Валерий Гуминский

Найденыш

Часть первая

Глава первая

1993 год. Россия,

где-то в приграничном районе с Маньчжурией

Дорога в этом месте неожиданно сужалась из-за плотной стены леса и гранитных скал, в силу причуд природы, вымахавших в матерой тайге из недр земли. Отполированные ветрами и дождями, красноватые, с темными прожилками каменные стены с пятнами зеленого мха то и дело мелькали между кедрами и елями, бесцеремонно выпихивая их на грунтовую дорогу. Если бы не человеческая необходимость связать несколько населенных приграничных пунктов нормальной дорогой, здесь все бы так и осталось в первозданной нетронутой тишине и покое. Появление дорожного полотна диктовалось еще и острой необходимостью контролировать дикую местность, а также в случае военных действий с Маньчжурским царством с легкостью превратить ее в рокаду. Сейчас же, в период небывалого затишья, ею пользовались егеря, пограничники и остальное население, живущее вдоль границы. Удобно и практично. Это ведь не крюк давать в пятьдесят с лишним верст, чтобы попасть на континентальную магистраль и доехать до Благовещенска или еще дальше, до Хабаровска.

Пять лет назад пограничники и ополчение несколько месяцев сдерживали натиск хунхузов, которые вздумали поднять свое благосостояние путем набега восьмитысячного бандитского отребья на российскую территорию. Скорее, это был даже не набег, а настоящая вооруженная агрессия сопредельного государства. Основной удар был направлен на Албазин, как на один из городов, стоящих на пути двуногой саранчи. Акция не удалась: мало кто из любителей легкой наживы успел смыться на маньчжурскую территорию. Границу укрепили, а грунтовую дорогу возвели в ранг второстепенной важности и прикрепили к Амурскому филиалу Министерства дорожного строительства.

Тихон Данилов очнулся от воспоминаний, навеянных знакомыми местами, где он в то время в составе отдельного егерского полка удабривал хунхузами таежную почву. Колеса внедорожника застучали по деревянному настилу, перекинутому через небольшой, но глубокий ручей, и мощные амортизаторы «Вихря» смягчили эффект «стиральной доски».

– Семен, останови на той полянке, за поворотом, – сказал Тихон. – Водички наберем из ручья.

– Хорошо, атаман, – кивнул водитель стриженой головой с мощным затылком. Поиграв пальцами на обтянутой кожей баранке, он аккуратно съехал с моста, чуть надавил на газ, доехал до указанного поворота, объезжая каменный выступ, потом взял вправо, чтобы заехать на небольшую поляну, поросшую сосновым молодняком и усыпанную лежалой хвоей.

Машина остановилась, мотор недовольно рыкнул и замолчал. Наступила тишина. Тихон еще целую минуту сидел на месте, после чего повернулся назад и обратился к двум молодым парням, похожим друг на друга как две капли воды и состоявшим у него в ординарцах, а точнее – в телохранителях.

– Проверьте, – коротко бросил он.

– Поняли, атаман, – близнецы синхронно открыли двери внедорожника с двух сторон, и, перехватив автоматы таким образом, чтобы можно было сразу открыть огонь в случае опасности, скользящим и легким шагом нырнули в подлесок, куда вела едва натоптанная тропа. Причем шли они не по самой тропе, а по разные стороны от нее. Все это время Данилов сидел в машине, и вышел только тогда, когда увидел отмашку одного из близнецов из зарослей лесной смородины.

– Все тихо, Тихон Петрович, – доложил Максим, повесив автомат на плечо. – Ромка возле ручья караулит.

В отличие от многих его подчиненных, атаман хорошо различал близнецов. Не по комплекции. Как раз парни в этом не отличались. Просто у Максима левое ухо было слегка деформировано в результате давней драки, и если не приглядываться специально – заметить дефект трудно. А Тихон умел видеть детали, вот и посмеивался, когда близнецов Масаловых путали.

Выходка Данилова могла показаться для постороннего странной: зачем проверять глухое место в тайге, где на десятки километров найдется один-два охотника или несколько авантюристов из маньчжур, охотников за женьшенем? Но Тихон знал, как опасна беспечность даже в таком тихом уголке. Тем более, учитывая специфику его работы, нужно опасаться чужого присутствия. Он отрабатывал даже такой фактор, как случайность. Разве не может наемник из клана какого-нибудь аристократа, получив задание на его ликвидацию, в этот миг оказаться в нескольких метрах от ручья, отдыхая после динамичного марш-броска от места высадки, зная, что Данилов часто ездит по данной дороге? А здесь такой подарок. Сам вылез на открытое место, вали – не хочу.

Мало кому доверял Тихон, разве что кроме нескольких проверенных человек из его окружения, имевших возможность все время быть рядом с ним. Когда за твою голову дают немалые по нынешним временам деньги – поневоле приходится озираться даже в глухом таежном углу.

– Тихо, говоришь? Семен, будь на месте. – Атаман, грузно ступая по тропке, спустился в небольшой распадок, где протекал шумливый лесной ручей, чья вода была так вкусна и так ломила зубы холодом, что у него возникало чувство восторга из детства, уже забытого под спудом многих лет. Любил Тихон эти мгновения.

Зачерпнув воду широкими ладонями, он поднес ее ко рту и сделал глоток, после чего замер, ощущая леденящее оцепенение в горле и груди. Вторую порцию пил медленно, и так и застыл, словно волк. Спина его напряглась, даже уши, как могло показаться постороннему, зашевелились, словно у лесного и чуткого зверя.

– Что, атаман? – заволновался Роман, перекидывая автомат в руки с плеча.

Тихон выпрямился и посмотрел на близнецов.

– Слышите? – спросил он. – Ну-ка…

– Ручей шумит, – пожал плечами Максим, но старательно вытянул лицо и даже ноздрями зашевелил.

Роман решительно перешагнул ручей и метра на три углубился в смородиновые заросли, сшибая листья и давя зеленые несозревшие ягоды. Застыл на месте и закрутил головой, став похожим на радарную установку. Потом повернулся и нерешительно сказал:

– Вроде плачет кто-то.

– Вот именно, – медленно проговорил атаман, – плачет кто-то. А кто? Кто может плакать в глухой тайге за тридцать пять километров от станицы и в сорока километрах от границы?

– Детский голос-то, – неуверенно ответил Максим, тоже услышав непонятные звуки. Теперь он сумел вычленить их из шума верхового ветра и звона ручья. – Ребенок это. Как звереныш мелкий заливается, но это человек.

– Да ну, откуда тут ребенок, – пожал плечами его брат. – Бред какой-то. Ближайшее жилье – лесничество Харитонова, но до него топать и топать. А у старика нет никаких детей, внуки сейчас в Албазине. Это я точно знаю.

– Рома, давай, – тихо сказал атаман, но интонации были понятны всем, кто знал Данилова. Это был приказ.

Роман гибкой кошкой скрылся в зарослях, и наступила тишина, если не замечать игривую песню ручья. Максим от напряжения вытянулся в струну, закрывая своим телом атамана, а ствол автомата медленно ходил по широкой дуге, задерживаясь на возможной директрисе вражеского огня. Он даже взмок; бисеринки пота выступили на висках.

– Макся, ты чего так закостенел? – негромко спросил Тихон. – Расслабься. Чую, нет здесь никого, кроме…

Из кустов смородины показался Роман со странным выражением лица: смесь безбрежного удивления и ужаса. Прижимая одной рукой к груди небольшой цветастый сверток, заляпанный пятнами крови, в другой он нес автомат. Из свертка доносилось щенячье хныканье. Перешагнув ручей, подошел к удивленным мужчинам и неловко замер на месте, не зная, что делать.

– Макся, возьми у брата оружие, – поморщился Тихон, сразу поняв, что все это значит.

Максим как-то судорожно выхватил автомат у Романа и отступил в сторону, не забывая, впрочем, контролировать обстановку. Если ему и было интересно, этого он не показал.

– Положи на землю, – дал команду атаман, – разверни одеяло. Ты что, детей никогда не видел?

– Да как-то… неожиданно, – буркнул Роман, но сделал все, как приказал командир. Осторожно развернул замаранное чьей-то кровью одеяло и с облегчением выдохнул.

Младенец в легкой фланелевой распашонке, сморщив личико, уже не кричал, а попискивал, потратив все силы на то, чтобы его услышали и спасли. Суча ногами и руками, он с какой-то укоризной смотрел на склонившихся над ним больших великанов.

– А чья кровь? – Роман посмотрел на атамана.

– Главное, не его, – Тихон присел на корточки и бесцеремонно перевернул младенца на живот, вызвав у того бурный протест в виде жалобного рева. – Нет, с дитем все в порядке. Даже не ранен. Только весь мокрый и в штаны навалил. Ты никого рядом не видел?

– Нет. Он лежал под кедровым комлем один, – Роман почесал затылок. – Я, вообще-то, и не думал по округе рыскать. Нашел и сразу сюда.

– Давай обратно и обыщи все вокруг. А мы пока к машине. Ребенка надо как-то в порядок привести. Максим, пошли.

Они разошлись в разные стороны. Тихон, завернув обратно найденыша в грязное одеяло, сам понес его к дороге. Максим, отдав автомат брату, ломился сзади и чуть сбоку, ломая сухие ветки кустарника.

Семен, скучающе сидя на теплом капоте «Вихря», выпучил глаза, увидев своего шефа в такой компании. Он сполз вниз и дернулся куда-то в сторону, потом передумал и остановился как вкопанный.

– Это что, атаман? – водитель не нашел ничего лучшего, как почесать бритый затылок.

– Не «что», а «кто», – сердито бросил Тихон. – Детей не видел?

– Их в капусте находят, а не в лесу, – решил пошутить Семен, но сразу осекся под взглядом командира. Ничего не сказал, когда младенца положили на капот внедорожника.

– Тряпки какие есть? Тащи все, что найдешь. Надо помыть дитя, уже пованивает, – распорядился атаман. – У тебя где-то в канистре вода есть. Давай ее сюда. Она все-таки теплее, чем в ручье. Да шевелись, хватит столбом стоять.

Тихон снял с ребенка распашонку и хмыкнул. Мальчик. Умело обтерев все грязные места мокрой тряпкой, уже чистой еще раз промыл и завернул в какое-то потертое тонкое одеяло, служившее, видно, подстилкой во время пикников, а может, и еще для чего более интересного.

– Сами как дети, – обронил Данилов, передавая кулек с хнычущим ребенком Максиму. – Пора своих заводить, а то увидели – чуть в обморок не упали.

– Да ничего и не упали, – проворчал уязвленный Семен. – Это Максим бледный от ужаса, вон, до сих пор руки трясутся.

– Эй, чего гонишь! – возмутился парень. – Я испугался только вначале, когда кровь увидел на одеяле. Думал, с дитем что случилось. Звери покусали там…

– Замолкли, оба! – насторожился атаман, вскидывая голову.

На поляну выскочил Роман, весь какой-то взъерошенный, словно только что дрался с медведем в густом малиннике. Глаза его чуть ли не выскакивали из орбит, и все его поведение говорило о том, что в лесу произошло нечто небывалое, чтобы профессиональный боец вел себя подобным образом.

– Что, Рома, еще один младенец? – хладнокровно спросил Тихон, расслабляясь.

– Там… это, женщина мертвая, в кустах лежит. Метров двадцать от того места, где ребенка нашли, – Роман сглотнул слюну и протянул руку к фляжке, отцепил ее от пояса и долго пил, шумно двигая кадыком. Все терпеливо ждали, только найденыш беспрерывно поскуливал, не решаясь, видимо, заорать в полный голос.

– Рома, точнее можешь? Докладывай, етить твою за ногу! – тихо, даже чуть ласково произнес атаман. Но в его голосе чувствовалось нарастание угрозы.

Роман подтянулся и уже четко доложил:

– Осмотрел место, увеличивая радиус поиска. Нашел женщину. Несколько пулевых ранений. Большая потеря крови. Никаких документов, драгоценностей и денег при ней не было. Только вот это.

Парень показал на ладони кулон на серебряной цепочке в виде солнечной свастики с закругленными концами, в середину которой был вправлен небольшой рубин.

– Почему женщина лежала так далеко от ребенка? – задал естественный вопрос Тихон.

– Судя по оставшимся следам, она оставила дитя в укрытии уже тяжелораненая, но почему-то сама поползла в обратном направлении, – Роман знал, что говорил. Братья с самого детства умели ходить по лесу, и чтение следов на траве и на земле не составляло для них труда. – Доползла до кустов, там и умерла.

– Зачем она сделала это? Семен, возьми ребенка на руки! Неужели трудно догадаться?

– Или грудью покорми, – съехидничал Максим, за что удостоился демонстрации громадного кулака водителя.

– Есть предположение, что она хотела подобрать этот самый кулон, – уверенно ответил Роман. – Видимо, спасаясь от преследования, зацепилась за куст, оборвала замок. Вот, даже видно, что зацепка вырвана с мясом. Но кулон для нее был очень важен, поэтому так себя и повела.

– Разумно, – кивнул Тихон, о чем-то задумавшись. – Макся, проверь связь с базой. Если сумеешь достучаться, скажи, чтобы нашли кормилицу срочно. И связались с лесничеством Харитонова. Не нравится мне эта история. Не могла же баба из-за кордона прийти. Значит, всяко-разно побывала у Петровича. Мимо него не проскочишь незамеченным.

– Понял, атаман! – Максим нырнул в салон «Вихря» и схватил рацию. Через несколько секунд изнутри донесся его монотонный голос, вызывающий таежный кордон.

– Рома, мы сейчас шустро едем до дома, а ты затихарись здесь, чтобы ни одна падла тебя не учуяла. Что бы ни случилось – молчи, в огневой контакт не вступай, только в случае прямой угрозы жизни. – Тихон кивнул Семену, и тот аккуратно положил хнычущий сверток на заднее сиденье, постарался тихо закрыть дверь, после чего сел за руль, попутно двинув по затылку жесткой ладонью склонившемуся над рацией Максиму.

– Эй, ты чего! – взвился парень.

– Это тебе за грудь, молокосос! – оскалился водитель. – Ты давай, вызывай, вызывай!

Роман кивнул и быстро двинулся в обратном направлении к ручью, на ходу поправляя ремень автомата на плече. Тихон посмотрел ему вслед и махнул рукой Семену. Машина взрыкнула, разгоняя тишину глухой тайги, и как только атаман оказался внутри, выехала на дорогу. Семен сосредоточенно посмотрел по сторонам, нажал на газ, и внедорожник помчался вперед, выбивая из-под колес сухую пыль.

– Связь?

– Недоступна, – пожал плечами Максим. – Через пару километров попробую снова. Здесь же хребет проходит, глушит все волны.

– Есть идеи? – Тихон внимательно осмотрел кулон. Интересная вещица. Интересная в том плане, что древний символ солнца ариев открыто носился человеком, которого убили в глухой амурской тайге неподалеку от границы. Это ведь не только символ – это знак принадлежности к старинному аристократическому роду. А камень явно напитан Силой, вон как рука немеет, а невидимые разряды токов пронзают пальцы, леденят кровь. И что все это значит?

– Идей никаких, атаман, прости, – пожал плечами Семен, не отрываясь от дороги. – Больше вопросов, чем ответов. Может, кто и опознает ее в Раздольной, когда привезут.

– Хунхузы опять шалят? – выдал свою версию Максим.

– Сам ты – хунхуз! – хмыкнул водитель. – За бабой гнались, подстрелили, но она каким-то чудом умудрилась скрыться от преследования. Зачем она бандитам?

– Могли быть и хунхузы, – медленно проговорил Данилов, скосив глаза на сверток. Ребенок, пригревшись, угомонился и уснул от мягкого покачивания. Приходилось придерживать его рукой, чтобы не свалился вниз. – Если предположить, что лесничество подверглось нападению, а она гостила или еще каким боком оказалась там – то, как вариант, да. Мне только кулон покоя не дает. Ты, Семен, не встречал такой знак нигде?

– Огненную свастику? Я читал, что какой-то немецкий княжеский род пытался заиметь ее в качестве герба, но им живо по башке надавали. Причем за один год разом всех патриархов кончили и родственников по первой линии. Даже маги не стали вступаться за них. А кто зачистил сосисочников – неизвестно до сих пор.

– А он мог быть родовым знаком кого-то из русских аристократов? Хотя что я тебя спрашиваю. Мы наверняка не знаем… – Данилов примолк, задумавшись, и не открывал рот до самой станицы, где находилась их база.

К тому времени Максиму удалось связаться со штабом, и как только «Вихрь» въехал на территорию базы и за ними закрылись тяжелые тесовые ворота, обшитые металлом, во дворе началась суета. Порыкивая мотором, тяжелый пятитонный «Зубр» с крытым кузовом готовился к отъезду, и возле него толкались с десяток бойцов в камуфляже, загружая внутрь цинки с патронами и два пулемета на сошках. Молодой парень с нашивками старшины, лихо сдвинув набок темно-зеленый берет, командовал погрузкой.

Ребенка приняли из рук Данилова сердобольно охающие женщины из числа тех, кто постоянно проживал на территории базы, и тут же унесли его куда-то в большой бревенчатый дом. Атаман вздохнул свободнее. Одной обузой меньше.

– Атаман! – к нему подскочил старшина с картой. – Где это место? Мы уже готовы, можно выезжать.

Данилов ткнул в нужный квадрат, объяснил, как дойти до ручья. Потом спросил:

– С егерями и пограничниками связались?

– Так точно. Сразу же. Сказали, что займутся прочесыванием.

– А что лесничество?

– Никто не отвечает, – старшина почесал щеку. – Тишина в эфире. Егеря туда тоже заглянут.

– Ладно, – Данилов вздохнул, поправил кобуру на ремне. – Когда следователь будет?

– Обещали к вечеру на вертолете забросить. Так я побежал?

– Давай, Степа, двигай. За Ромку беспокоюсь. Он, конечно, парень ушлый, но случись что – долго не продержится.

Старшина кивнул и отбежал, на ходу махая рукой водителю. Не прошло и пары минут, и грузовик выкатил за ворота.

На ходу отвечая на приветствия, Данилов зашел в двухэтажное кирпичное здание, одна половина которого служила казармой, а другая – собственно штабом. Первый этаж, полностью с зарешеченными окнами и специальными бойницами для ведения стрельбы, сейчас был пуст, и только скучающий дежурный при виде атамана встал и после приветствия сказал:

– Господин атаман, Страж вас ждет в своем кабинете. Просил сразу направить к нему.

– Да уж и так понятно, – хмыкнул Данилов в усы. – Спасибо, Лавр. Как дежурство?

– Все было тихо до вашего сигнала, а теперь – сплошная суета, – дежурный улыбнулся. – Ну, парням полезно проветриться, а то засиделись.

– И я о том же думаю, – кивнул Тихон на прощание и направился по освещенному коридору в сторону кабинета самого главного человека в Раздольном.

Глава вторая

Станица Раздольная, база Тайного двора

Крепкий в кости мужчина, чьи годы подбирались к шестидесяти, уже обремененный морщинами на лице и грузноватой фигурой, до сих пор не потерял цепкости в глазах и движениях. Увидев заходящего в кабинет Тихона, он мгновенно преобразился, превратившись во властного и жесткого хозяина Двора, чья деятельность была направлена на совершение тайных операций как внутри страны, так и за ее пределами. Другое дело, что обычно агентов Двора использовали для выполнения грязных работ против аристократических домов России такие же бояре, что и их недруги. Обычная практика: война всех против всех. Род может исчезнуть с лица земли – «потайники» останутся при своем.

– Здорово, Тихон, – Страж жестом показал Данилову место у стола, стоящего в кабинет буквой «Т». – Коньяку?

– Не стоит, момент неподходящий, – атаман придавил собой стул, жалобно пискнувший от неимоверного груза.

– Правильно, пару дней нам придется побегать, – кивнул Страж. – Давай, излагай свою версию.

– Пока ехал в станицу, обдумывал: какой бес затянул молодую бабу с младенцем в глухую тайгу? – Данилов говорил медленно, растягивая слова, как будто заново прокручивал в голове мысли, пришедшие за последние часы. – Первый вариант: гостила в лесничестве у Петровича в качестве знакомой или по просьбе какого-то лица. Шла-то она как раз с той стороны. Кто в нее стрелял, какие цели преследовал – не ясно. Мутное дело выходит. Может, хунхузы. Может, обычные отморозки с нашей стороны. Знаешь же, есть такие охотнички, любители по людям стрелять.

– Плохая версия, – Страж слушал внимательно.

– Сам знаю, что несуразная, – поморщился Данилов, – но в голову больше никаких мыслей не приходит. Второй вариант: женщину преследовали целенаправленно, несколько пулевых ранений явно не из дробовика. Ромка все исползал там, и нашел занятный кулон.

– Кстати, покажи его, – оживился Страж и принял из рук атамана цепочку со свастикой. – Я, когда мне передали твой разговор по рации, сразу решил проверить, что за штуку вы подобрали. В глаза-то не видел, плохо представлял искомое. Н-да, забавная вещь. Забавная…

Страж на мгновение закрыл глаза, словно прислушиваясь к кулону, а Тихон знал, что это так и есть. Страж владел Силой, пусть и небольшой и неспособной нанести вред человеку, но чувствовать и понимать ее, определять потоки и предназначение артефакта вполне себе мог.

– Заряжен полностью и не использовался в последнее время, – сказал он, положив кулон на стол перед собой. – Почему женщина не использовала его при защите, не понимаю. Знаешь, что за вещицу вы нашли?

– Предполагаю, что родовой знак. Только чей? Знаний не хватает.

– Ну, знания нам дают современные технологии, – Страж кивнул в угол, где на небольшом столике рядом с плоским монитором, смотрящим погасшим антрацитовым экраном на своего хозяина, возвышалась светло-матовая коробка вычислительного комплекса «Кристалл», то бишь электронно-вычислительная аппаратура отечественного производства, далеко перешагнувшая по качеству сборки мировые аналоги. – Порылся по базам данных и обнаружил-таки по твоим описаниям ответ. Эта свастика – символ солнца у ариев, все понятно. Но именно вот такой знак – рубин, окольцованный солнечной свастикой – родовой знак Назаровых, старинного рода, берущего свое начало со времен первых Рюриковичей. Но поднялись они на верхушку аристократической лестницы при Петре Алексеевиче, и еще долго держали в своих руках мануфактуры по производству тканей и переработке шерсти. Род богатый. Патриархи всячески старались оградить его от проникновения ненужных им людей. Женили и выдавали замуж только за тех, кого считали истинно своим…

– Истинно своим? – поднял бровь Тихон, воспользовавшись паузой, когда Страж решил отпить из стакана воды. – Что это значит?

– А то и значит, что истинно своими они считали таких же потомков ариев, что и они, из какого-то ордена или тайного общества, – усмехнулся хозяин Двора. – И таких потомков не совсем уж и много. Всего несколько фамилий фигурируют, сейчас я не буду их перечислять. Просто не в свое дело влезем. Только почему они так были уверены в своем высоком происхождении?

– Уходим от темы, – предупредил атаман.

– Нет, никуда мы не уходим, – Страж сцепил пальцы обеих рук и положил их на крышку стола. – Найденная вами женщина не могла просто так заиметь такой кулон. Он – истинный указатель того, что убитая – из рода Назаровых.

– Сразу возникает уйма вопросов, – кисло улыбнулся Данилов.

– Не уйма вопросов, а геморрой на заднее место, – Страж тоже был не рад новым обстоятельствам. – Через пару часов прилетает следователь губернского сыска, въедливый гражданин. Будет трясти вас до потери сознания.

– Чьего? Своего? – сразу ухмыльнулся Тихон. – Шучу, шучу. Так что по убитой? Выходит совсем грустно: родовой кулон, женщина из рода Назаровых – предположительно, и ребенок, о котором мы совсем забыли.

– Докончу мысль, – Стражу не сиделось на месте. Если до этого он не знал, куда деть руки, то теперь вскочил и заходил по кабинету, то и дело выглядывая в окна. – Из Назаровых остался один лишь патриарх – совсем выживший из ума старик. Так представляют многие, знающие его, только я бы не верил обывательскому мнению. Я однажды пересекался с ним в своей жизни и не допускаю даже мысли, что Назаров реально сдал умом. Анатолий Архипович, отставной офицер имперской гвардии; имеет обширный послужной список, кучу наград, именное оружие. В тридцать пять лет неожиданно подал в отставку, женился, заимел троих детей, и вдруг после тихой семейной жизни стал консультировать отдел спецопераций по личному указу императора. В сорок втором году назначен тем же консультантом в экспедицию князя Шаранского в Кашгар. Что там искал отряд егерей и спецы – одному Богу известно. Но после окончания экспедиции сразу получил в личное владение усадьбу под Вологдой. Хотя и не жаловался на личное благополучие. Так, приятный довесок. Дети выросли, переженились, но вскоре стали происходить странные вещи: все родственники один за другим сошли в могилу. Нелепые смерти, аварии, катастрофы – все это свело на нет величие рода. Патриарху стало тяжело тянуть груз всех дел. Он стал продавать свой капитал: фабрики, заводы. Поставщики сырья прекратили с ним работать. В общем, полная…

Страж махнул рукой, отвернулся от окна и стал медленно прохаживаться по кабинету. Тихон сидел, переваривая информацию, но каких-то личных выводов пока не мог сделать.

– Родственники побочной линии, конечно, остались и сразу попытались оставшиеся капиталы отжать в свою сторону. Но получили серьезное предупреждение. От кого-то, кто стоял в темном углу и дергал за ниточки. У меня сложилось такое мнение, – хозяин Двора вернулся на свое место, кресло приняло его с приятным кожаным скрипом. – А дальше этих умозаключений дело не пошло. Ясно, что с нашим происшествием детальный разбор жизни патриарха не имеет каких-то связей, кроме кулона. В конце концов, родовой знак Назаровых мог попасть к несчастной женщине совершенно нетривиальным способом. Говорить о том, что она – представитель этого рода, я бы не торопился. Может, она из другого рода, согрешила с одним из Назаровых. И не думаю, что следователь придет к противоположному мнению. Только если мы сами придержим вещественное доказательство и не станем выкладывать такой козырь следователю…

Мужчины пристально поглядели в глаза друг другу, с полуслова поняв самое необходимое. Наступило молчание. Страж задумался о чем-то своем, а Данилов налил из графина себе в стакан воды и неспешно выпил. Потом посмотрел на хозяина.

– Мы забыли кое-что…

– Ты о ребенке? – хмыкнул Страж. – Да я о нем все время думаю. Ясно, что в этой грустной истории он никакой роли не играет.

– А я думаю как раз наоборот, – атаман пристально посмотрел в глаза Стража.

– Тихон, даже не думай, – постучал пальцем по столу мужчина. – Не думай, не бери грех на душу!

– Мало ли мы его брали все эти годы? – грустно улыбнулся Данилов. – Сам подумай, что ждет пацана в казенном доме? Это ведь даже не Императорский приют, где живут потомки аристократов или влиятельных лиц страны, оставшиеся без родителей. Это обычный приют для найденыша. Начни мы сейчас копать родословную по кулону – в какую тогда историю вляпаемся? Это же будет война с мощными кланами, о силе которых мы не имеем представления. За что ополчились на Назаровых? В чем причина?

– Если предположить, что младенец – правнук Анатолия Архиповича, – кивнул Страж, – то однозначно влезем в чужие разборки. А у нас сейчас контракт с Сафоновыми по направлению с китайскими фабрикантами. И так почти все ресурсы задействованы.

– Мальчишку надо оставить у нас, – твердо сказал Тихон. – Я сейчас же переговорю со всеми, кто уже знает о нашей находке. Люди будут молчать. Не думаю, что следователь начнет трясти всю нашу базу, обойдется лишь теми, кто нашел женщину. Ведь о ребенке ему не известно? Информировал его ты?

Страж молчал, но в его глазах играли искорки от вечернего солнца, глядящего в окно. И нельзя было понять, о чем он думает. Тихон хорошо знал своего хозяина, и на его лице медленно расплывалась улыбка.

– Я же знал, что ты сразу просчитал этот вариант, – сказал атаман уверенно. – Если следователь не узнает о ребенке, то мы его можем включить в нашу схему подготовки спецов. Представь, какого бойца мы получим, если начнем тренировать его с детства! Тем более, пока еще живы матерые учителя – надо рискнуть. А если он еще и Силой владеет? Представляешь выгоду?

– Что, не дают тебе покоя успехи Тагира и Арсения? – усмехнулся Страж. – Решил снова провернуть этот трюк?

– Они – легенды нашего Двора, – твердо заявил Тихон, – я ведь лично видел, как их готовили по особым методикам. Беспризорники стали великолепными агентами, что существенно подняло акции Двора. А теперь подумай, какая судьба ожидает найденыша, если он попадет под государственный патронаж? Я даже предскажу, что будет. До десяти лет – бесконечные придирки воспитателей, затрещины, побои, вечные поиски еды, чтобы утолить голод. А потом начнется планирование побега с несколькими такими же отщепенцами, не прижившимися в коллективе, где заправляют старшие ребята. В итоге – уличные банды или уркаганы, заприметившие мальца. Оно надо?

– Какие ужасы ты здесь расписал, – улыбнулся Страж. Внезапно раздалась трель телефона. Сняв трубку, хозяин поднес ее к уху. Выслушал говорившего, отчего улыбка на лице погасла. Коротко хмыкнул, сказал, что все понял, после чего со стуком вернул трубку обратно. – Вот так, Тихон… Судьба, видимо. Егеря были на кордоне Петровича. Вся семья Харитонова и работники лесничества убиты. Ребята только к пожарищу и пришли. Сейчас идет прочесывание леса вплоть до границы. Все склоняются к версии, что это были хунхузы. Был бой, лесник отстреливался.

– А трупы нападавших?

– Нашли только одного. Подранок, умер от потери крови.

– Хунхуз? – криво усмехнулся Тихон.

– А кто же?! – зло воскликнул Страж и задумался. – И опять одни вопросы.

– Угу. Специально оставили, чтобы навести на ложный след. Петрович – стрелок отменный, и чтобы один убитый? Два раза ха-ха! Да еще работники его из удэге, эти же парни на лету птице в глаз попадут, не то что белке!

– Теория заговора?

– А почему бы и нет? – пожал плечами атаман. – Мы же не дети, чтобы налететь на такую халтуру! Ясно, что хунхузами руководил кто-то, знающий о человеке, находящемся на кордоне.

– Не наши ли это конкуренты?

– Все может быть. Задействовали потайников из другого Дома.

– Версия здравая. Значит, ты укрепился во мнении, что женщина – родовитая аристократка?

– Скорее, скрывающаяся от врагов, или любовница одного из представителей рода, – уверенно сказал Тихон. – И старик Назаров был в курсе происходящего. Допустим, превозмог свои амбиции, чтобы спасти будущего потомка по крови, и сплавил женщину в самую глухомань. Да, эта версия мне больше по душе. А значит, пацан должен остаться у нас под бдительным присмотром. Может быть, когда-нибудь мы узнаем истину, но сейчас надо спасать детеныша. Зачем лишаться лишнего козыря в рукаве?

– А как оформим?

– Мало у нас молодух в станице беременных? Кто на сносях? Вот и представим, как рождение двойни.

– Баб возят в Албазин рожать, – предупредил Страж. – Надо в роддоме всех причастных уговорить, и чтобы курирующие органы не докопались.

– Сделаем, – кивнул Тихон. – Сегодня же озабочусь этим. Есть у меня там влиятельные знакомые. Устроим как надо.

Снова зазвонил телефон. Страж не стал тратить много времени, чтобы узнать, что случилось.

– Прибыл следователь, – сказал он, положив трубку на «базу».

* * *

Следователь Имперского сыска по Амурской губернии прибыл в Раздольную из Албазина на трехместном «Сикорском», севшем на подготовленную площадку неподалеку от протекающей вдоль станицы речки Быстринки, и, прижав к голове фуражку с темно-синей окантовкой, выскочил из-под свистящих лопастей.

Зачем-то отряхнув свой китель, он без лишней суеты сунул под мышку плотную папку и зашагал журавлиным шагом в сторону ждущих его Стража и Данилова. Не обращая внимания на стоящих возле них двух крепышей, у которых из-под распахнутых пиджаков виднелись кобуры с торчащими рукоятями пистолетов, он протянул руку тем, в ком признал главных лиц.

– Здравствуйте, господа. Я – Астапов, старший следователь. Вот мое удостоверение, можете ознакомиться.

– Георгий Ефремович, – прочитал Тихон на плотной корочке голубого цвета с имперским орлом. – Добро пожаловать в нашу обитель. Как желаете: сразу по делу или поужинаем? Дело к вечеру, мы уже как раз собирались поснедать, да ваш прилет спутал планы.

– Данилов, я полагаю, – вы? – проявил осведомленность Астапов.

– Так точно, – кивнул Тихон. – А это Иван Егорович, мой непосредственный начальник. Так что насчет моего предложения?

– Полагаю, что вначале нужно получить информацию из первых рук, – улыбнулся следователь. – На это не уйдет много времени, а потом можно и за стол.

– Я тоже так думаю, – согласился Страж. – По первому следу идти сподручнее. Было бы сказано – а дело всегда найдется. Можете начать допрос прямо с атамана.

Оба – Страж и Тихон – не зря пытались навязать следователю свою линию поведения и времяпровождения во Дворе. Нужно было срочно предупредить всех, кто видел, с кем вернулась машина Данилова, чтобы держали язык за зубами. Близнецов и водителя атаман успел проинструктировать, и пока следователь будет в пути к штабу, Максим и Роман поговорят с женщинами и другими свидетелями. Предварительно уже все, кто был в курсе, осведомлены о пользе держания языка за зубами, но мало ли что пойдет не так… Лишнее предупреждение не помешает.

– Убедили, – махнул свободной рукой Астапов.

По молчаливому кивку Стража телохранители распахнули двери «Вихря», пропуская внутрь следователя и хозяина, а Тихон сел на переднее сиденье рядом с Семеном. Крепыши же разместились в машине сопровождения – тяжелом черном «Руссо-Балте» с низкой покатой крышей и тонированными окнами.

Как только прибыли на территорию Двора, Страж предложил провести допрос в его кабинете и, конечно, в личном присутствии. Астапов не возражал. Создавалось впечатление, что для него это дело было неким дополнительным грузом, ненужным и досадным. Однако первым делом он попросил отвести его к телу убитой. Специального помещения для таких случаев не было, поэтому женщина лежала в подвале штаба, где было все-таки прохладнее. Один из бойцов открыл тяжелую дверь в нижнее помещение, пропуская немногочисленную делегацию, зажег свет и показал, где находится тело.

Следователь достал компактный фотоаппарат и сделал несколько снимков, особенно тщательно фокусируясь на пулевых ранах.

– Ранения были не смертельными, – констатировал следователь, – но обширное кровотечение присутствовало. То есть при своевременной медицинской помощи она могла бы выжить.

– Да, именно кровопотеря привела к гибели, – подтвердил Тихон.

– Хорошо, здесь можно заканчивать, – Астапов показал жестом, что тело можно закрыть простыней.

Когда все трое поднялись наверх в кабинет Стража, следователь деловито снял китель, аккуратно повесил его на спинку стула, потом открыл папку и достал оттуда небольшую пачку гербовой бумаги. Щелкнул авторучкой.

– Садитесь, господин Данилов, – пошевелил бровями Астапов, – я же не намерен допрашивать вас, как обличенного в каком-то преступлении. Вот так, хорошо. Расскажите подробно, как было обнаружено тело, какие были ваши действия после этого? Может, поделитесь своими соображениями, идеями. Скажу честно, вряд ли что-то мы сумеем отрыть, и дело совершенно глухое, к сожалению. Но…

Тихон обстоятельно, тщательно подбирая слова, рассказал злополучную историю, глядя на уверенно пишущего следователя. Представитель Имперского сыска был молод, ему можно было дать лет двадцать пять или чуть больше, но никак не за тридцать. Лицо гладкое, тщательно выбритый подбородок, виски аккуратно подрублены, нос чуть великоват для такого типажа и вид портят веснушки на самом кончике. Тонкая линия усов превращала Астапова в некого щеголя, старающегося своим видом придать себе серьезность и внушительность. Что ж, контора, в которой он служил, позволяла ему держать марку.

Обращали внимание на себя руки: ухоженные, с ровно подстриженными ногтями. Пальцы изящно держат позолоченную ручку фирмы «Тороватов», одну из широчайшего ассортимента канцелярских товаров известного торгового клана России. В последние годы он вел агрессивную политику по захвату рынка не только внутри страны, но и в европейском конгломерате. Не хватало, чтобы еще и на дальневосточном направлении ушлые купцы его фирмы развернули свою деятельность. Китайцы их только и ждут. Лишняя головная боль для многих аристократических семей.

– Вы тщательно осмотрели место гибели женщины?

– Куда уж тщательнее, – усмехнулся Тихон. – Все на коленях перерыли. Нет, у нее ничего не было. Блузка, юбка, теплый жакет, туфли на средней подошве, совсем не для прогулок по лесу. Она убегала от кого-то с кордона Харитонова.

– Вот как? – вскинул голову следователь. – Почему вы так решили, Тихон Андреевич?

– Потому что мы получили информацию, что лесничество подверглось нападению хунхузов, – подал голос Страж. – И сложили головоломку. Женщина жила на кордоне, случилось разбойное нападение, она решила спастись таким вот образом. Не получилось. Ей не хватило совсем чуть-чуть, чтобы выбраться на дорогу.

– Когда вы узнали о нападении?

– За час до вашего прилета, Георгий Ефремович, – ответил Тихон. – Мы же сразу, как только приехали сюда, связались с пограничниками и егерями. Нужно было время, чтобы проверить, что происходит в лесничестве.

– В округе еще есть поселения?

– Нет. Наша станица – самая ближайшая точка от кордона.

– А связь? Неужели в лесничестве не было связи? – удивился следователь.

– Есть у них стационарный комплекс «Луч», – ответил Тихон, – но с нами они не связывались. Для такого рода случаев Харитонов вызывал егерей. Специфика нашего Двора совсем… кхм, другая. Если вас, Георгий Ефремович, интересует, был ли вызов, можете слетать в Поводово.

– Это же приграничный район, бывший Пайводао! – воскликнул Астапов. – Там раньше только таможня была и «зеленые береты» стояли! Егеря-то при чем?

– Вот их туда и перекинули. После той замятни с хунхузами, – напомнил Тихон. – Спецподразделение быстрого реагирования.

Астапов сделал пометку в блокноте, лежавшем рядом со стопкой бумаги, задумчиво постучал кончиком ручки по папке.

– Значит, на месте гибели женщины вы не обнаружили никаких вещей, которые могли бы пролить свет на личность убитой? Защитный амулет, например, или родовой кулон? Вещичка мелкая, невзрачная?

– Совершенно никаких, – Данилов даже глазом не моргнул.

– Странно… И ее вы не знаете?

– Нет. Никто из наших не опознал женщину.

– Ну, что ж, остались одни формальности, – следователь протянул Тихону протокол, чтобы тот ознакомился с ним и поставил свою подпись. – Завтра с утра я поговорю с вашими сопровождающими и вылечу в Поводово. Предупредите, чтобы никто никуда не отлучался.

– Конечно, – кивнул атаман. – А теперь, может, отужинаем?

– Не откажусь.

– Тогда пожалуйте к нам в гости, – Страж встал и радушным жестом развел руки в стороны. – Жена предупреждена, уже на стол накрыла. Я здесь недалеко живу, на машине быстро доедем. Тихон, скажи Семену, чтобы заводил мотор.

Хозяин Двора и в самом деле жил неподалеку от штаба, стоило только свернуть с прямой асфальтированной улицы в широкий проулок, застроенный крепкими добротными домами, сплошь из красного кирпича, крытыми шифером. Проезжая мимо крепких тесовых заборов, следователь отметил, что возле каждых ворот лежат большие волкодавы, причем не на цепи. Собаки даже не реагировали на движение, провожая взглядом знакомую машину.

Семен остановил «Вихрь» возле одного такого же дома, ничем не отличающегося от остальных, кроме немаловажных мелочей, которые заметил внимательный Астапов. По самому верху двухметрового забора идет «колючка», явно напитанная Силой. На это указывали металлические стержни с колпачками-изоляторами без подведенных к ним проводов. Ясно, что питание поступало не от электричества. Стержни сами являлись мощными аккумуляторами и при разрядке защитного поля могли почти сразу восстановить потенциал контура. А вот в остальном здесь все было как в цивилизованном мире. Проулок освещался обычными фонарями, подвешенными на гладко обструганных столбах, во всех домах ярко горели окна, где зашторенные, а где и открытые. Жизнь здесь текла размеренно, сообразуясь со своими привычками и желаниями.

Астапов лихорадочно вспоминал, что собой вообще представляет странная даже по меркам Российской империи организация под названием Тайный двор.

Истоки зарождения нужно было искать в конце семнадцатого – начале восемнадцатого века. Астапов неплохо знал историю, но в этом аспекте он был профаном и мог рассказать лишь малую толику из огромного пласта загадочного военизированного клана. Так вот, когда русские казаки продвигались на восток, колонизируя обширные сибирские, а потом – забайкальские и дальневосточные просторы, за ними следом пошли купцы и самые ушлые представители аристократических родов, почуявшие явную выгоду от новоприобретенных земель. На Урале, в Сибири и на богатых забайкальских территориях столкнулись интересы многих кланов. Старые боярские роды, имевшие охранные грамоты от императора Петра Алексеевича – такие как Северцовы, Селеховы, Темниковы, Нелидовы, Хвостовы, – первыми почуяли, что дело пахнет огромными прибылями. Это ведь не только рухлядь в виде шкурок соболей, выдр, бобров, лис. На Урале нашли богатейшие залежи драгоценных камней, часть из которых могла концентрировать в себе Силу, а также горючий камень, железные руды. Сибирь открывала перспективы продвижения на юг, в чайные земли: Китай и Индию. Огромные рыбные промыслы и золотоносные жилы грели воображение аристократии. Пока казачьи лодьи продвигались по рекам на Дальний Восток, начались столкновения купеческих интересов с аристократическими родами. Надо сказать, что зарождающееся купечество было жестким, быстрым на ответ и не церемонилось с боярскими кланами. Начались настоящие боевые столкновения, одно из которых даже вошло в учебники истории. Это было так называемое «рыбное побоище» в 1730 году на Верхней Тунгуске неподалеку от Енисейска. Лоб в лоб столкнулись наемные отряды купцов Шерстякова и Логинова с боевыми дружинами боярина Темникова. Не поделили рыбные промыслы и рынки сбыта. Купцы были уверены в своих силах, действовали предерзко и нагло, выставив свои условия, на что патриарх рода ответил категорическим отказом, выкатив встречное предложение. Коса нашла на камень. Никто не хотел делить рынок пополам. А ведь енисейские осетра шли на царский стол, и терять благорасположение государя означало крах всей торговой деятельности. Около трех тысяч воинов и двух десятков волхвов сошлись в кровавой сече, о чем было доложено Александру Меншикову, взявшему власть в свои руки после смерти Екатерины Первой. Фаворит покойного Петра Алексеевича принял сторону купечества, активно прореживая взбунтовавшуюся аристократию. Именно с тех пор родовитые кланы задумались о собственной защите и стали искать ее на стороне от государственных институтов. Так постепенно сформировались тайные общества, которые взяли на себя функции шпионажа, устранения неугодных аристократам людей различными способами, доносительства и похищения заложников. С годами методы Тайных дворов совершенствовались, вот только ушедшие в глубокую конспирацию люди, иначе называемые потайниками, тесно связанные с изнанкой мира, продолжали сотрудничество с кланами, предпочитая аристократов, как наиболее благополучную финансовую структуру.

Со временем взаимная неприязнь купеческих и боярских родов сгладилась, и Тайные дворы стали неким «великим уравнителем», и нет-нет, да и приходили на помощь тем, кому нужна была помощь. Только это опять же был шпионаж, шантаж и вымогательство. Нужно ли говорить, что императоры, сменяя друг друга, всячески старались выжечь каленым железом тайную структуру внутри государства. Добились лишь того, что Дворы ушли в глубокое подполье или чуть ли не всем скопом переселились в Забайкалье и на Дальний Восток, где потихоньку приобретали земли у китайцев и маньчжуров, да такими темпами, что властные мужи удивились, когда узнали, какими территориями владеют.

С середины девятнадцатого века началась череда военных конфликтов на южном направлении. Россия воевала с вечными соперниками – турками, которых в спину подталкивала английская резидентура, стремясь решить несколько локальных проблем: взять под контроль Грузию и Армению и укрепиться на Балканах. К тому времени император Михаил Второй из рода Меншиковых, особенно люто ненавидевший деятельность английской разведки в русско-турецком конфликте, пришел к мысли, что пора подключать к решению проблемы Тайные дворы. Особые поручители мотались по стране, искали контакты с представителями военизированного шпионского ордена и всячески старались заручиться помощью тех, для кого такая жизнь была естественной средой обитания. Михаилу Второму пришлось идти навстречу требованиям высших стратегов Дворов, иначе называемых Стражами, так как имперская разведка находилась в зачаточном состоянии и не могла соперничать с европейскими шпионскими синдикатами, опутавшими всю западную часть материка и подчинявшимся британцам. А любой Страж мог предоставить комплексную услугу: шпионаж, убийство, проникновение на охраняемый объект и похищение документов. Причем в связке всегда действовали боевой волхв и несколько специалистов широкого профиля. За короткий срок были проведены дерзкие налеты на турецкие штабы, похищены несколько британских военных атташе с секретными бумагами, и как результат – удачные войсковые операции по всему южному фронту. В Закавказье установилось затишье, так как русские войска прочно встали по линии Артвин – Ардахан – Карс. Через несколько лет был освобожден Царьград, и Россия взяла под контроль черноморские проливы. Турки, лишившиеся флота, фактически прекратили сопротивляться, стремясь сохранить остатки своей Блистательной Порты на азиатском направлении.

Британцы к этому времени уже поняли, что имеют дело с качественно иным противником, и попытались наладить связи с Дворами. Не исповедуя никакой морали, кроме оплаты своих дорогих услуг, некоторые Стражи поддались искушению и фактически стали играть на стороне вечного противника России. К чести большинства Стражей, они постарались дистанцироваться от предателей, а со временем как-то удивительно быстро перемерли отщепенцы, а оставшиеся без предводителей бойцы сделали правильные выводы, примкнув к лояльным Дворам.

К началу двадцатого века Дворы перевели в разряд вольных военизированных подразделений, строго регламентируя их деятельность, а проще говоря – легализовали за услуги империи. Но все это было лишь для отвода глаз. Все понимали, что грязными методами Дворы не собираются пренебрегать. Своих бойцов они рекрутировали из числа бездомных и сирот, погрязших в долгах военных и гражданских чинов, дезертиров и прочих авантюристов, считавших, что таким образом можно проникнуть в тайны боевых искусств и еще денег заиметь.

– О чем же вы задумались, Георгий Ефремович? – со скрытой усмешкой спросил Страж, уже дожидавшийся следователя на улице. Он почесывал за ухом кудлатого пса, ластившегося к хозяину, и ждал, когда Астапов соизволит выйти из машины. Смутившись, что так глубоко погрузился в исторические дебри, следователь почему-то поспешно вылез наружу и захлопнул дверь.

– Извините, что излишне много думаю о деле, – молодой мужчина подправил папку, зажатую подмышкой, и пошел следом за хозяином дома. Тихон уже стоял на высоком крыльце и разговаривал с симпатичной пожилой женщиной, вероятно женой Стража. Так и оказалось.

– Моя супружница, Анастасия Емельяновна, – представил женщину Иван Георгиевич. – Это следователь из Албазина, господин Астапов Георгий Ефремович. Несмотря на свою молодость, весьма перспективный чиновник. Ну-ну, не краснейте так, я все-таки немного знаю, что творится в вашей епархии, – Страж покровительственно улыбнулся, довольный произведенным на следователя впечатлением. – Пожалуйте в дом. Стол уже накрыт. Отужинаем. Настя – спец по кулинарии, прекрасно готовит.

Озадаченный Астапов прошел следом за Тихоном на просторную застекленную веранду, где был накрыт стол под белой скатертью. Судя по четырем стульям с высокими резными спинками, больше никого не ожидалось. Следователь огляделся. Здесь было много зелени. Многочисленные кашпо на стенах, горшочки на длинном подоконнике, легкие занавески прикрывают окна. Сверху свисает четырехрожковая люстра. Просто и уютно.

Откуда-то, неслышно ступая, появился черный кот. Он остановился перед Астаповым и глянул на него огромными плошками желтых глаз. Обошел кругом, словно знакомился, коротко мяукнул и прыгнул на один из стульев. Но не успел пристроиться, как был безжалостно изгнан рукой Анастасии.

– Это Уголек, – сказала она, улыбаясь. – Привык сидеть на стуле, когда мы обедаем. Вроде как член семьи.

– Чересчур наглый зверь, – Страж жестом показал, чтобы все рассаживались не чинясь. – Приблудный, чего там. Отвоевал свое место под солнцем.

– Меня, признаюсь, поразили ваши слова о моей перспективности, – обратился к Стражу Астапов, поглядывая, как наполняется его тарелка густыми щами с приличным куском мяса, – потому как я сам даже не знаю о таковой.

– Ну, кто же будет нахваливать умного и цепкого работника на самом взлете карьеры? – Страж улыбнулся в усы, наполняя рюмки водкой. – Это только вредит молодому специалисту. Впрочем, я немного нарушил ценное правило руководителя, но мне простительно. Не моя территория.

– Хм, ладно, – Астапов решил не обращать внимания на слова хозяина Двора. – Буду считать, что это был аванс.

Выпили. Закусили. Анастасия радушно предлагала свои соленья, которых было на столе в большом достатке, но следователь остановился на изумительно хрустящих огурчиках и холодце с хреном. Не забывая, впрочем, работать ложкой. Только теперь он понял, как проголодался, полдня потратив в Албазине на то, чтобы оформить командировочные, выписать транспортное средство, а потом несколько часов болтаться в воздухе.

– А что там господин Ступак, так до сих пор старшим прокурором губернии? – поинтересовался Тихон, когда первый голод был утолен.

– Вы его знаете? – Астапов уже ничему не удивлялся, памятуя, кто сидит перед ним. Эти люди умели собирать информацию и работать с ней. – Да, удивительный человек, несмотря на преклонный возраст, работает – дай Бог, как и нам желательно.

– Передавайте при случае ему большой привет из Раздольной, – кивнул Страж.

– Если, конечно, буду в Благовещенске, – улыбнулся следователь.

После второй рюмки в голове Астапова приятно зашумело. Не желая опьянеть до неприличия, налег на жаркое, которое Анастасия Емельяновна успела подать на стол. Почему-то пришла в голову мысль, что, пользуясь чуть ли не домашней обстановкой, начнут выпытывать некоторые служебные тайны или пробовать наладить контакты через него с нужными людьми. Тем более что за столом остались они втроем, не считая упрямого Уголька, залезшего на освободившийся стул. Жена Стража удалилась, оставив мужчинам самим решать свои проблемы.

– Меня смущает картина сегодняшнего происшествия, – честно признался следователь. – Присутствует нелогичность в произошедшем.

– Какая нелогичность? – Тихон изящно, чуть ли не аристократическим движением, наколол на вилку кусок холодца. – Было нападение на лесничество? Было. Сумела женщина сбежать от преследователей? Сумела. К большому сожалению, тяжелые ранения не дали ей шанса.

– С какого перепугу хунхузам захотелось перейти границу и разорить ничем не примечательное лесничество? – Астапов легонько постучал черенком вилки по столу. – В чем смысл? В обычном грабеже?

– Полной картины у вас нет, к чему гадать? – осторожно заметил Тихон. – Завтра слетаете в Поводово, поговорите с егерями, они отвезут на кордон. Может, что-то обнаружится.

Мужчины выпили еще по одной рюмке, после чего следователь решительно накрыл ее ладонью.

– Достаточно, господа. Хорошего помаленьку. Мне завтра нужен трезвый взгляд на вещи. Думаю, вы правы. В этом происшествии нет ничего загадочного. Обычный бандитский налет с сопредельной территории. Пожалуй, император Цин Го совершенно утратил контроль над своими подданными с северных земель. Террористическо-бандитский район давно пора санировать, да только кто за это возьмется?

– Маньчжуры бесятся, что мы забрали Амурский выступ и отодвинули границы на сотню километров в глубь их территории, – усмехнулся Страж. – Они считают, что обязаны забрать свои земли обратно.

– Кто им отдаст? – проворчал Тихон. – Не дразни медведя – останешься при своих.

– Полагаю, что Цин Го сам провоцирует своих жителей, – высказал свое мнение Астапов, – и в этом нет ничего удивительного. Но… вам лучше знать подоплеку событий.

Это был намек на деятельность Двора, контролировавшего маньчжурское направление. Кто знает, какое количество агентов и резидентов находится по ту сторону границы? И кому, как не Стражу, знать истинное положение дел? Хозяин Двора прекрасно понял, что его хотят вызвать на откровенность, но только улыбнулся в усы и предложил выпить чаю. Разговор сворачивал в сторону пирога с брусничным вареньем. Деликатно, но твердо. Астапов все понял. Он только спросил, где можно заночевать.

– Да господи, куда вам на ночь? Ночуйте у меня, – Страж с удовольствием допил чай и аккуратно отставил в сторону большую кружку, в которую легко входило до полулитра. – Дом большой, дети редко наезжают из города. Привыкли к ярким впечатлениям цивилизации. А здесь глухомань. Внуки вот должны приехать на каникулы, тогда веселее будет.

Астапов не возражал. Если честно, ему совсем не хотелось на ночь глядя ехать в штаб и коротать ночь в неуютной гостевой комнате. А еще ему хотелось подумать не только о произошедшей трагедии, но и о людях, с которыми столкнулся сегодня. Его предупреждали, чтобы он не сильно доверял тем, кто всю жизнь обучался лгать и обманывать и вообще жить в другом мире – мире тайн и интриг. Впрочем, не доверять Стражу или тому же Данилову Астапов пока не имел никаких оснований. Если только в разговоре с остальными свидетелями всплывет что-то интересное и намеренно сокрытое, тогда – да…

Глава третья

Албазин

Уже ближе к вечеру он устало откинулся на спинку стула, расслабляя напряженные мышцы спины и шеи, и с прищуром посмотрел в окно на заходящее солнце. Ярко-красный диск окрасил облака в невообразимо цветастую палитру, в которой преобладали ярко-красные и малиновые цвета, предрекая завтрашним днем ветреную погоду.

Астапов с ненавистью перевел взгляд на большую стопку исписанных листов, среди которых лежал бланк с результатом экспертизы вскрытия всех убитых в лесничестве Харитонова. Спецрейс доставил тела в Албазин только поздно ночью, и патологоанатому понадобилось гораздо больше времени, чтобы провести вскрытие. Следователь особо просил обратить пристальное внимание на женщину, найденную группой Данилова в лесном массиве. Почему он так поступил? Георгий и сам толком не знал, что толкнуло его на эту просьбу. Наитие или подспудное ожидание доказательств того, что его в чем-то обманули? Может быть. Потайники еще те выдумщики.

Интуиция его не обманула. Прочитав заключение эксперта, Астапов грязно выругался, сам того не ожидая от себя. Лжецы, обманщики и интриганы! Ну, и как можно трактовать события последних дней при такой постановке вопроса? Милейший старичок-судмедэксперт Сазантьев не мог ошибиться, потому как был опытнейшим специалистом в своем неприглядном деле. И его убористый почерк на бланке прямо говорил, что Данилов и его хозяин – Страж, вкупе со своими бойцами врали, откровенно врали в глаза и даже не покраснели ни на секунду!

Астапов вскочил и направился к стеклянному шкафчику, умело вставленному между двумя бетонными балками справа от входной двери. Эта строительная несуразица не нравилась бывшему хозяину кабинета, вот он и придумал вставить в нишу высокий шкаф. Получилось очень стильно. А главное, не бросался в глаза входящим. Открыв дверцу, Георгий схватил бутылку «Таманского», налил себе в рюмку и махнул без раздумий. Коньяк обжег гортань, проскользнул внутрь и стал делать свою работу. Для чего же он здесь стоял, если не для профилактических мер?

Женщина недавно освободилась от бремени, решительно писал Сазантьев. Вот как, оказывается! Погибшая имела ребенка, но Данилов ни словом не обмолвился об этом. Хотя он мог и не врать, и неизвестная была одна, без дитяти. Тогда где? На кордоне? Тщательный обыск пепелища не дал никаких результатов. Кроме шестерых взрослых и одного подростка других трупов не нашли. Что же получается, молодая мать бросила ребенка и в одиночку решила убегать от бандитов? Ага, как бы не так! Никакая мать в минуту опасности не отпустит от себя дитя, тем более недавно родившееся! Сама умрет – но оградит его от опасности! Получается, что имеются две версии: ребенок был при матери жив и здоров, но потайники решили скрыть этот факт, изолировав малыша от пытливого взора Астапова. Вторая версия была печальнее: ребенок уже был мертв, но, опять же, по каким-то причинам этот факт тоже скрыли.

Георгий в силу нелогичности второй версии предпочел, чтобы новорожденный остался жив. И для чего сохранили сей факт в тайне – понятно. Сирота – прекрасный материал для подготовки будущего бойца. Именно так. Ребенка выучат всяким шпионским штучкам и приспособят для своих целей. Если мальчик – вылепят супербойца, а девочку могут пристроить для более изящных акций. Теперь в свете лжи и прозрачного цинизма можно смело предположить, что Данилов сокрыл от следствия и вещественные доказательства, которые могли пролить свет на происхождение ребенка. К сожалению, нити оборваны, и понять, каким образом женщина оказалась на кордоне, сейчас не представляется возможным. Да и была ли она там? Может, нападение хунхузов было подстроено с таким расчетом, чтобы вражеский агент в лице этой женщины мог проникнуть на территорию России? Тогда ребенок вписывался в эту ситуацию. Наверняка были и документы для легализации. А разорение кордона – отвлекающий маневр. Тогда кто стрелял в нее? Был еще один персонаж?

Необычная мысль заставила Георгия опрокинуть в себя еще одну порцию коньяка. Да ну, бред! Лучше остановиться на первой и логичной версии. Только еще бы укрепиться в своих подозрениях…

Астапов снял трубку телефона, зачем-то подул в нее, потом набрал один из служебных номеров.

– Барон Коломенцев, – послышался хрипловатый голос абонента. – Слушаю вас.

– Это Астапов, – представился следователь. – Дело к тебе есть.

– А, Жора! – воскликнул невидимый собеседник. – Уже приехал? Что ж сразу не оповестил? Есть интересные новости?

– Более чем, – признался Астапов, – даже не знаю, что и думать.

– Помочь надо?

– В морг сможешь спуститься?

– Пф! Жора, ну, как ты можешь такое предлагать? – голос барона нисколько не поскучнел, даже стал веселее. – У меня сегодня свидание с дамой, а я приду под впечатлением увиденного…

– Алексей, клоунада ни к чему, – поморщился Астапов. – Спустишься?

– Не вопрос. Уже иду.

Барон Коломенцев был старшим волхвом Амурского отделения Имперского сыска и, несмотря на молодость, уже хорошо зарекомендовал себя в определенных кругах. Его привлекали даже военные для своих нужд. Обладая потомственной Силой, Алексей Петрович мог с легкостью оперировать стихиями огня и земли и, по слухам, овладевал подчинением воды. Помощь барона нужна была для окончательного утверждения экспертного заключения и некоторых непонятных вещей, в силу квалификации Астапова, недоступных ему.

Коломенцев ждал его у тяжелой металлической двери, ведущей в подвал, где в своей епархии командовал Сазантьев, и в нетерпении постукивал пальцами по беленой стене. Казалось, он изучал глазок видеокамеры, но, услышав шаги Астапова, резко повернулся.

– Здорово, Жора! Ты меня заинтриговал! Давай же быстрее займемся этим вопросом!

– А чего не звонишь? Думаешь, наш старичок настолько прозорлив, что догадается посмотреть на экран? – усмехнулся Георгий и нажал на кнопку вызова. К его удивлению, дверной замок щелкнул сразу же, впуская гостей внутрь.

– Появились сомнения? – усмехнулся эксперт, снимая с себя белый халат и помещая его на вешалку. – А я собрался домой, господа. Рабочий день, знаете, заканчивается…

– Несколько минут, Аркадий Викторович! – взмолился Астапов, кивая на барона. – Нужно проверить еще кое-что.

– Моя помощь не нужна? – пожилой мужчина надел пиджак, взял в руки массивную резную трость, но остался стоять на месте.

– Вы можете просто посидеть, – барон оглядел помещение, в котором нашлось место для десятка столов, на которых под простынями лежали тела. Конечно, не все столы заняты, это было бы слишком. Но минимум три трупа в хозяйстве Сазантьева сейчас ожидали осмотра. Остальные тела с кордона были сокрыты в холодильных шкафах. – Ну, и кто наш пациент?

Астапов откинул простыню, демонстрируя объект изучения. Коломенцев склонился над телом и провел взглядом от головы до низа живота. Дальше все было прикрыто. Да и не нужно было волхву смотреть на остальное. Зашитый разрез на грудине и животе обо всем говорил. Он просто приложил руки к вискам убитой, замер на несколько секунд, потом хмыкнул.

– Красивая женщина, жить бы да жить, – сказал он спокойно, укрывая тело. – А где ее ребенок?

Астапов показал большой палец Сазантьеву. Старичок снисходительно улыбнулся.

– Ребенка не обнаружили, ни живого, ни мертвого. Вот это и есть самое непонятное, – пояснил Астапов. – Что еще можешь сказать по этому поводу?

– Родила три месяца назад, может, чуть позже, – барон отошел от стола и сложил руки на груди. – Роды были сложными, с большой кровопотерей, не успела восстановиться. Пулевые ранения тоже дали обильный кровоток. Все это и привело к смерти. Если бы у нее хватило сил – сумела бы спастись.

– Тоже версия, господин барон. А что еще увидел?

– Может, не стоит ворошить? – с надеждой спросил волхв.

– Да ну тебя, брось! Говори давай!

– Она – потомственная аристократка, Жора. Древний род. В ней ощущается Сила, только не пойму, какого свойства. Слишком много наслоений. Есть заклятие от слежки, заклятие на отвод взгляда, еще кое-что. В общем, кто-то не хотел, чтобы истинное происхождение женщины стало известно обществу. Такая тихая и незаметная жизнь. Только вот с чем это связано – трудно понять. В чем или ком дело? В ребенке? Тогда где он?

– Боюсь, что ребенка мы не найдем, если он сам не проявит себя, если жив, конечно, – задумчиво произнес Астапов. – Есть у меня подозрения, где он находится, но без доказательств. Разве что по анализу крови.

– Если подключить высших иерархов и дать разрешение на снятие ауры и на молекулярный анализ крови… – задумчиво произнес барон.

– Молодые люди, – подал голос Сазантьев, терпеливо ждущий окончания разговора за столом. – Позвольте дать вам совет: оставьте все как есть. Женщину похоронят как неизвестную, и все забудется. А если вы начнете ворошить ее прошлое, за вами придут такие призраки – помощи не дождетесь. Аристократы не любят, когда влезают в их тайны, пусть даже и невинные. Здесь же я ощущаю большую тайну, и мне не совсем хорошо.

– Тогда мы закончили, – Астапов сделал барону незаметный для эксперта знак, показывая, что хочет поговорить наедине в своем кабинете. Волхв едва кивнул согласно.

Они покинули морг под тихое ворчание Сазантьева, набирающего код на электронном замке. Ворчание относилось никак не к молодым специалистам, а к начальству, заставляющему менять код доступа каждые три дня. Для пожилого эксперта такое положение дел казалось издевательством. По его мнению, морг можно было вообще не закрывать, ибо мало кто согласится добровольно посетить сие заведение, даже с крамольными мыслями. У Астапова было другое мнение, а после таинственного происшествия и новых обстоятельств паранойя усилилась.

– Так что ты хотел сказать? – Алексей вошел в кабинет Астапова вслед за хозяином, плотно прикрыл дверь и совсем по-свойски достал из шкафа бутылку коньяка с рюмками. Разлил напиток и первым показал, что нужно с ним делать.

– Снял ауру? – отдышался Астапов.

– На раз-два, – усмехнулся барон. – Думаешь, дело перспективное?

– И опасное, – добавил следователь, обессиленно падая в кресло, которое одиноко стояло в дальнем углу кабинета возле окна. – Аристократка в глухой амурской тайге, предположительно чудом избегает гибели при нападении хунхузов, но умирает от огнестрельных ран. Ребенок при ней. В этот момент опять случается чудо: представители Тайного двора проезжают мимо, останавливаются именно в нужном месте и находят ребенка. Забирают его и тщательно скрывают сам факт произошедшего. Зачем – и так ясно…

– Боец-невидимка, вроде японских ниндзяцу, – хмыкнул Коломенцев. – Понятно, что сироту легче воспитать в нужном направлении. Поддерживаю версию, что ребенок жив. Да это и чувствовалось по ауре женщины. Она была уверена в том, что спасла ребенка. Спокойные и расслабленные тона гаснущего ментального тела я отчетливо увидел.

– Пол можешь определить? – с надеждой спросил Георгий.

– Я не бог, Жора! – засмеялся волхв, снова наполняя рюмки. – Увы, но здесь нужно копать с другого края.

– С какого края? Следы запутали окончательно!

– Жора, ты же аналитик, мать твою! – воскликнул барон. – Сам прикинь, как поступит Страж, когда на руках чужой ребенок? Что в первую очередь нужно новорожденному?

– Молоко?

– Ура, поздравляю! Конечно, титька! Значит, для ребенка сразу находят кормящую мать, которую можно отыскать в любом населенном пункте. Потом нужно легализовать этого найденыша, чтобы он официально проходил по метрикам рождения.

– Начинаю врубаться, – улыбнулся Астапов. – Полагаешь, что будет попытка подкупа персонала городского родильного дома?

– Обязательно так и будет, – барон бесцеремонно сел на пустой стол следователя и оперся на него руками. – Значит, маленький следочек уже можно обнаружить. Пусть не сразу, но проверить надо. Предлагаю затаиться, чтобы не спугнуть наших любителей тайных игр. Пусть думают, что пронесло.

– А что нам с этого ребенка? – задал мучающий его вопрос Астапов. – Как он поможет в расследовании?

– В расследовании он уже не поможет, но мы сможем выйти на родственников и размотать ниточку с другого конца, как я и говорил. Если здесь родовая тайна – язык следует держать крепко за зубами. Медленно, без спешки, Жора! А пока советую пробить по базе данных всех потерявшихся молодых девушек за пять лет. Да, пальцем в небо! Учти, что аристократы вообще стараются вести поиски своих родственников по другим каналам, привлекая для этого Стражей. Здесь мы ничего не обнаружим. А вот купеческое сословие охотно контактирует с Имперским сыском.

– Но ведь погибшая – родовитая дама. При чем здесь купечество?

– Вот и проверь по фотографиям. Загрузи в служебную базу посмертный снимок женщины и, дай бог, что-нибудь и отроешь. А иначе – сплошь пустота и профанация. Дело можно закрывать.

– Спасибо, добрый волшебник, – съязвил Астапов. – Ты мне очень помог.

– Ты меня не благодари, – барон постучал по почти пустой бутылке коньяка. – Тебе еще к Бернгарду ехать с докладом. Посиди, накидай план дальнейших действий. Обязательно сделай упор на работу с родильным домом. Ищи тех, кто родил двойню или тройню. Наши оппоненты обязательно устроят трюк с пристраиванием найденыша к какому-нибудь новорожденному. Особое внимание – к роженицам из Раздольной.

– Сообразил, не дурак, – усмехнулся следователь.

Волхв соскочил со стола и направился к двери. Вдруг остановился, словно что-то забыл, потом сказал:

– Со своей стороны попробую выяснить, можно ли через слепок ауры выйти на родовых носителей оного. – Коломенцев поправил воротник своего мундира, сделал прощальный жест рукой и только хотел выйти наружу, как Астапов окликнул его.

– Подожди, Леша. Наличие амулета может спасти от пули?

– Может, но не всегда, – покачал головой барон. – Магическая пуля, заточенная на пробивание даже мощной защиты, сразу нивелирует все преимущество владельца оберега. Но это дело хлопотное, я имею в виду изготовление специальных боеприпасов. Другой вариант подразумевает только то, что клиент снимает свой амулет и отдает кому-то другому, более слабому. Увы, но в таком случае никакой гарантии для храбреца нет.

– Кто изготавливает такие патроны?

– В России таких умельцев уже давно посчитали и держат на контроле. Ни один патрон налево не уйдет. Каждая новая партия поступает в хранилища спецслужб. А вот из-за «бугра» привезти – такой вариант допускается.

Коломенцев сделал прощальный жест и покинул, наконец, своего дотошливого товарища. Астапов тяжело вздохнул, оторвался от мягкого кресла и встал у окна. Солнце уже село за горизонт, и мягкие сумерки накрыли город. Включились уличные фонари, осветившие мягким светом густые кроны тополей и кленов. По широкой Набережной улице непрерывным потоком шли машины. Часть потока сворачивала к мосту, перекинутому через Амур, и уходила на правый берег, где на обширной территории обосновались особняки особо влиятельных и просто богатых людей города. Бывшая территория Маньчжурской империи в ходе трехмесячного конфликта между сопредельными странами в самом конце шестьдесят пятого года закончилась подписанием мирного договора. Россия приросла еще двумястами квадратными километрами правобережья. Граница была отодвинута от Амура, что позволило облегченно вздохнуть всему населению Албазина. Такое положение дел способствовало расцвету города. Теперь он гигантскими темпами строился и раздвигал свои границы, кроме южного направления. В Генштабе всерьез опасались в случае большой войны потерять новые территории и всячески давили на нынешнего императора Александра IV, чтобы тот не позволял городу расширять инфраструктуру за Амуром.

Да, всего лишь за последние двадцать лет небольшой приграничный город Албазин стал мощным форпостом на маньчжурском направлении, а когда-то был тем еще захолустьем, куда отправляли служить провинившихся чиновников и военных, да и тех, от кого хотели избавиться таким вот способом: службой на границе. Открытие золотоносной жилы в районе Джалинды привлекло внимание нескольких аристократических кланов, но им не дали скупить государственные земли. Право на разработку приисков получила Благовещенская золотоносная артель. Джалиндинского золота было не столь много, как хотелось бы властительным мужам, но даже такого количества хватило, чтобы разработка жилы привлекла к себе внимание многих ушлых предпринимателей. Благодаря этому, в Албазине народилось много контор различных побочных услуг, стали строить хорошую дорогу, проложили железнодорожную ветку до самого Транссиба. В общем, жизнь закипела. Многочисленные охранные структуры росли, как грибы после дождя. Маньчжурам не понравилась деловая активность на берегах Амура, и императорская канцелярия Цин Го завалила претензиями и дипломатическими нотами Министерство иностранных дел в Санкт-Петербурге и русское консульство в Синьцзине – столице Маньчжурии. Видимо, политики опасались, что развитие региона приведет к образованию новой Амурской кампании, вроде той, в 1883 году, когда сотни и тысячи русских крестьян, казаков и вольных ватаг перешли Амур и самовольно образовали на реке Желта так называемую Желтугинскую республику. Сила золота способна стирать границы, крушить старые империи и создавать новые.

Еще раз вздохнув, Астапов вышел из кабинета, прошел несколько шагов по коридору и заглянул в полуоткрытую дверь смежной с его кабинетом комнаты. За столом сидел молодой парень в светлой форменной рубашке с погонами лейтенанта и не отрываясь смотрел на экран, где мелькали какие-то таблицы и фотографии. Слева от него стояли кружка с чаем и надкусанный бутерброд на блюдце. Парень настолько увлекся своей работой, что не услышал, как Астапов встал за его спиной и с интересом вгляделся в мелькающие страницы документов и таблиц.

– Почему не идешь домой, Витя? – спросил он, наконец.

Лейтенанта словно током ударили. Он смешно подпрыгнул на месте и резко повернулся. Увидев Астапова, расслабился.

– Уф, Георгий Ефремович, зачем так пугать? – Парень вскочил.

– Да сиди уж, трудоголик, – махнул рукой Астапов. – Чем занимаешься? Не по нашему делу?

– По нападению на лесничество Харитонова я уже отработал, – доложил Виктор. – Все указывает на диверсионную работу хунхузов. Слишком много следов, указывающих на них. Это и настораживает. Словно специально подкинули метки, отвлекающие от истинного пути.

– Тоже заметил? – хмыкнул Астапов. – Молодец. Только что это нам дает? Практически ничего. Все свидетели мертвы. Концов не осталось. И жила ли там наша аристократка?

– Ого! – лейтенант сразу присел. – Как выяснили?

– По ауре. Коломенцев помог.

– Все равно мало, – парень почесал макушку. – Я вот что нашел, просматривая маршруты пассажирского транспорта из Рухлово[1], что такси, что автобусы. Большая часть из них пользуются континентальной трассой, чтобы добраться до Албазина, а небольшие частные компании развозят клиентов по лесным дорогам, грунтовкам, которых даже на картах не обнаружить. А почему бы не расспросить в этих конторах, подвозили они кого-нибудь в лесничество за несколько месяцев до нападения хунхузов? Тем более, круг у нас строго очерчен: молодая женщина, возможно, уже на последних сроках беременности или же с младенцем. Фотография, пусть и посмертная, у нас есть. Кто-нибудь да опознает.

– Молодец, лейтенант! – уважительно кивнул головой Астапов. – След холодный, но все равно требует отработки. Значит, завтра оформляешь подорожную до Рухлово на себя и Молодецкую. Звони Полине и предупреди, что выезжаете в служебную командировку. До обеда успеешь оформить?

– Конечно, без проблем.

– Держите меня в курсе. Если что раскопаете – сразу связывайтесь со мной, – Астапов положил руку на плечо лейтенанта. – И еще тебе задание: загрузи фото погибшей и поищи в каталоге пропавших. Может, счастье улыбнется нам. Исходные данные: двадцать пять лет, аристократка.

– Очень информативно, – скривился в улыбке Виктор. – Таких пруд пруди. Каждый день пропадают.

– Но не из родовых кланов. Ты же знаешь трепетное отношение аристократов к своей приватности. Это будет счастьем, если мы раскопаем что-нибудь. Ладно, задержись еще на часок, потом домой топай. Я оставлю распоряжение по командировке оперативному дежурному. Все, я отдыхать.

Глава четвертая

Албазин, два дня спустя

Войдя в свой кабинет, он поморщился. Телефон надрывался так, словно кто-то пытался любой ценой прорваться к Астапову. Звонок был междугородний. Схватив трубку, прижал к уху.

– Старший следователь Астапов слушает, – буркнул Георгий.

– Господин капитан! – это был голос Зинченко. Судя по тому, как он дрожал в нетерпении, что-то Виктор раскопал. – Вы меня хорошо слышите?

– Да хватит уже голосить! Ближе к делу!

– В общем, мы выяснили, что погибшая была в Рухлово полгода назад! Ее опознали в компании «Мотор-такси», хозяин – некий Абашеев. Водитель помнит женщину и сразу сказал, что она на тот период была беременна, чуть ли не на сносях. Ее сопровождал какой-то господин, но кто он, откуда – история умалчивает. У женщины была большая дорожная сумка. Сама одета прилично. Вот, в общем, и все. Заказ такси был до лесничества Харитонова. От Рухлово получается сто с лишним километров по глухим таежным дорогам. Водитель запросил большую сумму, но, к его удивлению, мужчина без лишних слов расплатился, только просил ехать быстрее.

– Откуда она прибыла? – быстро спросил Астапов.

– Увы, не смогли выяснить. Полагаю, что сопровождающий ее мужчина любыми путями скрывал маршрут передвижения. Я просил водителя описать его. Похоже, что это отставной офицер. Выправка, голос. Оружие было при нем. Не гражданская модель, а именно военный.

– Какой внимательный водитель, – хмыкнул Астапов.

– Ага. Сказал, что это девятимиллиметровый «Люггер», образца восемьдесят пятого года. Видимо, увлекается оружием. Уверенно так ответил, – раздался смешок Зинченко. – Впрочем, я склонен ему верить. К сожалению, по описанию мы не смогли найти нужного человека. След в этом направлении потерян.

– Ладно, это уже что-то, – Георгию стало жарко. – Мы имеем беременную женщину, которая в сопровождении незнакомого мужчины, предположительно отставного военного, проследовала из Рухлово к границе на кордон Харитонова предположительно в конце января – начале февраля. Срок беременности – семь, около восьми месяцев. Значит, волхв правильно вычислил возраст младенца. А как они проехали в лесничество по лесным дорогам да еще зимой?

– Да по зимнику и шли. Есть там несколько накатанных дорог. Специально грейдером укатывают, чтобы быстро до границы перебрасывать воинские подразделения в случае нападения. Все-таки приграничный район.

– Понятно. Если у вас ничего больше нет – возвращайтесь. Жду результатов по базам пропавших.

Астапов не выглядел неудовлетворенным. Это уже было что-то, пусть и зыбкий, расплывающийся, но след. Теперь можно поработать со списком рожениц, который любезно предоставили ему из губернского филиала Минздрава, которые только готовились стать мамами, и второй список с уже родившими. Причем те, кто проживал в Раздольной и в ближайших станицах, выделены в особую графу. Напротив каждой фамилии стояло заключение медика-волхва с результатами снятой ауры, где указывался пол ребенка и количество, если их было несколько. За прошедшие после известных событий дни родилось пять двоен и одна тройня. Волхв четко указал, что все они – единокровные, то есть попытки внести путаницу в метрики не наблюдалось. На подходе была еще пара женщин: одна из Раздольной, а вторая – из станицы Лесной, находившейся за Амуром, на бывшей территории Маньчжурии. Это уже был пригород Албазина.

Георгий набрал номер рабочего телефона волхва-медика, со всей любезностью указанный в конце списка, представился, как только услышал глухое «слушаю, Метлихин», и коротко объяснил суть звонка.

– Вы уже проводили снятие ауры у гражданок Прохоровой и Чернояровой?

– Да, как только они поступили в родильное отделение, – ответил Метлихин, слегка задержавшись с ответом, видимо сверяясь по записям. Было слышно, как шуршат листочки то ли блокнота, то ли тетради. – Вся нужная информация по здоровью и состоянию плодов зафиксирована.

– Вы подтверждаете, что у обеих рожениц двойни?

– Конечно. В этом нет никаких сомнений, – волхв снова говорил с короткими паузами, словно рядом с ним кто-то находился в кабинете, и ему не очень хотелось разглашать служебную информацию. – Для вас пол важен?

– Нет, это ни к чему. Просто удивительно, что много двоен.

– Ну, не просто двоен. Даже близнецы присутствуют, – голос медика наконец-то обрел живые интонации. – Видимо, звезды благоволят…

– Вам виднее, – усмехнулся Астапов. – Большое спасибо. Вы не будете возражать, если я буду связываться с вами каждые пять дней? Это продлится недолго, уверяю. Возможно, еще будет пара звонков…

– Какие проблемы, господин следователь? Всегда готов помочь. До свидания.

«Или мы что-то упустили, или перехитрили сами себя, – раздраженно подумал Астапов. – Для чего вообще ребенка вписывать в метрики, проводить такие сложные комбинации? Если только учитывать тот факт, что он – потомственный аристократ с данной ему Силой и легализация в обществе нужна для получения образования, – то конечно. Представители Двора прибегнут к различным ухищрениям. Заиметь аристократа с Силой, дать ему специфические знания для будущих прожектов – для этого стоит рискнуть. Отсюда новый вопрос: а для чего им такая дальняя стратегия? Нет ли здесь попытки влияния на расклад в государственном устройстве империи?»

Такими темпами можно было додуматься до чего угодно, и чтобы окончательно не свихнуться от мыслей, роящихся в голове, Астапов решительно закрыл кабинет, спустился вниз, доложил оперативному дежурному, что едет домой и вернется на службу через три часа, спокойно вышел на улицу. Жил он от здания губернского министерства внутренних дел совсем недалеко. Пару сотен шагов по Офицерской; потом пересечь перекресток Приграничной и свернуть в проулок, где находились скромные особняки служителей правопорядка.

Увлекшись рассуждениями, Астапов не заметил, что за ним медленно катит темно-красный «Рено-Соболь». Если даже он догадался бы посмотреть назад, то ничего предосудительного бы не заметил. Машина и машина, пусть и редкая в Албазине, представительского класса, к таким с симпатией относится золотая молодежь из родовитых семей. Хотя в этом случае номер автомобиля Георгий наверняка запомнил бы.

Россия, где-то под Вологдой, родовое поместье Назаровых, июль 1993 года

Холодно и неуютно старому человеку в опустевшем доме, когда-то наполненном детским смехом, разговорами взрослых мужчин и женщин, запахами вкусной пищи, лаем взбудораженных предстоящей охотой гончих. Ничего этого не осталось. Кроме пары верных слуг и такого же разваливающегося на ходу управляющего, в поместье абсолютное безлюдье. Цветущее дерево безжалостно вырублено, не осталось никого, кто бы принял на себя обязательство спасти корни – род.

Неизвестно, как он – патриарх рода – еще держится под тяжелыми ударами судьбы. Трое детей безжалостно вычеркнуты из жизни врагами, тянущими свои поганые руки ко всему, что создано предками и передано по главной линии. Тайные знания бесценны – их просто так не отдать, разве что вместе с головой. Сокровища в результате умелых действий были преобразованы в мощные активы, дававшие неплохую прибыль: ткацкие мануфактуры, заводы, хлопковые поля в Средней Азии, а позже – современные технологические линии, позволявшие выпускать такую продукцию, которая конкурировала с европейскими образцами, а уж китайские и японские шелка далеко отстали в своем желании обогнать «назаровские полотна».

Трое детей, восемь внуков в могиле – таков результат войны, тянущийся не один десяток лет. Анатолий Архипович подозревал, кто подрубает корни, но вынужден был тратить все ресурсы на отражение атак со стороны наглого купечества и некоторых родовитых семей, действовавших – и это несомненно – совокупно с тайным врагом. Хотя какой он тайный? Давно, еще в пору своей зрелости, Назаров столкнулся со странностями, преследующими их род. Кто-то методично подбирался к архивам аристократических кланов, хранящимся в Имперском фонде в Санкт-Петербурге. Искали целенаправленно тех, кто считал себя потомками ариев, имевших в крови Силу четырех стихий. Именно овладение всеми магическими техниками не давало покоя врагам из родов, смешавших свою кровь с англосаксонскими, германскими или романскими домами. И фамилии этих врагов Назаров знал давно. Недаром в Имперском отделе спецопераций ему по старой памяти и за заслуги перед Отечеством дали выход на многочисленные старые и старинные документы, где было написано много чего интересного. Анатолий Архипович отличался великолепной зрительной памятью. Имена, связи – все это он постарался зафиксировать в голове, потому что знал: ему не дадут даже возможности сделать копии для личного пользования. Устное изучение – только так.

И родственники: вместо того чтобы поддержать главу рода в тяжелые времена, трусливо дистанцировались от развивающихся событий и появились тогда, когда почти некому было отстоять богатства основной ветви Назаровых. Оставалась только надежда на Валечку – единственную внучку его младшего сына. Анатолий Архипович, чувствуя, что петля сжимается у него на горле, заблаговременно спрятал Валентину в такой таежной глухомани, куда, кроме медведей, мало кто заглядывает, и вздохнул с облегчением. Решение пришло сразу после того, как внучка сказала деду о своей беременности. Кто отец – она решительно отказалась называть его имя. В цейтноте уже не оставалось времени на выяснение чистоты крови незнакомца. Надежда на сохранение Силы, пусть и разбавленной чьей-то кровью, оставалась. Рано или поздно кланы Краусе и Китсеров – этой подлючей ветви романо-германского происхождения – доберутся и до Валентины.

Ему помог отставной офицер имперской госбезопасности майор Голубев, согласившийся доставить внучку через всю Россию в Амурскую губернию к своему старинному другу, который, по его словам, мог надежно спрятать девушку. Перекрестив Валечку, Назаров с тяжелым сердцем отправил ее далеко от себя. Удивительно, в свои восемьдесят с лишним лет Анатолий Архипович считал, что может постоять не только за себя. Он до сих пор с легкостью разгибал подковы, выбивал сотню очков в мишени из своего фирменного пятнадцатизарядного «Штайера», но случись рукопашная – здесь уже возраст давал о себе знать.

Двустворчатые двери гостиной распахнулись, и на пороге возник его управляющий, седовласый мужчина едва ли не с военной выправкой. Темно-фиолетовый китель с шевроном родового знака – рубин в обрамлении свастики – на левом рукаве, элегантно сидел на его поджарой сухощавой фигуре.

– Чего тебе, Сашка? – недовольно буркнул Назаров, слегка повернув голову в его сторону. Заложив руки за спину, он изучал портреты своих предков, и делал это с таким видом, что сейчас для него важнее дела нет.

Сашка, которому лет было чуть меньше патриарха, слегка склонился, демонстрируя плешь на макушке, прикрываемую редкими посеребренными волосами.

– Прибыл представитель Китсеров – барон Катаев, – доложил управляющий, отчего его голос прозвучал гулко в пустом помещении.

– Со всей своей сворой? – поморщился Назаров.

– Без них – никуда, – бесстрастно ответил Сашка. – Я пустил только барона, а его бандитам категорически запретил переступать порог дома. Пусть на крыльце топчутся.

– Герой ты, Сашка! Что бы я без тебя делал, – усмехнулся патриарх и сел в кресло так, чтобы смотреть на вход. – Зови эту отрыжку рода. Что ему еще надо?

– Рожа у него донельзя довольная, – с непонятной интонацией произнес старик-управляющий. – Какую-то пакость сейчас скажет.

Катаев появился в гостиной с самым решительным видом. Сашка был прав. На лице барона светилась полуулыбка, которая не могла предвещать ничего хорошего для Назарова, уже привыкшего к нокаутирующим ударам судьбы. На сердце заскребли кошки. Что на этот раз?

– Господин Назаров, добрый день! – Катаев бросил быстрый взгляд по сторонам, словно опасался присутствия посторонних лиц. – Приятно видеть вас в добром здравии!

– Как говорят истинные евреи: не дождетесь! – последний представитель рода грузно пошевелился в кресле. – Да не зыркай ты глазами! Один я. Говори, что надобно, и проваливай. Недосуг мне.

– Вижу по вашему оружию, спрятанному в левом кармане пиджака, что так оно и есть, – Катаев усмехнулся одними белесыми глазами. – Боюсь, что выслушать меня придется без всякой спешки. Господин Краусе хотел бы знать ответ по активам.

– Дурака легче научить азбуке, чем Краусе вдолбить в голову мой ответ: активы останутся при мне до самой смерти. И даже после нее у вас нет никакой возможности перевести их на себя, – Назаров демонстративно вытащил «Штайер» и положил его на колени. – Вы лишили меня всех источников дохода, кроме нескольких предприятий. Иногда кажется, что методы Краусе и Китсеров схожи с методами нуворишей, старающихся сразу захапать весь кусок. Давятся, но жрут!

– Грубость вам не к лицу, – Катаев выглядел невозмутимым. – Пять тонкосуконных предприятий по стране, десять процентов акций в банке «Держава» – разве это не стоит вашего спокойствия? И еще: доступ к носителям Силы всех стихий.

– Рожа не треснет? – грубо спросил старик.

– Не треснет. Это в ваших интересах, чтобы мы закончили вас беспокоить. Сдайте все и живите в свое удовольствие. Банковских вкладов вам хватит до конца жизни, а остальное – ни к чему.

– Каждый раз одно и то же, – скривился Назаров. – Придумайте что-нибудь другое.

– Хорошо, раз вы такой требовательный. Вы же знаете Валентину Назарову? Она, кажется, ваша последняя внучка? Самая младшая. Валентина Андреевна Назарова. Сейчас находится в Амурской губернии в одном из лесничеств. Что вы так смотрите? Не знали, что она уехала чуть ли ни на границу с Маньчжурией?

На старика было страшно смотреть. Он побагровел, губы кривились в беззвучном ругательстве, а рука с пистолетом сама поднялась и застыла на уровне живота Катаева. Воздух в зале заметно сгустился, посланник неверным движением оттянул ворот рубашки, словно стал задыхаться, но сразу пришел в себя.

– Не советую, – голос барона стал жестким, стальным. – Сами понимаете, что моя смерть не решит проблему безопасности девушки. Мы знаем, где она, постоянно следим. И да, она благополучно родила мальчика. Вес три восемьсот. Назвала Никитой. Теперь вы видите, что мы держим вас на коротком поводке, чтобы не вздумали наломать дров в таком состоянии. Вам плохо? Где у вас вода?

– Не трогайте… ее, – прохрипел задыхающимся от ненависти голосом старик. – Иначе… я сам пойду на вас войной. Откручу голову старому козлу Краусе и уничтожу весь корень! Клянусь, я сделаю это!

– Так что передать? – барон Катаев безразлично смотрел на корчащегося в кресле Назарова.

– Через неделю пусть оба приезжают сюда, – Назаров с трудом положил пистолет на колени. – С гарантией безопасности моей внучки.

– Три дня, господин Назаров! – Катаев поднял большой палец. – У нас нет времени на долгое ожидание. Три дня! Таковы условия. И все эти три дня жизнь наследницы в наших руках. Торопитесь, если хотите увидеть ее.

Больше не говоря ни слова, собеседник развернулся и направился к выходу. Столкнувшись в широком коридоре с мрачным Сашкой, вежливо сказал, чтобы тот шел к своему хозяину и помог ему. А сам прошествовал дальше, с силой толкнул тяжелые створки стеклянных дверей, ведущих на уличное крыльцо. Двое мордоворотов в одинаковых пиджаках, увидев мужчину, побросали недокуренные сигареты на землю и без слов двинулись за ним к машине. Серебряный «Руссо-Балт актив» заурчал мотором. Водитель поднял бликнувшее на солнце стекло, дождался, когда пассажиры рассядутся по своим местам, с пробуксовкой рванул в сторону решетчатого забора с открытыми воротами, оставляя на старом потрескавшемся асфальте черные следы от шин.

Катаев, сидя на заднем сиденье, поднял трубку телефона со станции, прикрепленной к спинке водительского кресла, нажал на нужную кнопку, дождался вызова. Ответил бесстрастно:

– Я сломал его. Он готов к переговорам через три дня… Нет. Я не говорил ему о гибели внучки и исчезновении младенца. Понимаю, да… Я посчитал, что его нужно додавить до того момента, пока старый хрыч не узнал о событиях в тайге. Потому что тогда Назаров начнет войну. У него достаточно влиятельных друзей вне клана. Оно нам совершенно не надо… Да, я скоро буду на месте, и там все расскажу.

Глава пятая

Албазин, июль 1993 года

День, с самого начала не задавшийся, совсем расстроил Георгия. Вернувшийся из командировки лейтенант Зинченко занялся базой данных по пропавшим. Вердикт был неутешительный: погибшая молодая женщина нигде не числилась. Ни в реестре разыскиваемых по уголовным делам, ни в списках пропавших без вести. Пустышка, которую Астапов ожидал, но с толикой надежды.

После обеда к нему заглянул барон Коломенцев и тоже «обрадовал». Высшие иерархи дали категорический отказ на проведение проверки слепка ауры, мотивируя его какими-то своими моральными категориями и инструкциями. Это не значит, что ауру вообще не проверяли. В среде аристократии нередки были самозванцы и проходимцы, играющие свою игру. Тогда в дело вступали другие правила. Разоблачить таких людей после процедуры «сличения» не составляло труда. Тем более странным был отказ иерархической коллегии.

– Когда я им объяснил суть дела, меня даже слушать больше не стали, – жаловался волхв, сидя на подоконнике в кабинете Астапова. – Попросили не беспокоить важных господ вещами, которыми должен заниматься Имперский сыск, в коем состою и я. Намек был понят, но я попытался им доказать, что не мог ошибиться и аура женщины категорически показывает на ее принадлежность к знатному роду. Знаешь, что мне сказали?

– Пожурили тебя за некомпетентность, – потер виски Георгий. – К сожалению, неприязнь любого коллектива, где сильны позиции старческой команды, к активной молодежи остается нашим проблемным местом. Времена меняются, а принципы затирания талантов никуда не ушли.

– Надо же, разложил все по полочкам, – не удивился барон. – А меня это задело, Жора, понимаешь? Если бы мы получили подтверждение знатности погибшей, то дело развернулось бы совсем в другую сторону. А что теперь? Женщину похоронили, когда ее аура истончилась, и хорошо, что я сумел ее снять. Только для чего такие знания?

– Пора заканчивать с этим делом, – махнул рукой Георгий. – Все следы оборваны. Бесперспективность полнейшая. После обеда меня вызывает директор отдела для отчета. Сдаю дело и получаю новое. Без работы не оставят.

Астапов вдруг тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. На виски давила тупая боль, которая с каждым разом становилась все сильнее и сильнее. Надо бы принять таблетку, пока спазмы в голове не сделали жизнь невыносимой до конца дня.

– Голова болит? – участливо спросил барон.

– Угу, сил нет терпеть.

– Погода меняется, – Коломенцев посмотрел в окно, за которым внезапно пропало солнце и все краски дня внезапно поблекли под плывущими серыми облаками со стороны Маньчжурии.

– Я и сам вижу, – фыркнул Астапов. – Провидец хренов.

– Ты не понял, – барон легко спрыгнул с подоконника и подошел к товарищу. – Будет буря. Меня тоже всего корежит. Волхвы больше чувствительны к таким вещам. Ладно, я попробую снять твою боль, но не рассчитывай на такое счастье. Я не лекарь, меня не учили исправлять ауру больного человека.

– Я здоров, – возразил Георгий, – только башка болит.

Внезапно холодные ладони вставшего за креслом волхва обхватили его голову с двух сторон и легко надавили на виски. Секунд пять-десять ничего не происходило, а потом пришло ощущение какого-то вмешательства. Словно мощный механизм затормозил сжатие гигантского пресса, и стучащая боль, хоть не прекратилась сразу, но периодичность ее увеличилась, а потом пошла на убыль. Стало так хорошо и покойно, что Георгий в блаженстве закрыл глаза и даже не понял, почему его трясут.

– Вот наглец, – удивленно произнес барон. – Я тут упираюсь, выправляю энергетические токи, а он дрыхнет. Совесть-то есть у тебя?

– Посмотри в шкафчике, – посоветовал Астапов. – Вчера только приобрел. Совесть называется «Шустовский». Это поможет тебе восстановиться.

