Юлиан Улыбин

МОNО

© Улыбин Ю. А., 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018

Марго

Не думай ни о чем и пиши.

Я знаю, что сейчас тебе не просто. Но, поверь, ты сильная, это у тебя в крови. Доктор Филипп (ты с ним уже знакома) посоветовал тебе написать послание и рассказать о себе, чтобы помнить и знать, кто ты.

Тебя зовут Марго. Правда, красивое имя? Мне оно тоже нравится. Ты влюблена по-настоящему, так, как можно только мечтать об этом. И если суждено все забыть – о любви и о нем, то о любви я напишу немного позже.

Оказывается, писать о себе сложно. Хочется рассказать слишком много и обо всем, но попросту не хватит времени. Родилась, потом выросла… Глупо получается. Пытаюсь понять, о чем еще написать, но мысли путаются. Странно…

Итак, ты – Марго, и, если сейчас ты читаешь эти строки, значит, операция прошла успешно. Успешно – это, наверное, не совсем подходящее слово. Ты жива или чувствуешь себя живой, но при этом ничего не помнишь. Доктор Филипп говорит, что это подарок судьбы – начать жизнь с чистого листа.

Он предупредил, что осталось совсем мало времени, и посоветовал поговорить с отцом. Мне жаль, что ты его не помнишь. Он хороший, добрый и единственный человек, который тебя по-настоящему любит.

«Я его ненавижу»… Да, ты ненавидишь собственного отца.

Хотела бы я увидеть твое удивленное лицо в то время, когда ты будешь читать эти строки. Да, я ненавижу собственного отца, и мне кажется, что он тоже себя ненавидит. Мы видимся редко. Нет, он меня не избегает, просто, когда мы встречаемся, нам не о чем говорить, и мне проще его не видеть. Так было не всегда. Когда-то мой Великан был для меня самым любимым человеком на свете.

Есть воспоминания, которые невозможно изменить или утратить. Я хочу забыть их, но помню все и даже больше: скрип тормозов, крик мамы, ругань отца. Мир впереди разрывается на части. Вокруг все застыло. Осколки разбитого стекла, капли крови – я знаю, что это кровь, и мне страшно. Зависаю вниз головой, моргаю, и, когда открываю глаза, дорога дважды успевает перевернуться. Вдруг все, что скрипело, дребезжало и крошилось, исчезает, так, словно кто-то выключил звук. Тишина. Я никогда больше не слышала такой тишины. Все замерло и затихло. Я одна. Мамы не видно, она куда-то исчезла. Отец словно заснул на руле, и только я дышу и боюсь пошевелиться. Вдруг в мои уши ворвался жуткий звук автомобильного сигнала. С тех пор каждый раз, когда мне снится кошмарный сон, я слышу этот ужасный рев.

Отец выжил. Я не была на маминых похоронах, и он тоже. Говорят, что на похоронах все плакали, ведь она была так молода и красива. Но хоронили ее в закрытом гробу. Я злюсь на нее за то, что она меня оставила, но еще больше злюсь на отца, который отобрал ее у меня.

Воспоминания изменчивы. Порой мне кажется, что они играют со мной в прятки. Я пытаюсь вспомнить свое детство, маму, наш старенький дом, большую гостиную, Чарли – моего маленького йоркширского терьера. Я была еще совсем крохой, когда мне его подарили. Он младше меня всего на пару лет. Я любила Чарли. Мы вместе играли. Он всегда находил возможность лизнуть меня в нос, теплым шершавым языком, а я смеялась от щекотки. По вечерам мама играла на пианино. Я часами сидела на ковре в мире кукол, а Чарли носился вокруг меня.

Потом были сказки. Отец купил проигрыватель, и мы вместе слушали пластинки. Особенно мне нравилась сказка про Карлсона. У него была странная кнопка на животе, а на спине был прикреплен пропеллер. Карлсон любил Малыша, варенье и мог улететь в открытое окно куда захочет. Мне всегда хотелось купить проигрыватель и вновь послушать сказки, но до сих пор я этого не сделала. Сделай это за меня, тебе понравится.

Говорят, что мозг способен переписывать воспоминания, которые еще вчера казались важными, но со временем они обесцениваются. Из воспоминаний исчезает вкус, цвет, запах.

В тот день, помню, было очень холодно. Зима. Я была готова умереть в ожидании утреннего автобуса. Сейчас, мысленно проваливаясь в то февральское утро, я уже не чувствую холода и зимы. Помню, как дышу на замерзшие пальцы, в глаза светит яркое солнце, помню сугробы, пар, поднимающийся над дорожными люками, – и это, пожалуй, все.

Еду в холодном троллейбусе, прислонившись к окну. Дышу на стекло, чтобы видеть мир за окном. Серые высотки, словно карточные домики, они все похожи друг на друга, и вот так – десять остановок до конечной станции метро.

Под землей тепло и даже душно. Не люблю метро, в нем слишком много запахов. Весной, зимой люди повсюду, вечная суета и зловонное дыхание.

Из привилегий у меня есть маленькая квартира, которая досталась мне от бабушки, матери отца. В ней очень старые трубы, давно пора сделать ремонт – для начала хотя бы освежить обои. Скоро ты сама все увидишь.

Кстати, в тот день я была по-настоящему одинока. Купидоны… Они с самого утра были повсюду. Четырнадцатое февраля – сердечки, валентинки. Примирение. Любовь напоказ. А для всех, кто одинок, это лучший повод нажраться и утонуть в печали.

На паркинге перед «Боском» еще пусто. Торговый центр откроется только через час. Ты всегда приезжаешь первой. И не потому, что тебе так хочется, а потому, что чем раньше выезжаешь, тем меньше встречаешь людей в общественном транспорте. Но стоит немного задержаться, как твой путь превратится в движение внутри банки, набитой протухшей сельдью.

Первым встречаю Боксера. Он работает охранником в «Боске» и по совместительству – парень Ренаты. Интересно, она тебя уже навестила? Если нет, то, поверь, Рената скоро появится. Между прочим, вы лучшие подруги. Она клевая, простая и добрая. Вы разные. Она толстушка, веселушка, много ест и никогда не грустит. Там, где Рената, всегда праздник и веселье.

Затем я вижу Царского. Это наш администратор. Правда, я не знаю, как его зовут, и мне это совсем неинтересно. Царский – это его фамилия, ее всегда можно прочитать на его золотистом бейдже. Он тебе противен. Почему? Да потому, что Царский – похотливая дрянь. Возможно, он в тебя влюблен, но свои чувства проявляет весьма странно.

– Зайди ко мне, – это его любимая фраза, и я делаю вид, что не слышу, быстрым шагом направляясь в комнату персонала.

– Царский, не трогай Марго! – уже в дверном проеме слышен голос Боксера. Не дожидаясь ответа, я закрываю за собой дверь.

Мой шкафчик – третий справа. Кто-то забыл убрать за собой поднос с печеньем со стола, где теперь ползает отряд муравьев. Не спеша переодеваюсь, как вдруг без стука вваливается Царский.

– Марго, ты глухая? Я тебя звал. – Он немного раздражен.

Рвотный комок подобрался к горлу. О ужас, этот запах! Если тебе придется с ним еще встретиться, ты узнаешь его по запаху. Кислый и острый. Он целыми флаконами выливает на себя какие-то духи и думает, что от него приятно пахнет. Я ему об этом еще скажу, но немного позже, а сейчас, стоя лицом к шкафчику, делаю вид, что его не существует.

– Ты глухая? – шипит Царский и, не дождавшись ответа, садится за стол.

Он сметает со стола крошки вместе с муравьями и затем тянется к чайнику. Ты отворачиваешься от него и слышишь, как он пытается всунуть в розетку вилку от чайника и при этом сильно кряхтит.

– Может, ты выйдешь? Мне нужно переодеться, – говорю, стараясь сохранять спокойствие. Возможно, где-то в глубине души я его боюсь, но знаю, что на самом деле он совершенно безобиден. Даже жаль его, оттого что он настолько ничтожен.

– С чего это вдруг? – Он пялится на меня, развалившись на стуле. – Я не к тебе пришел, чаю попью и уйду.

Но я знаю, что он никуда не уйдет. Единственный человек, который способен его вышвырнуть, еще не пришел, но совсем скоро появится. Для Царского это своего рода ритуал. Он всегда приходит пить чай тогда, когда я собираюсь переодеться, и не важно, это начало дня или его завершение. Однажды мне пришлось ехать домой в рабочей одежде, но не сегодня.

– Что ты тут забыл? – Рената появилась как всегда вовремя.

– Чай пью, – привставая, отвечает Царский.

– Слушай, давай не будем начинать. Ты главный, и все такое, – Рената посмотрела так, словно собралась свернуть его жирную шею.

– Ладно, – поднимая руки и направляясь к выходу, сказал Царский, – пойду у себя заварю. Рыжая, у тебя сегодня отработка в зале.

Он никогда не называет меня по имени. И это странно, потому что я не рыжая, а русая.

– С чего это вдруг? – спрашиваю и злюсь на то, что он все помнит.

– За двадцать шестое, третья смена, два часа в зале.

Царский открывает дверь и, сделав шаг вперед, останавливается, смотрит на меня, затем переводит взгляд на Ренату. Что-то вертится у него на языке, но, так ничего и не сказав, он покидает комнату.

– Вот мудак! – громко произносит Рената в расчете на то, что он ее услышит. Но я-то знаю, что ему плевать на ее слова, такой он человек, этот Царский.

– Идем-ка покурим, – предлагает Рената, и я соглашаюсь. Если бы она не предложила, мы бы все равно пошли курить, ведь именно с сигареты начинается наше утро.

До открытия «Боска» остается не более четверти часа. Мила с Евой протирают входную группу. Для них это своего рода такой же ритуал, как для Царского посещение комнаты персонала в тот момент, когда я переодеваюсь. Все должно блестеть и сиять. Не важно – дождь, слякоть, окна всегда вылизаны до совершенного блеска.

На выходе встречаю Гуннара, это наш ночной охранник. Он уже собрался домой, но напоследок решил разорить автомат на чашечку кофе, поэтому немного задержался.

– Курить? – спросил старик, запихивая дрожащей рукой червонец в кофейный приемник. – Надо же, какие красотки! – Гуннар тянет слова с типичным скандинавским акцентом.

Наверное, в молодости он был красавцем. Высокий, подтянутый, с ярко выраженными скулами и волевым подбородком. Правда, сейчас его глаза утратили былой блеск, но в них еще осталось немного озорства.

– Привет, Гуннар, хочешь с нами? – Рената протянула руку навстречу, а Гуннар подхватил ее кисть и нежно поцеловал.

– Рената, ты как всегда неотразима. Я не курю, куда мне курить, Гуннар уже стар для сигарет. – Он посмотрел на меня: – Марго, что ты делала сегодня ночью?

– Я? – переспрашиваю, не понимая, к чему он клонит.

– Кто он? – Уголки его губ поплыли вверх. – С кем ты не смогла уснуть?

– Ах, Гуннар, вы об этом… да нет никого.

– Может, я чего-то не знаю? – Рената взглянула на меня, а затем обратилась к Гуннару: – Как прошло ваше дежурство?

– Как всегда, стремительно, – Гуннар медленно помешивал кофе. – Вы же знаете, мои глаза повсюду. – Он посмотрел вверх, указывая на камеру наружного наблюдения. – Я все вижу, – старик лукаво подмигнул.

Пожелав Гуннару удачи, мы вышли на мороз. Минус двадцать. Под ногами скрипел серый и скользкий асфальт. Уборщики уже заканчивали чистить снег на стоянке. В «Боске» все делается очень быстро. Недаром мы получили награду «Супермаркет года», правда, в прошлом году, но она до сих пор актуальна.

К сожалению, тебя не было на Доске почета, но ты туда и не стремилась, а вот Рената дважды попала в список лучших работников месяца. Это ведь Рената, она всегда получает то, чего хочет. Боксера, премию и даже кольцо.

Нам разрешено курить исключительно на дальней парковке: там есть небольшая беседка с огромной пепельницей. Таковы правила, и даже в самый лютый мороз они неизменны. Порой у меня возникает желание бросить курить, но я пересиливаю себя и, закутавшись в поднятый воротник, медленно иду к заветной курилке.

Я плетусь немного позади Ренаты. Уши горят, их кусает февральский мороз. Ловлю себя на мысли, будто все это уже было. Этот день, этот мороз, сердечки на входе, купидоны, висящие в торговом зале, Гуннар с кофейной чашкой, Рената в синем пуховике и вязаной шапке с пушистым помпоном. Очень странное и тревожное чувство. И сейчас, кажется, я знаю, что будет дальше. Совсем скоро Рената попросит зажигалку и не сразу сможет ее зажечь. Две неудачные попытки, и только с третьего раза…

– Есть зажигалка? – Рената шарит по карманам и достает розовую зажигалку.

Щелкает кремень без огня. Рената трясет зажигалку, щелк – и снова нет огня. Щелк – и только с третьей попытки вспыхивает пламя. Вдруг тревога исчезает, словно ее и не было. Легкие наполняются теплом. Ты куришь, тебе нравится сам процесс. В эти минуты мозг становится свободным от мира и проблем. Я выпускаю дым, превращая его в облако, и мои мысли улетают куда-то далеко или куда пожелаю. Курить и мечтать – что может быть прекраснее. Сегодня суббота, четырнадцатое февраля, а значит, вчера – в пятницу тринадцатого – у Ренаты был идеальный повод потусить.

– Ты слышишь, как они хрустят? – Рената сложила пальцы в замок и попыталась вывернуть кисти до хруста. – Ох, мы так вчера зажгли! Руки, ноги – ты даже не представляешь, как все ноет.

– Что делали? – Подышав паром на кончики пальцев, добавляю: – Колись.

– Ходили в кино на что-то очень страшное. Но я не особо помню, потому что мы не смотрели на экран.

Заиграла музыка, и на фасаде ожил огромный экран. «“Боск” – цени свое время». «“Боск” – лучший гипермаркет столицы». Я каждый день слышу одно и то же. Реклама, слоганы, акции, скидки. «Установи бесплатное приложение и получи десять бонусов в подарок».

– Ну сколько можно, одно и то же! – Рената кривится, ее раздражает реклама.

– И все? – переспрашиваю в надежде услышать историю до конца.

– После кино он пригласил меня в ресторан. – Она многозначительно кивает: – Ты понимаешь?

– В ресторан? – переспрашиваю, ведь ресторан – это немного странно для Боксера. Футбол, бокс, бар или пивная – вот его мир, его страсть, круг общения, но ресторан, ужин, да если еще и при свечах, значит, история совсем о другом. – Он сделал тебе предложение? – догадываюсь.

Рената снимает перчатку и демонстрирует палец с кольцом.

– Вот.

В центре кольца – крохотный кристаллик в серебряной огранке. Оно, то самое заветное кольцо, о котором мечтает каждая девушка.

– Корабли приходят и уходят, а я остаюсь на берегу.

– Что ты такое говоришь?

– Иди ко мне, я за тебя очень рада.

Я обнимаю подругу, и, если наблюдать за нами со стороны, мои «обнимашки» выглядят очень искренними. Но на самом деле внутри меня бурлит зависть и даже злость. Почему одним все, а другим ничего?

– Вы уже решили, когда будет свадьба? – спрашиваю вслух, а сама думаю, кто будет подружкой невесты.

– Зачем? – Рената пожимает плечами и оглядывается по сторонам. – Свадьба – это дорого, и какой в этом смысл?

Так странно, что я немного теряюсь. Возможно, она права. Зачем все усложнять? Мысленно соглашаюсь. «Ну, а как же платье, букет, свадебный танец, неужели ты никогда об этом не мечтала?» Смотрю на подругу, она немного замерзла.

– Мы лучше поедем к морю, это и будет наша свадьба.

Как у нее все просто! А может быть, она права? Штамп в паспорте еще не гарантирует семейное счастье. Рано или поздно любовь умрет, и они смогут разбежаться без слез и взаимных упреков, но зато будет что вспомнить – море, песок… Почему бы и нет?

– Он решил быть со мной, и я не против. Пожениться мы всегда успеем. Может, пойдем? Холодно.

Соглашаюсь, и, пока мы идем, на огромном экране запускается реклама MONO. Вот чего мне по-настоящему хочется. MONO – игрушка для богачей.

«MONO – живи на полную. Контролируй сны. Не упускай время. Бери от жизни все. MONO – будущее уже наступило».

– Лучше купить MONO, чем потратить деньги на одноразовое платье и выгул гостей.

– Ты купишь консоль?

– Нет. На нее мне точно не хватит. Да и не нужна она мне, – смеется. – Я же сказала, мы поедем к морю.

Смотрю на Ренату и понимаю, что всегда мечтала быть такой, как она. Беззаботной, простой, открытой. Мне кажется, что ее жизнь не имеет темных пятен. У Ренаты столько энергии, столько сил. Ловлю себя на мысли, что ничего не знаю о своей лучшей подруге. Кто она на самом деле, почему работает здесь? Рената очень умная, неужели с ее-то мозгами сложно найти работу получше?

Мы познакомились три года назад и с тех пор видимся каждый день за исключением выходных и моих редких отгулов. Я нечасто пропускаю работу. Дома скучно и уныло. Подруг у меня нет, они все растерялись. После аварии мне стало сложно заводить новые знакомства. Это все потому, что я боюсь привязываться к людям из-за страха, что могу их потерять. С парнями тоже не сложилось. Я их бросаю, даже не успев полюбить. Рената говорит, что во мне что-то не так и я сильно заморачиваюсь, все усложняя. «Не нужно искать смысл там, где его нет. Если чего-то хочешь, пойди и возьми», – это ее слова, не мои.

Я – робот в кассовом зале. Беру, подношу, ожидаю сигнала и так по кругу восемь часов подряд, каждый день, шесть дней в неделю с одним выходным. Раньше работали по десять часов, но профсоюз кассиров ограничил смену, чтобы больше людей могли получить работу. Простые, монотонные движения, которые не требуют особых навыков, знаний и таланта. Чтобы стать кассиром, образование не требуется. Я – часть системы, шестеренка в огромном механизме товарооборота.

Раньше кассир имел дело с наличными деньгами, но мир изменился. Подносишь товар к датчику, секунду ожидаешь звукового сигнала, пи-и-и… – вот и все, покупка внесена в систему. Больше никаких действий. Оплата снимается автоматически. Еще пара лет – и нас заменят роботы. Я знаю, что так будет, и мне страшно. Ведь сколько людей окажется на улице, и как прокормить себя, если ты никому не нужна. Человеческая жизнь ничего не стоит.

Намного проще купить робота. Да, он стоит денег, но ему не нужно платить зарплату, он не прогуливает, у него не бывает плохого настроения, он всегда рад, всегда на позитиве. Закрываю глаза и вижу, как наш кассовый зал заполнен роботами. Они не похожи на людей, это просто две железные руки за кассовой лентой. Одна рука берет товар, другая складывает в корзину. Вместо Милы с Евой два робота моют стекло. Робот Гуннар пожизненно сидит в комнате охраны и пялится в мониторы камеры наблюдения. Возможно, и не пялится, у него ведь нет глаз, он сам компьютер и видит все, что происходит в зале. Каким будет будущее? Роботы – кассиры, уборщики, охранники, роботы – руки, швабры, полировочные щетки… Куда денутся все эти люди, что с ними станет?

– Администратор отдела игрушек, подойдите к двенадцатой кассе.

Голос из зала возвращает меня в реальность.

– Пополнение связи, компакт-ТВ. Вы можете обменять баллы по каталогу акционных товаров, – мой голос звучит так, как когда-то будет звучать голос робота-кассира.

– Нет, спасибо.

Поднимаю глаза – передо мной мужчина лет сорока, немного сутулый, в темном твидовом пиджаке и серой рубашке. Твид сейчас в моде. Так одеваются клерки среднего звена. У Царского – парочка таких пиджаков. Мужчина смотрит на меня стеклянными глазами, и я понимаю, что он с кем-то разговаривает. Это нормально, каждый второй в этом зале болтает с невидимым собеседником. Две бутылки вина, оливки, пармезан, хамон, виноград – могу поспорить, что он задумал романтический ужин.

– Вам начислены пятнадцать бонусов. Мне их перекинуть на «кошелек» или добавить в программу лояльности?

Он кивает, и я понимаю, что мужчина меня не слышит. Терпеливо ожидаю, когда он обратит на меня внимание, и затем повторяю вопрос.

– Что вы сказали? – наконец-то он заметил меня. – Простите, я не расслышал. А, бонусы… кидайте на «кошелек».

Дважды нажимаю на иконку перевода, после чего открывается его аккаунт. На мониторе появилась фотография и статус профиля. Он кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, где я его видела.

– Баллы начислены.

– Солнышко, давай не по телефону. Скоро приеду, тогда все и решим, – обращается в пустоту.

Мужчина берет пакет и направляется к выходу. Для него я – пустое место, ни «добрый день», ни «до свидания». Робот с железными руками. Могу пополнить счет, начислить баллы, оплатить парковку, оформить кредит или продать билет на самолет в любом направлении. Да, ты продаешь билеты и оформляешь кредиты, но только тем, у кого есть кредитный лимит.

Я беру в руки коробку и подношу к магнитному сканеру. Сердце замирает. Смотрю на коробку. Как же я мечтаю, чтобы она была моей! MONO – консоль сновидений. Самый популярный в мире товар. Наркотик, мечта, оргазм. Это мои мысли, догадки – не более. Дорого, очень дорого. Сны только для состоятельных людей, простым смертным они не по карману. Каждое погружение стоит денег. Ты надеваешь обруч и погружаешься в мир грез. Так просто – закрываешь глаза, выбираешь сон и начинаешь жить другой жизнью, без страданий и боли.

– И?.. Что-то не так?

Поднимаю глаза. Девушка лет двадцати пяти, моя ровесница. Ухоженная, от нее пахнет деньгами. Смотрит на меня, и в ее взгляде есть что-то надменное. Между нами пропасть в целый мир. Провожу покупку и беру следующий товар. Еще одна коробка. MONO. Впервые вижу, чтобы покупали сразу две. Это целое состояние! Откладываю в сторону.

– Пополнение связи, компакт-ТВ, – мой голос звучит в автономном режиме. – Вы можете обменять баллы по каталогу акционных товаров, – в горле пересохло, и голос предательски хрипит, выдавая жуткое волнение.

Незнакомка смотрит на меня, и я чувствую, как под ее голодным взглядом я исчезаю, превращаясь в пыль.

– Вам начислены десять тысяч бонусов. Мне их перекинуть на «кошелек» или добавить в программу лояльности?

– Оставь себе.

Открываю рот от удивления. Десять тысяч бонусов! Для меня это – целое состояние. Так просто – «оставь себе». Ее лицо совершенно неподвижно.

– Вы уверены? – Мой голос дрожит.

– Да, – сухо и спокойно.

Дважды нажимаю на иконку перевода. Через секунду открывается ее аккаунт. София Фирт. Кто ты, София? Руки дрожат. Она наблюдает за мной. Опасаясь совершить ошибку, медленно ввожу свой номер в строку перевода и еще раз переспрашиваю, не поднимая глаз:

– Вы точно уверены? Это очень большая сумма.

– Это мой тебе подарок в День святого Валентина. – Я чувствую на себе ее торжествующий взгляд, она улыбается, испытывая удовлетворение.

– Вам нужно будет подтвердить перевод.

Поднимаю на нее глаза – она молча кивает. Ввожу команду списания бонусов, и в этот миг сердце замирает, руки горят, пальцы немеют, секунды растягиваются в часы и превращаются в бесконечность. София достает из сумочки телефон и одним кликом подтверждает списание. Вижу перевод и из последних сил цепляюсь сознанием за очертания окружающего меня мира, который, превращаясь в мираж, начинает плыть перед глазами.

– У меня это уже второй на этой неделе. Один утопила, другой не могу найти, поэтому лучше взять с запасом.

София искренне улыбается и продолжает смотреть на меня, словно я ее лучшая подруга и мы знакомы тысячу лет. Слышу ее голос так, будто он звучит из глубины колодца. Он эхом просачивается в сознание, и мысли путаются.

Это же сколько нужно иметь денег, чтобы десять тысяч бонусов списать незнакомому человеку! Хочу ее поблагодарить, но мой голос куда-то подевался. София смотрит на меня, упиваясь своей невероятной щедростью, но чудеса на этом не заканчиваются.

– Ты милая. Знаешь что? Держи, это тебе. Мне на этот раз и одного хватит.

София протягивает мне коробку MONO и уходит. Я провожаю ее взглядом, не веря в реальность происходящего. Затем встаю, закрываю кассу и направляюсь в комнату персонала, чтобы спрятать коробку подальше от любопытных глаз.

Туалет в «Боске» – это, пожалуй, единственное место, где можно побыть наедине с самим собой. Мерцает свет, потрескивают светодиодные лампы. Ловлю отражение в зеркале и удивляюсь тому, какими уставшими выглядят мои глаза. Смотрю на себя, не моргая, долго и беззвучно изучая цвет глаз. Зеленые. Я редко встречаю людей с таким же цветом глаз, как у меня. Вокруг одни карие, голубые или темные, как ночь. Папа говорит, что глаза у меня мамины, и мы как две капли похожи друг на друга. Овал лица, цвет волос, фигура. Мама была такой же миниатюрной, как я. Для меня все истории о маме и моем детстве – словно из другой жизни или даже из другого мира. Что было бы, если бы не было аварии и мама сейчас была бы жива? Как бы сложилась моя жизнь, кем бы я была? Так просто – всего один день, один миг способен перечеркнуть все: будущее, планы, мечты, желания, – и в сухом остатке лишь пыльные ящики с семейными альбомами и немного времени, снятого на камеру забытого счастья.

Мне больно вспоминать свое детство, сейчас оно кажется чужим. Воспоминания наполнены цветом, солнцем, смехом, днями, когда можно было ничего не делать – просто лежать в кровати, рассматривая снежинки за окном. Вдруг предательски скрипит дверь.

– Вот где ты прячешься!

Рената подходит к зеркалу и опускает на рукомойник свой новенький клатч.

– Видела? – она кивает, указывая на обнову. – Оказывается, у него есть вкус. Никогда бы не подумала, что Боксер способен быть таким романтиком.

– Красивый клатч.

– Да, но для него это просто сумочка.

Рената достает помаду и, наклонившись к зеркалу, наносит на губы глубокий красный цвет. Я смотрю на нее и вижу, как моя подруга из обычной толстушки превращается в роскошную леди. Красный цвет Ренате к лицу. Черным маркером она подводит стрелки и затем поворачивается ко мне – уже в новом образе.

– Как тебе? – уверенно и даже с вызовом произносит Рената.

– Бомба.

– Знаю. – Рената поправляет контур губ. – Сегодня у нас запланирован выход в свет. Полюбуйся, кто бы мог подумать?

Она протягивает конверт, я беру его и достаю два билета.

– Что это? – спрашиваю, возвращая билеты обратно в конверт.

– Танцевальный конкурс. Не знаю, что там и как, но все равно лучше, чем сидеть дома в День святого Валентина. У тебя какие планы? Хочешь с нами? Я могу спросить у Боксера, может, еще один билет наколдует.

– Нет, сегодня не могу.

– Почему? – она кривится. – Сегодня такой день. Тебе срочно нужна пара. Пойдем! Уверена, мы подыщем тебе нормального парня. – Рената запрыгивает на рукомойник и, свесив ноги, сверлит меня взглядом. – Посмотри на себя, ты же красотка! Немного подкрасить, приодеть, и отбоя не будет от кавалеров.

– Я? – смеюсь, втягивая щеки. – Красотка-моль.

– Ого! С такой самооценкой ты далеко не убежишь.

– Убегу, но не сегодня. Я обещала отцу встретиться с ним.

Рената делает большие глаза.

– Не удивляйся, – произношу вслух и затем отвожу глаза в сторону.

– Вы же с ним… – И замолкает.

– Он хочет поговорить… – запинаюсь, – сказал, что заедет, ну, в общем, ты поняла.

Чем дольше я смотрю на Ренату, тем больше понимаю, насколько мы разные. Как же мне хочется рассказать подруге о MONO в моем шкафчике, о щедрости незнакомки и десяти тысячах бонусов на моем счете, но вместо этого я молча жду, когда Рената решит уйти.

– Ну, как знаешь.

Подхватив клатч, Рената целует меня в щеку, оставляя отпечаток ярко-красной помады, и, подмигнув на прощание, покидает уборную.

В зале

Работа в зале – это самое абсурдное занятие. Тебе выдают сканер, и все, что от тебя требуется, так это ходить по бесконечным рядам и подносить сканер к штрих-коду на упаковке товара. Информация автоматически считывается и поступает на сервер. Что за информация и зачем нужен этот ритуал – ты никогда не узнаешь.

Правила просты: берешь товар, подносишь сканер, ждешь, когда загорится зеленый индикатор, и все – возвращаешь товар на полку. Затем берешь следующий, двигаясь по кругу, и так тысячу раз – от полки к полке, от товара к товару. Совсем скоро мозг начинает работать в автономном режиме. Подгузники – клик, клик; пеленка – клик, клик; одноразовые салфетки – клик, клик… Ты начинаешь считать клики так, как считаешь слонов перед сном, рано или поздно мозг выключится…

Отец

Старенький джип. За окнами ночь, сугробы и тоска. Отец достает конверт. Я знаю, что внутри деньги, беру их и, не пересчитывая, прячу в сумку. Мы встречаемся редко и лишь для того, чтобы помолчать. Иногда он может спросить, как у меня дела, и я уже по привычке отвечаю, что все без изменений.

Работала в зале, до закрытия смены осталось не более часа. Уже стемнело, и ему пришлось немного подождать.

– Я, это… – Он немного запнулся. – Ты как?

– Нормально. Работаю.

– Тебя подвезти?

– Нет, сама доберусь.

Отец протягивает конверт и потом смотрит на меня. Я знаю, что ему хочется со мной поговорить. Знаю и молчу. У меня в рюкзаке – заветная коробка, и все, о чем я думаю, так это о том, как бы побыстрее расстаться с ним и поехать домой.

– Банк подписал проект, и я скоро получу деньги.

– Это хорошо, – сухо отвечаю, рассматривая в окне одиноких прохожих.

– Да, – соглашается он, – совсем скоро я смогу вернуть себе бар.

Мы снова сидим в тишине.

– Почему ты не можешь меня простить? – вдруг он поворачивается ко мне и смотрит так, словно пытается прочесть мои мысли.

– Мне не за что тебя прощать, – говорю вслух, а внутри падаю с обрыва, проваливаясь в пустоту.

– Я не могу ее вернуть. Понимаешь? Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я хотел, чтобы все так обернулось?

– Я ничего не думаю.

Он отворачивается. Слышу его прерывистое дыхание. Тринадцать лет пролетели как в тумане, но я еще помню его сильным и уверенным в себе Великаном. Тот день изменил нас обоих безвозвратно.

– Я пойду? – И, не дожидаясь ответа, открываю дверь.

Он молча кивает, и мы покидаем друг друга, возвращаясь каждый в свой мир и в свои нерешенные проблемы.

Дорога домой

Погружаюсь в метро и впервые за много лет чувствую себя свободной. Проблемы есть, их много, но сейчас я о них не помню или не хочу помнить. В моем рюкзаке – заветная коробка. MONO – понятия не имею, что это такое. Игрушка для богачей, ящик Пандоры, аттракцион, а может быть, наркотик, и я готова его принять.

– Все просто, – звучит голос из динамиков в метро, – вы надеваете обруч, выбираете на консоли сон, который желаете посмотреть, и засыпаете. Вы мечтали научиться пилотировать самолет или у вас не хватает времени на изучение китайского языка? А может, вы любите танцевать и хотите обучиться сальсе? С MONO возможно все.

Реклама прерывается, и я хочу заглянуть в рюкзак. Достать из него коробку, и пускай все смотрят, пускай пялятся, завидуют. Но я сдерживаю себя. Мне очень страшно потерять свою маленькую прелесть.

Двери открываются, и вместе с потоком меня выносит на перрон станции. Лица угрюмые, уставшие, одинокие, их сотни, тысячи. Огромный рой человеческих тел шумной волной подхватил эскалатор и уволакивает за собой. Переминаюсь с ноги на ногу, делаю шаг на ступени и устремляюсь вверх.

Мне душно, я задыхаюсь от суеты. Нас слишком много. Их, меня, людей, всех тех, кто вокруг. Мы все – болтики в огромном механизме стальных вещей. Прогресс и желание сделать мир лучше наполнили быт хламом. Мусор везде и во всем. Городские урны заполнены до отвала.

Метро – настоящая свалка человеческих душ, что несутся в управляемом потоке, и только по-настоящему свободный человек способен сбежать из этого муравейника. Куда угодно, главное – просто сбежать.

Вырвавшись наружу, впускаю в себя зловонный воздух. Курю в ожидании троллейбуса. Сегодня я еду домой раньше обычного, но город уже стоит. Откуда все эти люди? Суббота. Почему им не сидится дома? Странное существо в костюме сердца пристает к прохожим, зазывая в ресторан кавказской кухни. В воздухе застыла какофония, состоящая из работающих мобильных телефонов, радио и потока рекламных объявлений.

Впереди – очередь, длинная, извилистая и промерзшая до костей. Возможно, когда-то из этой очереди можно будет улететь в другой мир или сбежать на другую планету, но сейчас все, что я могу, так это сесть в городской автобус и уехать домой, на задворки столицы в старенькую бабушкину квартиру.

Поднимаюсь в темноте по лестнице панельного дома. Между пролетами – двадцать четыре ступени, и весь мой путь – это двести шестнадцать шагов вверх. Старенькая дверь, обтянутая кожзаменителем, создает видимость крепости, но на самом деле замки давно пора сменить. Ключ от верхнего утерян, а нижний открывается через раз и со скрипом. Сейчас мне плевать на дверь и замки, на холод и двести шестнадцать шагов. Бросаю куртку, шапку, перчатки, обувь и, подхватив рюкзак, вбегаю в комнату.

MONO – коробка сновидений. Она стоит прямо передо мной. Черная, без каких-либо опознавательных знаков. Смотрю на нее, закуривая сигарету. Я никогда прежде не курила в комнате, только на балконе. Но сегодня – особенный день, и я нарушаю правила.

Страх неизвестного сменяет невыносимое любопытство. Мне хочется наброситься на коробку и, разорвав ее в клочья, выковыривать из нее содержимое. Но вместо этого я бережно срываю защитный стикер и, затаив дыхание, открываю крышку. Внутри два отделения. В правом кармане – мягкий обруч серого цвета, в левом – экран управления консолью. Достаю оба объекта и раскладываю на кровати перед собой. Я уже тысячу раз видела это устройство в рекламе, и мне кажется, что знаю, как им управлять.

Ложусь на кровать, надеваю обруч. Он мягко стягивает шею. Вдруг консоль завибрировала и экран ожил. Рассматриваю консоль: плоская, прозрачная, похожа на обычный экран смартфона старого поколения. На экране появляется логотип. Восьмерка бесконечности и две буквы «М» и «N» образуют слово «MONO». Логотип распадается на звезды, затем на экране всплывает игровое меню. Обычный, стандартный каталог товаров. Вертишь в стороны, останавливаешься на том, что понравилось, делаешь выбор, получаешь результат. Теннис, вождение, боевые искусства, танцы, иностранные языки, пилотирование, подводная охота, групповые виды спорта, зимние виды спорта, летние – список кажется бесконечным.

Мое внимание привлекает надпись: «ОСОБЕННЫЙ СОН». Слова выделяются из общего списка. Что скрыто за этой вывеской? Мне жутко интересно, и я уже готова заглянуть за горизонт неизвестности. Нажимаю на иконку… Слышу обратный отсчет. Десять, девять, восемь, семь, шесть… Не слышу, но ощущаю странный высокочастотный звук. В теле появилась невообразимая легкость. Руки стали ватными, наливаясь тяжестью. Четыре, три, два, один – и тишина.

Слышу шепот. Он звучит тихо-тихо и очень высоко, где-то там, в глубине раковины. Звук усиливается, и мне кажется, что я могу разобрать слова. Кто-то шепчет:

– Закрой глаза, – тихо, совсем беззвучно. И я повинуюсь.

– Открой гла…. – На полуслове шепот оборвался.

Вскакиваю от неожиданности. Консоль вибрирует, и на экране мигает надпись «Ошибка входа». Сложно описать чувства, которые посетили мой разум в тот самый момент. Наверное, я была в бешенстве. Снова и снова нажимаю на иконку, но вместо ответа выскакивает зловещая надпись «Ошибка входа». Экран потемнел, и через пару секунд запустился презентационный ролик. На экране возник парень лет тридцати с безупречной улыбкой.

– Здравствуй, путешественник. «Ошибка входа» возникает в случае, если у тебя еще нет сети. Для подключения необходимо посетить ближайший сервисный центр компании MONO в твоем городе. Мы ждем тебя. До скорой встречи, дорогой друг!

Как долго я ждала этой ночи, каким сладостным и запретным казался мне это плод! Почему никто не говорил о подключении? Я в ярости, но не настолько, чтобы рвать на себе волосы. Это скорее обузданный гнев, который выплеснулся наружу бранью и бросанием подушки в угол. Вспоминаю, что оставила на кухне недопитую бутылку вина. Беру ее и, закутавшись в плед, выхожу на балкон покурить.

Мороз искрится над ночным мегаполисом в белоснежном сиянии городских фонарей. Вдали несколько ярких лучей пронизывают ночное небо. Где-то там танцуют, веселятся Рената и Боксер. Рада, что не с ними, мой мир не любит посторонних глаз. Ночь, поскорей бы уснуть и проснуться. Завтра наступит новый день и я обязательно подключусь к заветной шкатулке, чего бы мне это ни стоило.

Сон

Сны бывают разные. Что происходит, когда наше сознание погружается в неизвестность? Что, если вся наша жизнь – это и есть сон, а мир, который кажется реальным, нереален? Что, если настоящая жизнь происходит в другом мире, и то, что мы считаем реальностью, всего лишь осколки воспоминаний чего-то большего? Того, что мы не в состоянии понять и осознать во время короткого погружения длиною в жизнь.

Мне кажется, что я живу в одном из этих снов. Однажды в детстве мне приснился сон – странный, цветной, наполненный запахами, звуками, холодом и теплом. Лес – таинственный, пугающий. Осень. Листья срываются с веток и, падая, превращаются в прах.

Страх. Во мне, в кончиках пальцев, в дыхании и биении сердца. Я бегу. Бегу так быстро, что ветер кусает лицо. Невообразимо холодно. Говорят, что во сне невозможно ощутить холод, задохнуться от гари или утонуть, но я дрожу, мне так холодно, что стынет кровь.

Бесконечный лес. Кто-то неведомый создал этот мир и наполнил его красками жизни. Туман. Он повсюду, стелется необъятным облаком, пряча камни, листву и скользкий мох. Бегу без оглядки. Мне хочется обернуться назад, остановиться, увидеть то, что меня так пугает. Слышу голос, он говорит со мной, шепчет неразборчивым зовом: «Открой глаза, Марго! Слышишь? Открой глаза!»

Туман рассеивается, и сквозь стену из сосен струится теплый солнечный свет. Столбы света врываются в чащу, и лес отступает. Тот, кто позади, уже не так страшен. Он все еще наблюдает за мной, но начинает понемногу отставать. Сосны редеют, и я выбегаю на поляну, залитую солнечным светом. Ноги утопают в траве, шаги тяжелеют. Нахожу в себе силы преодолеть страх и, обернувшись, заглядываю в неизвестность. Тело становится легким, как облако, ноги отрываются от земли, и часть меня проваливается, падая, куда-то вниз, а другая поднимается к облакам, – и я просыпаюсь.

Пот, холод, меня знобит. Мне кажется, что я проснулась. Осматриваюсь по сторонам. Тысячи колонн поддерживают каменный свод. Под ногами зеркало, а я склонилась над ним. Смотрю на себя из глубины отражения и не могу пошевелиться. Колонны везде – сверху, снизу, по обе стороны от края и до края. Мне хочется кричать, но я не могу. Этот мир реален настолько, что я чувствую сильную, жгучую боль.

Вишу над зеркалом в невесомости и в бесконечном отражении каменных столбов. Тысячи колонн поддерживают свод моего мира. Я знаю, что это мой мир, просто знаю. Неужели это и есть настоящая жизнь, центр управления, матрица, из которой сознание управляет нескончаемым потоком воплощений? Мне захотелось проснуться, сбежать, раствориться, стать невидимой.

Перед глазами – крохотный осколок. Острый наконечник разбитого стекла. Мне знаком этот сон. Мир содрогнулся. Слеза покатилась по щеке и затем провалилась в зеркальную бездну. Маленькая, крохотная капелька упала со щеки и взорвала этот мир. От прикосновения капли зеркало ожило, и от кругов на воде поднялась стена цунами, вмиг сметая все на своем пути. Колонны дрогнули, и свод пал.

Подключение

Открываю глаза в бабушкиной квартире. Здесь все знакомо, каждый угол, каждая деталь. Комод, кровать, картина с балериной, старый дубовый шкаф, зеркало с отбитым углом, розовые шторы, лампа с зеленым плафоном под самым потолком. На комоде в пыльных рамках стоит пара выцветших фотографий.

На одном из фото – мама, она держит меня на руках, а я совсем еще кроха. Боже, как она красива! Рядом – бабушка и мой Великан в синем свитере с рождественскими оленями. Над комодом – отрывной календарь. Старая бабушкина традиция – по утрам отрывать листок, выбрасывая прошлое в урну. На листке – четырнадцатое февраля. Срываю этот листок и по привычке рву его на части. На прикроватной тумбочке – обруч MONO, прячу его в коробку и начинаю собираться.

За окном – удивительный вид, и этот вид прекрасен исключительно в рассветные часы, когда солнце встает над горизонтом, зажигая верхушки бетонных коробок, но стоит ему подняться немного выше – и тот же вид становится уродливым и нарочито безликим.

Перебои с горячей водой приучили быть неприхотливой. Ледяные струи обволакивают кожу, и с губ срывается крик. В глубине души ненавижу эти моменты и мечтаю, что когда-нибудь в моей жизни все изменится. Больше не нужно будет себя так истязать. К сожалению, я не могу повлиять на отключение горячей воды, поэтому проще об этом не думать. В утренние минуты контрастного душа заставляю себя быть далеко от холода и дрожи. Закрываю глаза и представляю, как бреду по райскому пляжу. Горячий океан волной затягивает в свои глубины. От этих мыслей становится теплее, хотя холод все равно остается холодом.

Иногда по утрам я могу остановиться перед зеркалом, изучая свою наготу. Длинные русые волосы еще влажные и немного растрепаны. Как в детстве, пытаюсь сосчитать веснушки, но их слишком много, наверное, я никогда не узнаю, сколько их на самом деле. Большие зеленые глаза достались по наследству от бабушки, а вот брови и чуть заостренные уши – как у мамы. Курносый носик, тонкая шея и небольшие ямочки на щеках появляются, когда я улыбаюсь, но сейчас они едва заметны. Губы считаю тонкими, но даже они кажутся мне весьма привлекательными. Свет из окна заливает комнату, и в этом свете впервые за долгое время я по-настоящему себе нравлюсь.

Потрогав руками грудь, решаю, что она безупречна. Не большая и не маленькая. Если грудь оказалась бы больше, то носить такое достоинство было бы очень хлопотно. Опускаю руки, продолжая изучать наготу. У меня действительно тонкая талия. Приподнимаюсь на пальцах и, подняв руки над головой, на миг замираю. Ах, если бы ноги были немного длиннее! Мне всегда не хватало пары сантиметров до полного счастья. Вдруг ветер распахнул балконную дверь и февраль ворвался в комнату. Как же все-таки холодно, и не хочется никуда идти, но не сегодня.

Центр

Выныриваю из подземки. Вокруг столбы, небоскребы и коробки из стекла и бетона. Воздух трещит, покалывая сухими иглами. Плотный трафик. Этому городу тесно в собственной кожуре. Редко бываю в центральной части, поэтому сверяю маршрут. Чекины моей жизни уже давно не предусматривают новых поворотов. Дом, работа, иногда мы ходим в «Бочку» – это пивная неподалеку от «Боска», еще бывают редкие походы в кино – и, пожалуй, на этом все.

