено настолько ясно и четко, что добавить практически нечего:

Девять убитых

В округе Санта-Роза, штат Флорида, уничтожена целая семья

Затем злодеи подожгли дом

Черепа всех жертв были раздроблены. Тела жены хозяина дома и одного из детей были обнаружены за пределами жилища. Глава семейства был странствующим проповедником

Пенсакола, Флорида, 15 мая. – Одно из самых чудовищных преступлений в истории штата, если не всего Юга, совершено в округе Санта-Роза, в десяти милях к северу от Милтона, в ночь на воскресенье. Мужчина по фамилии Акерман, а также его жена и семеро детей (старшему ребенку было четырнадцать лет) были убиты, а их тела сгорели в доме, подожженном убийцами. Факт преступления установлен благодаря людям, с которыми у Акермана была назначена встреча. Именно они обнаружили сгоревшие руины дома, а среди них – обугленные тела тех, кто в нем проживал.

Судя по всему, отец семейства, его супруга и семеро их детей были убиты еще до того, как дом подожгли. Черепа всех жертв преступления раздроблены. Тело Акермана было найдено неподалеку от двери комнаты, в которой он спал. Рядом с ним обнаружили револьвер.

Труп миссис Акерман, которая незадолго до этого, в пятницу, родила ребенка, вместе с трупом новорожденного был обнаружен за пределами дома, рядом с порогом, то есть неподалеку от входной двери. Тело самого старшего из детей нашли рядом с дверью, ведущей на крыльцо. Все трупы очень сильно обгорели. Тела троих мальчиков лежали в том месте, где до пожара стояла кровать, на которой они, по всей видимости, спали.

Когда примерно к 11 часам утра на место преступления прибыли следователи, руины дома еще догорали – это говорит о том, что пожар, по всей видимости, начался через несколько часов после полуночи. Район, где произошло убийство, заселен весьма неравномерно. Дом ближайшего соседа Акерманов находится примерно в миле с четвертью. Этот сосед заявил, что узнал о пожаре только утром, когда увидел руины жилища Акерманов. Прежде чем пойти на место происшествия, он оповестил о пожаре других соседей.

Преступление в округе Санта-Роза всколыхнуло все местное население. Следствием были предприняты все необходимые меры для поиска убийц.

Акерман приехал в округ Санта-Роза из Алабамы примерно за три года до гибели и имел репутацию добропорядочного и весьма мирного человека. Когда у него не было постоянной работы, он читал проповеди, разъезжая по соседним районам. Как выяснило следствие, врагов у него не было, и потому мотив ужасного преступления остается тайной.

Цитируется по номеру газеты «Сиракьюз геральд» (штат Нью-Йорк) от 15 мая 1906 года; очень похожие сообщения были напечатаны во многих других газетах

Впрочем, в некоторых других репортажах, в отличие от заметки в «Сиракьюз геральд», указывается на то, что орудием убийства послужил топор. В процитированном выше тексте использованы такие слова, как «убийцы» и «злодеи», и это, в общем, неудивительно: пожалуй, вполне логично сделать вывод, что убийство семьи Акерман – дело рук нескольких преступников. Газета «Хатчинсон ньюс» (Канзас) от 23 мая 1906 года использовала такой подзаголовок: «Кто и за что убил целую семью, вероятно, навсегда останется тайной». Нельзя отрицать, что в этих словах содержится изрядная доля правды. Однако я, с вашего позволения, немного поразмышляю. «Человек с поезда», скорее всего, проник в дом с черного хода. Такой вывод напрашивается уже потому, что 1) он делал так почти всегда и 2) супруга Акермана с новорожденным и старший из детей, судя по положению их тел, бежали в сторону главного входа – по всей вероятности, спасаясь от преступника. Несомненно, маньяк пробрался в дом скрытно и совершенно бесшумно – он очень хорошо умел это делать. Дело происходило во Флориде в мае, причем во времена, когда кондиционеров еще не было, так что какое-то из окон в доме наверняка было открыто. Преступник ожидал обнаружить в доме привычное число обитателей, то есть двоих взрослых и двоих-троих детей. Скорее всего, было около часа ночи.

В одной из спален с задней стороны дома Акерманы, вероятно, оставили зажженную керосиновую лампу. Весьма вероятно и что маньяк первым делом снял с лампы колпак и, поставив ее на пол, отправился обследовать помещения дома. Предположу, что миссис Акерман не спала. Если у вас в семье когда-нибудь был младенец двух дней от роду, вы поймете почему. Кроме того, тело миссис Акерман было обнаружено за порогом дома, и это указывает на то, что она пыталась убежать. Наверное, «Человеку с поезда» удалось очень быстро расправиться с тремя или четырьмя детьми – секунд примерно за 60. Полагаю, еще пара минут у маньяка ушла на то, чтобы найти лампу и установить ее таким образом, чтобы он мог видеть, что делает. Итак, допустим, три человека уже убиты. Миссис Акерман услышала какой-то странный, подозрительный звук из коридора. Выглянув из комнаты, она закричала, разбудив старшего ребенка и мужа.

Итак, четыре человека не спят: супруги Акерман, младенец двух дней от роду и старший из детей. Ситуация, с точки зрения преступника, вот-вот выйдет из-под контроля. Отец семейства хватается за револьвер, но ни зарядить его, ни выстрелить не успевает, получив удар топором. Удар приходится в боковую часть головы, причем наносится лезвием. Это нетипично для «Человека с поезда» – мы знаем, что он предпочитает орудовать обухом. К тому же удар наносится сбоку по дуге, а не по излюбленной траектории маньяка – сверху. «Человек с поезда», покончив с главой семьи, бросается в погоню за другими жертвами – женой Акермана с младенцем на руках и старшим из детей. Те, преследуемые вооруженным топором убийцей, бегут к входной двери дома. Маньяк настигает 14-летнего ребенка у самой двери и убивает его одним ударом. Мать в ужасе на секунду оглядывается, и на нее также обрушивается топор.

Разумеется, наша версия подразумевает, что преступник очень хорошо владеет топором, но не забывайте, что он – лесоруб. Для него топор – все равно что продолжение его руки. К тому же, хотя жертвы превосходят его числом в соотношении девять к одному, семь из них – дети, в том числе новорожденный. Так что все преимущества на стороне преступника. Он, в отличие от Акерманов, которые не успели толком проснуться, полностью сконцентрирован и единственный из всех, кто находится в доме, ясно понимает, что происходит. Он единственный из всех обут, что также немаловажно. Он много раз попадал в подобные ситуации. Таким образом, схватка явно неравная – профессионал против полусонных любителей.

Итак, шестеро из обитателей дома уже сражены топором, а младенец двух дней от роду, разумеется, проблемы не представляет. В живых остаются еще двое детей и тяжело раненный, истекающий кровью отец семейства. Возможно, некоторые из жертв также еще живы, но в любом случае в схватке они больше не участвуют. Все, вероятно, заняло порядка пяти минут. Одна из тех, кто пока еще жив, – девочка предпубертатного возраста, и маньяк проделывает с ней то, что стало для него уже привычным в таких ситуациях. Черепа всех девяти жертв были раскроены прежде, чем дом подожгли.

Преступник заканчивает свое черное дело к трем часам ночи. Совершив поджог, он возвращается к железной дороге. В данном случае нам неизвестно, где именно она проходила – в 100 ярдах от места преступления, в миле или в двух милях. Но, судя по всему, маньяк, как обычно, вскочил в поезд и покинул это место еще до того, как был обнаружен факт преступления. (В одних репортажах говорится, что убийство было совершено около Аллентауна, в других – неподалеку от Милтона. Линия «Шортлайн рэйлроуд» была проложена севернее Милтона, но до Аллентауна не доходила. Так что весьма возможно (хотя стопроцентной уверенности в этом у нас нет), что данное преступление произошло в непосредственной близости от железной дороги.)

У меня есть еще кое-какие предположения, за точность которых я также не могу ручаться. И тем не менее. Из множества газетных репортажей следует, что (1) Акермана, скорее всего, звали Эдвард (хотя упоминаются и другие имена) и (2) из семи детей Акерманов трое были девочки и четверо – мальчики. Самой старшей из девочек было тринадцать лет, старшему из мальчиков – четырнадцать. Две девочки спали в одной кровати и в ней же были убиты. Один источник утверждает, что в девичестве миссис Акерман звали Мэри Симмонз и Акерман был женат на ней четвертым браком. Впрочем, источник этот крайне ненадежен.

Через неделю после трагедии жители Аллентауна собрали тысячу долларов в качестве вознаграждения за раскрытие этого преступления. Кто-то (вероятнее всего, губернатор штата из своих фондов) добавил к ним еще две тысячи. Как писала «Хатчинсон ньюс», «существуют подозрения, что кровавую расправу и поджог совершили чернокожие бродяги, скитающиеся из одного лагеря по добыче живицы в другой, – без всякой причины, просто из злодейского желания кого-нибудь убить». Не сомневаюсь, что автором заметки был белый.

Примерно через год после убийства, 6 мая 1907-го, частный детектив по имени Р. С. Бигл добился выдачи ордера на арест двух человек по обвинению в убийстве Акерманов. Этих людей звали Джо Стэнли и М. С. Смит, оба они были белыми. Оба на момент совершения преступления проживали в районе Аллентаун, а затем оттуда уехали. Стэнли арестовали в городке Сэмсон (подозреваю, что имелся в виду Сэмпсон), штат Флорида, расположенном к северу от Гейнсвилла. Арест Смита произошел в местечке Гонсалес, штат Флорида, пятнадцатью милями западнее Милтона. Из того, что сообщений о судебном процессе над арестованными нет, мы делаем вывод, что через несколько дней их освободили.

Глава 31. Семья Лайерли

Это очень страшная история, но она правдива – настолько, насколько слова могут отобразить то, что случилось. События, о которых идет речь, никогда не должны исчезнуть из анналов истории преступлений.

Джон Чарльз Макнейлл, Солсбери, Северная Каролина, 14 июля 1906 года

Барбер-Джанкшен в штате Северная Каролина представлял собой просто-напросто пересечение железных дорог, но при этом имел название. Одна ветка шла с востока на запад, другая с севера на юг. Место на территории округа Роуэн, где они встречались, находилось в одиннадцати милях от Солсбери. Там была небольшая станция, где пассажиры могли, подождав некоторое время, пересесть с одного поезда на другой. Эта станция существует до сих пор, хотя в 80-е годы XX века ее передвинули чуть к северу от Солсбери. Если бы следующий на запад поезд остановился в Барбер-Джанкшен и с площадки в конце длинного состава спрыгнул бродяга, он бы сразу же увидел дом Исаака и Аугусты Лайерли – тот стоял через дорогу всего в 100 ярдах от того места, где ноги незнакомца коснулись земли.

Представим, что вечером 13 июля 1906 года все именно так и произошло. Это была пятница, 13-е. Семья Лайерли, состоявшая из семи человек, жила в обветшавшем доме, которому было не менее 100 лет и который принадлежал многим поколениям их предков – сначала рабовладельцев, а затем крестьян-издольщиков. В 1906 году в доме проживали супруги Исаак и Аугуста, их младшие сын и дочка, а также еще три девочки постарше, которые днем усердно работали на ферме, а ночь проводили в доме на втором этаже.

Незадолго до полуночи Адди Лайерли проснулась, почувствовав запах дыма. Адди была средней из старших девочек. У нее была астма – поэтому она и очнулась первой. Сбежав вниз по лестнице, она увидела кошмарную картину. Ее отец был мертв – его ударили обухом топора по голове. Ее мать также была убита, тело ее лежало наполовину на кровати, наполовину на полу. По всей видимости, ее били не только обухом, но и острием топора, но Адди этого не поняла, потому что голова матери была накрыта подушкой.

Я не буду вас мучить, описывая страшный вид тела брата Адди, Джона, – скажу только, что он тоже был мертв. Джон спал в кровати вместе с отцом – так в семьях в те времена было принято. Именно эта кровать и горела. Стоявшее рядом бюро с выдвижными ящиками было обильно полито керосином и тоже подожжено – как и труп Джона. Младшая из дочерей, Элис, была еще жива, но находилась в состоянии агонии и громко стонала. По всей видимости, Элис спала вместе с матерью. Вторую кровать преступник не поджег. Не успев толком понять, кто жив, а кто мертв, Адди стащила тела отца и брата с горящей кровати, а затем бросилась вверх по лестнице, громко крича и зовя сестер.

Три девочки стали лить из кувшина воду на огонь, пытаясь его погасить. Водопровода в доме не было, но им все же удалось залить пламя, а затем вытащить тлеющие остатки кровати во двор. Туда же они вынесли шестилетнюю Элис, которая все еще продолжала цепляться за жизнь, и попытались перевязать ее раны, но тут от остатков кровати начали заниматься дворовые постройки, и девочкам снова пришлось тушить огонь, таская воду из колодца.

Входная дверь дома была открыта, одно из окон тоже. Деньги и другие ценности, находившиеся в доме, остались нетронуты – денег, кстати, было довольно много. Часть из них находилась на виду, в той самой спальне, где разыгралась кровавая драма. Лампа, изначально стоявшая на бюро (две дочери супругов Лайерли определенно видели ее там уже после того, как их отец крепко заснул), была перенесена в другое место. Топор, который всегда держали рядом с поленницей, лежал, окровавленный, у открытой двери.

Немного опомнившись, девочки отправились за помощью. Неся на руках Элис, они все вместе дошли до дома Филмора Кука, соседа, чей дом стоял примерно в трех четвертях мили от их жилища. Там, в этом доме, Элис и умерла, дожив только до утра. Другие соседи жили ближе (в том числе сын Исаака Лайерли, единокровный брат девочек, не ладивший со второй женой отца, погибшей Аугустой). Однако Куков девочки хорошо знали и доверяли им. По пути им пришлось миновать хижину издольщика Диллингэма. Проходя по тропинке рядом с ней, девочки притихли: они боялись, что это именно Диллингэм напал на их семью. Когда около полуночи они добрались до дома Куков, те запрягли лошадей в повозку и поспешили к дому Лайерли.

К рассвету у дома, где произошла трагедия, собралась целая толпа. Как написал потом один журналист, двор, в котором росли могучие клены и вязы, был буквально забит запряженными повозками и оседланными лошадьми. Собравшиеся люди тихо переговаривались с мрачным видом. Окружной шериф прибыл на место преступления между четырьмя и половиной пятого утра. Попытка пустить по следу ищеек, которых привезли к восьми утра, ничего не дала – возможно, из-за большого количества людей, а может, просто потому, что след обрывался у железной дороги, которая проходила совсем неподалеку.

Еще до приезда шерифа подозрение пало на местных издольщиков. Разумеется, все они были чернокожими. Девочки в разговоре с кем-то упомянули, что пробирались мимо хижины Диллингэма на цыпочках. Кто-то вспомнил, что якобы недавно Исаак Лайерли поссорился еще с одним издольщиком, Низом Гиллеспи. Джека Диллингэма арестовали примерно в пять утра 14 июля, приблизительно через шесть часов после преступления. Часов в шесть местные жители нагрянули в хижину Низа Гиллеспи и не только схватили его, но и конфисковали кое-что из его пожитков. Вскоре после восхода солнца на место приехали репортеры как минимум трех газет.

Низ Гиллеспи был довольно неприятной личностью – настолько, что его вполне можно было бы назвать «типом». Другие издольщики жили в окрестностях Солсбери на протяжении многих поколений, что же касается Низа, то он приехал (или вернулся) сюда после женитьбы на Фанни Гиллеспи. Он взял ее фамилию – вероятно, по той причине, что она была хорошо известна жителям округи. У Фанни был 11-летний внук по имени Генри Мэйхью. Отец Генри был белым, поэтому у мальчика были голубые глаза и довольно светлая кожа, однако жил он с Фанни и Низом. (Об этой истории написана книга «Игра под названием Солсбери». В ней утверждается – по всей видимости, основанием для этого стали данные переписи населения, – что Генри Мэйхью был скорее сыном, а не внуком Фанни, но, возможно, это ошибка.)

Низ был очень груб с женой и ее внуком, хотя прожил с Фанни до брака много лет и женился на ней примерно в 1902 году. За это время он произвел на свет сына по имени Джон Гиллеспи, причем от дочери Фанни (!). Низ занимался тяжелым физическим трудом и был очень нервным, легко возбудимым мужчиной. Судя по всему, его можно было назвать умным человеком, но у него была тяжелая жизнь, он много пил, имел вспыльчивый характер, поэтому для домочадцев был настоящим тираном. Фанни, например, заявила в суде, что они с Низом уже давно почти не разговаривали и она по возможности старалась держаться от него подальше.

Телеграфное сообщение, отправленное утром со станции Барбер-Джанкшен в офис губернатора штата, начиналось со слов: «Неизвестный мужчина проник в дом…» Это было предположение, но вполне резонное. Тем не менее впоследствии коронер сделает вывод, что «члены семьи Лайерли были убиты топорами, которыми действовали Низ Гиллеспи, его сын Джон, Джек Диллингэм с женой, а также Джордж Эрвин и Генри Ли».

К делу могли пристегнуть еще и Букера Т. Вашингтона, но забыли. На следующий день после убийства, согласно «Солсбери пост», был «тщательно допрошен» одиннадцатилетний Генри Мэйхью. Он заявил, что слышал, как Низ признался в совершении убийства. Более того – если верить Генри, Низ не только сказал, что убивал сам, но и назвал других участников преступления – Джека Диллингэма и остальных четверых, которым были предъявлены обвинения. Как утверждает в книге «Игра под названием Солсбери» ее автор Сьюзан Барринджер Уэллс, эта история просто не может быть правдой. По ее словам, если бы шесть человек принялись размахивать топорами в такой маленькой спальне, они бы наверняка перебили друг друга.

В течение нескольких недель Генри Мэйхью неоднократно менял свои путаные и неправдоподобные показания, которые к тому же противоречили показаниям всех опрошенных взрослых. Но… дело ведь происходило в 1906 году. Было совершено страшное преступление, и местное население сразу же утвердилось во мнении, что это дело рук чернокожих. А журналисты некоторых газет чуть ли напрямую заявляли, что Генри Мэйхью говорит правду, поскольку в его жилах течет кровь белого человека.

Власти стали принимать меры, чтобы не допустить линчевания подсудимых разгневанной толпой. Между тем отдельные газеты практически сразу же, в первые 24 часа после преступления, стали называть обвиняемых-издольщиков убийцами – а не предполагаемыми убийцами или подозреваемыми. Арестованных перевезли в тюрьму города Шарлотт. Тем не менее у ворот тюрьмы округа Роуэн все равно собралась толпа. Представители желающих линчевать подсудимых обыскали тюрьму. Затем помещения осмотрела еще одна делегация, потом еще одна. В конце концов собравшимся пришлось смириться с тем, что пролить кровь не удастся, и толпа разошлась.

Заседание Большого жюри было назначено на начало августа. Местные власти заверили власти штата, что обстановка в округе Роуэн нормализовалась и подсудимых при необходимости удастся защитить. В результате 6 августа обвиняемых вернули в Солсбери. День выдался невыносимо жаркий. В зале суда было очень душно, и, кроме того, чувствовалось сильное эмоциональное напряжение собравшихся. В 15.40 присяжные вынесли вердикт о виновности всех шестерых подсудимых. Судебное заседание было назначено на следующий день.

У обвиняемых имелся адвокат. Если верить книге «Игра под названием Солсбери», это был очень хороший специалист. Он выступил с часовой речью, в которой (а) он потребовал, чтобы слушания перенесли в другое место, поскольку справедливое рассмотрение дела в Солсбери невозможно, и (б) заявил, что ему, адвокату обвиняемых, было отказано в возможности побеседовать с потенциальными свидетелями защиты. Буквально в течение нескольких секунд просьба о переносе процесса была отвергнута – его всего лишь отложили до следующего утра.

Адвокат потребовал, чтобы судья отдал специальное распоряжение об отборе присяжных для процесса из 200 кандидатов. Судья в ответ заявил, что в этом нет необходимости. Однако в конце концов он все же удовлетворил требование защитника и приказал шерифу к 10 часам утра следующего дня привести в здание суда 200 потенциальных присяжных заседателей. В связи с этим заседание решено было начать в 17:30.

Мисс Уэллс в своей книге задается вопросом, действительно ли организаторы процесса пытались не допустить суда Линча – или же их следует считать соучастниками произошедшей в тот вечер трагедии. Лично я не сомневаюсь в искренности их намерений, но у меня вызывает серьезные вопросы их компетентность. Под организаторами процесса я подразумеваю шерифа, персонал тюрьмы, судью, мэра и других представителей местной власти.

В 1880-х годах суды Линча устраивались довольно часто и в сознании многих американцев ассоциировались с торжеством справедливости. К 1906 году многие уже смотрели на эту практику неодобрительно, и количество случаев линчевания резко сократилось. Мой личный опыт говорит о том, что люди весьма склонны к самообольщению. Полагаю, что организаторы процесса просто переоценили свою способность контролировать ситуацию. Им хотелось верить, что жители Солсбери – люди прогрессивные и сознательные, а не темная, отсталая деревенщина, способная на любую глупость. Более того, я не сомневаюсь, что три четверти населения городка вполне соответствовали мнению о них властей. Однако следовало беспокоиться по поводу остальных 25 процентов – именно они представляли опасность.

Между тем не так уж трудно было понять, что приближается трагедия. На первых полосах газет публиковались статьи, авторы которых призывали своих читателей сохранять спокойствие и не препятствовать правосудию. С аналогичными заявлениями то и дело выступал и шериф. Кроме того, он постоянно слал в офис губернатора штата телеграммы, в которых утверждал, что вполне способен защитить жизни подсудимых и при необходимости сделает это. Судья 6 августа большую часть дня потратил на увещевание местных жителей, призывая их сохранять хладнокровие и соблюдать закон. Другими словами, все понимали, что грядет, но уверяли окружающих и самих себя, что смогут удержать ситуацию под контролем.

Джейк Ньювелл был тем самым очень хорошим адвокатом, который защищал обвиняемых. «Приехав в Солсбери, я увидел перед зданием суда большую группу людей и услышал, о чем они говорят, – сказал он газетному репортеру через две недели после случившегося. – Мне стало ясно, что будут неприятности». Шериф предупредил Джейка Ньювелла, чтобы он оставался в своем номере в отеле, поскольку появляться на улице было для него небезопасно. Около восьми часов вечера Ньювелл отправился в тюрьму округа Роуэн, чтобы побеседовать со своими клиентами. «Около здания тюрьмы собралась большая толпа, – вспоминал адвокат. – Правда, никаких враждебных проявлений не было. Тем не менее в разговоре со мной охранники сказали, что опасаются, как бы мое появление не вызвало подозрений, что заключенных собираются перевести в другое место. К тому времени охранники уже были сильно напуганы, вели себя неадекватно и казались ни на что не способными». Ньювелл отправился в отель, где находился судья, и проинформировал его о сложившейся ситуации.

Судья отказался протелеграфировать в офис губернатора и попросить о помощи. Вместо этого он провел совещание с представителями местной власти. Было решено, что шериф, мэр и прокурор обратятся к собравшейся толпе. Между тем газеты, выходящие в близлежащих городах, предвидя суд Линча, отправили в Солсбери своих корреспондентов. Люди собирались у редакций местных газет, чтобы узнать самую свежую информацию. Газета «Шарлотт обсервер», описывая ситуацию, в девять часов вечера распространила следующее сообщение: «На данный момент положение негров кажется очень печальным. Улицы запружены людьми, и толпе не хватает только решительно настроенного лидера. В эту самую минуту около тюрьмы собралось примерно 500 человек. Вдоль фасада здания сидят на корточках охранники и держат на коленях ружья – их около дюжины. Несколько энергичных призывов – и толпа пойдет на штурм. Так что, если охранники решат исполнить свой долг, им, возможно, придется убить кое-кого из местных, с которыми они живут в одном городке».

Регулярное движение по местной железной дороге началось в 1905 году. Теперь с каждого проходящего мимо поезда спрыгивало по десятку человек, которые тут же присоединялись к толпе. Другие приезжали на лошадях, привязывали их к деревьям и тоже шли к тюрьме. Какой-то мужчина попытался перелезть через забор, окружавший здание тюрьмы, но тут же был арестован. Другой мужчина, лет сорока, с сильным голосом, вдруг громко выкрикнул: «Послушайте, парни! Неужели мы позволим убивать наших белых женщин и не поставим ниггеров на место?»

В какой-то момент вдруг раздались выстрелы. Стреляли из толпы. Однако охранники остались стоять на своих местах. Власти вызвали отряд местной милиции, известной под названием «Стрелки округа Роуэн». Судья, мэр Солсбери, шериф и прокурор, а также другие представители местной власти обращались к толпе с призывами разойтись.

В то время как у входа в тюрьму обстановка все больше накалялась, какие-то трое мужчин с помощью кувалды взломали задние ворота и поднялись по лестнице к камерам. Их тут же арестовали. В 17:30 судья отдал распоряжение, чтобы прожекторы вокруг здания тюрьмы горели всю ночь. Толпа немедленно принялась бить стекла прожекторов.

Человек, который некоторое время назад уже попытался взять на себя роль вожака, снова вышел вперед. «Отпустите наших парней, и мы уйдем!» – крикнул он. Подойдя к мужчине, шериф договорился о сделке: он отпускает трех человек, которые взломали задние ворота тюрьмы, а лидер недовольных, о котором газеты написали только то, что это был «человек в шляпе с широкими полями», уговаривает собравшихся разойтись по домам (газетчики наверняка знали, кто такой этот «человек в шляпе с широкими полями», но так и не назвали его имя). Между тем свое обещание этот мужчина сдержал: когда он приказал людям разойтись, толпа стала рассеиваться. Это было примерно в 22:00.

Однако, по словам Джона Чарльза Макнейлла, «самые опасные люди еще не прибыли к месту событий». Толпа растеклась по боковым улицам Солсбери и перегруппировалась.

Как раз в это время у тюрьмы появились «Стрелки округа Роуэн», которых вызвали на подмогу часом раньше. Это, судя по всему, снова привело в ярость толпу, и в милицию полетели камни. Раздалось даже несколько выстрелов в воздух. Стрелки, однако, либо не зарядили оружие боевыми патронами, либо получили приказ их не использовать. Члены отряда начали палить в воздух, причем, судя по всему, холостыми. Это еще больше разозлило горожан. Двое местных жителей были случайно ранены выстрелами из толпы. Вид крови, казалось, на какое-то время охладил пыл собравшихся, и они снова начали успокаиваться. После десяти часов вечера «Шарлотт обсервер» сообщила, что напряжение спало и люди снова стали расходиться.

Но, как оказалось, это было обманчивое впечатление. Волнения начались снова. Около 22:30 командир «Стрелков округа Роуэн» отдал своим подчиненным приказ отойти с позиций вокруг здания тюрьмы – численное превосходство рассерженных горожан было слишком велико. В 23:00 губернатор отдал приказ милиции в Шарлотт, Гринсвилле и Стейтсборо погрузиться в спецпоезда и немедленно отправиться на подмогу в Солсбери. Но буквально через несколько секунд приказ был отменен: было уже слишком поздно. Толпа ворвалась в тюрьму и захватила заключенных.

Как ни странно, сторонники суда Линча не убили всех обвиняемых. Так что здесь впору снова вернуться к теме веры в лучшее в человеке. В руках толпы оказались девять чернокожих – шестеро обвиняемых в убийстве семьи Лайерли, важный свидетель и двое детей. Женщин, арестованных по делу об убийстве Лайерли, а именно Фанни Гиллеспи и Деллу (Янг) Диллингэм, побили и оставили в камерах, как и детей – Генри Мэйхью и ребенка Деллы, который находился в тюрьме вместе с ней. Таким образом, в руках толпы осталось пятеро. Им устроили импровизированный «суд», в результате которого – что также поразительно – двое из обвиняемых были оправданы. Поначалу их хотели отпустить на все четыре стороны, но затем, решив, что в этом случае их попросту убьют на улице, передали шерифу. В итоге в руках линчевателей остались Низ Гиллеспи, его пятнадцатилетний сын Джон и Джек Диллингэм. Их провели по улицам Солсбери примерно с милю – до парка, а именно до росшего там дуба, на котором, как поговаривали, до этого повесили не одного преступника.

Толпа пыталась заставить троих обвиняемых признаться в убийстве семьи Лайерли. Их хлестали прутьями, кололи ножами, били руками и ногами, потом заставили встать рядом с дубом на колени и молить о прощении. Тем не менее все трое продолжали стоять на своем – что они не убивали членов семейства Лайерли, не имеют к этому злодеянию никакого отношения и ничего о нем не знают. Между одиннадцатью и половиной двенадцатого вечера 6 августа 1906 года, через двадцать четыре дня после убийства семьи Лайерли, троих обвиняемых повесили на ветвях дуба в Уорт-парке. Из толпы в мертвые тела было выпущено несколько пуль. За эту расправу никто не понес наказания.

Оставшиеся в живых обвиняемые, а также важные свидетели Фанни Гиллеспи и Генри Мэйхью оставались в тюрьме до января. Суд над ними перенесли в Стэйтсвилл, который расположен в 26 милях к западу от Солсбери (и в 15 милях от Барбер-Джанкшен). Прокурор попытался предъявить им обвинение. Но Генри Мэйхью, одиннадцатилетнему ребенку, которого заставили предать свою семью, не разрешили выступать в суде и давать показания. Было ясно, что все, что он может сказать, – всего лишь слухи и домыслы. Правда, закон позволял ему дать показания против Низа Гиллеспи. Но, поскольку Низа убила толпа линчевателей, применить это положение не было возможности. Таким образом, Генри Мэйхью был исключен из числа свидетелей. В итоге прямо в ходе процесса прокурор снял свои обвинения. Подсудимым вручили небольшие суммы денег, отпустили на свободу и позволили уехать из Солсбери.

Как я уже отмечал, большая часть информации, которая фигурирует в этом повествовании, была взята из книги «Игра под названием Солсбери», которую написала Сьюзан Барринджер Уэллс. Наши с ней выводы в целом совпадают: против тех, с кем 6 августа расправились линчеватели, не было реальных улик. На мой взгляд, есть все основания полагать, что членов семьи Лайерли убил «Человек с поезда».

Правда, если рассматривать этот случай как часть серии, можно заметить две нехарактерные детали. Во-первых, три девочки остались живы. Это едва ли не единственный случай, когда «Человек с поезда» пропустил кого-то, кто находился в доме в момент его визита. Впрочем, было еще одно или два преступления, когда он недоделал свою «работу» до конца.

Другой аномалией было то, что после убийства входная дверь в дом осталась широко открытой, в то время как «наш» маньяк обычно как следует все запирал. Эти две особенности имеют вполне понятное объяснение. Если вы немного подумаете, то догадаетесь, в чем дело.

Поняли?

Преступник услышал шум приближающегося поезда. На той железнодорожной ветке движение было далеко не оживленным: за ночь проходило два-три состава, а может, и того меньше. Если бы убийца не запрыгнул в тот поезд, ему, возможно, пришлось бы нескольких часов ждать следующего. Если вы находитесь не в крупном городе, а в небольшом городке или в сельской местности, услышать звук подходящего поезда нетрудно. Творя свои мерзкие дела в спальне Исаака Лайерли, маньяк, скорее всего, услышал свисток паровоза. Чтобы успеть на поезд, у него оставалось минут восемь, может быть, десять. Состав должен был остановиться на пересечении железнодорожных линий. Преступник быстро вывалил содержимое ящиков бюро на кровать и поджег его. Искать в помещениях дома других его обитателей у него просто не было времени. Он выскочил из дома, оставив дверь открытой, и побежал к железной дороге, торопясь на поезд.

И все же, несмотря на эти небольшие расхождения с обычной схемой, оснований считать, что в доме Лайерли орудовал «наш» маньяк, более чем достаточно. Близость железной дороги, не имеющее никакого мотива внезапное убийство ни в чем не повинных мирно спящих людей, использование топора, взятого во дворе дома, нанесение ударов не острием, а обухом, оставленные нетронутыми деньги, лежащие на самом виду, подушка, брошенная на тело одной из жертв, поджог дома – все это указывает на «Человека с поезда». Кстати, убийца семьи Лайерли тоже проник в дом через окно… Да и территориально все произошло там, где он обычно действовал, – исключение составил только случай в Новой Шотландии.

Многие убийства, как, в частности, и убийство Лайерли, были совершены не просто рядом с железной дорогой, а в местах, где поезд останавливался или замедлял ход, позволяя тому, кто предпочитал ездить зайцем, вскочить на подножку или, наоборот, спрыгнуть с нее. Так что своей безнаказанностью «Человек с поезда» во многом был обязан развитию железнодорожного транспорта.

А вот описание Фанни, взятое из номера «Шарлотт обсервер» от 21 июля 1906 года. Оно интересно само по себе. Я его немного сократил, но в остальном оставил без изменений.

Если бы самую страшную чернокожую каргу, какая только найдется на просторах Африки, привезли сюда и поставили рядом с Фанни Гиллеспи, женой Низа, потребовался бы эксперт-антрополог, чтобы определить, кто из них родился на Африканском континенте, а кто в Америке. На своем веку я повидал немало чернокожих, но никогда еще мне не доводилось видеть никого похожего на Фанни Гиллеспи. Черная, грязная, злобная, упрямая. Волосы у нее надо лбом выстрижены на несколько дюймов, так что виден голый череп, а на остальной части головы заплетены в косички. Кожа вокруг глаз у нее особенно темного цвета, словно она специально вымазалась золой. Одета она в грязное короткое платье – и это ее единственная одежда. Ступни у нее морщинистые и словно покрыты чешуей.

«Меня зовут Фанни Гиллеспи», – заявила она. В данном случае мы имеем дело с нечасто встречающейся ситуацией, когда муж взял фамилию жены. Низ, которого раньше звали Мик Грэм, женившись на Фанни, превратился в Низа Гиллеспи. Дети соседей, живущих неподалеку от супругов Гиллеспи, боятся Фанни. Они говорят, что она сумасшедшая и любит гоняться за людьми.

Да, выглядит Фанни отвратительно. Но при этом ступает она плавно и совершенно бесшумно. Человеку, к которому она подходит, обычно невольно приходит на ум мысль о недостающем эволюционном звене между обезьяной и человеком.

«Что у вас с лицом и головой?» – поинтересовался юрист.

«Когда я спала, Низ связал меня и сбрил часть волос. Он уже давно так делает. То есть я думаю, что это он, – потому что это происходит во сне. Он много раз бил меня кнутом…»

И знаете, Фанни Гиллеспи замечательная женщина. Хотя она и похожа на дикарку, мыслит она вполне ясно. Всем было очевидно, что вчера она солгала, но с этим ничего нельзя было поделать… Старая Фанни очень хитра. Она знает, что сказать, а о чем умолчать. У нее сильный характер. В зале суда ее мягко уговаривали, но если бы начали на нее давить и угрожать ей, ее поведение не изменилось бы. Она одновременно дикарка и колдунья, и вообще личность весьма интересная. В какой-то момент тем, кто наблюдал за тем, как она препиралась с мистером Хаммером, мистером Клутцем и мистером Линном, стало ее даже немного жаль, но потом они стали жалеть юристов.

Хотя автор этого фрагмента не обозначен, нет никаких сомнений, что это написал Джон Чарльз Макнейлл. Через два месяца после суда Линча Тедди Рузвельт наградил Макнейлла Кубком Патерсона, литературной премией Северной Каролины, за его сборник стихов под названием «Песни веселые и печальные». На следующий год Макнейлл скончался от злокачественной анемии в возрасте 33 лет. Поскольку он был лауреатом литературной премии штата, дом, в котором он родился и умер, был отреставрирован и сейчас является мемориалом. В историческом путеводителе его родного города указано, как пройти к месту его захоронения. А в 1913 году в публичной библиотеке города Шарлотт был установлен его бронзовый бюст. После того как 31 января 1907 года Фанни выпустили из тюрьмы, она переехала в Стэйтсвилл, где продолжила растить и воспитывать своего внука, Генри Мэйхью.

Уильям Сидни Портер, более известный как О’Генри, был уроженцем Гринсборо, расположенного в 50 милях от Солсбери. В 1906 году он опубликовал один из самых известных своих рассказов – «Дары волхвов». Женщину, которую в нашей истории незаслуженно обвинили в причастности к убийству, звали Делла (Янг) Диллингэм. Имя молодой женщины, героини рассказа «Дары волхвов», которая продает свои роскошные волосы, чтобы купить подарок мужу, – Делла Диллингэм Янг.

Рассказ «Дары волхвов» впервые был опубликован 10 апреля 1906 года – за три месяца до убийства семьи Лайерли. Это означает, что:

• либо О’Генри откуда-то знал Деллу Диллингэм безотносительно к нашумевшему преступлению (что, разумеется, вполне возможно, поскольку они жили в одних и тех же местах);

• использование писателем ее имени или его части – просто совпадение.

В третьей части книги описаны 12 преступлений, в результате которых погибли 49 человек. Таким образом, общее число преступлений, о которых мы уже рассказали, составляет 27, а число жертв – 110. Эта цифра не включает семь человек, которых линчевала разъяренная толпа, а также трех или четырех невиновных, казненных за преступления, которых они не совершали, но которые, по всем признакам, были делом рук «Человека с поезда».

Часть 4

Глава 32. Затишье

Между 13 июля 1906 года и 6 марта 1908 года, то есть на протяжении 20 месяцев, не было ни одного сообщения о преступлениях, которые можно было бы приписать «нашему» маньяку. Существуют три причины, способные объяснить это затишье:

1. «Человек с поезда» находился в тюрьме.

2. Он покинул Северную Америку и убивал людей где-то еще.

3. В его жизни происходило нечто такое, что мешало ему проявлять активность. Например, он мог получить травму; также вероятно, что он совершал убийства в состоянии алкогольного опьянения, а теперь бросил пить. Иногда серийные убийцы перестают действовать, когда у них завязываются более или менее стабильные отношения, которые мешают им надолго отлучаться. Однако представляется маловероятным, чтобы «Человек с поезда» мог иметь с кем-то близкие отношения, как и то, что он совершал убийства под воздействием алкоголя.

Очень трудно строить предположения по поводу чьих-либо действий, основываясь только на том, что этот человек перестал убивать людей. На мой взгляд, наиболее правдоподобное объяснение – это то, что маньяк попал в тюрьму. Давайте же воспользуемся передышкой и зададим себе несколько вопросов, касающихся «Человека с поезда». Вот первые два:

1. Следил ли он за своими жертвами?

2. Правильно ли будет назвать «Человека с поезда» трусом?

Что касается тщательного выбора и выслеживания жертв, то мы считаем, что до 1906 года «Человек с поезда» обычно готовился к нападениям и пытался хоть что-то узнать о семьях, с которыми собирался расправиться. Однако после 1908 года, выйдя из тюрьмы, а в некоторых случаях и до этого, он не придавал подготовке большого значения, а просто выбирал подходящий, с его точки зрения, дом и забирался в него. Например, я не думаю, что маньяк тщательно готовился к убийству семьи Лайерли. Скорее всего, он просто сошел с поезда, увидел дом, стоящий по другую сторону рельсов, и решил, что он ему идеально подходит.

Справедливости ради следует отметить следующее:

1. Впервые «наш» маньяк пролил кровь в 1898 году – об этом случае мы еще не рассказывали.

2. Убийство семьи Ван Лью в 1900 году, возможно, не имеет отношения к серии и лишь похоже на преступления, которые совершал «Человек с поезда».

3. Убийство семьи Аллен в штате Мэн в 1901 году было совершено именно «Человеком с поезда», но это было явно незапланированное преступление, спровоцированное вспышкой гнева у маньяка, когда мистер Аллен оскорбил и прогнал его.

4. После убийства семьи Аллен «Человек с поезда» окончательно превратился в раба своих звериных инстинктов и – начиная с расправы над семьей Келли на Хеллоуин в 1903 году – в настоящего серийного убийцу, действующего по все более сложной схеме.

Мы не можем утверждать наверняка, что какое-либо из этих предположений соответствует истине, но я тем не менее считаю, что все они верны – на 51 процент или даже больше.

Между 12 мая 1901 года и 31 октября 1903 года «Человек с поезда» окончательно решил стать кочующим убийцей. Я, однако, сомневаюсь, что, приняв такое решение, он немедленно отправился убивать семью Келли. Куда более вероятно, что с этого момента он серьезно задумался о том, как убивать так, чтобы не быть пойманным.