– Сечешь, – удовлетворенно произнес волхв, но не сделал и шага в ту сторону. – Я потом воспользуюсь твоим предложением. Если ты в порядке, я пойду. Будут вопросы – знаешь, где меня искать.

* * *

Буря, предсказанная Коломенцевым, налетела после обеда. Сначала мощный поток ветра прошелся над водами Амура, подняв большую волну, потом разбушевался на улицах, поднимая мусор в налившееся свинцом небо. Кроны деревьев со стоном гнулись к земле, слабые ветки обламывались и с кувырками летели в разные стороны. Окна министерства, приняв на себя первый удар, тяжело загудели, но стойко выдержали напор стихии.

А потом пошел дождь. Он гулко бил в оконные рамы, заливал улицы и подобно кофейной пенке взбивал водную поверхность Амура. Мгновенно появившиеся широкие грязные потоки понеслись по трассе и тротуарам, разгоняя запоздавших прохожих по помещениям и высоким, недоступным для водных потоков местам.

Выйдя из кабинета директора отдела после доклада, Астапов с каким-то облегчением подумал, что оно и к лучшему, что дело о погибшей в тайге женщине закрыто. Где-то на периферии сознания царапала мысль о пропавшем младенце. Георгий пытался отмахнуться от нее, но она все время возвращалась к нему, вызывая раздражение. Мешала. Цепляла. Не давала покоя весь день.

К тому времени, когда Астапов собрался домой, дождь закончился и можно было без опаски выходить наружу. Хорошая ливневая система не оставила луж ни на тротуаре, ни на проезжей части. Настроение портил порывистый холодный ветер. Накинув на себя плащ, который всегда висел у Астапова в кабинете, и подняв воротник, Георгий зашагал в сторону дома. С раздражением заметил темно-красный «Рено-Соболь», выглядевший в мрачных сумерках не совсем уместно. Машина медленно катилась по дороге в том же направлении, что шел и следователь. Отметив, что она не собирается набирать скорость и обогнать его, Георгий заинтересовался странным поведением водителя. Конечно, он не делал попыток разглядеть лицо сидящего за рулем человека – такое было совершенно бесполезно за тонированным окном, да и блики уличных фонарей, уже вспыхнувших вдоль дороги, мешали.

«„Золотая молодежь” развлекается», – лениво подумал Астапов, поравнявшись с ярко освещенными витринами кофейни, куда он иногда заходил выпить чашку-другую «арабики». Внезапно ему захотелось горячего напитка со свежей булочкой. Плюнув на ждущий его дома ужин, он резко повернулся и толкнул дверь заведения, сразу окунувшись в будоражащие запахи ванили, корицы и терпкого – кофе.

Стоявшая за прилавком девушка в белом переднике и кокетливой беретке на голове с красной надписью «Кофейный дом Исаевых» приветливо улыбнулась вошедшему Астапову. Оглядевшись, следователь понял, что он – единственный посетитель в зале.

– Чашку кофе и пару булочек с вишневым джемом, – сделал он выбор, оплатил заказ и прошел в дальний угол с легким пластиковым подносом. Сел за столик таким образом, чтобы видеть вход, и сразу же наткнулся взглядом на невысокого мужчину в сером в тонкую полоску костюме, открывающего дверь. Отсутствие плаща или зонта говорило о том, что посетитель вышел из машины. И это был «Рено-Соболь». Тот самый, раздражающе темно-красный.

Мужчине на вид было лет тридцать. Моложавый, спортивного телосложения, свой невысокий рост он компенсировал отменной фигурой и мощным разлетом плеч. Типичный «тягач», любящий работать с железом, отметил Астапов, не похож на молодого мажора, прожигающего жизнь в веселье и праздном раскатывании по улицам города.

Тем временем посетитель купил чашку кофе и направился к столику Астапова. Георгий не успел ничего понять, как мужчина сел напротив него, вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет и блестящую никелированную зажигалку, пододвинул к себе пепельницу, но этим дело и закончилось. Астапов успел заметить у странного человека под мышкой кобуру пистолета, словно он специально демонстрировал наличие оружия. Впрочем, данная ситуация ничего не объясняла. В России любой гражданин мог носить «короткоствол», если имел разрешение. Мало ли зачем человеку нужен пистолет. Охранник, телохранитель, просто любитель пострелять по мишеням.

– Вообще-то в зале полно не занятых столиков, – стараясь быть любезным, сказал Астапов. У него сразу пропал аппетит.

– А я намеренно сел к вам, – улыбнулся мужчина, обнажая ровный ряд зубов, – Георгий Ефремович.

– Я не знаю вас, поэтому было бы лучше оставить меня в покое, – Георгий поглядел в карие глаза незнакомца.

– Боюсь, что вам придется некоторое время выносить мое присутствие. Можете звать меня Сергеем. Так будет проще. Вы позволите? – мужчина не выдержал и закурил. Сказал, словно извинялся: – Одно из немногих мест, где можно подымить. В машине не разрешает хозяин, а мне приходится большую часть времени проводить за рулем.

– По какому поводу хотите поговорить? – Астапов взял себя в руки, нарочито медленно отпил остывающий кофе.

– Вы же знакомы с господином Коломенцевым, волхвом из отдела сыска? Не далее как пару дней назад он сделал попытку выйти на высших иерархов с целью прояснить ситуацию с отпечатком ауры одного умершего человека. А точнее, женщины, которую нашли убитой в тайге неподалеку от станицы Раздольной. Мой хозяин… Нет, те, кто выше моего хозяина, немного огорчены таким большим вниманием к рядовому событию.

– Бред говорите, уважаемый, – тихо засмеялся Астапов. – Налицо нелогичное поведение людей, совершенно не связанных с «рядовым событием». А иначе получается, что вы знали убитую и сознательно не содействуете следствию, да еще запугиваете его исполнителей. Откуда, например, вы узнали о желании господина Коломенцева и его попытках договориться о расшифровке ауры? Вмешательство в следствие карается по закону, знаете?

– Наслышан, – улыбнулся Сергей. – Мой работодатель хочет получить одну вещь, принадлежащую погибшей женщине. Вы, надеюсь, знаете, о чем идет речь?

– Понятия не имею, – искренне удивился Астапов. – При убитой не было никаких вещей, кроме одежды…

– Вот как? – В голосе собеседника сквозило недоверие. – Никаких фамильных ценностей, опознавательных медальонов и прочего барахла?

– Даже если бы и были искомые вещи, все равно вам ничего не перепадет. – Георгий стал злиться. Непонятный разговор затягивался, ему хотелось домой, но мужчина и не думал уходить. Он курил и выпускал дым в потолок, где мощно работала вытяжка, равномерным тихим гудением способная усыпить любого. – Давайте закончим на этом. Если вы знаете что-то, что упустило следствие – прошу ко мне. Полагаю, адрес знаете?

– А вы пытались найти ребенка? – вдруг спросил Сергей. – Что? И про него неизвестно? Господи, я поражен. Я просто поражен, как вы упускаете мельчайшие детали.

– Может, мне сдать дело вашим хозяевам? – язвительно спросил Георгий. – За несколько минут вы мне убедительно доказали, что сами справитесь с поиском убийц. Или нет? Тогда подскажете мне фамилию несчастной? Не можете или не хотите?

– Сдавайте дело в архив. Занимайтесь другими делами, коих в вашей конторе воз и телега, – собеседник потушил сигарету, чуть ли не раздавив ее на дне пепельницы сильными пальцами.

– На кого вы работаете?

– Фамилия Китсер вам о чем-нибудь говорит? Если не можете вспомнить, поройтесь в своих базах данных. Вдруг найдете что-нибудь интересное. Возьмите визитку. Вспомните важное – позвоните. Нас особенно интересует ребенок. Всего доброго, господин Астапов.

Мужчина упруго поднялся со стула, положил на столик маленький прямоугольник с золотыми вензелями – Астапов готов был поклясться, что в руках у собеседника до сих пор ничего не было – и покинул кофейню. Медленно наливаясь безудержным гневом, Георгий продолжал сидеть на месте. Пустопорожняя, на первый взгляд, болтовня давала много пищи для размышления. На него вышли влиятельные люди, судя по наглости, из аристократического рода. Даже фамилию подсказали. Они знали о попытке барона Коломенцева расшифровать ауру, знали о ходе следствия и поняли, что оно зашло в тупик. Поэтому так и ведут себя вальяжно. Так что же такого необычного в убитой женщине? Если пойти с самого начала, сразу бросается в глаза поведение представителей Тайного двора. Их убедительные показания, что на месте гибели аристократки не было никаких вещей, идентифицирующих личность. А если были? Например, медальон или опознавательный знак рода? А он обязательно должен быть у каждого, кто состоит в клане! Значит, врали? И в их руках находятся вещественные доказательства, которые не были предъявлены следствию! Допустим, что так и есть… Жаль, что некоторые методы воздействия не применимы к людям, состоящим в военизированной структуре Тайных дворов. А хотелось бы как следует потрясти причастных к происшествию, да за воротник, с оттягом.

Астапов допил едва теплый кофе, поморщился и с тоской посмотрел на нетронутые булочки. Подумал, и засунул визитку в портмоне. Затем направился к прилавку, улыбнулся девушке и попросил положить сдобу в пакет, чтобы забрать с собой. Потом попрощался и вышел на промозглый ветер. Поежившись, зашагал к своему дому.

Если был медальон или кулон, мог быть и ребенок. Живой, здоровый. Ладно, с этим мы уже разобрались. Он есть. Даже этот Сергей так уверен. Законный представитель и наследник неизвестного рода, подвергшийся преследованию. Версия Астапова хорошо ложилась в свете последних событий на разговор с Сергеем. Женщина – жертва преследования. Получается, война кланов?

Домой он не пошел. Неожиданно для себя развернулся и вернулся на Офицерскую. Оперативный дежурный с погонами лейтенанта с немым удивлением взглянул на Астапова и по его просьбе отдал ключи от кабинета.

– Мне нужно поработать, – сказал Георгий. – Задержусь еще на часок.

– Понял, – кивнул дежурный. – Все равно старшие чины еще не расходились. Можете спокойно работать.

– Булочки хочешь? – Георгий положил пакет со сдобой на полированную поверхность стойки. – Бери-бери. Свежие, только остыли. Потом с чаем умнешь.

– Спасибо, господин следователь, – лейтенант по-мальчишечьи покраснел, но брать пакет не стал, пока начальство не показало спину.

Поднявшись этажом выше, Астапов лихорадочно открыл кабинет, ввалился в него, сдергивая плащ. Даже вешать не стал, бросил на спинку кресла. А сам подскочил к столу, включил небольшой блок «Кристалла», и пока на экране высвечивалась эмблема МВД России с предупреждающей надписью, что все внешние данные можно просматривать только через центральный дешифратор, нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле окна.

– Китсер, Китсер, – пробормотал Астапов, забивая поисковую строку в базе данных. – Не слышал о таком. Кто ты, господин хороший?

Астапов, будучи не уверенным, что найдет хоть какую-то информацию по этой фамилии, удивился, когда на экране развернулась страница с данными.

Китсеры были выходцами из ангальт-кётенского графства, и один из предков был поверенным в делах при российском дворе во времена Меншикова. После десяти лет службы его приняли на русскую службу. Потомки честно служили русскому трону, многие из рода прославили себя в многочисленных войнах с турками, шведами и поляками, на государственном поприще и в делах торговли. Самое удивительное, что отметил Астапов, род Китсеров позиционировал себя потомками ариев и пытался всеми правдами и неправдами заполучить поддержку у высших иерархов, но каждый раз получал отказ. Мотивировка была одна: нет доказательств. При этом деликатно напоминали о княжеском роде Пфальцеров, полностью уничтоженном при загадочных обстоятельствах. У тех ведь тоже возобладала гордыня. И к чему это привело – знали все посвященные.

В конце девятнадцатого века Китсеры организовали экспедицию в горы Тянь-Шаня, на свои причем деньги. Наемный отряд в сорок с лишним человек, проводники из местных, пятый барон Александр Китсер собственной персоной – все указывало на серьезность предприятия. Только многие так и не поняли, за каким бесом отряд поперся в район Кашгара, где свирепствовали уйгуры. А знающие помалкивали и ждали, чем закончится смелая выходка барона. Закончилась она на южном берегу озера Чатыр-Кел. Вся экспедиция пропала без вести. Следов так и не нашли. Горные егеря пытались найти какие-нибудь следы, но лишь одна версия преобладала. Это был селевой сход после землетрясения.

Следующая экспедиция состоялась лишь в 1942 году, ее возглавил князь Шаранский, в составе находились несколько человек из спецотдела. Фамилии прилагались, и Астапов прилежно выписал их в блокнот. Двое рядовых: Селезнев и Григорчук, а также подполковник Назаров и капитан Зайковский. Причем все они имели должность консультантов.

Астапов почесал затылок ручкой. Он знал, что в сороковых годах в районе Кашгара активно действовали английские спецслужбы, не без успеха подталкивая таджиков и пуштунов на сопротивление российскому проникновению в горные районы. Недаром в эти годы была образована Мусульманская лига с подачи влиятельных местных авторитетов. Образовалась так называемая «зеленая дуга», охватившая огромную территорию, пусть еще не нашедшая свою концепцию развития, но уже активно продвигавшая идею Великого халифата от Аравийского до Каспийского моря. Поэтому нахождение спецов в экспедиции не было какой-то из ряда вон выходящей новостью. Да и для англичан тоже, к слову.

Только это все было не то. С кем Китсеры пересекались в те годы и позже, после чего возникла вражда или противоречия, переросшие в откровенную войну между родами? Как ни странно, пару раз мелькнула фамилия Назаровых. Именно нежелание вторых контактировать с выходцами с немецкой фамилией спровоцировало несколько конфликтных ситуаций молодых Китсеров и Назаровых с привлечением волхвов. Даже до применения Силы дошло. С обеих сторон много пострадавших. И ведь это было совсем недавно, по историческим меркам, в семьдесят пятом году в Москве. Назаров Анатолий Архипович к тому времени прочно занял место старейшины рода, хотя ему было еще чуть больше шестидесяти, что по возрастным меркам не так и много. Патриархами становились годам к семидесяти, если не позже. И дело вовсе не в каком-то ограничительном цензе. Просто предшественники крепко держались за жизнь, считая, что только на восьмом десятке человек приходит к гармонии силы, здоровья, ума, любви и ненависти. Всего помногу в равных долях – в этом и мудрость. Как бы там ни было, незримая связь двух родов становилась отчетливой. А с восьмидесятых годов на Назаровых словно мор напал. За несколько лет весь основной корень вымер. И это обстоятельство удивительным образом совпало с активностью их оппонентов. Китсеры перекупали мануфактуры, фабрики, заводы Назаровых, рушили логистику товаров, даже пытались влезть в банковские дела рода.

Казалось, все обстоятельства лежали на поверхности, но истинной цели этого противостояния Астапов так и не нащупал. Почему именно Назаровы и Китсеры? В чем причина такого непримиримого антагонизма? Может, стоит попытаться поговорить с самим Назаровым? Мысль появилась неожиданно, словно молния, осветившая доселе темные уголки подсознания. Старик ведь жив, пусть и живет отшельником в своем родовом поместье. Если показать ему фотографию убитой и предоставить слепок ауры – сможет ли опознать? В таком случае придется брать с собой барона Коломенцева. Подумав еще пару минут, Георгий отказался от этой затеи. В случае признания в убитой своей родственницы и аура не понадобится. Следователь поежился. Какая реакция будет у Назарова? А съездить все равно не помешает. Какую-то информацию все равно выудит.

Где-то под Вологдой, поместье Назаровых, июль 1993 года

Седовласый управляющий огромного, на взгляд Георгия, поместья, придирчиво посмотрел на удостоверение, даже наклонился к нему, чтобы лучше разглядеть тиснутые на внутренней стороне корочки золотисто-коричневые буквы. Моргнул темными с мутной поволокой глазами и решительно кивнул.

– Проходите, господин следователь, в гостиную, – он отступил чуть в сторону, пропуская Астапова внутрь дома, – я сейчас же доложу Анатолию Архиповичу. Могу предложить чай с лимоном, с дороги оно самое то.

– Пожалуй, повременю, – сказал в ответ Георгий, присаживаясь на мягкую кушетку. С любопытством огляделся.

Гостиная не выглядела столь внушительно, здесь все было просто, даже доля аскетизма присутствовала. Большое панорамное окно, задернутое тонкими светлыми шторами, выходило на лужайку, и отсюда можно было часами любоваться стройными соснами, обрамляющими пруд. Справа от входа был камин, которым пользовались довольно часто. На это указывали закопченные над зевом кирпичи и массивная кочерга для шевеления углей. Она была небрежно брошена в пустое ведро и дожидалась своей работы. Вдоль противоположной стены стояли несколько кресел и массивный мягкий кожаный диван. Еще несколько кресел окружили маленький стеклянный столик, поставленный прямо посредине гостиной. На верхний этаж вела двухмаршевая лестница. Покрытые мастикой половицы матово блестели в тусклом утреннем свете пробивающегося сквозь занавесь солнца. За лестницей справа и слева виднелись коридоры, ведущие, вероятно, в гостевые комнаты. В общем, несмотря на безлюдность, кто-то умудрялся содержать огромное поместье с прилегающей территорией в нужном порядке.

И тишина. Настолько глухая, что Астапов потряс головой, силясь вычленить хоть какие-то звуки. Ему это удалось. Он услышал тиканье больших напольных часов, спрятавшихся в одном из углов гостиной. Удовлетворенно улыбнувшись самому себе, Георгий стал разглядывать портреты, составлявшие неплохую коллекцию изображений предков и близких родственников патриарха рода.

Его отвлекли чуть шаркающие шаги из правого коридора. Астапов обернулся и стал разглядывать высокого кряжистого старика, согнутого не столько годами, сколько невзгодами, обрушившимися на него за последние несколько лет. Седые редкие волосы, аккуратно зачесанные назад, обсыпанные серебром усы, усталый взгляд живых когда-то глаз. Назаров был в офицерском кителе темно-синего цвета, на левом плече – витой аксельбант. Штаны с широкой красной линией, на ногах – крепкие ботинки, которые при каждом шаге старика отчаянно скрипели.

Дождавшись, когда Назаров выйдет из полутьмы коридора, шагнул ему навстречу и представился:

– Старший следователь Внутреннего сыска города Албазин капитан Астапов. Честь имею, господин полковник.

– Прошу извинить за этот маскарад, капитан, – проворчал Назаров, жестом показывая Георгию, что можно присесть в одно из кресел возле стеклянного столика. – Жду гостей и грешным делом подумал, что они очень уж торопятся. Вижу, что ошибся.

Дождавшись, когда Астапов сядет в удобное мягкое кресло, старик тоже пристроился напротив, распахнув мундир. Георгий тут же заметил рукоятку пистолета, засунутого за поясной ремень.

– Говорите, какие ветра занесли амурского следователя в наши края?

Назаров спрашивал настороженно, в его взгляде проскальзывал хорошо скрываемая тревога, но опытный Георгий уловил нотки страха. Но вот чем они были вызваны, он гадать не хотел. Предположение оформилось сразу, вот только как приступить к расспросам?

– Ветра необычные, Анатолий Архипович, – прочистил горло Астапов. – Можно сказать, на вас я вышел совершенно случайно, если бы не встреча с представителем клана Китсеров, то не появился бы здесь.

– Вот как? – седые брови Назарова в неприкрытом удивлении взлетели вверх. – А по каким интересам вы пересеклись?

– Боюсь, здесь был не интерес, а трагический случай, – тяжело вздохнув, Астапов положил папку на столик, щелкнул замком и нащупал пальцами фото убитой женщины. И не торопился его показывать. Словно ждал чего-то. – Дело в том, что в тайге обнаружили тело молодой женщины. Мне было поручено провести следствие по этому факту. Признаюсь, дело бесперспективное, все следы отсечены умышленно или их вообще не было. Потому что никто не опознал эту несчастную.

Назаров привстал, мгновенно побледнев как снег. Жесткие пальцы старика вцепились в край столика, и казалось: еще мгновение – он перевернет его.

– Показывай фотографию, – хрипло прорычал полковник. – Ты же держишь ее в папке!

Снимок лег на стекло. Назаров одно мгновение смотрел на него, а потом с тяжелым стоном рухнул в кресло. Рука потянула фотографию на себя.

– Валюшка! Внученька! – он не плакал – рычал, как загнанный и раненый зверь. – Что они с тобой сделали, твари! Порву! Уничтожу!

На шум в гостиную влетел, как на крыльях, управляющий. Несмотря на свои преклонные годы, он быстро сообразил, что нужно делать. Откуда-то в руках у него появился массивный графин с водой и стакан.

– Выпей, хозяин, выпей, успокойся! – он сунул стакан в руки Назарова.

– Что ты мне даешь? Водки неси, ирод!

– Потом! Сейчас надо успокоиться!

Управляющий скосил глаза и увидел фотографию, которую сжимал в своих пальцах патриарх. Охнул так громко, вдобавок упустив графин из рук. Грохот посуды неожиданным образом успокоил отставного полковника.

– Пошел вон, Сашка! – твердо сказал он. – Закрой въездные ворота, никого не впускай, пока я не скажу! Свяжись с Полозовым, пусть подтянет своих ребят, кого сможет, и… Варлама тоже найди.

– А волхва зачем? – нахмурился Сашка, топчась на месте.

– Сделай милость! Скоро здесь будут переговорщики, иуды проклятые! Я хочу, чтобы никто из них не ушел отсюда!

– Это война, хозяин!

– … на нее! Делай, как я сказал!

Сашку сдуло, как ветром. И не скажешь, что старик. Шустро полетел. Назаров кивнул своим мыслям и пристально посмотрел на Астапова.

– Когда обнаружили внучку?

– Двадцать пятого, прошлого месяца. Ее нашли случайно в лесу проезжающие мимо амурские потайники.

– Амурский филиал? – хмыкнул старик. – Кто там Стражем? Егорыч?

– Если вы имеете в виду Ивана Егоровича – да.

– Значит, двадцать пятого, – задумчиво произнес патриарх рода. – Ну, гниды, решили втемную сыграть! А ребенка? Ребенка не было при ней?

– Нет. Но я полагаю, что мне предоставили заведомо ложную информацию. У меня есть подозрение…

– Если Егорыч решил утаить от тебя ребенка, то я хорошо представляю, зачем он это сделал, – скривился Назаров. – Что ж, это даже самый наилучший вариант. Пытались искать?

– Конечно. Дело в том, что Двор базируется в станице Раздольная, а это такая глушь, что нет своего родильного дома в округе. Все едут в Албазин или в Благовещенск, ну, кому как приспичило. Рано или поздно кто-нибудь засветится. Ведь там медики-волхвы сразу отличат, двойню или тройню носила женщина и родной ли ребенок. Я предполагаю такой вариант.

– Нашли? – старик уже успокоился, только глаза остались ледяными.

– Где там! Пусто. Может, затаились до поры до времени, – махнул рукой Астапов.

– Слушай, капитан, – Назаров наклонился и цепко схватился за ворот его пиджака. – Не делай глупостей и не ищи мальчишку. Пока я не улажу все свои старые дела – забудь о нем. До поры до времени. Чтобы через тебя на него не вышли. А потом, я прошу, найди его и расскажи все, что знаешь.

– А что я знаю? – нервно поежился Астапов, не решаясь отодрать руку старика от себя. – Я только сейчас от вас узнал пол ребенка.

– Плохо работаете, капитан, – зло ухмыльнулся патриарх. – У меня есть богатые архивы. Передам тебе. Изучишь. Найдешь Никиту – отдашь ему. У меня нет времени искать надежных людей, которые могли бы охранять пацана. Ты ближе всех оказался. Твою порядочность я чую всей своей Силой. Не пучь глаза, капитан! Все будет хорошо! Сделай так, как я прошу! И награда будет достойной! С тобой расплатятся щедро!

Астапову что-то не хотелось таких щедрот, но слушал Назарова внимательно.

– Как я найду его? По слепку ауры? Но ведь для этого нужно хотя бы приблизительно знать, кого проверять! – воскликнул Астапов.

– У него будет амулет, – старик откинулся, наконец, на спинку кресла. – Такой камень, рубин, вставленный в кулон в виде солнечной свастики.

– Символ ариев…

– Именно! Символ… Я думаю, что Егорыч сделает из Никитки настоящего бойца, и он покарает всех, кто подрубил наш корень. Капитан, я очень тебя прошу, следи за мальцом, пока сил не наберется! Исподволь, тихо, незаметно. Словно тебя и не существует. Знаю, у него будут прекрасные учителя, но всю картину будешь знать только ты. Я пришлю тебе архив с надежным человеком!

Приковылял Сашка, держа в руках рацию.

– Псы Катаева выехали из города. Через полчаса будут здесь. Полозов с ребятами на подходе. Варлам недоволен, но тоже приедет.

– Уезжай, капитан, – Назаров машинально схватился за рукоятку пистолета. – Дальше я буду разговаривать не так вежливо. Учитывая твою принадлежность к сыску – не хочу, чтобы ты вляпался в нехорошую историю. На чем ты приехал?

– Такси-кабриолет. Водитель ждет, – Астапов решительно встал. Действительно, после опознания все части разрозненной картины встали на место. Осталось только узнать глубинные мотивы затяжной войны между родами. Но это потом. Сейчас здесь развернется последний акт, свидетелем которого он не собирается быть. И считать Назарова виноватым как-то совесть не позволяла.

– Езжай объездной дорогой, – посоветовал Назаров. – Не надо, чтобы тебя видели. Через километр от особняка есть поворот на лесные озера. Попроси водителя, чтобы туда свернул. Лишние пять километров – и ты въедешь в Вологду с другой стороны.

* * *

– Вы уверены, господин полковник, что хотите войны? – Полозов, широко расставив ноги, прочно укрепился на нижней ступеньке лестничного пролета. На молодом мужчине крепкого телосложения ладно сидел камуфляжный костюм. Шею оттягивал длинноствольный «Федоров»[2], нагрудный обвес был упакован по полной программе. Слева из кармашка торчала рукоять полуавтоматического пистолета «Стриж», игриво выглядывали запалы ручных гранат, справа в ножнах свисал златоустовский «Бой», который только своим видом мог парализовать впечатлительного человека.

Левая рука Полозова была опущена вдоль бедра и крепко держала коробку рации. Внезапно та зашипела.

– Первый – Яру! – донесся голос. – Заняли позицию.

– Второй – Яру! Наблюдаем движение в сторону «точки». Три легковых машины. Предполагаем наличие двенадцати-тринадцати целей.

– Яр – Второму! – Полозов с позывным «Яр» поднес к губам рацию. – Пропускайте колонну и двигайтесь к «точке» на свои позиции.

– Понял. Отбой.

– Я всегда был уверен в своих действиях, – Назаров, переодевшись в светло-зеленый комбинезон, сразу перестал походить на респектабельного господина и превратился в обычного старика – любителя побродить по лесу с ружьем в поисках шустрых зайцев или озерных уток. Впрочем, в руках у него не было оружия. Свой «Штайер» он оставил в гостиной, где будет проходить встреча. Переоделся он с одной целью: намеками дать понять, что не принимает никаких условий, хитрость врага раскрыта. Если не поймут – их проблема. Назаров внутрене переступил опасную черту, и его желание похоронить в глухом лесу всю банду, стремящуюся сюда, было непреодолимым. Если за своих детей он почти не ответил, то за смерть последней внучки будет война. Хватит пятиться.

Полозов – представитель местного Двора, один из лучших боевиков – по взгляду старика понял, что драки не избежать. Впрочем, самому «Яру» было без разницы, с кем воевать. Симпатии его оставались на стороне этого несчастного старика, оставшегося без поддержки. Только давние связи со Стражем – позывной «Селезень» – позволили Назарову сохранить лицо и гордость, чтобы не бить поклоны перед потайниками.

– Это правда, с Валентиной? – глухо спросил Полозов, поправляя автомат.

– Правда, Олежка, правда. Разве я не отличу фотографию мертвого человека от живого? И ведь эти паскуды знали, что внучка убита, но решили на этом сыграть. Сам Бог послал мне следователя этим утром. Опоздай он на пару часов…

Старик прервал свою речь, всматриваясь в уходящую от ворот асфальтовую ленту узкой дороги, потом требовательно спросил:

– Ты все понял, Олежка? Если меня кончат сегодня, постарайся все архивные документы передать по назначению. Но не сразу, выжди время, чтобы ситуация устаканилась. Я этого следователя предупредил, он будет ждать посылку.

– Понял я все, Архипыч. Разыграем ноты.

Назаров похлопал верного помощника по плечу и медленно направился в особняк, чтобы там отыграть последний акт своего жизненного спектакля, как он считал сам. Смысла в дальнейшем своем существовании он не видел. Даже возможное спасение правнука не решало ничего должным образом. Конечно, своего последнего потомка он не оставит без гроша в кармане. Активы зарубежных предприятий, акции банков, пара золотоносных шахт в Калифорнии – это лишь малая толика того, что спасено от хищников Китсеров, Краусе и других малозначимых родов, живущих только из-за того, что так захотела высшая знать. В свои права Никита вступит в день восемнадцатилетия, предъявив для опознания свою ауру. В базе данных нотариусов по всему миру находится нужный слепок, предоставленный самим патриархом. Любой прямой потомок сможет легко доказать свою причастность к роду Назаровых, потому что несет всю необходимую генетическую информацию. Единственной проблемой может стать вариант смешения чистой крови с человеком, имеющим совершенно иной набор генов. Назаров надеялся, что недальновидный поступок Валюшки, приведший к рождению Никиты, все-таки даст возможность правнуку стать хозяином с многомиллионными чековыми книжками и банковскими картами. Интересно было узнать, кто же его отец? Но в данном случае на этот вопрос патриарх пока решил не искать ответа. А с мальчишки и начнется новая история рода. Назаров надеялся не на родственников, а на тех, кто реально мог помочь правнуку. Такие люди были. Тот же Селезень, нынешний Страж северо-восточного Двора, рядовой Селезнев, ходивший с ним в экспедицию по Тянь-Шаню, встречавший в ножи уйгуров и других любителей чужого добра; разочаровавшийся в системе и ушедший в другую плоскость противостояния с обществом; считавший, что аристократия подобна тормозу, тянет страну в дикое средневековье. Почему он так считал, Назаров до сих пор не понял, справедливо указывая ему на успехи страны, несмотря на наличие аристократического управления. Споры спорами, но Селезень придет на помощь, стоит позвать его. Вон, прислал же восемь крепких парней, не рассуждающих и не задавших ни одного вопроса. Только по делу.

А вот волхв был недоволен, вопросов задавал много, скорее для своего успокоения, чем немало позабавил Назарова. Варлам сидел на одном из гостевых диванов, привалившись к мягкому высокому подлокотнику. Сорокалетний укротитель стихий, внешностью больше похожий на мальчишку, с коротким ежиком волос на голове, остроносый, с внимательными глубокими глазами, пошевелился и спросил нейтральным голосом:

– Едут?

– Проследовали дальний пост, – сказал Назаров и прошел к своему любимому креслу. – Через десять минут здесь будут.

– Ты меня позвал для смертоубийства, или есть надежда, что все закончится каким-то договором?

– Договора не будет, Варлам, – покачал головой старый аристократ, тяжело опускаясь в кресло. – Больше ничего не будет. Меня загнали в глухой угол, откуда только один путь – вперед.

– Тогда зачем я тебе? – улыбнулся Варлам сочувственно.

– Ты меня поддержишь, а если надо – защитишь. Не хочу, чтобы лезли в мою голову в поисках информации, чтобы просчитали дальнейшие ходы моих помощников и друзей.

– Такое возможно лишь теоретически, – волхв переменил позу и теперь сидел прямо. – Не знаю, почему ты думаешь, что Китсеру такое под силу. Он тебе в подметки не годится, хотя является сильным магом.

– Невозможно – такого слова нет, – отрезал Назаров. – Когда я отправлял Валюшку на восток, тоже думал, что уж там-то ее не найдут. Оказалось, что ошибся. Я недооценил врагов. Теперь представляешь, какие силы они задействуют, чтобы окончательно свалить меня в могилу? И не просто свалить, а вычистить до донышка.

Зашел Полозов.

– Они подъезжают. Теперь, Анатолий Архипович, постарайтесь задержать переговорщиков как можно дольше. Если дело пойдет по худшему варианту – просто включите прибор, который я вам дал. И мы начнем зачистку.

– Хорошо, Олежка, я все понял, – Назаров вытащил из внутреннего кармана маленькую черную квадратную коробочку с утопленной в торце обрезиненной кнопкой, посмотрел на нее, как будто ни разу не видел, и положил обратно. – Удачи нам всем.

Управляющий Сашка с бледным лицом распахнул двери, впуская в дом самого барона Катаева и четверых его подручных в пиджаках, из-под которых намеренно выпячивались кобуры с расстегнутыми клапанами. За оружие никто не хватался, но реакции телохранителей можно было верить. Сам Катаев держал в левой руке небольшой плоский чемоданчик, обшитый дорогой кожей. Несмотря на очень теплый день, барон был в легком бежевом плаще. На лице переговорщика сияла улыбка. Он шагал широко, свободно, словно настоящий хозяин поместья. Внезапно остановился и повернулся в сторону входа. В проеме двери появилась кряжистая фигура еще одного человека. Мужчине было около шестидесяти лет, на лице его, неподвижном и задумчивом, явственно проглядывали борозды морщин, стягивающих гладко выбритый подбородок. Платиновые волосы тщательно уложены в прическу. Высокий тевтонский нос указывал на родовую принадлежность этого человека.

– Сам наследник империи Китсеров прибыл, надо же! – Назаров, наконец, пошевелился в кресле. – Боишься, что твои лизоблюды напортачат, Отто?

– Доверяй, но проверяй, – Отто Китсер тоже не стремился к лихорадочным действиям. Он даже не глянул на телохранителей, занявших свои позиции и взявших под контроль всех присутствующих. Дойдя до столика, небрежно кивнул Катаеву, услужливо подтянувшему кресло, куда и сел. Закинув ногу на ногу, он сначала посмотрел на свои остроносые блестящие туфли и только потом поднял голову.

– Итак, мы здесь, Анатолий Архипович, – сказал Отто чистым, звучным голосом, в котором едва-едва слышались отголоски немецкого акцента. – Твое решение я принял и его уважаю. Давай закончим эту бесконечную войну…

– Закончим войну, – медленно, со вкусом повторил Назаров, глядя на собеседника остановившимися зрачками. – Это ты хорошо сказал, Отто. Давно пора. Как будем рассчитываться? За Леонида, за Бориса, за Виктора? За каждого – определенный пакет акций в крупных корпорациях? Или у тебя есть иное предложение?

– Я сожалею о гибели твоих сыновей, – наклонил платиновую голову Отто, но сразу же вздернул свой подбородок. – Я думаю, что достаточно смертей. Ведь умирали не только твои родственники. Вспомни восемьдесят восьмой год, когда я потерял младшего брата и его семью. Нелепая авария на пустой трассе… Странно же, да? Или тебе напомнить гибель Артура Генриховича, моего дяди по матери? Какая-то череда смертей после него пошла и с вашей стороны, и с нашей. Как по заказу… Но ты сам предпочел сопротивляться, не понимая сложившуюся на то время ситуацию. Уступи требованиям нашего клана – все могло бы закончиться по-другому. Ты же сам знаешь, что мой отец имел большую силу в те годы и мог склонить на свою сторону мелкие роды своих подчиненных.

– Уступить немного? – Назаров хищно усмехнулся. – Сорок процентов наших предприятий должны были уйти под ваше крыло и вашим прихлебателям вроде Краусе или Катаевым? Вон, один из них до сих пор верой и правдой служит вашему делу.

Барон Катаев поиграл желваками, но не стал ничего говорить, только крепче сжал ручку чемоданчика. Да блеск глаз выдавал его чувства. Мужчина горел желанием втоптать, унизить старика до такой степени, чтобы тот валялся на коленях и умолял не пускать его по миру. Но именно это господин Китсер и собирался проделать. Так что совсем немного времени осталось для лицезрения падения ненавистного ему патриарха.

– Мы ценим своих верных помощников, – Отто сделал неуловимое движение рукой, и Катаев с непроницаемым лицом положил на крышку столика чемоданчик. Щелкнули замки, и крышка распахнулась, открывая лежащую там плотную пачку документов. Отто небрежно вытащил их и положил перед Назаровым. Катаев тут же убрал чемоданчик. Китсер двумя пальцами развернул документы в сторону патриарха и слегка подтолкнул пачку, словно старик сам не мог дотянуться до нее. Назаров сидел не шелохнувшись, пристально глядя на гостя. Он не проявлял никакого любопытства, чтобы перелистать труд юристов, корпевших над этим судьбоносным документом несколько дней и ночей. Недоумение Отто проявилось в дерганье бровей.

– Что-то не так, господин Назаров?

– Я уже знаю, что вы хотите от меня, – нехорошо улыбнулся старик. – Торгово-промышленная группа «Гамма» с сумасшедшими годовыми доходами – это только самый лакомый кусочек. Корпорация «Изумруд» под управлением моего родственника Александрова Петра Ивановича – следующая в списке. Полагаю, с Петей вы уже переговорили на эту тему? Зря, скажу вам. Контрольный пакет акций останется у меня, у моей семьи. Третий кит нашего родового благополучия – связи, списки семей, у кого в роду есть обладатели высшей Силы. Но ваша беда в том, – Назаров слегка наклонился, словно хотел посмотреть в помертвевшие глаза Отто Китсера, – что именно это условие и является основным. И поэтому я отказываюсь от сделки. Вообще.

Наступило гнетущее молчание. Китсер потемнел лицом и не спешил с ответом. Барон Катаев выражал свои эмоции более яростно. Губы его исказились в беззвучном ругательстве. Телохранители напряглись, не спуская взгляда с волхва и Сашки-старика.

– Не понимаю я тебя, Анатолий Архипович, – пожал плечами Отто. – С чего бы такое упрямство? Мы и не собирались обсуждать передачу твоих предприятий в нашу пользу. Финансовая составляющая – не главное наше требование. Только лишь имена людей, обладающих высшей Силой.

– Арии – не предмет торга, – отрезал Назаров, – и никакого доступа к тайнам древних вы не получите. В своем хозяйстве разбирайтесь. Учитесь сами иерархов готовить.

– Почему такая смена позиции? – удивился Отто. Он даже не сердился, озадаченный внезапной переменой настроения патриарха. – Ты же сам дал согласие?

– Вы меня обманули! – с силой хлопнул ладонями по ручкам кресла Назаров. – Имели наглость прийти ко мне, предлагая условия, на которые я был вынужден согласиться! А теперь сделка аннулируется! Или вы сейчас покидаете мое поместье, или все здесь сдохнете!

Китсер через плечо посмотрел на барона. Катаев встретился с ним взглядом и недоуменно пожал плечами.

– Ты точно передал наши пожелания господину Назарову? – все же спросил Отто.

– Так точно, – слишком уж по-военному ответил барон. – Ничего лишнего.

– Вы же знали, иуды, что внучка уже была мертва! – затрясся Назаров. – Решили воспользоваться моментом, шантажировали меня, зная, как я любил Валюшку! И после этого приходите ко мне с этим дерьмом!

Он даже не пошевелил рукой, но внезапный порыв ледяного ветра смахнул бумаги на пол. На Катаева посыпалась снежные крошки, словно штормовая туча возникла под крышей родового дома. Воздух ощутимо наэлектризовался и тихо загудел. Все поежились, а Отто слегка побледнел и медленно встал, понимая, что проиграл переговоры.

– Откуда у тебя эти сведения? – тихо спросил он.

– Сорока на хвосте принесла! – рявкнул Назаров. – Уйди отсюда, морда немецкая! Я начинаю на вас охоту, ублюдки! За все смерти мне ответите сполна! Перемирия захотел, сволочь!

Дальше произошло совсем уж неожиданное. Сашка-управляющий резко отдернул полу своего кафтана и выдернул помповик с укороченным стволом и пистолетной рукояткой. Телохранители Китсера дернулись было, направив стволы в сторону старика, но Сашка глухим голосом предупредил:

– Застыли, гниды! Мне терять нечего! Хоть одного да заберу с собой!

Начинать стрельбу со стариком, когда хозяину ничего не грозило, телохранители не собирались. Но даже по успокаивающему жесту Китсера не опустили оружия. Назаров внимательно следил за своими гостями, словно что-то обдумывал. Правая рука, нырнувшая в карман, нервно подрагивала. Китсер все прекрасно видел и покачал головой.

– Не надо, Анатолий Архипович, не стоит оно того.

– Не стоит, говоришь? – чуточку успокоился старик-патриарх. Рука его выскользнула наружу. Он положил ее на краешек стола и посмотрел на взбухшие вены. – Может, ты и прав. Давай закончим наши отношения раз и навсегда. Мое слово последнее: я не иду на уступки. Ни на какие. Уяснил четко?

– Уяснил, – покладисто ответил гость и встал. – Тебе все равно не удержать свою империю. Ты уже одной ногой в могиле, поэтому хочешь развязать бойню и потянуть за собой многих невинных людей. Только цель не оправдывает средства. Если передумаешь – обращайся. Мы подождем. Не забывай, что у тебя еще остались родственники, пусть и второй линии. Не захочешь же ты оставлять их без штанов? Или надеешься на правнука? Да только ему дожить надо хотя бы до совершеннолетия…

Резко развернувшись, Китсер стремительным шагом направился к выходу. Телохранители настороженно глядели на Сашку, отступая спиной.

– Собери документы, – кинул на ходу Китсер застывшему барону.

Катаев чуточку суматошно, не разбираясь, закидал разбросанные бумаги в папку и под тяжелое молчание выскользнул наружу. Только после этого волхв пошевелился и облегченно выдохнул:

– Ты все сделал правильно, Анатолий Архипович. Я грешным делом уже собирался вмешаться. Китсер – носитель Силы, пусть и слабенькой по сравнению с твоей, но разметать нас на молекулы с помощью стихии воздуха он уже собирался всерьез. Пришлось провести нейтрализацию.

– Поэтому он так и попятился? – фыркнул патриарх.

– Разумный человек, – пожал плечами Варлам. – Все бы так вели дела, глядишь, без лишних жертв бы обходилось.

– Сашка, убери свою снасть, – недовольно зыркнул на управляющего Назаров. – Еще раз выкинешь подобное – сам застрелю тебя из этого убожества.

– А что? Двенадцатый калибр – убожество? Мне нравится, – Сашка тоже выглядел недовольным. – Эх, Архипыч, я уже умирать приготовился, а теперь не знаешь, что эта гнида придумает!

– Еще успеешь, – усмехнулся Назаров. – Лично я передумал умирать. Надо нам еще лет десять протянуть. Правнука найти, отписать ему наши богатства. Пусть он месть свершает.

Глава шестая

2006 год, июль

Станица Раздольная

– Гришка! Паршивец этакий! Куда запропастился? – зычный голос пожилого мужчины, стоявшего на крутом берегу Быстрянки, разносился далеко окрест. Казалось, его можно услышать даже на противоположном берегу, заросшем густым ивняком и мрачновато-темным еловым подлеском.

Мужчина усмехнулся в седые, спускающиеся чуть ли не до подбородка усы, поправил шерстяную повязку на лбу, съехавшую от тренировок до бровей, и медленно прошелся по откосу, внимательно вглядываясь в многочисленные норы, нарытые станичными мальчишками под берегом. Во многих из них вполне мог спрятаться взвод бойцов. Некоторые извилистыми ходами тянулись чуть ли не на пару километров от реки в сторону черемуховых зарослей, где глубокие овраги хранили благословенную прохладу в жаркие летние дни.

Сделав еще несколько шагов, он удовлетворенно кивнул самому себе и неожиданно спрыгнул вниз на горячий песок, увязнув в нем голыми ступнями, совершил кувырок и легко вскочил на ноги возле увязнувшего в прибрежной тине бревна. Прямо перед ним темнел зев очередной норы, в которой, затаившись, сидел худенький мальчишка. Восторженно глядя на акробатический номер пожилого наставника, он забыл, для чего забился в эту нору.

– Выползай уже, оголец, – мужчина выставил вперед руку и несколько раз загнул ладонь, подзывая к себе. – Плохо прячешься. Не забывай, что земля не гасит ауру. Почему не распределяешь ее равномерно?

– Забыл, – признался мальчишка, на коленях выползая наружу. Прищурившись от яркого солнца, он с тоской посмотрел на веселые блики текущей воды. Сейчас бы искупаться, а потом засесть с удочкой возле глубокого улова и наловить окуньков.

– А почему забыл? – въедливо спросил наставник, приближаясь к светловолосому мальчишке, одетому в просторные потертые камуфляжные штаны и с голым торсом. – Злишься, что не получается. Потому что я хочу тебе дать тот минимум, который позволит сохранить жизнь.

– Дядька Кирилл, зачем мне такие знания? От кого защищаться? – воскликнул удивленно Гришка.

– От всякого, – прогудел боевой волхв и внезапно цапнул мальчишку за шею. Притянул к себе сильными натруженными пальцами, перехватил за талию и перебросил через плечо. Так и понес его вдоль берега, пока не нашел удобный откос, по которому забрался наверх. – У меня приказ от самого Стража – уделить тебе наибольшее внимание. Хотя не понимаю, почему. Среди кадетов есть куда более способные ребята. А ты лень с уникальными задатками. Некому тебя пороть.

Волхв, пока шел с ношей, нисколько не запыхался. Наконец, натоптанная дорожка среди луговины привела к шалашу. Тот был сооружен в березняке и сейчас утопал в благостной тени. Неподалеку от шалаша стоял турник. Кирилл соорудил его из обычной металлической трубы, прикрепленной к деревьям. Тут же несколько деревянных чурбаков ростом чуть больше метра. Некоторые из них беспорядочно валялись в траве, другие стояли на разном расстоянии друг от друга.

Дойдя до шалаша, мужчина сбросил без всяких церемоний Гришку на землю и назидательно сказал:

– Чем больше от меня бегаешь – тем больше я буду с тебя требовать.

– А кто лучше меня? – задал мучающий его вопрос Гришка. – Это Васька Смородин, что ли? Или Макарка Пузан? Или кто из старших ребят?

– А хотя бы и так, – усмехнулся волхв, присев возле погасшего костра. Нужно было разводить огонь и готовить обед. – Я считаю, с тобой действительно много возятся. Ты неблагодарный, Гриня. Три года как об стенку горох. С таким потенциалом ты бы уже давно стал помощником Никифора. Знаешь же, что нам требуется пара хороших боевых волхвов. А что он один сделает?

– Дядька Кирилл, откуда у меня Сила? – неожиданно спросил Гришка, покладисто собирая сухостой на растопку, хотя под небольшим навесом лежали аккуратно наколотые березовые чурбачки. – Все же знают, что Сила дается аристократам. А я не аристократ. Вот ты – по материнской линии подходишь. А Никифор – побочный сын какого-то князя. А я? Родился здесь, в роду никто с аристократами не баловался…

Звонкий подзатыльник заставил мальчишку выронить охапку сушняка. Волхв сморщил и без того сухое, морщинистое, как старое яблоко, лицо и погрозил пальцем, которым легко мог убить. Один тычок – и хана.

– Ерунду не городи! Как у тебя язык повернулся такое сказать! Тебе зачем такое знать? Есть у тебя Сила?

– Есть, – уныло ответил Гришка, собирая рассыпанные ветки.

– Умеешь с ней работать?

– Ну да.

– Так захлопни свой рот и учись, пока есть возможность! – волхв, качая головой, налил из пластиковой канистры воду в котелок. – Только не забывай, что тебе было сказано в самом начале. Освоишь Силу – не лезь с ней в каждую дыру! Она будет с тобой, но как бы и не будет.

– Фигня какая, – пожал плечами мальчишка, склоняясь над шалашиком из веток. На мгновение задумавшись, он отпрянул назад, и с его безымянного пальца сорвался оранжевый огонек, попавший точно в основание сооружения. Ветки не разметало от удара, потому что огонек аккуратно схватил свою пищу и стал разгораться. Волхв одобрительно хмыкнул.

– Уже хорошо получается, – сказал он, вешая на таган котелок. – Год назад от такого удара я дрова по всему полю собирал и траву тушил.

Гришка засмеялся, вспомнив свой прошлогодний косяк, и довольный своей работой, уселся на пятую точку, ожидая, когда огонь окончательно наберет силу. Тогда и пойдут в ход чурбачки. Мальчишка задумался. Что бы ни говорил дядька Кирилл, в душе все равно оставалось сомнение. Не бывало такого, чтобы в простой казачьей семье родился ребенок с аномальными способностями. Взять бабку Фросю. Она – лекарка. И дочь ее – тетка Галина – тоже лечит людей. Маринка, внучка, ровесница Гришки, тоже начинает потихоньку осваивать потомственную профессию. Потому что есть у них всех Сила, только не такая, как у Гришки. Одна четвертая часть от могущества, что досталось ему. Вот Гришка, как сказал Иван Егорович – Страж Двора – получил небывалый подарок от природы. Потому-то приставили к нему отставного волхва Кирилла, чтобы тот обучил правильному освоению Силы. Правда, с виноватой улыбкой предупредил, что это совсем не тот комплекс обучения, что дается потомственному аристократу. Вот с тех пор и мается в сомнениях Гришка. Не может такого быть. Прочитанные тайком некоторые книжки только усилили его колебания. Ведь там четко было написано: Сила передается по крови. В ком есть хоть капля аристократической крови, становится потенциальным носителем Силы. Неважно, прямой это отпрыск или выкрест, то бишь бастард. Единственное, что не каждый носитель получает от своей привилегии – подарок в виде полноценной мощи, владения четырьмя стихиями. А он, Гришка, выходит, носитель всех стихий. Великий стяжатель, как, усмехаясь, говорил Страж, когда понял, какое добро атаман Данилов подобрал в лесу.

Мальчишка поджал губы, пока следил за котелком, в котором закипала вода. Неудобные вопросы, которые он задавал взрослым, требовали ответа. Но никто из важных бойцов Двора, начиная от Ивана Егоровича и заканчивая Тагиром и Арсением, не давали его. Нет-нет, да и прятали взгляд, или отшучивались, или просто давали подзатыльник, как дядька Кирилл. Этот-то вообще любитель руку прилаживать. Чуть не так сотворишь плетение – сразу прилетает. Незаметно для себя Гришка шмыгнул носом, воровато оглянулся, проверяя, где сейчас волхв. Дядька Кирилл гремел чем-то железным в шалаше. Вскинув правую руку, Гришка создал в воздухе вязь руны «вскипающая вода» и ойкнул. В котелке что-то хрустнуло, и пузырящаяся вода мгновенно превратилась в лед. Облачко пара пыхнуло над костром и растворилось в воздухе.

Голова Гришки дернулась от удара. Снова проворонил! Мальчишка с досады даже не шелохнулся, только почесал затылок.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы в оконцовке руны не делал долгую линию, щенок! – рявкнул мужчина. – Рисуешь до конца, уводишь вниз и коротким росчерком – вправо! Вот же непуть!

– А здорово получилось! – смешок вырвался непроизвольно. Но плечи сжались.

Волхв не стал снова лупить по непутевой мальчишеской голове. Только вздохнул, потрепал его макушку и подкинул дров, чтобы растопить лед. Обед откладывался. Задумчиво посмотрел на белесые, обесцвеченные жарким солнцем волосы, и непонятно откуда взявшаяся теплая волна накатила на мужчину. Из мальчишки будет толк, нужно лишь правильно скорректировать его Силу, уже проявляющуюся вот в таких непроизвольных и нечаянных пассах и конструкциях. Он начал обучать Гришку с семи лет, твердо настояв в разговоре со Стражем, что за пять-семь лет тот найдет способ легализовать пацана в обществе и разыщет истинного мастера по корректировке способностей. Кирилл уже через несколько месяцев понял, что в аристократической крови Гришки сконцентрирована уникальная комбинация, позволяющая применять все виды заклинаний и конструкций. А это говорило о многом. Пацан был не простым кровным аристократом, а скрытой угрозой для многих родов. Значит, не зря охотились за его матерью. Знали о том, кого она вынашивала в своем нутре. Получить идеального родового волхва, умеющего не только воевать, но и лечить – мечта каждого патриарха. Но уничтожить потенциальную угрозу могли не моргнув и глазом.

Так что сейчас для всех лучше будет, что Гришка Прохоров – обычный кадет Тайного двора, и чем дольше никто не узнает, что он – подложно «рожденный» Елизаветой Прохоровой, жительницей станицы Раздольная, тем спокойнее для всех, кто причастен к тайне. Пусть живет до совершеннолетия спокойно, зная, что у него есть двойняшка-сестра и младший брат. Но ведь неудобные вопросы он уже задает сейчас. Вот еще головная боль.

– Кипит, – буркнул Гришка. – Крупу какую сыпать?

– Давай гречку, – решил волхв. – Потом тушенку закинь. Лучку не забудь. Чего скривился, как будто лимон сжевал? Пообедаем да отдохнем малость.

– А потом?

– Не сачкуй, кадет Прохоров, – строго сказал Кирилл. – Потом будет отработка защитных навыков. Знаешь, магию тоже надо холить и лелеять. Иначе у тебя только и будет получаться лед в котелке.

– Лови! – волхв сформировал легкий «огненный клинок» и сбросил его с пальцев. В воздухе ощутимо запахло гарью, узкое, потрескивающее от жара лезвие полетело в сторону чуть-чуть согнувшегося в боевой стойке Гришки.

Мальчишка побледнел и судорожно провел перед лицом ладонь правой руки и сразу же отгородился едва трепещущейся завесой, мерцающей бледно-фиолетовыми сполохами. Сам же для верности отошел на шаг и закрыл глаза.

Волхв рыкнул, но продолжал стоять на месте. Лезвие раскалилось добела, пока летело по прямой линии в сторону Гришки, но ударившись в щит, рассыпалось брызгами горящей магнезии. Часть попала на траву, которая от нестерпимого жара задымилась.

– Щит убрать! – приказал Кирилл. – Гаси огонь!

Гришка сразу же свернул активную защиту, резко вытянул руки в сторону зарослей смородины, за которыми протекал ручей. Оттуда, свиваясь жгутом, выскочил водяной столб чуть выше полутора метров и обрушился на тлеющую траву.

– Закончили! – хлопнул в ладони Кирилл и кивнул с довольной улыбкой. – Молодец. Реагируешь быстро, концентрируешься максимально, но боишься «огненного клинка». Понять не могу, почему отходишь от щита?

– Жарко. Лицо горит, – пожал плечами Гришка. – Все время кажется, что клинок пробьет защиту. Это чтобы можно было отскочить в сторону.

– Прекращай свои рефлексии показывать, – волхв прошел к шалашу, скинул мокрую от пота рубашку и бросил на покатую крышу. – Садись. Разберем твои ошибки. Они заключаются в твоей нервозности и в какой-то непонятной подстраховке. Зачем делать лишнее движение?

– Дядя Кирилл, мы же боевую магию применяем, – сказал Гришка, присаживаясь напротив волхва на траву. – Если Страж узнает – он с тебя шкуру спустит. Я сам слышал, когда он орал на тебя.

– Учебная магия нужна тем, кто имеет часть способностей, – нахмурил брови Кирилл. – Тебе она не подходит. Только мешает.

– Значит, у меня полный комплект? – сощурился пацан. – А откуда? Я у мамки спрашивал, есть ли в нашей крови частичка Силы? Так батька мне задницу надрал, орал, чтобы я больше не задавал таких вопросов.

Кирилл подергал кончики усов и тихо засмеялся. Потом посерьезнел и сказал:

– Действительно, лишнее болтаешь. Представь себе, что Сила далась тебе как некий подарок, самый дорогой подарок в жизни. Ты не спрашиваешь, откуда, а просто пользуешься. Так отнесись к нему, как будто так и надо. Сила у тебя есть – и точка. Когда-нибудь тебе все станет известно, и ты поймешь, что все, что мы делаем для тебя – только во благо.

– Тогда, наверное, я буду вас ненавидеть, – серьезно ответил мальчишка.

– И ладно, – вздохнул волхв. – Это твое право. Только к тому времени многих из нас уже не будет. Можешь сколько угодно ругать.

Наступило молчание. Гришка смотрел куда-то в сторону, а волхв прислушивался к надсадному гулу комарья и мошкары. Гнус опускался все ниже и ниже к траве. Дышать становилось тяжело. На небе облака стали наливаться нездоровой чернотой.

– Дождь надвигается, – сказал Кирилл. – Хочешь попробовать «завесу»?

– Это трудно, – поежился мальчишка. – Много энергии сожрет.

– У меня есть шоколад, – усмехнулся мужчина. – Давай, хочу посмотреть, насколько долго ты проконтролируешь ситуацию.

– Ладно, за шоколад согласен, – Гришка вскочил на ноги, зачем-то обошел шалаш кругом, раскинув руки подобно крыльям, и задрал голову вверх. Солнце вот-вот должно было исчезнуть в надвигающейся громадной туче из-за дальних хребтов и бросало свои лучи на ее кромку, отчего эта туча приобрела оранжево-черный оттенок. Глухо громыхнуло, прокатилось по лесу и затихло где-то на юге.

Гришка нырнул в шалаш и улегся на одеяло, брошенное прямо на еловый лапник. Волхв уже сидел внутри и мастерил что-то из березового чурбачка. Нож его мелькал вверх и вниз, стружка сыпалась к ногам. Тихо напевая себе под нос, Кирилл изредка откидывал голову и с легким прищуром смотрел на свое творение. Мальчишка открыл было рот, но в этот момент над шалашом так шарахнуло, что в ушах пронзительно зазвенело, а волосы с треском зашевелились на голове.

– Какой радиус взял? – нарушил свое молчание мужчина, покачивая головой.

– Два метра, – почесал макушку пацан.

– Почему так мало? Бери по максимуму. Надо же проверить возможности активной защиты. О, смотри, дождь пошел.

Это был не дождь – сплошная стена воды, под которой пригибались ветки деревьев и кустарников, а трава мгновенно была прибита к земле. Шум водопада на несколько минут заглушил все остальные звуки. Кирилл отложил в сторону свое баловство и вылез наружу. Выпрямился и с особым вниманием посмотрел по сторонам.

– Хорошо поставил, держит, – одобрительно произнес волхв. – Но я думаю, что твоей Силы хватит и на больший радиус.

Дождевые потоки, натыкаясь на невидимую стену, стекали на землю и решительно неслись по едва заметному склону в сторону ручья. Сейчас нетрудно было представить, во что превратился маленький лесной поток, приняв в себя такое количество воды. Кипит, бурлит, подмывает корни кустарников, выплескивается на луговину.

Через десять минут дождевой шквал ушел куда-то в сторону границы, а на небе вспыхнула искристая радуга, протянув свой мост от вершины лесистого хребта далеко на запад. Кирилл хлопнул пацана по плечу и жестом показал, что нужно идти домой. Очередной учебный день заканчивался.

Волхв проводил Гришку до самой калитки его дома и строго предупредил, чтобы тот в восемь утра был на подворье. Летом кадетам давали небольшое послабление, так как каникулярный отпуск длился до начала августа. Но Страж старался в этот период максимально использовать время для специфического обучения кадетов младшей группы и поэтому привлек для обучения всех старых воинов, ушедших на покой. Так и образовалась учебная компания из трех старожилов Двора и трех тринадцатилетних мальчишек. Кирилл Рязанцев, по совместительству старшина-наставник, и два бойца Тагир и Арсений со всем прилежанием гоняли мальцов по своей методике. Сказать, что троица огольцов была счастлива от такого обучения – это не сказать ничего. Сплошной восторг. Ну, кто еще покажет, как правильно читать следы в лесу и в поле? Кто научит молниеносно выхватывать ножи и метать их в ростовую мишень? Кто возьмет на себя ответственность сводить пацанов в спарринг для отработки оборонительных и атакующих действий с ножами такой заточки, что любой представитель Министерства образования в обморок упадет, узнав, чем занимаются наставники летом с подростками? А искусство фехтования, стрельбы из всех видов оружия, навыки шпионажа? Про рукопашный бой вообще можно было не говорить. Мальчишки постепенно овладевали тем начальным комплексом навыков и умений, чтобы к окончанию гимназического обучения получить доступ к основной практике. И с семнадцати лет окончательно поступить на службу Тайного двора. Еще через год их призовут на службу в Российскую армию в рядах спецподразделений, сформированных из новиков Тайных дворов. А через три года вернутся в родные пенаты уже оформившимися уникальными бойцами. Такова была реальность, которая очень не нравилась аристократам, приближенным к императорскому трону. Взращивать своими руками опытную и закаленную в боях на фронтире армию, пусть и разобщенную различными противоречиями, не хотелось даже монарху, но реалии современной жизни заставляли его идти на такие непопулярные в обществе шаги. Япония шалила на восточных рубежах, делая постоянные набеги на Сахалин и острова Курильской гряды, принадлежащей России. Так себе, вроде – обычные пиратские набеги, доводящие до бешенства губернатора Дальнего Востока и простых рыболовов. Маньчжурия все никак не успокоится с потерей богатого региона; уйгуры, турки, румыны, Евроальянс, мутящий воду на западных направлениях, – все эти неприятности решались с помощью спецподразделений Тайных дворов. И Александр IV сознательно сдерживал рвение своих государевых слуг, не всегда правильно видящих политическую картину.

Их встречал «отец» Гришки, стоя возле закрытой калитки. Он курил сигарету, облокотившись на беленый штакетник палисадника, и внимательно смотрел по сторонам. Широкоплечий, со следами седины на висках, хотя мужчине едва исполнилось сорок пять, с видимой горбинкой на носу и вечно холодными глазами, Афанасий реально пугал многих жителей станицы. И своей отрешенностью, и резким нравом. Но, несмотря на свой тяжелый характер, был одним из лучших охотников.

– Здорово, Афанасий, – приветствовал его волхв.

Прохоров пропустил Гришку во двор, аккуратно закрыл за ним калитку, потом одним мощным щелчком отправил окурок на середину пыльной дороги, раздвигавшей улицу пополам.

– Давно хотел с тобой поговорить, Киря, – сказал по-свойски Афанасий. – А то все мимо да мимо ходишь, занят вечно.

– Служба, брат, – развел руками Кирилл. – Ты по поводу Григория?

– Ну, от тебя не скроешься, сразу вычисляешь, – усмехнулся охотник. – Недаром маг.

– Не маг я, а боевой волхв, – серьезно ответил Кирилл и тут же улыбнулся. – Совсем не трудно проникнуть в твои мысли. Так что ты хотел?

– Гришка мне как родной стал, – понизил голос Афанасий и оглянулся. Боялся, что пацан будет подслушивать разговор мужчин. Потом резко открыл калитку. Во дворе было пусто. Вернулся к разговору. – И Лиза все время смотрит на меня, словно я что-то могу решить. Вы все равно парня заберете… Я, конечно, понимаю, что у него жизнь другая должна быть, но как-то не по-людски к нам. Баба иногда реветь по ночам начинает, жалуется, всю плешь проела. Вот как бы нам решить это противоречие?

– Что ты от меня хочешь, Афанасий? – Кирилл присел на скамейку со спинкой, изрезанной затейливыми завитушками, и покрытую лаком. Хозяин дома примостился рядом. – Прошлое держит нас за кадык очень прочно. Все, кто причастен к судьбе Гришки, плотно закрыли рты и не откроют их даже в момент смерти. Потому что другая жизнь мальчика – это нам приговор. Аристократы уничтожат всех причастных к этой истории. Нам нужно очень грамотно легализовать парнишку, создать легенду и выпустить в жизнь с новым лицом. Он держит в себе полную Силу, и нетрудно представить, что случится, если Гришка начнет пользоваться ей немотивированно. Это сразу привлечет к нему ненужных людей. Ты сам знаешь, как поступают с теми, кто причастен к такой тайне… Зачистят всех, кто был рядом с ним все годы.

Афанасий судорожно полез в карман рубашки и выудил оттуда мятую пачку сигарет. Закурил, выпуская дым в чернеющее небо. Но пока молчал, ожидая продолжения от волхва.

– Иван Егорович имеет на него виды, – Кирилл говорил медленно, чтобы ненароком не обидеть мужчину, хотя все перспективы жизни Гришки были обсуждены еще задолго до того, как найденыш стал произносить первые внятные слова. – Ты же сам знаешь, какие условия у Стража. Он организует боевую тройку, и появление в нашей организации человека с Силой значительно увеличивает наше влияние. Волхв, который может плести заклинания, обращаясь к четырем стихиям – да за это любой Страж отдаст самое ценное, что у него есть! С легкостью разменяет десяток бойцов только на одного его!

– Так-то оно так, – сверкнул глазами Афанасий, – да как-то негоже мальцов к смертоубийству с пеленок готовить. Может, стоит поискать Гришкиных родных и аккуратно подвести к нему? Не по-людски поступаем…

– Знаешь, Афанасий… – голос Кирилла окреп, зазвенел, но волхв вовремя одумался и едва слышно продолжил: – Все эти годы наши люди не сидели на месте, выясняли, к чьему роду принадлежит пацан. Ты думаешь, мы очень радовались, когда поняли, кого нам подкинула судьба? Как бы не так! Страж сам в первую очередь порывался найти родных найденыша, да потом перестал. Откопал такие вещи, за которые играючи уничтожают целые семьи под корень. Сколько уже родов сгинуло за меньшие тайны. Впрочем, я уже стал повторяться.

– Неужели под моей крышей живет архимаг? – невесело усмехнулся Афанасий, отбрасывая очередной окурок.

– Ну, не будем так категоричны, – в ответ улыбнулся Кирилл. – В конце концов, это выбор самого Гришки. Сейчас просто нужно дать ему то, что нужно на самом деле. Мы очень благодарны тебе и Лизе, что взвалили на себя такое бремя, пошли на риск и подлог, чтобы найденыша приняли за вашего ребенка.

– Угу… – буркнул Прохоров, глядя куда-то вперед на соседние подворья, в чьих домах уже осветились окна. – Знал бы ты, что мы пережили, когда жену сканировали медики. Они же все поняли, сразу поняли, я по их лицам это прочитал, когда выслушивал их рекомендации и пожелания. Поздравляли с двойней, а сами глазами зыркали по сторонам. И страх их ощутил. Сам еще год вздрагивал от любого шума под нашими окнами. Не представляю, чем вы их запугали.

– Наши люди все контролировали и всех причастных держали под наблюдением несколько лет. Напоминали о себе, чтобы медики не расслаблялись, знали, что в затылок упирается ствол пистолета. Иногда, Афанасий, приходится мараться так, что смердит невозможно. – Волхв вздохнул, хлопнул ладонями по коленям и встал. – А что делать? Поверь, с настоящей семьей вашего сына поступили едва ли не хуже в десять раз. И ничего, угрызения совести никого не мучают. Так почему бы нам не огранить самородок и не пользоваться плодами своих трудов?

– Красиво говоришь, Киря, ох красиво, да непонятно, – махнул рукой Прохоров. – Ладно, Бог с вами. Пусть он сам решит, как воздать за ваши деяния. Но мне не нравятся методы, которыми вы манипулируете парнем. Знайте это…

Кирилл попрощался с охотником и пошел по дороге в сторону базы. Жил он на территории штаба, семьи не имел, хотя все знали, в станице у него есть зазноба, лет на двадцать моложе его. Периодически волхв пропадал у нее, если надоедала суета во Дворе. Никифор – его преемник – вполне справлялся с текучкой дел, и мешать ему в тонком деле магического искусства он не видел необходимости.

Но сейчас старший волхв хотел поговорить со Стражем. Разговор назрел давно. И касался он, конечно же, Гришки Прохорова, найденыша, как его иногда называли за глаза в штабе Двора. Называть-то называли, но доброхотов открыть истину не находилось. Страж мгновенно зарыл бы того в лесу, там, где и нашли мальчишку. Да и зачем? Все боевики Двора уже знали, какое сокровище держат в своих руках, и готовы были защищать его до последнего вздоха. Скажи любому, что надо стереть с лица земли тех, кто хочет причинить зло Гришке – пойдут и выполнят грязную работу.

Мужчина прошел всю улицу до конца, миновал последние усадьбы, утопающие в зелени садов, и отыскал взглядом штаб. Его легко было найти по цепочке огней, светящихся по периметру двухметрового бетонного забора. Кажущаяся доступность объекта не должна была вводить в заблуждение. «Путанка», кинутая поверху, находилась под напряжением, прилегающая к базе территория простреливалась с вышек, да к этому можно добавить видеокамеры и парочку отечественных «Беркутов» – беспилотников, каждый день делающих облет станицы.

Пыльная дорога вильнула вправо, уходя к междугородней трассе, а Кирилл ступил на асфальтированную поверхность, которая вела к базе. Шагалось легко. Удивительно, что в станице не пролилось ни капли дождя. Наверное, дождевой фронт прошел стороной вдоль реки. Бывает и такое. Несмотря на сухость, в воздухе не было той тяжести и духоты, которая придавливает и заставляет судорожно дышать и пить воду каждые десять-пятнадцать минут. Эта странность и заставила Кирилла замедлить шаг. Запах озона, как после грозы, усилился. Волхв оглянулся, но ничего подозрительного не заметил. Обычный ландшафт: придорожные кустарники, вон там, чуть подальше – раскидистая черемуха в соседстве с боярышником. По правую и левую сторону луговина, где любила пастись станичная скотинка. Пожав плечами, Кирилл уже не обращал внимания на привычный пейзаж. Но озон будоражил обоняние, заставлял мозг прорабатывать варианты. Какая-то нелепость была в этом благочинии, неправильность, нарушавшая целостную картину пейзажа.

«Перунов огонь!» – мысленно охнул волхв и резко отпрыгнул в сторону, несмотря на свой далеко не юношеский возраст. По спине прокатилась крупная дрожь, позвоночник словно заледенел. Краем глаза заметил, как от обочины, где прижился крупный куст полыни, полыхнула бледно-синяя вспышка, и к нему устремился узкий росчерк, похожий на острие багра или остроги, кому как фантазия позволяет. Но мужчине сейчас было не до сравнений. Боевое плетение сотворил противник уровнем не ниже самого Кирилла. И от «перунова огня» нельзя увернуться, если не знать способы защиты. «Плетение огня и воды, – работала аналитическая машина внутри черепной коробки волхва, – и один из его вариантов – ледяной огонь. Повезло, что я тоже работаю с огнем. И не только. Кто-то просчитался и прислал стихийника с аналогичными параметрами».

Кирилл сразу же создал щит, прибегнув к силе земли, и «перунов огонь» завяз в нем, блеснув напоследок ярким протуберанцем, осветив близлежащие окрестности. Волхв очень надеялся, что такой фейерверк увидят на базе и примут меры. Должны принять. Никифор не дурак, сообразит, что здесь активировали Силу. Не теряя времени даром, волхв сплел ударный кулак из земных и огненных токов. Не позавидует он тому, кто сейчас прячется в обочине. На него накатит пласт расплавленного асфальта. Плевать, что дорога испорчена. Жизнь важнее. Страж не будет против, если Кирилл захватит в плен диверсанта.

Мощная дрожь пробежала под ногами волхва и вспучила дорогу. Словно неведомый богатырь с неимоверной силой, которую девать некуда, оторвал часть земли с грунтовой подушкой и положенным на него асфальтом и, прикрываясь таким щитом, стал толкать всю массу на противоположную сторону. Дыхнуло жаром и резким запахом гудрона.

Гулко громыхнула защита противника. Пусть теперь все свои ресурсы тратит на отражение атаки. Кирилл прыгнул в сторону, чтобы не бежать по обезображенной земле, и, крадучись, стал подбираться к обочине, где мог прятаться диверсант. На базе уже зажгли фронтальный прожектор и освещали дорогу мощным лучом. Послышался надсадный рев мотора. Дежурный внедорожник «Манул» несся к точке боя. Пять бойцов с автоматическим оружием, и с ними должен быть Никифор. Обязан быть. Это не рядовая стычка.

Подосадовал на себя, что не захватил свой любимый «браунинг», с которым всегда ходил на задания. Такая постановка использования огнестрельного оружия магом не должна была ввести в заблуждение несведущих. Волхвы всегда брали оружие, даже если могли сплести боевое плетение. Порой выстрел из пистолета являлся последним аргументом в противостоянии «силовиков», как в шутку называли волхвов во всех Тайных дворах. Сейчас оружие пригодилось бы для нейтрализации противника. Прострелить ноги, обездвижить, сковать заклинанием руки – самый эффективный вариант, если враг не успеет поставить защиту. Но даже если поставит – не беда. Первый патрон в обойме будет обычным, а второй и третий у Кирилла всегда специальный, «антимаг».

Но ловить оказалось некого. Развороченная поперек дорога и взрыхленная земля на обочине не могли указать, куда исчез диверсант. Тела не было. И это означало, что неведомый нападавший избежал гибели. Досадно…

Машина через пару минут остановилась перед рытвиной, осветив фигуру Кирилла. Тому пришлось поднять обе руки, чтобы свет не бил в глаза и ребята не шарахнули из всех стволов в такой запарке.

– Это ты, старшина? – голос Никифора не выдал и каплю удивления. – С тобой все в порядке?

– Нужно организовать погоню, – волхв почувствовал, что сил у него почти не осталось. Мощное плетение не могло оставить организм без последствий. – На меня напали. Не знаю, кто, не знаю, сколько. Но против меня был сильный маг.

Четверо бойцов посыпались из внедорожника в разные стороны. Водитель остался на месте, но и он тоже был готов к огневому контакту. Распределились по двое и осторожно спустились по насыпи вниз. Никто из них не собирался прочесывать местность, потому как Страж издал четкую инструкцию по таким внештатным ситуациям. Патруль просто проверил обочину и вернулся обратно. Один из бойцов сказал, что никаких следов присутствия чужака не обнаружено.

Никифор поднес к губам рацию и коротко проговорил в нее:

– Импульс.

Это был сигнал дежурной группе штаба. «Импульс» давался только в случае прямого нападения на сотрудника Тайного двора с применением Силы. Случай редчайший, да еще почти возле самых ворот базы. Явно прямой вызов неизвестного врага. Поэтому уже через пять минут после сигнала все сотрудники, штатные и внештатные, а также добровольцы из станицы поднялись по тревоге. Из ворот базы выехали два крытых грузовика и сразу свернули с дороги на луговину, чтобы зря времени не терять. Сейчас начнут окольцовывать местность, а добровольцы с собаками возьмут след.

– Так волхв, «огневик», – предупредил Кирилл. – Кому-то надо идти на прочесывание.

– С бойцами Лиходей, – ответил Никифор, – он прикроет в случае чего. А ты давай, бери двух бойцов и дуй в штаб. Дойдешь пешком, здесь метров триста. Думаю, Страж уже икру мечет, ждет доклада. Вот ты и скажешь, что произошло. А я сейчас через станицу на машине рвану, попробую скоординировать поиск.

Глава седьмая

Штаб Тайного двора

Кирилла уже ждали. Как только он зашел через ворота, усиленные охраной, его окликнул Максим Масалов, во всеоружии крутившийся возле кирпичного домика контрольно-пропускного пункта.

– Дядя Кирилл! Тебя Страж требует. Кричал, чтобы ты немедленно к нему зашел!

– Да что я такого сделал? – удивленно хмыкнул волхв, не сбавляя шага. Он и не собирался отсиживаться в стороне. История, произошедшая с ним на дороге, могла иметь под собой такой пласт информации, что только Егорыч разберется в этом. – Все меня хотят… Где Ромку потерял, Макся?

– Он с ребятами на облаву уехал, – ответил Максим. Волхв, как и атаман Данилов, с ходу различал близнецов, но по своим критериям. Для него, держащего Силу, такие головоломки не составляли особого труда.

– Атаман здесь или дома ночует? – на ходу спрашивал Кирилл. – Он бы тоже не помешал. Возникла проблема.

– Вызовем, – твердо пообещал Максим, поправив на груди автомат. – Прямо сейчас по рации простучим. По «Импульсу» сразу примчится.

– Особо не переусердствуй, – шагнув на крыльцо, усмехнулся волхв. – А то панику поднимет, вся станица на ушах стоять будет.

Страж сидел в своем кресле, обложившись всяческими коммуникационными средствами. Он одновременно что-то говорил в трубку телефона, рядом периодически пшикала рация, надсадно гудел процессор, а сам хозяин нет-нет да и бросал взгляд на монитор. Увидев вошедшего волхва, бросил трубку и нетерпеливым жестом показал на стул. Дескать, присаживайся, нет у меня времени разводить политесы на паркетном полу. Это была его любимая фраза. Где он ее раздобыл – осталось загадкой, но последние пять лет именно ее Страж употреблял в случае экстренных совещаний.

Кирилл сел за т-образный стол почти рядом со Стражем, терпеливо ожидая, когда тот закончит бурную деятельность. Бросив трубку, тот обхватил подбородок ладонью и внимательно посмотрел на монитор. Что-то буркнул, едва шевельнув губами, после чего откинулся на спинку кресла.

– Что там у тебя произошло, Кир? – спросил он, даже не поприветствовав волхва.

– Нападение с применением Силы, – ответил Кирилл, стараясь не рассусоливать по мелочам. – Волхв моего уровня. Атаку отбил, но диверсанта поймать не смог.

– Какие предположения?

– Судя по тому, что к нам под самую печенку забрался вражеский волхв – уже говорит о неординарности ситуации, – Кирилл пошевелился на стуле, словно проверял его прочность. – На такой шаг могут пойти только агенты какого-нибудь влиятельного аристократического клана или наши конкуренты из других губерний.

– Вопрос ко второму варианту: зачем? – поднял палец Страж. – На данный момент у нас есть три контракта на защиту клиентов: купеческий дом Савельевых, торгово-промышленная палата Гринбергов и российско-китайская компания по изготовлению лекарственных препаратов. Все! Наши резервы практически исчерпаны, и лезть еще куда-то мы просто не можем физически.

– Эта «Амурская фармация» мне не нравится. Ее представитель и так получил широкий доступ на базу, – предупредил Кирилл. – Я бы не связывался с ними и прекратил любые контакты. На лбу этого представителя так и написано большими буквами: «шпион».

– Хороший контракт, – хмыкнул Страж. – Наш резидент дал по ним информацию, что все чисто. Ты излишне мнителен. Честно.

– Неспокойно мне, – повертел шеей волхв. – Мутная компания. Но по конкурентам я согласен с тобой: это не они.

– Тогда что нужно аристократам? – Страж снова кинул взгляд на монитор, но тут же оставил его в покое. – Это то, о чем я думаю?

– Полагаю, да. Старый след. Они каким-то образом вышли на нас, потому что вся информация о найденной мертвой аристократке обрывается в Раздольной. Я еще могу предположить, что документы следствия стали известны заинтересованным лицам…

– Значит, все дело в мальчишке?

– Я уверен в этом, – твердо произнес волхв. – Я с самого начала знал, что всю правду скрыть будет невозможно. Поэтому и инициировал начало обучения с очень раннего возраста. Насколько знаю, аристократы своих детей отдают для овладения Силой с восьми лет. Дело в том, что организм ребенка в корне отличается от функционирования организма взрослого. Если я мог в двадцать лет выдерживать бой, длящийся около часа, и при этом плести атакующие заклинания, то ребенок в таком темпе свалится замертво. Ускоренный метаболизм приводит к печальным последствиям.

Кирилл перевел дух и отыскал взглядом на столе Стража начатую бутылку минералки. Не спрашивая разрешения, схватил ее и ополовинил, не прерываясь. У него проснулась жажда – один из признаков обезвоживания после применения Силы. Он не стал говорить, что в старческом возрасте организм так же «проседает», как и у ребенка.

– Допускаем эту версию, – медленно произнес Страж, постукивая пальцами по крышке стола, – и принимаем как рабочую. Наш Гришка – ходячая бомба, и когда взорвется – никому не ведомо. Рано или поздно вся наша комбинация развалится, и к этому надо подготовиться. Мальчишку надо срочно легализовать в обществе и найти его родственников. Желательно прямых. Если же он действительно прямой потомок Назарова – есть риск, что рано или поздно пацан станет сиротой. Но ведь ближайшие родственники тоже имеются…

– И тогда можно поставить крест на наших амбициях, – пожал плечами волхв. – Мы же хотели организовать боевую тройку: волхв и два спеца широкого профиля для операций повышенной сложности.

– Да, есть риск, что аристократы потребуют отдать парня и взять его под свое крыло, – Иван Егорович, он же Страж, выглядел непоколебимым, как будто заранее продумал комбинацию. – В чем я сильно сомневаюсь. Если кто-то пошел на убийство женщины – значит, уже в то время шла война между кланами. И за одиннадцать последних лет могло произойти все что угодно, даже полное уничтожение одной из семей. Но… – Страж поднял палец, – должны были остаться люди, которые имели отношение к тем давним событиям. Вот их и надо искать. Полагаю, что они могут помочь и обеспечат прикрытие по тем направлениям, которые мы упустили.

Пшикнула рация.

– Вышка – Второму! – раздался металлический голос, искаженный какими-то помехами. Но волхв узнал Тихона.

– На связи! – тут же откликнулся Страж.

– Объект обнаружен в трех километрах от точки соприкосновения. Оказал вооруженное сопротивление, применил боевое плетение. Ушел.

– Кто это был?

– Есть подозрения… Все при встрече.

Опять затрещало, защелкало.

– Второй – сворачивайте операцию. Отбой.

– Вышка – понял. Конец операции.

Страж отодвинул рацию в сторону и с каким-то странным ожиданием взглянул на волхва. Как будто силился прочить в его глазах ответ на ночное происшествие.

– Ты понял? Есть подозрения… Он что, знает этого диверсанта?

– Ничего я не понял, как и ты, – пожал плечами Кирилл.

Тихон Данилов появился в кабинете Стража через четверть часа. Погрузневший, с сеткой морщин на лбу и совершенно белесыми усами, атаман в полном молчании прошел к столу и уселся в его торце, с грохотом отодвинув стул. Волхв и Страж тоже молчали, оглядывая медвежью фигуру Тихона в полной разгрузке. Автомат, переброшенный через плечо, он так и не снял.

– Это был Хазарин, – наконец, произнес первые слова атаман. – Я узнал его по характерному боевому плетению. Помнишь, Егорыч, пять лет назад мы ходили к маньчжурам на одно задание?

– Когда вы столкнулись с группой Кречета? – сразу сообразил Страж. – Ну да, мы вас подстраховывали на выходе. Значит, клан Котова влез в наши дела? А зачем ему это нужно?

Кирилл тоже недоумевал. Хазарин (это была не фамилия, а прозвище) – очень сильный волхв – состоял на службе аристократа Котова, имевшего владения в Забайкалье от Могочи до Зеи и занимавшего обширный рынок по продаже ценного меха. К его чести клан не только исправно истреблял соболей, куниц, росомах и прочих зверюшек, но и разводил их в специальных питомниках. Как бы то ни было, меха шли не только в Китай и Маньчжурию, но и в Японию. А потом еще дальше, через океан на североамериканский материк, конкурируя с изделиями Британской Канады, перебивая у нее рынок мехов в САСШ. Даже европейские комиссары по торговле предпочитали работать только с Котовыми и еще с парой влиятельных купцов. Но купеческий товар не шел ни в какое сравнение с великолепием мехов из питомников Котова. У аристократа для этого были все мощности и технологии, недоступные слабым купеческим торговым домам, прекрасный штат обученных биологов, зоологов, заводчиков, даже дрессировщиков завел. Плюс к этому две крупных фабрики по пошиву меховых изделий. В последние пару лет европейцы с ума сходят от шуб с серебристо-черным отливом. И все это – результат селекции скрещивания чернобурки с серебристой лисой. Возникает вопрос: зачем Котову конфронтация с амурским филиалом Тайного двора?

– Скорее всего, Хазарин покинул клан Котовых и перешел к другим людям, – выдвинул версию Тихон, снимая, наконец, автомат и вешая его на спинку стула. – Я о нем давненько не слышал, но из Благовещенска приходят странные истории про него. Будто бы он поссорился с самим патриархом рода и увел с собой младших помощников.

– Это только слухи? – уточнил Страж. – И что он делает в нашей дыре? Благовещенск, вообще-то, далеко от нас.

– Могу связаться со своими агентами, – пожал плечами атаман. – Это займет пару дней. Пока пробьют через осведомителей и шнырей…

– Я же не требую мгновенного результата, – невежливо перебил его Страж, что случалось довольно редко и говорило о крайней степени раздражения и непонимания главы Двора. – Извини, Тихон, сорвался. Еще есть что сказать про Хазарина?

– Пару раз всплывала фамилия каких-то Китсеров, – почесал переносицу атаман, нисколько не отреагировав на резкость Стража. – Может, он к ним и ушел служить.

– Китсер? – вот здесь Иван Егорович задумался крепко, даже морщины на лбу углубились. Резко наклонился к клавиатуре и застучал по ней, шевеля губами. – Китсер, мать его… Где-то же слышал я про него. Ну, да… У Китсеров в Албазине представительская контора, а сам род проживает в центральных губерниях, везде и понемногу. Вот интересно, контора открылась в девяносто четвертом году, после истории с найденышем. Ни на какие мысли не наталкивает? В общем, так…

Страж внимательно оглядел соратников и многозначительно поднял большой палец, словно хотел сказать важную весть.

– Помните, я просил обратить внимание на род Назаровых? Что мы смогли раскопать? Все перипетии его грызни с другими кланами можно откинуть в сторону, пусть беллетристы занимаются этой историей. Для нас важнее знать, кто именно? А именно Китсеры засветились своей активностью. Тихон, обязательно разузнай, кому служит сейчас Хазарин. Если пути волхва и Китсеров пересеклись…

– Значит, все из-за мальчишки, как я и предполагал, – кивнул Кирилл. – Про него прознали, и гораздо раньше, чем мы думали.

– А что сейчас со стариком Назаровым? Жив ли он? – с интересом спросил атаман, расстегивая верхнюю пуговицу камуфляжной куртки. Ему стало жарко.

– Ему уже за восемьдесят, – ответил Страж, – или почти девяносто. Удивительно, но этот одинокий старик цепляется за жизнь так, как будто у него есть какая-то цель.

– В долгожительстве аристократов нет ничего удивительного, – усмехнулся Кирилл. – Сила держит таких людей до полного физического истощения. По статистике средний возраст аристократов – восемьдесят лет. Плюс или минус в разные стороны пять лет. А обладатели полной Силы – не те огрызки у некоторых отпрысков – получают еще два десятка лет.

– Но все же, учитывая трагические события в его клане, – Страж покачал головой, – такое может подкосить даже самого крепкого мужика.

– Мальчишка – Назаров, – буркнул Тихон. – Я уже не раз говорил об этом, когда у него проснулись некие способности. Прямой наследник. И Китсеры пойдут на любые методы, чтобы взять пацана.

– Не убить?

– Нет, ни в коем случае, – атаман потер лицо, сгоняя ночную усталость. – Он пойдет заложником, рычагом давления на патриарха. Старик очень богат… Ты обратил внимание, Егорыч, что за все последние годы Назаров не сдал ни одного предприятия, не слил ни одной акции, а только усиливал интервенцию на банки? К чему бы это? Наверняка знает, что наследник жив. И еще есть одна версия. Гришка – носитель полноценной Силы, а значит, наследник всех тайн древнего Ордена ариев-руссов.

– А откуда он мог узнать о выжившем пацане? – Страж поджал губы, размышляя над словами Данилова. Высказанную версию атамана он не опровергал, но и принимать на веру не спешил.

– И об этом я говорил, – с укоризной ответил атаман. – Следователь Астапов нарыл много чего интересного. Мои агенты узнали, что у него была поездка в Вологду. Как раз после того, как побывал в Раздольной. У парня хватка бульдога, сразу просек ситуацию, но не хватило аргументов для обвинений против нас. Только версии. Но я подозреваю, что он до сих пор держит под контролем ситуацию. Дело давно закрыто, а дыхание Астапова на загривке все равно чувствуется.

– Он теперь директор сыскного отдела, – усмехнулся Страж. – По моим сведениям, через год уходит на повышение. В Департаменте полиции нуждаются в таких людях. Кстати, Тихон, никак тебя не приучу делать нормальный доклад. Что с твоими людьми? Есть ли потери?

– Будут – сразу и доложу, – буркнул атаман. – Сдается, Хазарин только попугал нас, продемонстрировав «ледяную иглу», когда увидел преследование. Врезал знатно, сотки три черничника заморозил, паразит. И еще: ждали его. Мои следопыты обнаружили на дальней просеке следы внедорожника. Следы ведут со стороны континентальной трассы. В том месте, где стояла машина, видны отпечатки протекторов, когда она разворачивалась в обратную сторону. Окурки, натоптано сильно. Три или четыре человека точно ожидали волхва.

– Демонстрация Силы, – пальцы Стража сыграли по столешнице дробь. – Хочет намекнуть, что знает о парнишке? Откуда такая страсть к позерству и театральным постановкам?

– Да все логично, – пожал плечами Кирилл. – Почему он атаковал меня, а не Тихона, или тебя, Егорыч? Он ведь способен пробить любую защиту, и никто не помог бы вам. Дождался именно меня и устроил фейерверк. Намек правильный: я волхв, владею Силой, имею честь сказать, что у вас есть что-то, интересующее моих хозяев. Все, закончились тихие денечки. Получается, что мы перешли дорогу влиятельным господам.

– Мы всегда переходим кому-то дорогу, – недобро усмехнулся Тихон. – Даже аристократам. И как-то до сих пор живы.

– Здесь другая история, – возразил волхв. – Китсеры – это всего лишь звено в запутанной цепи. Только охота началась серьезная. Гришку надо как-то прикрывать.

– У тебя какие идеи на его счет? – спросил Страж. Пока волхв обдумывал, что сказать, он по телефону связался с дежурным и попросил принести три стакана с чаем и лимоном. – Говори, не стесняйся.

– Да вроде по возрасту уже поздно, – усмехнулся Кирилл. – Пусть этот год доучивается в гимназии, а летом надо везти его в Албазин или в Благовещенск, ну или в Хабаровск. Там есть кадетские школы для детей аристократов, попробуем туда пристроить.

– Почему именно туда? – поднял бровь Тихон. – Почему не в обычную, к детям купцов и мещан?

– Потому что Гришка не умеет еще контролировать выход Силы. Его способности рано или поздно… скорее рано проявятся в неблагоприятной для него обстановке. Сами подумайте, что может произойти, если пацан применит плетение в обычной кадетской школе? Там же переполох начнется. Откуда у простого станичного паренька такие возможности? Кто его родители? Вся правда вынырнет на поверхность в течение одного-двух дней.

В дверь постучали. Вошел вестовой с чаем и лимоном. Он поставил поднос на углу стола Стража и тихо удалился.

– Давайте, хлебните горяченького под лимончик! – кивнул Страж, беря дольку уже нарезанного лимона. Размешал ложечкой сахар и шумно хлебнул. Дождался, пока волхв и атаман возьмут свои стаканы.

– Почему такого не может произойти в аристократической школе? – атаман втянул в себя аромат лимона.

– Может, – спокойно ответил Кирилл. – И произойдет. В коллективе, где полно мальчишек, конфликты случаются даже по самому незначительному поводу. И свои способности каждый будет показывать именно в таких стычках. Запреты здесь мало помогут. Но в школе хотя бы можно завуалировать магическую энергию такой мощи. Отговорки всегда найдутся. Дескать, подросток не справился, переволновался, вот и вышел конфуз с обрушившейся крышей здания…

Мужчины улыбнулись.

– Логично, – кивнул Страж. – Таким образом, мы прячем лист с дерева в лесу. Но как мы оформим Гришку? Там ведь проверят чистоту крови. Штатные волхвы даром хлеб не едят. Или у тебя, Киря, есть блат в Албазине? Про Хабаровск я уже не говорю. Если мы сработаем грубо, напрямую скажем, что он – отпрыск рода Назаровых, его сразу накроют Китсеры. Как пить дать накроют. Я даже уверен, что директору этой школы дано указание сигнализировать о появлении ребятишек с уникальными возможностями. Что? Неужели и в этом направлении подстраховался, старый лис?

– Я бы приставил на время обучения к нему ребят. Парочку, – Тихон усмехнулся и оглядел товарищей. – Сколько там лет обучаются? Пять? Шесть? Ну, шесть лет для них в роли невидимых телохранителей – пустяк.

– Чем они помогут, если в дело вмешается Хазарин? – Кирилл покачал головой. – Он разметает твоих ребятишек, как котят по кустикам.

– А сам ты, Киря, не сможешь завершить обучение? – с надеждой посмотрел Страж на старого волхва. – Может, ну ее, эту школу? Мы же с самого начала знали, что ввязались в авантюру. Зачем нам лишний геморрой?

– Я не смогу, – вздохнул Кирилл. – Еще год-два, и у парня начнется неконтролируемый выброс Силы. А я не обучен гасить такие аномалии. Нужен волхв высочайшего уровня, в Европе таких называют «грандами» или «маэстро». Без фантазии, но зато понятно.

– Архимаг? – улыбнулся Данилов, допивая чай. Он слушал несколько рассеянно и даже умудрился пожевать лимон. Нисколько не скривившись от кислого фрукта, он отодвинул стакан в сторону. – Вы частенько употребляете это слово.

– Ну, слишком претенциозно, но суть верна, – волхв сплел пальцы рук и положил их на стол. – Учиться парню надо. Я знаю, что школу кадетов в Благовещенске возглавляет нужный нам человек. Сам-то живет в своем поместье, но на время учебного года почти все время находится в городе, ведет гимназию. Павел Ефремович характера своенравного, может по каким-то своим причинам круто поступить с человеком, но потом отходит. Я постараюсь с ним встретиться, заручиться поддержкой.

– В этом я не сомневаюсь, Киря, – устало вздохнул Страж. – Но мы еще не обсудили вопрос: под каким прикрытием Гришка поступит в школу? Есть предложения? Какие связи надо подключить?

– В городе проживает Барышев Кондратий Иванович из обедневшего дворянского рода. Его предки сами по себе не представляли какого-нибудь политического веса, но весьма хорошо устроились при князе Даруцком. Он, если когда-нибудь вы интересовались происхождением аристократических родов, был патриархом рода с 1870-го по тридцатые годы прошлого века. Да, шесть десятков лет держал в кулаке всех кровных родственников и своих вассалов, если так можно выразиться, – Кирилл посмотрел на пустой стакан, призадумался на мгновение, но потом продолжил: – Железнодорожные перевозки. Концерн «Вагонстрой» в Ростове – это его детище. Мужик был мощный, волевой, а вот дети – полная противоположность. После его смерти власть в роду взял старший сын – Владислав. Он еще куда ни шло разбирался во всех перипетиях бизнеса и сумел удержать в руках контрольный пакет акций, но вот внук Даруцкого полностью положил свой род под набирающий обороты клан Заплотовых. Большинство из тех, кто не захотел нового господина, ушли на вольные хлеба. Среди них оказались и Барышевы. Кто-то из их семьи подался на север, кто на юг, воевать с пуштунами и таджиками за новый участок земли, а вот отец Барышева осел в Албазине.