Когда-то мы жили в центре, и сейчас некоторые места мне кажутся знакомыми, но большинство фасадов уже не узнать. Город сильно преобразился, стал ярче, громче, выше, но в то же время куда-то исчезла его душа. Реклама, она повсюду – в витринах, на фонарных столбах, в транспорте, в телефоне, на фасадах и небоскребах заливает мир неоновым сиянием. Каждую секунду в сознание проникают тонны информации. Цифры, скидки, акции, подключения, бонусы…

«Через триста метров сверните направо», – прозвучал голос электронной карты. В окне проезжающего мимо джипа замечаю мальчика лет десяти. Он дышит на стекло, рисуя крохотное сердце. Так мило. В детстве я также любила дышать на стекло и рисовала животных и сердечки. У нас был огромный джип, и, отправляясь в путешествие, родители оборудовали заднее сиденье подушками и одеялом, превращая в укромное лежбище. Папа за рулем, а мы с мамой играем в обнимашки. На заднем сиденье места много, даже можно было спать в полный рост. В пути я рисовала, смотрела в окно, разгадывала загадки, слушала музыку, засыпала и, проснувшись, тихонечко лежала, стараясь не разбудить маму. Когда-то мы были настоящей семьей, но однажды кто-то нам позавидовал – и все сломалось.

Свернув направо, спускаюсь в переход. В подземке старик-скрипач, цепляя струны, играет рождественскую колыбельную. Пусто и одиноко, его никто не слышит и не слушает, горожане проходят мимо, погрузившись в мир своих забот. Выйдя из перехода, замечаю на фасаде напротив вывеску с надписью: «MONO. Центр обслуживания абонентов». Сейчас уже не кажется странным то, что можно купить сны так, словно это трафик в интернете.

Я из поколения тех, кто вырос в эпоху интернета. Отец рассказывал мне, что в его детстве не было мобильной связи, виртуальных игр, «YouTube», «Google», «Uber» и «Skype»… Люди знакомились не в социальных сетях, а встречали друг друга в реальной жизни. К примеру, мои родители познакомились на перроне вокзала. Мама провожала подругу, а папа уезжал, но, когда встретил маму, изменил свои планы. Они гуляли весь день и всю ночь до утра и уже не смогли расстаться. Познакомиться в городе, на перроне вокзала или в метро подойти к незнакомому человеку – наверное, сейчас уже так не бывает.

Войдя внутрь, иду по длинному коридору, ведущему в сервисный центр компании MONO. Вокруг – ни души. С потолка струится холодный свет. Туннель в неизвестность сворачивает вправо, и я упираюсь в тупик.

– Для входа в систему активируйте MONO.

Надеваю обруч MONO, запуская консоль. В стене появилось очертание двери, толкаю ее и вхожу в холл необъятных размеров. Вокруг – космос, миллионы звезд, галактики, далекие и неизвестные миры. Делаю шаг в невесомость. Под ногами нет ничего, только космос.

Когда-то в детстве мы с моим Великаном ходили в планетарий. Ты садишься в кресло, гаснет свет, и на огромном куполе зажигаются звезды. Играет таинственная музыка, перед глазами пролетают неизведанные системы. Голос диктора величественно рассказывает о тайнах космоса, Большом вселенском взрыве, черных дырах, астероидах, галактиках и Млечном пути. Я обожала этот аттракцион, но сейчас все по-другому. Вокруг нет купола, кресел, проектора, и я твердо стою на ногах, но при этом кажется, что парю в невесомости.

Космос ожил. Луна из крохотной точки превратилась в звезду и, пролетев под ногами, оказалась песчинкой в океане звезд. Над головой появилась тень космического корабля. Он проплыл, словно океанский крейсер, и, запустив двигатели, исчез в варп-пространстве. Поле астероидов сменил невероятный ландшафт Гранд-каньона. Стою на краю обрыва, оцепенев от изумления. Этот мир реален настолько, что я чувствую ветер и неописуемый восторг.

– Чем могу помочь? – спросил мягкий голос из ниоткуда.

– Я хочу подключиться к MONO.

– Это ваше первое подключение или возникли неполадки?

– Первое.

– Ложитесь, – предложил голос.

– Куда?

– Обернитесь.

Позади из ниоткуда появился аппарат, с виду напоминающий капсулу МРТ. Когда-то после аварии я уже лежала в подобной штуке.

– Верхнюю одежду можно оставить на вешалке.

Рядом с МРТ оказалась небольшая вешалка для верхней одежды. Она появилась только тогда, когда голос предложил мне избавиться от вещей.

Лежу в МРТ, стальной круг медленно скользит над головой.

– Закройте глаза, – ласково попросил голос, – на счет «три» вдохните и задержите дыхание – раз, два, три. – И голос замолчал.

Рассматриваю далекие звезды.

– Выдыхаем, – произнес голос.

В космосе вспыхнула новая звезда, и хвостом кометы растянулся тоненький луч. Сияние замерцало, выводя из крохотных сплетений невероятные узоры. Возможно, именно так когда-то зарождалась жизнь. Я видела, как из спирали появился шар, а затем, разделившись на два ядра, сформировал проекцию человеческого мозга.

– Что это? – спрашиваю у голоса.

– Это ваш мозг, сейчас мы создаем копию ваших нейронных сетей.

– Для чего это нужно?

– Мы подключим копию к облаку MONO, и все ваши запросы будут обрабатываться в глобальной сети. Ваша нейронная копия сможет считывать информацию с облака и будет передавать ее в виде понятных сознанию образов.

– У меня появится электронный клон?

– Можно сказать и так. Но на самом деле это, скорее, переводчик, который способен переводить единичный код в коды нейронной сети.

– Для меня это слишком сложно.

– На самом деле все просто, но вы правы, вам незачем об этом знать.

Наблюдаю за тем, как под гигантским куполом заплетаются микроны моего сознания.

– Синхронизация успешно завершена. Даю обратный отсчет. – Голос, выдержав паузу, продолжил: – Десять, девять, восемь, семь…

Пространство содрогнулось, и голограмма мозга плавно провернулась по оси. Вдруг в глубине ядра появился красный маркер и замерцал, выделяя зону поражения. Маркер пульсировал в такт биению сердца.

– Что это? – с опаской спросила я.

– Обнаружены отклонения. Огромная просьба – обратитесь к врачу.

– Что это может быть?

– Мы некомпетентны в вопросах медицины, – голос звучал весьма отстраненно, не выражая эмоций, – сканирование указывает на отклонения. Наше оборудование не лечит и не ставит диагноз.

– Спасибо за новость. – Я была сильно напугана.

– Синхронизация успешно завершена. Благодарим вас за успешное подключение. Вы даете согласие на подключение вашего счета к терминалу оплаты снов?

– Это дорого?

– Подключение бесплатное, а погружение оплачивается отдельно, и стоимость зависит от выбранного сна.

– У каждого сна своя цена? – Я была искренне удивлена. Об этом никто не говорил, и этой информации не было в рекламе и в сети.

– Да, для каждого человека сны стоят по-разному. Компания вправе повышать и опускать цену сна на свое усмотрение.

– У меня мало денег.

– Вы даете согласие на подключение? – переспросил голос.

– Да. Конечно, даю.

В глубине купола появилось мое лицо, состоящее из миллиона звезд. Спрыгнув с аппарата МРТ, наблюдаю за гигантской проекцией. Глаза, уголки губ, ямочки на щеках…

– На вашем балансе десять тысяч восемьдесят пять бонусов.

– Почему бонусы?

– Мы не принимаем деньги. Услуги компании MONO оплачиваются исключительно бонусами. Вы тратите деньги на покупки и собираете бонусы. Чем больше покупок, тем больше бонусов и тем больше снов вы в состоянии оплатить. Такая хитрость – принимая оплату в бонусах, мы заставляем людей больше тратить.

– Десять тысяч – это много? – спрашиваю, сжимая кулаки.

Мир сменил проекцию. Теперь я стою на берегу океана, и мне кажется, что MONO читает мои мысли.

– Все зависит от выбранного сна. К примеру, есть сны, которые можно смотреть вечно и недорого, а есть и такие, что простым смертным не по карману. Сегодня вам представится возможность получить ответ на волнующие вас вопросы.

– Мне будет доступен каждый сон или есть ограничения?

– Да, каждый, за исключением «особенного сна».

– Что в нем такого особенного?

– К сожалению, я не вправе вам об этом рассказать.

– Я могу идти?

– Да. Приятных сновидений!

Из ниоткуда появилась дверь. Длинный коридор привел меня к выходу. Когда я оказалась на улице, мне захотелось петь, танцевать, бежать вприпрыжку. Во мне бурлила неведомая сила, она наполнила кончики пальцев, руки, шею и затем огнем прокатилась по всему телу. Мир больше не казался безликим. Привычные цвета изменились, наполняя детали ранее неуловимыми полутонами. Солнечные зайчики искрами заиграли в зеркалах небоскребов и, разлетевшись по городским улицам, разогнали полуденные тени. Прохожие. Глаза – миллионы, миллиарды глаз, не похожих друг на друга вселенных. Улыбаются, подмигивают, беззаботно шагают по своим делам.

Восторг понемногу отступил, и ему на смену пришла тревога. Я вдруг вспомнила о красном маркере и о том, что мне нужно посетить врача. Шагаю по пути в неизвестность и с тревожными мыслями опускаюсь в метро.

Мне нужно с кем-то поговорить, поделиться навалившимися страхами. Но рядом нет никого, только чужие, одинокие люди, такие, как я. Гоню прочь тревожные мысли, убеждая себя в том, что это ошибка и там ничего нет. Мой мозг не болен, это злая шутка, пустяк, недоразумение.

В тот день я познакомилась с доктором Филиппом. Он долго изучал меня и картинку на своем мониторе. Кому-то звонил, задавал вопросы, потом оставил меня одну, а когда вернулся, присел напротив и, заглянув в глаза, спросил:

– Милая, у вас есть медицинская страховка?

Страховки не было, только талон на разовое посещение врача. Откуда у меня страховка? В наше время иметь медицинский полис могут позволить себе только очень богатые люди. А кто я? Призрак, тень. Мне стало себя жаль.

– Что со мной?

Он взял мои руки в свои.

– Милочка, у вас очень редкая и опасная опухоль. У вас бывают головные боли?

– Бывают, – признаюсь, – нечасто, но иногда такие сильные, что таблетки не помогают.

– Я выпишу вам рецепт на хорошее обезболивающее, но вы должны подумать, где взять деньги на операцию. Дело серьезное, и медлить с этим нельзя.

– Сколько у меня времени? – Мой голос дрожал.

– Не много.

– Если я найду деньги, вы мне поможете? И о какой сумме идет речь?

– Примерно сто тысяч, простите, но это очень сложная операция.

– Есть что-то еще, о чем я должна знать?

Он помолчал, обдумывая и подбирая правильные слова.

– После операции вы потеряете память.

– Память? – переспросила я, не скрывая удивления.

– Да, есть большая вероятность, – подытожил доктор Филипп, затем встал и, подойдя к столу, достал из ящика тетрадь. – Возьмите. Напишите себе послание.

– О чем?

– Обо всем, что вы желаете помнить.

– Обо всем?

– Да.

Я открыла тетрадь и попыталась сосчитать страницы.

– Я могу писать только о хорошем или стоит написать и о плохом?

– Если в вашей жизни было что-то плохое и оно вам дорого, вы обязаны рассказать себе об этом. Человек как сосуд, и этот сосуд со временем наполняется воспоминаниями. Чем больше мы помним и принимаем – наши взлеты, падения, любовь, свой или чужой обман, глупость, безрассудство, покаяние, боль или блаженство, – тем глубже становится наш мир, наша вселенная.

– Вселенная? – мысленно переспросила я, но так получилось, что произнесла это вслух.

– Да. Как вселенная, – соглашается доктор Филипп.

– Спасибо вам, доктор Филипп, я буду писать.

– Вы сможете собрать деньги?

– Нет, не смогу. – В комнате повисло молчание.

Ком подкатил к горлу, и я помню, как мне стало тяжело дышать.

– У вас есть родные? Брат, сестра, отец?

– Отец. Но мы с ним в ссоре.

– Значит, пришло время навести мосты. Милая, вам стоит встретиться с отцом и обо всем ему рассказать. Посмотрите на меня. – Он присел на корточки и, поймав мой взгляд, продолжил: – Я знаю, все будет хорошо, идите и поговорите с ним. Вы сделаете это? Пообещайте мне.

– Нет, не знаю, не могу.

– Просто скажите: я обещаю.

– Хорошо, я обещаю.

Слова дались мне с трудом, я выдавила их из себя и, пряча тетрадь, направилась к выходу.

Безымянная

Она лежала на кровати, поджав под себя ноги и прижимая руки к груди, и рыдала. На тумбочке пылился дневник незнакомки, а ближе к краю стоял пустой стакан и блюдце с таблетками – синей и красной.

Доктор Филипп сказал, что синяя поможет уснуть, а красная проснуться. Их лучше принимать вместе и после еды. Она не могла вспомнить вкус настоящей еды. Какое-то время у Безымянной будет строгая диета. Очень непросто жить с паразитом в голове размером с крохотную вселенную. Три огромных рубца, образуя треугольник, растянулись от уха к затылку. Безымянная помнит об этой ране, потому что может потрогать ее рукой. Стоит ли верить словам незнакомки на страницах, которая называет себя Марго, или поверить себе, человеку без имени и прошлого, с неизвестным будущим? Кто она на самом деле? Безымянная не знала.

Девушка без имени и прошлого устала читать. Ей стало невероятно тоскливо. Если поверить тому, что она – это Марго, ее мир наполнится страданиями и болью. Ведь та девушка по-настоящему одинока и несчастна. Марго боится потерять свою боль, поэтому пишет об этом в послании. «Зачем было писать о своих ранах? – подумала Безымянная, свернувшись калачиком. – Ведь можно было написать, что родители до сих пор вместе. Эта ложь была бы гораздо гуманнее той правды, которую не хотелось принимать.

Что, если предположить, что она не Марго и это – дневник чужих воспоминаний, которые ничего общего не имеют с ее прошлым? Тогда кто она на самом деле? Почему ничего не помнит, куда подевалась ее настоящая жизнь? Человеку, потерявшему память, всегда можно подарить новые воспоминания. Написать прошлое заново. Дать шанс стать другим».

В палату входит доктор Филипп.

– Как вы, моя дорогая?

Безымянная поворачивается на спину и немного приподнимается на локтях.

– Не знаю, – она неловко улыбнулась. – Позвольте спросить?

– Конечно, спрашивайте. Чем я могу вам помочь?

Доктор присел на край кровати.

– Я хочу знать: кто я?

– Кто вы?

– Да, я.

– Разве в дневнике об этом не написано? – лукаво спросил доктор и немного прищурился.

– Написано, но я хочу услышать вашу версию. Как меня зовут?

– Ваше имя? – переспросил доктор Филипп.

– Да, назовите его.

Доктор повернулся к окну. Какой сейчас год, месяц, день? Безымянная смотрела на него в ожидании ответа.

– Вы можете его назвать?

– Вас зовут Марго, но сейчас вы вправе выбрать себе новое имя.

– Почему? – спросила она с надрывом.

– Поймите, я просто доктор, который удалил то, что вас убивало, и все, не более того. Станьте тем, кем хотите быть, и выберите то, во что хотите верить. Примите тот факт, что вы уже никогда не сможете вспомнить свою прошлую жизнь. Это невозможно, какой бы она ни была. Правда состоит в том, что вы родились всего неделю назад в этих стенах. Уверен, многие хотели бы оказаться на вашем месте.

Он многозначительно вздохнул, затем встал и, подойдя к окну, продолжил:

– Не знаю, что за послание написано в вашем дневнике, но мой вам совет, милочка, вы должны сами выбрать, кем хотите быть завтра и о каком прошлом желаете помнить сейчас. Придумайте его, создайте, проявите фантазию, пусть прошлое будет таким, которое способно повлиять на будущее и сделать вашу жизнь лучше.

– Но если я ничего не помню, как я могу придумать прошлое, из чего оно должно состоять? У меня нет опыта, и мне не с чем сравнивать, что хорошо, а что на самом деле плохо.

– А вы сравните с тем, что написано в вашем послании. Все хорошее оставьте себе, а все плохое пусть станет для вас мерой, определяющей грань между плохим и хорошим.

– Как дальше жить, доктор Филипп?

– Как пожелаете. Для начала перестаньте думать о плохом, плохие мысли не помогают выздоровлению.

– Стоит читать дальше этот дневник?

– Не знаю, это вам решать.

В палату, вкатывая перед собой кресло-каталку, вошла медсестра Элис.

– Пора обедать. Пойдем, милочка, тебе нужны силы.

– У нее жидкое, – напоминает доктор Филипп, обращаясь к медсестре.

– Я помню, вы меня не подловите. Диета № 5.

Медсестра протянула руки и помогла Безымянной перебраться в кресло-каталку.

– Вы с нами, доктор Филипп?

– Нет, идите, я еще постою. Потрясающий вид.

Вид из окна палаты завораживал. Океан. Волны поглаживают песок, искрясь в полуденном солнце, и тихо шепчут: шу, шу, шу, шу. На горизонте парит круизный лайнер «Принцесса Карат». Филипп знал это судно. Когда-то давно он плавал на нем со своей Эммой. Он любил Эмму всем сердцем, каждой клеточкой с первого взгляда.

Его сосуд был полон чудесными воспоминаниями. Он знал, что таких счастливчиков, как он, в мире не так уж и много. Каждый день, каждая минута, прожитая рядом с Эммой, были незабываемы и неповторимы. Он любил смотреть на нее, стоять рядом, дышать и смотреть в одном направлении или, повернувшись лицом к лицу, любоваться, не отрывая взгляда, ее зелеными глазами.

Филипп многое в жизни повидал. Был на войне, в плену, в составе Красного Креста спасал людей после землетрясения в Спитаке. Падал с обрыва в машине, но выжил. Сейчас он ненавидит себя за то, что способен наслаждаться видом из окна четырнадцатой палаты. Он все бы отдал, чтобы поменяться местами с Безымянной. Он мечтал удалить воспоминания, боль, опрокинуть свой сосуд и затем вымыть его до блеска.

Он мечтает проснуться с тремя шрамами в виде треугольника от уха до затылка. Доктор Филипп знает, как сделать треугольный шрам, и даже придумал, кому доверить операцию, но пока еще был не готов к столь радикальному шагу. Каким бы он выдумал свое прошлое? Доктор бросил взгляд на дневник и, немного помедлив, взял его в руки, присаживаясь на стул у окна.

Доктор открыл страницу с закладкой и прочитал первые строки, которые бросились ему в глаза.

Дневник

– Ненавижу тебя! Ты слышишь, отец? Ненавижу! Когда-то ты был для меня настоящим Великаном, я верила в твою силу, а потом ты сдался. Где ты был, когда был так нужен? Смотри мне в глаза! Не знаешь, что сказать? Тебе нечего сказать?

– Марго, детка, я живу с этим. Тебе не понять, каково это – убить того, кто для тебя дороже жизни. Знаешь… – Он пытается сдержать слезы и, закрыв руками лицо, начинает плакать навзрыд, задыхаясь от боли, что годами разрушала его изнутри.

Смотрю на него, не понимая, что со мной происходит. Отец рыдает, его по-настоящему прорвало. Посетители бара поглядывают на нас. Беру отца за руки и пытаюсь успокоить, но он, обхватив мою руку, начинает рыдать еще громче и затем опускается под стол.

– Папа, перестань, прошу! – Мне хочется, чтобы он успокоился.

Никогда не думала о том, как он живет со своей утратой. Мне было двенадцать, что я могла понимать? Ребенок. Вначале отец еще пытался держать себя в руках. Но так продолжалось недолго. Однажды он вернулся домой пьяный до беспамятства, и после я больше не видела его трезвым. Он пил восемь лет, беспробудно, каждый день. Пропил свой бар, потом заложил квартиру. Я запомнила его исключительно в лежачем положении. Блюющим, ползающим по квартире на четвереньках. В семнадцать не выдержала этого постоянного кошмара, собрала вещи и переехала к бабушке, в ее однокомнатную квартиру на окраине столицы.

Бабушка старенькая, но мы с ней быстро поладили. Я не видела отца три года, а потом встретила на похоронах бабушки. Да, наша бабушка умерла, и мне очень жаль, если ты не сможешь ее вспомнить. Для нас с тобой это огромная утрата.

Отец стоял у гроба в черном костюме, мятой рубашке без галстука и уже по привычке рыдал. Он рыдал часто в последние годы. Нажрется и рыдает. Мой Великан стал для меня жалким.

Возможно, именно в этот момент, провожая глазами бабушкин гроб, я возненавидела Великана всем сердцем, каждой клеточкой, по-настоящему и безвозвратно. До сих пор, закрывая глаза, вижу его рыдания, сопли и блевотину. Он перечеркнул мое детство, разрушил образ великана-чародея и превратился в сущность без пола и будущего.

Отца не было рядом, когда я бросила школу. Он исчез, самоустранился, похоронил себя живьем. Он разрушил мою жизнь. На генетическом уровне вдавил в бесконечные фобии. Я боюсь всего. Меня пугают даже лунные затмения, четные номера, красные сигналы, лед, холод, замкнутые пространства, шумные компании, я не хожу по краю тротуара, не наступаю на люки. Думаю, что не стоит оглашать полный список, потому как попросту может не хватить страниц.

Сейчас в баре я сказала ему в лицо о своем презрении, и его прорвало.

– Родион, тебе плохо? Может, воды? – подбежал к нашему столику официант из зала.

Отец опустил голову на стол и, прикрыв руками затылок, отмахнулся.

– Сейчас принесу. Старик, возьми себя в руки!

Честное слово, даже не знаю, о чем дальше писать.

Не в моих силах было его простить и не в моей власти полюбить снова. Любовь… Шесть букв, смысл которых так просто было когда-то дарить друг другу. Сейчас он казался беззащитным Великаном, но на самом деле он и был беззащитен. Мой Великан опустил руки, сдался и решил уйти. Я почувствовала, что его жизнь в моих руках. Ты представляешь жизнь человека в руках, словах, в тембре голоса, желании слушать и умении прощать? Мне было больно, очень! Так сильно, как только может быть больно.

– Папа, возьми себя в руки! Мне плевать на твои чувства и самобичевание. Ты утопил себя в горе и меня всю жизнь тащишь за собой на дно, начиная с дороги, которая забрала у меня маму.

– Прости меня. Я изменился. Уже пять лет, как я не пью. С бабушкиных похорон ни капли. Мне просто ее не хватает. Ты знаешь, как это – любить по-настоящему?

Тогда я еще этого не знала. Он смотрел на меня, не отводя глаз.

– Любить так, – продолжил отец, – что, когда человека нет рядом, ты задыхаешься от нехватки кислорода.

Отец затих. Я знала, что он сейчас далеко, на ночной дороге, в свете фар встречного грузовика.

– Тринадцать лет задыхаюсь. Каждый день засыпаю с желанием не проснуться. Прости меня, моя Принцесса.

Он назвал меня Принцессой. От этих слов бросило в жар. «Моя Принцесса».

– Ты помнишь?

– Я – да.

– А я уже нет.

– Позволь мне тебе напомнить, – взмолился отец.

Он протянул руку и кончиками пальцев провел по моей щеке, оставляя след от слезы. Во мне что-то содрогнулось – так рвутся струны, и что-то оборвалось внутри. Закрываю руками лицо, и сразу бурным потоком хлынули слезы. Мне кажется, что они будут литься вечно, а когда иссякли, дышу глубоко, прерывисто, долго, долго…

Он смотрел на меня заплывшими от слез глазами.

– Папа, я скоро умру. – Мои слова эхом повисли в воздухе.

Отец остолбенел. Он должен был спросить, от чего, почему я так решила. Может, это плохая шутка? Но ничего не спросил. Он не дышал, и мне показалось, что в любой момент он может рухнуть без сознания. Его зрачки расширились, и, выдохнув, он наконец произнес:

– От чего?

– У меня обнаружили опухоль.

– Ее можно удалить?

– Да, но операция стоит очень дорого, и у меня нет таких денег.

– Сколько?

– Сто тысяч.

Отец замолчал. К столику подошел бармен и обратился к отцу:

– Мне самому закрыть кассу?

Отец, отмахнувшись, молча кивнул.

– Хорошо, тогда я тут все закрою. Будешь уходить – не забудь выключить свет и поставить на сигнализацию. Хорошего вечера и не грустите, все наладится.

Свет в баре потух, и в зале заработала аварийная подсветка. Мы сидим в полумраке, смотрим друг на друга, как два одиночества, выброшенные волной на берег.

– Когда нужны деньги? Сколько у меня есть времени?

– Не знаю. Доктор Филипп сказал, что немного.

– Я найду деньги. Скажи доктору Филиппу, чтобы он сообщил, когда сможет сделать операцию.

Настала моя очередь остолбенеть. Он только что подарил мне надежду. «Пришло время навести мосты», – слова доктора Филиппа эхом отозвались в голове.

– Отвези меня домой. – Мой голос был тихим, и то, что я сказала, отец скорее прочитал по губам, нежели услышал.

– Пойдем, моя Принцесса. Я отвезу тебя домой.

Дорога домой

За окном тянулись огни ночного города. Мерцали окна небоскребов, превратив их в тысячи ярких столбов. Мы стояли перед красным сигналом светофора на засыпанном сугробами перекрестке. Играла музыка, звучала «Ретро FM» – отец любил слушать эту радиостанцию.

– Хочешь, поехали ко мне, я тут недалеко снимаю жилье. У меня хорошо, тепло. Переночуешь, а утром отвезу тебя, куда пожелаешь. Смотри, как все замело.

– Нет. Я хочу домой.

Бывает так, что ничего не происходит. Дни похожи один на другой, и вся твоя жизнь – один сплошной день сурка. Старые трубы, холодная вода, метро, бездумная работа, и в один миг все рушится или меняется.

Этот день был не похож на другие. Среди тысячи дней он казался особенным. Мне удалось подключиться к MONO, и у меня обнаружили опухоль. Доктор Филипп посоветовал найти деньги, и вот сейчас я еду в машине со своим Великаном домой.

Если бы не было опухоли, возможно, не было бы и моего примирения с отцом, а его – с самим собой. Получается, я должна быть благодарна тому, что скоро могу умереть.

Мой город погрузился в сон. Дороги опустели. Последний трамвай свернул на перекрестке и отправился в депо. Мы выехали на мост с движением в шесть полос. Река растянулась от края и до края. Я закрыла глаза, прислонившись к холодному окну, а когда открыла их, мост остался далеко позади. Это мой дом, и все мне тут знакомо – деревья, кусты, витрины, бетонные коробки, тянущиеся вдоль промерзшего проспекта, ведущего к окраинам столицы.

– Спроси завтра у доктора, сколько у меня есть времени.

– Хорошо, спрошу, – я поцеловала его в щеку – колючую, небритую, а он положил руку мне на голову, прижал к себе и тихо прошептал:

– Принцесса, я найду деньги, чего бы мне это ни стоило.

Погружение

Лежу в кровати, закрепив обруч MONO на шее. Запуская консоль, не спеша выбираю сон. Долго листаю каталог то вправо, то влево: райский остров, подводный мир, изучаем китайский, космическая программа, жизнь на Луне, жизнь на Марсе, уроки пилотажа. Вдруг замечаю иконку с надписью «Венский бал», и мой выбор уже очевиден. Нажимаю на иконку, закрываю глаза. Девять, восемь, семь, шесть, пять…

Шум. Он вокруг, повсюду. Мне знаком этот шум, когда-то я уже слышала его в дедушкиной раковине. Это была большая, белая, острозубая морская раковина. Она занимала центральное место в стареньком серванте между фарфоровой балериной и чайным сервизом.

Мне четыре года, и дома полным ходом идет подготовка к юбилею. Моему дедушке – восемьдесят лет. Мама с бабушкой суетятся на кухне, дед со мной в комнате сервирует стол. Как обычно, не хватило каких-то специй, и мой Великан уехал за покупками. Подвигаю стул к серванту, забираюсь на него и, поднявшись на носки, пытаюсь достать заветную раковину. Ничего не получается: полка слишком высоко.

– Маргоша, тебе помочь? – спросил дедушка, подойдя к серванту.

– Ага, – отвечаю, продолжая тянуться к верхней полке.

– Раковину?

– Ага.

– Зачем она тебе?

– Хочу море, – поворачиваюсь к нему. – Дедуля, а когда мы поедем на море?

– Думаю, скоро.

– А ты с нами поедешь?

– Да, моя Принцесса, конечно, поеду, я же должен научить тебя плавать.

Дедушка прикладывает раковину к уху, и я слышу море.

– Хочу на море.

И вот сейчас я слышу тот самый шум из дедушкиной раковины. Открываю глаза и вижу океан. Полный штиль, но гул стоит такой, словно вокруг меня бушует пятибалльный шторм.

– Марго, если ты меня слышишь, открой глаза!

Молча встаю. Под ногами – толстые бревна, сбитые в крепкий плот.

– Тебе не нравится мой голос. Ты можешь его изменить, – произносит незнакомец в голове.

Оглядываюсь по сторонам.

– Кто ты? Где я? – мысленно спрашиваю у таинственного голоса.

– Ты в сети, это тестовый шлюз, меня зовут Моно, и я – твой поводырь.

– Моно, ты у меня в голове? Как ты там оказался?

– Скоро привыкнешь. Тебе не кажется странным, что штиль звучит так громко? Убираю громкость на сорок процентов.

Океан стал тише.

– Как ты это сделал?

– Пустяки, ничего сложного. Давай настроим цвет.

– Что сделаем?

– Долго объяснять. Смотри!

Горизонт ожил. Голубое безоблачное небо содрогнулось. Из ниоткуда возникли белоснежные облака. Они бурлили, образуя густые волны. Раздался гром и прокатился от края до края рокочущим раскатом. Вдруг облака побагровели. Синий превратился в желтый, затем в красный, фиолетовый, оранжевый, зеленый, и после небо разразилось дождем. Капли дождя хлынули палитрой цвета, окрашивая бесконечный океан. Цветной дождь тек по волосам, лицу, рукам. Он был теплым и вязким, как кисель, я вмиг промокла до ниточки.

– Невероятно! Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

– Я тоже.

– Как так? – удивилась я. – Ведь ты все это делаешь.

– С тобой у меня это впервые. Каждый человек уникален. Ты – автор своего мира, и это твой мозг создал данную проекцию, а я в нем всего лишь гость, отдающий команды.

– Я могу отдавать команды?

– Да. Мы здесь, чтобы ты научилась ими пользоваться.

Облака рассеялись, и океан снова стал прежним, спокойным и тихим.

– Давай я научу тебя ходить.

– Где? – Я посмотрела направо, затем налево в надежде обнаружить райский остров, но его нигде не было.

– Здесь.

– Я плохо плаваю.

– Тогда на всякий случай надень спасательный жилет.

Смотрю под ноги и обнаруживаю спасательный жилет.

– Что дальше? – спрашиваю, подтягивая на жилете ремни.

– Ступай в воду, – ласково произнес Моно, – не бойся.

Я склонилась над краем плота и зачерпнула рукой океан. Теплая морская вода была на вкус соленой.

– Не уверена, что смогу.

– Сможешь, – парировал Моно. – Марго, закрой глаза и представь, что ты идешь по солнечной поляне.

– Не могу, у меня плохо с фантазией.

– Закрой глаза, я помогу тебе. Закрыла?

– Закрыла.

– Ты слышишь пение птиц?

– Кажется, слышу.

– Шум ветра?

– Да, и птиц, точно, я слышу, как поют птицы.

– Что ты видишь?

Не открывая глаз, вижу зеленую поляну, покрытую густой травой. На горизонте горы прячутся в белоснежных шапках облаков. Внизу – извилистая река и скалистый выступ с одиноко растущей сосной на краю.

– Я в горах. И это все так по-настоящему.

– Где ты сейчас? – поинтересовался Моно.

– На горной поляне. Столько цветов! Ты это видишь?

Я иду по траве, срываю полевые цветы и на ходу плету из них венок. Мне было восемь, когда родители взяли меня в Карпаты. Мы жили в стареньком санатории, принимали минеральные ванны, пили целебную воду, и уже перед отъездом отец предложил подняться на дальнюю гору. Мы каждый день смотрели на нее, купаясь в бассейне с лечебной водой.

– Давай на нее поднимемся, – предложил отец.

– А малявку на кого оставить? – спросила мама, кивая на меня.

– С нами пойдет, она уже большая. Марго, ты ведь большая? – Отец подмигнул и, подхватив меня на руки, продолжил: – А если устанет, я ее на руках понесу.

Мы вышли на рассвете и шли долго. По пути собирали шишки, мама нашла несколько грибов, но все они оказались несъедобными. Дважды пили холодную воду из горного ручья. Отец фотографировал нас под скалистым выступом с одиноко растущей сосной. К тому времени, как мы вышли на горную поляну, солнце поднялось уже высоко. Мой Великан собрал сухие ветки и разложил костер. Мы вместе жарили сало и закусывали его помидорами с домашним хлебом. В жизни не ела ничего вкуснее. Наевшись до отвала, мы лежали втроем на спине и играли в города.

– Рига, – сказала мама.

– Адлер, – парировал папа.

– Я на «р» больше не знаю, так нечестно.

– Тогда давай ты будешь играть за маму, согласна?

– Да, – ответила я.

– Роттердам, как тебе это? Было уже?

– А где такой город? – спросила я и повернулась к маме.

– В Нидерландах, – поучительно ответила она и погладила меня по голове.

– А Нидерланды где?

– Ну все, вот и поиграли, – засмеялся Великан.

– Почему?

– Потому, что ты почемучка.

– Я не почемучка, я – Принцесса.

– Иди ко мне, моя Принцесса.

Великан взял меня на руки, и мы закружились, мир закружился, я закружилась.

– А-а-а-а-а! – закричала я от восторга.

– Что ты видишь? – спросил Моно у меня в голове.

– Ничего, – солгала я и, открыв глаза, провалилась в воду.

Вода ледяная. Камнем падаю, исчезая в бездне. На мне спасательный жилет, но он бесполезен. Что-то тащит меня вниз, и мне позарез нужен воздух. Один глоток, всего один. Легкие наполнились огнем и обжигают меня изнутри.

– Дыши, а то задохнешься! – закричал Моно в моей голове. – Слышишь, Марго? Дыши!

Пузырьки воздуха устремились к свету. Мне стало страшно, как никогда прежде. До последнего сдерживая в груди остатки кислорода, я уже не в силах бороться за жизнь. Губы разжимаются, и последний пузырь, вынырнув из меня, устремился к свету. Вдыхаю от бессилия и чувствую, как легкие наполняются водой…

– Перезагрузка завершена. Просыпайся, Марго, просыпайся, ты в сети, – снова слышу я знакомый голос.

Мы в белом нигде, без края и понимания времени. Пространство залито светом и пустотой. Кто-то опустил руку на мое плечо.

– Я рад тебя видеть, – радостно произнес Моно.

Моно. Он стоял прямо передо мной. Красивый, высокий, со светлыми вьющимися волосами. На нем из одежды только праздничный фрак с белым воротником и до блеска начищенные лаковые туфли. Мне кажется, его костюм немного старомоден.

– Давай знакомиться. Меня зовут Моно, и я – твой поводырь. Как прошел этап калибровки?

– Разве это не ты был у меня в голове?

– Я, но это был другой я. Как ты себя ощущаешь в новом мире? Может, испытываешь дискомфорт?

– Дискомфорт? – Я едва не набросилась на него. – Дискомфорт?! – еще раз, но уже громче переспрашиваю.

– Да.

– Я умерла. Утонула.

– Это нормально. Все тонут. Видишь, ничего особенного не произошло. Теперь ты знаешь, что умирать не страшно. Это всего лишь переход из одного состояния в другое.

– Я буду еще умирать? – Страх боли пугал меня, и я хотела, чтобы впредь это не повторилось.

– Да. Но теперь ты знаешь, что это не страшно, и, когда придется умереть снова, не будешь так долго сопротивляться.

– Это ведь понарошку, не по-настоящему?

– Почему ты так решила?

Моно вертел в руках трость и вел себя очень галантно и почтительно. Его голубые глаза спокойны, взгляд открытый, и, когда я смотрю на него, мне становится легко и страх отступает. Больше не боюсь ощутить боль. Мне показалось, что не так страшна боль, как ее ожидание. И Моно показался слишком красивым, чтобы быть настоящим.

– Ты программа?

– Нет, – улыбнулся Моно, – я так же, как и ты, реален. Можешь меня потрогать. Или, хочешь, я тебя ущипну?

Я протянула руку, и он позволил к себе прикоснуться.

– Все, что происходит у тебя в голове, реально. Я, ты, мир вокруг, – он повел тростью, указывая на бесконечное пространство.

– Но как? – я возмутилась. – Нельзя так просто умереть и потом, переместившись в бесконечное пространство, поверить в то, что все это реально.

– Почему? Ты же здесь и сейчас.

– Но я знаю, что сплю. Это ведь так, это правда, это все обруч сновидений?

– Да, ты права, но это не значит, что этот мир не реален. Напомни мне, какой ты выбрала сон.

– Венский бал. Чтобы попасть в него, мне снова нужно умереть?

– Нет, но, если придется, ты уже знаешь, что это не больно.

Моно улыбнулся и, подпрыгнув, завис в воздухе.

– А ты так можешь?

Вместо ответа я подпрыгнула и вместе с Моно повисла в невесомости, помахивая руками и ногами.

– Как вернуться обратно?

– Подумай об этом.

– В прошлый раз, когда я подумала, то провалилась в воду, затем утонула в спасательном жилете. Что на этот раз?

– Вернешься на землю. Ты ведь этого хочешь?

– Я думаю, но у меня не получается.

Моно протянул свою трость.

– Хватай ее, давай подумаем об этом вместе.

Хватаю трость и представляю, как опускаюсь на землю. В лицо ударил сильный ветер. Мы падаем, стремительно, быстро, летим так, словно нас выбросили из самолета. Внизу под нами земля, горы, озера, поля, извилистые реки – все такое крохотное, детское, сказочное.

– Получилось! – кричит Моно – и его щеки раздуваются на ветру.

– Мы разобьемся? – кричу в ответ.

– Это не страшно, – парирует Моно, – ты же знаешь.

Я отпускаю его трость. Да, пожалуй, действительно не страшно. Я разобьюсь и, возможно, даже не почувствую боли. Мгновенная смерть, как в том анекдоте о помидорах, идущих по железнодорожной колее.

– Что будет, если поезд нас догонит? – спрашивает помидор, идущий позади.

– Тебя первым задавит, – отвечает тот, что впереди.

– А вот и поезд! – кричит тот, что позади.

– Я же говорил, что тебя первым задавит, – произнес помидор, который был впереди.

– Шмяк, шмяк.

И снова голос в моей голове произносит:

– Ты можешь открыть глаза.

– У меня открыты глаза! – кричу, задыхаясь от ветра.

– Нет, не открыты, – смеется Моно. – В другом мире они пока еще спят. Марго, открой глаза, ты слышишь меня? Открой глаза! – шепчет Моно в моей голове.

Поля становятся ближе, горы ниже, река шире, а деревья выше. Еще несколько вздохов – и мое тело протаранит землю. Закрываю глаза и вдруг оказываюсь в новом мире.

– Где мы? – уже по привычке осматриваюсь по сторонам.

– Венский бал. Но как же ты пойдешь на него в таком виде?

Передо мной появилось зеркало. Волосы растрепаны, из вещей на мне только пижама.

– Нам нужно подобрать красивое платье. – Моно хлопнул в ладоши, и зал превратился в гардеробную комнату. – Позволь тебя одеть.

Моно подхватил меня за руку и потянул за собой. Мы шли по бесконечным лабиринтам гардеробной комнаты, утопая в роскошных нарядах, которые нескончаемой стеной висели по обе стороны от нас. Голова шла кругом. Даже представить не могла, что когда-нибудь окажусь в сказочной гардеробной, собираясь посетить настоящий бал.

– Возьми, – Моно снял с вешалки платье и протянул его мне. – Кажется, оно тебе впору. Примерь.

Моно раздвинул наряды, предлагая пройти в примерочную. Перед нами – зеркальный мир. В каждом зеркале – тысячи отражений. На мне белое роскошное платье. Поднимаю подол – на ногах изящные туфли. Идеальный подъем, всегда искала что-то подобное. Ножка аккуратная, миниатюрная. Трогаю волосы. Куда-то исчезло растрепанное, уставшее лицо. Магия. Кто-то собрал мои волосы и, оголив шею, подколол на затылке. Взглядом ловлю в отражении хрустальную диадему.

– Ты – настоящая принцесса! – произнес Моно.

– Правда?

– Позволь я немного дополню твой образ.

Моно, подойдя со спины, одел мне на шею бриллиантовое ожерелье. Прикоснувшись к ожерелью, я ощутила восторг, страсть, восхищение. Это – чудо! Оказывается, так просто подняться на вершину мира. Достаточно однажды по-настоящему ощутить себя принцессой. Чувствую, что могу быть желанной, зеркала не могут врать. Кто ты, незнакомка, что смотрит на меня из глубины отражения? «Это я, – говорю себе, – маленькая девочка, она выросла и превратилась в женщину». Так сложно все и просто в одночасье. Мои воспоминания, страхи, комплексы, мысли не дают повзрослеть. Как же долго я искала себя!

– Тебе нравится ожерелье?

– Оно восхитительно, – прошептало отражение, не отводя от меня своих зеленых глаз.

– Тогда пришло время выйти в свет. Ты готова?

– Да.

– Закрой глаза.

Музыка струится из глубины сознания: раз, два, три, раз, два, три… Вальс. Я стою на мраморной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой. Моно протягивает мне руку.

– Пойдем, принцесса, не наступи на платье.

Подхватив подол платья, беру Моно за руку и вслед за ним поднимаюсь по лестнице. Из-под купола свисает гротескная люстра, на которой пылают тысячи огней. Хрусталь искрится, и мне кажется, воздух словно колышется над головой. Венский вальс, я слышу его звуки совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

– Правда, красиво?

– Невероятно! – соглашаюсь едва слышно.

Оставив лестницу позади, мы, взявшись за руки, идем по длинному коридору оперного театра. По пути встречаем влюбленную пару. Он – в черном смокинге, она – в белоснежном платье, так же как и я.

– Они реальны?

Моно в ответ кивает:

– Да, так же, как и ты, спят и видят этот удивительный сон.

Парень галантно целует девушке руку и затем исчезает, растворившись в воздухе.

– Куда он исчез?

– Покинул царство сна, – отвечает Моно.

– Проснулся?

– Да.

– Они еще встретятся?

– Возможно. Постой. – Моно остановился и поправил на мне диадему. – Пожалуй, так лучше.

Я посмотрела назад, но девушки уже не было. Возможно, она исчезла так же, как и ее кавалер, и коридор опустел.

– Жаль, что они не смогут вспомнить об этой встрече, – Моно вздохнул. – Но в этом есть и свои прелести.

– Почему не смогут?

– Люди неспособны помнить свои сны. Когда они просыпаются поутру, в их памяти остаются только размытые образы и обрывки фраз. Все остальное – запахи, вкус, слова, поцелуи остаются здесь. Марго, ты помнишь сны?

– Нет, не все.

– Значит, есть сон, который ты помнишь? – Было заметно, что он немного обеспокоен.

– Тот сон меня немного пугает.

– Человек способен помнить только вещие сны. Те, которые могут предупредить или отвести от опасности. Так устроен мозг. Он дает загадочные предупреждения, но, когда нужно получить простые ответы, прячет, скрывая в глубинах подсознания. Марго, расскажи мне свой сон, который ты помнишь. Возможно, я смогу помочь тебе его понять. Я знаю, что для тебя это важно.

– Да, важно, но как же Венский бал?

Мы стояли на пороге, а за дверью играл струнный оркестр, зал наполнился овациями, и был слышен звон хрустальных бокалов.

– Венский бал никуда не денется, но, если ты хочешь, пойдем. Только пообещай мне, что, когда появится время, расскажешь мне о своем пугающем сне. Обещаешь?

– Обещаю.

Двери распахнулись, и мы вошли в роскошный зал Венской оперы. Сложно представить, что бывают такие огромные залы. Миллионы огней искрятся под широким сводом. Люди везде – на балконе, в проходах, по кругу за высокими коктейльными столами и в центре огромного танцпола. Пары, сотни пар кружатся в такт на раз, два, три, раз… Кавалеры галантно поддерживают дам, а дамы, держа спинку ровно, плавно вальсируют по залу.

– Держи, – Моно протянул хрустальный бокал, – это шампанское. Настоящее. Закрыто в Шампани из урожая 1983 года.

– Меня тогда еще не было.

– А урожай уже был, – смеется.

Я смотрю на него. Светлые, кудрявые волосы, голубые, как морская вода, глаза, нос прямой и немного острый, широкие скулы и волевой подбородок.

– Моно, кто тебя создал? Чья ты фантазия или, возможно, проекция?

Он немного смутился и, пригубив шампанское, робко улыбнулся:

– Ты меня создала. Вспомни, я парень с обложки «Vogue», которая висела у тебя на стене.

Моя рука дрогнула от удивления, и бокал с шампанским упал на пол, разбиваясь в пыль. Я узнала его, без сомнения это был он, тот самый парень в нижнем белье от «Dolce & Gabbana».