Зато можно с уверенностью сказать, что «Человек с поезда» не был бродягой в полном смысле этого слова, то есть он не разъезжал бесцельно днем и ночью по железной дороге. Он приезжал в тот или иной район, устраивался на работу, обычно лесорубом или рабочим на лесопилку, и, как правило, жил на одном месте несколько месяцев. Мы знаем это, поскольку (1) свои преступления «Человек с поезда» совершал главным образом в тех местах, где проводились активные лесоразработки; (2) если бы он не имел привычки устраиваться где-то на несколько месяцев, убийства были бы гораздо больше разбросаны географически. Если бы «Человек с поезда» бродяжничал, ареал его вылазок не имел бы таких четких границ. Скажем, за убийством в штате Виргиния последовало бы убийство в Юте. Но, за некоторым исключением, преступления концентрировались в каких-то определенных районах. Итак, маньяк жил на одном месте от трех до шести месяцев, почти наверняка работая на одном из соседних предприятий, а затем переезжал. Но не за тысячу миль – обычно он перемещался на расстояние от 100 до 400 миль от того места, где успел совершить убийство.

Вопрос – когда он творил свои злодеяния: сразу по прибытии в новый район, основательно в нем обжившись или перед тем, как уехать? Наиболее вероятным представляется вариант, что он совершал убийства тогда, когда был полностью готов сменить дислокацию.

Думаю, что между 1901 и 1903 годами «Человек с поезда» жил и работал в городке Марианна, штат Флорида, или же неподалеку от него. И при этом без конца размышлял о том, как, убив кого-то, замести следы, скрыться и остаться безнаказанным. Он сразу же понял главное – убивать лучше людей с низким социальным статусом, бедных и чернокожих. И еще он выбирал дома, стоявшие особняком от других, чтобы никто не увидел, как он проникает в чужое жилище и покидает его.

Покончив с жертвами, он поджигал дом – либо чтобы скрыть улики, либо потому, что получал от этого такое же удовольствие, как от убийств. Я думаю, что первое объяснение – что он старался уничтожить улики, – более правдоподобно, хоть и не уверен в этом. И все же я склоняюсь именно к этому. Во-первых, когда он постепенно стал переходить от убийств вблизи небольших городков к убийствам в самих небольших городках, он перестал заниматься поджогами. Это – логично, рационально. Понятно, что, если поджечь дом, вокруг которого живут люди, к месту происшествия сразу же сбегутся соседи. Поскольку это было слишком рискованно, он перестал совершать поджоги. Таким образом, он действовал вполне осмысленно.

Я также полагаю, что, хотя «Человек с поезда» испытывал извращенную гордость за свои кровавые деяния, он в то же время мог стыдиться своих сексуальных отклонений. Да, думаю, он стыдился того, что проделывал с телами девочек-подростков, и устраивал поджоги еще и чтобы скрыть следы своих извращенных половых утех. Впрочем, это всего лишь предположение.

Возникает вопрос и почему «наш» маньяк проникал в чужие дома в районе полуночи. Не от трусости ли? Вероятно, «Человек с поезда» забирался в чужие жилища, когда в них все спали, опять-таки из чисто рациональных соображений, то есть чтобы уменьшить вероятность того, что его заметят и схватят. А может – потому, что был трусом и боялся вступить в прямое противоборство со своими жертвами.

В любом случае то, что он убивал людей, когда они спали, свидетельствует о его трусости – неважно, страх был тому причиной или вполне логичное желание не быть схваченным. Это трусливое поведение.

Но все же следует ли считать «Человека с поезда» трусом? Думаю, все не так просто. И вот почему. То, чем занимался «Человек с поезда», требовало если не мужества, то очень близкого к нему качества. Это способность сохранять хладнокровие в стрессовой ситуации. Ему нужно было действовать спокойно, целеустремленно в условиях, когда он сам рисковал, – хотя он и старался минимизировать риск.

Вы могли бы забраться с топором в чужой дом, убить всех его обитателей и жить дальше как ни в чем не бывало? Нет, конечно, не могли бы. И я тоже. Я был бы в ужасе, дрожал бы как осиновый лист, а может быть, даже и обмочился. Правда, мне бы никогда не пришло в голову заниматься такими вещами, но ясно, что в подобной ситуации сохранять хладнокровие мне было бы не под силу. Чтобы совершать подобные преступления, требуется самообладание, хладнокровие и поразительное умение подавлять собственный страх. Так можно ли сказать, что тот, кто проделывал такие вещи, был трусом?

Да, можно. «Человек с поезда» ненавидел риск. Он никогда не полагался на случай. Для серийных убийц такое качество обычно нехарактерно. Многие из них любят риск. Иногда они едва ли не специально провоцируют полицию, чтобы их включили в число подозреваемых и допросили. А «Человек с поезда» проявлял исключительную предусмотрительность, фокусируясь на том, чтобы избежать негативных последствий своих действий. Он все тщательно продумывал и не просто опережал полицию, шерифов и частных детективов, которые пытались его вычислить и поймать, – он опережал их значительно. Все, что делалось для его поимки – использование собак-ищеек, сбор денег для выплаты вознаграждения, привлечение к расследованию частных детективов, – всегда очень сильно запаздывало.

Со временем – в том числе и в период вынужденного бездействия – «Человек с поезда» постепенно эволюционировал, меняя схему своих действий. Выйдя из тюрьмы, он был уже не тем убийцей, каким был до этого. Выйдя из тюрьмы, он стал убивать людей в самих небольших городках, а не в их окрестностях, как раньше.

Кроме того, он практически перестал хоть что-либо выяснять о привычках и распорядке жизни людей, которых собирался убить. Думаю, что в 1903, 1904 и 1905 годах он, живя и работая в том или ином районе несколько месяцев, путешествовал по «своей» территории, скорее всего по выходным, и искал дом, в который можно было бы проникнуть, чтобы отправить на тот свет всех его обитателей. Он обращал внимание на вполне конкретные вещи. Например, «Человек с поезда» предпочитал действовать в домах, рядом с которыми имелся сарай. И еще – поленница с топором. Привлекали его внимание и детские игрушки на крыльце или во дворе. Особенно ему нравились дома, стоящие поодаль от других: ему не хотелось, чтобы соседи заметили его, когда он в темноте будет подбираться к дому со стороны черного хода. Наличие собаки было крайне нежелательным. И еще для него было важно, чтобы не более чем в пяти минутах ходьбы от дома проходила железная дорога. Конечно же, он предпочитал места, которые не патрулировались полицией. Всем этим требованиям удовлетворял разве что один дом из ста, а может, и из тысячи. И когда приходило время действовать, «Человек с поезда» точно знал, куда ему идти.

Но к 1909 году он уже приобрел большой опыт в своих кровавых делах. Ему больше не требовалась тщательная подготовительная работа – он научился импровизировать. Именно поэтому он дважды проникал в дома, где жили молодые супруги, не имеющие детей (это семья Кобл в Рэйнире, штат Вашингтон, и семья Хадсон в Паоле, штат Канзас). Это произошло именно по той причине, что он ничего заранее не выяснял – а просто спрыгнул с поезда, огляделся и выбрал первую более или менее подходящую цель. По этой же причине он совершил преступление в Сан-Антонио, где имелась собственная полиция. Это опять-таки был результат спонтанных действий. Поезд прибыл в Сан-Антонио с северо-востока, а железнодорожная ветка проходила по самой его окраине, и в темноте маньяк просто не понял, что оказался в довольно крупном городе. Он полагал, что это очередной крохотный городишко.

По той же причине – неподготовленности нападения – в Колорадо-Спрингс «Человек с поезда» проник сначала в один дом, а затем в другой, стоявший рядом. В Эллсуорте, штат Канзас, он уже почти пробрался в чужое жилище, но, поняв, что в нем еще не спят, прошел на полквартала дальше и вломился в другой дом. Все это – свидетельства того, что он импровизировал.

К 1910–1911 году он уже был матерым убийцей и четко действовал по отработанному сценарию: приезжал в небольшой городок, селился там, устраивался на работу, а затем убивал и тут же уезжал. Такая схема себя оправдывала. Живя и работая в маленьком городишке, преступник получал прекрасную возможность выбрать цель по своему вкусу. К тому же в небольших населенных пунктах, как правило, не было постоянных полицейских подразделений, что также облегчало маньяку задачу. Словом, со временем «Человек с поезда» понял, что ему вовсе не обязательно выбирать дома, стоящие на большом удалении от других жилищ, – тем более что до момента преступления он ничем не привлекал к себе внимания, а совершив убийство, тут же исчезал. Он был просто ничем не примечательным незнакомцем. Он никому не сообщал своего имени и не давал никаких поводов, чтобы его запомнили. А после преступления пропадал, словно призрак. Риск, таким образом, сводился к минимуму.

Есть основания полагать, что в Эллсуорте он спрятал вблизи железной дороги чистую одежду, чтобы переодеться после убийства. Возможно, он проделал такой же фокус и в Виллиске: чья-то одежда была обнаружена в реке вблизи того места, куда собаки-ищейки вывели людей, преследовавших убийцу. В 1903 году он к таким уловкам, похоже, не прибегал, но затем в какой-то момент осознал, что, если кто-нибудь увидит его в запачканной кровью одежде, это может кончиться для него очень плохо. Поэтому со временем маньяк стал предпринимать соответствующие меры предосторожности.

Став организованным убийцей, «Человек с поезда» уже ничего не брал с места преступления – ничего. Он понимал, что, если при нем найдут хоть что-то, связанное с убийством, ему конец. В те времена многих, очень многих людей казнили только потому, что обнаруживали у них какой-то предмет, принадлежавший убитому. Деньги у маньяка были – как-никак он работал. Возможно, он и крал деньги в каких-то других ситуациях, но с места преступления не брал их никогда.

Поначалу он оставлял кровавые отпечатки пальцев на рукоятке топора. Затем стал их смывать. Это говорит о том, что он читал газеты и знал, что происходит в мире. Его методы менялись.

Я не сразу сообразил, что маньяк совершал преступления не просто вблизи железной дороги, но зачастую рядом с пересечениями двух и более линий. Это увеличивало вероятность того, что ему удастся быстро сесть на поезд. Такая деталь стала характерной для его действий с 1903 года.

Не могу быть в этом полностью уверен, но предполагаю, что этому трюку он научился у бродяг. Сам «Человек с поезда» бродягой не был, но, по всей вероятности, периодически с ними контактировал, и временами довольно тесно. Многие из них были мелкими воришками, а некоторые – возможно, и не просто мелкими воришками. Так или иначе, они, скорее всего, говорили о том, как не быть схваченными. Готов поспорить, многим из них было известно, что быстрее всего уехать с места преступления можно с какого-нибудь полустанка на пересечении железнодорожных веток. Человек же, долго слоняющийся по платформе в ожидании поезда, поневоле привлекает к себе внимание. Впрочем, при таком образе жизни, как у бродяг, подобный опыт вполне очевиден.

А сейчас я скажу вам нечто такое, что покажется вам невероятным. Я полагаю, что на самом деле «Человек с поезда» оставлял деньги на месте преступления. Я имею в виду не то, что он их не брал. Нет, я о другом: он вынимал деньги из собственного кармана и клал их куда-нибудь на видное место.

Знаю, это покажется глупостью – оставлять деньги в доме, который потом подожжешь. Но не забывайте: «Человек с поезда» был ненормальным. Да, он был чрезвычайно рационален в том, как избежать риска, но его поступки были продиктованы неконтролируемым гневом, перераставшим в ненависть ко всем и вся. Видите ли, мне кажется, что в репортажах с мест преступления я слишком часто встречал фразу о «лежащих на виду деньгах». Не исключено, что маньяк специально оставлял деньги в залитой кровью комнате, чтобы показать свое презрение к ним – а следовательно, и к обществу в целом. Я понимаю, что это звучит неправдоподобно.

Мы не знаем точно, когда преступник начал переносить с места на место лампы, но у меня сложилось впечатление, что он поступал так с самого начала. Впрочем, такая привычка могла выработаться у него со временем. Но если это было импульсивное действие, вызванное какими-то психологическими причинами, то оно, скорее всего, было встроено в схему действий маньяка изначально. Во всяком случае, ему нравилось это делать. Наверное, ему приятно было бродить по полутемному дому с лампой в руке, предвкушая то, что он собирался совершить. Во всяком случае, в 1898 году он уже это делал.

Что касается его привычки плотно закрывать ставни и занавешивать окна, то это легко объяснить стремлением максимально обезопасить себя. Хотя не исключено, что это давало ему ощущение комфорта. Во всяком случае, плотно занавесив окна, он получал возможность после совершения преступления спокойно бродить по дому с зажженной керосиновой лампой в руке, изучая дом и разглядывая результаты своей кровавой «работы», перетаскивая тела с места на место. Разглядеть с улицы движущееся внутри дома пятно света при закрытых ставнях и задернутых занавесках было невозможно.

Я считаю, что характер действий «Человека с поезда» был обусловлен действием шести факторов. С течением времени они претерпели некоторые изменения.

Во-первых, на убийства его толкали злоба и ненависть. Скорее всего, в детстве он подвергался жестокому обращению, да и когда стал взрослым, вероятно, не пользовался всеобщей любовью. Он был низкорослым, уродливым, жалким ублюдком, жизнь которого была тяжела и полна лишений, – и при этом обладал недюжинным умом и другими положительными качествами, такими, как трудолюбие и умение планировать свои действия.

Во-вторых, его сексуально привлекали юные девочки, а возможностей получить половое удовлетворение он не имел. Думаю, он стыдился своих желаний.

В-третьих, совершая преступления, он наслаждался приливом адреналина. Да, ему нравилось, когда под влиянием страха в крови резко возрастало содержание этого гормона. В эти моменты у него обострялись зрение, слух, обоняние, осязание – ничто другое не давало ему подобных ощущений. Когда он обдумывал следующее нападение, это тоже его возбуждало. Совершив задуманное, он снова и снова прокручивал в голове все, что сделал, и получал от этого наслаждение. Вероятно, некоторые случаи вызывали у него разочарование, как, например, в Паоле, другие же были предметом гордости и восхищения. Именно поэтому я считаю, что «Человек с поезда» совершал свои злодеяния не под воздействием алкоголя – он притупляет ощущения. Кроме того, употребление алкоголя наверняка заставило бы маньяка делать ошибки – а он совершал их нечасто.

В-четвертых, я полагаю, что совершаемые им преступления давали «Человеку с поезда» ощущение превосходства над другими людьми. Полицейские часто говорят, что преступники считают себя умнее других. Мне кажется, что это чушь, но в данном случае все так и было. «Человека с поезда» часто унижали, обижали, ему казалось, что жизнь к нему несправедлива. Он видел окружающий мир в черном цвете, и на то у него были свои причины. Он был далеко не глупым человеком, и я считаю, что, убивая, «Человек с поезда» тем самым доказывал самому себе, что он умнее других. И лучшим доказательством для него было то, что ему удавалось одно за другим совершать страшные преступления и при этом не попадаться.

В-пятых, важным, а может, и главным стимулом для маньяка было ощущение власти над мертвыми телами. Разумеется, более всего его привлекали тела девочек-подростков, но сейчас я имею в виду не это. В этой книге мы много раз упоминали о том, что преступник перетаскивал трупы с места на место. Нередко он убивал обитателей дома в одной комнате, оставляя в ней лужи крови, но в итоге тела обнаруживали в других помещениях дома. Часто маньяк придавал трупам какие-то особенные позы, убивал людей рядом с домом, а затем волок их внутрь. Казалось бы, для этого не было каких-то видимых причин. Но в том-то и дело, что «Человек с поезда» любил демонстрировать свою власть над чужими телами. Ему нравилось трогать их, приподнимать и передвигать.

И, наконец, убийства стали для «Человека с поезда» некой формой самоидентификации, его самовыражением. Благодаря им он чувствовал себя человеком, имеющим тайну, которую никто не в силах разгадать. Ему нравилось думать, что люди, глядя на него, даже предположить не могли, какое чудовище скрывается за его вполне заурядной, хоть и не слишком приятной внешностью. Вы видите перед собой низкорослого некрасивого мужчину, думал он про себя, но я способен сделать такое – и я делал такое, – что вы и представить себе не можете. Перед вами тот самый Монстр, который приводит вас в ужас, а вы и понятия не имеете, что это я. Крохотный человечек, он отбрасывал огромную страшную тень и в своем воображении казался себе таким же громадным, как она.

Глава 33. Преступления 1908 года

Мистер и миссис Уоррен Харт жили в городке Фрейзер, штат Джорджия. Вы можете найти его на карте, но это будет нелегко. Фрейзер – это крохотная точка на карте. Он расположен менее чем в миле от местечка Эмпайр, стоящего вплотную к железной дороге «Мейкон энд Брансуик». Эмпайр – тоже крохотное поселение, в котором проживает порядка трех сотен человек. Расположено оно примерно в трех милях от Кокрана, который вполне можно назвать небольшим городком. Почему в штате Джорджия решили, что им нужны три населенных пункта, расположенные так близко друг к другу, мне неведомо, но вообще-то это довольно необычно. Подозреваю, что изначально Фрейзер задумывался не как поселение, а как железнодорожный полустанок.

Так или иначе, 4 мая 1908 года мистер и миссис Харт были убиты топором. Вероятно, вы уже догадались, в чем дело, – таким началом вас не удивишь. Убийство супругов Харт почти не освещалось в прессе. Небольшое сообщение о нем попало в газеты только потому, что по заведенному на Юге сто лет назад порядку по подозрению в его совершении были подвергнуты суду Линча, а затем еще и сожжены двое чернокожих. Пожалуй, легче всего начать эту историю с репортажа о ней в одной из местных газет того времени.

Два негра подвергнуты суду Линча

Они признались в жестоком преступлении

С целью ограбления чернокожие, вооруженные топорами, безжалостно расправились с белой супружеской парой

Хокинсвилл, Джорджия, 6 марта. – Разгневанная толпа подвергла сегодня суду Линча двух негров, Карри Робертса и Джона Генри, после чего их тела были сожжены. Обоих обвинили в убийстве мистера и миссис Уоррен Харт. Один из них признался в совершении преступления и сообщил, что его мотивом было ограбление. Робертса и Генри арестовали в среду после того, как было обнаружено тело Уоррена Харта. Его умирающая жена лежала неподалеку. Убийство произошло в поселке Фрейзер, рядом с домом супругов Харт. Мистер Харт умер от удара по голове, нанесенного, по всей видимости, топором. Миссис Харт была сильно избита, когда ее нашли, она была без сознания. В тот же день она, не приходя в сознание, скончалась. Сегодня негры признали свою вину. После этого их вывели из местной тюрьмы, отвезли подальше от города и повесили на дереве. Группа линчевателей состояла из мужчин, лица которых были скрыты масками.

После повешения тела сняли и сожгли. Никаких волнений в округе в связи с этой казнью отмечено не было.

Преступление, за которое повесили негров, было совершено в среду, на рассвете. На Харта напали в тот момент, когда он вышел из дома, чтобы покормить скотину. Затем убийцы ворвались в дом и набросились на миссис Харт, нанеся ей удары топором. Женщина, потеряв сознание, упала, и преступники решили, что она мертва. Предполагается, что целью нападения было ограбление. Однако никаких денег преступники не нашли, хотя известно, что Харты держали в доме тысячу долларов.

Слухи об убийстве быстро распространились по округе и достигли поселка Эмпайр, расположенного неподалеку. Именно там они вызвали наибольшее возмущение. Через короткое время в поселке собралось более тысячи человек, в том числе множество друзей пожилой супружеской пары. Они быстро создали поисковый отряд, раздобыли собак и начали прочесывать окрестности. Вскоре были арестованы двое негров, которых, чтобы они не сбежали, доставили в местную тюрьму. Всю ночь вокруг здания стояла толпа, требовавшая выдачи Робертса и Генри. Затем, как мы уже упоминали, обвиняемых выволокли из камер, отвезли в укромное место, расположенное неподалеку от участка Хартов, и линчевали.

Мистеру и миссис Харт было 65 лет.

«Абилин дэйли репортер», 7 марта 1908 года

Статья приводится в точности в том виде, в каком она была опубликована изначально. Думаю, вы обратили внимание на слово «негр», которого давно уже нет в современном языке. Единственное, что мы позволили себе изменить, – это написание имени одного из подозреваемых. У нас он назван Карри, в то время как в статье он фигурировал как Черри. Статьи, посвященные этому делу, во всех газетах совершенно одинаковы, разница между ними состоит в написании этого имени – Карри/Черри. Мы все же думаем, что Карри ближе к истине.

Два автора этой книги расходятся во мнении о том, можно ли включить это преступление в серию убийств, совершенных «Человеком с поезда». Рейчел указывает на следующие моменты:

1. «Человек с поезда» никогда ни на кого не нападал при свете дня.

2. Он крайне редко нападал на людей, которые не спали, а бодрствовали.

3. Среди жертв нет детей.

4. У нас слишком мало информации об этом преступлении, чтобы делать какие-либо выводы и, в частности, включать его в серию.

Кроме того, по крайней мере один из тех, кого линчевала толпа, «признался» в совершении этого преступления. Но, конечно, это было сделано под давлением, поэтому к такому признанию вряд ли можно относиться серьезно. Линчеватели почти всегда говорят, что их жертва созналась, тем не менее возникают серьезные сомнения в том, что подвергшийся самосуду человек действительно был в чем-то виноват.

А вот аргументы в пользу противоположной точки зрения:

1. Был убит не один человек, а два.

2. Убийство было совершено топором.

3. Место преступления находится в самом центре излюбленного района «Человека с поезда», вблизи границы штатов Флорида и Джорджия.

Из газетных репортажей следует, что головы супругов Харт были размозжены топором. Это очень необычно – обычно люди, убитые топором, получают удары по голове острием. Единственное, что мы можем сказать о местонахождении дома Хартов, – это что он стоял совсем рядом с рельсами, поскольку Фрейзер даже на старых картах был обозначен не как населенный пункт, а просто как небольшая станция.

Да, «Человек с поезда» никогда ни на кого не нападал на рассвете. Но я не вижу в репортажах никаких доказательств того, что он убил мистера Харта, когда уже рассвело, так что это, скорее всего, просто предположение. Ведь преступник, что совершенно очевидно, исчез задолго до того, как утром 4 марта были обнаружены тела убитых. В самом деле, мистера Харта нашли одетым. Миссис Харт, насколько мне известно, была в пижаме. Однако ничто не указывало на то, что она готовила завтрак или занималась чем-то вроде этого. Мне, например, представляется вполне логичной версия, согласно которой маньяк в районе полуночи бродил рядом с домом и его потревожил лай собаки или какой-то другой шум. От шума мог проснуться и мистер Харт. Возможно, он оделся и вышел во двор, чтобы узнать, в чем дело. В тот момент, когда он ступил на крыльцо, на него и мог напасть маньяк.

Когда расследование заканчивается казнью двух человек менее чем через 24 часа после преступления, мне кажется, что вероятность ошибки превосходит вероятность того, что был наказан настоящий преступник. «Виновные» были схвачены и повешены без какого-либо вмешательства со стороны системы правосудия – судей, присяжных или хотя бы полиции. Просто собралась толпа, раздобыла где-то ищеек, которые провели преследователей по какому-то следу с милю или две, – и те наткнулась на двух чернокожих. Потом из одного из них выбили признание. А может, он и не признал своей вины и линчеватели сами это придумали, чтобы все выглядело как положено. Была ли на одежде схваченных кровь? Нашли ли у них предметы с места преступления? Или, быть может, на месте преступления остались какие-то улики, указывающие на них?

Обо всем этом нигде не написано ни слова. Но на нас, естественно, не могут произвести впечатление ни собаки-ищейки, ни якобы имевшее место признание вины. Человек, сознавшийся в совершении преступления, сказал, что мотивом было ограбление. Однако во всех газетах упоминается, что у Хартов в доме была спрятана тысяча долларов, но денег у злоумышленников не оказалось. Выходит, ограбление здесь было ни при чем. Так что эта версия, судя по всему, всего лишь предположение, да и то не очень обоснованное. Получается, что мы имеем дело с преступлением без явного мотива, как и большинство тех, которые входят в «нашу» серию.

В общем, вот и все, что нам известно об убийстве супругов Харт: погибли четыре человека, а не два; вся история заняла менее 24 часов и закончилось прежде, чем действующая система правосудия успела хоть как-то отреагировать на ход событий.

В Ватауге, штат Техас, пересекались две железнодорожные линии. Они и сейчас там проходят. Ватауга находится в девяти милях к северу и немного к востоку от Форт-Уорта, а от Далласа – к северо-западу. Линия «Тексас энд Пасифик рэйлроуд», ведущая к Форт-Уорту, была проложена через Ватаугу в 1876–1877 годах. Благодаря ей на карте появилось крохотное поселение, в котором обитало десять-двенадцать человек, а может, и того меньше. В те времена весьма прибыльным занятием был перегон скота. Однако все чаще скот перевозили по железной дороге – это было быстрее, удобнее и дешевле. Жителям Ватауги потребовалась собственная железнодорожная станция, поэтому они предложили переименовать местечко в Эдвардс – в честь железнодорожного мастера, носившего такую фамилию. Станция были построена, но название местечка не изменилось – оно так и осталось Ватаугой. Ватауга – слово из языка индейцев чероки, означающее «земля многих источников». В 80-х годах XIX века была построена еще одна железная дорога, «Джей Гоулдс Кэти рэйлроуд», соединяющая штаты Миссури, Канзас и Техас. Она пересекалась с «Тексас энд Пасифик рэйлроуд» в южной части Ватауги и вела в Даллас.

В 1908 году в Ватауге проживало от 70 до 100 человек, хотя в переписи эти данные не фигурируют. Главной неаграрной отраслью в районе между Далласом и Форт-Уортом в 1910 году были – полагаю, вы не очень удивитесь – лесозаготовки.

Как и мужчина по фамилии Лонгмейер, о котором рассказано в главе 13, М. Ф. Джеррелл был железнодорожным мастером. Его жену звали Дора. Вот что говорилось в телеграфном сообщении, датированном 13 апреля 1908 года: «Жители поселка Ватауга… были шокированы, когда сегодня утром обнаружили мертвые тела всех членов семьи Джеррелл». Обратите внимание на слова «всех членов семьи Джеррелл» (имелись в виду муж, жена и младенец женского пола) и «сегодня утром обнаружили». В некоторых газетных репортажах, а точнее, в одном из них, сообщалось, что погибла не вся семья, и это очень важный момент. Поскольку дело было в Техасе, а не в Джорджии, вину за это преступление возложили не на чернокожих, а на мексиканцев. Впрочем, «Сан-Антонио лайт» пошла еще дальше, написав, что, «убийство, по всей видимости, совершили негры с целью грабежа или члены банды мексиканцев». Итак, чернокожие или мексиканцы. Кто же именно? Трудно сказать – тем более, когда нет улик ни против одних, ни против других.

Убийство было совершено в ночь с 12 на 13 апреля, то есть с воскресенья на понедельник. Таким образом, налицо пять признаков, по которым мы можем отнести его к «нашей» серии: (1) не имеющее мотива убийство мирной, законопослушной семьи, (2) произошло в малонаселенном, удаленном от больших городов месте, (3) вблизи пересечения двух железных дорог, (4) в районе, где велись активные лесозаготовки, (5) в ночь с воскресенья на понедельник. К тому же, как выяснилось, преступление было совершено между полуночью и часом ночи – а это уже шестой признак.

Но откуда нам известно, что убийство было совершено именно в этот промежуток времени? Одна газета написала, что в доме кроме девочки-младенца было еще двое детей и что они спали в соседней комнате. В статье говорится, что незадолго до часа ночи эти дети услышали, как младенец заплакал, пошли посмотреть, в чем дело, и увидели «двух мужчин с дубинками», которые убивали их родителей. В материале также сказано, что мистер Джеррелл был жестоко избит и на его теле были обнаружены колотые раны.

Итак, мы имеем два серьезных отклонения от обычной схемы действий «Человека с поезда»: (1) орудием убийства стала дубинка и (2) в репортаже, который, судя по всему, был наиболее полным и точным, говорится, что преступник действовал не один.

Но что-то тут не складывается, не правда ли? Представьте себе ситуацию: двое взрослых мужчин, вооруженных дубинками и ножами, избивают до смерти супружескую пару, и вдруг на пороге комнаты появляются двое маленьких детей. Как вы полагаете, какова вероятность того, что нападавшие просто убегут? Идем дальше. Как получилось, что мертвые тела обнаружили только утром, если преступников застали с поличным на месте преступления еще в час ночи?

В этом деле вообще много неясного. Могло ли так случиться, что «Человек с поезда», находясь в тюрьме, сблизился с кем-то из заключенных, а когда они оба освободились, тот стал подельником маньяка? Могли ли они в течение какого-то времени действовать вместе? И потом, если уж на то пошло, можно ли с уверенностью сказать, что они не действовали вместе раньше? Другими словами: что, если мы имели дело не с «Человеком с поезда», а с «Людьми с поезда»?

Ответить на эти вопросы трудно. Но, в конце концов, только одна газета написала о том, что в Ватауге действовали двое убийц, а газеты в то время так часто грешили неточностями, что, я полагаю, поиск ответов на эти вопросы можно не продолжать.

Вудленд-Миллс, штат Алабама, идеально подходил для того, чтобы стать следующим пунктом остановки «Человека с поезда» – если не считать одного важного обстоятельства. Местность на северо-востоке Алабамы если не гористая, то, во всяком случае, холмистая, а железные дороги обычно прокладывают по равнинам. Ближайшая к Вудленд-Миллс железнодорожная ветка проходит в районе Хоббс-Айленд, то есть в десяти милях восточнее, а на самом деле еще дальше, поскольку река Теннесси здесь делает большую петлю и ее приходится пересекать дважды, а путь до моста – это еще три мили.

Мы считаем маловероятным, что убийство в Вудленд-Миллс совершил «Человек с поезда», но ни в чем не можем быть уверены.

Том Эдмондсон с семьей жил в бревенчатой хижине в сельской местности, в округе Морган, штат Алабама, примерно в двадцати милях к югу от Хантсвилла. В 1908 году День благодарения пришелся на 26 ноября. А 25 ноября вся семья Эдмондсон была убита, а их дом и сарай сожжены. Жертв было шесть – сам Эдмондсон, его жена и мать, а также трое детей.

Дом сгорел практически полностью, так что опознать обугленные останки жертв было крайне трудно. Так или иначе, при осмотре места преступления были обнаружены пять тел – при том, что их должно было быть шесть. Было собрано Большое жюри, которое через неделю выдвинуло обвинение против Тома Эдмондсона. Присяжные пришли к выводу, что он убил всю свою семью, поджег дом и сбежал.

У Эдмондсона был арендатор – белый фермер по имени Боб Клементс. Он арендовал не только участок, но и дом, стоявший на земле Эдмондсона. Через несколько недель после убийства он съехал. Затем в доме поселилась семья Люкер. История, которую я собираюсь рассказать, совершенно нелогична. Но люди часто действуют вопреки логике, поэтому мы не можем утверждать, что чего-то не было, только потому, что это не удается объяснить с точки зрения здравого смысла. Правда, в этой истории все настолько странно, что просто голова идет кругом.

Итак, в конце января 1909 года мистер Люкер вдруг заявил Клементсу, что нашел в печке частично сгоревшие остатки запачканной кровью одежды – рубашки и комбинезона. Клементс пригрозил Люкеру, что убьет его, если тот кому-нибудь проболтается о своей находке. Но Люкер молчать не стал. В результате Клементса арестовали за угрозу расправиться с Люкером.

Вы уже заметили кое-какие странности, верно? Во-первых, с какой стати человек почти сразу после произошедшего в округе убийства целой семьи меняет место жительства – и при этом оставляет в печке частично сожженную запачканную кровью одежду? Сам факт того, что вы бросили в печь одежду, указывает на то, что вы понимаете: это улика. Но при этом вы, не убедившись, что одежда сгорела, уезжаете из дома.

А во-вторых, если вы новый жилец и находите в печке обгоревшие остатки запачканной кровью одежды, почему вы сообщаете об этом предыдущему арендатору, а не шерифу? Послушай, Боб, я думаю, это ты прикончил семью Эдмондсон. Может, поговорим об этом? Но Люкер отправился к шерифу только после того, как Клементс начал ему угрожать, и в итоге Клементса арестовали. Нелогично, не правда ли?

Так или иначе, когда Клементса арестовали, его жена начала рыдать, думая, что его подозревают в убийстве Эдмондсонов (хотя это было не так). И тогда она рассказала историю о том, как и почему были убиты Эдмондсоны, в которую все сразу же поверили. По ее словам, Клементс путался с женой Эдмондсона. В день, когда произошло убийство, Клементс разговаривал в сарае с женой Эдмондсона – или, возможно, Эдмондсон застал их за более интимным занятием. Завязалась ссора, потом драка, и в итоге Клементс убил Эдмондсона, а затем и его жену и остальных домочадцев, чтобы скрыть факт преступления. По словам жены Клементса, на следующий день ее муж вернулся в дом Эдмондсона и поджег и его, и сарай.

Нет менее надежного свидетельства, чем россказни обиженной супруги. Тем не менее история миссис Клементс показалась властям правдоподобной. В итоге ее мужу предъявили обвинение в убийстве. Затем его судили и признали виновным.

Любопытно, что его осудили только за одно из убийств, а именно за убийство дочери Эдмондсонов по имени Нетти. Разумеется, его подозревали в причастности к целым шести убийствам, в том числе главы семейства, Томаса Эдмондсона, тело которого так и не нашли и который сам ранее был признан виновным в расправе над своими домочадцами. Но, повторяю, Клементса осудили только за одно убийство, чтобы не допустить повторного привлечения к ответственности за одно и то же преступление (такая практика была очень распространена в то время).

Действительно ли миссис Клементс свидетельствовала против своего мужа? Этого мы не знаем. 26 февраля 1909 года, в самом начале процесса, «Атланта конститьюшн» писала: «Вокруг Клементса, немолодого уже отца семейства, сидели жена и семеро его детей. Самого маленького сына он держал на коленях». Если все было так, это означает, что миссис Клементс поддерживала своего мужа на суде. Да и вообще весьма маловероятно, чтобы жена давала показания против мужа, – дело ведь происходило в 1909 году. Похоже, однако, что ни один из репортеров не пробыл в зале суда и нескольких минут, так что мы не знаем, какие улики были предъявлены Клементсу.

Большинство авторов придерживается той точки зрения, что Клементс, скорее всего, действительно убил семью Эдмондсон, а если нет, значит, это сделал сам Эдмондсон. Мне, однако, хотелось бы обратить внимание на следующее:

1. Клементс так и не признал свою вину.

2. Если, как заявила жена Клементса, ее муж покинул дом Эдмондсонов, а на следующий день вернулся и поджег его и сарай, получается, что дом Клементса должен был находиться на значительном удалении от других жилищ – раз о преступлении стало известно не сразу. Другими словами, если не считать истории, рассказанной миссис Клементс, у нас нет какой-либо определенной информации о том, когда было совершено убийство. Оно могло быть совершено и в полночь, как это часто бывало в «нашей» серии. Или, скажем, нападение на главу семейства могло произойти в сарае поздно вечером, после чего убийца расправился с остальными обитателями дома («Человек с поезда» несколько раз делал именно так).

3. Ни в одном газетном отчете не сообщается, что стало орудием убийства. А значит, мы не можем утверждать, что преступник использовал топор, – но точно так же не можем и исключить этого.

4. Судя по всему, среди жертв были несовершеннолетние девочки-подростки.

5. Как уже отмечалось выше, Вудленд-Миллс удовлетворяет всем специфическим требованиям «нашего» преступника, кроме одного – рядом не проходит железная дорога.

6. Как вы думаете, какое производство было больше всего развито в районе, где расположено поселение Вудленд-Миллс? Разумеется, лесозаготовка и производство пиломатериалов.

Таким образом, если исходить из того, что нам известно, Клементса, вероятно, осудили за преступление, совершенное «Человеком с поезда». То же самое почти наверняка произошло еще с несколькими людьми.

«Атланта конститьюшн» 11 марта 1909 сообщила, что «на пустынном острове на реке Теннесси, в нескольких милях ниже по течению от города Декейтер, живет странный и таинственный белый человек с негритянской семьей – если верить рассказам матросов речных пароходов. Некоторые решили, что этот человек – Том Эдмондсон, которого, как предполагается, убили и сожгли вместе с остальными членами его семьи в Вудленд-Миллс 25 ноября 1908 года. Те, кто видел странного мужчину на острове и читал описания Тома Эдмондсона, уверены, что это один и тот же человек».

Эта история, которая подвергает сомнению виновность Роберта Клементса, почти наверняка была помещена в газете благодаря усилиям адвоката Клементса, пытавшегося помочь своему подзащитному. Обратите внимание на весьма смутные источники информации о странном человеке на острове, а также на невозможность установления личности по описанию – не говоря уже о неправдоподобности самой истории.

Убедительных свидетельств того, что какое-либо из этих трех «сомнительных» преступлений или все они – дело рук «Человека с поезда», нет. Что касается убийства семьи Харт, то о нем вообще очень мало известно. Убийство семьи Джеррелл могло быть совершено двумя преступниками, которые, возможно, использовали не топоры, а дубинки. Убийство же Эдмондсонов, скорее всего, не имеет отношения к «нашей» серии.

«Человек с поезда», по всей вероятности, в 1907 году попал в тюрьму. Однако мы не можем с уверенностью сказать, что в 1908 году он все еще находился в заключении или бездействовал. Более того, тот факт, что в 1908 году были совершены три преступления, более или менее соответствующие почерку «нашего» маньяка, говорит скорее о том, что он был активен. Если бы в 1908 году он все еще находился в тюрьме, в стране мог произойти один похожий случай, но три – это все-таки многовато.

К этому моменту мы так или иначе обсудили на страницах этой книги убийства 121 человека, в том числе 11 – в этой ее части:

Здесь я должен кое-что пояснить. Авторы этой книги не уверены, что все убийства были совершены одним и тем же человеком. Но мы считаем, что значительную часть этих преступлений совершил именно «Человек с поезда» и любое из них могло быть делом его рук.

Часть 5

Глава 34. Разговор с читателем

Итак, мы вернулись к тому месту, с которого начали. Следующим в серии стало убийство в Херли, штат Виргиния, – первое, о котором мы рассказали. Я могу еще кое-что сообщить об этом преступлении, а также о тех, которые за ним последовали. Но этот рассказ начнется в следующей главе.

Допустим, некоторые из вас не хотят верить в то, в чем я пытаюсь вас убедить, – а именно, что мы имеем дело с серией взаимосвязанных преступлений. Полагаю, многие из вас, начав читать эту книгу, были настроены скептически. Но я льщу себя надеждой, что большинство из вас изменило свою точку зрения после того, как я изложил вам факты. Теперь же пришло время обратиться к тем, кому кажется, что этих фактов недостаточно. Позвольте мне привести аргумент, который могла бы выдвинуть какая-нибудь недоверчивая читательница. Вот он: какие существуют неопровержимые доказательства того, что все убийства, о которых идет речь, совершил один и тот же человек?

В такой большой стране, как Соединенные Штаты, каждый год происходит немало убийств, жертвами которых становятся целые семьи. И многие люди живут вблизи железных дорог. И, несомненно, многих убивают топором. «Я вовсе не подвергаю сомнению вашу добросовестность, Билл и Рейчел, – может вежливо сказать читательница, – но откуда мне знать, что вы не подобрали преступления, которые объединяют определенные сходные черты, и не построили свою теорию на подтасовке?»

В ответ на это позвольте мне кое-что напомнить. В то время, начиная с октября 1911 года, было уже признано, что в стране действует маньяк, убивающий свои жертвы именно топором, т. е. признавалось, что эти убийства связаны между собой. Внимание газет к трагедии в Виллиске в значительной степени объяснялось тем, что, как только были обнаружены трупы, это преступление сразу же сочли делом рук неизвестного, уже убившего несколько семей.

Во-вторых, позвольте заметить, что в истории, которую мы вам рассказали и продолжим рассказывать, нет ничего фантастического или нереального. Эта история затрагивает период с 1898 по 1912 год. Какие ее элементы кажутся вам неправдоподобными? Вы не верите, что человек может быть настолько порочным, чтобы совершить все эти убийства? Вам кажется невероятным, что убийца может быть достаточно умен, чтобы разработать простой сценарий, позволяющий ему оставаться безнаказанным? Он действовал в маленьких городках, где не было собственной полиции, вблизи железной дороги, что позволяло ему быстро уехать, нападал на свои жертвы ночью, а с рассветом исчезал. Ну и что здесь невероятного?

Что кажется действительно невероятным, так это то, что серия убийств продолжалась так долго – и никто не понял, что, собственно, происходит. Но попробуйте взглянуть на это с другой точки зрения. Если взять первые преступления 1911–1912 годов, принадлежность которых к серии была признана, а это убийства в Колорадо-Спрингс, разве легко поверить, что они – начало череды злодеяний?

Для современного читателя должно быть очевидно, что это не начало серии. Изощренный серийный убийца достигает мастерства постепенно – как совершенствуются спортсмены, писатели и музыканты, хотя, конечно, подобное сравнение не вполне уместно. Серийный убийца нередко начинает с менее тяжких преступлений, таких как поджоги и хулиганство. Убив в первый раз, он на некоторое время решает затаиться и, только убедившись, что все ему сошло с рук, начинает действовать все более активно и нагло.