– То есть, как я понимаю из всего рассказанного здесь, – Страж откинулся на спинку кресла, отчего она отчаянно скрипнула, подстраиваясь под хозяйское тело, – у Барышевых в роду были обладатели Силы? Иначе зачем такие подробности о жизни неизвестных мне людей?

– В правильном направлении мыслишь, Иван Егорович, – легкая улыбка мелькнула на губах волхва. – Через Барышева мы и устроим мальчишку в кадетскую школу.

– Каким образом? Представим его как дворянского сына?

– Не сына, но дальнего родственника, неожиданно появившегося на пороге его дома.

– А он согласится? Скажет, какого беса вы втягиваете меня в грязную историю?

– Поможет, – уверенно ответил Кирилл. – Когда-то, по молодости, я помог избежать ему крупной неприятности. Человеку свойственно забывать хорошее, но Барышев не из таких. Он сразу понял, когда я появился у него на пороге, что пора отдавать долги.

– Ну и выдержка у тебя, Киря, столько времени ждать, – атаман хмыкнул и неожиданно для всех вытащил лимон из стакана волхва. Вторая долька отправилась следом за своей товаркой. Кирилл поморщился, глядя, как Тихон бесстрастно жует истекающий соком фрукт.

– Волнуюсь, – пояснил свой поступок Данилов. – Кислое пожевать захотелось, аж слюной исхожу.

– Можешь еще и мой взять, – серьезно ответил Страж и взялся за стакан.

– Не надо, спасибо. Уже пришел в норму. А ведь Кирилл хорошо придумал, а, Егорыч?

– Хорошо, – согласился Страж, – да вот как его уговорить на подлог?

– Врать в глаза – это не самое худшее, – вздохнул волхв. – Никто его не раскусит на этом деле. Худо, если нашу комбинацию просчитают. Тогда Кондратий все выложит. Хазарин и не таких хитрецов вычислял.

– Он не из болтливых? – Стражу не понравились последние слова Кирилла.

– Я не могу за него поручиться, но это тот вариант, который надо отработать.

– Когда займешься?

– Завтра и поеду, – Кирилл задумался. – Пока Гришку по общему курсу погоняйте. Пусть постреляет, подерется. Ему даже в радость будет, что я в командировке. Достал я его своими нравоучениями.

– Тогда я предупрежу Тагира, что может с завтрашнего дня всю группу вместе собрать, – кивнул Тихон. – Вот парни повеселятся.

– Угу, – Страж все равно выглядел озабоченным. – Киря, возьмешь с собой близнецов. Что-то мне не нравится выступление Хазарина, если это действительно был он.

– Он! – вскинулся атаман.

– Ладно, все понятно. И не пытайся мне что-то возразить! Поедешь с охраной! И машину возьми такую, чтобы можно было гарантированно уйти от погони!

– Пусть мою «Тайгу» берет, – кивнул Тихон. – Ребята ее изнутри бронепластинами укрепили. Стала тяжелее на разгон, но надежнее. Не хуже старенького «Вихря».

– Твою колымагу уже давно пора на стрельбище утащить и расстрелять из гранатомета, – хмыкнул Страж. – Ладно, закончили посиделки. Всем отдыхать!

Глава восьмая

Ему вообще нельзя было дать шестьдесят лет. Узкое скуластое лицо, монгольский разрез глаз, хищный изгиб рта, фигура без малейшей капли жира – таким всегда был Тагир, боевик амурского Тайного двора, легенда всего Дальнего Востока и Восточной Сибири. Лишь редкие морщинки пролегли на лбу и щеках, но из-за смуглости вообще не различались. Только побелевшая жесткая щетка усов выдавала его преклонный возраст.

Несколько десятков лет назад Тагир считался одним из опасных диверсантов, совершавших дерзкие рейды по землям враждующих между собой аристократических кланов. Взорванные машины, пропавшие конкуренты, выкраденные документы, показательные карательные акции – все это он проделывал или один, или в паре со своим неизменным напарником Арсением. И почти никогда не пользовался прикрытием волхвов. Только за исключением особо важных контрактов.

– Всегда учитывайте географические факторы при подготовке диверсионной операции, – Тагир стоял перед тройкой мальчишек, заложив руки за спину. Голый торс лоснился от пота. Несколько минут назад он наравне со своими учениками пробежал десять километров, дал немного отдышаться, запрещая садиться на землю, и велел «распахнуть уши». – Сложный горный рельеф и различные природные препятствия в виде мелких, но быстрых рек, пересекающихся хребтов, узких долин в нашем регионе – все это способствует развитию методов малой войны. Их вы должны применять при любой возможности. Какие методы, кто скажет?

Первым вскинул руку Макарка Пузан, по прозвищу которого совершенно нельзя было сказать, что оно ему подходит. Мальчишка был худощавым, жилистым, длинноруким и дико увертливым. Тагир так и не мог понять, почему друзья окрестили Макара таким припечатывающим прозвищем. Светло-зеленые глаза мальчишки пытливо смотрели на все происходящее, а сам он проявлял к обучению стойкое и дикое желание. Пацан мог стать прирожденным бойцом.

– Давай, говори, торопыга, – усмехнулся мужчина.

– Угу, точно – торопыга…

– Вечно он лезет со своими грабками впереди паровоза…

– Рты закрыли, комментаторы! – не повышая голоса, сказал Тагир, и тихая болтовня сразу прекратилась. – Говори, боец.

– К методам малой войны относят засады, диверсии, неожиданные нападения на блокпосты или малые гарнизоны, – протараторил Макарка.

– Что является важным в таких методах?

– Личное мастерство воина, а также создание малочисленных, но боеспособных отрядов, которые могут действовать с большим эффектом в самых сложных условиях! Даже оторванных от основных сил и коммуникаций.

– Да, это все правильно и нужно. Но мы, не забывайте, редко применяем методы партизанской войны, которые характерны для бандитских формирований. Хунхузы, пуштуны, уйгуры и многие другие слабоорганизованные племена могут достаточно серьезно влиять на обстановку в большой войне. Тактика мелких укусов – вот и все, на что они способны. Но эти укусы могут быть болезненными. Мы же действуем по другой схеме: взаимосвязь с применением современных средств коммуникации, тщательная отработка путей отхода с места операции, отрыв от слежки. Есть и частности, которые уточняются до начала акции.

– Но ведь эти способы были известны еще во время Каспийского конфликта[3], – напомнил Васька Смородин, хитро прищурив левый глаз. – Мы просто переняли методы и привнесли свои задумки.

– Молодец, кусаешь палец с ходу, – усмехнулся Тагир, пройдясь туда-сюда. – Конечно же, мы не дремучие староверы, которые отрицают эволюционный путь развития. В нашем деле нужно применять новейшие методы и виды вооружений, иначе сожрут конкуренты. А кто хочет быть сожранным? Никто. Поэтому всегда старайтесь учиться и привносить что-то свое, что принесет пользу нашему клану. Мы ведь тоже в какой-то мере клан, пусть и шпионский. Тебе, Васька, нравится быть тенью-невидимкой? Сморщился, как будто кислое яблоко сожрал. Или изменил свое мнение? Хочешь закончить обучение?

– Ни за что! – вскочил Васька, сжимая кулаки. Плотно сбитый, больше смахивающий на пятнадцатилетнего подростка, он кинулся на Тагира, пробуя пробить того кулаками в корпус.

Мужчина качнулся в сторону, предугадывая следующее движение пацана, но и тот оказался не лыком шит. Понимая, что может провалиться в пустоту, сделал усилие и сменил вектор атаки, стремясь боковым ударом врезать по почкам противника. В этот момент Тагир несильным тычком ладони в область шеи отправил Ваську на землю. Показалось, что мальчишка сейчас пропашет носом землю, но он сумел сгруппироваться и кувырком загасил падение.

– На место, – негромко произнес Тагир, даже с какой-то ленцой. – Думаю, мы не будем по сто раз обсуждать ваши желания. Однажды вы решили связать свою судьбу с Двором – и на этом ставим точку. Так, Григорий?

Гришка в этот момент рассматривал в прозрачной синеве неба черную точку, которая методично кружила над станицей. Вот слегка напрягся, отчего тоненькая жилка вспухла на лбу и забилась током крови. Точка нырнула вниз и стала резко уходить в сторону. Через пару минут стало ясно, что она летит к группе собравшихся на луговине людей.

Это оказался беспилотник с базы. Его широкие, выкрашенные в серебристо-серую краску крылья бросили тень на лица ребят, когда он пролетел над ними. Тагир упер кулаки в бока и внимательно посмотрел на Гришку. Стервец, опять угнал «птичку» с планового облета. Операторы уже давно жалуются, что пацан срывает задание. То ли ради шутки, то ли проверяет свои возможности на расстоянии. Надо признать – успехи у него прогрессируют. Лишь бы не угробил аппарат. Волхв Кирилл предупреждал, что за любым срывом стоит неумение соотносить свои силы с возрастными особенностями. Проще говоря, умения опережают физическое развитие.

Гришка резко сжал кулак и выбросил его вверх, словно старался достать «птичку». Что он там сделал – Тагир сначала не понял. Но беспилотник неожиданно клюнул носом и завалился в штопор.

– Ты что же творишь, мозгляк? – ахнул мужчина и дернулся было к мальчишке. И остановился.

Гришка вскинул вторую руку; этим жестом он просто-напросто показал Тагиру не вмешиваться. Что-то с ним было не так. Странное оцепенение накатило на мальчишку. Лицо его стало сонным, словно сам он старался проникнуть в суть вещей, которые завладели его вниманием. И «птичка» выправила полет, но еще долгое время вихляла из стороны в сторону, пока не скрылась за кронами деревьев.

– Парень, ты зачем технику гробишь? – не предвещающим ничего хорошего голосом спросил Тагир.

Друзья с открытыми ртами смотрели на приятеля. Они знали, что в таком состоянии Гришка всегда управлял какими-нибудь вещами: то телевизор включит в доме вредной старухи Фёклы, когда шнур питания вообще выдернут из сети; то заставит заглохнуть все моторы в машинах в радиусе трех километров. Где-то это было смешно, а где и попадало крепко всей троице. По принципу коллективной ответственности. Чтобы знали, как отличить развлечения от серьезных проступков.

Гришкин взгляд, наконец, принял осмысленное выражение. Дрожащей рукой вытер испарину со лба и сказал, больше обращаясь к Тагиру:

– Кто-то перехватил управление беспилотником. Сначала я решил просто пошутить, но потом понял, что в блоке приема кодированных сигналов что-то происходит. Идут противоречивые команды. А в процессоре и блоке памяти прописался вирус. Получается, что все данные, записанные на видеокамеру, уходят на сторону.

– Как можно понять, где управление ведется нашим оператором, а где – чужаком? – нахмурился Тагир. Он доверял мальчишке, точнее его возможностям и способностям, но понимание тонкой электроники с помощью традиционной Силы никак не способствовало такому точному анализу. Сила – это стихия природы, а микросхемы, созданные по технологическому принципу, не могут подчиняться волхву. Так всегда считал Тагир и сейчас был озадачен. Верить ли словам Гришке в этот раз?

– Я не могу объяснить точно, – смущенно пожал плечами пацан. – Все словно на картинке, где цвета перемешаны, но есть места, которые четко указывают на принадлежность того или иного предмета к самой картине…

– Гриха, вечно ты непонятно говоришь, – возмутился Макар.

– Помолчи, Пузо! – смачный шлепок тяжелой Васькиной руки по затылку оборвал речь товарища. – Надо бежать на базу и предупредить атамана! Может, наши операторы и не поняли ничего и ругают Гришку! Может, чужаки действительно где-то спрятались и через камеру рассматривают базу! И нас увидели!

– Так, разговоры отставить! – Тагир тоже подобрался, в глазах появился охотничий блеск. – Гришка, остаешься со мной! А вы, бойцы, шустро домой! Передайте атаману, что в радиусе…

Тагир посмотрел на Гришку. Тот наморщил лоб и выдал:

– Примерно три-четыре километра…

– В радиусе четырех километров от станицы возможно появление диверсионной группы с целью сбора визуальной информации! Так и скажете. Заодно и про беспилотник расскажите. Бегом!

Мальчишки сорвались с места, словно за ними гнался рой разозленных лесных ос. Через пару минут они пересекли луговину и скрылись в ближайшем подлеске. Тагир удовлетворенно кивнул и стал одеваться. В этом месте учебная группа когда-то вырыла схрон, куда можно было спрятать обмундирование и оружие во время беговых и физических тренировок. Мужчина накинул на себя плечевую кобуру, проверил пистолет. Строго взглянул на Гришку.

– Можешь вычислить местонахождение любителей чужих картинок?

– Не локализуется, далековато для меня, – поморщился мальчишка. – Примерно северо-восток.

– Там же заброшенная ферма? – сразу сообразил бывший боевик.

– Ага, точно. И башня водонапорная стоит. С нее хорошо управлять.

– По прямой – три километра с хвостиком, – Тагир легко сорвался с места и, сминая луговую траву, первым устремился в указанном направлении. Гришка пристроился следом, в который раз удивляясь, как легко бежит пожилой мужчина. Равномерное дыхание, ни единого лишнего движения. Нет никаких необдуманных рывков, отчего потом легкие начинают гореть огнем от недостатка кислорода, а ноги через полкилометра наливаются тяжестью, забитые молочной кислотой.

Они быстро миновали проселочную дорогу, накатанную легковыми автомобилями станичников, нырнули в сосновый лесок, мыском врезающийся в берег Быстрянки, повернули направо и устремились вдоль нее по откосу, заросшему мягкой травкой. Снова лесок, потом овраг, по дну которого протекает невзрачный ручеек, после этого нужно преодолеть заросли крапивы и дикой малины, вскарабкаться вверх, и вот уже сквозь раскидистые ветви черемухи видна водонапорная вышка с ржавой лестницей, ведущей наверх. До нее еще далеко, но Тагир не спешит. Сперва нужно осмотреться и выяснить, есть ли на самом деле в этом районе чужаки. Спрятавшись в зарослях черемухи, взрослый и мальчишка до боли в глазах смотрели на развалины коровника и на саму башню, пока более молодой не воскликнул:

– Вижу машину! Черного цвета, вон там, за вторым блоком коровника! Видишь?

Тагир проследил, куда показывает палец Гришки, но удовлетворенно кивнул только после уточнения:

– На одиннадцать часов, за остатками фундамента. Торчит что-то похожее на капот машины.

– Вижу. Глазастый ты, Гриня, – Тагир внимательно оглядел открытое пространство, которое предстояло преодолеть под бдительным оком неизвестных наблюдателей. И это ему не нравилось. Если у незваных гостей есть оружие – его враз снимут. Дилетантов на такие акции не присылают. А в свете последних событий, после нападения на Кирилла, Страж всех предупредил о возможных повторных атаках. Мужчина покосился на притихшего рядом мальчишку. Ясно же, что вся эта суета из-за него. Будущий волхв, потенциальный обладатель такой Силы, что дает неимоверную власть. Только вот кто сумеет направить благие начинания в нужное русло? Дельцов, желающих воспользоваться Силой пока еще ребенка, хватает.

– Тагир, наверху двое, – зашептал Гришка. Оказывается, он не просто так притих. Пробовал дотянуться «оком» до наблюдательного поста незнакомцев. – Обычные боевики. Вооружены стандартно: у каждого автомат и пистолет дополнительно. У одного еще и «снайперка».

Тагир похвалил себя, что не стал прыгать молодым зайцем по полю. Надо дождаться подкрепления и уже тогда попробовать взять залетных любителей-альпинистов. А с другой стороны, с башни просматривается округа на несколько километров, и активность бойцов Двора будет замечена сразу. Раздольная отсюда видна, как на ладони, разве что один ее край закрыт лесом. Даже если начинать движение оттуда, все равно перед фермой – открытое пространство. И его нужно как-то преодолеть.

– Дураки, – вдруг сказал Гришка, расслабив напряженные плечи.

– Почему? – удивился Тагир.

– Зря они залезли на башню, – стал пояснять мальчишка. – При блокировании у них не остается никаких шансов уйти.

– Это только в том случае, если бы наши парни уже окружили ферму, – не понял мужчина. – Но диверсантам сверху видны все перемещения, и подобраться незамеченными нашим не удастся. Успеют уйти.

– Не успеют, – коротко ответил Гришка и снова напрягся.

– А ты что делаешь? – с подозрением спросил Тагир.

– Крепление лестницы расшатываю, – спокойно пояснил пацан. – Там есть слабый пролет, как раз двадцать метров от земли. Если его ослабить – оба грохнутся на землю, можно сразу вязать.

– Да, но к тому моменту мне нужно преодолеть открытое пространство, – задумался Тагир. – А пуля летит гораздо быстрее.

– Я «закрою» тебя, – предложил Гришка.

– Даже не думай! Не хватало еще на подходе спалиться! Чужаки только предполагают, что у нас есть потенциальный иерарх Силы, а ты им сразу: вот он я, здравствуйте! Головой соображаешь, о чем говоришь? Сиди лучше здесь и занимайся креплением.

– Да как они узнают, если мы невидимками станем? – удивился Гришка. – Там нет волхва, точно. Я бы почувствовал.

– Уговорил, – буркнул Тагир. – А как ты узнал, что лестница слабая? Тоже почувствовал?

– Мы иногда забираемся на башню, – просто ответил пацан. – Просто знаю, в каком состоянии лестница. Наш вес она выдерживает, но если два взрослых мужика будут торопиться без соблюдения интервала – пролет рухнет.

– Значит, их надо напугать? – улыбнулся Тагир.

– Они и так уже суетятся, – кивнул маленький волхв. – Видно, наших увидели. Рванули наперерез? Можно и без «полога» теперь. Им не до нас.

Тагир даже не сомневался, что теперь можно раскрыть свою позицию. Неизвестные сейчас будут озабочены лишь одной мыслью: смыться подальше отсюда. Они же не дураки: сразу поняли, что странное поведение беспилотника не осталось незамеченным ни оператором, ни волхвами. И оживление на базе и в станице правильно связали с началом охоты на них. Вот только не учли в своей диверсионной акции молодого кудесника.

Произошло все так, как Гришка и говорил. Метрах в пятнадцати от земли лестница не выдержала веса двух взрослых мужиков. Даже издали был слышен надсадный скрип железа, а потом человеческий крик, полный отчаяния и злости, перекрыл звук лопнувшего металла. Крепежные болты просто вылетели из гнезд, не выдержав напряжения. Лестничная конструкция повалилась вниз, увлекая за собой людей. Тагир поежился на ходу, представляя результаты падения. Он уже и не надеялся взять кого-то живым или, на худой конец, слегка покалеченным.

Но он был все-таки бойцом и ни на минуту не забывал, что помимо неизъяснимых природных возможностей волхвов существует другая сторона медали: звериная выживаемость человека. Знал об этом и не расслаблялся.

Когда мужчина и мальчишка миновали первые корпуса разваленной фермы, простучала короткая автоматная очередь. Тагир не сомневался, что стреляли по ним, и среагировал мгновенно. Его жесткая рука схватила за шею Гришку и повалила на землю. Сам он упал на худенького пацана, нисколько не заботясь о его здоровье. Кости выдержат тяжесть взрослого тела, а вот удар пули очень даже повлияет на здоровье. Если вообще в живых оставит.

Над их головами снова неприятно просвистело. Очередь ударилась в кирпичную стену, выбив красноватую пыль.

– Однако шустрый малый, – прошипел Тагир, прижимая голову дрыгающегося Гришки к земле. – Тихо, не суетись. Я сейчас отпущу тебя, но только не дури. Лежи, не поднимай голову.

– Да понял я, – нетерпеливо ответил Гришка. – Тагир, да хватит уже на шею давить!

– Не дури, – еще раз повторил мужчина и перекатом ушел в сторону, за поросший сорной травой холмик. Раньше здесь была куча битых кирпичей и остатки бетона, на которую постепенно наносило землю. Теперь эта куча стала хорошим укрытием. Тагир оценил ситуацию. Сзади остатки одной из стен корпуса, слева торчат бетонные столбы, бывшие когда-то элементом забора. Но самого забора уже давно не было в помине, открытое пространство перед вторым корпусом фермы простреливалось диверсантом. Кстати, отсюда хорошо видна машина, на которой приехали незнакомцы. У Тагира по спине пополз холодок. Вот болваны же они оказались! А если в этом чертовом внедорожнике сидел бы водитель? Ну, теперь-то ясно, что диверсантов действительно двое. Иначе безоружного мальчишку и мужика уже перекрестили бы очередью.

– Эй, снайпер хренов! – закричал Тагир. – Бросай оружие и выползай с поднятыми руками!

– С дороги, идиоты! – раздалось в ответ. Кричал молодой. Голос срывается от волнения и страха. – Лучше пропустите меня к машине! Я не стреляю, а вы остаетесь на месте! Так будет лучше всем!

– А я хотел с тобой поговорить! Что ты вообще делаешь на заброшенной ферме? Да еще с оружием? Здесь обычная станица, люди спокойные, а ты стрельбу устроил!

Тагир замолчал и навострил уши. Неизвестный тоже затаился. Наступила тишина.

– Твой дружок жив или нет? С лестницы-то здорово навернулся!

– Слышишь, земляк? Пропусти к машине, а? – диверсант уже пошел на переговоры, чувствуя, что теряет время. Он еще не понимал, с кем столкнулся, и рассчитывал уговорить местных станичников, оказавшихся по какой-то причине в районе фермы. – Не заставляй меня грех на душу брать! Я с оружием. Ты ведь жить хочешь? И мальчонка хочет.

– Ты меня пугать вздумал? – заорал Тагир, решив придать голосу чуточку бравады. – Да я хунхузов по границе гонял, когда ты под стол пешком ходил! С голыми руками тигра встречал!

– Ну, ты даешь, дядя Тагир! – фыркнул Гришка и деловито переполз к нему за холмик.

– Я тебе не тигр, земляк! – раздалось в ответ. – Сам напросился, держи!

В воздухе мелькнуло что-то небольшое и черное. Сначала Гришка подумал, что диверсант кинул камень для отвлечения внимания, однако ребристая поверхность предмета сразу отмела безобидный вариант. Граната! Старая добрая «фенюшка»[4]!

– Ох! – только и успел произнести Гришка. Непроизвольно откатившись в сторону, он выставил перед собой и Тагиром «шильд»[5]. Пространство заискрилось бледно-зелеными сполохами, надежно оградив их от взрыва «лимонки». Гришка знал, что особенностью такой гранаты является разлет осколков по сторонам и редко вверх. Снаряд лежал в четырех метрах от них, поэтому пацан четко осознавал степень ее поражения. Без щита они гарантированно попадали под разящие осколки. Все это пронеслось у него в голове за считанные секунды, пока руки сами автоматически плели защиту.

Взрыв поднял землю вместе с мусором, мелким камнем и травой. Смертельная масса влетела в «шильд», и он тут же окрасился в багрово-черный цвет. Поглотив энергию взрыва, щит снова позеленел. Тагир выглядел чуть лучше этого щита. Такой же позеленевший от страха, настигшего его уже после постановки «шильда».

– Замри! – прошептал Тагир. – Теперь моя очередь! Ишь, вздумал гранатами раскидываться!

Диверсант, уверенный на все сто процентов, что устранил препятствие, уже не прятался. Ухватив под мышки своего товарища, он тащил его к машине, пыхтя от натуги. Ну, еще бы! Покалеченный при падении напарник весил никак не меньше девяноста килограммов, а обмякший так и вообще представлял собой нетранспортабельную ношу.

– Погоди чуток, не так быстро, – сказал Тагир, вскакивая с земли. – Я же предупреждал тебя, чтобы не шалил. Оружие на землю, руки в гору и изобразил понимание ситуации!

Неизвестный резко выпрямился. Это был молодой, лет так двадцати пяти, мужчина. Лицо ничем не примечательное, только верхнюю губу рассекает старый шрам. Белобрысый, брови с небольшой рыжинкой, глаза слегка навыкате, злые и расчетливые.

– Ты что, дядя? Наркоты нанюхался? – нервно хохотнул диверсант, остановившись. Он уже заметил, что его противник вооружен. – Как выжил-то после «феньки»?

– Делай, как сказал – и здоровым домой поедешь, – Тагир сделал еще два шага вперед и остановился. Диверсант не церемонился. Он резко отпустил напарника, его рука метнулась к груди, где на «разгрузке» висела кобура с выглядывающей из нее рукоятью пистолета. Реакция у него было действительно умопомрачительной. Еще один удар сердца – и ствол уже направлен на Тагира.

– Дурак ты, мужик, – качнул головой диверсант. – Извини.

Грохнул выстрел. Тагира уже не было на линии огня. Он стремительно сократил дистанцию и встал вплотную к стрелявшему. Парень осклабился и еще раз нажал на курок. Пуля ушла вверх. Тагир снова извернулся и ударил по кисти снизу. Второй удар пришелся по сгибу локтя. Жесткий выверт – пистолет летит из рук на землю. Диверсант второй рукой выхватил нож, стараясь нанести удар в почку, но неожиданно провалился в пустоту. Тагир за мгновение до этого ушел за спину, сбив с толку врага.

Внезапно противник замер и упал на колени, словно парализованный. Да так оно и было. Удар Тагира пришелся в маленькую точку в задней части шеи. Он довольно часто практиковал методику китайских и маньчжурских монахов для обезвреживания врага. Да что говорить: близость к уникальным боевым дальневосточным школам наложила свой отпечаток на программу обучения кадетов в амурском филиале Тайного двора. Конечно, методики были адаптированы под российские боевые школы, но иногда применение такого неожиданного приема могло обескуражить оппонента.

Тагир завалил диверсанта на землю, а подскочивший Гришка наложил на него плетение «замок» на руки и ноги. Искать веревку было некогда. Кто знает, как поведет себя пленник: очнется или продолжит хлопать глазами в пустоту и кривить губы от боли. А силовые контуры позволяли не беспокоиться ни мальчишке, ни Тагиру, деловито обшаривающему машину диверсантов, что один из них неожиданно очнется и нанесет удар в спину.

– Тагир, а почему ты пистолетом не воспользовался? – задал мучивший его вопрос Гришка.

Вместо этого бывший боевик презрительно фыркнул, но все-таки счел нужным ответить. Коротко и понятно:

– Не было нужды.

Неподалеку от башни резко взвизгнули тормоза. Рыкнул движок еще одной машины, и через несколько секунд на маленьком пятачке нельзя было провернуться от бойцов Двора. Приехал даже сам атаман, только без своих близнецов-охранников. Они умчались с Кириллом в Албазин. Вместо них роль телохранителей выполняли двое другие бойцов, малознакомых Гришке. Один из них старательно подмигивал пацану и делал страшные глаза, словно хотел выяснить степень проказ юного волхва. Гришка показал парню язык и отошел в сторону. Его пока не спрашивали, а мозолить глаза начальству он не собирался, следуя советам старшины Кирилла.

– Атаман, второй диверсант жив, – сделал доклад подошедший боец. – Правда, расшибся сильно. Он что, с башни навернулся? Там середина пролета с мясом вырвана.

– Вот что, грузи его в машину и срочно на базу. Найди волхвов, пусть постараются оживить парня. Нам нужны сведения, а не труп, – не обращая внимания на вопрос подчиненного, приказал Тихон. – Шевелитесь уже. Их оружие тоже не забудьте. Мы приедем на этой машине.

Данилов хлопнул ладонью по капоту чужого внедорожника.

Глава девятая

– Зачем тебе играть в молчанку, парень? – со вздохом спросил Тихон, облокотясь на спинку стула. – Вы крупно влипли, и отпускать вас я не собираюсь. Ты это понимаешь?

Пойманный диверсант устало поднял голову. Он сидел со связанными руками посреди маленькой комнатки, где, кроме трех стульев, большого стола и лампы, бьющей ярким светом в глаза, ничего не было. Вернее, здесь находились те, кому по долгу службы нужно было выбить признание из пленника.

Тихон Данилов не любил такие мероприятия, но посещал их, так как получил четкий приказ: узнать, кто стоит за последними событиями в окрестностях станицы. Выяснить имя и что конкретно ему нужно от амурского Тайного двора.

Пленник отвечать отказывался и что только делал с удовольствием – скалил зубы и смеялся. Атаман уважал право каждого человека сохранять свои секреты и не разбалтывать их даже под физическим воздействием. Но в данной ситуации вопрос должен быть решен положительно. Над ними всеми сгустились нешуточные тучи в виде аристократического гнева. А все знают, как опасно вставать на пути древних родов. И пусть иногда они сами прибегают к помощи тайных полувоенных структур, это еще не говорит об их снисходительном отношении к таковым. Данилов знал, что они перешли дорогу какому-то клану и вот только сейчас начинают пожинать плоды.

– Да мне плевать, что вы со мной сделаете, – ухмыльнулся пленник, и засохшая корка на губах треснула, обагряя рот кровью. – Меня все равно уже нет в живых.

– Мы можем договориться, – сказал Никифор, скрестив руки на груди. Он стоял возле закрытой двери и внимательно всматривался в бушующую страхом ауру молодого диверсанта.

Никифору было тридцать пять лет, и он уже несколько лет возглавлял маленький отряд боевых волхвов. У него в подчинении были два молодых неофита, совсем еще неопытных и необстрелянных, если так можно утверждать. Но все свои надежды волхв связывал с кадетом Прохоровым, Гришкой-найденышем, историю появления которого знала, наверное, большая часть станицы. Знала, но держала язык за зубами, так как всплывшая тайна могла дорого обойтись ее жителям.

Парнишка в свои годы уже проявлял недюжинные таланты и обещал вырасти в очень сильного в регионе боевого волхва. И Никифор готов был клещами вытащить из диверсанта все тайны, потому что они могли напрямую касаться Гришки.

– О чем? – пленник хмыкнул.

– О твоей жизни, – спокойно ответил Тихон. – Неужели не хочешь жить?

– У меня есть свои хозяева, и только они решают, жить мне или нет.

– Боишься, что достанут? – Никифор не сменил своего положения, но повернулся на стук двери. Сам открыл ее, кого-то выслушал, ответил короткой фразой и снова плотно притворил мощное металлическое полотно. – Алексей…

Пленник вздрогнул, вскинул голову и заморгал, словно ему закинули пригоршню песка в глаза.

– Удивлен? – пришла очередь Никифора усмехаться. – А ты думал, что мы в носу ковыряемся, братишка? О тебе уже стало известно через полчаса, когда мы еще мило беседовали.

Алексей машинально поднес руки к наливающемуся багровыми красками синяку под левым глазом, потом хриплым голосом спросил:

– И что такого криминального обо мне узнали? Мне стоит признаться в своих преступлениях?

– Да не скромничай, – Никифор переглянулся с атаманом, – твой послужной список – это не перечисление регалий, а просто работа. В период с девяносто седьмого по двухтысячный ты служил в тридцать пятом отдельном егерском батальоне на границе с Норвегией, так? Уволился с контрактной службы по личным мотивам, а точнее, тебя завербовали некие влиятельные лица. Ты считался одним из лучших специалистов в батальоне по средствам электронной слежки, перехвату и взлому шифрованных данных. Может сложиться мнение, что из-за таких способностей ты все время сидел на штабной работе. Но это не так. Противодиверсионная деятельность, радиоэлектронная слежка, умение взломать кодированные каналы – это твои достоинства. За себя постоять ты тоже можешь. У меня вопрос: чей клан был заинтересован в твоих услугах?

– Думаешь, я сейчас сопли распущу и расскажу тебе о своих новых хозяевах? – ухмылка расползлась по губам диверсанта.

– Федя! Мальчик, кажется, никак не поймет, что наш интерес к его жизни – всего лишь повод познакомиться с хозяевами, – Тихон посмотрел на широкоплечего, но низкорослого, похожего на сказочного гнома мужика. Федор был из дагуров[6]; в молодости по своей дурости, поддавшись на уговоры одного из бандитов «прогуляться» на соседнюю территорию, вступил в крупный отряд. Периодические набеги на русские поселения, раскинувшиеся вдоль границы, приносили хорошую прибыль в виде белых женщин, оружия, лошадей, боеприпасов и золота.

Видимо, Шу-ань, как раньше звали Федора, родился не под счастливой звездой. Первый же его рейд закончился жутким разгромом отряда. Кто-то сдал рейдеров с потрохами, и в трех километрах от русской границы они попали под плотный пулеметный и автоматный огонь из засады. Кроме Шу-аня выжили трое, но в ходе перекрестного допроса, устроенного русскими на месте побоища, двое были застрелены в целях активизации мозгового процесса у остальных. В конце концов в живых остался только молодой парень, который приглянулся командиру странного отряда Тихону Данилову. Он сумел точно нарисовать план бандитской базы на сопредельной территории прямо на земле, да еще показал наикратчайший путь до нее. Русский командир сдержал свое слово. Шу-ань все-таки имел своего покровителя на небесах. Он остался жить, вдобавок получив новое имя. В дальнейшем Федор пытался понять, чем так заслужил доверие Тихона. То ли умением следопыта, проводника, стрелка или палача?

Федор без спешки вышел из темного угла, где терпеливо дожидался своей очереди для общения с пленником. Встал напротив Алексея, сощурил и без того раскосые глаза, и с размаху влепил пощечину. Голова допрашиваемого мотнулась в сторону, а сам он засмеялся.

– На большее не хватает фантазии? Этот узкоглазый у вас за палача?

Дагур внимательно посмотрел на Алексея и врезал пощечину с другой стороны. Пленник внезапно захлебнулся смехом и стал задыхаться. Федор удовлетворенно кивнул.

– Умереть не хочешь? – спросил дагур с интересом. – Чувствуешь, однако, язык пухнет? Совсем скоро дышать не сможешь. Атаман, дать ему умереть?

– Да пусть, в принципе, – пожал плечами Тихон. – Сдохнет, туда ему и дорога. Второго разговорим. Он парализован, но языком будет работать, если пообещаем вылечить его. А Федор отлично поднимает на ноги, впрочем, как и в могилу сводит.

Тихон подошел к пленнику и внезапно вбил между его ног свой сапог, да так, чтобы носок прижал причинное место к стулу. Алексей ойкнул, но распухший неведомо отчего язык мешал ему покрыть матом своих врагов. Сначала больно не было, но с каждой секундой давление на мошонку увеличивалось, и это становилось очень и очень больно. А еще легкие, раздираемые болью, требовали глоток кислорода.

Атаман кивнул Федору, последовал тычок пальца под подбородок, и Алексей с облегчением стал хватать воздух открытым ртом. Одна проблема отступила, но горевшая огнем промежность не давала покоя. Впрочем, он испытывал и не такие боли, а всевозможные болевые ухищрения готов был стоически сносить, зная, что за болтливость может лишиться не только языка.

– Кто послал тебя для слежки за базой? – повторил вопрос Тихон. – Назови заказчика, его настоящее задание.

– Зря стараетесь, – сжав зубы, прошипел пленник. – Вы же знаете, что я не стану раскрывать цели своего задания. Я связан обязательствами, у меня стоит блокировка. Вам не снять ее.

– Блок ставил Хазарин? – резко спросил Никифор.

Пленник едва заметно вздрогнул.

– Это важно? – преодолевая боль, спросил Алексей.

– Для тебя – нет. Ты все равно труп, – голос Никифора стал грубым. – Контур блока после твоей смерти все равно снимем, пригодится для допроса твоего приятеля.

Тихон убрал ногу, давая передых пленнику, сидевшему с бледным лицом.

– Федор, давай-ка проводочками яйца пощекочем, – сказал он, не отрывая взгляда. – Хочу полюбоваться, как он червяком извиваться станет.

Дагур осклабился, подошел к столу, на котором стояла лампа, нарочито резко выдернул шнур из розетки, ножом отрезал провод от прибора и зачистил концы. После этого схватил стул вместе с привязанным пленником и рывком подтянул к стене, в которой была вмонтирована еще одна розетка.

– Не передумал? – не скрывая любопытства, спросил Федор. – А то мне неприятно у мужика штаны расстегивать. Не люблю…

– Какой стеснительный, – хмыкнул диверсант. – А то попробуй…

Федор особо долго не раздумывал. Ножом располосовал штаны от края вниз наискось до левого бедра. Пленник заметно побледнел. А дагур, словно не замечая его внутренних страданий, воткнул штекер в розетку. Оголенные провода вонзились в мошонку. Алексей взвился от боли вверх, но сразу же был припечатан к стулу крепкими ладонями. В следующие несколько секунд он извивался как червяк в пальцах. Дагур, сощурив и без того узкие щелочки глаз, тыкал проводами с небольшим интервалом, чтобы пленный сполна насладился мучениями, свивающими организм в тугой ком боли.

– К чему такое запирательство? – удивленно спросил Тихон, все это время с каменным лицом наблюдавший за экзекуцией. – Если стоит блок, так скажи просто, кто послал тебя. Хазарин?

– Да! – выплюнул пенистую слюну Алексей. – Этого достаточно?

– Вполне, – кивнул Никифор дагуру, чтобы тот прекратил истязания. – Мы же не изверги какие, Алеша. Понимаем, что у каждого есть долг и обязанности. Твои тайны – они же совсем не тайны, если умело пользоваться полученной информацией. А мы умеем эти тайны доставать.

Алексей не успел дернуться, как руки волхва обхватили его голову с двух сторон и сжали виски словно в тисках. Пленник закатил глаза и обмяк. Организм, активно боровшийся с болью, устроенной ему Федором, не успел среагировать на новую атаку. Ментальный удар, направленный на взлом блока, мгновенно стал разрушать нейронные связи и рецепторы головного мозга. Никифор четко знал, сколько времени ему понадобится для пробития защиты, и сразу убрал руки, как только почувствовал по состоянию пленника, что тот может сойти с ума.

– Не переборщил? – Тихон поморщился. Ему, если честно, не нравились некоторые допросные методы волхвов, и он предпочел бы вообще не присутствовать при таких экзекуциях. Только на кону стояла безопасность Гришки-найденыша и всех, кто причастен к его тайне. А это, почитай, вся станица. Так что одного пленника и не жаль, если рассуждать беспристрастно.

– Да нормально все, – успокоил его Никифор. – Только штаны обгадил чуток, так что извините. Я такие процессы не контролирую.

– Хорошо, дальше что? – атаман внимательно посмотрел на обвисшего пленника. – Он еще нужен нам для допросов?

– Мне потребуется несколько дней, чтобы взломать блок, – волхв почесал мочку уха. – Ключи подобрать, алгоритм взлома. Сам же понимаешь, что не на бумаге все вычисления будут делаться. Сплошная умственная и творческая работа. Да, по твоей части тоже нужно поработать. Выясни, каким образом он перехватил управление беспилотником. Тот еще спец оказался… Федор, возьми ребят в помощь, и уведите его в камеру. Он еще пару часов ногами передвигать не сможет.

* * *

Как бы ни снедало Гришку и его друзей любопытство, но никто из старших ни словом не обмолвился об утреннем происшествии. Даже Тагир умело прятался от попыток мальчишек выяснить судьбу диверсантов. Наконец, присутствие неугомонной тройки так достало Тихона, что он специально вышел из штаба и рявкнул на всю улицу, чтобы те убирались до завтрашнего утра с глаз долой. Но потом внезапно схватил Гришку за руку и громко произнес:

– Через два дня уезжаешь в Албазин в кадетскую школу. Пора учиться настоящим образом, а не баклуши бить…

– Я и не бью, – обидчиво произнес пацан и вскинул голову. До него дошли последние слова атамана. – Как – уезжать? Дядя Тихон, не хочу я в город! Мне и здесь хорошо. Честное слово, я могу еще лучше учиться!

– Тихо! Без соплей можешь? – атаман повертел шеей, словно у него защемило мышцу и боль не дает спокойно жить. – Вопрос решен на самом высшем уровне, и обсуждению не подлежит.

Тихон незаметным жестом показал на верхние окна штаба, исключая всякие жалобы и просьбы. Мальчишки растерянно переглянулись. Они, конечно, были в курсе, что рано или поздно Гришка покинет станицу, но не ожидали, что так скоро. Расчет был на следующий год, и за оставшееся время Тагир и Арсений хотели довести боевое слаживание новой группы до приемлемого результата.

Об этом и напомнил Васька Смородин. Спрашивал солидно, как и подобает старшему. Атаман усмехнулся и похлопал по плечу парнишку.

– События последних дней вынуждают нас к противодействию и защите юного волхва, – покосившись на Гришку, ответил он. – Можно тебя посадить в подвал и ждать, когда ты овладеешь Силой всех стихий, но это путь в пустоту. Годы подготовки бездарно сливать Страж не позволит. Тебе нужен опытный наставник, очень опытный. Поэтому поедешь туда, где есть шанс его найти.

– Разве дядя Кирилл слаб? – удивился Гришка. – Он меня многому научил.

– Мы не сомневаемся в силе Кирилла, – Тихон вздохнул, поправил плечевой ремень, на котором висела кобура, – только он сам признает необходимость скорейшего обучения в кадетской школе. Для тебя самого будет лучше, если начнешь осваивать сию премудрость под чутким руководством какого-нибудь архимага.

– Не хочу! – уперся Гришка. Губы его задрожали. – Мне здесь хорошо! Да и родители не отпустят! Вот почему мамка последнее время постоянно плачет… Как посмотрит на меня, так сразу глаза на мокром месте!

Он наивно думал, что, прикрываясь слезами матери, отсрочит свой отъезд, но атаман его хитрости даже не заметил.

– Конечно, – Тихон подтолкнул пацанов к воротам и так вместе с ними и вышел за пределы Двора, кивнув на приветствие дежурного бойца. – Подальше от ушей… Вы уже не маленькие детушки, за которыми надо задницы подтирать. Вы – ближайший резерв нашего отряда. И самый перспективный. Страж делает на вас ставку. Понимаете, какая ответственность ложится на ваши плечи? Нельзя спустя рукава обучаться военному делу. Любая ошибка, не вовремя выученный урок обернутся в будущем провалами. А цена – человеческая жизнь.

– Мы понимаем, – солидно кивнул Васька и пихнул Гришку в бок. Дескать, слушай, а не губами тряси!

– А раз понимаете, значит, ваш друг должен поехать в Албазин и посвятить несколько лет обучению тому, что у него лучше всего получается, – Тихон перевел дух и тылом ладони вытер испарину со лба. Не привык он втолковывать таким способом необходимые вещи. Есть приказ. Сказал – выполнили! А вот как уговорить мальчишку, который настолько уверен в способностях его нынешних учителей, что не соглашается покидать тихое, уютное местечко? Как его уговорить вынырнуть на поверхность и оглядеться? Мир велик, пусть и не безопасен настолько, чтобы беспечно ходить и наслаждаться красотами. Так ради защиты и нужно оторвать одно место и шагнуть в неизвестность.

– Пойми, Гриша, так надо, – продолжил атаман, доверительно положив свою тяжелую руку на хрупкое плечо подростка. – Ради себя хотя бы… Потом, когда подрастешь, для тебя откроются такие вещи, которые могут тебе не понравиться. Но к тому времени ты будешь великим волхвом, умеющим за себя постоять. Да, кстати, батька твой не будет протестовать. Мы уже разговаривали.

– И где я там буду жить? – насупился Гришка.

– У одного человека, к которому уехал Кирилл договариваться.

– А вдруг не договорится, тогда Гришка останется дома? – влез в разговор Макар и сразу получил тычок в спину от Васьки. – А чо? У Прохоровых в Албазине откуда родственники? Нет там никого…

– Кирилл постарается все устроить, – усмехнулся Тихон, – так что давай, начинай собирать вещи. Завтра проведете совместные занятия с Арсением и Тагиром последний раз.

– А как мы будем потом отработку группой проводить? – задал резонный вопрос Васька.

– Придумаем что-нибудь, может, «индивидуалку» в приоритет поставим, – успокоил его атаман и посмотрел на часы. – Ладно, топайте в станицу, развлекайтесь. Сегодня даю отдых. Все, ступайте.

Мальчишки побрели по дороге, которую еще не привели в порядок после стычки Кирилла с Хазарином, в сторону станицы. Тихон еще долго смотрел им в спину, потом едва тихо вздохнул. Нужно было возвращаться и делать свою работу. Предстояло разработать новую схему патрулирования базы и окрестностей и ознакомиться с предложением торгового дома купца Захарина. Новый контракт сулил хорошие деньги, но отрабатывать их надо было за границей, и даже не в Маньчжурии, а дальше – в Китае.

Июль, 2006 год

Албазин, особняк Барышева

– Значит, это и есть сын моих дальних родственников? – с едкой иронией спросил Барышев, оглядывая Гришку. – Крепкий паренек, ничего не могу плохого сказать. Умеешь драться? Качество нужное и зело полезное.

– Умею, – буркнул мальчишка, успевая посматривать по сторонам. Как ни странно, здесь ему понравилось. По дороге в Албазин, трясясь на заднем сиденье старенького «Вихря», он представлял себе унылый и неухоженный дом, как и полагается отшельнику, живущему в своем замкнутом мире. Но действительность оказалось совершенно другой. Двухэтажный особняк под яркой черепичной крышей стоял в глубине большого тенистого сада, который был расчерчен правильными линиями дорожек, выложенных речным камнем. Вдоль дорожек расставлены скамеечки, клумбы с цветами дополняли уют и красоту дома. Где-то в зарослях декоративных кустарников журчали струи фонтана, посвистывали в густых ветвях деревьев пичуги.

Они втроем медленно прошли по одной из дорожек и свернули к беседке, выделяющейся на фоне зелени своей легкостью и ажурностью. Барышев припадал на левую ногу, отчего в руках у него была массивная трость, на которую мужчина опирался при ходьбе. Он дошел до беседки, остановился и пропустил вперед волхва с мальчишкой, и только потом сам вошел следом.

– Присаживайтесь, – сказал хозяин особняка, обводя широким жестом руки скамеечки и банкетки, которых хватало для самой разнообразной публики. – Здесь нам никто не помешает. Можно поговорить обстоятельно и без лишних хождений вокруг да около.

Барышев осторожно сел в плетеное кресло, отставив больную ногу, и положил трость на колени.

– Итак, – обведя взглядом гостей, произнес он, – вы, господа, решили использовать мое положение для своих целей. Первичный разговор уже состоялся, и я в курсе всех желаний ваших хозяев. С молодым человеком мы успели переглянуться и сразу не понравиться друг другу. Ну-ну! Не надо делать такие страшные глаза, юноша! Хочу сразу определить свое отношение к своему «родственнику». У меня нет опыта общения с молодыми людьми, проживающими со мной под одной крышей, я больше привык специализироваться по воспитанию молодых барышень, кои иногда скрашивают мои унылые будни. Григорий, запомните твердое правило этого дома: никаких вольностей по отношению к племянницам, которые скоро приедут ко мне для продолжения обучения.

Гришка чуть не скрипнул зубами. Еще и малявки какие-то здесь проживают! Не было печали, блин!

– Сразу определимся, кто ты будешь в этом доме, – Барышев достал из карманчика пиджака светло-сиреневый платок и промокнул свой лоб. – Итак, свое имя ты можешь оставить при себе, потому что тебе невероятно повезло. Мой настоящий племянник – твой тезка. А вот фамилию мы тебе поменяем. Будешь представляться Григорием Старицким. Запоминай, молодой человек, кем ты будешь ближайшие три или четыре года…

– Четыре, – подсказал Кирилл, молча слушавший Барышева.

– Четыре года, – медленно повторил хозяин и пару раз качнулся в кресле. – «Твой» отец, Михаил Андреевич, приходится мне троюродным братом по матери. «Мать», Любовь Юрьевна – в девичестве Садулаева, родом с Кавказа. Потом мы еще обстоятельно поговорим о корнях. Но на первое время этого будет достаточно. «Родители» твои проживали в Приволжске до девяносто восьмого года. Жили замкнуто и обособленно. Связь потерял с ними давно. К своему прискорбию узнал, что они погибли в автомобильной аварии. У них остался сын, это точно. Вот и возьмем за основу их трагическую жизнь. Оставшись один, молодой человек каким-то чудом узнает о существовании доброго дядюшки, обитающего черт знает в какой глухомани, и едет к нему. Естественно, я в порыве радости от появления очередного нахлебника разрешаю ему пожить какое-то время у себя. Надеюсь, никто не станет копать так глубоко, чтобы наша афера стала достоянием компетентных органов. Понятно тебе?

– Да, – кивнул Гришка. – А как же другие родственники? Неужели у вас их так мало?

– Я не поддерживаю с ними тесную связь, – ответил Барышев. – Наш род обеднел и оскудел. Не думаю, что кто-то захочет глубоко копать, если не будет на это веских причин. Надеюсь, что тебе хватит благоразумия не возбуждать к себе излишнее внимание.

– Я постараюсь, – пообещал Гришка. – Но как же быть с другими родственниками?

– Въедливый какой, – усмехнулся Барышев, переглянувшись с волхвом. Кирилл слегка пожал плечами, как будто хотел сказать, что предупреждал о подобном. – Говори, что я был один из немногих, кто согласился принять тебя. По каким ты причинам захотел поехать на восток – придумаешь сам, не маленький. Теперь о некой Силе, о которой мне господин волхв говорил несколько часов в первой нашей встрече.

У Кирилла слегка дернулась бровь, но он снова промолчал, давая возможность Барышеву высказать все мысли.

– У Мишки, насколько я знаю, действительно были способности, – медленно произнес хозяин особняка. – Но как он распорядился ими по жизни – не знаю. Мы не виделись лет тридцать уже, если быть точным.

– Обычно люди с малым проявлением Силы не стараются улучшать параметры своего дара, – наконец, ответил Кирилл. – Им хватает и того, что они самолично могут поправить здоровье своих близких или знакомых, сотворить какое-нибудь маленькое волшебство на детских праздниках.

– Вот на этом и будем настаивать, – кивнул Барышев, покручивая пальцами трость. – Я еще подумаю как следует, что сказать архимагу при личной встрече. Господин Борисов очень въедливый и дотошный человек, умеющий отличать шарлатанство от истинного дара. Надеюсь, молодой человек сумеет очаровать Павла Ефимовича и будет принят в гимназию. Григорий, а у тебя действительно есть дар, или мы зря теряем время?

Вместо ответа Гришка вытянул перед собой руку и пошевелил пальцами. Трость, еще мгновение назад покоившаяся на коленях барина, резко взмыла вверх, чуть не ударив набалдашником в челюсть хозяина, встала торчком и с грохотом упала на деревянный настил беседки. Барышев хладнокровно смотрел, как она, не пролежав и минуты на полу, стала извиваться черной змеей и норовила уползти под кресло. Мужчина прижал ногой трость и не отпускал ее, пока та не успокоилась, снова превратившись в мирный атрибут хозяйского гардероба.

– Легкая иллюзия, – хмыкнул Барышев и сам, в свою очередь, развернул ладонь книзу, чтобы подхватить взлетевшую трость. – Но неплохая. Как по мне, я чуть не поверил, что ко мне настоящая змея заползла.

– Оказывается, Кондратий Иванович, у вас тоже хватает сюрпризов, – хладнокровно произнес Кирилл, так и не изменивший своего положения на скамье. – У нас были совсем другие данные. Вы тоже являетесь носителем дара, и это меняет дело.

– Ничего это не меняет, – Барышев вытянул свои ноги и с непонятным вниманием стал рассматривать кончики туфель. – Я все равно не смогу повлиять на возможности Григория, да и не собираюсь влезать в процесс обучения. Разве что помочь некоторыми советами – так это дело святое. Родственники всегда должны помогать друг другу. У меня к вам вопрос, господин волхв.

– Задавайте, Кондратий Иванович, – кивнул Кирилл.

– Помимо молодого человека в городе из ваших людей никого не будет? Например, присматривать за мальчишкой…

– Нет, это исключено, – покачал головой волхв. – Мы решили довериться Грише и оставляем его исключительно на ваше попечение. Сами знаете, что дети быстрее взрослеют, если над ними не довлеет опека. Да и зачем излишнее внимание привлекать к его персоне?

Гришка моргнул. Если волхв не врал, то это очень здорово. В самом начале, когда только разговоры о дальнейшей учебе в городе не выходили за пределы узкого круга, мальчишка боялся, что за ним постоянно будут ходить люди из охраны Данилова. Атаман не скрывал своего намерения приставить к нему опытных ребят, но, видимо, передумал. Хотелось верить, что так и есть. Жить в этом славном месте, учиться овладевать настоящей Силой уже не казалось для Гришки чем-то неприятным. Четыре года – срок пустяшный. Так о чем горевать?

– Тогда имею честь раскланяться с вами, – Барышев чуть поморщился, когда вставал с кресла, но руку Гришки принял. Было видно, что ему тяжело чувствовать свой физический недуг. – Спасибо, юноша, но впредь не допускайте со своей стороны такие акты милосердия. Я еще вполне могу за собой ухаживать.

Кирилл, в свою очередь, дождался, когда хозяин особняка отойдет в сторону, чтобы дать время для прощания, приобнял Гришку за плечи и тихо посоветовал:

– Главное, постарайся извлечь пользу от обучения. Заводи знакомства, овладевай даром, но всегда смотри, кого подпускаешь к себе. Будут проблемы – всегда говори о них Кондратию Ивановичу. Он знает, как с нами связаться и передать твои просьбы.

– А разве я сам не смогу попросить за себя? – удивился Гришка.

– Тебе лучше вообще не афишировать, что ты каким-то образом связан с нами, – покачал головой Кирилл. – Твоя роль – родственник Барышева, и какие тут могут быть связи со станицей, где базируется Тайный двор? Лишние вопросы, много внимания – это не то, что мы планировали. Ладно, давай, брат, прощай.

Волхв протянул руку, и мальчишка пожал ее. Кирилл развернулся и пошел по дорожке к воротам.

– Просто прикройте ее, калитка сама притянется к замку, – сказал Барышев в спину гостю. – Ну, а ты долго еще будешь пнем торчать на виду у всех?

Хозяин особняка развернулся и пошел к дому. Гришке ничего не оставалось делать, как плестись следом и раздумывать над словами Барышева. О ком он еще говорил, если в радиусе двадцати-тридцати метров никого не было? Ни единой живой души. Складывалось впечатление, что кроме самого хозяина в особняке никто не проживал.

– Вы здесь один живете, без управляющего, без работников? – полюбопытствовал Гришка. – Да за одним садом ухаживать надо не меньше трех человек.

– Это было бы слишком для меня, – усмехнулся Барышев, показывая жестом, чтобы мальчишка проходил, а не стоял истуканом возле дверей. – Я не отшельник, а только кажусь им. В моем подчинении есть и управляющий, и штат работников, от садовника до повара, а для уборки помещений я нанимаю клининговую компанию. Дешево и сердито. Ну, как тебе мои хоромы?

– Большой дом, – согласился Гришка. – Потолки только высокие, не привык я к таким.

– Ничего, привыкнешь, – усмехнулся Барышев. – Пошли, я покажу тебе твою комнату. Думаю, Богдан уже распорядился навести там порядок. Это мой помощник по дому, чтобы ты сразу знал. Жить будешь на втором этаже в правом крыле. В левой рекреации тебе не советую появляться. Там комнаты племянниц.

Они поднялись по деревянной лестнице с перилами, покрашенными темно-красным лаком, повернули направо и вошли в узкий коридор. Мягкий ковролин глушил шаги, небольшие светильники, равномерно распределенные по стенам, давали приглушенный свет. Барышев довел своего гостя почти до самого конца коридора и тростью ткнул в одну из дверей.

– Это твоя комната. Осваивайся. Здесь есть все, что положено современному молодому человеку. Телевизор, компьютер для работы, подключенный к Сети, музыкальный центр. Стол, кровать, шкаф для одежды.

Хозяин без лишнего напряжения с помощью трости распахнул дверь и сказал:

– Прошу в свои апартаменты. Туалет и ванная комната находятся тут же. Приводи себя в порядок, и через два часа я жду тебя внизу в гостевой на ужин. Не опаздывай. Это одно из моих немногочисленных требований, которые ты должен соблюдать неукоснительно. Впрочем, мы еще поговорим об этом. Что ты так скис? Не собираюсь я ограничивать твои права. Ну, только самую малость.

Комната, в которой предстояло Гришке жить все четыре года, мало чем походила на его спальню в родном доме. Там чувствовались руки матери, приложившей все усилия для уюта. Здесь же, пусть хозяин и постарался сгладить ощущение казенщины, разбавив ее благами цивилизации и комфорта, ощущалась, что в комнате давно не жили. Кровать односпальная, с мягким матрацем, прочная. Даже клеймо на задней стенке видно. «Мебельный концерн Глазковых», – прочитал витиеватую надпись Гришка. Огляделся по сторонам, бросил на пол рюкзак с вещами и обошел комнату. Точно как и говорил Барышев. Ничего лишнего.

В комнате было два широких окна, занавешенных легкими темно-зелеными шторами. Одно из них выходило прямо в середину сада, и из которого можно было любоваться наливающимися на ветках яблони плодами. Из второго открывался вид на центральную дорожку и беседку, где несколько минут назад Гришка демонстрировал свой фокус с тростью. Стол находился в дальнем углу. На нем – стационарный компьютерный блок с монитором. Гришка улыбнулся. Он даже не верил, что эта техника дана ему в личное пользование. В станице такие вещи являлись редкостью. Да и некогда там людям сидеть за дорогостоящей игрушкой. Работы хватало и в поле, и в самой станице. Баловство все это, говорил отец. Вон, телевизор стоит на тумбочке, и хватит. Новости узнать, вечером фильм какой посмотреть. «Не в этом счастье, сынок, правда?»

Гришка был согласен с доводами отца, но теперь его мнение резко поменялось. Барышев хотя бы сразу понял, что нужно для пацана, и не собирался своим авторитетом возводить ограничительные рамки вокруг «племянника». Так, самую малость, как и было сказано, чтобы обозначить присутствие взрослого надзора. И это было правильно.

Мальчишка с любопытством уставился в окно, из которого просматривался сад. Интересно, такой большой особняк, а он еще ни разу не заметил кого-либо из слуг. И кто такой Богдан? Что за человек этот управляющий? Смогут ли сдружиться?

Он закрыл глаза и осторожно вошел в энергетическое поле особняка. Для него это было столь же естественно, как и ежедневное умывание и чистка зубов. Волхв Кирилл говорил ему, что не каждый маг может следить за людьми в ауре пространства. Точнее, это действие отнимает у него много энергии. Но для Гришки такая операция не составляла никаких трудностей. В станице, будучи еще маленьким, он позволял себе во время игр в прятки включать эту особенность и всегда знал, где прячутся друзья. Потом все раскусили, в чем дело, и потребовали, чтобы Гришка прекратил жульничать, а то побьют. Пришлось в такой важной игре, как прятки, вести себя как обычный человек.

Войдя в состояние поиска, он обнаружил три мерцающие алыми всполохами точки в разных концах дома, причем все на первом этаже. Две из них перемещались, а одна оставалась неподвижной. Наверное, это был Барышев, отдыхающий в своей комнате, а бегающие всполохи принадлежали работникам-слугам.

Постояв возле окна еще пару минут, но так и не заметив кого-нибудь, махнул на безнадежное дело и помчался в ванную комнату принять душ. После него он переоделся в легкий тренировочный костюм и решил посмотреть телевизор. Пульт лежал на тумбочке, рядом с плоской метровой рамкой на тонкой стальной подставке. Черный экран вспыхнул яркой картинкой. Показывали местные новости, где корреспондент взахлеб рассказывал об очередном меценате, на чьи деньги построили водный аттракцион на пляже. Камера выхватывала новенькие спиралевидные разноцветные горки различной высоты. По этим спиралям неслись добровольцы, которые демонстрировали, как нужно, собственно, вести себя при спуске. На выходе из раструба их выплевывало прямо в Амур, точнее, на мелководье, огороженное сигнальными буйками. Добровольцы довольно хохотали, испытав прилив адреналина. Гришка улыбнулся и решил, что обязательно посетит пляж.

Он выключил телевизор и занялся своими вещами, заняв ими шкаф. Теперь можно было сказать, что освоился, даже время появилось прогуляться по дому. Ведь Барышев не запрещал ему передвижения, сказал лишь, что ждет к столу в определенное для обеда время.

Гришка вышел в коридор, аккуратно прикрыв дверь. Огляделся. В этом крыле было четыре двери. Три из них закрыты. Он чувствовал это, включив свой дар проникать сквозь физические структуры. Гришка даже название придумал: «щуп». Этим «щупом» он просканировал замки, не имевшие каких-то особенных секретов. Обычные врезные замки, даже не ригельные или каким-то образом замагиченные. Ради интереса мальчишка решил проверить, сможет ли он открыть один из них. Напрягся, вызывая Силу, сразу представив весь алгоритм действий. Вставляется ключ в замок, делается два поворота налево, щелчок. Конечно, образ ключа он представил в виде энергетического сгустка. Гришка осторожно нажал на дверную ручку. Дверь ожидаемо открылась. Отлично! «Щуп» действует безотказно. Не став заглядывать в комнату, он проделал операцию в обратную сторону. Не хотелось, чтобы добрый дядька Барышев огорчился от любопытства «племянника».

Гришка вышел к лестнице, но спускаться не стал, оставшись стоять на площадке. Опершись на перила, он посмотрел вниз. Гостиная с верхней точки выглядела довольно скромно. Мебели совсем немного, больше всего места занимает стол, который сейчас уже был сервирован, но обед еще не подали. Несколько кресел, большой кожаный диван, возле которого притулился журнальный столик. За диваном – два больших горшка с какими-то растениями, у которых во все стороны свисали широкие мясистые листья. Где-то тихо работает кондиционер.

Над столом висит большая люстра с хрустальными пластинами, между которыми спрятались три матовых шара. С площадки их можно было хорошо рассмотреть, так как они были вровень с Гришкиными глазами. Мальчишка решил побаловаться, и шары ярко вспыхнули, осветив гостиную.

Раздались шаги, и возле стола появилась женщина в белом переднике. Она с недоумением задрала голову и посмотрела на внезапно сошедшую с ума люстру. Ее можно было понять. Выключатель никто не трогал, а шары заливают ярким светом помещение.

Наконец, она обратила внимание на одинокую фигуру, торчащую наверху. Гришка отметил, что женщине лет сорок и выглядит она очень хорошо. Красивая, вошедшая в пору зрелого расцвета, хотя маленькие морщинки уже явно просматриваются в уголках глаз.

– Так вот он какой, племяш господский! – улыбнулась женщина. – А что ты наверху стоишь, не спускаешься к столу?

– Дядя Кондратий сказал, что обед будет через два часа, – ответил Гришка, смешавшись, и шары, замигав, потухли. – Час уже прошел, а мне стало скучно.

– Игру бы какую-нибудь запустил, – продолжала улыбаться собеседница. – Не хочется?

– Как-то не привык сидеть за компьютером, – пожал плечами мальчик. – Я больше книги люблю.

– Молодец, не засоряешь себе мозги глупостями, – женщина быстро переставила тарелки на столе и добавила десертные. – Так и будешь стоять внизу? Пошли, я тебе кухню покажу, если интересно.

Гришке, конечно, было интересно, и он с удовольствием присоединился к Альбине, как она сама себя представила. На вопрос, какое у нее отчество, женщина категорически ответила, что никакого официоза в этом доме не терпят. Просто – Альбина.

Она заведовала кухней, и на ее плечах лежали закупки в хозяйский холодильник. Пищу обычно готовил ее помощник, но он заболел, и Барышев попросил Альбину помочь в связи с приездом племянника. Удивляться в этом доме никто не привык. Раз надо – будет исполнено. Хозяин платил хорошо и не пытался зажать лишнюю копейку. Для Гришки было странно слышать такую характеристику. Сам же жаловался, что живет скромно, но позволяет себе содержать вышколенный штат наемных рабочих. С чего тогда Барышев имеет доход? Гришка досадливо отмахнулся от этой мысли, не собираясь забивать голову ненужными вопросами. Тем временем женщина охотно рассказывала о Барышеве, характеризуя его как человека спокойного, справедливого, но весьма скрытного от общества. На это она особо намекала, давая понять Гришке, что некоторые вещи могут вызвать неудовольствие хозяина особняка. Посему мальчишке предстояло выдержать аскетичный образ жизни, стараясь как можно реже приглашать к себе друзей. Минимум приемов, долгих посиделок в комнате – вот основное правило Кондратия Ивановича.

Кухня особого интереса у мальчишки не вызвала, и он в силу вежливости выдержал небольшую экскурсию, после чего осторожно спросил, дозволено ли ему сейчас выйти в сад.

– На этот счет спроси у Богдана, – улыбнулась Альбина. – Я, конечно, могу тебе разрешить, но сомневаюсь, что такая инициатива понравится Кондратию Ивановичу.

– Все приказы через него идут? Никакой самостоятельности? – Гришка нахмурил лоб.

– Ну, я допускаю, что увидев твое послушание, хозяин сможет доверять тебе, – Альбина потеребила волосы Гришки на макушке и легонько подтолкнула к выходу из кухни: – Иди уж, Богдан сейчас в подсобном помещении, возится с генератором.

Женщина объяснила мальчишке, как дойти до этой самой подсобки, и он сравнительно легко нашел Богдана. Просто потому, что знал, куда идти. Аура, одна из тех, которая застыла на одном месте (а он ошибочно думал, что это Барышев решил отдохнуть в своей комнате), и принадлежала как раз таинственному управляющему.

Подсобкой в доме называли дальний пристрой к особняку, и он имел вход изнутри, из помещения, а при желании в него можно было попасть через сад. Богдан действительно находился в комнате, больше похожей на склад запасных частей, из которых рукастый мастер соберет кучу полезных вещей. Электрогенератор стоял на столе, обитом жестью, и возле него копошился невысокий, с залысинами на голове, мужичок. Одет он был в длинный черный халат с закатанными рукавами. На носу торчали очки в тонкой оправе, и мужичок то и дело поддевал их пальцем. Посвистывая ненавязчивую мелодию, незнакомец навис над аппаратом, нацелившись на него отверткой.

– Богдан? – на всякий случай спросил Гришка.

Мужичок цепко взглянул на нового постояльца, но сразу отвечать не стал. Пару минут что-то подкручивал, продолжая насвистывать под нос, а потом, оторвавшись от работы, снял очки. Глаза у него оказались глубокого черного цвета, какие-то пронзительные и совсем не близорукие. Гришка мог это точно сказать. Богдан не щурился, когда рассматривал мальчишку, хотя расстояние от двери до стола было не меньше четырех метров. Возможно, Гришка ошибался и степень близорукости такая, что позволяет человеку свободно обходиться без очков.

– Кроме Богдана здесь никого нет, так что не ошибся, – густым голосом произнес управляющий. – А ты, конечно, Григорий? Или к нам проникла целая группа подростков и теперь шныряет по особняку в поисках приключений?

– Проник я один, и то с разрешения Кондратия Ивановича, – невольно улыбнулся Гришка. – А зачем вы очки носите?

– Глазастый больно, – проворчал Богдан, заталкивая оправу в карман на левой стороне халата. – Это у меня привычка такая, а вижу я просто отлично. Кстати, у тебя над головой паук висит.

Гришка машинально дернулся в сторону, одновременно махнув ладонью по макушке. Пауков он не боялся, просто сработали рефлексы на опасность. И понял, что Богдан пошутил.

– И к чему это? – обиделся пацан.

– Это к тому, что каждый человек несовершенен, – спокойно ответил Богдан. – С моим зрением ты здорово сообразил, и чтобы не зазнавался – получи пилюлю. Оценил?

– Оценил, – проворчал Гришка. – Припомню.

– Неужели злопамятен, юноша? – Богдан положил отвертку на стол. – Не советую по каждому поводу обижаться и затаивать обиду. Ладно, что ты хотел? Не просто же так Альбина навела на мою тайную обитель?

– Хочу погулять в саду, но здесь почему-то нужно спрашивать дядю Кондратия.

– Правильно поступила, – кивнул Богдан. – Гуляние в саду не требует особого разрешения, конечно. Глупо запрещать такие вещи. Но Альбина боится первой реакции хозяина. Поэтому за тебя отвечаю я. Пошли.

Мужчина кивком указал на противоположную дверь, и Гришка прошел мастерскую насквозь, оказавшись в саду с тыловой стороны особняка. Ему показалось, что в этом месте мало следят за растениями. Видно было, что деревья давно не обрезали, и они раскинули свои ветви в разные стороны, цепляясь друг за друга. Но вместе с тем образовалась шикарная листвяная шапка, которая спасала от жаркого солнца. Дорожки были аккуратно выметены и уходили в глубь сада. Гришка заметил пару старых скамеек, которые давно не подкрашивали, старую же беседку, затерявшуюся в кустарниках. Только часть перил и крыша видны. Наверное, эта половина сада оказалась в запустении из-за нежелания хозяина пускать гостей дальше парадного входа. Есть с фронтальной стороны обихоженный участок – вот там и гуляйте.

Но тем таинственнее оказался старый сад. Здесь могло быть много интересного. И Гришка, вертя головой, шел рядом с Богданом, который решил показать ему владения Барышева. Только для чего?

– Куда мы идем? – любопытство било из Гришки фонтаном.

– Смотри, – усмехнулся Богдан, – больше таких экскурсий тебе устраивать не буду. Я вообще не любитель ходить в этих местах. Разве что пару раз поддался искушению барышень показать им привидение. Нарушил, так сказать, свои принципы.

– Привидение? – выпучил глаза Гришка. – Да ну, дядя Богдан! Вы сами-то верите в эти сказки?

– Сам ты – сказка! – ворчливо произнес управляющий, но по его лицу было видно, что ему доставляет удовольствие прогуляться по этим мощеным дорожкам. – Особняку сто с лишним лет, и первые его владельцы были вынуждены продать его из-за финансовых проблем. Проще говоря – разорились. Ну, Кондратий Иванович и смог протянуть руку помощи, купил его подешевле, конечно, перестроил, но не стал трогать старый флигель. Именно там и ходит очаровательная девушка, пугая своим появлением гостей.

Гришка остановился как вкопанный, до конца не веря в слова Богдана. Взрослый вроде человек, а несет какую-то чушь. Управляющий тоже замедлил шаг, с усмешкой взглянул на пацана.

– Не веришь?

– Нет!

– Напрасно. Она существует. Дух девушки, покончившей с собой из-за несчастной любви, влечет тех, кто знаком с историей особняка. Но наш хозяин не особо расположен к допуску ученых с аппаратурой в свои владения. Уже лет десять отбивается от парапсихологов и прочих любителей тайн. Уверен, что ты рано или поздно ее увидишь. Настя и Оленька уже привыкли к своей подруге, как они называют духа, и нисколько не боятся.

– Настя и Оленька? – глупо повторил Гришка и только через мгновение допер, что это те самые племянницы Барышева. – Они видят привидение, которое к ним приходит?

– Видят, – пожал плечами Богдан. – Вот мы и пришли. Старый флигель.

При взгляде на старое, порыжелое от дождей, снегов и ветров, выложенное из буро-красного кирпича одноэтажное здание, прячущееся в густой чаще сада, у Гришки по сердцу царапнула тревога. Двускатная крыша с потрескавшимся шифером была занесена пожелтевшей и высохшей листвой. Оконное стекло чердака смотрело в мир запыленным глазом с давними потеками грязи. Входное крыльцо флигеля покосилось, но не выглядело совсем уж заброшенным. Когда-то его чинили, и это вмешательство во времени хорошо просматривалось по еще не рассохшимся перилам и доскам. Даже следы краски видны.

Двери плотно закрыты, но не заколочены. Замок висит в заржавленных петлях, но, скорее всего, его частенько снимают, так как ржавчины на дужках не видно, да и сам он выглядит случайным гостем в этом печальном месте. Может, и не закрыт вовсе. Сейчас для Гришки это обстоятельство не выглядело важным. Даже пусть он будет закрытым – с его умением взломать преграду не составит большого труда. Пусть висит. Само здание было небольшим; слегка перекошенные от старости и атмосферных влияний ставни присутствовали, но не закрывали пыльные полотна стекол.

Постояв несколько минут возле крыльца, Богдан с удовольствием кивнул чему-то.

– Загадочное место, не правда ли, Григорий? Как раз для мальчишеских проделок.

– Будешь запрещать ходить сюда? – мальчишка набычился. Все равно он решил при первом же удобном случае проникнуть в дом.

– Да ходи, кто же тебе препоны ставит? – засмеялся управляющий. – Кондратий Иванович сам дал указание снять замок с двери. Барышни наши дюже любопытные, их даже на цепи не удержишь. Вот и сделали свободный доступ. Они особенно по ночам любят сюда приходить, но вот из-за этого хозяин ругается. Не стоит двери в особняке открытыми оставлять. А я в этом деле им не сообщник. Да и не дело по ночам шастать по улице.

Гришка про себя хмыкнул. Не велика преграда – закрытые двери! Можно из окна по веревке спуститься, или на худой конец купить веревочную лестницу. Быстро и безопасно.

– Хочешь зайти? – предложил Богдан с хитринкой в голосе.

– Не-а, – замотал головой Гришка. – Я потом, когда один…

– Ясно! – засмеялся управляющий и похлопал мальчишку по спине. – Тайна, романтика, приключения – сам таким был. Ну, тогда пошли в дом. Альбина уже накрыла на стол, и опаздывать к обеду негоже.

* * *

Обед прошел в обоюдном молчании. Барышев ел и не задавал вопросов единственному человеку за столом. Гришка сначала слегка напрягался, но потом плюнул на все и с удовольствием съел полную тарелку наваристой ухи, а на второе – пару сочных котлет с картофельным пюре. И запил все это великолепие сладким морсом. Было бы несправедливо говорить, что здесь кормят хуже, чем дома. Альбина постаралась.

Барышев, как успел Гришка заметить, все-таки следил за ним, изредка кидая взгляд на противоположную сторону стола. Наконец, когда трапеза была закончена, хозяин особняка промокнул салфеткой губы, подавая пример этикета новому постояльцу, и только после этого спросил:

– Богдан уже показывал тебе старый флигель?

– Да, – не стал отпираться Гришка. Барышев, видимо, хорошо знал своего управляющего и после ответа мальчишки удовлетворенно кивнул.

– Заходил в него?

– Зачем? – снова удивился Гришка. – Это проверка? Что такого в старом доме, помимо привидения?

– Ладно, ладно! – засмеялся мужчина. – Я проверил свои догадки. Хочу напомнить, чтобы потом не возвращаться к этому разговору. Посещать флигель тебе не запрещено, но только в светлое время суток. Ночные вылазки туда запрещаю. Узнаю, что ослушался – вернешься в станицу.

– Даже если я уже буду учиться в гимназии?

– Это тоже меня не остановит. Заберу документы, извинюсь перед Павлом Ефимовичем – не переломлюсь.

– Почему днем можно заходить, а ночью – нет? – с любопытством спросил Гришка. – Ночью привидение злее?

Барышев добродушно хохотнул.

– Привидение здесь совершенно ни при чем. Просто следуй моим правилам. И, кстати, если Ольга или Настя захотят тебя уговорить прогуляться с ними во флигель ночью – можешь применить Силу, чтобы охладить горячие головы молодых девиц.

Гришка решил промолчать. Конечно, как и любой мальчишка, он был заинтригован и тайной флигеля, и скорой встречей с незнакомыми еще племянницами Барышева. Сколько, интересно, им лет? Вредные или добродушные? Как вообще они поведут себя, когда увидят его? Юный волхв прикинул, что девчонок нужно ждать в последнюю неделю июля, так как занятия в гимназии начинались с первого августа, как пояснил еще в станице Кирилл. Значит, осталось еще дней пять-десять. Ладно, подождем, подумал Гришка.

– А сколько лет вашим племянницам? – все-таки решился спросить он. – Не слишком ли малы или уже старше меня?

– Ольга твоего возраста, – хмыкнул Барышев, – ну, а Настя на два года старше вас обоих. Впрочем, ей это не мешает организовывать авантюры, которые я ограничиваю территорией особняка, и привлекать для своих проказ весь квартал. Ну, а тебе здесь нравится?

– Нравится, – честно ответил Гришка.

– Устроился нормально?

– Все отлично.

– Богдан – мой управляющий, и слушаться его стоит так же, как и меня. Я периодически уезжаю по своим делам из Албазина, так что хозяином становится он. Не разочаровывай меня и своих могущественных друзей из Раздольной.

– Я постараюсь.

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся Барышев. – Ладно, иди в свою комнату и оденься к визиту. Мы едем в гимназию. Сейчас идет прием новичков, и нам надо успеть подать документы. Я уже заказал такси. Через час будь готов.

– Хорошо, – Гришка вскочил и направился в свою комнату. Его немножко лихорадило от страха. Как-никак его будет экзаменовать сам архимаг Борисов, известный своим дотошным отбором наилучших учеников-подмастерьев для своей школы. Попасть под его крыло означало схватить жар-птицу удачи двумя руками. Но для этого необходимо проявить себя в течение всего периода обучения. Кирилл как-то сказал, что сам не против поучиться у Борисова, но его репутация волхва, запятнавшего себя службой адептам Тайного двора, сразу исключила такую возможность. Обмануть архимага невероятно трудно, он раскрывал малейшую фальшь и жестоко наказывал обманщика. А с отступником разговор и вовсе был коротким. Вот почему Гришка боялся, что обман с мнимым родством вскроется. Последствия нетрудно предугадать. Почему-то и Страж, и атаман Данилов чуть ли не панически боялись, что некая тайна, тянущаяся за Гришкой с самого рождения, больно ударит по всему Дому. Пацан уже давно догадывался, что родители ему не родные. Он просто чувствовал это. Да, батя и мама любили его, ни разу не подавали повода усомниться в своей любви, но как истинный обладатель Силы четырех стихий, Гришка на зверином уровне понимал: они чужие по крови. Откуда тогда у него Сила, если родители вообще не имеют ее? Кровь не обманешь. А мальчишка размышлять и сопоставлять факты умел.

К назначенному сроку он вышел в холл, принаряженный для особого случая. На нем был легкий летний светлый костюм, под которым надета рубашка, и галстук нейтральных тонов. На ногах тщательно начищенные туфли. Гришка даже выглядеть стал старше своих лет, как-то вытянулся, повзрослел. Барышев уже ждал его и придирчиво осмотрел сверху донизу. Хмыкнул, но ничего не сказал, а только махнул своей тростью в сторону двери:

– Машина у ворот. Идем. И расслабься. Помнишь трюк с тростью? Вот и думай, что встреча с архимагом – всего лишь просьба показать свои способности, за которые тебе ничего не будет. Поверь, так легче. А то надулся, как жабий пузырь, даже страшно, что лопнешь.

Возле ворот их ждал голубой кабриолет с логотипом компании на правой двери. Таксомотор порыкивал мотором, и водитель в темно-зеленом кепи оживился, увидев пассажиров. Он распахнул дверь перед Барышевым, дождался, когда Гришка нырнет в салон автомобиля, пахнущего кожей, аккуратно прикрыл ее и сам быстро уселся за руль. Место назначения он уже знал по заявке диспетчера и без лишних слов рванул вперед, распугивая звонким клаксоном гуляющих по дороге голубей. Барышев молчал, а Гришка с любопытством рассматривал улицы, утопающие в зелени. Машина вывернула из проулка на широкий проспект и покатила вдоль набережной Амура. Было хорошо видно, как через мост катит поток различной техники, а другой берег колышется в жарком мареве, а вместе с ним – крыши домов, усадьб, поместий и многоэтажных построек.

Таксомотор тем временем свернул с набережной и попал в частный сектор, застроенный преимущественно одноэтажными особняками из красного кирпича. Мимо проплывали кованые заборы, увитые плющом и увешанные миниатюрными видеокамерами. Раскидистые и пышные кустарники скрывали от постороннего взгляда всю жизнь обитателей этих домов. Ничего интересного здесь не было. Гришка ради развлечения решил вычислить, сколько народу проживает в этих особняках. С помощью Силы сформировал некий «жучок», который мог считывать ауру людей и передавать своему носителю. Мальчишка с интересом наблюдал через ментальное поле, как этот «жучок» шустро пролетел между прутьями решетки и исчез из виду. Только след, как от «трассера», выдавал его направление. Само собой, видел его только мальчишка. Через несколько секунд перед внутренним взором Гришки стали возникать ярко-оранжевые всполохи, перемещающиеся строго по определенному маршруту. Ясно, что ходят по дому, занимаются своими делами. «Жучок», привязанный к хозяину, очень хорошо показал свои возможности. Проехав несколько особняков, Гришка мог сказать, сколько человек на данный момент находятся в этом тихом районе.

Между тем кабриолет свернул налево и через сто метров остановился перед трехэтажным зданием, которое тоже было ограждено солидным бетонным забором, выкрашенным в белый цвет. Лишь в одном месте можно было проникнуть внутрь, через проходную. Именно туда направился Барышев после того, как расплатился с водителем, а Гришка плелся следом.

Надпись золотыми буквами на светло-коричневой стеклянной панели гласила, что здесь находится городская гимназия с особыми условиями обучения. Барышев на ходу пояснил, что эти «особые условия» не должны вводить в заблуждение знающего человека. Господин Борисов не любит публичности и старается всячески оградить свое детище от любопытствующих журналистов.

Они зашли в помещение проходной, перегороженное двумя блестящими турникетами, возле которых скучал мужчина в серой униформе и залихватском кепи с позолоченным орнаментом на тулье в виде листьев дуба и золотой цепочки, обвивающей их. На ремне, опоясывающем талию, висела черная укороченная дубинка с двумя усиками на конце. Гришка уверенно опознал ее. «Скорпион» – электрошокер, выпускаемый для гражданского населения, но активно применялся и в полиции, и в армии. Незатейливый аппарат, который мог качественно вывести на несколько минут из игры нехорошего человека, вздумавшего распускать руки. Даже на базе в Раздольной была парочка экземпляров, которые, впрочем, никто не жаловал. Так и пылились в оружейной комнате.

– Господин… – охранник выступил вперед и встал перед турникетами.

– У меня встреча с архимагом, – терпеливо пояснил Барышев и назвал свою фамилию. – Проверьте список посетителей на сегодня.

Охранник нырнул в стеклянную кабинку, чтобы проверить этот самый список по компьютеру. Через пару минут вышел обратно, но с маниакальным упорством переспросил:

– Барышев Кондратий Иванович со своим племянником Григорием Старицким?

– Да, это мы, уважаемый, – не теряя терпения, ответил Барышев. – Теперь, надеюсь, мы пройдем?

Что-то щелкнуло, и на одном из турникетов загорелся зеленый светодиодный сигнал. Блокировка была отключена, и Гришка со своим «дядей» спокойно прошли на территорию гимназии. Еще один охранник сидел в вестибюле гимназии. Один на все пустое помещение, он читал какую-то книгу, но чутко вздернул голову, когда стеклянная дверь распахнулась и впустила двух посетителей. Барышеву и здесь пришлось пояснить, кто они и зачем появились в уважаемом заведении. Запись в гимназию прошла еще в апреле, а занятия начнутся не раньше чем через две недели. Гостей охрана явно не жаловала.

– Встреча согласована с самим Павлом Ефимовичем, – сказал Барышев, опираясь на трость. – Он сейчас здесь, ожидает нас в своем кабинете.

Охранник не стал перепроверять данные посетителей. Достаточно было того, что они легальным образом миновали проходную, и значит, в списке их имена значились.

– Второй этаж, левая рекреация, – буркнул мужчина и снова уткнулся в книгу.

Поднявшись по широкой лестнице, Барышев с Гришкой миновали целый ряд портретов, висящих на стенах, на которых были изображены мужчины и женщины в строгих костюмах и с государственными наградами. Под каждым портретом висела табличка с указанием имени и фамилии изображенного, его заслуги и жизненный путь. Гришке все это казалось неинтересным, и он снова пустил «жучка», чтобы проверить, где сидит архимаг. Выходило, что где-то рядом, в десяти шагах от него.

И точно, Барышев остановился как раз перед дверью, где переливался ярко-сиреневым цветом протуберанец. Обычная надпись на двери – «директор», без фамилии и имени.

– Готов? – охрипшим голосом спросил Кондратий Иванович.

– Да, – ответил Гришка, вернув шпиона на место. Виртуальная картинка схлопнулась, протуберанец потух.

Барышев поднял трость и набалдашником несколько раз стукнул в полотно двери. И, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет архимага.

Гришка ожидал увидеть некоего седого старца, восседающего за огромным столом, и со взглядом все знающего человека, пожившего немало на белом свете. А еще у него должен быть атрибут в виде какого-нибудь животного, вроде огромной собаки или прирученного волка. Гришка не знал, откуда у него такие мысли, дурацкие, надо признать. Тем более что «жучок» показал всего лишь одну ауру в кабинете.

Архимаг действительно был старым, но в элегантном костюме, придающем ему некую моложавость. Короткая стрижка, седой ежик, слегка с горбинкой нос над узкой щелочкой рта и широченные плечи, словно директор когда-то был борцом или, на худой конец, кузнецом, помахавшим тяжелым молотом от души.

– А-а-а! Кондратий Иванович! – Борисов радушно улыбнулся и жестом предложил садиться посетителям на обитые темно-бордовым материалом стулья. – Рад видеть вас! Что-то вы редко появляетесь на городских мероприятиях! Так, глядишь, и отшельником станете.

– Да недосуг мне, Павел Ефимович, – извиняясь, сконфуженно произнес Барышев, но Гришке показалось, что он слегка переигрывает. Какое ему дело до светских развлечений? Но факт знакомства этих двух людей заслуживал внимания. – Один в своем замке, да еще родственники детишек своих навесили. Я же не могу отказать деткам в праве на обучение.

– Вижу, что еще одного подкинули? – с весельем в глазах произнес архимаг и посмотрел на Гришку. – Что же ты, вьюнош, вторгаешься в приватное пространство? Что за шпиона подослал? Сам смоделировал?

Барышев с недоумением посмотрел на директора гимназии, потом – на Гришку, и только потом до него дошло, что пацан проявил свою Силу ради какой-то пакости. Побагровел, молча сжав пальцы в кулаки. Казалось, еще немного – и трость переломится в его руках.

– Личная разработка, – осторожно подтвердил Гришка, сжав колени от пристального взгляда Борисова. – Это всего лишь безобидная программа, позволяющая видеть метки людей в закрытых помещениях. Ничего необычного. Такие вещи моделируются за пару минут.

– Конечно, не спорю. Мои ученики начинают обучение именно с них. Ерунда, плевое дело, – архимаг откинулся на спинку кресла. – Но твой шпион прорвался через «завесу», которую я специально поставил от таких нежелательных визитеров. Как объяснишь?

– Не знаю, – пожал плечами Гришка, внезапно испугавшись ледяного взгляда Борисова. – Я просто создаю модель с функциями, которые мне нравятся, и отправляю «жучок» гулять.

– Какие функции? – любопытство сквозило в голосе директора. – Я не собираюсь выведывать у тебя личные тайны, но мне надо знать, на какие неожиданности программировать «завесу».

– Отсеивает человеческую ауру от животного, – пояснил пацан охотно, радуясь, что его сразу не прогнали из кабинета. – Потом определяет пол человека, его возраст по функционированию организма. Это тоже нетрудно. Агрессивность тоже могу определить. Ну, и некоторые мелкие вещи, которые вам неинтересны.

– Ну да, ну да, – покивал головой архимаг. – Значит, ваш племянник, Кондратий Иванович, имеет задатки магической Силы более чем второго или третьего уровня, и поэтому решено отдать его мне на обучение?

– Да, именно для этого я хочу пристроить мальчишку, чтобы не занимался глупостями.

– Глупости, детские шалости, – Борисов задумался. – Тринадцатилетний мальчик с ходу проломил мою защиту, которая прошла апробацию в Департаменте полиции, в различных секретных структурах… Я даже не знаю, что сказать. Ответь, а как ты создаешь столь сложную структуру, какие возможности задействуешь?

– Не понял, – захлопал глазами Гришка.

– Ну… Каждый волхв черпает Силу из стихий: огня, воды, воздуха и земли. Это основополагающий принцип магии, так?

– Да, согласен, – кивнул мальчишка, отчего архимаг возмущенно фыркнул. – А еще есть парные структуры, и их количество пропорционально возрастает…

– От силы и возможностей волхва, – перебил его Борисов, сложив на груди руки. – Молодец, понимаешь основы. Заметь, от силы и возможности. Ты еще можешь сформировать пару земля-воздух или огонь-вода, но тройная комбинация доступна немногим. Очень немногим. Я могу огласить список людей, которые потенциально стоят на высшей ступени, и он не столь большой, поверь. А вот тот, кто владеет настоящей Силой – те стоят во главе родов и контролируют возможности своих потомков, пытаются увеличить их потенциал. Вот я и хочу узнать, ты сознательно создаешь магические структуры или делаешь это по наитию?

Вопрос был коварным, и Барышев затаил дыхание. По легенде Гриша Старицкий являлся ребенком, получившим слабое подобие магических возможностей, и сейчас Борисов мог легко вскрыть обман. Мальчишка по своей детской наивности и глупости сам подставился, и теперь только от архимага зависело, что с ним делать.

– Ремесло или искусство? – слабо улыбнулся Гришка, не зная, как ответить на вопрос страшного дядьки.

– О, да ты соображаешь! – непритворно удивился архимаг. – Каков самородок, а, Кондратий Иванович?

– Да уж, – только и вымолвил Барышев. Он вдруг захотел пить. Так пересохло в горле. – Подсунули беду на мою голову. Отвечать-то будешь, Гриша?

– Не могу сказать, – честно сознался пацан. – Я формирую магическую структуру, просто представляя ее функционал и первичные способности. Мне не нужны чертежи или поступенчатая конструкция. Просто представил, как действует заклятие, – и оно само выскакивает.

– Ох, – сипло произнес архимаг, отжимая ворот рубахи, словно ему стало трудно дышать.

Барышев был с ним согласен. В кабинете стояла духота, а окно было приоткрыто едва-едва, с трудом пропуская свежий воздух.

– Ты выйди, Григорий, в коридор, – вдруг сказал Борисов, – мне надо поговорить с твоим дядей. Это очень серьезный разговор. Надеюсь, твой шпион не умеет подслушивать то, что не для детских ушей?

– Нет, еще не умеет, – простодушно произнес Гришка и попятился к двери. Он так и вывалился наружу задом, но аккуратно прикрыл тяжелое дубовое полотно. И хмыкнул, довольный. Конечно, этот «жучок» не умел подслушивать чужие разговоры, да и не был заточен под аудиоконтроль. Но, предчувствуя, что его рано или поздно заставят покинуть кабинет, пацан «на коленке» соорудил маленькую штучку, которую прозвал «улиткой», и подсадил ее в ту реальность, которую архимаг не мог почувствовать. Гришка просто сместил полог времени на долю секунды назад и теперь мог слушать, что хочет поведать директор Барышеву. Способность смещать временные рамки мальчишка обнаружил у себя уже давно, и довольно долго баловался с новой возможностью, пока не надоело. А вот пригодилось. Не сможет Борисов обнаружить то, чего нет в его информационном поле с сильной защитой. «Улитка» сидит за пологом времени и честно подслушивает своими усиками-антеннами приватную беседу. Правда, с небольшим опозданием, но это не смертельно.

Усмехнувшись, Гришка сел на подоконник и стал болтать ногами, а сам внимательно слушал, что там напевает архимаг несчастному Барышеву. Конечно, передача шла с искажениями, преодолевая порог времени, но они были незначительными. И услышать, о чем говорили старшие, не составляло труда.

– Скажите откровенно, Кондратий Иванович, кто он такой? – голос архимага звучал глухо, словно сам директор до сих пор находился в прострации. – Вы утверждаете, что у мальчика нет особых дарований и обучение нужно лишь для того, чтобы научиться правильно контролировать свои слабые способности. Но это не так… В вашем племяннике бушует настоящая Сила, которую я ощущаю очень четко. Формировать различные магические конструкции, даже не задумываясь, – это уже признак архимага. Знаете, когда я достиг таких показателей? В двадцать лет.

– Вы хотите знать, уважаемый Павел Ефимович, кто его родители? – как бы догадался Барышев.

– Буду признателен, если приоткроете завесу семейных отношений.

– Ничего особенного, надо сказать. Михаил, мой троюродный брат, имел кое-какие наклонности, черпая силу земли, мог спокойно левитировать, передвигать тяжелые предметы, но дальше этого ничего не получалось.

– А его мать?

– Мать прославилась как знахарка, но такими вещами могли похвастаться восемь из десяти женщин, имеющих дар.

– Да, вы правы. Значит, никаких условий для получения полного дара у мальчика не было?

– Уверен в этом.

– Кхм, понимаете, уважаемый Кондратий Иванович, я буду вынужден проверить на молекулярном уровне кровь Григория. Вы должны дать согласие на эту проверку, иначе я заподозрю именно вас в подлоге и корыстных побуждениях.

– Если надо – проверяйте, – голос Барышева нисколько не изменился, и Гришка кивнул, довольный происходящим. Все шло нормально. – Я действительно не понимаю, откуда у Григория такая Сила. Можно лишь подозревать, что здесь замешана тайна внебрачных отношений.

– Это не аргумент. В таких случаях проходит настоящая селекция, длящаяся десятилетиями, – вздохнул архимаг. – Знатные роды стараются заполучить перспективного мага, женят своих детей, выдают замуж, и все ради появления «сверхчеловека». Грустно и опасно. Для чего? У нас в России довольно много сильных волхвов, имеющих мощный потенциал для дальнейшего развития. Неужели не дают покоя лавры ариев-руссов? Или их невероятная возможность укрощать и подчинять силы природы?

– Это же миф, – осторожно ответил Барышев.

– Никакой не миф. Именно могущество ариев создает хаос и беспорядок среди аристократов. Они даже готовы поубивать друг друга за обладание древними знаниями. Я не буду называть фамилии знатных родов, у представителей которых течет кровь ариев, но они существуют, тщательно скрывая свое происхождение.

– Конспирация?

– Разумная осторожность, куда без этого в наши дни? Хорошо, Кондратий Иванович, мы с вами договорились насчет проверки? Подпишите вот эти бумаги на согласие. Если вам удобно, завтра подъезжайте с Григорием в Медицинскую Академию. Знаете, где?

– На Амурской площади большое трехэтажное здание со шпилем на крыше?