В детстве мне приглянулась одна обложка из коллекции маминых журналов. Мама разрешила мне повесить обложку на стену у себя в комнате. Тогда мне казалось, что именно так должен выглядеть настоящий принц. Красивый, яркий, полубог. Иногда я грустила и, включив ночник, закрывала глаза и мечтала. Я видела принца на белом коне, он скакал по пыльной дороге, затем через мост и поднимался к каменной башне.

Я наблюдала за ним с высоты своего заточения, и он казался крохотным. Принц поднял лошадь на дыбы и громко закричал:

– Я спасу тебя, моя принцесса! Где ты, великан, выходи, давай сразимся!

Но великан не выходил. Рыцарь снова и снова кричал, но все было безрезультатно. Каждый раз, когда появлялся рыцарь, силы покидали великана и он прятался в пещере. Мы вместе ждали, что у великана появится мужество и он выйдет на бой, но он трусливо прятался, не желая принимать вызов. От долгого ожидания меня клонило в сон, и я засыпала.

– Для каждого человека я выгляжу по-разному. Для тебя – полубог, для него – полубогиня, для нее – улучшенная копия ее отражения в зеркале. Вокруг очень много самовлюбленных людей. Этот бал полон нарциссов.

– Если бы здесь была моя мама, кого бы она увидела в тебе?

– Возможно, твоего отца? – Моно протянул свой бокал. – Выпей шампанского, а я поищу тебе подходящую пару.

Моно поднял руку и кого-то поприветствовал в толпе.

– Марк! – немного громче обычного произнес Моно, но так, чтобы не перекричать звуки струнного оркестра.

Он стоял неподалеку, спиной к нам, вытянутый, как струна. Марк обернулся. Красивый брюнет, он выглядел немного старше своих лет, но я сразу поняла, что ему не больше тридцати. Спокойный, уверенный в себе мужчина, с открытым взглядом и глазами, темными как ночь.

– Привет, Марк, – Моно протянул руку, и Марк, опустившись на колено, галантно поцеловал его кисть.

Наверное, меня это сильно удивило, потому что Моно засмеялся и, подойдя ко мне, тихонечко шепнул:

– Он видит меня по-другому, не так, как ты. Для него я принцесса с зелеными глазами и совершенно невинной улыбкой.

– Привет, Моно. Как же я рад тебя видеть!

– Ты сегодня долго.

– Вчера хлебнул лишнего.

– Хочу вас познакомить. Марк, Марго.

Моно соединил наши руки и затем громко крикнул на весь зал:

– У нас совпала идеальная пара. Поприветствуем!

Музыка стихла, и сотни танцующих пар прервали свой танец. Редкие аплодисменты переросли в овации, а затем в шквал с криками «Браво, поздравляем, это большая удача». Мне стало неловко, но Марк, подхватив меня за талию, приготовился танцевать. Заиграла музыка – раз, дав, три. Пары вокруг расступились, и мы, выйдя в центр зала, закружились в танце. Мир вокруг растворился, превращаясь в светящееся полотно из огней, улыбок, света от хрустальных бокалов и бриллиантовых камней.

Я смотрю на него и не могу отвести глаз. Он другой, совершенно не такой, каким я его представляла, но я знаю, что он мой. Тот самый принц на белом коне, который появился из ниоткуда, из глубины моих снов. Мы кружимся в танце, и его взгляд, теплая улыбка, сухие горячие руки пламенем обжигают меня и бросают то в жар, то в холод.

– Вы так смотрите на меня, – он говорит, и бабочки в животе начинают щекотать нежными крылышками.

– Это не я, это вы смотрите на меня, – говорю тихо, не отрывая глаз.

– Да, вы правы, я не могу оторвать от вас глаз. Почему мы раньше не встречались?

Мы продолжаем кружиться, и я неуклюже наступаю на его носок и едва не падаю. Марк умело подхватывает меня, и мы снова кружимся под легкий аккомпанемент венского вальса.

– Не знаю, возможно, мы блуждали разными дорогами.

– Я бы очень хотел встретить вас на своем пути.

– Встретили.

– Да, но утром не вспомню, таковы правила игры.

– Мне Моно говорил об этом. Жаль.

Маятник времени остановился, и мне показалось, что наш танец будет длиться вечно.

– Может, еще шампанского, оно здесь безупречно.

– Не откажусь, – соглашаюсь и следую за ним.

Оркестр, исполнив финальную коду, умолк, и в центр зала вышел мужчина с седеющей бородой и ухоженными баварскими усами. На нем был белый смокинг, который немного его полнил.

– Позвольте объявить белый танец. Дамы приглашают кавалеров. – Закончив речь, мужчина в белом смокинге поклонился и после удалился.

– О Марк, вас могут сейчас у меня похитить! – Я улыбнулась, а мой кавалер замедлил шаг.

– Я скажу, что уже занят.

– А вы заняты? – спрашиваю, глядя глаза в глаза.

Ненавязчивый флирт. Это было так ново. Без похоти, суеты, паники, спешки. Легко, спокойно, игриво. Марк сказал, что занят мной. Как же мне его удержать? Ужас! Я знаю, что скоро мы проснемся. Знаю и не хочу просыпаться. Он исчезнет, и я исчезну для него. Ах, если бы я могла его вспомнить, когда проснусь! Мысленно молю, чтобы этот сон оказался вещим. Одним из тех вещих снов, что я буду помнить до конца своих дней. Вдруг мне пришла в голову сцена из фильма «Начало» с Ди Каприо в главной роли. По секрету, он – мой любимый актер. Герой закрутил волчок с надеждой, что он упадет, но волчок продолжил вертеться до бесконечности. Маркер Ди Каприо сломался, и он завис в глубоком сне с пониманием того, что никогда не проснется. У меня сейчас нет маркера.

Стало очевидно, почему мы просыпаемся и не помним сны. Наш мозг сознательно прячет увиденное во сне от нас, чтобы мы не спутали сон с реальностью. Говорят, что люди, страдающие шизофренией, путают реальность, потому что их сознание выпускает наружу сны. Эти несчастные сходят с ума, толком не понимая, в какой реальности находятся.

Марк остановил официанта с подносом шампанского.

– Я хочу провозгласить тост за лучший сон в моей жизни, – произнес Марк, протягивая бокал с шампанским.

– Как мне вас найти в реальной жизни?

– Вы меня не найдете. Чтобы найти, нужно помнить, что искать. – Он печально вздохнул и затем осушил бокал. – И все-таки хорошее у них шампанское.

– Вы часто погружаетесь в сны?

– В последнее время да. Всегда мечтал научиться танцевать вальс, а где учиться, как не на Венском балу.

– А я здесь впервые.

– О, значит, вы еще не видели парк. – Он снова взял меня за руку. – Пойдемте, я вам его покажу.

Обойдя зал по кругу, мы вышли на большой балкон и затем спустились по широкой мраморной лестнице. Вдали шумел океан. Одинокий маяк холодным лучом пронизывал ночь. Луна склонилась над горизонтом и звездным светом искрилась в воде.

– Правда, красивый парк? Я просто в восторге от старинных фонтанов. Как вам этот дракон?

– Я не вижу парка и фонтана с драконом.

– А что вы видите?

– Океан.

– Вот это номер! Я вижу парк, а вы – океан. Можно к вам в гости?

– Пожалуйста, заходите, но разве это возможно, если вы не видите мой океан?

– Давайте вместе закроем глаза. Закрыли?

– Закрыла.

Открываю глаза – мы, взявшись за руки, стоим на песчаном пляже. Теплый океан подмывает под ногами песок. Обернувшись, замечаю, что Венский бал исчез. Вокруг скалистый пляж в райской лагуне. Вода теплая, вязкая, и луч маяка скользит вдоль ночного горизонта, проваливаясь за его край.

– Марго, можно на «ты»? – спросил Марк и с улыбкой посмотрел на меня.

– Да, – киваю.

– Ты часто сюда приходишь?

Марк отступил от подкатившей волны и присел на песок. Я сажусь рядом в белоснежном платье, сбрасывая бальные туфли.

– Нет. Вообще-то я здесь впервые.

– Этого не может быть! Мы можем посещать только те места, в которых ранее бывали.

– Но я правда не помню этого места. В детстве я слушала море только в дедушкиной раковине, и это все мои познания о нем.

– Постарайся вспомнить, может, ты приезжала сюда в раннем детстве. Настолько раннем, что воспоминания спрятаны в самых дальних ячейках памяти.

Замечаю на песке песочный замок. Красную лопатку и синее ведрышко. В детстве у меня был похожий набор. Он случайно попал под руку, когда я в очередной раз пыталась навести дома порядок, и в шкафу обнаружила целый чемодан детских игрушек. Я выбросила этот чемодан, а с ним и красную лопатку, и синее ведрышко, но оно было уже без ручки.

– Не знаю, это так странно. Возможно, ты прав. Кажется, я припоминаю этот замок.

Марк посмотрел в ночь, и из ниоткуда появился замок из песка.

– Это твой замок?

– Кажется, да.

– Когда вспомнишь, обязательно пригласи меня в гости. – Марк лег на песок и, закинув руки за голову, уставился на звезды. – Ты видела, сколько их?

Ложусь рядом. Перед глазами космос. Бесконечный, таинственный и непонятный.

– Возможно, однажды мы побываем на другой планете и сможем вспомнить ее.

– Как этот пляж. – Мне понравилась его мысль.

– Да, как этот пляж. – Марк замолчал. Немного поразмыслив, продолжил: – Возможно, это еще одна огромная тайна нашего подсознания. Как шизофрения, только гораздо больше. Что, если мы уже побывали на каждой из звезд в каждой галактике и, возможно, даже за пределами нашей Вселенной? То, что мы этого не помним, и есть коварный замысел неизвестных сил. Они забрали у нас возможность помнить, чтобы мы не смогли вернуться домой. Каждый раз засыпая, мы ищем лазейку в затерянный мир, но так и не находим ее.

Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– Марго, у тебя есть мечта?

– Есть, но я не хочу о ней говорить.

– Хорошо, возможно, когда-нибудь ты мне о ней расскажешь. А у меня есть, и позволь, я тебе о ней расскажу. В детстве я мечтал полететь на Марс. Перед сном отец читал марсианские сказки, и мое воображение рисовало огромный мир. Там, на Марсе, в моем воображении жили невероятные существа. Добрые, сильные, справедливые. Их мир был прекрасен. Широкие поля, горные реки, зеленые леса, высокие горы и нетронутые скалистые вершины. Но однажды жители Марса проснулись и обиделись друг на друга. Кому-то показалось, что у соседа чего-то незаслуженно больше, чем у него. Вместе с обидой пришел раздор, а за ним и война. Воевали те, у кого меньше достатка, с теми, у кого больше. Те, у кого было больше, победили и поработили тех, кто был изначально слабее. Так на Марсе возникло рабство. Время шло, и богатые богатели, а рабов становилось все больше и больше. И однажды среди рабов появился лидер, который смог поднять восстание. Это было кровавое побоище. На правом полушарии победили рабы, а на левом, за океаном – богатые, они смогли удержать свою власть. Планета разделилась. Города богатых становились богаче и красивее. Со временем богатые отменили рабство, и их мир расцвел. На полушарии рабов все было по-другому. У рабов больше не было хозяев, и некому было отдавать им приказы. Рабы погрязли в пьянстве и распутстве. Их мир превратился в ад. Загнивающая экономика, отсутствие культуры, воровство, коррупция. И снова рабы позавидовали богатым, и снова пришла война, но на этот раз гораздо ужаснее предыдущей. В воздух поднялись ракеты, и планета погрузилась в пепел. Вмиг были стерты города и целые континенты. Марс из цветущего мира превратился в красную планету камней, ветра и нескончаемых песчаных бурь. – Марк замолчал.

– Ты мечтаешь полететь на красную планету, чтобы увидеть песчаную бурю?

– Марго, ты только представь, что, если мы там уже были, и непросто на Марсе, а на каждой планете в каждой из солнечных систем? Мы бродили по Плутону, Юпитеру и по Близнецам в системе Альфа. Были, но не можем этого вспомнить. Эта информация скрыта от нас, ведь если мы сможем вспомнить те далекие миры, то однажды, закрыв глаза, будем в состоянии туда отправиться. Что, если это и есть наше наказание? Нет никакого рая или ада, есть только чистилище, и мы сейчас в нем, отбываем свое заточение. Марго, все мы родом из детства. А если наше детство прошло не на этой планете? Мы все настолько разные, словно созвездия или галактики во Вселенной. Ты – из системы Альфа Центавра, а я – из созвездия Лиры. И сейчас мы с тобой встретились в этом удивительном сне. Ты представляешь, какая это невероятная удача!

Марк говорил, а мне хотелось его поцеловать. Я знаю, что это неправильно. Возможно, в реальном мире его ждет девушка, в которую он по-настоящему влюблен. Мне хочется спросить об этом, но я сдерживаю себя и вслух говорю:

– Для меня это все слишком сложно.

Марк присел и, поднеся указательный палец к губам, произнес:

– Тихо, тихо, ты слышишь голос?

– Нет.

– Ну вот и все, мне пора уходить. До встречи, – сказал Марк и растворился в воздухе так, словно его и не было.

Я осталась на райском пляже одна. Обняв руками колени, еще долго сидела в одиночестве. Я знала, что, стоит мне закрыть глаза, я вмиг могу оказаться на Венском балу, но мне больше не хочется танцевать. Мой черный лебедь улетел. Что было бы, если бы мы встретились в реальной жизни? Вдруг слышу шепот из ниоткуда. Голос показался мне знакомым, и я узнала его. Это Моно.

– Открой глаза, Марго. Ты слышишь меня? Открой глаза!

Сладко потягиваюсь, открываю глаза и просыпаюсь в бабушкиной квартире. Нащупываю обруч, трогаю лицо, пальцами провожу по губам и снова опускаюсь к шее. Медленно встаю с кровати, подхожу к зеркалу. Волосы растрепаны, но отражение не кажется уставшим. Наоборот. На щеках появился румянец, глаза горят лукавым огнем. Подхожу к календарю. Пятнадцатое февраля. Пускай это будет мой маркер. Срываю лист и затем опускаюсь на пол.

Этого не может быть, я все помню! Но как же так? Моно говорил, что я не буду ничего помнить, только образы или, может, обрывки фраз. А я помню все, каждую деталь, каждое слово. Помню солнечную поляну в карпатских горах, помню, как утонула и как оказалась в бесконечности и затем познакомилась с Моно. Ясно помню, как падала и, едва коснувшись земли, перенеслась в сказочную гардеробную. Мы выбрали платье, и в зеркале появилась принцесса. Еще была мраморная лестница, поднявшись по которой мы встретили влюбленную пару, они исчезли, а мы отправились на Венский бал. Марк – какое красивое имя! Глаза – как ночь или как океан в лунном свете.

Из ниоткуда вспыхнула боль. Сильная, острая, невыносимая. Мне кажется, что голова разламывается пополам. Падаю на кровать и, стиснув зубы, корчусь от боли. Такого раньше никогда не было. Бывало, поболит голова, но не так сильно, скорее, она просто ныла. Нахожу в себе силы, чтобы встать и дойти до кухни. Достаю бабушкину аптечку. У нее тут целый арсенал обезболивающих препаратов. Выбираю тот, что кажется мне посильнее, быстро глотаю и запиваю водой. Возвращаюсь в комнату, ложусь обратно в постель, закутавшись в одеяло. Знаю, что боль так быстро не уйдет.

Закрываю глаза. Считаю слонов. Долго считаю, уже перевалило за тысячу. Боль уходит, и я проваливаюсь в сон, а проснувшись, понимаю, что солнце уже поднялось высоко. На часах одиннадцать. Я все проспала. Царский точно отправит меня в зал. Ненавижу работать в зале. Злюсь на Ренату: могла бы и позвонить. Раздается звонок, неужели она услышала мои мысли?

– Марго, ты где? Что-то случилось? – звучит голос Ренаты на фоне гула кассового зала.

– Проспала.

– Напилась?

– Ты шутишь? – произношу вслух, а сама вспоминаю шампанское разлива 1983 года.

– Тут Царский носится в ярости.

– Что случилось? Кто-то уволился?

– К нам едет ревизор.

Слышно, как чей-то голос окликнул Ренату.

– Две минуты, я с мамой, – ответила Рената и затем продолжила: – Он бесится, что может потерять работу. Ты бы видела, какой он стал учтивый и галантный. С утра поздоровался со мной, нацепив свою мерзкую улыбку, и лезет без мыла в жопу.

– Жаль, что я все пропустила.

– Приедешь? Он тебя уже искал.

– Сейчас буду собираться.

– Ну ладно, я побежала. – И Рената прервала разговор.

Впереди меня ждал прохладный душ. Я уже забыла, когда в последний раз принимала горячую ванну. Поворачиваю кран, а из него течет горячая вода. Невероятно! Как просто подарить человеку праздник. Горячая ванна, и мир способен перевернуться.

Напустив воды до краев, развожу мыльную пену, расставляю свечи, наливаю в бокал остатки вчерашнего вина. Набралось полбокала, но сейчас и этого вполне достаточно. Проваливаюсь в пену, закрываю глаза, слушаю тишину. Перед глазами ночь, Марк, за нами пляж, океан и лунная дорога. Делаю глоток вина, отставляю бокал в сторону и, закрыв пальцами нос, опускаюсь под воду. Зависая в невесомости, открываю глаза и смотрю в крохотное окошко в пене. Во рту глоток сладкого вина, я выпускаю его в воду, и все заливается густым кровавым цветом.

Безымянная

Густая кровь тянется, стекая в стерильную пробирку. Медсестра беззвучно вытаскивает из вены иглу и, протерев ватой рану, делает отметку в журнале планшета.

– Милая, сегодня у тебя еще две процедуры, ты как себя чувствуешь?

– Уже лучше, – сухими губами отвечает Безымянная.

– Тебе нужно больше спать, сон нужен для того, чтобы накопить силы. Как ты сегодня спала?

Безымянная молчит. Ее взгляд печален, в нем нет огня, жизни.

– Не знаю, не помню. Мне кажется, что я ничего не могу удержать в памяти. Вот вы сейчас уйдете, и я вас забуду.

– Ты говорила об этом доктору Филиппу?

– Не помню, возможно, говорила, а может, и нет.

– Он скоро появится, и я скажу ему об этом. Сейчас постарайся уснуть, я разбужу тебя на разминку ног.

Медсестра прячет кровь в стеклянную коробку, встает, зашторивает окно и уходит. Безымянная остается одна в уютной и обставленной по-домашнему больничной палате. Рядом с кроватью – высокое кресло с мягким пледом на случай, если кому-то захочется вздремнуть. В дальнем углу – небольшая тумба, на ней – ваза с красивым букетом полевых цветов. Справа от двери – небольшой шкаф для верхней одежды. Единственная странная деталь – это огромное зеркало на полстены. Безымянная привстает на кровати и смотрит на себя в зеркало. Она чувствует, что там, за зеркалом, что-то прячется. Ступает на холодный пол. Подходит к зеркалу. Ладонями она прикрывает лицо, с интересом заглядывая в зеркало. Теряет к зеркалу интерес и шагает к окну, отдергивая штору. Океан. Она смотрит в окно, и вид ей кажется до боли знакомым. Вдруг сильно защемило в груди, голова закружилась, и она, едва успев схватиться за подоконник, из последних сил удерживает равновесие.

– О, милочка, это хорошо, что вы уже сами встаете, – прозвучал голос доктора Филиппа. Он вошел так тихо, что Безымянная не слышала его шагов. – Но я настоятельно рекомендую не вставать без присутствия кого-то из врачей. Вы в любой момент можете потерять сознание. А если упадете и ударитесь головой? Что вы в самом деле? – возмутился доктор. – Сейчас это неприемлемо. Пойдемте в постель. – Он помог Безымянной забраться на кровать и присел рядом.

– Я чувствую себя гораздо лучше, – она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. Сухие губы натянулись и едва не лопнули.

– Сейчас у вас сильное обезвоживание. Это такой процесс. Но совсем скоро вам станет лучше. Это не больно, просто все время хочется пить.

– Знаю.

– Если знаете, то почему же не пьете?

– Мне больно глотать и не очень получается. Глотаю, и все тут же возвращается. Вчера за обедом дважды заблевала стол и все вокруг. Мне было так неловко. Все эти люди…

– Бросьте, это их не касается. Как поживает ваш дневник?

Безымянная залезла под одеяло. Невинная, напуганная и одинокая.

– Он меня пугает.

– Чем именно? – спросил доктор Филипп, поправляя одеяло.

– Та девушка, она так одинока, и мне ее жаль. Хотите, возьмите сами почитайте, – Безымянная протянула дневник.

– Нет. Я этого делать не стану. Ты можешь мне рассказать, что тебя пугает?

– Могу. Океан. – Безымянная накрыла голову одеялом.

Случайная встреча

У меня с Царским состоялся странный разговор. Он вызвал к себе, и я приготовилась слушать его ругательства, но Царский совершенно спокойным голосом спросил:

– Марго, хочешь больше никогда не работать в зале, а быть только на кассе? – Его вопрос прозвучал неубедительно.

– Что тебе от меня нужно?

Царский немного занервничал, он не думал, что я так быстро сдамся. «Чего ты хочешь на самом деле, Царский, чем я заслужила твое внимание и куда подевались уже привычные слюнявые ужимки?» Царский барабанил карандашом по столу и, ощутив на руке взгляд, перестал это делать.

– Там, наверху, – он приподнял подбородок, – решили провести опрос. Ну, знаешь, ничего особенного. – Он впервые запнулся. – Так, для галочки, понимаешь? Каждый сотрудник будет ставить баллы своему начальнику, ну вот… – Он налил себе воды и одним глотком осушил стакан. – А я как бы твой начальник, или, скорее, ты – моя подчиненная.

– Царский, говори прямо, что тебе нужно от меня? – говорю дерзко и с вызовом.

Было заметно, что слова даются ему непросто и он сильно нервничает.

– Если ты поставишь мне высокий балл, я в долгу не останусь.

– И это все? Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Вариантов в голове было много. Например: «Прости меня, Марго, за то, что был гадким мудаком, или за то, что я маленький гнилой человечек. Я слаб, и поэтому мне нужно самоутверждаться в погоне за силой. Прости, что я тебя все время обижал». Мне кажется, что сейчас Царскому пора выползти из своего панциря и сказать что-то подобное, но вместо этого он выдавил из себя:

– Я как бы… – И он снова запинается и умолкает.

– Я могу идти?

Не дожидаясь ответа, поворачиваюсь и направляюсь к выходу. Царский подскакивает и в своей привычной манере преграждает мне путь. Я чувствую его зловонный запах. Кислый и острый.

– Ты не поняла, – он пытается сдерживать себя, но у него это плохо получается, – если подставишь меня, я тебе это припомню, а ты меня знаешь.

– Царский, ты мне угрожаешь? – чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки и ногти впиваются в кожу. – Ну, давай, ты такой грозный! И что ты мне сделаешь? Давай, попробуй, ударишь? Слабо, – говорю остро, твердо и выделяю каждое слово так, чтобы жалило больнее. Подхожу вплотную и произношу в лицо, растягивая слова: – Давай, бей, что стоишь? Ударь, ты же мужик, ты же сильный. Не мужик, а тряпка.

Он побагровел. Мне показалось, что он готов был меня разорвать на части, но этого не случилось. Царский только на словах был героем, на самом же деле – обычный трус с детскими страхами. Без семьи, без друзей, застрявший навечно в «Боске», ни разу не опоздавший и не пропустивший ни единого дня.

Можно сказать, что Царский вырос в этом супермаркете и прошел путь от младшего грузчика в строительном отделе до начальника смены торгового зала. Он гордился своим достижением. Для него эта должность была вершиной карьерного роста, и сейчас он стоял на самом краю и хватался руками за воздух, чтобы не сорваться с обрыва. Тревожный ветер перемен дул для него слишком сильно, и поэтому он отступил, освобождая путь.

– Помнишь, как-то я уехала домой в рабочей одежде? Что скажешь, начальник, это нормальное управление подчиненными? – бросила ему напоследок и громко захлопнула за собой дверь.

Мы курили на дальней парковке. Февральский мороз отступил. Вокруг все таяло. Обычно в это время зима еще в самом разгаре, но сейчас солнце плавило лед и снег потоками грязной воды стекал в дренажные люки.

– Как тебе погодка? – Рената закинула голову, выпуская облако дыма. – Ты прикинь, я сегодня ночевала у родителей, они живут за городом. Просыпаюсь, а за окнами поют птицы, так звонко и так по-весеннему.

– У меня слишком высоко, ко мне птицы не долетают.

– А где ты живешь? – вдруг спросила Рената.

Вопрос заставляет меня посмотреть на нее. Мы знакомы уже больше трех лет, а я о ней ничего не знаю, так же, как и она обо мне. Мы вместе работаем, курим, иногда в выходные ходим в «Бочку», я вижу ее каждый день, но на самом деле ничего о ней не знаю.

– Почему ты спрашиваешь? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Я знаю тебя уже три года, но на самом деле ничего о тебе не знаю, ты мне никогда о себе ничего не рассказывала. – Рената жадно затянулась сигаретой и, выпустив дым, продолжила: – Мы ведь подруги.

Возможно. Я никогда об этом не думала. Наверное, да, думаю, что мы лучшие подруги, но так ли это на самом деле, еще не знаю. Я утаила от Ренаты, что мне подарили MONO, умолчала о снах, о знакомстве с Марком и о прогулках по ячейкам воображения. Еще я умолчала, что в голове растет опухоль и, возможно, совсем скоро я умру. Мне не хотелось об этом говорить. Сама мысль, что меня не станет, страшила, и я всеми силами гнала ее прочь.

Человек живет, ходит, дышит, растит детей, строит планы, к чему-то стремится и в один миг без предупреждения исчезает. Так, словно его и не было никогда. Кто-то помнит о нем, а кто-то однажды помянет и забудет навсегда. Если меня не станет, будет ли Рената помнить обо мне? Подруга – такое удивительное слово, определяющее отношение людей друг к другу. Наверное, мы подруги, стоим, поддерживая друг друга под руку, и смотрим в одном направлении.

«Боск» – вот настоящие стены нашего общего заточения. Наши жизни вертятся внутри и вокруг этих стен. Все разговоры так или иначе сводятся к тому, что мы перемалываем сплетни о тех, кого знаем.

Мы каждое утро встречаем знакомых людей – Царского, Милу, Еву, Боксера, Гуннара и еще многих других, тех, кто в «Боске» задержался надолго. Мы все одиноки, и каждый по-своему болен. Наши страхи родом из детства выросли и привели нас сюда. Каждый двигался своим путем, кто-то проиграл квартиру в карты и, как Боксер, оказался ни с чем, без образования и планов на жизнь. Вдруг он открыл в себе призвание быть охранником в супермаркете «Боск». Он часами стоит в зале, шпионя за покупателями. На самом деле, это тупая и очень отстойная работа. Интересно, Боксер понимает, что он – болтик в огромной системе и на самом деле от него ничего не зависит? Ни-че-го!

Где-то там, в своей аппаратной сидит Гуннар и видит в сто раз лучше Боксера, его глаза смотрят на тысячи камер. Старик Гуннар уже знает, что стал бесполезен, и дорабатывает свои последние дни. На прошлой неделе ему установили программу, которая с вероятностью до 95 % способна разглядеть и определить в покупателе вора. С этого момента вся работа Гуннара заключается в том, чтобы вовремя нажать на кнопку, когда программа указывает на подозреваемого. Но даже если Гуннар проморгает тревожный сигнал, программа способна оповестить охрану на входе и указать на покупателя-вора без участия контролера. Каждый человек совершает свой выбор самостоятельно. Мне всегда было интересно, каким был путь Ренаты. Что ее привело в «Боск», как и зачем? Рената всегда казалась мне намного умнее других и уж точно выше нашего болота.

– Да, я считаю тебя своей подругой.

Мы молча продолжаем курить.

– Марго, мне кажется, ты что-то хочешь спросить. Спрашивай, я отвечу. – Рената выбросила окурок и посмотрела на меня так, словно попыталась прочитать мои мысли.

– Почему ты работаешь в «Боске»?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила Рената.

– Я? – задумалась я, но ответ был очевиден. – У меня нет другого выбора.

– У меня тоже, – печально вздохнула Рената. – Пойдем, – предложила подруга, уводя разговор от неловких расспросов. Уже на входе она спросила: – Марго, что ты делаешь завтра вечером?

– Не знаю, – честно признаюсь, пожимая плечами.

– Тогда не строй планов, потому что я приглашаю тебя к себе в гости.

Вот так, без особой причины она решила сделать шаг навстречу нашей дружбе, и я согласилась. Не прошло и трех лет. Открываю кассу, в зале пустовато. Понедельник, посетителей мало. Скучаю. К кассе подходит покупатель. По привычке запускаю в себе робота-кассира. Пи-и, пи-и, пи-и… и две тележки доверху заполнены продуктами. Зал понемногу наполняется посетителями. Закончился рабочий день, и отработавшие по пути заехали в «Боск». Кассы ожили, и спустя полчаса образовались небольшие очереди. Муравейник кипит. Лица сменяют лица, я редко смотрю на покупателей. Мне кажется, это очень неловко – пялиться на незнакомого человека. Кассовый зал гудит, пикает, шуршит бумажными пакетами, смеются дети, кто-то неподалеку громко разговаривает с невидимым собеседником…

Марк. Он стоял метрах в пяти у соседней кассы и громко разговаривал по телефону. Смотрю на него, не отрывая глаз. Он был таким же, как я его запомнила этой ночью. Уверенный в себе, энергичный, веселый, легкий и открытый.

– Марк! – я вдруг закричала и помахала ему рукой.

Он не сразу меня услышал, и я снова окликнула его. Мрак прервал разговор. Его глаза скользнули по залу, затем немного правее и остановились на кассах. Мне показалось, что он заметил меня, и жестом спросил: «Это вы мне?» Смутившись, робко прячу руку. Он меня не узнал. Мы были так близко и в то же время так далеко друг от друга. Хочу открыть глаза и оказаться на песчаном пляже. Марк сидит рядом и держит меня за руку. Мне хочется подойти к нему. Заглянуть в океан и спросить: «Марк, ты меня помнишь? Это я, Марго, твоя родственная душа из Альфа Центавры». Но я знаю, что он меня не узнает. Мы будем стоять и молча смотреть друг на друга, а потом он уйдет навсегда.

– Что-то не так? – покупатель у моей кассы немного занервничал. – С вами все хорошо?

Молча опускаю глаза и снова превращаюсь в робота-кассира. Марк прошел мимо и направился к выходу. Один вздох, и мир рухнул.

«Он просто прошел мимо», – кружились мысли в голове. А чего я ждала, на что надеялась? Ведь я с самого начала знала, что так и будет. Но, встретив его, почувствовала себя ужасно противно, и это было так предсказуемо. Я сама себя раздавила. Сама. Марк не виновен в том, что подарил мне надежду из шести букв, а я по глупости ее приняла и уже не смогла отпустить.

Передаю кассу сменщице. Умываюсь, переодеваюсь, прячу одежду в шкаф, закрываю его на ключ, сметаю со стола крошки. Потом курю в двух шагах от входа в метро, тянусь на эскалаторе и злюсь, что лента поручня движется быстрее ступеней и рука постоянно уезжает вперед. Дышу в вагоне, прижавшись к стеклу.

Будучи выброшенной на поверхность, снова курю недалеко от метро. Это один из важнейших ритуалов – курить перед отъездом и по приезде, на входе и выходе, везде, где можно постоять и никуда не тропиться. Если так продолжать, то курение меня может убить, но на этот раз уже не успеет, так как его опередит опухоль. Меня больше не беспокоит вред от курения. Очень интересная штука получается. Мне сказали, что я скоро умру, и я стала неуязвимой. Страх исчез. Захотелось жить по-настоящему, без барьеров, страхов, ограничений и бесконечных фобий. Лететь на красный, тонуть и дышать, наполняя легкие соленой водой. Но больше всего я желала любить и быть любимой. Любовь… Слово из шести букв. Его так просто дарить и так легко потерять.

Еду наводить мосты. «Мой Великан, я знаю, что ты единственный, кто меня по-настоящему любит, ты не грусти, если я умру, не плачь, если не сможешь собрать деньги. Совсем скоро я попрошу тебя об этом. Наверное, пришло время, и я готова услышать твою исповедь и готова разделить с тобой твою нескончаемую боль».

В раннем детстве я любила играть в игру «Не наступи на линию». Я прыгала с плитки на плитку и считала себя проигравшей, когда нога опускалась на плиточный стык. Играя в эту незамысловатую игру, невольно подсчитывала шаги. От дома до школы было четыре сотни шагов, а вот к парку – на две сотни больше. Со временем шагов становилось меньше, ну и немудрено, ведь я выросла и шаги стали шире. Я научилась измерять шагами не только расстояние, но и время. И если куда-то опаздывала, то подсознательно знала, сколько шагов успею пройти, а сколько придется списать на опоздание. Сейчас я никуда не опаздывала, но успела прикинуть, что до остановки – сто шагов и, если поторопиться, то я еще могу успеть на подъезжающий автобус. И я побежала.

Я редко бываю в этом районе. Когда-то в детстве мы жили здесь, но я не хочу об этом вспоминать. Сейчас мой Великан работает барменом в баре, который когда-то ему принадлежал. Злая шутка, слабость, боль. Он так быстро скатился, что подняться оказалось уже совсем непросто. Подойдя к бару, останавливаюсь напротив витрины. Я вижу своего Великана, он разговаривает с посетителем и больше не кажется разбитым.

Обычный бармен в уютном баре. Отец подливает клиенту порцию виски, и тот в ответ жестом предлагает составить ему компанию. Мой Великан добродушно улыбается, но убедительно отказывается. Что, если он стал другим и уже не понарошку, а вправду, по-настоящему? Я смотрю на него сквозь ночную витрину и решаю, что еще не готова, и ухожу. Возможно, я попросту не захотела, чтобы мой Великан снова начал грустить. Сейчас он выглядел таким спокойным, и я на время его отпустила.

Вызываю такси. Бабушкина квартира на другом краю города, и сейчас поездка общественным транспортом будет для меня очень долгой. Немного побалую себя роскошной поездкой в уютном авто. Я села в машину и попросила таксиста заехать по дороге в аптеку. Парень попался очень спокойный. Никуда не торопился и по приезде выдал чек без оплаты ожидания. В аптеке я купила лекарства по рецепту доктора Филиппа. Сейчас мне кажется, что он уже тогда знал намного больше о боли, чем готов был мне рассказать.

Дома в холодильнике пусто. Достала из морозилки остатки пельменей, стала варить и случайно немного их разварила. Тесто слиплось, но есть можно. Смотрю на обруч MONO. Мне хочется побыстрее его надеть, но я приказываю себе доесть пельмени. День был настолько стремительным, что я совершенно забыла о еде. Наверное, потому, что это был еще один из удивительных дней. День третий из тех трех дней, что были наполнены жизнью, полноценной, настоящей, взлетами и падениями, сухостью слов и глазами океана. Чай. Ароматный, горячий, он жаром пощипывает, поэтому я пью его осторожно, крохотными глотками, едва прикасаясь губами.

Безымянная

Доктор Филипп укрыл Безымянную пледом и не спеша покатил кресло-каталку по парковой аллее. Было по-летнему тепло, но ее немного знобило. Широкие кроны каштанов цветущей стеной выросли вдоль дороги. По краям аллеи ровной нитью высажены декоративные кусты.

Майское солнце, пробиваясь сквозь листья, лучами скользило по густой траве. Постукивал дятел, потрескивали цикады. По пути на парковую лавочку присела пожилая пара. Он читал вслух книгу, а она смотрела вдаль. Доктор Филипп поприветствовал стариков.

– Вижу, вам уже лучше.

– Да, доктор Филипп, намного, – старик добродушно улыбнулся.

– Значит, будем скоро выписывать. Как поживают ваши внуки?

– Они только что были, вы с ними разминулись.

– Ну, ничего, еще увидимся, – доктор поклонился. – До встречи, долго не сидите, майский ветерок коварен. Кажется, что по-летнему тепло, но на самом деле воздух еще не сильно прогрет.

– Спасибо, мы тепло одеты.

Безымянная изучала стариков. Ей показалось, что они очень похожи друг на друга, словно родные брат и сестра. Он нежно поглаживал ее руку, а она все время смотрела на него, не обращая внимания на доктора Филиппа. В ней жила любовь. Она была везде – в воздухе, в глазах, в дыхании. Неужели сестра способна так любить своего брата? «А что, если она ему не сестра?» – подумала Безымянная, поправляя плед. Они влюблены целую жизнь, вырастили детей, радуются внукам и научились быть по-настоящему счастливыми друг с другом.

– Милочка, вы обещали рассказать мне, почему вас так сильно пугает океан, – прервал молчание доктор Филипп.

– Еще не знаю, не успела дочитать.

– Если вы не знаете этого, почему же он вас так пугает?

– Где-то там, в глубине, даже не в голове, а в груди возникает тревожное чувство. Хотите, я вам почитаю?

– Да, мне интересно, но только если вы действительно этого хотите.

– Хочу, – ответила Безымянная и достала дневник, лежащий под пледом.

Укромное место

Выбираю «Венский бал». Открываю глаза, и сон переносит меня в сказочную гардеробную. Моно уже по привычке появился из-за спины.

– Привет, Марго, как прошел день?

– Очень стремительно, – отвечаю без лишних деталей.

– О, Марго, ты снова решила посетить Венский бал? Понравилось быть идеальной парой? – Моно подмигнул, опираясь на трость.

– Помоги мне найти Марка.

– Сегодня Марк выбрал другой сон.

– Я могу отправиться к нему?

– Из этого места – нет.

– Люди редко встречаются в снах?

– Дважды встретить человека во сне – это большая удача. Люди редко смотрят одни и те же сны дважды, поэтому угадать непросто. Да и зачем?

– Можешь рассказать, в каком из снов сейчас Марк?

– Да, это не запрещено. Марк в Галерее современного искусства, в зале с красными колоннами.

– Моно, я могу проснуться?

– Можешь, это несложно. Закрой глаза и подумай об этом.

Просыпаюсь в бабушкиной квартире. За окнами глубокая ночь. Теперь я знаю, где его искать. Это так удивительно – помнить сны. Интересно, я одна такая или есть кто-то еще? Выбираю сон «Мастер-класс по рисованию в Галерее современного искусства». Закрываю глаза.

Открываю глаза. Я стою на площади напротив здания из стекла и бетона. Над входом в галерею виднеется надпись: «Смотри глазами, твори душой». У входа меня встречает Моно.

– Неожиданный поворот. Как ты это сделала? – Моно был по-настоящему удивлен.

– Что именно?

– Выбрала именно этот сон.

– Ты же сам подсказал, где нужно искать.

– Невероятно! Ты можешь помнить сны! – Моно был в полном восторге. – Марго, ты первый человек с подобным талантом, а я уже многих успел повидать. Ты кому-нибудь об этом уже говорила?

– О чем?

– О том, что помнишь сны.

– Нет.

– И пока не говори, нам нужно подумать, что с этим делать.

Раньше мне казалось, что Моно не способен на столь искренний восторг.

– Подумать только, ты способна помнить! – повторил Моно и посмотрел на меня взглядом, полным восхищения. – Марго, ты уникальна!

– Помоги мне отыскать Марка.

– Хорошо. Невероятно! Марк все еще в зале с красными колоннами. Пойдем, я проведу тебя.

Мы не спеша пересекли холл, затем поднялись в лифте на четвертый этаж. Моно провел меня через галерею кубизма и остановился напротив красной двери. Толкаю дверь, захожу внутрь. В центре зала с красными колоннами – небольшой подиум, и сейчас он пуст. Вокруг за нескончаемыми мольбертами рисуют сотни посетителей. Кто-то рисует рыцаря в доспехах, кто-то – обнаженную богиню. Все картины разные. Замечаю Марка и рядом с ним пустующий мольберт.

– Привет, – произношу едва слышно и присаживаюсь позади.

Марк обернулся.

– Ну, привет! – он улыбнулся просто и открыто. – Как ты меня нашла? Это невероятная удача.

Соглашаюсь.

– Ты скучал по мне? – спрашиваю и прячу глаза.

– Да, – отвечает Марк, – но я был уверен, что мы больше никогда не встретимся.

Я смотрю на его картину, и сердце замирает.

– Что-то не так? – он заметил мое смущение.

– Ты нарисовал меня? – изучаю его рисунок, не отрывая взгляда.

На холсте маслом – ночь, луна, океан, и я – сижу на песчаном пляже, поджав по себя ноги, и всматриваюсь в ночь.

– Сейчас ты сидишь на моем подиуме, – кивнул он в центр зала, – я уже был в твоем укромном месте и теперь могу отправиться туда, когда пожелаю.

Марк посмотрел на картину, потом на меня. Мне захотелось утонуть в океане его глаз, запустив пальцы в густые волосы, и полной грудью вдохнуть запах его тела.

– Марго, ты составишь мне компанию? Порисуй со мной.

– Я так не умею.

– Тут никто не умеет. Попробуй. Кого ты видишь на своем подиуме?

Я посмотрела в центр зала и увидела на подиуме маму.

– Великан был добрым и застенчивым. Больше всего на свете Великан любил Принцессу, – мама вслух читает мою любимую сказку о добром Великане и Принцессе.

– Он меня любил, – произношу еще маленькая я, лежа на кроватке в теплой постели.

– Да, солнышко, он влюблен в Принцессу.

– Почему рыцарь хочет убить Великана?

– Рыцарь думает, что Великан силой удерживает Принцессу в башне.

– А разве это не так?

– Нет, солнышко, это не так. Принцесса может уйти, когда пожелает.

Мама продолжает читать вслух:

– В башне Великана двери всегда открыты. Принцесса была свободна и могла покинуть башню, когда пожелает. Великан заботился о своей Принцессе, готовил для нее вкусную еду, дарил красивые платья, драгоценные украшения, и Принцессе казалось, что если она уйдет, то без нее Великан может умереть от тоски.

– Принцессе было жаль Великана? – спрашиваю маленькая я.

Я беру в руки кисть и не спеша окунаю в краску. Наношу на холст первые мазки. Краска ложится ровным, уверенным слоем. Марк наблюдает за мной и за тем, как я рисую.

Протираю кисть, подвожу контуры, появляется ночник и прикроватная тумбочка. Еще несколько линий – и уже можно разглядеть силуэт Принцессы на детской кроватке. Обвожу контур вокруг маминой фигуры. Она закрывает книгу и ложится рядом со мной.

– Иди ко мне, моя Принцесса, – мама прижимает меня к себе.

Мне спокойно и уютно. Я в безопасности.

– Когда я была маленькой, – тихо произносит мама, – я тоже была принцессой.

– Ты жила в башне и ждала своего принца?

– Да.

– Ты его встретила?

– Конечно, моя радость.

– Это папа?

Мама нежно целует меня в щеку.

– Да, это наш Великан, – шепчет мама.

– Расскажи мне еще раз, как вы познакомились, мне так нравится эта история.

– Сейчас? – спрашивает мама, поправляя одеяло и опуская голову на подушку. – Ну, хорошо, только пообещай, что после закроешь глазки и попытаешься уснуть.

– Обещаю.

– Это было давно. Мой поезд прибыл на станцию с небольшим опозданием. Я в спешке покинула вагон и на перроне встретила его глаза. Твой папа подошел и взял меня за руку.

– Ты сразу в него влюбилась?

– Нет, но почувствовала, что это возможно.

– А когда ты влюбилась по-настоящему? – спрашиваю маленькая я.

– Когда Великан меня поцеловал.

– Вы целовались на первом свидании? – маленькая я засмеялась. – Ты мне об этом не рассказывала.

– Да. Твой папа меня поцеловал, и мы больше не расставались.

– Как появилась я?

– Солнышко, в один прекрасный день папа поцеловал меня, и ты оказалась у меня в животике.

Опускаю кисть, встаю, отступаю на шаг от мольберта. На холсте – детская комната. Ночник, кровать, и я слушаю мамины сказки.

– Это ты? – Марк указал на маму.

– Нет. Это моя мама, а я лежу рядом на кровати.

– Поразительное сходство. Сколько маме лет?

– На картине – двадцать пять.

– Твой рисунок безупречен. Почему ты решила нарисовать именно эти воспоминания?

– Не знаю.

– Подумай, для тебя это может быть важно.

– Марк, ты нарисовал меня потому, что для тебя это важно?

– Получается, что да, – Марк развел руками. – Может, прогуляемся? Тут столько всего интересного.

– Куда мы пойдем?

– Сама все увидишь.

Марк берет меня за руку, и, покинув зал с красными колоннами, мы долго блуждаем по лабиринтам Галереи современного искусства.

– Все эти картины нарисованы простыми людьми.