В 1911 году «Человек с поезда» за одну ночь убил в Колорадо-Спрингс сразу две семьи, через пару недель еще одну семью, а затем, опять-таки после двухнедельной паузы, еще одну.

Чувствуется, что это опытный, а не «начинающий» преступник. Очевидно, что тот, кто совершил эти преступления, – достигший стадии зрелости серийный убийца.

Газетные репортеры и обычные граждане пытались связать убийства в Колорадо-Спрингс с более ранними преступлениями на территории от Портленда до Вашингтона. Но им не хватило информации, чтобы это сделать. Просто в 1911 году не имелось возможности связать между собой события, происходившие на протяжении нескольких лет и в разных местах. Не существовало ресурса, где информация могла бы накапливаться, перерабатываться и обновляться. Необходимые для этого технологии попросту отсутствовали.

Современные журналисты и те, кого интересует данная тема, пришли к выводу, что некоторые убийства были связаны между собой – те, которые я называю «малой серией», и эта «малая серия» началась в Колорадо-Спрингс. Вернемся на несколько недель назад от событий в Колорадо-Спрингс – в Арденвалд, штат Орегон: здесь тоже было обнаружено покрытое кровавыми отпечатками пальцев тело девочки, которое убийца явно специально уложил на пол в центре комнаты. При этом вся семья девочки, как и она сама, была убита обухом топора. Топор убийца взял во дворе у соседей, а потом оставил там, где расправился с жертвами. К тому же это преступление также было совершено посреди ночи. Если же мы вернемся еще на пару месяцев назад, в Сан-Антонио, где была убита семья Касауэй, то и здесь увидим значительное сходство. Так почему же мы не должны считать, что эти преступления – части одной и той же серии?

В действительности главная причина, по которой эти преступления не были объединены в серию другими журналистами и писателями, – иррациональный скептицизм. К этому пункту я еще вернусь, теперь же позвольте мне продолжить выстраивать цепь рассуждений. У меня есть аргументы, которые я могу предъявить скептикам. Да, конечно, в целом ряде случаев мы не можем со стопроцентной уверенностью считать убийцей «Человека с поезда». Но есть, скажем, четырнадцать преступлений, о которых у нас достаточно сведений, чтобы быть уверенными, что их совершил именно он. Есть и еще много похожих случаев, и мы считаем, что «Человек с поезда» причастен к некоторым или многим из них, хотя и не ко всем. У меня имеется еще шесть аргументов, которые я хочу привести в защиту своей позиции. Вот они:

1. Представьте себе мишень, изрешеченную пулями. Часть пуль пролетели мимо, другие распределились по мишени хаотично. В такой ситуации логично предположить, что, скорее всего, в мишень не целились специально – просто она оказалась на линии огня, и часть пуль ее поразила.

Но если вы видите множество попаданий в центр и вокруг центра мишени, а по ее краям – лишь незначительное количество пулевых отверстий, тогда напрашивается вывод, что в нее кто-то целился.

В нашей истории мы имеем очень много именно таких случаев. Если бы многие убийства совершались в десяти милях от железной дороги, а некоторые – в пяти минутах ходьбы, это был бы первый случай. Но когда подавляющее большинство преступлений совершалось в пяти минутах ходьбы от железнодорожных рельсов и всего два-три – в нескольких милях от них, это явно указывает на наличие системы.

Если бы преступления совершались и в 4 часа утра, и в 6, и днем, и в сумерках, это давало бы основания полагать, что мы имеем дело с ситуацией первого типа. Но все убийства, о которых мы говорим, совершены в пределах 90 минут после полуночи. Это – прицельная стрельба.

Если бы убийства происходили и в больших городах, и средних, и в совсем крохотных городишках, у нас было бы право сказать, что система, а значит и серия, в данном случае отсутствует. Но среди случаев, которые мы относим к «нашей» серии, нет ни одного, который произошел бы в крупном городе. Всего лишь одно преступление было совершено в городе относительно большого размера (Сан-Антонио). Подавляющее же большинство убийств, совершенных, по нашему мнению, «Человеком с поезда», произошло в крохотных городишках и поселках, в которых не было своей полиции. Так что это тоже прицельная стрельба.

Если бы убийства совершались не только топором, но еще и ножом, бейсбольной битой и при помощи револьвера, тогда бы мы, разумеется, не связали их между собой. Но если во всех этих случаях убийца орудовал топором или похожим орудием, это опять-таки прицельная стрельба.

Надо отметить, что я, пожалуй, серьезно недооценил и невозможность того, что рассматриваемые нами злодеяния не связаны между собой. Они ведь совершались не просто вблизи железной дороги, а на минимальном расстоянии от нее, у мест пересечения железнодорожных веток, рядом с которыми останавливались поезда. Неудивительно, что в некоторых случаях собаки-ищейки, взяв след, доводили преследователей до станции – и после этого его теряли.

К тому же убийства, о которых мы говорим, совершались не просто топором, а обухом топора, причем орудие убийства преступник брал во дворе дома жертв, у их соседей или, в двух случаях, в угольном сарае. При этом в большинстве случаев убийца оставлял топор на месте преступления, в одной из комнат. А после того, как полиция в розыске преступников начала использовать дактилоскопию, рукоятку топора стали мыть в ведре с водой. Вы полагаете, что все это случайные совпадения?

А я ведь еще не говорил о странностях в поведении преступника. Еще ни слова не было сказано о переносе с места на место горящей керосиновой лампы, о снятии с лампы абажура, о занавешивании окон, о простынях, которые убийца набрасывал на головы жертв, о его привычке запирать дом после ухода – как и о его особом внимании к телам девочек-подростков.

У преступлений, о которых мы говорим и которые могут составлять серию, есть 33 характерных признака – я перечислю их в конце главы. Было бы нелепо предполагать, что в данном случае речь идет просто о совпадениях. Причем это относится не только к убийствам, включенным в так называемую «малую серию». Ясно, что это, фигурально выражаясь, высокоточная стрельба и кто-то ведет прицельный огонь по мишени.

2. То, что мы имеем дело с серией, становится еще более очевидным, если учесть, что в те годы убийства целых семей случались не слишком часто.

Убийство целой семьи – происшествие все же сравнительно редкое. Так было и в 1911 году, так есть и сейчас. Вопрос только – насколько редкое?

Мы попытались составить список убийств целых семей в Соединенных Штатах за период с 1890 по 1920 год. Не могу утверждать, что в него попали все подобные случаи, но мы постарались, чтобы он был максимально полным, поэтому в него вошло подавляющее большинство таких преступлений. Вот этот список по годам:

Получается 248 убитых семей за 31 год, или в среднем восемь за год. В период, когда «Человек с поезда» был наиболее активен, в США погибало в среднем по десять семей в год. (В 1911 году эта цифра резко подскочила, потому что тогда людей, помимо «Человека с поезда», убивали целыми семьями еще как минимум два преступника – «Дровосек из Нового Орлеана» и Клементина Барнабет. Но об этом я расскажу позже.)

После того, как «Человек с поезда» перестал действовать, количество семей, убитых за год, резко сократилось. Во всяком случае, весьма вероятно, что дело было именно так. То есть, скорее всего, именно так и было. Но мы не собираемся использовать это в качестве аргумента.

Мы собираемся привести другой аргумент: в эти годы происходило слишком мало подобных преступлений, в которых можно было бы обнаружить некие характерные особенности. Между тем преступления, о которых мы рассказываем в этой книге, составляют довольно значительную часть убийств целых семей, которые были зафиксированы в Соединенных Штатах в интересующий нас период.

Еще одно отличие этих преступлений – их крайняя жестокость. Почти все они описывались газетчиками как «одно из самых ужасных злодеяний, когда-либо совершенных в данном регионе», или как «одно из наиболее страшных преступлений за всю историю штата», или как-то иначе, но в аналогичном ключе. Мы тоже употребляли подобные выражения в этой книге и хотим особо подчеркнуть: они были и в самом деле из ряда вон выходящими криминальными событиями. Подобных преступлений вообще совершается не так уж много.

Обычные убийства целых семей – если только здесь уместно слово «обычные» – почти всегда имеют между собой нечто общее. Они, как правило, происходят в дневное время или рано утром (потому что им чаще всего предшествует некий семейный скандал). Их чаще всего совершают члены семейства или люди, так или иначе вхожие в семью, – отвергнутый поклонник, слуга или сосед. Как правило, сразу становится ясно, кто убийца. Часто им оказывается психически больной человек, алкоголик или наркоман, в некоторых случаях такие преступления совершаются из алчности. Чаще всего орудием обычных убийств целых семей становятся огнестрельное оружие, нож или другой острый инструмент, например коса.

В годы, когда «Человек с поезда» не проявлял себя, такие обычные убийства составляли подавляющее большинство. А вот в 1911 году в стране действовал еще один серийный убийца, расправлявшийся с семьями. Кроме того, в начале века несколько семей итальянских иммигрантов были убиты членами банды под названием «Черная рука». Убийство в 1914 году в Висконсине Фрэнка Ллойда Райта и его домочадцев, хоть его и нельзя назвать «обычным», также имело все его признаки, которые я перечислил выше. Вот главное соображение, которое я хочу высказать: мы не пытаемся сортировать большое количество преступлений, чтобы найти среди них те, которые укладываются в определенную схему. Нет, дело обстоит иначе. Мы рассматриваем сравнительно небольшое количество убийств целых семей и, отбросив «обычные», выделяем те, в которых просматривается «почерк» «Человека с поезда».

3. Давайте используем математический подход. Я понимаю, что некоторым из вас уже надоели все эти рассуждения и выкладки и очень хочется пропустить пару абзацев. И все же давайте поразмышляем, выделяя фундаментальные характеристики преступлений, странности в поведении преступника и его фетишистские наклонности. Фундаментальные особенности:

• членов семьи убивают прямо в их постелях;

• жертвы проживали в пяти минутах ходьбы от железной дороги;

• убийство совершается в районе полуночи;

• удары наносятся обухом топора;

• преступление происходит в небольшом городишке, в котором нет собственной полиции и который не имеет регулярного сообщения с другими населенными пунктами;

• преступление совершается внезапно, не сопровождается ограблением и не имеет явного мотива;

• невозможно предположить, кто совершил преступление.

Можно выделить и признаки второго уровня. Например, что преступник обычно проникает в дом через одно из задних окон, снимая ставню и оставляя ее прислоненной к стене; что убийца переносит с места на место зажженную керосиновую лампу; что он берет топор во дворе дома или у соседей, а затем оставляет его на месте преступления, вымыв рукоятку в ведре с водой, что для убийств он выбирает выходные дни. Это – странности в его поведении. Признаки третьего уровня – это то, что маньяк занавешивает окна и зеркала тканью, а также его особое внимание к девочкам подросткового возраста, то есть проявление его фетишистских наклонностей.

Напомню, однако, что сейчас мы говорим о фундаментальных особенностях преступлений, не затрагивая странностей поведения убийцы и его фетишистских наклонностей.

Итак, вот математическая задача: в интересующее нас время в среднем за год в Соединенных Штатов убивали десять семей; большинство таких убийств происходило в дневное время; в большинстве случаев убийство целой семьи совершалось членами этой семьи или людьми, вхожими в дом; львиная доля таких преступлений совершалась при помощи огнестрельного оружия или острых предметов, не являющихся топором. Вопрос: сколько, по-вашему, происходило за год в США убийств, удовлетворяющих следующим условиям:

• убита целая семья;

• преступник действует совершенно внезапно и без явного мотива;

• орудие убийства – обух топора;

• признаки ограбления отсутствуют;

• преступление совершается в районе полуночи;

• место преступления расположено в нескольких сотнях футов от железной дороги;

• нет никаких явных указаний на то, кто убийца.

Если рассуждать математически, то ответ будет – ноль. Невозможно представить себе преступление, которое удовлетворяло бы всем обозначенным условиям, в обычный год или обычный пятилетний период.

Полагаю, было бы крайне сложно найти убийства, удовлетворяющие всем этим условиям, даже если бы в США истребляли в среднем по сотне семей за год. Можно было бы, пожалуй, зафиксировать порядка 30 случаев убийств целых семей при помощи топора, и из них примерно 20 случаев (хотя это большая натяжка), когда убийца действовал именно обухом. Пожалуй, можно предположить, что из этих 20 преступлений 10 были бы совершены в захолустных городках без собственной полиции, три или четыре – в полночь или в пределах часа до или после полуночи. Одно или два могли бы случиться примерно в полумиле от железной дороги и одно – неподалеку от пересечения нескольких железнодорожных веток. Можно даже предположить, что в последнем случае убийца действовал внезапно, а также что отсутствовали какие бы то ни было указания на то, кто мог совершить преступление. Пожалуй, не будем исключать, что в этом случае убийца мог и не тронуть лежавшие на видном месте деньги и ценности.

Но это – в теории. На практике же даже при сотне убийств семей в год вряд ли нашелся бы хотя бы один случай, соответствующий нашим условиям. Если же выбрать любой пятилетний промежуток вне того периода, о котором идет речь, скажем, с 1922 по 1926 год или с 1931 по 1935-й, то, скорее всего, ни один зафиксированный в США случай убийства целой семьи не будет соответствовать вышеперечисленным фундаментальным особенностям. Ну, может, один или два, но и то вряд ли. Вероятность того, что никак не связанные между собой преступления имеют при этом ряд общих черт, попросту мизерна.

И при этом, учтите, мы берем только фундаментальные особенности преступления, оставляя за скобками странности поведения преступника и его фетишистские наклонности. Если добавить к нашему фильтру еще и эти пункты, вероятность совпадений будет уже не одно на тысячу, а одно на несколько миллиардов. Вот в этом, если говорить коротко, и состоит мой аргумент. Другими словами, просто нелогично и неразумно предполагать, что описываемые нами преступления не связаны друг с другом и не составляют серию.

В феврале 1902 года шестеро членов семьи Эрл были убиты топором неподалеку от поселка Уэлш в штате Луизиана. В совершении этого преступления признали виновным человека по имени Альберт Батсон. В результате он был казнен. Дом стоял вблизи железной дороги. Однако очевидно, что это убийство НЕ БЫЛО делом рук «Человека с поезда». И вот почему:

1) убийство было совершено средь бела дня;

2) преступник наносил удары острием топора;

3) чтобы преступление не было обнаружено сразу после его совершения, на двери дома была оставлена записка;

4) у хозяев были похищены несколько мулов;

5) была предпринята попытка этих мулов продать.

Ясно, что «Человек с поезда» здесь был ни при чем. Есть и другие подобные преступления. Я хочу сказать, что, когда действовал не «наш» маньяк, это сразу же видно, потому что картина преступления явно не вписывается в ставшие уже привычными рамки. Могут совпадать отдельные детали, такие, например, как близость железной дороги или использование топора в качестве орудия убийства, но и только.

4. Преступления, о которых идет речь, объединены по географическому и хронологическому принципам, чему трудно было бы дать разумное объяснение, если бы речь шла о не связанных между собою преступлениях.

5 июня 1910 года, Маршаллтаун, штат Айова;

20 ноября 1910 года, Гилфорд, штат Миссури;

7 декабря 1910 года, округ Джонсон, штат Канзас (неподалеку от Мартин-Сити, штат Миссури);

21 марта 1911 года, Сан-Антонио, штат Техас.

Возьмите карту, воткните в нее булавки в обозначенных местах – и вы увидите, что эти четыре преступления были совершены в более или менее определенном районе, а движение убийцы из одной точки в другую происходило по вполне логичному маршруту, да и временные промежутки между убийствами пропорциональны примерному темпу его перемещений.

Почти все преступления, совершенные «Человеком с поезда», географически и хронологически упорядоченны. Иногда, как после убийств в Сан-Антонио, от уезжал дальше обычного от места преступления и через два или три месяца появлялся в другой части страны. Он снова начинал действовать, причем весьма активно, убивая то в Джорджии, то во Флориде, то опять в Джорджии, то в Южной Каролине. Единственным преступлением, выпадающим из этой цепи чисто географически, является убийство в Новой Шотландии, то есть на территории Канады.

Разве было бы такое возможно, если бы мы имели дело с разрозненными преступлениями, совершаемыми разными людьми?

5. Эти преступления объединяют и другие важные детали. Например, то, что они, как правило, происходили в районах, где велись лесоразработки.

Большинство убийств «Человек с поезда» совершал в местах, где одной из основных отраслей промышленности были лесозаготовки или, в некоторых случаях, горное дело. Подумайте об этом. Какое орудие использует лесоруб? Топор. А горнодобытчик? Правильно, кирку.

Херли, штат Виргиния, с событий в котором мы начали эту книгу, находится в районе, где активно валили лес.

Арденвалд, штат Орегон, – поселок лесорубов.

Рейнир, штат Вашингтон, – поселок лесорубов.

Эллсуорт, штат Канзас – шахтерский городок.

Иногда случалось, что «Человек с поезда» действовал вблизи населенных пунктов (или в них самих), вокруг которых не велись лесозаготовки и не было шахт. Я имею в виду Виллиску и Сан-Антонио. Бывали случаи, когда он, по всей видимости, ограничивался коротким визитом в тот или иной городишко и следовал дальше.

Тем не менее налицо три очевидных факта:

1) большинство убийств произошло в районах активных лесозаготовок;

2) подавляющая часть преступлений пришлась на выходные;

3) убийца либо не трогал лежавшие на видном месте деньги и ценности, либо нападал на людей, у которых просто нечего было красть.

Если суммировать все вышеизложенное, складывается совершенно определенная картина. «Человек с поезда» определенно работал, чтобы обеспечить себе средства к существованию. Он выбирал небольшие населенные пункты в районах, где проводились лесозаготовки или добыча угля и, соответственно, практически всегда нужны были работники. Маньяк совершал убийства в выходные, потому что в остальные дни недели был занят на работе (или слишком уставал после смены). А деньги и ценности он не брал, потому что (а) очень хорошо знал, что может из-за них попасть на виселицу, и (б) острой потребности в деньгах не испытывал, поскольку работа у него была.

6. Еще один момент, который объединяет эти преступления в серию, – мастерство, с которым маньяк совершал убийства.

Авторы многих газетных репортажей удивлялись тому, с какой легкостью и быстротой убийце удавалось расправляться с целыми семьями. В Виллиске, например, следователи обнаружили, что лестница, ведущая на второй этаж, громко скрипит, так что бесшумно, никого не разбудив, забраться наверх, туда, где была пролита первая кровь, попросту невозможно. В течение целой сотни лет люди гадали, как маньяку это удалось. То же самое произошло и в Сан-Антонио. Там у лестницы тоже были скрипучие ступеньки, и полицейские недоумевали, каким образом маньяк сумел подняться по ним, не подняв весь дом.

Что ж, я догадываюсь, как он это сделал. Через минуту после того, как он ступил на первую ступеньку лестницы, все, кто находился наверху, были мертвы. Максимум – через две. У жертв преступника просто не было времени отреагировать на шум.

Да, действовать так, как «Человек с поезда», – дело непростое. Более того, это очень трудно. Если вы считаете, что в одном случае убийцей был ревнивый любовник, в другом – конкурент по бизнесу, а в третьем – обезумевший расист, вы, конечно, удивитесь тому, что преступники, проникнув в дом и передвигаясь по нему, умудрились никого не разбудить. Но если исходить из того, что все преступления, о которых идет речь, совершил один и тот же человек, то все становится на свои места. Дело в том, что он проделывал это множество раз. Он не крался по лестнице на цыпочках, а вихрем взлетал наверх, словно дыхание Ада.

Мало того, маньяк мог приехать в город, не привлекая ничьего внимания, совершить несколько убийств, провести час или два в доме, с хозяевами которого он только что расправился, а потом никем не замеченным выйти на улицу и покинуть город прежде, чем кто-либо обнаружит страшные следы его визита. И этот фокус он проделывал десятки раз.

Один из аргументов в пользу того, что мы имеем дело с серией преступлений, совершенных одним и тем же человеком, заключается в следующем: невозможно поверить, что значительное число людей обладали ловкостью и самообладанием, необходимыми для того, чтобы совершить подобные преступления и при этом не попасться и не позволить ни одной из жертв уйти живой.

Главная же причина, по которой кровавая цепь преступлений «Человека с поезда» в течение более чем десяти лет оставалась фактически незамеченной, а совершенные им убийства нераскрытыми, – упорное и необъяснимое нежелание поверить в то, что эти убийства связаны между собой. Это неверие имело место даже тогда, когда любой здравомыслящий человек должен был заметить, что преступления, скорее всего, совершались одним и тем же человеком. Я могу назвать целых три фактора, которые спасли «Человека с поезда» от разоблачения:

1. Общественность не имела возможности связать концы с концами до тех пор, пока передача информации в газеты посредством телеграфа не получила достаточного развития.

2. Когда мы сталкиваемся с необычными, шокирующими сообщениями, они зачастую вызывают у нас недоверие. Речь в данном случае не идет о рациональном скептицизме. Некоторые вещи просто кажутся нам нереальными, потому что слишком далеко выходят за рамки нашего личного опыта. По этой причине мы инстинктивно отказываемся в них верить и считаем их выдумкой.

3. Наш опыт в некоторых случаях является плохим учителем. На него не всегда стоит полагаться. Скажем, личный опыт говорит человеку, что земля плоская. Он же заставляет людей верить, что их дом никогда не будет уничтожен наводнением, потому что простоял уже 120 лет и в местности, в которой вы живете, никогда не было наводнений.

А еще опыт подсказывает людям, что то, что является истиной во многих случаях, должно быть таковой всегда. Например, опыт учит детективов, что чаще всего людей убивает тот, кого они хорошо знают или кто входит в их ближайшее окружение.

К сожалению, полиция в течение добрых ста лет исходила именно из этого принципа, хотя он неверен. До 1975 года, когда сотрудники полиции сталкивались с серией, они почти всегда доказывали, что речь идет о преступлениях, никак не связанных друг с другом. Когда «семья» Мэнсона однажды ночью совершила жестокое убийство, а следующей ночью – еще одно, полиция настаивала, что это – два отдельных преступления. Для их расследования были назначены два разных сотрудника, и дела не стали объединять в одно. И это притом что связь между ними была совершенно очевидной. Вот что написал Джефф Гуинн в книге «Мэнсон» (с. 273):

С самого начала расследованию убийств Тейт и Ла-Бьянки мешало нежелание участников следственных бригад обмениваться информацией… Их рабочие места находились в одной комнате, но эти люди никогда не сотрудничали между собой, хотя это было бы весьма полезно. Руководство Департамента полиции Лос-Анджелеса это нисколько не беспокоило – ведь дела, которые вели бригады, по его мнению, не имели друг к другу никакого отношения.

Когда в 1970-е годы серийный убийца Деннис Рейдер совершал свои очень похожие друг на друга преступления в городе Уичито, штат Канзас, младшим офицерам полиции было особым приказом запрещено рассуждать о том, что они связаны между собой, – даже после того, как преступник написал письмо в газеты, взяв на себя ответственность за кровь своих жертв.

Это еще один пример иррационального скептицизма, подпитываемого опытом. Иррациональный скептицизм такого рода существует и сегодня, в том числе в отношении преступлений, которые описаны в этой книге. Дж. Д. Чандлер в книге «Убийство и погром в Портленде, штат Орегон» на странице 87 делает совершенно невероятное заявление о связи между убийствами семьи Хилл в Арденвалде и семьи Мур в Виллиске, погибшей через 365 дней:

Шокирующее сходство между этими двумя преступлениями, скорее всего, было плодом воображения репортеров, потому что никому не были предъявлены обвинения – за исключением Натана Харви.

Вот, значит, как? Выходит, чтобы убедить человека в том, что два преступления никак не связаны между собой, достаточно того, что обвиняемый был только один? Где же логика?

Если рассуждать таким образом, получается, что все нераскрытые преступления следует считать не имеющими отношения друг к другу. Выходит, никак не связаны между собой, например, злодеяния Джека-потрошителя, ведь в них никого так и не обвинили, а значит, связь между этими убийствами – всего лишь плод воображения газетчиков. Это также проявление того самого иррационального скептицизма.

Рэймонда Харди заподозрили в том, что 5 июня 1910 года на ферме в штате Айова он убил других членов своей семьи. Местный шериф почему-то решил, что это преступление совершил именно он, и принялся трепать имя Рэймонда Харди в газетах. Однако суд над ним так и не состоялся – по причине отсутствия хоть каких-нибудь улик, подтверждающих клевету шерифа. Рэймонд был неплохим и вполне вменяемым человеком, и у него отсутствовали мотивы для убийства своих родных. Это был добрый деревенский парень, которому через несколько дней предстояло жениться. После освобождения он вполне счастливо прожил почти 60 лет. На мой взгляд, невиновность Рэймонда Харди была совершенно очевидной.

Однако современные авторы, пишущие об этом деле, – а мне удалось найти в Интернете несколько статей на эту тему, – чуть ли не в один голос утверждают, что Харди был виновен. И знаете почему? Потому что иначе придется признать, что ближайшие родственники Рэймонда Харди стали жертвой настоящего чудовища, в существование которого невозможно поверить.

После того как Харди оправдали, некий свидетель заявил, что он видел весьма подозрительного мужчину в запачканной кровью одежде, который садился в поезд утром вскоре после убийств. Все, или почти все, современные авторы пишут в связи с этим, что (а) Харди был отпущен на свободу в том числе благодаря показаниям свидетеля о незнакомце, садившемся в поезд, и (б) местным жителям очень хотелось найти кого-то помимо Харди, кто мог совершить это преступление.

Другими словами, они все излагают шиворот-навыворот. Показания о каком-то незнакомце, который садился в поезд, были даны уже после того, как Харди оправдали и отпустили. Это во-первых. А во-вторых, люди всегда предпочитают считать, что они ЗНАЮТ, кто убийца, и не очень охотно принимают версии о том, что преступление мог совершить некто неизвестный, да еще и по каким-то непонятным причинам. И это опять-таки тот самый иррациональный скептицизм, из-за которого убийства, совершенные «Человеком с поезда», более ста лет оставались не только нераскрытыми, но и по сути незамеченными.

Ранее я обещал вам привести список из 33 характерных признаков, которые авторы этой книги использовали, чтобы идентифицировать преступления, совершенные «Человеком с поезда». Вот он:

1. Место преступления располагается близко к железной дороге (в пределах четверти мили).

2. Место преступления находится недалеко от пересечения двух железнодорожных веток.

3. В качестве орудия убийства используется топор.

4. Удары наносятся обухом, то есть топор используется скорее как тупое орудие, а не рубяще-режущее.

5. Убийца очень часто использует топор, принадлежащий намеченным жертвам, который хранится рядом с поленницей, или же берет его во дворе у соседей.

6. Преступник оставляет топор на месте преступления или неподалеку от него.

7. Убийца предпочитает наносить удары по голове.

8. Жертвами преступника становятся все члены семьи.

9. Одной из жертв является девочка предпубертатного возраста.

10. Особое внимание преступник уделяет именно телу девочки-подростка: он перемещает его и укладывает в какой-то определенной позе. При этом тела остальных жертв он обычно оставляет лежать на месте.

11. Маньяк мастурбирует рядом с телом девочки-подростка.

12. Преступления совершаются ночью, обычно между двенадцатью и двумя часами, либо с небольшим отклонением от этого временного промежутка.

13. Преступник накрывает головы жертв одеялом или простынями, чтобы предотвратить слишком сильное разбрызгивание крови в момент удара или сразу после него.

14. Тела жертв маньяк также накрывает кусками ткани.

15. Убийца занавешивает тканью окна и зеркала. В одном из случаев он прикрыл тканью телефонный аппарат.

16. Нападения совершаются на фермах или в других относительно изолированных местах (до 1908 года и какое-то время после), а также в небольших городках, где нет своей полиции (после 1908 года).

17. После нападения преступник часто поджигает дом своих жертв (до 1906 года и некоторое время после).

18. Совершая свои вылазки, маньяк до 1909 года перемещается с севера на юг и обратно по штатам, расположенным вдоль восточного побережья, а начиная с 1909-го двигается с востока на запад.

19. Преступления в подавляющем большинстве случаев совершаются в конце недели, чаще всего в воскресенье.

20. Маньяк действует в районах, где активно ведутся лесозаготовки и добыча угля.

21. Преступник перемещает зажженную лампу без абажура и зачастую оставляет ее, все еще горящую, на месте преступления.

22. Временной промежуток между преступлениями обычно составляет несколько недель. При этом каждое новое убийство маньяк совершает, как правило, на расстоянии от 100 до 400 миль от того места, где совершил предыдущее.

23. Ареал действий преступника в тот или иной период практически всегда четко очерчен.

24. Для удовлетворения своей страсти к убийству преступник проявляет удивительную ловкость и действует на редкость четко и продуманно.

25. Совершив убийство, маньяк часто оставляет двери дома плотно закрытыми и чем-то подпертыми – вероятно, чтобы затруднить проникновение внутрь и тем самым не допустить слишком быстрого обнаружения трупов.

26. Утром, собираясь покинуть место преступления, преступник занавешивает окна и плотно закрывает ставни.

27. Маньяк нападает внезапно и без всякого предупреждения, заставая жертвы врасплох.

28. Преступник расправляется с жертвами, когда они спят (в случаях, когда кто-то из обитателей дома бодрствует, маньяк скорее ретируется, чем начинает действовать).

29. Убийца не трогает деньги и ценности, даже лежащие на видном месте.

30. Все, или почти все, убийства совершены в домах с дровяным отоплением. Таких в США в то время в зависимости от региона было от 25 до 50 процентов.

31. Во многих случаях преступник проникает в дом через черный ход.

32. В то же время маньяк нередко снимает ставни с одного из окон и забирается в дом через него.

33. Почти все убийства совершаются в теплую погоду.

Есть и 34-й характерный признак, который я не включил в список. Преступник нередко перетаскивал мертвые тела с места на место и клал один труп на другой. Это было сделано по меньшей мере в шести случаях, а может, и больше. Однако я не стал отмечать эту особенность в перечне характерных признаков, отличающих действия «Человека с поезда».

Глава 35. Херли

Мой дорогой друг Том, я прибыл домой в среду вечером. По пути я заехал на место трагедии в Херли. Это одно из самых ужасных преступлений из когда-либо совершенных. Случившееся невозможно описать ни на словах, ни пером.

В. Л. Деннис, секретарь канцелярии округа Бьюкенен

Убийство семьи Медоуз в Херли, штат Виргиния, которое произошло 21 сентября 1909 года, стало по-своему переломным в серии. Вообще преступления, которые совершал «Человек с поезда», можно разделить на три группы: ранние убийства, когда маньяк еще только вырабатывал свой кровавый «почерк», убийства так называемого «южного периода», который начался в 1903 году, и убийства периода «кросс-кантри». Убийство семейства Медоуз и убийство в Бекли, Западная Виргиния, которые очень похожи и произошли сравнительно недалеко друг от друга, представляют собой завершение второго, «южного периода» серии и непосредственно предшествуют третьему.

После того как я рассказал вам об убийстве семьи Медоуз, вы успели прочитать несколько сотен страниц, поэтому я на всякий случай напомню основные детали. Семья из шести человек была убита недалеко от маленького городка в гористой местности. При этом убийство было совершено именно в той манере, которую мы уже много раз описывали в этой книге, – топором, посреди ночи, вблизи железнодорожной станции, в районе, где активно велись лесозаготовки. После убийства преступник поджег дом. На следующий день «Блуфилд дэйли телеграф» назвала это происшествие «одним из самых чудовищных преступлений… в этой части страны». Те, кто прибыл на место преступления, обнаружили на земле отпечатки обуви и решили использовать собак-ищеек. Псы взяли след и на протяжении нескольких миль шли по нему в густой лесной чаще – не исключено, что преследователи оказались на территории штата Кентукки. В какой-то момент они наткнулись на семью фермеров из трех человек, которые копали картошку.

Фермеры бросились в дом, заперлись и защищались с оружием в руках, пока на место не прибыла местная милиция. Когда все немного успокоились, оказалось, что трое фермеров, забаррикадировавшихся в доме, к преступлению непричастны. В то же время некий человек по имени Говард Литтл, ранее судимый за убийство (это было много лет назад в Кентукки), собирался бросить жену и уйти к другой женщине (во всяком случае, так он говорил своей новой подруге). Обиженная жена заявила, что с семьей Медоуз расправился именно ее муж. В итоге Говарда Литтла арестовали, судили, признали виновным и казнили в начале 1910 года.

Есть три момента, которые отличают «южные» убийства 1903–1909 годов от убийств периода «кросс-кантри», совершенных в 1910–1912 годах:

1. Преступления 1903–1909 годов совершались на юге страны и вдоль восточного побережья, убийства периода «кросс-кантри» – на всем протяжении страны с востока на запад.

2. «Южные» убийства в основном совершались не в самих маленьких городках, а рядом с ними, на расстоянии двадцатиминутного пешего перехода. Причем городки эти, как правило, имели ограниченную связь с внешним миром. Преступления следующей части серии, то есть совершавшиеся с 1910 по 1912 год, происходили уже в небольших городах, и сами эти города были несколько более развитыми, в частности, имели собственные полицейские подразделения.

3. После «южных» убийств преступник, расправившись с жертвами, поджигал дом. Впоследствии он в большинстве случае не совершал поджог, а вместо этого, уходя, плотно запирал двери и окна.

Из этих трех особенностей только о первой можно сказать, что она проявлялась по-настоящему отчетливо. После убийства семьи Медоуз и расправы над семейством Логан в Тернпайке маньяк больше не совершал преступлений на Глубоком Юге или в штатах восточного побережья. Между тем до этого он действовал почти исключительно в указанных районах. Другие различия появлялись постепенно.

Я считаю, что «наш» маньяк покинул Юг после 1909 года по той причине, что 1907 год, а возможно, и 1908-й ему пришлось провести в тюрьме – во Флориде, в Джорджии или Алабаме. Не исключено даже, что он отбывал срок, скованный кандалами с другими заключенными. В перечисленных штатах в начале прошлого века нередко отлавливали бродяг и без особых на то оснований приговаривали их к принудительным работам, которые зачастую бывали очень тяжелыми. Я думаю, что «Человек с поезда» мог попасться на каком-то мелком преступлении, например краже (или, скажем, он неудачно проник в дом очередной потенциальной жертвы). Его могли приговорить к восемнадцати месяцам заключения, которые он провел в кандалах, после чего решил, что сыт Югом по горло.

Из 33 характерных признаков преступлений, совершенных «Человеком с поезда» (или тех, которые могли быть делом его рук), по меньшей мере 25 проявляются как в «южных» убийствах, так и в убийствах периода «кросс-кантри». Главное же и наиболее заметное изменение проявилось не в том, что делал этот отвратительный маленький человечек, а в том, что известно о его преступлениях.

Когда «Человек с поезда» убивал людей в малонаселенных районах Юга, лишь очень небольшое количество информации о его преступлениях просачивалось на общенациональный уровень. Однако начиная с убийства семьи Медоуз ситуация изменилась.

Север очень отличался от Юга: уровень грамотности населения здесь был намного выше, а газетчики работали куда активнее и профессиональнее. К тому же 1911 год тоже не был похож на 1903-й в том, что касалось технической стороны журналистики: появились службы, рассылавшие информационные сообщения в газеты по телеграфу, а сотрудники газет объединялись в профсоюзы. Благодаря всему этому преступления маньяка, произошедшие после 1909 года, получали широкое и подробное освещение в СМИ – в отличие от более ранних преступлений, которые оставались практически незамеченными.

Херли располагался на горном склоне – захолустный, почти изолированный от внешнего мира городок, не имевший телефонной связи. Ближайшим местом, где можно было воспользоваться телефоном, был поселок Гранди, штат Виргиния, в шестнадцати милях южнее. Однако, хотя газеты наперебой писали, как трудно собирать информацию о Херли и как сложно выжать хоть какие-то сведения из его жителей, об убийстве семьи Медоуз были напечатаны сотни репортажей (сегодня их можно прочитать в Интернете). За исключением событий в городке Байерс, штат Пенсильвания (убийство семьи Зус), и, в меньшей степени, в поселке Рейнир, штат Вашингтон (убийство семьи Кобл), начиная с 1909 года так было всегда.

Позвольте я расскажу, что, по моему мнению, произошло в Херли. Конечно, это всего лишь предположение, но… в конце концов, лучше иметь хоть какое-то объяснение, чем не иметь никакого. Впрочем, дело ваше, читатель. Во-первых, я совершенно уверен, что убийство совершил «Человек с поезда». Слишком уж точно это преступление повторяет сценарии предыдущих преступлений маньяка. Во-вторых, обвинение, выдвинутое против Говарда Литтла, представляется мне необоснованным и не подкрепленным фактами. В-третьих, этот случай почти наверняка связан с убийством семьи Худ, которое произошло шестью неделями позднее в 80 милях от Херли.

Думаю, маньяк какое-то время прятался в одной из хозяйственных построек или на кукурузном поле рядом с домом семейства Медоуз. Он выжидал до наступления сумерек. А затем, выбравшись из укрытия, направился к дому. Внезапно раздался громкий собачий лай. Об этом нигде не сообщается, но семья Медоуз наверняка должна была держать охотничьих собак. Я просто не представляю себе семью, живущую в таком месте, как Херли, и при этом не имеющую охотничьих собак. Скорее всего, об этом нигде не упоминалось просто потому, что все считали это само собой разумеющимся.

Поскольку собаки никак не успокаивались, Джордж Медоуз, спотыкаясь, полуодетым вышел во двор – возможно, при этом он в правой руке держал револьвер, а в левой – зажженный фонарь. (Я не упоминал об этом в начальной главе книги, но Медоуз вышел из дома, обутый на одну ногу, причем одна лямка комбинезона была у него на плече, а другая висела у локтя.) Ночь стояла облачная, поэтому на улице было темно, словно в погребе. Фонарь в руке Медоуза дал «Человеку с поезда» огромное преимущество: его жертва была прекрасно освещена. Маньяк напал на Медоуза сзади, ударил его по голове топором, а потом завладел револьвером и фонарем. (Тот факт, что Медоуз получил удар топором сзади, – не выдумка, а факт. Об этом сообщалось в газетах.)

Собаки продолжали яростно лаять. «Человек с поезда» спокойно выждал пятнадцать или двадцать минут, чтобы посмотреть, не появится ли во дворе еще кто-нибудь из обитателей дома с фонарем в руке. Наконец собаки успокоились – похоже, они были слишком напуганы, чтобы продолжать нести свою сторожевую службу. Жена и дети Джорджа Медоуза, не услышав ничего подозрительного, кроме собачьего лая, снова заснули – за исключением двухлетнего мальчика. Позже его трупик обнаружат на пороге дома, и следователи выдвинут целую кучу версий того, каким образом ребенок мог там оказаться.

Расправившись со всеми, кто находился в доме, «Человек с поезда» вернулся к телу Джорджа Медоуза и с удивлением обнаружил, что тот еще жив. Агонизируя, Медоуз умудрился вытащить из кармана карандаш в тщетной попытке сообщить, кто на него напал. (Когда его нашли мертвым, он все еще сжимал карандаш в пальцах. Я вырос среди фермеров, которые носили комбинезоны 365 дней в году. При этом они почти всегда держали в нагрудном кармане комбинезона карандаш.) Убийца всадил две пули в туловище Медоуза, затем ударил его по горлу топором, забрал фонарь, сунул в карман револьвер и зашагал по дороге, ведущей к железнодорожной станции. Соседи заметили пожар вскоре после часа ночи – это полностью укладывается во временные рамки убийств, совершаемых «Человеком с поезда». По не вполне понятным причинам соседи не сразу подняли тревогу, поэтому потушить пожар не удалось, и дом сгорел полностью.

Если вам когда-нибудь приходилось идти по горной дороге в кромешной темноте, вы знаете, насколько это неприятно и даже опасно. Потому-то «Человек с поезда» и захватил с собой фонарь. Он дошел с ним почти до самой железнодорожной станции и оставил его на дороге, не погасив. Говард Литтл в это время находился в обществе своей любовницы, миссис Мэри Стэйси, а может, какой-нибудь другой женщины, имя которой нам неизвестно. Затем он отправился домой. Шагая в темноте, он внезапно наткнулся на стоявший на дороге зажженный фонарь. Странно, подумал Говард Литтл. Он поднял фонарь и внимательно осмотрел, в надежде установить его владельца. Возможно, он даже пару раз крикнул в темноту: «Эй, есть здесь кто-нибудь?!» Но ответа, разумеется, не получил. Говард Литтл был не самым честным и добропорядочным гражданином в округе. Он взял фонарь и снова двинулся в сторону дома. Разумеется, Говард Литтл не мог знать, что, подняв фонарь, он тем самым подписал себе смертный приговор. В тот момент он привел в действие последовательность событий, которая и привела его на эшафот. Добравшись до дома, остаток ночи он проспал на кушетке (этот факт был подтвержден на суде).