– Именно это. Я буду там в десять часов утра. Проверку проведут в течение пяти дней, но первичные результаты я могу сам оценить. Да, вот еще несколько бумаг, прочитаете дома, подпишете. Занятия начинаются второго августа. Как предпочитаете обучать? С пансионом или с домашним проживанием?

– У меня достаточно места, чтобы парень мог заниматься в спокойной обстановке. Так я могу присматривать за ним.

– Ну, как скажете. Григорий пойдет в четвертый класс, так как именно с этого момента начинается профильное обучение. Сразу предупреждаю, что для окончательного решения ему нужно пройти тест. Грамматика, математика, основные предметы для начальной школы, сами понимаете.

– Конечно, в этом не вижу никаких препятствий.

Голоса замолчали. Гришка торопливо соскочил с подоконника и повернулся спиной к двери директора, делая вид, что смотрит в окно на резвящихся внизу на травке двух бродячих псов. Самое интересное и нужное он уже выяснил.

Станица Раздольная, база Тайного двора

Молодой парень, неподвижно лежащий на узкой панцирной кровати, со страхом смотрел на хозяев тайного логова, ожидая от них любых действий. Он не был готов к пыткам, но никогда не сознавался, что боится боли. Потайники, если верить словам его товарищей, не остановятся ни перед чем, чтобы добыть сведения. Они способны даже из полумертвого человека вытащить нужную им информацию. Залезут в голову, возьмут все, что нужно, и оставят подыхать с выпотрошенными мозгами и пускающим на пол слюни. Пленник судорожно сглотнул, но пересохшее горло отозвалось неприятной болью. Как будто наждачку проглотил.

Но время шло, а его никто не собирался бить, кромсать ножом, или прижигать пятки, или того хуже – использовать Силу. Вместо этого двое сели на стулья рядом с кроватью, а третий с азиатской внешностью подошел к окну, загородив своей фигурой весь проем, отчего в комнате сразу потемнело.

– Доктор сказал, что ты говорить можешь, – сказал один из сидящих, с густыми поседевшими усами. – Поэтому не делай вид, что язык тебя не слушается. Как тебя зовут? На кого работаешь?

– Виктор, – облизал пересохшие губы пленник и замолчал.

Данилов переглянулся с Никифором, пожал плечами.

– И это все? – вкрадчиво спросил он. – Зачем вы вели слежку за базой? Кто послал вас? Ты не молчи, Витя. В твоих интересах выложить правду. Хочешь ходить?

– Да.

– У нас есть специалист, своими иголками на ноги враз поднимет. Но за такую щедрость нужно платить. Как тебе условие?

– Я не верю вам, – неподвижный парень в отчаянии заморгал, понимая, что выхода у него нет. Бросят умирать на этой проклятой продавленной кровати, потом вывезут подальше и закопают, как падаль. Начнешь петь – свои доберутся. Так и так смерть. С обеих сторон. На ресницах стали набухать слезы. От злости и отчаяния.

– Ну, для тебя сейчас любое предложение – рулетка. Сыграй. Тебе терять нечего.

– Мы получили задание как можно ближе подобраться к вашей базе и перехватить беспилотник, чтобы вести наблюдение с воздуха, – решился парень. – Все данные поступали не только на пульт вашего диспетчера, но и на монитор спецмашины, которая ждала нас в пяти километрах от башни. Леха работал с беспилотником, а я следил за местностью, чтобы никто не подобрался к нам незаметно.

– Кто дал задание? – повторил Данилов.

– Я не знаю. Старшим в группе был Леха, он и получал все инструкции. Так заведено. Связь с куратором имеет только ведущий. А я исполнитель второго плана.

– Вы работаете на клан Китсеров?

– Говорю же, не знаю. Нас наняли. Мы свободные спецы, работаем через посредников.

Никифор встал, прошелся по комнате, заложив руки за спину. На лбу волхва пролегла морщина. Пленник почему-то с тревогой смотрел на него.

– Знаешь, кто такой Хазарин? – прервал недолгое молчание атаман.

– Нет, но Леха обмолвился про него. – Виктор тяжело вздохнул. – Дайте попить, сил нет.

Данилов сам налил в стакан воды и поднес к губам пленника. Тот успел сделать два мелких глотка, как атаман убрал стакан и со стуком водрузил его на тумбочку.

– Не заслужил еще, парень. Что говорил Леха о Хазарине?

– Да так, вскользь, – несчастным голосом произнес Виктор. – Пока лежали в засаде, трепались. Я хотел узнать, кто вышел на нас, кто заказал операцию. Дело-то серьезное. Не каждый сунется к вашей базе. Ну, Леха и сказал, что в деле завязаны очень высокие люди, даже волхвы. Только имя назвал и сразу замолк. Ведущий вообще не должен говорить напарнику, от кого поступает заказ.

– В случае поимки только ведущий пары имеет больше информации, – сказал Никифор, перестав бродить по комнате. – Это логично. Поэтому и поставили ему блок.

– Ладно, принимается, – поморщился Данилов. – Сможешь проверить парня на блок?

– Да не вопрос, – пожал плечами Никифор, после чего подошел к замершему пленнику и точно так же, как и раньше с его напарником, плотно прижал ладони к вискам. – Не дергайся, лежи спокойно… Не, Андреич, он без блока. Исполнитель последнего уровня. Здесь мы ничего не узнали нового.

– Только вот интересно, что за машина принимала перехваченный сигнал от беспилотника? – Данилов снова посмотрел на лежащего. – На чем вы приехали?

– На «Егере». С кунгом. Оборудован аппаратурой слежения и связи. Водитель, сменщик, охрана три человека и два спеца по технике. Все вооружены, обучены.

– Вот видишь, – обрадовался Данилов. – Уже что-то проясняется. Если вас сопровождала такая серьезная группа поддержки, значит, операцию планировали сверху. Такие машины приобрести непросто. Их сразу с завода распределяют по организациям, и гражданским лицам не достаются. А вот аристократы могут себе позволить такую игрушку. Откуда вы приехали?

– Нас подобрали за городом. Просто Леха получил указание ждать машину на тридцать седьмом километре загородной трассы. Мы приехали на своей тачке, оставили ее возле «Мимозы» на платной стоянке, а сами пешком через сопку срезали путь.

– «Мимоза» – это придорожная гостиница на южном направлении? – переспросил Тихон.

– Да.

– Ладно. А «Егерь» откуда ехал?

– Не знаю. Там же десятки лесных дорог. Есть из лесничества, из частного сектора, где аристо проживают. Элитный поселок «Холодный Ручей». Знаете?

– Знаем. Кстати, оттуда спецмашина вполне могла приехать. Ладно, отдыхай, – Данилов поднялся со стула. – Мы должны проверить твои показания. Если не соврал – мы поможем тебе.

Потайники вышли из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Пройдя немного по коридору, атаман, нахмурив лоб, сказал Никифору:

– Это пустышка, только время тратим. Надо колоть электронщика. Он даже про машину ничего не сказал. Когда раскодируешь данные с его мозга?

– Сегодня закончим, – твердо произнес Никифор. – Лиходея привлеку для помощи. У меня уже есть некоторые данные, но в основном все визуальные образы смазаны. И спецмашину я там вообще не видел. Надо же, отличный блок Хазарин поставил.

– Угу, – буркнул Данилов, покосившись на шагавшего сбоку и чуть сзади Федора. – Теперь придется людей посылать, чтобы искали все «Егеря» с кунгами. Не думаю, что их много в Албазине и в окрестностях.

– Тогда начни с «Холодного Ручья», – Никифор ускорил шаг. – В первую очередь надо тамошние окрестности обшарить. Если повезет – можем успеть, пока машину не перегнали за сто верст от Албазина.

Глава десятая

Июль 2006 года

Албазин, Астапов

Астапов проснулся от неясной тревоги, зародившейся где-то на периферии сознания, еще не отошедшего ото сна. С чем это было связано – он бы не сказал, даже перебрав в уме сотни вариантов. Может, на плохое настроение повлияло вчерашнее совещание у министра МВД по Амурской губернии, может, ухудшившиеся показатели по раскрываемости преступлений, когда подчиненные перестали активно «ловить мышей». Короче говоря, тягучее беспокойство, начавшееся вечером, продолжилось и с раннего утра.

Мелодичная трель телефона, стоявшего на прикроватной тумбочке, окончательно заверила Астапова, что неприятные события имеют свойство трансформироваться в нечто осязаемое. Покосившись на заворочавшуюся под одеялом жену, он схватил трубку и прошлепал по теплому полу на веранду, плотно закрыл стеклянную дверь и сел в кресло.

– Астапов слушает.

Какое-то мгновение мембрана телефона хранила молчание, потом раздался тихий голос, словно с говорившим рядом находился еще кто-то, кому не следует слышать разговор.

– Это Фазан.

– Кто? – сначала не понял Астапов, но тут до него дошло. Фазан – его осведомитель, которого начальник Департамента завербовал в свою бытность старшим следователем. Фазан мог пролезть в любую дыру, найти такую информацию, за которую вешают на грудь ленты, медали и ордена. Но главное для Георгия было не это. Фазан изначально был «заточен» на поиск информации по делу о «бойне в лесничестве Харитонова». Точнее, не по самому инциденту, а по его последствиям. А еще точнее – Астапов хотел найти следы ребенка, наследника империи Назаровых, единственного оставшегося в живых из многочисленного рода обладателя Силы. Потенциального волхва, или даже – иерарха.

– Говори, – обронил Астапов.

– Клев намечается хороший, – усмехнулся голос. – Не желаешь на рыбалку смотаться?

Было произнесено кодовое слово, которое было заранее обговорено на тот случай, если Фазан раскопает что-то по наследнику Назаровых. Сердце прыгнуло на месте, и Астапову очень сложно было успокоиться. Он даже не предполагал, что через столько лет всплывет давняя история.

– Надо с работы отпроситься, – ответил Астапов, вставая с кресла. Внимательно посмотрел сверху на буйную зелень сада, кинул взгляд на ворота. Ничто не нарушало утреннюю тишину. – Через час встретимся на нашем месте. По дороге не гони.

Последняя фраза означала, чтобы Фазан проверил наличие слежки. Астапов не забывал, какой интерес наследник Назаровых представлял для клана Китсеров. Даже за прошедшие тринадцать лет их желание заполучить носителя Силы – потомка ариев – не иссякло. И сегодняшний звонок подтвердил его мнение, что история не закончилась с исчезновением ребенка. Рано или поздно к Георгию снова заявятся представители Китсера, только вот с куда более жесткими предложениями.

Департамент полиции имел по городу несколько конспиративных квартир, где сотрудники ведомства встречались с осведомителями. Одна из таких точек находилась на пересечении Островской и Николаевской улиц. Небольшая квартирка в четырехэтажном доме почти на самом углу. Владельцем дома являлся некий господин Скорнягин. Он сдавал квартиры внаем, с того и жил. Чтобы не привлекать излишнего внимания к конспиративной точке, ведомство платило Скорнягину обозначенную цену, а подставное лицо изредка показывалось на глаза хозяину. Никаких подозрений. Вот там Астапов и назначил встречу. Больше всего он опасался, что люди Китсера до сих пор следят за ним, незримо присутствуют за спиной. Георгий усмехнулся, отключая телефон. Скорее, за спиной присутствует паранойя. Ведь он за эти годы ни разу не проявлял активности в поисках. Было дело – да забыто. Но в сейфе, который стоял в подвальном помещении, хранился черный кожаный кейс, набитый такими бумагами, за которые любой аристократ душу продал бы. И он не давал забыть обещание, данное патриарху рода Назаровых.

Быстро одевшись, Астапов через двадцать минут уже вписался со своей темно-зеленой «Ладогой» в плавно текущий поток автомобилей, пристроился за грузовым фургоном с яркой надписью «Продовольственная компания Горчаков и сыновья» и с какими-то аморфными рисунками, которые должны были показывать, какие именно продукты доставляет к столам горожан эта самая компания. Особенно не торопясь, Георгий не стал обгонять фургон, доехал на его хвосте до середины Амурской, потом свернул на Офицерскую, где можно было спокойно увеличить скорость. Мимо пролетело здание Департамента полиции. Здесь автомобильный поток иссякал, и Астапов спокойно доехал до места встречи. Оставив машину возле нужного дома, утопающего в зелени тополей и аккуратно подстриженных густых кустарников, он прошел по брусчатой дорожке до стеклянных дверей, нажал на кнопку вызова. Щелкнул магнитный замок, дверь распахнулась. Астапов усмехнулся. Господин Скорнягин слишком уж увлекался новейшими системами безопасности. Для этого он установил видеокамеру, которая не только позволяла консьержу рассмотреть человека, но и передать изображение его лица в базу данных. Георгий, кстати, находился в этой базе, как и Фазан, – заранее побеспокоились. Поэтому Астапов вошел в прохладный холл без проволочек. Коротко кивнув консьержу, сидевшему в дальнем углу длинного, как пенал, помещения, в знак приветствия, свернул направо к лестничной клетке.

Фазан уже его ждал. У каждого из них был свой комплект ключей. Мало ли какие обстоятельства вынудят осведомителя пережидать неприятные времена на конспиративной точке. Не бегать же к своему вербовщику за ключом! А лишний раз обращаться к смотрителю – наведет на нехорошие мысли.

Осведомителю было далеко за сорок. Но дать ему такое количество лет вряд ли получилось бы. Фазан выглядел молодо. Его азиатская рожа лучилась от удовольствия поглощением большой кружки с кофе. Да, Фазан был метисом, и это обстоятельство позволяло ему крутиться в различных кругах: китайских, маньчжурских, и даже с корейцами он себя чувствовал среди своих. Астапов завербовал его после одной операции по задержанию бандитской группировки, занимавшейся контрабандой женьшеня и внутренних органов амурского тигра, которые использовались в приготовлении различных снадобий. За убийство животного в Маньчжурии отрубали руки и заковывали ноги в колодки, после чего оставляли на жаре, чтобы преступник осознал свои грехи, а быстрая смерть показалась бы желанным избавлением от мук. В России действовали мягче – просто заковывали в кандалы и отправляли на рудники кайлом махать, лет на десять. Зачем добру пропадать, если может пользу обществу принести? Банду накрыли в одном из притонов на краю Албазина, где до сих пор сохранились мощные каменные склады со времен первой половины двадцатого века. Раньше там были пороховые погреба армейского корпуса, прикрывавшего пограничный район от нападений хунхузов. Город разросся, но этот район оставался неухоженным, так что рассадник бандитизма до сих пор оставался головной болью Департамента полиции. Но в тот раз облаву провели по наводке стукача. Фазана загребли вместе с десятком контрабандистов.

Астапов вел допрос этих людей, искренне не понимая, почему болваны сунулись в большой приграничный город, кишащий военными и полицией, вместо того чтобы обойти его стороной и таежными тропами уйти к Амуру. Фазан оказался покладистым малым. Может, оттого, что являлся единственным русским (относительно, конечно) среди маньчжуров. А может, совесть заела. Он так до сих пор и не сознался, почему пошел на сотрудничество с полицией. Но Астапов ни разу не пожалел о своем решении «отмазать» Фазана от каторги. С тех пор его личный стукач несколько раз выводил Григория на крупные банды, промышлявшие на территории Амурской губернии.

– Какую кружку пьешь? – поинтересовался Астапов, проходя через узкий коридор на кухню. Раздражающий запах кофе, казалось, пропитал помещение.

– Третью. Я уже давно здесь, – Фазан кивнул на стул, приглашая начальника Департамента присесть. Как заправский хозяин действует. Кто знает, может, в отсутствие дел он частенько здесь живет, особо не афишируя перед работодателем свое желание спрятаться от неприятностей.

– Что интересного накопал? – несмотря на острое любопытство побыстрее узнать о причинах вызова, Астапов все-таки оставался скептиком. Откуда Фазан мог раздобыть информацию о наследнике Назарова?

– Тебе судить, начальник, – пожал плечами Фазан, щуря азиатские глаза от исходящего парком кофе. – Информация не достоверная, сразу предупреждаю. Прошла через третьи руки. Тебе известно имя Хазарин?

– Хазарин? – призадумался Георгий. Что-то знакомое мелькнуло в голове, но уловить тончайшую нить, свитую из сотен страниц служебных досье, пока не удавалось. Но это имя где-то и когда-то мелькало перед его глазами. – Это прозвище, так?

– Именно, – усмехнулся осведомитель. – Он – волхв. Вспомнил?

– Да-да, – рассеянно произнес Георгий, глядя на цветастую кружку в руках Фазана. – Хазарин – волхв. Одно время он служил роду Котовых, но потом прервал свои отношения с патриархом и перешел к Китсерам. Так, мне теперь понятно, о чем ты хочешь сказать. Кто дал информацию по Хазарину?

– Называть имен не буду, – привычно ответил Фазан. – Я знаю, что недавно на базу наемников в станице Раздольная было совершено нападение. Участвовал Хазарин. Атаку отбили, но самого его не смогли взять. Связано это нападение с тем, что Китсеры узнали о некоем пареньке с навыками Силы. Попытались то ли его выкрасть, то ли просто прощупать ситуацию, но не получилось. Правда или нет – я не знаю.

– Дальше, – потребовал Астапов, когда Фазан припал к кружке и после целую минуту сидел, закрыв рот. – Хватит в нирвану впадать. Говори!

– Хорошо, долго базарить не буду, – покладисто ответил мужчина с азиатскими скулами. – Через несколько дней после происшествия в станице оттуда привезли мальчишку. Поселился он в особняке Барышева. Надеюсь, знаешь?

– Не отвлекайся.

– Сейчас живет там. Я решил проверить, пас его пару дней. На улицу не выходит. Забор высокий, частично кирпичный. А где стоит решетка, там очень густые заросли. Внутрь залезать не стал. Смысла не видел. Если мальчишку караулят, то отпускают гулять во внутреннем дворе. Под присмотром. Но мне повезло. Вчера Барышев и пацан ездили на таксомоторе в гимназию.

– Куда именно? – напрягся Астапов.

Фазан назвал адрес. Георгий откинулся назад, прижавшись спиной к стене, обложенной кафельной плиткой.

– Школа кадетов, – медленно произнес он, – так, кажется, ее называют в городе? Руководитель – известный волхв, архимаг высшей ступени.

– Теперь ты все понял, начальник?

– Да, отличная работа, Фазан. Оплата – в двойном размере. Постараюсь выбить у финансистов, – усмехнулся Георгий. – Деньги получишь обговоренным способом.

– Приятно иметь с тобой дело, начальник, – иногда осведомитель начинал юродствовать, чтобы скрыть степень своей благодарности. Не любил он говорить «спасибо», когда получал денежную награду из рук своего куратора. Такой вот странный человек сидел перед Георгием.

Обратно Астапов ехал никуда не спеша. Как глава Департамента, он мог появляться на работе в любое время, но часто засиживался допоздна. Работа иногда затягивала, как омут, в прохладную глубину удовольствия, иногда вызывала отвращение. Но одно его постоянно держало в напряжении и тонусе: просьба, нет, даже требование старого Назарова. И жгучее желание разгадать тайну древнего ордена ариев-руссов, умевших жить в симбиозе с природой и приручить ее силы и стихии.

Возле Департамента он снизил скорость до минимальной и осторожно заехал на охраняемую стоянку, сразу припарковав свою миниатюрную «Ладогу» под раскидистым тополем, таким старым, что казалось – помнящим еще закладку фундамента этого заведения. Это была его личная территория, где больше никто не ставил свою машину. Оглядевшись по сторонам, отметил с удовлетворением, что сотрудники уже были на месте. Вот стоит «Рено-Соболь» Полины Молодецкой, которая, впрочем, уже имеет другую фамилию по факту выхода замуж. Однако Астапов упрямо называет ее по девичьей фамилии, что очень смешит молодую женщину. Рядом с ее вызывающе красной машиной примостился хищный «Амурец» – полноприводной внедорожник, гордость майора Зинченко, тоже человека Астапова. Так уж случилось, что, став главой Департамента полиции, он потянул своих сотрудников за собой. И нисколько не терзался сомнениями, когда на него косились старожилы трехэтажного массивного здания из темно-коричневого кирпича, первоначально оценивая его первую инициативу как вызывающую и неприличную. Ничего, привыкли, сработались.

Когда Георгий дошел до своего кабинета, весть о его прибытии уже обежала все этажи здания, сотрудники зашевелились, готовясь к плановому вызову на ковер. Так бывало каждый день. Астапов любил выслушивать начальников отделов, причем не всех скопом, а по отдельности. Сегодня – отдел уголовного сыска, завтра – негласный и гласный надзор, еще через день – канцеляристы или шифровальщики. В общем, в этом была своя логика и стратегия. И ее Астапов придерживался неукоснительно.

Предупредив секретаря, что пока никого принимать не будет, закрылся в кабинете и тут же включил системный блок. На экране монитора высветилась заставка Департамента, потом надпись с просьбой ввести пароль. Сейчас Георгия била нервная дрожь. Фазан нащупал остывший след. Все-таки Страж не решился оставить ребенка при себе, испугался растущей Силы в мальчишке и направил его на обучение к мастеру. Надо признать, он хорошо законспирировал внука патриарха Назарова, что только по прошествии десятка лет Китсеры проснулись и попытались что-то предпринять.

Если кто-то думал, что полиция не вмешивается в дела аристократических семей, то глубоко ошибался. Обывательское мнение – оно неискоренимо и грубо. Идет слушок, что князьям и присным все законы и установления до одного места – значит, так оно и есть. И никакими доводами не прошибешь такую сермяжную стену. Она ведь крепче бетона. Астапов же не стремился доказывать каждому непреложную истину: перед законом равны все. Просто для наказания человека, входящего в клан, требуется артиллерия крупного калибра.

Хазарин был тем человеком, к которому нужно было применять именно такой калибр. Однако сейчас сильный волхв привлек внимание Георгия лишь одним фактом служения господину Китсеру. Если Хазарин напрямую предпринял атаку на Тайный двор – за этим стояло нечто важное.

Одним нажатием кнопки Астапов выудил досье Хазарина. Сорок три года. Настоящее имя – Ломакин Евгений Сидорович 1963 года рождения. Волхв пятой ступени. «Огневик». В 1988 году участвовал в боевой операции «Шторм» против уйгуров, вздумавших проникнуть на территорию России через горные перевалы и закрепиться в районах, недоступных для контроля со стороны властей. Наивность их желаний была непонятна, но подготовились уйгуры качественно. Две сотни боевиков, вооруженных современным оружием (английский и даже американский след прослеживался и здесь), гранатометами, пулеметами, ПЗРК, оседлали горные дороги, отсекая любую возможность проникнуть на контролируемые территории. Оказывается, один из лидеров этого этноса, преследуемый китайскими властями, решил уйти в Россию, чтобы создать здесь свою республику. К этому времени на территории Уральской и Семиреченской губерний проживало около десяти тысяч уйгуров, в основном в горных районах. Их-то мятежный лидер и мечтал присовокупить к своим подданным. Естественно, такое положение дел императорскому двору не понравилось. Была разработана войсковая операция, в которую вошли два десятка волхвов, так как по данным разведки уйгуры тоже не лыком шиты были. Насчитали по оперативным данным не меньше пяти местных магов-стихийников.

Для проникновения в горные районы привлекли местных жителей. Но от их помощи пришлось отказаться. Тропы были перекрыты. Тогда разработали воздушно-десантную операцию. Под покровом ночи в определенных точках с самолетов сбросили два батальона десантников. Командование учитывало степень риска, но иначе пробраться в занятые уйгурами районы было невозможно. Вместе с «десантурой» прыгал и Хазарин. Именно в этой операции его карьера пошла в рост. Его заметили в Высшей академии волхвования, попытались перетянуть к себе, но молодой маг решил и дальше практиковаться, а не предаваться унынию в четырех стенах интересного и перспективного, в общем-то, заведения. После нескольких лет своей практики он заключил контракт с кланом Котовых. Прослужил почти десять лет на одном месте, но вот совсем недавно ушел к Китсерам.

Астапов призадумался. Или такой резкий уход связан с желанием использовать новые возможности, или существует личный интерес. Китсер мог соблазнить «огневика» невиданными доселе возможностями, где главную роль должен был играть мальчишка Назаровых. Что мог дать будущий иерарх Силы другим волхвам? Мощный рост умений и возможностей? Тайные знания? Да все что угодно!

– Виктор, зайди ко мне, – по внутреннему селектору приказал Астапов. Он знал, что Зинченко находится в своем кабинете, ожидая вызова. И когда тот появился перед очами начальства, сказал: – Присаживайся и слушай… Всплыла старая история. Помнишь случай в Раздольной?

– Ого! – только и смог вымолвить Зинченко. – Неужели появился след?

– Так, следок. Нужно поставить наружное наблюдение к дому Барышева. Знаком тебе сей гражданин?

– Знаю. Добропорядочный и законопослушный господин, – кивнул Зинченко. – Не привлекался, не участвовал, не способствовал…

– Ну, заладил, – добродушно прервал его Астапов. – Наблюдение нужно не за Барышевым, а за мальчишкой, который появился в его доме. Есть предположение, что это тот самый найденыш. Только тихо, без лишней суеты и движений. Я поговорю с Коломенцевым, чтобы он выделил для тебя волхва. Пусть подслушает, что происходит внутри особняка. Разговоры, передвижения – сам знаешь, в общем…

– Наблюдение круглосуточное? – уточнил майор.

– Хотелось бы, но, по слухам, Барышев сам немножко магичит, а если там еще и Назаров обитает – сто процентов нас срисуют. Пока нет необходимости денно и нощно следить за мальчишкой. Организуй несколько смен по два-три часа. Отчет – вечером, каждые сутки.

– Понял, – посерьезнел Зинченко. – А если мальчишку кроме нас выследил еще кто-то?

– В контакт не вступать, людей не засвечивать, – приказал Астапов. – Ненавязчивая слежка – вот и все, что пока нужно.

Особняк Барышева

Гришка стоял посредине своей комнаты и с улыбкой смотрел в стену. Любому, кто бы присутствовал при данной сцене, так и показалось бы. Странный, отрешенный взгляд в пустую стену, оклеенную простыми фактурными обоями. Но сам мальчик прекрасно знал, чем занимается. Его чрезвычайно заинтересовало происходящее во внешнем мире, отгороженном двухметровым забором и густыми насаждениями, не дающими никакому любопытному взгляду проникнуть в то, что происходит на территории особняка. В отличие от других, Гришка мог проделывать такие манипуляции с легкостью.

Перед его взором расплывались ауры людей, уже второй час неподвижно торчащих на одном и том же месте. Вернее, их ауры колыхались, но незаметно, словно находились в замкнутом пространстве. Молодой волхв предположил, что люди сидят в небольшом фургоне. Где еще люди могут торчать часами без движения? Только в машине. А вот почему они там сидели, не делая попыток вылезти или вообще уехать? Причина, полагал Гришка, была одна: за ним следили. Как только он обнаружил сей занимательный факт, сразу же возникла мысль послать «жучка» для прослушивания разговоров. Выяснилась интересная деталь. Из трех человек один являлся коллегой, то бишь – волхвом. Становилось интересно. Гришка отрешился от всего и стал внимательно слушать разговор в машине.

– Чертова жара, – произнес молодой голос, принадлежащий тому, чья аура неподвижно находилась в районе водительского кресла. – Я уже выпил два литра воды, и куда она вообще девалась? Даже в туалет не тянет.

– Она вместе с потом выходит, – ответил волхв. – Хватит одну воду дуть. Лучше бы заварил в термосе травяной сбор и взял с собой. Все меньше пил бы, и нагрузки на почки не будет.

– Почему бы тебе не создать здесь микроклимат? – с интересом спросил третий седок более грубоватым голосом, чем у водителя. – Давай, Саня, не жмись, используй свою Силу.

– Мне запрещено, – ответил волхв. – Личный приказ майора Зинченко. Никаких проявлений магии. Так что терпите.

– Еще целый час терпеть, – ответил водила. – Может, потом сразу на реку махнем? Искупаемся?

– Не отвлекайся, – прервал его грубый. – Саня, как там прослушивание?

– Хрень какая-то. Словно модуль блокировали в комнате с отражателями. Звук идет, но искаженный донельзя. Хрип, шумы. Да и слушать нечего. Говорят, хозяин особняка – человек нелюдимый, живет почти один. Что там слушать? Разговоры поваров или уборщиков?

– Любой разговор полезен, не ворчи, – усмехнулся водитель. – Ты, главное, слушай, тебе же отчет писать.

Наступила тишина, в которой отчетливо послышалось бульканье. Кто-то присосался к бутылке с водой. Гришка был доволен собой. Он в первую же минуту обнаружил вражеский модуль прослушивания и переместил его во времени на минуту назад. Он уже знал, что в таком случае звук искажался до невозможности. Ведь в модуле не было необходимых структурных форм, как в его «жучке», которые формировали бы фильтры и гасители искажений, когда голоса прорывались сквозь барьер времени. Вот почему волхв в машине был озадачен и не мог понять причину неисправности своей «прослушки».

– Слушайте, а кто он такой, этот пацан? – водитель не мог усидеть без разговора пару минут и снова тормошил своих товарищей, сомлевших от июльского пекла. Но ответа так и не дождался. Гришке даже стало жаль их, и он задумал кое-что интересное. До этого мальчишка даже не предполагал, что сможет сотворить подобное. Активировав элементы стихии воды и воздуха, Гришка соорудил что-то вроде системы кондиционирования. Ну, громко сказано: соорудил. Это был небольшой сгусток вещества, в магическом поле похожий на каракатицу, и он мог прекрасно охлаждать воздух в небольшом помещении. Для машины такой «каракатицы» вполне хватало. Взаимодействие двух стихий и их составляющих стало давать результат через пять минут.

– Что-то похолодало, – удивленно произнес водитель. – Саня, это ты магию применил, что ли?

– Я не дурак светиться, – огрызнулся волхв, тоже озадаченный переменой микроклимата. – Кто-то балуется. Не удивлюсь, если пацан решил нам помочь.

– А кто прогноз погоды на завтра слышал? – спросил грубый. – Может, дождь или гроза намечается?

– Да успокойтесь вы! – волхв Саня засмеялся. – Радуйтесь, что нам помогают, а не засылают всякие пакости в машину! Присутствие Силы от обыкновенного метеорологического казуса я-то уж отличить смогу.

– О-па! – воскликнул водитель. – Внимание, к особняку подъезжает такси. Кажется, Барышев приехал. Точно, он.

Гришка очнулся от прослушивания и пожал плечами. Ничего необычного эти люди не сказали, и понять, кто они такие – не получалось. Может, Имперский сыск, а может – люди из аристократических кланов, охотящихся за ним. Хазарин, например, мог послать засаду. Впрочем, в его возрасте думать о каких-то опасных играх, агентах, шпионах и наемных убийцах совершенно не хотелось. Тем более, упоминание какого-то майора Зинченко явно указывало на принадлежность группы слежки к государственным структурам. А Гришка был обыкновенным пацаном, и скука, окутывающая особняк Барышева, начинала давить на него. Почему бы и не развлечься?

Отвлекла его метка, проникшая в сад. Ясно, что это был Кондратий Иванович. Время как раз к его возвращению из Медицинской академии. Что, интересно, там ему сказали? Анализ крови в любом случае покажет наличие древней Силы, и никуда от этого факта не деться. Вопрос в другом: постарается ли архимаг Борисов скрыть наличие в своей гимназии будущего иерарха? Или растрезвонит по всей округе? Не хотелось бы услышать такой звон. Иначе в Албазин сбегутся все архимаги России.

Барышев вошел в дом, и Гришка решил не дожидаться его в комнате, а сам пошел навстречу. Хозяин особняка не удивился, увидев мальчишку на лестничном пролете. Он уже успел дойти до кресла и устроиться в нем, положив на колени свою неизменную трость. Махнул рукой, приглашая молодого жильца спуститься к нему.

– Садись, – приказал Барышев. – Не буду тебя томить. Анализы крови по всем параметрам показали, что ты являешься потенциальным иерархом. Меня такой результат совсем не обрадовал. Твои всесильные хозяева утверждали, что в тебе таится Сила волхва. Господин Борисов едва дара речи не лишился, когда ему сказали, кем ты на самом деле являешься. Мы с тобой крепко попали, парень. Можешь ли ты сказать, кто твои настоящие родители?

– Нет, – Гришка осторожно присел на край стула. – Но я знаю, что мои родители, которые вырастили меня, не имеют в крови даже малой капли магии.

– Ну да, я как-то позабыл, что ты рос приемышем, – вздохнул Барышев. – Я был вынужден осквернить память Любоньки, чистой и светлой женщины, и с содроганием сказал, что твое появление на свет, вероятнее всего, связано с супружеской неверностью. Иначе как объяснить высокую концентрацию магической энергии в костном мозге, кровяных тельцах и прочих местах организма? А твоя ДНК несет наследственную информацию древних ариев. Не знаю, как там ученые головы выяснили сей факт. Но что-то болтали о гаплогруппе, о хромосомах – в общем, глаза у них были с чайное блюдце. И я делаю вывод, что ты один из тех, за кем охотятся нерадивые аристократы, желающие получить сразу и все.

– Простите меня, дядя Кондратий, – понурился Гришка. – Не я выдумал эту историю.

– Да ладно, – устало махнул рукой Барышев. – Любонька простит, если ты свою Силу направишь не на разрушение и удовлетворение личных желаний и интересов. Иерарх стоит выше мирской грязи. Будь достоин своей крови.

– Буду, – твердо сказал Гришка. – А что сказал господин Борисов, когда узнал?

– Весьма мне сочувствовал, – с едкой иронией ответил Кондратий Иванович. – Оказывается, я мало знаю о своих родственниках! Ну ладно, не смотри на меня так жалостливо. Он пообещал не афишировать результаты исследований и применит все свое влияние, чтобы произошедшее не вышло за стены Академии. Медики – народ удивительный. Готовы разнести вести о необычных вещах по всему миру. Как вороны, ей-богу.

– Значит…

– Значит, со второго августа ты начинаешь обучение в гимназии. Учти только одно: Павел Ефимович с тебя глаз спускать не будет. Соответствуй своему положению.

Барышев встал, опираясь на трость, и направился в свою половину помещения. Внезапно остановился и через плечо спросил Гришку, все так же сидящего на стуле:

– Кстати, ты знаешь, что за моим домом следят? Черный автофургон с тонированными стеклами. Я почувствовал присутствие волхва. Надеюсь, наш разговор остался в тайне?

– Я все устроил в лучшем виде, – не сдержал улыбки Гришка. – Ни одного слова не поймут.

– Так я и не сомневался, – усмехнулся Барышев.

* * *

– Дядя Кондратий! – девичий визг, достигший ушей Гришки, нежащегося в это воскресное утро в своей постели, заставил его подскочить чуть ли не до потолка. В одних трусах он бросился к открытому окну и осторожно высунул голову в направлении восторженных криков. Ну, что ж, ожидаемый приезд племянниц состоялся.

Барышев, стоя возле парадного крыльца, едва удержался на ногах, когда две девицы повисли на его шее. Рядом стоял Богдан и умолял их умерить пыл радости, чтобы Кондратий Иванович хотя бы обрел устойчивость.

Сверху рассмотреть что-то интересное было невозможно, да еще раскидистая ветка черемухи мешала. Поэтому мальчишка видел лишь макушки племянниц. Светлая и темная. Темная – скорее шатенка. Ладно, нужно одеваться и идти вниз. Барышев все равно представит их до совместного обеда. Гришка озадаченно почесал затылок, не зная, как появиться перед гостьями. В конце концов не стал морочить себе голову. Брюки, светлая рубашка с небрежно распахнутым воротом, начищенные до блеска туфли. Посмотрел на себя в зеркало, поморщился.

«Фигня какая-то, – подумал пацан и взъерошил волосы. Не хотелось выглядеть прилизанной коровой, да еще в таком вызывающе академическом виде. Почему в памяти возникла «прилизанная корова», Гришка сейчас бы не ответил. – Девчонки будут хохотать. Но не в трениках же идти знакомиться».

Веселье на улице прекратилось, но переместилось внутрь. Там оно еще больше усилилось. К приехавшим племянницам вышел чуть ли не весь персонал кухни, и даже Альбина сегодня была здесь. Гришка подозревал, что всем было известно о знаменательном событии, только его забыли предупредить. Он фыркнул, словно сбрасывал с себя наваждение. Странно, что его так взволновали голоса девочек, звонкие и веселые. Даже мурашки по телу пробежали.

Сердито насупив брови, он вышел из комнаты и решительно пошагал по коридору. Раз так – он тоже присоединится к веселью. Его появления сначала не заметили, да и осталось внизу не так много людей. Барышев, Богдан, Альбина и племянницы. Они о чем-то разговаривали, пока Гришка застывшей статуей торчал на верхней площадке. Его заметила одна из девочек и бесцеремонно толкнула сестру в бок. Теперь на Гришку смотрели все.

– Григорий, не желаешь ли к нам присоединиться? – с хорошо скрытой усмешкой произнес Барышев. – Познакомься с моими племянницами.

Настя, та самая шатенка, действительно выглядела почти как молодая барышня, но Гришке почему-то не понравился ее нос, густо усыпанный веснушками, и дико смутил вид выпирающей груди под обычной мальчишеской рубашкой. Да еще длинные ноги, обтянутые бриджами, могли довести до буйных ночных фантазий. За такой наряд в станице запросто и ремнем по заду перетянут, не посмотрев, кто в нем разгуливает: девица или парень. В городе нравы другие, мода не стоит на месте, красивая одежда манит молодых людей. Лицо у Насти было слегка вытянуто, отчего глаза казались кошачьими, немного суженными.

«Красивая, хищная и опасная, – наскоро «прощупав» ее ауру, вынес решение Гришка. Почему опасная, он пока не мог объяснить, руководствуясь анализом визуального просмотра энергетического поля девушки. Наверное, принял красные, с оранжевыми прожилками, сполохи за повышенный фон агрессивности. – Любит риск, опасности. Магия на слабом уровне, годится лишь для бытовых надобностей. Порезы заживить, жизненный функционал поднять».

А вот Ольга ему понравилась. В ней не было той хищнической красоты, которая в будущем начнет валить с ног мужчин. Обычное лицо, симпатичное, но не более того. Глаза светло-карие, чуть припухлые губы, нос слегка вздернут, светлые волосы собраны в куцый хвост на затылке. На ней был простенький цветастый сарафан, едва достающий до мосластых коленей. На ногах простенькие сандалии с потертыми ремешками. Но именно Ольга протянула руку первой, насмешливо сощурившись, словно оценивала нового жильца. Гришка успел заметить свежую царапину на правой ноге, тянувшуюся от лодыжки вверх сантиметров на десять. Некрасиво. Надо подлечить. И кстати, в ее ауре бушевали зеленые сполохи с яркими малиновыми искорками. Это было очень красиво, и мальчишка сделал вывод о мягком характере своей ровесницы. Романтичная особа со своим характером. Впрочем, первичный анализ мог быть неверен, и Гришка собирался как следует разобраться с увиденной картиной магического фона. Ольга владела Силой в разы сильнее, чем сестра.

После того как Барышев представил племянниц, он провел презентацию гостя.

– Григорий приехал с юга. Будет жить у нас на время обучения в школе кадетов. Не обижайте парня. Ему сейчас нужна поддержка. Вы же знаете, какая у него была трагедия с родителями.

Девчонки закивали.

– Школа кадетов? – хмыкнула Настя. – Не гимназия ли аристократов-волхвов?

– Она самая, – подтвердил Барышев. – Пусть вас не удивляют амбиции Григория. У парня мощный дар. Господин Борисов чуть ли не с руками оторвал его у меня.

– Ого! – Настя стрельнула глазами, оценивая Гришку с ног до головы. – Будущий волхв в нашем роду? Дядя Кондратий, а почему мы раньше этого не знали? Какой клад, оказывается, прятался он нас долгие годы!

Барышев шутил, да он и сам не скрывал этого. Легкая улыбка на лице говорила о том, что хозяин особняка находится в самом прекрасном расположении духа. Приезд двух молодых особ способен расшевелить кого угодно.

Альбина категоричным тоном произнесла, что обед готов, стол накрыт на веранде. Богдан сразу же подхватил дорожные баулы девочек и без особого напряжения потащил их наверх. А Гришка поплелся следом за веселящейся компанией, и обед выдержал со стойким желанием побыстрее смыться в свою комнату. Девчонки все время о чем-то щебетали со своим дядей, и обычно хмурый Барышев даже расцвел, словно цветок в пустыне. Гришке даже неудобно стало, что он присутствует на семейном торжестве.

Его планам не суждено было сбыться. Сестры потащили его на улицу с какой-то целью, чего Гришка и опасался. Он помнил слова Барышева, что Настя является заводилой всех выходок в округе. И сейчас ее кошачьи глаза горели совершенно нездоровым огнем. Все втроем они ввалились на веранду, и Настя, оглянувшись, спросила:

– Ты на самом деле очень сильный волхв?

– Учусь, – пожал плечами Гришка и осторожно поглядел по сторонам. – Степень моего уровня еще не измеряли.

– А ты какой «стихийник»? На чем специализируешься? – не отставала Настя, за что получила тычок от младшей сестры, которой почему-то не понравилось ее поведение.

– Не знаю, – честно признался Гришка. – Я могу всего понемногу, но какой-то определенной специализации нет. Не определился. Кондратий Иванович надеется, что в школе мне «выправят» направление.

Настя при этих словах фыркнула, завертела головой.

– Можешь что-нибудь показать? Ну, пожалуйста!

– Мне запретили волхвовать на территории особняка, – стал сопротивляться мальчишка. – Видели напротив ворот автомобиль с тонированными стеклами?

– Да, стоял, когда мы подъехали, – кивнула Ольга и распахнула от удивления глаза. – За тобой следят?

Гришка важно кивнул. Ему пришла в голову идея сочинить какую-нибудь страшилку, чтобы надоедливая Настя отстала от него, но вид ошарашенной сестры изменил его решение.

– Уже несколько дней, – признался он. – Я запустил в фургон «жучка», чтобы он прослушивал все разговоры. Эти ребята из полиции. Им дали задание присматривать за мной. Куда хожу, с кем встречаюсь, о чем разговариваю…

– Почему они за тобой следят? – Настя села в кресло и вытянула свои ноги. Гришка отвел глаза.

– Не знаю. Просто теперь каждый день торчат в машине и пытаются слушать, что здесь происходит. Сотрудник-волхв не может ничего сделать, потому что я поставил фильтр искажений, – придумал на ходу Гришка, не желая раскрывать свои тайные способности. – Все разговоры забиваются, ничего понять невозможно.

– Грамотный специалист всегда сумеет найти противодействие, – высказала разумную мысль Ольга, и была права. Гришка сам бы так сказал, потому что любой фильтр можно взломать, вычленить разумную речь из шумового потока. Но не доказывать же девочке, что у него есть способность влиять на текущее время. Пусть ничего не знает.

Между тем он давно опутал ногу Ольги невидимыми энергетическими нитями, использовав чуточку своих возможностей, чтобы убрать некрасивую царапину с ноги. Младшая сестра что-то стала подозревать, изредка поглядывая на свою ногу, а то и почесывать место, где активно изменялись поврежденные ткани. Царапина должна исчезнуть через несколько минут, и Гришке нужно было как-то отвлечь Ольгу от созерцания ноги.

– А почему ты приехал сюда? – заинтересованно спросила Оля. – Разве у тебя нет более близких родственников на юге?

Гришка медленно пожал плечами. И ответил словами Барышева, надоумившего его говорить именно так, а не иначе:

– Там была какая-то странная история с моими родителями. Родственники почему-то разозлились на маму. После их смерти меня даже не пытались взять в свои семьи, а скорее определили в приют. Я отказался и сбежал сюда. Знал из рассказов отца о его брате. Дядя Кондратий принял меня. Но после окончания гимназии я уеду отсюда. Не хочу быть обузой.

– Глупенький, – печально улыбнулась Настя. – Дядя Кондратий мечтает, чтобы в его огромном доме жили дети. Это он с виду такой грозный и сердитый. Сердце у него доброе… Слушай, ты покажешь свои фокусы?

– Так уже… – Гришка едва сдержал улыбку.

– Что – уже? – не поняла Настя.

– Ты посмотри на ногу Оли. Что скажешь?

– Ой, а куда делась царапина? – взвизгнула Ольга, вытягивая ногу и поворачивая ее из стороны в сторону. – То-то она все время чесалась! Я даже заподозрила, что ты Силу используешь! Так ты лекарь?

– Нет, не лекарь. Я потенциальный иерарх, как сказали знающие люди, – признался Гришка с важным видом, довольный реакцией девочек. И получил новый взрыв восторга. – Но больше никаких проявлений магии! Не хочу подводить Кондратия Ивановича!

– Я слышала, что в школе кадетов есть особый полигон, – Настя заговорщицки подмигнула Гришке. – Там часто проводят испытания новых форм заклинаний, магического оружия и всяких разных тайных штучек. Ты умеешь создавать огненные шары?

Гришка презрительно фыркнул. Волхв Кирилл уже высказывался по этому поводу в том духе, что огненные шары – пережиток прошлого, сейчас использование такого оружия говорит о слабой подготовке волхва. Уже выработана мощная защита и контратакующие плетения. Применяющий огненный шар может и сам погибнуть от своего оружия. Поэтому к таким шарам обычно цепляют всевозможные дополнительные заклятия, чтобы противник не смог мгновенно разобраться, какое оружие потенциально опасное. Кирилл даже продемонстрировал возможности современного боевого плетения на манекене. Для этого учебное чучело облекли в сферическую защиту пятого уровня – очень надежную защиту. Защита была ориентирована как раз на тот случай, если враг применит оружие такого типа. Кирилл сформировал шар и кинул его в манекен. Шар попал в сферу и рассыпался мириадами алых искр и с шипением попытался прожечь защиту. Она прекрасно справилась с таким заданием. Но затем волхв кинул второй шар, уже с сюрпризом. Сфера отреагировала таким же образом, но сразу же лопнула от неведомой силы. Манекен вспыхнул и сгорел за считанные минуты.

«Я применил комбинацию тройного удара, – пояснил волхв. – Шар перетянул на себя семьдесят процентов всей защиты. „Ледяная игла” забрала еще двадцать пять процентов активной брони. Против „огневого луча” уже ничего не помогло. Вот тебе пример комбинированной атаки. С шаром можно применять различные виды плетений, результат будет одинаковым. Поэтому прошу тебя, используй шары только в таком ракурсе».

– Баловство это – огненный шар, – важно произнес мальчишка. – У меня другая техника. Я руны вяжу, создаю плетения и работаю со стихиями.

– Здорово, – уважительно произнесла Настя, как-то уж очень пристально вглядываясь в лицо юного волхва. – Я так не могу. Даже царапину Олькину не смогла залечить.

Гришка тактично промолчал о ее слабости. Ее сила – в красоте, которая обещала в скором времени изменить Настю до неузнаваемости. А то, что она превратится в волшебного лебедя – мальчишка «увидел» уже давно. Вот пусть и охмуряет мужиков, а магические занятия не для нее.

– А ты уже был в старом флигеле? – неожиданно спросила Ольга, все никак не пришедшая в себя после лечения своей ноги. Она то и дело осматривала ее, выставив худющее мосластое колено вперед.

– Ходил вместе с Богданом, – кивнул Гришка, – но внутрь не заглядывал. Неужели все, что он рассказал, – правда?

– Конечно, правда! – в унисон воскликнули девочки. – Вот увидишь, что мы не врем! Сходим ночью во флигель – убедишься.

Гришка с сомнением подумал, что перспектива увидеть призрачное существо, бывшее несчастной девушкой, его не прельщает. Что это ему даст в перспективе? Защиту потусторонних сил от врагов? Так нет у него их.

– Кондратий Иванович запретил, – на всякий случай сказал он.

Девчонки расхохотались, и Гришка убедился, что этих чертовок ничто не остановит: ни угроза старших, ни метафизическая опасность от привидения или еще какая холера, как любила говорить его мама.

Глава одиннадцатая

Август, 2006 год, школа кадетов

– Старшие собирают все нижние классы за стадионом, – уныло произнес Сережка Дружинин, сухощавый подросток с густыми волнистыми волосами и тонкими чертами лица. – Говорят, чтобы все пришли. Кто будет отмазываться, с тем потом поговорят отдельно.

– А что там будет? – Гришка еще толком не знал порядки в гимназии и к любым многолюдным сходкам учащихся относился с подозрением. Они ему просто не нравились своей бестолковостью и ненужностью.

– Прописывать новичков будут, – нехотя ответил Илья, еще один товарищ Гришки, слегка полноватый мальчик с ярким румянцем на щеках. Несмотря на вид увальня, Илья владел двумя видами стихий, и руководство нижних классов решило вести его на досрочное повышение после экстерна в зимние каникулы. – Нас уже прописывали два года назад, а теперь и твоя очередь, Гриха.

– А я один буду? – спокойно поинтересовался подросток. – Или еще есть кто-то?

– Из параллельных классов есть еще двое ребят, – подсказал Сережка. – Это я точно знаю. Ну, может, кто из старших классов есть. Говорят, в этом году много новичков поступило.

– И как все будет происходить? – не унимался Гришка. – Морду бить будут?

Они втроем сидели в самом глухом углу палисадника под тенистой кроной амурского бархата, выделявшегося своими красивыми перистыми листьями. Гимназисты редко заглядывали в сырое, мрачноватое место, предпочитая яркий, открытый солнцу стадион и прилегающую к нему лиственничную и пихтовую аллею.

– Морду никто не бьет, – возразил Илья. – Старшие отрабатывают свои наработки, плетения и магическое оружие. Новички служат манекенами. Нападать на старших запрещено. Нужно всего лишь выдержать несколько атак. Если дашь слабину и попросишь пощады – будешь изгоем в гимназии.

– Кто такую хрень придумал? – грубо выругался Гришка.

– Традиция, – шмыгнул носом Сережка. – Когда меня «прописывали» – отрабатывали боевую комбинацию огня и воздуха. Еле выдержал. Хорошо, что знал, как укрепить «шильд». Дед научил.

– Огонь и воздух? – поразился Гришка. – Это, случаем, не «адское пламя»?

– Оно самое, – снова шмыгнул товарищ. – Узконаправленный луч с равномерным нагнетанием тепловой энергии в поражаемой зоне. Как будто дырку в теле автогеном вырезают.

– Господи! – вырвалось у Гришки. – Ты как выжил-то?

– Так я же говорю, что мой «шильд» отбил атаку, – улыбнулся Сережка, растягивая рот, в котором не хватало пары зубов, в улыбке.

– А Старик об этом знает?

Стариком все учащиеся называли архимага Павла Ефимовича, с чем Гришка мог поспорить. Он еще с первой встречи с начальником гимназии знал, насколько крепок и силен Борисов, несмотря на возраст. По его ауре мальчик понял, что со здоровьем у Старика все в полном порядке. Он умудряется каким-то образом запускать процесс омолаживания организма. Есть у Борисова свои тайны, которыми он ни с кем не делится. Гришка не мог докопаться, какие артефакты или компоненты Силы использует начальник. Но подспудно догадывался: элементы земли и воздуха в микроскопических дозах присутствовали в ауре Старика. Или «завеса», способная держать организм в тонусе, или нечто производное от этого заклятия.

– Он бы да не знал, – фыркнул Илья, когда Гришка поделился своими сомнениями с друзьями. – Когда идет «прописка», за стадионом накапливается такая масса энергии, что архимагу даже со стула вставать не нужно, чтобы догадаться, в чем дело. Просто все поговаривают, что Павел Ефимович специально не вмешивается. Он составляет какие-то графики, таблицы перспективных магов, сортирует их как защитников, атакующих волхвов, созидателей и еще что-то там…

Илья махнул рукой, словно ему было все равно, какой интерес есть у высшего руководства до шалостей гимназистов.

– А куда стравливается энергия? – не отставал от друзей Григорий. – Невозможно ведь оставлять ее без присмотра. В земле есть какие-то отводы?

– Да ничего нет, – Сережка яростно почесал затылок. – Само рассасывается…

Угу, как же: рассасывается, как синяк на теле… Кажется, Гришка понял причину великолепного здоровья Борисова. И мысленно зааплодировал ему. После очередной «прописки» над площадкой, где происходит это действо, вечерком тайно приходит один человек и перерабатывает всю энергию, выплеснутую молодыми в процессе издевательства одних гимназистов над другими. Негативная, черная энергия уходит или в землю, или в небо, а настоящая, живая, насыщенная молодыми токами энергия поглощается Борисовым. И такой «зарядки» ему хватает на целый год. Так зачем Старику уничтожать такую полезную традицию?

– И кто у старших классов там самый прыткий? – Гришка задумался.

– Есть несколько парней, – словоохотливо пояснил Сережка. – Они идут на аттестацию волхвования под протекцией Старика. Это Ромка Марков, Пашковский Димка и Елисеев Колька. Колька – самый вредный. Именно он на мне «адское пламя» испытывал.

– Козел он, – не удержался Илья. – Самый настоящий козел. Ты берегись его, Гриха. От него можно чего угодно ожидать. А потом попробуй что-нибудь ему сделать. Его род в клане князя Жилина.

– А у тебя есть какая-нибудь защитная стратегия? – озаботился Сережка. – Ну, «шильд» ты, наверное, ставить умеешь. Только я подозреваю, что Елисеев на этот раз что-то другое придумает. Может, нашел взламывающий артефакт или руны какие-нибудь. Стремно как-то подставляться.

– Может, подговорить остальных и создать общую защиту? – предложил Илья. Он страдальчески морщился, глядя на спокойное лицо своего нового друга. Словно жалел его заранее.

– Не успеем, – Сережка замотал головой. – Их же всех нужно собрать, выработать единую стратегию… Не… Самое лучшее: индивидуальная плотная оборона. Ничего, пять минут страха – и ты свободен.

– Гы-гы! – вдруг хохотнул Илья. – Пять минут страха – и штаны, полные дерьма!

– Дурак! – Сережка хотел дать подзатыльник товарищу, но тот лихо отпрыгнул в сторону.

– Пошли! – решительно произнес Григорий и широко зашагал на выход из тенистого густого сада. Странной традиции он не боялся, зная, что сумеет защититься от любой пакости старших кадетов. Но вот в этом и состояла загвоздка: сделать так, чтобы никто не догадался об истинной силе новичка. Любая странность в происходящем может привлечь ненужных людей. Старик еще сможет его прикрыть, но кто-нибудь из отпрысков боярских родов обязательно донесет старшим об удивительно живучем младшем кадете. Слух пойдет дальше – и о спокойной жизни можно только мечтать. Значит, надо все сделать так, чтобы слухи не распространились. А как? Опозорить парней. Вот тогда будут молчать.

С такими думами подросток прошел по опустевшей аллее, а за ним вприпрыжку неслись Сережка и Илья. Они нагнали товарища и пошли плечом к плечу к стадиону. Сход намечался за восточными трибунами, где расположился пустырь. Он был удачно прикрыт высоким обветшалым кирпичным забором, за которым скрывались развалины старого хлебозавода, до которого просто не доходили руки у местных властей. Так что пустырь давно стал полигоном для обкатки новейших артефактов и заклинаний. Трава на нем росла только по краям, а земля в середине была выжжена настолько, что спеклась черной коркой. Гришка, как только впервые увидел «полигон», сразу определил основную направленность в волхвовании многих кадетов: стихия огня и земли преобладала. Никакой фантазии. С этими двумя стихиями работать несравненно легче. Если они выходят из-под контроля, их можно быстро «приручить». С воздухом тяжелее всего. Самый непредсказуемый элемент. И все кастования, связанные с ним, неизменно вызывают какие-нибудь осложнения.

Гришка вздохнул, когда увидел, что почти вся гимназия собралась на пустыре. Свободной оставалась только середина поляны, а близлежащий забор и тыловая часть трибунных построек облеплены кадетами. Несколько высоких парней стояли в сторонке и что-то горячо обсуждали. Подросток узнал среди них и Маркова, и Елисеева, и Пашковского. Эта троица и сегодня решила провести свои опыты на новичках, которые несмело топтались неподалеку от выжженного центра.

Его тоже заметили. Причем первые – старшие кадеты. С неподражаемой ухмылкой Елисеев поманил его пальцем. Гришка подумал, что не переломится, если подойдет. Не хотелось с самого начала показывать свое неповиновение, а еще у подростка была идея, которую никак не реализуешь, если не подступишься к врагу ближе, чем на пять шагов.

– Ты у нас тоже новичок, Старицкий? В чьем клане состоишь?

– Если знаешь мою фамилию – зачем спрашиваешь? – резонно поинтересовался Гришка, засовывая в карманы свои руки, чтобы старшие кадеты не заметили, как он пальцами «рисует» определенные руны. – В клане не состою.

– Так не бывает, – пробасил Ромка Марков, высокорослый, но худой, как жердь, и с наметившейся щеткой усов, подозрительно уставился на карманы Гришки. – Все молодые дворянские роды находятся в княжеских кланах. Думаешь, ты самый независимый? Что-то про Старицких ничего не слышал.

– Я ничего не думаю, – честно ответил Гришка, – поэтому и говорю, что не состою в клане. А кому служит мой дядя – не спрашивал. Я сюда приехал учиться, а не выяснять, чей род круче.

– Какой разговорчивый, – оскалился Пашковский. Он был ниже своих друзей, но фигурой отличался в лучшую сторону. Этакий молодой человек, балующийся «железом». Рельефные бугры мышц проступали через белую рубашку, широкие плечи и гордая посадка головы привлекали, наверное, внимание девочек из соседней гимназии. – Тебе объяснили, что здесь будет?

– Коротко, – ответил Гришка, – и я ничего не понял.

Надо еще время потянуть.

– Ладно, – поморщился Колька, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. – Значит, идешь в центр поля, где тебя ждут такие же неудачники, разыгрываете жребий, кто будет по порядку выходить против нас. Ставишь защиту и держишь ее, когда один из нас будет атаковать тебя. Не дергайся и не бойся ничего, что бы ни случилось, понял? Никто вас убивать не собирается. Если станет страшно – заплачь, попроси мамочку забрать тебя домой. Все понял?

– Спасибочки, уяснил, – Гришка даже поклон изобразил, но старшие кадеты зло переглянулись.

– Вали отсюда, – грубо произнес Елисеев. – Струсишь – будешь всю дорогу позорным ссыкуном.

– Не переживай, за собой смотри, – вежливо ответил Гришка и едва увернулся от летящей ладони Пашковского. На рефлексах хотел провести болевой захват и завалить придурка на землю, но вовремя сдержался. К чему демонстрация умений, превосходящих по уровню всех здесь собравшихся? И так засветился перед архимагом своими штучками, да еще анализ крови показал такие результаты, которые словно на весь мир вопили о появлении нового иерарха.

Он присоединился к четверым новичкам, поздоровался с ними. Трое из них действительно были из параллельного класса, а вот последний кадет явно постарше. И действительно, как сказал Гера (так он просил называть себя), он приехал из Забайкальской губернии, из такой дыры, где даже медведи стесняются показываться на людях. Его одноклассниками стали как раз Марков и Елисеев.

– Не повезло, – констатировал один из испытуемых. – Говорят, Колька с головой не дружит.

– А на что она ему? – логично ответил второй, конопатый коротышка с обритой наголо головой. – Он же под защитой княжеского клана Жилиных. Его сестра, я слышал, замужем за младшим сыном князя.

– Пацаны, надо жребий тянуть, – уныло сказал Гера. – Я вот приготовил пять спичек. У одной головка обломана. Кто ее вытянет – первым и встанет.

– Не надо ничего тянуть, – решительно произнес Гришка. – Выброси эти спички. Первым пойду.

– Ты тоже с головой не дружишь? – попробовал пошутить лысый-конопатый, за что сразу же получил щелбан от Геры.

– Эй, за что? – возмутился коротышка, хватаясь за ушибленный лоб.

– Хотя бы проявил каплю уважения к товарищу, – справедливо заметил Гера. – А мог и ты первым встать.

– Ну и что? И встал бы. А он мне не товарищ, – коротышка по инерции пытался спасти свою репутацию, но на него уже смотрели все с осуждением.

Григорий усмехнулся и уверенно направился в центр пустыря. Зеваки возбужденно зашумели. Вот еще головная боль. Как бы в случае отражения атак не пострадали другие. Придется сдерживать энергию Силы, которая образуется в момент нападения. Подросток быстро соорудил свой коронный «шильд» с ячейками поглощения энергии и помахал рукой своим экзаменаторам. В конце концов, такая традиция тоже неплоха для развития своих качеств и проверки различных заготовок.

– Готов? – гаркнул Елисеев.

– Валяй! – разрешил Григорий и быстрым росчерком пальцев дорисовал у рун крючочки и загогулины. Теперь можно спокойно ждать и изучать тактику старших кадетов. В жизни пригодится.

Колька начал ожидаемо. Он раскрутил правую руку, концентрируя на кончиках пальцев ярко-алую дугу, которая трепетно колыхалась, набирая силу и мощь. «Адское пламя» постепенно формировалось в узкое кольцо, а затем сорвалось с места и с угрожающим гулом полетело в сторону Гришки. «Ледяная» руна активизировалась и сразу стала изменять структуру «пламени». Еще никто ничего не понял, как налившаяся кровью игла с короной на конце дрогнула и начала тускнеть до желтовато-синего свечения.

– Что за хрень? – удивленно вскрикнул Колька, сообразив, что на подлете к «шильду» новичка его заготовка просто-напросто превратилась по эффективности в горящую спичку. Она уткнулась в защиту и погасла, мигнув напоследок росчерком небольшого фейерверка.

А что он ожидал? Как сверлящая зубьями корона будет корежить защиту новичка? Ну, барабанные палочки и флаг ему в руки. Гришка еще не выжил из ума, чтобы подвергать себя опасности. Не зря же он считал с ауры Елисеева его магический потенциал и выявил слабые стороны самых популярных кастований. «Адский пламень» можно разрушить только изнутри, изменив его структуру. Подсадив в готовую формулу атакующего заклинания маленького жучка-разрушителя, Гришка тем самым подготовил почву для успешной контратаки. Но расслабляться не стоило. Вперед выскочил Пашковский и без эффектных замахов просто толкнул перед собой ладонями воздух. Что-то похожее на «молот». В воздухе тонко засвистело, да так, что многие зрители схватились за уши и постарались прикрыть их от выворачивающего барабанные перепонки свиста. Гришка порадовался, что в свое время выспросил у волхва Кирилла, как создавать нейтральную руну, которую можно запитать нужной Силой в два счета, чтобы под рукой всегда был готов или атакующий или защитный блок. Теперь ему оставалось лишь встроить в свой «шильд» нужный элемент. «Молот» со всего размаха саданул по щиту, отчего зрители явственно увидели за спиной новичка завихрения воздуха, унесшие за собой кучу черного песка.

Делая вид, что скучает, Гришка просвистел какую-то мелодию, пришедшую на ум, и развел руки в стороны. Все ахнули. Перед ними формировалось слепящее глаза золотистое облако, постепенно обретая форму короткого трезубца. Собственная наработка даже самому Гришке понравилась. Настолько она была совершенна. Три одинаковых копья для трех олухов. Оружие сорвалось в полет, набирая силу, отчего воздух завибрировал от басовитого гудения. Словно рой рассерженных пчел несся на остолбеневших старших кадетов.

– Ставьте щит, болваны! – крикнул Григорий. – Атаковать вы можете, а как защищаетесь?

Трезубец и не думал причинять какие-нибудь проблемы. Гришка дураком не был и отвечать головой перед всесильными патриархами кланов не хотел. Скорее, отвечали бы те, кто нес за него ответственность. И в первую очередь Кондратий Иванович. Перед торопливо воздвигнутыми защитами парней золотой трезубец лопнул, рассыпая свои искры вдоль сферических щитов, затрещал, растекся и…

Истошные крики старших кадетов заставили зрителей вскочить на ноги. Парни прыгали на месте и отряхивали свою одежду, которая превратилась в драные тряпки, исходящие едким дымом. Народ под трибунами и на заборе истерично хохотал.

– Ты! – орал больше всех Елисеев, сдергивая с себя остатки пиджака. – Ты что сделал, ублюдок! Так же нельзя! Ой, что будет!

– Да ничего не будет, – Гришка направил щит вниз и «стряхнул» накопившуюся энергию в землю. Получился небольшой хлопок, отчего взвился смерч черного песка. – Только Старик в этом году останется без подарка.

Часть вторая

Глава первая

Август 2006 года

Албазин, Департамент полиции

Астапов терпеливо дождался, пока четыре человека из наружного наблюдения рассядутся за столом, и только после этого оторвался от бумаг, веером лежащих перед ним.

– Я прочитал ваши доклады, господа, – сказал Георгий и постучал пальцем по этим самым бумагам. – Хочу услышать от вас лично результаты наблюдения. Корнеев, вы пишете, что вели слежку за мальчиком последние три дня. Меня крайне интересует последний день. На территории стадиона…

– Да, мы вели наблюдение с соседнего дома, – кивнул волхв. – Это было нетрудно. Примыкающие к гимназии строения почему-то поголовно с открытыми чердаками. Мы просто воспользовались данной ситуацией. Так вот, как выяснилось, за стадионом на пустыре молодые люди ежегодно собираются на «прописку», то есть проверяют новичков на твердость духа. Наш клиент оказался в числе испытуемых. Ваши подозрения, что именно этот подросток может являться нашим давним «клиентом» и потенциально сильным волхвом, подтвердились. Во время атаки «адским копьем» он умудрился рассеять большую часть опасной энергии в пространстве, сбил кастование и сам, в свою очередь, провел атаку «трезубцем». Там было довольно весело.

– Вы навели справки по Старицкому? – перебил его Астапов.

– Так точно, – кивнул старший группы. – Мы разговаривали с Борисовым. Архимаг сказал, что Григорий Старицкий приехал из Приволжска к своему троюродному дяде – Барышеву Кондратию Ивановичу. Родители Григория, по его словам, погибли в аварии в девяносто девятом году, и парень долго пытался через близких родственников устроить свою судьбу. Странно, что никто не оказал ему помощи. Только Барышев согласился принять сироту. Григорий владеет Силой, и поэтому решено было устроить его в гимназию волхвов. Туда попасть не так и легко, но почему-то господин Борисов пошел на сомнительный шаг. Ведь Старицкие не обладали Силой в такой степени, чтобы из их потомка вышел волхв необычайно сильного уровня, да еще в таком возрасте.

– Проверили данные по родителям?

– Да, – тут же откликнулся сидящий рядом с Корнеевым парень в рубашке бежевого цвета. Он тут же открыл блокнот и прочитал: – Действительно, Михаил Андреевич Старицкий, дворянин, проживавший в Приволжске, погиб в автомобильной аварии в марте девяносто девятого года вместе со своей женой, Любовью Юрьевной, урожденной Садулаевой. У них остался сын Григорий. На данный момент его опекают родственники, и ни о каких лишениях и бедах мальчика речи и не идет.

– Значит, у нас появился двойник? – уточнил Астапов.

– Выходит, что появился, – кивнул волхв.

– А Барышев знает об этом?

– Подозреваю, что очень хорошо знает, – продолжил Корнеев. – После того, как вы рассказали свою версию происходящих событий, начиная с конца девяностых, я пришел к выводу, что Барышев намеренно водит за нос всех. Он принял в свой дом «племянника», устроил его в гимназию и продолжает играть роль доброго дядюшки.

– Откуда тогда мальчик? – Астапов положил руки на стол и внимательно оглядел сотрудников. – Не мог же он свалиться на голову Барышева с неба? Кто подвел его к скромному, старающемуся не участвовать в светской жизни дворянину?

– Мы ничего не знаем, – потупил глаза Корнеев. – Попытки прослушать разговоры в особняке провалились. Как только я активировал модуль подслушивания, как он тут же прекращал работать. Сплошной треск электромагнитных разрядов. Если мальчишка обладает неимоверными способностями, тогда все ясно. Он просто-напросто выявил факт нашего присутствия и грубо вмешался в работу моих плетений. Это говорит о высоком уровне волхвования.

– Мальчик не может в таком возрасте разбираться в тонких структурах и способах взлома чужой ауры, – возразил Астапов, но в душе понимал, что Корнеев прав. А если он прав, значит, Григорий именно тот человек, которого патриарх рода Назаровых просил найти и защитить.

– Увы, я бы так не утверждал, – покачал головой волхв. – У господина Барышева возможности слабые, об этом говорят сведущие люди. Он, скорее, больше иллюзионист. Любит отводить чужой взгляд, устраивает фокусы. Мелочь, в общем.

– В доме, помимо него, живет управляющий Богдан Шульга, – напомнил Астапов. – Проверили его?

– Обычный человек, – снова зашуршал блокнотом парень в бежевой рубашке. – Способностей к волхвованию нет. Работает у Барышева уже десять лет. До этого служил в армии на контрактной основе на Сахалине. Хорошо разбирается в радиоэлектронике, любит мастерить.

– Он мог создать аппаратуру, блокирующую любые вмешательства извне?

– Исключено, – твердо ответил Корнеев. – Блокировка моих модулей носила другой характер, не механический и не электронный. Воздействовали через ауру. Такого рода вещи очень хорошо ощущаются. Но кто именно создал блок – я не смог выяснить. Хитрый прием использовали, что-то вроде зашифрованного пакета с вирусом.

– Там еще две молодые барышни проживают, – напомнил начальник Департамента. – Они тоже подложные?

– Барышни настоящие, – улыбнулся волхв. – Проверяли. Сестра Кондратия Ивановича каждый год отсылает их на отдых, а сейчас, когда они учатся в гимназии – тем более появление девушек уместно. Но все проблемы начались задолго до их приезда на учебу. Мой вывод: Григорий Старицкий – как минимум волхв пятого ранга. Для его возраста это нехарактерно, но не удивительно. Такие случаи бывали в истории.

– Или будущий архимаг, да? – задумался Астапов.

– Вполне вероятен и такой прогноз, – осторожно заметил Корнеев. – Я наблюдал, как мальчишка очень грамотно погасил «адское пламя», а такое возможно только одним способом: внедриться в ауру человека заранее и подсадить в боевое плетение вирус. Почерк знакомый… с некоторых пор.

– Как такое возможно, Саша? – удивился начальник. – Нужен очень близкий контакт. Я, конечно, плохо разбираюсь в ваших волшебных штучках, но об этом знаю…

– Так он и контактировал, – улыбнулся Корнеев. – За несколько минут до испытания Григорий разговаривал со старшими кадетами. В этот раз сработала моя «подслушка». В общем, правило простое: стоишь в центре поляны и защищаешься от различных атакующих плетений. Выдержишь – молодец. Не потянешь – будешь всю учебу в гимназии позорным ссыкуном ходить. Кхм! В этот момент Старицкий и подсадил своего вируса. Отличная работа, ничего не скажешь. Развел старших кадетов, а они и повелись, лопухи!

По словам Корнеева можно было понять, что сотрудник восхищен действиями молодого волхва и не видит ничего противоправного в его поведении. Конечно, все происходящее в гимназии никак не относится к ведомству, занимающемуся совершенно другими делами. Там епархия аристократов.

– Хорошо, я понял, – Астапов откинулся на спинку кресла. – Теперь необходимо выяснить, откуда прибыл мальчишка. Кузьменко! Отработайте версию по станице Раздольной. Подозреваю, что именно оттуда тянется след. Постарайтесь осторожно и без ненужного энтузиазма пройтись по этому следу.

– Есть! – отозвался мужчина с густыми смолянистыми усами и пронзительным взглядом темно-зеленых глаз.

– Архипов! – обратился Георгий к парню в бежевой рубашке. – Проверьте списки прибывших из других городов людей за июль месяц с западного направления. Аэропорт, вокзал, автовокзал. Ищите пассажира по фамилии Старицкий. Понимаю, что массив информации огромный, но через два дня жду с докладом. Понятно, что двойник – местный клиент, из Раздольной, но версию отработайте.

– Можно сделать запрос через таможенные службы, – Архипов закрыл блокнот. – У них ведется учет прибывших. Мы ведь считаемся приграничной губернией. Надеюсь, уже завтра к вечеру результат будет известен.

– Работайте, – кивнул Астапов. – Саша, продолжай наблюдение за мальчиком, но ни во что не вмешивайся. Теперь, зная его потенциал, можно дать разрешение на использование спецтехники. Тебе нужен помощник? К нам направили несколько молодых специалистов-волхвов. Вот и бери парочку. Обкатаешь их на реальном полигоне. Используй все наработки и навыки новиков.

– Вот спасибо, Георгий Ефремович! – обрадовался Корнеев. – Уважили так уважили!

– Еще раз прошу действовать аккуратно, не влезая ни в какие ситуации, связанные с молодым человеком. Только слежка. Даже если возле него начнутся непонятные движения с посторонними лицами – никаких контактов! Просто фиксируйте все досконально и докладывайте мне немедленно! По Барышеву… Надо бы проверить, что он за человек. Корнеев, возьмешь на себя проверку. Это не срочно, но результат через неделю доложишь.

– Слушаюсь, господин директор!

Подчиненные покинули кабинет, и Астапов медленно потянулся к графину с водой. Сомнения по поводу наследника империи Назаровых оставались, но они таяли, как снежный ком в теплый весенний день, с каждым новым фактом. Все больше и больше Георгий убеждался в правильности выбранного направления. Если выяснится, что к Барышеву действительно никто из Приволжска не приезжал – даже один этот факт говорил о многом, – то можно говорить об успехе. Долгие годы Астапов, стараясь особо не засвечиваться перед Стражем Тайного двора и перед влиятельным кланом Китсеров, по собственной инициативе прощупывал почву в Раздольной. Даже пару раз засылал туда агентов, чтобы выявить всех ребятишек, родившихся там в девяносто третьем году. Один был внедрен под видом коммерсанта, открывшего свою небольшую лавку по продаже химических удобрений, а второй устроился учителем начальных классов по физкультуре. Оба не продержались и года, странным образом сбежав из станицы. Говорили, что им создали невыносимые условия для проживания. Что ж, Астапов понимал: чужаков в Раздольной не любили никогда. Тайная и закрытая структура, функционирующая как единый организм с населением станицы, не позволяла себе роскоши принимать людей, приехавших извне. Хотя по некоторым данным, другие приезжие очень хорошо адаптировались к местным условиям. Пара механизаторов, две учительницы, еще несколько человек. Но не его агенты… Где-то прокололись. Или у Ивана Старыгина – его знали как Стража – очень много осведомителей во всех структурах официальной власти.

Рука потянулась к мобильному телефону. Астапов отыскал в контактах номер, по которому звонил не чаще двух раз в год, и сделал вызов. Гудки долго били в барабанную перепонку, но Георгий не торопился делать отбой. И его терпеливость была вознаграждена.

– Слушаю, – раздался мужской голос, густой и сочный, но вместе с тем тщательно прячущий нотки обеспокоенности. – Говорите.

– Вас еще интересуют детали по старому делу? Тогда встретимся на том же месте, как и раньше. Всего доброго.

Нажав на кнопку завершения вызова, Астапов, сам не зная почему, пожал плечами. Заигрываться в шпионов он не собирался и не допускал мысли, что телефон могут прослушивать. Да и зачем? Кто свяжет воедино звонок главы Департамента полиции с человеком, у которого позывной «Яр» и который вот уже десять лет живет где-то в городе под чужим именем и в силу своих возможностей помогает Георгию? Так что условные и кодированные сигналы Астапов принимал за глупую и ненужную игру, хотя Полозов Олег (он же Яр) настаивал как раз на таком стиле общения. Ну, хочет – пусть балуется. Главное, после стольких лет появился след. Пора подключать нужного человека.

Архимаг Борисов

Кажется, в этом году ему не удастся пополнить свои силы той безумной юношеской энергией, бушевавшей над стадионом. Павел Ефимович чувствовал, что невидимая обывательскому глазу ярко-фиолетовая, насыщенная магическими флуктуациями туча медленно растворилась, как будто ее и не было. Сначала Борисов не мог понять, в чем дело. Он молча созерцал черное пятно в середине пустыря, потом медленным шагом дошел до него и даже присел, чего с ним давно не случалось. Земля, спекшаяся до стеклянного блеска, дала ответ архимагу. Вся энергия, выплеснутая мальчишками, ушла в недра, раздробилась на мелкие выплески Силы, искорежила породу.

Борисов только покачал головой, а на его губах появилась улыбка. Появление в гимназии потенциального иерарха Силы серьезно поднимало его заведение в глазах тех, кто относился к детищу Павла Ефимовича с большой долей скептицизма. Оставалось лишь правильно огранить драгоценный камень. Всего лишь одна проблема волновала Борисова: каким образом в простой дворянской семье, где магические способности не выходили за рамки допустимых отклонений, появился такой самородок. Обеспечить себе защиту от «адского пламени» и «молота», мастерски встроить разрушительные артефакты в саму структуру заклинания может далеко не каждый волхв. Вернее, конечно, сможет, но только после нескольких лет обучения. А тут… Словно мальчишке дали дорогую игрушку, а как ее использовать – не знает. Вот и вертит ее в руках, пользуется различными функциями, не сознавая, какой потенциал заложен в ее механизме.

Так неужели все дело в семейной измене? Или, как второй вариант, господин Барышев играет в какую-то сложную и опасную игру. Старицкий вполне может быть чьим-то отпрыском из могущественного клана, который по каким-то причинам не может воспитать своими силами иерарха.

Борисов, уже не оглядываясь, пошел обратно, старательно обходя кучки мусора, снесенные ветром и магическими завихрениями к зарослям полыни и пожухлой колючки. Мальчишки могут сколько угодно пользоваться своим даром и испытывать наработки, но он не позволит им калечить друг друга. Зря, что ли, уважаемый в высших кругах общества архимаг раскидал по всему периметру пустыря «экраны», гасящие избыточную силу заклинаний? При всем желании старшие кадеты не смогут поубивать новичков. А самому Павлу Ефимовичу накопленная энергия ой как пригодится. Ладно, новую защиту взамен сгоревшей он поставит позже, когда уляжется шумиха среди кадетов. Пусть пока обсуждают перипетии «прописки».

Благополучно избежав любопытных взглядов из широких окон учебных помещений, Борисов вернулся в свой кабинет и сразу же решил позвонить в Медицинскую академию.

– Слушаю вас, Павел Ефимович, – раздался из трубки сочный голос профессора Лапотникова. Именно он держал на руках все медицинские данные Старицкого.

– Не помешал, Федор Владимирович? – вежливо поинтересовался Борисов. – Извини, что звоню в неурочный час…

– К чему такая вежливость, господин архимаг? – засмеялся профессор. – Звоните – значит, есть причина. Вы, я так полагаю, по поводу мальчика? Что-то хотели уточнить?

– Да, именно, – подтвердил Борисов. – Родство с Барышевым меня беспокоит. Я бы не хотел напрямую предлагать Кондратию Ивановичу провести проверку ДНК. Но мне важно знать, на самом ли деле Григорий Старицкий является его родственником.

– Это не проблема, Павел Ефимович. Барышев каждый год проходит диспансеризацию в городской клинике. Через месяц как раз подходит срок очередной проверки. В любом случае кровь он сдавать будет. Я просто попрошу прислать его пробирку в нашу академию. Все будет сделано негласно, чтобы Кондратий Иванович ничего не заподозрил.

– Хорошо, я подожду, – облегченно вздохнул Борисов. – Значит, концентрация Силы в крови настолько сильна, что вы однозначно уверены в принадлежности Старицкого к древнему роду руссов-ариев?

– Конечно, конечно. В этом нет никаких сомнений. Ведь у нас есть великолепная база данных по всем аристократическим родам, по которым можно найти родственников. Единственное что – на это нужно высочайшее соизволение Совета иерархов. Будет много вопросов, если мы попробуем даже намекнуть на необходимость сверки. Представляете, что будет твориться в городе, когда от нашей Академии придет запрос на проверку? Здесь же не протолкнешься от проверяющих! Всю губернию накроют магическим колпаком!

– Хорошо представляю! – хохотнул Борисов, в своем воображении нарисовав картину вселенского нашествия могущественных иерархов, желающих приобщиться к «рождению» нового коллеги. – Зачем нам в уютной глубинке такой концерт?

– Вот и я о том же, – добродушно согласился профессор. – А если серьезно: вы же прекрасно осведомлены, как аристократы «выращивают» сильных волхвов. На это уходят годы, если не столетия. Логично предположить, что мальчику достался великолепный набор генов от своих предков. И кто-то из рода по каким-то причинам завуалировал присутствие потенциального иерарха в нашем городе.

– Короче говоря, вы не верите, что Старицкий имеет отношение к роду Барышевых? – напрямую спросил Борисов.

– Большие сомнения, – профессор все-таки замялся, и эту паузу архимаг отметил. Не хочет давать поспешных выводов. И правильно. Зачем торопить события? Пусть все идет своим чередом. Через месяц результаты анализов Барышева будут расшифрованы, и тогда можно выстраивать стратегию. А пока нужно оградить мальчишку от излишнего желания демонстрировать свою Силу направо и налево. Надо же! Взломать защиту и подсадить в его ауру магический артефакт! Борисов до сих пор не мог забыть такую наглость Григория при первой встрече, но благодаря ему улучшил параметры своего изобретения.

Хмыкнув от этих мыслей, архимаг вышел в пустой коридор и прислушался. За дверями кабинетов шли интенсивные занятия, в здании стояла мертвая тишина. Третьеклассники занимались этажом ниже, и Борисов, особо не торопясь, шагнул на лестницу, ведущую в рекреацию младших кадетов.

* * *

Гришка смахнул пот со лба и украдкой посмотрел на окна второго этажа, где находились комнаты сестер. Он уже занимался пару часов в тенистой части сада физическими упражнениями и несколько раз улавливал любопытные взгляды то Ольги, то Насти, которые поочередно пытались разглядеть, что же там вытворяет их «родственник». Ничего особенного Гришка и не делал, просто активно выполнял рекомендации Тагира, чтобы поддерживать свое тело в тонусе. Полчаса психометидативных упражнений, активное махание шестом, броски остро заточенных звездочек, сделанных из сломанных фрез (постарался Богдан, нисколько не удивленный просьбой мальчишки изготовить убийственные предметы) в старый тополь, кое-что из рунической магии – но это для создания эффекта, чтобы девочкам не стало скучно. Особо не напрягаясь, он создал ледяную розу под два метра ростом и умудрился раскрасить бутон ярко-алым цветом. Для Гришки это ничего не стоило, а сестры надолго прилипли к окнам, пока роза не растаяла. Ему было интересно, почему Ольга и Настя не выходят в сад, а предпочитают смотреть издали. Только потом, во время обеда, Настя пояснила:

– Мы не хотели тебе мешать. Да и сверху видно лучше. Ты даже не представляешь, как было жутко, когда ты стал использовать свою магию. У меня волосы на голове дыбом встали.

При этом Настя вращала глазами так, словно хотела показать, насколько она была ошеломлена происходящим. Ольга же снисходительно посматривала на ужимки старшей сестры, меланхолично ковыряя вилкой в тарелке. Только вот Барышев, в отличие от девочек, был настроен категорически.

– Григорий, я ведь предупреждал, чтобы ты не смел проводить опыты магического свойства в доме! Стоит только отъехать на полчаса – и нате вам! Что ты еще сделал?

– Сформировал структуру ледяного цветка, – пожал плечами Гришка. – Не беспокойтесь так, дядя Кондратий! Я окружил особняк непробиваемой завесой. Держит в своем коконе проявления волшбы до десятого уровня. А цветок – ерунда. Всего лишь пятый.

– Ну да, мог бы догадаться, – проворчал Барышев, досадуя на себя. – Почувствовал же, что дело нечисто. Даже с моими возможностями сообразил, почему остатки магической завесы болтаются по периметру забора, словно потасканные тряпки. С твоей стороны, Григорий, очень неаккуратно.

– Учту, – кивнул Гришка. – Халтурно сработала зачистка. Надо доработать.

На несколько минут наступила пауза. Горничная принесла десерт, и молодые люди увлеченно его поглощали, пока Барышев не поинтересовался:

– Чем сегодня намерены заняться, молодые люди?

– Хотели по набережной прогуляться, потом взять лодку и на другой берег сплавать, – быстро ответила Настя. – Гриша нас сопровождать будет.

– Ну, день сегодня выходной, почему бы и нет, – рассеянно ответил мужчина. – Кстати, я не заметил того черного фургона возле наших ворот. Может, оно и к лучшему.

– Давайте такси вызовем? – вскинулась Ольга. – Чего по жаре топать? А так быстро доедем, силы сэкономим.

– Почему бы и нет? – согласился Барышев. Он встал, опираясь на трость, и отошел от стола, чтобы сделать звонок в таксомоторный парк. Назвал улицу, номер дома и попросил, чтобы вызов не задерживали. Молодежь тем временем разлетелась по комнатам, чтобы переодеться к походу. Гришка подумал, брать ли ему плавки. Ильин день прошел, и в воду лезть как бы не пристало. Но местные ребята ему объяснили, что на суеверия они давно не обращают внимания. Если на улице жара под тридцать градусов – поневоле захочется освежиться. И август в этом году стоял знойный, с удушающей духотой. Иногда грохотали сухие грозы, черные облака со зловещей фиолетовой каймой ползли со стороны Маньчжурии, но дождевые потоки проливались где-то в другом месте.

Перебирая свои вещи, Гришка наткнулся на маленькую шкатулку. Она лежала в самой глубине шкафа. Зачем-то рука потянулась к ней и открыла крышку. В ней лежал только кулон в виде солнечной свастики, в середине которого багровел драгоценный камень. Подарок Стража. При отъезде он лично передал его Гришке со словами: «Никогда не надевай его на людях, и что бы ни произошло – не теряй. Когда-нибудь ты узнаешь всю правду, которая изменит твою жизнь. И только тогда сможешь по праву носить его».

Вздохнув, мальчишка положил кулон обратно в шкатулку. Он давно подозревал, что в его короткой жизни не все так просто. И если Страж решил таким подарком намекнуть о какой-то тайне, которую Гришке предстояло раскрыть самостоятельно или с помощью взрослых, то достиг своей цели. Уже проживая в доме Барышева, он первым делом вошел в информационную Сеть, откуда и узнал, кому принадлежит символ свастики с рубином. Несколько куцых статеек, из которых Гришка почерпнул только одно: его принадлежность к дому Назаровых, очень влиятельному клану, теряющему, впрочем, свою значимость в современном мире. Наследников по прямой линии не осталось, только патриарх продолжал жить уединенно в своем загородном особняке. Ушлые журналисты даже упомянули, что Назаровы принадлежат к древнейшему ордену ариев, поклонявшихся Солнцу и владевших такими магическими возможностями, что могли изменить одним лишь словом саму природу вещей. Их боялись и любыми способами старались заполучить хотя бы каплю крови носителей магических тайн. Но служители ордена ревностно смотрели на чистоту крови и не позволяли жениться или выходить замуж за человека не из их круга. Таким образом, накапливалась Сила, которая могла породить иерарха. Конечно, тактично упоминали журналисты, это всего лишь домыслы, и господин Назаров сам категорически отрицает свою принадлежность к ордену. Даже специально написал статью еще в восьмидесятых годах, где в пух и прах разбивает спекуляции на тему закрытости некоторых аристократических родов и сопричастности их тайнам древних магий.

Гришка очень внимательно прочитал все ссылки на этот странный орден и пришел к мысли, что тайна имеет место быть. Ведь помимо Назаровых упоминались еще с десяток знатных дворянских родов, живущих по каким-то своим законам. Покопавшись еще немного в информационном мусоре, молодой волхв выявил одну закономерность. Ни один из представителей этих родов не смешивал свою кровь с иноземными кланами, то есть с теми, чьи предки вышли из немецких, французских, английских или других западных стран. Ну, например, те же Романовы, родоначальник которых Гланда-Камбила Дивонович, в крещении Иван, приехал в Россию из Литвы в последней четверти XIII века. Кто-то из историков утверждал, что Романовы вообще-то из Новгорода. Как бы там ни было, но представители указанных родов никогда не роднились ни с Кобылкиными, ни с Кошкиными, ни с Захарьиными, ни с другими из семнадцати родов этой ветви. Также пресекались попытки других семей, имевших в своей крови немецкие корни, влезть в ближний круг. Удивительно, но аристократы не гнушались брать в семью простолюдинок. Сыновья женились на русских красавицах из глубинки, которые даже не имели намека на благородное происхождение, но благодаря такому кровосмешению арии добивались неплохих результатов в передаче магического наследства и улучшении качества волхвования. Дочери аристократов же не имели права выходить замуж за простолюдинов. Им готовили великолепную партию из ближнего круга. Система работала и не давала сбоев, утверждали писаки. Но уже к концу восемнадцатого века любая информация об ордене старательно ретушировалась и не допускалась в массы. Аристократы, имевшие в своих кланах мощных волхвов, всячески скрывали свою принадлежность к нему. Так что ничего удивительного в желании многих кланов породниться с теми, кто владеет настоящей Силой, у кого прочны традиции древнего волхвования.

– Гриша! Ты где застрял? – раздался звонкий голос Ольги снизу.

Девчонки в легких цветастых сарафанах уже нетерпеливо приплясывали на месте у открытых ворот. Такси-кабриолет выглядывал тупорылым блестящим носом из-за густого куста акации. Надо же, так задумался, что время потерял.

Он торопливо натянул на себя шорты, футболку, сунул ноги в шлепанцы и бегом бросился вниз, чуть не сбив на парадной лестнице Богдана. Управляющий удивленно снял очки и почесал переносицу. Потом проворчал что-то под нос и продолжил свой путь.

Водитель вежливо распахнул заднюю дверь, дождался, когда все рассядутся на мягких сиденьях, и только потом вернулся за руль. Включил счетчик и аккуратно вырулил на середину дороги. Разворачивался он уже в самом конце улицы, где такой маневр был позволителен. И Гришка сразу же заметил, как за ними увязался темно-синий седан фирмы «Рено», до этого тихо стоявший напротив особняка барона Севрюгина. Зная, что у хозяина дома нет такого автомобиля в личном гараже, мальчишка сразу же «закинул» шпионский модуль в его салон. Один человек, враждебных намерений нет, но с явными намерениями ехать за ними. Главное, что не волхв. Ладно, можно расслабиться. «Рено» благополучно доехал вместе с кабриолетом до набережной, но водитель не стал выходить из машины. Гришка на всякий случай еще раз проверил намерения странного человека. Безмятежная светло-зеленая аура полыхала по всему контуру. В конце концов паренек махнул рукой на эту странность.

День прошел великолепно. Гришка катал девчонок по Амуру, слушал их веселую болтовню, потом причалил к другому берегу, густо заросшему ивняком. Подосадовав на себя, что не захватил удочку, чтобы порыбачить, пока сестры купаются, он решил заняться более насущными делами: отработкой рунической магии.

Первым делом он прогнал тестовое задание, которое посоветовал ему выполнять каждый день Кирилл. Легкие руны, которые Гришка выписывал в воздухе, застывали невидимыми замысловатыми линиями в воздухе, формируя то завихрения ветра в виде светло-серого столбика, тянущегося в голубое небо; то внезапное изменение полета птиц, почему-то сбившихся в стаю из различных представителей летающей братии; то покрытую серебристой пленкой инея траву на поляне. Оставшись довольным своей первичной тренировкой, Гришка решил провести комплекс силовых упражнений по отработке ударов. Деревья ломать он, конечно, не собирался, но для «физики» требовался крепкий ствол. Небольшой лесок подходил для этого случая. Прислушавшись к звонким голосам девочек, плещущихся в воде, он направился к леску.

Увлекшись занятиями, не сразу понял, что за ним наблюдают. Конечно, можно было поставить защиту от непрошеных гостей, но в таком редко посещаемом месте Гришка посчитал глупым развешивать своих верных «жучков». А спиной он еще не научился как следует прощупывать пространство, как это умели Никифор и Кирилл.

– Развлекаемся, молодой человек? – раздался мужской голос.

Гришка резко развернулся, сразу же оценивая ситуацию. Периферийным зрением он оглядел окрестности, но кроме одного мужчины, привалившегося плечом к березе, никого не заметил. Мужчине на вид было лет сорок – сорок пять, одет в легкий бежевый костюм, элегантные брюки со стрелкой, на ногах – остроносые туфли. Широкие плечи, осанка – все говорило о том, что перед мальчишкой стоял человек, не понаслышке знакомый с воинской службой. Вот только глаза скрывались за темными стеклами солнцезащитных очков.

– Кто вы такой? – недружелюбно спросил Гришка, спешно формируя защиту. Мало ли что вздумается сделать незнакомцу. Вдруг кинет какую-нибудь разновидность «адской короны» – крикнуть «мама» не успеешь. – Вы следите за мной?

– Ни в коей мере, – улыбнулся мужчина, по-прежнему подпирая дерево. – Увлекся твоими упражнениями. Если не ошибаюсь, применял рунную магию?

– Это не ваше дело, – еще больше насторожился Гришка. Вот так, с ходу, понять, чем он занимался на поляне, мог только человек, знающий принципы магии и волхвования. Кто это такой? Из спецслужб или из конкурирующего Тайного двора? Неужели Страж и атаман Данилов были правы и на него вышли те, кто охотится за его головой?

– Ладно, вижу, что в таком состоянии разговор не получится, – незнакомец снял очки, и Гришка увидел его глаза: карие, добрые, мягкие, но в то же время отливающие сталью. – Меня зовут Олег. Так и ты зови. Я не из тех, кто требует к себе излишнего почтения. А как твое имя?

– Зачем вам оно? Я с незнакомцами не откровенничаю, – мальчишка немного расслабился. От этого Олега не исходили волны агрессии, но вот аура была необычайно знакомой: светло-зеленая, исходящая теплом. Где-то он ее видел, причем – недавно. И внезапно догадался. – Это вы все время ехали за нами от дома?

– Догадался! – рассмеялся Олег, почему-то довольный тем, что его разоблачили. – Молодец. А я не верил, что сообразишь.

– Пф… – фыркнул Гришка, убирая защиту. – Было нетрудно. Так кто вы такой?

– Давай присядем да поговорим, – предложил Олег, наконец отрываясь от березы. Он кивнул на поваленный ствол дерева, комель которого прятался в густых зарослях малинника, приглашая Гришку. Подросток с любопытством ждал, как поведет себя мужчина в такой ситуации. Не побоится замарать свои щеголеватые брюки? Ведь поваленное дерево было трухлявым, да еще поросло мхом. Замарается, небось. Однако, к его разочарованию, Олег вытащил из кармана пиджака газету, развернул ее и аккуратно положил на ствол. Потом с усмешкой сел на нее и приглашающим жестом показал Гришке присоединиться к нему. Пожав плечами, мальчишка примостился рядом. Молчание, повисшее между взрослым и подростком, прервал сам Олег. Он повернул голову и внимательно вгляделся в профиль Григория.