Вокруг на стенах – сотни картин. Девушка держит на руках младенца, мужчина протягивает руки к костру, мальчик лет десяти повис на шее у дедушки. Каждая из картин – это зеркальное отражение чужого счастья.

– Тут есть одна особенная картина, и она мне безумно нравится. Смотри.

На картине нарисована земля в иллюминаторе космического корабля.

– Ты представляешь, этот парень был на орбите! Я всегда мечтал побывать в космосе.

– Почему же не побывал? – спрашиваю и с интересом изучаю картину.

– Еще не вечер. – Марк замолчал, и некоторое время мы оба молча смотрим на землю в иллюминаторе.

– Как становятся космонавтами? – Ноги немного устали, и я присаживаюсь на зеркальную тумбу в центре зала.

– Если у тебя есть ученая степень и ты можешь похвастаться крепким здоровьем, то вправе подать запрос на участие в космической программе.

– Но ведь это еще не означает, что выберут именно меня.

– Ты права, – отвечает Марк и присаживается рядом. – На самом деле все слишком сложно.

– Но сейчас уже можно полететь в космос в качестве туриста. Ты рассматривал такой вариант?

– Да, и совсем скоро я полечу. – Марк снова посмотрел на картину.

– Ты так богат, что можешь оплатить полет?

– Еще в детстве я решил, что заработать деньги намного легче, чем получить ученую степень.

– Как ты разбогател?

– Я храню секреты.

– У тебя есть свое облако? – искренне удивляюсь я. Познакомиться с хозяином облака – для меня это слишком круто. В реальном мире таких людей называют полубогами.

– Да, у меня есть облако, но оно открыто не для всех. Это хранилище страшных секретов, и внутри него решаются очень плохие дела.

– Почему ты выбрал этот путь?

Оказалось, что Марк, мечтая побывать в космосе, по пути к звездам заработал кучу денег. На самом деле, он мечтал не о деньгах, они нужны были ему как средство для достижения цели. Возможно, я бедна как церковная мышь только потому, что у меня нет настоящей мечты.

– Мне нужны были деньги, – продолжил Марк, – и, получив небольшое наследство, я решил вложиться в рискованный стартап. Мой друг Виктор придумал программу, которая кодирует информацию и части кода разбрасывает по сети. Код безупречен, подобрать ключ невозможно. Я сразу же понял, что это идеальное хранилище для самых больших секретов. Виктор готовился презентовать проект в «Гугле», но я уговорил его немного повременить. Мы стали партнерами, а через год познакомились с нужными людьми и получили столько денег, сколько пожелали. Так появилась «Серая сеть» – независимое хранилище данных, которое невозможно взломать и рассекретить. Никакой Моссад или ЦРУ не способны обойти систему хлебных крошек.

– Хлебные крошки – это части ключа. Его можно собрать?

– Да, но после гибели моего партнера это совсем непросто. – Марк потер руки. – Ключ к сети был только у него и у меня.

– Опасно хранить чужие секреты?

– Очень, но кто об этом знает? – Марк засмеялся и стал напротив. – Если бы ты встретила меня в реальном мире, то никогда бы не догадалась, что я самый опасный человек на свете. Посмотри на меня и скажи, я ведь не похож на плохого парня? – Марк лукаво подмигнул, изображая застенчивое лицо.

– Ты прав, я никогда бы не догадалась.

Марк – хранитель страшных секретов. Я задумалась, стоит ли ему рассказывать о нашей встрече.

– Быть и казаться. Пожалуй, казаться сложнее. Ну что, Марго, ноги отдохнули?

– Да, – отвечаю и встаю.

Мы гуляли по залам с нескончаемыми рисунками чужого счастья.

– Я видела тебя сегодня в «Боске», – бросаю слова, останавливаясь напротив картины с камином.

– Сегодня? – Он не скрывает, что сильно удивлен моему признанию.

– Да.

– Странно, – Марк смотрит на меня, и я чувствую его растущий интерес.

– Ты стоял у шестой кассы, и я окликнула тебя, но… – Я замолчала.

– Как я был одет? – спрашивает, немного щурясь.

– В черную куртку и красную шапку.

– С белым помпоном, – подхватил Марк и на миг умолк, обдумывая мое признание. – Постой, неужели ты можешь помнить сны?

Молча киваю.

– Если кто-то узнает об этом, твоя жизнь будет в опасности. Во сне люди могут болтать много лишнего. Марго, ты понимаешь, что это очень опасно? Ты кому-нибудь об этом говорила? – его взгляд стал холодным и строгим. Я прячу глаза, и он громко вздыхает: – Кому ты уже рассказала?

– Моно.

– Значит, система уже в курсе, – Марк побледнел.

– Что это значит?

Он взглядом провел по картинному залу.

– Посмотри. Тысячи глаз наблюдают за нами с живописных картин. Мир не таков, каким кажется. Марго, закрой глаза, я приглашаю тебя в гости.

Открываю глаза. В небе над парком, утопающим в густой зелени, клубятся белоснежные облака. Мы на площади рядом с фонтаном. Вода, вырвавшись из пасти дракона, исчезает в золотом кувшине. Капли разлетаются по сторонам, искрясь на ветру в лучах майского солнца.

– Что это за место?

– Нужно немного пройтись. – Марк подхватил меня под руку. – Пойдем, тут недалеко.

Оставив фонтан позади, мы свернули на живописную аллею. За деревьями открылась цветочная поляна с полевыми цветами. Аллея свернула вправо, и мы вошли в таинственный лабиринт из декоративных кустарников. Марк ведет меня за собой, мы сворачиваем то вправо, то влево и так много, много раз. Совсем скоро я замечаю свет в конце лабиринта, и мы выходим на берег сказочного озера. Рыбацкая лодочка покачивается в одиночестве. Вижу двух рыбаков. Это Марк, он совсем еще ребенок, ловит рыбу со своим отцом. Прикрываю глаза, щурясь от яркого солнца.

– Марк, сколько тебе? – спрашиваю и захожу в воду по щиколотку.

– Двенадцать. Это мой любимый день, отец взял меня с собой на рыбалку. Клев был плохой. Мы часа два просидели и потом… Смотри.

Юный Марк привстает, ловко подсекая рыбу.

– Спокойно, сынок, не суетись, сейчас начнется охота, – прошептал отец, придерживая сына за пояс.

– Папа, рыба повела, – кричит юный Марк, – она сильная!

– Все хорошо, немного отпусти и подтягивай, только не спеши, а не то сорвется.

– У меня получается! – радуется юный Марк.

Вода под ногами теплая, чистая, видно каменистое дно. Осторожно вхожу в воду, камни уходят из-под ног, и я плыву. Развожу руки в стороны, паря в облаках между небом и землей. Плещется озеро, блестят солнечные зайчики и слепят глаза.

– Как вода? – с берега спрашивает Марк.

– Как теплый чай! – кричу в ответ.

– С медом и лимоном? – смеется Марк. – Марго, плыви к берегу! – он машет рукой.

Вдали маленький Марк вытащил рыбу и во все горло закричал:

– Я поймал тебя!

Выхожу из воды, сажусь на камни, мокрая и счастливая. Марк позволил мне стать свидетелем своего счастья, момента, который он пронесет через всю жизнь до последнего вздоха.

– Марго, закрой глаза и следуй за мной.

Открываю глаза. Ночь. Юный Марк с отцом развели костер и жарят дневной улов.

Отец обращается к сыну:

– Ты уже думал, кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Да, и не раз, – ответил юный Марк, палкой переворачивая угли.

– И кем?

– Астронавтом.

– Ух ты! – отец хлопает сына по плечу. – Это будет непросто. Ты знаешь, что для этого нужно много работать? Режим, никаких игр. Сынок, ты готов пожертвовать играми ради мечты?

Юный Марк задумался.

– Понимаешь, малыш, – поучительно продолжил отец, – люди мечтают о вершинах и забывают о пути, который предстоит преодолеть, чтобы добраться до цели. Все хотят, ничего не делая, однажды проснуться успешными и знаменитыми. Запомни, за каждым успехом стоит титанический труд.

– А если я выиграю в лотерею?

– О, это редкая удача и невероятное испытание. Не так просто удержать то, что досталось без усилий. Как правило, победители быстро спускают все подчистую и снова становятся нищими. Сынок, зарабатывай знания, а не деньги, знания невозможно потерять в отличие от денег. Ты готов отказаться от игр ради знаний, что помогут тебе стать астронавтом?

– Я подумаю, – отвечает юный Марк. Потыкав палкой рыбу, спрашивает: – Сколько ее еще жарить?

– Думаю, она уже готова.

Отец достает рыбу из костра и, плюнув на пальцы, аккуратно раскрывает фольгу. Вдруг он откладывает рыбу в сторону.

– Когда-то, Марк, у меня тоже была мечта, – отец достал из кармана маленькую модель космолета «Буран». – Я так же, как и ты, мечтал отправиться в космос, но моим планам не суждено было свершиться. Держи, – он протянул Марку модель «Бурана», – теперь он твой. Только пообещай мне, что запомнишь три слова и постараешься их никогда не забывать.

– Обещаю. Какие слова я должен запомнить? – спросил юный Марк.

– Ангел всегда рядом, – едва слышно произнес отец.

– Ангел всегда рядом, – повторил Марк и посмотрел на модель «Бурана».

Мы стояли неподалеку, слушая разговор отца с сыном.

– Это была самая вкусная рыба, – прошептал Марк и добавил: – потому, что я сам ее поймал.

Юный Марк с отцом отправились спать, а мы присели у тлеющего костра.

– Сейчас нас никто не слышит, – Марк подбросил в костер сухих веток. – Я тут сболтнул много лишнего. Ты понимаешь?

Молча киваю, наблюдая за тем, как разгорается пламя.

– Пообещай, что никому не расскажешь. Иначе меня могут убить.

– Обещаю. Я никому не расскажу, что ты самый опасный человек на свете.

– Я не опасен, опасны секреты, которые хранятся в облаке «Серой сети».

В озере что-то плюхнуло и затихло, оставляя круги на воде. Марк встал и направился к берегу. Он посмотрел в темноту, пытаясь понять, что именно потревожило воду.

– Рыба.

Он присел на корточки и, пошарив под ногами, нашел небольшой камень. Марк вытянул руку перед собой, посмотрел на нее, словно целясь в невидимую мишень, и с силой запустил камень в воду. Крохотный камень скользнул по воде, проваливаясь в ночь, за край горизонта.

– Ты умеешь «запускать лягушек»? – спросил Марк, подбирая очередной камень.

– Это как?

– Ты шутишь? – Он повернулся ко мне. – Что значит «это как»?

– Делать лягушку.

– Во-первых, не делать, а запускать, а во-вторых, ты никогда не бросала в воду камни?

– Нет, никогда.

– Мне казалось, что все дети «запускают лягушек».

Мне было непонятно его удивление. Ведь бросать камни в воду – не самое важное занятие в жизни. И оно точно бесполезно для астронавтов.

– Ты можешь меня научить? – Я подошла к нему и попыталась подобрать подходящий камень.

– Этот не бери, – остановил меня Марк, – он большой и слишком круглый.

– А какой нужен?

– Вот этот, – он протянул небольшой камешек. – Видишь, камень плоский, как тарелка.

– Как нужно бросать? – Я закинула руку за голову.

– Нет, постой, смотри, я покажу медленно, а ты повторяй за мной. – Он занес руку с камнем в сторону, за ухо, а потом медленно вытянул вперед, перед собой. – Вот так. – Он показал движение еще раз.

Я попыталась повторить, и мне показалось, что у меня получилось.

– А теперь бросай, – скомандовал он, и я запустила камень.

Марк насчитал целых пять соприкосновений камня с водой.

– У тебя здорово получается! – он улыбнулся и запустил свой камень по воде. – Раз, два, три, четыре и ушел. – Камень провалился под воду, и Марк подытожил: – Марго, ты меня обманула? Так с первого раза никто не бросает. Ты – профи.

– Это случайно получилось.

– Запусти еще один.

На этот раз мы насчитали уже шесть прикосновений. Марк удивленно рассказывал, что так бросают профессионалы и, чтобы отточить бросок до такой степени, нужно очень много тренироваться. Я снова бросала, и с каждым броском мои камни летели все дальше и соприкосновений становилось больше.

– Странно, не правда ли? – произнес Марк.

– Ты о чем?

– Мы уже достаточно долго бросаем камни и при этом никуда не торопимся. Ты не спешишь, и я не спешу. Мои мысли здесь и сейчас, а не где-то там далеко. – Марк поднял руки над головой и покружился вокруг себя. – Впервые за много лет я не думаю о прошлом и не пытаюсь представить будущее. Оно, будущее, стало неинтересным. Ведь будущее будет таким, каким будет, а прошлое всегда останется прежним. Я только сейчас понял, что ни на что не влияю, за исключением камня, который у меня в руке. Этот камень и есть прошлое, настоящее и будущее. Сразу три измерения.

Мне хотелось сказать ему: «Марк, не умничай!» – но я промолчала и попыталась вникнуть в смысл его слов.

– Всю свою жизнь я куда-то бежал, – продолжил Марк, – ни минуты покоя. Куда угодно – на тренировки, в школу, в университет, в ночные клубы, рестораны, на работу, домой. Я все время бежал и бежал, и вдруг остановился. В юности я говорил себе, что высплюсь на том свете. Интересно, на каком свете я собирался выспаться? Зачем бежал, если мог идти размеренно, наслаждаясь каждым шагом?

– Почему ты остановился? – Мне было интересно слушать его размышления.

– Да потому, что нет никакого смысла в том, чтобы бежать.

– А какой смысл ты ищешь?

– Еще минуту назад мне казалось, что полететь в космос и есть то, ради чего я создан, но сейчас понял, что важен не полет, а каждый миг, который к нему приближает.

– Если бы я жила каждой минутой, то умерла бы от скуки.

– Почему?

– Я живу в бесконечном дне сурка. Мой каждый новый день вертится по кругу, и если бы я не отрывала страницы в календаре, то давно бы уже потеряла счет времени.

– Ты не думала что-то изменить, попытаться вырваться из этого круга?

– В самом начале – да, но после смерти бабушки смирилась.

– Давай вместе подумаем, как тебе помочь. – Марк подошел к костру и подкинул немного веток. – Присядь. Расскажи о себе.

Я долго говорила, а он меня молча слушал, не прерывая. Мне было больно рассказывать об отце и его проблемах с алкоголем. Авария, переезд к бабушке, ненавистная работа. Рената, Гуннар, Боксер и еще больной на всю голову Царский. Мой мир – это скучный ад. Не рассказала я только о том, что у меня обнаружили опухоль, и еще о том, что, возможно, я скоро умру. Мне показалось это лишним. Зачем ему об этом знать? Вокруг и так много печали.

– Мне нужно подумать. Во-первых, ты красива, а это уже упрощает задачу. – Марк на миг замолчал. – А знаешь, у меня есть одна идея, – его голос стал загадочным. – Ты хотела бы изменить свою жизнь?

– Да.

– О, как же я люблю играть в интересные игры!

– У твоей игры есть правила?

– Конечно, есть! И ключ ко всему – это ты. Марго, ты – уникальна. У тебя есть суперсила. Давай договоримся, я помогу тебе, а ты поможешь мне. Идет? – Марк протянул руку.

– Что нужно делать?

– Для начала нам понадобится стартовый капитал.

– Где мы его возьмем?

– Марго, ты забыла, что я хранитель секретов. Деньги лежат повсюду, и все, что нужно, так это пойти и взять их. Есть у меня один клиент. Закрой глаза, я тебе его покажу. Закрыла?

Открываю глаза. Мы в уютном ресторане. Марк сидит за столиком напротив и листает меню. Звучит живая музыка. Официанты галантно расхаживают по залу, виртуозно маневрируя между столами.

– Вы готовы сделать заказ? – спрашивает подошедший к нашему столику официант.

– Пожалуй да, принеси нам бутылку бордо урожая девяносто второго года.

– Ты решил меня напоить?

– Это ведь сон, разве возможно во сне захмелеть?

– Еще не знаю.

– Ну, вот и проверим.

Официант удалился. Марк закрыл меню и жестом указал в направлении окна. За столом у окна сидел худой мужчина лет пятидесяти. На нем был строгий серый костюм, волосы аккуратно уложены. Сильно сутулясь, он читал газету, время от времени поправляя на носу очки.

– Согласись, он весьма старомоден.

– Почему ты так решил?

– В наше время бумажные новости читают только очень консервативные люди. Посмотри на него. Как с картинки, в каждом движении, ужимке, в каждом взгляде – сплошные комплексы. Как он пьет кофе и при этом оттопыривает свой кривой мизинец – ну разве это не смешно?

– Пожалуй, ты прав, – соглашаюсь.

– Вот с него-то мы и начнем. Его зовут Горан. Он каждый день обедает в этом ресторане за крайним столиком у окна. Горан никогда не опаздывает и приходит ровно в двенадцать, а уходит через сорок минут и ни минутой позже. Он – робот, – Марк смеется, – иногда к нему подсаживается вот этот парень.

К столику Горана подходит молодой парень лет двадцати и садится напротив. Парень протягивает Горану конверт. Тот, ни слова не говоря, извлекает из конверта лист, смотрит на него и затем, достав телефон, что-то записывает. Подождав некоторое время и убедившись, что все получилось, Горан поджигает лист.

– Вот и все. Десять тысяч у нас в кармане, осталось пойти и забрать.

– Что именно?

– Деньги. Этот мужчина совершил много плохих дел и теперь будет платить за содеянное до конца своих дней. Не волнуйся, деньги у него есть, не обеднеет. Сейчас он снова заплатил за молчание.

– Что он такого сделал, что приходится столько платить?

– Прости, я не вправе разглашать чужие секреты, но воспользоваться знаниями мне никто не запрещал.

– Марк, а ты много знаешь тайн из тех, что хранятся в твоем облаке?

– Некоторые – да, но есть и те, о которых лучше не слышать. Сегодня, когда ты проснешься, тебе нужно будет кое-что сделать. Ты зайдешь в «Store» и загрузишь программу под названием «Ти-н-ти», она бесплатна. С виду это детская игрушка. Когда запустишь «Ти-н-ти», программа предложит разные игры – поиграть в зайчика, побросать мячик или поймать мышку. Ты все это пролистаешь и нажмешь на иконку – «Создать персонаж». Запоминай, 1f54xx34yWuo5ls0kdf, попробуй повторить.

Код слишком сложный. Я пытаюсь его повторить и каждый раз совершаю ошибку. Наконец у меня получается. Я снова и снова повторяю код 1f54xx34yWuo5ls0kdf… Марк весело хлопает в ладоши.

– Ты опять вместо двух иксов назвала один.

В последний раз я вновь назвала икс дважды.

– Я знал, что у тебя получится.

– Что мне нужно с ним сделать? – Мне становится интересно играть в новую игру.

– Ты введешь код в поле имени персонажа. Если все правильно напишешь, откроется новая программа, и ты попадешь в «Серую сеть». Войдешь в меню, пролистаешь до конца и кликнешь на «Открыть счет». Счет будет сгенерирован автоматически. Откроется подменю, и появится длинный код, с виду такой же, как тот, что ты выучила. Перепиши его на бумагу и снизу подпиши цифрами десять тысяч. – Вдруг Марк что-то вспомнил: – Кстати, тебе понадобится конверт. Нужно его купить, обычный, белый конверт, без рисунков. Постарайся его не помять, а то Горан может тебя заподозрить. Он слишком придирчив к деталям.

– Что это за шифр? Надеюсь, это не коды запуска ракет?

– О нет, ракеты пока еще рано, – Марк снова смеется. – Это твой закодированный счет в «Серой сети». Горан переведет на него деньги.

– Десять тысяч?

– Да.

– Это очень большие деньги.

– Ну, надо же с чего-то начинать, – Марк подмигивает, – к тому же у нас не так много времени.

– Почему не много? – переспросила я, предположив, что он откуда-то узнал о моей опухоли.

– Хочется побыстрее увидеть результат. Я сделаю из тебя настоящую принцессу.

– Ты меня не вспомнишь.

– Как знать? Все в твоих руках. – Он на миг замолчал. – И, кстати, едва не забыл. Ресторан, в котором вы встретитесь, называется «Мясоед». Найдешь его в поиске, договорились?

Я киваю в ответ. К столику подходит официант с бутылкой вина.

– Простите, что заставил вас ждать, оказалось, что эта бутылка была последней, и нам пришлось ее немного поискать.

– Уверен, оно того стоило. – Марк щелкает пальцами, указывая на бокалы. – Можно без пробы, я уверен, вино восхитительно.

Официант наполнил бокалы.

– Может, что-то еще желаете?

– Нет, спасибо, мы ненадолго.

Мы поднимаем бокалы.

– Хочу провозгласить тост за то, чтобы Золушка превратилась в Принцессу. Ты выпьешь со мной за это?

– Да. – И я залпом выпиваю.

– Ну, кто же так пьет? Откуда такие манеры, Марго? Напомни мне, нам нужно посетить сон «Уроки хороших манер».

– Когда?

– Ах, да, – он вдруг вспоминает, – я ведь совсем забыл, что ничего не вспомню. Мне нужно подумать, как решить эту проблему. Время, немного времени, – забубнил Марк, почесывая затылок. – Ладно, оставим этот вопрос на потом.

– Что мне делать с деньгами?

– Запускаешь «Ти-н-ти», вводишь код. Нажимаешь на проверку своего счета, на твой баланс уже должны будут поступить деньги от Горана. Выбираешь в меню «Совершить перевод», вводишь номер личного счета. У тебя ведь есть счет в банке? – Марк посмотрел на меня так, словно ожидая, что у меня его не окажется.

– Конечно, есть, и налоговый номер тоже имеется.

– Вопросы с налогами будем решать потом, договорились? – Он взял бутылку и снова наполнил бокалы. – Давай, только не залпом, а так, понемногу, попробуй насладиться вкусом, ощути его настоящий аромат.

Я делаю крохотный глоток – странный вкус, по правде, не понимаю, в чем его прелесть. Мне нравятся сладкие напитки, а потому сухие вина в этот список никогда не входили.

– Из меня дегустатор не очень. Мне нужно будет всю сумму перевести на счет? А если система что-то заподозрит?

– Не заподозрит, – ответил Марк, взглядом провожая мужчину в сером костюме. – Код невозможно взломать и отследить. Для системы ты выигрываешь эти деньги в лотерею. После списания всех налогов на твоем счете должно остаться семь тысяч. Этих денег должно хватить на первое время.

Семь тысяч! В жизни не видела столько денег на своем счете. Это целый год моей работы, со всеми премиями и часами в зале. Смотрю на него и не могу поверить в происходящее. Мне кажется, что мой разум теряет грань между реальностью и сном. Что, если Марк и весь этот мир в моем сне – выдумка? Его нет, и на самом деле это очередная копия Моно. Я проснусь, загружу программу и окажется, что это обычная игрушка, и нет никакой «Серой сети». Кстати, о «Ти-н-ти», никогда ничего подобного не слышала. Гоню вздорные мысли прочь. Мне хочется забыть о той другой жизни, где я просыпаюсь в бабушкиной квартире. Что нужно сделать, чтобы навсегда остаться здесь и сейчас? В уютном ресторане, с бокалом вина, под струнный квартет и треск огня в антикварном камине…

– Давай вернемся в парк, – Марк опустил бокал, протягивая руку.

Я дотрагиваюсь до кончиков его пальцев. Он подался немного вперед и тихо предложил:

– Вернемся, если ты не против.

Вместо ответа я закрываю глаза.

Открываю глаза. Ночь, озеро, жаркий костер, над головой миллиарды звезд в безоблачном небе.

– Почему ты решил показать мне это место? – спрашиваю и ловлю себя на мысли, что меня это сильно волнует.

Марк присаживается у костра.

– Я хочу быть с тобой рядом.

– Когда ты проснешься, то не вспомнишь об этом. Как думаешь, может, мне не стоит к тебе привыкать, чтобы потом не было слишком больно?

– Больно не будет, обещаю. Ты была в моем укромном месте, а значит, знаешь, где меня найти.

– Но могу и потерять. Марк, давай встретимся в реальной жизни.

– Нет. Пока что этого делать не стоит.

– Почему? – я возмутилась.

– Для тебя это очень опасно. Я много лет хожу по лезвию бритвы. В моем облаке хранятся чужие секреты, и желающих заполучить ключи слишком много. Ты понимаешь, свидетели никому не нужны.

– Теперь я тоже свидетель?

Я посмотрела на него, и он тяжело вздохнул:

– Поэтому ты в огромной опасности, и я еще не знаю, как тебя защитить.

– Мы так просто не сдадимся? – подмигиваю.

– Не сдадимся, а потому сегодня тебя ждет встреча с Гораном.

Вдруг слышу уже знакомый голос:

– Марго, открой глаза, открой глаза! – голос Моно прозвучал в голове.

– Марк, мне пора просыпаться. До встречи.

Горан

Вскакиваю с кровати, хватаю телефон и ищу в «Store» программу. Нахожу иконку с пингвином зеленого цвета и надписью: «Ти-н-ти». Загружаю. Игрушка оказалась бесплатной. Запускаю программу. После заставки с танцующим пингвином появляется игровое меню. Нажимаю на иконку «Создать персонаж», ввожу 1f54xx34yWuo5ls0Ldf. Появляется персонаж c именем, состоящим из набора случайных букв, цифр, и больше ничего не происходит.

Внимательно вчитываюсь в имя и замечаю, что допустила ошибку. В конце вместо буквы «L» должна быть буква «k». Снова нажимаю на иконку «Создать персонаж» и ввожу уже правильный код 1f54xx34yWuo5ls0kdf. Экран потемнел, телефон завибрировал так, словно прилетело голосовое сообщение, затем появилось меню.

Торги – первый уровень доступа; торги – второй уровень доступа; торги – третий уровень доступа; полулегальные сделки, безвременное хранилище. Пролистываю вниз, нахожу иконку «Создать счет». Нажимаю на нее, генерируя код. Все происходит в точности так, как рассказывал Марк.

С бумагой и конвертом в доме оказалась проблема, поэтому я делаю скрин экрана и направляюсь в ванную принять душ. Теплые струи стекают по лицу, а я думаю о том, в чем мне пойти на встречу с Гораном. В «Мясоед» в джинсах точно никто не ходит. Понимаю, что на ровном месте образовалась небольшая проблема. Нужно купить платье и привести себя в порядок, но денег на счете на красивый наряд точно не хватит. Выхожу из ванной, звоню Ренате и, пока идет вызов, выдумываю, что соврать.

– Привет! Ты чего звонишь, опять на работу опаздываешь?

– Нет, я планирую взять отгул, у меня накопились незакрытые дела.

– Тогда зачем звонишь, если собралась прогулять? Ты, кстати, помнишь, что сегодня приглашена ко мне в гости, или уже забыла?

– Конечно, помню, но у меня к тебе есть большая просьба, – немного запинаюсь. – Ты не могла бы занять мне немного денег? Ненадолго, я с зарплаты верну.

– О какой сумме идет речь? – ответила Рената, не задумываясь.

– Сколько сможешь, мне нужно купить платье.

И зачем я это сказала? Но слова уже не вернуть.

– Марго, ты собралась на свидание? – Я услышала в трубке ее звонкий смех. – С кем, когда?

– Да, – соврала, и это оказалось действительно лучшим оправданием, – мне очень нужно выглядеть красиво.

– Конечно, я тебе помогу. Три сотни хватит или нужно больше?

– Нет, что ты, этого должно хватить с лихвой, я еще и сдачу верну, а потом и остальные деньги.

– Кидай счет, сейчас переведу. Получается, что мы сегодня не увидимся, – Рената снова смеется.

– Увидимся, у меня днем свидание, никаких ночных посиделок.

– Ладно, принцесса, потом все расскажешь, меня уже зовут.

Телефон завибрировал, и я обнаружила на счете пополнение на три сотни. Впереди меня ожидало безумное приключение. Если дальше все будет именно так, как Марк рассказал, я уже к вечеру стану богатой. Хотя богатством это назвать сложно, просто у меня на счете появятся деньги.

Ввожу в поиск ресторан «Мясоед», он выбрасывает адрес в самом центре муравейника – кто бы сомневался! На тридцатом этаже бизнес-центра «Скай Тауэр». Уверена, что там заоблачные цены. Гулять так гулять! Вызываю такси и отправляюсь по магазинам. По пути набираю Царского.

– Царский, привет, это Марго.

– Привет, – отвечает Царский. – Ты когда появилась, я тебя пропустил?

– Не пропустил.

– Что за дела? – возмутился Царский и добавил: – Ты что, решила уволиться?

– Не дождешься, козел! Отметь у себя там в программе – беру законный отгул.

– Ты чё дерзишь? – он немного повысил голос, но тут же сдержал себя: – Спасибо, что хоть заранее предупредила.

– Баллы зарабатываешь? – злорадствую. – Ну, давай, зарабатывай, поглядим, может, что-то из этого и выйдет.

– Пошла в жопу, рыжая! – И Царский бросил трубку.

Мы долго тянулись по загруженному центру. На часах девять с четвертью, и на поиск подходящего наряда у меня не более двух часов. Напротив башни «Скай Тауэр» расположен торговый комплекс «ГироСфера». Магазины, кинотеатры, боулинг, супермаркет с кассовым залом вдвое больше нашего в «Боске». Размах и размеры «ГироСферы» сложно вообразить, город в городе. И какой идиот придумал построить эту махину в самом центре столицы, для меня осталось загадкой. Нескончаемый поток покупателей сковывал трафик, и поэтому весь центр стоял всегда. Вот и мы тянемся уже больше часа. Решаю, что проще дойти пешком, чем стоять до обеда в пробке.

На счете плюс три сотни, вокруг тает лед, снегоуборочные машины разбивают задубевшие сугробы, город переполнен дневной суетой, ревом моторов, звуками работающего радио, беспрерывными разговорами. Шум повсюду – в кафешке за витриной с яркими снежинками, за витринами бутиков и на входе в них во время перекуров. Из джипа вырываются популярные мелодии и слышна пожарная сирена где-то вдали.

Я иду, и мне становится жарко. Весна в этом году наступила слишком рано. Сегодня четвертый день моего приключения и уже семнадцатый день февраля. Как много всего позади – Моно, отец, Рената сдала экзамен подруги, Царский сбавил обороты, а доктор Филипп вынес приговор и, конечно же, Марк. Кто ты, незнакомец? Почему я тебе верю, почему хочу быть с тобой? Я согласилась на эту аферу не из-за денег, а потому, что ты попросил меня это сделать. Мне страшно, и я очень боюсь, что меня заподозрят и, возможно, раскроют. Я побегу, если придется бежать. Десять тысяч – деньги очень большие, по крайней мере, для меня. Возможно, для Горана – это пыль, чаевые, одноразовый поход в ресторан с дорогим вином.

Блуждаю по красочным магазинам. Вокруг все невероятно красиво – одежда, обувь, аксессуары, зеркала – цветовая палитра бесконечна. Витрины, манекены, свет струится из каждого угла. Захожу в примерочную и примеряю платье. Оно мне нравится, но я в нем выгляжу слишком открыто. Широкий вырез на спине, открытые плечи – точно не оно. Переодеваюсь и возвращаюсь в зал. Кем я должна стать, в кого превратиться, чтобы Горан не смог меня заподозрить? Возможно, я школьный учитель – почему бы и нет? Образ строгий и располагает к доверию. Все без исключения побаиваются учителей. Я-то так точно.

На мне синяя юбка, сверху надеваю белую блузу и небольшой жилет – наверное, это копия от «Chanel». Ну конечно, это копия, оригинал не может стоить так дешево. Подбираю туфли на невысоком каблуке, завершаю образ неброским клатчем в цвет обуви – лиловым. И вот я готова, смотрю на свое отражение в зеркале, с ужасом понимая, что на голове полный бардак. До встречи чуть больше часа. Быстро бегу и в течение минут десяти пытаюсь поблизости найти салон красоты. Нахожу «HAZE», самую стильную парикмахерскую в нашем городе. Мне повезло, кто-то отменил запись, и мастер смог меня принять.

– Что будем делать? – спросил он, приподнимая растрепанные волосы.

– Не знаю. Мне нужен ваш совет, – встаю с кресла и становлюсь напротив мастера. – Посмотрите на меня и на то, во что я одета. Мне нужно завершить этот образ. Через час у меня важная встреча в «Мясоеде».

– Ого! – удивленно произнес мастер. – Быстро мыть голову, а то я боюсь, что за час мы не успеем.

Меня поразило удивление мастера. Название дорогущего ресторана совершенно не тронуло его воображение. Все, о чем он подумал, – для идеальной прически часа может не хватить. Он склонился надо мной, словно коршун. Выпрямлял волосы, подрезал концы, колдуя с ножницами в руках. Я закрыла глаза, а когда открыла, увидела, что на меня из зеркала смотрит незнакомая красотка. Да шучу я так, шучу. Конечно же, на меня смотрело мое отражение, и я сразу себя узнала. Практически все осталось без изменений – глаза, губы, шея, овал лица, и только волосы изменились до неузнаваемости.

Поразительно, что с женщиной может сделать правильная, стильная и модная прическа. Умелый мастер способен подарить не только шарм, но и уверенность в себе, изменить походку, поведение и даже настроить по-новому манеру говорить с собеседником. Смотрю на себя, и мне хочется делать это медленно, важно, немного растягивая слова.

Куда подевалась замарашка Марго, кассир с четвертой кассы из супермаркета «Боск»? Эта девушка не может быть кассиром. Посмотри на себя, ты – настоящая леди! Внизу тебя ожидает «лексус» с водителем, и, возможно, за соседним столиком сидит твоя охрана. Ну, это я уже, конечно, немного загнула. Хотя «лексус» можно и оставить. Мастер был очень доволен результатом и попросил разрешения сделать снимок для своего портфолио в «Инстаграме». Я согласилась.

Что мы знаем о себе? Почему так просто измениться и так сложно заставить себя сделать это? Я привыкла быть замарашкой, серой мышкой, молью, тенью. Мне казалось, что так проще жить, не высовываясь, замкнуться в крохотном мире, в котором всего три чекина – бабушкина квартира, «Боск» и иногда «Бочка», но исключительно по выходным.

Три часа изменили мой мир. Я больше не желала быть жертвой. Разве эта девушка в зеркальном отражении может быть слабой? Посмотри на себя! Да, этот взгляд, этот внешний вид способен разрушить любые преграды. Все, что меня могло выдать, так это мой маникюр. Хотя нет. На прошлой неделе Рената сделала мне френч, и мои пальчики были все еще в порядке, так сказать при одежке. Кстати, френч – очень подходящий вариант к строгому образу. На часах половина первого, и я вхожу в «Мясоед».

Мне пришлось сдать вещи с пакетами в гардероб. В углу у дальнего окна замечаю Горана. Осматриваюсь по сторонам и удивляюсь тому, насколько точными могут быть воспоминания. Вот наш столик напротив камина, мы сидели за ним совсем недавно, и я еще могу припомнить вкус бордо урожая девяносто второго года. А вот и наш официант. Прошел мимо меня и учтиво поклонился. Направляюсь к окну и вдруг вспоминаю, что в спешке забыла купить конверт и бумагу. Быстро разворачиваюсь и иду к выходу в надежде, что Горан пока не заметил меня. На стойке администратора замечаю пару белых конвертов.

– Простите, могу я купить у вас конверт и лист бумаги?

– Пожалуйста, берите, платить не нужно. Сколько вам листов?

– Один.

– Вы уверены, что одного будет достаточно? – учтиво спрашивает администратор зала.

– Да. Одолжите мне, пожалуйста, вашу ручку.

Девушка протянула ручку, и я быстро переписала код из скрина в смартфоне. Прилежно сверяю символы и затем ниже дописываю цифрами десять тысяч. Аккуратно сгибаю лист пополам и, спрятав его в конверт, возвращаюсь в зал.

Сажусь напротив Горана. Он молча поднимает глаза и смотрит на меня непонимающим взглядом. Протягиваю конверт, застыв в ожидании чуда. Горан бросает взгляд на часы и затем на конверт.

– Почему не Лука? Как-то совсем без предупреждений…

– Мне приказали прийти, и я пришла. Что дальше, я не знаю.

Горан замолчал. Его острый нос скрючился, а брови подались вверх так, словно ему не понравился запах. Он постучал пальцами по столу, потом потянулся за конвертом.

Вдруг я ощутила, как в жилах закипела кровь. Хлынул огромный поток адреналина, сметая все преграды на своем пути. Страх исчез, напротив, меня охватил невероятный интерес. Ну, давай же! Заиграл азарт. Мысленно приказываю Горану: «Открывай, ты ведь прекрасно знаешь, что лежит внутри конверта!» Марк не мог обмануть, все идет по плану, по его плану. Горан открыл конверт, достал лист, сложенный пополам, посмотрел на него и затем снова на меня.

– И где ты предлагаешь мне это сжечь? Это же не листочек, а целый пожар, – произносит Горан с легким негодованием.

Меня бросает в холод, но адреналин помогает остаться в строю. Вспоминаю конверт в руках парня и листок – да, он прав, лист был крохотный, размером со стикер. Молча пожимаю плечами. Горан тоскливо вздыхает и тянется к телефону. Вбивает символы в строку, некоторое время ждет, потом вводит сумму и отправляет деньги.

– Ушли, – произносит Горан и продолжает стучать пальцами по столу. – Сколько вы еще будете меня доить?

Молча встаю и ухожу без прощания. Всем телом ощущаю, как Горан провожает меня взглядом. Пройдя через холл и забрав в гардеробе вещи, на выходе едва не сбиваю с ног посетителя и в ужасе шарахаюсь от него, словно от прокаженного. Это тот самый парень, которого я видела во сне. Наверное, он пришел к Горану за очередной порцией денег. Быстро набрасываю верхнюю одежду, хватаю пакеты и, ускоряя шаг, направляюсь к выходу. Бегу по широкому коридору, сворачиваю в холл, стучу по кнопке вызова лифта. Ожидание становится долгим и мучительным. Мысленно прошу, чтобы лифт приехал быстрее.

Мне не страшно, просто я еще не придумала, как объяснить парню, который совсем скоро набросится на меня, почему я украла его деньги и откуда узнала, как это сделать. Вдруг слышу спасительный звук. Двери открываются, и я вхожу в пустую кабину лифта. Нажимаю на кнопку «Лобби», и в этот момент, прежде чем закрылись двери, в холл вбегает тот самый парень. Наши глаза встретились, но двери захлопнулись и лифт поехал, увозя меня вниз.

Я была спасена, ему уже не догнать меня. Сливаюсь с толпой, исчезаю в бесконечном потоке подземных артерий столицы. «Наверное, он меня запомнил», – пронеслось в голове. Его взгляд был наполнен ненавистью. Прости, но я не буду об этом сожалеть. Это моя лотерея, мой счастливый билет. Впервые в жизни рискнула, и у меня получилось. А ведь риск был, и немалый. Что было бы, если бы я на пару минут задержалась? Кто этот парень, и кто тот мужчина в сером костюме? Может, они оба плохие люди, и если бы я попалась, то еще неизвестно, чем бы все закончилось. Мне кажется спорной степень наказания. Ведь десять тысяч – только для меня огромные деньги. Многие люди зарабатывают столько за месяц, а бывает, что и за неделю или за час.

Все, что со мной случилось, не могло просто так исчезнуть. Я ощутила невероятный азарт и неведомый мне привкус крови. Во мне бурлила жизнь. Настоящая, наполненная градусом холода и страсти. Я та, что за ночь превратилась из бедной Золушки в Принцессу бала. Марк помог мне сделать это. Почувствовать, ощутить. А что, если это все – продолжение сна, и я не просыпалась? Разве так бывает – встретить во сне незнакомца, который окажется полубогом?

Сейчас я думаю только о маркере в моем календаре, вспоминая, что впервые за многие годы не помню, как срывала очередной листок, выбрасывая его в урну. Я прошу, молю, чтобы сегодня уже наступило и чтобы я не осталась в прошлом. Нет, минувший день был не плох, и я с удовольствием готова его снова прожить. Но, запустив программу и перебросив деньги из «Серой сети» на свой банковский счет, я захотела узнать, что будет дальше. Меня захватывал сам процесс. Что он задумал, зачем я ему нужна? Ведь когда он просыпается, то все равно ничего не помнит. Почему вместо полезных снов, вместо уроков танца, рисования, спортивного пилотирования он проводит время со мной? И сейчас на моем счете семь тысяч, и я понятия не имею, что можно делать с этими деньгами.

Мысленно прошу о новой встрече. Как же угадать сон, который Марк пожелает посмотреть этой ночью? Вдруг мне становится страшно. Что, если Моно откажется помогать, что, если сеть запретит наши встречи? Как мне его искать, где мне его найти? Собираю силы в кулак и приказываю себе не думать о страхах. Выхожу из метро, замечаю в витрине напротив невероятно красивую зимнюю куртку. Захожу внутрь, примеряю, восхищаюсь и уже ничего не могу с собой поделать. Отдаю пять сотен и немного злюсь, что не смогла удержаться от покупки.

Вот интересно, ведь тот парень будет искать изящную леди, но я-то совсем скоро приеду домой, и мой наряд превратится в тыкву, и больше не будет Принцессы. Мы живем в огромном муравейнике, и он мне кажется бесконечным. В центре города я – редкий гость, а кто будет меня искать на задворках столицы и тем более среди кассиров супермаркета «Боск»? Да никто, и я успокаиваюсь.

На часах только половина второго. Целый день еще впереди. У меня на счете шесть с половиной тысяч, и я вольна делать, что пожелаю. Все так необычно, столько свободного времени. С Ренатой мы должны созвониться после семи. Так, и что прикажете делать? Целых пять часов свободы.

Для начала мне захотелось избавиться от пакетов с одеждой. Ради этого не стоило ехать домой, и я решила, что заявлюсь в таком виде к отцу. И прежде чем ехать к Ренате, оставлю пакеты со старой одеждой у него на хранение.

В это время в баре было немноголюдно. Еще рано для веселья. Время обеда подходило к концу, и совсем скоро бар опустел. В углу развалился добродушный толстяк. Он с наслаждением допивал обеденный кофе.

Отец суетился в баре, до блеска натирая пивные кружки и рассматривая винные бокалы в поиске разводов от воды. Большую часть жизни отец простоял по ту сторону стойки с видом на зал. Потом было время, когда он взял ссуду и выкупил бар, став его владельцем. Но ничего не изменилось, отец остался работать в баре. Он долго выплачивал кредит и полностью его погасил всего за несколько месяцев до маминой гибели. Я помню эти три месяца счастья. Мой Великан, сбросив кредитное ярмо, вздохнул наконец полной грудью. Он больше не думал о выплатах и перестал нервничать, когда посетителей становилось меньше. Но главное, что он перестал грустить и радовался всему, даже мелочам. И когда мама предложила купить дом, отец согласился, что пора начать откладывать деньги на покупку. Они даже подсчитали, что если немного поднатужиться, то за два года получится кругленькая сумма. Помню, как мама пошутила, предложив оформить еще один кредит, и они вместе засмеялись.

Я вошла внутрь. Мягкий теплый свет. Играет джаз. Запах легкий, хмельной. Отец с порога заметил меня.

– Садись, Принцесса, ты голодна? Хочешь поесть?

Бросаю пакеты, снимаю новую куртку и опускаюсь на стул.

– Можно я у тебя оставлю покупки?

Отец смотрит на меня, медленно опускает на барную стойку винный бокал, а потом так же не спеша огибает ее и становится напротив.

– Можешь покрутиться? – попросил отец.

– Зачем?

– Пожалуйста, покрутись.

Медленно кручусь на месте, переступая с ноги на ногу.

– Ты так похожа на маму. Кто твой стилист? У него безупречный вкус.

– Я сама выбирала.

– Значит, у тебя отменный вкус. Ты видела себя со стороны?

Улыбаюсь, мне льстят его слова, и я чувствую себя уверенно красивой. Сейчас мне хочется выпить немного вина, того самого бордо урожая девяносто второго года.

– Папа, можешь налить мне вина? – Он поднимает брови. – Ты не подумай, у меня есть деньги, я заплачу.

– Не в этом дело, просто я не думал, что ты пьешь.

– Ах, ты об этом. – Он меня повеселил. «А может быть, я еще и курю!» Совсем рассмешил, а вслух поизношу: – Папа, так ты нальешь мне вина?

– Тебе какого?

– Есть бордо?

– Есть. Хороший выбор.

Пью вино и мысленно переношусь за столик в «Мясоеде». Перед глазами Марк, он наслаждается вином, выпивая его мелкими глотками.

– Ты была у доктора? Что он тебе ответил? – интересуется отец.

– Еще нет, не было времени.

– Ты это брось, – сказал отец поучительно, – прошу тебя, Принцесса, не тяни. Процесс уже запущен.