На следующее утро, когда Говард Литтл проснулся, весь город уже буквально гудел, обсуждая новость об убийстве семьи Медоуз. Говард собрался было на работу, но лесопилка компании «Риттер ламбер милл» оказалась закрыта – руководство позволило рабочим принять участие в охоте на убийцу. Литтл начинает беспокоиться из-за фонаря, понимая: то, что он нашел его зажженным у дороги, очень странно. Взяв фонарь в руки, он снова внимательно его осматривает и замечает на нем кровь. Это заставляет его забеспокоиться всерьез. Говард Литтл пытается стереть кровь с фонаря. Затем он какое-то время работает во дворе, после чего прячет фонарь в сарае в надежде, что там его никто не найдет.

Это всего лишь мое мнение, но мне кажется, что Говард Литтл вовсе не собирался бросить жену и бежать с Мэри Стэйси. Да, он говорил ей, что планирует это сделать, но такие мужчины, как Говард Литтл, часто говорят подобные вещи. В газетных репортажах, посвященных убийству семьи Медоуз, сообщается, что мистер Литтл дал миссис Стэйси 20 долларов на покупку нового платья буквально за несколько дней (или даже всего за день) до убийства. Однако в этом не было ничего необычного: Говард Литтл регулярно снабжал свою любовницу деньгами в течение четырех лет. При этом он, скорее всего, обманывал ее насчет своих намерений. Все это могло бы продолжаться сколь угодно долго, но в дело вмешалась судьба. Кто-то убил семью Медоуз, а Говард Литтл, как говорится, оказался не в то время и не в том месте. К тому же отношения с женой, и без того напряженные, внезапно дошли до точки кипения. У супруги Говарда Литтла имеются самые худшие подозрения на его счет. Его любовница, когда его арестовывают, понимает, что между ними все кончено и своих обещаний он никогда не выполнит, поэтому также приходит в ярость.

Убийство было совершено поздно ночью во вторник. Вечером в среду между мистером и миссис Литтл произошел самый страшный за все годы их совместной жизни скандал (об этом тоже упоминалось на суде). Херли расположен вблизи западной границы штата Виргиния, причем таким образом, что если пройти пять миль к западу, то окажешься в штате Кентукки, а если пять миль к востоку – то на территории Западной Виргинии. После очередного вечернего скандала и визита частных детективов Говард Литтл решает, что ему лучше покинуть городок. Но оказывается, что уже слишком поздно. В то самое время, когда он шагает в сторону Западной Виргинии, его жена беседует со следователями. Одно телеграфное сообщение – и Говарда Литтла арестовывают пятеро вооруженных мужчин.

По Херли начинают распространяться слухи. Люди перемывают кости Говарду Литтлу. Все, что о нем говорят, – не более чем сплетни. Большая часть свидетельских показаний, представленных против него в суде, – тоже болтовня, слухи и сплетни. Но, подняв с земли фонарь, он дал обвинению действительно реальную улику против себя. На ноге у Говарда Литтла обнаруживают порез, и прокурор тут же начинает настаивать, что он был получен, когда обвиняемый убивал членов семьи Медоуз.

Я как-то уже упоминал, что штаб-квартира частных детективов, которые арестовали Литтла, находилась в Блуфилде, штат Западная Виргиния. В номере от 28 сентября 1909 года «Блуфилд таймс» утверждала (возможно, голословно) следующее:

Литтл – человек с неважной репутацией. В округе Пайк, штат Кентукки, он убил человека, за что отсидел четыре года и был помилован губернатором. Говорят, что он постоянно впутывается в какие-то грязные дела и, в частности, был замешан в бесчисленном множестве афер, которые проворачивали бутлегеры.

Вы видите, насколько справедливо велось судебное разбирательство? «Говорят», что постоянно впутывается в грязные дела. Каково? А между тем Литтл много лет имел постоянную работу и был старшим смены на крупнейшем в городе предприятии. Занимался бутлегерством? В самом деле? Любой мужчина в местности, о которой идет речь, так или иначе был связан с бутлегерами – вплоть до представителей властей. Я, конечно, преувеличиваю, но лишь самую малость. Люди, проживающие в тех местах, до сих пор сами изготавливают алкогольные напитки, и любые попытки регулирования продажи и распространения этой продукции вызывают у них глубокое возмущение. Они, конечно, покупают в магазине пиво и, возможно, даже виски, но самогон для них – это не просто напиток, это традиция. Рейчел выходила замуж в горах Виргинии в 2011 году, и на свадебных столах стоял самогон.

Нам известно, что у Литтла была недвижимость. Мы также знаем, что у него имелись коровы. Нам удалось это выяснить благодаря заявлению мисс Ли, согласно которому Говард Литтл утром после убийства первым делом занялся работами во дворе – в то время как обычно он начинал утро с дойки. Но не надо забывать, что в тот день лесопилка была закрыта, поэтому у Говарда Литтла могла появиться возможность делать все не в обычном порядке, а несколько иначе. Мы знаем, что помимо коров он держал овец. Мы опять-таки узнали об этом случайно: частные сыщики, пришедшие к Литтлу за день до его ареста, использовали в качестве предлога для визита желание купить у него несколько овец. Мы знаем также, что помимо прочего он владел и какой-то землей. Это выяснилось, когда Говард Литтл, объясняя, откуда у него на ноге появился порез, сообщил, что получил эту травму несколько дней назад, когда срубал сосну на принадлежащем ему земельном участке. Вот почему я не верю в то, что Говард Литтл собирался бежать с Мэри Стэйси: ему было что терять. Жена, четверо детей, коровы, овцы, хорошая работа – готов ли он был бросить все это ради женщины, которая на протяжении последних четырех лет была его любовницей? Маловероятно.

В качестве улики против Говарда Литтла был использован тот факт, что утром после убийства его пиджак оказался мокрым – как если бы он отстирывал с него кровь, а потом повесил сушиться. Интересно, представляли ли эти люди, сколько крови должно было попасть на пиджак, если убить в нем топором шесть человек, и как трудно отстирать от крови шерстяную ткань?

Разумеется, ни о том, ни о другом они понятия не имели. Я вовсе не хочу представить этих людей в негативном свете – просто им никогда прежде не приходилось расследовать подобные дела. Агентство Болдуина – Фелтса просто-напросто сфабриковало дело против Говарда Литтла. Правда, без злого умысла: его владельцам просто хотелось получить обещанную награду, а для этого нужно было предъявить преступника. Первым шагом, который они предприняли, стала проверка всех проживающих в округе бывших преступников, и она оказалась удачной. Алиби у Говарда Литтла было слабым, неубедительным. Всех насторожило, что он явился домой с фонарем, который мог быть взят им на месте преступления.

Разозленная жена Говарда Литтла выступила на суде против мужа, громоздя один домысел на другой. После этого все свидетельства стали трактоваться против него. Возможно, любовница могла бы сказать, что в тот момент, когда было совершено преступление, Говард Литтл был с ней, но она была замужней женщиной. Не сомневаюсь, что следователи и прокурор сказали ей, что у Литтла было достаточно времени, чтобы совершить убийство.

Все обвинение против Говарда Литтла было построено на пяти фактах:

1. Подсудимый уже был судим за убийство.

2. У Литтла нашли фонарь, который мог принадлежать, а мог и не принадлежать семье Медоуз. Согласитесь, когда обвинение вызывает в суд более 20 свидетелей, чтобы они опознали фонарь, это, пожалуй, перебор.

3. У Литтла на ноге был замечен свежий порез. Он мог иметь, а мог и не иметь отношения к преступлению. Могу сказать, что 99,9 процента людей с порезами на ногах получили их не в тот момент, когда совершали убийство.

4. В ночь, когда произошло убийство, Говарда Литтла не было дома, и никто не смог обеспечить ему алиби.

5. Газеты снова и снова перепечатывали домыслы разгневанной жены Литтла, хотя в суде в качестве свидетеля она не выступала. Одна из газет даже написала, что, по словам жены Литтла, муж якобы признался ей, что убийство совершил он. Однако это утверждение, судя по всему, было ошибкой или недоразумением, поскольку в дальнейшем об этом нигде не было ни строчки. Более того, все СМИ твердо стояли на том, что Литтл так и не признал своей вины.

Говард Литтл был состоятельным человеком, а кроме того, обладал сильным характером. В прошлом он работал в службе федеральных маршалов, которая занимается поимкой беглых преступников, а в описываемое нами время – старшим смены на лесопилке. Нет, он не был большим боссом – во всяком случае боссом, сидящим в кабинете. Он был человеком, твердо стоявшим на земле, и не из тех, кто позволяет сделать из себя козла отпущения. Почему же, учитывая свойства характера Говарда Литтла и особенности его биографии, мы отвергаем версию о том, что убийцей был он?

Убийство, за которое Литтл был осужден в прошлом, он совершил, когда был совсем молодым человеком, практически мальчишкой, и скорее непреднамеренно: все случилось во время драки из-за женщины. Я вовсе не утверждаю, что этот факт биографии Говарда Литтла не может свидетельствовать против него. Когда человеку предъявляют обвинение в убийстве, тот факт, что ему уже приходилось проливать чужую кровь, неизбежно принимается во внимание. Но молодые люди, да еще в состоянии влюбленности, по большей части практически невменяемы, а в горных районах восточной части штата Кентукки в 1892 году физическое насилие было обычным явлением. Примерно в то же время и в тех же местах шла война между кланами Хэтфилдов и Маккоев, в которой погибло большое число людей. За многие из этих смертей никто так и не понес ответственности. Более того, многие из них по сути даже не расследовались. В это захолустье из-за гористого рельефа невозможно было проложить железную дорогу, а электричества, телефонной связи и автомобилей тогда еще не существовало. Люди создавали свой бизнес, не считаясь с законом и не полагаясь на его защиту, – хотя иногда он все же вмешивался в их дела.

Херли, где была убита семья Медоуз, был в чем-то таким же, в чем-то другим, но времена были уже другие (1909 год). Да и само преступление было совершенно другим. И оно было делом рук совершенно другого человека – злобного, извращенного, настоящего чудовища. Тот, кто способен ударить ребенка топором по голове, – безнравственный выродок-социопат, а не человек с некоторыми особенностями характера. Говард Литтл, при всех его недостатках, таким не был. К тому же у него не имелось никаких причин убивать семейство Медоуз. Его жена утверждала, что после убийства он украл из дома семьи Медоуз деньги, и даже пообещала шерифу показать, где муж их спрятал, но так этого и не сделала. А раз версия с кражей денег отпадает, то отпадает и единственный возможный мотив. Чтобы поверить в то, что убийство совершил Говард Литтл, мы должны поверить, что человек, у которого был красивый дом, хорошая работа, четверо детей, жена, да еще и любовница, вдруг по непонятной причине решил совершить ужасное, кровавое преступление. Я в это не верю. Разумеется, у вас может быть на этот счет другое мнение, но я в это поверить не могу.

Говард Литтл был не первым человеком, которого казнили за преступление, совершенное «Человеком с поезда». И, по всей видимости, не последним.

Глава 36. Бекли – и не только

Обещание округа выплатить вознаграждение в 1000 долларов заставило тех, кому не давали покоя лавры Шерлока Холмса, удвоить усилия, но все они оказались напрасными.

«Рэлей реджистер», 25 ноября 1909 года

Херли, штат Виргиния, отделяют от Бекли, штат Западная Виргиния, 82 мили гористой местности. Совершив убийство целой семьи в Херли, «Человек с поезда» вскочил в первый же проходящий мимо состав, чтобы покинуть эти места. Для преступника не имело значения, куда он направляется – на юг или на север. По всей видимости, поезд шел в южном направлении. Если так, то он очень скоро должен был прибыть в Бекли. Если с помощью современного навигатора Гугл проложить кратчайший маршрут от Херли до Бекли, то наилучшим вариантом будет направиться на юг, чтобы выбраться из горного района, затем свернуть на восток и, проехав 15–20 миль по равнине, опять повернуть на север. Если же изначально выехать из Херли в северном направлении, то, чтобы попасть в Бекли, придется сделать порядочный крюк.

Убийство семьи Худ произошло в ночь Хеллоуина в 1909 году, через месяц и десять дней после убийства семьи Медоуз, о котором мы рассказали в главе 1. На этот раз мы уделим максимум внимания датам. Связь между Хеллоуином и своеобразным криминальным юмором, иногда черным, возникла не с появлением на экранах в 1978 году одноименного фильма, главным персонажем которого стал злодей по имени Майкл Майерс. Вообще-то современный Хеллоуин – это прошедший цензуру праздник для детей, который воспринимается ими как веселый спектакль. Вполне возможно, что первым «образцовым» преступлением, совершенным «Человеком с поезда», стало убийство семьи Келли, или Каффи, в 1903 году – оно, похоже, пришлось как раз на Хеллоуин или было совершено в пределах одного-двух дней до или после праздника. Вероятно, не случайно также одно из преступлений «Человека с поезда» выпало на пятницу, 13-е число.

Однако в целом мы считаем маловероятным, что «Человек с поезда» привязывал свои действия к каким-то датам. Он был, если можно так выразиться, перекати-поле – не бродягой, конечно, но и оседлую жизнь не любил. Планируют же свои действия по календарю обычно люди, чей образ жизни более или менее упорядочен.

Тем не менее, как ни странно, он придавал большое значение воскресеньям: доля нападений в воскресные ночи очень высока. Так что какая-то зависимость от календаря у «Человека с поезда» все же была.

И потом, есть еще одна интересная деталь. Предположим, что на счету маньяка 30 нападений. Казалось бы, в их датах вполне может оказаться хотя бы одно совпадение. На самом деле таких совпадений несколько. Два нападения пришлись на 21 сентября – в 1905 и 1909 годах. Два – на 7 февраля, в 1905 и 1906-м. Убийство в Виллиске было совершено в первую годовщину убийства семьи Хилл неподалеку от Портленда, штат Орегон. Убийство в Паоле, штат Канзас, – ровно через два года после убийства семьи Харди в районе Маршаллтауна, штат Айова. Конечно, это всего лишь предположение, но, на мой взгляд, эти даты для маньяка что-то значили.

Человек с поезда совершил, или мог совершить, преступления в Техасе и в местах, расположенных вдоль железной дороги МКТ, в апреле 1908-го, марте 1910-го и марте 1911 годов. С его точки зрения, это было самое подходящее время приехать в Техас: как раз в этот период местные предприятия набирали рабочих.

Хеллоуин иногда называют Ночью теней. Слово «тень» в английском языке очень многозначно. Сейчас, например, выражение «бросить тень» означает оскорбить кого-то безобидным на первый взгляд замечанием, причем зачастую даже не обращаясь к тому, кому оно адресовано. В первое десятилетие XX века под словом «тень» обычно подразумевали призрак. Призраки, наряду с фактами, всегда присутствуют в историях об убийствах – независимо от того, рассказывают ли эти истории, сидя вокруг костра где-нибудь в лесу, или же их излагает ведущий какой-нибудь программы кабельного телевидения.

Несколько глав назад я рассказал вам смешной случай о человеке, который поверил, что с ним разговаривал его мул. Дальше мы поговорим об историях, связанных с религиозным культом вуду. Если раньше вы уже слышали о преступлениях, о которых идет речь в этой книге, то, скорее всего, благодаря кабельному каналу, который рассказывает о расследованиях, проводимых экстрасенсами. Но мы говорим не об этом. Мы рассказываем о реальных людях, которые умерли страшной смертью, и о человеке, оборвавшем их жизни.

Кстати, в 1909 году «тенями» с явным оттенком презрения в некоторых местах называли чернокожих. Не слишком квалифицированные детективы из Бекли после нескольких недель практически безрезультатного расследования обратились за помощью к женщине-медиуму. Как вы думаете, на кого она возложила вину за убийство семьи Худ? Разумеется, на чернокожих.

В главе 2 этой книги мы уже упоминали об этом, но тогда вы, пожалуй, не могли адекватно оценить этот факт. А сейчас – можете. Чернокожих подвергли суду Линча, то есть убили, за преступления, которые на самом деле почти наверняка совершил «Человек с поезда». Речь идет об убийствах в Стейтсборо, штат Джорджия, в 1904 году, в Солсбери, штат Северная Каролина, в 1906-м, а также, с несколько меньшей вероятностью, во Фрейзере, штат Джорджия, в 1908 году. Мало того, чернокожих сочли виновными еще в добром десятке подобных убийств.

В главе 2, посвященной убийству в Бекли, мы упомянули, что те, кто занимался расследованием этого преступления, консультировались с женщиной-медиумом, которую звали Элизабет Блейк. Это весьма примечательная история. В 1907 году бизнесмен из Оклахомы по имени Дэвид Эббот написал книгу-бестселлер под названием «Секреты медиумов». В ней автор попытался разоблачить трюки, используемые людьми, якобы обладающими сверхспособностями, для того чтобы одурачить других.

В 1908 году из-под пера Дэвида Эббота вышло продолжение этой книги. Оно называлось «История одного странного случая». Во время работы над второй книгой он побывал у Элизабет Блейк, чтобы разоблачить и ее, – и она обвела его вокруг пальца. В итоге он написал, что она – гениальный медиум. Эббот сообщил, что задал Элизабет Блейк 19 вопросов, ответы на которые она просто не могла знать. И некие голоса в комнате правильно ответили на все вопросы – среди бела дня, причем в разных местах.

Но когда дело дошло до убийства семьи Худ, как вы думаете, на кого указал призрак Джорджа Худа? На неизвестных чернокожих мужчин. Большое спасибо за помощь, Элизабет.

После расправы с семейством Логан в поселке Тернпайк следующим эпизодом серии стало убийство семьи Шульц в Хьюстон-Хайтс, штат Техас. Напомню, это тот самый случай, когда 21-летняя замужняя женщина, Элис Шульц, за спиной супруга крутила романы еще с двумя мужчинами. Элис, ее муж, двое их детей и еще один внебрачный ребенок Элис были найдены убитыми в доме из трех комнат, который стоял рядом с линией железной дороги в Хьюстон-Хайтс (глава 3). Шериф, который расследовал эти убийства, Арчи Андерсон, сразу понял, что преступление, скорее всего, совершил маньяк, приехавший на поезде. Все остальные версии казались бессмысленными. Впрочем, чуть позже он так увлекся историями из полной событий личной жизни Элис Шульц, что отдал приказ об аресте Сэнди Шеффилда – одного из путавшихся с ней мужчин.

В самом начале книги я изложил историю убийства семьи Шульц в очень осторожных выражениях. Я сделал это потому, что опасался, как бы с читателями не произошло то же, что с шерифом Андерсоном. Другими словами, я боялся, что вас так увлекут истории о том, с кем спала Элис, что вы утратите способность оценивать реальные улики. Но, так или иначе, совершенно очевидно, что убийство, о котором мы говорим, – часть серии и что оно не имеет никакого отношения к амурным делам этой женщины.

Оба убийства – семьи Шульц и семьи Худ – имеют характерные, уже хорошо знакомые вам особенности:

• в обоих случаях убиты целые семьи;

• оба преступления были совершены ночью;

• в обоих случаях орудием убийства был топор;

• преступления были совершены вблизи железной дороги;

• признаки ограбления отсутствовали;

• в обоих случаях не имелось никаких мотивов или рациональных объяснений убийства;

• в обоих случаях одной из жертв была девочка-подросток.

Убийца наносил жертвам удары обухом топора. Оба эти преступления остались нераскрытыми. Помимо этого, убийство семейства Худ связывает с серией близость по расстоянию и времени с убийством семьи Медоуз, а для убийства Шульцев характерны такие признаки, как запертая входная дверь, занавешенные окна и плотно закрытые ставни (из-за этого заглянуть в окна дома не представлялось возможным), а также накрытые тканью головы жертв.

Как в случае убийства Худов, так и в случае убийства Шульцев тела были уложены в одной комнате, хотя как минимум с одной жертвой маньяк расправился в другом помещении дома. При этом в обоих случаях орудие убийства не было оставлено непосредственно на месте преступления. И Худы, и Шульцы были белыми, но жили рядом с районами, где селились чернокожие.

Однако, анализируя эти два преступления, мы видим кое-какие изменения в обычном сценарии. Убийства семьи Медоуз и семьи Худ можно считать «переходными», означающими конец «южной» серии преступлений, но все же относящимися к ней. Жертвы проживали в сельской – или наполовину сельской – местности. После убийства их дома были сожжены.

Хотя Техас, в принципе, тоже можно назвать южным штатом, а Хьюстон располагается на той же широте, что и Джексонвилл, последним в «южном периоде» стало все же убийство Худов в Западной Виргинии, а убийство Шульцев в Хьюстон-Хайтс представляет собой начало периода «кросс-кантри». После убийства в Хьюстон-Хайтс «Человек с поезда» в основном творил свои страшные дела в небольших городках, а не в их окрестностях. При этом маньяк продолжал перед уходом запирать или плотно закрывать двери домов, но поджоги устраивать практически перестал. Преступления стали совершаться намного чаще: если раньше маньяк убивал в среднем два раза в год, то теперь – каждые несколько недель. Кроме того, он перестал так тщательно, как раньше, отбирать свои жертвы. Его действия становятся более очевидными. Возможно, это связано с тем, что он перестал поджигать дома убитых и мы получили возможность больше узнать о местах совершенных преступлений.

Начиная с убийства Худов в действиях преступника появляются новые особенности. В момент нападения в доме жертв часто оказываются гости. Так было во время убийства Худов и Шульцев, а также Касауэев, Муров (Виллиска), Хадсонов (Паола), Бернхэмов (Колорадо-Спрингс) и, возможно, в ряде других случаев.

Мы считаем, что поначалу «наш» маньяк тщательно выбирал свои жертвы и изучал их привычки, но к концу 1909 года стал действовать иначе – просто спрыгивал с поезда и вламывался едва ли не в первый попавшийся дом. Возможно, впрочем, что перед нападением он все же слонялся рядом часа два в темноте или сумерках, наблюдая за домом, считая входящих и выходящих и прикидывая, сколько людей отправит на тот свет. На этом, собственно, его подготовка и заканчивалась.

К 1910 году «Человеку с поезда» было от 45 до 50 лет. С годами он становился менее осмотрительным, но, с другой стороны, успел превратиться в опытного, матерого убийцу. Не исключено, что его агрессивность возросла. Возможно, к этому времени он стал прятать в известных одному ему местах чистую одежду, в которую мог переодеться после убийства. По крайней мере в некоторых случаях он на всякий случай брал с собой револьвер, хотя предпочитал им не пользоваться. Связь убийств с районами лесозаготовок становится менее очевидной, хотя время от времени маньяк все же продолжает проявлять себя именно в таких местах.

Похоже, он перестает обустраиваться там, куда приезжает, даже на некоторое время. Все говорит о том, что, сойдя с поезда, он практически сразу же совершает убийство и тут же уезжает. При этом он по-прежнему предпочитает действовать в выходные, особенно в воскресенье, – пожалуй, эта особенность, начиная с убийства Худов, проявляется теперь даже более отчетливо. Это можно рассматривать как свидетельство того, что «Человек с поезда» в будние дни по-прежнему работает, но при этом меняет работу чаще, чем раньше.

Если мы практически уверены, что Худов и Шульцев убил «наш» маньяк, то о двух следующих преступлениях этого сказать нельзя. Я имею в виду убийство семьи Харди в Маршаллтауне, штат Айова, 5 июня 1910 года, и семейства Хаббелл в Барнарде, штат Миссури. Действительно, оба убийства вполне могли быть продолжением серии – но могли и не быть (что касается семьи Зус, то о ней мы не говорим, поскольку считаем, что к ее убийству «наш» маньяк отношения не имел).

Мы также считаем, что Раймонд Харди не убивал свою семью. Обвинивший его в этом шериф собрал пазл с помощью молотка, подгоняя факты под свою версию. Однако это убийство отличается от преступлений, совершенных «Человеком с поезда», во многих важных деталях. Семья Харди жила не так близко к железной дороге, как другие жертвы. Орудием убийства на этот раз не был топор, к тому же преступление было совершено не посреди ночи. На членов семьи Харди напали, когда они еще не спали, что для «Человека с поезда» нетипично. Кроме того, среди жертв не было детей.

Ни одно из этих обстоятельств, разумеется, отнюдь не доказывает, что это не был «наш» маньяк. Он, конечно же, вполне мог отойти на три или четыре мили от железной дороги – и, возможно, так и сделал. Орудием убийства стал не топор, а очень тяжелая дубинка примерно такого же размера – по-видимому, это было первое, что попалось преступнику под руку. «Человек с поезда», по сути, тоже всегда использовал подручные предметы, просто чаще всего это оказывался топор. Так что никакой особой странности в использовании дубинки нет. Манера нападения – а преступник наносил удары сзади и сверху по макушке жертвы – такая же, как у «Человека с поезда». К 1910 году у «нашего» маньяка выработалась привычка нападать посреди ночи, но в некоторых случаях он делал это, когда фермер выполнял вечерние хозяйственные работы.

В случае убийства Харди имело место некое «предупреждение». Кто-то втайне от членов семейства за день до убийства оседлал принадлежавшую Харди лошадь. «Человек с поезда» никогда не делал подобных «предупредительных выстрелов». Он всегда нападал совершенно внезапно.

Но опять-таки это вовсе не доказывает, что Харди убил не он. Есть множество деталей и особенностей, которые вполне совпадают с манерой «Человека с поезда». Имеются два возможных объяснения тому, что на этот раз он действовал по-другому. Первое состоит в том, что убийство Харди могло оказаться спонтанным, незапланированным и неожиданным для самого маньяка – то есть, с его точки зрения, своеобразным «несчастным случаем». Не исключено, что «Человек с поезда» прятался в хлеву или сарае неподалеку от дома Харди – может, он намеревался украсть лошадь. Его мог случайно обнаружить хозяин, которого ему пришлось убить, а после этого – на автопилоте – расправиться со всей семьей. Второе объяснение – нельзя исключать, что на этот раз у «Человека с поезда» был сообщник. В 1910–1911 годах было зафиксировано несколько убийств, очень похожих на те, которые совершал «Человек с поезда», – но все же несколько отличавшихся по «почерку». Мы, признаться, не вполне понимаем, в чем тут дело.

Кто бы ни расправился с семьей Харди в июне 1910-го, тот же самый преступник почти наверняка убил семью Бернхардт в декабре того же года. Эти два убийства определенно связаны между собой. Однако мы не знаем, были ли они совершены «Человеком с поезда», каким-то его подражателем или же «Человеком с поезда», действовавшим вместе с неким сообщником.

Глава 37. Зусы и Хаббеллы

После убийства Харди и перед убийством Бернхардтов были отправлены на тот свет семьи Зус и Хаббелл. Ранее я уже упоминал об этих преступлениях, но не рассказывал о них подробно.

Семейство Зус было убито при помощи топора 20 сентября 1910 года неподалеку от поселка Байерс, штат Пенсильвания. Байерс был небольшим населенным пунктом к западу от Филадельфии. Это был шахтерский городок, очень похожий на те, где совершал убийства «Человек с поезда». Джон Зус, польский эмигрант, работал на шахте, где добывали графит. Однажды, вернувшись в сумерках домой, он обнаружил, что вся его семья убита. Вероятность того, что к этому преступлению приложил руку «Человек с поезда», невелика, потому что убийца действовал среди бела дня и, похоже, ограбил дом. Преступление, в результате которого погибли три человека, по сути, всерьез не расследовалось, и уже через год о нем забыли.

Семью Ода (или Оделла) Хаббелла убили ровно через два месяца после расправы над семьей Зус, ночью в воскресенье, 20 ноября 1910 года. А 9 февраля 1911 года за это убийство судили человека по имени Эз Раско. Как было принято в то время, Раско обвинили в убийстве только одного из Хаббеллов, дабы избежать двойной ответственности за одно и то же преступление. Если бы он был оправдан, ему можно было бы предъявить обвинения еще в трех убийствах – как было сделано в случае с Рэем Фаншмидтом. Но Раско признали виновным и приговорили к смерти, после чего он подал апелляцию в вышестоящую судебную инстанцию.

Там дело внимательно изучили. Я намерен подробно процитировать судебное решение – во-первых, чтобы вы узнали об убийстве Хаббеллов не только от меня, но и из другого источника, а также по причине расхождения между фактами, изложенными в этом документе, и теми, которые содержались в газетных репортажах. Я полагаю, что суд в этом вопросе был точнее газетчиков:

Погибший, Ода Хаббелл, 30 лет, проживал вместе с женой и двумя маленькими детьми в коттедже примерно в двух милях от города Гилфорд, округ Нодэуэй. Вечером в воскресенье, 20 ноября 1910 года, коттедж был сожжен вместе с телами убитых – хозяина, а также его жены и двоих детей. Детские трупы сильно обгорели – сохранились только скелеты, да и то не полностью. Трупы погибшего Оды Хаббелла и его супруги обгорели частично. Главе семьи выстрелили в голову, а его жену убили, ударив тупым предметом по голове.

Обвинение представило свидетельства в доказательство следующих фактов. В субботу вечером, 19 ноября, за день до убийства, погибший, обвиняемый и некий мистер Уоллес играли в покер на деньги в крытом вагоне в Гилфорде. Уоллес ушел домой в полночь. Погибший и обвиняемый продолжали игру до 6:30 утра воскресенья. Закончив, они расстались, причем погибший отправился к себе домой. Перед этим погибший продемонстрировал обвиняемому довольно толстую пачку денег, в которой было от 300 до 400 долларов. Часть воскресного дня погибший провел у отца, живущего неподалеку от его дома. Ему он также продемонстрировал банкноты и пригоршню серебряных монет. Вечером того же дня, в 18:30 или в 19:00, вблизи дома погибшего раздались два выстрела, один за другим, а вскоре после этого – еще два, прозвучавшие приглушенно. Несколько позже, около 10 часов вечера воскресенья, соседи увидели, что коттедж охвачен пламенем. Заглянув в окна, они сумели разглядеть лежащее на полу тело хозяина дома, которое тоже горело. Впоследствии рядом с ним был найден пустой кувшин из-под керосина. На улице, у одного из углов дома, была лужа крови – все говорило о том, что с этого места тело оттащили в дом. Около кровавой лужи была обнаружена стреляная гильза от патрона, которым заряжали дробовик. Среди обгоревших развалин дома были найдены останки миссис Хаббелл и обоих детей. У миссис Хаббелл полностью сгорели кисти рук. Одна ее рука запуталась в телефонном проводе, а рядом с телом лежала трубка аппарата. Голова женщины была размозжена в результате сильного удара, нанесенного каким-то тупым орудием. Скелеты детей, как уже отмечалось, уцелели лишь частично – удалось обнаружить только позвоночники и несколько ребер. Выстрел из дробовика угодил хозяину дома в голову. Удалось найти дробь и остатки пыжа. Они были приобщены к вещественным доказательствам, как и гильза. Серебряных денег на месте преступления обнаружено не было.

В воскресенье утром обвиняемый взял у некоего Кэйтона дробовик и несколько патронов, калибр которых в точности совпал с тем, гильзу от которого нашли у дома Оды Хаббелла, рядом с лужей крови. Несколько дней спустя дробовик был обнаружен на сеновале во дворе дома обвиняемого. На стволе дробовика имелась засохшая кровь, которая, однако, как показало исследование, не была человеческой. В воскресенье днем обвиняемого видели рядом с домом Хаббелла, причем он вел себя так, словно не хотел, чтобы его заметили. Следует отметить, что у края лужи крови, о которой уже неоднократно упоминалось, в грязи был обнаружен отпечаток каблука правого ботинка. Согласно заключению экспертов, отпечаток оставил человек, который волок что-то тяжелое по направлению к дому. На отпечатке каблука можно было разглядеть следы трех гвоздей с одной стороны и трех с другой, и еще одного – посередине. Кроме того, было хорошо видно, что внутренняя сторона каблука сильно стоптана. Около полудня следующего дня, то есть понедельника, прибыл проводник с двумя собаками-ищейками. Хозяин дал им понюхать отпечаток каблука в надежде, что псы возьмут след. Собаки повели собравшихся к дому обвиняемого, а затем в его спальню. Там были найдены и изъяты его ботинки. Каблук правого ботинка полностью соответствовал отпечатку, оставленному около дома. В спальне также нашли комбинезон, который, как признался обвиняемый шерифу (впоследствии шериф дал об этом показания в суде), был на нем в воскресенье вечером. Химический анализ показал, что некоторые пятна на комбинезоне – это кровь, причем человеческая.

Обвиняемый, давая показания от своего имени, признал, что в карты в крытом вагоне действительно играл. Суть его истории состоит в том, что утром в воскресенье он взял взаймы у Кэйтона дробовик и патроны к нему и отправился на охоту, а вернулся примерно в 11 часов. По словам обвиняемого, он попытался вернуть дробовик и стал стучать в дверь Кэйтона, а затем, поскольку ему никто не открыл, оставил оружие на крыльце дома. Кэйтон и его супруга заявили, что, хотя оба они были дома в то время, когда обвиняемый, по его словам, стучал в дверь, никакого стука они не слышали и никого не видели; между тем верхняя часть входной двери дома Кэйтонов застеклена, и они непременно увидели бы обвиняемого, если бы он стоял на пороге их дома. Обвиняемый утверждает, что вскоре после визита к Кэйтону, примерно в полдень, он отправился на поезде в Рэйвенвуд, город, расположенный в 12–15 милях, и вернулся домой приблизительно в 3 часа утра в понедельник. Никаких убедительных доказательств в подтверждение этой истории он не представил, а в некоторых деталях его показания разошлись с показаниями свидетелей обвинения. Обвиняемый утверждал, что поехал в Рэйвенвуд для того, чтобы получить карточный долг с некоего человека, долго искал его и не нашел, а затем ждал на станции обратный поезд. Он также заявил, что капли крови на его комбинезоне появились по той причине, что во время игры в карты у него вдруг пошла из носа кровь. Обвиняемый подтвердил, что ранее уже был осужден за убийство второй степени и кражу в особо крупном размере. Остальные факты будут изложены в мотивировочной части судебного решения.

Итак, налицо вполне солидное обвинение против Эза Раско, которого на самом деле звали Эзекия. Не так ли? Так. Иногда прокуроры убеждают себя в том, что им точно известно, как все произошло, хотя на самом деле не имеют об этом никакого представления. Но я, в общем, не вижу оснований серьезно сомневаться в том, что семью Хаббелл убил Раско. Однако в этом деле есть девять моментов, которые не дают мне покоя, и я намерен вам их изложить. Самый серьезный – последний, девятый, так что будьте внимательны.

Во-первых, когда я представляю себе, как двое, всего двое мужчин ноябрьским вечером сидят шесть с половиной часов подряд в пустом крытом товарном вагоне, стоящем на запасном пути, и играют в покер на деньги… В общем, эта картина кажется настолько неправдоподобной, что мне очень трудно полностью поверить показаниям Раско. Я сам частенько играл в покер. Но мне не приходилось видеть, чтобы двое парней занимались этим часы напролет. Компания из четырех или пяти мужчин – возможно, но не двое.

Во-вторых, если все же принять это на веру, я так и вижу, как «Человек с поезда» незаметно наблюдает за игроками из стоящего рядом неосвещенного товарного вагона, а на рассвете, когда они отправляются домой, следует за ними – точнее, за одним из них.

В-третьих, Эз Раско и Ода Хаббелл – закадычные друзья. Эз много раз бывал в доме у Хаббелла. Поэтому тот факт, что собаки-ищейки, взяв след у дома Хаббелла, привели следователей к дому Раско, сам по себе – вовсе не улика.

В-четвертых, хоть я и готов принять версию, согласно которой убийство семьи Хаббеллов не имеет отношения к «Человеку с поезда», слишком уж много в нем сходства с другими преступлениями «нашей» серии. Судите сами: убийство было совершено ночью в воскресенье, дом был подожжен, для поджога использовался керосин. Мало того, преступник явно перетащил тело главы семьи в дом – без каких бы то ни было видимых причин. В «нашей» серии имелись случаи, когда главу дома убивали из огнестрельного оружия, а с женщинами и детьми расправлялись обухом топора, – в данном случае, судя по всему, все тоже происходило именно так. К тому же одной из жертв преступника стала восьмилетняя Джесс Хаббелл.

В-пятых, менее чем через три недели примерно в 115 милях к югу от Гилфорда была убита семья Бернхардт. «Человек с поезда» в осенний период тоже должен был продвигаться на юг.

В-шестых, не могу не отметить: мы имеем дело с четырьмя идеальными с точки зрения выбора места и времени преступлениями. Я имею в виду убийства семьи Харди, семьи Хаббелл, а также Бернхардтов и Касауэев. Если вы зафиксируете даты этих преступлений и воткнете булавки в точки на карте, где они были совершены, вы увидите, что картина получается исключительно логичная.

Вообще убийство целой семьи, как мы уже говорили, – довольно редкое преступление. Мне кажется подозрительным, что расправа над семьей Хаббелл а) произошла на столь небольшом расстоянии от аналогичного нераскрытого преступления и б) так безукоризненно ложится в пространственно-временную схему еще трех подобных преступлений.

В-седьмых, убийство Хаббеллов часто описывается как преступление, которое было совершено в Мэривилле, штат Миссури, – там, где Раско судили и признали виновным. На самом же деле оно произошло вблизи другого небольшого городка.

Мэривилл, штат Миссури, тесно связан с Виллиской. От Мэривилла до Виллиски всего 50 миль строго на север. Собаки-ищейки, которые, идя по следу Раско, привели проводников к его дому, были теми же, которых вызывали в Виллиску. Виллиску пересекает река Нодэуэй, а убийство Хаббеллов произошло в округе Нодэуэй (штат Миссури). Между Мэривиллом и Виллиской проходила линия железной дороги. Я не утверждаю, что она шла через Мэривилл и Виллиску, я лишь хочу сказать, что железнодорожная ветка начиналась от Виллиски и заканчивалась на окраине Мэривилла. Поезд, ходивший по ней, жители Виллиски называли мэривиллским, а жители Мэривилла – поездом из Айовы, или виллискинским. Все это кажется мне очень странным совпадением.

В-восьмых, по странной иронии судьбы судья, который вел процесс над Раско, когда-то был адвокатом, защищавшим того же Раско, когда его судили за убийство, совершенное им в гораздо более молодом возрасте. На мой взгляд, в данном случае мог иметь место конфликт интересов.

И, наконец, в-девятых, шерифом, который расследовал убийство семьи Хаббелл, был некий У. Р. Тилсон. Впоследствии он не сумел переизбраться в шерифы, но вступил в борьбу за должность казначея округа Нодэуэй – и получил ее.

А теперь угадайте, кто объявился в Виллиске во время сфабрикованного процесса над Уильямом Мэнсфилдом? Правильно, У. Р. Тилсон, казначей округа Нодэуэй, штат Миссури. А в 1916 году Тилсон приехал в Виллиску и стал рассказывать всем настолько странную историю, что в нее никто не захотел поверить. Суть ее была в том, что кто-то – по мнению Тилсона, Уильям Мэнсфилд – пришел в офис казначея округа Нодэуэй в Мэривилле и, не представившись, стал выяснять, не оставил ли кто-нибудь из жителей Виллиски для него конверт с деньгами. Виллиска в 1916 году была очень странным местом, и многие ее жители охотно принимали на веру странные и неправдоподобные истории. Однако в эту историю не поверил никто.

Объявившись в Виллиске во время суда над Мэнсфилдом, Тилсон стал одним из помощников Дж. Н. Уилкерсона. Но если Тилсон захотел принять участие в неправомерном преследовании Мэнсфилда и Джонса в Виллиске, разве нам не следует усомниться в обоснованности подозрений и надежности доказательной базы против Эзекии Раско? Разве не кажется весьма вероятным, что в данном случае мы имеем дело примерно с той же ситуацией, которая наблюдалась и с обвинением, выдвинутым против Говарда Литтла? Что следствие немедленно сфокусировалось именно на Раско как на подозреваемом только из-за того, что раньше он уже был осужден за убийство, а все улики против него были сфабрикованы?

Чтобы поверить в то, что Эз Раско был невиновен, нужно поверить, что он был специально подставлен полицией. Существует достаточно улик и доказательств, чтобы убедить нас в виновности Раско, – если только все они не были состряпаны полицейскими. Поскольку правоохранительные органы нередко допускают грубейшие ошибки, думаю, мы в принципе могли бы отвергнуть предположение, что шериф захолустного городка специально сфабриковал улики. Но участие Тилсона в юридическом фарсе в Виллиске, организованном Дж. Н. Уилкерсоном, говорит мне, что это куда более вероятно, чем может показаться на первый взгляд. Так или иначе, полагаю, нам следует сделать вывод, что убийство Хаббеллов не имеет отношения к серии убийств, совершавшихся «Человеком с поезда».

Апелляционный суд отказал Раско в повторном разбирательстве. В итоге Раско был казнен властями штата Миссури 26 марта 1912 года. Уинифред Бонфис (он же Уинифред Блэк), знаменитый репортер, работавший на газетный концерн Херста, взял у Раско интервью в тюремной камере и написал следующее:

Молодой, стройный, широкоплечий, с гладко причесанными волосами, с отличным маникюром… полный жизни, как электрический мотор, грацией и ловкостью напоминающий кота, Эзекия Раско похож на человека из высшего общества. Где этот сын фермера, родившийся среди кукурузных полей и воспитывавшийся на пашне, мог приобрести эти манеры, эту походку индейца и горделивую осанку выпускника академии Вест-Пойнт?