– Почему вы так на меня смотрите? – занервничал Гришка. – Если есть что сказать – говорите.

– Ладно, – покладисто кивнул мужчина. – Давай поговорим. Твоя фамилия – Прохоров?

Гришкины плечи ощутимо вздрогнули, и ему стоило большого труда не вскочить с бревна и не броситься к Амуру, чтобы увести сестер отсюда. Но он понимал, что на лодке далеко не проплывет. Этот Олег догонит их. Как-то же ему удалось перебраться на этот берег? Вероятно, на моторке следом примчался. Возможно, с сообщником, который сейчас может следить за сестрами. Прошляпил, да…

– Вообще-то Старицкий я, – как можно спокойнее ответил Гришка. – Вы напутали что-то, дядя.

– Ну, пусть будет так, не важно, – улыбнулся Олег. – Главное, что ты веришь в это. А я кое-что скажу тебе, Григорий Прохоров. Здесь я не случайно. Я наблюдаю за тобой очень давно и продолжу наблюдать столько времени, сколько понадобится. Так хотел твой прадед. А его волю нужно выполнить.

– Прадед? – Гришка напрягся. – Какой прадед?

– Твой настоящий прадед, Анатолий Архипович Назаров, – спокойно ответил мужчина. – Патриарх рода. Именно он дал наказ охранять тебя от ненужных встреч с нехорошими людьми. Ты ведь давно догадался, что Прохоровы тебе не родные? Чего глазами зыркаешь? Догадался, знаю. И Страж знает, и атаман Данилов тоже в курсе всех дел. У тебя есть кулон: свастика с рубином. Древний знак рода Назаровых. Ты же парень умный, давно об этой своей вещичке прочитал в Сети, сопоставил факты и сложил два и два.

– Допустим, – хмуро ответил Гришка. – Допустим, вы правы. Слишком много тайн вокруг меня. И эта Сила, которая таится во мне, не взялась ниоткуда. Наши станичные волхвы боялись, что я не смогу овладеть ею в полной мере, и решили отправить меня на обучение.

– Но ведь тебя готовили в первую очередь как диверсанта и агента по спецзаданиям? – улыбнулся Олег. – Я знаю принцип комплектования троек в Тайных дворах. Знаю даже твоих друзей, с которыми в будущем вы и составите эту тройку. Но, боюсь, тебе придется отказаться от этой идеи.

– Это почему? – возмутился Гришка, сам не заметив, как был вовлечен в разговор.

– Твой прадед потратил всю свою жизнь, чтобы в роду Назаровых был свой иерарх. И кажется, добился этого. Только потерял всех своих детей и внуков. Страшная плата за то, чтобы ты сейчас ощущал в себе мощь всех поколений. Осталось только передать тебе тайные знания, хранящиеся в недоступном для остального мира месте. Ты – носитель древней Силы. Именно из-за этого погибла твоя мать.

Гришка молчал, пришибленный неожиданными и пугающими словами. Да, он подозревал о чем-то подобном, но вот слова о настоящей матери большой кувалдой ударили по голове. Точнее, о ее судьбе.

– Почему я должен верить вам? – хмуро спросил Гришка, заметив, как на берегу появились Ольга и Настя. Сестры о чем-то оживленно болтали, подходя к переносной сумке, в которой лежали бутерброды и два термоса, с чаем и морсом. Отсутствия Григория они пока не заметили. Больше всего сейчас Гришке хотелось убежать подальше от странного мужика, рассказывающего такие вещи. А ведь он мог одним движением пальца обездвижить собеседника, но почему-то совершенно забыл о своих способностях. Потому что внутренне давно был готов к такому разговору.

– А я не собираюсь тебя убеждать в чем-то, – невесело усмехнулся Олег. – Я выполняю волю патриарха рода Назаровых: присматривать за тобой. И до тех пор, пока ты полностью овладеешь Силой, я буду рядом. Но не беспокойся: меня ты не увидишь. Докучать тебе не стану. Учись, овладевай науками, но если возникнут большие проблемы – зови.

– Как? Выйти за забор и свистнуть? – попробовал пошутить Гришка, но Олег молча вытащил из кармана рубашки вдвое сложенный листок, видимо вырванный из блокнота, и отдал мальчику.

– Здесь номер моего телефона. Выучи его наизусть, листок сожги. Он у тебя в голове должен быть.

Внимательно посмотрев на ровный ряд цифр, Гришка сказал:

– Это стационарный телефон. У вас разве нет мобильного?

– Давай на «ты», – предложил Олег, улыбаясь. – А звонить ты будешь именно на этот номер. Поверь, так лучше.

– Да ладно, мне-то что, – пожал плечами подросток. Он еще раз всмотрелся в цифры и наложил ладонь на листок. Бумажка резко почернела и скукожилась, рассыпавшись на мелкие фрагменты. Гришка смахнул пепел на землю и снова кинул взгляд на сестер. Кажется, только сейчас девчонки поняли, что остались одни на поляне, окруженной ивняком и березовой рощицей. И, конечно, начали вопить, вызывая Гришку. Мальчишка поморщился и посмотрел на Олега.

– Никому не говори, что встречался со мной, – предупредил мужчина. – И не забывай, что у тебя есть родной человек, который сделает все возможное для твоего будущего.

Гришка отвлекся всего лишь на пару секунд, чтобы выйти из-за кустов и помахать рукой раскричавшимся девочкам, а когда обернулся – Олега нигде не было. Как будто испарился. Этому обстоятельству подросток не удивился. Техникой исчезновения владели не только японские ниндзяцу, но и знакомые ему люди вроде Тагира и Арсения. Может, и еще с десяток человек, но они однозначно принадлежали к тем структурам, которые воспитывали Гришку с малых лет. Значит, Олег тоже был бойцом Тайного двора?

Всю дорогу назад Гришка был задумчивым и просто механически работал веслами. Он обдумывал слова человека, назвавшегося Олегом, и что-то в душе ворочалось теплым комком. Оказывается, у него есть настоящая родовая фамилия! А вдобавок к ней – могучий патриарх с такими связями и возможностями, что почти осязаемо чувствовалась его поддержка, впервые за столько лет.

Набережная Амура к вечеру заполнилась отдыхающими. Где-то гремела музыка, воздух был пропитан запахом кофе, свежих булочек и ванили.

– Хотите перекусить? – предложил Гришка, когда сдал лодку и подошел к сестрам. – Я пока не вызывал такси, да и время еще детское…

Последнее слово вызвало дружный смех Насти и Ольги. Отказываться от лимонада и пирожных они не стали, а Гришка с непонятным волнением обшарил взглядом близлежащую стоянку автомобилей, но темно-синего «Рено» так и не заметил. Каким образом Олег сумел раньше них попасть на набережную и уехать незаметно? Гришка окончательно утвердился в своем мнении, что его новый знакомый воспользовался моторной лодкой. Среди десятков плавсредств, заполонивших Амур, обнаружить искомую цель было очень трудно. Этот самый Олег умел быть невидимым.

Хотелось как можно скорее очутиться дома и порыться в Сети. Да, он давно знал, что кулон, который ему отдал Страж, принадлежит роду Назаровых, но никак не мог понять, что может связывать его с этими людьми. И про Анатолия Архиповича тоже знал. Кажется, про этих Назаровых Гришка прочитал все, что было в свободном доступе. Самая главная тайна рода стала причиной его фактической гибели. Журналисты считали, что Назаровы связаны с древним тайным орденом руссов-ариев, и конспирологические версии происходящего уже зашкаливали своим количеством в различных изданиях. Из всего мусора, прочитанного мальчиком, он понял только одно: есть некие аристократические роды, желающие заполучить необходимые компоненты крови, чтобы в будущем в их клане родился мощный волхв. Древние знания ариев без элементов чистой крови, насыщенной праэнергией Вселенной в ее составляющих, не стоили ничего. Просто еще одна метода волшебства – разве что посильнее некоторых практик. Нужен носитель крови, и тогда Сила проявится в полной мере. А прокачать волхва до архимага, а дальше до иерарха в таком случае ничего не стоило. Дальше можно действовать по принципу племенного разведения лошадей, как бы цинично и кощунственно это ни звучало. Впрочем, для аристократов цинизм начинался сразу за порогом дома. Желание заполучить личного боевого волхва или архимага в клан, способного легко и играючи разметать врагов по всем сторонам света перевешивало все разумные доводы. Потомки тоже были со своей головой на плечах, и мириться с тем, что их заставляли спариваться как каких-то редких животных, совершенно не хотели. Конфликты возникали часто, и многие кланы вынуждены были терпеть «раскольников», уходивших на вольные хлеба, чтобы создать новый род.

Олег был первым человеком, который прямо сказал, что Гришка не безродный пес, которого приютили сердобольные люди. Скорее, в этом поступке скрывались далеко идущие планы по отношению к мальчику. Точнее, как лучше использовать свалившееся в их руки счастье. И будущее показалось ему не таким безрадостным. Что теперь делать: возвращаться после обучения под крыло Стража или плюнуть на все и податься к прадеду? Ближе к своей крови, к действительно родному человеку.

– Ты чего такой хмурый, Гриш? – с подозрением спросила Оля, внезапно увидев лицо нахохлившегося подростка. – Заболел?

– Нет, я в порядке, – встрепенулся Гришка. – Вы, пока купались, никого из посторонних не заметили?

– Нет, – одновременно ответили сестры.

– А что такое? – Настя огляделась по сторонам. – Ты кого-то опасаешься? За тобой устроил слежку имперский Шестой отдел?

Шестой отдел был самым старым государственным кабинетом в недрах чиновничьего аппарата, отвечавшим за порядок в плотных рядах элитных волхвов. Замашки людей из аристократических родов, да еще владевших Силой, всегда доставляли головную боль не только многочисленным службам, но и самому императору, который вынужден был реагировать на каждый скандальный случай, где применялась волшба. Посему Шестой отдел старательно собирал все данные о новоявленных и известных волхвах из знатных родов и кланов, тщательно заносил в картотеку каждый случай, идущий вразрез с уголовным или гражданским кодексом империи. И это был тот компромат, который получил одобрение с самого верха. Этакий мощный крючок, способный выдернуть на свет божий совсем уж зарвавшихся покорителей стихий.

– Незачем за мной слежку устраивать, – нехотя улыбнулся Гришка и выхватил из кармана мобильник, издавший какой-то незамысловатый сигнал. Это пришло сообщение, что к пункту назначения прибыл таксомотор. – Поехали домой, а то Кондратий Иванович будет волноваться.

Уже удалившись от набережной, он еще раз решил проверить, не висит ли знакомая машина темно-синего цвета, зная заранее, что Олег в любом случае будет вести его до самого дома. Так и случилось. «Рено» пару раз мелькнул в потоке автомобилей, въезжающих на тенистые улицы Албазина. Убедившись, что ребята направляются к особняку своего дяди без приключений, резко свернул на параллельную улицу. Гришка улыбнулся. Ему снова хотелось подсадить «шпиона» в машину Олега, но после некоторых раздумий отказался от затеи. Почему-то хотелось верить, что человек, о существовании которого он до сегодняшнего дня и не подозревал, не причинит ему проблем, а станет тем самым ангелом-хранителем, как и обещал. Зачем же обижать его своим неверием?

Глава вторая

Сентябрь 2006 года, кадетская школа

Старший преподаватель по курсу боевых заклятий внимательно оглядел кадетов, склонившихся над тетрадями и записывающих теоретические выкладки, поморщился, отчего на его лбу собрались тяжелые складки. Смугловатое лицо волхва Яковлева чем-то напоминало Гришке Тагира, такое же непроницаемое, с узкой щелочкой глаз, из которых внимательный взгляд, казалось, мог уследить за всем, что происходит на его занятиях. Петр Яковлев был не совсем волхв, скорее, в реестре преподавателей он позиционировался как шаман. А все потому, что являлся полукровкой, сахаляром. Так называли детей, родившихся от брака якута или якутки с представителем европеоидной расы. Его отец был русским, а мать происходила из инородцев, точнее – из тех самых якутов. Каким образом папашу занесло в дикие северные края – история умалчивала, а сам Яковлев не имел привычки рассказывать о своей жизни кому бы то ни было, кадетам – тем более. Но пронырливые школяры знали о старшем преподавателе, казалось, все. И то, что с детства у Петра Николаевича проявился дар к плетению боевых заклятий, и что он участвовал в русско-японском конфликте, когда науськанные англичанами самураи решили озвучить свои притязания на острова Курильской гряды самым кардинальным образом. В 1995 году, пользуясь моментом, когда Россия завязла в непростых отношениях с империей Цин Го, японцы высадились на Итурупе и Урупе и стали методично выбивать пограничные посты и сжигать рабочие поселки рыбаков. Насколько это было возможно, русские егеря и пограничники при поддержке двух десятков боевых волхвов отбивали атаки ошалевших от крови и безнаказанности детей страны Ниппон, торопясь до прибытия кораблей Тихоокеанского флота закрепить свои права на гряду. Чем они руководствовались – ни один политик или дипломат не мог дать ответ. Пожимали плечами и бомбардировали страшными нотами протеста японского консула. Впрочем, не все так было плохо. Самураям дали двадцать четыре часа на отвод войск и для выплаты компенсации за порушенное хозяйство островов. Принадлежность островов Курильской гряды России была закреплена договором от 1828 года, и с тех пор никакие претензии со стороны южного соседа не принимались. Первый военный конфликт произошел в 1886 году, тогда в Японии был совершен государственный переворот, прозванный «реставрацией», когда сегунат Токугавы был заменен сегунатом Асикаги, правитель которого весьма неровно дышал к близлежащим островам и считал их своими, вплоть до южного Сахалина. Японцам, конечно, досталось неслабо, и на долгое время они притихли, вплоть до середины двадцатого века, когда повторили попытку. И вот в 1995 году новая история. Российские дипломаты предупредили о недопустимости продолжения боевых действий на Урупе и Итурупе, и после истечения срока ультиматума применят кардинальные меры для урегулирования ситуации. Самураи почему-то больше поверили своему сегуну, чем дипломатам. В результате его упрямства японцы потеряли не только большую часть ударной группировки, насчитывавшей в начале конфликта почти сорок тысяч штыков, но и остров Кунашир в качестве контрибуции.

Так вот, Петр Яковлев и стоял в первых рядах волхвов, отбивая атаки ошалевших япошек, методично сжигая противника самолично скастованными заклятиями, и никто потом ему даже не предъявил претензий за использование оных без высочайшего разрешения Коллегии иерархов. Даже медаль повесили на грудь, статью написали. Но после этого тихо и ненавязчиво сослали в Албазин преподавать в гимназии Борисова. Такого пренебрежения к себе шаман не ожидал и первое время бомбардировал различные инстанции своими прошениями, но быстро понял, что его просто игнорируют. Во время войны он был героем, а когда пришла мирная жизнь, постарались упечь подальше, дабы своенравием своим не наломал дров. Изобретатель-волхв с военным опытом для иерархов был хуже золотой молодежи из аристо. Те хотя бы не ведали своим скудным умишком, чего творят.

Яковлев остался в Албазине и затих. Женился на скромной девице из мелкого дворянского рода, так как сам имел его в виде заслуженной награды. Но весь свой опыт постарался передать смышленым кадетам, для которых боевые кастования не были каким-то баловством или ненужным времяпровождением. Среди таковых оказался и Гришка.

– И еще раз обращаю внимание на некоторые особенности боевых заклятий, – Яковлев подошел к окну, заложил руки за спину и стал с увлечением что-то рассматривать в саду. – Не старайтесь следовать формулам, одобренным Коллегией. Точнее, вы должны придерживаться этих правил, но всегда имейте запасной вариант, который может спасти вам жизнь. Кстати, кто может повторить мне, какие виды кастований применяются в боевой магии? Скобеев Илья, ты, наверное, не выспался? Чем занимался всю ночь? Компьютер насиловал?

Класс засмеялся, а Илья, вскинув всклокоченную голову, ошалело посмотрел по сторонам. Гришка, сидящий с ним за одной партой, уже не один раз пихал его локтем в бок, чтобы товарищ перестал клевать носом и слушал урок. Волхв-преподаватель не любил, когда его занятия игнорировались подобным образом, и наказывал оригинально. Заставлял кастовать заклинание, которого не было в реестре разрешенных магических проявлений. Проще говоря: придумай что-то необычное, преврати стрекозу в слона, например. Вариантов множество.

– Я… это, – вскочил Илья, покраснев от осознания того факта, что его поймали с поличным. – Господин учитель, я не спал!

– Вижу по твоей мятой физиономии, как ты не спал! – Яковлев резко обернулся и со своим азиатским прищуром поглядел на понурившегося ученика. – Надеюсь, ответить-то сможешь?

– Ну… – замялся Илья, – это… А какой вопрос был?

Класс злорадно захихикал.

– Виды кастований в боевой магии, – терпеливо повторил преподаватель. – Я, конечно, понимаю, что тебе это не понадобится. Ты же специализируешься по другой тематике?

– Виды кастований, – заторопился Илья, – они бывают разные, но чаще всего используют руническую магию и магию стихий, как наиболее устойчивые в своем проявлении…

– Это хорошо, что ты знаешь наиболее употребляемые виды, – перебил его Яковлев. – Но кроме них есть и другие. Их ты тоже знать должен, хотя бы для общего развития.

Илья заметно впал в ступор. Он лихорадочно вспоминал, какие еще способы применяют волхвы, но прежде, чем ответить, спросил осторожно:

– Называть все виды, которые используют в мире, или только на территории России?

– Скобеев, не строй из себя дурачка, – поморщился Яковлев. – Если я спросил о других видах, то это и значит, что надо вспомнить как можно больше. Я жду…

– Энергетический, – осторожно ответил Илья, глядя на преподавателя, ожидая от того поощрительного взгляда. Но Яковлев не мигая смотрел куда-то поверх его головы. – Магия вуду еще, черная то есть… Белая. Некромантика.

– Ладно, вижу, что знаешь, только почему-то неуверенно отвечаешь, – усмехнулся Яковлев. – Смелее надо быть. А еще можешь вспомнить?

– Астральная, – прошептал Гришка.

– Старицкий, ты настолько уверен в своих силах, что позволяешь подсказки? А сам-то что можешь сказать?

Гришка понял намек и со вздохом встал. Он без труда мог скастовать множество замечательных штучек, используемых в бою, но теоретическую часть терпеть не мог. Читая в специализированной литературе методику построений заклинаний, он натуральным образом засыпал. Ведь каждый этап расписывался настолько подробно, даже со схемами, и это-то вводило в лютую тоску подростка, привыкшего по наитию создавать заклинания или магические формы любого назначения. Порой ему становилось страшно от своего могущества. Даровитые ребята десятилетиями шли к своему совершенству, а Гришке досталось невероятное наследство, по прихоти генов и крови воплотившееся именно в его ипостаси. Хотелось ли ему отказаться от Силы? Пожалуй, по некотором размышлении, ответил бы подросток, – нет. Сохраненное и дарованное предками наследие даже круглый дурак не отдаст ни за какие коврижки. А ему, если верить словам Олега, предстояло вступить в борьбу за сохранение клана и его богатств. Мысль о принадлежности к клану Назаровых приятно грела душу Григория.

Не выдержав взгляда настырного шамана, Гришка оторвал зад от стула и сказал:

– Мы знаем, что в боевой магии могут применяться примитивные техники вроде энергетической накачки, использования амулетов, вхождение в транс. Берсерк, к примеру, действует так.

Яковлев молчал, но в его прищуренных глазах уже мелькали искорки заинтересованности.

– Можно использовать комплексные или модульные системы, вроде призыва стихий, и они относятся к сложным системам волхвования. – Гришка перевел дух. – Но в первую очередь волхв должен быть бойцом, а уже потом – магом.

Именно так говорил Тагир, когда гонял друзей по сопкам и лесам, чтобы прекратить нытье вконец обессилевших ребят. Такой аргумент всегда действовал отрезвляюще и ободрял до мозга костей. Гришка не стал говорить всю фразу, но запомнил ее на всю жизнь. «Порой автоматная очередь или удар ножа оказывается быстрее самого изощренного боевого заклятия. Отказываясь от возможности овладеть искусством защиты и нападения без магии, ты обесцениваешь свою жизнь до уровня примитивного насекомого. В первую очередь волхв должен быть бойцом, а уже потом – волхвом».

– И что подразумевают твои слова? – преподаватель оживился. – Навыки профессионального убийцы превалируют над Силой, данной тебе по праву крови?

– Они гармонируют друг с другом, – нахмурился Гришка.

– Ну, что-то дельное в твоих словах есть, Старицкий, – кивнул Петр Николаевич. – Может, проверим на деле? Как ты смотришь, если после занятий мы встретимся на полигоне и поговорим на эту тему? Кто сильнее окажется: волхв или боец?

– У нас разные весовые категории, – вежливо заметил Гришка, – боюсь, вы победите.

– Да ну? – развеселился Яковлев, чем вызвал оживленное шушуканье в классе. – Тихо сидим! Так что скажешь, Старицкий?

– А как на это посмотрит Павел Ефимович?

– Я напишу рапорт на его имя, пока вы будете на занятиях. Все меры безопасности будут соблюдены.

– А нам можно будет посмотреть? – вскинулся Сережка. – Пожалуйста, Петр Николаевич!

Ученики загудели, выражая свое желание присутствовать при небывалом споре между преподавателем и их однокашником. Видано ли, чтобы учитель бросал вызов подростку! Казалось бы, что за странная прихоть взрослого человека? Ясно же, что слон раздавит муравья, не заметив того под своими ногами. Но в том и дело, что Гришкины способности хорошо были известны в гимназии после незабываемой «прописки», да и благоволение самого Старика к новичку явно бросалось в глаза. Так что любые ситуации, в которые попадал Гришка, приводили к повышенному интересу. Теперь любой кадет, который обучался на боевого волхва, пытался выпытать плетение, разрушающее «адскую корону». На будущее, когда старшим вздумается еще раз отработать свои навыки на младших.

«Полигоном» в гимназии называли летний манеж с легкой крышей и мощными поглотителями магической энергии, расставленными по всему периметру учебного парка. Этот манеж можно было принять за арену для выездки лошадей, но опытный обыватель прекрасно знал о его прямом назначении. Если за причудами кадетов, шаливших на пустыре, можно было наблюдать с крыш домов, то «полигон» гасил любые артефакты, остающиеся от волшбы молодежи. Вот сюда Яковлев и пригласил своего младшего ученика.

Занятия в школе закончились около четырех часов дня, и Гришка позвонил Кондратию Ивановичу, предупредив его о своей задержке. Дескать, нужно приготовить доклад к осеннему семинару и разучить пару учебных плетений. Барышев особо не возражал, но просил к ужину быть дома. Григорий твердо обещал, что не опоздает.

Когда он в сопровождении Сережки и Ильи подошел к манежу, там уже крутилась стайка ребят, среди которых Гришка узнал Геру и неразлучную троицу любителей проверять свои магические наработки на младших кадетах. Молодые аристократы солидно поздоровались только с Григорием, не обратив на его друзей никакого внимания.

– Слушай, малой, ты в самом деле на поединок с шаманом вызвался? – Ромка Марков смешно задвигал жидкими усиками.

– Это тактическое задание, – загадочно произнес Гришка. – А вас кто звал? Учебный бой будет без зрителей.

– Да ладно, – презрительно фыркнул Пашковский, скрестив руки на груди. Его белая футболка тесно обтянула рельефную грудь. Парень знал, что он выглядит эффектно, и на любые мероприятия вне стен гимназии ходил именно так: в свободных спортивных штанах и светлых футболках. Этакий спортсмен, красавчик-аристократ. – Можно подумать, кто-то из вашего задания секрет делает. Мелюзга давно проболталась. Внутри уже весь старший курс сидит.

– Угу, – пыхнул дымком Колька Елисеев, пряча сигарету в кулаке. Гришка не понимал, для чего такая конспирация. Старик не запрещал старшим курить, главное – не попасться ему на глаза, иначе следовало наказание в виде отработки в пользу гимназии: двухнедельная помощь садовнику, покраска и уборка служебных помещений, или еще какая трудовая повинность. А чтобы не делать глупостей, как Елисеев, можно было отойти за угол манежа и смолить сигареты, сколько душе угодно. – Хотим посмотреть, как Яковлев тебя в блин раскатает.

Елисеев до сих пор не простил Гришке того позора, когда на пустыре был вынужден срывать с себя тлеющую одежду, чтобы освободиться от артефактов рассыпавшегося заклинания «адского огня», хотя руку при каждой встрече протягивал, а в душе норовил сотворить что-то пакостное. Только вот у Григория на такой случай было готово какое-нибудь простенькое плетение. Вот и получалось, что любая Колькина атака оказывалась пшиком. То одежду магическим откатом располосует на мелкие кусочки, то готовая руна изменит свою скрипту, и, вместо направленного энергетического удара в противника, сам носитель получает чувствительный ментальный удар по животворным точкам. Григорий после пары-тройки неудачных попыток пожалел Елисеева и попросил его больше не экспериментировать с рунами. Дело в том, что по своей глупости Колька использовал западноевропейскую и скандинавскую методику написания рун, а Гришка отражал атаки с помощью славянских защитных скрипт. Эту методику дал ему волхв Кирилл, подсказал, как проще и эффективнее использовать руны. Так как мальчик без особого труда формировал плетения, словно «доставая» их в нужный момент из какого-нибудь волшебного ларчика, так следовало поступить и со славянскими скриптами. Любая форма оставляет свой след, говорил Кирилл. Вот и составь каталог рун, отложи в энергетическом поле памяти, и когда придет момент – просто активизируй нужный элемент. Даже пальцем рисовать ничего не надо.

– Ладно, развлекайтесь, – пожал плечами Григорий и прошел внутрь манежа. Он был удивлен, что Старик тоже находился здесь и в ожидании поединка о чем-то тихо разговаривал с Яковлевым. В качестве арбитров или надзирателей – кому как удобно называть старших преподавателей, призванных следить за порядком на данных мероприятиях – присутствовали Кощей и Штибор.

Если с первым прозвищем было все понятно, то странное имя второго учителя, и даже не имя, а фамилия, объяснялась просто, кто знал древний ведический язык: тот, кто чтит борьбу. И действительно, сообразно своему имени, Штибор, как и Яковлев, преподавал курс «Ратибор» с элементами боевой магии. Это был высокий молодой человек с приятным лицом, слегка вытянутым и худым, отчего его скулы выпирали, как у какого-нибудь юго-восточного азиата, хотя был чистым славянином. Его пшеничные волосы, заплетенные в косицу, спускались до плеч. Но, несмотря на молодость, Штибор сразу дал понять кадетам, что своевольничать на своих уроках и быть запанибрата он не позволит. Специалистом он был неплохим и навыки защиты от магических атак ставил здорово, что особенно радовало тех кадетов, чьи способности не распространялись так далеко, как у того же Елисеева или Димки Пашковского. Большинство учащихся хотели освоить необходимый минимум и не париться в дальнейшей жизни. Ведь многие, вернувшись домой, попадут под защиту настоящих волхвов, несущих службу клану или роду. Телохранителей первого-третьего уровней у аристократов всегда хватало.

Кощей же являлся скорее не преподавателем, а неким надзорным лицом в лоне гимназии, контролируя процесс обучения. Его не интересовали обычные школьные дисциплины вроде математики или родной литературы. Только магическое обучение привлекало его взор. Все учителя-маги, хоть и недолюбливали его присутствие на уроках, но признавали правильность такого надзора. Бушующие протуберанцы магических излучений распирали защитное поле гимназии, и следовало правильно контролировать степень использования волхвования. К чести Кощея, он сам нередко вел семинары или факультативы, и кадеты признали, что слушать его было довольно интересно. Кощеем надзирателя прозвали не из-за внешности. Как раз пятидесятилетний мужчина оказался довольно плотным невысоким субъектом с приличным пивным пузиком. Прозвище приклеилось из-за его деятельности в школе. Он словно чах над магическим богатством, сконцентрированным на территории гимназии, сковывал инициативу преподавательского состава. И неудивительно, что заклеймил его прозвищем один из молодых учителей, в сердцах бросивших фразу «Да это же настоящий Кощей!», не подумав, что у стен гимназии есть уши.

Увидев Григория, Старик призывно махнул рукой, чтобы ученик подошел к ним. Мальчишка учтиво наклонил голову, разом здороваясь со всеми взрослыми. Архимаг сказал, больше обращаясь к мужчинам:

– Господа, я собрал вас здесь по просьбе Петра Николаевича. Дело касается применения боевых плетений в небольшом спарринге. Я бы не беспокоил вас и сам проконтролировал происходящее, но вызов принял один из младших учеников. Кстати, вот он: Григорий Старицкий.

Штибор подмигнул Гришке. Они и так уже давно тесно сошлись на теме боевых искусств. А Кощей холодно посмотрел на него прозрачными ледышками глаз. Удивительно, почему человек такой комплекции менее добр, чем Штибор? Гришка всегда считал пухляков наидобрейшими людьми, способными давать радость окружающим. С Кощеем же все было иначе. Злой он какой-то, или умело притворяется таким.

– Молодой человек, до вас довели последствия такого необдуманного поступка? – поинтересовался Кощей. – Применение боевых плетений в процессе обучения может привести к серьезным физическим травмам.

– Да, господин надзиратель, – коротко кивнул Гришка. – Я могу подписать нужные бумаги.

– Какие бумаги? – поморщился Кощей. – Я хочу предупредить о невозможности вести спарринг в полную силу. Это вам понятно, Петр Николаевич? Отработайте пару-тройку плетений и заканчивайте цирк. Вон, на галерке уже внушительная аудитория собралась. И как прознали?

– Младшие растрезвонили, – усмехнулся Яковлев. – Признаюсь, захлестнуло мальчишество. Надо было со Старицким наедине обсудить желание помахать кулаками…

– Так вы еще и рукопашную решили устроить? – поразился Кощей. – Ну, знаете ли, Павел Ефимович, такой безудержной глупости, которую вы решили допустить, я еще не знал. Вы поглядите на Старицкого! Господин Яковлев с его-то боевым опытом просто размажет мальчишку, пусть даже и ненароком! Не рассчитает своих сил!

– Не волнуйтесь так напрасно, Василий Иванович, – спокойно ответил Борисов. – У наших преподавателей достаточно опыта. Я обещаю вам, если что-то пойдет не должным образом – прекращу поединок.

– Ответственность на вас, – проворчал Кощей. – Впрочем, мы только время теряем в спорах.

– Тогда начинайте, Петр Николаевич! Господин Штибор – на вас контроль периметра. Следите за неслухами, чтобы не вылезли под удар.

– Сделаю, Павел Ефимович, – молодой учитель кивнул и отошел в сторону.

Григорий скинул курточку, под которой была легкая хлопчатобумажная майка, не заправленная под камуфляжные штаны, аккуратно положил ее на лавку, тут же снял кроссовки и босиком выступил на середину манежа, чувствуя прохладу песка. Глубоко вздохнул, глядя на гибкого, сухопарого противника, выставившего напоказ голый торс с великолепно развитой мускулатурой. Это был настоящий боец, который не делал ставку только на свое магическое умение. Яковлев – рукопашник высокого уровня, и вести против него бой физически слабому Гришке хотелось меньше всего. Вот если бы совместить оба принципа и проверить в первую очередь себя, свои наработки – было бы классно. Только позволит ли Старик?

Мальчишка покосился на архимага, и ему показалось, что Старик легонько подмигнул. Хитрый наставник чего-то ожидал от предстоящего тренировочного боя, и Гришке стало неприятно. Не хотелось показывать всех своих умений, но и демонстрировать уровень новика тоже было бы глупостью. Каждый играл в свою игру, но истинных целей Борисова молодой волхв не знал и твердо придерживался наставлений Стража: владеть ситуацией, не дать втянуть себя в провокации, где его настоящий уровень сразу же вычислят. И предупреждение Олега о людях, жаждущих Гришкиной крови (в переносном значении, конечно же), подоспело как нельзя вовремя.

– Начинайте, господа, – негромко сказал Штибор.

Григорий и шаман шагнули навстречу друг другу.

Глава третья

Астапов

Новую встречу с Олегом Полозовым Георгий назначал сам и выбрал один из самых тихих уголков города. Маленькое, но уютное кафе на окраине города, оригинально выстроенное на каменной сопке, поросшей с одной стороны реликтовыми соснами, нельзя было разглядеть с дороги. Для этого пришлось бы сворачивать с основной трассы на гравийную дорогу, огибающую гору. Протянувшись еще метров сто пятьдесят, эта дорога оканчивалась тупиком: окольцованной мощными гранитными валунами стоянкой. За валунами сразу же начинался крутой спуск к мелководной, но строптивой речушке. А чтобы попасть в кафе, нужно было немного попыхтеть, поднимаясь по причудливо изгибающейся лестнице вверх по сопке.

Стоянка, к его удовлетворению, была занята наполовину. Было где поставить свою «Ладогу». Поднявшись по лестнице, Астапов постоял на площадке, вглядываясь через панорамные окна. Войдя в помещение, он сразу направился к столику, где сидел мужчина в светло-голубой рубашке и рассеянно крутил в руках чашку из-под кофе. Взгляд его был направлен совсем не в сторону Георгия.

– Здравствуйте, – Астапов сел напротив и пожал протянутую руку Полозова. – Давно ждете?

– Давненько, – улыбнулся мужчина и кивнул через панорамное окно на вершину соседней сопки, густо поросшей сосняком. – Да не переживайте так. Я даже счет времени потерял. Красиво здесь, спокойно. Часто сюда приезжаю.

– Как прошла встреча с подопечным? – полюбопытствовал Астапов и отвлекся на хорошенькую официантку, подошедшую взять заказ. – Пятьдесят «Шустовского», пожалуйста, и чашку крепкого кофе…

– На удивление – спокойно, – Полозов оставил в покое свою чашку. – Думал, паренек рассердится и начнет крушить все вокруг. Однако нервы у него в порядке.

– Вы все сказали ему о настоящей семье?

– Да, намекнул очень прозрачно, но не стал расписывать. Пусть несколько дней поживет с новым знанием, привыкнет, осознает. Знаете, Георгий, такое ведь просто так не пропустишь мимо себя, оно же по голове бьет как мешок, набитый песком. Оглушает напрочь.

– Что думаете делать дальше, Олег? – Астапов кивнул официантке, принесшей заказ, и опрокинул в себя коньяк. – Продолжите жить в Албазине? Роль незримого телохранителя не надоела?

– Я выполняю личную просьбу господина Назарова, – Полозов хмыкнул. – Боюсь, что мне еще четыре года быть ангелом-хранителем.

– В прошлую нашу встречу я толком вас и не расспросил, – Астапов отхлебнул кофе, – какие действия предпримите в случае обнаружения слежки или нездорового копошения людей барона Китсера.

– Может, перейдем на «ты»? – предложил Олег. – Мы – люди простые, знатностью не обременены.

– Охотно, Олег, – кивнул Георгий.

– Первый раз я был в Албазине в девяносто пятом, когда привез тебе то, что обещал господин Назаров, – напомнил Олег. – Тогда было такое время, что любая попытка перемещения людей его клана таила в себе опасность. Люди барона буквально висели на наших шеях. Пришлось проявлять чудеса изобретательности, чтобы скинуть «хвост». Ну, да ладно, я этому был обучен. Да и прикрытие имел неплохое. И в тот раз мы не поговорили, обошлись инструкциями.

– Да, я помню то время, – кивнул Астапов, продолжая прихлебывать остывающий напиток. – Тоже пару лет спал с пистолетом в руке. Пришлось даже тайник сооружать, чтобы надежно укрыть бумаги. Хотя после их прочтения у меня сложилось мнение, что Китсеры слишком преувеличивают их значение. Из всего массива документов истинную ценность имеют лишь три-четыре. Остальное годится для исторических мемуаров.

– Сообразил? – усмехнулся Полозов и постучал пальцем по лбу. – Патриарх совсем не выжил из ума, чтобы оставлять глубокий след на бумаге. Самое главное он держит внутри.

– Да я понял, – хмыкнул Астапов. – Меня втянули в игру в роли отвлекающего. Рано или поздно, если понадобится, господин Назаров пустит дезинформацию, что бумаги находятся у некоего директора сыскного отдела, и для меня закончатся спокойные дни. Это ведь нужно для безопасности правнука, чтобы тот успел перевести на себя все активы.

– Ты очень грамотно разобрался в ситуации, – Полозов уже не улыбался. – Так и будет. Архив имеет именно такую ценность и сыграет свою роль, когда это будет нужно нам. Вы же хотите найти убийц Валентины Назаровой?

– Срок давности вышел, увы, – вздохнул Георгий.

– В системе правосудия – да, – жестко ответил Олег, глядя на собеседника, – но не в мире, где за убийство нужно расплачиваться кровью. Думаю, для Китсеров эта история закончится печально.

Астапов скривился, словно лимонную дольку разжевал. Ему было неприятно слушать откровения человека, живущего по каким-то иным правилам и уставам, привыкшего вершить противоправные дела и не нести за это ответственности и наказания.

– Только ли в Китсерах дело? – решил он свернуть со скользкой дорожки. – Не понимаю, с чего бы барону так рьяно ломиться в открытую дверь и искать потомков древних ариев? Можно поступить проще…

– Отвечу так, – Полозов со стуком поставил многострадальную чашку на блюдце и отодвинул ее в сторону, чтобы не смущала. А то так и норовил все время вцепиться в нее пальцами и раздавить хрупкий фарфор. – Китсеры – пешки. За их спинами стоят люди, давно уже обложившие монарший трон плотным кольцом. Среди них есть великие князья, особо приближенные к царственной особе персонажи, влияющие на умозрения его величества. Понимаешь, Георгий, в те страшные времена после вселенской катастрофы двенадцать-тринадцать тысяч лет назад арии, получившие способность управлять стихиями, служили только одной идее: их Сила должна идти на пользу обществу, а не властителям. Точечная помощь – не больше. Волхвы понимали, что на земле никто не захочет строить государство с социальной ответственностью. Это хлопотно и не нужно для тех, кто сидит на троне. Но тогда, после катастрофы, именно они разошлись по обезлюдевшим землям и материкам, чтобы оставить среди одичавших хотя бы крупицы знаний. Египет, Мексика, Китай, Сибирь, Северная и Южная Америки – везде остались следы их воздействия на возрождающуюся цивилизацию. Арии были богами для оставшихся живых, и только они могли вернуть Солнце на небо. В буквальном смысле. Если верить древним летописям, наше светило в те времена резко уменьшило свою активность. Небо было закрыто тяжелыми облаками от многочисленных извержений вулканов. Малый ледниковый период, можно сказать. – Олег вздохнул. – Тайные мистерии, Жора – они ведь для простого человека. Понимающий во всем происходящем не будет копаться в делах, куда ему нос совать не следует. Сакральная кровь первых волхвов передавалась из поколения в поколение, магические методики скрупулезно оттачивались до тех пор, пока не стали совершенством. Оставалось лишь беречь эту кровь, не смешивать великолепные гены с кем попало. До наших времен дожили всего несколько родов, несущих древнюю Силу. Вот за ними и охотятся приспешники отщепенцев, которые смешали свою кровь с пришлыми.

– Но что такое древняя Сила? – Астапов выжидающе посмотрел на Олега. – Набор фраз или некий масонский фетиш?

– Нет, никакой не фетиш, а реальная угроза всем, у кого возникает желание урвать частичку Силы для своих поганых делишек. Впрочем, и без нее такое происходит повсеместно.

Олег завертелся, высматривая официантку, показал ей на пустую чашку и поднял один палец. Девушка улыбнулась и понятливо кивнула. Потайник продолжил:

– Она есть. И это такой же факт, как и то, что солнце встает на востоке. Никита Назаров, наш подопечный, является настоящим носителем такого дара. И поэтому к нему повышенное внимание людей, жаждущих взять его нахрапом и наглостью. Вот представь себе, Жора, мальчишку банально похитят и начнут изучать его организм под микроскопом. Они будут знать все: его генетические способности, тайные болезни, структуру крови – а уж ее-то разберут на молекулы!

– Полагаю, эти методы ничего не дадут, – усмехнулся Астапов. – Есть только один способ взять частичку Силы. Самый обычный и приятный. Для Григория, то бишь для Никиты.

– Какой? – без удивления, деловито спросил Олег, принимая из рук подошедшей официантки новую чашку с кофе. – Спаривание?

– Ну да, это же так очевидно! – Георгий закивал. – Достаточно подвести к нему смазливую девицу, когда гормоны начнут бушевать в крови, и дело сделано. А там уже клановые селекционеры начнут отрабатывать свое жалованье. За два-три поколения можно улучшить породу и при умелом использовании вырастить иерарха. Ну, на худой конец – архимага. Хотя… Даже и не знаешь, что лучше.

– Мы думали об этом с господином Назаровым, и он дал четкое указание следить за Никитой и не допускать к нему никаких подозрительных барышень, – Олег холодно посмотрел на Астапова.

Тот потрясенно молчал несколько секунд и только потом вымолвил:

– Боже мой! Да вы парня хотите на голодный паек посадить? Здесь же большой город, много соблазнов! Девушки красивые на каждом шагу! Ладно, пока он подросток, но через три-четыре года организм свое потребует.

– Мы же не звери, Жора, – мягко ответил Полозов. – Да ради бога, пусть кувыркается с простолюдинками… Я имел в виду требование патриарха ограничить контакты с аристократками. Именно их могут подложить под парня. Согласен, звучит мерзко, но реальность, увы, такова. Я даже могу ставку сделать, что Китсер пойдет на такой шаг. Но он зря старается. У нас уже есть список всех потенциальных невест из его рода. За ними следят. Да… Мои ребята, Жора. И я тоже буду бдеть за целомудрием наследника. У нас большой контракт с Назаровым. Деньги нужно отрабатывать.

Полозов улыбнулся, давая понять, что последние его слова не стоит воспринимать настолько серьезно. Астапов промолчал, хотя насчет молодого Назарова у него было другое мнение. С возрастом у него изменится и мировоззрение, и мотивация. Как поведет себя Никита, который сейчас носит другое имя? Думается, юношеский максимализм сломает все препоны, и сотрудники Тайного двора еще помучаются с ним.

– Кстати, а что ты думаешь по поводу племянниц господина Барышева? – поинтересовался Астапов. – Если полностью поддаться паранойе – чем не кандидатки? Анастасия – красивая девушка, чуть старше парня. Ее сестра тоже может представлять «опасность».

Полозов поморщился, но предпочел потом усмехнуться и ответить:

– Я знаю, что Барышев не играет на стороне противника. Он вообще с Китсерами не пересекался. Девочки, конечно, могут сыграть роль гормонального раздражителя, но не думаю, что здесь все так страшно. Сам хозяин не допустит, чтобы молодые люди начали опасное сближение. Хотя… Сейчас молодое поколение очень раскованно и не любит, когда за него кто-то решает, как жить.

– А я до сих пор не могу понять, почему Барышев ввязался в авантюру с подставой? Он же понимает, чем ему грозит разоблачение? – Астапов просто рассуждал, не ожидая ответа от Полозова. Его действительно мучил этот вопрос с тех пор, как выяснилось, что настоящий племянник Кондратия Ивановича вообще не приезжал в Албазин. – На чем его подцепили потайники?

– Я здесь ничем не помогу. – Олег допил кофе. – Местный Страж свои тайны никому не раскроет, тем более государственному чиновнику.

– Олег, – решился Астапов, – ты ведь больше меня общался с Назаровым. Что он за человек? Ну, помимо того, что является архимагом. Каков он в жизни?

Полозов задумался скорее для того, чтобы собраться с мыслями, так как сам частенько задавал себе такой вопрос.

– Несчастный человек, по-своему, – наконец, ответил потайник. – Я с ним стал близко знаком, когда он потерял своих сыновей и фактически сам вырастил внуков. Поэтому застал тот момент, когда такая глыбища, одаренная Силой, стала крениться к земле. Это была личная трагедия несгибаемого и сурового главы рода. Слышал только от других людей о его крутом нраве, заставлявшем стоять навытяжку даже государственных чинов высокого ранга. Может, в этом и кроется причина клановой войны. Назаров ее проиграет, рано или поздно. У него не осталось сторонников, кроме верных друзей. Потому и торопится патриарх обезопасить Никиту со всех сторон. Он же понимает, что как раз мальчишке ничто не угрожает. Он все равно останется один в роду и примет чужие правила игры. Кое-кто наверху все прекрасно рассчитал и просто ждет. Со смертью старика Назарова изменится все. Никита или примет новые условия и его оставят в покое, выгодно женив, или попрет против системы, обрекая себя на печальную участь.

– Значит, вы ему помогать не будете? – констатировал Астапов.

– Есть некие условия, по которым мы некоторое время будем рядом с мальчишкой, – не пряча взгляда, твердо ответил Полозов. – Лично я считаю службу в Тайном дворе самым лучшим исходом. Там для Никиты будет самая лучшая защита с перспективой стать Стражем.

– Да, конечно, – потер лоб Георгий. – Действительно, господин Назаров и об этом подумал, когда просил меня не ворошить гнездо потайников. Запасной вариант тоже неплох. Жаль мальчишку. Его жизнь могла быть совершенно другой, если бы не амбиции аристократической знати.

– Нам не дано понять их, – Олег посмотрел на часы, давая понять, что нужно заканчивать встречу. – Мы люди из другой Вселенной, и наши проблемы волнуют только нас. Приятно было побеседовать, Георгий. Думаю, следующая встреча будет нескоро. Постарайтесь поменьше проявлять внимание к дому Барышева, снимите наблюдение. Пацан давно вычислил твоих людей и теперь оттачивает на них свои умения.

– Да я просто не могу поверить, что в таком возрасте можно творить умопомрачительные магические фокусы, – пробормотал Астапов.

– Мы малой доли того, что он может, не знаем, – Олег протянул руку собеседнику. – Всего хорошего, Георгий. Приятно было пообщаться. Ты посиди еще минут десять, а потом езжай. Не нужно привлекать лишнего внимания к нашей встрече.

Глава четвертая

Школа кадетов

Если кто думает, что спарринг между взрослым мужиком, прошедшим не один военный конфликт, привыкшим убивать и постоянно находиться в стрессе, и мальчишкой, у кого из достоинств было в наличии лишь обладание мощным даром и подростковое нескладное тело, – всего лишь развлекательное шоу, ошибается.

Первые пять минут Яковлев с улыбкой наблюдал, как его подопечный готовится к атаке, полагая, что Гришка слегка робеет, прежде чем нанести первый удар. Мальчишка действительно готовился и нисколько не тушевался своего противника. Мало того, он уже успел просканировать ментальную оболочку шамана, выявив уязвимые места. Правое бедро и правый бок светились светло-коричневыми сполохами, словно здесь когда-то было повреждение, нанесшее человеку физическую боль. Конечно, бить по этому месту Гришка не собирался, но уже просчитал моменты, в которых именно повреждения такого характера не дадут преподавателю использовать свои умения в полную силу. Он не сомневался, что шаман тоже узнал много интересного из его ауры, потому что не стал закрываться «пологом». Яковлев не был врагом – незачем тогда хитрить. Так даже интереснее, с открытым забралом.

Надо все-таки признать, что для своих полных тринадцати лет Григорий не выглядел щуплым и заморенным. Излишне сухое и худощавое тело уже обрастало мышцами, и среди своих сверстников и некоторых старших кадетов он выделялся в лучшую сторону. Но бороться против мужика…

Первый удар мальчишка нанес левой рукой, целя в живот, и тут же стремительно выкинул ладонь правой снизу вверх под челюстью Яковлева. Шаман сразу вычленил особо опасное направление и отбил ладонь. Ему не очень хотелось получить чувствительный тычок в подбородок. А от второй руки он сделал обыкновенный скрут, уменьшая поражаемую площадь тела. Так что левая рука слегка мазнула по торсу учителя, проваливаясь в пустоту. Он мгновенно воспользовался таким моментом и дернул Гришку, неосмотрительно приблизившемуся к нему, за шею. Мальчишка полетел на землю, сделал смягчающий кувырок и вскочил на ноги. Лицо его покрылось пятнами. Он тоже понял свою ошибку. Яковлев подмигнул ему и вдруг оказался рядом, занося руку для удара. Шаман просто обозначал удар, не собираясь входить в физический контакт. Сам того не осознавая, Григорий увлекся, поставив непробиваемый блок. На него тут же обрушился град ударов. Преподаватель использовал приемы различных стилей, но в основном это был синтез «бак мэй» и «дим-мак», когда наносятся точечные удары по организму вперемешку с быстрыми ударами. С таким вариантом подросток справился, но едва не получил чувствительный тычок пальцем в переносицу. Яковлев тоже увлекся, забыв, кто перед ним. Изрядно испугавшись, Гришка машинально поставил «полог», и палец шамана врезался в него. Мужчине стало больно – это выяснилось по исказившемуся лицу.

– Ой! – воскликнул Гришка и опустил руки.

– Работай! – рыкнул Яковлев, формируя в своих ладонях извилистую, переливающуюся изумрудно-алым цветом чешуйчатую змею. Приглядевшись, Гришка понял, что это совсем не змея, а трехжильный энергетический жгут, которым преподаватель собирался врезать как следует по строптивому ученику. Плеть загудела, насыщая свою структуру мощью, и воздух, из которого она стала высасывать необходимые элементы, сгустился, как кисель. Стало трудно дышать. Вдобавок к этому автоматически врубилась защита периметра, датчики которой отреагировали на магические флуктуации.

– Петр Николаевич, осторожнее! – воскликнул Кощей.

Аудитория загудела в предвкушении. Для них обыкновенный контактный бой считался скучным и ничего не значащим занятием. Таких потасовок хватало в стенах самой гимназии, да и снаружи их тоже было не меньше. Каждый из кадетов нет-нет, да и сталкивался с уличной албазинской шпаной, где или получал по соплям, или сам становился победителем. Так что начало магического боя приняли с воодушевлением. Старицкий в гимназии уже получил признание как человек, привносящий в обучение необычные и уникальные методики. Но это среди сверстников. Как-то поведет он себя в спарринге с матерым мужиком?

Плеть, распрямляясь, полетела в лицо Григория. «Он огневик, – успел подумать подросток, быстро формируя «шильд». – Везет мне на них. Пора какой-то универсальный блок придумать, чтобы сразу формировал защитное поле и атаку».

Плеть врезалась в «шильд», зашипела, словно настоящая змея, и отлетела назад, сворачиваясь в клубок. Яковлев и не думал прекращать атакующий маневр. Искрящаяся дуга снова ринулась вперед, но неожиданно изменила направление и нанесла хлесткий удар сбоку. Она как будто стала жить своей жизнью, стараясь найти брешь в обороне Григория. В какой-то момент молодой волхв с досадой подумал, что зря не подсадил разрушающего боевые плетения жучка, поддавшись на благородство. Яковлев же, нисколько не смущаясь, наращивал давление. Одновременно с этим он сделал пару шагов вперед и попытался нанести удар ногой в корпус. Это было что-то неожиданное. «Шильд», завязанный на магическое противодействие, пропустил мах, и голая ступня врезалась в подставленный подростком локоть. Гришка хлопнулся на землю и со злости мысленно «выдернул» рунический скрипт «рана» и обрушил его на соперника. Почему именно его – осознание пришло позже. Именно эта руна не наносила серьезного вреда человеку, но приносила неприятные ощущения в виде судорог и фантомных болей, призванных активизировать те участки организма, которые когда-то были повреждены. Только вот забыл Григорий, что у шамана весь правый бок травмирован.

Яковлев резко остановился, его стегающая плеть опала фейерверком гаснущих искр. Сам он упал на одно колено, прижимая руку к бедру, а другую выставил вперед, как будто говоря сопернику, чтобы тот остановился. Григорий и сам испугался, сразу свернул все плетения.

– Закончили! – голос Старика взлетел к потолку. – Петр Николаевич, вы в порядке?

Возле стоящего на колене шамана уже суетился Штибор. Подхватив под мышки Яковлева, помог ему встать.

– Все нормально, – отдышался он и даже улыбнулся бледному Григорию, стоявшему в нескольких метрах от него. – Отличный был удар, парень. Специально метил туда?

– Я никуда не метил, – сглотнул слюну мальчишка. – Это совсем другое…

– Так, господа, – Борисов стремительно подошел к бойцам. – Я жду вас обоих в своем кабинете. Господин Штибор, закрывайте манеж и уводите учащихся в общежитие. Остальных гоните домой.

– Все-таки, Павел Ефимович, неосмотрительно с вашей стороны было затевать этот балаган, – вынырнул со своей критикой Кощей.

– Я бы так не ставил вопрос, Василий Иванович, – холодно ответил Старик. – В нашей гимназии такие спарринги иногда случаются. Редко, но бывают. Не ищите в рядовом событии недостатки обучения.

– Мне придется составить рапорт, – предупредил Кощей. – Господин Яковлев пострадал от магического удара во время учебного боя. Вы сами себе репутацию портите, Павел Ефимович.

– Хорошо, поговорим об этом завтра, – не стал упрямиться архимаг на виду у столпившихся у выхода учеников. – Я напишу отчет, а вы ознакомитесь с ним. И сами решите – дать ход своим претензиям или оставить все между нами.

– Проходите, садитесь, господа, – Борисов распахнул двери своего кабинета, дождался, пока приглашенные к нему то ли на «разбор полетов», то ли для доверительной беседы войдут внутрь, и только потом плотно прикрыл створки. – Располагайтесь, где удобно, прошу не стесняться. Старицкий, расслабься, я не съем тебя сегодня.

Архимаг утонул в своем удобном кресле, сложил руки поверх жилетки и некоторое время внимательно поглядывал на ученика и преподавателя.

Яковлев выглядел слегка смущенным, силясь понять, зачем Старик позвал их для приватной беседы. С него Борисов и начал:

– Петр Николаевич, я ценю ваши заслуги перед гимназией. Таких специалистов, как вы, трудно найти в Албазине. Даже в Благовещенске спецшколы испытывают значительный дефицит в таких преподавателях. Тогда вопрос: а зачем вообще нужно было устраивать представление?

– Я вижу в Старицком потенциал, – улыбнулся Яковлев. – Только не предполагал, что он владеет, помимо Силы, элементами рукопашного боя. Штибор меня предупреждал, а я не поверил, знаете ли.

– Для рукопашного боя со взрослым Старицкий еще не набрал необходимых кондиций, – сухо ответил Борисов. – Можно было сразу же приступить к магическому противостоянию. Во-вторых, где ваша рассудительность, Петр Николаевич? Ваша старая рана сыграла против вас самого же. А вы, юный друг, могли бы быть снисходительным и не бить сознательно в правую ногу.

– Я с самого начала знал самое уязвимое место, – пробурчал Гришка, – и не хотел использовать его во время атаки. Просто получилось машинально, когда Петр Николаевич сбил меня с ног, применив еп-чаги. Испугался, сразу же запустил скрипт «рана». Он и активировал болевые ощущения у господина Яковлева.

– Еп-чаги? – вздернул бровь Борисов. – Это что? Какой-то прием?

– Да, – едва улыбнулся шаман. – Прием из кикбоксинга. Грешен, увлекаюсь инородными системами боя, но они не раз спасали жизнь в Курильском конфликте. А ты, Григорий, откуда наслышан?

– Да из Сети, – пожал плечами подросток, не желая раскрывать тайну своей боевой подготовки. – С пацанами балуемся иногда, отрабатываем удары. Господин Штибор, правда, ругается, говорит, что негоже сваливать в кучу азиатские стили с «руссбоем». Это как соль и сахар в чай одновременно высыпать.

Шаман с недоверием посмотрел на безмятежно хлопающего глазами гимназиста. Уж ему-то не знать, как двигаются, работают руками и ногами те, кто в полной мере освоил полный начальный курс хотя бы одного боевого стиля. Это не угловатые, робкие и неумелые тычки, напыщенность и желание испугать противника своим видом и ничем иным. Потому что ничего больше предоставить не могут. Григорий защищался так, словно с самых малых лет занимался у квалифицированных тренеров. Он даже в бою сохранял спокойствие, словно у него все нервы удалили. Врет пацан, ох как врет!

– Я бы не принимал на веру его слова, – все-таки высказал свое сомнение Яковлев. – Мальчик отлично подготовлен для своего возраста. Может, скажешь, кто тебя обучал?

– Если бы я обучался у специалиста, разве пропустил от вас удар? – хитрил Гришка. – А я сразу на задницу сел.

– Да, и тут же атаковал «руной», – заметил Борисов. – Кстати, я так и не понял, когда ты ее сформировал. Почувствовал, что она уже готова к применению.

– Я же говорил, что мне не нужно формировать плетение или скрипту, – как несмышленышу, пояснил архимагу мальчишка. – Представляю себе ячейку, в которой хранится нужная форма, и сразу же достаю ее. Делов-то…

– Делов-то! – раздраженно передразнил его Старик. – Умничаешь сильно, кадет Старицкий! Кажется, мне самому нужно заняться тобой! Пока я не пойму механизм твоих плетений – ты у меня не выйдешь за порог кабинета! А вдруг опять чего-нибудь испугаешься и спалишь мне гимназию дотла!

Борисов, конечно, сгущал краски и не собирался прибегать к кардинальным мерам, но свою позицию обозначил четко. Старик никогда и никому не признался бы в своем желании выявить причины, по которым на свет появляются вот такие уникумы, палец о палец не ударившие, чтобы овладеть Силой, но пользующиеся ей сполна. Нет-нет, о главной причине архимаг знал: генетическая наследственность и кровь, текущая в жилах аристократа. Вот с последним проблемы были большие. Анализ ДНК господина Барышева четко указал, что его племянник – совсем не племянник. Нет у них никакого родства. Профессор Лапотников, передавший ему ценную информацию, даже чувствовал себя неловко, словно влез в какую-то грязную историю. Борисову пришлось убеждать милейшего профессора, что никоим образом его участие в раскрытии личной медицинской тайны одного из горожан не будет афишировано.

Успокоив Лапотникова, архимаг сам вступил на тонкий лед. Предстояло все хорошенько взвесить. Или обратиться в Коллегию иерархов с запросом, или оставить пока все как есть. Пусть мальчишка учится под его надзором. Когда всплывают такие подробности, сразу на ум приходят нехорошие мысли. Барышев неспроста утаил родословную своего «племянника». Откуда он вообще? Кто хочет сохранить в тайне уникальные способности Григория? В одном Борисов был убежден: мальчишка чей-то внебрачный сын. И этот кто-то – весьма влиятельное лицо, старательно прячущее свое присутствие. Исходя из своего жизненного опыта, Павел Ефимович полагал, что рано или поздно неизвестный аристократ явит свое лицо, пусть и инкогнито.

– Петр Николаевич, вы себя как чувствуете? – на всякий случай спросил Борисов, глядя на шамана.

Яковлев отвел свой изучающий взгляд от благоразумно молчащего мальчишки, мотнул головой и ответил:

– Со мной все в порядке, господин директор. Удар по старой ране был больше ментальный, чем физический, и никакого вреда не нанес.

– Постарайтесь в следующий раз не афишировать свою удаль перед молодежью, – предупредил архимаг. – Иначе может получиться на репутации учительского состава нехорошее такое пятно. Все же ученик побил вас, не находите?

– Признаю поражение, – улыбнулся Яковлев и подмигнул Григорию.

– Завтра после занятий я жду вас в пятой аудитории, господин Старицкий, – Борисов придал своему голосу металл, чтобы мальчишка проникся и не вздумал увиливать от приватной встречи.

– Слушаюсь, – Гришка встал и наклонил голову. Кажется, для него начиналась новая полоса в обучении. Пятая аудитория предназначалась для магического обучения волхвов средней и высшей ступеней. Неужели Старик соизволил обучить его, как обуздывать немотивированные выплески Силы? Давно пора, а то все чаще посещают мысли о безнадежно упущенном времени в кадетской школе.

«Ориент»

– Ты где ходишь? – как только Гришка переступил порог дома, как на него накинулись две рассерженные фурии. – Уже шесть часов вечера, а ты даже не соизволил предупредить, что задержишься!

Больше всех возмущалась Настя, выскочившая встречать родственника в коротком цветастом платье с оголенными плечами, поддерживавшемся узкими тесемками. Гришка отчаянно запаниковал, стараясь отвести взгляд, упорно ныряющий вниз, от стройных ног девушки. Лучше уж будет смотреть в простое улыбчивое лицо Ольги, стоящей позади сестры. Она, конечно, тоже не лучшим образом влияла на гормональное состояние Гришки, надев на себя светло-бежевую блузку и короткую юбку. Лучше бы не делала этого. По сравнению с Настей ее голенастые ноги проигрывали, но ведь для чего-то девчонки вырядились таким образом?

– А… – промямлил Гришка. – А что случилось-то?

– Забыл, что ли? – Настя легонько хлопнула его по лбу ладонью. – Мы же в «Ориент» идем! Через час танцпол открывается!

– Блин! – вырвалось у мальчишки. – Совсем забыл! Извиняюсь, дико извиняюсь! А дядя Кондратий где?

– Он же уехал, – с укоризной сказала Ольга, совсем по-взрослому покачивая головой. – Вернется завтра к ужину. Богдан остался, да и Альбина дома. Сегодня она поздний ужин приготовит. Иди, переодевайся быстрее!

Гришка метнулся по лестнице вверх. Идти на танцульки в молодежный клуб ему совсем не хотелось, но девчата так хотели туда попасть, что отказать в сопровождении он никак не мог. Не то воспитание. Как он уже успел выяснить у Насти, «Ориент» являлся местом сбора купеческой молодежи в своем большинстве, но и аристо могли туда заглянуть. Никто не запрещал. Только вести себя нужно было скромно, чтобы не нарваться на скандал. Взаимная неприязнь, тянущаяся издревле, перекочевала в современные отношения. Старшие поколения, как могли, сглаживали конфликтные ситуации, даже самолично искали дружбы друг с другом, и теперь симбиоз аристократических, боярских родов с купеческими домами был нередок. Но и стычки случались.

Настя объяснила, как нужно себя вести отпрыску аристократической семьи, и тут же успокоила, сказав, что ребята в «Ориенте» собираются неплохие и кулаками махать никто не собирается. Гришка и сам знал, что кулаки пускать в ход без всякой причины есть признак дурачины, но эту самую причину найти – как по ветру плюнуть. Так-то он совершенно не боялся, что кто-то сможет ему накостылять по шее. Не хотелось портить вечер девчонкам.

Наскоро сполоснулся под душем, надел брюки, светлую рубашку, на ноги нацепил легкие туфли. Подумал немного и пшикнул туалетной водой. Когда спускался по лестнице, Настя слегка похлопала в ладоши.

– Этакий денди, Оленька, смотри! Не увели бы его от нас местные красотки!

– Пусть попробуют, если здоровье позволит, – тихо пробурчала Ольга и слегка покраснела, радуясь, что в сгущающихся сумерках не видно ее лица.

– А мы пешком пойдем? – на всякий случай спросил Григорий, приосанившись.

– Кабриолеты все заняты, – девушка с насмешкой осмотрела с ног до головы «кузена». – Пройдемся пешком. Ноги не отвалятся.

«Ориент» можно было легко найти по веселым радужным неоновым огонькам, пляшущим на плоской крыше. Вывеска с названием нарочито скромно притулилась под самым козырьком. Чтобы пройти к стеклянным дверям клуба, нужно было преодолеть проходную арку в плотном ряду кустарниковых растений. Гришка в этом месте был впервые, отчего все время крутил головой, с интересом поглядывая на небольшие стайки ребят постарше его. Они собирались в кучки, о чем-то весело болтали, иногда кто-то из подростков окликал сестер и приветственно махал руками. Девчонок здесь знали, а к его персоне с любопытством присматривались.

Они прошли под аркой и оказались во внутреннем дворе, засаженном молодыми пихтами и лиственницами, а вдоль вымощенной узорчатой плиткой дорожки симпатично смотрелись кусты туи вперемешку с яркими цветами анютиных глазок. Снизу их эффектно подсвечивали яркие уличные светильники.

На крыльце их остановил высокий молодой мужчина в светлой спортивной куртке. На ее отвороте висел бейдж с надписью, что зовут его Игорь и является он охранником данного заведения.

– Молодые люди, должен вас предупредить, – сказал Игорь, мазнув взглядом по фигурке Насти, – что в клубе спиртные напитки подаются только с восемнадцати лет. Обманывать не советую. Бармен – отличный волхв. Прошу, входите, и приятного вечера.

– Это он о чем? – удивленно спросил Григорий Олю, когда они вошли в вестибюль. Откуда-то из глубины здания гремела музыка, а стеклянные сосульки, подвешенные к лепному потолку, тихонько позвякивали в такт бушующим ритмам.

– Некоторые пытаются изменить ауру возраста, – остановившись перед зеркалом, Настя достала из своей сумочки губную помаду и стала прихорашиваться, тогда как Гришка считал, что она и так выглядит отлично. Снова непонятная дрожь и истома накатили на него. – В молодежных кафе за барной стойкой всегда работает опытный волхв, и он умеет считывать истинный возраст человека. Так что, Гришенька, вздумаешь алкогольный коктейль заказать – не советую мухлевать. Лучше закажи «Ромашку» или «Айсберг». Вкусные напитки, мы всегда такие берем.

Острый крепкий кулак Ольги врезался ему в бок. Кажется, младшая сестра увидела состояние «кузена» и решила вовремя вернуть его на грешную землю. Гришка ойкнул и заторопился следом за девчонками. Войдя в полутемное помещение, он сразу оглох от бешеных ритмов энергичной музыки. Казалось, весь воздух был наэлектризован мощью басов и ударных. Из огромных колонок, спрятанных где-то в глубине зала, вопили женские голоса. Какая-то новая группа, название которой Гришка и не помнил, за короткое время стала популярной на всех дискотеках страны. Честно, их творчество мальчишке не нравилось, но сейчас ноги сами стали отбивать четкий ритм. Спохватившись, он направился следом за сестрами к высокой стойке, за которой возвышался настоящий человек-гора в белой рубашке и черном галстуке-бабочке, с трехдневной щетиной, которая ему, кстати, подходила. Он элегантно выставил перед девочками два узких длинных бокала и терпеливо стал ждать заказ. Увидев подошедшего Гришку, дополнил ряд третьим стаканом.

– Пятнадцать, тринадцать, тринадцать с половиной, – насмешливо произнес бармен. – И даже не попробовали схимичить, молодцы.

Гришка догадался, что щетинистый парень, которому он сразу по его ауре дал двадцать пять лет, мгновенно определил, можно ли подавать алкоголь новым ребяткам. Да и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто перед ним. Просто решил произвести впечатление на молодых барышень, позер. Ладно, Настя. Она уже в том возрасте, когда начинает привлекать внимание молодых парней. Кстати, могла бы попробовать «схимичить», хм…

– Что будем пить? – не дождавшись ответа, взял на себя инициативу бармен. Судя по бейджу, звали его просто и незатейливо: Иван.

– Есть что-нибудь новенькое? – деловито спросила Настя, разглядывая поверх головы бармена цветастую вывеску с фотографиями коктейлей. Протянула пальчик. – Вот, что за «Тропический танец»?

– Отличный выбор, – кивнул Иван, раздвигая губы в улыбке. – Манго, киви, мафаи и личи. Вкус слегка кисловатый, рекомендуется со льдом. Будете пробовать?

– Я тоже, – быстро ответила Оля. – А ты?

Она повернулась к Гришке, ожидая от него ответа.

– Ммм… – замычал мальчишка, лихорадочно шаря глазами по многочисленному списку разрешенных для его возраста коктейлей. – Во! «Шоколадная Ривьера»!

– Молодой человек обожает шоколад? – Иван взял в руки коктейльный шейкер и занялся приготовлением напитков.

– Просто название понравилось, там же шоколада все равно нет, только мелкая крошка, – признался Гришка, а Настя фыркнула. Бармен задержал движение руки, покачал головой.

– Молодой волхв? Пробуете свои силы? – полюбопытствовал он, споро приготовив два коктейля для барышень.

– Да так себе, – небрежно произнес Гришка, кивая в ответ Ольге, которая знаками показала, что они его будут ждать за столиком. – Развлекаюсь просто.

– А по моим ощущениям – вы довольно сильный волхв, – честно ответил бармен, наливая в узкий длинный стакан «Ривьеру». – Вижу, вы здесь новичок. Дам совет: не показывайте своих навыков где попало и перед кем попало. Здесь не любят демонстрацию Силы.

– А драться любят? – Гришка отпил с темно-кофейной гущи сливовую пенку. Неплохо, хотя на вид не скажешь, что аппетитно.

– Подраться здесь любят, это точно, – засмеялся Иван. – Не забывайте, где находится «Ориент». Это же Вторая Купеческая улица, здесь исторически сложилось, что чужаков охаживали дрекольем и кулаками. Кстати, кто эти симпатичные барышни для вас? Я человек новый, многих не знаю, их тоже не видел ни разу.

– Мои сестры, а я их сопровождаю, – солидно ответил Гришка и кивнул бармену, давая понять, что лишние разговоры ни к чему и он немедленно отчаливает от стойки.

Найдя взглядом девочек, пристроившихся на одном из мягких диванов, он присоединился к ним. Удивительно, но грохочущая музыка никаким образом не досаждала им, словно сдерживаемая неким фильтрующим барьером. Так оно и было. Гришка сразу понял, что хозяева кафе сознательно не отделяли танцпол от основного помещения, чтобы создать иллюзию полного погружения в атмосферу отдыха, но позаботились поставить защитный полог, смягчающий уровень децибелов до необходимого уровня. Гришка еще подумал, что можно было вообще закрыть звуковой канал, но потом представил, как будут выглядеть танцующие со стороны сидящих. Этакий сюрреализм, кривляющиеся и топчущиеся в тишине люди. Стало смешно.

– А что это бармен с тобой так вежливо разговаривал? – подозрительно спросила Настя, потягивая через трубочку свой «Тропический танец». – На «вы» называл. Что-то я такого среди барменов не замечала. Заморочил ему голову?

– Нет, он просто распознал во мне коллегу, – улыбнулся Гришка, осматриваясь.

Зал был условно разделен на две части. Одна из них, как уже говорилось, отдана под танцы, а вторую, погруженную в мягкий сумрак желтых и золотистых магических шаров, занимали столики. Стробоскопические вспышки изредка пробегали по лицам сидящих, искажая их до неузнаваемости. От скуки Григорий стал изучать присутствующих. Девушек в кафе было больше, но они, кажется, от этого факта нисколько не расстраивались. Видимо, тем для обсуждения хватало, если танцевать никто не спешил. Парни больше толпились возле выхода, внимательно осматривая каждого вновь пришедшего. Многие из них, скорее всего, были завсегдатаями «Ориента», вели себя по-хозяйски, уверенно. И почти все из них давно перешагнули подростковый возраст.

«От шестнадцати до восемнадцати лет, – считал ауру Гришка. – Пара человек является носителями слабенькой Силы, остальные – пустышки. Обычные ребята, крепкие. Сто пудов будут искать причину, чтобы до меня докопаться. Точно, в мою сторону смотрят, переговариваются. Отвернулись, типа не интересно».

Настя и Ольга попытались утянуть Гришку потанцевать, но он твердо отказался, предпочтя сидеть на месте. Пошутил, сказав, что будет охранять их коктейли. Старшая сестра махнула рукой, а вот Оля, кажется, обиделась. Надула губы и умчалась, чуть не сбросив бокал на пол. Пожав плечами, Гришка откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза.

– Привет, лапоть, – раздался ломкий юношеский басок. – Скучно, что ли? Спать сюда пришел?

– Какой невежливый, – не открывая глаз, ответил Гришка. – Если поговорить хочешь, ищи компанию в другом месте.

Почему-то хотелось и дальше так сидеть. Неприятная ломота, оставшаяся после поединка, наконец-то куда-то отступила, затаилась в недрах позвоночника. Как ее оттуда убрать окончательно, мальчишка не знал и дал себе уговор выпытать у Старика такую важную информацию. Когда-то дядька Кирилл предупреждал его об этом моменте. Магический откат одинаково действует и на взрослых, и на молодых волхвов. Избыток энергии Гришка еще мог загасить посредством простейшего заземления, а вот перед такой, ползучей и разъедающей тело, болью оказался бессилен.

– Так я оттуда, – весело ответил голос. – Братва прислала с тобой поговорить. Кто такой, откуда сам? Аристо или просто босяк?

– А по мне что видно? – Гришка, наконец, открыл глаза и посмотрел на собеседника.

Парень шестнадцати лет, с темно-русыми волосами, которые были собраны в аккуратную прическу, и со слегка округлыми скулами сидел напротив него и с насмешкой поглядывал на Григория. Пожалуй, его можно было назвать красавчиком, если бы не густая сыпь веснушек на лице и на обнаженных руках. Рукава клетчатой рубашки залихватски закатаны для демонстрации тугих мускулов.

«Мог и безрукавку надеть, – лениво подумал Григорий, даже не думая вставать и куда-то идти. – Лучше гляделся бы».

– Да лапоть и есть! – откликнулся незнакомец.

Внезапно музыка смолкла, и в уши заполз легкий гул сидящих за столиками людей. Рядом с Гришкой, чуть ли не изможденная танцами, упала Ольга.

Настя плюхнулась с другой стороны и потянулась к своему бокалу. И словно бы невзначай вытянула ноги.

– Привет, Дениска! – весело произнесла девушка. – А ты чего здесь забыл? Нашего братика на «слабо» пришел пробить? Вали отсюда, пока цел!

– Ха, Настюха, ты все такая же грубиянка! – не лез за ответом в карман конопатый Дениска. – Будешь защищать братика? А сам-то он – не мужик, что ли? Или магию свою применишь?

– Гриша, не обращай внимания на этого идиота, – зашептала Оля, чуть не вплотную прижавшись к его уху. – Он обычный заводила, на «слабо» берет, потом на разговор вытягивает. А там…

Она кивнула в сторону выхода. Небольшая группка молодежи с интересом смотрела на их беседу, но никаких действий не предпринимала. Просто ждали.

– Забыл, как ты от моей «паутинки» два месяца чесался? – нехорошо усмехнулась Настя. – Могу повторить. Хватит уже свои фокусы показывать! Всех нормальных парней от «Ориента» отбили. К вам уже никто носа не кажет, дебилы!

– Замуж заторопилась? – Дениска весело хохотнул. – В Албазине уже других мест нет, где мужика склеить?

– Вот урод! – Настя покраснела и поджала ноги. – Ты чего такого говоришь-то?

– Извинись, – спокойно произнес Гришка, понимая, что его «зацепили» через Настю. Как настоящий мужик, он должен был отреагировать, чего и добивался Дениска. Примитивная тактика, работающая на сто процентов.

– Да ладно тебе, – махнул рукой парень. – Буду я еще перед какой-то… кланяться…

Рука Гришки метнулась вперед, обхватывая шею Дениски, и резко дернула вниз. Лицо парня со стуком соприкоснулось с поверхностью стола. Хорошо, что пластиковой, а не деревянной. Но и этого было достаточно, чтобы из носа потекла кровь. Дениска взвыл, хватаясь за переносицу, но не мог поднять голову, потому что Гришка и не собирался убирать руку.

– За языком следи, идиот! – бесстрастно предупредил он нахала и снял руку с его шеи.

Дениска что-то промычал, прижав ладонь к носу. Настя кинула ему салфетку.

– Утрись, козел! Весь стол измарал своими соплями!

– Ой, что теперь будет! – прошептала Оля, бледнея. – Там же Серега Чураев стоит. Он еще тот зверюга!

Дениска, не говоря ни слова, встал с диванчика и, натыкаясь на чужие столики, побрел к выходу. Часть посетителей замолчала, а другая напряженно загудела, обсуждая ситуацию. Поморщившись, Гришка понял, что без драки сегодня не обойдется. Страха не было. Даже при численном превосходстве у них не останется шанса выйти победителями. Зря, что ли, Тагир и Арсений отрабатывали тактику боя «один против трех» или «один против толпы». Даже, бывало, специально науськивали станичных пацанов, чтобы те караулили каждого из учеников поодиночке и лупили их без всякой жалости. Только сейчас Гришка понял, как правы были наставники, не слушая жалоб своих подопечных. «В жизни все пригодится, – говорили они. – Настанет такой день, когда придется отбиваться от ошалевшей и жаждущей над тобой расправы толпы. Может быть, это будут обычные работяги или блатная шушера с финками, а иной раз придется столкнуться с матерыми наемниками. А вы будете одни, со своим умением выкручиваться из любой ситуации. Потом еще спасибо скажете».

– Да ладно вам, – успокаивающе произнес Гришка и перехватил тонкое запястье Оли, чувствуя дрожь жилки. – Ничего они мне не сделают. Пугнут, чтобы я здесь больше не появлялся. А кто такой страшный Серега? Местный авторитет среди пацанов?

– Да ну его, – махнула рукой Настя, озабоченно поглядывая на Гришку, видимо сравнивая комплекцию «кузена» и того самого Сереги. – Скорее, заводила, а не авторитет. Авторитет на Второй Купеческой – дядя Семен Белояров, золотопромышленник. Он и в городской Думе состоит, и в различных мероприятиях участвует. Меценат. Что скажет, то весь район и будет исполнять. А Серега – хулиганье местное. Хочешь, Гриш, я переговорю с охраной, нас через черный ход проведут? Здесь так-то драк не допускают. У бармена есть «тревожная кнопка», сразу околоточный прискачет, наряд вызовет.

Предложение Насти не было лишено разумности, потому что в случае конфликта с местными парнями Гришке придется применить боевые навыки, иначе с ними не совладать. Габаритами не вышел, да и возраст не позволял чувствовать себя в безопасности. Это в спарринге бойцы чувствуют себя уверенно, зная, что не получат серьезную травму. Уважение к противнику на ковре еще никто не отменял. А здесь… Улица никогда не отличалась благородством, учила жестоко и без сантиментов. Одно «но» сдерживало Гришку от согласия уйти тихо, по-английски. Он уже бросил вызов местному сообществу, пустив юшку Денису. Такое не прощается. Если избегнуть драки сейчас – завтра весь Албазин будет знать, что Гришка Старицкий – трус, прячущийся за спинами девчонок. Будьте уверены, парни найдут способ разнести этот слух. Лучше сейчас в труху разодраться, получить свое причитающееся, но ходить с гордо поднятой головой. Да и пора уже обзаводиться связями с различными слоями населения. Пусть пока в Албазине, но ведь капля камень точит. Если верить словам Олега – будущее не сулило ему легких путей и небо в алмазах. За свое место под солнцем надо драться, и начинать придется сейчас.

– Девчата, я схожу, поболтаю с ними, – решительно встал Гришка. – И не вздумайте вмешиваться, иначе все испортите. Попробую исправить ситуацию.

– Примени магию, чтобы всех обездвижить! – наивно предложила Оля, на что старшая сестра фыркнула.

– Закажите себе еще по коктейлю, – улыбнулся мальчишка. – Или потанцуйте. Музыка хорошая…

– О, лапоть сам подгреб, – без малейшей злости бросил Денис, отсвечивая опухшим носом. Кровь уже перестала идти, но следы сукровицы остались на щеках и нижней губе. – Что, совесть замучила?

– Ты был сам виноват, – нисколько не смущаясь, ответил Гришка и взглянул на парней, расслабленно следящих за ситуацией. – Никто не смеет так грязно обзывать моих сестер. Ты забыл, кто сидел перед тобой? Не ровня, кажется.

– Надо же, Дон Жуан, – хмыкнул один из парней с узким и хищным лицом, словно у хорька. И взгляд у него был такой же, злой и противный. – Не убудет от аристо. Подумаешь, барыни. А-а-а, вы же из благородных!

– Тебе Денис не говорил, что упасть носом на стол – больно? – поинтересовался Гришка. – Сам-то из чьих будешь, крестьянский сын?

– Да ты… – захлебнулся в ругательствах «хорек» и прыгнул было вперед, но был остановлен крепкой жилистой рукой Сереги Чураева.

– Угомонись, – предупредили его.

Нужно признать, Серега, наверное, был грозой всех девушек ближайших районов. Черноволосый, с жесткими короткими цыганскими кудрями, у него были необычайно глубокие и выразительные глаза с темно-зелеными маслинами зрачков, прямой гордый патрицианский нос. И парень знал о своей привлекательности. Чтобы усилить ее, он под дешевеньким пиджаком носил плотно облегающую впечатляющий торс светлую футболку. Пиджак сейчас не был застегнут, и Серега, остановив порыв «хорька», засунул руки в карманы брюк.

– Поговорим на свежем воздухе? – спросил он лениво.

– Поговорим, – пожал плечами Гришка и без опаски шагнул вперед. Не будут же его лупить по голове прямо на входе!

Охранник, скучающий на крыльце, с подозрением поглядел на странную компанию и цепко схватил за руку Серегу.

– Вы куда собрались? – спросил он. – Кулаки зачесались? Куда пацана повели?

– Да нормально все, Игорь, – услышал Гришка ответ парня. – В зале шумно, музыка орет, девчонки все время отвлекают от мужского разговора.

– Знаю я ваши разговоры, – проворчал Игорь. – Эй, пацан! Если полезут драться – беги сюда! А вас, балбесы, я внутрь больше не запущу!

Парни весело засмеялись, а Гришка обернулся и вежливо поблагодарил охранника, которому вовсе было не до смеха. Лицо его напряженно вытянулось. И Гришка его понимал: на подконтрольной территории кому охота допускать драку? Это сколько хлопот с участковыми, городовыми, с нарядом полиции? Хозяину под шкуру залезут, а он потом на персонале отыгрываться будет. Да ну их!

– Я предупредил! – на всякий случай напомнил Игорь.

Они так и вышли небольшой «дружной» компанией за арку из зеленого кустарника и остановились. Ясно было, что никуда больше идти не надо. Неширокая улица уже освещалась фонарями, а возле плотной стены растений сгустился сумрак.

– Так ты брат Настюхи и Ольги? – поинтересовался Серега, стоят в двух шагах от Гришки. Остальные – их вместе с Денисом было четверо – расположились полукругом так, чтобы у добычи не было шансов улизнуть. «Хорек» стоял на самом главном направлении, перекрывая путь к кафе, куда еще можно было прорваться под защиту охранника. Он с демонстративной злостью массировал кулаки, не скрывая желания размять их о наглого пришельца. – Что-то я тебя раньше не видел. Откуда приехал?

– С юга, – ответил Гришка, постепенно успокаиваясь и вводя организм в особое состояние. Сознание как бы раздвоилось. Одна половина отвечала на вопросы, а другая сканировала ситуацию.

– А че на месте не сиделось? – хрюкнул «хорек». – Там же тепло, не то что здесь!

Гришка предпочел разговаривать с лидером, специально игнорируя «хорька».

– Ты что-то хотел спросить? Так спрашивай, или я пошел. Время зря терять…

– Смелый, наглый, непонятливый, – ухмыльнулся Серега, но плечи его напряглись. – Первый раз на нашей территории, а сразу же моих друзей обижаешь. Да еще с кровью… За такие дела отвечать надо, иначе все оборзеют. Понимаешь ведь?

– Да ладно тебе, – процедил сквозь зубы Гришка, настраиваясь, – начинай уже, если бить собрался…

Он не пропустил молниеносный удар Сереги. Кулак со свистом пролетел в сантиметре от его челюсти, и то потому, что Гришка неуловимо убрал голову и тут же перехватил локоть противника одной рукой, а другой тычком ладони отправил в заросли. Серегу слегка развернуло и бросило на кусты. «Хорек» грохнулся на землю, плотно приложившись спиной о поверхность асфальта.

– Когусоку, – пояснил Гришка.

Что-то невразумительно прокричав, на него кинулся пришедший в себя низкорослый парень с гладко выбритым черепом. Он размахивал неведомо откуда взявшимся широким офицерским ремнем с массивной пряжкой. Остановить его не представляло труда. Ремень внезапно оказался в руках Гришки, а лысый с изумленным выдохом понял, что ему трудно дышать от плотной удавки на горле.

– Хара моритон, – последовало пояснение.

Следующим был Денис. Григорий его не хотел обижать второй раз, но парню деваться некуда: ситуация не позволяла. Вырубать пришлось мягко, и так, чтобы не поднимался минут десять. Дениска осел на землю, хватаясь за живот.

– Апперкот.

Последний нападавший удостоился хлесткого бокового удара ногой с разворота и сбил с ног поднимающегося Серегу.

– Просто карате, – Гришка оглядел поле боя и удовлетворенно кивнул. Тагир и Арсений могли гордиться им. Отличная работа. И без всякой магии. Он отряхнул рубашку и, насвистывая мелодию, услышанную на дискотеке, пошел в кафе за девчонками. Пора бы уже домой. Богдан будет волноваться. А если управляющий выходит из себя, значит, и Кондратий Иванович обязательно узнает о проделках племянников.

Албазин

Филиал торгового дома «Амурская фармация»

Трехэтажный деловой центр, стоящий в самой середине города, имел несколько удобных подъездных путей, но добираться почему-то торговым партнерам приходилось только по одному из них: через сквозную Третью Амурскую улицу, засаженную плотными рядами тополей. Узкая и неудобная, она вызывала только раздражение, потому что днем там невозможно было разъехаться от большого потока машин. Неизвестно, для чего хозяевам «Амурской фармации» понадобилось перекрывать бетонными блоками остальные три подъезда, но мотивировали это тем, что ведутся строительные работы на территории центра.

Тяжелый черный внедорожник осторожно подъехал к решетчатым воротам и, скрипнув тормозами, остановился. Прозвучал требовательный сигнал, потом еще один. Но дежурный, находившийся в ярко освещенной будке, не торопился гостеприимно распахивать двери перед каждым пришлым, тем более что на часах уже было девять часов вечера. Рабочий день закончился, а от хозяев не поступало никаких распоряжений насчет поздних гостей.

– Может, я выйду? – растерянно спросил водитель, слегка повернув голову назад. – Кажется, охранника не предупредили о вашем приезде.

– Не надо, сейчас он сам прибежит, – ответил из темноты слегка хрипловатый голос. – Не хватало еще уговаривать всякую быдлоту заниматься своей работой.

И действительно, через пару минут в воротах открылась маленькая калитка, и к машине подошел невысокий грузный мужчина, на котором униформа сидела как на улитке. Он наклонился к раскрытому окну со стороны водителя и растерянно зашарил по салону взглядом. Выражение его лица было такое, словно он не понимал, каким образом оказался на улице возле незнакомой машины.

– Кто вы? Представьтесь, – попросил он, стараясь придать голосу твердость.

– А номер машины посмотреть сил не хватает? – требовательный голос с заднего сиденья привел в трепет охранника. Словно ушатом холодной воды окатили на морозе. – Живее открывай, у меня нет времени ждать!

– Господин Макаров не давал никаких указаний пропускать посторонние машины после семи вечера, – стараясь сохранить спокойствие, которое с каждой секундой испарялось, ответил мужчина. Ему очень хотелось плюнуть на все и спрятаться в уютной теплой будке.

До него донесся вздох невидимого пассажира. Кажется, у него плохое настроение, но инструкции нарушать охранник не желал. Ведь семью кормить надо, а где найдешь хорошо оплачиваемую работу в центре города? Ехать в Джалинду на прииски вахтовым методом ему не очень-то и хотелось.

– Тебе разве не говорили, кого ожидает Дмитрий Алексеевич? – водитель, в отличие от пассажира, выглядел поспокойнее. И лицо доброжелательное. – Господин Ломакин прибыл, чудо албазинское! Тебя вообще в курс дела ввели?

– Никак нет, – рванул ворот форменной куртки охранник. – Я пару часов назад заменил напарника. Экстренно. Заболел вдруг, а сменить некому. Я же в резерве после ночного дежурства был, вот и…

– Ясно, – кивнул водитель. – Можешь открывать ворота, ничего тебе за это не будет. Не сачкуй, земляк.

На негнущихся ногах несчастный сменщик пошел обратно и как во сне щелкнул нужным тумблером. Зажужжал мотор, створки ворот дернулись и поехали в сторону. Какая-то когтистая лапа, до сих пор державшая охранника за горло, внезапно отпустила его, и накатило небывалое облегчение. Мужчина рухнул на раскладной стул и вытер со лба испарину.

– Ну ее к бесу, эту работу! – в сердцах сказал он своему отражению в темном прямоугольнике окна. – Лучше уж на вахту, золото добывать!

Раздраженный задержкой возле ворот, Хазарин стремительно прошелся по скудно освещенному коридору и задержался только возле массивных стеклянных дверей, на которых посеребренная табличка гласила, что это кабинет генерального директора концерна «Амурская фармация» Макарова Д. А. Толкнув дверь, он вошел внутрь, скинул длинный кожаный плащ, бросил его на полукруглый диванчик. После чего, утаптывая мягкий ворс ковра, дошел до кресла и рухнул в него.

– Что за болваны у тебя на воротах стоят? – волхв с откровенной неприязнью посмотрел на холеное лицо директора, уткнувшегося в монитор. В стеклах изящных очков отражались какие-то столбцы цифр и ряды букв. – Ты был в курсе, что твоего охранника сменили из-за болезни? Я десять минут торчал на виду всей улицы, пока уговаривали твоего пса!

– Это не моя головная боль, а начальника охраны, – спокойно ответил Макаров и оторвался от экрана. – Что за тон, Евгений Сидорович? Давайте спокойнее реагировать на ситуацию. Всякое может произойти с человеком… А начальника охраны я накажу, непременно. Это не дело, согласен.

– Когда сеанс с Москвой? – прервал его Хазарин. – Я не опоздал?

– Кстати – нет. Меня просили передать вам, что сеанс задержится на несколько минут. Не опоздали…

Макаров отдернул манжет рубашки и посмотрел на часы, сверкнувшие позолотой корпуса, кивнул самому себе, привстал и повернул монитор в сторону Хазарина. Хитрец предварительно убрал с глаз долой рабочую информацию, и перед волхвом предстала симпатичная картинка с пляжем и развесистыми пальмами, склоненными к изумрудно-зеленой воде. Внезапно картинка исчезла из виду, экран моргнул черным провалом, потом появился человек с точеными линиями лица и аккуратной стрижкой побелевших от седины волос. Сам патриарх рода Китсеров, Отто Августович.

Но прежде, чем Китсер заговорил, господин Макаров покинул кабинет.

– Здравствуй, Хазарин, – он начал разговор первым, пытливо вглядываясь в вытянувшегося в струнку своего слугу. – Нарушаешь инструкции. Пропустил контрольное время.

– Обстоятельства, господин барон, – совладав с энергией, хлещущей из монитора, ответил волхв. Как такое ему удается на расстоянии? – Был занят организационными делами.

– Ладно, прощу, если нарыл что-то стоящее, – кивнул Отто Августович. – Только скажи сначала: что там по «Аисту»?

– Сломался «Аист», – поморщился Хазарин. – Каким-то образом его вычислили и захватили. Сейчас он находится под мощной охраной потайников из Раздольной. По обрывочным данным от «крота», не обошлось без участия нашего молодого клиента.

– Вот как? – хмыкнул Китсер. – Значит, мы на правильном пути. Есть сомнения в лояльности твоих подчиненных?

– Разницы никакой. Тамошние волхвы умеют развязывать языки. Есть подозрение, что они уже взломали защитный блок, который я поставил. Слишком энергично в последнее время база укрепляется.

– Хорошо, что мы раньше подстраховались и подписали контракт через уважаемого Дмитрия Алексеевича. Наш агент предоставил какую-нибудь новую информацию?

– После обработки всех данных, можно с уверенностью сказать: объект выпустили из-под крылышка. В данный момент он находится в Албазине, обучается в гимназии архимага Борисова, а проживает в доме некоего Барышева Кондратия Ивановича, разорившегося дворянина. Мои люди обнаружили, что за пацаном установлена плотная опека со стороны Департамента полиции. Несколько раз видели, что возле места проживания стояла машина наблюдения с волхвом.

– Кто директор? Не Астапов ли? – голос Отто стал любопытным.

– Он и есть, – кивнул Хазарин. – Не знаю, какую игру он ведет, но слежка плотная.

– Кроме сыскарей никого рядом не заметили?

– Нет. Есть подозрения, что старик Назаров отрядил нанятых потайников из Вологды следить за мальчишкой, но прошло столько лет, а он ни разу не попытался выяснить, как дела у правнука. Сидит в своем имении, словно паук в паутине, ждет, когда муха к нему свалится.

– Вот это и странно. Старый хрыч что-то затеял. Кстати, до меня дошли слухи, что господин Астапов все-таки имел контакты с Назаровым. Патриарх передал ему какую-то часть архивов. Надо все выяснить и попытаться у него все бумаги выкупить.

– Может, выкрасть? – пожал плечами волхв. – Не составит большого труда.

– А ты знаешь, где эти архивы? – вкрадчиво спросил Китсер. – Может, в недрах Департамента, а может, на загородной даче Астапова? Будешь везде следить?

– Я выясню, – набычился Хазарин, – а потом и решим, что делать.

– Правильно, сначала выясни, а не лезь сдуру на штыки, – барон вздохнул. – Теперь давай по контракту потайников с «Амурской фармацией». Наш агент мог что-то нарыть нового?

– Ну… Основную задачу он выполнил, так как «Фармацию» мы создавали под его внедрение в Раздольную. Выяснили, что Григорий Прохоров, который сейчас проходит обучение в магической гимназии под именем Григория Старицкого, и есть искомый объект. А дальше что делать? Вести его или проводить захват?