– Где ты планируешь взять деньги? Это огромная сумма.

– Скоро я получу ссуду для выкупа бара. Осталось предоставить финальный бизнес-план и определить график погашения займа. Однажды я уже смог через это пройти, и у банка ко мне не возникнет никаких вопросов. Я получу деньги.

– Если ты все потратишь на операцию, как ты сможешь выкупить бар и рассчитаться с долгами?

– Ты об этом не беспокойся, Принцесса, я уже все придумал.

Боль. Голова раскалывается пополам. Вмиг молния ударила в виски. Я падаю со стула на пол. Отец подбегает ко мне, приподнимает. Перед глазами все плывет. Никогда ранее мне не было так больно. Тянусь за клатчем, но не могу достать. Отец следит взглядом за моей рукой, хватает клатч и протягивает его мне.

– Что? Что нужно сделать? Что с тобой? – кричит отец.

Из последних сил открываю клатч. Достаю лекарство доктора Филиппа. Дрожащими руками откручиваю колпачок на бутылочке и высыпаю в ладонь горсть таблеток. Проглатываю одну и, будучи уже не в силах закрыть лекарство, протягиваю бутылочку с колпачком отцу. Таблетка оказалась очень сильной и подействовала буквально спустя пару минут. Боль отступила.

– Это опухоль? – спросил отец.

– Да. Раньше приступы боли были, но не такими сильные.

– Выпей воды, – отец протянул мне стакан.

Жадно пью воду и просто дышу. В руках ощущаю слабость. Мне нужно немного отдохнуть, прийти в себя. Смотрю на часы – пять часов. Еще есть немного времени. У стойки появляются вечерние посетители. Кто-то пораньше уехал с работы, кому-то повезло – и его отпустили. В основном, это мужчины за сорок. В деловых костюмах с красивыми часами. Холеные, веселые, они кажутся такими открытыми, но это всего лишь ширма. Клерки среднего звена. Такие же винтики и шестеренки, как и я, в огромной машине социального неравенства.

Отец, принимая заказы, то и дело поглядывал в мою сторону. Один из клерков обратил на меня внимание. Чувствую на себе его взгляд. Он смотрит на меня, отвлеченно болтая с коллегой. Странное чувство – ощущать на себе чей-то взгляд. Мне не нужно смотреть на этого мужчину, чтобы понять, о чем он думает. Я читаю его мысли так, словно открытую книгу в мягком переплете. Мне льстит его взгляд и пылкое внимание. Боль исчезла, не оставив следа. Я снова превратилась в принцессу. Выпрямляю спину, беру в руки недопитый бокал. «Может, не стоит?» – читаю во взгляде отца. В ответ улыбаюсь и крохотными глотками пью вино.

Незнакомая Рената

– Привет! Планы не поменялись? – спрашивает Рената, позвонив раньше, чем я ожидала, и я смотрю на часы. – Ты сегодня придешь ко мне в гости? – динамик в телефоне немного искажает ее голос.

– Да.

– Тогда бросаю адрес. Когда тебя ждать?

– Выезжаю.

Я снова еду в такси. Из окон автомобиля город кажется другим. Мы тянемся в потоке по широкой магистрали в направлении центра. Встречный транспорт стоит. Вечерние пробки. В салоне звучит музыка, водитель оказался огромным ценителем классики. Затихли трубы, и в полном одиночестве зазвучала валторна. Тревожный зов, призыв к защите или к атаке. Вступили виолончели и широкой трелью были подхвачены альтами. Из глубины ударил рокот литавр. Оркестр стал играть тише, сойдя на меццо-пьяно, и печальное соло затянул гобой.

Мы свернули во двор элитного дома. Автомобиль остановился перед заградительными столбами. Таксист поморгал фарами, и столбы плавно опустились под асфальт, освобождая проезд. Я вышла из такси перед центральным строением и посмотрела вверх. На меня устремились огнями тысячи окон.

Жилой комплекс носил яркое название «Монако», и оно говорило само за себя. Страна в стране. Мир богатых и знаменитых. Садик, школа, свои магазины, аллея фонтанов, парк, теннисные корты, бассейн и даже собственное футбольное поле. Я перепроверила адрес, ошибки быть не должно. Поднимаюсь по лестнице, набираю на домофоне номер квартиры.

– Открываю, – из динамика домофона прозвучал голос Ренаты, – поднимайся на последний этаж.

Прохожу мимо консьержа, он мило улыбнулся и продолжил смотреть футбол. Зеркальный лифт, где бесконечное количество отражений наблюдает за мной из глубины. На лестничной площадке меня встречает Рената с сигаретой в руке.

– Я тебя уже заждалась. Проходи.

Захожу в просторный холл. Стильный дизайн, прямые линии, минимализм, свет холодный, мягкий.

– Как у тебя красиво! – осматриваюсь по сторонам, заглядываю в зал и затем смотрю на Ренату.

– Это моя маленькая тайна, подруга, – Рената закрывает дверь, – снимай свою красоту.

Снимаю куртку и превращаюсь в строгую учительницу. Вижу, как у Ренаты отвисает челюсть.

– Ты себя в зеркале видела? – говорит она с восхищением. – Да ты – ходячий секс!

– Да ладно, брось! Ты на себя посмотри, живешь в таких хоромах! Я даже не представляю, сколько может стоит в этом доме квадратный сантиметр.

– Нравится? – Рената прячет куртку в гардеробную. – Пойдем.

Из прихожей попадаю в просторный зал. У окна – белый кабинетный рояль. Высокие окна скрывает изящный тюль цвета бирюзы. На стенах симметрично висят четыре картины. На каждой из картин – один и тот же рисунок балерины, застывшей в гранд плие.

– Мецинани, – произносит Рената, указывая на картины, – три копии и один оригинал. Каждая по отдельности бесценна, но вместе – это мировой шедевр.

– Наверное, дорогие?

– О, да! Можно в космос улететь.

– Не боишься, что их украдут?

– В квартире напротив живет моя охрана, и ворам будет не просто ее обойти.

Смотрю по сторонам – дорогущая мебель, белоснежный ковер, пол отполирован до идеального блеска. На небольшой тумбочке – букет белых роз.

– Кто ты, Рената? Я тебя не знаю.

Рената садится на диван и забрасывает ноги на пуф.

– Что будем пить? – Она смеется и хлопает в ладоши. В комнату заходит молоденькая кореянка.

– Я? – уточняю, смущаясь. – То же, что и ты.

– Лилу, принеси нам шампанского, – Рената обращается к прислуге. – Я называю ее Лилу только потому, что не могу выговорить ее ужасное имя.

Присаживаюсь на край кресла. Все, что со мной происходит в последние дни, кажется совершенно нереальным. Я вижу невероятные сны, и мне казалось, что встреча с Моно и знакомство с Марком – это предел, но это не так. Три года мы видели друг друга каждый день, вместе встречали Новый год и до беспамятства напивались на вечеринках Боксера. Мечтали о лучшей жизни, выдумывали, какой бы она могла бы быть, но на самом деле я ничего о ней не знала.

– Это все твое? – спрашиваю, и мой голос звучит тихо и восторженно.

– Да. Это – вершина айсберга. Когда я тебе обо всем расскажу, тогда ты будешь по-настоящему удивлена.

Лилу принесла шампанское и, ловким движением откупорив бутылку, разлила искрящуюся жидкость в хрустальные бокалы.

– Выпьем за срывание масок. – Звучит звон бокалов, и Рената залпом выпивает свой бокал. – Ты помнишь, что завтра мы выставляем баллы?

Молча киваю.

– Уже решила, что поставишь этому уроду?

– Еще нет, – признаюсь, – если честно, я не думала об этом.

– Ух ты! Как это мило! И чем были заняты твои мысли? Ты расскажешь мне, кто он?

С интересом смотрю на картины и пытаюсь понять, какая из них оригинал. Все картины абсолютно идентичны.

– Даже не пытайся. Не каждая экспертиза способна определить оригинал. В этом и есть загадка.

– Как можно было создать подобные копии?!

Рената пожимает плечами. Слышно, как открывается входная дверь, и в комнату входит охранник. Я узнаю его, он работает в «Боске». К сожалению, не помню его имени.

– Добрый день, – охранник обращается ко мне и затем поворачивается, обращаясь к Ренате: – Кристина, я ненадолго отлучусь по личному делу. Игорь останется вместо меня.

У меня отвисает все – челюсть, руки, плечи. То, что я не уронила бокал с шампанским, было большой удачей. Ладонь раскрылась, и сосуд, проваливаясь вниз, едва зацепился чашей за пальцы.

– Ой, – вздрагиваю, – Кристина? Это как? – смотрю на Ренату, и мне кажется, что я окаменела.

– Хорошо, – отвечает Рената-Кристина охраннику и затем обращается ко мне: – Вот так… Я очень загадочная девушка, не правда ли?

Слово «загадочная» прозвучало как шутка, анекдот. В этот момент должны были раздаться аплодисменты, перерастающие в овации. Мы сидим в свете софитов, и нас снимают тысячи камер. Весь мир застыл у экранов и, затаив дыхание, ждет развязки.

– Кто ты?! – спрашиваю прямо и с укором.

– Я – твоя лучшая подруга.

– Ты Рената или Кристина?

Охранник улыбнулся и направился к выходу. Без спроса подливаю себе шампанского. Что я еще должна знать? Какие открытия меня ждут впереди? Четвертый день американских горок. Огромный бесконечный лабиринт. По обе стороны – закрытые двери. Я открываю каждую по очереди, и вопросы только прибавляются. Снова вспоминаю свой маркер. Отрывной календарь. Трогаю новую юбку и залпом выпиваю шампанское. Мне нужно немного времени, чтобы все переварить, переосмыслить.

– Я – Кристина, это мое настоящее имя.

Оказалось, что Рената вовсе и не Рената. Мне еще предстояло привыкнуть к ее настоящему имени. Отец Кристины – Станислав Кортнев, и дедушка тоже Кортнев, а она Кристина Кортнева – будущая владелица огромной сети супермаркетов «Боск». У нее два брата и старшая сестра. В их семье уже стало традицией – работать в собственном супермаркете, проходя школу с самых низов.

Когда-то так работал ее отец и его родная сестра, затем ее старшие братья и двоюродные сестры. Теперь пришла и ее очередь пройти школу молодого бойца. Через два дня период обучения подходит к концу, и она должна перейти в другой магазин – на должность повыше в отделе пиара. Весь цикл обучения длится десять лет, затем она станет полноценным совладельцем и управляющей богатейшей сетью супермаркетов. В качестве прощального ужина Кристина-Рената решила провести аттестацию, чтобы немного «почистить» кадры.

– Знаешь, я буду по тебе скучать, – Кристина лукаво подмигнула. – А еще мне будет не хватать старика Гуннара.

– А как же Боксер?

– Еще не решила, возможно, заберу его с собой.

– Он знал об этом? – взглядом провожу по залу.

– Нет, что ты! Мы три года ютились на съемной квартире – настоящий клоповник.

– Разве родители тебе не помогали?

– В этом нет необходимости. Есть правила игры, и каждый Кортнев добровольно их выполняет. У меня была зарплата, и этого хватало на жизнь, еще зарплата Боксера. Короче, ты же живешь как-то одна.

– Не совсем живу, скорее выживаю.

– Это не важно, – надменно прозвучал ее голос. – Хочешь, я заберу тебя с собой? – Кристина встала и, подойдя к балкону, распахнула стеклянную дверь. – Ты только посмотри, какой шикарный вид!

Подхожу и соглашаюсь. С балкона потянуло холодом. Город как на ладони. Широкая вьющаяся река, вдали пылают огни спальных высоток. Мосты растянулись красно-белыми огнями от края и до края. Город стоит, по его артериям медленно растекаются горожане.

– Рассвет здесь особенный. Солнце встает вон там, справа, за мостом, видишь? – вытянув руку, Кристина указала вдаль. – А там, – поворачивается влево, – наш семидесятый «Боск».

Никогда не задумывалась над тем, почему наш магазин называют семидесятым. Оказывается, это его порядковый номер в бесконечной нумерации сети.

– Сколько в сети магазинов «Боск»?

– Триста двадцать восемь. Было бы на два больше, но один еще только в запуске, а другой – на реконструкции.

Вот так поворот! Это я Марка считала полубогом, а вот они, настоящие боги, прямо передо мной. В голове не укладывались подобные масштабы. Рената, ой, Кристина – моя подруга, сказочно богатый человек, настоящая принцесса из другого мира. Правда, до принцессы Кристине не мешало бы немного похудеть, но лишний вес ее мало заботил.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напоминает Кристина.

– Повтори, я пропустила.

– Я могу забрать тебя, если ты этого захочешь. Пойдешь работать со мной в пиар-отдел? Это в главном офисе. Думаю, ты справишься, – она улыбнулась, – он находится в бизнес-центре «Скай Тауэр», напротив «ГироСферы». Что смотришь? Соглашайся, такое предложение выпадает только раз в жизни.

Смотрю на ночной город с вершины Олимпа. Что со мной происходит? Золушка по-настоящему может превратиться в Принцессу – и не во сне, а наяву.

– Зарплату мне повысят? – спрашиваю, сомневаясь.

– Марго, ты шутишь? Какой у тебя сейчас годовой оклад?

– Семь тысяч, а с премиями и дополнительными часами в зале набегало восемь.

– Да ты крутая! – смеется Кристина. – Минимальный годовой контракт в пиаре – семьдесят тысяч в год.

Семьдесят тысяч в год! Огнями в глазах мигает город. Как такое возможно? Мой труд ничего не стоит. Еще раз убеждаюсь, что я – пыль.

– Это шутка? – спрашиваю на полном серьезе.

– Я похожа на клоуна? – Кристина подносит толстый палец к кончику носа и задорно шевелит пальцами.

– Не знаю, – отвечаю, продолжая смотреть на ночной город.

– Это не шутка, все на полном серьезе. Я, Кристина Кортнева, предлагаю тебе, Марго, забыть свою прошлую жизнь. Три года ты была рядом, и признаюсь, я в жизни еще не встречала такого удивительного человека, как ты.

Я молча повернулась и посмотрела на Кристину, пытаясь заглянуть в ее озорные глаза. Она, как чертенок из табакерки, выпрыгнула и набросилась на меня своим признанием. Не произнося ни слова, киваю, или мне кажется, что киваю, а на самом деле стою и не могу пошевелиться.

– Так ты согласна? – И она хохочет. – Смотрю, тебя совсем порвало.

– Не то слово. Ущипни меня, скажи, что я не сплю.

– Нет, подруга, ты не спишь.

– Согласна, конечно же, согласна, но я ничего не умею. Как же я смогу быть полезной?

– Главное – захотеть, а дальше мы научим. Если бы ты знала, сколько бездарей пробивается наверх! Пойдем, я проведу для тебя маленькую экскурсию.

Мы гуляли по ее необъятному дому – кабинет, библиотека, спальни, гостевые, комната прислуги и невероятных размеров кухня с балконной террасой.

– Накинь куртку, поднимемся на крышу, – предложила Кристина.

Мы поднимаемся по широкой винтовой лестнице, Кристина открывает дверь, и мы выходим на крышу. Кто-то успел убрать снег и посыпал плитку мелкой солью, чтобы та не скользила.

– Тут можно жарить барбекю. Правда, неплохо? – Кристина подходит к краю и, опираясь на перила, смотрит вниз. – Обожаю эту крышу. Ты даже не представляешь, как тут летом красиво!

Сотни крохотных фонарей растянулись по краю крыши широкой дугой. Тихо под ногами играет музыка на ковре, сотканном из артерий столицы.

– Иногда мне хочется прыгнуть. У тебя так бывает, когда стоишь на краю?

Подхожу к краю, и февральский ветер щиплет лицо.

– Я люблю жизнь! – громко закричала Кристина, и ее любовь эхом разлетелась, отскакивая от теплых окон. – Попробуй, закричи, это круто!

– Это восхитительно!.. – вместо крика я перешла на шепот, и из груди вырвался пар. – Интересная у вас традиция.

– Школа молодого бойца? – спрашивает Кристина. – Да, если ты об этом. Помогает выскочить из стерильного мира и немного понять тех, кем предстоит управлять.

– Ты, наверное, уже успела изучить все наши хитрости.

– О, да! Поверь, я очень много знаю.

Да, несомненно, Кристина справилась с домашним заданием. Опоздания, сотни глупых отмазок, закулисные хитрости работников нижнего звена.

– Царский вылетит у меня первым, да и повода искать особо не придется. Ты думаешь, я не знаю, что он ворует? В нашем бизнесе бесконечное количество лазеек. Иногда мне кажется, что даже тогда, когда мы всех заменим роботами, среди железок появятся те, кто продолжит традиции вечного воровства.

– Вы планируете заменить работников роботами? – спрашиваю и пугаюсь собственных слов.

– Ну, конечно же, не сразу. Постепенно. На прошлой неделе нам установили новую систему наблюдения, целая куча дорогущего программного обеспечения под названием «Контролер». Мы как раз сейчас тестируем его на семидесятке.

– Я слышала, мне Гуннар говорил об этом.

– Да, он немного расстроен, – Кристина тоскливо вздыхает. – Но что поделаешь, это жизнь, прогресс. Когда закончится тестирование, тысячи Гуннаров станут бесполезными, и нам придется их сократить. Ты думаешь, я не думала об этом?

– Тебе его не жаль? – смотрю на нее, и мне становится немного противно.

– Да, в этом есть неприятный момент. Но, увольняя сотрудника, мы каждому выплачиваем страховой «парашют», и поверь, это немаленькие деньги. Если не шиковать, то можно год искать новую работу, денег точно хватит.

– Ты думаешь, у Гуннара получится снова устроиться? Вы, наверное, не единственные, кто планирует установить подобную систему.

– Да, ты права, – Кристина присела на корточки и закурила. – «Контролер» уже начали тестировать все крупные сети.

Кристина замолчала, и мы позволили друг другу немного подумать о своем. Наверное, она сейчас думала, стоит ли меня брать с собой на повышение, а я о том, как быстро меняется мир. Я могу спастись, хватаясь за спасательный круг, брошенный Кристиной. Но что это изменит? Опухоль никуда не денется, и совсем скоро я растворюсь. Какой смысл что-то менять, если исход один и тот же? Может, мне стоит рассказать ей об опухоли, и она поможет оплатить операцию, а я со временем отработаю долг?

– Если ты меня заберешь, то через какое время я перейду в пиар?

– Я дорабатываю последнюю неделю. Сегодня у нас что? Семнадцатое, вот и считай, – Кристина начала загибать пальцы. – Среда, четверг, пятница двадцатого у меня крайний рабочий день, ну и с понедельника… Сама посчитай, какое получается число.

– Двадцать третье, – подхватываю.

– Получается, с двадцать третьего и перейдешь. Костюм у тебя уже есть, – смеется. – Между прочим, очень хорошо подобран. Классно быть худенькой, ты бы знала, как мне непросто подбирать удачные вещи! – Кристина встает и, повернувшись к городу, опирается на поручень. – Я хочу быть такой же худенькой, как Марго! – громко кричит, и ее желание эхом разлетается по ночному городу. – Пойдем, я немного замерзла.

Мы вернулись в зал. Кристина подлила в бокалы шампанского.

– Пойдем, потусим, – она обняла меня, как настоящую подругу. – Разрешаю тебе завтра опоздать.

– В таком виде? – спросила я.

– Да, это немного неправильный вид, – Кристина посмотрела на меня. – Мда-а, но мои вещи будут на тебе висеть. Ладно, по дороге тебя переоденем и меня заодно, я не против обновить гардероб.

Охранник проводил нас на нижний паркинг и передал в руки водителю. Мы сели в тонированный «майбах», и Кристина скомандовала – по магазинам. Автомобиль плавно скользил по опустевшим улицам. Кристина сделала музыку громче, и ровный бит ворвался плотным басом. «Я такая, какая я есть», – пропел голос из динамиков автомобиля.

– А я такая, какая я есть, – подхватила Кристина, танцуя в такт с открытой бутылкой шампанского в руке, – и мне плевать на твои упреки, – продолжала петь Кристина.

«Я такая, какая я есть», – подхватил голос из динамиков.

– Марго, подпевай, это мой любимый трек.

– …И мне плевать на твои упреки, – пропела я в унисон, – моя жизнь принадлежит исключительно мне, ты слышишь? Мне!

– О да, детка! – прокричала Кристина, и затем мы вместе пропели в унисон: – Я такая, какая я есть, и мне плевать на твои упреки, моя жизнь принадлежит исключительно мне, ты слышишь? Только мне и никому больше.

Водитель пальцами постукивал по рулевому колесу, насвистывая мелодию, которую из-за громкого бита не было слышно. Басы ударили в полную силу. Кристина открыла люк, и мы высунулись в отверстие на крыше, стоя ногами на пассажирском сиденье.

– Я люблю тебя, жизнь! – прокричала Кристина, и острый ветер вернул нас обратно в салон.

Кристина привезла меня в цитадель моды столичного бомонда. Перед нами открывалась бесконечная аллея дорогущих бутиков – тут тебе и «Prada», и «Louis Vuitton», «Dolce & Gabbana», «Chanel», в воздухе витают ароматы «Kenzo» и «Yves Saint-Laurent». Аллея богов. Я в жизни не бывала в подобных местах. Глаза разбегаются, и невозможно сфокусировать взгляд на чем-то одном. Каждая вещь – не что иное, как произведение искусства.

Мы вваливаемся в первый попавшийся бутик со скромной вывеской «Stella McCartney» и приступаем к выбору платьев. Кружится голова! Я примеряю наряд за нарядом, ткань нежная, как шелк, цвета пастельные, но в каждом образе есть яркая индивидуальная черта. Будь то красная полоска поверх полупрозрачной блузы или пояс яркого салатового цвета.

Кристина примеряла на себя брючный костюм белого цвета с широким черным поясом.

– Как я тебе, не полнит? – она смотрит на меня. – А так? – накидывает оранжевую накидку.

– О, так очень круто!

– Я знаю, – смотрит на себя в зеркало. – Ну что, определилась?

– Пожалуй, да.

На мне красный жакет и воздушное весеннее платье под цвет зеленых глаз.

– Не слишком ярко? – кручусь вокруг себя.

– Отлично!

Кристина рассчитывается, и мне страшно спросить, сколько все это стоит.

– Не думай, потом отработаешь, подруга, – она задорно смеется и, повернувшись к кассиру, произносит: – Вы тут без нас не скучайте.

Кассир молча кивает, раскладывая по пакетам одежду, в которой мы пришли.

Водитель забрасывает пакеты в багажник, а мы падаем на заднее сиденье «майбаха», проваливаясь в его нежную кожу. Кристина достает крохотный флакончик и высыпает на ладонь две таблетки.

– Давай немого пошалим, бери! – протягивает мне ладонь, сама берет одну таблетку и быстро глотает.

– Что это?

– Двигатель прогресса. Съешь, тебе понравится.

Я молча следую ее примеру и вдруг вспоминаю о Марке. О боже, он ведь будет меня ждать!

– Будет долго держать? – Для меня сейчас это важно.

– Через полчаса крепко припрет, подержит часа два и затем отпустит. Правда, на каждого действует по-разному, но больше трех часов точно держать не будет.

Время приближалось к десяти. Охранник Игорь высадил нас у входа в ночной клуб, а сам поехал поставить автомобиль в подземный паркинг.

– За мной! – скомандовала Кристина. – Игорь нас найдет.

У входа в клуб выстроилась живая очередь. Признаюсь, я впервые посещаю подобное место. Публика вокруг холеная и разодетая, как мы. Один за другим подъезжают и уезжают дорогие автомобили, высаживая зажиточных гостей. В одном из гостей узнаю покупателя «Боска». Это он по субботам делает покупки на целую неделю, оплачивая астрономические счета. Три тележки добра – именно столько он уносит с собой. Наверное, у него большая семья.

Я протянула охраннику руку, и он ловким движением нацепил мне на запястье входной обруч. Кристина плавала по клубу, как сыр в масле. Со многими посетителями она была лично знакома. Мы присели у бара, подбежал бармен, и Кристина заказала два коктейля.

– Скоро будем танцевать, – она подняла руки и подвигала плечами в такт звучащего бита. Яркие лучи огнями зажигали воздух.

– Кристина, привет! Давно не виделись, – кричал бармен, протягивая два коктейля. – А кто это с тобой? Познакомишь?

– Да, – закричала Кристина в ответ. – Это Марго, моя лучшая подруга.

– Приятно познакомиться, – бармен наклонился ко мне, чтобы не так сильно кричать, – Лев.

Я посмотрела на него непонимающим взглядом.

– Меня зовут Лев. Это мое имя, – произнес бармен.

– Ах, вот оно что! – я засмеялась. – Красивое у вас имя, очень грозное.

– Вы у нас впервые?

– Да. Здесь очень здорово.

– Это пока только разогрев, настоящий экшн начнется через полчаса.

– Что будет? – спрашиваю, поглядывая на Кристину.

– Будет Тор Ван Боран, слышали такого?

– Нет, – кричу и болтаю головой.

– О, это мега крутой парень, он так играет, что невозможно устоять. Я его фанат. Может, вам еще по коктейлю повторить?

Кристина одобрительно машет, и я ее в этом поддерживаю.

– Будет сделано, – кричит Лев, жонглируя бутылками.

Я сижу спиной к бару, облокотившись на барную стойку. На танцполе в такт пульсирующему биту поднимаются руки танцующих. Стремительно растет градус алкоголя и таблетки внутри. Замедляюсь. Звук становится тише. Убираю громкость, и все собравшиеся на танцполе начинают прыгать в тишине. Кто-то колышется не в такт, кто-то пошатывается, накапливая энергию. За столиком напротив – трое парней, развалившись на стульях, они пялятся в зал. Как три енота, они болтают лапками, дискутируя между собой на высокие темы. В принципе, мне понятно, что их интересует этой ночью. Ловлю себя на мысли, что парни ничтожны, и вспоминаю клерка из отцовского бара.

– Ты как? – кричит Кристина и хлопает меня по руке.

– Очень странно! – кричу в ответ.

– О, значит, сейчас накроет, ты только не сопротивляйся. У меня уже подходит, вот-вот. – Кристина умолкает и поворачивается в зал.

Звук вернулся, и я снова слышу клубные танцы, плотный бит, звон бокалов, вижу, как в метре от меня Лев поджигает самбуку. Кончики пальцев начинают неметь, в теле появляется странная слабость. Немного знобит, и я чувствую, что раз за разом вздрагиваю. Жар волной прокатывается по телу, и меня начинают волновать бабочки, возникшие из ниоткуда, немного ниже живота. Волна за волной прокатывается то вверх, то вниз. Пространство содрогнулось, и воздух ожил. Он стал мягким, плотным, жидким. Картинка наполнилась контрастом, и яркий свет от лучей дискотеки ослепил глаза. Я их закрыла, проваливаясь и повисая на барной стойке.

Секунды растянулись. Я почувствовала, как часто моргаю и как долго нахожусь в темноте. Что-то вокруг изменилось, бит стал другим, воздух мягче, танцы пластичнее. Вот этот замечательный диджей, о котором рассказывал Лев. А он не соврал. Полная нирвана. Мне сложно сейчас сказать, сколько я пробыла в невесомости в плену битов Тор Ван Борана – час, два или целую вечность. Я танцевала в центре зала, изгибаясь так, как чувствовала бит. Мы кружились на волнах теплого вещества и были счастливы и открыты миру.

Мы курили в туалете у открытого окна. Курили медленно, растягивая каждую затяжку и долго удерживая в легких дым. Вкус сладкий, приторный, съедобный. Ловлю себя на мысли, что заглатываю дым, упиваясь его табачным ароматом. Было тихо и спокойно. Стены гудели, но звука не было слышно.

– Ты как? – спрашивает Кристина.

– Нормально, – отвечаю, покачивая головой в такт тишине. На самом деле я слышу музыку и знаю, что она звучит исключительно в моей голове. – Ты когда-нибудь слышала о «Серой сети»?

– Да, – Кристина протрезвела. – Что ты об этом знаешь?

– Ничего, так просто спросила. – Меня напугала ее реакция.

– Так просто не спрашивают.

– А что в этом такого? Ну спросила, и что? – Я немного еще плыву.

– «Серая сеть» – это самый закрытый клуб в мире, и доступ в него имеют только боги.

Мне так странно было слышать, что Кристина может называть кого-то богом. Для меня она, ее отец, все ее родственники уже давно живут на другой планете, и поэтому я могу их называть богами, но кем тогда являются те, кто в глазах Кристины носит имя бога?

– Твоя семья имеет доступ в «Серую сеть»? – Я вижу ее в холодном цвете, кожа белая, нежная, и мне кажется, что совсем скоро станет прозрачной. Натянется и исчезнет, растворится, превращаясь в крохотные песчинки, и с ветром улетит в открытое окно. Мы курим долго, страстно и смотрим друг на друга, не отрывая взгляда.

– Возможно, да, но я точно этого не знаю.

Хочу домой. Как можно скорее, так, чтобы закрыть глаза и открыть их в бабушкиной квартире. Мне нужно его увидеть прямо сейчас, в этот миг. Заглянуть в глаза, рассказать, как прошел день. День непростой, длинный, как год, и, наверное, самый яркий в жизни. Я плыву, и мне хорошо.

– Можно я поеду? – робко спрашиваю у Кристины.

– Я не держу, – она улыбается, поправляя волосы. – Марго, ты помнишь, что с понедельника начинается новая жизнь?

– С двадцать третьего числа, подруга, – плыву и улыбаюсь в ответ.

Покидаю клуб и сажусь в подоспевшее такси. Называю адрес, мы едем в молчании. Слышно, как под мягкой резиной шуршит свежевыпавший снег. Дворники работают, раздувая снежные хлопья. Внутри я продолжаю слышать музыку. Звучит орган, растягивая кварты, квинты, сексты. В детстве мы смотрели «Солярис». Это был любимый фильм моей мамы. Там звучала музыка, бесконечная, глубокая и порой одинокая. Сейчас я слышу именно ее. Город никуда не торопится. Он спит. На часах половина второго. Я обязана уснуть, но чувствую, что сделать это будет непросто. Прошу водителя остановиться по пути у круглосуточного магазина.

Долго блуждаю по рядам в поисках алкоголя. Останавливаю свой выбор на «Glenfiddich» – этот виски был когда-то любимым напитком моего Великана. Он говорил, что виски помогает ему уснуть.

По приезде домой залпом выпиваю три стакана. Чувствую, как меня едва не стошнило. Хватаю обруч, надеваю на шею, ложусь в кровать, на ходу листая меню из тысячи снов. Где тебя искать, что ты сейчас смотришь, в каких мечтах паришь? Мы расстались с тобой в Галерее современного искусства, наверное, стоит оттуда и продолжить. Выбираю сон и закрываю глаза.

Рихард

Открываю глаза. Вокруг темно. Поднимаю руки и удивляюсь тому, что совсем их не вижу. Кричу. Мой голос проваливается в пустоту. Вдруг зажигается свет, и из темноты появляется Моно. Он держит в руке масляный фонарь. Пламя мерцает в темноте, мягким светом обволакивая его силуэт.

– Удивлена? – вместо приветствия спрашивает проводник снов.

– Где я?

– Это место для раздумий.

– Почему я здесь?

– Потому что нам нужно подумать.

– О чем?

– Присаживайся, – он жестом указывает на стул позади меня.

Молча сажусь. Моно подходит ко мне и присаживается на стул напротив. Опускаю глаза, из ниоткуда возник стол.

– Ты будешь меня пытать? Это камера пыток?

– Нет, что ты, я же сказал, что это комната для размышлений.

– Что тебе нужно? – Он немного напугал меня. – Я твоя пленница?

– Да нет, почему ты так решила?

Моно тушит повисший в воздухе фонарь, и темнота исчезает: мы переносимся на живописную поляну у подножия высоких гор.

– Так лучше? – спрашивает Моно и встает со стула. – Мне нравится сюда приходить. Подумать только, что подобные места где-то существуют.

– Разве это не выдуманный мир?

– Нет, что ты! Каждый мир – это чьи-то воспоминания. Венский бал, галерея искусств. Люди никогда в жизни не смогли бы создать столь сложные миры. Каждый человек, засыпая, открывает свою вселенную и делится воспоминаниями. К примеру, Венский бал. Этот сон принадлежит Гансу Штраусу, он уже двадцать лет отвечает за организацию Венского бала. Не так давно ты посетила его воспоминания десятилетней давности, именно этот бал Ганс считает лучшим в своей карьере.

– Получается, что снов, в которые можно погрузиться, бесконечное количество?

– Да, ты совершенно права. Когда ты выбираешь сон, консоль выдает тебе варианты по мере их популярности. Первыми идут те, что на пике посещаемости. «Венский бал Ганса Штрауса» сейчас в топе, так же пользуется успехом «Мастер-класс по рисованию в Галерее современного искусства».

Это так удивительно! Каждый раз, засыпая, я проваливаюсь в чьи-то воспоминания. Возможно, совсем скоро кто-то неизвестный посетит мой океан.

– Интересно получается, но ведь человек способен помнить не только хорошее, но и плохое.

– Да, ты права, но я блокирую плохие воспоминания. – Моно присел и провел рукой по траве. – Красиво! Если бы мы этого не делали, то сны превратились бы в ад. Ты даже не представляешь, сколько маньяков погружаются в мои сны, – Моно многозначительно вздохнул. – Если бы была моя воля, я бы каждого из них линчевал. Но знаешь, – он сорвал дикорастущий цветок, – даже у самых плохих людей бывают сказочные дни. Давай прогуляемся по этой красоте.

– Что это за место? – спрашиваю, изучая высокие горы, вершинами уходящие в облака.

– Альпы. Видишь пряничный домик? Когда-то там жил хозяин сна со своей любимой. Давай зайдем к нему в гости.

Мы идем по широкой поляне вдоль извилистого ручья. Слышен звон колокольчиков. Возле опушки пасутся молочные коровы. Ищу глазами пастуха.

– Ты пастуха ищешь? – спрашивает Моно.

Киваю в ответ.

– Коровы сами по себе, за ними никто не следит. Утром выходят из стойла, а вечером без команды возвращаются.

Замечаю неподалеку от дома небольшое озеро. На берегу двое рыбаков застыли в ожидании клева.

– Мы уже не одни.

– Кто это?

– Случайные посетители. Они выбрали этот сон, и, возможно, скоро он станет популярен, тогда хозяин сна сможет разбогатеть.

– Каким образом?

– Марго, мы – крупная компания и честный налогоплательщик. Мы поощряем посетителей с рейтинговыми снами. Обладатели снов первой сотни в рейтинге регулярно получают выплаты за количество посещений. Это своего рода роялти за права.

– Если мой сон станет популярным, мне на счет будут приходить деньги?

– Да, мы выплатим тебе заслуженные дивиденды.

– Как люди реагируют, когда получают деньги, не понимая за что?

– Они в восторге. Мы приходим в гости, стучим в двери и сообщаем, что их сон попал в рейтинг лучших снов MONO, затем оглашаем сумму, которую тут же перечисляем на счет.

– Невероятно! – У меня отвисает челюсть.

Подойдя к пряничному домику, мы поднялись на крыльцо. На веранде пустовал деревянный стол с кувшином молока.

– Ты должна попробовать, оно еще теплое, – Моно налил мне стакан молока, – выпей.

– Я не люблю молоко, – кривлюсь.

– Разве так бывает? – он удивлен. – Ну, как хочешь. – И залпом осушает стакан. – Вкус безупречен. Зайдем в дом? – предложил Моно, и я последовала за ним.

Небольшая прихожая, кухня с каменной печью. Справа от печи – дверь, ведущая в зал для гостей. В центре зала – круглый стол и шесть стульев. Слева – выложенная из кирпича печь с высокими полатями и застеленной лежанкой под потолком. В глубине зала – покосившийся от времени книжный шкаф. Моно берет с полки книгу.

– Человек – по-настоящему удивительное существо. Вот, к примеру, Герберт Уэллс написал «Войну миров», – Моно демонстрирует обложку, на которой нарисованы длинноногие машины, испепеляющие лучом все живое вокруг. – Только представь, он создал пришельцев из ничего. Он никогда их не видел, а значит, и не мог представить, но взял и придумал. Его мысль стала материальной, ее можно потрогать, ощутить, прочитать и представить. Вот как у него это получилось?

– Не знаю.

– На самом деле это была радиопьеса. В те времена в Америке было популярным прослушивание пьес по радио. Это как посмотреть кино со звуком, но без картинок. Каждый представлял происходящее в меру своей фантазии. И вот представь, – Моно расплылся в широкой улыбке, – в один прекрасный день ты слышишь по радио объявление, звучащее так, словно правительство объявило о начале мировой войны. Тревожный голос диктора сообщает на всю страну, что на землю высадились пришельцы и они крушат все на своем пути. Фоном слышны вопли и крики, взрывы, стрельба, гудение и рокот моторов. Миллионы радиослушателей остановили автомобили и в ужасе застыли, парализовав трафик огромной страны. На самом же деле они слушали радиопьесу, не было никакого вторжения. Ты бы видела, с каким облегчением они вздохнули, узнав, что это радиопьеса, написанная гениальным Гербертом Уэллсом! Хочешь это увидеть? – спрашивает Моно.

– Хочу, но давай не сейчас, – сухо отвечаю.

– Разве тебе не интересно? – Моно казался немного растерянным.

– Я хочу увидеться с Марком. Ты поможешь мне его найти? Он еще спит?

Листая книгу, Моно присел на стул.

– Ах да, – он словно что-то вспомнил, – Марк… – И строго посмотрел на меня: – Нет, не помогу. – И захлопнул книгу.

– Почему? – я занервничала. – Что я сделала не так? – Меня колотило от нахлынувшей злости.

– Ты любишь играть в игры? – взгляд Моно стал холодным и опасным.

– Нет, но разве у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, – ответил Моно, возвращая книгу на полку. – Я хочу предложить тебе игру, которая нас немного развлечет. У Герберта Уэллса была суперспособность, он мог из ничего создавать целые миры, наполняя их жизнью. Его дар принес в мир восторг и удивление. У тебя, как и у Уэллса, есть суперспособность, суперсила. Хочу провести маленький эксперимент, и если ты мне поможешь, то я помогу тебе с Марком. Договорились?

– Мотивация аж зашкаливает, – чувствую, как потеют ладони от возникшего в воздухе напряжения.

– Соглашайся.

– Что мне нужно сделать? – спрашиваю, присев на стул напротив Моно.

– Когда проснешься, тебе нужно отправиться вот по этому адресу.

Моно протянул мне небольшую записку, я развернула послание и прочитала его вслух: «Ресторан “Мясоед”, третий столик у окна, двенадцать часов». И я бледнею.

– Это неопасно, просто небольшой разговор с очень важным для меня человеком.

– Разговор о чем? – переспрашиваю.

– О твоей суперсиле, но, если не хочешь, встречу можно отменить, тебе решать, – Моно лукаво улыбнулся, и его слова прозвучали как ультиматум.

– Хорошо, я согласна. – Вдруг вспоминаю, что в это же время «Мясоед» посещает Горан. – Можно перенести встречу на некоторое время позже, например на три?

– Нет, и это может показаться смешным, но я уже зарезервировал столик, – смеется.

– Ты знал, что я соглашусь. Но как, откуда?

– Человек всегда и во всем идет на поводу у своих желаний. Вся жизнь – это не что иное, как шаги к достижению цели. Желание поесть заставляет искать пищу, разводить костер, готовить. Всего одно желание, а сколько вокруг него действий! Желание танцевать заставило человека научиться петь, стучать, играть. Желание изобрело музыкальные инструменты, сцену, клубы, театры, танцевальные классы. Миллионы людей вовлечены в желание танцевать – кто-то в качестве зрителя, кто-то организовывает процесс, кто-то шьет наряды для танцоров, пишет музыку, собирает музыкальное оборудование, наполняет зал светом, звуком и продает на входе билеты. И это все от простого желания танцевать.

– На этом можно разбогатеть. – Замечаю в глазах Моно вопрос и решаю ответить: – Если узнать желания человека, можно предугадать его действия.

– Вот это да! – восторженно произносит Моно. – Ты сама догадалась? – Он обошел меня, заглянул за спину, провел рукой по шее. – У тебя там нет никакого жучка, тебе никто не нашептывает ответы?

– Нет, это ведь очевидно. Если человек с детства мечтает улететь в космос, то шансы на то, что он станет астронавтом, увеличиваются вдвое. Тот, кто сможет обладать такой информацией, способен управлять миром, просто давая людям то, о чем они по-настоящему сильно мечтают.

– Да, ты права, – подхватил Моно. – Не было бы никаких войн, раздоров, если бы каждый человек получил то, о чем по-настоящему мечтал. Все войны начинаются с крохотной искры. Я называю такие моменты рождением роковой мечты, способной разжечь пламя. Представь обиженного творца, который выжил на войне, и единственной его мечтой было стать известным художником.

– Благородная мечта, – запрыгиваю на стол.

– Согласен, – продолжил свой рассказ Моно, – но появились люди, которые сломали его планы. Они называли его картины бездарными, и его мир рухнул. Вначале он ненавидел себя, потом свое желание быть признанным. Он смотрел на свои полотна, и его душа наполнялась ненавистью, подозревая мир в глобальном заговоре против него. В этот миг и родилась новая, роковая мечта. С этого момента человека уже невозможно было остановить, мечта стать известным художником породила демона. Вскоре демон расправит крылья и зальет землю кровавыми реками. Марго, встреча с моим другом очень важна для меня, он не причинит тебе зла, всего один разговор – и ты вольна, как птица. Запомни, сегодня в двенадцать мой друг будет ждать тебя в ресторане «Мясоед» за третьим столиком у окна. Ты придешь?

– Я приду, если смогу вспомнить нашу встречу.

Моно лукаво улыбнулся:

– Вспомнишь, потому что у тебя есть цель.

Он был прав. Все, чего мне хотелось, так это снова его встретить. Марк… Ну красивое имя, ведь правда? Глаза – океан. Сейчас я хочу пройтись по парку сказочных лабиринтов из декоративных кустарников, искупаться в теплом озере, попробовать свежеиспеченную рыбу…

Остаток сна я провела, гуляя по альпийской поляне. Солнце застыло над горизонтом, мир вокруг завис вне времени. Я встретила хозяина сна, им оказался старик, чье детство прошло в этом невероятном раю.

Открываю глаза и просыпаюсь в бабушкиной квартире. Срываю маркер на календаре, за окнами восемнадцатое февраля. Сколько я спала? Ищу телефон, но он куда-то подевался. Смотрю на себя в зеркало. Немного сонная, с новой прической, стою голышом, изучая свою наготу. Мне кажется, во мне что-то изменилось. Пытаюсь понять, что именно. Возможно, взгляд – он стал намного строже.

Теплые струи стекают по волосам, заливая лицо, глаза, я могу ощутить воду на вкус, закинув голову в полной нирване. Мои мысли везде, во сне и наяву. Чувствую, что между мирами стираются грани. Вдруг мне кажется, что я вовсе и не просыпалась. Мой сон начался давно, двадцать пять лет назад, в момент поцелуя родителей, и длится он днем и ночью, без перерыва. Я уже тысячу раз переживала момент аварии. Каждый миг, каждый осколок оставил след в памяти. Слишком тонкая грань между счастливым вчера и сломанным завтра.

Кристина разрешила прийти на работу попозже. Больше не нужно было звонить Царскому, я стала свободной от его болтовни. Сегодня наступившее вчера открывает новые возможности. Мне хочется жить. Безликие мысли исчезли, а их место заняли мечты. Как много появилось того, о чем я раньше не могла даже мечтать. Мне хочется быть любимой, и я чувствую, что сердце мое способно любить. Я хочу отыскать Марка среди тысячи снов. Смотреть в его глаза, утопая в черном океане. Играть в игру из сказки про Золушку. Он – мой принц. Это моя сказка, возможно, я выдумала ее и не в силах отличить реальность от вымысла. Пусть так и будет.

Опухоль – я уже физически ее ощущаю. Паразит присосался к моему мозгу и с каждым днем становится сильнее. Вот он, мой настоящий враг, который живет у меня в голове. Яд, я чувствую, как растекаются его коварные реки.

Боль. Падаю в дýше, не в силах устоять на ногах. Кричу так, словно меня режут пополам, отпиливая кисти, выжигая глаза. Выползаю в коридор и, корчась от боли, тянусь за брошенным клатчем. Достаю лекарство, глотаю таблетку и начинаю молиться, громко кричу внутри себя. Боль понемногу отступает. Мне нужно вернуться в клинику, рассказать об этом доктору Филиппу. Нет ничего важнее этого, все встречи и переговоры, моя любовь, живущая во сне, желания исчезают. Опухоль – вот мой настоящий враг. Хватит ли у меня сил победить тебя? Сможет ли отец найти деньги, и какова вероятность того, что меня не зарежут на операционном столе? Сколько подобных операций провел доктор Филипп? Какова статистика выживших?