Раско очень много читал – он буквально глотал книги. Свою необычную для сына фермера внешность и манеры он объяснял именно своей страстью к чтению. Его любимым литературным произведением был роман Виктора Гюго «Отверженные», который, по словам Раско, он перечитывал множество раз. До самого последнего момента Раско утверждал, что невиновен. За день до казни он крестился. Священник хотел принести в камеру бак для воды, чтобы без помех совершить обряд, но шериф этого не позволил – якобы опасаясь, что Раско попытается покончить с собой. Поэтому Раско крестили в женском отделении тюрьмы в Мэривилле – там же, где его должны были повесить. Когда обряд был закончен, Раско заявил, что прощает тех, кто безосновательно обвинил его в убийстве.

Раско оставил письмо, которое священник должен был вскрыть после казни. Многие думали, что в этом послании Раско сознается в преступлении, но этого не произошло. В письме он благодарил священника, а также сотрудников тюрьмы за хорошее обращение. Кроме того, он призывал молодых людей держаться подальше от алкоголя и азартных игр.

Десятого июня 1913 года в Гаррисонвилле, штат Миссури, были убиты Артур Келли и его дочь Маргарет – предположительно топором. Авторы этих строк уверены, что данное преступление не связано с исследуемой нами серией.

Глава 38. Клементина Барнабет

В 1911 и 1912 годах в Техасе, Луизиане и Миссисипи былы убиты 11 чернокожих семей, причем все, или почти все, – топором. Мы не собираемся подробно рассказывать вам обо всех этих преступлениях, поскольку в большинстве своем они не имеют отношения к нашей истории. Однако само число «одиннадцать» весьма примечательно. В те времена ежегодно в стране гибло в среднем восемь семей. Попробуйте экстраполировать эти данные на три штата и на период в два года. Чувствуете разницу?

Преступления, о которых мы только что упомянули, известны как убийства Клементины Барнабет, или убийства Церкви Жертвоприношения. В главе 5 мы рассказали о дровосеке из Нового Орлеана, который тоже расправлялся с людьми при помощи топора, – он также действовал в Луизиане и был активен в 1911 и 1912 годах. Однако нетрудно заметить, что убийства, совершавшиеся «Человеком с поезда» и Дровосеком из Нового Орлеана, непохожи и, соответственно, не связаны между собой. Однако, говоря об убийствах, приписываемых Клементине Барнабет, нельзя исключать их связь со злодеяниями «нашего» маньяка. По нашему мнению, по меньшей мере два, а может, и четыре убийства в Техасе и Луизиане в действительности совершил «Человек с поезда», в то время как остальные были делом рук других преступников.

Двенадцатое ноября 1909 года пришлось на пятницу. Примерно в час ночи 13 ноября жители местечка Рейн, штат Луизиана, услышали крики, раздававшиеся в доме Эдны Опелусас. Соседи бросились на помощь. Прибыв на место, они увидели мертвую мисс Опелусас. Она погибла от удара топором. Трое ее детей в возрасте от четырех до девяти лет были еще живы, но им нанесли смертельные ранения. Убийца (или убийцы) скрылся.

(В действительности убитую женщину, вероятно, звали не Эдна, а Эдми. Во всяком случае, в документах переписи населения сохранились данные об Эдми Опелусас, которая родилась в апреле 1882 года в Луизиане и имела трех сестер. Если это та женщина, о которой мы говорим, то она, по всей видимости, никогда не была замужем. В дальнейшем мы будем называть ее Эдми.)

Мужчина по имени Джордж Вашингтон был арестован на следующее утро после убийства по подозрению в причастности к этому преступлению. Позднее взяли под стражу также его жену и дочь. В архивах не сохранилось упоминания об освобождении Вашингтона, но он, судя по всему, в итоге был отпущен на свободу. Во всяком случае, власти городка Рейн сообщили прессе, что а) на телах жертв были обнаружены ножевые ранения, а также травмы от ударов по голове, нанесенных топором; б) что нож найден и в) что представители властей отправляются в Кроули, где, по их мнению, проживает владелец ножа, чтобы установить его личность.

Не знаю, каким образом удалось определить, откуда именно нож попал на место преступления. Но главное обстоятельство в данном случае – то, что использовались сразу два орудия убийства. Это почти наверняка свидетельствует о том, что убийц было по крайней мере двое.

Кроули и Рейн находились всего в нескольких милях друг от друга – из одного поселка в другой при желании можно было дойти пешком. В 1880-х они были примерно одного размера и соперничали за право называться центром прихода Акадия. Победил Кроули, который после этого разросся и стал намного превосходить Рейн размерами. Вскоре был арестован человек по имени Хьюстон Гудвилл. Он был женат на одной из младших сестер Эдми. Оказалось, что за пару недель до описываемых событий он поссорился с супругой и та выставила его из дома.

А вот вам еще один пугающий факт. Свое предыдущее убийство «Человек с поезда» совершил в Бекли, штат Западная Виргиния, в 1909 году, на Хеллоуин. Следующее – в марте 1910 года в Хьюстон-Хайтс, штат Техас. Если вы введете в навигатор названия Бекли, Западная Виргиния, и Хьюстон-Хайтс, Техас, и попробуете проложить между ними кратчайший маршрут, то он пройдет прямо через Рейн, штат Луизиана. Взгляните на этот факт вот еще с какой стороны: навигатор отправит вас не через 99,9 процента других мелких окрестных городков, а именно через Рейн, штат Луизиана, равно как и через Кроули, Лафайетт и Лейк-Чарльз. Временной интервал также кажется вполне подходящим: убийство в поселке Рейн было совершено через 12 дней после преступления в Западной Виргинии.

И все же детали, указывающие на то, что «Человек с поезда» к этому злодеянию непричастен, перевешивают. Если убийца действовал не один, то это точно не он. Кроме того, никто никогда не слышал, чтобы жертвы «Человека с поезда» кричали, – отчасти потому, что он предпочитал нападать на дома, стоящие на отшибе, но главным образом по той причине, что он не резал людей ножом, а наносил им удары по голове топором, причем когда они спали. Тот, кто получает ножевое ранение, способен закричать. Но когда спящего человека бьют топором по голове, он не издает криков – это исключено. Клементина Барнабет взяла ответственность за убийство в поселке Рейн на себя, но об этом позже.

После убийства в Рейне прошел примерно год.  27 января 1911 года «Галвестон дэйли ньюс» опубликовала на первой полосе репортаж о том, что 24 января в Кроули, штат Луизиана, были убиты Уолтер Байерс, его жена и их ребенок. Тела обнаружили только 26 января, после того как соседи почувствовали неприятный запах. Байерсов, сообщалось в газете, все любили, и врагов у них не было.

Об этом случае известно очень немногое. Тем не менее основные факты сводятся к следующему:

1. Дом Байерсов стоял очень близко к сортировочной станции, которой пользовались как минимум шесть железных дорог.

2. Кто-то проник в дом Байерсов через окно с задней стороны дома.

3. Всем жертвам «вышибли мозги», как выразился репортер «Галвестон дэйли ньюс». Из этого мы делаем вывод, что члены семьи Байерс получили сильный удар по голове и что убийца, скорее всего, орудовал обухом топора.

4. Жертвы были убиты во сне.

Почему бы в таком случае не приписать это преступление «Человеку с поезда»?

В самом деле, для этого есть основания. Позвольте мне обратить ваше внимание на некоторые другие моменты. В своей книге «Лесопромышленный бум в Луизиане в 1880–1925 годах» Донна Фрикер отмечает, что в 1910 году штат занимал второе место в США по производству лесоматериалов. Всплеск в развитии этой отрасли привел к тому, что в Луизиане были вырублены миллионы акров лесных угодий. К 1925 году бум пошел на спад.

Мы также знаем, что «Человек с поезда» зимой всегда отправлялся на юг, а в данном случае речь идет о январе и о месте, расположенном всего в 30 милях от побережья Мексиканского залива. Кроули расположен примерно на таком же расстоянии от Мексиканского залива, как Марианна, штат Флорида, Коттондейл и Милтон (тоже Флорида). И еще одно. Следующее свое преступление, а именно убийство семьи Касауэй, «наш» маньяк совершил два месяца спустя в соседнем штате – и это нормальный интервал для него как по времени, так и по расстоянию.

Хорошо. Тогда почему же, черт возьми, мы не связываем убийство Байерсов с «Человеком с поезда»?

Да потому, что в течение доброй сотни лет люди писали, что это дело рук Клементины Барнабет, и потому, что Клементина созналась в этом преступлении. Так что не будем спорить по поводу очевидного. И все же, если отвлечься от этих фактов и задать себе вопрос, чей «почерк» более отчетливо просматривается в убийстве Байерсов, ответ напрашивается сам собой: манера действий преступника больше похожа на «почерк» «Человека с поезда».

Чтобы вы могли в этом убедиться, нам придется вам кое-что объяснить насчет Клементины. Район, где было убито семейство Байерс, населяли афроамериканцы, креолы и каджуны. Все жертвы преступлений, упоминаемых в этой главе, чернокожие – за исключением белой женщины, на которой был женат Луис Касауэй. Чернокожая община была потрясена убийством молодых супругов Байерс и их ребенка. «Галвестон дэйли ньюс» 1 февраля написала, что «наиболее активная часть чернокожего населения провела массовое собрание и заявила, что окажет всю возможную помощь следствию в поисках виновных». Десятки людей были арестованы и допрошены полицией, но расследование так и не дало никаких результатов.

Прошел всего месяц. И вот 24 февраля 1911 года семья из четырех человек была убита в Лафайетте, штат Луизиана. От Кроули до Лафайетта всего 25 миль. Хотя Лафайетт теперь уже не входит в приход Акадия, это, в общем-то, одна местность. Жертвами убийства стали Александр Эндрус, его жена Меме (или Мими) и двое их детей, Хоакин и Агнес. Хоакину было три года, Агнес еще не исполнилось и года, она спала в своей колыбели. Семья Эндрус жила в доме на Доусет-стрит. Как написала в свое время «Лафайетт эдвертайзер», «дом стоял немного на отшибе, у самой реки, и совсем рядом с железной дорогой в месте ее пересечения с Вермонт-стрит».

Автор по фамилии Диллон написал книгу «Магия и жизнь: вуду в Луизиане за пределами Нового Орлеана». В ней, как и во многих других источниках, делается предположение, что убийства, о которых мы упомянули, так или иначе связаны с культом вуду – хотя для этого нет никаких серьезных оснований. Диллон отмечает, что члены семьи Эндрус были «спокойными, серьезными и уважаемыми людьми». Поздно ночью в четверг, 23 февраля 1911 года, с этими серьезными и уважаемыми людьми жестоко расправились. Александр, Мими и Хоакин спали в одной кровати, маленькая Агнес, как я уже упоминал, – в колыбели. После полуночи всех убили топором – причем удары наносились острием. Обнаружил трупы брат Меме, Лезим Феликс. Он вызвал шерифа и коронера. Тела еще не успели остыть. Мана Мартин, мать Меме, рассказала в суде, как было дело:

Я мать Меме Эндрус. В то страшное утро, примерно в семь часов, мой сын, Лезим Феликс, сказал мне, что мою дочь убили. Я пришла к дому, где она жила с мужем и детьми. Оказалось что все двери заперты – кроме кухонной. Когда их вскрыли, я увидела Александра Эндруса, мою дочь Меме и двоих их детей. Все они были мертвы. Их нашли в необычных позах. Окровавленный топор лежал на полу у изножья кровати.

Позы трупов в самом деле были необычными. Они стали первым указанием на то, что преступление могло иметь религиозную подоплеку. Как сообщила через несколько дней после убийства «Лафайетт эдвертайзер», «мужчину и женщину убийца поставил на колени рядом с кроватью, причем рука женщины лежала у мужчины на плече. Казалось, что они молились. Тело младенца убийца положил на кровать рядом с трупом матери».

Есть, однако, несколько признаков того, что это преступление совершил не «Человек с поезда». Вот они:

1. Преступление было совершено фактически не ночью, а уже под утро (это следует из того, что тела, когда их обнаружили, были еще теплыми).

2. Удары наносились острием топора, а не обухом.

3. Кухонная дверь дома была оставлена открытой.

4. Тела находились в таких позах, словно их убили во время молитвы, а это для «Человека с поезда» совершенно не характерно.

5. Не было ни одного случая, когда временной промежуток между двумя убийствами «Человека с поезда» составлял всего три недели, а расстояние между местами, где они были совершены, не превышало 25 миль. Для него это слишком близко.

Ни один из этих аргументов нельзя назвать стопроцентно убедительным. Однако все же тот, кто совершил это убийство, скорее копировал манеру «Человека с поезда».

Первым, кого арестовали за это преступление, стал Рэймонд Барнабет, отец Клементины. Его судили и признали условно виновным. Он жил рядом с семейством Эндрус вместе со своей подругой, Диной Портер, и двумя детьми – Клементиной, которой, если верить газетам, было восемнадцать лет, и сыном Зеферином, подростком, которого все называли Ферраном. У Рэймонда была еще одна дочь, Паулина, уже взрослая, она жила со своей семьей в том же поселке Рейн. Наконец, Рэймонд имел еще одного сына по имени Татит, который сидел в тюрьме. Мы полагаем, хотя и не можем быть уверены в этом на 100 процентов, что Татит попал в тюрьму за какие-то гомосексуальные проявления. Весьма вероятно, что семья Барнабет попала в поле зрения шерифа именно из-за Татита.

Во время суда над Рэймондом Дина, Клементина и Ферран дали показания о событиях той ночи, когда было совершено преступление, причем в некоторых деталях они не совпадали. Дина, в частности, заявила, что Рэймонд ушел в 19:00, сказав, что собирается сесть на поезд до Бруссара, а вернулся рано утром, недовольный тем, что ему не оставили ничего поесть. Он также сказал, что забыл в поезде трубку. Кроме того, Дина сообщила суду, что Рэймонд как-то раз в приступе ревности пытался убить ее топором.

Клементина и Ферран подтвердили, что Рэймонд вечером куда-то уезжал и, вернувшись утром, был крайне раздражен тем, что от ужина ничего не осталось. Клементина сообщила, что ее отец вернулся домой на рассвете, с зажженной трубкой, весь в крови и брызгах мозгового вещества. Более того, по ее словам, Рэймонд кричал, что убил семью Эндрус, и угрожал сделать то же самое со своими домочадцами. Здесь имеется несколько серьезных противоречий: так, Дина, заявив, что ее сожитель действительно явился домой рано утром, возможно еще до убийства, утверждала, что его одежда была совершенно чистой. Ферран в основном поддержал Клементину, но добавил, что трубки у Рэймонда не было. Непонятно, почему трубке придавалось такое большое значение. Похоже, газеты упустили тот факт, что трубка была найдена неподалеку от места преступления. Достоверно нам это неизвестно.

Барнабеты жили под одной крышей с белой семьей Стивенс. Стивенсы занимали большую часть дома, Барнабеты, соответственно, меньшую. Клементина заявила, что, когда Рэймонд утром пришел домой, на нем была запятнанная кровью голубая рубашка и она лично отдала ее миссис Стивенс, чтобы та ее постирала.

Двадцать пять лет спустя в докладе Управления общественных работ Барнабеты описываются как «грязные, лживые дегенераты, представляющие собой отбросы афроамериканской части населения страны». У Стивенсов репутация была гораздо лучше: они в докладе характеризуются как «скромные, честные люди, открытые и бесхитростные». Будем надеяться, сегодня все понимают, что честность и чистота помыслов никак не связаны с цветом кожи.

Так или иначе, показания миссис Стивенс и ее дочери Адель противоречили показаниям как Клементины, так и Феррана. Миссис Стивенс заявила, что встала с восходом солнца и что, в отличие от Барнабетов, не слышала никаких выражений недовольства со стороны Рэймонда, о которых упоминали его домашние. Адель показала, что в их части дома почти все время стояла тишина. Она также сообщила, что Клементина никогда не обращалась к ней с просьбой постирать какие-либо вещи, не говоря уже о рубашке в пятнах крови и мозгового вещества – такие вещи так просто не забываются. По словам Адель, они с матерью постучали в дверь, ведущую на половину Барнабетов, и сообщили соседям об убийстве семьи Эндрус, на что соседи отреагировали вполне уместными выражениями ужаса и сожаления. Миссис Стивенс высказалась в том смысле, что у Клементины и Феррана плохая репутация, – видимо, давая понять, что их показаниям не следует доверять.

Наверное, это неправильно, когда один свидетель называет другого не заслуживающим доверия, но у нас нет практически никаких сомнений в том, что Клементина лгала. Основная часть ее показаний противоречила показаниям Дины Портер, которая жила с ней под одной крышей и своими глазами видела, как все было на самом деле, а также показаниям семьи Стивенс, проживавших в другой части дома, и самого Рэймонда Барнабета. Более того, через месяц после суда Клементина вдруг начала говорить, что это она убила семью Эндрус или, по крайней мере, руководила теми, кто совершил это преступление. Надо признать, что Клементина была чудовищной лгуньей, хотя, откровенно говоря, нам она почему-то нравится.

Но несмотря на то что история, рассказанная Клементиной, была ложью, сама она была харизматичной личностью и хорошей рассказчицей, и присяжные ей поверили. Рэймонд Барнабет отрицал какое-либо отношение к убийству семьи Эндрус, но в октябре 1911 года был осужден за это преступление – условно.

В подобных случаях часто бывает так, что за неимением доказательств вину вешают на человека с низким социальным статусом, который по тем или иным причинам оказался вблизи места преступления. Мы видели такое не раз. Не было вообще никаких улик, указывающих на то, что Анри Ламбер убил семью Аллен. Но он был человеком с низким социальным статусом, оказавшимся неподалеку от места убийства, и власти штата Мэн признали его виновным и продержали в тюрьме двадцать лет, прежде чем признали свою ошибку. Нет никаких серьезных оснований считать, что Джордж Уилсон расправился с Арчи и Нетти Кобл в Рейнире, штат Вашингтон. Но, опять-таки, он был простолюдином, жившим неподалеку от того места, где погибли супруги. Его затравили, выбили из него признание – скорее всего фальшивое – и осудили. Улики, свидетельствующие о том, что Рид и Като убили семью Ходжес, тоже отсутствовали, но одного из них вынудили сознаться в совершении этого преступления, а потом оба они были убиты толпой линчевателей.

В этой книге упоминаются и другие подобные случаи, но, думаю, вы уже поняли, что я хочу сказать. Убийство семьи Эндрус, возможно, не было делом рук «Человека с поезда», но Рэймонд Барнабет тоже, что называется, попал под горячую руку – потому что и он был простым человеком, небогатым и без какого-либо влияния в обществе, и жил рядом с местом, где было совершено преступление. Полиция и прокурор, не имеющие представления о том, кто убийца, сумели повесить преступление на него – на какое-то время. Но несколько недель спустя состоялось повторное судебное разбирательство, потому что во время первого Рэймонд был пьян (сосед по камере угостил его дешевым портвейном под названием «спартанское вино», которое Рэймонд Барнабет выпил на пустой желудок).

Надо сказать, что это уникальное обоснование для повторного судебного процесса. Иногда сами юристы появляются пьяными в зале суда, и тогда рассмотрение дела, естественно, переносится. Но пьяный подсудимый? Согласие рассмотреть дело еще раз (повторное заседание состоялось до признания Клементины) – свидетельство того, что, несмотря на характерный для того времени и места расизм, кто-то пытался обеспечить Рэймонду Барнабету подобие справедливого суда.

Мы еще толком не приступили к истории Клементины Барнабет, а нас уже торопят другие события. Поэтому пока мы отложим рассказ о Барнабетах, а потом к нему вернемся.

Итак, 21 марта 1911 года в Сан-Антонио была убита семья Касауэй. Мы уже говорили об этом в главе 8. В то время никто не связывал это убийство с событиями в Луизиане, хотя впоследствии сходство между ними увидели многие. Некоторые авторы – а точнее, многочисленные авторы – превратили убийство Касауэев в некое продолжение истории Клементины Барнабет. Между тем, с нашей точки зрения, не может быть никаких сомнений в том, что с Касауэями расправился «Человек с поезда». Нам совершенно ясно, что это преступление совершил тот же самый убийца, который действовал в Арденвалде, штат Орегон, в Колорадо-Спрингс и Виллиске.

Итак, в октябре 1911 года Рэймонду Барнабету вынесли приговор. В ноябре 1911 года, когда Рэймонд еще находился в тюрьме, произошло еще одно кровавое преступление, одной из жертв которого по странной игре случая снова стала крохотная девочка по имени Агнес.

В Лафайетте есть район под названием Миллс-Аддишн. Супруги Норберт и Азема Рэндалл жили в этом районе на Мэдисон-стрит, менее чем в четверти мили от железнодорожных путей. Рэндаллы были обеспеченными и уважаемыми людьми. Вечером 26 ноября 1911 года Норберт и Азема находились дома вместе с тремя своими детьми – шестилетним Рене, пятилетним Норбертом-младшим и двухлетней Агнес. Старшая дочь Рэндаллов в тот вечер была у родственников, а в доме Норберта и Аземы гостил маленький сынишка соседей – его звали Альберт Скит (иногда в газетах его называли Альберт Сис). Было воскресенье, шел дождь.

Около семи часов утра следующего дня старшая дочь Рэндаллов вернулась домой. Известно, что ей было около десяти лет и что она была в гостях у своего дяди. Но мы не знаем ни имени девочки, ни того, был ли у нее ключ, которым она отперла заднюю дверь, или же убийца оставил ее открытой. В свете зажженной лампы девочка увидела страшную картину. Закричав, она выскочила на улицу и бросилась бежать.

В это время с крыльца соседнего дома за ней наблюдала Клементина Барнабет.

Если верить газетам, полиция прибыла через полчаса после восхода солнца. Учитывая, что дело происходило в Луизиане 11 ноября, на часах в это время было 6:52 утра. Другими словами, блюстители закона появились на месте преступления через восемь минут после того, как узнали об обнаружении трупов, что для полицейских очень хороший показатель.

Норберт, Азема и Агнес лежали на кровати у двери, накрытые противомоскитной сеткой, которая была разорвана в тех местах, где преступник наносил удары топором. Норберту один раз выстрелили в голову. Затем преступник обухом топора размозжил череп ему, его жене и двухлетней Агнес. Неподалеку нашли тела еще троих детей, лежащие на другой кровати – очевидно, в момент гибели они тоже спали. Кто-то из них, как видно, перед самой смертью проснулся – об этом свидетельствовал одинокий кровавый отпечаток крохотной ноги на полу. По поводу орудия убийства «Билокси дэйли геральд» написала следующее:

Шериф Лакост нашел топор, при помощи которого были убиты жертвы, – он был прислонен к стене у изножья кровати. Кровь с него была тщательно смыта, что говорит о редкостном хладнокровии злодея.

Давайте прервемся на минутку, чтобы привести аргументы в пользу того, что это преступление совершил «Человек с поезда». Рэндаллы жили очень близко к железной дороге, к тому же недалеко от Хьюстон-Хайтс и Сан-Антонио. К тому же незадолго до этого были убиты Касауэи. Для убийства Рэндаллов не было явного мотива. Убийца нанес жертвам удары обухом топора, который затем оставил в комнате. Головы убитых были накрыты – правда, не простынями, а противомоскитной сеткой, но все же. В доме в ту ночь находился гость, а среди жертв оказалась в том числе и маленькая девочка. Правда, на месте преступления не нашли зажженной лампы без абажура. К тому же в доме не были занавешены окна, да и задняя дверь, как выяснилось, была не заперта. Но все же совпадений, на мой взгляд, слишком много, и они дают достаточно оснований считать это убийство делом рук «Человека с поезда». Картина преступления говорит о том, что в доме Рэндаллов действовал хладнокровный и весьма опытный злодей, а не восемнадцатилетняя девушка.

Клементина Барнабет тогда работала прислугой в семье Гилдри. (Рон Гилдри, величайший бейсболист, каджун по происхождению, родился в городе Лафайетт через сорок лет после описываемых событий). Семейство Гилдри проживало всего в квартале от Рэндаллов. С крыльца дома Гилдри Клементина и наблюдала, как маленькая девочка с криком бежит от дома Рэндаллов, – и смеялась.

Полиция заинтересовалась Клементиной. Задвижка в доме Гилдри оказалась испачкана запекшейся кровью, а в комнате Клементины было обнаружено платье, передник и нижнее белье, покрытые пятнами крови и брызгами мозгового вещества. Поначалу она все отрицала, но затем начала бахвалиться. Через несколько часов после ареста она с места для дачи показаний смеялась над судьей и всеми окружающими и рассказывала, что это она убила и Рэндаллов, и Эндрусов, и семью в Рейне – фамилии этих людей она не знала.

Клементине в то время было восемнадцать лет. Когда в 1909 году была убита семья Опелусас – пятнадцать или шестнадцать. У нее были большие темные глаза, стройная фигура и гладкая кожа. Подстрижена она была коротко, под мальчика. Нижняя часть ее лица была круглой, но девушку это не портило. Пожалуй, наиболее подходящим словом для описания ее внешности будет «миловидная». Достаточно миловидная, чтобы не казаться опасной, словно ребенок или щенок. Правда, на большинстве рисунков, которыми иллюстрировались посвященные ей репортажи, она похожа не на себя, а скорее на одного из королей хип-хопа, который выступал под псевдонимом Ноториус Би. Ай. Джи. Если она в самом деле совершила все то, что себе приписывала, ее, пожалуй, можно было бы назвать самым уникальным персонажем всей криминальной истории Америки.

Поблизости от места преступления оказался также Кинг Харрисон. Клементина Барнабет и Азема Рэндалл были прихожанками церкви, в которой Кинг Харрисон был настоятелем. Его можно назвать Джонни Эпплсидом[5] Святой церкви Христа – он создал несколько ее филиалов на всем протяжении линии железной дороги «Сазерн пасифик рэйлроуд». Клементина предположительно была дьякониссой этой церкви (что бы ни означало это слово, оно редко употребляется в религиозных сообществах, причем в отношении куда более зрелых женщин).

Разумеется, ни Кинг Харрисон, ни Святая церковь Христа не оправдывали и не могли оправдать убийства. Однако Клементина объявила, что является лидером обособленной группировки внутри Святой церкви Христа, которая называет себя Церковью Жертвоприношения. Она сказала, что убила Рэндаллов, поскольку те ослушались повеления этой самой церкви. Мало того, Клементина заявила, что местный шаман вуду подарил ей амулет, который не позволит, чтобы ее наказали.

Да, история что надо. Так что можете себе представить, как раздули ее газетчики. Все газеты упоминали о принадлежности Клементины к негритянской расе, в том числе в заголовках, и в то же время все отмечали, что цвет ее кожи светлее, чем у большинства других афроамериканцев. Как правило, упоминание об этом сопровождалось панегириком ее красоте и коварству. Статьи, публиковавшиеся в местной прессе, перепечатывали газеты на обоих побережьях, – и, как обычно бывает в подобных случаях, при сохранении в более или менее неприкосновенном виде основных фактов многие детали оказывались искаженными, преувеличенными, а то и просто выдуманными. Впрочем, все это, насколько нам известно, касается газет, которые читало белое население. В прессе, издававшейся для чернокожих, ничего подобного не печаталось – разве что позже, во время судебного процесса. При этом все были единодушны в том, что Клементина вполне успешно прошла проверку на вменяемость.

Клементина просидела в тюрьме два месяца, пока власти раздумывали, что с ней делать. По некоторым данным, она перестала делать заявления, с кем-либо разговаривать и молчала, словно сфинкс, но время от времени просила о свидании с матерью.

В субботу, 20 января 1912 года, Харриет Крейн остановилась у дома своей дочери, Мерль Уорнер. Это было небольшое строение неподалеку от железнодорожных путей в западной части Кроули. Харриет хотела повидать Мерль и троих ее детей, Перл (9 лет), Харриет (8 лет) и Гарри (7 лет). Миссис Крейн удивило, что в доме стояла полная тишина. Она почувствовала неладное, но не осмеливалась войти внутрь. «Галвестон дэйли ньюс» не сообщила, была ли дверь заперта, а окна занавешены. В статье говорится только, что Харриет Крейн «побоялась войти в дом и попросила сделать это какого-то чернокожего».

Думаю, вы уже догадались, что случилось с семьей Уорнер, так что это избавляет меня от необходимости подробно описывать произошедшее. Расправившись со своими жертвами, убийца уложил все тела в одну кровать. Топор он бросил на месте преступления, не смыв с рукоятки кровь.

Итак, Рэймонд Барнабет и Клементина Барнабет находились в тюрьме. Что же из этого следует? Шериф Лакост не нашел ничего лучше, как арестовать Зеферина Барнабета. У Зеферина (если помните, его еще называли Ферраном) было алиби, но Лакост решил, что молодой человек совершил убийство по приказу сидящих в камерах отца и сестры.

Однако в тот самый вечер, когда арестовали Феррана, было совершено еще одно преступление – в 50 милях от Кроули и в 75 от города Лафайетт, в Лейк-Чарльзе, штат Луизиана. В 1912 году Лейк-Чарльз еще не оправился от чудовищного пожара, который в 1910 году стер с лица земли большую часть центра города. Семья Бруссар жила неподалеку от центральной части Лейк-Чарльза, в доме 331 по Рок-стрит – «последнем на улице, то есть расположенном ближе всех остальных жилых строений к реке и сортировочному пути железной дороги «Канзас-Сити сазерн», как писала «Галвестон дэйли ньюс». Феликс Бруссар был уже не молод, около 50 лет. Он работал на предприятии по обработке риса и прекрасно ладил с другими рабочими и начальством. Проживал он вместе с супругой – судя по всему, он был женат на ней вторым браком. По рассказам, она была весьма миловидной, но больше нам о ней ничего неизвестно, мы не знаем даже ее имени. Детей у супругов было трое: восьмилетняя Маргарет, шестилетняя Альберта и трехлетний Луи. У Феликса Бруссара было еще двое взрослых детей, которые жили в Техасе.

В газетах о Феликсе Бруссаре писали в том же слегка пренебрежительном тоне, что и о других «цветных» – Уолтере Байерсе, Александре Эндрусе, Луисе Касауэе и Норберте Расселе – после их смерти. Признавая, что они тоже были людьми, журналисты тем не менее не стеснялись демонстрировать свои расистские взгляды и спекулировать по поводу образа жизни жертв и обстоятельств их гибели, а также ссылаться на сплетни и слухи. Примером может служить фрагмент из публикации в «Лос-Анджелес таймс» от 30 января 1912 года:

За день до трагедии Феликс сказал кое-кому из своих друзей, что «скоро прославится». Хотя суббота у негров не является постирочным днем, его жена перестирала одежду всех членов семьи. Из этого некоторые делают вывод, что жертвы заранее знали, какая судьба их ждет.

Это всего лишь слухи, а возможно, и просто выдумка. Вы должны понимать: газеты в те времена часто позволяли себе чистой воды вымысел – не все, но, по крайней мере, некоторые. Статья, фрагмент которой мы привели выше, была перепечатана «Эль-Пасо геральд» 14 марта 1912 года. Пожалуй, в ней расистские воззрения были выражены наиболее ярко – а мы прочли немало газетных материалов, работая над этой книгой.

Если пересчитать убитые семьи, о которых говорится в этой главе, то их получается уже семь – Опелусасы, Байерсы, Касауэи, Эндрусы, Рэндаллы, Уорнеры и Бруссары. Однако мы упоминали, что в 1911 и 1912 году случаев убийства целых семей было одиннадцать, к тому же Опелусасы вообще не должны здесь учитываться, потому что их убили в 1909 году.

Убийца Бруссаров проник в дом через окно с задней стороны дома. Прекрасный отчет об этом преступлении был опубликован в «Галвестон дэйли ньюс» 22 января. Его автор главным образом отвечает на вопрос, наблюдал ли убийца за домом, прежде чем осуществить задуманное:

Преступник, вне всякого сомнения, заранее выбрал объект для нападения, а также узнал, сколько человек проживало в доме, а также их распорядок дня и планировку жилища. Это следует из того, что злодей действовал на редкость быстро и уверенно. Чернокожая женщина, живущая по соседству, в 1:30 еще не спала, поскольку готовила еду. По ее словам, она ничего не слышала.

На следующий день в 10:00 тела обнаружил сосед. Родители лежали в кровати, их головы были размозжены обухом топора. Однако топор, которым орудовал преступник, не принадлежал Феликсу. Топор из хозяйства Бруссаров нашли на кухне. В комнате, расположенной рядом со спальней супругов, в кровати лежали убитые дети – по-видимому, в тех самых позах, в которых спали в тот момент, когда их настигла смерть. Топор, который использовал преступник, лежал под кроватью. По следам крови на нем сразу стало ясно, что удары наносились только обухом. Рядом с кроватью стояло ведро – вероятно, убийца подставил его, чтобы в него стекала кровь.

Это преступление еще раз подтверждает опыт и отлаженность действий «Человека с поезда». Данный случай – явно его рук дело. То, что топор оказался под кроватью, а также то, что преступник установил рядом с кроватью ведро для стока крови, – отклонения от обычного сценария, но несущественные. Но вот странная вещь: кто-то написал на внутренней кухонной двери следующие слова:

«Когда он взыскивает за кровь, он не забывает крика смиренных».

Судя по всему, это было начертано карандашом, хотя мы не можем быть полностью в этом уверены. А рядом – «ПЯТЕРО ЛЮДЕЙ» (по версии нескольких газет – «ПЯТЕРО, ЛЮДЕЙ»).

Многие считают, что цитата, которую повторили все газеты от «Галвестон дэйли ньюс» до «Вашингтон пост», взята из Библии, но это не так. Это неверно процитированный фрагмент из псалма 9:12, приведенный в «Хижине дяди Тома». Настоящая же цитата из Библии звучит так: «Ибо Он взыскивает за кровь; помнит их, не забывает вопля угнетенных».

Однако это не было очевидной ссылкой на «всеми ругаемую и до сих пор обсуждаемую книгу», как назвал роман «Хижина дяди Тома» Лэнгстон Хьюз[6]. Повторяю, все газеты до единой сочли фразу цитатой из Священного Писания. Между тем такая неточность встречается только в «Хижине дяди Тома». Насколько нам известно, Рейчел Маккарти Джеймс стала первым человеком, догадавшимся, что фраза взята не из Библии, а из романа Гарриет Бичер-Стоу.

Клементина призналась в убийстве Бруссаров, хотя, когда это преступление было совершено, она сидела в тюрьме. (Возможно, Клементина запуталась в хронологии событий и просто не поняла, что Бруссаров убили уже после ее ареста.) Особенности религиозного течения, к которому причисляла себя Клементина, заинтересовали даже газеты, издаваемые в далекой Индии. Многие издания утверждали, что ее целью были семьи из пяти человек по причине магического значения числа «пять», что, возможно, имеет какое-то значение в культе вуду. Но все было не так, как пытались представить газетчики. Семья Опелусас состояла из четырех человек, Байерсов было всего трое. В семье Эндрус было четыре человека, в семье Рэндалл – шесть.

Жестокое убийство семьи Бруссар спровоцировало приступ активности у полиции. Брата Клементины Феррана выпустили из тюрьмы. Кинг Харрисон, настоятель Святой церкви Христа, имевшей филиалы во всех упомянутых нами в этой части книги городах, был арестован вскоре после того, как обнаружили тела жертв, но через несколько дней тоже освобожден. Взяли под стражу и Элизу Ричардс, подругу Клементины, но вскоре тоже отпустили – как и еще несколько человек.

К началу 1912 года полиция утратила доверие чернокожей общины. Многие организации, объединявшие чернокожее население, стали предлагать помощь информацией и деньгами тем, кто сможет поймать убийц Байерсов и Касауэев. Однако после убийства Бруссаров местные афроамериканцы начали всерьез задумываться о самообороне, а многие из них решили бежать с насиженных мест. «Лос-Анджелес таймс» заметила эту смену настроений, но объяснила ее популярностью вуду.

В одном репортаже, напечатанном в «Эль-Пасо геральд» и основанном на расистских публикациях «Лос-Анджелес таймс», рассказывается о гибели семьи Уэксфорд в начале 1912 года. В этом материале уделяется очень много внимания попыткам объяснить, почему теперь убийца может быть доволен – ведь он убил пять семей по пять человек в каждой. Однако из пяти человек состояла только семья Бруссар. Приводя подробности убийства Уэксфордов, авторы написали следующее:

Два месяца назад шесть членов семьи Уэксфорд погибли от рук фанатиков. Однако один из убитых был новорожденным младенцем, появившимся на свет всего за день до трагедии. По всей видимости, его не приняли во внимание, планируя данное человеческое жертвоприношение.

Мы не смогли найти никаких других подтверждений факта убийства семьи Уэксфорд в районе, о котором идет речь, и вообще не склонны верить, что это преступление было совершено. Возможно, под Уэксфордами подразумевались Уорнеры. Однако, поскольку в семье Уорнеров не было младенца, родившегося всего за сутки до гибели, это предположение, скорее всего, тоже ошибочное. Впрочем, мы вполне могли что-то упустить.

В любом случае эпидемия убийств продолжалась, пересекая границы штатов и вступая в новую фазу. Если вы сядете в поезд в городе Лафайетт, штат Луизиана, и отправитесь на запад, то, проехав 18 миль, окажетесь в городе Рейн. Снова садитесь в поезд – и, преодолев еще 7 миль, прибудете в Кроули. Еще 50 миль – и вы в Лейк-Чарльзе, а еще через 60 – в Бомонте, штат Техас.

Семья Хэтти Доув жила в Бомонте, штат Техас, в доме 1428 по Кейбл-стрит, рядом с баптистской церковью и примерно в трети мили от железнодорожных путей. Хэтти и ее близкие также погибнут страшной смертью в собственном жилище. Однако прежде мы должны отметить, что в какой-то момент подобные преступления перестали быть частью изначальной серии и стали подражательскими. Авторы этой книги считают, что какой-то человек или какие-то люди, движимые расистскими взглядами и убеждениями, а возможно, и не вполне здоровые психически, взяли за образец убийства в Луизиане/приходе Акадия, о которых много писали газеты, и стали действовать по этому шаблону. Весьма возможно, что этот человек – или эти люди – совершили несколько преступлений, похожих на дело рук «Человека с поезда», но на самом деле не имевших к нему отношения. Другими словами, преступления, о которых идет речь, на самом деле были, вероятнее всего, совершены не Клементиной, не ее приятелями и не «Человеком с поезда», а неким третьим убийцей – или, возможно, двумя убийцами, действовавшими сообща. При этом мы не думаем, что какое-либо из убийств в Техасе было совершено теми, кто проливал кровь в Луизиане, – если только это был не «Человек с поезда», действовавший в обоих штатах. Некоторые исследователи объединили все эти злодейства в одну серию. Что ж, человек волен верить в то, во что он хочет верить.

Но давайте попытаемся хоть немного разобраться в истории с Клементиной, прежде чем вернемся в Техас и Миссисипи. Итак, Клементина сидит в тюрьме, и перспектива объявления ее виновной и осуждения приобретает реальные очертания, поскольку она продолжает давать признательные показания. Прокурор города Лафайетт Брюнер приступил к формированию состава Большого жюри. В январе 1912 года химик по фамилии Мец проверил следы крови на окровавленных юбке и английской блузке с длинным рукавом, которые были найдены в шкафу Клементины. Цель состояла в том, чтобы выяснить, являются ли эти следы следствием менструации или нет. Оказалось, что кровь на одежде Клементины «вытекла из ран еще живого человека», как написала 27 января 1912 года газета «Тибодо сентинел». Разумеется, есть разница между менструальной кровью и просто кровью. Должен признать, мы не очень хорошо разбираемся в этой теме и слабо представляем себе методологию проводившихся исследований.

Мец также обнаружил небольшое количество крови на подушке в доме Рэндаллов и выяснил, что по составу она идентична крови на одежде Клементины. Эти данные, несомненно, должны были помочь следствию. Группы крови были открыты в 1909 году в Австрии Карлом Ландштайнером. Однако в 1912 году его теория была еще малоизвестна даже в научных кругах. Большинство же граждан, не имевших отношения к науке, в 1912 году знало, что кровь можно разделить на группы, но ясного представления о том, что это означает, не имело. Мец использовал эту ситуацию, чтобы сделать заявление, которое, по мнению авторов этих строк, выходило за пределы стандартных научных представлений той эпохи. Мец предположил, что, поскольку в деле об убийстве Рэндаллов фигурировали шесть жертв, принадлежавших к трем не связанным между собой генотипам, образцы их крови должны были соответствовать разным группам (I (О), II (A), III (B) и IV (AB)). Значит, было весьма вероятно, что у Клементины окажется та же группа крови, что и как минимум у одного из убитых. В таком случае сравнительный анализ терял смысл. Мы считаем, что доктор Мец в данном случае воспользовался неосведомленностью публики, чтобы выступить с заявлением, которое на тот момент представлялось вполне резонным, однако в ретроспективе оказалось беспочвенным.