– Пусть учится, – сразу же ответил Китсер. – Не надо парня баламутить. Какой толк с человека, не умеющего обуздывать Силу? Вот когда научится своему делу и войдет в нужный возраст, мы и появимся. Точнее, не мы…

Барон недвусмысленно ткнул пальцем вверх. Хазарин понятливо кивнул. Вся возня с желанием получить списки фамилий, чьи представители являлись адептами древнего ордена, затевалась великими князьями Константином и Михаилом. Младшие братья Александра IV, не имеющие возможности когда-либо занять царский трон, потому что наследник у монарха был и развивался в добром здравии и физическом благополучии, решили идти другим путем, проведя замысловатую комбинацию по обладанию полной Силой в своих кланах. Для такого важного дела не жалко истребленных родов, которые являлись потомками ариев-руссов. Так закончили свое существование семьи Судаковых и Никифоровых, не пожелавших поделиться сокровенными знаниями. Теперь остались только жалкие ошметки от былого величия древнего ордена. Теперь очередь за Назаровыми. Хазарин и сам был не рад, что стал причастен к опасной тайне, но за службу и умение держать язык за зубами ему платили небывалые деньги. Счета в швейцарском банке Сьона и в Британском национальном банке грели его душу. Не пропадет, если раньше хозяева не дотянутся своими цепкими руками. Не хотелось думать, а какие преференции получит сам Отто Китсер и его род. Хазарин иногда осмысливал происходящие события и поражался, какими упрямыми оказались люди, имевшие доступ к сакральным знаниям. Никто не пошел на сделку, предпочли умереть. А ведь достаточно было выдать замуж дочь или женить сына на нужном человеке – и все! Живи и радуйся! Кому нужны эти замшелые тайны, пахнущие нафталином и прахом? Пусть великие князья осознают свою причастность к древности! Лично ему, Хазарину, ничего из этого не нужно, кроме денег и золота. Он надеялся, что молодой Назаров окажется умнее всех своих предшественников и сделает правильный выбор. Вот только интересно, кого из дочерей великих князей ему подложат для продолжения рода? У Константина, как он знал, было две дочери на выданье и два сына помладше. На кого ставку сделает великий князь? У Михаила наследников не было, но из пяти дочерей только одна могла претендовать на роль матери носителя Силы. Остальные возрастом не выйдут даже к тому сроку, когда щенок Назаров справит восемнадцатилетие.

Хазарин скривился, как будто ложку соли съел. Неужели можно поступиться принципами и подложить свою дочь под чужого человека ради своих выгод? А почему бы и нет? Нравы аристократов неподвластны разуму и логике обывателя. В каждой избушке свои игрушки. Надо просто сделать свое дело и отвалить в сторону. До той поры, когда начнутся зачистки. Хотя волхв сомневался, что кто-то попытается его ликвидировать. Кишка тонка. Нет среди его знакомых магов такого же уровня, как и он. Всего несколько человек, но Хазарин их и близко не подпустит. А те, кто повыше, в грязной игре не участвуют. Потому что, узнав об истинных причинах вражды, предпримут все свое влияние, чтобы великие князья и их прихлебатели дружно улетели в опалу. Хазарин не считал Высший совет иерархов абсолютно неподкупным и стоящим выше всех дрязг контролирующим институтом власти. Ухватившись за лакомый кусочек, постараются ухватить полностью, всей пастью. Так что еще неизвестно, как в будущем обернется для князей желание обладать первоисточником Силы.

– Что нам делать с агентом «Фармации»? – на всякий случай спросил Хазарин, прервав свои размышления. – Пусть продолжает свою работу?

– Конечно, – удивился такому вопросу Китсер. – Не забывай, что на базе амурского Стража находятся наши, вернее, твои люди. Пусть изыщет возможность сделать так, чтобы они больше не болтали.

– Может, стоит попытаться спасти их? Хотя бы одного? Не хочу терять специалиста-электронщика, – Хазарин слабо верил, что барон согласится на его предложение. Так и вышло.

– Какой же он спец, если попался в лапы противника? – голос Китсера сделался ледяным. – Не вздумай делать глупости. Дай команду на ликвидацию. Иначе волхвы снимут всю информацию, оставшуюся в его голове. Если уже не сняли. Мне тебя учить, что ли? В общем, для меня сейчас важен архив Назарова. За мальчишкой следи, но не пугай раньше времени. И еще…

Китсер замолчал, глядя куда-то поверх головы Хазарина, словно что-то вспоминал.

– Нужно купить какой-нибудь особняк рядом с домом Барышева. Точные сроки не назначаю, но желательно решить этот вопрос за два года. Торопиться не стоит. Сделай все чисто, чтобы жилищные комиссары даже вопросов не задавали.

«На хрена? – подумал удивленный Хазарин. – Что еще затевает чертов немец?»

– На чье имя оформлять купчую? – спросил он иное.

– Об этом тебе доложат дополнительно, – недовольно ответил барон. – Все, конец связи.

Динамики глухо звякнули, монитор моргнул, и на нем снова появилась слащавая заставка тропического рая. Неслышно, как привидение, вернулся Макаров и без лишних слов развернул экран в другую сторону, после чего спросил:

– Как долго вы будете использовать имя моей компании для своих целей? Мне продолжать переговоры или сворачивать деятельность?

– Не дергайтесь, Дмитрий Алексеевич, – хмуро ответил Хазарин. – Всему свое время. Отказаться от контракта можно в любую минуту, а мой человек еще нужен в Раздольной.

– Да, но в случае разрыва придется платить неустойку, – возразил мужчина.

– Из нашего кармана, не забывайте, – Хазарин встал, направился к выходу. Перед тем, как открыть дверь, накинул на себя плащ. – Всего хорошего и до свидания. И да, не забывайте, что молчание – залог вашего благополучия.

Хазарин покинул кабинет, а директор компании дрожащей рукой вытащил из кармана пиджака платок и вытер вспотевший лоб. Каждый раз визит волхва пугал его до смерти, и Макаров постоянно проклинал себя за тот день, когда согласился на щедрое предложение, идущее от рода Китсеров. Всего-то и нужно было принять на службу одного человека, который должен был от лица самого Макарова вести переговоры деликатного толка: поставка лекарственных препаратов в Китай в обход государственных тендеров. На самом деле чем он там занимался – ведал один лишь Хазарин, выступавший куратором во всей этой истории. Дмитрий Алексеевич готов был закрыть глаза на дурно пахнущую историю из-за многомиллионного поступления на счет корпорации. Такие деньги «Фармация» не заработала бы и за десять лет. Десять процентов от этой суммы ушли на личный депозит директора. Но боязнь разоблачения держала Макарова в постоянном страхе. Однако шли недели, месяцы, но ничего ужасного не происходило, кроме визитов Хазарина. Компания занималась своими повседневными делами, и желание директора выяснить, какие вопросы на самом деле решает мнимый агент, таяло с каждым днем. Ясно одно: там не в бирюльки играли.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – произнес Макаров аксиому и успокоился.

Глава пятая

Особняк Барышева

Сморенный бурными событиями дня Гришка уснул сразу, как только коснулся головой подушки. Он даже поужинал наскоро, чтобы быстрее уйти в свою комнату, и не обратил внимания, что Настя и Ольга как-то странно переглядываются. Богдан, как всегда, рассеянно ковырявшийся в тарелке, ничего не заметил тоже, и вяло отреагировал, когда Гришка поднялся из-за стола и пожелал всем спокойной ночи.

Разбудило его, как ни странно, тихое царапанье в дверь. Приподнявшись на локте, Гришка навострил уши. Шум повторился. Кто-то действительно стоял в коридоре и водил чем-то острым по деревянному полотну. Осторожно, с перерывами. И кто же это мог быть? Не страдающий особым любопытством, мальчишка рассердился, что его сон прервали. Если бы не ранний подъем или канун выходного дня, эту выходку он мог стерпеть. В одних трусах прошлепал до двери и распахнул ее, не особо задумываясь, кто мог стоять по другую сторону. Потому что уже понял, кому приспичило рваться в его комнату.

– Ну, так и знал, – только и вымолвил он, разглядев при лунном свете, падающем через боковое коридорное окно, Ольгу. Девочка была в спортивном костюме, а в руках у нее был фонарик. Нисколько не смутившись вида «кузена», она коротко сказала:

– Собирайся и приходи в мою комнату. Только тихо, чтобы Богдан не услышал.

Развернувшись, она скользящим шагом удалилась в темноту, а озадаченный паренек почесал макушку. И что бы это значило? Ответ пришел сразу, как только он вспомнил, что накануне сестры говорили, что неплохо наведаться в старый флигель, пока дядюшка находится в отъезде. Когда такой случай еще представится? А посвятить в тайны своего родственника им очень хотелось.

Наскоро напялив на себя старые тренировочные штаны и майку, он выскользнул из комнаты и тихо прикрыл дверь. Прошмыгнув мимо лестницы, погруженной в сумрак ночи, он проник в соседнее крыло. Гришка знал, где находилась комната Оли, и вошел в нее беспрепятственно, даже условные сигналы не стал подавать. Зачем, если его ждали?

Конечно, Настя уже находилась здесь и деловито разматывала веревочную лестницу, наклонившись через подоконник. Закончив работу, выпрямилась и прошипела:

– Ну и где ты шляешься? Давай быстрее, выходим через окно! Только тихо! Богдан сегодня ночует в своей мастерской, а наши комнаты расположены как раз над ней. Будешь слезать вниз – не болтай лестницу, чтобы в окно не стукнуть.

– Зачем такие сложности? – рассудил Гришка. – Пошли в мою комнату, оттуда спокойно вылезем.

Девчонки переглянулись и одновременно фыркнули. Гришка пожал плечами. Если что-то знают, могли бы и сказать. Ольга сжалилась и пояснила:

– С твоей стороны опасно. Дядя Кондратий установил с парадной стороны две камеры. Одна направлена на вход, вторая полностью захватывает фасад дома, и окна твоей комнаты попадают в ее объектив. Если мы там засветимся – получим санкции. Мог бы давно узнать о системе видеоконтроля, господин волхв!

Больше Гришка ничего не спрашивал. Конечно, с его стороны позорный прокол. Сестрам известен каждый уголок усадьбы, и раз они заявляют, что надо делать так, а не иначе – нужно подчиниться. Он не гордый, не переломится. Тем временем Настя кивнула и исчезла в ночи. Только изредка лестница подрагивала от напряжения. Через пару минут Гришка почувствовал двойной рывок и сообразил, что старшая сестра уже на земле.

– Ты только не торопись, – наставляла его Оля. – Спокойно, без паники. Настя будет держать лестницу, тебе легче спускаться.

Оказавшись на земле, он первым делом запустил своих «шпионов», которых смоделировал целых четыре штуки, добавив несколько полезных функций, одна из которых могла блокировать двигательный аппарат человека. Ну, например, какой-нибудь супостат умудрится преодолеть защитный барьер и перелезть через забор, вот тут и настигнет его «окаменение». Пусть замрет в анабиозе на пару часов в назидание. Не нравилась Гришке суета вокруг особняка дяди Кондратия. Что-то много новых лиц появилось. Даже пришлось классификатор создавать, чтобы разобраться, кто есть кто. Вот для таких целей и создал он целую «эскадрилью» жучков-парализаторов, контролирующих ауру близлежащих объектов. Если первый экземпляр был похож на ту самую «каракатицу», спасшую от жары полицейских, то эти выглядели как мелкие муравьи. Чем меньше объект, тем больше у него запаса энергии. Он же сам себя питает из ауры.

– Хватит пнем торчать, – злая Настя ткнула его в подреберье. – Чего ты застыл на месте?

Они двинулись по старой дорожке, все дальше и дальше забираясь вглубь сада. Заброшенный флигель чернел между ветвями деревьев, уже начавших сбрасывать свою листву. Под ногами шуршало, откуда-то дохнуло свежей прелью. Оказывается, недавно прошел небольшой дождик, но этого хватило, чтобы запахи стали настолько острыми, что будоражили обоняние.

«Наблюдатели» вели себя спокойно, и Гришка, наконец, расслабился. Не хватало еще, чтобы ночью за ним следили. Ночью спать надо, а не разбойничать. Глубоко вздохнув, он пошел за девочками, фигурки которых маячили впереди на несколько шагов. Сестры не владели ночным зрением, поэтому кто-то из них подсвечивал себе под ноги узконаправленным лучом света из маленького фонарика.

В ночи флигель казался еще более приземистым и старым. Он жил-то благодаря хозяину, не желавшему его сносить по каким-то причинам. Слабый ветерок едва колыхал засохшие ветви тополей, которые скрежетали по крыше, вызывая при этом малоприятные звуки, от которых замирало сердце. Мутные провалы окон с едва видимыми желтоватыми бликами на стеклах от ущербной луны могли испугать неподготовленного человека, но сестры деловито дошагали до крыльца и по скрипучим доскам поднялись наверх. Настя склонилась над замком и легко его выдернула из дужек пробоя. Так и оказалось: он вообще висел для приличия. Незнающий человек не заглянет, а тот, кому приспичило войти внутрь, – обязательно туда попадет. Замок – не преграда. Так зачем его закрывать на ключ?

Луч света заметался по стенам. Девчонки остановились и подождали Гришку. С «ночным глазом» ему все виделось прекрасно, но вот фонарь создавал «шумы», мешая разглядеть детали. Они находились в довольно большом коридоре с разветвляющимися в обе стороны ходами. Сбоку по левую руку высилась громада резного старинного шкафа с занавешенным зеркалом. На тяжелой ткани собралось, наверное, куча пыли, и трогать ее категорически не хотелось. Ну их, эти зеркала. Дальше вдоль стены притулились скамеечки, играющие роль банкеток для того, чтобы гости могли присесть и переобуться. А может, просто отдохнуть. Так что кроме мебельного хлама Гришка ничего интересного не нашел. Даже старинный интерьер флигеля его не впечатлил. Но ведь не для обозревания старины его пригласили сюда, прервав сон?

Они тесной группкой свернули в правый коридор и вошли в большую гостиную. Ветхие картины на стенах, тяжелые портьеры, занавеси на окнах, унылый декор на потолке, огромная печь с отбитыми изразцами – обстановка давила на психику, и Гришке почему-то захотелось обратно. Если бы экскурсия прошла днем – ощущения могли быть другими.

– И где же ваше привидение? – попробовал пошутить Гришка, отчего в его бока одновременно воткнулись локотки сестер.

– Тихо, дурак! – зашипела Настя. – Здесь она!

Он и сам чувствовал, как вокруг воздух сгустился подобно киселю, и где-то за спинами, в коридоре едва слышно мелодично звякнуло. Гришка застыл в напряжении, боясь оборачиваться. Странная дремота, подобно липкой паутине, обволокла сознание. Похоже, хозяйка флигеля пыталась блокировать самую реальную опасность в лице подростка. Один за другим гасли всполохи ауры сестер, непонятные отсветы магического проявления на потолке, в углах и еще дальше в коридоре, откуда надвигалась то ли опасность, то ли неприятная неожиданность.

И она проявилась во всем блеске бледного сияния и шлейфа всполохов непонятного происхождения. Гришка был разочарован. Он не видел никакой девичьей фигуры, а всего лишь размытое пятно, вытянутое ввысь. При должной фантазии можно было разглядеть, что надвигающийся столб призрачного света является женщиной. Но Гришка такой фантазией не обладал и с интересом наблюдал, что же произойдет дальше. Он усилием воли активизировал свою защиту, хотя в ауре было довольно много дыр. От агрессивного влияния чужой, потусторонней силы его умений прикрыться не хватало.

Свечение поравнялось с ним, на несколько секунд задержалось, и словно бы холодная рука провела по Гришкиной щеке, отчего тело покрылось гусиной кожей. Неприятное ощущение, но совсем не враждебное. Призрак проплыл дальше и окутал своими бледными сполохами Настю и Олю. О чем они там беседовали, интересно? Больше всего Гришку волновал собственный щит, оказавшийся в дырах. Не держится против привидений. Хотя над этим стоит подумать. Интересные заготовки можно создать…

Неожиданно в голове прошелестел слабый голос, как будто принадлежащий женщине. Он сказал что-то вроде «иди за мной», и Гришка медленно потопал за бледной фигурой. Прошел мимо шкафа и направился в левое крыло. Там, оказывается, было несколько открытых комнат, и в одну из них медленно втянулся призрак. Не останавливаясь, он подплыл к мрачному зеву камина и неожиданно исчез. И что бы это значило? Гришка пожал плечами и внимательно осмотрел в ночном зрении часть комнаты с камином. Ничего особенного. Голые стены с осыпавшейся штукатуркой, какой-то обветшалый гобелен с тонной пыли на поверхности. А что, если?..

Гришка протянул руку и потянул гобелен на себя, и в то же мгновение окутался мелкой взвесью пыли и извести. В носу засвербело, и он оглушительно чихнул.

– Гриша? – в два голоса испуганно вскрикнули девчонки.

– Идите сюда! – громко позвал он их. Кого бояться? Призрак не укусит, не утащит за собой. – Мне свет нужен!

Первое мгновение они потрясенно смотрели на плотно пригнанную к стене дверь, обшитую медными листами и большими заклепками по всему периметру полотна. Ручки не было, но замочная скважина имелась. Дверь последние хозяева завесили сознательно, скрывая от посторонних взглядов то ли кладовую, то ли вход в подвал или подземелье. Листы покрылись патиной, потускнели и казались настолько древними, что у всех троих возникло желание проникнуть за таинственную дверь. Подростковый романтизм всегда нацелен на поиски приключений и раскрытие страшных тайн. Что может быть лучше заброшенного флигеля и закрытого входа неизвестно куда?

– И как мы ее откроем? – растерянно спросила Настя, тогда как Ольга старательно обшарила все выемки и щербины вокруг дверного проема. – Ключа-то нет.

– Можно подумать, кто-то специально должен был его повесить на гвоздике, – пробурчала Оля, но на всякий случай посветила по сторонам. А вдруг вожделенный ключ действительно висит где-нибудь рядом?

– Не парьтесь, – засмеялся Гришка и сформировал каркас будущего магического ключа. Дал команду, и жучок нырнул в скважину, копируя все извилины и борозды, и уже через несколько секунд молодой волхв отнял руки от двери. Что-то тихо хрустнуло, только дверь не шелохнулась.

– Не получилось? – разочарованно выдохнула Оля.

– Почему? Надо какую-нибудь железяку найти, зацепить дверь, – Гришка заозирался, стараясь найти в толще пыли что-нибудь подходящее.

– Нож возьми, – Настя протянула ему складень с длинным лезвием. – Как знала, что пригодится.

Дверь, хоть и с натугой, но поддалась. Гришке нужно было всего пару миллиметров, чтобы зацепить полотно пальцами, а дальше дело пошло лучше. Распахнул дверь и направил фонарик в чернильную темноту. В лицо пахнуло не той затхлостью, которая свойственна всем помещениям, закрытым наглухо на долгое время, а легкой прелью. Подземный коридор явно имеет выход на поверхность, или где-то есть вентиляционные отдушины. Клоки паутины затрудняли просмотр, но каменная обшарпанная лестница с вкраплениями мха на стенах проглядывалась четко. И она вела вниз.

– Подземелье? – ахнула Оля.

– Может, просто подвал, – буркнула Настя. – Пойдем вниз? Если батарейки сядут, Гриша свою магию применит, да?

– Я не против, – согласился Гришка, – но только недолго. Если выяснится, что это подземелье – сразу уходим. Чтобы его исследовать, нужно подготовиться. Еды взять, инструменты на всякий случай.

– А девушка здесь исчезла? – вдруг спросила младшая сестра. – Ты же за ней пошел!

– Так она мне и подсказала, – пошутил Гришка. – Подошла сюда и пропала. Думаю, ее дух был заперт здесь, и она хотела, чтобы мы помогли ей избавиться от проклятия.

На самом деле Гришка не хотел разочаровывать сестер, что никакого призрака девушки нет. Обычный фантом, сгусток энергии, чья-то истаявшая аура. Но вот почему девчонки видят женскую фигуру, а он – нет? Странная загадка.

– Только хочу вас предупредить: о том, что нашли, никому ни слова. Поняли меня? Никому! Даже своим лучшим подругам в гимназии!

– Вот еще! – надула губы Оля. – За кого нас принимаешь? Но вот дяде Кондратию надо рассказать. Будет правильнее, если он будет знать о тайне флигеля.

– Хорошо, только разговаривать буду я, – Гришка решительно шагнул вниз, сбивая рукой противную паутину. – Пошли, чего остолбенели? Надо торопиться – скоро рассвет.

Астапов

Он с досадой запустил движок «Ладоги» и вырулил со стоянки для личного транспорта Департамента полиции. Проехал под задранным шлагбаумом, дал короткий сигнал, чтобы охранник закрыл за ним проезд, и направил машину по опустевшим улицам. Шел десятый час вечера, и ни о каком походе в ресторан с женой уже и речи не было. Весь день, затурканный бесконечным потоком разнообразных сводок криминального характера, Астапов понял, что нужно вовремя предупредить Алену о невозможности пораньше приехать домой. Ничего, посердится немного и успокоится. Служба такая, да и статус не дает расслабиться.

Глядя на дорогу, Георгий в который раз вернулся мыслями к разговору с Олегом Полозовым. Было неприятно узнать, что его решили использовать в столкновении кланов. Этакая резиновая прокладка, о которую будут гаситься волны недовольства с обеих сторон. Надо же, архивы-то оказались с изнанкой! А ведь старик Назаров убеждал, что передал все нужные бумаги ему. Действительно, Астапов лично держал в руках список людей, точнее, некую «Голубую книгу» с фамилиями древних родов, ведущих свою родословную с тех самых времен, когда грянула вселенская катастрофа. Тридцать три фамилии, образовавших в дальнейшем свои кланы. Тридцать три волхва, получивших полную Силу от неведомого источника энергии. Прочитав эти фамилии, Георгий испытал трепет, словно прикоснулся к неведомой тайне, покрытой пылью веков, но все такой же ужасной и могучей. «Голубая книга» оканчивалась на 1860 году, после которого не было никаких записей, только против родовых фамилий появлялся жирный красный крест, обведенный в кружок. По наитию Астапов решил, что этот знак показывает прекращение рода. Так оно и оказалось. Выписав несколько фамилий, он проверил их по Сети, и действительно, данные об аристократических родах, таких как Северовы, Донцовы, Полянские, обрывались девятнадцатым веком. Не было больше таких людей, даже в «Бархатной книге» имелись записи должного вида. «Род прекращен». Возможно, кто-то из ответвленной ветки и нес гены ариев-руссов, но они со временем растворялись в обыденной крови. Сила, конечно, не покинула аристократов с задатками тех древних волхвов, оборачиваясь иногда появлением в роду архимага, но все это было слабым подобием былой мощи. Получается, рассуждал Астапов, выруливая с проспекта на узкую улочку, чтобы побыстрее добраться до своего района объездным маневром, осталось всего несколько кланов, свято соблюдающих обособленность и не дающих крови «уйти на сторону». Назаровы, пожалуй, тоже скоро получат статус прерванного рода, если Никита не рискнет предъявить свои права до совершеннолетия. Потом будет поздно. Пойдут разговоры о подлоге, о двойнике – лишь бы протянуть время до часа «икс». Только вот что можно вложить в это понятие? Рождение ребенка от Никиты? Но кто станет матерью? Такой вариант развития событий казался теперь Астапову наиболее жизнеспособным и законным. Никто не подкопается, даже Коллегия иерархов сочтет разрешить давний конфликт именно так. А вообще, интересно, они в курсе происходящих событий?

Нога резко утопила педаль тормоза. Отчаянно взвизгнули колодки, машина остановилась как вкопанная, и Астапов чувствительно приложился подбородком к рулю.

– Черт! – скорее удивленно, чем от боли вскрикнул мужчина и наклонился вперед, силясь разглядеть в рассеянном свете фонарей, закрытых густыми кронами кленов, что же заставило его так среагировать.

Тяжелый черный внедорожник стоял поперек дороги. Видимо, он выскочил из того проулка, тоже желая срезать длинный путь, но почему-то остановился, увидев «Ладогу» Астапова. От угловатых форм чужой машины веяло чем-то жутковатым, но почему именно такая ассоциация возникла у Георгия – он бы сейчас и сам не пояснил толком. Незнакомая машина и не думала уезжать, все больше и больше нервируя водителя. Астапов постучал пальцами по рулю, потом решился. В бардачке лежал девятимиллиметровый «Чекан», удобный и компактный пистолет с удобной ребристой рукоятью и с обоймой на десять патронов. Зная, что в любой момент может снять его с предохранителя, он положил его себе на колени. Однако дверь не стал открывать, напряженно вглядываясь в слабо освещенную улицу через лобовое стекло. Ситуация была дурацкой. Неизвестный водитель продолжал перегораживать улицу, но никто из нее не выходил.

Астапов решился. Он не собирается выяснять в вечернее время на пустынной улице, зачем ему не дают проехать. Двигатель «Ладоги» продолжал ровно рокотать, и ему оставалось только дать заднюю скорость, отъехать немного и развернуться. Но к его удивлению, машина даже не сдвинулась с места, а через пару секунд вообще заглохла. Мотор словно захлебнулся и замер.

– Ох, не нравится мне это, – пробормотал Георгий и потянулся к рации, которая висела над головой, снял ее с крепления. Как вовремя пришла директива из Санкт-Петербурга, обязавшая оборудовать все частные машины должностных лиц рациями! Как будто знали, что такая ситуация возникнет. К слову, именно из-за участившихся нападений на личный транспорт сотрудников МВД (неизвестно, случайность это или злонамеренные акции) верхушка министерства пошла на такой шаг. Надо же, вот и с ним произошло нечто подобное. Но, в отличие от других пострадавших, Астапов предполагал, почему может стать объектом нападения.

Рация, как он внутренне к этому готовился, тоже молчала. Даже не издавала никаких шорохов и тресков на частотах, как и полагается правильной рации. Мертвая тишина.

– А вот это вообще нехорошо, – напрягся мужчина. Задняя дверь внедорожника открылась, и взору Астапова предстал человек в длинном плаще, почти таком же, какой был и на директоре Департамента, и в модной шляпе, полы которой скрывали лицо. Он недолго постоял возле машины и неспешной походкой направился в сторону «Ладоги». Рука сама собой потянулась к пистолету.

Незнакомец остановился перед капотом его машины и демонстративно поднял шляпу двумя пальцами, словно здоровался и приглашал к беседе.

– Черт знает что, – пробурчал Астапов. Злость схлынула вместе с настороженностью. Если предположить, что на него вышли люди барона Китсера с очередным предложением – плачевно эта встреча не должна закончиться. Насчет архивов будут договариваться?

Астапов положил пистолет во внутренний карман плаща, вылез из теплого и уютного салона машины и, не приближаясь к таинственному пассажиру внедорожника, молча стал ждать.

– Прошу прощения, Георгий Ефремович, – вежливо произнес незнакомец, стоя на месте, – за такой способ встретиться с вами. Я посчитал, что так будет проще и спокойнее. Это я отключил двигатель и заблокировал все частоты рации. Видите, откровенно и честно…

– Кто вы такой? – холодный воздух сентябрьского вечера медленно забирался под плащ, и Астапов засунул руки в карманы, запахнувшись. – Вы знаете мое имя…

– Ломакин Евгений Сидорович, – с легкой усмешкой ответил мужчина, но Георгий так и не понял причину его иронии. А вот фамилия сразу всплыла в его памяти.

– Хазарин? Волхв? – на всякий случай спросил Астапов.

– Вот видите, и вы со мной знакомы. Меньше времени уйдет на бессмысленные вопросы. Георгий Ефремович, у вас есть некие бумаги, которые интересуют моего хозяина – барона Отто Китсера. Он их ищет уже много лет после того, как господин Назаров отказался отдать их.

– Вы не ошиблись, сударь? – холодно поинтересовался Георгий.

Хазарин коротко посмеялся и легонько сдвинул шляпу на затылок.

– Нет, ошибка исключена. Нам стало известно, что старик Назаров передал вам свои архивы. Сначала мы не могли понять, каким образом и почему патриарх доверил важные бумаги незнакомому человеку, да еще живущему за тысячи километров от его родового поместья. Потом узнали о вашем визите к нему в девяносто третьем. Я правильно назвал дату? Архив у вас – несомненно.

– Допустим, что агентура барона Китсера не ошиблась, – хладнокровно ответил Георгий, – и бумаги находятся у меня. А вы уверены, что я их отдам? Они бесценны, но так же и опасны для некоторых людей. Я не хочу стать причастным к нехорошим последствиям для них.

– Все нехорошие последствия произошли из-за нежелания идти на компромисс, – слегка раздраженно произнес Хазарин. – Никто не хочет проливать кровь. Мир уже давно изменился, методы воздействия – тоже. Нет же, цепляются за свою посконь, что-то пытаются выжать из своей исключительности. В этой истории, Георгий Ефремович, вы лишний и ненужный человек. Так, дополнительное звено для создания интриги. Выходите из игры и живите спокойно. Жена, двое детей – право, есть ради чего уйти в сторону.

– Угроза? – стараясь быть спокойным, спросил Астапов, лишь бы потянуть время, создать у Хазарина иллюзию своей неподкупности.

– Попытка призвать вас к объективности. Если хотите – мы заплатим за бумаги. Так будет даже правильнее.

– И буду выглядеть мерзавцем в глазах Назарова, – пошевелился Астапов. Темнота сгустилась, со стороны Амура потянуло нешуточной свежестью. – Думаете, за мной не следят его люди?

– Ну, давайте обставим это дело так, что произошел банальный грабеж, – пожал плечами Хазарин. – Где вы храните архив? Дома или в банковской ячейке? Поставьте дело так, что надо поработать с документами, возьмете себе домой, да вот беда – воры залезли. Вариантов много. Дайте только согласие.

– Во сколько вы оценили мою продажность? – скрежетнул зубами Георгий.

– Сто тысяч червонцев, – без тени смущения ответил Хазарин. – Я знаю, сколько получает чиновник вашего уровня. Деньги хорошие.

– Меня сразу обвинят в коррупции. Думаете, движение такой массы денег останется незамеченным? – фыркнул Астапов. – Если вздумаете преподнести наличными – то это несерьезно.

– Оформим как плату за ряд консультаций, с нескольких счетов. Значит, мы договорились?

Хазарин снова сдвинул шляпу, но теперь на лоб, как будто давая понять, что разговор надо прекращать.

– Дайте мне подумать два дня, – увильнул Астапов. Он уже решил, что еще одна встреча с Полозовым не помешает. Если в игру вступил Хазарин – ухо надо держать востро.

– Хорошо, – не стал настаивать на своих условиях волхв. – Через два дня встречаемся на набережной, возле входа в аквапарк. Знаете, где он? Замечательное место, ребятишки просто в восторге. Я обязательно буду ждать вас.

Астапов нырнул в теплое нутро машины и еще долго приходил в себя. Повернул ключ зажигания – двигатель заработал. И рация тоже включилась. Но он даже не стал брать ее в руки. Одна тяжелая мысль цеплялась за другую, но Георгий отбросил их в сторону. Дома в спокойной обстановке подумает и решит, что предпринять. Архив придется отдавать, как и было задумано. А что делать дальше? Ведь явно один клан «закатывает» другой, не гнушаясь грязными методами, свойственными потайникам. И вообще, вся эта история, тянущаяся второй десяток лет, не давала покоя Астапову. Хотелось ему довести расследование до конца. Не найден убийца Валентины Назаровой, хотя заказчик и не скрывался особо, даже нагло афишировал свое присутствие. Неясен вопрос со статусом Никиты, ее сына. И кто отец, интересно? Знает ли он о судьбе своего ребенка, если вообще в курсе о его рождении? А ведь патриарху стоило бы землю носом рыть, чтобы найти любовника внучки.

Астапов покачал головой и пробормотал под нос:

– Тайны мадридского двора, за ногу да об угол! Сплошная головная боль!

«Ладога» сыто заурчала и, повинуясь своему водителю, покатила по пустынной дороге, засыпанной опадающими листьями.

Глава шестая

Школа кадетов

– Прежде чем я начну тебя обучать, как правильно контролировать твой дар, расскажи мне, что ты ощущаешь во время магических плетений? – Старик с удовольствием сел в глубокое кожаное кресло, одиноко торчавшее на небольшом подиуме, откуда открывался вид на пустынную аудиторию.

Гришка с тоской оглядел завешанные какими-то полупрозрачными экранами окна, расставленные вдоль стен парты, манекены, стулья и другой разный хлам. Странное помещение, насыщенное сгустками остаточной энергии, запахами пыли и краски. Неужели здесь начинающие волхвы проводят свои эксперименты? Не нравилась ему аудитория. Лучше бы в манеже Старик провел урок. Там хотя бы свежими опилками пахнет.

– Если честно – ничего необычного, – Гришка переступил с ноги на ногу. – Формирую образ, плету защитный или атакующий модуль… Только вот…

– Что? – осторожно спросил Борисов.

– Мне кажется, что температура тела повышается, – подросток пожал плечами. – Руки становятся горячими, кожа – сухой. Но я читал в теоретических книгах, что такое состояние вполне ожидаемо, когда организм начинает черпать извне Силу.

– Да, иногда такое бывает, – кивнул архимаг. – Не всегда, правда, температура тела становится высокой. Я, например, испытываю озноб. У кого-то повышается влажность. Это все – индивидуальные характеристики организма. То есть ничего необычного? Упадок сил, желание много пить, лечь на землю?

– Я просто «стряхиваю» остатки в землю, – смутился Гришка. – Собираю энергетическую «барду» и вот так – вниз!

Он показал движение, которым всегда пользовался, когда надо было сбить ненужную концентрацию энергии, насыщавшую его кровь и кости.

– Ты же не самогон варишь, молодой человек! – удивленно покачал головой Борисов. – Откуда у тебя такие плебейские термины? Впрочем, я начинаю кое-что понимать. Резкое освобождение ауры и физического контура тела от магической энергии не дает тебе возможности плавно снизить негативное влияние на весь организм. Последующая активация плетения рун или заклятия только усиливает проблему. От этого у тебя и получаются немотивированные выбросы, превышающие допустимую норму.

Гришка был не дурак, многое понял из бормотания Старика и терпеливо ждал, когда же тот вынесет свой вердикт. Архимаг, казалось, погрузился в свои мысли, не торопясь их озвучивать. Может, боялся ошибиться, проверяя по десять раз гипотезы и предположения? Подросток вовремя вспомнил, что обязательно нужно рассказать о своей главной проблеме.

– После кастований у меня болит позвоночник, не сильно, но иногда это доставляет неприятности, – признался он.

– У тебя мощная концентрация Силы в костном мозге, – пробурчал Борисов. – Знаешь, как получаются иерархи? Они подобным образом копят в своей крови любые проявления природных стихий, аккумулируют ее в некие накопители.

– Что за накопители? – быстро спросил Гришка.

– Становой хребет, вот что, – Борисов сверкнул глазами и сделал предупреждающий жест, чтобы мальчишка не вздумал его перебивать. – Позвоночник человека – это стержень, на котором держится вся конструкция, поэтому там сконцентрирован максимум информации и кладезь полезных функций. Не знаю, почему природа так распорядилась. Ладно, давай сделаем так. Сейчас ты сформируешь защитные плетения. Можешь использовать рунические скрипты или элементы стихии. Неважно, что именно ты соорудишь. Только не сбрасывай всю «барду» в пол. Разрушишь перекрытия, школа рухнет.

Хитрый прищур Старика насторожил Гришку. Внезапно он понял, почему архимаг пригласил его именно сюда. Директор гимназии давно уже понял, в чем кроется причина немотивированных и агрессивных выбросов энергии, а может, и всегда знал. Он сознательно поставил ученика в такое положение, которое заставит его сдерживать потоки хлещущей через край энергии. Хочешь не хочешь – покажи свои умения.

Ладно, Старик желает шоу. Гришка сразу поставил «шильд», одним лишь движением руки, тут же свернул его и мгновенно закрылся «завесой», которая сменилась ярко-сиреневой «броней». Ее подросток использовал редко, так как она была рассчитана на сдерживание особо опасных и проникающих магических приемов. Такая «броня» могла выдержать попадание крупнокалиберной пули или пулеметную очередь. Потому и не использовалась. Кто будет в своем уме стрелять в пацана? Арсений попробовал один раз, и то после долгих Гришкиных уговоров. Потом долго ходил бледный от пережитого. Пуля калибра 12,7 миллиметра, выпущенная из отечественного «Медведя», попала в защитное поле «брони» и завязла, как в густой консистенции, потеряла свою силу и упала на землю под ноги улыбающемуся Гришке. Потом Тагир долго орал на своего товарища, узнав об опасном эксперименте. Арсений и сам признавал, что поддался искушению и уговорам «мелкого паразита», только стрелял-то не по корпусу, а в самый контур защиты. Если бы пуля пробила «броню», Гришке ничего не было бы. Об этом он сказал уверенно, потому что видел результат выстрела. Их подопечный действительно мог поставить надежную и качественную защиту.

Мальчишка искоса посматривал на тихо сидящего Старика, продолжая плести защитные модули. Казалось, архимаг уснул, облокотившись на край кресла. «Пожалуй, еще парочку заготовок – и хватит», – решил Гришка, но тут Борисов очнулся.

– Хватит уже мельтешить. Попробуй выставить скрипты. Парочку – и достаточно.

Гришка согласно кивнул и выполнил просьбу архимага. Потом опустил руки, не смея сбросить с напряженных пальцев тяжесть накопленной энергии. Ладони ужасно чесались, принося небывалое неудобство. А Старик как будто издевался, с насмешкой глядя на мучения младшего кадета.

– Не вздумай даже скидывать «барду», – предупредил он. – Ужас, какое ты слово-то придумал! Прилипла к языку, зараза! Что ты стоишь? Не можешь найти решение?

– Нет, – признался Гришка.

– Двоечник, – вздохнул Старик. – Ну, смотри… Что является основным источником нашей магии?

– Природа и все, что нас окружает.

– А проще?

– Праэнергия, пронзающая космос, – вдруг сказал, не зная почему, Гришка. Где-то однажды вычитал, вот в голову и запало. Причем с этим утверждением он был полностью согласен. Из чего, как не из праэнергии, создана Земля?

Старик в удивлении дернул головой, но потом согласно закивал.

– Странное объяснение, но принять его можно. Главное здесь слово – космос, вместилище огромных запасов энергии, одним из компонентов которой является аура всего живого и материального. Это то, что нам, волхвам, дозволено видеть и ощущать. Ведь мы в основном с ней и работаем. Атакуем врага, лечим больного, исправляем энергетические токи, меняем карму. Диапазон воздействия на нее очень велик. Учись работать с ней, и она станет для тебя лучшим другом.

– Но как? – воскликнул Гришка, потирая ладони. Зуд усиливался, и нужно было срочно найти решение сбросить энергию.

– Не соображаешь? – хитро ухмыльнулся Борисов. Он словно не замечал состояния ученика. – В реальном режиме я тебе запрещаю портить имущество. Значит…

– Через ауру? – несмело предположил Гришка. – Никогда не пробовал.

– Никогда не поздно, – хладнокровно ответил Старик.

– А как? Дырочку проколупать, что ли?

– Дырочку! – передразнил архимаг. – Смоделируй механизм клапана, как в скороварках, и выпускай через него свою «барду». Таким образом, у тебя не будет застаиваться энергия, и вредить организму будет нечем.

– Ладно, попробую, – неуверенно произнес подросток и стал экспериментировать с такой тонкой материей, как аура. Внезапно вспомнилось, как при встрече с призраком его защита мгновенно потеряла упругость и плотность, аура покрылась сотней мелких дырочек, как у москитной сетки. Задумался, а может, создать модуль, работающий на принципах шестого измерения? Задача сложная, и клапан может получиться топорный. На коленке такую вещь не смоделируешь, но невыносимую тяжесть, накапливающуюся в позвоночнике, нужно куда-то срочно стравливать. Иначе гимназию просто разнесет по всему Албазину.

Гришка лихорадочно соображал. Если на ауру разрушительным способом действуют потусторонние энергии, значит, нужно соорудить такой механизм, который будет преобразовывать эту субстанцию в благих целях. На первое время можно сляпать примитивный модуль преобразователя. Он же умеет работать с пространством и временем! Ничего сложного! Просто надо представить, как эта громоздкая система будет функционировать. Ну? Раз-два!

Он почувствовал, как разрывающая его критическая масса словно попала под струю пылесоса и стремительно стала убывать. Сразу стало легко, даже ноющая боль в позвоночнике ушла.

– Как ты себя чувствуешь? – вкрадчиво спросил Старик.

– Лучше, – выдохнул Гришка. – Спасибо, Павел Ефимович, вы подсказали мне выход, как разгрузить организм!

– Ну, скорее не организм, а его эфирное тело. Теперь ты можешь без всякой опаски сбрасывать избыток мощи, а я стану спокойно спать, зная, что завтра школа останется на месте. Но!

Борисов поднял палец вверх, словно в назидание, и строго добавил:

– Я только подсказал путь, а дальше ты сам домыслишь, как эффективнее использовать мою методику. Доработаешь, а потом покажешь мне, как решил проблему.

– Господин директор, – несмело спросил Гришка, – так дело вовсе не в умении контролировать свой дар, а в неспособности накопленной энергии освободиться?

Архимаг неожиданно легко встал с кресла, прошелся по подиуму и сошел вниз по ступенькам, встав вровень с младшим учеником. Вдобавок к этому он заложил руки за спину и необычайно серьезно взглянул в лицо Гришки.

– Контролировать Силу любой волхв может с того момента, когда осознает себя, кроме младенчества, конечно. Ты – не исключение. Такой же, как и сотни других избранных Создателем на тяжелом поприще. Другое дело, что для того, чтобы повелевать удивительной Силой, требуется высочайшее напряжение всего организма, работа ума и сердца. Да-да, волхвовать надо с умом, – Борисов улыбнулся. – Бездумно размахивать боевыми плетениями и думать, что ты способен перевернуть мир, – удел безумцев и недалеких людей. Остерегайся своих демонов, Старицкий, и умей вовремя остановиться перед искушениями. А их у тебя будет очень много, учитывая, что жить ты только начинаешь.

Борисов положил руку на макушку ученика, подержал ее на мгновение и убрал, словно застыдился своих эмоций.

– Секрета никакого я тебе не открыл. Волхв всегда найдет, как освободиться от «барды» (тьфу, слово-то какое прилипчивое!). Ты же решил проблему через возможность менять временные и пространственные потоки. Я удивлен, честно. Решение оригинальное и требует осмысления. Сделаем так: ты доработаешь механизм сброса и потом представишь мне принципы его действия. Это будет твоя выпускная работа через четыре года. Мы сможем за это время качественно улучшить наработку и представить перед выездной приемной Коллегией иерархов уникальную методику. Как тебе такой вариант?

– Он мне нравится, – серьезно ответил Гришка.

Большой перерыв на обед ознаменовывал окончание утренних занятий, после которых гимназисты занимались самообразованием. Для таких целей открывались двери манежа-полигона, старшие кадеты направлялись в специализированные аудитории, а кто-то шел в библиотеку. Вот туда-то и собрался Гришка. Им завладела мысль узнать побольше об истории Албазина, но реальная цель изысканий была одна: подземелья города. Гимназическая библиотека не обладала специальным фондом по нужному вопросу, но Гришка уже узнал, что кое-какие книжки все же имелись. Они хранились отдельно от фолиантов по волхвованию, и распоряжалась ими милейшая женщина Анна Федоровна, уже разменявшая шестой десяток лет. Она-то, по мнению подростка, и могла дать необходимые данные.

Библиотека находилась в соседнем с учебным корпусом здании, где помимо помещения кладезя информации находились подсобные помещения для наемных работников вроде слесарей, сантехников, ремонтников-электронщиков. Для того чтобы пройти в библиотеку, нужно пересечь небольшую асфальтовую площадку для служебного транспорта, потом обойти фонтан со скульптурой Аяксов, из которых беспрерывно текла вода в мелкую, облицованную смальтой чашу.

Вот там-то Гришку и перехватила троица старших кадетов. Короткий залихватский свист из-за деревьев прервал его целенаправленное движение. Ухмыляясь, его поманил пальцем Елисеев. Молодой волхв тяжело вздохнул, ожидая очередного наезда, и поплелся навстречу.

– Здорово, салага, – осклабился Колька, потирая ладонью кулак. Демонстративно так, с умыслом. – Куда пылишь?

– Сам видишь, во второй корпус, – хмуро ответил Гришка. – Чего вам от меня надо? Не надоело докапываться?

Неожиданно Елисеев протянул ему руку для пожатия. Немало удивленный таким поворотом, Гришка машинально пожал ее, ожидая очередной пакости. Обратил внимание, что на среднем пальце у Кольки надето массивное кольцо из темного металла с зеленым камнем в оправе. Раньше он его не видел. Но от артефакта несло мощью. Словно Сила, заключенная в нем, старалась вырваться наружу и разметать стоящих возле него на мелкие кусочки. Дикая гадость, пришло на ум странное сравнение. Гришка напрягся. Нет, ничего не произошло. Мало того, даже Ромка и Димка тоже присоединились к другу.

– Расслабься, малой, – ухмыльнулся Елисеев. – Бить не будем. Уже убедились, что тебя ни волшбой, ни кулаком не проймешь.

– Так зачем позвал?

– Это не ты позавчера возле «Ориента» чураевскую шоблу положил? – не выдержал Пашковский. – Весь район хохочет. Пацан тринадцатилетний заставил Серегу раком стоять.

– Да врут все, – отмахнулся Гришка. Он был удивлен, что слухи про фиаско местного смотрящего докатились до гимназии. А впрочем, что здесь удивительного? Вторая Купеческая улица находилась в том же районе, что и гимназия. И девичья школа тоже неподалеку. В «Ориенте» Гришка заметил нескольких знакомых подружек Насти и Оли. Могло быть и так, что именно от них новость пошла гулять среди молодежи города. – Ничего я не заставлял. Сам упал.

Парни загоготали, полагая, что младший кадет удачно пошутил. Колька покровительственно похлопал Гришку по плечу и сказал:

– Ладно, молодец, что не бьешь себя пяткой в грудь, какой ты крутой перец. Надавал придуркам по шее – их проблемы. Дело не в них. Может, присядем? Или торопишься?

В бесхитростно заданном вопросе Гришке почудился подвох. Старшие кадеты явно хотели от него чего-то. Не привыкший убегать от тайн, к которым он был неравнодушен, мальчишка согласно кивнул. Парни присели на край фонтанчика, и Колька, почесав затылок, спросил:

– Ты как вообще по моделированию технических плетений? Силен?

– Смотря что нужно сделать, – Гришка пожал плечами и стал ждать ответа. Надо, сами расскажут, чего хочет добиться Елисеев.

– Нужно для тачки создать магический блок ускорителя, – не стал ходить вокруг да около Колька. – У нас заруба по вечерам на другом берегу Амура. Гоняем на машинах. Люди все серьезные, с деньгами. Кто ставки делает, кто сам участвует. Призы, само собой, увесистые.

– У тебя есть машина? – почему-то наивно удивился Гришка, что сразу вызвало смех парней. Но смеялись не зло, добродушно. Колька согласно кивнул.

– Конечно. Я и сам участвую.

– Подожди, тогда ты хочешь получить преимущество за счет магии? За это могут и морду набить.

– Ага, разбежались, – Колька хмыкнул. – Да там все используют магические наработки для улучшения рабочих характеристик движка, трансмиссии, топлива и всякой разной хрени. В этом-то и вся соль гонок, понял?

– Хочешь гонку выиграть?

– В конце октября большой куш разыгрывают, «Мэджик бокс» называется, – пояснил Ромка. – Там даже иностранцы будут участвовать. Поэтому и название такое, для привлекательности. Деньги приличные, да и на популярность в известных кругах влияет. Для аристо бабло – не вопрос чести, а мусорная тема, да мы из-за них и не бодаемся. Интересно просто. И с людьми интересными общаемся. Если поможешь – мы тебя на новый уровень вытолкнем. Пора связями обрастать. Глядишь, кто-нибудь под свое крыло возьмет, в свой клан. Тяжело в нашем мире плыть в одиночку.

– Я не совсем силен в автомобилях, – признался Гришка, – больше по боевым стилям.

– Да мы уже поняли, – засмеялся Колька. – Так никто и не требует от тебя кого-то там убивать или калечить. Просто придумай такое решение, чтобы улучшить ходовые качества тачки.

– Какая у тебя машина?

– «Фортуна», спорткар, – ответил Елисеев, расплываясь в улыбке.

Гришка присвистнул. Действительно, тачка крутая. Одна из лучших моделей Санкт-Петербургского автомобильного концерна «Ладога». Постоянно участвуют в гонках по всему миру, заработали определенную репутацию. Производители учли бешеную популярность машины среди аристократической молодежи и выпустили городской вариант двухдверника со сдвигающейся мягкой крышей. Летом путешествовать на таком авто по хорошей дороге с подружкой – милое дело.

– Значит, у тебя городской вариант «Фортуны»? – уточнил Гришка.

– Именно что городской, – с досадой сказал Колька. – Тянет-то хорошо, но боюсь, что у нее есть предел. По бездорожью нужно что-то принципиально другое придумать. Вот и нужно усилить ходовую часть, движку мощности прибавить. Технически и так уже все подтянули. Вариантов больше нет… Техники сделали все, что смогли. Дело за магическими ресурсами. Я уже озадачил клановых волхвов. Пусть думают.

– Только за счет магии, – кивнул подросток. – Иначе смысла никакого не вижу. А если пойти другим путем? От обратного?

– Не понял, – захлопал глазами Елисеев. – Каким образом?

– Не улучшать параметры твоего кара, а сделать так, чтобы у твоих соперников начались проблемы? Допустим, мелкие неполадки во время гонки. Утечка топлива, прокол колеса или еще что-нибудь интересное. Рулевую колонку заклинило, – стал мечтательно перечислять Гришка, но его остановил Пашковский:

– Эй, малой! Не увлекайся! Ни фига себе, выдумал!

– Так, подожди! – Колька досадливо отмахнулся от товарища. – А сможешь такое проделать?

– Аварии на гонках часто происходят? – поинтересовался Гришка.

– Бывают. Но смертельных случаев не было. А ты что…

– Не-не! – замотал головой Гришка. – Если вмешиваться в гонку, то надо делать это аккуратно, чтобы не возникло никаких подозрений. Волхвы проверяют аварийные случаи?

– А как же! – хмыкнул Елисеев. – Нюхают там досконально. Если сход машины случился по техническим причинам – это одно. Если есть подозрение на вмешательство – совсем другое.

– А как отличают вмешательство от обычной аварии? – удивился мальчишка.

– Да хрен его знает! – махнул рукой Колька. – Для таких дел спецов нанимают. Так что, согласен?

– Сложновато будет, – покачал головой молодой волхв. – Я же больше по боевой магии специализируюсь. Другая техника и методика.

– Не гони, а? – заерзал на месте Ромка Марков. – Я специально узнавал у преподавателей, которые технологию заклятий ведут. Они тебя хвалят. Всякие разные штучки придумываешь, далекие от боевых плетений.

– Ладно, только не торопите меня, – предупредил Гришка. – Подумаю на досуге, что можно придумать. Полтора месяца в запасе есть.

Наконец-то отвязавшись от старших кадетов, он поплелся в библиотеку, досадуя на себя, что ввязался в ненужное для него дело. С одной стороны, было интересно попробовать что-то новое, а с другой – напрягали противоправные действия, которые могли привести к тяжелым последствиям. Несущаяся на скорости машина сама по себе источник опасности, а если магическое воздействие ухудшит ситуацию?

* * *

Анна Федоровна с удивлением взглянула на появившегося в дверном проеме подростка. Тот шагнул внутрь помещения, заставленного стеллажами с книгами, неуверенно оглянулся по сторонам и только потом поздоровался с женщиной.

Библиотекарша сняла очки с толстыми линзами и спросила:

– Чем могу быть полезна, молодой человек?

– У вас есть что-нибудь о старом Албазине? – деловито поинтересовался Григорий. – Хотел спросить у дядюшки, а он вечно занят или находится в деловых поездках.

Женщина ничем не выдала своего удивления. Гимназисты вообще редко появлялись в этой секции библиотеки, дай бог, если раза три в год. И то, если дано творческое задание написать очерк по краеведческим материалам. Но чтобы прийти с личным желанием почитать старые книги ради интереса – такого Анна Федоровна не припоминала.

– А что именно вызывает у вас интерес, Старицкий?

– Конкретно – подземелья, – осмелел Гришка, подходя к высокому бюро, за которым возвышалась седая голова хозяйки этих мест. – Но можно начать с основания города. Так даже лучше будет понятна мотивация строителей.

– Хм, – женщина невольно улыбнулась и встала со стула. – Есть у меня несколько книг, и это не учебники истории. Написаны еще в начале двадцатого века, а последняя монография профессора Погодькина выпущена в семьдесят втором. Рекомендую начать именно с нее. Профессор постарался собрать все недостающие документы и систематизировать все, что было до него написано. Если же будет что непонятно – тогда можно обратиться к старым книгам. Но они написаны дореформенным языком.

– Ничего, разберусь, – с важностью ответил Гришка.

– Тогда посиди за столом, лучше возле окна. Там светлее.

Анна Федоровна, несмотря на свой преклонный возраст и дородную фигуру, двигалась легко и быстро. Видно было, что свою епархию она знает отлично. Гришка успел зевнуть лишь один раз, когда перед ним выросла аккуратная стопка толстых фолиантов. И первым сверху лежал как раз труд профессора Погодькина с витиеватой надписью: «Албазин. По следам легенд и преданий».

– Спасибо, – поблагодарил он библиотекаршу и принялся за чтение. Историческую справку удалось прочитать довольно быстро. Албазин впервые упоминался в 1650 году, когда отряд Ерофея Павловича Хабарова занял на верхнем Амуре невзрачный городок даурского князя Албазы. Позже острог стал носить его имя. Но до этого Хабаров, уходя, сжег его дотла, что являлось нарушением всех государственных наказов всячески лелеять и сберегать аборигенов и не вступать с ними в конфликты, если нет угрозы царским людям.

Позже на Албазинском городище был поставлен «воровской острог», как его стали именовать в приказной документации. Он стал единственным русским укрепленным пунктом в Сибири, построенным без царского разрешения. Основание острогов без согласования с Сибирским приказом зачастую заканчивалось уничтожением уже поставленных городов. Но с Албазиным ничего не произошло по царской воле. Его не снесли и не сожгли по причине малолюдства в тех местах. Народу действительно было очень мало, и албазинцы поступили весьма мудро и дальновидно. Они не стали вступать в конфронтацию с аборигенами и грабить их, а просто взяли на себя функции сборщиков ясака.

В дальнейшем Албазину пришлось пережить несколько нашествий цинских войск с территории Китая. Войны шли нешуточные, но всякий раз казакам удавалось отбить нашествие из-за Амура. Китайские войска никак не могли взять упорно обороняющийся острог. В начале лета 1685 года мощная цинская армия количеством от трех до пяти тысяч человек не считая конницы, на кораблях двинулись от Айгуна вверх по Амуру. Острожные послали гонцов в Нерчинск с просьбой о помощи, но получили лишь трех волхвов и две сотни казаков с одной пушкой.

Удивительно, но осада Албазина в тот год закончилась провалом. Волхвы, пришедшие с подкреплением, сумели сжечь почти всю флотилию, пустив по течению дымящиеся головешки. Однако «богдойские люди», как называли себя цинские войска, пошли на общий штурм. Они завалили крепостной ров хворостом, но русские волхвы не дали противнику пройти по нему к стенам острога, спалив пару тысяч бойцов вместе со стенами. Город отбил атаку, китайцы убрались восвояси.

Начальную историю города Погодькин писал скупо, словно не хотел повторять то, что официально вошло в историографию завоевания Сибири и Дальнего Востока. А вот дальше, уже с восемнадцатого века, профессор очень основательно останавливался на бытующих среди горожан легендах, многие из которых напрямую указывают на подземные галереи и тайные ходы, часть из которых якобы принадлежит потайникам. Однако не опровергая, но и не отрицая этого факта, Погодькин сначала давал подробную информацию о монашеских подземельях и ответвлениях от строящейся крепости. В первую очередь воевода Оболенский в начале 1700-х годов приказал усилить фортификационную составляющую острога. Ров увеличили, потом решили возводить каменные стены. В трех верстах от города начали ломать камень и возить его на строительство крепостных стен. За долгие годы добычи образовались штольни, ведущие на многие сотни метров вглубь гор. Помимо этого монахи рыли свои подземелья, а куда они выводили – осталось тайной даже для Погодькина. Он сам пытался разыскать ходы, но часть из них уже были замурованы по приказу градоначальника князя Коровина, а где находились другие – церковники хранили молчание. Город разрастался не только вдоль Амура, но и дальше, на север. Опасность нападения с китайской стороны маньчжурских банд и возможные конфликты с самим Китаем вынудили Генеральный штаб создать так называемую Даурскую линию, которую стали защищать забайкальские и амурские казаки. Она протянулась от озера Зун-Торей Забайкальской губернии до самого Благовещенска, охватывая маньчжурский выступ плотными пограничными заставами, дотами, рокадными дорогами. Однако актуальность подземных коммуникаций, ставших неким подобием спасительных укрытий для гражданского населения Албазина, оставалась даже в двадцатом веке. Профессор привел в своей книге несколько схем этих самых коммуникаций, часть из которых использовали в гражданских целях: прокладка телефонных кабелей, дождевые сливы. И все эти ходы были строго ориентированы с юга на север с небольшими радиальными ответвлениями.

Гришка почесал затылок, вглядываясь в одну из схем на плохонькой бумаге. Надписи были плохо пропечатаны, и пришлось подносить книгу к окну, чтобы при ярком свете солнца прочитать их. Удивительно, но на одной из карт, вклеенных в самом конце монографии, он нашел план города, составленный в 1920 году. И даже нашел улицу, на которой стоит особняк Барышева. Причем если верить старым картам, он находился как раз на второй оборонительной линии города, призванной стать последней преградой врагу, если тот прорвется через основную защитную стену.

Подростку пришла в голову мысль.

– Анна Федоровна! – окликнул он библиотекаршу. – А можно сделать копии некоторых схем?

– Давай, только покажи, какие, – отложила в сторону вязание женщина. – Тебе на ламинате или на обычной бумаге? Если хочешь на ламинате – придется заплатить сорок копеек за каждый экземпляр. Бумага – бесплатно.

– У меня есть с собой деньги, – обрадовался Гришка, что не надо будет корпеть дома над калькированной бумагой и переносить на нее схемы.

Через десять минут, дрожа от нетерпения, он накрыл карту с домом Барышева гибкой и прозрачной схемой подземных коммуникаций. Пусть и слабо, но было видно, что вторая оборонительная линия пронизана ходами, и одна из пунктирных линий проходит почти рядом с особняком. Первая попытка Гришки и сестер выяснить, что находится под флигелем, закончилась неудачей. Как они выяснили, пройдя метров пятьдесят по подземному ходу, старый флигель имел доступ к подземельям, хотя мог быть случайно построен в этом месте. Начали копать подвал – провалились в подземный ход. Так и появилась таинственная дверь за гобеленом. Ход не стали замуровывать по причине возможного бегства от какой-нибудь опасности, а вот боковые ответвления были наглухо запечатаны кирпичной кладкой. Единственный путь, по которому постарались пройти ребята, мог вести в любую точку города, но и он оказался перекрыт массивной железной дверью, запечатанной рунами. И Григорий разумно не стал ломать защиту, отложив мероприятие до лучших времен. Девочки были разочарованы, но ему удалось их отговорить от необдуманных действий.

С тем и поднялись на поверхность, когда на востоке ночная темнота сменилась утренними сумерками.

Особняк Барышева

– Дядя Кондратий, а кто был прежним хозяином вашего дома? – спросил Гришка, ковыряясь в тарелке с бифштексом.

– А почему тебя это интересует? – Барышев подозрительно посмотрел на мальчишку, потом перевел взгляд на необычайно тихих сестер. Немного подумал, словно вспоминал, у кого же он купил особняк. – Хорошо, отвечу. Тридцать пять лет назад я приобрел эту усадьбу вместе с флигелем у некоего дворянина Спиридонова, к тому времени совсем обедневшего и искавшего, кто бы смог поднять его благосостояние. Я в то время был молодой, бесшабашный и с деньгами, искал тихое место подальше от суеты больших городов. Вообще-то я ехал в Хабаровск, но вот Албазин меня чем-то привлек. Дом понравился, я его купил. А флигель…

Барышев отпил из бокала минеральной воды, но видя, что ребята продолжают ждать его повествования, усмехнулся.

– Флигель уже стоял здесь давно, и господин Спиридонов поставил условие, чтобы я при перестройке основного здания не ломал этот хлам. Странное желание, но условия продажи были именно такие. Я не понимал, почему хозяин усадьбы, остро нуждающийся в деньгах, самолично отвергает руку помощи таким странным способом. Я ведь мог развернуться и уйти, не принимая данного варианта. Но вот что-то меня завело, и я дал согласие не трогать старую постройку. Сам дом я переделал значительно, достроил второй этаж, провел все нужные коммуникации. Благо доход еще позволял. Это уже позже трудные времена настали…

Барышев кисло усмехнулся, но разинутые рты девчонок словно подталкивали его погрузиться в воспоминания.

– Занимаясь благоустройством своего нового жилья, я как-то забыл о флигеле. Не до него было. Потом для поддержания порядка в саду и в доме я нанял несколько работников, и мысль оборудовать заброшенное здание для их нужд и жилья пришла в голову неожиданно. Зачем мне наемники в доме? Пусть днем выполняют свои обязанности, а ночью для них будет место, где переночевать. Весь флигель я не стал переоборудовать, решив, что пока трех комнат будет достаточно. Для этой цели выбрал правое крыло. В общем, вся наемная сила переселилась туда. И начались странные вещи. Чуть ли не каждый день мне стали жаловаться, что жить там не будут. Якобы их привидение пугает. Если первое время я их увещевал и высмеивал их страхи, то через месяц стало не до смеха именно мне. Люди прерывали контракт и уходили. Ладно бы это. Но они разносили слухи о потусторонних силах, обитающих в моей усадьбе. Это плохо сказывалось на репутации дома. Я даже не мог найти нужных работников. Мало кто соглашался идти ко мне. А если приходили – привидение их выгоняло.

– Можно подумать, в других местах их не было, – проворчал Гришка, принимаясь за компот. – Трусы…

– Гришка, помолчи! – прошипела Настя, завороженная рассказом дядюшки.

– Не знаю насчет других мест, но мне действительно пришлось поломать голову, – Кондратий Иванович улыбнулся. – Через наемные конторы я находил людей, готовых трудиться по временному контракту, и сплошь это были жители города. Так что после своих обязанностей они могли спокойно уходить на ночь домой. Нанял управляющего, тогда это был не Богдан, а другой человек. Он и взял на себя все организационные вопросы. Разобрался, что происходит, и предложил снести флигель, потом освятить место. Но я почему-то опять отказался. Старое здание так хорошо вписывалось в антураж особняка, да еще со старым садом. Я вообще хотел слыть в городе этаким неординарным человеком, чего и добился, живя уже столько лет с очаровательным потусторонним духом.

– Откуда вы знаете, что оно очаровательное? – удивленно буркнул Гришка. – Вы видели привидение?

– Приходилось, – пожал плечами Барышев. – Как же без этого? Нужно же было проверить, что все россказни работников – не наркотический бред. Да, видел. Несколько раз. Молодая женщина. Я даже стал рыться в архивах, чтобы выяснить историю усадьбы. И нашел. До Спиридонова ею владел некий дворянин Герасимов. Личность таинственная. Местные краеведы, с кем я общался в то время, говорили, что Герасимов являлся чуть ли не Стражем Амурского Тайного двора, или одним из приближенных. Как-то так…

Гришка чуть не подавился сухофруктами, которые тщательно вылавливал из кружки и отправлял в рот. Натужно закашлялся, стараясь не выплюнуть на белую скатерть крошки разжеванных груш и яблок. Настя, сидевшая ближе всех к нему, со всей дури шлепнула его по спине.

– Спасибо, добрая девочка, – просипел Гришка, за что удостоился очередного тычка под ребра. Вот что она за человек? С виду такая милая и улыбчивая, а руки распускает по каждому поводу. Лишь бы ударить. Или она так заигрывает? Вроде не похоже. Опыта общения с девушками у подростка не было, чтобы с ходу определить, где просто игра, а где завуалированный интерес. Григорий знал, что возле Насти крутится несколько парней старшего возраста. Как только она выходила за ворота, ее тут же окружала свита из пятерки великовозрастных идиотов, и вся толпа куда-то уходила. Ольга обижалась, и Гришке пришлось увлекать ее мелкими фокусами, а девочка показывала наработки по лекарскому искусству. Так и жили. Однажды ради интереса подросток вышел на улицу вместе с Настей и поразился реакции парней. Они его боялись. Слухи были такими, что Гришке хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Оказывается, в молодежной среде он заработал титул настоящего отморозка, хотя, казалось бы, одна драка с купеческой шпаной не могла дать такой резонанс. Ладно бы это. Но кто проболтался, что он волхв? Ведь Григорий никому не говорил, что учится в гимназии Борисова. Но здесь ответ был ясен. Или сестренки не смогли удержать язык за зубами, или кто-то другой, хорошо знающий, какое учебное заведение он посещает, выложил информацию.

– Дядя Кондратий, а вы еще что-нибудь знаете про флигель? – решил начать издали Гришка. – Что вообще раньше здесь находилось?

– Знаю, что в десятке метров от южной стороны забора шла вторая оборонительная линия, – не задумываясь ответил Барышев. – Она радиально опоясывала все близлежащие улицы. Просто насыпной вал, укрепленный бревнами и камнями. Все-таки надежда на каменные стены первой линии города была очень большой.

– А что еще? – продолжал допытываться подросток.

– Григорий, не понимаю твоего навязчивого интереса к давней истории! – воскликнул Барышев, но злости или раздражения в его голосе не было. – Ты что-то обнаружил? Во флигеле шарился?

– Ну… В общем, привидение я тоже увидел, и оно помогло мне найти подземный ход…

Зловещее молчание хозяина было нехорошим сигналом для молодых людей. Девчонки замерли, склонившись над тарелками.

– Та-а-а-ак! – протянул мужчина, почему-то хватаясь за свою трость, стоявшую рядом со стулом. – Григорий, привидение можно увидеть ночью. Что ты делал во флигеле? Я давал разрешение ходить туда только днем! Но не ночью! Анастасия!

– Да, дядечка! – пискнула Настя. Видно, она еще никогда не видела Барышева в таком состоянии.

– Ты же взрослая девица, старше этой мелюзги! Продолжаешь нарушать правила? Дети, это возмутительно!

– А что стоит за вашим запретом? – неожиданно возмутился Гришка, отчаянно глядя в глаза Барышева. – Тайна флигеля? Или вы знаете о подземелье? Привидение показало вам дверь, но вы ее не смогли открыть? И чтобы скрыть тайну, запрещаете туда ходить ночью! Девчонкам почему-то оно не стало показывать, а мне сразу раскрыло тайну!

Кондратий Иванович побагровел, отложил вилку в сторону. Его рука дернулась, приподнимая трость. Тонко зазвенело стекло бокалов, волосы на голове у ребят зашевелились от невидимых токов. Жалобно тренькнул хрусталь люстры. Где-то на кухне с грохотом упала поварешка. Для неподготовленного человека предвестник магической бури мог вызвать приступ паники. И Настя с Олей неожиданно для себя вскочили со стульев с одной мыслью: куда-нибудь убежать. Но Григорий, привыкший и не к таким вывертам волхвования, остался спокойным, но неприятно удивленным реакцией хозяина дома.

К чести Барышева, мужчина взял себя в руки, и зарождающийся тайфун в большом гостевом зале улегся, недовольно ворча, что ему не дали разгуляться как следует.

– Прошу прощения, дети, – уже спокойно сказал Барышев. – Я был неправ, что проявил эмоции. Что-то накатило. Девочки, сядьте на место и заканчивайте ужин.

– Это вы меня простите, дядя Кондратий, – искренне покаялся Гришка. – Я просто не предполагал, что для вас важно сохранить тайну флигеля. Не ругайте Настю с Олей. Они не виноваты. Это я настоял, чтобы они пошли со мной.

– Угу, – буркнул Барышев. – Рыцарь без страха и упрека… Уверен, что инициатором была Анастасия. Я и сейчас вижу в ее глазах упрямство. Совершенно бесперспективная особа в плане управляемости.

– Дядя! – воскликнула старшая сестра.

– Да ладно! – махнул рукой мужчина. – Все я понимаю. Забыл, наверное, что сам был молодым… Да, о тайном ходе я знал. Давно. Призрак флигеля действительно показал мне дверь. Вопрос был в том, как ее открыть. Ключа ведь не было. Сам я не мастер взламывать такие запоры, а не привлекать посторонних людей у меня хватило ума. Зачем о находке знать еще кому-то? Попробовал изучить схемы, даже сам вычерчивал на бумаге, предугадывая, куда могут вести подземелья. Выходило, что по всей второй линии обороны вплоть до крепостных стен. Потом увлечение пропало. Предпочитаю думать, что во флигеле ничего интересного нет.

– А вдруг там сокровища? – предположила Оля.

– Да какие сокровища? – засмеялся Барышев, разряжая обстановку. – Что здесь было прятать? Албазин с первого дня, когда превратился в русский острог, только и делал, что отбивался от китайцев и маньчжурских племен. Кому здесь в голову придет набивать мошну и зарывать в землю? Весь ясак и прибыль от купеческой торговли уходил в Нерчинск, а потом и дальше, за Байкал. Подземелья – это оборонительная фортификация, не больше того. Албазин – город небольшой, не Москва, вся изрытая ходами. Тайны присутствуют, но они интересны только романтикам. И закончим на этом.

– Тогда где же похоронена девушка? – задал интересующий его вопрос Гришка. – Она же недаром под видом призрака ходит. Может, под флигелем есть подвальное помещение, а ответвление соприкасается с каким-то ходом. Но там стоит мощная дверь, запертая рунами. В стене замурована?

Барышев ничего не сказал, только сверкнул глазами, поглядев на Григория.

– Ох, давайте не будем на ночь глядя такие темы обсуждать, – поморщился он. – Неприятно, словно кто-то за спиной встал и ледяным дыханием морозит затылок.

На мгновение наступила тишина, и Гришке показалось, что даже ходики часов застыли, испугавшись слов Кондратия Ивановича. А он между тем расхохотался, глядя на вытянувшиеся лица девочек и нахмуренное – Гришкино.

– «Черная вуаль» господина Серафимова! – задрожали плечи Барышева от смеха. – Не читали сей опус, что ли? Ах да! Вам еще нежелательно знакомиться с русским андеграундом. Лучше наслаждайтесь жизнью, успеете повзрослеть.

Гришке оставалось только почесать затылок от услышанного. Никогда бы не подумал, что молчаливый и смотрящий на мир уставшими и тоскливыми глазами человек способен показать себя совершенно с иной стороны. Оказывается, он увлекается литературой, хотя Григорий ни разу не видел дядюшку с книгой в руке, даже плохонькой газетенки не лежит на журнальном столике в зале!

Все разошлись по своим комнатам, и Гришка решил поиграть на компьютере. Сейчас в Сети активно рубились в новейшую «стрелялку». Сюжет был завязан на том, что Землю атаковал какой-то вирус, и большинство населения были подвергнуты мутации с последующими метаморфозами организма. В общем, превратились в ходячие трупы. Те, кого миновала печальная участь, активно отбивались от них, попутно собирая ресурсы и образуя анклавы. Их нужно было развивать, но именно это условие стало самым тяжелым. Развитию мешали банды и другие анклавы. Одиночным игрокам практически нереально защитить свою базу и ресурсы, поэтому объединение с другими игроками или кланами было наилучшим выходом. Вот Григорий и предложил своим друзьям создать клан. Илья, Сережка и Гера согласились, и теперь периодически, когда было свободное время или в выходные, встречались на просторах зомбовселенной. Игрушка была так себе, но увлекала и отвлекала.

Только не сегодня. Гришка тупо глядел в экран, руки автоматически двигали персонажа, который лихо выбивал гнилые мозги трупаков, а из головы не выходил гнев Барышева, его слова о призраке и загадка флигеля. Дядя Кондратий, оказывается, хранит в себе много загадок. Недаром Кирилл при встрече указал на эту странность Барышева. И почему Кондратий Иванович остался в Албазине? Чем привлек его город? Гришка, пусть и не имея жизненного опыта взрослых в их интригах, чувствовал какой-то подвох в словах дядюшки. Листая страницы монографий и рассматривая старые фотографии города, он видел, что Албазин с середины пятидесятых годов прошлого века вплоть до конца восьмидесятых не отличался особыми условиями. Приграничный город, продуваемый маньчжурскими ветрами, под угрозой постоянных набегов хунхузов – что здесь интересного и романтичного? А вот гипотеза, что Барышев осел здесь не случайно и не случайно купил именно этот особняк, да еще не стал сносить флигель – вполне укладывалась в схему его поведения. Да еще обмолвка про некоего Герасимова, что он мог быть потайником! Не бывает таких случайностей! Есть какие-то нити, связывающие дядю Кондратия с флигелем и даже с Тайным двором! И Сила, бушующая у него по контуру ауры, вполне себе тянет на пятый или шестой ранг! Иллюзионист, говоришь, дядя?

В дверь стукнули три раза, потом, после короткого перерыва, – еще дважды. Девчонки. Да, ребята теперь свободно ходили друг к другу, когда дядюшка закрывался в своей комнате, и болтали перед сном. Гришка щелкнул «собачкой» замка и пустил сестер внутрь. Они были уже в своих цветастых пижамах с порхающими бабочками на рукавах и с разбегу прыгнули на кровать с ногами, а ему осталось только занять место возле компьютера.

– С дядюшкой что-то не так, – безапелляционно заявила Настя. – Он меня сегодня реально напугал. Я никогда не ощущала от него такой выплеск Силы. И он еще ни разу себе не позволял такое…

– Гриша, зачем ты его рассердил? – Оля задумчиво крутила локон возле виска. – Теперь за нами не только Богдан следить будет, дядя еще и сторожа наймет.

Гришка фыркнул.

– Все равно надо было сказать о двери. Когда я увидел этот ваш призрак, то сразу понял, почему дядя Кондратий запрещал вам ходить в старый дом. Он не хотел, чтобы вы обнаружили дверь в подвал или подземный ход. Самому не хватило смелости довести дело до конца…

– Дядечка не трус, – горячо возразила Оля.

– Я не говорю, что он трус. Очень разумный человек, – Гришка вышел из игры, послав сообщение клану, что уходит спать, и погасил компьютер. – Не стал вовлекать в тайну посторонних людей. Кто знает, что произошло бы, если бы кто-нибудь прознал про ход. Опасное дело.

– Тебе-то откуда известно, опасное оно или нет? – насмешливо спросила Настя, подпрыгнув на кровати задом. Тапочки со смешными помпонами чуть не свалились с ее ног. – Обычный подвал и заблокированный ход…

– Да, но там, возможно, лежат останки женщины.

– Гришка, да ну тебя! – Настя кинула в мальчишку подушкой, но он ловко поймал ее и прижал к животу. – Хватит на ночь жутики нагонять!

– Я серьезно говорю. Не успокоенная душа ищет, кто поможет ей. И еще: здесь проходила вторая фортификационная линия, а значит, подземные коммуникации точно есть. Но вот куда они ведут? За город? Может, за реку? Хорошо бы проверить, – мечтательно протянул Гришка и посмотрел на девочек. – Есть желание пойти со мной? Пока дядя Кондратий не знает, что я уже дверь открывал, у нас есть фора. Разузнаем, что к чему, сделаем вылазку недалеко…

– Я не пойду, – передернула плечами Оля. – Фу, там гадко!

– Ну и сиди дома, трусиха! – Настя пихнула сестру, и та завалилась на спину. Гришка с размаху кинул подушку в барахтающихся девчонок, а сам быстро проверил через своих «шпионов», что творится в доме. Вдруг Барышеву вздумается поговорить о флигеле, а здесь такой балаган! Сразу всех санкционирует! Но нет, особняк погрузился в тишину. Три точки с едва колышущейся аурой светло-зеленого с желтоватыми проблесками цвета неподвижно застыли в разных местах. Сам хозяин, Богдан и старший повар, оставшийся ночевать ввиду позднего ужина на своем рабочем месте. Или уже спят, или засыпают.

– Гриш! – Насте, наконец, надоело возиться с Ольгой, и она вскинула растрепанную голову. Красивые кошачьи глаза пытливо посмотрели на задумавшегося подростка. – Ау, очнись! Ребята мне рассказали, что Серега Чураев хочет тебя отловить и наказать за что-то. Кстати, ты так и не рассказал, что произошло в тот день.

– Да пустяки, – махнул рукой Гришка. – Просто идиоту что-то доказывать – себя не уважать. Неужели рассердился?

– Злой ходит, – подала голос Оля, – но к нам даже Дениска перестал докапываться.

После того случая сестры еще пару раз сходили в «Ориент», но уже без Гришки. Ему просто было некогда заниматься сопровождением девочек. Да и не за что беспокоиться. Кто их тронет или обидит? Да и вся эта бодяга была подстроена с одним умыслом: проверить его на «слабо». Не получилось. Нелепая история закончилась демонстрацией будущих проблем для тех, кто косо посмотрит на Олю и Настю. Многие так и поняли. Недаром парни, которые табуном ходят за старшей сестрой, уважительно здороваются, когда встречаются с ним.

– Кто он такой, этот Серега? Кто его отец?

– Да купеческий сынок, как и вся кодла его, – скривилась Настя. – Я же говорю, что купеческая гильдия в Албазине очень крепкая, даже аристократов кое-где потеснили, отбивая рынки сбыта своих товаров. Кое-кому из благородных такая ситуация не нравится.

– Поэтому купеческие дети всегда конфликтуют с аристо?

– Сейчас реже, по сравнению с прошлыми годами даже тишина, – Настя усмехнулась и стала приводить свои волосы в порядок перед зеркалом, висящим на дверце шкафа. – Не знаю, что на них нашло, когда тебя увидели.

– Слушай, давай я поговорю с дядей, – предложил Гришка. – Дениска оскорбил тебя, а за такие слова язык вырывать надо прилюдно. Кто он такой, вообще? Обычный гильдейский пацан без мозгов. А ты дворянка. Свидетели есть. Я могу, конечно, еще раз ему морду начистить, но это не выход. Наказывать надо так, чтобы в следующий раз думал, что говорить.

– Да брось, Гриш! – махнула рукой Настя. – За нас некому вступиться. Папа всегда сторонился клановых отношений. Говорил, пусть мы и обедневшие дворяне, но свою гордость менять на сытую похлебку в приживалах не будем. Зачем хватать голыми руками ежа? Переживу как-нибудь, выйду замуж, пристроюсь в семью какого-нибудь клана. Защитят.

– Ага, разбежалась, – проворчала Оля. – Будут потом всю жизнь помыкать тем, что проявили к тебе великодушие. Самим надо думать, как устраиваться.

Гришка с удивлением заметил в отражении зеркала, как кошачьи глаза Насти наполнились слезами. Она еще немного постояла, отвернувшись, потом махнула рукой. От Ольги он не ожидал таких слов. Именно старшая сестра казалась ему крепкой, уравновешенной девицей, имеющей на каждый случай план, даже немного беспринципной и идущей напролом. Но сейчас ее аура колыхалась фиолетовыми всполохами, а это был показатель меланхолии. Незаметно и осторожно Гришка воздействовал на энергетику Насти, выправляя ее эмоции. Сегодня она будет крепко спать, а утром от мрачных мыслей и следа не останется. Подросток был доволен. Уроки лекарского искусства с младшей сестрой не прошли даром.

– Ладно, идите-ка спать, – Гришка подошел к окну и распахнул его. В лицо потянуло сыростью. С маньчжурской территории шел дождевой фронт, грозивший накрыть всю приграничную зону. Опять полезут контрабандисты разных мастей, потом лови их по всему Приамурью. Он как-то присутствовал при разговоре егерей, заехавших в Раздольную по какой-то надобности (кажется, хотели взять с собой следопытов). Так старший группы прямо и сказал, что чаще всего границу нарушают осенью, когда неделями идут дожди. Легче проскочить. Следы смываются быстро, а ненастье не позволяет воспользоваться беспилотниками. Вот и приходится шарахаться по мокрому лесу и грязи за хунхузами с опасением словить пулю из засады.

Закрывая за сестрами дверь, он уже твердо решил не давать в обиду девчонок, и за каждое оскорбление в их адрес будет жесткий ответ. Пусть и у него будет свой клан, функционирующий по определенным законам, которые он когда-нибудь сформулирует в более точных фразах. Это будет клан не по крови, не по закону родства. Всякий, кто даст клятву верно служить своему хозяину, попадает под защиту. Гришка примет любого: простолюдина, купца, аристократа, даже отщепенца. С одним условием. Быть преданным до смерти.

Мысли, пришедшие словно ниоткуда, были, конечно, еще по-детски наивными, но они уже определили дальнейшие действия подростка. Покачав головой, Гришка плюхнулся на разворошенную постель. И что на него нашло? Какие-то странные тезисы, которые впору переносить на бумагу и официально закреплять как присягу.

«Но у меня есть семья, – попробовал возразить самому себе Гришка. – Есть Тайный двор, куда мне нужно потом возвратиться».

«Твоя семья – только старый дед по фамилии Назаров, – ехидно возразил оппонент в его же лице. – Прохоровы вырастили тебя только из-за жалости и для собственной выгоды. Они не родные тебе. В тебе течет кровь могучих волхвов, когда-то подчинивших себе мощь природы и энергию Вселенной. Ты тоже можешь пойти по их пути».

«У меня есть обязанности».

«Да ничего у тебя нет! Твоя обязанность одна – возродить род и укрепить клан! А также отомстить тем, кто лишил тебя матери, отца, деда… За всех, кто умер, не желая делиться даром с высокородными ублюдками».

– Ну и где же ты, дед? – пробормотал с ненавистью Гришка, зарываясь носом в подушку. – Почему не хочешь помочь своему потомку? Хотя бы поговорил пару минут, дал надежду на будущее! Так и будешь в молчанку играть? Что мне делать?

Незаметно для себя он уснул, даже не закрыв окно. И не слышал, как зашелестел по редким листьям, еще не успевшим опасть на землю, мелкий дождь. Через несколько минут подоконник влажно заблестел, а на полу образовалась небольшая лужица. Беспокойно заворочавшись, Гришка натянул на себя одеяло, все больше и больше погружаясь в сон, в котором призрачная фигура женщины машет рукой и зовет куда-то за собой в темные глубины подземелий. И Гришке казалось, что он видит ее лицо, с неуловимо тонкими прелестными чертами, высокими скулами и точеным носиком.

Глава седьмая

Астапов

Тяжелое пасмурное небо с плотной завесой свинцовых облаков встало над городом и щедро осыпало улицы, близлежащие сопки, горы и мутную поверхность Амура мелким надоедливым дождем. Казалось, город вымер или перебрался под защиту автомобилей. Пешеходов вообще не было видно, а если кто и осмеливался выйти под холодную морось, старался быстрее поймать такси и переместиться в нужное место с надлежащим комфортом.

Астапов не принадлежал к числу таких смельчаков. У него была машина, в которой он сейчас ехал по Офицерской и постоянно поглядывал в зеркало заднего обзора. Была за ним слежка или не было – он не мог в точности сказать. Но того самого внедорожника он точно не заметил. В любом случае придется сделать небольшой маневр, чтобы его «Ладогу» потеряли из виду. Скоро будет поворот направо, в Оружейный переулок, а там можно прибавить скорость и нырнуть в арку, чтобы проехать на параллельную ему улицу.

Так он и сделал, после чего сразу проконтролировал движение за собой. Кажется, никого. Даже смешно стало. В каких-то шпионов стал играть, оглядываться по сторонам. Прибавил скорости, проскочил полутемную арку, вырулил на Академическую, где сразу же ослабил ногу на педали газа. Мужчина в темном от дождя плаще дождался, когда «Ладога» притормозит возле него, открыл дверь и нырнул в теплое нутро машины. Облегченно выдохнул и вытянул ноги.

– Не понимаю, зачем такие сложности с конспирацией, – подал голос Астапов, тщательно следя за дорогой. Дождевые потоки, несущие мелкий мусор по дороге, разбивались под колесами машин, выплескивались на тротуары и оставляли потеки на стенах домов, излишне близко прижавшихся к проезжей части. Улица была старой, и возводили дома не по генеральному плану, принятому гораздо позже. Вот и вышла она извилистой и неудобной для автомобильного транспорта. Одно было хорошо: Астапов прекрасно мог увидеть, кто сядет ему на хвост, если таковое случится.

– Она нужна скорее мне, чем тебе, – усмехнулся Олег-Яр. – Не хочу раньше времени вскрывать свое присутствие в городе.

– А зачем его вообще афишировать? – логично спросил Астапов. – Затаись, как паук.

– Не получится, – Олег взирал на работу «дворников», разгоняющих потеки дождя с лобового стекла. – Чем хочешь меня обрадовать, Жора?

– На меня вышел Хазарин, – и Астапов вкратце рассказал о встрече с волхвом на пустынной улице. – Как ты и предполагал, назначали цену за архив. Деньги, кстати, хорошие.

– Бери, – без тени улыбки сказал Олег. – Когда еще почувствуешь себя богатым чиновником? Хазарин, кстати, неплохую схему предложил. Консультации правоведов и высших сотрудников полиции в среде аристократов хорошо оплачиваются.

– Да, это я знаю, – Астапов крепче сжал руль. – Но ведь рано или поздно Китсер или те, кто за ним стоит, поймут, что их обдурили.

– Вот тогда я и выйду на сцену, – хмыкнул Полозов. – У нас не было причин подставлять тебя. Все сделаем технично. Да и Хазарин не дурак, сразу поймет, что ты играл отвлекающую роль.

– Логичнее было бы дождаться совершеннолетия Никиты, – возразил Георгий.

– Но тогда архив у тебя выкрали бы и без всякого джентльменского соглашения. Смысла держать его в руках и упираться при этом – совершенно никакого. Останови здесь машину, я выйду. Так что действуй по плану. Соглашайся на встречу, поломайся для виду, как продажный чиновник, а потом передавай архив Хазарину.

Олег на несколько секунд задержал руку на ручке двери и посмотрел на Астапова.

– Вижу, спросить еще что-то хочешь?

– По словам патриарха, ты очень хорошо знал Валентину Назарову. Прости за нескромный вопрос: ты отец Никиты?

– Ох, Жора, – тяжело вздохнул Полозов. – На грани фола играешь. Удивительно, на основании каких фактов ты сделал такой удивительный вывод? Нет, я не отец Никиты. Единственное, что могу точно сказать: у Вали был роман с каким-то аристократом. Причем из сильного клана. По нашим данным, старик Назаров очень не хотел этого союза. Жаль, что он не назвал фамилию папаши. Но с Валей я был в хороших дружеских отношениях.

– Значит, к Валентине его могли подвести, – кивнул Астапов.

– А вот об этом подумай на досуге, – кивнул Олег и выскочил из машины, тут же захлопнув дверь. Высохший плащ сразу покрылся мокрыми дорожками, но Яр уже скрылся в магазинчике сувениров. Астапов поехал дальше. Ему предстояло выехать на Кольцевую, пересечь пару улиц, и он с другой стороны подъедет к Департаменту. Еще раз кинув взгляд на зеркало, удовлетворенно хмыкнул. Ни одной подозрительной машины в виде «хвоста» за ним не ехало. Только сие ничего не означало. Волхвы могут и не такие пакости устраивать. Зацепят «маячок» на слежение и подслушивание, и, не тратя человеческих и материальных ресурсов, все будут знать. Куда ездил, с кем и о чем разговаривал. Астапова пробил пот. Он вспомнил, как Зинченко со смехом рассказывал о злоключениях группы слежения, когда мальчишка Назаров постоянно над ними прикалывался, сидя за четырьмя стенами особняка. Засылал обычных «жучков» с различными функциями. Еще неизвестно, что теперь пацан знает. Ребята еще те болтуны оказались. Кучу нужной информации вывалили, пока до них не дошло, что в фургоне притаилась «прослушка». Об этом недовольный Астапов и высказал майору. Решили слежку прекратить, зная, где учится Никита, куда ходит, с кем ходит. С кем – это понятно. Мальчишка старался сопровождать своих мнимых сестер, но дальше своего района почему-то нос не казал. Чего-то боялся? Или по натуре такой домосед? Странное поведение молодого Назарова иногда озадачивало Астапова. Мальчишки ведь в своем большинстве стараются расширить ареал своего пребывания, застолбить участки, где могут безопасно появляться, оценить возможности своих противников. Но кроме одной драки, в которой Никита раскидал великовозрастных долбо… дятлов, в общем, он больше в конфликты не влезал. Лейтенант Архипов, продолжавший следить за Назаровым, доложил, что группа молодых людей под руководством некоего Сергея Чураева очень хочет еще одной встречи с обидчиком, но разговоров о каком-то жестоком наказании не идет. Разговоры странные, что-то вроде привлечения молодого волхва на свою сторону в ребячьих разборках. Георгий поручил Зинченко выяснить, какие такие разборки намечаются. Еще молодежных драк в городе не хватало. Работы и так полно без слежки за наследником рода. Для таких случаев есть участковые, в конце концов.

Астапов сам консультировал лейтенанта, особо напирая на такие моменты, как личные контакты мальчика. Самое большое внимание уделять девушкам его окружения, что вызвало удивление у Архипова. Молодой сотрудник хотел было задать интересующий его вопрос, но начальник коротко пояснил: в случае такого знакомства выяснить, кем та или иная девушка является. Глубоко рыть не стоит, но основные данные должны лежать на столе Астапова в тот же день.

При виде подъезжающей «Ладоги» начальника шлагбаум, словно по мановению волшебной палочки, взлетел вверх. Охранник в стеклянном кубе «дежурки» отдал честь и закрыл проход. Поставив машину на индивидуальной стоянке, Астапов вошел в здание и стал подниматься наверх, но дежурный остановил его докладом:

– Господин директор, вас дожидается важный посетитель. В вашем кабинете.

– Почему этот посетитель в моем кабинете, а не на диване в приемной? – нахмурился Георгий. – У нас уже запросто можно входить, куда не следует без разрешения?

– Он – волхв, – замялся дежурный. – Применил технику внушения, и его все пропустили. Меня морок только пять минут как отпустил.

Дежурный офицер, совсем молодой лейтенант, покраснел, как красная девица, ожидая разноса. Астапов махнул рукой, понимая, что против чар Хазарина устоять могут только ребятишки барона Коломенцева, но они обитали в другом здании на Офицерской, через пару административных строений. Да и нужно ли их подключать? Хазарин появился явно не просто так. Наглый тип. Значит, подслушивающие «жучки» все-таки были в его машине? Черт, хреново. Засветился Яр раньше времени.

Хазарин себя чувствовал если и не хозяином, то вполне как полноправный член команды Астапова. Он сидел в одном из кресел закинув ногу на ногу и читал какой-то журнал в глянцевой обложке. Журнал был явно его, потому что Георгий на рабочем месте таких вещей не держал. «Хорошо, что хватило ума не садиться за мой стол», – мрачно подумал он, вешая свой плащ на вешалку. Не говоря ни слова, прошел мимо волхва и утвердился на своем коронном месте. Сразу пришла уверенность.

– Какой вы негостеприимный, Георгий Ефремович, – отложив чтение, ухмыльнулся Хазарин. – Ни «здравствуйте», ни «как дела». Прошли, как лайнер мимо айсберга.

– «Крушение „Британии”» я тоже читал, – буркнул Астапов. – Не пойму, зачем такие аллегории.

– Георгий Ефремович, не хотелось бы недоразумений между нами, – Хазарин перекинул ногу и с удовольствием посмотрел на блестящие носки туфель. – У нас всего лишь деловые отношения, не более того. Мое появление в вашей епархии – не наглость с моей стороны, а демонстрация моих возможностей.

– Что-то вроде: не вздумай со мной играть по своим правилам? – усмехнулся Астапов. Он лихорадочно думал, что зря не взял с собой «Чекан», так и оставшийся лежать в бардачке автомобиля. Зарекался ведь носить во внутреннем кармане пиджака, ожидая любой пакости со стороны людей Китсера, к коим относился и Хазарин. А вот оплошал. Да только поможет ли пистолет в противоборстве с волхвом такого уровня?

Волхв развел руками, но на его лице Астапов не заметил ни одной эмоции. Бесстрастная маска тяжелого и опасного человека.

– Вы правильно понимаете ситуацию, – кивнул Хазарин. – Впрочем, к делу… Какой вы даете ответ по архиву?

– Какой недальновидный поступок, господин Ломакин, – сделал попытку наехать Астапов. – Пришли разговаривать на опасную тему, забыв, в чьих стенах находитесь. А если я веду аудиовизуальную съемку? И она станет прямым доказательством вашего шантажа?

– Вы не забыли, кто я? – с иронией спросил Хазарин. – Я могу вырубить любую технику в радиусе километра гарантированно. К чему такой пассаж, Георгий Ефремович? Тем более, ничего здесь нет. Мы одни, нас никто не прослушивает. Итак?

– Я обдумал ваше предложение не только с финансовой позиции, но и со стороны морального права, – Георгий наклонился вперед, отчего его грудь уперлась в край стола. Руки лежали на поверхности, обитой синим бархатным сукном. – Откажись я сейчас от него – я много не потеряю, кроме выкраденного архива.

И он посмотрел в глаза Хазарина. «Знает или не знает? – мучил Георгия главный вопрос. – Имеет ли смысл заигрывать с ним?»

– Деньги должны пойти в банк «Северный», в Санкт-Петербурге, – выдвинул свое требование Астапов, решив плюнуть на свои страхи. Если Хазарин осведомлен о его встрече с Яром, то просто посмеется наглости директора и выложит все, что думает. Если не знает – еще лучше.

– Принимается, – слегка наклонил голову волхв. – Будет четыре транша по двадцать пять тысяч в течение недели.

– Почему не сразу всю сумму? – нахмурился Астапов. – Я узнавал стоимость элитных консультаций. И банки не препятствуют переводам до пятисот тысяч.

Хазарин засмеялся, отчего затряслось даже кресло под ним. Успокоившись через минуту, он откинулся назад и вытянул ноги. Сложил руки на животе.

– Сначала возмущались, что я попираю ваши добродетели, а теперь жадно хватаетесь за возможность разбогатеть на приличный куш. Странная метаморфоза, наталкивает на размышления. Хорошо, Георгий Ефремович. Я так понял, что архив попадет в мои руки только после перевода означенной суммы. Когда сможете передать бумаги Назарова, если деньги поступят на счет завтра?

– Я проверю поступление и свяжусь с вами, – Астапову захотелось поскорее избавиться от посетителя, заставившего его словно нырнуть в яму с нечистотами. – Думаю, послезавтра мы разойдемся окончательно. И после этого я хочу забыть о вашем существовании, хотя мне любопытно, почему вы прекратили сотрудничество с Котовыми.

Хазарин встал, любезно улыбнулся и с шутливым полупоклоном ответил:

– Всего лишь профессиональные разногласия, Георгий Ефремович. Для вас они неинтересны. Не влезайте в прошлые дела.

– Но вы могли бы сдать мне убийцу Валентины Назаровой, – набравшись наглости, произнес Астапов.

Воздух мгновенно защелкал от статического напряжения. Волосы зашевелились и затрещали. Стало невероятно жарко. Уже собиравшийся уходить Хазарин резко повернулся к Георгию.