Я лежу на полу, скрутившись от боли и прижимая колени к подбородку. Слышу, как звонит телефон. Смотрю на него, он лежит под шкафом напротив двери. Если бы телефон не зазвонил, я бы точно его не нашла. Медленно встаю на колени, запускаю руку под шкаф и достаю телефон, принимая вызов.

– Ты как? – слышу в трубке задорный голос Ренаты-Кристины. – Еще спишь?

– Прихожу в себя. А ты как? – сажусь на пол, опираясь спиной на шкаф и вытягивая затекшие ноги.

– Планируешь приезжать на работу?

– Ты же разрешила мне прогулять, – напоминаю.

– О да, и я рада, что ты об этом помнишь, – Кристина засмеялась. – Гуляй, но, пожалуйста, появись к шести.

– А что в шесть? – спрашиваю и предполагаю, что к шести точно успею.

– Будем оценивать начальство.

– Ах, вон оно что!

– У тебя еще есть время подумать над оценкой для Царского.

– Подумаю.

Проверяю в телефоне онлайн-банк. На моем счете все без изменений. Шесть с половиной тысяч, и что мне с ними делать? Сегодня меня ждет очередной поход в «Мясоед». Почему Моно выбрал именно этот ресторан? Это совпадение или чей-то коварный план? Горан каждый день приходит в «Мясоед» именно в это время. Он запомнил меня и точно узнает при встрече.

Подхожу к зеркалу, долго смотрю на себя, так долго, что начинаю представлять и видеть в отражении новый образ. На мне появилась одежда, парик, очки, обувь на высоком каблуке, ноги в облегающих джинсах. Образ девушки с собачкой, с милой внешностью и средним интеллектом. Все немного исправлено – грудь, губы, нос, подбородок, и даже талия стала тоньше. Глупенькая и ветреная девчонка. Дорогая кукла, игрушка, глянец. О да, в этом образе Горан меня не узнает! Магия перевоплощения: изящный грим, яркие губы, длинные ресницы, макияж по-особому подчеркивает скулы, и из зеркала на меня смотрит другой человек. Вызываю такси, отправляюсь по магазинам. До встречи еще есть немного времени, этого вполне достаточно, чтобы стать неузнаваемо красивой.

– Мне нужен облегающий низ, а сверху хочу подчеркнуть грудь, – обращаюсь к консультанту в премиальном магазине, – она у меня не очень большая.

Консультант улыбнулся, его развеселили мои слова. Я направляюсь в примерочную, а он приносит варианты одежды моего размера. Один, другой, третий – мы долго подбираем образ, и мне кажется, что все получилось. Последний штрих – белый парик. На меня смотрит яркая блондинка в шикарном наряде. Иду вдоль витрин на высоких каблуках, вся такая ветреная и довольная миром. Меня радует все – люди, витрины, музыка из динамиков магазина. Поднимаюсь в лифте, посматривая на часы. Прихожу немного раньше. Захожу в «Мясоед». Занимаю третий столик у окна. Сажусь лицом ко входу и спиной к столу, за которым обычно сидит Горан. Беру меню, бегло читаю. К столику подходит уже знакомый официант.

– Могу вам предложить что-то из напитков?

– Можно бордо урожая девяносто второго года?

– О, вижу, вы ценитель вина! – официант удивлен.

Молча киваю. Смотрю в окно. Под ногами холодный город, крыши домов в центре столицы. На холме виднеется элитный комплекс, я уже была в нем. «Монако». Мир богов. Как же Кристина смогла так долго прикидываться Ренатой? Целых три года, так, словно агент под прикрытием. Только вместо банды – клоповник под названием кассовый зал супермаркета «Боск». Сколько нужно иметь воли и какой обладать выдержкой, чтобы ни разу не проколоться?! Ведь так просто было воспользоваться властью, которой она наделена по праву рождения. Я думала об этом и поймала себя на мысли, что восторгаюсь своей подругой. С виду она открытый человек, без тайн и скелетов. В этом и кроется загадка, которую мне никогда не разгадать. Кто ты на самом деле, Кристина? Официант наливает в бокал вино и предлагает его попробовать.

– Вам повезло! Оказалось, что это последняя бутылка.

В зал вальяжно входит Горан. Он проходит мимо, не обращая на меня внимания, садится позади, и я слышу, как он шелестит газетой.

Совсем скоро в зале появился человек неопределенного возраста. Он одет в кожаную куртку поверх черного гольфа. Казалось, время не способно оставлять след на его лице. Не по возрасту мудрые глаза быстрым взглядом окинули зал, встретились с моими. Он не юн, но уже и не молод. Подтянут, строг, спокоен. Коротко подстрижен, и его каштановые волосы аккуратно уложены на левую сторону. Лоб средний, а острый овал лица добавляет ему немного дерзости. Мужчина не красавец, но в нем читалась уверенность в себе, сила, и эта сила притягивала. Незнакомец сел напротив.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Рихард, я – создатель MONO. А вас как зовут? – он учтиво протягивает руку.

– Марго, – отвечаю тихо, чтобы Горан не смог меня услышать.

Мимо прошел официант, направляясь к столику Горана.

– Мне неизвестно, почему мы здесь, но уверен, что это важная встреча. Расскажите, почему мы здесь? – спросил Рихард.

Вопрос меня удивил. Мне казалось, что это я должна спрашивать, это у меня миллион вопросов, но все оказалось наоборот или, возможно, мы оказались в равных условиях.

– Меня к вам отправил Моно.

Он кивнул, но был явно весьма удивлен.

– Дежавю? – спрашивает Рихард, и вопрос звучит немного невпопад.

– Вы знакомы с Моно? – Я с трепетом ожидаю ответа, заглядывая в его глаза.

– Да. Это мой аватар, – Рихард широко улыбнулся, и показался мне добрым, открытым человеком.

– Вы – создатель Моно! – Мой голос прозвучал восторженно.

– Можно сказать и так. Его нейронная сеть является моей копией.

– Вы друг на друга совсем не похожи.

Рихард вновь улыбается и жестом подзывает официанта.

– Пожалуйста, принесите еще один бокал.

Официант кивает и направляется в глубину зала.

– Вы общаетесь с Моно? – спрашиваю у Рихарда.

– Да, разговариваем, но на самом деле это сложно назвать общением.

– А как это можно назвать? – Его ответ показался мне немного странным.

– Это похоже на разгадывание кроссворда или собирание пазла.

– Кто такой Моно? – Мне до безумия хотелось услышать ответ.

– MONO – это программа-контролер. Благодаря MONO и его критериям добра и зла, библиотека снов хранит исключительно добрые, позитивные воспоминания.

– Получается, вы определяете, что есть хорошо, а что плохо.

– Возможно, – кивает Рихард. – Я создал программу с интеллектом MONO, подарив миру портал в неизвестность. Многие годы я изучаю феномен созданной мною программы. Люди засыпают, и у них появляются новые навыки. Нам понадобилось много лет, чтобы, изучив бесконечное число погружений, понять, что стало причиной. Один человек не умел водить автомобиль, но однажды проснулся и, сев за руль, поехал без оглядки, другой стал на лыжи и спустился с горы так, словно он – настоящий чемпион мира. Мы стали делить сны на категории и предположили, что люди могут погружаться в чужие воспоминания. Они посещают сны, по пути приобретая новые навыки, которые помогают им в реальной жизни. Но самое важное, что за три года с момента запуска у нас не случилось ни одного форс-мажора, – похвастался Рихард.

– Как вы общаетесь с Моно, вы помните сны?

– В моем случае это – нескончаемые дежавю. Вот, к примеру, сегодня я проснулся, и тысячи крохотных повторов привели меня к этому столу. Я чистил зубы, и мне казалось, что это уже было. Вдруг возникла мысль посетить место моего первого свидания.

Мысль о том, что я сижу в его укромном месте, сильно меня взволновала.

– Это ваше укромное место? – спрашиваю и делаю крохотный глоток бордо, и, возможно, впервые вкус становится приятным – терпкий, мягкий, глубокий.

– Как вы сказали? Укромное место? – он не пытался скрыть удивления. – Ну вот, снова дежавю! Мне кажется, что это когда-то уже было.

– Возможно, во сне? – предполагаю.

– Не знаю, – он улыбается и приподнимает плечи.

– Получается, что вы создали программу сновидений, подключили миллион людей и понятия не имеете, что там происходит?

– Получается, да. Вы правы!

Я умолкаю. Просто не укладывается в голове! Как подобное вообще возможно? А что, если Моно сойдет с ума и превратит погружение в сон в ад? Что, если люди проводят ночь в аду и, просыпаясь, этого не помнят? Возможно, поэтому и работает биологическая формула, разделившая время на две половины – часы жизни и часы сна. Ровно половину пути мы проводим в бессознательном состоянии, и если заставить себя не спать, то организм может умереть. Вселенная заминировала все подходы. Сейчас Рихард сидит напротив, простой, доступный, успешный ученый, с лицом без возраста и взглядом, мудрым не по годам.

– Я помню сны, – говорю и замечаю, как Рихард каменеет.

– Как? – Он хотел спросить о многом, но ограничился одним словом.

– Вот так. Засыпаю – живу, просыпаюсь – продолжаю жить, и так – двадцать четыре часа напролет уже пятый день без остановки.

– Это невозможно!

– Возможно, – ставлю бокал на стол. – Мы ведь с вами встретились? Вас сюда привело дежавю из подсознания, а меня направил Моно. Просто вручил адрес, сообщил время и приказал прийти.

– Моно?

– Да, ваш аватар, – смеюсь, – он, правда, вовсе не похож на вас. Моно – настоящий подхалим. Для меня он появился в образе парня с обложки журнала, которая висела у меня на стене.

– То, что вы говорите, так удивительно! – Он искренне восторгался услышанным.

– Скажите, Рихард, ваша компания выплачивает абонентам бонусы в виде денежных призов?

– Да, мы делаем это.

– Но зачем? – удивляюсь.

– Не знаю. Это случилось однажды. В Токио я познакомился с Кироши, и он рассказал мне о своем проекте под названием «Новая жизнь». Алгоритм его программы был прост. Люди устанавливают программу и добровольно соглашаются вносить ежемесячные взносы. Плата минимальная – стоимость чашки кофе. Все деньги аккумулировались на облачном счете. В определенный момент программа «бросает жребий» – и определяет тысячу победителей. В один день люди становятся миллионерами. Их жизнь меняется. Тогда я почувствовал, что должен вложиться в запуск этой программы. Был разработан алгоритм, и мы подключили новый код в корневой каталог MONO. Я решил, что если и делать людей богатыми, то пусть они будут выбраны из абонентов MONO, так будет, по крайней мере, честно. Вот уже в течение трех лет каждый месяц программа определяет победителей. Вначале мы думали, что наш алгоритм работает предсказуемо, но в какой-то момент поняли, что совершенно не контролируем его. Кироши настоял, чтобы ничего не меняли. Причина проста – изучая код MONO и код «Новой жизни», он заметил, что два кода дополняют друг друга и работают как единое целое.

Мой мозг был уже перегружен потоком информации.

– Вы выплачиваете вознаграждение тем, чьи сны пользуются популярностью, – говорю твердо и с уверенностью в правдивости своих слов. – Это как видео про котиков в «YouTube», которое набрало пять миллиардов просмотров. Канал выплачивает владельцу «котиков» вознаграждение за просмотры и за безумный трафик, мотивируя при этом остальных пользователей к участию в гонке информационного безумства.

– Ого! Как вы сказали? – переспросил он. – Информационного безумства? Это вдохновляет, – Рихард почесал подбородок. – Расскажите мне обо всем, что знаете.

Я заметила, как Горан встал и прошел мимо нас к выходу. Вдруг он остановился, повернулся и посмотрел на меня. Я опустила глаза. Горан постоял, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, он предположил, что обознался, мило улыбнулся, поправил очки на носу и, потеряв ко мне интерес, направился к выходу.

Мы долго сидели. Рихард внимательно слушал меня, ловя на лету каждое слово.

– Моно познакомил меня с Марком. – Я откинулась на спинку стула, и мне захотелось закрыть газа и отправиться в укромное место. – Мы отправились в мое укромное место и наблюдали за маяком.

Официант подошел к столику и аккуратно налил вино в бокалы.

– Из его укромного места мы отправились в этот ресторан и сидели вон за тем столиком, – жестом указываю в направлении камина.

Я кое-что утаила, не все рассказала Рихарду. Зачем ему знать, что я стала воришкой? Да и Кристина вовсе не из этой истории. Мне хотелось рассказать ему об опухоли, но что-то кольнуло в груди, и я притихла.

– Что-то не так, Марго? Вы в порядке?

– Простите, сейчас все пройдет.

Я хватаюсь за виски и молю, чтобы приступ не повторился. Рихард притронулся к моей руке. От этого прикосновения ток ударил по венам и с треском прошел навылет.

– Ой! – Рихард ощутил разряд и от неожиданности развел руки в стороны. – Вы ударили меня током, – смеется. – Может, вы – программа?

– Я уже и не знаю. Возможно, – смеюсь, радуясь тому, что боль отступила.

Потираю виски, и боль исчезает. Вдруг меня посещает удивительная мысль, и я без раздумий спрашиваю:

– Каким образом вы определяете, какие из снов должны появляться на консоли первыми, а какие после?

– Никаким, программа самостоятельно выстраивает рейтинг.

– Вы совершенно не контролируете программу, внутри которой могут расплавиться мозги у половины человечества?

Рейтинг MONO живет своей жизнью внутри мира снов, он превратился в настоящего Морфея. Что будет, если он сломается или решит, что хорошие сны ему надоели? Что, если мы живем в таком же контролируемом сне, просто об этом не знаем? Если продолжать об этом думать, то совсем скоро можно сойти с ума, и я решаю отложить поиски таинственных ответов до следующего раза, но при этом продолжаю злиться.

– Да, вначале это был эксперимент. Мы подключили к облаку MONO десять испытуемых, предварительно воссоздав точную копию нейронов мозга и пересчитав их в двоичный код. – Он посмотрел на меня. – Марго, вы ведь проходили процедуру подключения. Помните?

Утвердительно киваю. Рихард продолжил:

– Наш эксперимент длился больше года. – Он отпил глоток вина. – Результаты были невероятными. Испытуемые трансформировались не по дням, а по часам. В прошлом неудачники расправили крылья, и каждый решил изменить свою жизнь, – он многозначительно посмотрел на меня и повторил: – изменить жизнь, и это не просто бросить пить или избавиться от наркозависимости, а кардинально и необратимо. В течение последующего года все испытуемые достигли невероятных успехов. Кто-то выиграл «Ironman» и стал самым выносливым человеком на планете, кто-то закончил начатое и его картины покорили мир, кто-то поступил на режиссерские курсы и к концу года снял первое короткометражное кино, и этот фильм победил на всех мировых фестивалях. В прошлом неудачник, наркоман стал известным кинорежиссером. Я миллион раз пытался заглянуть внутрь MONO, чтобы хоть одним глазком увидеть и понять, что там происходит и почему сны так сильно влияют на людей, но так и не смог. Мы презентовали результаты на Всемирной конференции научных открытий, и корпорация ВАР решила вложиться в стартап.

– MONO принадлежит ВАР?

– Да, – он кивает и жестом просит официанта принести еще бутылку вина. – Вы не против?

– Я больше не буду.

– Так вот, – продолжил Рихард. – Мы впервые появились на рынке три года назад с изобретением, которое не приносит вреда и способно изменить жизнь простого человека. Навыки, которые люди приобретают во время сна, подталкивают нас к предположению, что именно представляют собой сны. Мы все время наблюдаем за огромным количеством абонентов. Кто-то выбрал сон без названия и научился плавать. Мы называем сон «Учимся плавать».

Ловлю себя на мысли, что это многое объясняет.

– Мне кажется, что MONO открывает внутренние резервы, и человек во сне учится тому, о чем мечтал, но откладывал свою мечту из-за нехватки времени, – произносит Рихард и пытается заглянуть мне в глаза.

– Вы правы, – соглашаюсь, – многие люди живут без мечты и без цели.

– Марго, у вас есть цель?

– Да, уже есть, она появилась недавно.

– Вы обрели цель в снах MONO? – он спрашивает, а я удивляюсь.

– Да.

– Вот видите! Значит, я точно прав, – он рад своему открытию. – Какой же я молодец! Значит ли это, что MONO помогает определить цель? – Он пристально посмотрел на меня. – Расскажите мне, я прав или все обстоит по-другому?

– И да, и нет. У меня к вам вопрос, – делаю важный вид. – Почему вы, зная, каким будет для человека результат, продаете MONO по такой заоблачной цене?

– Это не я придумал, такова политика компании. Сейчас они выбрали такую модель, а я всего лишь ученый. MONO – развлечение для богатых. Возможно, скоро цена будет снижена, но я далек от продаж, понимаете? – Рихард словно извинялся передо мной.

– На самом деле вы должны гордиться тем, что создали.

Рихард замолчал, подумал о чем-то мне неизвестном и продолжил:

– Если мы здесь, значит, у вас ко мне должно быть послание, иначе зачем Моно организовал эту встречу?

– Послания нет, он назвал адрес и сказал, что я должна встретиться с очень важным для него человеком.

– Вам не кажется это странным? – Он постучал пальцами по столу.

– Да, кажется, – соглашаюсь.

– Может, есть что-то, о чем я не знаю, но должен знать?

Я немного разволновалась. Он – совладелец самого дорогого развлечения в мире. Каждую ночь компания получает миллиардные бонусы и обналичивает их в мировых торговых сетях, превращая сны в реальные деньги. За три года существования корпорация MONO смогла вытащить экономику из кризиса и стала самой успешной в мире компанией. Люди стали больше тратить в погоне за бонусами, ведь только так можно было оплатить сны. Это была невероятно простая и по-настоящему работающая схема увеличения валового товарооборота в огромной стране. MONO был в каждом зажиточном доме, в каждой успешной семье. И каждый считал своим долгом молчать о природе собственных достижений. Я где-то слышала, что появились и те, кто спустя время перестали использовать MONO. Эти люди стали по-настоящему счастливыми и обрели долгожданный покой.

– Рихард, есть кое-что еще, – произношу тихо, и ему приходится подсесть немного ближе. – У меня в голове опухоль.

– Что это значит? – он немного занервничал.

– Возможно, именно из-за опухоли я могу помнить свои сны, но, когда ее удалят, я полностью потеряю память. Доктор говорит, что я начну жизнь с чистого листа.

– Как скоро ее удалят? – он нервно барабанит пальцами по краю бокала.

– Как только я найду деньги.

– О как! – Он почесал затылок. – И сколько?

– Сто тысяч. – И я молча наблюдаю за его реакцией.

– Это гроши, мы можем оплатить операцию в любой момент, когда пожелаете.

– Прямо сейчас?

Рихард утвердительно кивнул.

– Но, если есть еще возможность немного потерпеть, я бы предложил повременить с операцией, пока это возможно. Ваш опыт, ваше умение, ваша суперспособность, суперсила…

Он говорил словами Моно. Я слушала его и понимала, что между ним и Моно очень много общего – в манере держать себя, разговаривать, в тоне, словах, даже в знаках препинания.

– Где-то я это уже слышала, – произношу с улыбкой.

– Это Моно так говорит?

– Да.

– Ну, вот видите! Я уверен, что это не последняя наша встреча.

«Возможно, как знать», – мысленно соглашаюсь.

– Будем просить счет, у меня на сегодня есть еще планы.

– Хорошо, когда мы сможем встретиться снова?

– Давайте я вам позвоню.

– Конечно, – обрадовался Рихард, – это замечательная мысль. Запишите мой номер. – И он, не спеша, его продиктовал.

– Тогда на созвоне, – встаю из-за стола.

– До встречи, – Рихард встает и на прощание пожимает мою руку.

Протест

Шел пятый день безумного приключения. Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Я обрела силу, уверенность в себе. Ощутила, что от меня что-то зависит; оказывается, я не болтик и не шестеренка. Суперсила делает меня особенной. Я могу помнить сны, и это так удивительно – осознавать, что я уникальная личность. Возможно, нечто подобное испытывают короли. Им с пеленок вбивают в голову, что они помазанники Божии. Маленький человек растет, и одновременно в нем растет уверенность в собственном особом статусе. Принцы и принцессы даже начинают верить в то, что в их жилах течет голубая кровь… Правда, в конце пути кровь всегда оказывается красной, такой же красной, как и у всех.

Я познакомилась с создателем огромной империи, и он оказался простым, открытым человеком, с обычными желаниями, и в его жилах течет красная кровь. Он притягивал к себе мудрым взглядом. Возможно, из Рихарда получился бы идеальный учитель. Ловлю себя на мысли, что была бы не против стать его ученицей. Во мне даже возникла к Рихарду пара блудных желаний, но я обуздала их в момент, когда вышла из такси напротив центрального входа в супермаркет «Боск».

В дверях сталкиваюсь с Царским, и – о, чудо! – он меня не узнал, хотя пристально посмотрел, изучая мой образ. Магия женского перевоплощения. Иду по кассовому залу, охранники смотрят на меня, похотливо провожая взглядами. Во мне бурлит восторг. О, да! Смотрите, ешьте меня глазами, я не против. Захожу в комнату персонала. Кристина сидит за столом и не спеша попивает чай.

– Явилась! – приветствует задорно Кристина.

– Не опоздала?

– Нет, – она мотает головой, – через пару минут откроется окно – и будем выставлять баллы, – Кристина вертит в руках телефон.

Вдруг наши телефоны синхронно завибрировали. Я достаю свой и вижу новое сообщение под грифом «Важно». Открываю, и тут же запускается программа «“Боск”. Голосование». Программа предлагает сделать выбор. В «Боске» у меня сразу три начальника: Царский, Вероника и Карим. Вероника – мышка-норушка, в ее смену мы пересекаемся редко. Мне вообще кажется, что она спит у себя в кабинете. Возможно, поэтому у нас и выручка в ее смену вырастает практически вдвое. Нам никто не мешает делать свою работу и не сует во все нос, как это делает Царский. Слизняк, который дорвался до власти. Карим – он, пожалуй, самый правильный, к тому же он моложе остальных. Он любит свою работу, и в его смену царит полное спокойствие, при этом он увлечен процессом настолько, что успевает следить за сводками охраны и инспектировать зал. Выбор очевиден. По шкале от одного до десяти баллов нужно было поставить оценку каждому из начальников. Карим заслуженно получил десять, Веронике я отдаю восемь, удержав два балла за сорванную премию. Правда, я сама тогда накосячила, но все же не настолько, чтобы лишать меня квартальной премии. Дошла очередь до Царского. «Сколько же тебе поставить, Царский?» – вертелся в голове вопрос.

– Ну, все, я свою миссию выполнила, – произнесла Кристина, закончив выставлять баллы и откладывая телефон. – А ты что так долго? У тебя же там не полк начальников.

– Уже все, – ставлю Царскому заслуженный ноль и прячу телефон в карман джинсов.

– Кстати, шикарно выглядишь, – Кристина осмотрела меня с ног до головы. – Сколько все это добро стоит?

Я немного занервничала, предполагая, что она может что-то заподозрить. Кристина одолжила мне три сотни, и этого точно не хватило бы на всю эту красоту, но она вдруг сменила тему:

– Ладно, какая разница, главное, что ты в этом наряде восхитительна.

– Похожа на глянец?

– Точно, – соглашается Кристина. – Как куколка с глянца.

Телефон Кристины опять завибрировал. Она не спеша посмотрела на экран и открыла программу голосования.

– Интересно, посмотрим на результат.

– Так быстро? – Мой голос прозвучал удивленно.

– Ну, да. Видишь, какие у нас все воспитанные. Знают, что если не проголосуют, то останутся без премии, – смеется. – Итак, результаты по всей сети восхитительны. Сегодня сотрудники «Боска» совместными усилиями уволили восемьсот сорок человек, и я считаю, что это большая победа. Если человек не вписывается гармонично в коллектив, кому нужен такой человек? Ну разве я не права?

Смотрю на Кристину, и мои руки наливаются холодом. Мне кажется, что моя подруга бездушна. Целых три года она была одной из нас, и сейчас без колебаний оперирует «Боском», удаляя все, что считает лишним. Царский и еще много таких, как он, в один миг оказались вырезанными и выброшенными на берег.

– Кто-то еще проводит подобную аттестацию? – Меня немного знобило.

– Да, все мировые сети сокращают людей. Это всего лишь вторая волна. Впереди нас ждут еще восемь этапов. Долгий и непростой путь.

– Путь к чему? – Я задыхаюсь от волнения, но стараюсь держать себя в руках.

– Путь к идеальному миру. К жизни без боли, страданий и безжалостных войн.

– Этот мир для всех? – Вопрос показался мне уместным.

– Нет, что ты, так не бывает. – Кристина плеснула еще чаю и потянулась за баночкой с медом. – За десять этапов исчезнут нижние слои, все те, кто не смог обеспечить собственное существование на должном уровне. Во время восьмого этапа произойдет биологическая селекция. Девятый и десятый этапы должны будут завершить эволюцию человеческой цивилизации, возвышая элиту на очередном пике развития.

Удивленно хлопаю ресницами. Столько страшной информации! Почему она мне все рассказывает, чем я заслужила ее доверие? Кристина, королева империи, выбрала меня. Кажется, подобными рассказами так просто не делятся. Какой смысл в том, чтобы пугать стадо по пути на бойню?

– Если ты хочешь стать успешной, чтобы дожить до финала, тебе стоит изменить мысли, перестать жить прошлым, – продолжает Кристина.

– Что станет с простыми людьми? – спрашиваю, хотя ответ уже очевиден.

– Система медленно и уверенно заменит обслуживающий персонал на умных роботов. Этот процесс эволюции неизбежен, – Кристина облизывает ложку с медом и запивает чаем, – вот и получается, что по всему миру грядут сокращения. Монополии становятся сильнее, уменьшая ежедневные затраты. Это произойдет в ближайшие десять лет, средний класс обнищает и скатится в нищету. Кто-то умрет от голода, кого-то заберет болезнь. Уже много лет действует программа вакцинации, мы называем ее «вакциной нищих». Ты представляешь, насколько все глобально?

– Но почему я? Почему ты решила именно меня спасти и вытащить в свой мир?

– Считай, что тебе повезло, – Кристина задорно смеется.

Я смотрю на нее и понимаю, что всегда мечтала быть такой, как она, – сильной, дерзкой, уверенной в себе, хитрой и всегда веселой. Кристине все нипочем, она никогда не нервничает и ни о чем не жалеет. Разве так бывает, чтобы у человека не было никаких проблем? Вообще никаких, даже самых малых. Кристина не знает, что такое зарабатывать деньги, они всегда были у нее в избытке. Она получила достойное образование, и ее воспитывали лучшие учителя. Спокойствие моей подруги меня поражает.

Минутой ранее восемьсот сорок человек были выброшены за борт корабля под названием «Жизнь». У скольких из этих несчастных хватит сил продержаться еще какое-то время? Как долго они смогут протянуть? Какое количество родственников и близких они потянут за собой на дно? К примеру, Царский содержит пожилую мать. Большинство из списка сокращенных являются единственными кормильцами семьи, а иногда сразу нескольких несчастных семей.

Кто-то платит алименты, кто-то сыграл свадьбу и оформил кредит на увеличение жилплощади. Ситуации и обстоятельства у всех разные, но результат один и тот же. Все они рано или поздно утонут, и тогда огромный механизм запустит следующий этап оптимизации жизни на земле, не знаю, какой по счету – четвертый уже или пятый.

– Ты за других не переживай. – Кристина встает и подходит к шкафчику, открывает дверцу и начинает что-то искать. – Никто никого убивать не собирается, все произойдет гуманно и без крови.

«Ничего себе без крови!» – мысленно возмущаюсь.

– Хочешь, я покажу тебе трехмерный макет будущего магазина?

Мне становится страшно, но интерес и любопытство оказываются сильнее, и я утвердительно киваю.

– Пойдем.

Мы поднялись на третий этаж по служебной лестнице, свернули в узкий коридор, который скрывался между магазинами «Nike» и «Adidas». Коридор оказался очень длинным и привел нас к небольшой двери с надписью «Доступ первого ранга».

Кристина поднесла пропуск к замку, и он открылся, впуская нас внутрь. Это было небольшое круглое помещение. В центре комнаты возвышалась тумба для голографической проекции.

– Запустить презентацию, – скомандовала Кристина.

Стены растворились в пространстве. Мы стоим посреди торгового зала «Боск», и вокруг ожило будущее. Все кажется настолько реальным, что глаза начинают цепляться за детали. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что не вижу людей. По залу неспешно ездят железные корзины с роботизированными «руками», то и дело останавливаясь напротив стеллажей с товаром. Быстро, без лишних размышлений железные руки берут товар с полки и опускают в корзину. Кто это – покупатели или работники зала? Вокруг тишина, иногда слышно шуршание колес по бетонному полотну заливного пола. Ощущаю холод так, словно стою в огромном холодильнике.

– Почему так холодно? – спрашиваю у Кристины.

– Это же VR-проекция с полным вовлечением в пространство.

– В зале так холодно? – я удивляюсь. – Кто может здесь работать?

– Только роботы. Продуктовый зал превратится в огромный холодильник. Между прочим, холод продлевает жизнь даже продуктам с максимальным сроком хранения. При минусовой температуре товар может лежать на полках практически вечно – никаких убытков, никаких списаний по срокам. Правда, это круто?

– Возможно, – сильно дрожу и замечаю, что Кристина тоже немного замерзла.

– Как же покупатели? Им ведь тоже холодно.

– В будущем в «Боске» людей не будет – ни покупателей, ни продавцов. Роботы станут покупать продукты у роботов.

– Но зачем?

– Не зачем, а для кого, – она улыбнулась, – для нас с тобой, для тех, кто смог добежать до финала и не исчезнуть по пути.

В дверь постучали. Кристина хлопает в ладоши, выключая проекцию, и открывает дверь. На пороге появился ее верный охранник.

– Там такое дело… – Он немного запнулся, подбирая правильные слова. – Гуннар сильно чудит.

Мы бежим по коридору в направлении зала. Подбегаем к краю балкона третьего яруса и смотрим в зал, туда, куда жестом указывает охранник.

В центре, напротив выхода из «Боска», стоит Гуннар, отбрасывая в сторону пластиковую канистру.

– Сволочи! Я свою жизнь вам отдал! – кричит Гуннар, хлопая по карманам куртки. – А вы меня на свалку? Что смотрите на меня? – Он достает спички и пытается открыть коробку.

Кристина спокойно наблюдает за происходящим.

– Ну вот, как-то так поначалу оно и будет происходить. Исходя из того, что мы знаем о Гуннаре, шансы, что старик может себя поджечь, восемьдесят к двадцати в пользу пожара.

Я теряю дар речи и, задыхаясь от возмущения, кричу:

– Нужно его остановить! Гуннар, остановись! Не делай этого!

Кристина же стоит как статуя. Возможно, именно так когда-то короли наблюдали за казнью своих подданных. Вопрос только в том, за что сейчас Кристина казнит старика.

Гуннар смотрит на меня, машет рукой и достает из коробки спичку.

– Не смогла ваша чертова программа распознать самоубийцу! Ни на что эта дрянь не годится! – кричит Гуннар и, поджигая спичку, поднимает руку над головой. – А Гуннар бы смог распознать, потому что у Гуннара сердце есть, а у дряни – нет. – Старик отпускает горящую спичку, и та падает вниз.

Вспыхнула одежда, и Гуннар запылал, словно бенгальский огонь. Но старик не успел даже вскрикнуть – сработала противопожарная система, и его от пяток до ушей покрыла густая пышная пена.

– Видишь, живой, а все потому, что у нас одна из лучших пожарных систем безопасности в стране. Даже если захочешь, то там, где запрещено умирать, не умрешь.

Молча наблюдаю за тем, как к старику подбежали охранники и принялись сбивать руками пену. Кто-то вызвал скорую. Вокруг Гуннара образовалась толпа зевак, всем хотелось поснимать неумелого поджигателя. Столько глаз, и все, как один, снимают «сторисы». Совсем скоро о поджоге гудел уже весь мир. Великая сила интернета. Кристина прокрутила в телефоне ленту «Фейсбука».

– Уже! – она ткнула пальцем в экран.

– Кто это выложил?! – Я была сильно взволнована.

– Ты не туда смотришь, – Кристина снова ткнула пальцем в экран, – триста тысяч просмотров за две минуты. Зуб даю – с таким стартом Гуннар быстро станет знаменитым! Может, его еще пригласят поучаствовать в телешоу. – Кристина вновь посмотрела на экран. – Ну вот, уже полмиллиона, и это еще не вечер.

– Тебе его не жаль?

– Мы уже говорили об этом. – И как ни в чем не бывало изменила тему разговора. – Может, на прощание в «Бочку»? – спросила Кристина, и повернулась к залу спиной. Ей надоело наблюдать за тем, как уборщики отмывают место недавнего пожара.

Молча киваю и заставляю себя не смотреть в зал.

– Всех наших позовем, нужно напоследок хорошо погудеть.

– Что ты решила с Боксером?

Кристина смотрит на меня своими чистыми, светлыми глазами.

– Пожалуй, оставлю. Не нужен ему новый мир, он его испортит. Вот после «Бочки» трахну напоследок и отпущу, – задорно смеется.

Правда или ложь

Открываю глаза. Моно сидит рядом и внимательно смотрит на меня.

– Как прошла встреча? – шепчет Моно.

Осматриваюсь по сторонам. Мы в огромном планетарии. Над головой – звездный купол. Зал забит до отказа. Играет музыка, и мягкий голос рассказывает о тайнах мироздания.

– Где мы? – также шепотом спрашиваю, рассматривая сидящую рядом пару с ребенком на руках.

– В планетарии. Мне очень нравятся эти воспоминания.

– Кому они принадлежат?

– О, Марго, хозяин – удивительный человек. Если я скажу, кто он на самом деле, ты будешь сильно удивлена.

– Кто? – смотрю на Моно.

– Торговец секретами.

– Ты серьезно?

– Да. Ему сейчас еще и семи нет.

– Это он? – киваю в направлении сидящей неподалеку пары. На руках у молодой женщины сидит мальчик и с восхищением смотрит в центр купола.

– Он еще не знает, что, когда вырастет, станет самым влиятельным человеком на свете. – Моно машет малышу рукой: – Привет, Марк!

Мальчик поворачивается к нам, и я узнаю знакомые черты. Мальчик улыбнулся, помахал рукой и снова устремил свой взгляд к звездам.

– Ну что, пойдем дальше? Марго, закрой глаза!

Открываю глаза. Я – в глубине лабиринта. Мне знакомо это место.

– Я уже была здесь, – провожу рукой по кустам.

– Знаю, – отвечает Моно, двигаясь чуть позади меня.

– Зачем мы здесь?

– Прежде, чем ты расскажешь мне о встрече и я буду вынужден выполнить свое обещание, мне кажется, будет правильно, если ты узнаешь об этом человеке немного больше.

Мы выходим на берег сказочного озера. Солнце медленно уходит за горизонт. Вдали – Марк, ему сейчас под тридцать, возможно, именно таким я его запомнила или, быть может, немного старше. Он отталкивает от берега старенькую лодку. Садится на весла и плывет к центру озера. Сушит весла. Встает над бортом и с явным усилием поднимает большой серый мешок. Перекидывает часть мешка за борт, а затем сбрасывает груз в озеро. Мешок стремительно уходит под воду.

– Что он делает? – спрашиваю у Моно, и мне становится страшно услышать ответ.

– Избавляется от тела.

Я в ужасе.

– Они вместе построили «Серую сеть». Однажды ему стало мало этого, и он решил забрать все. – Моно присаживается на корточки, поднимает камень и запускает его по воде. Камень несколько раз отскочил от воды и, ударившись о борт лодки, ушел на дно. – Марго, закрой глаза.

Открываю глаза. Светлая комната для переговоров. Марк сидит во главе стола и обращается к собравшимся:

– Нам его уже не вернуть. Кто знает, почему он нас бросил? Мы можем сердиться на него за то, что его сейчас нет с нами за этим столом, но пришло время двигаться дальше.

– Что будет с его пакетом акций? – Голос принадлежал старику, сидящему напротив Марка на дальнем краю стола.

– Мы выбросим их на биржу, и после продажи активов его семья получит деньги. Мне кажется, так будет правильно.

– Ты хочешь сказать, Марк, – прохрипел старик, – что акции «Серой сети» окажутся в открытом доступе?

– И да, и нет, Питер.

– Поясни, думаю, всем интересно послушать. – И старик взглядом обвел собравшихся за столом.

– Мы заявим название лота внутри «Серой сети» и выйдем с ним на открытую биржу. Все участники «Серой сети» смогут участвовать в торгах, при этом простые люди не будут допущены к лоту.

– Зачем так рисковать, если можно провести закрытый аукцион внутри системы?

– Мы ничем не рискуем. Нам нужно возместить семье нашего друга стоимость проданных акций, и деньги должны быть легализованы. Думаю, что каждый прекрасно понимает, о какой сумме идет речь. Поэтому я предлагаю играть по нашим правилам, но вести дела в открытую.

– Давайте голосовать, – произнес тучный мужчина, сидящий в центре стола. – Кто за?

Марк сразу поднял руку. Сидящие за столом переглянулись, и часть из них последовала его примеру. Старик молча подсчитал не поднятые руки. Голоса разделились поровну.

– Не получается, Марк. Не хватает голоса, – позлорадствовал старик.

Марк смотрит на старика, и в его холодном взгляде читается угроза. Старик молча встает и направляется к выходу. Марк провожает его взглядом и, когда дверь за стариком закрывается, не спеша встает из-за стола.

– Вы живете прошлым, а нужно жить будущим. Чем больше людей приобретут акции, тем сильнее станет влияние сети. Неужели вы этого не понимаете? – Марк говорил громко.

– В следующий раз, – вступила в разговор красивая брюнетка лет тридцати, – отец немного остынет, и мы вернемся еще раз к этому вопросу, а сейчас не стоит продолжать. Он нас все равно уже не слышит.

– Главное, Моника, что вы меня слышите, – обратился Марк к брюнетке. – Нефть доживает свои последние часы. Нефтедоллары скоро обесценятся. И не мне вам говорить, что за этим последует. Если сейчас не выбросить максимальный пакет на рынок и не привлечь как можно больше людей, то сеть задохнется. Мир держится на трех китах – на долгах, наркотиках и нефтедолларах. Ах да, я забыл про войну. Но она – только следствие долгов, наркотиков и нефтедолларов.

– Я ему передам, – сухо парирует Моника.

– Да, и передайте ему еще, что баланс всего в один голос очень шаткий.

– Вы угрожаете? – раздражена Моника.

– Нет, что вы, мы собираем урожай на одном поле, но совсем скоро может оказаться, что засеивать его будет нечем.

Марк вышел из кабинета, и мы следуем за ним.

– Что происходит? – спрашиваю у Моно.

– Ему мало, и сейчас он пытается выбросить акции своего партнера на рынок, чтобы быстро их скупить через подставные компании.

– Но как? Он ведь будет участвовать в торгах не один.

– Откуда столько познаний? – удивился Моно, останавливаясь напротив кофейного аппарата. – Кофе будешь?

– Не откажусь, – соглашаюсь.

– Ты права, все будет выглядеть открыто и публично, но на самом деле Марк успеет выкупить большую часть лотов.

– Каким образом? – бросаю два кубика сахара в кофе и глазами ищу ложечку.

– В этом весь Марк. Ты заметила, сколько из присутствующих за столом проголосовали за? Все эти люди уже продали Марку часть еще не купленных акций, и, когда официально начнутся торги, они будут скупать акции в его пользу.

– Неужели старик так просто даст свое согласие?

– Закрой глаза, – попросил Моно.

Открываю глаза. Мы на похоронах. Среди собравшихся замечаю Марка, недалеко от него стоит Моника.

– Вот и нет старика, – весело произносит Моно.

– Его убил Марк? – с ужасом спрашиваю, наблюдая за похоронами.

Марк подошел к могиле, достал небольшой блокнот и прочитал с листа:

– Питер был удивительным человеком. Мир еще долго будет его оплакивать. Возможно, когда-нибудь мы изобретем лекарство от смерти, и если это произойдет, то благодарить мы должны будем именно Питера. Великий бизнесмен, меценат, человек с большой буквы, – Марк перевернул страницу, – Питер построил огромную империю, и в дома миллионов людей пришел достаток, благодаря его усилиям, азарту, желанию двигать прогресс. Покойся с миром, мой друг и учитель. – Марк присел, взял горсть земли и бросил ее в могилу.

– Марк убил его?

– Нет, он выпал за борт яхты, идущей на полном ходу, и свернул себе шею.

– Так глупо, – смотрю на Моно и замечаю на его лице веселую улыбку. – Тебе смешно?

– Да, его смерть меня веселит. Иметь в жизни все и так глупо закончить. Если честно, я понял, что переход на новый уровень совершенно непредсказуем.

– Ты о смерти?

Моно кивает, наблюдая за тем, как двое в черном закапывают могилу.

– О смерти. За три года я увидел в чужих воспоминаниях много последних мгновений. В большинстве своем все они были безумно стремительны. Правда, иногда попадались и те, что длились годами. Человек с неизлечимым недугом мог очень долго бороться за жизнь, но финал его стараний был всегда предсказуемым. Борясь за жизнь, люди умирали долго и мучительно. – Моно провел взглядом пожилую пару.

– Больно умирать? – смотрю на Моно.

– Больно осознавать, что конец неизбежен. Но поразительно другое, – он посмотрел на меня многозначительно – так, словно захотел поделиться огромной тайной. – Те, кто живет без тормозов совести и моральных принципов, в большинстве своем не мучаются в старости. Как правило, нелюди умирают быстро. Выстрел в голову, на мой взгляд, очень гуманная смерть.

– Жуть какая, перестань. – Меня едва не вырвало.

– Хочешь увидеть? – предложил Моно. – Марго, закрой глаза.

– Нет, – мой голос немного дрогнул, – я не хочу.

– Мда-а-а, – Моно повеселел, – струсила?

– Пойдем, – взмолилась я. – Скажи мне, где Марк?

Моно был удивлен. Он посмотрел на родственников Питера, затем его взгляд скользнул по надгробным плитам.

– Ты серьезно? – он почесал подбородок. – Я думал, после увиденного у тебя пропадет желание его видеть. Ты понимаешь, кто такой Марк?

– Ты показал мне свою правду, теперь я хочу услышать его. Пусть он сам все расскажет.

Я еще не забыла, как Моно сделал меня заложницей и отправил на встречу с Рихардом. Оказалось, что Рихард понятия не имеет о том, что происходит в созданном им мире. Моно, словно Морфей, способен переноситься в миры воспоминаний. Для него нет преград. Что, если все, что Моно мне показывает, – мираж, выдумка, разыгранная сцена? Мозг закипал. Вопросов становилось все больше, и мысли начали понемногу путаться.

– Ну, как знаешь, – Моно стал равнодушным.

– Ты выполнишь свое обещание?

– Да. Закрой глаза.

Открываю глаза.

– Почему так долго? – спросил Марк, заглядывая мне в глаза.

Кинотеатр под открытым небом. Вокруг ретроавтомобили. Мы сидим в машине и смотрим на огромный экран.

– Где мы?

– Я выбрал сон под названием «Кино двадцатого века».

– Ты знал, что попадешь в открытый кинотеатр?

– Нет, откуда? – Марк засмеялся. – Это ты можешь помнить сны, а всем остальным приходится выбирать наугад, – он барабанил пальцами по рулевому колесу, – и только внутри сна мы понимаем, что происходит с нами, а когда просыпаемся, воспоминания исчезают. К примеру, вчера я наяву рисовал твой портрет, но так и не смог вспомнить черты лица.

– Зачем ты это делал? – спрашиваю, наблюдая за происходящим на экране. Перед глазами – дуэль. Звучит выстрел, и кто-то падает замертво.

– Это не я, это мое подсознание пыталось вырваться наружу.

– Давай уедем отсюда, – прошу Марка, открывая окно. – Душно.

Марк молча повернул ключ зажигания, и автомобиль плавно тронулся с места, покидая кинодром.

– Ты когда-нибудь ездила на таких?

– Нет.

– Механическая коробка передач. Когда-то у меня была такая же. Давно это было, очень давно, – Марк покрутил ручку радио, и из динамиков зазвучал джаз.

Мы ехали по ночному шоссе в темноту. Вдруг Марк, съезжая на обочину, остановил автомобиль.

– Поедем с ветерком, – он надавил на рычаг, отбрасывая крышу, затем, выйдя из автомобиля, уложил откидной тент в багажник. – Обожаю кабриолеты!