Клементина между тем сотрудничала со следствием. Она сообщила, что первые свои убийства совершила в Рейне, где жила ее сестра Паулина. Клементина заявила, что ездила навестить сестру и, находясь в Рейне, убила женщину и ее четверых детей:

Я поехала к сестре, которая проживает в Рейне, недалеко от железнодорожного депо. Вечером я пошла побродить по городу, переодевшись мужчиной. Забравшись в один из домов, я убила находившихся там мать и четверых детей топором, который нашла во дворе…

Войдя в дом, я ударила женщину топором в правый висок и убила наповал. Один из детей проснулся, разбуженный шумом, но, прежде чем он успел поднять голову с подушки, я ударила его по голове за левым ухом, а потом ударила остальных. Сняв мужскую одежду, я оставила ее в доме, вышла на улицу в женском платье и вернулась к сестре. Тот же ночью, но чуть позже, я села в поезд, следующий в Лафайетт, и прибыла в город около полуночи. Женщину и ее детей я убила примерно около девяти часов вечера.

Полиция Рейна арестовала Паулину на том основании, что она «подозрительно» себя вела. Шериф города Лафайетт, Лакост, арестовал также Валену Мабри: Клементина, называвшая ее Ирен, заявила, что она была ее сообщницей в убийстве Рэндаллов. Мабри категорически отрицала свою причастность к преступлению и в конце концов была освобождена.

Когда в апреле 1912 года Клементина предстала перед Большим жюри, она больше не пыталась ни над кем насмехаться. Девушка полностью признала свою вину, причем в присутствии не только суда, но и репортера по имени Р. Х. Бруссар из «Нью-Орлеанс айтем» (да, в этой истории много Бруссаров). История, которую со слов Клементины опубликовал Р. Х. Бруссар, началась в Нью-Иберии, небольшом городке к югу от Лафайетта. Как рассказала Клементина, она и четверо ее друзей однажды встретили старого негра. «Он сказал, – заявила девушка, – что может продать нам одну замечательную штуку». Речь шла о «колдовском мешке», который, как пообещал негр, позволит Клементине и ее друзьям делать все, что угодно, причем безнаказанно, и защитит их от служителей закона уже только потому, что они будут им владеть.

Фигурировавший в показаниях Клементины предмет и привел к возникновению версии о связи убийств с культом вуду. Тысячи газетных репортажей, а затем и множество книг связывают с ним эти преступления. Но, насколько нам известно, единственное, что во всей этой истории имеет отношение к вуду, – так это то, что однажды Клементина и несколько ее ненормальных приятелей-тинейджеров купили у какого-то чернокожего пару «колдовских мешков». Человека, который их продал, звали Джозеф Тибодо. Шериф Лакост арестовал Тибодо, рассчитывая, что он выведет следствие на убийц тех людей, которые погибли уже после того, как Клементина была взята под стражу. Тибодо, которому было 45 лет, признался, что действительно продавал людям разные поддельные документы, но заявил, что амулетами никогда не торговал. Шериф Лакост устроил ему очную ставку с Клементиной, и та опознала Тибодо как человека, продавшего ей амулет, а также описала его дом. «Ты говорил, что меня никогда не арестуют, – сказала она. – Но посмотри на меня – я сижу в тюрьме».

Купив за три доллара амулет, Клементина, по ее словам, вместе с приятелями вернулась в Лафайетт и стала думать, как безнаказанно сделать что-нибудь противозаконное. Она призналась, что до того, как у нее появился амулет, ей и в голову не приходило совершить убийство. Молодые люди бросили жребий, чтобы определить, кто первый прольет кровь. Короткую соломинку вытащила Клементина. После этого она поехала в Рейн навестить сестру и, находясь там, убила целую семью. Выбор жертв она объяснила тем, что перед сном они не погасили свет, поэтому она смогла разглядеть в окно, что они спят и не смогут оказать ей сопротивление. Вернувшись в Лафайетт, Клементина встретилась со своими друзьями, все им рассказала, и они стали ждать, арестуют их или нет. Когда стало ясно, что никто и не думает хватать их и сажать в тюремную камеру, молодые люди решили, что колдовство действует и теперь они смогут безнаказанно убивать кого угодно.

Далее Клементина созналась в убийстве семьи Байерс в Кроули:

В Кроули я пробралась в какой-то дом вместе с одной из подруг, а другая осталась сторожить на улице. В руке у меня был топор, поэтому я всех убила. Сначала я ударила мужчину. От этого проснулась женщина. Я ударила ее в лицо тупой стороной топора, и она сразу потеряла сознание. Потом я ударила ее еще раз или два, чтобы прикончить наверняка. После этого разделаться с двумя маленькими детьми не представляло никакого труда. Мы подумали, что лучше их убить, чем оставить сиротами, потому что они будут страдать.

Как мы уже говорили, нам кажется, что это преступление совершил «Человек с поезда», но сейчас нет нужды спорить по этому поводу.

Далее Клементина рассказала, что, вернувшись в Лафайетт, она и ее друзья затаились на время, наслаждаясь страхом и смятением, в которые их действия повергли жителей округи. У молодых людей возникло некое подобие плана, суть которого состояла в том, чтобы убить семью Эндрус в самом городе Лафайетт. Клементина заявила, что собиралась осуществить этот план вечером в день выборов, когда все сотрудники полиции будут брошены на охрану общественного порядка. Девушка объяснила, что она и ее приятели не занимались поиском жертв, а просто выбрали дом недалеко от железной дороги. Вот выдержка из показаний Клементины:

Подойдя к месту пересечения железнодорожных веток, мы увидели, что в окнах хижины, стоящей вблизи магазина Рамагосы, горит свет. Мы решили, что это именно то, что нам нужно. Мы с другой женщиной пробрались в дом. Первым я нанесла удар Александру Эндрусу, затем его жене, а потом перебила детей, один из которых был совсем маленький и лежал в люльке около кровати. Мы его поначалу не заметили, но он проснулся и начал плакать. Я повернулась и ударила его прямо в лоб, так что он умер мгновенно.

Далее Клементина сообщила, что своими глазами видела, как брат Александра обнаружил трупы, а также, что помогала обмывать тела и готовить их к похоронам (совершенно очевидно, что эти слова не соответствуют действительности).

Что касается убийства Рэндаллов, то его Клементина описала менее детально, избегая кровавых подробостей. Она, в частности, рассказала, что в воскресенье вечером, после окончания службы в церкви, взяла во дворе у соседей топор. По пути к дому Рэндаллов она встретила полицейских и церковного настоятеля Кинга Харрисона. Настоятелю она посоветовала в тот вечер держаться подальше от этой части города. Клементина взяла с собой револьвер своего брата Татита. Проникнув в дом Рэндаллов, она первым делом выстрелила главе семьи в грудь, а затем расправилась с остальными. По ее словам, она какое-то время «ласкала» убитых, как взрослых, так и детей, с целью сексуальной стимуляции.

Клементина сообщила следствию имена своих сообщников, которых в своем рассказе упоминала лишь изредка: иногда кто-то из них проникал в дом жертв – якобы для того, чтобы принять участие в преступлении. Так же эпизодически приятели встречали ее после очередной «акции». Соучастники Клементины были найдены. Некоторых из них арестовали, но потом отпустили, поскольку им удалось убедить следствие, что Клементина лжет. Надо признать, что ее показания грозили рассыпаться, как карточный домик, при любой серьезной попытке подвергнуть их сомнению.

Клементина призналась в убийстве восемнадцати человек, но Большое жюри признало ее виновной в совершении только одного, а именно Аземы Рэндалл. Как мы уже не раз отмечали, в те времена это была стандартная практика: прокуроры всячески пытались избежать вторичного привлечения к ответственности за одно и то же преступление. Суд над Клементиной Барнабет начался 21 октября 1912 года. За неделю до этого она была обследована группой медиков, которые в специальном документе заключили, что она «морально порочна, чудовищно невежественна и имеет низкий уровень развития интеллекта, но это не дает оснований считать ее умственно отсталой и страдающей идиотизмом, а следовательно, неспособной отвечать за свои действия». Таким образом, Клементина должна была предстать перед судом.

«Чикаго дефендер», газета, рассчитанная на чернокожих читателей, широко освещала судебный процесс и расточала похвалы адвокату Клементины, человеку по фамилии Кеннеди. В частности, издание писало, что он «показал едва ли не самое замечательное мастерство защиты в суде, которое только можно припомнить». Адвокат упирал на то, что признания Клементины вызывают большие сомнения и, скорее всего, являются следствием тяжелого детства, что кровь Рэндаллов попала на одежду Клементины потому, что при сборе улик вещи жертв перемешали с ее вещами, а также что выводы доктора Меца, химика, который изучал кровь на одежде, крайне ненадежны. В итоге Клементину 25 октября в 22:30 осудили за убийство Аземы Рэндалл. На следующий день ее приговорили к пожизненному заключению.

Клементина созналась в убийстве восемнадцати человек, но трудно поверить в то, что она говорила правду. Остаются две возможности. Одна – что Клементина была связана с кланом или сектой убийц, которые продолжали действовать и после ее ареста. Вторая – что она не имела к убийствам никакого отношения и стала козлом отпущения, ответив за преступления, которые совершил кто-то другой. Хотя оба сценария вполне правдоподобны, авторы этих строк все же склоняются ко второму.

Свидетельства в пользу того, что Клементина могла быть замешана в преступлениях, составляют список из пяти пунктов:

1) Клементина действительно находилась в непосредственной близости от мест, где были совершены два преступления, причем в то самое время, когда они произошли;

2) она вела себя странно и подозрительно;

3) признаваясь в преступлениях, она указала много деталей;

4) после убийств на ее одежде была обнаружена кровь;

5) Клементина первой попыталась объяснить религиозный символизм, который в двух случаях присутствовал на месте преступления.

Теперь посмотрим, достаточно ли эти улики серьезны, чтобы сделать вывод, что Клементина ничего не придумала.

Пункт (а) по сути ничего не значит. То, что Клементина находилась вблизи мест, где были совершены два убийства, могло быть, и скорее всего было – простым совпадением. Когда в 60-е годы XX века Бостонский душитель убивал женщин, полиция обратила внимание, что неподалеку от места первого преступления работала бригада маляров, отделывающих квартиры. Затем та же бригада была замечена вблизи места второго убийства. Это было странное совпадение, но всего лишь совпадение – и не более того. Причем это происходило в огромном городе. Клементина же два раза оказалась вблизи мест, где были совершены убийства, но это случилось в маленьком городке, причем оба раза недалеко от того места, где она жила. Так что сам по себе этот факт не так уж удивителен.

Да, она в самом деле вела себя подозрительно. Но, во-первых, Клементина была молодой, суеверной и очень нервной девушкой. А во-вторых, ей пришлось пережить целую серию крайне неприятных и страшных событий:

1. Семья, живущая по соседству, с членами которой она была знакома, была зверски убита.

2. В этом убийстве обвинили ее отца.

3. Полиция оказала на нее мощное давление (это скорее предположение, но я его обосную).

4. Ей пришлось свидетельствовать против отца – вероятно, под давлением полиции.

5. Была жестоко убита еще одна семья – и тоже вблизи от того места, где жила Клементина.

Подобные события сказались бы на психике многих людей. Другая молодая особа, упоминавшаяся в главе 3, Лидия Хауэлл из Хьюстон-Хайтс, в подобной ситуации пережила нервный срыв и была на многие месяцы помещена в специальное лечебное учреждение. И это произошло в результате воздействия только одного из перечисленных стрессовых факторов – а именно убийства семьи, с которой она была знакома. Так что, на наш взгляд, нет ничего удивительного в том, что после всего случившегося у Клементины слегка помутился рассудок и она начала вести себя в высшей степени странно. Строго говоря, сама жизнь в местности, где происходили описанные нами чудовищные убийства, уже была источником стресса.

Убийство семьи Эндрус, которая жила рядом с Клементиной, произошло в феврале 1911 года, причем в этом преступлении обвинили ее отца. Весьма вероятно, что в связи с этим полицейские подвергли Клементину допросу с пристрастием. Не исключено, что ее завели в тесную комнату, в которой находились двое здоровенных сотрудников, и стали с нажимом говорить что-нибудь в таком роде: «Мы знаем, что произошло, и нам прекрасно известно, что ты тоже об этом знаешь. Ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока все нам не расскажешь».

Даже сейчас, в XXI веке, когда происходит убийство, полиция очень часто «прессует» несовершеннолетних членов семьи погибшего в надежде получить какую-то информацию о преступлении. Логично предположить, что сто лет назад, да еще в южных штатах, да еще по отношению к чернокожим подросткам, белые полицейские действовали гораздо жестче, чем сейчас. Проблема тут, однако, состоит в том, что подросток, допрашиваемый подобным образом, вполне может признаться в том, чего не совершал, – или, напуганный полицейскими, дать свидетельские показания, не соответствующие действительности.

Мы считаем, что Клементина (как и ее брат) просто-напросто сказала полицейским то, что те хотели слышать. Тем более что отношения с отцом у Клементины были неважные. Ее родители в конце концов расстались. Что же касается ее отца, он пил и нередко проявлял жестокость по отношению к остальным членам семьи.

Клементина наверняка дала ложные показания против своего отца, когда его обвиняли в убийстве, и мы полагаем, что это было сделано под давлением полиции и также стало для нее тяжелейшим эмоциональным испытанием. Когда же неподалеку от ее дома произошло еще одно чудовищное преступление, Клементина начала вести себя неадекватно и рассказывать выдуманные истории. По всей видимости, она была попросту не в себе, что, учитывая обстоятельства, вполне понятно. И все же насколько правдивы были ее признания?

Признавая свою виновность в убийствах, Клементина упомянула об одном факте, который можно было проверить. В частности, она сообщила следствию о человеке, который продал ей амулет, – о Джозефе Тибодо из Нью-Иберии. За исключением этого факта ничто из всего ею сказанного (а) никем не могло быть подтверждено и (б) выглядело неправдоподобно. Значительная часть того, о чем она говорила, была явной фальшивкой.

Если бы расследование проводилось в наши дни и если бы Клементина сказала, что ездила в Кроули, чтобы убить членов семьи Байерс, полицейские, беря у нее показания, задали бы ей 200 уточняющих вопросов. Например, на каком поезде она ехала, в какое время, где и когда покупала билет. Они поинтересовались бы у Клементины, как выглядел продавший ей билет кассир, не встретила ли она в поезде кого-нибудь из знакомых, много ли было в вагоне других пассажиров. Они не забыли бы спросить, помнит ли она, что на ней было надето во время поездки и каким образом на ее одежду попала кровь, как выглядел проверявший у нее билет кондуктор, в какое время она приехала в Кроули, попросили бы рассказать, как пройти от станции к дому Байерсов, как выглядит сам дом и есть ли у него крыльцо, и если да, то какие предметы находились на крыльце. Были бы и другие вопросы. В частности, большой ли двор у Байерсов, где она раздобыла топор, торчал ли он в колоде или просто лежал у поленницы. Да мало ли что еще спросили бы полицейские, чтобы выяснить, правду ли говорит Клементина. Например, помнит ли она интерьер дома Байерсов, в каком помещении она оказалась, когда проникла в их жилище, – в спальне или на кухне, оклеены ли стены дома обоями, и если да, то какого они цвета.

Когда человеку, признающемуся в преступлении, задаются подобные вопросы, это помогает выяснить, правдиво ли его заявление или же он по каким-то причинам оговаривает себя. Если человек лжет, ответ на многие из них окажется неверным, либо же человек будет то и дело повторять одну и ту же фразу – «я не помню». Если в самом вопросе будет содержаться ложная информация, человек, признающийся в преступлении, которого не совершал, не поправит спрашивающего. Если же ответы точны, значит, показания правдивы.

Клементину подобным образом не опрашивали. Никому и в голову не пришло проверить, насколько ее признание соответствует истине. Правда, тогда полицейские были плохо обучены, и есть все основания полагать, что большинство из них не обладало достаточным опытом в расследовании убийств. Но, помимо всего прочего, мы уверены, что им очень хотелось, чтобы показания Клементины оказались правдой, – хотя бы потому, что им не терпелось закончить расследование.

Итак, вот основные пункты обвинения против Клементины, первые три из которых выглядят неубедительными:

а) то, что Клементина находилась вблизи обоих мест преступления именно в то время, когда они были совершены;

б) то, что она вела себя неадекватно;

в) то, что она призналась в совершении убийств и привела много подробностей происшедшего.

Таким образом, остаются лишь два пункта:

г) тот факт, что на ее одежде после одного из преступлений была найдена кровь;

д) то, что Клементина была первым человеком, попытавшимся объяснить присутствие на местах некоторых преступлений элементов религиозного символизма.

Кровь – наиболее весомая улика против Клементины. Однако ее адвокат на суде настаивал на том, что полицейские бросили вещи, изъятые в комнате Клементины в доме Гидри, в одну кучу с вещами, найденными на месте преступления. Это вполне могло быть правдой. Также вполне возможно, хотя и менее вероятно, что полицейские, считая Клементину виновной, специально подбросили эту улику, чтобы добиться для нее обвинительного приговора.

Теперь по поводу религиозного символизма.

1. На самом деле на местах преступлений было обнаружено не так уж много религиозных символов. Трупы членов одной из погибших семей были уложены таким образом, будто они молились, а на одной из дверей дома написана якобы цитата из Библии, которую на самом деле взяли из романа «Хижина дяди Тома». Вот, собственно, и все, что могло бы указывать на религиозную подоплеку убийства.

2. Объяснение Клементины, что она убила членов семьи Рэндалл в наказание за то, что они не выполняли приказы Церкви Жертвоприношения, фигурирует лишь в ее первом признании. Впоследствии, давая гораздо более подробные признательные показания, она опустила эту часть истории и рассказала нечто совершенно иное о том, как и почему она и ее друзья совершили эти преступления.

Клементина знала Азему Рэндалл, поскольку та ходила в ту же церковь, что и она. Вероятно, когда Клементине предъявили обвинение в убийстве Аземы, первой мыслью девушки было, что это каким-то образом связано с церковью – ведь больше у нее с погибшей ничего общего не было.

Мы вовсе не утверждаем, что Клементина не имела к убийствам никакого отношения. Мы лишь пытаемся показать, что а) версию о невиновности Клементины доказать гораздо проще, чем версию о ее виновности, и б) эта версия выглядит куда правдоподобнее версии о том, что Клементина была главарем кровожадной религиозной группировки.

Клементина, приговоренная к пожизненному заключению, 31 июля 1913 года сумела сбежать, но пробыла на свободе всего несколько часов – в тот же день ее схватили. Она провела в тюрьме десять лет и была освобождена 28 апреля 1923 года, после чего исчезла. Предполагаю, что она уехала из родных мест и сменила имя, но никто не знает, куда именно она отправилась и как ее потом звали. Не исключено, что много лет назад кто-то из читателей этой книги был с ней знаком: она вполне могла дожить до 70-х годов прошлого века. В 1970 году ей исполнилось бы 77 лет.

Мы полагаем, что если бы власти действительно были убеждены в том, что она стояла за ужасными преступлениями, за которые ее осудили, ее бы ни за что не выпустили из тюрьмы через 10 лет. Скорее всего, Клементину освободили потому, что власти тоже не поверили в ее историю. Впрочем, если посмотреть на ситуацию с их точки зрения, то что им оставалось делать? В конце концов, они всего лишь руководили маленьким городком и столкнулись с настоящим кошмаром. Возможности у них были весьма ограниченные, а власти штата и федеральное правительство никак им не помогали. И вот в самый разгар всего этого ужаса молодая девушка, по-видимому, потеряв рассудок, вдруг объявила, что убийства совершила она. Как бы вы с ней поступили? Никак не отреагировать на ее слова было нельзя. Если ее не арестовать, куда она отправится? Ее фотографии опубликовали все газеты – от побережья до побережья. Было, по-видимому, принято решение, что лучше уж посадить ее в камеру на несколько лет, а потом, когда она придет в себя и вся эта история немного забудется, отпустить. По сути, другого выхода у властей не было.

Семья Хэтти Доув жила в Бомонте, штат Техас, в доме 1428 по Кейбл-стрит, совсем рядом с баптистской церковью и в трети мили от железнодорожных путей. Бомонт, как я уже упоминал ранее, находится в 60 милях от Лейк-Чарльза, штат Луизиана. Хэтти, довольно молодая еще женщина – лет тридцати с небольшим, – была разведена с отцом своих детей, который проживал в Нагадочесе. Детей Хэтти звали Эрнест, Этель и Джесс. Первые двое были еще подростками. Этель же было восемнадцать, она уже успела выйти замуж, но рассталась со своим супругом и вернулась домой. В доме на правах арендатора проживал мужчина по имени Джон Смит, который работал по ночам. Доувы поселились в Бомонте всего за год до описываемых событий, так что друзей у них в городе практически не было – как и врагов.

В пятницу 19 февраля 1912 года в 9:30 вечера в доме еще кипела жизнь. Примерно около полуночи кто-то взял топор из поленницы во дворе дома, расположенного в двух кварталах, заменив его на другой. Вероятно, преступник изначально захватил с собой топор, но нашел другой, более подходящий для его целей. Нападавший или нападавшие проникли в дом семьи Доув через кухонное окно. Хэтти была убита ударом, нанесенным по голове обухом топора, Эрнеста, который спал в одной кровати с матерью, зарубили острием.

Большинство репортеров написали, что жертвы, судя по всему, погибли во сне, причем преступник наносил удары обухом топора. Однако «Бомонт энтерпрайз» сообщила, что на месте, где были убиты дочери, присутствовали следы борьбы, постельное белье было разбросано, а все вокруг забрызгано кровью. Топор был оставлен на месте преступления вместе с простыней, которой его обтирали. Поскольку лучшего объяснения убийству семьи Доув не нашлось, его присоединили к серии преступлений, совершенных последователями так называемой Церкви Жертвоприношения, которые правильнее было бы именовать убийствами в приходе Акадия.

Тут нам придется проявить максимальную лаконичность и какое-то время вести повествование в стиле краткой сводки, хотя: (а) некоторые убийства, о которых нам придется просто упомянуть, представляют собой весьма интересные истории; (б) я не могу полностью гарантировать, что они не относятся к «нашей» серии, и (в) многие пришли к заключению, что эти преступления связаны с убийствами в приходе Акадия, хотя на самом деле это, возможно, и не так.

Семья Эллен Монро (пять человек) была убита в Глиддене, штат Техас, 27 марта 1912 года.

Семью Уильяма Бертона (четыре человека) убили в Сан-Антонио в доме 724 по Сентер-стрит 11 апреля 1912 года. При этом дом 724 по Сентер-стрит находился всего в двух кварталах от того места, где в марте 1911 года погибла семья Касауэй.

Семья Элис Маршалл (три человека) была убита в Хемпстеде, штат Техас, 15 апреля 1912 года. Еще несколько человек после этого нападения остались живы.

Последним убийством, которое связывают с деятельностью так называемой Церкви Жертвоприношения, является…

Впрочем, лучше не будем продолжать и согласимся, что никакой Церкви Жертвоприношения нет и никогда не было. Ее придумала Клементина, поскольку была напугана, запуталась и фактически в какой-то степени потеряла рассудок. Что же касается причин, по которым ее рассказу многие поверили, то они связаны с распространенностью в тогдашнем обществе расистских настроений. Впоследствии некоторые сотрудники полиции при расследовании преступлений всерьез проверяли версию о причастности к ним так называемой Церкви Жертвоприношения, причем подчас отдавали предпочтение именно ей, пренебрегая остальными. Но никакой Церкви Жертвоприношения не существовало.

Последним убийством, которое обычно связывают с теми, что начались в 1909 году в приходе Акадия, была расправа над семьей Уолмсли неподалеку от Филадельфии, штат Миссисипи, в ноябре 1912 года. Филадельфия, разумеется, «прославится» в плохом смысле слова на полвека позже, когда в 1964 году в этом городе убьют трех правозащитников. В 1912 году тоже были убиты трое – Уильям Уолмсли, его жена по имени Салли и их четырехлетняя дочь. Тела погибших были обнаружены 23 ноября.

Весной 1912 года река Миссисипи сильно разлилась, в результате чего погибли сотни людей – 200 жертв было зафиксировано только в штате Миссисипи. Были затоплены Мемфис, Арканзас, Луизиана, восточная часть Техаса, хоть и не из-за разлива Миссисипи. В приходе Акадия убийства стали второй по значимости проблемой, пока их не оттеснили на темные задворки истории такие глобальные события, как мировые войны, или другие кровавые преступления и всевозможные резонансные скандалы.

Вы знаете, что такое аневризма? Это когда стенки вены или артерии истончаются и в какой-то момент в этом месте на крупном кровеносном сосуде под давлением тока крови образуется большое вздутие.

История убийств при помощи топора, совершавшихся в 1911 и 1912 годах, чем-то похожа на аневризму. Работая над этой книгой, мы внимательно изучили сотни, может быть, даже тысячи убийств с начала XX века. Мы не пытались все их досконально пересчитать, но при этом все же старались зафиксировать все случаи, когда в результате действий преступников погибала целая семья или ее большая часть – неважно, действовал ли убийца топором или каким-то другим орудием. Наверняка кое-какие из них мы упустили – все-таки данная книга не энциклопедия. Тем не менее мы зафиксировали 248 убийств семей, в результате которых погибла тысяча человек. В среднем в год гибло по 8 семей. Более половины таких преступлений достаточно легко раскрывались – обычно в тех случаях, когда убийцей был кто-то из членов семьи или враждебно настроенный сосед. При этом каждый год одно или два преступления такого рода имели признаки того, что их совершил «Человек с поезда»: использование топора, близость к железной дороге, выбор в качестве жертв жителей небольшого городка, нападение примерно в полночь, без всякого предупреждения и видимого мотива, нанесение ударов обухом топора и т. д.

На протяжении большей части рассмотренного нами отрезка времени среднегодовой показатель был меньше восьми семей – как убитых при помощи топора, так и каким-либо другим способом. Однако затем наступает период с 1910 по 1912 год… Господи, что происходит? Убийства при помощи топора множатся, словно одуванчики в начале лета. Такое впечатление, что расправа с соседями с использованием топора становится чем-то вроде одного из национальных видов спорта. Частично это связано с тем, что в тот период «Человек с поезда» стал проявлять особенно высокую активность, частично – с убийствами в приходе Акадия, а также с действиями «Дровосека из Нового Орлеана». Но дело не только в этом. В упомянутые два года в стране происходит нечто такое, чего мы не понимаем и что не можем объяснить.

Те, кто расследовал преступления в Виллиске и в других местах в 1911 и 1912 годах, часто связывали эти криминальные проявления с действиями религиозных сект. Например, шериф округа Монтгомери, штат Айова, считал, что убийство в Виллиске было совершено членами тайной религиозной секты чернокожих. Это объяснение кажется бессмысленным тем, кто не знает историю Клементины Барнабет. Тем, кому эта история известна, такое объяснение тоже наверняка покажется неверным, но, по крайней мере, им будет понятно, с чем оно связано.

Идеи передаются от одних людей к другим. Было бы прекрасно, если бы это касалось только хороших, правильных идей. Но, к сожалению, то же самое происходит и с идеями ошибочными, и даже с самыми дикими. Тренды и мода существуют в преступном мире точно так же, как и в любом другом. В 80-е годы XIX века отношения часто выясняли с помощью огнестрельного оружия. Это было время метких стрелков. А 90-е годы XIX века были эпохой ограблений поездов. В 30-е годы XX века стали одна за другой возникать банды грабителей – такие, как банда Диллинджера, Бонни и Клайд, Мамаша Баркер с сыновьями, Красавчик Флойд с подельниками. Подобных криминальных группировок не было ни в 1923 году, ни в 1943-м, но в 1933-м страна ими просто кишела. Было время, когда в своеобразную криминальную «моду» вошли похищения людей. Долгое время никто не слышал о расстрелах криминальных конкурентов из проезжающих мимо автомобилей – а затем они вдруг стали происходить чуть ли не каждый день. Точно так же 60-е годы XX века стали эрой политических убийств. В 1975 году такого явления, как массовые расстрелы в школах, не было и в помине, но позже они происходили один за другим.

Период с 1910 по 1912 год включительно стал временем убийств при помощи топора. Не так уж глупо будет предположить, что это было вызвано кровавой деятельностью «Человека с поезда» и что именно он поспособствовал тому, что похожие преступления стали происходить по всей стране. Во многом именно по его милости в США распространилась эта криминальная эпидемия.

Насилие порождает насилие. Одно убийство приводит к другому, даже если между ними нет очевидной и непосредственной связи. Работая над этой книгой, мы нередко сталкивались с ситуациями, когда в одном маленьком городке за другим вскоре после того, как там совершал свою вылазку «Человек с поезда», нередко через какой-то месяц, происходило еще одно похожее убийство, – мы не всегда сообщали вам об этом, читатель. И ведь речь шла о небольших городках, где подобные вещи случались в среднем раз в пятьдесят лет. Убийца словно оставлял после себя мысли об убийстве висящими в воздухе.

Что же происходило в то время и кто убил только что перечисленные нами семьи в Техасе в 1912 году? Мы не знаем. Мы не социологи, не психологи, не криминалисты и не детективы. Мы даже, собственно говоря, не историки. Мы всего лишь писатели. И мы просто излагаем факты.

Глава 39. Гарри Райан

Повторно обсуждая преступления, которым посвящена эта книга, пришло время вспомнить об убийстве семьи Бернхардт у границы между штатами Канзас и Миссури, неподалеку от Мартин-Сити, штат Миссури. Оно, судя по всему, произошло вечером 7 декабря 1910 года. А 17 декабря 1910 года неизвестный мужчина зашел в вестибюль бассейна в Айоле, штат Канзас, в 94 милях от места упомянутого преступления, и спросил у владельца, есть ли у него газеты, в которых рассказывается об убийстве семейства Бернхардт. Мужчина был плохо одет. Он читал интересующие его статьи с такой неподдельной радостью, что у владельца бассейна по спине поползли мурашки. Он решил отвлечь странного визитера разговором, а сам незаметно послал за полицией. Через некоторое время незнакомец собрался уходить, но был схвачен сотрудниками заведения, которые удерживали его, пока на место происшествия не прибыл сам начальник местной полиции по фамилии Коффилд.

Коффилд арестовал мужчину и подверг его длительному допросу. Тот назвался Гарри Райаном. Документов, удостоверяющих личность, у него при себе не оказалось, но в 1910 году это было обычным делом: большинство людей в те времена не носили с собой документов. Однако ответы мужчины на вопросы о том, кто он, откуда и чем занимается, показались подозрительно уклончивыми. Никакой информации о себе, которую можно было бы проверить, Гарри Райан полиции не предоставил. И, между прочим, он сказал нечто такое, что, когда я прочитал об этом через сто лет, у меня холодок пробежал по спине.

Он заявил, что летом выполнял кое-какую работу в Маршаллтауне, штат Айова.

От Айолы, штат Канзас, до Маршаллтауна, штат Айова, 350 миль. Если с помощью циркуля вы начертите на карте окружность радиусом в 350 миль, внутри окажется шесть с половиной тысяч небольших городков. Когда Гарри Райана спросили об убийстве целой семьи в округе Джонсон, штат Канзас, он сам назвал еще один небольшой населенный пункт, в котором было совершено аналогичное убийство целого семейства, – и дал понять, что ему приходилось там бывать. Можно ли считать это простым совпадением?

Обращает на себя внимание не только место, но и время: Райан, напомню, заявил шерифу, что выполнял кое-какую работу в Маршаллтауне летом того же года. Семья Харди была убита неподалеку от Маршаллтауна 5 июня 1910 года. Гарри Райан утверждал, что ничего не знает об убийстве Бернхардтов, но в то же время признал, что был в районе, в котором находится их ферма, и приблизительно в то время, когда было совершено преступление. Он сказал, что примерно за десять дней до этого был в Олейте, но припомнить точнее, когда именно там находился, не смог. Между тем ферма Бернхардтов находилась всего в нескольких милях от Олейте.

Но ничего особенного, представьте себе, не произошло. Слова «Маршаллтаун» и «летом» ничего не значили ни для шерифа Коффилда, ни для репортеров, которые писали об этом случае. Насколько мне известно, никто так и не понял, что убийства семей Харди и Бернхардт (а) были очень похожи друг на друга и (б) могли быть связаны между собой, – пока авторы этих строк не осознали это в начале 2012 года. Гарри Райан упомянул Маршаллтаун в своих показаниях только потому, что это было наиболее приметное место из тех, где, как заявил допрашиваемый, ему довелось побывать.

Начальник полиции Коффилд сфотографировал Гарри Райана и отослал снимок курьерской службой шерифу округа Маршалл, штат Айова, А. А. Николсону. Тот обошел с фотографией весь город, после чего сообщил, что не нашел никого, кто когда-либо видел Гарри Райана или хотя бы слышал о нем. Таким образом, никаких «звоночков» не последовало. В документах нет никаких указаний на то, что кто-либо связал Райана с убийством Харди.

После убийства семьи Харди коротко сообщалось, что в связи с этим делом арестован некий мужчина в Сиу-Сити, штат Айова, – это в 200 милях от Маршаллтауна. На вопрос, арестовывали ли его когда-либо прежде, Гарри Райан ответил утвердительно и сообщил, что один раз такое с ним случалось. На вопрос, где именно это было, последовал ответ: в Сиу-Сити, штат Айова.

Еще до того, как в показаниях задержанного всплыл Маршаллтаун, начальник полиции Коффилд позвонил шерифу округа Джонсон Стеду и рассказал ему, что у него в камере содержится человек, которого следовало бы допросить в связи с убийством семьи Бернхардт. Шериф Стед сел в поезд и отправился в Айову, поговорил с Гарри Райаном (беседа продолжалась чуть меньше часа) и пришел к выводу, что к расправе над Бернхардтами тот не имеет никакого отношения. Затем он сел в обратный поезд до Олейте.

В 1910 году (и так было до 1972-го) полиция имела право сколько угодно держать в камере человека, который не мог назвать ни своего домашнего адреса, ни места работы, по обвинению в бродяжничестве. Во время нахождения Гарри Райана под арестом с ним побеседовали несколько репортеров местных газет, выходящих в штате Канзас, после чего в этих изданиях были опубликованы довольно большие интервью с ним. Судя по их содержанию, Райан был вполне интеллигентным и вежливым человеком и получал от разговоров с журналистами удовольствие. Однако при этом он ни разу никому не сказал, кто он и откуда. Тем не менее совершенно очевидно, что подобное внимание к какому-то бродяге со стороны газетчиков кажется необычным. Как его объяснить?

Мы считаем, что начальник полиции Коффилд в глубине души все же подозревал, что Гарри Райан имел какое-то отношение к убийству семейства Бернхардт.

Связавшись по телефону с шерифом округа Джонсон Стедом, Коффилд сказал что-то вроде: «У меня тут сидит один тип, который может быть как-то связан с убийством семьи Бернхардт. Вам стоит приехать и задать ему несколько вопросов». Шериф Стед последовал совету Коффилда, но с самого начала решил, что это будет напрасной потерей времени.

Что оставалось делать Коффилду? В конце концов, делом об убийстве Бернхардтов он не занимался, поскольку оно произошло не на его территории. Если шериф Стед сказал, что Гарри Райан в деле не замешан, значит, можно было считать, что ниточка оборвалась. Надо учитывать еще и тот факт, что за несколько недель до расправы над Бернхардтами был избран преемник Стеда на посту шерифа. 1 января следующего года, то есть через две недели, Стеду предстояло сложить с себя полномочия. С будущим шерифом, фамилия которого была Кейв, Стед был в весьма натянутых отношениях, так что они друг с другом практически не разговаривали. Кейв заявил репортерам, что фактически не был допущен к расследованию и, вступив в должность в январе, начнет его заново.

Коффилд, по-прежнему считая, что Гарри Райан все же имеет какое-то отношение к убийствам, явно не хочет его отпускать. И что, как вы думаете, он тогда делает? Правильно, он тоже начинает общаться с газетчиками. Коффилд предлагает им самим поговорить с Гарри, пытаясь тем самым не дать расследованию окончательно захлебнуться.

Есть, однако, в преступлениях 1910 года, о которых идет речь, нечто такое, чего мы не можем объяснить. Убийства семей Харди и Бернхардт начинались в сарае в сумерках, когда ночь еще не наступила, – и это выделяет их из общего ряда. В обоих случаях среди жертв не было девочки-подростка, а также отсутствовали некоторые типичные для маньяка детали – такие, например, как переносившаяся с места на место зажженная лампа и простыни, наброшенные на головы убитых (правда, и в том, и в другом случае тела была накрыты сеном, которое, возможно, выполняло ту же роль, что и простыни). Кроме того, на местах обоих преступлений на обоях рядом с телами были обнаружены отпечатки окровавленной ладони – словно убийца, нанося удары некоторым из жертв, опирался о стену одной рукой. Мы не уверены, что подобные вещи были зафиксированы на месте других преступлений «нашей» серии. К тому же вблизи дома Харди не было железной дороги. Так что в чем-то эти два преступления (а также убийство семьи Хаббелл, которое произошло в промежутке между ними – как по времени, так и географически) похожи на дело рук «Человека с поезда», а в чем-то нет. Повторяю, здесь есть какая-то особенность, но мы не знаем, какая.

Действительно ли Гарри Райан дразнил полицейских, когда говорил, что «выполнял кое-какую работу летом» в Маршаллтауне, штат Айова, рассчитывая, что правоохранители не сумеют связать концы с концами? Или, может, он уповал на то, что, даже если они смогут это сделать, им не удастся использовать его слова против него?

Есть три или четыре причины, по которым мы не верим, что Гарри Райан был «Человеком с поезда». Во-первых, если судить по газетным репортажам, он был слишком молод. «Человек с поезда» был маленького роста, Гарри Райан – тоже, но мы считаем, что маньяку к тому времени уже исполнилось 50 лет или около того, а Гарри Райану было около тридцати. Во-вторых, я не верю, что «Человек с поезда» мог пойти на столь безрассудный риск. Хотя он и был на редкость стрессоустойчив, такие выходки были, на мой взгляд, не в его характере. В-третьих, «Человек с поезда» никогда не повел бы себя так глупо, то есть не ввалился бы в холл бассейна в 100 милях от места совершенного им преступления и не принялся бы расспрашивать незнакомых людей о его подробностях. В большинстве случаев, совершив убийство целой семьи, «наш» маньяк немедленно садился в поезд и уезжал еще до того, как о преступлении становилось известно.

Имеется, однако, и четвертая причина, по которой мы совершенно уверены, что Гарри Райан хоть и мог быть замешан в некоторых преступлениях, но не играл в них главную роль. Думаю, мы знаем, кто был «Человеком с поезда».

И пришло время вам об этом рассказать.

Глава 40. Первое преступление

Первое преступление я обнаружила холодной январской ночью в 2013 году. Тогда я еще не была автором этой книги, а лишь помогала с исследовательской работой. Билл попросил меня порыться в старых материалах и попытаться выяснить, когда началась эта серия убийств. Он сказал, что рано или поздно я обнаружу самое первое преступление. И еще он сказал, что, когда преступник убивает впервые, он допускает ошибки и это поможет установить его личность. Я в это не очень-то верила. Позднее Билл признался мне, что и он в это не верил, – это была лишь рабочая гипотеза. Может быть, тебе удастся докопаться до первого преступления в серии, сказал Билл. Может быть, он оставил столько следов, что нам удастся выяснить, кто он.

Когда я начала изучать архивные материалы, Билл попросил меня сосредоточиться на годах, близких ко времени убийства в Херли, – на 1909-м и 1908-м. Он сказал: «Если исходить из наших задач, убийство, совершенное в 1899 году, будет для нас нерелевантным… даже если ты найдешь подобный случай, будет очень трудно поверить, что маньяк активно действовал уже тогда». Интуиция, однако, подсказывала мне, что к 1909 году преступник уже обладал большим опытом убийств. Так что Билл позволил мне действовать на свой страх и риск. В качестве отправной точки я взяла 1900 год и погрузилась в чтение старых газет в поисках сообщений об убийствах целых семей в ночное время. Довольно скоро я нашла репортажи об убийствах семей Лайерли, Хьюз, Ходжес, Каффи и Аллен. Таким образом, я выяснила, что маньяк совершал убийства в самом начале XX века. Но мне ничего не удалось узнать о первом преступлении.