– Те люди уже мертвы, давно мертвы, – сказал он, блестя глазами. – Не ворошите прошлое, еще раз предупреждаю вас. Смерть женщины – печальный случай, и он был следствием упрямства одного старика, уже стоящего одной ногой в могиле. Всего доброго, Георгий Ефремович. Жду вашего звонка.

Волхв вышел, преисполненный собственного достоинства, а Георгий с грохотом опустил кулак на стол. Ни словом не обмолвился о тайной встрече его с Яром, хотя знал, прекрасно знал! И про деньги не зря же завел разговор. Степень его продажности решил проверить, гнида!

Не давая эмоциям завладеть им, Астапов подошел к оконному проему и прислонился пылающим лбом к холодному стеклу. Успокоился, глядя на ровную стрелу улицы, заполненную машинами. Гул множества моторов отлично глушился мощной стеной густого кустарника, ставшего этаким защитным экраном от посторонних звуков. Да и двойной стеклопакет тоже помогал изоляции.

Прежний хозяин Департамента хотел использовать магические щиты, но его отговорили от затратной идеи, и он воспользовался советом пригласить городского ландшафтного дизайнера. С тех пор зеленые насаждения удачно дополняют фасад здания и служат основной цели.

Поняв, что успокоился, Георгий вернулся за свой стол, но компьютер включать не стал. Ситуация, кажется, начинала проясняться. Китсеры активно включились в игру, чтобы овладеть архивами. Но скоро патриарх рода поймет, что его просто облапошили, подсунули ничего не значащие документы. Сколько времени уйдет на то, чтобы проверить представителей всех фамилий, указанных в бумагах? Иерархов там всего двое, еще человек десять имеют ранг архимага, остальные – помельче. Иерархи, кстати, уже давно древние, если не умерли к этому времени. Отто Китсер поймет свою ошибку и еще рьянее примется обкладывать молодого Назарова. На старика-патриарха ему теперь наплевать. Но что хотел выгадать старый лис финтом с архивом? Время? Ну, его и так было предостаточно, чтобы все нужные активы перевести на имя пацана. Астапов подозревал, что Никита уже давно богатый наследник и где-то в банковских ячейках лежат документы, подтверждающие его право на многомиллионные вклады. Не таков Анатолий Архипович, чтобы делать откровенные глупости. Значит, хочет направить по ложному следу высокородных господ? Великие князья бросятся пристраивать своих дочерей, потеряют время, а самое главное – истинную цель. А вот когда Никита войдет в мужскую силу, к нему подведут ту, кто родит для Назаровых наследника или наследницу с закрепленной в наследственных генах мощью иерарха. Выходит, для мальчишки сейчас ищут партию?

Георгий хмыкнул от своих мыслей, не подтвержденных какими-либо фактами. Конспирологические версии можно выдвигать сколько угодно, но пока возле Никиты Назарова не штормит. Возня идет далеко за пределами его внимания. Мальчишка занят учебой, дружит с девочками (кстати, что будет, если Барышеву захочется использовать своих племянниц в целях получения заветной капли крови?). Сейчас противникам Назарова важно отсечь старика от финансов, склонить родственников к сотрудничеству, найти все банковские счета молодого наследника и заблокировать их. Лично Астапов так бы и поступил, будь он на месте великих князей и их приспешников. Оставшись практически голым, мальчишке ничего не останется, как принять их условия. Если только сам Никита не захочет уйти в Тайный двор. И тогда кому-то не поздоровится, что ввязался в такую авантюру.

* * *

– Григорий, у меня к тебе большая просьба, – Барышев, тяжело опираясь на трость, стоял в проеме двери, но почему-то не торопился переступать порог его комнаты. – Позволишь зайти?

– Дядя Кондратий! – возмущенно воскликнул Гришка, подлетая к хозяину дома. – О чем говоришь-то! Заходи и не спрашивай!

– Учишь тебя учтивости, учишь, – шутливо проворчал мужчина, постукивая тростью по полу, – а результатов никаких. Ладно, я тут присяду, на стуле. Дверь закрой, пожалуйста. Ага. Не хочу, чтобы девочки подслушали наш разговор. У меня есть письмо к одному человеку, но я не хочу доверять его почтовой службе или посыльному из частной компании. Согласен, может получиться быстрее, но мне важно, что оно не попадет в чужие руки. Сможешь доставить его?

– Куда? Адрес говорите, – деловито произнес Гришка.

– Этот человек живет на другом конце города, – Барышев повертел в руках трость, на лице его появилась задумчивость. – Знаешь, где старые военные склады? Там раньше еще рабочий поселок стоял, потом его снесли, построили жилой комплекс.

– А, понял. Таежный, да?

– Во-во, точно. Держи адрес и деньги. Доедешь на такси, и обратно на нем же и вернешься. Скажешь водителю, чтобы тебя дождался. Не вздумай шарахаться по району. Там еще тот контингент обитает. Древние, как кости мамонта, бараки стали прибежищем всякого отребья. Да и шпана местная шалит.

– Я же не буду там до ночи оставаться, – разумно ответил Гришка. – Передам письмо – и сразу назад.

– Вот и правильно, – кивнул Барышев. – Не ищи приключений на свою бедовую голову. За ней и так уже охоту ведут.

– Дядя Кондратий, может, я приношу вам беспокойство? – неожиданно для себя ляпнул Гришка. – Вокруг меня столько странностей, а вы, получается, стоите между мной и ими.

– Вот за такие слова я бы тебя выпорол, – чересчур спокойно ответил Барышев, но Григорий отметил, как ярко полыхнула желтым и ярко-алым аура хозяина особняка. И в глазах обида мелькнула. Пришлось закусить язык, чтобы еще не сказать что-то глупое. – А может, точно? Скажу Богдану, пусть поучит уму-разуму… Не беспокойся за меня и девочек. Я смогу защитить их, не прибегая к услугам твоих друзей.

Барышев при слове «друзья» слегка усмехнулся, что показывало степень его отношения к «потайникам». Или он вкладывал в него совершенно другой смысл? Не угадаешь.

– Давайте тогда я ногу полечу, – предложил Гришка.

– Отвези письмо, – мужчина встал. – Уже шесть часов вечера. Пока кабриолет прибудет, пока доедешь – уже темно будет. Я бы отложил до завтра свою просьбу, но письмо нужно доставить сегодня.

Гришка надел на себя теплый полушерстяной спортивный костюм, на ноги – легкие тенниски, и с письмом в руке вышел во двор, решив подождать такси на свежем воздухе. Конец сентября выдался прохладным, но ребята-стихийники из гимназии уверенно говорили, что октябрь будет теплым. Если это так – то здорово. Если честно – Гришка не хотел прихода зимы, вернее, ее предвестников с резкими ветрами, колючей и секущей лицо снежной крошкой и с утренней наледью. Вот когда снег ляжет – будет здорово. Кстати, не забыть бы просьбу Кольки Елисеева подумать насчет магических штучек во время гонки. Кое-какие идеи уже бродили в голове, но основательно засесть и смоделировать то, что задумано, не хватало времени. Неудобно как-то. Пообещался, а еще ничего не сделал.

Таксомотор домчал Гришку до нужной улицы за пятнадцать минут, но до нужного дома, как объяснил водитель, он не сможет доехать. Впереди угрюмой махиной торчал желтый асфальтоукладчик, перегородивший почти всю дорогу. Судя по всему, здесь какой день шли интенсивные дорожные работы. По обеим сторонам улицы возвышались кучи гравия и песка. Старый асфальт был разломал и собран в большой черный террикон. Редкие прохожие при свете зажегшихся фонарей ловко обходили препятствия, показывая возросшие навыки передвижения по пересеченной местности.

– Я буду ждать здесь, – сказал водитель и виновато пожал плечами. – Иначе не проехать. Тот дом, который вы ищете, находится в самом конце улицы, и к нему нет удобных подъездов.

Гришка особо не настаивал, вылез из машины и, выбрав наилучший путь, где было меньше куч щебня, направился к нужному дому. Пройдя несколько метров, он оказался на детской площадке, которую полукольцом окружала высотная десятиэтажка из крупного терракотового кирпича. Действительно, не подберешься с какой-либо другой стороны.

Оглядевшись, он заметил несколько темных фигур, столпившихся возле игрушечной деревянной избушки, построенной в манере русского народного зодчества. Судя по оживленным голосам, там были далеко не детки-дошкольники, а вполне созревшая молодежь и подростки. Стараясь не попасться на их глаза, Гришка проскочил по тротуару вглубь двора и по табличкам, прикрепленным к каждому подъезду, сориентировался, где живет адресат.

Наконец, нашел номер квартиры и нажал кнопку вызова. Красный огонек видеокамеры поморгал, а из динамика раздался сухой скрипучий голос:

– Кого по темноте носит?

– Я с письмом от Кондратия Ивановича, – вежливо ответил Гришка и обернулся. Толпа, оставшаяся за его спиной, куда-то пропала, но два человека остались торчать неподвижными столбиками. То и дело там вспыхивали красные огоньки сигарет.

– А сам чего не приехал? Мальчишку какого-то послал, – продолжал ворчать адресат.

– Не могу знать, – терпеливо произнес Григорий. – Я его племянник. Учусь здесь.

– А я только девочек его знаю, а про племянников не наслышан.

– Появился… С недавних пор.

Повисло молчание, после которого раздался мелодичный перезвон, и замок щелкнул, открывая дверь в подъезд. Консьержей здесь не было, так как дом строился для населения с небольшим достатком, могущих выплачивать кредит за купленную квартиру. Аристократы этот район обходили стороной, и все земли в северной части Албазина скупила купеческая гильдия, и она же искала строительных подрядчиков.

Дверь квартиры ему открыл щуплый старик, по годам гораздо старше Барышева. В длинных, аккуратно причесанных волосах блестели серебряные нити, хищный нос выделялся на сморщенном лице, а узкие губы сомкнулись в непроницаемую щелку. Какое-то время старик изучал Гришкину физиономию, словно выискивал черты сходства с Кондратием Ивановичем, но не нашел их, что неудивительно. О чем и заявил:

– Нет в тебе ничего барышевского. От кого тебя мать нагуляла? Ба, да еще магией от тебя за версту фонит. Волхв, что ли? Так что ты на пороге встал? Заходи, не торчи на виду всего этажа.

Обычный человек ни за что не отличит одаренного Силой из сотен, а то и тысяч людей, проходящих мимо него каждый день. А старик сразу определил истинное предназначение мальчишки. Захлопнул дверь и подтолкнул в спину застывшего в освещенном коридоре Гришку.

– Застыл чего? Иди в гостиную, присаживайся на диван. Чаем угощу.

Как же было не застыть! Вся прихожая была увешана старыми фотографиями, на которых позировали молодые бойцы и офицеры в гимнастерках, при оружии. На заднем фоне виднеются кряжи далеких гор с белоснежными шапками на вершинах; за спинами людей стоят лошади с поклажей. На некоторых снимках даже навьюченные ослы присутствуют. В объемных тюках, из которых выглядывали толстые стволы, Гришка признал горные минометы. Неплохо так вооружились бойцы! Судя по всему, двадцатые или тридцатые годы. Тогда много воевали, но в основном в Закавказье. Кто-то стоит или сидит с винтовкой в обнимку, у кого-то шашка на боку. Среди русских военных Гришка заметил несколько человек среднеазиатской внешности.

– Афганистан, – пояснил хозяин, молчаливо наблюдавший за увлеченным мальчишкой. – Тридцать второй год. Экспедиционный корпус барона Мамонтова. Я тогда сопливым лейтенантом был. Вилаяты[7] Кундуз и Тахар зачищали по просьбе законного правительства. Шибко пушту шалили, да еще с применением магии. Эх, времечко было. Дорого бы я дал, чтобы туда вернуться.

– Вам сто лет, что ли? – не на шутку удивился Гришка.

– Девяносто шесть, – проскрипел старик и мелко засмеялся. – Тебе черный чай или зеленый?

– Черный с сахаром, – потрясенно произнес мальчик.

– Сахар дома не держу, – строго произнес старик. – Лучше с медом. Он у меня цветочный, душистый. Будешь? Будешь, по глазам вижу.

– Мне велено сразу домой ехать, как письмо передам, – замялся Гришка, хотя страстно хотел узнать о таинственном долгожителе квартиры. Он уже успел просканировать его ауру, подсознательно готовясь к тому, что перед ним окажется волхв не меньше шестого ранга. Странно, по всем признакам дед владеет Силой, но аура не просматривается, плотно закрыта от внешнего просмотра.

Пока хозяин гремел на кухне чашками, мальчишка осмотрел гостиную, но кроме антикварной мебели и нескольких небольших фотографий красивой женщины в позолоченных рамках ничего не обнаружил. Жилище аскета, оставшегося в одиночестве. По энергетическим токам, пронизывающим квартиру, Гришка понял, насколько тоскливо живется этому человеку в четырех стенах. Размышления его прервало появление старика, шаркающей походкой идущего с подносом и двумя чашками дымящегося чая. Тут же и стеклянная розетка с медом присутствовала.

– Ты боишься темноты, малой? – просипел старик. – Чего задницей вертишь, как на гвоздь сел? Или Кондратий тебя за непослушание розгами драть будет?

– Меня такси ждет, – сделал еще одну попытку Гришка.

– Не ждет оно тебя, – неожиданно ответил хозяин. – Уехал водитель. Кто-то испугал его. Сдрейфил мужик. Ну, да и район у нас беспокойный. Шалят иногда ребятки. Кстати, недавно амнистия была, с колоний много народу выпустили. Кто-то в Албазине осел, кто-то дальше поехал…

– Откуда вы знаете?

– Знаю, и поболее твоего, – старик расставил на столе чашки. – Садись, вечерять будем. Расскажешь о себе. Любопытно мне, отчего у новика потенциал такой мощный, как у пятого ранга, не меньше.

– Вы тоже волхв? – вырвалось у Гришки. – Почему я не ощущаю вашу Силу?

– Потому что знаю, как скрывать свою сущность, – ухмыльнулся старик. – Пей чай-то. Как звать?

– Григорий.

– Угу, Григорий. Имя подложное. А почему – невдомек. Ладно, потом письмо почитаю, составлю свое мнение. Значит, не смог пробить мою защиту? То-то! Не все вам, молодым да ранним, свои умения проявлять с дерзостью и самодовольством. Силенок еще хватает вас умыть!

Старик ухмыльнулся и сделал глоток из своей чашки. А Гришка действительно вертелся, как уж на сковородке. Очень уж загадочным оказался собеседник, и даже просьба Барышева оказаться дома как можно раньше застряла где-то далеко на задворках совести.

– Как же вас зовут?

– Дед Фрол я, – сипло ответил хозяин. – Вот так и зови.

– У вас уровень гораздо выше, – осмелился выдвинуть свою версию подросток. – Вы очень умело скрываете свою ауру, гасите все энергетические поля вокруг себя. Думаю, что вы – архимаг.

Дед Фрол засмеялся, отставив чашку в сторону, боясь, что выплеснет напиток себе на штаны. Потом обхватил ладонью щетинистый подбородок, потер его, хитро поглядывая на молодого гостя. Пока Гришка рассказывал свою легенду, почему он живет в Албазине в доме Барышева, он молчал и, казалось, погрузился в свои думы, даже не слушая речь мальчика. Словно верил и не верил одновременно в то, что ему поведали.

– Ну, все верно. Был у него брат Мишка. О его смерти Кондрат рассказывал, но о тебе и словом не обмолвился, – произнес Фрол. – Вишь, какая закавыка. И вдруг появляешься ты с Силой, хлещущей через край. Разве сироту из аристократической семьи нельзя было пристроить в Императорский Кадетский корпус? Привилегия такая существует издавна, и о ней знают все дворяне. Поведение твоих попечителей совершенно нелогично. Они посылают тебя в какую-то глухомань на границе, чтобы ты здесь обучался волхвованию. Не спорю, господин Борисов – очень грамотный и сильный архимаг, но сам выбор такого пути весьма странен.

Дед рассуждал правильно, но не раскрывать же перед ним истинную историю своей жизни! Лучше придерживаться канонической легенды, которую придумал Кондратий Иванович, и уходить от ответов на неприятные вопросы.

– Думаю, когда-нибудь дядя все расскажет, – Гришка вежливо ускользнул от дальнейших расспросов. – А еще я не понимаю, какие у вас отношения с Кондратием Ивановичем.

– Я с его дедом служил, – сразу же развеял все догадки старик. – В одной роте. В те годы в каждую роту прикомандировывались по два волхва. Ведущий обязан был иметь ранг не ниже седьмого, допускался даже кандидат в архимаги. Ведомый – его помощник, но не новик. Третий или четвертый ранг. Господин Барышев служил старшим лейтенантом. Подружились мы очень, да так и по жизни прошли. Кондрат мне почти родным внуком был, потом, правда, пути разошлись. Вот только в Албазине судьба нас свела. Иногда встречаемся, разговариваем. Иванычу трудно, все время мою болтовню слушает, а сам слова не может вставить.

Старик мелко захехекал, отчего чашка в его руке задрожала. Однако странный хозяин предпочел удержать ее, чем показать свою слабость перед мальчишкой и поставить ее на стол. Гришка, озадаченный, допил свой чай и демонстративно посмотрел на антикварные часы, висящие на противоположной стене. Стрелки уже уверенно подходили к восьми часам, и как добираться до своего дома, подросток не представлял. Разве что этот скрытый волхв предложит ему переночевать. Или же заказывать новый кабриолет? Как вообще старый хрыч узнал, что такси уехало?

– Домой торопишься? – дед Фрол закивал. – Понятно, понятно. Спасибо за письмо. Ты еще приходи, хочу с тобой пообщаться. Загадочный ты паренек, скрываешь много чего. Даже амулета защитного на тебе нет. Ничего не боишься со своим даром?

– Я же не стихийник, – пожал плечами мальчишка, – мне амулеты не нужны. Моя специализация – руническая магия.

– Славянская или кельтская? – живо спросил старик.

– Своя, ведическая. Я и скрипты славянские пишу. Они лучше всего адаптированы под технику, которую осваиваю.

– Ну да, правильно. Так и продолжай. Система поиска в твоих методиках – аурная?

– Да, я раскидываю «жучков» там, где есть вероятность опасности, – признался Гришка. – Система хорошо работает.

– Но она энергозатратна, – пытливо взглянул дед на молодого волхва. – Зачем тратить Силу на пустяшные забавы? На вот, возьми амулет. Простая «сигналка», но эффективная. Человека с искаженной аурой сразу высчитывает в радиусе ста метров. А у тебя будет возможность пригасить свой энергетический выплеск и не светить шлейф перед сильным противником.

– Что значит – «искаженная» аура? – принимая подарок, поинтересовался мальчишка.

– Агрессивные намерения, в первую очередь. Злоба, ненависть – эти негативы ломают аурную структуру тела, забивают все живительные точки организма. Отсюда и сильный фон, который амулет чувствует очень хорошо.

– Вы сейчас про чакры говорили?

– Чакры, – проворчал дед Фрол. – Все бы вам, молодым, на иноземщину падкими быть. Ведическая система животворных точек уже давно разработана нашими волхвами. Неужели ничего не знаешь?

– Ну, что-то слышал про то, что тело человека распределено между какими-то царствами: золотым, медным и серебряным, – неуверенно произнес Гришка.

– Какими-то… – снова недовольно пробурчал старик. – Это основа основ энергетической системы человека! Чакры – то же самое, только в системе восточной культуры. Как лучше звучит: манипура или живот?

– Живот – понятнее, а манипура – прикольно. Это же точка в области пупка?

– То-то и оно, юноша, – буркнул Фрол, игнорируя последний вопрос. – Прикольно им. Истоки не чтите, ведуны молодые. Учить вас всему – не переучить. В славянской системе насчитывают тридцать семь энергетических центров, разделенных на три структуры, которые ты правильно назвал. Серебряное царство связано с Навью, то есть с потусторонним миром. Медное царство – это Явь, связь с настоящим миром, а Золотое царство имеет связь с Правью, с высшими силами, откуда мы, волхвы, черпаем свои ресурсы. Вот что я скажу тебе: приходи ко мне по выходным. Я тебе в голову вложу много чего интересного. Ну, если не побоишься сюда возвращаться.

– А чего мне здесь бояться? – Гришка удивленно захлопал глазами. – Разве только местная шпана наедет.

– Но ведь ты их не будешь сильно наказывать? – дед Фрол удивительно легко встал со стула, дошел до окна и посмотрел в ночную темноту двора, подсвеченную лишь фонарями на детской площадке. – У нас ребятишки простые, дворянский этикет для них – пустой звук. Могут и ножичком попугать.

– Меня уже предупреждали, – Гришка понял, что пора собираться домой, но еще надеялся на благоразумие старика. Дед Фрол, однако, не стал звонить в таксомоторную компанию и вместо этого проводил гостя до порога и легонько подтолкнул в спину, словно торопился избавиться от него. Даже не попрощался. Просто молча захлопнул дверь и щелкнул внутренним замком.

Оставшись стоять перед закрытой дверью, Гришка почесал затылок. И как теперь ему поступить? Топать пешком почти через весь город ему не хотелось. Было темно, холодно и в желудке пустовато. Чай с медом хорош после активной прогулки по свежему воздуху, но как альтернатива ужину не пойдет. Темноты мальчик не боялся. С его-то способностями кого опасаться? Просто он переживал за Кондратия Ивановича и предчувствовал нелегкий разговор по возвращении домой.

Залилась мелодия вызова. Так и есть. Сам дядя Кондратий звонит. Гришка вздохнул, поднес мобильный к уху и, запинаясь, стал извиняться за свою задержку. Однако вместо выволочки дядюшка попросил как можно быстрее выбираться с Таежного на оживленные проспекты города и не пытаться с кем-либо конфликтовать, имея в виду местную шпану. Пообещав Кондратию Ивановичу, что не будет шалить в незнакомом районе, Григорий вышел на улицу и завертел головой. На детской площадке было пусто. Зато густо горели окна высотки, освещая прилегающие к дому закоулки.

Он уже дошел до укладчика, когда амулет, подаренный дедом Фролом, неожиданно напомнил о себе неприятным покалыванием в груди. Гришка остановился, осторожно поглядывая по сторонам. Принцип его действия странный старик объяснил расплывчато: вроде бы он считывает негативную ауру человека, его враждебность к окружающим. То есть заранее сигнализирует о проблемной ситуации, которая может произойти с этим персонажем. Какого персонажа решил считать амулет, Гришка пока понять не мог, но игнорировать тревожные сигналы не стал. Замерев, он прильнул к укладчику и прислушался. Где-то невдалеке, из глубины темнеющих за дорогой густых кустов доносились всхлипывание и женский голос, невнятно бормочущий что-то скороговоркой.

Озадачившись происходящим, подросток не знал, что делать. Выяснять причину или пройти мимо? Дядя Кондратий четко дал знать, чтобы он не вмешивался ни в какие дела, его не касающиеся. Боязно и противно от осознания того, что нуждающийся в помощи человек сейчас имеет все шансы ее получить. Если, конечно, Гришка не пройдет мимо.

Подобравшись ближе, но не раздвигая кустов, мальчишка прислушался. Женский голос не умолял, а просто дрожал от страха.

– Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня! Возьмите деньги, сережки, кольца…

– Да прикрой свой рот! – раздался хрипловатый мужской голос с теми неповторимыми нотками блатными нотками. – Двигай к машине, да поживее, цыпа! Сделаешь все, как просим, отпустим живой и невредимой!

Осторожно прошмыгнув между кустами, но так, чтобы оставаться незаметным, Гришка увидел в просветах небольшую замусоренную полянку и перекошенную от старости беседку, возле которой в рассеянном свете дальних фонарей мотались несколько фигур. Одна из них принадлежала женщине, прижатой к перилам парочкой теней. Именно она и умоляла отпустить ее.

Еще два человека стояли поодаль, контролируя любое движение со стороны. Гришка не был искушен в отношениях взрослых людей, но происходящее на пустыре ему категорически не понравилось. Женщину насильственно принуждали к чему-то нехорошему, да еще с угрозами. Надо помочь, но как? Применив Силу, он может привлечь внимание жителей близлежащих домов. Только кому интересно совать нос в захламленный уголок нетронутого пустыря? Явно он не пользовался популярностью в микрорайоне. Значит, пока есть возможность, с бандитами надо расправиться здесь. Окончательно решившись, мальчишка нарочито громко зашуршал кустами и громко выкрикнул:

– Полкан! Полкан! Ты где, глупая собака? Ко мне!

– Спасите! – внезапно крикнула женщина, но ее крик захлебнулся. Кто-то зажал ей рот.

Если Гришка хотел своим появлением испугать незнакомцев, он добился иного варианта. Никто и с места не сдвинулся. А угроза собственному здоровью возросла.

– Эй, пацан, вали отсюда! – перед Гришкой выросла долговязая фигура в короткой кожаной куртке. От мужика несло перегаром и застарелым запахом плохого табака. Он покачивался, но на ногах держался крепко.

– Дядя, у меня собака убежала, – изобразил испуг Гришка. – Мне без Полкана домой нельзя. Батька прибьет. Редкая порода.

– Нет здесь собаки, – долговязый и не думал уходить, как и мальчишка, оставшийся на месте. – Ты оглох, что ли, сопляк? Дергай отсюда! А то я тебе по шее вместо батьки надаю!

Внезапно он выкинул вперед руку, словно пытаясь то ли действительно ударить, то ли схватить мальчишку своей пятерней, но амулет резко отреагировал на происходящее, затопив горячим жаром все тело. Позже, анализируя ситуацию, Гришка понял, что излишне возбужденный мужик просто пугал его видом выкидного ножа, который он держал в кулаке. Возможно, он даже и не выщелкивал лезвие. Только вот реакция молодого волхва была предсказуемой на внезапную опасность.

Можно было пенять на себя, что сразу не выставил «шильд», будучи полностью уверенным в собственной безопасности. Против уличной шпаны у него было достаточно аргументов, начиная от набора боевых искусств (что не всегда спасает профессионала от толпы) и до магических плетений (а вот это был аргумент посильнее). Неожиданных нападений он ждал именно от завсегдатаев данного района, любящих трясти запоздавших граждан. Мелочь, шпана – именно от них можно выловить проблемы, выраженные сломанной челюстью или пробитой головой. Но против него стоял зрелый мужик, с отравленным алкоголем мозгом. Какие у него мысли? Поди разберись…

«Шильд» мог отразить удар ножа, если правильно распределены его зональные функции, связывающиеся воедино нужным плетением. Если тебя бьют энергетическим сгустком плазмы, то эффективно отразит атаку только то, что порождено волшбой. Против обычных приемов из области боевых искусств и при отражении удара холодным оружием нужен принцип отражения физического воздействия. Существующие магические практики настолько громоздки и усечены многочисленными запретами, что легче усвоить элементарные правила уличного боя.

Ну, если только тебя не бьют скрытым движением, когда совершенно не ждешь подлости от встречного человека, да еще старше тебя по возрасту. Здесь вариантов нет. Ты проиграешь, если на зверином уровне не поймешь, что сейчас будет больно. Или у тебя есть сигнальный амулет, что повышает шансы на спасение.

На автомате поймав руку с выкидухой, Гришка провел резкий болевой прием и заставил долговязого согнуться и выпустить оружие. Не беспокоясь о здоровье врага, подросток без задержки развернул его на сто восемьдесят градусов, одновременно помогая себе силами огня и земли, и швырнул обмякшее тело в сторону беседки. Бросок оказался впечатляющим. Долговязый со всей дури влетел в гнилые доски сооружения, да так удачно, что беседка со стоном покосилась на один бок. Что-то хрустнуло, крыша просела, но не рухнула вниз благодаря толстым балкам, держащим всю верхнюю конструкцию.

– Охренеть! – воскликнул кто-то. – Ты чего творишь, пацан? Черена прибил, кажется! Чума, глянь-ка, жив он?

Чертов амулет продолжал разносить жар по телу, и его воздействие становилось нестерпимым. Понятно же, что опасность рядом, вот она, на расстоянии вытянутой руки. Но самое главное – женщина наконец-то оказалась свободной и, не теряя ни секунды, рванула в противоположную сторону, ломая кусты. За ней никто не побежал. Незнакомцы в первое мгновение оказались шокированными прилетевшим в их сторону телом товарища, и никто не обратил внимания на то, что жертва благополучно скрылась.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Поняв, что ввязался не в свое дело, Гришка сглотнул сухой комок в горле. Отступив назад, быстро проанализировал обстановку. Предупреждал его дед Фрол о местном контингенте, только имел в виду при этом что-то другое, о чем не захотел говорить Гришке.

Агрессивные черно-желтые всполохи аур раскрывали намерения местных гопников. Огнестрельного оружия у них не было, а вот энергетические токи холодного оружия ощущались очень хорошо. Две заточки, пара кастетов и нож. Причем финка находится у самого ближнего, кто на пару шагов опережал своих дружков.

– Надо же, Черена прибил, – с нотками удивления произнес он. – Ты че наделал, баклан малолетний? Чародействовать вздумал? Ты кто такой вообще? Почему я тебя не знаю?

– К дедушке в гости приехал, – нахально ответил Гришка. Удивительно, что говоривший, правильно рассудив, что перед ним волхв, безбоязненно приблизился к нему.

– Я всех местных знаю. – Еще один шаг на сближение. Во рту тускло блеснула фикса. – Нет, тебя ни разу здесь не видел. Стоять! Куда дергаешься?

Скрипты отражения атаки холодным оружием уже были наготове, и проспать удар не получится. Мужик уже надвинулся темной горой, и во избежание лишних проблем Гришка мгновенно развернул скрипт «стена», замкнувший всех, кто здесь находился, в плотный невидимый кокон. Теперь не убегут.

– Значит, так, мелкий. Ты нас не видел, и все, что здесь было, – забудешь, – в голосе прозвучала угроза. – Иначе найду и порежу на куски.

Как в подтверждение своих слов, мужик вытащил руку из кармана куртки. Точно, финка. Универсальный инструмент для лишения жизни. Держал ее мужик рукоятью вниз, пряча лезвие в рукаве. Перевернул, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений. Какие-то нервные здесь ребята. Чуть что – сразу за ножи хватаются. Пугать малолетку пером – позорнее ничего не придумал.

– Ты что делаешь?

Не говоря ни слова, мальчишка вытянул руку ладонью вверх и продемонстрировал всем присутствующим, как в воздухе зарождается ярко-зеленая капелька, слегка вытянутая вниз, словно гравитация неумолимо хотела притянуть ее к поверхности земли. Все уставились на эту каплю, но один здравомыслящий нашелся в плохой компании.

– Стихийник! Валим отсюда! – заорал молодой голос.

– Куда? – рыкнул главный. – Стой на месте, урод!

Не послушавшись совета, парень испуганно рванул со скоростью спринтера от друзей, но со всей дури врезался в невидимую стену. Столкновение оказалось настолько сильным, что несчастный просто рухнул навзничь, начисто потеряв ориентиры.

– Какого хрена? – в голосах остальных гопников послышалась паника.

Тем временем капля стала разрастаться, гипнотизируя стоящих перед Гришкой людей ярким свечением. Чтобы не ослепнуть, молодой волхв крепко зажмурился и подбросил каплю вверх. Взмыв над головами, она с гулким хлопком разлетелась в разные стороны брызгами зеленых трассеров, озарив пустырь нестерпимым светом, ослепляя сетчатку глаз. Кто-то завопил от страха или боли – неважно. Самое главное, Гришкино зрение не пострадало. Картина открылась еще та. Двое катались по земле, прижимая руки к лицу, а мужик с финкой оказался крепким. Он размахивал ножом, не видя перед собой ничего. Чтобы его успокоить, пришлось перехватить руку с опасным предметом и болевым приемом обезоружить. Нож отлетел в сторону, мужик получил легкий тычок пальцем под адамово яблоко с одновременным ударом стопы под сгиб колена, и с хрипом упал на спину.

– Вот так лучше, – выдохнул Гришка и на всякий случай накинул на всю братию блокиратор движения. Шевелиться не смогут, а вот языком работать – вполне.

– Дядя, – Гришка присел и похлопал главного заводилу по небритым щекам. – Давай уже, очнись. Ничего с твоими глазами не будет.

– Ты… сученыш мелкий! – прохрипел мужик. – Зарою!

– Грозить не надо, хорошо? Кто эта женщина? Вы ее хотели ограбить?

– Нет, в ресторан приглашали! – огрызнулся лежащий и взвыл от ментальной боли. Воздействуя на внутренние органы, как печень, мозг и мошонку, потайники добивались неплохих результатов на допросах. Обычный урка тоже не выдержал давления на ауру.

– Шутить на нарах будешь, козел! Может, лишить тебя мужской силы? Никогда больше на женщин не потянет. И зря на меня твой Черен с ножом прыгнул.

– Ты не шути так, – дрогнул голос противника. – Давай по-хорошему разбежимся.

– Замолчи, гад!

– Ох, пацан, запомнил я тебя, – обездвиженный мужик проскрипел зубами.

– Нет времени с вами возиться, – Гришка стукнул его ладонью по лбу, усыпляя на некоторое время. Долго действие такого заклятия не протянется, максимум минут двадцать. Прошелся по кругу, угощая шлепками остальных нападавших. Черена трогать не стал. Тот до сих пор лежал в отключке неподвижной изломанной куклой под катком укладчика. Все ножи и кастеты собрал в одну кучу, нарисовал над ними руну «огонь» и сплавил оружие в один безобразный серебристо-грязный комок. Вот так будет лучше. А то очнутся, от злости наворотят дел.

Уже отойдя на приличное расстояние, Гришка с досадой подумал, что надо было применить плетение, отбивающее память. Дед Фрол будет ждать его визита. Может, что интересное из своих методик предложит. А ходить сюда, крупно наследив, неразумно. Оставалась надежда, что уголовники не запомнили его лица, кроме самого матерого, с финкой. Тот стоял рядом. Память у таких людей очень крепкая и цепкая.

Выскочив с пустыря, Гришка завертел головой, словно хотел увидеть спасенную им женщину. Напрасно. Она, вероятнее всего, уже давно бежала, не оглядываясь, от опасного места. Такие приключения не оставляют никакого желания искушать судьбу. Куда угодно: на освещенный фонарями проспект, к людям, домой.

Таксомотор действительно пропал. Так что дед Фрол был прав насчет водителя. Или у того терпение лопнуло, и плюнув на дополнительный заработок, он умчался, не дождавшись клиента. Или гопники напугали? Может, вот эти как раз и вдохновили таксиста на побег? Вздохнув, Гришка вытащил из кармана телефон и по памяти набрал номер, который ему дал Олег. Новый знакомый долго не откликался, и мальчишка уже хотел сделать сброс, как в динамике раздался мужской голос:

– Слушаю вас.

– Это я, – стараясь не тараторить, ответил Гришка. – Узнали?

– Конечно, узнал, – невозмутимо ответил Олег. – По какому поводу звоните?

– Я застрял в Таежном. Можете меня забрать? До дома слишком далеко, а у меня в кармане ни копейки, – подчиняясь правилам непонятной игры, с такой же невозмутимостью пояснил Гришка.

– Как я вас найду?

– На углу Соляной и Западной улиц.

– Хорошо. Я буду через полчаса, – ответил Олег и сбросил вызов.

* * *

В теплом нутре машины ни о чем не думалось. Хотелось откинуться на спинку кресла и упереться затылком в мягкий подголовник и слушать тихую музыку, мурлыкавшую из динамиков. Но требовательный голос Олега нарушил идиллию. Мужчина потребовал объяснений, каким образом Григорий оказался в этом районе, имевшем нехорошую славу среди горожан. Пришлось мальчику все рассказать, не утаивая стычку с опасными типами и дальнейший разговор с крайне опасным типом. Олег выслушал историю, не проронив ни звука, и только потом спросил, сдерживая ругательство:

– Ты в порядке? Не ранен?

– В этот раз повезло, – поежился Гришка. Несмотря на благополучный исход, его только сейчас стало трясти. Адреналиновый откат настиг с большим опозданием. Страх накатил внезапно и нарисовал картины произошедшего события с другим исходом. Противостояние подростка с бандитской мразью должно было закончиться по-другому. Счастливый случай, точнее, амулет деда Фрола помог ему вовремя среагировать на удар ножа. Запоздай он на секунду – и все…

Странно все, очень странно. Почему ему не пришло в голову разослать своих «жучков» вдоль всей дороги? Они бы враз высчитали опасность, количество враждебных аур, их намерения. И тогда Гришка просто прошел бы мимо, не отвлекаясь на экстрим. Как будто бес попутал. Амулет – именно он направлял его действия, отключив разум. Кто воздействовал на его мысли и поступки? Дед или амулет, или все сразу?

Но ведь тогда женщина могла серьезно пострадать!

Впредь надо защиту ставить, только потом разговор заводить.

– Говоришь, задержал тебя за чаем, выпроводил за дверь, не дав деньги на обратную дорогу?

– Ну да. Я же отдал все деньги таксисту, чтобы он ждал меня, – виновато шмыгнул носом Гришка. – Дурак, понимаю. Но ведь за все было оплачено. И за ожидание, и за обратную дорогу.

– Странный дед, очень странный. Не вижу никакой логики в его поведении. Или он тебя просчитал и решил проверить твои способности, или из ума выжил, – Олег прибавил газу, обгоняя громыхающий пустым кузовом грузовик. – Значит, он служил в Туркестане и ходил в рейды по Афганистану? Волхв не ниже седьмого ранга? Интересно, надо бы по нему информацию нарыть.

– Я думаю, что он – архимаг, не ниже, – задумчиво ответил Гришка. – Умело прячет свои способности. Я даже не смог вначале разглядеть его сущность, пока он сам не раскрылся.

– А как это выглядит? – полюбопытствовал Олег. – Ну, я имею в виду, как вы распознаете между собой уровни? Всегда хотел узнать об этом.

– Ничего загадочного, – улыбнулся подросток. – Все зависит от интенсивности излучаемой энергии ауры и ее свечения. Чем выше ранг – тем мощнее выброс энергии. Если смотреть через магическое зрение, то это похоже на кометные хвосты или протуберанцы Солнца. Архимаги просто полыхают такими выхлопами. Вон, у господина Борисова очень интересная аура, так он ее старается гасить до минимума. А дед Фрол вообще умудрился закрыться от меня. Я-то думал, что к обыкновенному человеку иду, даже не прятался.

– Интересный дедок, скользкий, – хмыкнул Олег, сворачивая в хорошо освещенный проулок. Гришка понял, что они скоро подъедут к особняку. Пошли знакомые улицы. – Может, он иерарх, только опальный? С чего бы ему жить в каком-то затрапезном рабочем квартале в обычной квартирке? Прячется от кого-нибудь. И твой дядя, Барышев этот… Тоже какое-то непонятное поведение. Срочное письмо, друг его деда… Так, Никита… Тьфу, ты же у нас Григорий! – Полозов словно случайно обмолвился, но посмотрел на реакцию мальчика. Тот сидел спокойно, только голову повернул и с ожиданием уставился на Олега. – Если Кондратий Иванович снова тебя отправит по известному адресу – звони мне. Я должен знать все твои передвижения вдали от дома. Поверь, все, что происходит вокруг тебя, не может нравиться ни патриарху рода, ни мне. Слишком серьезные ставки на твое будущее, хотя ты и не осознаешь этого в силу своих лет.

«Рено» мягко остановился неподалеку от входной калитки в особняк, но Олег не торопился отпускать Гришку.

– Я дал слово патриарху защищать тебя – и я сдержу его, – сказал он на прощание. – Но и ты не геройствуй почем зря. Как, говоришь, звали того прыткого урку?

– Черен. Остальные вообще не называли друг друга по имени, – Гришка открыл дверь и вылез наружу. – Спасибо, дядя Олег, что подвезли. Кстати, вы что-нибудь знаете о гонках на южном берегу Амура? Там скоро соревнования «рейсеров» будут.

– Наслышан, – усмехнулся Полозов. – Детишки аристократов с ума сходят. А тебе зачем? Хочешь участвовать? Машину-то водить умеешь?

– Нет, – смутился Гришка.

– Научить?

– А можно? – обрадовался мальчишка.

– Эх, пацан, – вздохнул Олег. – Конечно, можно. Ты мне звонок сделай, хорошо? Через недельку. Обсудим этот вопрос. А для чего спрашивал про гонки? Кто-то знакомый участвует, нужна помощь?

– Да помочь я и сам могу, – Гришка смутился, не зная, выдавать свои секреты или лучше промолчать. Решил сказать. – Там гонки необычные. Разрешается применение магии. Вот меня и попросили. Можете прикрыть меня на всякий случай? Вдруг кому-то вздумается меня нейтрализовать. Я пообещал помочь одному человеку, а отказываться – стремно.

– Хорошо, прикрою, – поморщился потайник. – Только вот не нравится мне такая инициатива. Ладно, для того я здесь и торчу столько лет, чтобы помогать. Ладно, иди домой. Дяде не говори, что случилось. Просто скажи, что все в порядке, доехал нормально.

Полозов дождался, когда Гришка закроет за собой калитку, и только после этого стронул машину с места. Оставлять произошедшее с мальчиком он просто так не собирался. Любой, кто обидит Никиту, пожалеет, что на свет родился. Особенно уголовная мразь, которую и в землю вогнать не жалко. Надо утром Астапову позвонить и выяснить, кто такой Черен, кто его подельники на свободе, где живут. Для директора Департамента полиции с опытом сыскаря достать такие данные не представит труда, наверное.

Глава восьмая

Сентябрь 2006 года

Очередное воскресное утро. Идти никуда не хочется, да и в голове мысли крутятся, как помочь Кольке Елисееву в его рейсерском «Мэджик боксе». Нисколько не профессионал, даже не любитель автомобильной техники, Гришка вообще не фанател по моделям машин, их характеристикам и прочим финтифлюшкам. Делать нечего, надо идти к Богдану, который хоть что-то сможет посоветовать.

Богдана он нашел в его неизменной мастерской. На этот раз мужчина ковырялся в каком-то ржавом корпусе размером с небольшой ящик, только с угловатыми краями и непонятной загогулиной, выпирающей в сторону на добрый десяток сантиметров. Тщательно работая мелким напильником и шкуркой, Богдан даже не обратил внимания на стоявшего в дверном проеме Гришку, пока тот громко не прокашлялся. Так бы и до вечера голову не отрывал от стола.

– Доброе утро, – вежливо произнес подросток, проходя в мастерскую. – Не занят, дядя Богдан?

– Все-таки умеешь задать правильный вопрос, – проворчал Богдан, отрываясь от работы. Подумав немного, снял очки с носа и привычным движением затолкал их в кармашек халата. – Как только он прозвучал – вот совпадение! – у меня сразу появилось свободное время! Чего хотел?

Нисколько не смущаясь от такой словесной тирады, Гришка вспрыгнул на верстак, поболтал ногами.

– Проблема одна нарисовалась.

– А чем я тебе помочь могу? – удивился управляющий. – У нас как бы разные сферы деятельности…

– Да я не о магии! – махнул рукой Гришка. – Как улучшить функционал гоночного автомобиля? На что лучше обратить внимание? Топливо, ходовая часть, шасси?

– Ого! Решил купить авто? Не рановато ли? – Богдан заинтересовался и отбросил шкурку в сторону. Вытер руки тряпицей и приготовился слушать.

– Да это не для меня. Старшие кадеты в школе попросили посодействовать. Спорткар «Фортуна».

– Кучеряво живут аристо, – покачал головой Богдан. – Так что за проблема?

– В октябре будут гонки. В машине переделали все, что смогли, но нужного результата так и не добились. Были тестовые заезды, «Фортуна» приходит то третьей, то четвертой. Чего-то не хватает.

– Магию разрешено использовать? – деловито спросил мужчина.

– Конечно, за счет этого и получается разрыв.

– А твои старшие друзья – что именно улучшили? Качество топлива?

– Конечно. Первым делом на это внимание обращали. Потом – трансмиссия, колеса. Весь движок укрепили защитными рунами от внешних атак, запитали своей магией. Там, говорят, работали клановые маги.

– Ну, а от меня что ты хочешь? – удивился Богдан. – В обычных условиях я бы нашел решение, а так…

Он развел руками.

– Подожди, а воздействовать на чужие машины можно?

– Не желательно. Если выяснится, что применялась магия в ущерб здоровью участника гонки – виновного найдут по остаткам ауры, – огорченно поморщился Гришка.

– Ну, тогда воздействуй на внешние обстоятельства, – почесал переносицу мужчина. – Их можно прикрыть обычными природными условиями, какими-то форс-мажорами. Не знаю… Можно, например, сделать так, что машина в определенном месте начнет пробуксовывать, теряя драгоценное время. А форсированные движки уже не в моде?

– Да стоят они чуть ли не на всех карах, – махнул рукой Гришка. – Только к этим движкам столько магических наворотов навыдумывали… Я спрашивал местных ребят, которые балуются тюнингом. Бесполезное дело, говорят. Клановые маги, особенно те, кто увлекается автомобилями, так улучшили ходовые качества – мне там делать нечего.

– Вот я и говорю: воспользуйся природными стихиями, – хмыкнул Богдан. – Минимум подозрений. Устрой накануне дождь или еще какую пакость. Ты, кстати, был на полигоне, где они гоняют?

– Нет, – смутился Гришка, поняв, чего ему не хватало. Действительно, а почему он до сих пор не съездил туда? Что ему мешало? – Тогда смотаюсь по-быстрому, прикину.

– Вот, так и сделай. А потом приходи, потолкуем, – Богдан с облегчением склонился над своей странной деталью и любовно стал водить шкуркой по заскорузлой поверхности.

Занятый своими мыслями, Гришка даже не поинтересовался, что делает Богдан. Выскочив из мастерской, он набрал номер Елисеева и, едва дождавшись сонное «алё», выпалил в трубку:

– Сможешь сейчас отвезти меня на ваш гоночный полигон? Идеи появились, но я хочу все своими глазами увидеть.

– Сейчас не смогу, – голос Кольки отвердел. – Я еще сплю. Ладно, через полчаса подъеду, жди.

Метнувшись к себе, Гришка нацепил на себя спортивный костюм, который пора уже было стирать. Подумав, что наверняка придется лазать по оврагам или сопкам, махнул рукой. Приедет домой, постирает. Выскочил в коридор и столкнулся с Настей, еще в пижаме, спускающейся по лестнице вниз. Она отчаянно зевала, но при виде «кузена» оживилась.

– Ты куда это, братик, намылился? – с подозрительным интересом спросила девушка. – Глазки-то горят!

– По делам, сестричка, – в тон ответил Гришка и попробовал проскочить мимо, но едва не уткнулся в выпятившую грудь Настю. Отчаянно покраснел, а эта чертовка, уперев руки в бока, даже не шелохнулась, только в глазах мелькнули искорки торжества и превосходства женских чар.

– Колись!

– Ну, Настя! Потом! Меня ждут! – попробовал поплакать Гришка. – Да ладно. Еду в Новопосельский район. Колька Елисеев должен за мной заехать.

– Чудны твои дела, Всевышний, – пробормотала Настя, распахнув глаза. – Ты же с этим аристо все время цапаешься, а тут вдруг решил с ним какие-то делишки замутить. Что вы за Амуром забыли? Это же приграничная зона!

– До границы сто пятьдесят километров, Настя! Ты чего? Пропусти уже!

Неожиданно для себя он чмокнул в теплую щеку девушки, и пока та от растерянности хлопала глазами, прошмыгнул в образовавшуюся брешь, на ходу крича, что обязательно расскажет, куда и зачем ездил.

– Дурачок, – потрогала щеку Настя и задумчиво хмыкнула. – Надо бы с этим Елисеевым познакомиться поближе. Какая-никакая перспектива. Лишь бы Гришенька не напортачил.

Красная с хищными обводами приземистая «Фортуна», грозно порыкивая мотором, уже ждала его возле ворот. Гришка даже не успел полюбоваться машиной, нырнул в открытую хозяином дверь. Плюхнулся на необыкновенно удобное и мягкое кожаное кресло.

– Ты чего такой взъерошенный? – удивился Колька. – Тебя кошки драли?

– Да! – махнул рукой Гришка. – Старшая сестра пыталась узнать, куда я уезжаю. Слушай, классная у тебя тачка! Сколько лошадок?

– Шестьсот, – Елисеев покачал головой. – Двойной турбонаддув. Сотню набирает за три с половиной секунды. Я же говорю, машина добрая, но не хватает мощи.

– Да какую тебе еще мощь надо? – удивился Гришка, вжимаясь в мягкое кожаное кресло. Рванувшая с места «Фортуна» дала перегруз, что было довольно необычно для привыкшего к другой езде подростка. – Прет, как носорог! Ого! Чувствую, волхвы поработали, да? Все аурным коконом прикрыто, рунные скрипты на движке, топливная система отлажена. Ну и что тебе еще надо?

– Хотели поднять до шестисот с половиной, – помрачнел Елисеев, выруливая на широкий проспект, тянущийся параллельно набережной. Движок радостно заревел, почувствовав свободу, и «Фортуна» понеслась по шоссе, еще не заполненному транспортом в такой ранний час. Обычно в воскресный день начинался массовый исход из города в лес или на амурские пляжи и острова. Но сегодня – то ли они раньше выехали, то ли горожане еще нежились в своих постелях. Колька сполна воспользовался возможностью продемонстрировать ходовые качества своей дорогущей игрушки, и надо признать, Гришка был впечатлен.

За несколько минут они проскочили проспект и свернули на набережную, откуда лежал прямой путь до моста и дальше за реку. Солнце уже вынырнуло из-за сопок и старательно согревало сентябрьский стылый воздух, отдавая последнее тепло людям, животным и земле. Амурский мост, величаво раскинувшийся с одного берега до другого, блестел пилонами и стальными ребрами, пропуская через себя возрастающий поток машин.

– А какие руны ставили на корпус? – вдруг вспомнил Гришка.

– Кажется, скандинавские, – Елисеев слегка сбросил скорость. – Я вспомнил, что ты говорил о несоответствиях рунологических школ, и посоветовал нашим волхвам нанести славянские скрипты.

– Ну и? – скептически спросил Григорий, догадываясь, чем закончилось дело.

– Засмеяли меня, вот что. Я намекнул, что не с потолка взял теоретические выкладки, а проверенные в деле руны. Тебя не стал засвечивать…

– Спасибо. Было бы лишним ссылаться на меня. И так под колпаком у Старика.

Колька весело рассмеялся. Вел он машину легко, даже играючи, едва касаясь пальцами рулевого колеса. Григорий догадывался, почему «Фортуна» не рыщет по дороге из стороны в сторону при таком пренебрежительном хвате. Магическое усиление на рулевой привод и защитные модули «от дурака» надежно держат кар на дорожном полотне. Вздумай сейчас Колька оторвать руки от «баранки» – «Фортуна» даже не рыскнет, а продолжит ехать прямо. Магический автопилот – чем не патент? Решив проверить догадки, молодой волхв спросил:

– А без рук пробовал? – и кивнул на руль.

– С чего бы? – удивился Колька. – Я больной, что ли? На велике могу, без проблем. Странные вопросы задаешь, мелкий.

– Да техника вождения у тебя четкая, – польстил Гришка.

– Ну, так с десяти лет сел за руль, – похвастался старший кадет.

Ясно. Не догадывается о хитроумной защите. Видимо, клановые волхвы знали о рисковой манере наследника рода водить машины, вот и внесли некоторые усовершенствования. Ладно, он тоже об этом говорить не будет.

«Фортуна» махом преодолела мост и сразу после выезда с него оказалась на развилке. Колька уверенно свернул направо, проскочил под эстакадой, по которой ходили трамваи, и дал газу. Уже через десять минут они съезжали вниз по грунтовой дороге. Гришка с опасением подумал, что из-за низкой посадки кар может словить брюхом какой-нибудь камень. Словно прочитав его мысли, Елисеев успокоил:

– Дорогу зачищали бульдозером, а потом грейдировали, сейчас по ней можно без опаски ездить. Раньше такие валуны встречались!

– А полигон тоже под бульдозер пустили?

– Увидишь, – загадочно ухмыльнулся Колька.

Взревев мотором, кар проскочил по дороге между нагромождением небольших холмов, поросших мелким кустарником и выгоревшей на летнем солнце травой. И неожиданно перед Гришкой открылась плоская как стол местность, перерезанная длинной и широкой бетонной полосой, протяженностью не менее трех километров, как прикинул волхв. Похоже на аэродром. Вон и двухэтажное здание с выбитыми стеклами и проржавевшими вышками прожекторов. Чуть дальше – брошенные вагончики для обслуживающего персонала.

– Это аэродром, да?

– Ага, он и есть, – кивнул Колька и лихо проскочил мимо покосившихся распахнутых ворот, состоящих из нескольких жердей, импровизированного шлагбаума из такой же почерневшей жерди и по накатанной дороге доехал до полосы. – Здесь раньше дислоцировалась наша авиация, когда маньчжур выдавливали на юг. Нужен был аэродром подскока, но решили забетонировать полосу, чтобы дожди не мешали взлету. Потом до пятидесятого года стоял Тридцать пятый отдельный разведывательно-авиационный полк. Только после договора с Китаем и разграничения спорных территорий летунов перевели за Амур к постоянному месту дислокации.

– Историю хорошо знаешь! – похвалил Гришка, удивленный тем, что взбалмошный и развязный старший кадет осведомлен о событиях полувековой давности. Может, это только из-за использования старого аэродрома в качестве гоночной трассы возникло желание узнать историческую подоплеку местности. Гришка вот и не подозревал, что здесь существует заброшенный аэродром.

– У меня по истории государства пять баллов, – польщенно улыбнулся Елисеев. – Все, приехали. Можешь вылезать и осматриваться.

Надо признать, Гришка был немного разочарован. Он в своих планах рассчитывал на пересеченную местность, изобилующую резкими нырками и поворотами дороги, где можно было привести в действие свои наработки. А так, получается, ребята просто гоняют по прямой. Вон, даже тормозные следы от шин видны, широкая поперечная желтая полоса с надписью «Старт».

– По какому принципу соревнуетесь? – жмурясь от яркого солнца, поинтересовался Гришка.

– Да какой принцип? – пожал плечами Елисеев. – Сначала кидаем жребий, выбираем пары. Победитель проходит дальше, где снова жеребьевка. И так до финала.

– Н-да, – уперев руки в бока, неопределенно промычал Гришка. – Никакого размаха для творчества.

– В чем проблема? – насторожился старший кадет.

– Слишком все открыто, – признался Григорий. – Я хотел воспользоваться ландшафтом местности, а на открытой бетонке ничего не выйдет.

– А что хотел?

– Использовать компоненты стихии, вроде природных ловушек или изменения ауры физических тел, – пояснил Гришка. – Можно деформировать каркас шин или кузова, чтобы увеличить площадь давления встречного ветра. В общем, пространства для маневра очень мало.

– Да, хреново, – заметно помрачнев, согласился Колька. – А если воздействовать ментально на водителя? Хотя нет. Сразу просекут хитрость. Ментальная атака в любом случае будет отбита, тем более у многих амулеты. Да и почувствуют атаку.

– Амулеты работают синхронно с аурой, так? – Гришка почесал макушку. Когда только ветер успел надуть в волосы песок? – Пробиваем ауру с помощью инфернального щупа и запускаем вирусы. Водитель начинает испытывать ни с чем не сравнимые эмоции от происходящего…

Елисеев выпучил глаза, глядя на разглагольствующего младшего кадета. Нет, он слышал от других, что Старицкого иногда заносит, но чтобы самому услышать дикий бред про какой-то инфернальный щуп! Что это вообще такое? В памяти сразу всплыли разговоры волхвов про отшельников-некромантов, прячущихся где-то в Васюганских болотах и далеко на севере, чтобы их не достали и не мешали работать с материалом. То еще отребье. Откуда малой нахватался странных терминов?

– Ты ничего не попутал? – осторожно спросил Колька впавшего в задумчивость младшего кадета.

– А? Нет, прикидываю, как лучше соорудить пробой.

– Для чего тебе пробой? Нежить собрался вызывать?

Гришка неожиданно для него расхохотался. До него, кажется, дошло, почему Елисеев так резко побледнел. Не переставая смеяться, молодой волхв оперся рукой о капот машины, чтобы не упасть.

– Не злись, Колян! – отдышавшись, ответил Григорий. – Это я для себя называю модель, которую применю в гонках. Никакой опасности и вреда здоровью для участников. Гарантирую.

– Тогда в чем смысл?

– Я могу лидеров во временной кокон посадить, – не стал вдаваться в технологические подробности Гришка. – Недолго, на две-три секунды. Твое дело – держаться за ними и в нужный момент финишировать первым. Если кто-то из волхвов почувствует неладное, он все равно не докопается до истинных причин. На глазок такое не определить. В динамике вообще трудно будет разглядеть резкую остановку лидеров. Там нужно-то мгновение.

– Серьезно? Ты сможешь сделать такое? – не поверил Колька, лихорадочно доставая из кармашка рубахи пачку с сигаретами. Выудил одну и зажал фильтр зубами. А вот рука, держащая зажигалку, дрожала.

– У меня есть наработки, – пожал плечами Гришка, – думаю – получится.

– Ни хрена себе, – пыхнул дымом парень. – Да ты монстр, Старицкий. Какой ранг тебе поставил Старик?

– Четвертый, – усмехнулся Гришка.

– Темнит архимаг, – тоже расплылся в улыбке Елисеев. – Ох темнит. Он на тебя ставит, хочет с твоей помощью поднять авторитет гимназии. А на выпускных перед Коллегией окажется, что у тебя уже шестой или седьмой.

– Да я вообще не парюсь.

Старший кадет хохотнул от избытка чувств и щелчком отправил недокуренную сигарету в пожухлую траву.

– Поехали домой, раз ты уже все решил.

– Подожди, надо посмотреть, где мне разместиться, – Григорий завертел головой, осматривая куцые разваленные вагончики и здание контрольного пункта. – На вышку во время гонок никто не залезает?

– Да постоянно народу хватает. Сверху-то хорошо видно. Но там обычно позиции занимают волхвы и сгоняют всех любопытных на землю. Может, на вагончике пристроишься? Там всякого хлама хватает, никто и внимания не обратит.

– Не стоит рисковать, – поморщился подросток. – Куча волхвов в одном месте, почти на их глазах…

– Да там такой энергетический хаос от аур будет – сами не разберутся, что к чему.

Гришка сел в машину и долго думал. Заговорил, когда «Фортуна», рыча на всю окрестность, выскочила на мост:

– За день до гонок привезешь меня сюда. Спрячусь в километре от аэродрома. Я там видел подходящую сопку с леском. Оборудую точку, проведу эксперимент. Думаю, все получится.

– Километр от полосы?

– Ну, может, и чуть больше. Откалибрую расстояние, прикину нужную точку, откуда буду воздействовать. Да, еще мне бинокль понадобится.

– Найду, – твердо пообещал Елисеев. – Самый лучший, какой есть.

Гришка был уверен в своих способностях. Ведь радиус воздействия его Силы доходил до трех километров. Но как поведет себя новая разработка, да еще связанная с проникновением из инфернального пространства, – оставалось только догадываться. Риск был, но Гришка надеялся, что за целый день, находясь в безлюдной местности, он найдет приемлемый вариант.

Тайный двор

Сентябрь, 2006 год

– Проходи, Тихон, – Страж, вопреки своему обычаю, встречал своего помощника не в кресле, а стоя возле окна, заложив руки за спину. Он даже не обернулся на едва слышный скрип дверных петель, что-то рассматривая на улице, но точно узнал, кто к нему пожаловал.

Атаман протопал по кабинету и сел в торце стола, ожидая, что ему хочет сказать Страж.

– Никифор, наконец, расколол блок, – сказал глава потайников и повернулся, привалившись копчиком к подоконнику. – К сожалению, он не смог выявить, откуда приехала машина со спецаппаратурой. Имена людей тоже сказали мало. Клички, прозвища, места дислокации боевых групп. В общем, мы имеем дело с хорошо продуманной сетью наемников, работающих по заданию аристократических кругов. В этот раз целью стал наш Двор. И мы знаем – почему. Мальчишка. За ним ведут усиленную охоту. Снятая с мозга электронщика ментальная картина показала, что задание давали через подставных лиц, чтобы в случае провала не докопались до истинного заказчика. Так что лишь Хазарин имеет доступ ко всей информации. Но нам его не достать.

– А если с помощью наших волхвов? – осторожно пошевелился Тихон, словно боялся, что опасно заскрипевший под ним стул развалится.

– У Хазарина слишком высокий ранг и опыт, – поморщился Страж. – Мы не имеем права рисковать своими чародеями. Да и кто сможет? Лиходей ушел с группой Стриги в Маньчжурию, Кирилл, надо признать, не потянет в одиночку. А оставлять базу вообще без волхвов опасно. Остается Никифор. Поэтому силовой захват Хазарина отпадает.

– Тогда что нам остается делать? – задал резонный вопрос Тихон. – Сидеть ровно на заднем месте и ждать, когда выловят мальчишку? Им же не база нужна, правильно?

– Вот поэтому я не хочу давать разрешение на поимку Хазарина. Надо найти машину и всех причастных к той операции, и взять под охрану Григория. Думаю, зря мы тогда не приставили к нему опытных волкодавов.

– О! – вдруг воскликнул атаман. – Неужели Тагира и Арсения хочешь послать?

– Ага, размечтался! – Страж усмехнулся и сел в свое кресло. – Но ты, к сожалению, прав. Сейчас у нас не осталось грамотных спецов. Все задействованы в контрактах. Придется привлечь волкодавов.

– Я могу тоже присоединиться, – возмутился атаман.

– Сиди уж, вояка! – поморщился Страж и налил себе в стакан неизменной минералки. – Ты мне здесь нужен. Я обдумал все варианты и решил, что в Холодный Ручей пойдут Тагир, Арсений, Никифор, один из близнецов, сам решишь – кто. И Ваську Смородина возьмите.

– Подожди, подожди, – привстал Тихон. – Пацана-то зачем привлекать?

– Не догадываешься? Как раз мальчишка меньше всего вызовет подозрений. Думаешь, аристо не выставили охрану по периметру поселка? Да там наверняка мышь не проскочит. А матерые мужики, бродящие по лесу в поисках грибов, сразу наведут на определенные мысли.

– А, это правильно, – кивнул атаман. – Сразу-то я погорячился. Дело ведь опасное, негоже мальчишку в гадючье гнездо кидать.

– Пора привлекать ребят к оперативной работе. Пусть учатся… Кого из близнецов выделишь?

– Бери Максю. Он любит следы вынюхивать.

– Отлично. Значит, ставлю задачу. Доведешь до личного состава группы. Скрытно пробраться в район Холодного Ручья и провести разведку местности. По возможности – проникнуть в сам поселок и выяснить наличие всех грузовых средств, имеющихся там. Если в результате поиска найдете людей, причастных к акции с беспилотником – провести захват. Нам нужны любые сведения о заказчиках. Связь поддерживать по закрытому каналу. Отработай с группой пути отхода и прикрытия. Войну нам затевать на своей территории не нужно. А то все отдыхающие в поселке начнут челобитные губернатору писать. Зачем лишний шум и внимание?

– Слушаюсь, – Тихон встал. – Разрешите выполнять?

– Иди. Группа должна уже сегодня вечером выйти в заданный район.

* * *

Сырой туман рваными клочьями поднимался из низины, где протекал таежный ручей, подмывающий корни лесной смородины, малинника и пожелтевших кустарников. Ломящая зубы вода несла листья, траву и мелкие обломанные ветром сучья куда-то вдаль, за поросшие пихтовым и лиственничным лесом сопки. Но прежде этого ручей смело врывался в поселок, застроенный великолепными особняками, и разделял его надвое. Собственно, из-за своего качества он и дал название поселку: Холодный Ручей. Ландшафтные дизайнеры сумели обыграть природную особенность на благо живущих здесь людей. Они предложили слегка расширить и углубить русло ручья и обложить берега бетонными плитами, чтобы в период дождей воду не выхлестывало на аккуратные асфальтированные дорожки. Закованная в плиты речушка обзавелась собственным ажурным мостиком, несколькими фонарями под старину, скамеечками и урнами для мусора. По обе стороны ручья шли особняки аристократов с собственными подъездными путями и массивными воротами. Каждое строение было огорожено невысоким кирпичным забором, играющим скорее декоративную роль, нежели охранную. Для охраны здесь приспособили видеокамеры, а для особо непонятливых – магическую защиту в виде накопителей энергии, расставленных по верхам заборов. Хозяева особняков не стремились к вычурности своих построек, большинство почему-то хотели жить в домах, стилизованных под русскую старину с множеством резных фрагментов на фасадах и мансардах, с высоким крыльцом, но элементы современных веяний присутствовали и здесь. Особенно на первых этажах с огромными панорамными окнами, выходящими на лужайки перед домами.

Тагир с тихим кряхтением поворочался на подстилке из лапника и оторвал взгляд от бинокля.

– Благолепие сплошное, – проворчал он, не выдержав вопросительного взгляда Арсения, назначенного старшим в группе. – Я бы не отказался здесь пожить. Воздух чистый, комарья нет, вся инфраструктура присутствует. Смотри, за четыре часа наблюдения в поселок проследовало две трехтонные фуры с продовольствием. Обеспечение, значит, на уровне.

– Что по охране? – недовольно прервал его Арсений, яростно почесывая щеку, заросшую густой бородой. Вернее, борода была не родная, а накладная, как и парик с седыми волосами, больше похожими на слежавшуюся паклю. Ее как будто извлекли из дальнего угла и напялили на голову ради маскарада. Впрочем, маскарад и предстоял. Арсений должен был играть старичка-грибника, гуляющего по лесу в поисках рыжиков и груздей. Помощником его предстояло стать Ваське. Мальчишка с самого начала вырядился в поношенную тканевую куртку, из которой выглядывали куски подкладки, на макушке – видавшая виды старенькая кепка с клапанами для ушей. Юный диверсант уже приготовил ведерко, дно которого было заполнено грибами. У Арсения такое же стояло неподалеку, но даров леса здесь оказалось побольше. Пришлось с самого раннего утра пройтись по ложбинам и овражкам, чтобы появление грибников с пустыми ведрами не заинтересовало охрану поселка.

– Докладываю, – дурачился Тагир, снова прикладывая бинокль к глазам. – Охрана стоит на выезде из поселка. Три человека дежурят возле шлагбаума, проверяют документы у въезжающих. По самому поселку курсирует «Вихрь», раз в час. Народу немного. Оживление замечено только в шести домах. Дети, женщины, мужчин мало. То ли в городе сейчас, то ли на улице делать нечего. Обслуга чаще всего выходит наружу по хозяйственным делам. Подходы к поселку свободные, только нужно преодолеть лесополосу с нашей стороны и овраг.

– Периметр утыкан магическими системами оповещения, – пояснил Никифор. – Стоит вам пересечь зону, покрытую защитными плетениями, – сработает сигнализация. Вас сразу же загребут.

– Никаких лазеек? – Арсений отобрал у Тагира бинокль и стал внимательно смотреть вниз.

– Есть одна, – волхв оживился. – Я ее еще на подходе к поселку срисовал. Очень неудобная для постановки сигналок местность. Лес там захламлен, торфяное болото тянется с севера, да еще скальные выходы наблюдаются. Если оттуда прорываться – та еще картина будет. Можно сколько угодно сказки рассказывать, что заблудились, угодили на торфяники, не знали, куда идти.

– Да хватит уже за нас придумывать, – прервал его Арсений и ткнул в бок лежащего рядом Ваську. – Готов, новик, к подвигам?

– Запросто, дядя Арсений, – оживился мальчишка. – Пошли уже, что ли? Надоело бока пролеживать.

– Если нас задержит охрана и не будет долго выпускать – ничего не предпринимать, – предупредил Арсений. – Лежим тихо и не выпендриваемся. Макся, в девять вечера – контрольный сигнал на базу. Долго в эфире не присутствуй, чтобы не срисовали. Видите, в середине поселка кирпичный домик с темно-зеленой крышей и со спутниковыми антеннами? Думаю, там пункт связи. Сканеры частот, аппаратура прослушивания.

– Кстати, вполне может быть, что «Егерь» здесь прячется, – оживился Тагир. – Нафаршировать кунг современной электроникой только аристократам под силу.

– Не кажи «гоп», хлопче, – выдохнул Арсений и легонько ткнул Ваську в бок. – Вперед, новик. Работа началась.

– …нас ожидает солнечный сентябрьский денек! Куда можно направиться, чтобы хорошо отдохнуть в это воскресенье? – бодрый девичий голос доносился из радиоприемника. – Есть множество мест…

Сидевший рядом с водителем пассажир в камуфляжной куртке, нажал на кнопку и выключил словесный поток. В салоне сразу же наступила относительная тишина, которую нарушал монотонный гул двигателя.

– Переключил бы на музыкальный канал, – буркнул водитель, выруливая на прямую полосу, разделяющую одну-единственную улицу поселка пополам. Прибавив газу, он повел «Вихрь» к восточной окраине для контрольной проверки периметра. Работы было немного, воскресные дни в Холодном Ручье всегда отличались тишиной и спокойствием. Большинство аристократов со своими семьями выезжали в Албазин или к Амуру на пикники. Оставались немногие, занятые домашним хозяйством.

– Дай ушам отдохнуть, – лениво произнес сосед. – С самого утра как включил эту бубнилку – так и не выключаешь. Чего там слушать? Сплошной модерн и барабаны. Не интересно.

– Тебе бы, Жека, только о бабах разговаривать, все остальное игнорируешь, – хмыкнул водитель, изредка кидая взгляды по сторонам, чтобы какая-нибудь собака или ребенок не кинулись из-за забора на дорогу. Греха потом не оберешься. Аристо за ноги подвесят и кожу сдернут с особым изуверством. Дворяне – они такие. Добрые-добрые, а как порча личного имущества – как дикие варвары становятся. Убить готовы. Ну их, к бесу.

– А о чем больше разговаривать? – изумился тот, кого назвали Жекой. – О бабах можно бесконечно разговаривать. Или у тебя тема другая есть? Ты на охоту любишь ходить? На рыбалку? Мячик с барчуками гоняешь?

Водитель что-то промычал невнятное, и Жека удовлетворенно кивнул:

– Ну вот, сам признался, что кроме автомобилей тебе ничего не интересно. Так что рули, Витя, в райской тишине, а я подремлю.

Евгений поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, потом закрыл глаза и протяжно зевнул. Но насладиться короткой дремой, пока машина объезжает периметр, не удалось. Раздалось восклицание Виктора:

– Опаньки! А это что за гости у нас разгуливают?

Жека тут же распахнул глаза и уставился на идущего им навстречу старика в старенькой телогрейке, с суковатой палкой в одной руке и с ведром в другой. Рядом с ним вышагивал долговязый пацан, с любопытством крутящий головой по сторонам.

– Как они прошли в поселок? – удивленно спросил Колян.

– Запроси контору. Там сегодня из волхвов Терентьев дежурит. Проспал сигнал, наверное, – посоветовал водитель, сбавляя скорость. Машина, давя и разгоняя листву с асфальта, подкатила к странной парочке и остановилась. Причем Виктор вывернул руль так, что «Вихрь» встал боком, перекрывая дальнейшее движение незнакомцев. Распахнув куртку, под которой висела кобура с выглядывающей из нее массивной рукоятью пистолета, водитель открыл дверцу и выскочил наружу.

– Стоять, босота, – лениво приказал он, слегка дотронувшись до кобуры, просто обозначая свое намерение. – Ну, что там, брат?

– Сейчас, – не выходя из машины, пробурчал напарник, щелкая тангентой рации. – Маг-первый! Прием! Ответь Джокеру! Ты спишь, что ли? Сигнал с периметра поступал? Ну, ты и халтурщик! Поймали двух нарушителей. Старик и пацан. Сейчас проверим. Сиди на месте. Привезем. Все, отбой!

Жека вылез наружу и воскликнул, не обращая внимания на терпеливо ждущих нарушителей частной собственности:

– Ты прикинь! Оказывается, сигнальные маяки не везде развесили! Волхвы наши схалтурили, а сами никого не предупредили! Эй, вы как проникли на объект?

Водителю оставалось только закатить глаза от вопиющего нарушения дисциплины.

– Сынок, да ты не ругайся, ради бога! – затряс неопрятной бородой старик. – Ходили по лесу, грибы собирали, да заплутали немного. В торфяник угодили, насилу выбрались.

– Сами откуда?

– С Михайловки мы, – закивал старик. – Да мы не нарочно, видим же, поселок богатый, не про нас поставлен. Мы сейчас уйдем, сразу же. До Албазина-то далеко? Нам только на междугороднюю трассу выйти, а там, через город, к себе уедем.

– Ни фига себе, крюк сделали! – ухмыльнулся Виктор. – Вы когда из Михайловки вышли?

– Так вчера и вышли, – с готовностью ответил старик, а мальчишка энергично закивал, словно подтверждал слова своего спутника. – Говорю же, леший запутал совсем, в сторону свернули. Пришлось в лесу заночевать.

– Так, хорош сказки слушать, – Жека, судя по его кислой физиономии, ничуть не верил в слова заблудившихся грибников. – В машину садитесь. В дежурку вас отвезем. Там вас как следует расспросят, что вы за птицы такие…

– А пожрать дадите? – с надеждой спросил мальчишка.

– Десяток плетей получишь, а не жрать, – проворчал Витька, подталкивая грибников к внедорожнику. – Живее лезьте внутрь.

Тем временем напарник снова схватил рацию и забубнил в нее:

– Маг-первый! Везем гостей!

– Принято, – после короткого шипения прохрипела рация.

Обратно ехали в молчании. Даже незваные гости особо не возмущались, а старик вообще стал посапывать, впав в дрему. Виктор доехал до конца улицы, свернул с асфальта на грунтовку, которая вела к двухэтажному небольшому зданию, умудрившемуся встать между частоколом густого лиственничного подлеска, обнесенному решетчатым забором. Как только машина подкатила к воротам, те автоматически сдвинулись в сторону, пропуская ее на территорию.

– Приехали, – оживился Жека и выскочил наружу. Он рванул дверцу и нетерпеливо прикрикнул: – А ну, босота, двигай живее костями!

Арсения и Ваську завели в освещенный коридор, где их встретил высокий молодой мужчина в военизированной камуфляжной куртке, такой же, как у патрульных, с нашитым на левом рукаве шевроном. На нем был изображен то ли конь, то ли огромный пес, похожий на коня, с белоснежными крыльями, а нижнее поле раскрашено желтым и перечеркнуто диагональной линией красного цвета. Мужчина жевал на ходу бутерброд и с недовольным видом показал кивком, куда надо заводить незваных гостей.

– Подожди волхва, – сказал он Евгению, который уже развернулся в сторону входной двери. – Сгоняйте к периметру и еще раз проверьте сигналки. Иначе получим хороший поджопник от коменданта. Лично я косяки колдуна исправлять не намерен.

– Колдун и волхв – разные вещи, – с серьезным видом произнес Жека.

– Поговори мне, умник, – сдвинул брови мужчина и закинул остатки бутерброда в рот.

– Ладно, капитан, не ругайся, мы подождем его на улице, – решил патрульный. – Что я тут париться буду? Пусть поторопится.

Мужчина, которого Жека назвал капитаном, не говоря больше ни слова, зашел в ту же комнату, куда несколькими минутами ранее отправили грибников, словно потерял интерес к происходящим в поселке событиям.

– Капитан Шурко, – представился он, грозно поглядев на притихших старика и мальчишку. – Оперативный дежурный поселка Холодный Ручей. Я задаю вам вопросы – вы отвечаете и не врете. Если почувствую ложь, то приглашу волхва. Хотите, чтобы в ваших мозгах копались?

– Не хотелось бы, господин капитан, – крякнул старик.

– Вот и хорошо, – дежурный капитан с грохотом отодвинул стул и сел на него, закинув ногу на ногу. – Итак, ваши имена, как вы оказались на территории охраняемого частного поселка и что на самом деле вам здесь нужно?

* * *

По кислой физиономии капитана Васька понял, что ни единому слову тот не поверил. Просто делал вид, что внимательно слушает, одновременно черкая карандашом в блокноте какие-то записи, или просто рисовал абстрактные картинки, но сам скептически морщился.

– Значит, с Михайловки? – снова переспросил он. – Почти полсотни километров пешкодралом, старик и пацан просто так прошли и не заметили, что потерялись?

– Леший попутал, – развел руками Арсений. На все вопросы отвечал он, не давая открыть рта своему подопечному, справедливо опасаясь, что Шурко нащупает в его лице слабое звено и расколет того до самого донышка. Впрочем, о своем маскараде бывалый боец думал с изрядной долей иронии. Сильный волхв сразу поймет, в чем дело. А капитан, скорее всего, его и ждет.

– Какой леший? – с интересом спросил дежурный, оторвав голову от блокнота. – Лохматый такой, весь в шишках?

– Нет, который в тайге живет, людей блудить любит, – спокойно ответил Арсений. – Места у нас гибельные, одно на другое похожи. Свернешь не в тот распадок – поминай как звали. Можно месяц ходить, а на жилуху не попасть.

– Кругом деревни, геологические партии работают, золотые прииски по тайге разбросаны, – Шурко откинулся назад, прижимая спину к крашеной поверхности стены. – Все равно наткнуться на людей можно. Мобильная связь сейчас у каждого, вышки на сопках стоят. Не гони, старый, про леших. Вы целенаправленно вышли к поселку и не поморщившись преодолели периметр именно там, где не было магической завесы. Как интересно, да?

Взгляд капитана устремился на Ваську, однако тот сделал простецкое лицо, делая вид, что дремлет и не совсем понимает, зачем их так тщательно расспрашивают. Потом, подумав, пожал плечами. Дескать, повезло. А могли и в торфяниках сгинуть.

– Не хотите говорить по-хорошему, – вздохнул капитан и поглядел на наручные часы. – Сами напросились. Скоро здесь будет волхв, ему-то не впарите свои сказочки. Кстати, он в Михайловку полетел, на вертолете, да. Проверит ваши данные, а потом решит: убивать вас или в живых оставить без мозгов после внедрения.

Васька тревожно посмотрел на Арсения. Боевик сидел не шелохнувшись, старательно ел глазами капитана Шурко. Последние слова его нисколько не напугали.

– При мальчонке такое говорить-то не след, – пробурчал он. – Пужливый он, а ты, начальник, страху нагоняешь.

– Помолчал бы, посконная душа, – поморщился капитан. – Нормально говорить можешь? А вот и наш волшебник прибыл!

Шурко выглянул в окно, заметив на улице какое-то оживление. Даже через стены было слышно, как хлопнула входная дверь, а потом по коридору загрохотали шаги нескольких человек. Кто-то прошел мимо, а в комнату с допрашиваемыми зашел высокий молодой блондин в длинном кожаном плаще, на котором блестели мелкие капли дождя. Взгляд у парня был пронзительным, под стать его носу, хищному и слегка удлиненному. Короткий ежик волос тоже оказался в водяной мороси, но вошедший даже не обратил на это внимания. Он мазнул взглядом по Арсению и Ваське, но вопрос задал капитану:

– Как успехи?

– Старик дурачка играет, как дешевый провинциальный актер, – усмехнулся Шурко. – Не хочет рассказывать свою историю.

– А мальчик?

– Какой смысл его спрашивать? – пожал плечами капитан. – Услышу то же самое. Вся надежда на вас, Константин.

– Мальчика отведите в хозяйственную подсобку, – распорядился блондин. – А я поговорю с «артистом».

Арсений даже не дрогнул, только голову наклонил, словно нашел на заляпанных грязью и присохшей травой сапогах что-то интересное. Оставшись наедине, волхв запрыгнул на стол, отбросив полы плаща в сторону.

– Пиво будешь? – неожиданно спросил он.

– Не, не пью, – энергично замотал головой Арсений, и всклокоченная борода повторила его движения. – Мне бы самогоночки на кедровых орешках! Благодать!

– Ладно, хватит спектакль разыгрывать, действительно, – парень сделал пасс рукой и подхватил возникшую из пустоты бутылку из темного стекла с винтовой крышкой. С хрустом скрутил ее и сделал большой глоток с таким удовольствием, что Арсений пожалел о своем отказе. Пожалуй, пивка сейчас в самый раз. Но поздно переигрывать.

Утолив самую первую жажду, Константин поставил бутылку рядом с собой и сказал:

– Я только что из Михайловки. Разговаривал там с людьми, посмотрел, как живут в такой глухомани. Неплохо так, скажу. Гравийная дорога есть, выходит на междугородную трассу. Спутниковые антенны даже видел. Машины у многих есть, мотоциклы. А вот такого дедушки и внучка нет. И не было никогда. Очень расстроился, что пришлось гонять вертолет и топливо сжечь. Но оно того стоило, не правда ли?

– Тебе виднее, сынок, – пожал плечами Арсений.

– Бороду можешь снять, – миролюбиво произнес волхв. – Не идет она тебе. Еще на клей посадил, да? Больно будет отдирать. Давай-давай, хочу посмотреть на того, кто играючи нашел лазейку в охране и залез в поселок. Ого, да ты и на самом деле немолод.

Арсений, морщась, сорвал с себя бороду, понимая, что смысла в ней уже нет. Парень силен в волшбе и любые хитрости просечет с ходу. Потер ладонью подбородок, скидывая остатки засохшего клея, превратившиеся в мелкие катышки.

– Кто ты такой? Отвечай честно, и я не буду ломать твои мозги, – Константин снова приложился к бутылке. – Мне ничего не стоит покопаться в памяти и выудить оттуда самое ценное. Выбирай свою судьбу.

– Ты же волхв, – Арсений усмехнулся, оставив в покое подбородок. Паклю-бороду и парик он демонстративно бросил на пол. – Неужели еще не понял?

– Твою мать… – медленно произнес парень, сползая со стола. – Арс, собственной персоной!

– Ты-то откуда меня знаешь, молодой? – нехорошо сузил глаза боевик. – Не по возрасту осведомлен, смотрю.

– Кому надо, тот про вас все знает, – нахмурился волхв. – Директива на многих из ваших подельников поступила от высоких господ. Заигрались вы.

Арсений почувствовал, как его запястья внезапно свело невидимыми путами, словно наручниками, надежно сковав движение.

– На всякий случай, – предупредил волхв. – Такой приз упускать я не намерен. Сам легендарный потайник в гости нарисовался! Шурко!

Стукнула дверь, и капитан, словно все время пробыл в коридоре, тут же вырос в проеме.

– Отведи его к мальчишке, приставь человека, чтобы присматривал. Под окном я растяну «сигналку», на всякий случай. Завтра с утра готовь машину. Повезем в город.

– Понятно, – протянул Шурко, нехорошо глядя на Арсения. – Ну вот, совсем другой человек. А то кобенился, цирк устроил. Пошел давай!

* * *

– Дядя Арсений! – прошептал Васька из темного угла, где он лежал на скрипучей панцирной кровати. – Как так вышло, что раскусили тебя?

– От волхва не скроешься за накладной бородой, – сонным голосом откликнулся боевик. – Кто же знал, что моя персона заинтересует кого-то из аристо.

– И что теперь с нами будет?

– Не знаю. Хотят завтра на машине в город отвезти. Кто-то горит желанием подружиться с нашим общим знакомым.

Васька сразу понял, о ком идет речь, и благоразумно промолчал. Было обидно, что так попались. Нет, не так. Попасться на глаза охране было запланированной акцией. Но даже Арсений не мог предположить, что его узнает какой-то молокосос, который ему в сыновья годится. Если бы не эта дикая случайность с волхвом, скорее всего, завтра они уже сбежали бы, помахав ручкой охране поселка. Но теперь все изменилось. Стратегию поведения надо менять, исходя из ситуации.

– Бежать надо, – уверенно сказал Васька. – Когда повезут в город. Дорога идет через лес. Если наши сообразят – устроят засаду.

– Не думаю, что будет легко, – заворочался на кровати Арсений, которому так и не сняли «путы» с рук. Неудобств они не приносили, но разъединить запястья никак не удавалось. Вот и приходилось как-то пристраиваться поудобнее, чтобы периодически разгонять кровь. – Ты хорошо разглядел комнату, пока я беседовал с волхвом?

– Ну… – протянул Васька. – Это что-то вроде армейской гауптвахты или тюремной камеры. Главное, не в подвал закинули.

– А еще?

– Комната как комната. Чего тут разглядывать? Четыре стены, три из них глухие, одна дверь выходит в коридор. Сбежать отсюда не удастся. На окне решетка.

– Плохо, кадет. Очень плохо. Это не гостиничный номер, как ты правильно догадался. Это вроде каптерки. Смотри, сколько здесь всякого барахла из одежды на полках навалено. Окно неширокое, узкое, зарешечено. Прутья прочно вмонтированы в стены, просто так не расшатаешь. Только с помощью бронетехники вырывать придется. Дальше смотри: окно выходит в сторону леса, но отсюда можно отследить передвижение транспорта по поселку. Вот это нам и нужно. Тем более, внутренний двор с гаражом тоже просматривается.

– Так это можно и сверху разглядеть, – возразил Васька, – и зачем рисковать тогда?

– Я тебе про гараж зря сказал, что ли? Как раз внутренний двор никак не увидеть с сопки. Если повезет, мы можем завтра разглядеть то, что искали. Такой специфический грузовик не может находиться под открытым небом и у обычного аристократа. Если его прячут в поселке, то только здесь, в этом самом гараже. Усек?

– Понял, – Васька вздохнул. – А что за странный шеврон на куртке у капитана? Первый раз такой вижу. Чей дворянский род?

– Плохо, что вас геральдике не обучали, – хмыкнул Арсений. – Я давно предлагал Стражу ввести эту дисциплину. Сколько уже ребят прокололось на незнании гербов.

– Неужели так важно знать гербы? – удивился Васька. – Для чего они нам?

– В жизни случаются такие казусы, что не перестаешь удивляться затеям Всевышнего, – усмехнулся Арсений, снова поменяв положение на своей кровати. Тягуче заскрипела сетка под его телом. – Мы же работаем не только с купцами, но и аристо, случается, становятся нашими клиентами. А когда дворяне у нас в приоритете – мы автоматически сталкиваемся с их врагами. Вот для этого и нужно знать геральдику. Чтобы не ошибиться.

– Так ты знаешь, чей герб на шевроне?

– Знаю, знаю, – Арсений, судя по голосу, был доволен, что поразил мальчишку своей осведомленностью. – Получается интересный расклад. Если охрана принадлежит роду Краусе, то и поселок – в их вотчине. А если его люди только задействованы в охране Холодного Ручья, то хозяин – сам Китсер. А кто они для нас?

– Враги, – подсказал Васька.

– Род Краусе входит в клан Китсера, – задумчиво произнес Арсений. – Эта немецкая шайка уже не впервые сует нос в нашу сферу деятельности. Мы на правильном пути, новик. Кунг должен быть здесь. В принципе, операцию можно сворачивать. Я уже по одному только шеврону много чего выяснил. Надо Гришку защищать, а не призраками бегать. Сейчас вся возня вокруг него начинается. Какой следующий ход предпримут люди Китсера?

– Но «язык» все равно нужен, – возразил Васька. – Как мы Гриху защитим, не зная дальнейших шагов противника?

– Это уже другой уровень, – задумчиво откликнулся Арсений. – Одно дело – работать по контракту, и совсем иначе – идти против аристо, не имея поддержки другого клана. Фактически мы влезаем в войну, в которой победителями нам не стать. Вырежут всех.

– Значит, опустим руки и сдадимся? – голос у Васьки сорвался. В темноте послышался яростный скрип сетки. Мальчишка заворочался с боку на бок, не желая принимать разумные доводы своего учителя. Обида на взрослых и слова Арсения перемешались в голове, которая пыталась переварить сказанное. Выходило, что Гришка оставался один на один со своими проблемами. Нет, в ужасный сценарий его друг не верил. Ну что сделают мальчишке взрослые мужики? Самое страшное: заставят работать на свои интересы. Не отрежут же ему голову, да и не дастся Григорий. Он же владеет такой Силой, способной разметать врагов в радиусе десяти километров, или на молекулы, что было бы гораздо приятнее и полезнее.

Васька не знал многого из того, что было ведомо Арсению. А матерый потайник мог рассказать очень поучительные истории, как враждующие кланы первым делом выбивали волхвов, не гнушаясь ни возрастом, ни положением последних. Магическая защита клана – фундамент благополучия, и об этом факте известно от аналитиков до охранных структур. Арсений не зря беспокоился о благополучии найденыша, вынужденного сейчас под чужим именем проходить так нужную ему учебу. И не факт, что надев маску, Гришка остался неузнаваемым. Он ведь не иголка в стоге сена. Город не терпит затворников, а это значит, что надо общаться с людьми, быть на мероприятиях, показывать свои умения, навыки, да и вообще, учитывать чужие интересы и отстаивать свои, жить полноценной жизнью. А ведь ему только тринадцать. Энергию надо куда-то девать. Арсений, как и Тагир, были против решения Стража отправить мальчишку одного, без прикрытия в город, в прямые объятия Китсеров. Но в тот раз логика Стража оказалась для них неподвластной.

– Васька, хватит ворочаться, спать мешаешь, – рассердился Арсений. – Наши придумают что-нибудь, не переживай.

– Я не переживаю, – буркнул новик. Расстроился, что история со спасением друга приобретает другую окраску, совершенно противоположную той, в которой Васька расписывал свое участие. Оказывается, мир состоит не только из разноцветья радуги, там присутствуют и полутона. Но и бросать Гришку на произвол судьбы было неправильным. Одно дело – иметь дар и не воспользоваться им, другое – чувствовать за своей спиной поддержку.

Так и не придя к единственно правильному решению, проворочавшись на жесткой постели, Васька незаметно для себя уснул. Казалось, прошло всего несколько минут, как он смежил глаза, когда почувствовал резкий толчок в бок.

– Просыпайся, новик, – услышал он голос Арсения. – Ну, ты и храпеть горазд!

– Я не храплю, – возмутился Васька, но сразу примолк, увидев, что наставник уже подскочил к оконному проему и машет рукой, подзывая его к себе.

– Вот он, красавец, – тихо прошептал мужчина, кивнув подбородком. – Смотри влево, видишь, ворота гаража распахнуты? Что скажешь?

– «Вепрь», пятитонник, – прокомментировал Васька, силясь как можно больше охватить своим взглядом из неудобной позиции часть двора. – В глубине гаража еще пара легковых машин, капот еще одного грузовика…

– По капоту можешь определить модификацию?

– Блин! – прошипел Васька, чуть ли не сплющивая нос о стекло. – На «Егерь» похоже! Но это не факт, дядя Арсений! Может, это не тот спецавтомобиль!

– Почему тогда такая машина находится в гражданском поселке? Для каких целей она здесь стоит? С кем собралась воевать охрана поселка? Я не удивлюсь, если в гараже еще и БТР запрятан. Нет, Васька, даже по косвенным признакам уже ясно: эти ребята выезжали отсюда. Я вчера вечером тебе про герб Краусе зря, что ли, рассказывал?

– А вдруг нас не выпустят? – резонно спросил мальчишка. – Или ликвидируют?

– Теоретически – да, – пугающе спокойно ответил Арсений. – Мутные типы забрели на охраняемую территорию, что-то там лопочут про грибы. Я бы не поверил. Но юридически мы нарушили закон о частной собственности. За такое пулю в башку не дарят. Что ты так побледнел? Боишься?

– Наговоришь сейчас, дядя Арсений.

– Тогда слушай меня, – вдруг притянув голову мальчишки к своим губам, прошептал Арсений. – Когда нас повезут на машине в город, может случиться так, что она внезапно сломается: двигатель заглохнет, колесо лопнет или еще какая напасть – будь готов бежать. Бежать так, словно за тобой смерть гонится. Не оборачивайся, не останавливайся. Наши не бросят, найдут и прикроют.

– А ты?

– Мои руки скованы «путами», и я не освобожусь без помощи волхва. Но и в таком состоянии могу отвлечь на себя охрану. Главное, не зевай. Не дрейфь, новик. Делай, как я тебя учил, – все нормально будет.

Дверь комнатушки распахнулась. На пороге стоял охранник, которого потайники вчера не видели. В плечах он был шире, чем капитан Шурко, весь в обвесе на камуфляжной куртке, за плечом укороченный автомат. Облокотившись о косяк, он грубоватым голосом произнес:

– Задницы оторвали и весело пошли на улицу, грибнички. Шевелитесь, а то начальство уже сердится.

Он весело осклабился, пропуская мимо себя уныло бредущих Арсения и мальчишку. Ваське хотелось прыгнуть на этого весельчака, сорвать с плеча автомат и разнести к чертям дежурку. Опять же эмоции – они никогда не способствуют объективности. Погасив злость, он протопал вслед за Арсением на улицу, где сразу их взяли в конвой. Эти два парня тоже оказались незнакомыми. Точно, смена новая.

Вчерашний блондинистый волхв уже стоял возле машины с распахнутыми дверями. Голова его так и оставалась непокрытой, и утренний холод и сырость от протекающего неподалеку ручья нисколько не волновали его. Глубоко затолкав руки в карманы плаща, он с интересом посмотрел на Арсения, в его глазах мелькнули искорки, и Васька совершенно отчетливо, на подсознательном уровне понял, что утренняя поездка в незнакомой машине с вооруженными людьми не может закончиться успешно. Лишь бы Тагир с парнями успел сообразить, что происходит. Наверняка смотрят в бинокль со своей точки. Может, уже приняли решение.

– Садитесь в машину, – еще раз внимательно посмотрев на «грибников», сказал парень. – Нас ждут в городе. Опаздывать не хочется. С тобой, потайник, очень хотят поговорить и познакомиться поближе.

Константин сел рядом с водителем, на втором ряду посадили Арсения и Ваську, причем возле двери с мальчишкой примостился тот самый широкоплечий охранник, выводивший их на улицу. Позади для подстраховки оказались еще двое. Эти были вооружены только пистолетами. Арсений ехидно заметил:

– Не маловато будет для сопровождения? А вдруг нас попытаются спасти?

– А мы вас вместо живца используем, – улыбнулся Константин. – Если вздумают устроить на дороге стрельбу – сразу и накроем. За нами поедет еще одна машина. Не переживай, Арс. Лучше подумай, о чем будешь говорить господину Китсеру.

– Боюсь, я для него слишком слабый источник информации, – хмыкнул Арсений.

Хорошая асфальтированная дорога вела от поселка вглубь леса километра два, после чего пошла грунтовка. Васька пытался разглядеть в зеркало заднего вида, не идет ли за ними обещанная вторая машина. Охраннику надоело бесконечное ерзанье мальчишки, и он легонько стукнул его по шее ребром ладони.