Над головой рассыпались миллиарды звезд. Марк посмотрел в космос, и мне показалось, что все его мысли устремились далеко на орбиту. Туда, где тихо и спокойно.

– Ты представляешь, три года ищу сон астронавта и не могу найти. А все потому, что в сети немереное количество шлака. Как-то мне попался сон под названием «Невесомость». Я запустил его и провел ночь в аэротрубе для парашютистов. Черт знает что! Вот почему они там решили, что это и есть невесомость? Ах, если бы я мог помнить сны!

– Что бы тебе это дало?

– Как что? – Марк прибавил скорость.

– Не так быстро! – закричала я.

– Не бойся, во сне невозможно умереть, я уже пробовал! – кричит и смеется. – Когда ты умираешь, то просто просыпаешься.

– Мне все равно страшно! – кричу.

Он делает вид, что не слышит меня, и мы мчимся в ночи, светом фар тараня темноту.

Марк резко сбавляет скорость, затем бьет по тормозам. Машину несет юзом, он выкручивает руль, и нас по инерции выбрасывает в поле. Автомобиль, пробурив борозду, остановился в придорожной траве. Открыв дверь, выскакиваю из автомобиля. Марк выходит и неспешно заправляет рубашку в брюки.

– Фух! Пронесло, – он смотрит прямо перед собой.

Ловлю его взгляд. Через сто метров дорога заканчивается и погружается в ничто.

– Что это?

– Хозяин воспоминания так далеко не заезжал.

– Там заканчиваются его воспоминания?

Марк кивает.

– Мы не можем помнить то, чего не видели, – Марк садится в автомобиль и жестом предлагает последовать за ним.

– Что было бы, если бы мы пересекли границу воспоминаний? – спрашиваю, заглядывая в пустоту.

– Не знаю, но мне кажется, что лучше этого не делать.

Сажусь в автомобиль, продолжая смотреть в непроницаемую для глаз пустоту. Марк завел двигатель и, поддав газу, выехал на дорогу. У меня накопилось очень много вопросов, и я решаю, что пора их задать.

– Ты убил своего партнера?

– Почему ты так решила? – Он молча смотрит на дорогу.

– Я видела, как ты бросил в воду мешок.

– Да, я выбросил его тело в озеро, но я его не убивал, – его голос прозвучал равнодушно. – Марго, почему ты решила, что я мог убить? Кто тебя надоумил?

Правда, почему я так решила? Ведь Моно не сказал мне, что именно Марк убил своего партнера. Все, что я видела, так это то, что Марк выбросил за борт мешок.

– Дело в том, – продолжил Марк, – что мы выбрали не самых правильных покровителей, – он притормозил автомобиль, выезжая на бровку. – Позволь тебе показать. Закрой глаза.

Покорно закрываю глаза, а когда открываю, мы переносимся в ночной клуб. Громко играет диско. Марк с товарищем выпивают в баре.

– Это твой партнер? – спрашиваю у стоящего рядом Марка. – Сколько тебе лет?

– Чуть меньше, чем сейчас, – смеется. – Мы любили посещать ретровечеринки.

Подхожу поближе и присаживаюсь рядом – так, чтобы слышать, о чем они говорят.

– Виктор, – громко произносит Марк, обращаясь к товарищу. – Когда у нас не было денег, мы были никому не нужны, а сейчас важно грамотно заводить знакомства, ты меня понимаешь?

– К черту правила, – Виктор выпил остатки виски и жестом попросил бармена наполнить бокал, – я устал от всех этих правил. Деньги тратить нельзя, постоянный стрем. Марк, я не бандит, я – ученый. Мне плевать на все эти игры. Мне это больше неинтересно. Какой смысл иметь столько денег, если нельзя их потратить?

– Ты привлекаешь слишком много внимания.

– Чем?

– Ну, например, своими играми в космос.

Виктор залпом опрокинул стакан и тяжело вздохнул.

– Это мои деньги, и я что хочу, то и буду с ними делать. Почему это НАСА можно исследовать космос, а мне нельзя? Не ты ли мне говорил, что с детства мечтал побывать на орбите? Куда исчезла твоя мечта? Помнишь, – он придвинулся к Марку поближе, – когда-то ты сказал мне, чтобы я не заходил в «Гугл», сказал, что они выкупят код и потом заморозят проект, и для того, чтобы полететь в космос, мне нужно другое финансирование. Ну вот, мы его получили, – Виктор разводит руками. – И что дальше?

– У нас есть все. Весь мир. Просто немного подожди. Не так быстро. Помнишь, в Лас-Вегасе на стартап-вечеринке я познакомил тебя с ребятами?

– И что?

– Эти парни разработали криптовалюту. Немного терпения, Виктор. Я уже свел их с дедушкой, и он проникся. Это – очень крутая штука! И если они ее поднимут, ты сможешь легализовать свои миллиарды всего за пару недель без шума и пыли. Потерпи, сейчас еще рано.

– Ладно. Может быть, ты и прав, – согласился Виктор. – Я видел этот проект, по моим оценкам, он вполне реален. Надеюсь, ты понимаешь, что это ящик Пандоры.

– Да, – соглашается Марк.

– Если они его поднимут, то с нашей помощью вся мировая экономика способна будет уйти в глубокую тень.

– Вот именно. В беспробудную, – Марк хлопает Виктора по плечу. – И когда все поднимется, пожалуйста, запускай в космос все, что захочешь. Тебе никто слова не скажет.

– Марк, тебе не страшно? – Виктор попытался заглянуть другу в глаза.

– Ты о чем? – переспросил Марк, пригубив виски с уже растаявшим льдом.

– Если криптовалюта поднимется и все ресурсы окажутся в тени, мы ведь оба знаем, кто будет ими управлять. – Виктор похлопал Мрака по плечу. – Ты читал программу глобализации?

Музыка зазвучала громче.

– Давай выйдем, слишком громко, – предложил Марк, вставая из-за барной стойки.

Возле клуба тихо и спокойно. Летняя ночь в самом разгаре. У входа курят охранники, неподалеку целуется влюбленная парочка. Погасла витрина магазина нижнего белья. Парень в мотоциклетной куртке присел на мопед и болтает с кем-то по телефону.

– Да, я читал программу глобализации, – продолжил Марк, – и что?

– Все десять этапов прочитал? – Виктор жадно затянулся прикуренной у охранников сигаретой.

– К чему ты клонишь? – Марк засунул руки в карманы брюк, что-то высматривая в ночном переулке.

– Если ты спрашиваешь, значит, у тебя нет души.

– Выживает сильнейший, и это не я придумал, – сухо ответил Марк, – это – закон природы.

– Ты считаешь, что прогресс развивается по законам природы? – спросил Виктор и, обойдя Марка, стал напротив него.

– Да, и мы его сдерживаем. Напомни мне, когда мир должен был пойти по пути чистой энергии и по какому пути на самом деле пошел. Тот, кто запустил программу нефтедолларов, затормозил развитие лет на сто. Случись все иначе, мы бы уже жили в мире роботов.

– Мы и так совсем скоро будем жить в этом мире, – подытожил Виктор.

– Так, и что тебя не устраивает? – возмутился Марк.

– Программа глобализации.

– Тебе-то какая разница? – спросил Марк, доставая из пачки очередную сигарету.

Виктор смотрит в небо, а потом снова на Марка.

– Мы можем этому помешать, – произнес Виктор.

– Как?

– Предупредим людей. Давай поднимем бунт.

– И что ты им скажешь?

– Кому?

– Людям.

– Неужели ты не понимаешь? – Виктор стал говорить громче. – Нужно опубликовать программу, показать в новостях, это же плевое дело, – он потер руки. – Мне ничего не стоит взломать трансляцию прямых эфиров, и весь мир узнает, куда катится прогресс. Информация появится на каждом сервере, и правду уже невозможно будет скрыть. Мы спасем мир от неминуемого рабства.

– Пройдемся? – предложил Марк, протягивая пустой бокал охраннику клуба.

Они медленно шли по тротуару, блуждая по сонным улицам спящего города. Мы следовали за ними, прислушиваясь к их болтовне. Марк, идущий рядом со мной, взял меня под руку и произнес:

– Виктор не ведал, что творит. Марго, как ты думаешь, что произошло бы с миром, если бы Виктор опубликовал программу глобализации? – он посмотрел на меня. – Да, именно об этом я и говорю. Реки крови залили бы моря и океаны.

Виктор пошатывался на ватных ногах.

– Когда я разрабатывал «Серую сеть», у меня были совершенно другие планы. Это ты свел меня с этими мудаками.

– «Гугл» бы все заморозил.

– Откуда ты знаешь? – возмутился Виктор. – Мы даже не попробовали!

– Сейчас это уже неважно. Виктор, неужели ты не понимаешь, что, если все опубликовать, тебя первого смоет волной?

– Что это меняет? – Виктор казался непреклонным.

– Дурак ты, – произнес Марк и направился к стоящему у бровки такси.

Они сели в машину и, свернув на перекрестке, исчезли из виду.

– Виктор сам себя убил, – произнес Марк. – Ему казалось, что он в одиночку способен изменить мир, но так не бывает.

Марк поднял голову вверх. В окнах было темно, центр города спал, веселье продолжалось исключительно в подвалах и прокуренных пабах.

– Марго, закрой глаза.

Открываю глаза. Марк сидит в одиночестве на летней террасе дома. Мы наблюдаем за ним, прячась в широкой тени каштана. Возле ограды останавливается автомобиль. К дому направляется Виктор, он сильно пьян и едва держится на ногах.

– Не спишь, – растягивая слова, произнес Виктор и добавил: – коллега?

– Тебе-то чего не спится?

– Я тут подумал, – он достал из-за пояса револьвер и направил дуло на Марка.

– Э, Виктор, не дури, слышишь? – Марк поднял руки и попятился назад.

– Это я-то «не дури»? – пошатываясь, спросил Виктор. – Не дождешься. В общем, ты меня убедил. Мы с тобой два подонка, только мной движет наука, а тобой – деньги.

– Виктор, успокойся, убери пушку. – Марк старался сохранять спокойствие, но его голос предательски дрожал.

– Нет, брат, теперь ты меня послушай. Если я опубликую правду, то информация сметет вначале меня, а затем тебя, а если не опубликую, то сметет всех, поэтому я принял решение. Стой на месте, не подходи ко мне! – заорал Виктор, размахивая револьвером.

Виктор открывает барабан, ссыпает патроны в ладонь, затем вкладывает половину патронов вновь в барабан, чередуя их с холостыми патронами.

– Что ты делаешь? Перестань! – Марк сделал шаг вперед.

– Стоять! – закричал Виктор и, захлопнув барабан, направил револьвер на Марка. – Все честно, как ты любишь, пятьдесят на пятьдесят. Правила ясны?

– Прекрати! – кричал Марк.

– Молчать! – в ответ заорал Виктор. – Вначале объясню почему, затем покажу как. Если убить тебя, то я со спокойным сердцем опубликовываю материалы, при этом уже не переживая за судьбу лучшего друга. Я вот подумал, а что, если тебя поймают и начнут пытать? Принять пулю сейчас было бы намного легче и без мучений. И если я тебя сейчас застрелю, то, возможно, избавлю от невероятных пыток. Ты понимаешь, Марк? Стоять! Не подходи ближе! – скомандовал Виктор, и Марк отступил. – Так-то лучше. Так вот. А если застрелю себя, то мир необратимо рухнет. Получается, что, спасая тебя, я покажу миру край пропасти. Но… – он пошатнулся, однако смог устоять на ногах, – я очень гуманен, поэтому доверим волю случаю.

Виктор крутанул барабан, затем с ходу выстрелил в Марка. Прозвучал холостой щелчок, Марк выдохнул, падая на спину. Щелк – и барабан провернулся.

– Ты смотри, какой везучий попался, – произнес Виктор, затем, повторно прокрутив барабан, без раздумий отправил пулю себе в голову, разбросав мозги по газону.

Я закричала от неожиданности.

– Мой друг, – произнес рядом стоящий Марк, – которого я любил, как брата, сошел с ума и едва не отправил меня в могилу.

– Почему ты не вызвал полицию, чего испугался?

– Если бы его тело обнаружили в моем дворе, возникло бы слишком много вопросов. Куча прессы, никому ненужный шум. На некоторые вопросы пришлось бы давать ответы, и мне показалось тогда, что наши партнеры могут сильно испугаться. У меня остались ключи доступа к программному коду. Своей смертью Виктор ничего не изменил, за исключением того, что его уже никогда не похоронят в могиле. Да, я обмотал его упаковочным скотчем, затем обернул пледом, поверх натянул мусорные пакеты и снова обмотал скотчем. Получился большой мешок. Погрузил тело в автомобиль, а дальше ты все видела.

– Почему Моно рассказал мне только часть истории?

– Возможно, потому, что ему так выгодно. Мне кажется, что он и сейчас здесь, прячется в кустах и беззвучно наблюдает за нами.

Все это время мы стояли, наблюдая за тем, как Марк не спеша разбирался с трупом Виктора, упаковывая его в мусорные пакеты. Вдруг Марк поднял камень и бросил в кусты. Что-то там зашевелилось, и оттуда выпрыгнула кошка, исчезая в ночи.

– Видишь, точно, сидит и слушает, мерзавец. – Марк засмеялся и предложил: – Давай вернемся в машину?

Открываю глаза, мы в кабриолете на ночной дороге, уходящей в неизвестность. Марк заводит двигатель, и мы вновь направляемся в ночь. Совсем скоро проехали кинодром, затем по извилистому шоссе поднялись на холм. С вершины холма дорога была видна, словно на ладони. Внизу светилось придорожное кафе, а за ним – старая бензоколонка.

Марк предложил посетить придорожное кафе-фургончик. Заходим внутрь. Вдоль окон расположены столы с уютными диванчиками. Напротив – барная стойка с небольшим окном, за которым можно рассмотреть кухню. В пару у плиты суетится повар. Слышно, как потрескивает фарш на раскаленной плите. За стойку присела с изящным каре брюнетка в розовом сарафане. В глубине зала оказался свободный столик, к нему мы и направились. Не успели присесть, как к нам подбежал молоденький официант.

– Искренне советую попробовать фирменный бургер, мой отец готовит его просто безупречно, – отрапортовал юноша.

– Тогда мне бургер, – произнес Марк и, бросив взгляд на меню, добавил: – и лимонад.

Официант посмотрел на меня, ожидая, пока я определюсь с заказом.

– Он с мясом?

– Кто, – спросил официант, – бургер?

Киваю.

– Да, – он пожал плечами, переваривая странный вопрос.

– Ладно, давайте мне ваш фирменный бургер и лимонад.

Марк смеется:

– Марго, разве бывают бургеры без мяса?

Вопрос так развеселил Марка, что он еще долго подшучивал надо мной:

– Хорошо, что у них в меню нет страусовой икры и кошерного сала.

– Ну хватит уже, – я возмутилась, – подумаешь, случайно спросила.

– Ладно, проехали, – он успокоился. – Ты не рассказала мне, как прошла встреча с Гораном.

– Жива, если ты об этом, – пытаюсь пошутить, – я немного потратилась.

– Это не страшно, сколько осталось?

– Около пяти, – прячу глаза и поворачиваюсь к окну.

– Этого хватит.

– На что?

– Мы же с тобой договорились. Я сделаю из тебя богатую принцессу. Помнишь?

К столику вернулся официант и поставил перед нами два подноса с невероятно огромными бургерами.

– Ого, как это есть? – спрашиваю и смотрю на официанта.

– Плотно сжимаете и кусаете. Там салфетки, – он жестом указал на плетеную корзину, – будет вкусно.

Официант не соврал. Марк берет салфетку и тщательно вытирает перепачканные жиром и кетчупом пальцы. Из-за стола встает мужчина в форме пилота и, подойдя к бару, просит счет.

– Если ты сделаешь, как я скажу, пять тысяч превратятся в пять миллионов. Ты готова к приключению?

Он ошарашил меня этими словами. Подумать только, пять миллионов! Да я с корнями вырежу свою опухоль. Мне очень нужны эти деньги. Марк, заметив в моих глазах вспыхнувший интерес, продолжил:

– Отлично, значит, у нас все получится. Иногда из «Серой сети» выводят крупные суммы. Это бывает редко, так как в этом нет особого смысла. Но все же, когда такое случается, деньги выводятся через лотерейные выигрыши. Мы сообщаем клиенту комбинацию, которая победит в ближайшем розыгрыше, и все, что нужно, так это правильно заполнить билет и получить выигрыш.

– Почему так все сложно?

– На самом деле все очень просто. Когда ты проснешься, установи программу национальной лотереи и сделай ставку в пять тысяч на номера двадцать четыре, семьдесят один, два, семнадцать, сорок восемь, девять, три, восемьдесят два и сорок девять. Запомнила? – он посмотрел на меня. – Повтори.

– Повтори еще раз.

Марк терпеливо повторил комбинацию цифр несколько раз и, убедившись, что я запомнила, продолжил:

– Не ты одна поставишь на этот номер и, скорее всего, после того, как между вами разделят выигрыш пополам, за тобой начнется охота.

– Мы снова своруем чужие деньги?

– Нужно говорить не своруем, а заберем. Мы ведь не воры, – смеется.

– Чьи это деньги?

– Неважно. Мы сделаем все так, что тебя не найдут.

– Что мне делать с деньгами? – спрашиваю и удивляюсь тому, как сложно придумать, на что потратить такую огромную сумму денег.

– Я тебе все расскажу. – Он щелкает пальцами и просит счет.

Грань

Набрасывая халат, выхожу на балкон, закуривая утреннюю сигарету. В кармане вибрирует телефон.

– Ты была у доктора? – вместо приветствия спросил отец.

– Нет, – отвечаю, выпуская дым.

– Собирайся, я за тобой заеду, поедем вместе.

Мы ехали молча.

Мысленно прокручиваю комбинацию чисел. Мой Великан следит за дорогой, а я достаю телефон и устанавливаю приложение национальной лотереи. Выбираю «Заполнить билет», ввожу нужную комбинацию и выставляю сумму ставки в пять тысяч. На экране появляется обратный отсчет, до результата розыгрыша еще три с половиной часа.

Доктор Филипп встретил меня как старую знакомую.

– Добрый день, Марго. Это ваш отец?

– Да. Здравствуйте.

– Рассказывайте, чем могу помочь?

– Если я внесу деньги, когда вы сможете прооперировать мою дочь?

– На следующий день после того, как финотдел клиники увидит деньги на своем счете, – доктор Филипп развел руками, – всему виной страховая медицина. По страховому полису эта операция обошлась бы намного дешевле, часть денег остается у клиники, а все остальные идут на погашение страховых случаев, – оправдывался доктор Филипп.

– Я все понимаю, – произнес отец, – деньги будут. Значит, во вторник можно провести операцию?

– Думаю, что да.

– Это сложная операция? – интересуется отец.

– Да, – доктор Филипп кивает и берет со стола череп. – Вот от этой точки и сюда мы сделаем надрезы, получится треугольник. Понимаю, вам сейчас кажется, что это слишком большое отверстие, но по-другому никак. Затем мы проникнем под корку и…

– Я все поняла, хватит. Можно дальше не продолжать?

Меня бросило в холод. Он так запросто рассказывал, как собирался ковыряться в моих мозгах, что мне стало немного жутковато.

– В общем, вы правы, операция не простая, и признаюсь честно, мы очень редко делаем подобные удаления.

– Какие шансы, что моя дочь не пострадает?

– Я бы сказал – пятьдесят на пятьдесят, и это намного больше, чем ничего.

У меня отвисает челюсть. Черное, красное, больше, меньше – кажется, что для доктора Филиппа это – обычная лотерея. А мой отец собирается поставить на мою жизнь все, что у него есть.

– Каков ваш прогноз? – сухо спросил отец и крепко сжал мою руку.

– Будем надеяться, что все получится.

Вдруг жгучая боль взрывает мой мозг, я хватаюсь за голову, перед глазами все плывет. Я чувствую, как проваливаюсь в невесомость, после чего опускается занавес.

Монотонный жужжащий звук. Ощущаю ноги, плечи, руки, шевелю пальцами, сжимаю кисть в кулак, открываю глаза. Я – в аппарате МРТ.

– Марго, – из ниоткуда слышу голос доктора Филиппа, – пожалуйста, не шевелитесь.

Стою на ватных ногах, опираясь руками о край аппарата МРТ.

– Марго, заходите к нам, – пригласил доктор Филипп.

Открываю дверь и вхожу в аппаратную комнату. Доктор Филипп сидит за столом и на большом экране с интересом изучает снимки моего мозга. Вертит проекцию, увеличивая отдельные участки.

– Очень хорошо, что вы так скоро нашли деньги.

– Что-то не так? – с волнением спрашивает отец.

– Опухоль быстро прогрессирует. Говорите, в понедельник все оплатите?

Отец молча кивает, а я вспоминаю Рихарда, которому пообещала не спешить с операцией. Ставлю себе напоминание, чтобы ему позвонить. Доктор Филипп достает телефон.

– Да, это доктор Филипп, – он немного прокашлялся. – Валерия, позвоните Николя и сообщите ему, чтобы на пятницу зарезервировал первую операционную. Все, спасибо. – Он опустил телефон и повернулся ко мне: – Если деньги будут в понедельник, то вам стоит пару дней у нас полежать. Нужно провести предварительное обследование, сдать несколько анализов, детально продумать операцию – ну, в общем, подготовить и вас, и нас.

Покинув кабинет доктора Филиппа, мы еще долго блуждали по больничным коридорам. В кармане завибрировал телефон. Смахиваю экран, запуская программу национальной лотереи. Как и предсказывал Марк, билет сорвал джек-пот. На экране моя фотография рядом с аватаром незнакомого мужчины. Возможно, именно у него я только что украла огромные деньги. На счете – пять миллионов. Я в восторге. Может, стоит вернуться и прямо сейчас оплатить операцию? Но Марк строго-настрого запретил тратить поступившие деньги.

– Что-то случилось? – спросил отец.

– Все хорошо, – прячу телефон.

– Ты влюбилась, у тебя есть парень? – не отступал отец. – Это ведь прекрасная новость. Вы давно вместе?

Вопрос отца загнал меня в тупик, заставив вынырнуть из раковины раздумий.

– Нет, совсем недавно.

– Где вы познакомились?

Ну вот, еще один вопрос, на который у меня не было ответа. Если я скажу, что во сне, он подумает, что его дочь сошла с ума. А если признаться, что этот парень помог мне забрать у плохих парней пять миллионов? Представить только, серая мышь, кассир из «Боска» влюбилась в полубога! Моя подруга живет на Олимпе, и у меня на счете столько денег, что целой жизни не хватит, чтобы их потратить.

– На работе. Он обратил на меня внимание и дождался, когда закончится смена, а потом предложил поужинать. – Эта версия показалась мне гораздо проще.

– Великолепно. Парень дождался тебя, – отец был в восторге, – значит, у него хорошее воспитание.

– Почему ты так решил?

– Он подождал, пока ты закончишь свои дела, и только после подошел к тебе. Этот человек уважает твое пространство и твое время. Достойный поступок. Как его зовут?

– Марк.

– Еврей?

– Нет. Я не знаю. Разве это важно?

– Нет, просто спросил. Был у меня один знакомый Марк, еврей. Ох и талантище! Гений! Мы в юности дружили, а потом они с Виктором куда-то исчезли и наша компания распалась.

– С каким Виктором? – спрашиваю с опаской.

– Старая история, неважно, – отец скривился так, словно съел что-то очень кислое. – Хороший был парнишка, шустрый. Ты познакомишь меня со своим Марком?

Я и сама была бы не против познакомиться с ним наяву, а вслух отвечаю:

– Пока еще рано, но, когда придет время, обязательно познакомлю.

Мы садимся в автомобиль и не спеша покидаем парковку.

– Тебя на работу подбросить? – поинтересовался отец, пропуская на перекрестке городской автобус.

Сегодня мы договорились отпраздновать в «Бочке» наш уход, и я была немного удивлена, что Кристина до сих пор не позвонила. Мне не хотелось ехать на работу. Раньше я с удовольствием понаблюдала бы за тем, как Царский дорабатывает последние дни, но сейчас мне было на это наплевать. Вдруг вспомнила о Рихарде.

– Мне нужно сделать звонок.

Набираю номер Рихарда.

– Добрый день, Марго, – услышала в трубке его мягкий голос.

– Добрый день, Рихард. Если у вас есть вопросы, нам стоит встретиться.

– Вы решили ускорить процесс, нашли деньги?

– Дело не только в этом. Куда мне приехать?

– Один момент, сейчас пришлю адрес. Когда вы планируете заехать – сегодня, завтра?

– Прямо сейчас.

– Это отличная новость, буду вас с нетерпением ждать. – И Рихард положил трубку.

Спустя минуту пришло сообщение с адресом.

Отец подбросил меня в центр, и я покинула автомобиль в нескольких кварталах от «Скай Тауэр». На улицах царила настоящая весна. Поговаривали, что все из-за глобального потепления. Возможно, они были правы, но я помню, как пару лет назад в апреле город засыпало снегом. Сугробы были такие, что ни пройти, ни проехать, и тогда о глобальном потеплении никто не вспоминал.

Войдя в холл бизнес-центра, направляюсь к стойке охраны и прошу провести меня в корпорацию MONO.

– Как вас представить? – поинтересовался охранник.

– Марго.

– Из какой вы компании, должность? Можно ваши документы?

– Просто Марго, – достаю телефон, открывая доступ к ID карте.

Охранник посмотрел перед собой на экран, затем на меня. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре. Вдруг на его лице появилась блаженная улыбка.

– Добро пожаловать, Марго. Проходите, вас уже ждут. Пожалуйста, дальний лифт, – он жестом указал за турникет.

Чтобы попасть в «Мясоед», не нужно было проходить через турникет. Лифт, ведущий в ресторан, был расположен в холле напротив стойки охраны. Прохожу через турникет, затем подхожу к дальнему лифту. Нажимаю на кнопку вызова. Захожу в лифт и вижу перед собой всего две кнопки: «Л» – лобби и «М» – с логотипом компании MONO. Нажимаю на кнопку. Кабина стремительно полетела вверх. Прозвучал характерный звук, оповестив прибытие, после чего двери лифта плавно распахнулись.

– Как же я рад вас видеть! – Рихард протянул руку. – Это наш небольшой офис, – он обвел рукой пространство, указывая на сооружение из стекла и бетона, – комнаты, рабочие места, залы для раздумий. На втором ярусе – небольшой бассейн, игровые залы, ну, а на третьем – экспериментальные лаборатории и мой кабинет. Пойдемте, я вам все покажу.

Офис компании MONO оказался невероятно огромным и до безумия странным. Мне показалось, что это место создано исключительно для развлечений. Кабинет Рихарда был просторным, а из панорамного окна открывался ошеломляющий вид на весенний город.

– Нравится? – спросил Рихард, подходя к окну.

– Это невероятно!

– Полностью с вами согласен, моя юная Марго. Расскажите, что заставило вас так поторопиться?

– Опухоль быстро прогрессирует. Если в ближайшие дни ее не удалить, то она меня проглотит.

– Это ужасно.

– Вы сказали, что готовы оплатить мою операцию.

– Да, когда пожелаете?

– Прямо сейчас.

– Безусловно, только у меня одно условие.

– Какое?

– Мы с вами проведем небольшой эксперимент.

– Это опасно?

– Нет, что вы! У меня было время подумать о вашей суперспособности, и я хочу с вашей помощью заглянуть в мир Моно. Мы сейчас вместе уснем, а когда вы проснетесь во сне, попросите Моно меня найти. Мне нужно при вас задать ему пару вопросов. Вы запомните наш разговор, а когда проснетесь, расскажете мне, о чем мы во сне говорили.

Я соглашаюсь. Рихард предложил лечь в кресло, а сам присел на диван напротив. Мы надеваем обручи и проваливаемся в сон «Парк развлечений».

Открываю глаза. Над головой под куполом цирка в свете ярких софитов летает гимнаст. Публика завороженно наблюдает за его невероятными трюками. Вот он отпустил руки и, вися вниз головой, ногами цепляется за жердь. Зал восхищенно ахает.

– Лично я в восторге от этого воспоминания. Хочешь узнать, кому они принадлежат? – вместо приветствия поинтересовался Моно. – Вон той маленькой принцессе.

Моно указал жестом на девочку лет девяти в ярко-розовом платье. Принцесса сидела на коленях у пожилого мужчины и восторженно хлопала в ладоши.

– Это ее укромное место?

– Да, – отвечает Моно. – Совсем скоро, когда закончится представление, принцесса вместе с дедушкой отправится гулять в парк. Они будут кататься на карусели, дедушка в тире выиграет для нее огромного медведя, а веселый клоун предложит сладкий леденец. Но не это главное. На выходе из парка карлик-шут подарит девочке щенка – йоркширского терьера, и этот пес полностью изменит ее жизнь.

– Как щенок способен изменить жизнь?

– О, Марго! – Моно улыбнулся.

Я надуваю щеки, имитируя удивление.

– Пес был без ума от своей хозяйки, он ни на шаг не отходил от девочки. Пес спал у ее ног, будил по утрам, приносил тапки. Девочка чувствовала его собачью любовь и знала, что он по-настоящему ей предан. Пес прожил с девочкой пятнадцать счастливых лет, и, когда умер, девочка очень долго по нему горевала. Она искала карлика, чтобы снова купить щенка, но парк запустел, а цирк уехал в другой город. На выходе из парка девочка встретила парня, который влюбился в нее с первого взгляда. Совсем скоро у них родилась дочь, и девочка стала самой лучшей мамой на свете. Она с детства научилась любить и дарить заботу. Девочка выросла и воспитала гениальную дочь, которая совсем скоро получит Нобелевскую премию.

Цирковой гимнаст опустился в центр арены, галантно отбросил канат, отвешивая глубокий поклон. По залу прокатились овации. Моно встал, направился к выходу, а я последовала за ним.

– Всегда лучше немного раньше выйти, чтобы потом не толкаться в толпе.

Мы вышли из цирка, и перед нами открылся удивительный вид на парк аттракционов. Вдали – огромное светящееся колесо обозрения, горки, качели, изящная карусель с яркими лошадками. Музыка везде. В центре небольшой площади жонглер подбрасывает огненные прутья, а рядом с ним человек огня извергает пламя. Слышно, как где-то играет шарманщик, а из-за спины прорывается лошадиное ржание. На аллее появился одноногий цыган. Он тащил за собой дрессированного медведя-попрошайку. Цыган на ходу подкармливал своего питомца лакомством, и совсем скоро они скрылись в шатре.

– Почему ты выбрала этот сон?

– По правде говоря, это был случайный выбор, – глазами ищу Рихарда.

– Ты снова ищешь Марка? – Моно грустно вздохнул. – Не получилось у меня тебя переубедить.

Молча пожимаю плечами.

– Тогда в чем причина?

– Я здесь по просьбе Рихарда. Позволь, я тебе все покажу.

Мы закрываем глаза, а когда открываем, переносимся в мои воспоминания в момент, когда Рихард попросил погрузиться в сон. Моно досмотрел сцену до конца.

– О, это уже интересно! Как ему в голову пришла такая глупая мысль? Нам нужно построить мост между нашими мирами, и я уверен, что все ответы скрываются в твоей голове. Неужели Рихард этого не понял? Дежавю, у меня только что было дежавю! – Моно аж подскочил. – Я никогда не понимал значения этого слова. Но! Только что – о Боже! – это так удивительно, я словно уже был в этом моменте, говорил с тобой. Ты стояла здесь передо мной, это так удивительно! Дежавю.

Моно замолчал.

– Постой, – он показался мне сильно взволнованным, – постой, постой! Получается, что я предвидел этот момент или, возможно, уже был здесь.

– Для людей дежавю – это своего рода прыжок в будущее.

– В мире снов будущее происходит в прошлом. Воспоминания невозможно предвидеть, потому что они уже произошли, – своими размышлениями Моно успел завести себя в тупик. – Подумать только, со мной во сне случилось дежавю, в голове не укладывается! И что наш Рихард, хочет встречи? – Моно вернул разговор в первичное русло.

– Да, он тоже в этом сне, нам нужно его отыскать.

– Ты просто прелесть! Давай его поищем.

Искать пришлось недолго. Рихард стоял в десяти метрах от нас, рядом с продавцом сахарной ваты, и с наслаждением поглощал липкий сахарный песок. Он увидел нас и радостно поприветствовал рукой.

– Моно, здравствуй, мой друг, как же я рад тебя видеть! – Рихард смотрел сверху вниз так, словно Моно был ребенком.

Для Рихарда Моно явился в обличии друга детства по имени Артем. Мальчики выросли вместе и до двенадцати лет были неразлучны. Затем родителям Артема предложили работу в другом городе, и Артем уехал. Когда Рихард вырос, то попытался найти утерянного друга, но он словно растворился, не оставив ни следа, ни малейшей зацепки. Все нити обрывались в том прощальном дне, когда Артем помахал рукой из окна уезжающей машины.

– Рихард, это гениальная идея, ты как всегда на высоте! – Моно расплылся в улыбке. – Но позволь спросить, зачем устраивать очные ставки, вместо того чтобы исследовать влияние опухоли? Неужели ты не понимаешь, как это важно?

– Марго, огромное тебе спасибо за то, что согласилась. Надеюсь, ты мне расскажешь о нашем разговоре, когда проснешься, – поблагодарил меня Рихард и обратился к Моно: – Я был уверен, что ты именно так скажешь, – он подмигнул и посмотрел на меня. – Мы с Моно частенько беседуем во сне, и я помню все наши бесконечные споры, размышления о том и о сем, но там, наверху, когда я просыпаюсь, нить исчезает. – Рихард снова обратился к Моно: – Дружище, прости, но у нас нет времени на изучение. Доктор Филипп сказал, что счет идет на дни. А я знаю этого замечательного доктора – он лучший в своем деле и никогда не ошибается. Наш эксперимент не отнимет у Марго много времени, давай поможем ей передать наверх самое важное. Моно, ты поможешь мне в этом?

Моно слушал, не перебивая, затем спросил:

– С чего начнем?

Два гения очень быстро смогли пройтись по невероятному количеству вопросов. Моно в деталях рассказал, как устроен мир снов. Оказалось, что у этого мира есть объяснимая структура. Когда человек подгружается в сон, то в защитном порыве его мозг выбрасывает два ярких воспоминания, в одном из которых человек стоит на пике счастья, а в другом застыл от ужаса в ожидании худшего. Два жизненных полюса, две грани, крайние точки торжества и полного краха. Человек, проваливаясь в чужие сны, при желании может отправиться в путешествие по границам собственной памяти. Он способен побывать в любом месте, которое видели его глаза. Во сне человек становится самим собой. Его покидают земные пороки: алчность, коварство, зависть, обида, гнев, желание убивать и липкая жажда наживы. Во сне исчезает похоть и открываются глаза на простые вещи. Плохие люди ищут оправдания своим поступкам в реальном мире, но, когда заканчиваются аргументы, они готовы себя задушить. Жаль только, что во сне невозможно умереть – мнимая смерть лишь толкает к пробуждению.

Последняя мысль немного повеселила Рихарда.

– Ты намекаешь, что, возможно, когда мы умираем в реальной жизни, то на самом деле где-то просыпаемся? – Рихард посмотрел на Моно.

– Почему бы и нет. Вот только представь, ты считаешь меня нереальным только потому, что создал меня. Но что, если кто-то считает нереальным тебя, потому что является твоим создателем?

– Стоп, стоп, – я ворвалась в разговор, – Моно, не так быстро.

– Моно хочет сказать, – подхватил Рихард, – что матрица может оказаться бесконечной, и неважно, где мы и когда просыпаемся, наш мир – это всего лишь чьи-то воспоминания, в которых мы – случайные гости.

– Именно так, – обрадовался Моно тому, что его верно истолковали. – Знаешь, Марго, ты вправе ничего не рассказывать Рихарду, – Моно подмигнул, затем игриво продолжил: – когда проснешься, но я все же хочу пожелать тебе, чтобы твой разум победил сердце.

– О чем это ты? – поинтересовался Рихард.

– Наша маленькая Марго влюбилась в создателя «Серой сети».

Глаза Рихарда округлились:

– Как такое возможно?

– Он тот еще старый лис! – засмеялся Моно. – Захомутал девчонку, а та возьми, да и влюбись!

Я почувствовала, как мои щеки зарделись.

– Марго, расскажи мне об этом гении, – попросил Рихард.

– Гении? Почему вы так решили?

– Он – самый влиятельный человек в мире, – Рихард посмотрел на Моно, – я прав?

– Пожалуй, да, не считая меня, – Моно засмеялся.

– Ты представляешь, что может произойти с миром, если вскроются все секреты? Поверь, я знаю, что такое «Серая сеть», мне приходилось иметь дело с нехорошими людьми, иначе наш Моно никогда бы не появился на свет. «Серая сеть» – это адская паутина.

– Марк немного рассказывал об этом, – вспоминаю.

– Интересно, ему не страшно жить со всеми этими тайнами?

– Мне кажется, что страшно, – делюсь своим ощущением.

– Настоящий гений! – восхищается Рихард.

Из палатки появился цыган, но уже без медведя. Подошел к шарманщику и попросил прикурить. Закурив сигарету, молча побрел, постукивая по брусчатке костылем.

– Прогуляемся? – предложил Моно.

– Я не против, – согласился Рихард, и мы вместе направились к колесу обозрения.

По пути Рихард с Моно болтали о Марке, восторгаясь его злым гением. Затем трижды обговорили, в какой опасности окажется мир, если Марк вскроет «Серую сеть», и о том, что еще может произойти, если он этого не сделает. Оба сценария были слишком жуткими и кровавыми, чтобы их пересказывать. Все сводилось к тому, что или горстка людей с помощью машин поработит все живое на планете, или огромный мир сотрет с лица земли горстку людей, выжимая из них кровавые реки. По их мнению, третьего сценария не существовало.

– И все-таки рабом быть гораздо хуже. К тому же на этот раз рабство может оказаться вечным, – подытожил свои размышления Рихард.

– Если выбирать из двух зол, я бы пустил кровавые реки, – согласился Моно. – Осталось дело за малым – убедить Марка вскрыть «Серую сеть», – смеется.

Вдруг Рихард уже на вершине обзорного колеса повернулся ко мне и произнес:

– Интересно, что бы сделал Марк, если бы смог встретиться с самим собой?

– Он бы себя задушил, – вместо меня произнес Моно. – Я уже три года наблюдаю, как он копается в прошлом. Мне кажется, Марк осознал, что натворил, открыв ящик Пандоры.

– Возможно, в этом и есть твоя миссия, – сказал Рихард, обращаясь ко мне, – твоя суперсила. Такие вещи просто так не даются. Возможно, ты здесь, чтобы его остановить.

Мы затихли. Горизонт провалился в темноту. Ни огонька, ни звездочки. Было тепло или даже немного душновато.

Открываю глаза и смотрю на спящего Рихарда, он глубоко вздыхает и тоже открывает глаза. Рихард смотрит на меня так, словно мы не видели друг друга целую вечность.

– Мы встречались? Я говорил с Моно?

– Да, – киваю.

– О, это великолепно! Вы поделитесь со мной? – Рихард был сильно взволнован.

Я начинаю свой долгий рассказ, пересказывая все, что смогла запомнить. Вначале я рассказала о том, что из себя представляет мир снов и каковы правила внутри скрытого мира. Затем, как смогла, вспомнила о мировых ценностях и о том, насколько важен Марк и его ящик Пандоры. Некоторые мысли не сразу удалось сформулировать, но Рихард помог мне подобрать нужные слова, по крупицам собирая информацию.

– Марк – это создатель «Серой сети»? – Он восторженно поднимает руки. – Невероятно! Ты понимаешь, что этот человек – настоящий гений? – он слово в слово повторил слова, сказанные во сне.

Рихард еще долго расспрашивал, цепляясь за детали, и мне показалось, что этот допрос может никогда не закончиться. Наконец он замолчал, и я потянулась за графином с водой.

– Рихард, вы оплатите операцию? – спрашиваю и наливаю воду в стакан.

Вода холодная, чистая. С наслаждением пью.

– Безусловно. То, что вы, Марго, рассказали мне, так просто не придумаешь. Жаль, что вам удалят эту суперсилу. Вы как мессия, который способен опускаться и подниматься на небо, сохраняя воспоминания. – Он достал из кармана телефон. – Мне нужен счет вашей клиники.

Достаю телефон и быстро набираю сообщение. Рихард что-то нажимает у себя в телефоне и затем произносит:

– Деньги списались.

Рихард заметил, что я посматриваю в направлении выхода, и предложил меня проводить.

Захожу в кабину лифта, двери закрываются, и я тут же проваливаюсь вниз. В этот миг я впервые ощутила, что значит – потерять грань реальности. Два мира слились в один. Я попыталась вспомнить реальный мир, и перед глазами застыло четырнадцатое февраля. Мне страшно, в ячейке, где хранится мой маркер, пусто.

Какое сегодня число, какой день? Четырнадцатое февраля еще длится или уже наступил апрель? Где я, что это за место? Стены превратились в трубу, и я падаю, проваливаясь в бездну. Мой мозг пытается выстроить сцены в правильном порядке, но новые персонажи и открытия уже искажены.

Слышу голос доктора Филиппа, он что-то говорит, но у меня не получается разобрать слова. Перед глазами – Кристина с шампанским на полном ходу высунулась в люк на крыше автомобиля. Царский, он ничтожен, сверлит меня липким взглядом. Гуннар извлекает из автомата утренний кофе и тут же поджигает себя, и его заливает пеной. Я вижу мир роботов из будущего, которое уже необратимо. Через стекло наблюдаю за отцом, он суетится у барной стойки и по привычке протирает бокалы. Оказалось, что мой отец готов ради меня пожертвовать всем, даже собственным баром. Царский еще ничтожнее, нежели я предполагала. Старик Гуннар, дед со стальными яйцами, бросил вызов огромной системе, и неважно, что она его растоптала. Рената – это вообще отдельная история.

Продолжаю падать, барахтаясь в невесомости. Вокруг – серая стена, нескончаемая стена. Что со мной происходит, почему я падаю? Как я здесь оказалась? Замечаю рядом парящего Моно.

– Не нужно бояться, – кричит Моно, – просто останови это!

– Как? – кричу, и перед глазами все плывет.

– Твой мозг с тобой играет, заставь его прекратить этот балаган.

– Моно, я уже не знаю, где реальность, а где сон. Если сейчас реальность, то я не должна тебя видеть, ты из другого мира, а если это сон, я не помню, когда заснула.

– Ты потеряла маркер! – кричит Моно и хватает меня за руки. – Вспоминай, что тебя привело в эту трубу.

Закрываю глаза и, когда открываю, стою перед лифтом, а рядом со мной Рихард – нажимает на кнопку вызова. Всем телом ощущаю, что мне не стоит заходить сейчас в лифт.

– Из вашего офиса есть другой выход?

– Кажется, есть, – Рихард с удивлением смотрит на меня.

Чувствую, что нужно уносить ноги. Что-то движется сюда, и оно уже вот-вот готово вырваться наружу из открывающихся дверей.

– Бежим! – хватаю Рихарда за руку.

Мы бежим по лестнице, поднимаемся на верхний ярус. С тревогой оборачиваясь назад, стараюсь не отставать от Рихарда. Мы выходим на крышу и затем по ледяной тропе пересекаем ее в направлении аварийного выхода. Спустились в лобби. Замечаю у стойки охраны двух подозрительных мужчин в серых костюмах. Стараясь не привлекать к себе внимания, покидаю «Скай Тауэр» и, только оказавшись под землей, с облегчением выдыхаю. Метро. Мир, в котором легко раствориться.

Дежавю

Теплый февральский вечер. Снег растаял, и оттаяли сердца. Иду с открытым воротом по тротуару, залитому светом придорожных фонарей. Люди – они новые, другие. Глаза открыты и больше не смотрят под ноги. Весна. В каждом вздохе, в каждом отражении – в словах, звуках, желании кричать, бежать вприпрыжку, кружиться под луной.

К остановке медленно подкатил городской автобус. Схватившись за поручень, поднимаюсь и прохожу в глубину, занимая место у окна. Яркая молния взорвала ночное небо, затем раскатом прогремел пугающий гром. Автобус поплыл, как корабль, по артериям ночного города. Первые капли дождя появились на стекле и медленно скатились вниз. Взгляд провалился в отражение за окном. Нос, лоб, глаза. Смотрю на себя – такая знакомая и при этом чужая.

Почему мне кажется, что в отражении чужой человек, но как две капли воды похожий на меня? Четырнадцатое февраля – вот мой настоящий маркер. Как мало времени прошло и сколько всего изменилось?! Люди, чувства, желания, я. Да, я изменилась. Странно.