В то время я только что переехала из Виргинии в Канзас и поселилась в маленьком домике, стоявшем совсем рядом с железнодорожными путями, – ближе, чем большинство домов, описанных в этой книге. Сейчас я привыкла и чувствую себя в нем вполне комфортно, но поначалу мне было слегка не по себе. В окна дул северный ветер. Помнится, сразу после переезда мой муж оставил меня одну с нашими котами, а сам, распаковав чемодан, отправился на концерт кавер-группы Майкла Джексона. Пытаясь разобраться в истории, опубликованной в одной бостонской газете и посвященной не связанному с другими убийству, которое было совершено в 1901 году, я нашла на GoogleBooks одну старую, изданную еще в 1904 году книгу. Она называлась «История департамента полиции Вустера, штат Массачусетс, с 1674 по 1900 год». В тот вечер я шесть раз разными способами пыталась связаться с Биллом, чтобы сообщить ему о своей находке. Потому что, прочитав приведенный ниже абзац, я в ту же секунду поняла, кто был «Человеком с поезда»:

Полиция Вустера более года работала в сотрудничестве с полицией штата, чтобы произвести арест Пола Мюллера за убийство семьи Ньютон в Вест-Брукфилде. Мюллер расправился с Фрэнсисом Д. Ньютоном, его женой и его дочерью Элси при помощи топора 7 января 1898 года. Его видели идущим в направлении железной дороги «Бостон-энд-Олбани рэйлроуд». Там он сел в поезд, отправлявшийся в час ночи. С тех пор он бесследно исчез, и все попытки разыскать его оказались безуспешными.

В доме Ньютонов не умолкая лаяла собака. Было воскресенье, 9 января 1898 года. Фрэнсиса Ньютона никто не видел с пяти часов вечера пятницы, когда сосед, Джозеф Апхем, заходил к нему, чтобы забрать доллар, который Фрэнсис ему задолжал. Апхем припомнил, что, пока они с Фрэнсисом разговаривали о делах, дочь Ньютона, 10-летняя Элси, играла на полу с матерью Сарой. «Все было прекрасно», – написала «Бостон глоб» об этой семейной идиллии в Райс-Корнер, к югу от Брукфилда, штат Массачусетс. Во время визита Апхема Фрэнсис отвел его в сарай, где похвастался кое-каким новым оборудованием. Работник Ньютона, Пол Мюллер, как раз в это время работал в сарае. Апхем не заметил никакой натянутости или напряженности в отношениях между Ньютоном и Мюллером.

Однако в воскресенье днем коровы Фрэнсиса начали громко и отчаянно мычать, поскольку их не покормили и не подоили. Элмер Ньюком, ближайший сосед, проживавший в четверти мили от фермы Ньютонов, был удивлен подобным недосмотром. Фрэнсис Ньютон, как писали в газетах, был если не богатым, то зажиточным фермером, он «всегда бережно относился к своему имуществу и никогда не скупился, когда речь шла о применении на ферме самых современных методов хозяйствования».

Элмер и другие соседи, Уильям Бимис и Уильям Итон, забеспокоились и решили задать корм скотине Ньютона. Они подумали, что Ньютоны, поскольку был выходной, куда-то уехали, ничего никому не сказав (но вот вопрос: почему хозяин не попросил соседей покормить животных?). Задав корм коровам и подоив их, соседи, не пытаясь зайти в дом, покинули ферму.

Тем не менее, прежде чем разойтись, они немного поболтали, обсуждая случившееся, как написала «Нью-Йорк уорлд». Я же думаю, что они сплетничали – занятие, в котором взрослые мужчины не любят признаваться. Ньютон был достаточно зажиточным, чтобы вызывать у соседей зависть, при этом он не отличался радушием по отношению к окружающим. Сочетание двух этих обстоятельств могло вызвать комментарии, о которых они, узнав, что произошло на самом деле, пожалели. Поговорив, соседи, пришли к выводу, что все же тот факт, что Ньютоны куда-то уехали, не попросив никого задать корм животным, выглядит очень странно. Уильям Итон настаивал на том, чтобы вернуться и проверить, все ли в порядке. Надо сказать, что человеку обычно трудно заставить себя проникнуть в соседский дом – для этого нужно, чтобы произошло что-то из ряда вон выходящее. Уильям Бимис на это не решился и ушел. Однако Элмер и Итон собрали еще троих соседей – Артура Райса, Джорджа Пайка и Херберта Дуэйна.

Группа соседей проникла внутрь белого двухэтажного фермерского дома в воскресенье около 10 часов вечера. Это оказалось непросто, так как парадная дверь и черный ход оказались заперты. Окна были наглухо завешены шторами. На стук, крики и удары по двери никто не откликнулся – только собака принялась лаять еще громче. Мужчины неловко потоптались на крыльце, но затем все-таки пробрались в дом через разбитое окно, ведущее в гостиную. В доме было пусто и холодно, словно в студенческом общежитии после экзаменов. Повсюду валялась одежда. Ящики бюро были выдвинуты, бумаги разбросаны по всей комнате.

Найдя лампу, соседи Ньютонов зажгли ее и стали осматривать дом. Начали они с комнат Элси и Сары, располагавшихся на первом этаже. Мать и дочь они обнаружили на залитых кровью кроватях, с головой накрытыми одеялами.

Брукфилд, штат Массачусетс, был и остается мирным городом. К началу 1898 года «прошло 30 лет с того момента, когда там в последний раз было совершено убийство», – вскоре после Гражданской войны неподалеку от железной дороги убили мужчину по фамилии Девегер.

Фрэнсис Ньютон не был уроженцем Брукфилда. Он родился в Нью-Брейнтри примерно в 1853 году и приехал в Брукфилд еще совсем молодым. Поначалу он занимался производством молока, а затем открыл хлебопекарню в Хартфорде, штат Коннектикут, в 50 милях южнее. Вскоре он женился на Саре, а примерно в 1888 году они взяли на воспитание ребенка из Швеции. Они дали девочке имя Этель, а между собой называли ее Элси. Семья жила в Хартфорде, глава семьи, Ньютон, держал хлебопекарню в Вест-Сайде.

В 1896 году Ньютоны переехали в обветшавший, стоявший особняком дом у дороги, соединявшей Брукфилд и Стербридж. Эту дорогу местные жители называли Стербридж-роуд, но это была вовсе не та Стербридж-роуд, которая наверняка была бы вам хорошо известна, если бы вы жили там сейчас, т. е. шоссе, ведущее из Стербриджа в Коннектикут. Хотя к тому моменту, когда он купил там ферму, Фрэнсиса уже можно было назвать мужчиной средних лет, он усердно работал на участке и так отремонтировал сарай и дом, что они стали выглядеть весьма достойно.

Когда его обнаружили соседи, Ньютон лежал на кровати с размозженной головой. Убийца так его изувечил, что несчастного невозможно было узнать. Он был в пижаме и накрыт одеялом. Судя по всему, его ударили четыре раза по левому виску, всякий раз проламывая череп, и еще раз по щеке. Стена позади него и лампа на прикроватной тумбочке были покрыты засохшей кровью. Никаких признаков борьбы не было видно – это говорило о том, что на Ньютона напали, когда он спал. Преступник или преступники обшарили выдвижные ящики бюро, а также кошелек Фрэнсиса, «подкладка которого была вырвана нервными пальцами человека, слишком торопившегося завладеть тем, что было внутри».

Головы найденных внизу жены и дочери хозяина дома были в похожем состоянии. Каждую из них также по пять раз ударили по виску, но только по правому. Медицинский эксперт по разлету брызг крови определил, что преступник действовал с большей яростью, чем когда убивал мужчину. Газета «Глоб» написала, что убийца наверняка был весь в крови. Впрочем, за 48 часов, которые прошли между убийством и обнаружением трупов, он вполне мог умыться и привести себя в порядок. Халаты Сары и Элси были распахнуты, убийца наносил им удары не только по голове, но и по туловищу. Их украшения остались на месте – в частности, преступник не тронул золотые часы на руке миссис Ньютон. Признаки изнасилования отсутствовали. Выражаясь эвфемизмами, как было принято в то время, «Глоб» написала, что «над женщиной и девочкой не глумились». Если только удары по голове, дробящие череп, не считать глумлением.

Смерть всех жертв была мгновенной. Медэксперт, который в репортаже был назван мистером Бейкером, выразил мнение, что обитатели дома даже не успели проснуться. Бейкер также заявил, что он «совершенно уверен, что ни одна из нанесенных жертвам травм не была причинена лезвием топора» («Бостон глоб», 11 января 1898 года). В пятницу, после пяти дней расследования и его подробного освещения в печати, «Глоб» пришла к выводу (возможно, ошибочному), что все Ньютоны были накачаны наркотиками. В соседней комнате был найден пустой пузырек из-под настойки опия. Кто-то вспомнил, что местный ветеринар дважды лечил лошадей Ньютонов от отравления настойкой опия. Топор лежал на полу в комнате, где нашли убитых женщину и девочку, рядом с кроватью Элси.

Убийца выбрался из дома через окно, заперев двери изнутри. Десятигаллоновый бидон с керосином оказался открытым. Едкая жидкость пропитала стопку поленьев. Преступник бросил на нее зажженную керосиновую лампу, однако пожара не случилось. Пламя занялось, но через некоторое время погасло: как написала «Глоб», ему не хватило силы поджечь толстые дубовые поленья.

Поначалу полиция предположила, что мотивом убийства было ограбление. Первый репортаж «Глоб», посвященный этому преступлению, вышел под заголовком «Убиты из-за 40 долларов». Однако преступник прихватил из дома всего лишь несколько долларов. Ньютон не держал в доме крупных сумм, а со счета в банке деньги давно не снимал. Его золотые часы остались висеть на цепочке, прикрепленной к жилету, – аккуратно расправленный, тот висел на стуле в залитой кровью комнате.

Работник Ньютонов Пол Мюллер исчез. В последний раз его видели в тот самый вечер, когда произошло убийство: он шел по направлению к железной дороге, явно собираясь сесть на ближайший поезд.

К северу от Стербриджа, штат Массачусетс, находится водоем, который сейчас называется Квакумквазит-Понд, а в 1898 году назывался Квакумквазит-Лейк. Здесь располагалась зона отдыха с конюшнями, лодочной станцией, зоной для пикников, танцевальной площадкой и небольшим отелем. В начале лета 1897 года Пол Мюллер приехал сюда, на небольшой курорт Пойнт-оф-Пайнс, совершенно без денег, в поисках работы. Местный управляющий, капитан Х. Д. Ходжсон, предложил Мюллеру жилье в обмен на выполнение кое-каких услуг. Мюллер, судя по всему, был неплохим плотником и выполнял плотницкие и ремонтные работы за кров и еду, однако никогда не получал денег от Ходжсона, который управлял курортным хозяйством железной рукой.

В хозяйстве Ходжсона была лошадь со сломанной ногой. Обычно в таких случаях лошадей пристреливают. Так делали в 1898 году, так делают и сейчас, потому что сломанная нога причиняет животному ужасную боль и в конце концов оно погибает мучительной смертью. Мюллер, однако, изготовил специальный деревянный фиксатор для лошадиной ноги и тем самым спас животному жизнь. Это произвело очень приятное впечатление на отдыхающих и персонал. Мюллер заявил, что научился делать такие фиксаторы в немецкой армии.

Примерно в октябре 1897 года Мюллер и Ходжсон перевозили дрова, и между ними произошла ссора. Мюллер, придя в ярость, соскочил с повозки и ушел прочь. Это произошло на дороге прямо перед фермой Ньютонов, которая находилась примерно в трех-четырех милях от курорта Пойнт-оф-Пайнс. Подойдя к дому, Мюллер поинтересовался у Фрэнсиса Ньютона, главы семьи, нет ли у него какой-нибудь работы.

Ньютон нанял Мюллера. Позднее Мюллер подал против Ходжсона иск, заявив, что ему не платили за работу. Документы по этому делу сохранились в картонной коробке на чердаке здания суда. Однако денег Мюллер так и не получил. Ходжсон закрыл курорт, распродал мебель и вернулся в Глосестер, где продолжил работать капитаном рыболовецкого судна. По странной иронии судьбы, в середине января, когда о Поле Мюллере писали все бостонские газеты, капитан Ходжсон из Глосестера тоже упоминался на страницах «Бостон глоб» – в статье, никак с Мюллером не связанной: в открытом море пропал один из членов экипажа его рыболовецкой шхуны.

После трагедии на ферме Ньютонов неназванный автор «Бостон глоб» обвинил погибших в том, что они впустили убийцу в свой дом:

Мораль данного преступления, как и убийств Мехитабль Уайт в Брейнтри, Мэри Эмерсон в Вест-Дедэм и Берты Манчестер в Фолл-Ривер, состоит в том, что обособленно живущим фермерам чрезвычайно опасно нанимать на работу первого встречного, ничего не зная о его характере.

«Бостон глоб», 11 января 1898 года

По всей вероятности, Ньютон слышал о том, что Мюллер спас лошадь. От него наверняка исходили, как сейчас принято говорить, нехорошие флюиды, но Ньютону нужен был работник, а Мюллер в самом деле мог помочь на ферме – и к тому же за умеренные деньги. Спать Мюллера устроили в комнате по соседству со спальней хозяина. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через комнату Фрэнсиса Ньютона.

Зять Ньютона описал Мюллера газете «Глоб» как человека «умелого и приятного», хотя и сказал, что тот мог быть «весьма раздражительным». Все говорит о том, что Мюллер был трудолюбивым помощником в фермерском хозяйстве и квалифицированным лесорубом. Зимой фермеры имели обыкновение запрягать лошадей в деревянные сани и перевозить на них грузы. Используя свои плотницкие навыки, Мюллер сколотил такие сани для Ньютона. В номере от 13 января «Бостон глоб» сообщала, что Мюллера «никогда не видели пьяным, хотя иногда он мог пропустить стаканчик чего-нибудь крепкого или кружку пива». В той же статье особо отмечалось, что Мюллер был левшой. Это не выдумка и не предположение – он на самом деле был левшой.

Ньютон был человеком жестким и грубоватым. Что касается Мюллера, то он отнюдь не старался понравиться другим. Но в некоторых случаях не самые приятные индивидуумы могут по-своему дополнять друг друга.

Возможно, Мюллеру платили мало из-за его внешности и манеры говорить. Он был непохож на других. Невысокий, плотный (его рост составлял пять футов и четыре-пять дюймов, а вес – порядка 155 фунтов), с темными сальными волосами, плохо подстриженными усами и время от времени отпускаемой бородой, он производил не самое лучшее впечатление. В 1898 году ему было около 35 лет. Английский язык он выучил относительно недавно, так что понять его подчас было непросто. «Бостон глоб» в номере от 14 января совершенно определенно утверждает, что Мюллер был немцем, хотя другие газеты предполагали, что он был поляком или болгарином. Наиболее запоминающейся особенностью его внешности были мелкие, редкие зубы. Позднее по этой примете, а также из-за немецкого акцента было задержано много мужчин. Мюллер носил шестой размер обуви. У него был шрам, идущий от запястья к мизинцу, и еще один над правым глазом. Ходил он враскачку, так называемой «морской походкой». Мюллер был, если можно так выразиться, «опытным бродягой», который одевался так, словно ему негде ночевать, даже когда у него была крыша над головой. Он был совсем не похож на зажиточных брукфилдских фермеров.

В 23:30 роковой пятницы сосед Ньютонов по фамилии Уэлч прошел мимо их дома, в окнах которого уже не горел свет, и ничего не заподозрил – разве только подумал, что хозяева, должно быть, уже спят. Менее чем через полчаса сразу несколько человек видели Мюллера, который шел от фермы в направлении местного железнодорожного депо. Как писала в номере от 11 января 1898 года «Портсмут геральд», Уильям Итон, возвращаясь домой после посиделок с другими фермерами, видел Мюллера примерно в миле от фермы Ньютона незадолго до полуночи. Примерно через пятнадцать минут после этого Джордж Пайк и Артур Райс также заметили Мюллера – он быстро шагал по деревянным мосткам. Оба окликнули его, крикнув: «Эй, Пол!» Мюллер, однако, не ответил им и даже не посмотрел в их сторону.

О дальнейших действиях Мюллера имеются только предположения. Один житель Ист-Брукфилда заявил, что некий человек будто бы появился рядом с его домом вечером в субботу, примерно в 20:15, то есть спустя 21 час после убийства, и произнес следующую фразу: «Мне нужно как можно скорее уехать куда-нибудь на восток, потому что, если я останусь здесь, меня прикончат». В обмен на деньги, необходимые ему для покупки билета, мужчина, по словам хозяина дома, предложил развлечь его карточными фокусами. Никто в Ист-Брукфилде этого человека не знал, а полиция явно не обратила на это сообщение никакого внимания.

Вероятнее всего, Мюллер отправился прямиком на станцию. Нью-йоркский экспресс, ходивший по железной дороге «Бостон-энд-Олбани рэйлроуд», в ту ночь отправлялся в 1:29. Станция располагалась в шести милях от места преступления, но дорогу можно было сократить мили на две, срезав путь и пройдя по рельсам, соединявшим Брукфилд с Вест-Брукфилдом. Мюллер шел быстро – со скоростью четыре мили в час или даже больше. Как сообщалось в первом репортаже «Глоб», ночной кассир был уверен, что ночью никто не покупал у него билетов. Ночной сторож, в свою очередь, заявил, что не видел, чтобы кто-нибудь ночью запрыгивал в поезд на ходу. Однако, как отмечалось в более позднем репортаже газеты, и тот, и другой вспомнили, что видели низкорослого, плохо одетого человека, который в 1:05 ночи купил билет до Спрингфилда, штат Массачусетс, и, спрятавшись в темноте под навесом, стал ждать поезда.

Этот человек заплатил за билет полудолларовой монетой 1836 года выпуска. Артур Райс, тот самый сосед, который обнаружил тела, а потом видел идущего к железной дороге Мюллера – а мистер Райс, как нам кажется, весьма активно взаимодействовал с полицией, – сказал, что монета принадлежала Ньютону, у которого была коллекция монет (эта коллекция очень нравилась Райсу). Газеты несколько лет, рассказывая об этом убийстве, писали и о коллекции Ньютона. Она упоминается даже в 1902 году – как одно из ключевых свидетельств вины Мюллера. Кажется странным, что билетный кассир не сразу вспомнил, что в 1:05 ночи продал билет какому-то бродяге, расплатившемуся старинной монетой, тем не менее полиция удовлетворилась его словами и стала разыскивать Мюллера в Спрингфилде.

Тормозной кондуктор ночного экспресса Артур Кули вспомнил, что видел низкорослого плотного «работягу» с длинными темными волосами, который вел себя весьма подозрительно – сначала на платформе в Спрингфилде (предположительно Мюллер покупал там еще один билет), а затем в вагоне. «Он все время на меня поглядывал, – сообщил Кули. – Куда бы я ни пошел, я чувствовал, что он наблюдает за мной. Когда я открыл вагонную дверь у него за спиной, он обернулся, и я посмотрел на него повнимательнее. Каждые несколько минут он ложился на скамью и пытался заснуть, потом вставал и снова ложился». Подозрительный мужчина вышел – по крайней мере, он покинул вагон для курящих – в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. Тормозной кондуктор, однако, успел хорошо разглядеть его одежду. Вот что он сказал: «На этом типе была одежда темного цвета, а его плащ имел какой-то ржавый оттенок. На голове у него была клетчатая кепка. И еще у него совсем не было багажа».

Как и кассир в Брукфилде, его коллега в Нью-Хейвене, Гарольд Бразертон, тоже не сразу вспомнил Мюллера. По его словам, он продал ему билет в 4 утра в субботу, то есть примерно через пять часов после убийства семьи Ньютон. Мюллер и на этот раз собирался ехать недалеко – до Бриджпорта, штат Коннектикут. Купив билет, он сразу же сел в поезд. Кассир, однако, успел обратить внимание на клетчатую кепку для игры в гольф, простроченную красными нитками.

Носильщик по фамилии Трейси видел, как низкорослый мужчина в кепке вышел из вагона для курящих на платформу, но при этом не заметил, чтобы он сел обратно. «Такие кепки носят многие, – пояснил носильщик. – Но обычно студенты, поэтому я немного удивился, увидев ее на человеке с такой внешностью».

«Глоб» 11 января сообщила, что Мюллера, возможно, видели в закусочной где-то в Палмере – небольшом городке между Брукфилдом и Спрингфилдом. Поскольку эта информация была непроверенной, не вполне понятно, почему газета решила ее опубликовать, но такие вещи случаются, особенно когда репортерам не хватает фактов. В номере от 12 января «Глоб» размышляла об аппетите подозреваемого: «Пройдя пешком шесть миль от фермы Ньютонов до железнодорожной станции в Вест-Брукфилде и проведя два с половиной часа в поезде, этот человек, если у него было время, наверняка должен был зайти в закусочную». Между тем Мюллер только что убил топором трех человек, так что, вполне возможно, еда его тогда интересовала не в первую очередь.

Тактика «Человека с поезда», по-видимому, состояла в том, чтобы как можно скорее уезжать с места преступления и почаще менять поезда. Поскольку камер наблюдения в те времена не было и в помине, а фотографий Мюллера у сыщиков не имелось, полиции оставалось только одно – полагаться на довольно ненадежные показания случайных свидетелей.

Частые остановки Мюллера означали, что никто за ним не наблюдал и не говорил с ним подолгу. Те, кто обратил на него внимание, высказывали разные мнения о том, куда именно он направлялся. След Мюллера оборвался рядом с побережьем в южной части штата Коннектикут. Поскольку он получал письма от сестры, жившей в Патерсоне, штат Нью-Джерси, возникло подозрение, что он мог отправиться именно туда.

Для того чтобы бежать и скрываться, нужно обладать особым мастерством, как в спорте. Методика, применяемая Мюллером, была очень эффективна. Он легко избегал поимки, потому что овладел искусством уходить от погони. «Бостон глоб» 13 февраля 1898 года написала, что власти Брукфилда теряют надежду отыскать его и планируют собрать 5000 долларов в качестве вознаграждения для того, кто сможет его арестовать. Но Роберт Пинкертон, высказываясь на эту тему, заявил, что след Мюллера остыл и деньги тут не помогут, а если подозреваемого все же поймают, то это произойдет исключительно благодаря везению.

«Бостон глоб» и другие газеты пытались установить, не совершал ли Мюллер подобных преступлений раньше. В июле 1897 года 65-летняя вдова по имени Хетти Вудворд была найдена мертвой в своем фермерском доме. Ее ноги и часть туловища находились под кухонной плитой, а на теле имелись следы борьбы. Подозрение в убийстве также пало на низкорослого темноволосого мужчину-иностранца. Его звали Джозеф Боррес, он нанялся работником на соседнюю ферму, проработал там два месяца, а потом исчез. Газеты гадали, не были ли Боррес и Мюллер одним и тем же человеком. Нам, однако, кажется совершенно очевидным, что это было не так.

Жители Брукфилда собрали в наградной фонд для поимки Мюллера всего 500 долларов. Детективы попытались отследить вероятные пути его отхода на север и на юг, в Коннектикут и Нью-Йорк. В какой-то момент они решили, что он сел на пароход, следовавший из Нью-Йорка в Европу. Детектив Тарбелл, один из тех, кто занимался этим делом, привез из Нью-Хейвена «пару брюк, которые какой-то мужчина бросил в городе». На них были пятна, которые могли быть человеческой кровью (а могли и не быть). Рабочий из Пойнт-оф-Пайнс не смог подтвердить их принадлежность Мюллеру. Таинственные брюки были последней связанной с ним вещественной уликой.

Самым удивительным пробелом в деле Пола Мюллера было то, что так и не удалось получить его портрет. Десятки людей в Брукфилде знали, как он выглядит. Хотя в 1898 году составление словесного портрета не было стандартной полицейской процедурой, тем не менее это делалось довольно часто. Популярные когда-то на Диком Западе плакаты с рисованными изображениями злодеев с надписью «разыскивается» продолжали широко применяться. В данном случае такой плакат точно не помешал бы. «Бостон глоб» напечатала примитивный портрет, нарисованный Артуром Райсом, последним, кто видел Мюллера на дороге неподалеку от дома Ньютонов, а также рисунок ведущего расследование детектива Тарбелла. В прессе появились также рисованные изображения предметов, обнаруженных на месте преступления, – например, бидона с керосином. Однако полноценного рисованного портрета Мюллера, который помог бы при опознании, мы так и не нашли.

В Новой Англии газеты писали о Поле Мюллере еще в течение нескольких лет. Однако интерес прессы к нему постепенно ослабевал. Его называли то Мюллером, то Миллером – в начале XX века требования к написанию имен и фамилий были куда менее жесткие, чем сейчас. Многие люди были фактически неграмотными и подчас не знали точно, как правильно пишутся их собственные имя и фамилия. Вы спросите, какое это имеет значение? Фамилии многих из упомянутых в этой книге людей разные газеты писали по-разному. Пресса Новой Англии в материалах о Поле Мюллере стала все чаще упоминать человека по имени Эд Джигнер (он же Джигнор, он же Джигнон, он же Гогнон), который летом 1896 года провел некоторое время в Атоле, штат Нью-Йорк, и однажды получил письмо от сестры, адресованное ему как Эду Миллеру. Нам кажется совершенно очевидным, что Джигнер, кто бы он ни был, не являлся Полом Мюллером, так что эти публикации только еще больше все запутывали и помогали Мюллеру скрываться от правосудия.

Надо сказать, что убийство Ньютонов в Брукфилде не прошло незамеченным. Оно освещалось в прессе так же широко, как убийство в Виллиске. Информации на эту тему было опубликовано столько, что ее вполне хватило бы, чтобы написать небольшую книгу. Даже нью-йоркские газеты печатали длинные статьи о преступлении в Брукфилде и розыске Пола Мюллера. Время от времени появлялись сообщения, что Пол Мюллер находится в той или иной тюрьме. За первый месяц, прошедший после преступления, в разных местах от Вустера до Небраски были арестованы семь человек, в основном бродяги, которых заподозрили в том, что они и есть Пол Мюллер. Еще пятерых схватили в следующем году. Подобные аресты продолжались до 1905 года – всего задержали 16 или более человек, низкорослых и плохо одетых.

В главе 29 этой книги рассказывалось об убийстве семьи Штетка на канадской территории, неподалеку от Сиднея, Новая Шотландия. В конце февраля 1898 года в Сиднее, в пятнадцати милях от места того преступления, был арестован мужчина, который постоянно говорил об убийстве в Брукфилде. Кто-то обратил внимание на то, что по описанию он похож на Пола Мюллера: немец по происхождению, невысокий, плотный, с длинными темными волосами и небрежно подстриженными усами и бородой.

Аресты всех этих лже-Мюллеров, как правило, широко освещались в газетах. Но не последний, только что упомянутый случай. И хоть мы считаем, что с человека, о котором идет речь, следует снять подозрения в том, что он и есть Мюллер, тот факт, что его схватили так близко от места, где через восемь лет погибли супруги Штетка, следует взять на заметку.

Мюллером не был никто из 16 человек, о которых мы упомянули. Преступнику удалось уйти от преследования. Никто не опознал в нем работника, убившего всю семью фермера, который его нанял. В последний раз его видели идущим в сторону железной дороги, чтобы сесть на поезд, а семь лет спустя он окончательно канул в неизвестность, и все о нем забыли.

Глава 41. Брукфилд и Виллиска

Утром 7 января 1898 года Пол Мюллер, скорее всего, еще не знал, что убьет Фрэнка Ньютона и его семью. Однако, проработав на Ньютона два месяца, он успел возненавидеть своего работодателя. Ньютон, крупный, сильный мужчина, оскорблял своего работника, помыкал им и обращался с ним без всякого уважения, хотя тот трудился в поте лица и хорошо выполнял свои обязанности. Мюллер ненавидел Ньютона и часто представлял себе, как бьет его топором по голове. Но Мюллер в течение многих лет точно так же фантазировал, как расправляется с другими людьми, и при этом никогда не делал ничего подобного в действительности. Он не ожидал, что в тот день все выйдет по-другому.

Однако произошло нечто такое, что разом все изменило. Пятница обычно день зарплаты, а у Ньютона в тот момент было туго со средствами. Возможно, что ссора возникла из-за денег. Возможно, Мюллер сломал что-то в доме или на ферме, а Ньютон собирался вычесть стоимость испорченного имущества из его заработка.

Так или иначе, в одном из газетных репортажей сообщается, что в последний раз Ньютона видели живым, когда он повел соседа в сарай, чтобы показать какое-то новое сельхозоборудование. В другом репортаже говорится о том, что Мюллер сделал для Ньютона деревянные сани. Ньютон, возможно, решил ими похвастаться. Это всего лишь предположение, но я допускаю, что Мюллер надеялся получить за эти сани нечто вроде премии.

Мюллер не слишком хорошо владел английским, да и на родном языке вряд ли смог бы успешно защитить свою позицию. Весьма вероятно, что он вынужден был согласиться с тем, на чем настаивал Ньютон, но при этом весь кипел от едва сдерживаемой злости. Возможно, спор не был связан с деньгами. Не исключено, что Ньютон потребовал от Мюллера в тот день поработать подольше. В конце концов, между мужчинами могли возникнуть разногласия по поводу того, как именно следовало выполнить ту или иную работу. Кто знает, может быть, живя в доме Ньютонов, Мюллер в какой-то момент увидел обнаженную Элси Ньютон, и это разожгло в его извращенном сознании похоть. В общем, что-то произошло, но что именно, мы уже никогда не узнаем.

Мюллер каждый день колол дрова и, вероятнее всего, заносил порцию поленьев в дом. В ту злополучную пятницу, 7 января 1898 года, он прихватил с собой и топор и спрятал его в своей комнате под кроватью. Итак, жребий был брошен. Мюллер принялся ждать, пока остальные обитатели дома заснут.

Именно Пол Мюллер был «Человеком с поезда», и именно он совершил убийство в Виллиске, а также множество других.

Разумеется, любой серийный убийца когда-то совершает свое первое преступление. При этом очень часто он раскрывает о себе такую информацию, которую в дальнейшем будет тщательно скрывать. Обычно первое преступление серийного убийцы бывает плохо спланированным или вообще спонтанным. Совершая его, он зачастую убивает тех, с кем был близко знаком, и в результате нередко сразу же попадает в круг подозреваемых.

Давайте сопоставим некоторые важные детали убийств в Брукфилде и Виллиске.

Убийство в Брукфилде. Все двери заперты или плотно приперты.

Убийство в Виллиске. Все двери заперты или плотно приперты.

Убийство в Брукфилде. Все занавески на окнах задернуты, ставни плотно закрыты.

Убийство в Виллиске. Все занавески на окнах задернуты, ставни плотно закрыты.

Убийство в Брукфилде. Орудие убийства – топор.

Убийство в Виллиске. Орудие убийства – топор.

Убийство в Брукфилде. Удары наносились обухом топора.

Убийство в Виллиске. Удары наносились обухом топора.

Убийство в Брукфилде. Нападение произошло после того, как жертвы заснули.

Убийство в Виллиске. Нападение произошло после того, как жертвы заснули.

Убийство в Брукфилде. Убийца нанес каждой из жертв несколько ударов по голове, а некоторым – и по туловищу.

Убийство в Виллиске. Убийца нанес каждой из жертв несколько ударов по голове, а одной – еще и по туловищу.

Убийство в Брукфилде. Головы жертв были накрыты простынями.

Убийство в Виллиске. Головы жертв были накрыты простынями.

Убийство в Брукфилде. Мертвые тела 10-летней девочки и ее матери намеренно уложены в сексуальных позах.

Убийство в Виллиске. Мертвое тело 12-летней девочки намеренно уложено в сексуальной позе.

Убийство в Брукфилде. Топор оставлен на полу рядом с кроватью маленькой девочки.

Убийство в Виллиске. Топор оставлен на полу рядом с кроватью маленькой девочки.

Убийство в Брукфилде. Ювелирные украшения и другие ценные вещи, лежавшие на видном месте, не тронуты; похищено несколько монет.

Убийство в Виллиске. Ювелирные украшения и другие ценные вещи, лежавшие на видном месте, не тронуты; похищено несколько монет.

Убийство в Брукфилде. Пол Мюллер был левшой.

Убийство в Виллиске. Следователи пришли к выводу, что убийца – левша. Тот факт, что у Лина Келли левая рука была развита лучше правой, был использован против него, когда его судили за убийство членов семьи Мур в Виллиске.

Помимо этих одиннадцати пунктов о причастности Пола Мюллера к убийству в Виллиске и к серии других преступлений говорят многие другие детали. Так, в статьях о Мюллере, которые публиковались сразу после гибели Ньютонов и вскоре после нее, отмечалось, что он предпочитал передвигаться на поездах, причем часто без билета, как самый обычный бродяга, но время от времени оседал где-нибудь и устраивался на работу. Именно так, по нашим расчетам, и должен был действовать «Человек с поезда».

Принято считать, что тот, кто совершил убийство в Виллиске, был низкорослым, поскольку на втором этаже дома Муров потолки были не очень высокими. Занося топор над головой, этот человек лишь слегка задевал им потолок. Между тем, если бы он был среднего или высокого роста, топор врезался бы в потолочные доски, что не позволило бы преступнику нанести своим жертвам сокрушительные удары.

Пол Мюллер был очень маленького роста.

Попытка Пола Мюллера поджечь дом Ньютонов не увенчалась успехом. В Виллиске он тоже не устраивал пожар, и нам известно, по какой причине. Дом Ньютонов стоял в сельской местности. Значит, соседи не сразу заметили бы пламя и как-то отреагировали. Дом же семьи Муров находился в небольшом городке, следовательно, на пожар сразу бы обратили внимание – а это могло бы помешать маньяку спокойно покинуть место преступления.

В том, что касается всего остального, существенной разницы между убийствами в Брукфилде и в Виллиске нет – если не считать количества жертв.

У Пола Мюллера был шестой размер обуви, то есть он имел очень маленькие ступни. Первое подозрение о связи между двумя преступлениями серии возникло, когда частные детективы обратили внимание на определенное сходство мест преступления в Арденвалде, штат Орегон (недалеко от Портленда), и в Рейнире. Среди прочего они отметили, что кровавые следы на полу и земле в обоих случаях были оставлены ботинками одного размера – шестого.

Когда в 1901 году в штате Мэн была убита семья Аллен, там тоже обнаружили в грязи следы обуви шестого размера.

В 1911 году, когда в Сан-Антонио погибла семья Касауэй, на улице вблизи дома также были найдены отпечатки обуви. В отчетах не сообщается, насколько они были велики или малы, но в ходе расследования арестовали человека, у которого (а) несколько лет назад была ссора с Луисом Касауэем и (б) размер обуви совпадал со следами, обнаруженными вблизи места преступления. Это косвенно указывает на то, что следы были необычного размера – то ли очень большими, то ли очень маленькими для мужчины.

Власти, расследовавшие убийство в Брукфилде, исходили из того, что глава семьи, Фрэнсис Ньютон, погиб первым. «Человек с поезда» всегда первым делом расправлялся с мужчинами.

Криминалист Роберт Ресслер, чье мнение приводится в книге «Виллиска: неразгаданная тайна», считает, что убийца был старше 35 лет, поскольку действовал исключительно организованно и очень хорошо контролировал место преступления. Хотя точный возраст Пола Мюллера неизвестен, к моменту, когда произошла трагедия в Виллиске, ему было уже около пятидесяти.

Расправившись с Ньютонами, Пол Мюллер выбрался из дома через окно. Именно этим путем «Человек с поезда» чаще всего проникал в чужое жилище и покидал место преступления.

Разумеется, утверждение, что «Человеком с поезда» был именно Пол Мюллер, может показаться недостаточно обоснованным – хотя бы потому, что мы о нем очень мало знаем. Нам гораздо больше известно о Лине Келли или о Фрэнке Джонсе, об Эзе Раско, Джеймсе Линкусе и Низе Гиллеспи. Мы не знаем, где Пол Мюллер родился, где он учился и когда умер. Его имя и фамилия – Пол Мюллер – встречаются очень часто, так что наводить о нем справки непросто. Нелегко это еще и потому, что в Сан-Антонио был офтальмолог, которого также звали Пол Мюллер, и он размещал большое количество рекламных объявлений. Из-за этого поисковые системы выдают огромное количество бесполезной информации. Скорее всего, «наш» Пол Мюллер родился не в Соединенных Штатах. Вероятно, он прибыл в США всего за несколько лет до того, как начал убивать, – и, скорее всего, со временем поменял имя и фамилию. Так что, повторяю, собирать о нем информацию не то чтобы вообще невозможно, но крайне трудно даже человеку, имеющему в этом деле особые навыки.

Расправившись с семьей Ньютонов, Мюллер одновременно пришел в ужас и испытал радостное возбуждение от того, что сделал. Ему, человеку весьма осторожному, было понятно, что он подверг себя большой опасности. Более того, я полагаю, что до этого момента Пол Мюллер пытался жить по правилам. Он не был ни вором, ни лентяем. Он был просто бедным человеком без особых жизненных перспектив, который делал то, что и должен делать в его положении молодой человек: пытался посмотреть мир, много и тяжело работал и развивал трудовые навыки. И, вероятно, надеялся найти свое место в жизни.

Но игра по правилам оказалась для Пола Мюллера невыгодной и малоперспективной. Он был некрасивым маленьким человечком без навыков общения. Он плохо и бедно одевался и практически не улыбался – из-за больных и некрасивых зубов. Люди его не любили. Они никогда не проявляли по отношению к нему радушие или снисходительность, относились к нему без всякого уважения. Любовь? Да бросьте. Кому могло прийти в голову его полюбить, поцеловать его, обнять?

Отношение Мюллера к окружающему миру менялось к худшему. В нем усиливалось чувство одиночества. Росли гнев, похоть (ему приходилось подавлять свою сексуальность). Копилась ненависть. И в какой-то момент оказалось, что Пол Мюллер больше не может удерживать все это внутри.

Мюллер был человеком мрачным и неприветливым. И еще он легко раздражался по любому поводу. В номере от 13 января «Бостон глоб» писала: «Было известно, что Мюллеру довольно много позволялось, когда он работал в Пойнт-оф-Пайнс, поскольку его наниматель, капитан Ходжсон, опасался его из-за коварного и мстительного характера». Родственник Ньютона назвал Мюллера «раздражительным». Это смахивает на эвфемизм – как если бы кто-то сказал про Джона Д. Рокфеллера, что он «финансово благополучен». Я никак не могу выбросить из головы одну фразу из «Бостон глоб»: газета написала, что, помимо прочего, в Пойнт-оф-Пайнс Мюллер выполнял обязанности вышибалы в танцевальном зале и ресторане отеля. Меня это очень удивило – во-первых, для меня оказалось сюрпризом, что слово «вышибала» уже употреблялось в 1898 году. Но еще больше я удивился потому, что мужчины, которым поручают такую работу, практически всегда крупные и сильные. С ними предпочитают не связываться. Мне никогда не приходилось видеть вышибалу ростом 5 футов 4 дюйма. То, что Ходжсон использовал в этой роли Мюллера, означало, что ему не хватало денег и по этой причине он заставлял своих работников совмещать разные должности и зачастую заниматься непривычным для них делом. Впрочем, это кое-что говорит и о самом Мюллере: людям не составляло труда заметить жетон у него на груди и понять, кто перед ними.

Вероятнее всего, у Мюллера не было сексуального опыта до того, как он начал убивать, если не считать мастурбации. Он был молодым человеком неприятной внешности, нечистоплотным, словом, малопривлекательным, да еще и жил во времена, когда людям зачастую приходилось подавлять свою сексуальность. Он не был нормально развит в сексуальном отношении. Да, конечно, его в первую очередь привлекали молодые девушки, но все же он не мог до конца определиться со своими сексуальными предпочтениями. Секс был для него абстракцией, а абстракции легко меняют форму.

Ночь, когда он бродил по темному, залитому кровью дому с зажженной лампой и в его полном распоряжении были мертвые тела Сары и Элси Ньютон, стала самым восхитительным моментом в его жизни. Эти тела принадлежали ему. Хотя Мюллер, по идее, был уже достаточно зрелым мужчиной для того, чтобы его сексуальные аппетиты сформировались, я боюсь, что это случилось именно в ту страшную ночь, а также потом, когда он проигрывал все случившееся в своем воображении. Запах крови, можно сказать, стал для него чем-то вроде феромонов.

В ту ночь, прежде чем обратиться в бегство, он надел на голову приметную клетчатую кепку для игры в гольф. Тогда это было модно среди студентов колледжей. Возможно, Мюллер сделал это из расчета, что такой головной убор отвлечет внимание от него самого и люди запомнят только эту кепку, а сам он как бы останется невидимкой. Что ж, может быть, но я предпочитаю другое объяснение. Мне эта кепка кажется своеобразным отражением наивности Мюллера, а также отсутствия у него отчетливого представления о том, как он хочет выглядеть. Мужчине трудно примириться с тем, что он – ноль в сексуальном отношении. Многие с отчаянием цепляются за иллюзию, что в них все же что-то есть. Мюллер не понимал, не видел разницы между собой в кепке для гольфа и студентом колледжа в таком же головном уборе. Он еще не решил для себя, кто он, каково его место в жизни, и не мог принять то, о чем настойчиво и безжалостно говорила ему сама жизнь: ты никто и ничто. Ты – неудачник. Пол Мюллер просто не был способен больше с этим мириться.