– Задницу прижми, – благодушно произнес он. – А то открою дверь и выброшу тебя на ходу из машины.

– Не выкинешь, – храбро ответил Васька. – Тебе потом башку отвинтят за меня.

Охранники на заднем сиденье тихо рассмеялись, не желая, наверное, раздражать волхва, который и так с недовольным видом повернулся к ним.

Тихое шуршание гравия под колесами сменилось шелестом высокой травы. Васька обратил внимание, что водитель спокойно свернул с основной трассы влево на едва наезженную колею в траве, уже местами прибитой первыми заморозками. Нехорошие предчувствия закрались в голову и, медленно шевеля лапками, сползли по спине вниз.

– Мы, кажется, не туда свернули, – спокойно заметил Арсений.

– Правда? – удивился волхв, даже не поворачивая голову. – Какая досада. Не переживай, Арс, приедем, куда надо.

Внедорожник остановился на маленькой полянке, служившей, видимо, для складирования рубленого леса. Сейчас здесь кроме мелкого мусора в виде обломанных веток и опилок, ничего не было. Водитель остался сидеть на месте, а все остальные вышли наружу. Охранники потягивались, как сытые коты, и только Константин запахнулся в плащ, мрачно посматривая на пленников. Что-то в его взгляде не нравилось Ваське.

– Мы уже приехали, господин волхв? – насмешливо спросил Арсений, протягивая руки вперед. – Тогда соблаговолите освободить меня.

– Не торопись, Арс, – поморщился Константин. – Не нравится мне твое появление в поселке. Каким-то образом умудрился найти единственное место в охранном периметре, которое оказалось не связанным со всей системой. Артефакторы убеждали меня, что с этого направления совершенно невозможно проскочить. Торфяник, буреломы, скальные выходы из-под земли. Если кто нарушит периметр, то зверье таежное, но не человек.

– Повезло, говорю же.

– Везение в наше время – девка очень капризная, – покачал головой Константин и, сложив ладони лодочкой, поднес их ко рту. Энергично подышал, согревая. – А для потайников везение не относится к категории обязательных дисциплин. Все верно?

– К чему все это? Дальше-то что будем делать? Ждать самого Китсера на этой симпатичной полянке?

– Да я к тому, что такие задачи принято выполнять группой. Мне знакомы принципы комплектования боевых групп потайников. И ты здесь не один. Мальчишка, если он не проходит спецподготовку по системе «новик», взят для отвода глаз, и это плохо для него. А если он состоит при Тайном дворе – тоже плохо. Я не намерен отпускать вас. Вчера вечером разговаривал с господином Китсером, и он не горит желанием общаться с бандитами.

– Значит, решил нас угробить? – кивнул Арсений и потряс скованными руками. – Мальчишку-то отпусти. Не греши.

– Не могу, – печально ответил волхв. – Я волен многое творить, но ослушаться приказа хозяина клана не имею права.

Арсений покосился на охранников, с ленцой прикручивающих к стволам пистолетов длинные насадки глушителей. Один лишь широкоплечий стоял поодаль, держа в руках автомат. Контролировал ситуацию. Стрелять, значит, из него не собирается. Думает, что пленники обречены и никуда не сбегут. Мальчишка тоже правильно расценил ситуацию и тревожно толкнул локтем своего наставника. А что он мог сейчас предложить? Только бежать, с одним шансом из миллиона, что охранники промахнутся. Глупо дергаться. Арсений все-таки надеялся, что Тагир правильно оценил ситуацию и теперь со всех ног стремится вычислить место, где готовится расправа над его боевым товарищем. Хорошо, что в группе есть Никифор, который заблаговременно нацепил «маячки» в ауру разведчиков. Вот только интересно, Краусе вычислил их или не заметил?

– Вот никогда не понимал, зачем детей в свои опасные дела вовлекаете? С малолетства к душегубству приучаете, – Константин как можно дольше тянул время, словно ожидал чего-то или кого-то. И это показалось Арсению странным. Молодой парень, участвующий в убийстве двух человек, тяготился ситуацией. Опытный потайник четко определил его колебания. Значит, есть небольшой шанс для спасения. Нужно бить в одну точку, пытаясь хотя бы вывести мальчишку из-под стволов. Но не переборщить. Иногда так бывает, что своими просьбами сделаешь еще хуже, и закоренелый пацифист впадет в ярость.

Константин вздохнул и махнул рукой охранникам с пистолетами. Те сделали пару шагов вперед и резко развернули Арсения с Васькой спиной к себе, подсекли ноги, чтобы те упали на колени. Стволы уперлись в затылки.

– Дядя Арсений… – потрясенно произнес Васька, в голосе которого послышалась паника.

– Тихо, сынок, тихо, – только и мог сказать боевик, отчаянно ругая себя за упущенную возможность. Даже с «путами» он мог отвлечь на себя внимание и завязать бой, давая шанс пацану.

Время неожиданно потекло, как тягучая сосновая смола под разогретым солнцем. Жесткий захват на запястьях Арсения неожиданно ослаб, и он, не веря в освобождение, сказал:

– Закурить дай!

– Сейчас накуришься, – осклабился стоявший за его спиной охранник. Раздался щелчок. Курок сработал вхолостую. Пуля, которая должна была вылететь из ствола и разнести череп Арсения, осталась на месте.

Чем и ценен потайник, всю жизнь занимавшийся ратным делом, – тем, что не стал ждать второй попытки убить его. Резко кувыркнувшись в сторону, он ушел с опасной позиции и мгновенно вскочил на ноги, отбивая рукой глядевший в его глаза пистолет. Опять осечка! Да что там такое? Неужели Никифор кидает свои плетения? Значит, успели?

Охранник, на лице которого читалась паника, без конца нажимал на курок, но кроме клацанья железа ничего не происходило. Арсений влепил прямой в переносицу противнику, и пока тот с брыканьем валился на землю, прыгнул на второго, разворачивающегося к нему с желанием пристрелить ретивого пленника. Не вышло. Жесткий удар всей площадью стопы в живот, и тут же сокрушающий коленом в голову. Охранник без чувств валится на землю.

Васька молодец, упал ничком, прикрыв голову руками. Не мешай, главное не мешай, не проявляй лишнего геройства! А где автоматчик?

Гулкая автоматная очередь вспорола сентябрьскую прозрачную тишину и, забираясь дальше в лес, откликнулась небольшим эхом и заглохла. И в кого садит этот придурок? Потайник окинул диспозицию. Автоматчик припал одним коленом к земле, обратив свое внимание на плотную стену подлеска, и даже не обращал внимания на происходящее. Волхв был неподвижен, но почему-то окутывался светло-сиреневым сиянием. Что происходит-то?

Непонятная куча земли, собравшаяся в шар, катилась со стороны леса, собирая в себя траву, сучья и прочий мусор. Обрастая массой, шар размахивал какими-то ветвями, тянущимися из самого центра, и начисто сбривал травяной покров. Если бы Арсений не отскочил в сторону, его бы захлестнуло гибкими отростками.

Шар смачно врезался в щит, разлетаясь комьями черной земли и мелкого щебня. Волхв пошатнулся, получив энергетический откат. Освободившиеся ветки вцепились в мерцающий полог и оплели его подобно щупальцам спрута. Получив какую-то команду, они стали сжимать щит, отчего он отчаянно заискрил, сдерживая натиск.

Пока волхв барахтался в своем коконе с корнями-змеями, Арсений попытался ликвидировать опасность в лице автоматчика и водителя, попытавшегося из окна автомобиля вести стрельбу на поражение. Схватив пистолет охранника, которого он вырубил вторым, навел его на более опасного противника – автоматчика. Опять холостой щелчок! Да что же это такое?

– Сними блок! – неизвестно кому заорал Арсений, бросаясь к вылезающему из машины водителю. Но не успел. Тот словил пулю в голову, а вторая ударила в дверь, прошив ее насквозь. Впрочем, и одной хватило. Кто-то уверенно снял водителя издали. Вот и автоматчик завалился мордой вниз.

Волхв, видя такое дело, достал какую-то вещичку из кармана и с размаху бросил на землю. Взметнувшийся вверх столб света, гудящий как трансформатор под напряжением, обволок человека и вместе с ним исчез так же внезапно.

Вставшие дыбом волосы Васька пригладил, так и не вставая с земли. Ощущение было такое, словно под разряд молнии угодил. Арсений тем временем подошел к мертвому водителю, подобрал пистолет, с интересом посмотрел на него. «Гюрза», пустынный вариант, пятнадцать патронов в обойме. Хорошая штука.

Из подлеска выскочил Тагир и Максим. Они уже не таились, обходя поляну. Оглушенные, но живые охранники валялись на земле рядом с Васькой.

– Поднимайся, новик, – сказал Тагир. – Живо дуй в лес, там тебя Никифор ждет.

– Где пропадали? – недовольно спросил Арсений, глядя на спину улепетывающего Васьки. – Пацану уже ствол к затылку приставили. Они же не шутили, убивать решили на самом деле. Хорошо, что Никифор блок накинул на пистолеты.

Тагир и Максим переглянулись между собой, но ничего не ответили. Вместо этого старый потайник хладнокровно приказал:

– Макся, контрольный каждому. И не тяни.

– Я никаких плетений не накидывал, – огорошил Арсения Никифор. – Мне пришлось срочно создавать «крутящий вал», чтобы отвлечь волхва, да еще щит держать перед парнями, чтобы шальная пуля не прилетела.

– А кто мне «путы» снял? Почему у охраны осечки одна за другой шли? – нахмурился Арсений. – Чьи шутки? Хочешь сказать, что это был Краусе?

Молчание порой красноречивее подтверждения.

– Да ну, нет, – замотал головой боевик. – Бред какой-то.

– Ничего не бред, – Никифор и не думал шутить. – Его заклятия были направлены на своих людей. Мне кажется, парень не хотел вас убивать, но действовал он согласно какому-то приказу. Вот и заблокировал оружие своих охранников, а потом, будучи уверенным, что мы зачистим всех, ушел телепортом. Без свидетелей.

– Так это телепортация была? – изумился Васька, довольно быстро пришедший в себя после короткого боя. Как будто и не стоял на коленях, ожидая выстрела в затылок. Хорошая память у подростка, пластичная, и не подвержен рефлексиям.

– А что же еще? – Никифор покачал головой, и выглядел весьма встревоженным. – У Краусе появился телепортатор. Плохо, мужики, очень плохо. Вот такого сюрприза я не ожидал.

Потайники один за другим исчезали в густой чащобе леса, когда Арсений схватил за руку Никифора и тихо спросил:

– За нами вторая машина ехала?

– Конечно, – пожал плечами волхв. – Я блокировал двигатель, чтобы уж наверняка. Встали как вкопанные. Попробовали выйти наружу, так я им еще и двери заклинил одним простеньким заклинанием. А потом к вам, чтобы представление не пропустить.

Глава девятая

Албазин, Полозов

Олег остановил машину за два квартала от того места, которое указал Гришка при последнем разговоре. Особо не торопясь, покрутил головой, запоминая место. Улица довольно оживленная, по обеим сторонам дороги – ярко освещенные витрины магазинов и купеческих лавок. Все блестит, неоновые рекламы даже режут вспышками глаза.

Загнав «Рено» в стояночный карман, Полозов положил на колени свой незаменимый «Стриж» на двенадцать патронов девятого калибра, передернул затвор, убедился в мягкости хода и только потом со щелчком вставил обойму. Вторую затолкал в специальный кармашек на ремне. Закинул пистолет в кобуру, уютно пристроившуюся под мышкой, и плотно запахнулся в куртку. Теперь никто не поймет, что под ней что-то есть. Наткнуться на полицию Олег не боялся, имея на руках разрешение на ношение огнестрельного оружия. Но досылать патрон в ствол пока не стал. Ну их, стражей правопорядка. Лишний геморрой ни к чему в таком деле, которое предстояло выполнить.

Перед этой поездкой Полозов разговаривал по телефону с Астаповым, и тот дал всю информацию по Черену. Двадцать восемь лет, недавно откинулся с каторги, вернулся в родной Албазин. За своими плечами имеет пять приводов в полицию за мелкие кражи. В девятнадцать лет сел в тюрьму за разбойное нападение, но вышел через два года по амнистии. Потом притих, пока не ввязался в сомнительное предприятие. Решил вместе с подельниками ограбить банк. Как итог, стрельба, оказание сопротивления полиции, два бандитских трупа и легкое ранение служителя порядка. На каторге оттрубил пять лет, и то благодаря косвенному участию в нападении: стоял на стреме.

Олегу понадобилось десять минут, чтобы дойти до нужной улицы. Ее он сразу узнал. За несколько прошедших дней ремонтники успели закатать разбитые подъездные дороги в асфальт. Существенно уменьшились кучи щебня, появились тротуары. Но укладчик пока оставался на месте работ. В свете зажегшихся уличных фонарей Полозов внимательно осмотрелся. Пустырь по правую сторону и детскую площадку он увидел сразу. Туда и направился. В одной из беседок заметил мерцающий свет. Оказалось, там сидели несколько подростков и играли в карты. Освещением им служил магический светильник размером с ладонь. Лениво перебрасываясь словами, пацаны как будто и не заметили, что за ними с интересом наблюдает посторонний мужчина, облокотившись на перила беседки.

– Здорово, орлы! – жизнерадостно воскликнул Полозов.

– И тебе не хворать, – после короткой заминки ответил паренек в затасканной кепке и цыкнул на пол. – Че завис, Клоп, ходить нечем? С козырей шмаляй…

Клопом он обозвал сидевшего напротив него мелкорослого мальчишку с широким носом, вдавленным внутрь, отчего его ноздри казались несуразно огромными.

– Пас, – гнусаво буркнул Клоп. – Беру.

Его рука потянулась к колоде замусоленных карт, лежащей посредине.

– Че надо, дядя? – на правах старшего спросил парень в кепке.

– Мимо проходил, решил посмотреть, кто на детской площадке по ночам сидит.

– Сейчас не ночь, – был ответ. – Шел бы дальше. Мешаешь играть.

– На деньги играете? – не отставал Олег. – Ну, что ты задергался? Думаешь, не видел, как ты банк в карман сгреб? Тебе неизвестно Уложение УПК об азартных играх в общественных местах? Хочешь, прочитаю?

– Легавый, что ли?

– Да брось, какой я тебе легавый? Обычный гражданин, которому не нравится, что вы на детской площадке картишки раскидываете.

– Мелкие уже дома сидят, – шмыгнул носом Клоп и бесстрашно посмотрел на Олега. – Мы же никому не мешаем.

– Слушай, гражданин, – главному в кепке, видимо, не понравилось, что игра сломалась. Вся компания бросила карты и терпеливо ждала, когда закончится разговор. Кто-то закурил. – Чего к детям пристал? Иди своей дорогой, не мешай отдыхать. Или хочешь чего?

– Хочу, – кивнул Олег. – Слышали, тут недавно небольшой замес был? Пацана чуть на пику не посадили. Замолчали-то почему? Знаете… Короче, братва, мне нужен тот хмырь, который ножом махал. Разобраться хочу. Дело-то темное, мне непонятное.

– Точно, с полиции, – буркнул кто-то, чье лицо плохо было видно.

– Не, парни. Давайте сразу определимся. Я – брат того пацанчика. Я с околоточным и с уголовкой дел не хочу иметь. Хочу сам поговорить с теми, кто там был. Имя этого черта я знаю: Черен. Но где он живет – без понятия. Поможете?

Картежники мрачно замолчали, поглядывая на парня в кепке. Он, наверное, среди своих слыл авторитетом. С него и спрос.

– Не, без понятия, – замотал головой главный. – Он иногда здесь светится, но где живет – не знаю.

– Тебя как зовут? – Полозов даже не думал уходить.

– Вот ты прилип, дядя! Вали отсюда, а? Сам ищи этого придурка! Если он с головой не дружит – это не наша проблема!

– Вот видишь, сам говоришь, что Черен вашей кодле проблемы создает. Адрес давай. Видишь это?

Полозов вытащил заранее приготовленную купюру номиналом в сто рублей, и завороженные проблеском голографического изображения имперского орла пацаны стали переглядываться. Сто рублей – небывалая сумма для дворовой шпаны, а тут какой-то странный фраер сам предлагает куш.

– Вот же лох, – выдохнул один из картежников. – А чо, если мы у тебя все заберем?

– Обломайтесь, орлы, – миролюбиво произнес Олег. – Я не ваша добыча. Называйте адрес – получаете приз.

Пацаны переглянулись, решение принял тот, в кепке.

– Вон та десятиэтажка, – кивнул он в сторону крайнего дома, – с длинным палисадником, видишь? Второй подъезд, квартира семьдесят вторая.

Купюра перекочевала в цепкие руки мальчишки. Олег с ухмылкой оглядел картежников и потопал по дорожке к указанной цели. Через пару минут его настиг возмущенный хор голосов. А потом раздался топот ног. Его нагоняли.

– Эй, мужик! Тормози, побазарить надо!

Ухо Полозова ясно уловило щелчок. Кто-то решил поиграться с ножом. Он резко повернулся и сделал неуловимый шаг в сторону, уходя с прямой линии столкновения. Шпана резко остановилась, еще не зная, какую тактику принять. Тот, который в кепке, вытянул руку с купюрой.

– Ну, мужик, ты в натуре, гад! Ты чо нам дал? Это же червонец!

– Хорошие деньги, ребята, – улыбнулся Олег. – Полноценная валюта, обеспечена золотом. Радоваться должны.

– Там же сотка была!

– Ловкость рук. Ты думаешь, я поверил, что Черен живет по адресу, который ты дал? Лоха увидел? Я с вами честен буду, когда покажете, где живет этот козел. Ну, кто меня проведет? Ему и бабки отдам. Все честно.

Серебристый блик лезвия он разглядел сразу, как только оно вынырнуло из-за спины мальчишки в кепке. Через секунду он червяком извивался в жестком захвате, не падая на землю. Его пальцы начали хрустеть от нестерпимого зажима. Остальные ошарашенно стояли на месте, не смея дернуться. То ли убегать, то ли друга спасать.

– Стоять, сявки. Один шаг – я сломаю его руку, – предупредил Олег. – Пойдешь со мной, покажешь квартиру. Да не дергайся ты! Как зовут, блоть?

– Вовка, – прошипел пацан. – Отпусти, не убегу.

– Да хрен тебе, – Олег пошел дальше, не обращая внимания на попискивание Вовки.

– Ослабь хотя бы, – попросил Вовка. – Топай дальше, не здесь он живет.

– Я так и подумал, – ухмыльнулся Олег. – Слишком для него жирно. Наверное, вон там, где старые двухэтажные бараки?

– Ну, да.

– Кто бы сомневался.

За новыми многоэтажными постройками оказался еще один ряд домов, только двухэтажных и уже осыпающихся битым по углам кирпичом. Деревянные рамы на многих окнах покосились и уже не открывались по причине риска навсегда остаться в состоянии вечного проветривания. Кое-где крашенные на десяток рядов стены облупились, обнажая старую кладку. Бараки пятидесятых годов, когда только Албазин начал развиваться в этом направлении и Таежный появился на карте города. Сначала здесь жила приличная публика, но постепенно, с вводом в строй современных зданий, люди переселялись туда, а их место занял разномастный контингент, состоящий из бичей, нигде не работающих элементов, барыг и уголовников. Тот еще рассадник гадости. Часть улицы уже снесли под застройку многоэтажных комплексов, а другая часть доживала последние дни.

Олег и семенящий за ним в жестком захвате Вовка пересекли пыльную дорогу и остановились возле одного из бараков. Пацан свободной рукой тыкнул в сторону мрачного зева подъезда с выломанной дверью.

– Вот этот. Второй этаж. Увидишь дверь, обитую зеленым линкрустом – там и живет Черен.

– Сейчас я тебе немного верю, – Олег достал еще один червонец, скомкал его и запихал в карман Вовкиной куртки. – Учти, второго раза обман не прощу. Руку по-настоящему сломаю.

Пацан почувствовал, как его пальцы получили долгожданную свободу. Поправив кепку, он хохотнул:

– Не боись, не обманул. Удачи тебе, фраер.

– Дергай отсюда, босота, – лениво парировал Олег и сделал шаг к подъезду. Оглянулся и, убедившись, что Вовка уже вовсю улепетывает в другую сторону, вытащил из внутреннего кармана куртки глушитель и осторожно навинтил на ствол пистолета. Разговаривать с уголовниками он не собирался. Каждый получит свою награду за такие художества с наследником Назаровых.

Он вошел в темный подъезд, скупо освещенный единственной лампой накаливания, и по скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Площадка была загромождена коробками и ненужным в доме скарбом: от детской коляски до телевизора с разбитым кинескопом. Почему его вообще не выкинули на помойку или не сдали в контору вторсырья – осталось загадкой для Полозова. Теперь только правильно угадать с дверью. Мелкий паразит не сказал, по какую руку она находится. В полной темноте не так легко отыскать нужную. Усмехнувшись пронырливости Вовки, потайник использовал зажигалку, которую всегда носил с собой, хотя и не был курящим. Дверь с линкрустом оказалась крайней справа, а значит, окнами квартира выходила на задний двор, где густо рос палисадник, медленно превращающийся в дикий и неухоженный сад.

Взлохматив волосы, Олег со всего размаху саданул носком ботинка по дверному полотну, потом еще для верности повторил и прислушался к звукам из квартиры. Звучала приглушенно музыка, кто-то вскрикивал, звякало стекло стаканов или бокалов. Или не слышат, или игнорируют. Развернувшись, стал увлеченно лупить всей поверхностью подошвы, вызвав оглушающий шум в подъезде.

– Там кто такой борзый? – раздался прокуренный, с диким хрипом голос. – Щас выйду и по башке настучу, урод!

– Черен, мать твою! – заревел Полозов по-пьяному. – Открывай, падла! Ты мне весь толчок говном залил! Трубу прорвало у тебя, а ты и нюх потерял!

На короткое мгновение наступила тишина. Хозяин, скорее всего, был не один, а со своей кодлой. Сразу не стал открывать, значит, опасается, что хату могут накрыть. Если это так, то гости могут уйти через окно. Тут и первоклассник спрыгнет вниз без боязни получить травму.

– Кто там разоряется? – это уже другой голос, более уверенный.

– Да сосед предъяву кидает, что сортир у него от меня заливает.

– Точно – сосед?

– Ну да, он же вечно пьяный шарахается, никогда его трезвым не видел.

Полозов улыбнулся самому себе, довольный импровизацией, которая удачно попала в струю. Этот болван Черен даже не различает голос своего соседа и незнакомого человека, с чистого листа сыгравшего пьянь.

– Подожди, я сейчас сам с ним разберусь.

Дверь неожиданно распахнулась, освещая небольшой пятачок, на котором стоял Олег, развязно облокотившись о стену. Молодой мужик в свободных «трениках» с двойной полосой и в тельняшке, мусолил во рту сигарету, оценивающе вглядываясь в того, кто нарушил посиделки. Поиграв бицепсами, мужик шагнул за порог и резко протянул руку, стараясь схватить Олега за вихор, и вдруг неожиданно почувствовал, что летит вниз. Вытянув в отчаянии руки, чтобы не грохнуться лицом в пол, он потерял контроль над происходящим. Упасть ему не дали. Стальные пальцы, собравшись в кулак, схватили его за тельняшку и развернули лицом к распахнутой двери. В висок уперлось что-то твердое, и это явно была не игрушка.

– Три шага назад, – приказал трезвый голос, – руки в гору, чтобы видел.

Полозов зашел в квартиру, одной рукой цепко держа за шкирку съежившегося мужика, а другая была занята пистолетом. Нащупав ногой дверь, с грохотом закрыл ее.

– Встал рядом, – приказал Олег голосом, который не сулил собравшимся в квартире ничего хорошего.

Их было трое: долговязый жердь с оплывшим лицом, как будто бухал, не останавливаясь, несколько дней; неприятный парень, похожий на хорька, выглядевший немногим лучше своего товарища, и тот самый мужик в тельняшке, в отличие от всех являвшийся, по мнению Олега, самым опасным. Вон как руки расписаны татуировками, от кистей до плеч. Да и морда протокольная, смотрит оценивающе.

В дальней комнате притихли две накрашенные молодухи. Они сидели на продавленном диване и прижимались друг к другу, испуганно глядя на происходящее.

– Ты тоже руки задрал, – напомнил Полозов. – Теперь все медленно идем в комнату.

Стараясь не вставать спиной к девкам, он проследил, чтобы троица расположилась за столом как можно ближе друг к другу, лицом к нему. По-прежнему держа их на прицеле, кинул через плечо:

– Вы, обе, собрать все ножи и вилки, забросить под диван. Живее, пока я добрый!

Девчонки, пришедшие в себя, сорвались с дивана и, как кролики под гипнотизирующим взглядом удава, выполнили требование Олега. Потом остановились, не зная, что делать дальше.

– Валите отсюда! – вполголоса сказал Олег, придав голосу побольше металла. – Забрали свои шмотки и сдернули отсюда в темпе! Дверь за собой закройте!

Подождав, когда стихнет дробный топот убегающих девиц, Полозов сел на диван, по-прежнему не снимая с мушки затихшую троицу.

– Кто из вас Черен? Только давайте без героического молчания, ладно?

– Я. Чего хочешь, борзый? – зашевелился долговязый.

– Руки на стол положили, все! Молодцы. А ты кто?

Ствол переместился на хорька.

– Чумой кличут.

Полозов не сдержал улыбки. Умеют в криминальном мире давать клички. Вот эта как раз подходит для неприятного урода.

– Козырь мое погоняло, фраер, – нехотя ответил мужик в тельняшке. – Ты к Черену пришел или просто так, по любопытству заглянул?

– Сначала с ним хочу побазарить, – кивнул Олег. – Как вышло так, что ты брата моего на пику взять решил? Ты уже совсем с катушек съехал, мразь, что пацана тринадцатилетнего за взрослого мужика принял?

– Ошибка вышла, все было совсем не так, – враз побледнел Черен и облизал губы. – Бес попутал рукой махнуть. Я не угрожал ему ножом.

– Он говорит, что ты хотел его на перо посадить.

– Да пацан от страха мог что угодно придумать, – Козырь попытался защитить своего дружка, позвоночником чуя, к чему идет дело. И как оно отзовется для него самого.

– Я брату верю больше, чем вам, – равнодушно ответил Олег.

Сухо кашлянул «Стриж», выплевывая сизый пороховой дымок. Черен брыкнулся со стула с дыркой в голове, по пути задев ногами стол. Загремели тарелки и стаканы, падая на пол. Чума подскочил на месте и тут же плюхнулся обратно, жалобно заскулил.

– Заткнись, урод, – прошипел Козырь, сам подобравшийся, как дикий зверь перед прыжком.

– Я не шутить сюда пришел, – пояснил Олег. – За такой косяк ответка всегда прилететь может. Вы очень меня разозлили.

– Да ладно, все же нормально, – попытался взять на себя функции переговорщика Козырь. – Твой брат волхвом оказался, нам тоже нехило досталось. Так что мы в расчете. Разбегаемся. За Черена не переживай. Это твое право. Он реально башкой стукнутый… был.

– Знаете, кто такой дед Фрол? – Полозову не нравились телодвижения Козыря, словно тот поджидал момент сделать какую-то пакость.

– Дед Фрол? Да этого старика кто только не знает. Странный он. – Чума обрадовался, что есть возможность оттянуть страшный конец, который он чувствовал по-звериному. Может, и пронесет смертушку. – Он в крайней десятиэтажке живет. Квартира…

– Все узнал, что надо? – Козырь едва заметно расслабил плечи после того, как Чума продиктовал адрес.

– Да, – Олег встал, отбрасывая в сторону стул.

Крышка стола перед ним вздыбилась, руша на пол остатки посуды и трапезы. Нога жестко встретила падающую мебель и откинула ее обратно. Одновременно с этим движением Олег открыл огонь. Харкающий свинцом ствол первым делом снял ломящегося в окно Козыря. Сжавшегося в комок Чуму Полозов застрелил последним. Контрольный выстрел в голову каждому, собрать гильзы и спокойно уйти, закрыв дверь. На улице все было спокойно. Его нисколько не беспокоила свершившаяся расправа. Контракт должен отрабатываться без малейших ошибок. Сказано – защищать наследника рода Назаровых любыми методами. Он и защищает. Дело ведь не только в том, что на него напали и чуть не убили. Способности молодого Назарова видели и почувствовали на своей шкуре уголовные элементы района. А чем меньше народу знает о нем – тем лучше для патриарха и самого Никиты.

Где-то вдали провыла сирена полицейской машины. Олег напрягся, но потом понял, что ее путь лежит совершенно в другом направлении. Сначала была мысль, что девицы могли побежать в околоток и поднять грандиозный шухер, но после некоторых размышлений он отбросил сомнения. Никуда они не побегут. Человек с оружием, вломившийся в дом, априори не будет вести разговоры за рюмкой водки. Ясно, чем может закончиться такой визит. Приехавшая по наводке полиция первым делом станет трясти именно тех, кто и заявил о конфликте в квартире. Шпана тоже не станет говорить о нем, потому что сама язык распустила, фактически сдав Черена. Так что своя жизнь дороже.

Стоя напротив двери квартиры таинственного деда Фрола, раздумывал, что же он, собственно, хочет узнать от хозяина. Слывший среди местных кругов странным и чудаковатым человеком, он ни разу не раскрыл свои способности. Только одно это наводило на интересные мысли. Откинув сомнения, Олег вдавил кнопку звонка до упора, слушая приглушенную плотной обивкой двери переливчатую мелодию. Неожиданно для него самого дверь распахнулась почти мгновенно, как будто хозяин стоял рядом и ждал.

Сморщенный старик отступил назад на пару шагов и скрипуче просмеялся:

– Заходи, потайник, не бойся. Только за пушечку свою не хватайся. Так и знал, что в покое не оставят.

Сохраняя на лице спокойствие и не задавая лишних вопросов, Олег шагнул в гостеприимно распахнутую дверь. Старик явно ошибся, принимая его за кого-то другого. И главную роль сыграло здесь письмо, переданное мальчишкой от господина Барышева.

Глава десятая

Албазин, октябрь, 2006 год

Настя сидела на перилах беседки и рассеянно смотрела на ужимки Григория, разминающегося перед комплексом боевых упражнений, после которых он планировал немного позаниматься по сбросу энергии через ауру. У него уже прилично получалось стравливать избыток «барды» через небольшой «клапан» в ауре в инфернальное пространство. Помимо этого Гришка довел до ума возможность выкидывать остатки на несколько секунд в прошлое через временной шаг. Теперь после занятий подросток не страдал ноющими болями в позвоночнике и в крестце. А остальных неудобств он как бы и не ощущал.

– Гриша! – склонив голову к плечу, Настя окликнула хекающего подростка, чтобы он обратил на нее внимание. – Гри-и-иша! Посмотри на меня!

– Чего тебе, сестра? – вытягивая руки ладонями вперед, выдохнул Григорий. – Не отвлекай меня.

– Как думаешь, с твоим этим Елисеевым можно познакомиться?

– Он тебя заинтересовал?

– Ну… Интересный мальчик! – покраснела Настя, уверенная, что Гришка не видит ее состояния.

– Мальчик! – фыркнул подросток, выкручиваясь по оси с таким напряжением, что захрустели позвонки. – Этот мальчик старше тебя на два года, у него полно девушек, из которых он умудряется выбирать себе подругу. Тебе это надо? Волочиться за ним в эскорте страждущих?

– Как знать, – покачала головой Настя, приходя в себя. Поболтала ногами, внимательно посматривая на туфли. – Он по какой специализации?

– Елисеев – волхв-стихийник. Его род служит клану Жилиных. Люди богатые, ни в чем себе не отказывают, тем более наследнику. – Гришка выдохнул из груди воздух и попробовал накачать себя энергией точку «уста», прочищая легкие, бронхи и горло. – Колька – старший в семье по прямой линии. Уверен, ему уже подобрали партию. Так что не мечтай…

– Вечно ты все испортишь, – надула губы девушка, но тут заголосил телефон Григория, оставленный рядом с Настей, чтобы аппарат не мешал заниматься. – Ого! Гриша, ты веришь в силу мысли? Елисеев звонит.

– Настюха! Дай сюда трубу! – кинулся к ней Гришка, но девушка со смехом спрыгнула с перил и умчалась за беседку, прижимая к уху телефон.

– Алло! Здравствуйте, Николай! Нет-нет, вы как раз попали по нужному номеру. Григорий сейчас не может, очень занят разработкой коротких магических команд для телепортации. Конечно, сложная работа… Меня Настя зовут. Да, я сестра его, двоюродная. И я очень рада, что познакомилась с вами. Передаю телефон…

Настя с победным видом показала Гришке язык и отдала мобильник, после чего с гордым видом удалилась в дом.

– Здорово, малой! – услышал он голос Кольки, слегка глуховатый, как будто тот говорил из закрытой бочки. В общении с Гришкой Елисеев постоянно напоминал ему о возрасте, словно стыдился, что возится с младшим кадетом. – Прикольная у тебя сестра! Нагловатая такая…

– Ты чего хотел-то? – недружелюбно прервал его Гришка. – Давай по делу, а то я остывать начал после разминки.

– Есть проблемка одна. «Мэджик бокс» перенесли на следующую пятницу. Не знаю почему, но вроде бы из-за каких-то проблем у иностранцев. Они все хотят выступать на каком-то до жути богатом соревновании во Франции, а здесь такая накладка… Попросили перенести на ранний срок.

– Ну и что ты истерику разводишь? – спокойно спросил мальчишка. – Готовься, тренируйся. По движку и ходовой ты своим технарям-волхвам все передал, что я говорил?

– Конечно. Посмеялись, но попробовали. Сказали, что толково придумано. Износостойкость резины повысилась, а на поворотах твои «жучки-компенсаторы» не дают машине уходить в завал. Пару секунд выигрываю.

– Вот видишь, не все так плохо. Там секунда, здесь одна – глядишь, и выиграешь, – пошутил Гришка.

– Не, там реально серьезные рейсеры приедут, – уныло проговорил Колька. – Ты не отказался от своей идеи?

– А какой смысл от нее отказываться? – удивился подросток. – Как договорились – так и будет.

– Ну, времени на подготовку меньше стало. Управишься?

– Не вопрос.

– Ладно, жди меня через час. Прокатимся еще раз до аэродрома, ты протестируешь свою наработку, продумаем стратегию.

Никогда бы Григорий не подумал, что умеет ревновать. Душевный шторм от одного только вида кокетничающей Насти с Колькой мог смести эту парочку на десяток метров от сверкающей «Фортуны». Ну что для него эта взрослеющая девица, сводящая с ума своими выразительными глазами и аппетитными формами под обтягивающими бриджами и кофточкой? Как бы «сестра», к которой не должно быть никаких чувств, кроме родственных. Кстати, Настя так и поступала, логично понимая, что Григорий не из тех мальчиков, к которым стоит применять свое обаяние. Все-таки кузен, о котором до сих пор никто и ничего не знал. Нет, о Старицких, конечно, известно, но только в общих чертах. Если бы Гришка набрался наглости расспросить о Насте у Оли, то узнал бы много интересного. Девчата между собой тайн не имели, и старшая сестра откровенно призналась, что Гриша – мальчик с перспективами, и защитить умеет, и есть у него настоящая дворянская стать. Жаль, что родственник… Почему «жаль» – для соображающего человека провести логическую цепочку не составит труда.

По каким признакам Настя рассудила о «дворянской стати» – история скромно умолчит, потому что Григорий нужные вопросы младшей сестре не задавал.

Угрюмо молчавшего всю дорогу молодого волхва старался растормошить Колька. Удивительное дело: Настя ему понравилась. Гришка догадывался, что старшенькая включила все свои куцые магические способности по завлечению перспективного наследника рода в крепкие сети обольщения. Мальчишка едва кривил губы, чтобы не рассмеяться наивности старшего кадета. Самое интересное его ждало в дальнейшем. Настя – барышня настойчивая, если увидит шанс выскочить на новый уровень своего жизнеобеспечения, добьется своего. Наверное… Ведь Григорий не знал всех способностей сестер Хомутовых. Глядишь, и Ольга подтянется, чтобы вырваться из долговой кабалы, навешанной кредиторами их папеньке. Не все так безоблачно было в их семье…

– Ты против, что ли, Старицкий, чтобы я с Настей встречался? – косо поглядел на Гришку старший кадет, стараясь не отрывать взгляда от трассы.

Именно так: с Настей. Не с Настюхой, как привык пренебрежительно отзываться о своих подругах молодой аристо. Ленуха, Катюха и так далее по списку.

– А ты сам каких отношений хочешь? – поинтересовался Григорий. – Просто голову девке задурить или что-то серьезное?

– Ну, ты сказал! – заржал Елисеев. – Какие серьезные отношения в пятнадцать лет? Она же еще в совершеннолетие не вошла. Не дурочка, как некоторые, не спорю, но слишком молода. Я имел в виду дальнейшие перспективы. Ты видишь, я тебя спрашиваю, как родственника, а не использую всю мощь своего положения.

– Мне на твое положение наплевать, ты же знаешь, – усмехнулся Гришка. – За сестер я любого порву, не поморщившись.

– Порвешь, порвешь, – задумчиво кивнул Елисеев, выскакивая из длинной вереницы машины, втягивающейся на мост. Его кар, взревев как турбореактивный самолет, пошел на обгон, пока встречная полоса была относительно свободной. – Только глупый ты, кадет. Самоуверенность через край хлещет. Иногда по сторонам посматривай. На Силу всегда другая Сила найдется. Это я к тому, чтобы ты потом не разочаровался. А с Настей я попробую… Обещаю, что рук распускать не буду и, как истинный рыцарь, попробую привлечь ее внимание.

Гришка сдержался, чтобы не расхохотаться. Попробует он! Нет, как же Настя здорово пользуется чарами! Как ловко подсадила напыщенному аристо в ментальное поле плетение «влюбленный дурачок»! Его почти не видно, хорошо замаскировалось в ауре, слившись своим изумрудно-фиолетовым сиянием со всполохами внутренних органов.

На заброшенном аэродроме они сегодня были не одни. Два расписанных и оттюнингованных до неузнаваемости спорткара уже наворачивали круги по бетонным плитам. Еще пара машин – «Ладога» белого цвета с необычными обводами и высоким клиренсом и «Рено-Соболь» – приткнулись возле здания контрольного пункта. Трое молодых парней и две девушки с увлечением разговаривали друг с другом, нисколько не обращая внимания на рычащую парочку соревнующихся.

– Ого! – присвистнул Елисеев, подгоняя машину к КП. – Сегодня здесь аншлаг. Краусе, Вяземские… Логиновы тоже решили поучаствовать? Хм…

Появление Кольки молодежь встретила с веселыми восклицаниями и приветствиями. С парнями он обменялся крепким рукопожатием, а девушек поцеловал в щечку. Григорий вылез из салона чуть погодя, когда утихли первые эмоции от встречи.

– Ты зачем этого шкета с собой захватил? – весело спросил один из парней, чем-то похожий на Пашковского Димку, такой же спортивный и подтянутый. Одна из девушек висела на его руке и с любопытством смотрела на подошедшего мальчишку. – Он твой личный техник?

Смеялись беззлобно, расслабленно. Ну и что здесь такого? Молодежь собралась в последние сентябрьские денечки с пользой провести время на открытом воздухе, шашлыки покушать, водочки тяпнуть. Вон, мангал уже дымит вовсю, пожирая кучу дров; столик раскинут, а на нем закуски, бутылки.

– Это мой талисман, – ухмыльнулся Колька. – Знакомьтесь, Григорий Старицкий, вместе в гимназии учимся, только курсы разные. Начинающий волхв.

– Коллеги, выходит? – еще один аристо – блондинистый парень, стоявший чуть поодаль с бутылкой пива в руке, подошел к Гришке и оценивающим взглядом просканировал с макушки до пяток.

Гришка намеренно не стал закрываться, показывая, что в его подготовке существует масса недочетов. Дырки в ауре, слабенькие накопители Силы. Амулет, что ему подарил дед Фрол, отлично закрывал основной центр дара, и заметить его действие мог только квалифицированный и опытный волхв.

– Ну да, уровень чуть выше начального, что для гимназиста третьих-четвертых классов несколько непривычно, – хмыкнул парень с бутылкой. И протянул свободную руку Гришке: – Константин.

Гришка назвал себя и стал знакомиться с остальными. Девушку, которая висела на руке атлета, звали Аленой, а вторую, скромную кареглазую шатенку с невероятно застенчивой улыбкой, – Вероникой. Атлет представился просто: Алекс. Парень, держащийся рядом с Вероникой, был из рода Логиновых, и его фотографию, кажется, Гришка видел в Сети. Года два назад в Албазине произошел большой скандал с участием этого юноши. На проезжей части сбили женщину, и автомобиль, которым управлял Андрей Логинов, второй из сыновей графа Логинова, скрылся с места аварии. По горячим следам удалось найти виновника, но отец подключил все свое влияние и мощные связи, отмазал парня, уплатив внушительные отступные. Женщина осталась жива, но потеряла руку. Особенно возмущалась купеческая гильдия, не упускавшая ни единого случая, чтобы залезть под шкуру аристократам. Господин Белояров, тот самый влиятельный купец, про которого рассказывала Настя, даже на свои средства организовал кампанию по новому расследованию, но потом все заглохло. То ли с самого верха надавили, то ли сам Белояров понял бесперспективность акции. Зачем властям кипящие страсти в небольшом, по меркам России, городе?

Остальных парней, включая двух гонщиков, которые закончили прогон своих машин, и подошли к друзьям, Гришка как-то особо и не старался запомнить. Обыкновенная дворянская молодежь, старше его на четыре или пять лет, вполне себе самостоятельные люди, уверенно смотрящие в будущее. Ну да, с такими-то связями и мощной поддержкой родов.

Оказывается, ребята, которые катались по бетонке, были техниками. Они тестировали машины, но Гришка заподозрил, что в недрах гоночного железа стоит не один десяток магических плетений. Они так и фонили артефактами. Непонятно, разрешено это правилами или нет. Если все открыто для взора волхвом – значит, можно. Одна из машин – «Касатка», прямой конкурент изготовителей «Фортуны» – принадлежала Андрею Логинову, а вторая красотка – итальянская «Берлинетта», модернизированная, с улучшенной ходовой частью и мощным движком – самому Алексу Вяземскому. Где он ее раздобыл, по каким каналам – оставалось загадкой. Российский автопром мог удовлетворить любой каприз любителей быстрой езды и добился существенного прорыва в сегменте гоночных машин. Потому и не глядели аристократы и купцы в сторону западных аналогов.

Пока шашлык еще не был готов, молодые люди разбились на группки по интересам, а Гришка решил поговорить с Константином. И первый вопрос он задал как раз по допуску магических плетений в процесс гонки.

– Да, в этом заинтересованы все участники. Волхвы проверяют свои наработки, гонщики получают призы и известность, – Константин перевернул шампуры с мясом. Вызвавшись главным по шашлыку, он взял к себе в помощники Гришку. – Присутствие жюри из уважаемых волхвов не допускает использования плетений, не оговоренных заранее. В общем, существует ряд ограничений: не воздействовать на окружающую среду, которая может повлиять на результат гонки, не использовать мощнейшие артефакты из арсенала техномагии.

– А плетения, встроенные в двигатели, или руны? – допытывался Гришка.

– Руны не запрещены, – кивнул Костя. – Они больше защитную роль играют, от внешних атак.

– Случаи нарушений были?

– Да они на каждой гонке случаются! – засмеялся волхв. – Особенно в тех, где призовой фонд разыгрывают. Конечно, проверяют тщательно, но ты бы знал, как изощряются рейсеры, чтобы прийти в тройке. Ух! Запах-то какой!

Костя втянул в себя щекочущий ноздри аромат мяса и углей, зачем-то подмигнул Гришке.

– Пиво пьешь?

– Не-а, – отрицательно замотал головой мальчишка. – Рано мне еще алкоголь употреблять.

– Как знаешь, – ловким движением, словно ниоткуда, Константин выудил бутылку «Бархатистого Амурского», свернул винтовую крышку и припал к горлышку.

– Телепортация? – догадался Гришка, восхитившись, насколько элегантно собеседник провернул трюк с переносом физического объекта из какой-то точки пространства.

– Угу, – кивнул Костя. – Специализация у меня такая. Обучаюсь в Высшей имперской академии, четвертый курс. Кстати, моя дипломная работа будет. Вот и набиваю себе руку.

– А где находился объект? Как ты пробиваешь тоннель к нему от себя? Маячок стоит, или какой другой опознаватель? – засыпал Гришка вопросами парня. – Или есть другой способ?

Как пояснил Костя, стараясь говорить понятно, старательно избегая академических терминов, для демонстрации фокусов достаточно зафиксировать маячок на каком-то предмете, чтобы в результате пробития канала он сам выскочил в нужную точку. Однако спонтанно так не получится. Выдергивая физическое тело со своего местонахождения, волхв очень рискует получить направленный динамический удар от грубого вмешательства в матрицу пространства. Что-то вроде кувалдой по лбу. Особенно, если не знать, где находится искомый предмет. Взбаламутить материю легче легкого, а проблем потом не разгребешь. Поэтому телепортацией и основами перемещения предметов в пространстве мало кто интересуется. Магов-портальщиков в мире очень мало. А уже себя перекинуть – это вообще нужен высший класс.

– А с пивом все просто, – улыбнулся Костя. – В моей машине, в багажнике целый ящик. На всех бутылках маячки висят. Вот и развлекаю ребят. Девчатам очень нравится.

После небольшого застолья Гришка с Елисеевым сели в «Фортуну» и умчались в сторону заранее выбранной сопки, где младшему кадету предстояло провести несколько экспериментов. Константин с подозрением посмотрел вслед машине и задумчиво произнес:

– Кажется, Николай решил преподнести нам сюрприз. Готовьтесь.

– Думаешь, этот щегол что-то придумает? – скептически скривился Алекс. – Надеюсь, ты его уже прощупал?

– Разве нет? – пожал плечами волхв. – Чего бы ради я с ним шашлыки жарил? Простой обладатель дара, ничего примечательного. Как бы…

– А что же ты про сюрприз говоришь? – заинтересовалась Вероника.

– Да потому что этот малой умело скрывает свою истинную силу. У него есть какой-то артефакт, гасящий ауру до нижних пределов. Именно по интенсивности ментального излучения мы и определяем ранг волхва. Наверное, амулет с собой носит. А раз есть амулет, возникает сомнение в заявленных параметрах Силы. Пацан намеренно принижает свои умения. Елисеев знает, чего ожидать от своего помощника. Смотрите, куда умотали. Почти до Кудрявой сопки. С кем пари заключить – Николай один приедет?

– И что может придумать пацан? – включился в разговор один из техников. – Если он начнет воздействовать стихиями на результат гонки – Кольку снимут с дорожки, вот и весь фильм.

– Не будет он так подставляться, – задумчиво пробормотал Константин, крутя пустым шампуром между пальцами. – Этот малец долго у меня выпытывал все нюансы. Что-то другое парни задумали.

– Ну, Костя, уж твои-то наработки никак не переплюнуть, – легкомысленно произнес Алекс, обнимая крепче обычного Алену. Девушка особо не сопротивлялась, но с интересом смотрела на приближающийся кар Елисеева.

– А где ты мальчика потерял? – сразу же спросила она Николая, как только он вылез из машины.

– Да он решил позаниматься по своим наработкам, – махнул рукой парень, старательно избегая пристального взгляда Константина. – В гимназии частенько дают задания скастовать необычные плетения. Так, легкое развлечение. Пацан боится, что может напортачить и нанести вам вред.

– Он стихийник?

– Не только. И с рунами работает.

– Многостаночник? – заржал Алекс, но его шутку никто не поддержал. Константин даже головой покачал, словно поражался легкомысленности друга. А вот Колька Елисеев с тревогой посматривал за волхвом. Коллега-чародей по ремеслу свой статус держал высоко, да еще обладая редкой специализацией, сразу же позиционировался шестым рангом. Опасный тип. И соперник серьезный. Тачку Алекса наверняка нафаршировали различными артефактами, и в этом году он мог взять «Мэджик бокс» или одно из призовых мест.

– Ну, будем спарринг проводить, или после шашлыков желание пропало? – Колька оглядел друзей. Для тестирования своих заклинаний Гришка просил провести парочку заездов. Почему бы и не попробовать? Вот и заводил специально потенциальных соперников.

Алекс и Андрей согласно кивнули. Отцепившись от своих подруг, они направились к своим машинам.

«Только бы получилось, – подумал про себя Колька. – Иначе Костя укатает нас. Он что-то заподозрил и будет внимательно следить за гонкой».

Приникнув к биноклю, Гришка понял, что спарринг гонщиков начался. Пока тачки раскатывают по бетонке, у него будет несколько минут, чтобы подготовиться. Неприятным сюрпризом стало нахождение среди молодежи сильного волхва, почти стоящего на седьмой ступени. Телепортатор – человек уникальных возможностей, обладающий мощными знаниями о физической природе вещей. «Обыкновенные» волхвы не слишком-то спешат изучать эту дисциплину. Константин со своим даром чем-то схож по многим параметрам с Гришкой и даже может блокировать все его кастования. Или просто сообразит, с кем столкнулся в противостоянии. Не хотелось бы такого развития варианта.

Откинув от себя ненужные мысли, Гришка сосредоточился на своих ощущениях. Люди, далеко не чародеи, если бы попытались понять, что видит сейчас подросток, представили бы картину очень забавную. Это было бы похоже на трехслойный пирог в разрезе, мерцающий в темноте красным, желтым и зеленым цветами. Для простоты восприятия Гришка обозначил зеленый как прошлое, желтый соотносился с настоящим временем, а красное поле, самое обширное, стало будущим с несоизмеримо огромным количеством вариантов. Мальчишке стало страшновато. Предстояло через ментальное поле войти в инфернальную прослойку, то бишь в некий «предбанник» потустороннего мира. Далеко заходить он не собирался, зная, что и в таком случае контролеры-волхвы не смогут понять, что же произошло с некоторыми машинами. Совмещая несовместимое, он рисковал не только своей жизнью, но и жизнями тех ребят, которые сейчас смеялись, пили пиво и вино, наслаждались жизнью. По-хорошему, нужен контроль со стороны более опытного и искушенного в магии волхва. Гришка понимал, что за такие художества ему голову снесут, не глядя на возраст. Иерархи очень не любят, когда кто-то использует плетения, не входящие в реестр разрешенных и допущенных к употреблению во благо общества. А здесь предстояло совершить кощунство, если не преступление. С Навью могли работать только некроманты, но таких людей в мире очень мало. Эта категория магов готовилась в стенах самых солидных магических учреждений в Париже, Мюнхене и Петербурге. Днем с огнем не сыщешь таких специалистов. Они нарасхват в военных ведомствах, в МВД и в медицине.

Глубоко вздохнув, он прочно утвердился на пятой точке, прислонившись к дереву. Внутренним взором было прекрасно видно, как на желтом поле крутятся три продолговатые мошки, к которым он прилепил своих «жучков»-информаторов; именно им предстояло отслеживать каждое мгновение гонки, причем садиться они должны только на тачки соперников. Колькина «Фортуна» уже давно помечена нужным маркером. Помимо «шпионов», вслед за ними улетели черные кляксы «осьминогов», которым и предстояло стать некими проводниками инфернального всплеска и блокираторами времени. Аура потустороннего мира должна погасить вмешательство несанкционированного плетения и поглотить всю энергию, которая выплеснется в ходе эксперимента. Она должна исчезнуть без следа. И тогда необъяснимая задержка машин на финише не заинтересует волхвов. Мало ли что бывает: водитель расслабился, совершил ошибку в вождении, соперник применил нужное кастование. Объяснений много, выбирай любое, лишь бы убедительно звучало.

Пора начинать. Мошки выровнялись на одной линии и понеслись вперед. Как утверждал Колька Елисеев, «Мэджик бокс» построен по челночному способу. Туда-сюда некоторое количество раз. В среднем – четыре ходки. Успеет. Кастование началось с осторожного вскрытия межвременных слоев. Действуя подобно хирургу, Гришка даже чувствовал, как крупные капли пота скатываются по лицу. Ментальные ощущения почти такие же, как и настоящие, физические. Инфернальное пространство дохнуло невозможным холодом, мгновенно начавшим «поедать» ауру. Машины успели сделать первый оборот. Колька шел вторым, но даже неискушенный в таких вещах Гришка понял, что с ним играют. Мощность артефактов, напичканных в ту же «Берлинетту» Вяземского на несколько рядов превышала те, что стояли в «Фортуне». Но время – самый ужасный и мощный механизм, которому даже сильная магия не сможет противопоставить ничего. Время как хищник, жрет материю, подчиняет себе Вселенную. Ни один артефакт не устоит.

Крупная дрожь внезапно пробила подростка. Холод цепкими ладонями обхватил голову и стал перебираться вниз, разрушая защитную оболочку. Насыщенное энергией рабочее поле тревожно загудело и затрещало, разбрасывая разноцветные искры в разные стороны. Это было красиво, но и тревожно. Краешком сознания Гришка осознавал, какая концентрация магического проявления скапливается на сопке. И это тоже беспокоило.

Третий оборот, последний. Пора капсулировать два шустрых объекта. Колька уже идет третьим, но отставание небольшое. Так и было задумано. Гришка заранее проработал с ним тактику поведения на финише. Если будет проигрывать, не стоит лезть на обгон или втискиваться в плотный ряд финишеров. Лучше выбрать свободный коридор и держаться его до последнего рывка. Сейчас как раз такой случай. Алекс и Андрей, чувствуя победу, выжимали из артефактов и рун последние силы. Еще несколько секунд – и они пропадут, истают в пространстве.

Поймав в кокон «Берлинетту» и «Касатку» Логинова, Гришка активизировал капсулирование на две секунды. Человеческий глаз не сможет уловить незаметное искажение пространства и времени. Что такое две секунды? Один удар сердца, нажатие пальца на спуск фотоаппарата. Ничто. Но Колька воспользовался этим моментом, и его «Фортуна», взвывая на форсаже, вылетела вперед, пересекла жирную белую черту, означавшую финиш, и залихватски развернулась на узком пятачке.

А вот теперь срочно залатать дыры в пробое, иначе такой выхлоп получится – вся приграничная зона в панику впадет. Зачем портить ребятам выходной день? Гришка излишне суетливо стал выводить руны «защита» и «барьер», стягивая разрыв, одновременно стравливая энергию в черную ледяную прорву. Пусть там гремит и взрывается. В Нави без этого веселья хватает, никто не обратит внимания.

Из неподвижности Григория вывели жесткие удары по щекам. Открыв глаза, увидел перед собой озабоченное лицо Кости. За ним маячили Колька, Андрей Логинов и почему-то – Вероника. Девушка решительно отодвинула волхва в сторону и опустилась на колени перед мальчишкой. Ее тонкие прохладные пальцы приподняли Гришкины веки, потом мягкими подушечками прижались к вискам.

– У него температура, – удивленно произнесла Вероника. – Странный жар. Кожа сухая, пульс учащенный. Аура вся в лохмотьях. Ты что, мальчик, здесь творил? Почему без догляда опытного наставника? Ой, дурачок!

– Да все сейчас в норму придет, – хрипло произнес Гришка, с удовольствием глядя на девушку и слушая ее голос. Какая она все-таки приятная… – Это у меня побочная реакция на плетения повышенной сложности.

– Не знаю, что вы сотворили, – веско произнес Константин, – но победа Елисеева как-то связана с самочувствием этого пацана. Куда сбросил энергию, чудак?

– Секрет, – улыбнулся подросток. – Спасибо, Вероника, мне уже лучше. Чувствуешь, температура спадает?

– Можно просто – Ника, – улыбнулась в ответ девушка. Судя по ее ауре, она относится к лекарям, и довольно сильным. Не ниже четвертого ранга. Силу берет из земли, умело ее перерабатывает и при этом не теряет своей энергии. – Действительно, жар спал, пульс восстановился. Ауру я тебе сейчас подправлю. Честно, не могу понять, что с ней произошло.

– Слегка переборщил с кастованием, – признался Гришка, скосив взгляд на Константина.

Волхв скрестил руки на груди и хмуро оглядывал окрестности. Вроде бы никаких признаков буйства стихий, лес, покрывающий вершину и южный склон сопки, стоит на месте, поверхность земли не изрыта взрывами и огненными выплесками. Все чинно, если не считать бледного пацана, привалившегося к дереву, и победы господина Елисеева, которого он не считал фаворитом предстоящих гонок. Константин объективно смотрел на вещи. Алекс Вяземский – один из лучших рейсеров Албазина, именно он может дать бой иностранцам, которые уже подтягиваются в город. Колька может бороться лишь за высокие места за чертой призеров. Вот так. А сегодня он, вопреки логике, «сделал» отличных гонщиков. На флажке, как говорят. Протягивая логическую ниточку от финиша Елисеева до состояния молодого волхва, можно сделать простой вывод: парни придумали великолепный ход, следы которого он, без пяти минут дипломированный телепортатор, не может найти. Нет, правильнее будет сказать, что эти следы есть в виде остатков рваных энергетических потоков, вьющихся в пространстве. Мелкая волшба, если пристально смотреть только на эти артефакты. Но со слабым энергетическим потенциалом пацан не должен был привести своего дружка к победе. Витающие в воздухе остатки плетений никак не тянули на мощную атакующую магию, которая каким-то образом подействовала на лидеров.

– Идти можешь? – спросил он.

– Без проблем, – кивнул Гришка. – Спасибо, Ника. У тебя легкая рука.

– Аура почти затянулась, – встала девушка и оглянулась. – Кому-то нужно освободить место в машине. Мальчику нужен небольшой отдых.

– Я пройдусь пешком, – тут же откликнулся Константин. – Андрей отвезет тебя, а потом вернется за мной.

Оставшись наедине с Гришкой, Елисеев не сдерживал эмоций. Вырванная на последних метрах победа настолько его воодушевила, что он стал строить наполеоновские планы в предстоящих гонках. Григорий его восторгов не разделял. Откинувшись на кресле, мальчишка анализировал последние события. Играть с потусторонней Силой оказалось опасно и чревато для здоровья. Даже такая сильная лекарка, как Вероника, с трудом совладала с восстановлением ауры, хотя и виду не подала, что ей тяжело было латать в ней дыры. Энергетические каналы только-только начали свою оздоровительную деятельность, улучшая самочувствие.

– Как это выглядело с твоей стороны? – прервал он поток слов. – Что ты чувствовал?

– Да я вообще не понял, что произошло. Действовал по твоему плану, держался в коридоре на хвосте у Андрея. С Алексом такой номер не проходит. Он всегда сбрасывает преследователя. А вот Логинов ошибся, дал коридор, – старший кадет покачал головой, и, не отрывая взгляда от заросшей жесткой степной травой колеи, добавил: – Сначала мне показалось, что вокруг нас завихрился воздух, но на такой скорости фиг что разберешь. Может, это от быстрой езды, а может, галлюцинации какие, или тепловые завихрения. А потом все вокруг меня замерло, словно нажали стоп-кадр. Я не защелкал клювом и дал газу. Пролетел между Алексом и Андреем, ну а там финиш.

– Интересно, если ты ощутил остановку времени, что они могли увидеть? – задумчиво произнес Гришка. – Ты расспрашивал?

– Да ты видел бы их рожи! – захохотал Елисеев. – Финиш – вот он, рукой подать, и вдруг я вырываюсь из коридора!

– Какой было видение ситуации с их стороны? – Григорий надавил на излишне радующегося Кольку. – Мне это важно знать. Они же говорили что-то, или молчали, как рыбы?

– Их Костя расспрашивал и все время в твою сторону смотрел. Алекс ничего не понял. Он так и сказал. Никаких ощущений. Да и что он может почуять? Вяземский – слабый одаренный. Почти никакой. Единственная его сила – деньги рода. А вот Логинов почуял. Говорит, воздух перед ним стал похож на кисель, такой же вязкий. Но это всего лишь одно мгновение, а потом все стало прежним. Только меня вперед пропустили. Самое главное: они даже и мысли не допустили, что проиграли из-за твоих штучек. Стали разбирать ошибки и сошлись во мнении, что сами виноваты. Дали мне оперативный простор.

– Ты говорил, что гонки проходят попарно, – напомнил Гришка.

– Ну, так и есть. А обычно мы по трое-четверо гоняем. Вот Вяземский и Логинов всегда в спарке ходят.

– Поэтому тебя и зажали, не давая коридор, – кивнул подросток. – Значит, никаких подозрительных магических воздействий они не обнаружили?

– Нет, – помотал головой Колька. – Точно, не поняли. А вот Костя будет копать.

– Кстати, а чей род он представляет?

– Краусе. Только помогает Алексу, ну, и заодно Андрюхе. У него с Вяземским какие-то особые отношения.

На мгновение Гришка задумался, вспоминая, где мог слышать фамилию Константина. Память, немного посопротивлявшись, подсказала. Об этом роде рассказывал атаман Данилов, и понемногу – Тагир и Кирилл. Сами по себе члены рода не представляли собой что-то значимое, засветились лишь на светских раутах да различных благотворительных акциях. Да еще в конкурсах девушки рода постоянно участвуют. Не блистая особой красотой, они все равно старались засветиться ради будущей партии с каким-нибудь знатным дворянином. Краусе уже третье столетие верно, до собачьей преданности, служат Китсерам. И вот именно из-за этой фамилии Гришка напрягся. Взрослые друзья-потайники ему ничего не говорили о многочисленных проблемах с этим кланом, но из отрывочных разговоров мальчишеский ум вынес суждение: Китсеры опасны своим стремлением нанести вред лично ему. Зачем-то он нужен богатому клану с немецкими корнями. Только после переезда в Албазин и разговоров с Олегом Полозовым Гришка узнал многое из давней истории противостояния. Появление Кости на горизонте, пусть и случайное, могло изменить многое в жизни подростка. А это означало одно: нужно очень осторожно применять свой дар. Сегодня он чуть не засветился по полной.

– А он непрост, этот пацан, – задумчиво проговорил Константин, глядя на девушек, прибирающихся после пикника. Парни сложили стол, закинули его в багажник белой «Ладоги», помогли перетащить картонные коробки, сложив в них пустые бутылки и грязную пластиковую посуду. Техники-водители разобрали мангал и отошли в сторону, закурив на ходу.

– Чем же он непрост? – отряхивая руки от налипших крошек, спросил Логинов. – Обычный подросток с большим самомнением. Я-то понял, что он хотел повлиять на результат гонки, но чуть сам себя не угробил.

– Значит – сумел, – усмехнулся волхв.

– О чем ты говоришь? – к ним присоединился освободившийся Алекс. – Мы сами лоханулись, дали ему чуть больше просвета.

– На ваших машинах стоят самые наилучшие плетения, блокирующие влияние чужих атакующих заклятий! Ни единого шанса не было повлиять на результат! – воскликнул чуть громче обычного Константин, но сразу же осекся, чтобы не привлечь внимание девушек. – Но это случилось!

– Ты всерьез веришь, что атака была? – нахмурился Андрей. В отличие от своего друга Вяземского, он не отмахивался от подозрительных вещей, которые могли навредить лично ему или его семье. Даже свою «Касатку» он причислял к своему роду.

– Очень сильная атака, – кивнул Костя. – Этот Старицкий сумел каким-то образом стравить всю энергию, но не в землю или в воздух. Как будто пылесосом куда-то засосало. Интересный случай.

– Ладно, допустим, что так и было, – поморщился Алекс. Он-то считал, что поражение полностью лежит на их с Андрюхой несогласованности. – Тогда что применил пацан? Я тебе говорю: не было атаки! Ты можешь даже проверить: ни один скрипт не нарушен, ни одно плетение не перегорело!

– Я проверил, – спокойно ответил волхв. – Действительно, все в порядке. Загадочный случай, очень загадочный… Надо кое с кем проконсультироваться.

– О чем, мальчики, спорите? – Вероника подошла и навалилась на плечо Андрея, с любопытством уставилась на Костю. – Обсуждаете причину своего незапланированного поражения?

– Скорее, удачу Елисеева, – усмехнулся Андрей, ласково посмотрев на девушку. – И его помощника-волхва. Рассуди наш спор. Костя утверждает, что мы проиграли из-за пацана, Алекс упирает на нашу несогласованность.

– На первый взгляд, вы действительно ошиблись на финише, – задумчиво ответила Вероника. – Николай мог победить только в том случае, если бы каждый из вас сбросил скорость синхронно. Но вы же ее не сбрасывали?

Оба гонщика одновременно замотали головами, а Константин с небывалым интересом взглянул на девушку.

– Я педаль газа до самого низа утопил, – Алекс даже руками замахал.

– Ну… – протянула Вероника, – я девушка глупая, в технике мало что понимаю. Если бы была возможность, то я бы проверила финиш посекундно. Где-то здесь кроется отгадка.

– Разбег во времени? – нахмурил брови волхв и вдруг прищелкнул пальцем. – Ты умничка, Ника! Но тогда получается, пацан имеет ранг иерарха? Играть со временем под силу только таким монстрам! Да ну, этого быть не может!

– Мальчик силен, но умеет скрывать свой потенциал, – кивнула девушка. – Только сейчас аура была настолько истрепана, что я боялась за его состояние. Но уже через несколько минут он ее восстановил. Значит, резервы Силы никуда не делись. Конечно, я помогла, но контроль над процессом оздоровления держал именно он. Кстати, недавно читала старинный манускрипт по средневековой медицине и нашла любопытную теорию, что в случае контакта с потусторонними проявлениями ауру просто разрывает на части. Она не выдерживает атаки сил, принадлежащих иномирью. Но это всего лишь теория, еще раз говорю. Очень опасные эксперименты до добра не доводят.

– А у нас в Албазине есть некроманты? – Костя заинтересовался неожиданными выводами Вероники, и в его голове стали складываться кусочки мозаики, пока еще неполные, но обретающие смысл.

– Нет, – покачала головой девушка. – Если тебя так интересуют некроманты, поговори с профессором Лапотниковым. Может, подскажет тебе идеи.

– Кто это такой?

– Профессор медицинских наук. Работает и преподает в Медицинской академии. Знаешь?

– Ага, понял. Спасибо за подсказку. Заскочу к нему.

– Поехали домой, брат, – засмеялся Алекс. – Ты уже заговариваться стал! Обычный кадет, только-только овладевает Силой! Да ну, не страдай паранойей! Колька нас сделал из-за одной глупой ошибки. Мы разберем ее, и все станет понятно.

Константин сел в машину, но не торопился включать зажигание. Он дождался, пока небольшая вереница машин вытянется в сторону старого шлагбаума, взял мобильник, лежащий на пассажирском сиденье, набрал номер и после недолгого молчания произнес:

– Надо встретиться. Кажется, я наладил контакт с тем пацаном, за которым вы усиленно следите. Думаю, что это он и есть. Да, я уверен, что разговаривал с Назаровым. Слишком много совпадений… Хорошо, через два часа я подъеду.

Албазин. Полозов

– В двадцать девятом году в Ташкенте был сформирован Отдельный сводный корпус под командованием барона Мамонтова, на который возлагались особые поручения: ликвидация багдадских эмиссаров, баламутящих воду в приграничных вилаятах Афганистана, и колдунов, замешанных в провокациях против наших войск, стоявших на линии «зеленого пояса». Ташкент являлся прифронтовым городом, и потому в Генштабе посчитали необходимым укрепить его как можно лучше, – дед Фрол вытянул губы дудочкой и отхлебнул из чашки дымящийся чай. – Стянули войска. Как помню, Седьмой артиллерийский полк, Шестая казачья дивизия, семиреченские казаки, уральские – все там были. Сила страшная, даже не обращая внимания на две пластунские дивизии и один авиационный полк. Если ты интересовался историей, то должен знать, что «зеленый пояс» из мусульманских стран удавкой стягивал подбрюшье Средней Азии, и ее надо было рвать сразу, не продлевая удовольствие на несколько лет. Но прежде, чем вступить в войну с ушибленными на голову исламцами, предстояло как следует проредить грядки. Поэтому и создали бригаду егерей. Комплектование было жестким. Туда нужны были люди сильные, хорошо знающие горы и умеющие по ним передвигаться. Тот, кто не боялся высоты, не страдал горной болезнью. Ну и в придачу к ним – волхвов. Куда же без них…

Хозяин скромной квартиры заквохтал от смеха как курица, но сам не спускал глаз с невозмутимо пьющего чай с печеньем Олега.

– Активно мы начали работать с тридцать первого года, когда полностью были укомплектованы. Рейды к предгорьям Памира, к Амударье, даже в Загрос пытались ходить. Потом бригаду разбили на две полноценных боевых группы. Одна должна была пройти вдоль границы на восток и затем свернуть на юг и через Гиндукуш вывалиться в Афганистан. Вторая же отвлекала эмиссаров своими маневрами по Каракоруму. Тем ребятам досталось, что и говорить. Потеряли многих, но задание выполнили. Я шел в восточной группе с самим бароном, которую укомплектовали очень сильными волхвами. Нас было пятеро, все друг друга стоили. Ранг не ниже шестого-седьмого. Помощники имели пятый, не меньше. Хотя по потенциалу все могли стать архимагами играючи. Война, знаешь ли, способствует развитию умений.

– Именно там вы и познакомились с дедом Кондратия Барышева? – наконец, спросил Олег, отставив чашку в сторону.

– Семен Андронович Барышев… – тягуче, с теплой интонацией протянул старик. – Да, хороший мужик был, офицер, скалолаз от Бога! В Кундузе, помню, нарвались на пуштунов, воюющих на стороне «зеленого пояса», да еще с парочкой сильных колдунов. Засели на перевале, застопорили все наше движение. Стреляем друг в друга, боеприпасы переводим. Пробовали минометами снять заслон, да толку в этом никакого. Уходят, паразиты, в дыры, в расщелины, пережидают обстрел, а потом снова встречают нас фланкирующим огнем. Вот и вызвался Семен Андронович ударить им в спину. Уж мочи не было сидеть на одном месте под солнцем. Одна соль на гимнастерках, воды почти не осталось. А граф Самохвалов – он у нас ведущий волхв был – предупредил о спешащей к пуштунам помощи. Если не успеем скинуть гадов в ущелье – хана нам придет. Магометанские колдуны шалят, боевые плетения кидают без устали. Замучались щиты выставлять, солдат прикрывать. Силы-то тоже не бесконечны. Ну, я пошел с Барышевым. Страху натерпелся, когда на вертикальных стенах висели, аки мухи. Пусть и страховка была, да малейшая ошибка могла половину отряда вниз утянуть. Пронесло. Выбили мы гадов с перевала, прорвались в долину, где соединились с союзниками-партизанами. Эх, молодость!

Старик замолчал, закрыл глаза на мгновение, распахнул их и неожиданно схватил своими необычайно гибкими пальцами запястья Полозова. Притянул к себе.

– Ты, мил человек, всерьез думаешь, что я мальчишку изничтожить решил? – мрачно спросил он. – Думаешь, я не понял, кто передо мной на пороге стоял? Все я просчитал. Не умеет он еще скрывать свою суть, горит ярко перед каждым встречным, факелу подобно. Нельзя так в его положении себя показывать. Помочь ему надобно.

– Мне непонятна роль Барышева и ваша во всей этой истории, – честно признался Полозов, – и пока вы не представите мне доказательства, что не ведете какую-то игру против клана Назаровых – подозрений не сниму.

Старик убрал руки и откинулся на спинку стула. Усмехнулся, что-то думая про себя. С этими потайниками никакого сладу. Доверяют только своим звериным инстинктам и дьявольскому чутью. И стреляют без предупреждения. Насчет последнего утверждения Фрол поспорил бы, потому что гость уже с самого начала сидел опутанный защитными плетениями. Захочет побаловаться оружием – сам себя покалечит.

– Я в пареньке сразу назаровскую породу увидел. Я ведь Архипа – отца нынешнего патриарха – хорошо знал. Он консультантом в Генштабе работал, держал в своей голове огромную, как сейчас говорят, базу данных по всем волхвам России и Европы. Аналитик и страшный практик. Очень страшный. Его Коллегия иерархов до икоты боялась, когда он посещал их заведение с проверками. Так мало того посещал, – Фрол хихикнул, – так еще заставлял предоставлять новейшие разработки в боевой магии. Время-то тяжелое было, накануне Каспийского конфликта. Весь юг полыхал.

– А самого Анатолия Архиповича?

– И с ним встречался. Знает меня Толя, хорошо знает. Только не ведает, что я жив и здоров, в дыре прячусь аки зверь раненый.

– Ну уж и дыра, скажете, – улыбнулся Полозов. – Вполне милый и современный город.

– Дыра, Олежка, дыра, мне-то не говори глупостей, – махнул рукой дед.

– И как же так получилось, что архимаг оказался невостребованным империей? – Олег расслабился и позволил себе пощекотать нервы. Мало ли как отреагирует на его слова дедок.

– С чего ты взял, что я архимаг? – натурально удивился Фрол.

– Это не мое мнение, а мальчишки.

– Каков пострел, да? – опять захихикал хозяин квартиры. – Нет, успокою тебя, не архимаг. Не дали мне экзаменацию в Коллегии. Посчитали, что я слишком вольно распоряжаюсь своей Силой и не придерживаюсь нужных методик. Как по мне, дело совсем в другом. Не умею угождать ни тем, ни другим. Угодничать и ложиться под чью-то волю – это не ко мне. Олежка, не задавай таких вопросов. Не для тебя они. Проблема тянется на самый верх, а корни у нее ой какие сильные!

– Получается, что господин Барышев не случайно появился в Албазине? – дошло до Полозова. – Слишком странные совпадения. Вы знали его деда, знали самого Кондратия Ивановича. В одном городе собираются люди, чьи судьбы тесно переплетены. Да еще сразу распознали наследника рода Назаровых. Я не поверю, что вы не вовлечены в какую-то игру. Кто стоит за вами?

– Уж точно не великие князья, – дед Фрол неожиданно легко встал и прошелся по комнате, зачем-то проводя ладонью по стенкам мебели. – Не переживай, потайник. Я не причиню вреда Никите Назарову, а где-то и помогу. Небескорыстно, конечно. Переходить дорогу патриарху? Я еще совсем с ума не выжил. А твой подопечный дюже силен будет. Вот плещет из него дар, настоящий подарок Небес. Кто-то умный просчитал, что арии заполучили мощного стяжателя, который возродит орден. И это не нравится многим нынешним политикам. Проще, конечно, мальчишку изничтожить. Но красивее будет переманить его на свою сторону. Зачем добро портить?

– Тогда я не понимаю вашей стратегии, – Олег уже понял, что сидит в плотном кольце плетений и любое действие, сродни агрессии, вмиг запустит процесс сжатия. Сфера просто раздавит его, как сырое яйцо. – Если следовать логике, то ваше поведение и функции похожи на стиль уголовников: посадить на районе своего смотрящего. Вот такое определение больше всего подходит. Смотрящий. Только за кем или чем? Кто послал сюда опального волхва?

– Ох, Олежка, чую, быть тебе Стражем после Селезнева, – старик два раза приложил ладошки друг к другу, как будто аплодируя. – Шустрый ты больно. Что так глаза вытаращил? Знаю я Селезня, знаю. Ладно, дам я тебе маленькую косточку для затравки. Поломай голову на досуге. Кашгар, Чатыр-Кел…

– Кашгар – понятно, – осторожно ответил Полозов. – А Чатыр-Кел? Название чего? Город, кишлак, ущелье?

– А Селезень ничего тебе про свою молодость не рассказывал? – ехидно поинтересовался Фрол. – Молодец, умеет язык за зубами держать. И ты тоже приобрети такую способность. Озеро это. Все, сам ройся. Только по сторонам поглядывай, чтобы башку не снесли. Видишь, как, Олежка, жизнь переплела судьбы многих людей. Если что-то узнаешь, сам рад не будешь, что ввязался в подобное. Все, иди. Устал я, отдохнуть хочу.

Невидимый полог опал, и по лицу Полозова словно свежестью мазнуло. Пошевелил руками и ногами, поняв, что свободен от пут, и встал, все еще недоверчиво глядя на волхва.

– Мне нужна гарантия, что Никита не пострадает с вашей стороны, – сказал он, направляясь к выходу.

– Да знал я, что с мальчишкой ничего не произойдет, – раздраженно махнул рукой Фрол. – Просчитал я причинно-следственные связи, слегка подкорректировал его мысли, направил в нужное место, чтобы женщину спас. Все так и произошло. Одна ситуация повлекла за собой решение всей проблемы. Я чужими руками очистил район от уголовной шелупони. В сухом остатке спокойная жизнь граждан и спасенная женщина. И я не засветился. Иди-иди. Можешь довериться Барышеву и мне. Я все сказал.

И Олег остался стоять перед закрытой дверью, как и Никита в тот раз, только, в отличие от него, непонятные мотивы волхва стали чуточку понятны. Выводы будут потом, после разговора со старшим Назаровым.

– Хитришь, старый хрен, – прошептал самому себе Полозов, спускаясь по лестнице вниз. – Никакой ты не волхв. Целый архимаг, не иначе. В будущее мало кто умеет заглядывать.

* * *

«Фортуна» притормозила возле ворот, и Гришка собирался уже вылезать наружу, как Елисеев протянул руку.

– Спасибо, малой, – искренне произнес он. – Здорово ты этот трюк провернул. Не откажешься еще раз помочь? Когда соревнования начнутся?

– Да не вопрос, – кивнул волхв. – Поработаю над ошибками. Время еще есть. Только ты со своими дружками не болтай, что произошло за рекой. Если узнает Старик – он меня уничтожит или сдаст иерархам на съедение. А особенно Косте ни слова. Он, кстати, может попытаться с тобой поговорить. В мозги твои полезет, начнет выяснять наши планы. Кстати, если он захочет с тобой встретиться и придет не один – лучше откажись. Вдвоем волхвы вообще суперски мозги вскрывают.

– Не бзди, совру что-нибудь, – ухмыльнулся Елисеев чересчур легкомысленно. – И это… Ты с Настей поговоришь? Ну, что я с ней… Короче, знаешь!

– Поговорю, но не обещаю, что она согласится.

– Ладно. Созвонимся. Бывай!

«Фортуна» взревела, как десяток разъяренных слонов, распугивая птиц и кошек, рванула по дороге и скоро исчезла за поворотом. Гришка задумчиво почесал макушку. Надо помыться. И когда только песок успел набиться в волосы? Ветра на старом аэродроме вроде бы не было.

Дома его встретила Настя, нетерпеливо подпрыгивающая на месте. Оля скептически что-то ей выговаривала, но старшая сестра не слушала.

– Гришка! – кинулась она к подростку, как только он перешагнул порог. – Ну, что он сказал?

– Зачем ты ему подсадила свое плетение? – строго спросил Гришка, не собираясь потакать девушке. – Он же теперь как дурачок, слюни на тебя пускает!

– Ага, я то же самое говорю ей, – совсем по-взрослому протянула Оля, отложив книгу, которую она читала, удобно устроившись в кресле, – теперь в городе два влюбленных дурака. Причем один об этом не знает.

– Олька! Я тебя прибью! – завопила Настя.

– Ладно, разбирайтесь без меня, – прошмыгнул мимо девчонок Гришка, – а я пойду.

Без потерь взлетев на второй этаж, он уже оттуда крикнул:

– Если серьезно хочешь охмурить его, не пользуйся магией!

После душа в одних трусах он сел за компьютер и решил просмотреть почту. Не сказать, что особо ожидал каких-то новостей, но молчание друзей из Раздольной его очень обижало. Могли бы за это время написать пару строчек, прислать какое-нибудь видео. У Макарки Пузана с этим делом вполне нормально, у него даже есть собственный комп с выделенной сетью.

Опа! А видео-то есть! Значок с вьющейся кинолентой светится зеленым. Это значит, что файл не просмотрен. Щелкнув по нему, Гришка с немым удивлением уставился в экран, на котором появился старик в цивильном костюме темно-синего цвета в тонкую полоску. Аккуратная прическа, гладко выбритое лицо, жесткие беленые усы, как и его волосы. Лет ему Гришка дал девяносто или чуть больше. Еще не понимая смысла присланного видео, он уже догадывался, кто сидит в кресле. И замер, выпрямившись.

– Здравствуй, Никита, – голос у старика был слегка глуховат, но дикция от этого нисколько не страдала. Он говорил четко и внятно. – Ты уже догадался, кто я такой, почему вот так внезапно, после долгих лет молчания решил послать тебе весточку. Извини, внук, что пришлось подвергнуть тебя такому испытанию длиною в годы, но иначе я не мог, руководствуясь только лишь спасением умирающего рода. Не на кого положиться. Кругом предательство, вредительство и ежедневное ожидание удара в спину. Но теперь, когда я успел обеспечить твое будущее, могу спокойно помереть. Продолжать дело рода Назаровых предстоит тебе. Ответственность за свои будущие поступки – тоже на тебе. Я не хочу учить тебя жизни, потому что не имею на это морального права. Ошибаться, искать правильный путь в жизни предстоит тебе. Единственное, что в моем праве и желании: банковские счета, которые помогут тебе в будущем. Они разбросаны по всему миру, чтобы пресечь попытки наших врагов оставить тебя без средств к существованию. Это иезуитский план людей, уничтоживших наш род. Чтобы ты приполз к ним на коленях и делал все, что они захотят. У тебя есть Сила, Никита, очень могущественная Сила, способная переломить хребет даже властителям государств. Вот ее и хотят взять враги, обратить в свою пользу. Только Назаровы никогда не ходили в ярме и не подчинялись приказам недостойных уважения людишек.

Мальчишка сидел не шелохнувшись, но сердце дико стучало от боли и ярости. Хотелось кинуть в экран что-нибудь тяжелое, чтобы брызги стекла разлетелись по комнате, а потом топтать мертвую технику ногами. Что говорит этот старик? Зачем ему все это? Переборов яростное кипение в душе, он постарался сосредоточиться на том, что говорил патриарх.

А говорил он дельные вещи, если отбросить эмоции. Максимум информации, не сбиваясь на обличительные речи. Имена, фамилии, названия предприятий, банков, принадлежащих теперь Никите. Ошеломленный свалившимся на него богатством, Гришка (или Никита все же?) тупо глядел в экран, уже не воспринимая речь своего прадеда. Потом он еще раз пересмотрит запись, когда уляжется эмоциональная буря.

Дед без запинки называл банки и счета, на которых лежали акции и значительные средства в рублях, фунтах стерлингов, долларах, франках. Огромные богатства, которые теперь принадлежали молодому волхву. Но только по достижении восемнадцатилетнего возраста.

– Понимаю, что ты привык к тому имени, которое сейчас носишь, – продолжал Патриарх. – И оно у тебя не первое. Запомни только одно: ты Никита Назаров, единственный наследник нашей империи. В Вологде, в адвокатской конторе «Шиманович и Шиманович» лежат все документы на твое имя: копия метрики рождения, по который ты можешь получить паспорт, а вместе с ним все причитающиеся тебе привилегии. В «Бархатную книгу» ты уже вписан, можешь не беспокоиться. Так что ты отныне Никита Анатольевич Назаров. Отчество я дал тебе свое, потому что твоя мама скрыла имя отца. К сожалению… Знай, если со мной что случится, и я не доживу до твоего совершеннолетия, тебе надо будет приехать в Вологду, зайти в эту контору и предъявить свои права. Только перед этим нужно пройти сверку молекулярного анализа моей крови и твоей. Полчаса ожидания, но они того стоят. Свою кровь я уже сдал, она надежно спрятана в Городском медицинском банке. Есть у нас такой в Вологде, там много чего интересного хранится. В адвокатской конторе знают, не переживай. Я бы хотел, чтобы ты выбрал время и приехал ко мне сейчас, но понимаю, что так невозможно. Посему буду надеяться на волю Небес, что они дадут мне дожить до нашей встречи. И еще одна просьба: запомни все счета, где лежат деньги, и сотри запись. Никаких копий. Все должно быть у тебя в голове. С твоими способностями это нетрудно.

Гришка медленно, словно во сне, закрыл окошко застывшего видео и еще долго сидел, сгорбившись. Потом, решившись, оделся и вышел из комнаты. Сестры все еще сидели в гостиной и о чем-то разговаривали. На спустившегося вниз Григория они посмотрели с подозрением, словно разглядели что-то в его застывшем взгляде.

– Дядя Кондратий дома?

– В саду гуляет, – откликнулась Ольга, – цветочки-клумбочки проверяет. А ты здоров, братик? Выглядишь так, как будто из тебя литр крови вампир высосал.

– Конечно, со мной все нормально, – отстраненно глядя на сестер как через прозрачное стекло, ответил Гришка и выскользнул на улицу. Барышева он нашел за домом, когда тот медленно шел по дорожке в сторону старого флигеля, разбрасывая тростью желтые листья по сторонам. Мальчишке стало стыдно, что он до сих пор не провел лечебное вмешательство и не подлечил его колено. Дядюшка так и ходил, тяжело прихрамывая, но любую помощь категорически отвергал. Даже Ольга не смогла применить свои умения, хотя пыталась уговорить Кондратия Ивановича. Григорий подозревал, что хозяин особняка каким-то образом блокировал все медицинские плетения, направленные на его организм извне.

Гришка догнал Барышева и пошел рядом, не зная, как начать разговор. Ему необходимо с кем-то поговорить, получить совет взрослого, прожившего долгую жизнь человека.

– Выговориться хочешь? – покосился на него Барышев, правильно расценив появление мальчишки рядом с собой.

– Да, – вздохнул Гришка. – Дядя Кондратий, вы знаете, кто я на самом деле?

– Конечно, – мужчина ответил без удивления в голосе. – Ты – новик Тайного двора, владеющий полной Силой. Будущий волхв. А повезет – так и до иерарха вырастешь.

– А еще? Что известно вам о моей тайне? – Гришка специально выделил слово «моей».

– Кажется, я догадываюсь, почему у тебя возникло желание поговорить. Да, я знаю, что ты был найден потайниками, получил кров и покровительство, живешь под чужим именем, а свое настоящее узнал только что.

– Но… Откуда?.. – воскликнул мальчишка.

– Это я переслал тебе видео со своей почты. Ты разве не заметил, с какого адреса пришел файл?

– Не обратил внимания.

– На твоей безопасности завязано много людей, которые окружают тебя. Ты их не видишь, и я многих не различаю. Файл пришел вчера вечером с анонимного адреса. Я его перекинул тебе. Через карту накопителя. Теперь предстоит уничтожить все электронные следы документа в Сети. Этим сейчас занимаются. Не переживай. Кое-что я тебе расскажу. Недавняя история с письмом никак не связана с твоим дедом. Просто так случилось, что нашлись люди, заинтересованные в сохранении неких тайн, остающихся привилегией ордена руссов-ариев. Их не так много, но они есть. Здесь замешаны интересы внешней и внутренней политики империи, судьбы многих людей. Господин Назаров, к сожалению, решил бороться с Системой в одиночку и проиграл, как и другие роды, связанные одной тайной. Разобщенность и нежелание объединиться перед лицом агрессивной политики высокопоставленных чиновников, служащих немцам и англосаксам. Для тебя сейчас это просто пустой звук, сотрясение воздуха. Пока не выучишься, не начнешь самостоятельную жизнь – смысла не вижу объяснять, что к чему. Но знай, что дед Фрол – один из твоих союзников. А я – посредник между потайниками и людьми, которые не хотят допустить конфликт в высшем эшелоне власти. Еще одной резни в истории противостояния нам не пережить. Все пойдет вразнос.

– Это все сложно, – честно признался Гришка, – и я ничего не понял. Как мне теперь быть? Оставаться тем, кто я сейчас, или менять имя?

– Смена имени сейчас повлечет за собой лишь одни проблемы, – покачал головой Барышев. – Под удар попаду не только я с девочками, но и господин Борисов, который считает тебя очень одаренным учеником. Мой совет прост: оставайся Григорием Старицким, моим племянником. Через три года ты окончишь гимназию, уедешь к деду, приобретешь свое истинное имя.

– Настю и Олю не дам в обиду, – с угрозой сказал Гришка. – Даже если сменю фамилию – они будут под моей защитой.

– Похвально, – усмехнулся Кондратий Иванович. – Боюсь только, они очень на тебя обидятся, как и на меня, старого дурака. Мы их жестоко обманываем и не смеем признаться во лжи. Давай все оставим на своих местах. До лучших времен.

– Я согласен, – облегченно вздохнул мальчишка. Он не ожидал, что дядюшка знает его настоящее имя, как и того факта, что находится с ним в одном строю. Даже солнце, показалось, улыбнулось из-за набежавших темных дождевых туч. – И все-таки не понимаю, кто такой дед Фрол? Что он делает в Албазине? Это из-за меня?

– В восьмидесятых годах среди иерархов произошел раскол. Коллегия разделилась на два лагеря, – задумчиво произнес Барышев, продолжая двигаться по дорожке к флигелю. – Одни считали, что нужно упростить систему выдачи патентов новым иерархам, снизить требования для поступления в Академию. Ясно, что такие разговоры велись с подачи неких лиц, желавших, чтобы посредственности проскользнули в Коллегию и сменили методики. Другая половина яростно сопротивлялась, понимая, что со сменой стратегии обучения и научных изысканий в магии начнется бардак. Так вот, Фрол и состоял во второй половине, самой малочисленной. На его беду, даже в этой компании мало кто поддерживал его. Ведь он отстаивал древнейшие методики, основанные на законах природы и Космоса, то есть фактически применял наработки ариев-руссов. Его лишили места в Коллегии, сослали в Забайкальскую губернию.

– Но тогда откуда он знает про моего прадеда?

– Откуда? – Барышев хмыкнул, остановился и посмотрел на Гришку. Потом его тяжелая рука легла на мальчишеское плечо. – А он неоднократно обращался к Анатолию Архиповичу с предложением объединиться и дать бой вражеской коалиции. Увы, господин Назаров не смог сориентироваться в ситуации, самонадеянно посчитал, что справится сам или с помощью членов ордена. Только не учел, что жизнь хоть и движется по спирали, но далеко ушла от центра. Вселенная ведь тоже расширяется, согласно законам физики, но в то же время в ее недрах идут бесконечные изменения.

– Дед Фрол не состоит в ордене? – решил все-таки уточнить Григорий.

– Нет! – засмеялся Кондратий Иванович. – И никогда не состоял. Даже паче того, постоянно критиковал тех, кто отстаивал интересы ордена. Говорил правильные вещи, но его не слушали. Традиции, работающие методики нужно сохранять и улучшать, но нельзя жить прошлым – так говорил Фрол. Бунтарь, одним словом.

– Значит, письмо – это лишь предлог? – наугад спросил мальчишка. Они остановились возле крыльца флигеля, но никто не сделал шаг по ступенькам вверх. Так и остались стоять друг напротив друга.

– Всего лишь предлог показать тебя человеку, которому ты можешь довериться.

– Зачем же тогда он выгнал меня на улицу, зная, что такси уехало? – набычился Гришка. – Ничего себе «доверие»!

– Если Фрол что-то делает – то неспроста, – с твердой уверенностью ответил Барышев. Потом поднял трость и тыкнул ею в дверь флигеля: – Ты больше не делал попыток гулять по подземельям?

– Времени нет, – нехотя признался подросток. – Один я туда не полезу, а говорить кому-то постороннему о тайных ходах – опасно.

– Вот теперь ты понял мою позицию? – довольно улыбнулся Барышев. – Буду с тобой честен. Все эти годы я хотел узнать тайну подземных ходов, и до сих пор хочу. Может, тебе удастся пройти от флигеля до конечной точки подземелья еще до того дня, когда уедешь из Албазина.

– Не, теоретически я могу и один спуститься, – Гришке показалось, что в темном провале окна мелькнула тускло светящаяся фигура и пропала в глубине флигеля. – Обвешаюсь плетениями, заряжу артефакты… С драконами я точно не встречусь.

– Под землей много чего неизведанного есть, – рассеянно произнес Барышев. – Пошли отсюда. Такое чувство, что кто-то подсматривает. Словно в спину чей-то взгляд уперся и сверлит.

Значит, не показалось. Хозяйка флигеля чутко реагирует на появление людей в радиусе ее перемещения. Что-то она явно хочет показать им, но никак не заставит шагнуть в неизведанную темноту, пропитанную сыростью и затхлостью. Про себя Григорий решил, что когда-нибудь всерьез возьмется за исследование подземных ходов. Девчонки уедут на два месяца домой, а он выждет момент, когда в особняке никого не будет, и нырнет вниз. А что, если попросить помощи у Олега Полозова? Вот человек, который языком никогда болтать не будет!

1

Рухлово – в данном случае это Сковородино в настоящей России. Так как в альтернативном мире Октябрьской революции не произошло, то и смысла переименовывать Рухлово в честь А. Н. Сковородина – первого председателя поселкового совета, расстрелянного в 1920 году японцами – не было. Сейчас Рухлово – большой город, стоящий на Транссибирской магистрали.

2

Автомат Федорова – одна из многих модификаций основного автоматического оружия России. У Полозова модель АФ-85У, калибра 7,62 с магазином на сорок пять патронов. Этот автомат может вести стрельбу отсечками по три патрона, имеет подствольный гранатомет, электронную систему прицеливания. Дорогая игрушка, которую можно использовать в не самых экстремальных условиях.

3

Каспийский конфликт – имеется в виду война 1936–1938 годов между Россией и так называемыми «странами зеленого пояса», куда входили Персия, союз афганских племен, Турция и Туркестантский халифат. Конфликт начался с неожиданного демарша и заявления Ахмед-шаха – правителя Персии, что Россия нарушила правила демаркационного разграничения по Каспийскому морю, расширила военно-морскую базу в Баку и увеличили гарнизоны по северо-западной линии границ. Ясно было, что за этой выходкой стояла английская разведка, имеющая сильное влияние на государственный аппарат Персии.

4

Ф-1 – разработана в России на основе французской осколочной гранаты F-1 модели 1915 года и английской гранаты системы Лемона (Эдвард Кент-Лемон), отсюда и «лимонка». Автор решил оставить историю развития российской Ф-1 без изменений, изменив в альтернативе только, что на вооружение русской армии модернизированная «лимонка» или «фенюшка» поступила в 1922 году, как раз в разгар русско-турецкой войны в Закавказье.

5

Шильд – с немецкого «щит», «ярлык». В данном случае является одним из защитных плетений, направленных на отражение агрессивных атак, связанных с огнестрельным оружием и взрывами.

6

Дагур – то же самое, что даур, тахур – монгольский народ на севере Китая.

7

Основная административно-территориальная единица в Афганистане.

Content

Валерий Гуминский
Найденыш

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

1