То, что он сделал, приводило его в ужас – но в то же время было самым ярким впечатлением за всю его жизнь, оставившим ощущение глубокого удовлетворения. Это была его единственная потрясающая тайна.

Мы не можем быть уверены, что Мюллер не убивал семью Ван Лью в Нью-Джерси в 1900 году, но я считаю, что он этого не делал. Замечу, что у Мюллера была сестра, которая жила в Патерсоне, штат Нью-Джерси, примерно в 75 милях от того места, где было совершено убийство семьи Ван Лью, что в последний раз его видели где-то в тех местах или направлявшимся туда и что, по мнению полиции, он попытается укрыться в доме сестры.

Так или иначе, после Ньютонов Пол Мюллер никого не убивал в течение почти трех лет. Если бы он не испытывал никакого дискомфорта из-за своего поступка, тогда через пару месяцев последовало бы новое убийство, но ничего подобного не произошло. Он продолжал фантазировать о том, как будет убивать, но в течение двух с лишним лет ничего не предпринимал.

Но в один жаркий летний день он шел по пустынной дороге в штате Мэн, уставший и разгоряченный, постучал в дверь дома, мимо которого проходил, и попросил попить. Это оказался дом Уэсли Аллена. Казалось бы, мелочь – глоток воды. Но хозяин, открывший дверь, был раздражен, накричал на путника и грубо посоветовал ему убираться подобру-поздорову.

Уэсли Аллен был примерно того же возраста и сложения, что и Фрэнсис Ньютон, – оба были крупными мужчинами лет пятидесяти. При этом, как и дом Ньютона, жилище Аллена стояло у самой дороги. Через открытую дверь Мюллер случайно увидел Кэрри Аллен. Отец, мать, дочь – и тут все оказалось так же, как у Ньютонов! И зверь внутри Пола Мюллера проснулся. Второе убийство целой семьи удалось ему легче, чем первое, и после него он стал тем, кем оставался потом в течение очень долгого времени.

Пол Мюллер был «Человеком с поезда». Я не собираюсь с вами спорить, вы можете верить во что хотите. Я же верю, что «Человеком с поезда» был Пол Мюллер.

Глава 42. Там, где солнце скрывается за горизонтом

Жизнь людей в небольших городках сто лет тому назад была такой же интересной и разнообразной, как у вас или у меня. Важные события проходили у них ничуть не реже, чем у современных жителей Нью-Йорка или Лос-Анджелеса. Как и американцы XXI века, они влюблялись и разочаровывались, вступали в брак и разводились, завязывали внебрачные отношения, искали, находили и теряли работу, добивались повышения и, наоборот, стремительно катились вниз по карьерной лестнице, теряя свои должности. Они начинали свой бизнес, иногда умудрялись разбогатеть, но гораздо чаще становились банкротами или просто все бросали и закрывали дело.

У жителей маленьких городков были друзья на всю жизнь и непримиримые противники. Они объединялись в группы с людьми, с которыми их роднили общие интересы. Кто-то занимался спортом, кто-то толстел и обещал себе вернуть утраченную форму (некоторым это удавалось, но большинству – нет). Они рожали и воспитывали детей, страдали из-за неудач своих отпрысков, порой очень серьезных и имевших плачевные последствия. Они ездили в отпуск и в дальние путешествия, откуда привозили сувениры. Они покупали новые, более просторные и красивые дома или оказывались в более тесных, продолжая надеяться, что удача вернется к ним и они переедут в место получше. Они болели за свои любимые спортивные команды, хоронили родителей, братьев и сестер, а иногда и детей. Болели раком и другими болезнями, о которых никогда даже не слышали, становились жертвами сердечных приступов. Большинство из них были честными людьми, но попадались среди них и воры, и убийцы, и хулиганы. Сто лет назад жители маленьких городков покупали новые вещи, игрушки, высокотехнологичные на тот момент устройства и так же восхищались ими, как вы новыми гаджетами сегодня. На них обрушивались беды и стихийные бедствия – пожары, наводнения и прочие напасти. Они употребляли спиртное, причем некоторые из них становились алкоголиками или наркоманами.

Развлечения? В 50-е годы XX века мне довелось жить в городишке, где было всего 300 жителей. При желании любой из них мог хоть каждый день посещать какое-нибудь интересное мероприятие – футбольные, баскетбольные или бейсбольные матчи, церковные службы и пикники, школьные спектакли, политические митинги, парады, концерты музыкальных ансамблей, церемонии открытия новых магазинов, частные и общественные вечеринки. В общем и целом все эти мероприятия были не менее интересны, чем те, в которых сегодня участвуете вы.

Когда читаешь о преступлении, совершенном в небольшом городке, очень часто приходится сталкиваться с высказываниями, суть которых сводится к следующему: это место, где не происходит ничего интересного – да и вообще ничего. Подобные заявления мне кажутся недостойными. Это своего рода предубеждение по отношению к прошлому, предубеждение к маленьким городкам и их жителям. Более того, это проявление невежества. Простите мне мой французский, но только ослы способны на такие комментарии. Так что если вы когда-нибудь скажете или напишете что-нибудь в этом роде, то тем самым продемонстрируете, что вы – просто невежественный осел.

Почти вся эта книга посвящена именно людям, жившим в небольших городках сто лет назад. Причем она не только и даже не столько о том, как они умирали, сколько о том, как они жили. Как ни странно, иногда именно смерть человека словно бы проливает свет на его жизнь. «Человек с поезда», убивая своих жертв, тем самым давал понять, что он ни во что не ставил их жизни. Но, утверждая, что в их жизнях не происходило ничего интересного, вы точно так же их обесцениваете.

В чем-то обитатели небольших городков действительно отличаются от жителей мегаполисов. К тому же люди, жившие сто лет назад, были не совсем такими, как уроженцы каменных джунглей XXI века. Во многом наша жизнь лучше, чем у наших предшественников. Но, в свою очередь, они были во многом счастливее нас. Я вовсе не хочу сказать, что сто лет назад жизнь не отличалась от современной. Я просто имею в виду, что очень глупо заявлять, будто сто лет назад жизнь людей в провинции была скучной и лишенной событий.

Сейчас я вижу три вопроса, которые мы должны задать прежде, чем каждый из нас отправится дальше своим путем. Вот они:

1. Что можно было сделать, чтобы остановить «Человека с поезда»?

2. Сколько людей он убил?

3. Что с ним случилось в конце концов?

Мы не знаем точных ответов ни на один из этих вопросов. Но мы думали над ними гораздо больше, чем вы, и готовы поделиться с вами своими соображениями. Можете относиться к ним как угодно.

Чтобы у местных властей был какой-то шанс изловить Пола Мюллера, кочующего убийцу, расправлявшегося с жертвами при помощи топора в 1911 и 1912 годах, нужно было сделать четыре вещи. При этом говорить, что нужно было обратиться в полицию штата или к федеральному правительству – это зря сотрясать воздух. В то время на большей части территории США попросту не было полицейских сил, действующих на уровне штатов. Что же касается федерального правительства, то оно считало преступность местной проблемой.

Итак, первым делом следовало прекратить отрицать очевидное – а именно, что в стране действует серийный маньяк. То есть покончить с иррациональным скептицизмом, о котором я уже упоминал.

В 1910 году в Хьюстон-Хайтс, штат Техас, шериф округа заявил репортерам через несколько дней после убийства семьи Шульцев, что преступление, по всей видимости, совершил какой-то сумасшедший, который просто сошел с поезда, забрался в первый попавшийся дом, расправился со всеми его обитателями, а затем снова сел в поезд и уехал из города. Но, сказав это, шериф тем не менее целых три года пытался повесить это убийство на явно невиновного молодого человека, имевшего любовную связь с женщиной, погибшей от рук убийцы.

В этой книге мы привели несколько случаев, когда полицейские или прокуроры говорили, что, по их мнению, преступник был в городе проездом, но не развивали эту мысль. Все реальные детективы, занимавшиеся расследованием убийства в Виллиске, в тот или иной момент также заявляли, что преступник приезжал в город ненадолго и не задержался в нем. Но, если убийца был местным, они могли арестовать его и подвергнуть суду. Если же убийство совершил заезжий злодей, детективы и прокуроры были беспомощны: они не могли сделать ровным счетом ничего. Но, поскольку им отчаянно хотелось раскрыть преступление, они вынуждены были считать, что преступник был местным жителем.

В Джорджии и Южной Каролине в 1904 году власти вполне могли увидеть связь между убийствами семей Ходжес и Хьюз. Если бы они не уцепились за глупую версию, согласно которой преступление было делом рук банды чернокожих убийц, они, пожалуй, стали бы первыми, кто понял, что происходит на самом деле. Пола Мюллера, скорее всего, они бы и в этом случае не отыскали, но, возможно, не допустили бы самосуда над невиновными.

Когда в 1909 году одну семью (Медоуз) убили к западу, а другую (Худ) – к северу от Блуфилда, штат Западная Виргиния, власти могли бы догадаться, что эти убийства связаны между собой. Но, к сожалению, частные детективы «раскрыли» убийство семьи Медоуз, повесив его на Говарда Литтла. По их мнению, возможность какой-либо связи между двумя преступлениями была исключена, поскольку, когда убили семью Худ, Говард Литтл сидел в тюрьме. Так что первое, что нужно было сделать, – это открыть глаза.

Второе – тщательно сопоставить детали, характерные для многих преступлений, а не расследовать каждое из них изолированно. Работая над этой книгой, мы то и дело сталкивались с ситуациями, когда вблизи места очередного преступления незадолго до его совершения видели подозрительных людей – но описания их, даже самые общие, практически никогда не публиковались.

Детективы в Арденвалде, штат Орегон, и Рейнире, штат Вашингтон, судя по всему, располагали отпечатками обуви и, возможно, пальцев преступника, испачканных кровью. У детективов, работавших в Колорадо-Спрингс, имелись отпечатки или частичные отпечатки пальцев, запачканных чернилами из пролившейся чернильницы. Маленькая девочка в Паоле, штат Канзас, проснувшись, обнаружила в своей комнате мужчину и, поскольку осталась в живых, наверняка могла что-то рассказать о нем.

Но, насколько нам известно, никаких попыток сопоставить эту информацию и свести ее воедино так и не было предпринято. Я не хочу сказать, что, если бы это было сделано, деятельность маньяка наверняка была бы пресечена. Вероятно, этого бы не произошло. Скорее всего, таинственный мужчина, которого видели в Виллиске, и незнакомец, замеченный рядом с фермой Бернхардта в Канзасе, оказались бы разными людьми. Более того, вероятнее всего, выяснилось бы, что и тот, и другой в убийствах замешаны не были. Но их личность надо было установить и обязательно побеседовать с ними – чтобы исключить их причастность к преступлениям. Так бы, скорее всего, и случилось, если бы власти с заслуживающим лучшего применения упорством не настаивали, что между упомянутыми преступлениями нет ничего общего.

Третье, что необходимо было сделать, – это привлечь детективов, работавших на железной дороге. Ирония состоит в том, что в то самое время, когда «Человек с поезда» разъезжал по стране, убивая людей, на железнодорожном транспорте были сосредоточены лучшие полицейские силы – по численности и квалификации они не уступали крупным частным детективным агентствам в больших городах, с которыми, кстати, тесно сотрудничали. В 1910 году каждая крупная железная дорога имела свое охранно-детективное подразделение, обычно частное. Имелись также банковские и отельные детективы, а также сотрудники с иной специализацией. Предприятия часто нанимали детективов, чтобы не допустить воровства со стороны работников. Но, повторяю, лучшие силы были сосредоточены на железной дороге.

Если вы посмотрите на список людей, которых отправили в тюрьму в вашем штате в 1910 году, вы, скорее всего, увидите, что многих из них арестовали не окружные шерифы или городские полицейские, а железнодорожные детективы.

Что касается моего штата, то там большинство арестов в 1910 году было произведено железнодорожными детективами – за преступления, совершенные в поездах и на станциях.

Такое положение вещей сложилось еще в 60-е годы XIX века. Владельцы шахт и железных дорог нанимали детективов, которые внедрялись в среду профсоюзных активистов и препятствовали их деятельности. Следует признать, что на то были основания, поскольку из-за акций протеста и беспорядков, организуемых профсоюзами, погибало немало людей. Я вовсе не пытаюсь защищать владельцев железных дорог, а всего лишь сообщаю, как было на самом деле. Так или иначе, железные дороги стали крупнейшими клиентами таких организаций, как детективные агентства Пинкертона, Бернса и других.

К 1910 году борьба с профсоюзами была еще далека от окончания, а на железных дорогах часто проводились масштабные и весьма сложные полицейские операции с привлечением детективных агентств. Двумя основными задачами железнодорожных детективов были: 1) не допустить, чтобы бродяги забирались в поезда и путешествовали бесплатно и 2) подавлять криминальную активность на железнодорожном транспорте.

В те времена на железнодорожных станциях маленьких городков уже имелись закусочные, в которых могли быстро поесть пассажиры, путешествующие по железной дороге. Поезда в таких городках обычно стояли 20 минут. Проголодавшемуся за долгую поездку пассажиру этого вполне хватало, чтобы сойти на перрон, быстро купить что-нибудь съестное и вернуться в вагон. Одним из самых распространенных преступлений в тот период стала кража ручного багажа пассажиров, выскочивших на минутку, чтобы перекусить. Немало преступников кормились именно этим. Работа железнодорожных детективов, в частности, состояла в том, чтобы обезвреживать таких воров.

Я уже упоминал о вышедшем на экраны в 1962 году фильме «Музыкант», действие которого происходит в штате Айова в 1912 году. В нем рассказывается о воришке, который приехал в один захолустный городок. Таких воришек, только не киношных, а настоящих, хватало и в Виллиске: они слетелись в город после убийства, чтобы воспользоваться ситуацией, а именно – большим количеством приезжих зевак. Возможно, вы помните фильмы «Афера» и «Бумажная луна» – они тоже о жуликах, которые занимались своим ремеслом приблизительно в те же годы.

Преступники существовали и будут существовать всегда. Однако в те времена, о которых идет речь, особенно распространенной была именно такая порода мошенников, которые переезжали из одного захолустного городка в другой, обчищая доверчивых провинциалов или пассажиров поездов. Железнодорожные детективы, как я уже говорил, должны были пресекать их деятельность. Проводя свои операции, они действовали жестко, с большим размахом – и весьма профессионально.

Третье, что следовало сделать для нейтрализации Мюллера, – это заставить власти штатов обратиться к руководству железных дорог за помощью в поимке убийцы. В какой-то момент все осознали, что через несколько недель подобное убийство произойдет в каком-то другом небольшом населенном пункте. Жаль, что это понимание пришло к людям с опозданием на несколько лет, но, как бы то ни было, оно все же пришло. А значит, власти и представители правоохранительных органов должны были подготовиться к очередному преступлению «Человека с поезда» и взяться за его расследование, что называется, по горячим следам.

Им следовало на время заблокировать работу железнодорожной системы в радиусе 150 миль от места очередного преступления и пустить по следу убийцы железнодорожных детективов. Опять-таки, я вовсе не утверждаю, что это обязательно привело бы к поимке убийцы. Но, по крайней мере, это помогло бы собрать крайне ценную информацию. Скажем, найти окровавленную одежду. Или поговорить с кем-нибудь, кто видел, как какой-то тип вскочил в поезд в четыре часа утра неподалеку от места преступления. А остановить движение по железной дороге на пару часов было вполне возможно.

Наконец, четвертое, что необходимо было сделать, – это провести работу среди бродяг. В те времена они подчас создавали целые общины и даже временные лагеря там, где поезда снижали скорость и в них легче было запрыгнуть на ходу. В каждом таком лагере одновременно могли находиться до восьми человек или даже больше. Они существуют даже сейчас – обычно бродяги, живущие в картонных коробках, собираются под мостами или в лесопарковых зонах крупных городов. Возможно, мы не воспринимаем это как лагеря бездомных, но на самом деле это именно так.

Полицейские, беседуя с бродягами, практически всегда демонстрировали свое враждебное к ним отношение – вели себя крайне грубо, отвешивали бездомным пинки и зуботычины, вывозили их за пределы города. Между тем с представителями этой социальной прослойки надо было действовать вдумчиво и кропотливо (сейчас, например, полицейские, чтобы найти и обезвредить серийного убийцу, нисколько не гнушаются общением с проститутками, поскольку понимают, что это необходимо для дела).

Как вы думаете, кто мог располагать информацией о Поле Мюллере в период его активности? Никто, потому что свои преступления он ни с кем не обсуждал. Но если у кого-то и были какие-либо сведения о совершаемых им убийствах, если кто-то и знал что-то или подозревал, то только бродяги. Поэтому полиции следовало работать именно с ними.

Так сколько же людей убил Пол Мюллер? Мы, конечно, никогда не сможем установить это точно. Но мы можем разделить преступления на четыре категории, соответственно вероятности их связи с «Человеком с поезда», – 100-процентную, 70-процентную, 40-процентную и 10-процентную. Цифры, которые мы собираемся вам назвать, в первый момент могут вас удивить. Но поверьте, мы старались быть максимально консервативными в своих оценках. В случаях, если степень нашей уверенности в том, что убийство было совершено Полом Мюллером, составляла от 40 до 70 процентов, мы относили данный случай к 40-процентной категории, если от 10 до 40 процентов – то к 10-процентной.

Есть 14 преступлений, в отношении которых мы совершенно убеждены, что их совершил «Человек с поезда». Вот они в хронологическом порядке: это убийства семей Ньютон, Лайерли, Хьюз, Медоуз, Худ, Шульц, Касауэй, Хилл, Бернхэм, Уэйн, Доусон, Шоумэн, Хадсон и Мур (в Виллиске). По всем этим случаям имеется большое количество информации, и есть более чем достаточно оснований полагать, что все они были совершены одним и тем же человеком. В результате убийств 14 перечисленных семей погибли 59 человек.

Дальше идет 70-процентная категория. В нее включены преступления, в отношении которых мы располагали несколько меньшим количеством достоверных данных и (в некоторых случаях) были вынуждены учитывать кое-какую противоречивую информацию. К данной категории мы отнесли семь случаев. Это убийства семей Аллен, Келли (или Каффи), Ходжес, Линкус, Акерман, Кобл и Фаншмидт. Мы считаем, что они – тоже дело рук «Человека с поезда», хотя здесь наша уверенность все же не так велика, как в том, что касается преступлений первой, 100-процентной категории. Общее число жертв этих убийств составило 30 человек.

Что касается преступлений из 40-процентной категории, то здесь все куда менее ясно и очевидно. В чем-то эти убийства похожи на дело рук Пола Мюллера, в чем-то нет… Словом, здесь трудно что-то говорить определенно. В категорию вошли восемь случаев – а именно убийства Ван Лью, Кристмасов, Джерреллов, Байерсов, Харди, Бернхардтов, а также убийство на ферме Хинтеркайфек (суммарно – 27 погибших).

И, наконец, 10-процентная категория – убийства семьи Лулы Уайз, а также семей Штетка, Харт, Эдмондсон, Зус, Хаббелл, Опелусас и Уорнер. В результате этих восьми преступлений погибли 33 человека.

Если исходить из того, что «Человек с поезда» совершил все преступления, отнесенные нами к первой, 100-процентной категории, 70 процентов убийств второй категории и так далее, то на его кровавом счету будет 95 жертв. (Есть также пять или семь сходных случаев, о которых мы по тем или иным причинам даже не упоминали и не учитывали их в наших расчетах.) В наших выкладках не учтены также люди, которые были казнены по приговору суда за преступления, совершенные Полом Мюллером, а также те, кто, будучи невиновным, погиб от рук разъяренных толп линчевателей. Казненных по приговору суда оказалось четверо (Боб Хенсен, Линкус, Говард Литтл и Эз Раско). В результате самосуда местных жителей погибли по меньше мере семеро – за преступления, которых они, вероятнее всего, не совершали. Эти семеро – Пол Рид и Уилл Като (штат Джорджия, 1904 год), Низ Гиллеспи, Джон Диллингэм и Джек Диллингэм (штат Северная Каролина, 1906 год), а также Карри Робертс и Джон Генри (штат Джорджия, 1908 год). Если возложить ответственность за смерть этих людей на Пола Мюллера, то количество его жертв увеличится до 101.

К этой цифре, как мы считаем, надо также добавить по меньшей мере еще четырех человек, которых обвинили в преступлениях, совершенных, скорее всего, «Человеком с поезда», и долгие годы продержали в тюрьме, хотя и не казнили. Эти четверо – Анри Ламбер, Джон Найт, Джордж Уилсон и Рэй Фаншмидт. В штате Алабама был осужден за преступление, которое вполне могло быть частью «нашей» серии, Роберт Клеменс. Плюс к этому многие были публично обвинены в убийствах, к которым опять-таки скорее всего приложил руку «Человек с поезда». Большинство из этих людей подверглись аресту и какое-то время вынужденно провели в тюремной камере. Точно установить, сколько их было, сейчас уже невозможно, но, полагаю, больше сотни. При этом человек десять были подвергнуты суду, но затем освобождены в ходе процесса.

Третий вопрос, который я хотел задать в конце этой книги, состоит в том, что случилось с Полом Мюллером после убийства семейства Фаншмидт в сентябре 1912 года.

Есть четыре возможных варианта ответа:

1. Он умер.

2. Его арестовали – не за убийство, а за какое-то менее серьезное преступление – и посадили в тюрьму. Например, его могли задержать за незаконное проникновение в чужое жилище, в котором никого не оказалось. При этом те, кто арестовал Мюллера, наверняка не имели понятия, кто перед ними и с какой целью этот человек забрался в чужой дом.

3. Он просто по каким-то причинам перестал убивать.

4. Он отправился в Европу и продолжил убивать там.

Любой из этих вариантов кажется вполне логичным и правдоподобным продолжением истории. Но если вы хотите знать мое мнение, то я полагаю, что Пол Мюллер, скорее всего, уехал в Европу и продолжил свою кровавую деятельность там.

Первое убийство Мюллера, а именно расправа над семейством Ньютон, привлекло довольно большое внимание прессы. Вполне возможно, что именно в этом случае полиция подошла к поимке маньяка ближе, чем когда бы то ни было.

Но следующие его преступления – от девяти до пятнадцати случаев – в газетах практически не освещались, поэтому нет никаких оснований считать, что у полиции были хоть какие-то шансы его схватить. Однако с годами ситуация стала меняться. К 1912 году публика уже прекрасно осознавала, что по стране разъезжает сумасшедший маньяк с топором, и в общем и целом представляла, в каких именно местах ждать его нападения.

Пол Мюллер был умен и прекрасно понимал, к чему все идет. Сначала преследователи отставали от него на 100 миль, потом дистанция сократилась до 10, а вскоре полиция стала дышать ему в затылок. Еще немного – и они могли опередить его, а это означало бы, что Полу Мюллеру пришел конец. Полагаю, он предвидел нечто подобное и решил до этого не доводить.

Если бы Мюллер снижал свою активность постепенно, я бы, пожалуй, поверил, что он в конце концов перестал проливать кровь. Но в 1911–1912 годах он убивал людей целыми семьями в каком-то лихорадочном темпе. Поэтому я склоняюсь к мысли, что произошло некое событие, которое заставило его отправиться назад, через океан.

Семья Фаншмидт была убита в сентябре. Вероятно, вскоре после этого «Человек с поезда» перебрался на юг – как он всегда делал с приближением зимы. Думаю, он поехал в Новый Орлеан и нанялся там на грузовое судно, направлявшееся в Европу.

Если он действительно решил вернуться в Европу, он с большой долей вероятности вскоре мог бы оказаться на фронтах Первой мировой войны. Впрочем, хоть Мюллер и служил в германской армии за двадцать лет до этого, не думаю, что он пошел бы на войну добровольцем, да и вообще стал бы воевать. Окажись он в армии, да еще на фронте, думаю, он бы при первой же возможности дезертировал. Вот почему я придерживаюсь следующей точки зрения:

1. Мюллеру к тому времени было около 50 лет. Так что, скорее всего, на военную службу его бы не призвали.

2. Он очень не любил рисковать.

3. Мюллер прекрасно умел скрываться и находиться, так сказать, на нелегальном положении. Так что, если бы он дезертировал, его бы уже не поймали.

В хаосе военного времени он чувствовал бы себя как рыба в воде. Во время мировых войн борьба с преступностью, как правило, ослабевает – людям становится не до нее.

И потом, был еще Хинтеркайфек…

Глава 43. Хинтеркайфек

Слово «Хинтеркайфек» применимо только к определенному месту, которое волею судьбы стало местом преступления. Другого значения у него нет. Кайфек был небольшим городком в 45 милях от Мюнхена. Точнее, это был крохотный поселок. А слово «Хинтеркайфек» означает «за Кайфеком». Именно так и называлась небольшая ферма, располагавшаяся в холмистой местности недалеко от поселка.

За несколько месяцев до убийства на ферме Хинтеркайфек с нее уволилась служанка по имени Мария. После того как она неожиданно бросила работу и объявила о желании немедленно уехать, на ферме начали твориться странные вещи. Когда Марию спросили о причинах ее внезапного решения, она объяснила, что слышала странные голоса и другой шум в доме и возле него, а также звук шагов, доносившийся с пустующего чердака. Смертельно напуганная всем этим, женщина решила, что в доме поселились призраки, и потому не пожелала в нем оставаться. Говорят, когда она уезжала, лицо у нее было смертельно бледное и совсем осунувшееся. После ее отъезда Груберы, хозяева фермы, решили, что бедняжка Мария повредилась рассудком.

Ну ладно, это все неважно. Служанка просто уехала, а потом, уже после убийства, говорила репортерам: «О, я знала, что там происходит что-то ужасное, что там бродят привидения!» Между прочим, хозяева держали на чердаке собаку. Ну и что из того? Это не имеет к убийству ни малейшего отношения.

Массовое убийство на ферме Хинтеркайфек часто называют самым нашумевшим нераскрытым преступлением в истории Германии. Во всех громких преступлениях так или иначе присутствуют детали, имеющие мистический характер. Однако мне еще не приходилось сталкиваться ни с одним криминальным происшествием, которое собрало бы вокруг себя такое множество россказней подобного рода.

Андреас Грубер был отвратительным старым ублюдком, жившим на процветающей ферме со своей женой Сесилией, которая была на девять лет старше его, дочерью Викторией и внуками – Сесилией и Йозефом. Йозефу было всего два года. Виктории, которая в результате Первой мировой войны осталась вдовой, – 35. Она поселилась на ферме с отцом за несколько лет до рождения Йозефа. Соседи, между прочим, считали, что Андреас приходился Йозефу не только дедом, но и отцом.

Разумеется, все это часть тех слухов и мифов, которыми окружено убийство на ферме Хинтеркайфек, потому что, во-первых, никто точно не знал, насколько подозрения соседей соответствовали истине, а во-вторых, даже если это было и так, никакого отношения к убийству это опять-таки не имело. Грубер поколачивал свою супругу и, как писали практически все местные газеты, запретил дочери Виктории заводить отношения с мужчинами после смерти ее мужа.

В середине марта 1922 года Грубер увидел на снегу следы, которые вели из леса к его дому. Однако следов, ведущих обратно, то есть от дома, он нигде не обнаружил. Обеспокоенный этим обстоятельством, Грубер обыскал свое жилище, хозяйственные постройки и участок, но никого не нашел и не заметил больше ничего подозрительного.

Интересно, в данном случае мы тоже имеем дело с мифом или же речь идет об установленном факте? Этого мы не знаем. В том-то и состоит суть проблемы: у каждой семьи в среднем 25 соседей, но, когда происходит событие, которое привлекает внимание всей страны, среди них обязательно найдется пара-тройка безответственных типов, и те, желая прославиться, несут всякую чушь. В итоге эта чушь становится неотъемлемой частью события, в связи с которым она, собственно, и была придумана. Очевидно, что о таинственных следах репортерам рассказал не Грубер. Но тогда кто? Вообще-то отпечатки ног на снегу вполне могли быть реальными, но они могли появиться и за два месяца до описываемых событий. И какой-нибудь сосед мог некстати вспомнить и рассказать о них, чтобы оказаться в центре всеобщего внимания.

За несколько дней до убийства Грубер якобы рассказал другому соседу (уж и не знаю, было ли так на самом деле) о целой серии таинственных событий, происходивших на ферме. Члены семьи несколько раз слышали шум на чердаке, но, обыскав его, не нашли этому никакого разумного объяснения. На следующее утро они обнаружили на крыльце дома газету, что также было крайне странно. А 30 марта 1922 года мистическим образом исчезла целая связка ключей от дома, которую так никто и не смог найти. Разыскивая ключи, Андреас обнаружил обеспокоившие его царапины на замке, запиравшем сарай для инструментов, – впечатление было такое, будто кто-то пытался его взломать.

Итак, на чердаке у Груберов завелась белка, они потеряли ключи от дома, а какой-то бродяга хотел проникнуть в их сарай с инвентарем. И все это – за одну неделю. Происходило ли на ферме Груберов в последние дни их жизни еще что-то необычное, сказать трудно, но, вероятнее всего, нет.

В субботу, 31 марта, на ферму Хинтеркайфек прибыла новая служанка, Мария Баумгартнер, 44 лет от роду. А в воскресенье, 1 апреля, Виктория Грубер не пришла в церковь, что было для нее весьма необычно. Она обладала красивым голосом и пела в церковном хоре. В понедельник 9-летней Сесилии Грубер не было в школе. Не появилась она там ни во вторник, ни в среду. И тогда соседи решили выяснить, в чем дело…

Все тела, за исключением одного, нашли в сарае. Жертвы были убиты мотыгой – это нечто вроде кирки. Все погибли от ударов по голове, причем большинство тел были обезглавлены или почти обезглавлены. Труп Марии Баумгартнер оказался в доме: ее убили во сне в комнате, где она только что поселилась.

Трупы в сарае были попарно уложены друг на друга, причем каждый был прикрыт охапкой сена – за исключением тела маленькой Сесилии. Она, судя по всему, умерла не сразу и перед смертью вырвала у себя клок волос.

Убийца явно оставался на ферме еще некоторое время, и тут мы опять сталкиваемся с мифами, окружающими это преступление. Злодей якобы зашел на кухню и поел (хотя непонятно, как можно с уверенностью сказать, что это сделал именно он, а не члены погибшего семейства). Соседи рассказывали также, что еще несколько дней после убийства из трубы дома Груберов вился дымок и – самая страшная деталь – кто-то ухаживал за скотиной и спускал с цепи собаку. Повторяю, все эти домыслы и выдумки – обычное дело в подобных случаях. Между тем упомянутые факты могут иметь куда более правдоподобные и прозаические объяснения. Вполне возможно, что за домашними животными присматривал какой-нибудь сердобольный сосед уже после того, как о преступлении стало известно, а остальные жившие поблизости фермеры об этом попросту не знали. Что же касается дыма над трубой дома, то Груберов вполне могли убить на день позже, чем считалось. Если так, то отсутствию Виктории в церкви в воскресенье тоже вполне могло найтись объяснение, не связанное с убийством.

Преступление на ферме Хинтеркайфек так и осталось нераскрытым, хотя были опрошены сотни людей (последние – в 1986 году). Дом и хозяйственные постройки фермы кто-то сжег в 1923 году – кто именно, так и не было установлено. Это убийство легло в основу сюжета немецкого фильма ужасов, вышедшего на экраны в 2009 году.

А теперь давайте посмотрим на факты. Пол Мюллер был немцем – или, быть может, австрийцем. Вполне логично предположить, что, вернувшись из Америки в Европу, он направился в Германию. Использование топора или похожего на него орудия, удары по голове, уложенные друг на друга трупы, особое внимание преступника к телу девятилетней девочки (мы не стали останавливаться на этой подробности, но она имела место) – все это уже хорошо знакомые нам элементы криминального почерка «Человека с поезда». Насколько мне известно, убийство было совершено в миле от линии железной дороги, хотя точно установить местонахождение фермы Груберов мне не удалось.

Преступления в Виллиске и на ферме Хинтеркайфек разделяют десять лет. Если включить убийство Груберов в «нашу» серию, это будет означать, что она продолжалась не 14, а 24 года. Я знаю, какую реакцию вызовет у большинства читателей попытка связать два эти нашумевших преступления. Полу Мюллеру к моменту трагедии на ферме Хинтеркайфек, которая произошла в 1922 году, наверняка уже было под шестьдесят. Решайте сами, насколько велика вероятность того, что «Человек с поезда» пересек океан и принялся убивать людей на другом континенте. Но только не впадайте в иррациональный скептицизм. Поверьте, нет никаких серьезных причин считать, что это убийство совершил не он.

Выражение благодарности от Рейчел

Мы не смогли бы написать эту книгу, не располагай мы результатами исследования Бет Клингенсмит, которая написала обширную и глубокую научную работу, посвященную данной теме, работая в Государственном университете Эмпория в 2006 году. Нам очень помогли высококвалифицированные библиотечные работники. Некоторые из них помогали найти важную информацию – такие, в частности, как Дагмар Уэсчке из Рэдфордской публичной библиотеки; Пэти Тритт из Исторической библиотеки Фрэйзара в Лейк-Чарльз, штат Луизиана; а также Нолан Эллер из библиотеки Северо-западного государственного университета Луизианы. Мне было очень приятно пообщаться с парой сотрудниц публичной библиотеки Бекли, которые помогли мне найти место преступления. Работа с порталом NewspaperArchive.com меня очень разочаровала, но он предложил весьма широкую подборку существовавших в прошлом газет, без которой мы были бы просто не в состоянии закончить нашу книгу. Мой тесть Барри Грэм очень помог нам благодаря своим познаниям, касающимся географии Херли, которые он приобрел, работая электриком в компании «Американ электрик пауэр». Многие мои хорошие подруги помогли мне советами и оказали необходимую поддержку, которая позволила мне сохранить мой энтузиазм. Это, в частности, Кармен Самбуко, Эллисон Маккарти, Кейси Бриджес, Эмили Комптон, Рейчел Эмери, Мелисса Истлэйк и Миранда Деннис. Я также хочу сказать добрые слова об Университете Холлинса, где я, собственно, научилась тому, как нужно проводить исследования. Члены команды издательства «Скрибнер», в которую входили Тэйлор Ноэль, Брэнт Рамбл, Джон Глинн, Эмили Гринуоэлд и Рик Хоган, были очень терпеливы и всячески помогали мне во время работы над книгой. Мой замечательный муж Джейсон проявлял большую заботу о нашей собаке и гулял с ней, пока я была погружена в исследования. Наконец, мои родители, Билл и Сьюзан, всегда поддерживали меня, как могли. И это в полной мере относится к тому времени, когда я писала эту книгу.

Выражение благодарности от Билла

Первым делом, как всегда, я хочу сказать слова благодарности моей жене Сьюзан – за терпение. Должен признать, оно на этот раз подверглось особенно серьезному испытанию по той простой причине, что я работал над этой книгой в то самое время, когда по идее должен был бы писать другую – совместно с моей супругой. Еще мне хотелось бы поблагодарить моего первого редактора в издательстве «Скрибнер» Брэнта Рамбла, а также второго редактора, Джона Глинна, равно как и третьего, Рика Хогана; у меня нет сомнений, что они, работая с текстом книги, пережили адовы муки. Не могу не отметить также сотрудников «Саймон энд Шустер», помощь которых была очень ценной, – Миа Кроули-Хард, редактора по производству, и Тэйлора Ноэля, нашего агента по рекламе. Спасибо, Тэйлор. Нэн Грэм обеспечивала нам поддержку сверху – благодарю вас, мисс Грэм.

Я хотел бы выразить признательность моей дочери и соавтору, Рейчел, которую я нанял для проведения исследований с целью изучения фактического материала. Мне показалось, что я могу что-то упустить в описанной в книге истории, но Рейчел обнаружила, что я едва не упустил большую ее часть. Не могу не отметить Чака Веррила и Лиз Дарханофф, которые непрерывно представляли мои интересы в издательском бизнесе на протяжении десятилетий – если не ошибаюсь, в течение тридцати шести лет. По окончании работы над каждой книгой я стараюсь отдать должное Дэну Окренту, чей интерес к моему творчеству дал толчок моей писательской карьере примерно сорок лет назад.

Мои друзья Кэл Карлин и Джо Познански прочли книгу перед тем, как она вышла в свет. Спасибо вам, Джо и Кэл, а также Мэтью Нэйми. Хочется поблагодарить очень приятную женщину, активистку Исторического общества штата Канзас – ее зовут либо Сьюзан Форбс, либо Сара Кеклесон, либо Сара Гартен. Простите, мне очень жаль, но я потерял листок, на котором было записано ваше имя.

Но в первую очередь я чувствую себя обязанным за эту книгу тем, кто написал о преступлениях, о которых в ней рассказывается, задолго до меня, а также тем, кто много лет назад описал места, где совершались злодеяния, и атмосферу, царившую в них когда-то. Я считаю, что было бы неправильно упомянуть имена людей, материалы которых я использовал, только в сносках или примечаниях, которые содержатся непосредственно в тексте. Собственно, я попытался сделать так, чтобы сама эта книга была признанием их заслуг. Строго говоря, тысячи людей так или иначе писали о преступлениях, о которых идет речь в данном произведении. Однако при этом: а) ни один из них не представлял себе деятельность преступника в полном масштабе, и б) большинства этих людей уже нет в живых, так что вряд ли их обрадуют выражения благодарности с моей стороны. Поэтому я просто приведу здесь их сильно укороченный список – еще живых и уже ушедших: Фредерик Брогдон, Дж. Д. Чандлер, Сьюзан Кронк, доктор Эдгар Эпперли, Донна Фрикер, Алан Дж. Готро, Бет Клингенсмит, Гэри Крист, Бет Лэйн, Джон Нова Ломакс, Рой Маршалл, доктор Чарлтон Моусли, Кевин Маккуин, Келли и Тэмми Рандл, Трой Тэйлор, Майк Вэнс и Сьюзан Барринджер Уэллс. Из тех, кто включен в этот список, я хотел бы особенно тепло поблагодарить доктора Моусли – за то, что он позволил мне включить в книгу цитаты из его работы.

Спасибо вам всем, и простите меня все те, кого я забыл поблагодарить. А также все, чье имя я написал неправильно или чье честно заработанное звание я опустил.

Примечания

1

Little – маленький (англ.). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Фамилия созвучна с английским словом «axe», что переводится как «топор». – Примеч. ред.

3

«Villisca: Living With a Mystery».

4

Написание женских имен Вирджиния и Тексас в оригинале совпадает с написанием названий штатов Виргиния и Техас. – Примеч. ред.

5

Джонни Эпплсид (1774–1845) – американский пионер и христианский миссионер, ставший впоследствии персонажем фольклора. Его настоящее имя – Джонатан Чепмен, а свое прозвище (appleseed в переводе с англ. – яблочное семечко) он получил, потому что первым начал сажать яблони на Среднем Западе. – Примеч. ред.

6

Джеймс Мёрсер Лэнгстон Хьюз (1902–1967) – известный американский поэт, прозаик, драматург и колумнист. – Примеч. ред.

Content

Билл Джеймс, Рейчел Джеймс
Человек с поезда

Предисловие

Виллиска

Часть 1. 1909–1912

Глава 1. Окровавленная монета

Глава 2. Застава Логана

Глава 3. Скандальные Шульцы

Глава 4. Маршаллтаун

Глава 5. «Дровосек из Нового Орлеана»

Глава 6. Которая на самом деле вовсе не глава

Глава 7. Мартин-Сити

Глава 8. Семья Касауэй

Глава 9. Орегон

Глава 10. Двойное убийство

Глава 11. Монмут

Глава 12. Эллсуорт

Глава 13. Паола

Часть 2. Лето 1912 года

Глава 14. Виллиска-2

Глава 15. Виллиска-3

Глава 16. Виллиска-4

Глава 17. Виллиска-5

Глава 18. «Фаншмидт-динамит»

Часть 3. 1900–1906

Глава 19. Возвращаясь назад

Глава 20. Трентон-Корнерс

Глава 21. Верный Анри

Глава 22. Список неточных имен

Глава 23. История становится еще страшнее

Глава 24. Хьюзы

Глава 25. Убийство в Рождество

Глава 26. Западный Мемфис

Глава 27. Джексонвилл

Глава 28. Коттонвуд, Алабама

Глава 29. Убийство в холодную погоду

Глава 30. Самое страшное преступление

Глава 31. Семья Лайерли

Часть 4

Глава 32. Затишье

Глава 33. Преступления 1908 года

Часть 5

Глава 34. Разговор с читателем

Глава 35. Херли

Глава 36. Бекли – и не только

Глава 37. Зусы и Хаббеллы

Глава 38. Клементина Барнабет

Глава 39. Гарри Райан

Глава 40. Первое преступление

Глава 41. Брукфилд и Виллиска

Глава 42. Там, где солнце скрывается за горизонтом

Глава 43. Хинтеркайфек

Выражение благодарности от Рейчел

Выражение благодарности от Билла

Примечания