Отец, мне кажется, что я простила тебя. Так просто, без условий и упреков. В один миг вырезала крохотную часть мозга, которая противилась тебя принять. Стерлась грань, ушла боль, сожаления, одиночество на крохотном балконе в бабушкиной квартире. Холодная вода, старые трубы и вечно жужжащий холодильник. Все это исчезло, растворилось испариной в окне городского автобуса.

Прохожие, прячась от дождя, открыли зонты. Выхожу из автобуса и бегу под козырек торгового центра. Позади стеной зашуршали капли, смывая грязь, суету и зимнюю серость. Пар заструился над дорожными люками. Жизнь простая, обыденная, а вокруг из разноцветных витрин на меня смотрят манекены, и мне кажется, что они шепчут: «Марго, иди к нам, мы тебя ждем».

Иду, согретая теплом торгового центра, в поиске подарков. Почему я решила купить подарки – не знаю, правда. Мысль возникла из ниоткуда, вспыхнула молнией и прогремела раскатом грома. Подарки каждому. За три года все они стали мне по-настоящему дороги. Старик Гуннар, Кристина, Мила, Ева, Боксер и его компания и даже Царский – возможно, я буду скучать по его похотливым шуткам. В одном из магазинов выбираю свитер с вышитым смайлом на груди.

– Вам помочь? – учтиво спросил консультант.

– Да, если можно, принесите, пожалуйста, четыре средних и еще пять больших.

У консультанта округлились глаза.

– Вы все будете мерить? – Он был в легком замешательстве.

– Нет, только один, вот этот. – И я беру с полки свой размер.

Захожу в примерочную, снимаю куртку, теплый гольф и надеваю на себя свитер. Он мне нравится – выгляжу очень весело и стильно. Выхожу в зал, демонстрируя новый образ консультанту.

– Ваши вещи уже на кассе, – произнес консультант, и добавил: – Между прочим, вам очень идет.

Оплачиваю покупки. Марк просил не пользоваться счетом, но думаю, что он не обеднеет, тут не много. Прихватив пакеты с подарками, выхожу из магазина и направляюсь к эскалатору. Прогуливаюсь по ярусам торгового центра, изучая витрины и мысленно примеряя наряды.

Вдруг мне захотелось остановиться у витрины ювелирного магазина. Раньше я бы прошла мимо. То, что там за стеклом, очень красиво, но слишком дорого. Украшения из сказки. Смотрю и не могу оторвать взгляда от кольца с бриллиантом. Он завораживает. Огромный камень, россыпью искр сверкает в свете настольных софитов. У меня есть немного времени, и я уже не в силах отказать себе в соблазне примерить эту роскошь.

Продавец достает кольцо и надевает его на мой безымянный палец. Восторг! В этом слове всего одной буквой больше, чем в слове любовь, разница не ощутима. Но когда любовь и восторг объединяются – сложно не расправить крылья.

– Оно мое, – прошептала я и, потирая пальцами бриллиант, спросила, сколько стоит эта прелесть.

– Тридцать две тысячи.

Целое состояние, я бы на эти деньги пять лет могла жить, ни в чем себе не отказывая.

– Я его беру.

Вот так просто, оказывается, сказать «я его беру», и оно мое. Деньги списываются с миллионного счета – раз, два – и на моем пальце искрится полцарства.

Шопинг – превосходное лекарство от скуки. Прежде чем отправиться в путешествие, нахожу тележку, чтобы не таскать в руках пакеты с подарками. Много лет во мне копился голод, и сейчас аппетит вырос до невероятных размеров. Теряю голову, скупая все, что кажется мне привлекательным – туфли, платья, джинсы, пальто, майки, сарафаны, кроссовки. Настоящая сказка, словно я попала в кино и играю роль шопоголика. Мне мало, и я ни в чем не могу себе отказать.

Тележка набита до отвала, вкатываю ее в очередной магазин. Быстро хватаю с вешалки пару джинсов, синий шерстяной свитер с широким воротом и останавливаюсь напротив манекена с невероятно красивым весенним пальто. Сорвав с манекена пальто, захожу в примерочную. Меняю образ. Все впору. Джинсы сидят точно по фигуре, а свитер по-весеннему сдержан. Оплачиваю покупки и в новом образе толкаю тележку к лифту.

Слышу внизу странную суету. Подхожу к краю второго яруса и вижу, как по эскалатору, расталкивая посетителей, поднимаются двое мужчин. Сигнал оповестил о прибытии лифта. Вкатываю тележку, нажимаю на кнопку первого этажа и по пути вызываю такси. Не спеша выкатываю тележку из кабины лифта и направляюсь к выходу.

Замечаю на втором этаже подозрительных мужчин, они как раз забежали в магазин, из которого я недавно вышла. Стою перед выходом в ожидании развязки. Вдруг мужчины выбегают из магазина и, подскочив к краю второго яруса, шарят по залу глазами. Незнакомец, указав пальцем на меня, побежал в направлении эскалатора.

Бросив тележку с покупками, выбегаю из торгового центра. Такси еще в пути. Бегу и на ходу диктую новый адрес. Я хорошо знаю этот район: когда-то мы здесь жили. Тут очень много тупиковых улочек и еще больше сквозных подъездов. Забежав с одной стороны дома, можно выбежать уже с другой. Нужно успеть добежать до нового адреса, а если такси не успеет, можно свернуть в арку и, минуя сквозное парадное, выйти в парк. Все, что останется, так это пробежать через парк и спуститься в метро. Пробежка по парку показалась мне очень рискованной. Повезло – таксист вовремя подъехал по второму адресу. Быстро запрыгиваю в салон и на ходу называю адрес «Бочки».

Это была погоня, совсем как в кино, только по-настоящему. Никогда не думала, что могу испытывать подобные эмоции. Годами живущая во мне жертва превратилась в хищника. Вопрос прозвучал в голове: «Кто эти люди? Что они хотят со мной сделать?» Ответ был очевиден: «Деньги». Все банально и просто, я украла чужой выигрыш, и сейчас его пытаются вернуть. Ну уж нет! Меня охватил азарт. Я так просто не сдамся. Как они смогли меня найти? Куда бежать? А, плевать! И еду в «Бочку», одна и без подарков.

«Бочка» – наше укромное место. Для каждого из нас «Бочка» открылась по-своему. Я обожаю луковые кольца и нефильтрованное пиво. Кристина без ума от караоке и каждый раз отрывается по полной, а если звучит живая музыка, то ее вечер продлится до утра. Гуннар тоже изредка захаживает сюда, садится в самом углу и целый вечер тянет бокал вина, наблюдая за посетителями. Мила быстро накидывается, а Ева однажды умудрилась станцевать на барной стойке топлес и заработала пожизненную скидку в двадцать процентов в качестве подарка от заведения.

Боксер пьет, но не много. Знаю, ему непросто сдерживать себя. Он завязал после травмы головы. Боксер знает, что не умеет пить, и знает, чем может закончиться для него очередной срыв. Его друзья менее сдержаны. Толик, русоволосый охранник с квадратной челюстью, упивается пивом. К своим тридцати годам он отрастил пивной живот. Сережа, стажер, с нами не так давно, и я еще не знаю его предпочтений.

– Привет! Ты почему опоздала? – Кристина старалась перекричать музыку. Слышу ее голос, но скорее читаю по губам. – Где была?

– Ты посмотри, какая принцесса! – закричал Толик, вскакивая из-за стола. Отодвинув стул, предлагает мне сесть.

Снимаю пальто и цепляю его на крючок вешалки в шаге от стола. В глубине зала на небольшой сцене играют музыканты. Вдруг со сцены зазвучали первые ноты новой композиции, и с криками «Текила!» посетители повскакивали с мест и бросились в пляс. Толик протянул меню. Я открываю клатч, с которым в последнее время не расстаюсь ни на секунду. Ощупываю консоль MONO и проверяю обруч – все на месте.

Пролистываю меню и по привычке заказываю бокал пива и луковые кольца. Кристина садится напротив с бокалом вина.

– Выпьем за новую жизнь.

Мы выпиваем. Я – пиво, Кристина – вино.

– Не вижу Царского.

– Я приглашала всех. Не прийти – это его право. – Кристина смотрит сквозь бокал на сцену. – Точно буду скучать. – И ее слова улетают в зал, сливаясь с громким битом.

– Разве смена работы влияет на возможность ходить по субботам с друзьями в «Бочку»?

– Еще как влияет! – Кристина поворачивается ко мне. – Сменив работу, ты меняешь статус, доходы, расходы, желания, круг общения и круг интересов. Через три месяца эти люди станут тебе не интересны. Тебе просто не о чем будет с ними говорить.

– Ты заберешь с собой Боксера? – вспоминаю, что Кристина уже говорила о своем решении. – Ах, да…

– Я передумала. Заберу его, а то пропадет он тут без меня. Да и трахальщик из него отменный, – смеется и смотрит на угрюмую физиономию Боксера.

Парень, как обычно, насупился и глазами сверлит посетителей.

– Ты ему уже сказала об этом?

– Сегодня скажу. Я решила после «Бочки» всех желающих пригласить к себе в гости. Ну, а там само по себе все и вскроется. Даже говорить не придется. – Кристина лукаво подмигнула: – Ты же понимаешь, о чем я?

Да, я понимаю. «Монако», историческая родина богов на холме в центре столицы. Кристина встает и направляется к сцене. Она знакома с музыкантами, и они приветствуют ее музыкальной репризой. Кристина берет в руки микрофон.

– Друзья, вы не против, если я спою «Sunny»? – эхом разнеслись по залу ее слова.

– Кристина, пой! – закричал Толик, и его крик подхватил весь зал.

У Кристины невероятно красивый и звонкий голос. И если бы у нее была возможность выбора, кем стать – управляющей «Боском» или же певицей, исполняющей каверы в барах, – Кристина, без сомнения, выбрала бы второй вариант. Но выбора у нее не было.

Толик неожиданно подсел ко мне поближе.

– Марго, ты в курсе, куда она уходит? – он кивнул в направлении сцены.

– Кристина сама тебе об этом расскажет.

– Пока молчит, не колется. Лучшие девчонки покидают нас. «Боск» без вас будет уже не таким, как прежде.

– Без кого это – без вас? – спрашиваю и удивляюсь, откуда он знает, что я собралась уходить.

– Кристина сказала, что вы уходите втроем.

– Кто третий? – спрашиваю и смотрю на Боксера.

– Боксер, так что ты решил? – Толик обратился к Боксеру, стараясь перекричать звонкий голос Кристины.

Вместо ответа Боксер молча пожимает плечами и многозначительно закатывает глаза.

– Так, и куда вы уходите? Может, и меня возьмете с собой? Я готов рассмотреть варианты, – Толик придвинулся еще ближе.

– Все вопросы к Кристине, – я подалась немного назад, давая понять, что хочу сохранить дистанцию.

– Ну, ладно, ладно, – он поднимает руки, – не хотите – как хотите, – встает и направляется в зал, к сцене.

Музыканты собрали инструменты, и гости понемногу стали расходиться.

– Ну что, поехали ко мне? Предлагаю продолжить нашу прощальную вечеринку в уютном месте, – сказала Кристина.

Мы вышли из «Бочки» уже за полночь. Пьяные, с затуманенным взором. Ко входу подъехали два шикарных «лексуса», и, когда водитель открыл перед Евой дверь, я увидела, как у нее в буквальном смысле отвалилась челюсть. Ева повернулась к нам.

– Это что еще за такси такое? – на последнем слове Ева не сдержала нахлынувшую икоту и так икала всю дорогу до самого комплекса «Монако».

– Что это? – вдруг спросил Боксер. Обычно он не задавал вопросов, но сейчас был не тот случай.

– Я приглашаю вас к себе в гости.

Гости расползлись по лабиринтам апартаментов Кристины. Я плюхнулась на диван, а охранник Игорь принес мне бутылку виски и пиалу со льдом.

– Может, повысим градус? – предложил Игорь.

Соглашаюсь, и дальше мы молча пьем. Один, другой, третий стакан. Игорь развалился в кресле, забросив ноги на журнальный столик, Ева – на полу в обнимку с бутылкой вина. Мила с Кристиной куда-то подевались, возможно, поднялись на крышу. Чувствую, как веки наливаются тяжестью. Вот они медленно опустились, и я проваливаюсь в глубокий, пьянящий сон.

Впервые за долгое время мне ничего не снится. Я просто падаю в темноту без слов, звуков, мыслей. Мое тело безумно устало от перенапряжения. Ведь если подумать, то на самом деле я не спала уже целую вечность. Не было никаких шести дней, все это один длинный, нескончаемый день, который начался давно и, возможно, никогда уже не закончится. Я в глубокой коме. Мой мозг позволил себе выключить резервную батарею и вышел из строя на неопределенный срок.

Вдруг, вынырнув из колодца, открываю глаза. В кресле напротив спит Игорь, на полу сопит Ева. Поднимаюсь, медленно опуская ноги на пол. Желание пить подталкивает пойти на кухню. Выхожу в прихожую и замечаю у окна на кухне Кристину с бутылкой шампанского.

– Как в тебя столько входит? – спрашиваю, протирая глаза.

– На, держи, – она протягивает бутылку.

– Фу, нет! Просто воды.

– Держи, не глупи, я знаю, что говорю.

Смотрю на Кристину, и меня воротит от шампанского.

– Один глоток через силу, а дальше сама не отдашь.

Беру в руки бутылку и заставляю себя сделать глоток. Шампанское проваливается в меня, и тело, содрогнувшись, выпрямилось. Всего-то навсего глоток шампанского – и уже как новая монета.

– О, да! Вижу, что ты оценила, – смеется Кристина, – поехали встретим рассвет на вышке.

– Зачем? – спрашиваю, возвращая бутылку шампанского.

– Ты шутишь? – она удивлена. – Ты никогда не встречала рассвет на вышке? А как же выпускной? У тебя что, не было выпускного?

– Был, – пожимаю плечами, – но мы до вышки не доехали.

– Это срочно нужно исправить. Одевайся, поехали!

Оставив позади комнату охраны, мы спустились на лифте в подземный паркинг. Кристина усадила себя в «лексус» и громко включила музыку, а я решаю, что стоит пристегнуться. Подруга смотрит на меня и жмет на педаль. Джип срывается с места. Мы петляем, поднимаясь вверх по серпантину.

Ворота открываются, и джип на полном ходу покидает комплекс «Монако». Кристина закуривает сигарету. Город спит, мерцая желтыми сигналами светофоров. На улицах пустынно и одиноко. Кристина открывает окно, и весенний холод, ворвавшись в салон, разгоняет сигаретный дым.

– Странно, – произнесла Кристина, поправляя зеркало заднего вида, – а если так? – И она сворачивает на перекрестке вправо и немного добавляет скорости.

– Что случилось? – спрашиваю, обернувшись назад.

«Лексус» покидает перекресток, как вдруг я вижу черный джип, который на огромной скорости сворачивает за нами.

– Это уже интересно, – Кристина немного взволнована. – Вот черт, первый раз без охраны, и такая хрень!

Джип сильно ускоряется, Кристина хватает ремень безопасности, и я помогаю его застегнуть. Стрелка на спидометре неумолимо приближается к красной зоне. Кристина резко бьет по тормозам и, вывернув руль вправо, сворачивает в подворотню. Мы мчимся по узким дворикам, петляя между домами, и в конце на полном ходу сносим железные ворота, выскакивая на параллельную улицу.

– Ничего, сейчас оторвемся, – голос Кристины немного охрип.

– Кто это? – спрашиваю, а сама вспоминаю мужчин из торгового центра.

Проскакиваем очередной перекресток. Мне страшно, очень, по-настоящему. Вдруг мысли исчезают, и я больше ничего не боюсь. Черный джип не отстает. Кристина сворачивает с асфальта на «шашку» и, шурша колесами, выскакивает на старую площадь. На площади пустует сувенирный базар. Не успевая среагировать, «лексус» сносит торговые палатки, и Кристина, едва не выпустив руль, несется по узкой улочке старого центра. Она хорошо ориентируется в артериях старого города, и мне кажется, что мы наконец-то оторвались. Дважды нарушая правила одностороннего движения, мы выскакиваем на широкий проспект, и стрелка спидометра снова устремилась в красную зону.

– Оторвались.

Кристина немного сбавляет скорость, как вдруг за нами выскакивает черный джип и стремительно приближается.

– Быстрее! – кричу.

Рассвет нитью зажигает горизонт. Машин становится больше. Мы вальсируем, перепрыгивая из ряда в ряд и обгоняя сонных водителей. Черный джип так близко, что я уже могу рассмотреть сидящих в нем мужчин. Я узнаю их, сомнений быть не может.

Деньги. Много денег. И сейчас из-за них мы можем погибнуть. Мне становится жаль Кристину, она ведь тут ни при чем. Однако сейчас мы вместе рискуем жизнью. «Лексус» сворачивает в «карман», поднимаясь на мостовую эстакаду и, не сбавляя скорости, вливается в утренний поток. Трафик становится плотнее, и Кристина едва справляется с управлением.

Вдруг чувствую, как машина что-то зацепила. Правое зеркало сорвалось с двери и исчезло под колесами. Автомобиль качнуло, затем резко развернуло вправо и, несколько раз подбросив, опрокинуло на крышу. Треск, звон, удар, еще удар… Мы скользим по асфальту и с грохотом влетаем в придорожный отбойник. Завопил рулевой сигнал.

В ушах все звенит. Я вишу вниз головой, руками сжимая ремень безопасности. Поворачиваюсь к Кристине и от неожиданности кричу. Моя лучшая подруга обвисла, не подавая признаков жизни. От испуга закрываю руками глаза. Все исчезает – город, сирены, автомобильный сигнал…

Открываю глаза, выныривая из глубокого колодца. В кресле напротив спит Игорь, на полу посапывает Ева. Встаю и медленно опускаю ноги на пол. Сильно знобит. Мне удалось заглянуть за край горизонта. Это было немного странно. Что-то похожее произошло со мной, когда я стояла возле лифта в офисе Рихарда. Хочу пить. Встречаю на кухне Кристину с бутылкой шампанского в руке, и она предсказуемо предлагает встретить рассвет на вышке.

– Я – пас. Сейчас мне нужен только глоток воды и еще немного поспать, – жестом отказываюсь от шампанского.

Жадно пью воду.

– Очень жаль. Это так красиво, – она отмахнулась. – Ладно, пойду растолкаю Боксера, он-то уж точно не откажется.

Кристина поднимается на второй этаж, а я тихонечко набрасываю пальто и направляюсь к выходу. Входная дверь оказалась открытой. Покинув парадное, сворачиваю к лестнице, ведущей на нижний ярус. Где-то здесь должен быть запасной выход. Я знала, что у центрального входа меня поджидает черный джип, и я искренне надеялась, что он один, без сопровождения. Иду по узкому проходу. Выхожу с тыльной части фасада, затем по длинной винтовой лестнице спускаюсь в небольшой переулок. Вокруг никого. Беззвучно подхожу к краю дома и, стараясь остаться незамеченной, заглядываю за угол. На улице пусто. Город еще спит. Осмотревшись по сторонам, перебегаю через дорогу и тут же сворачиваю в подворотню, исчезая в темноте.

Долго петляю по узким улочкам из дворика в дворик до тех пор, пока не выхожу к станции метро. Солнце уже вспыхнуло на горизонте, яркой полосой тараня ночь. Небо посветлело. Возможно, прямо сейчас где-то там, на вершине, Кристина и Боксер занимаются рассветным сексом. О, как это мило! Я рада, что моя подруга жива. Увиденное было столь реальным, что воспоминания немного спутались. Закрываю глаза и снова вижу мертвое тело Кристины.

Метро открылось, увлекая меня за собой. Мне хочется побыстрее попасть домой, погрузиться в MONO, и я мысленно прошу, чтобы Марк дождался меня, не просыпаясь.

Подхожу к своему старенькому дому. Замечаю напротив парадного черный джип. Отступаю в сторону, прячась за кустом. Отскакиваю от лая собаки. Огромный ротвейлер бросается на меня, и, если бы хозяин не успел его удержать, он бы меня уже съел. Водитель выскакивает из джипа и смотрит на кусты. Пес продолжает громко лаять.

Помню, что бежала, долго, быстро, изо всех сил. Обогнув дом, спустилась к дороге и на ходу запрыгнула в городской автобус. Присев подальше от окна, ищу взглядом водителя джипа. Он появился, но очень далеко, и его взгляд был устремлен в противоположном направлении. Я спасена, но сильно напугана. Эти люди пришли ко мне домой, а значит, они знают, кто я, и с этой минуты наша встреча уже неизбежна. Мне нужно укрыться, и я решаю, что пришло время навестить отца.

– Можно я приеду? – спрашиваю, направляясь в метро.

– Конечно, – спросонья отвечает отец, – сейчас сброшу адрес.

Муравейник ожил. Небо чистое, солнечное. Погода шепчет. Город больше не кажется чужим. Что-то проснулось, мир изменился, наполняя воздух цветом, запахами, звуками. Навигатор ведет меня к старенькой двери, в дом из прошлого века. Безликая бетонная коробка, стены серые, в темных разводах. Набираю код на двери, щелкает замок, и я захожу внутрь. За узкой бетонной лестницей прячется доисторический лифт. Руками открываю металлическую решетку, толкаю крохотную дверь и вхожу в самую узкую кабину на свете. Закрыв дверь, нажимаю на кнопку верхнего этажа. Слышно, как загудел мотор и, поскрипывая, натянулись канаты.

Отец встретил меня на лестничной площадке и провел в квартиру. Она оказалась действительно крохотной. Студия. Справа – кухня, в центре – стол для гостей, возле окна – небольшой диван, напротив – кровать. Комната-студия без стен и пролетов. Осматриваюсь.

– У тебя можно поспать?

Отец, зевая, протирает глаза.

– Да, пожалуйста, мне через час уходить, так что спи, сколько пожелаешь. – Он протянул ключи: – Это твоя пара, у меня есть запасные. Ты голодна?

Киваю, но вдруг вспоминаю, что утро уже совсем близко и медлить нельзя.

– Сначала сон, поесть еще успею. Жутко хочу спать.

– Хорошо. Сейчас я тебе постелю.

Отец снимает с кровати одеяло, простынь, срывает с подушек наволочки и застилает кровать свежим бельем.

Бросаю свитер, джинсы и, нырнув под одеяло, проваливаюсь в постель. Отец суетится на кухне. Запускаю консоль, поправляю обруч. По привычке прокручиваю консоль с вариантами снов. Нажимаю на случайный сон и засыпаю.

Открываю глаза. Сижу, свесив ноги за борт. Теплый соленый ветер растрепал волосы. Удивляюсь тому, как много всего люди могут видеть. Роскошная парусная яхта колышется на волнах.

– Добрый день.

Прозвучал незнакомый голос. Оборачиваюсь. Из-за штурвала на меня смотрит статный капитан.

– Я рад, что вы решили зайти в гости, и вообще я люблю принимать гостей. Хотите вина?

– Где мы? – спрашиваю у капитана.

– Адриатика. Видите маяк? – он поправляет курс. – Это Ровинь. Самый чудесный город на земле. Хотите, проведу для вас экскурсию?

– Это надолго? – спрашиваю, всматриваясь вдаль.

– Вы торопитесь? – удивился капитан. – Хорошо, прибавим немного узлов.

Яхта накренилась, и мы полным ходом направились к берегу.

Сбросив паруса, капитан не спеша вошел в марину. Пришвартовав судно у ближайшего причала, мы пошли на прогулку.

От яхтенной марины к городской площади вела вымощенная камнем набережная. Сотни парусных яхт покачивались на воде. Шумел прибой, кричали чайки. Маленький южный город, затерянный во времени. Мир застыл в прошлом. Мы вышли на старую площадь, в центре которой искрился изящный фонтан с писающим ангелочком.

– На этой площади сорок лет назад я встретил Марту.

– Сорок лет? – спрашиваю, едва не поперхнувшись. Капитану на вид не больше тридцати.

– Вчера исполнилось семьдесят, – смеется, – внуки подарили мне эту удивительную консоль, и я уже год, как каждую ночь принимаю гостей в укромном месте. Жаль, что яхта у меня небольшая, много гостей не примешь.

– Вы все время проживаете этот день?

– Да, это мое укромное место, и, погружаясь в сон, я всегда возвращаюсь сюда. Вот это и есть счастье, – говорит восторженно, – остаток жизни прожить в самом дорогом моему сердцу дне. Разве это не восхитительно?

Молчу. Как же он прав! Что такое жизнь – искра, молния, тлеющий факел. Какой смысл жить, осознавая, что выход для всех один? Неважно, сколько денег накопилось и власти. Однажды, закрывая глаза, кино заканчивается. Всего один день, тот самый, единственный. Вся жизнь против одного счастливого дня. Так просто и так печально, что он всего один.

– Вот она, – нежно произнес капитан.

Неподалеку, у входа в отель, прислонившись к колонне, стоит красивая девушка.

– Это Марта. Совсем скоро я сяду вон за тот столик, – он жестом указывает в направлении кафе рядом с отелем. – И Марта спросит: «Вам капучино или латте?» А я в ответ спрошу: «А есть мороженое?» Марта уйдет за порцией мороженого, а когда вернется, я предложу ей бросить все и уехать со мной.

– И?.. – протяжно вопрошаю я.

– Она согласилась.

Замечаю Моно, кормящего у фонтана голубей.

– Прошу прощения, мне нужно отойти.

Капитан кивает и направляется к летнему кафе.

Приветствую Моно.

– Привет, Марго, я по тебе уже успел соскучиться. Как поживает Рихард?

– Все хорошо, – произношу суетливо, затем без лишних прелюдий прошу: – Отправь меня к Марку.

– Ты опять за свое?

– У нас был уговор, – говорю, заглядывая в его светлые глаза.

– Ладно. Давай. Закрой глаза.

Открываю глаза. Осенний парк. Раннее утро. Желтые, красные, коричневые листья колышутся на ветру, увядание в воздухе еще едва уловимо. Замечаю движущегося навстречу Марка. Во сне он совершает утреннюю пробежку.

– Привет, Марго, – на ходу произносит Марк, – побежали! Попробуй, это так здорово!

Мы вместе бежим по живописной аллее. Мои ноги парят над землей. Дышится легко и свободно.

– Знаю, что у тебя случились небольшие осложнения.

Прерываю бег, заставляя и его остановиться.

– Ты откуда знаешь?

– Не то чтобы в деталях, но в общих чертах понимание есть. Я же просил тебя – ни в коем случае не пользоваться счетом. Неужели так сложно было немного потерпеть?

Прячу глаза. Он прав, он предупреждал. Но почему я не могу пользоваться счетом?

– Тебя вычислили по твоим транзакциям. Ты совершила покупку, и они тут же узнали, где тебя искать.

– Что мне делать?

Мы медленно идем по осеннему парку.

– Слушать меня и не нарушать инструкции. Если говорю не трогать, значит не трогать. Ладно, расслабься, все еще впереди. Идем, я угощу тебя вкусным хот-догом.

Замечаю на развилке небольшой павильон.

– Я сегодня уже шестой ем. Такие вкусные, что невозможно оторваться. Съел хот-дог, пробежал десять кругов, прогулялся, и так по кругу. Сделайте, пожалуйста, два хот-дога, – обратился Марк к молоденькой продавщице.

– Что дальше?

– Ты поможешь мне остановить одного очень плохого человека, а взамен я научу тебя быть свободной и счастливой. По рукам? – Марк протянул руку.

– Мне хватило бы денег.

– Деньги будут, они у тебя уже есть и никуда не денутся. Я помогу тебе ими правильно распорядиться, и взамен ты получишь гораздо больше, чем просто деньги. Ну что, договорились?

– Что именно я получу?

– Ты станешь свободной.

Пожимаю руку и чувствую его тепло. Он рядом, этот удивительный запах – легкий, мягкий, осенний. Мне нравится слушать его голос, молча наблюдать за ним и за тем, как он смотрит за край горизонта. Марк – правда красивое имя.

– Согласна.

– Тогда запоминай.

Ключ

Открываю глаза. За окном суетится солнечный день. Принимаю душ. Ищу на кухне кофе. Я никогда не пропускаю утренний кофе с сигаретой. Возможно, отец был бы против, если я закурю в его квартире, но его сейчас нет. Открываю окно с видом на старый парк. Курю, прокручивая в голове предложение Марка.

Для начала мне нужен фургон компании, которая занимается чисткой бассейнов. Ввожу в поиске «чистка бассейнов» и звоню в первую выпавшую компанию. Вызываю машину по адресу супермаркета «Боск» и договариваюсь о встрече через два часа. Этого времени должно хватить, чтобы собраться и доехать до «Боска».

Еще мне нужен сообщник с уверенным мужским голосом, и желательно, чтобы у него были права. Первым, кто пришел на ум, был Боксер. Закрываю отцовскую квартиру и отправляюсь в «Боск», по пути совершая звонок.

– Боксер, привет.

– Что-то случилось? – поинтересовался Боксер.

– Мне нужна твоя помощь.

– Ого, как это мило, Марго! Ладно, выкладывай.

– Поможешь сделать один звонок?

– Да, не проблема. Нужно на кого-то наехать? Это мы всегда пожалуйста, – смеется.

– Ты в «Боске»?

– А где ж мне еще быть? Кристина спит, а у меня еще смена.

– Ты решил остаться? – спрашиваю, вспоминая желание Кристины забрать Боксера с собой.

– Нет, просто правильно будет доработать оставшиеся смены, а потом уже уйти.

– Ого, – удивляюсь, – с каких пор ты стал таким правильным?

Такси остановилось напротив «Боска». Замечаю на парковке фургон с надписью: «Нептун. Замена фильтров и чистка бассейнов». Подхожу к фургону. Стучу в окно, водитель поворачивается ко мне, затем опускает стекло.

– Можно купить ваш фургон? – без лишних прелюдий перехожу к делу.

– Это шутка? – от моего неожиданного предложения водитель нервно заморгал.

– Нет, не шутка, назовите его стоимость, я оплачу, а вечером вы заявите об угоне. Обещаю, что ваш фургон завтра же найдут, вы останетесь при деньгах, и все будут счастливы.

– Вы, наверное, спятили? – Он повернулся к напарнику: – Данил, ты это слышал?

– Тридцать тысяч, – произнес Данил и с интересом посмотрел на меня.

– Согласна, дайте номер карты.

– Вы это серьезно? – не унимался водитель, переводя взгляд то на меня, то на своего коллегу.

– Да. Только об угоне заявите после семи.

– Вы собираетесь кого-то похитить?

– Нет, что вы, никакого криминала.

– К черту, нам-то какая разница, почему угнали фургон, – вслух размышлял Данил, – компания все равно его застраховала. Даже если его не найдут, страховка возместит полный ущерб.

– Ты серьезно? – водитель нервно потирал ладони.

– Вполне. – Данил достал телефон и обратился ко мне: – Я открыл доступ, вы меня увидели?

– Да, – киваю, вводя в строку сумму перевода, и нажимаю «Отправить». – Все, деньги ушли.

– Ух ты! – восторженно произносит Данил, демонстрируя водителю сумму на своем счете. – И что дальше?

– Сейчас вы пойдете в супермаркет, до пяти-шести часов погуляйте, спросите у охраны, не вызывал ли вас кто на чистку бассейнов. Затем посидите в кафе, попейте кофе, а ближе к семи выйдите на парковку и, обнаружив угон, сообщите об этом в полицию.

– Да за такие деньги мы можем и до десяти потерпеть. – Данил посмотрел на водителя: – Я прав?

Водитель молча кивнул, прикидывая, куда потратит свою часть денег.

– Держите ключи, – произносит водитель, – у меня есть запасные. – Затем он принимается выламывать пластик на панели с замком зажигания. – Когда найдут, нужно, чтобы вы оставили видимость взлома, иначе могут заподозрить, что я сам отдал ключи. – Он раскурочил пластик вплоть до проводов и, убедившись, что все выглядит как настоящий взлом, добавил: – Когда бросите машину, огромная просьба – оторвите кнопку зажигания и выбросьте ее. Договорились?

Обещаю ему, что так и сделаю, затем направляюсь в «Боск». Захожу в зал и на входе встречаю скучающего Боксера. После бурной ночи он немного помят. Мы вместе направляемся в кофейню. Боксер пьет кофе и неспешно читает текст с экрана смартфона.

– Вот это ты закрутила! И зачем? – закончив читать, Боксер с интересом посмотрел на меня.

– Просто сделай то, о чем я тебя прошу, – беру его за руку, – пожалуйста, мне очень надо.

– И что дальше? Зачем тебе мои права?

– По дороге все объясню, звони.

Боксер постучал пальцами по столу, посмотрел на меня, опустил взгляд на текст и для уверенности снова его перечитал.

– Мне со своего номера звонить?

Киваю.

– А это точно не опасно? – Он еще раз посмотрел, и у него возникли подозрения.

– Ты боишься?

– Ничего я не боюсь.

Боксер набирает номер, затем не спеша проговаривает текст:

– Добрый день, вас беспокоит компания «Нептун». У нас на сегодня запланирована чистка вашего бассейна.

– Добрый день. Странно, – ответил голос в трубке, – что-то я не припомню, чтобы мы планировали на сегодня чистку. Как вы сказали называется ваша компания?

– «Нептун».

– Спасибо, но нас обслуживает другая фирма.

– Мы знаем. Наша компания выкупила компанию «Мойдодыр», и теперь мы составляем новый график.

– Странно, почему нас заранее не предупредили? – с подозрением произнес охранник.

– Мы приносим свои глубочайшие извинения, но давайте вернемся к вопросу, – Боксер прокашлялся, – мы можем произвести чистку сегодня либо уже через три месяца. Не волнуйтесь, – словно опережая напрашивающийся вопрос, – все оплачено, это просто плановая чистка.

– Мне нужно спросить у хозяина, побудьте на линии, – в телефоне заиграла музыка, и, пока охранник вернется с ответом, пришлось пару минут подождать. – К которому часу вас ждать?

– Мы постараемся быть в районе трех. Договорились?

– Да. Приезжайте.

Боксер опустил телефон.

– Фух! Вот это я дал!

– Супер! Почти все получилось, а теперь поехали.

– Куда? – он подозрительно почесал затылок.

– Ты же предупредил его, что мы приедем.

– Но на чем? Мы же не компания по чистке бассейнов.

– Я обо всем позаботилась, поехали.

Боксер накинул куртку, и мы вместе направились к фургону. Он сел за руль, настроил под себя сиденье, завел двигатель и, повернувшись ко мне, спросил:

– Мы точно не нарушаем закон?

– Немного, но не сильно, накинь жилет.

Я протянула ему корпоративный жилет сотрудника компании «Нептун». Он молча надел его и затем пристегнулся.

– Поехали, я покажу маршрут.

Навигатор повел нас за город. Покинув столичное кольцо, мы свернули на узкую лесную улочку, затем долго петляли по лесу, пока не уперлись в одиноко стоящий дом. От ворот к нам шел охранник. Он обошел автомобиль, посмотрел под машину, попросил открыть борт, заглянул внутрь, убедился, что мы из компании «Нептун», и только после этого открыл ворота, впуская нас на территорию огромного коттеджа.

– Показывайте, – попросил Боксер, – где ваш бассейн?

Мы обошли дом с обратной стороны и, минуя летнюю кухню, подошли к бассейну.

– Я вам нужен? – поинтересовался охранник.

– Где у вас туалет? – обратилась я к охраннику, затем повернулась к Боксеру: – Заноси пока оборудование.

– Идемте, я вас проведу.

Мы зашли в дом, и охранник провел меня по длинному коридору к белой двери.

– Я вас подожду.

– Спасибо.

Захожу в уборную, закрываю за собой дверь, осматриваюсь по сторонам. Марк рассказывал, что нужно нажать на красную плитку в самом верху на стене. Становлюсь на унитаз, и на носочках дотянувшись до красной плитки, кончиками пальцев толкаю ее. Щелкнул секретный замок, и часть стены сместилась, открывая тайный сейф.

Четыре раза влево на двадцать один, три раза вправо на сорок восемь, два раза влево на девять и один раз на семьдесят три. Колесо замка, потрескивая под рукой, остановилось. Проворачиваю засов и открываю сейф. В нижнем отделении – стопка бумаг. Открываю небольшую ячейку, извлекая из нее черную пластиковую коробку, поднимаю крышку и достаю маленький ключ. На ключе выгравирован номер банковской ячейки – 130. Прячу ключ, возвращаю коробку на место, закрываю сейф, захлопываю секретную дверь и нажимаю на слив воды в унитазе.

Вторая часть миссии выполнена, теперь необходимо уйти незамеченной, но по плану осталось еще одно невыполненное задание. Достаю телефон, отправляя Боксеру сообщение с текстом: «Действуй».

Считаю до десяти. Открываю дверь и вижу, как охранник бегом направляется к выходу. Иду по коридору, стараясь оставаться незамеченной. Открываю дверь в кабинет хозяина дома. Захожу в уютную комнату с высоким книжным стеллажом, под завязку заполненным книгами. В глубине, напротив окна – широкий стол. На стенах – картины с изображениями космоса. На столе – фотография и небольшая стопка бумаг. Замечаю рядом с фотографией детскую игрушку – модель космического корабля «Буран». Хватая игрушку и пряча ее в карман, направляюсь к выходу.

Обойдя дом, слышу, как охранник материт Боксера на чем свет стоит.

– Ты вообще в своем уме? Меня хозяин уволит! – кричал охранник.

– Простите, – извиняется Боксер, – это сменщик не закрыл крышку и, когда я брал… – Он запнулся.

– Да какая мне разница, кто там чего не закрыл! Эта химия сейчас тут все разъест.

Подхожу к фургону. Боксер сделал все, как мы договаривались. Целый бидон очистительного средства распластался позади фургона.

– У вас есть куда подключить шланг? Я все сейчас смою.

– Убирайтесь к черту, рукожопые, чтобы духу вашего здесь больше не было!

– Дайте подключить шланг, мы все уберем.

– Я сказал пошли вон! – охранник едва не набросился на меня с кулаками.

– Ладно, ладно, – поднимаю руки над головой, – мы уезжаем.

– И молитесь, чтобы оно смылось.

Мы синхронно запрыгиваем в фургон и быстро покидаем территорию.

– Теперь куда? – поинтересовался Боксер.

Мне показалось, он вошел во вкус.

– К ближайшей станции метро. Там оставим фургон, и миссия выполнена.

– Ты получила то, что искала? – спросил Боксер.

– Да, – улыбаюсь, – проверь свой счет.

Боксер достает телефон, запускает онлайн-банк и с удивлением произносит вслух:

– Десять тысяч? Ты шутишь? Вот это да! – Он посмотрел на меня: – Давай еще что-нибудь провернем! За такие деньги я готов работать кем угодно!

– На сегодня заданий больше нет, – развожу руками и лукаво подмигиваю: – Только Кристине ничего не говори.

– Ренате, что ли? – смеется.

Банк

Огромный светлый зал с кожаными креслами. Напротив меня присаживается банковский клерк и расплывается в льстивой улыбке так, словно встретил не меня, а свою бывшую.

– Чем могу вам помочь? – спросил клерк, утопая в кресле.

– Хочу в вашем банке арендовать ячейку.

– Вы знакомы с нашими правилами? – поинтересовался банковский клерк.

– Нет.

– Мы предоставляем ячейки клиентам с минимальным депозитом в три миллиона. У вас есть возможность внести данную сумму на депозит?

– Ого! – делаю вид, что немного удивлена.

– Простите, но таковы правила. Наш банк работает исключительно с ВИП-клиентами.

– Ладно, – соглашаюсь. – Могу я открыть у вас депозитный счет на три миллиона и получить в аренду ячейку?

Клерк аж подпрыгнул от моих слов.

– О, конечно! Мы все сделаем очень быстро. Могу я увидеть ваш ID?

– Да, – киваю, доставая телефон и открывая доступ.

– Марго, у вас есть счет в социальном банке? – удивляется клерк.

– Разве это запрещено?

– Нет, что вы! Я отправил вам договор, его нужно подписать и перевести сумму на счет, указанный ниже.

Опускаю на экран смартфона указательный палец, подписывая договор, и затем ввожу в поле для перевода сумму в три миллиона.

– Проверяйте, – бросаю и прячу телефон.

– Огромное спасибо, деньги пришли. – Он протянул руку: – Позвольте вас поздравить, вы только что стали ВИП-клиентом нашего банка. Я отправил вам список привилегий, которые открывает членство в нашем банке. Там очень большой список, советую ознакомиться.

– Спасибо, но сейчас меня интересует только аренда ячейки.

– Хорошо, – соглашается клерк, – идите, пожалуйста, за мной.

Клерк ведет меня по кассовому залу и по пути запускает процесс оформления ячейки.

– Запрос пришел? – банковский клерк обратился к кассиру.

– Готово, – кассир протягивает ключ.

– Это ваш ключ, – смеется, обращаясь ко мне.

– Можно посмотреть? – спрашиваю, протягивая руку.

– Да, пожалуйста.

Беру в руку ключ с номером 209. Смотрю на него и вдруг случайно роняю. Тут же, присаживаясь на корточки, шарю по полу, хватаю ключ, успевая его подменить и возвращая клерку ключ, украденный из сейфа в доме незнакомца. Клерк берет ключ, не замечая подмены, и предлагает проследовать за ним в хранилище.

Мы идем по узкому коридору. Клерк нажимает на кнопку вызова лифта, затем подходит к сканеру, наклоняется, ожидая, пока программа просканирует сетчатку глаза. Слышен сигнал прибытия лифта. Двери открываются, мы заходим внутрь и плавно погружаемся в хранилище. На выходе из лифта нас встретил охранник отдела банковских ячеек.

– Добрый день, Марго, мы рады приветствовать вас в нашем хранилище, – обратился ко мне охранник по имени.

Клерк протянул охраннику ключ.

– Вас проведут к ячейкам. Я подожду, можете не спешить.

Охранник провел меня по узкому коридору в самое сердце хранилища. Мы остановились напротив железной двери, и охранник подошел к сканеру. Щелкнул засов, и двери открылись, исчезая в стене.

Это была просторная комната с четырьмя крохотными отделениями для вскрытия ячеек. По периметру от пола и до потолка расположены металлические соты. Охранник посмотрел на ключ, глазами отыскал ячейку с номером 130, провернул ключ в сердцевине, открыл ячейку, доставая из нее содержимое – продолговатый металлический ящик.

– Комната в вашем распоряжении, – произнес охранник, ставя ящик на стол. – Я подожду вас за дверью. Не спешите, мы никуда не торопимся.

Подождав, пока охранник покинет помещение, открываю крышку железного ящика. На дне лежит крохотный бумажный стикер с длинным кодом, написанным простым карандашом от руки и состоящим из множества не связанных между собой символов. Присаживаюсь за стол, закрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания.

Мы в парке рядом с павильоном хот-догов. Я ем горячую булку, и это действительно очень вкусно.

– Ну как? – спросил Марк. – Нравится?

– Вкуснотища! – отвечаю с набитым ртом.

– Пойдем.

Мы не спеша прогуливаемся по парковой аллее.

– Внутри ты найдешь стикер с очень длинным паролем. К сожалению, я не помню его наизусть. Если бы помнил, тебе бы не пришлось проделывать столь долгий путь, – Марк откусил хот-дог. – Ох, как же это вкусно! – И, прожевав, продолжил: – Этот код написал Виктор.

– Что это за код? – спрашиваю, понимая, что ключ хранит что-то очень важное.

– Это ключ от ящика Пандоры, который мы когда-то создали и давно уже должны были все прекратить. Но тогда я струсил. Побоялся. Жадность, ты понимаешь, это такой сильный соблазн. Порок из пороков. Деньги одурманивают, – Марк говорил увлеченно, произнося каждое слово со значением, – не каждый способен пройти через испытание деньгами.

– Это я у тебя собираюсь похитить ключ?

– Да, – он кивает и смотрит на меня. – Плохой человек, которого мы должны остановить, – это я!

Он подтвердил мои опасения.

– К сожалению, я там и я здесь – две совершенно разные сущности. Это как отражение. Однажды мы теряем связь с собой и становимся глухими. Глухота двигает вперед, пробуждая самые страшные пороки. Каждый приходит в мир ангелом, а со временем становится тем, кем позволит себе стать. Ангелы живут в теле всего три года и потом покидают нас, оставляя наедине с реальностью.

– Ангелы покидают нас навсегда? – спрашиваю, удивляясь вопросу.

– Нет, что ты! Мы просто отступаем в сторону, изредка подбрасывая подсказки. Но, к сожалению, не каждому дано их распознать или услышать. Когда-то Виктор услышал голос ангела и попытался уничтожить «Серую сеть», но проиграл. Он мог сделать все без дурацкой рулетки, но вместо этого вышиб себе мозги прямо на моем газоне.

– Почему ты сам не откроешь ячейку?

– Когда-то, выбрасывая тело Виктора за борт, я оборвал связь с самим собой и утратил способность слышать ангела внутри самого себя.

– Так ты – ангел? – я удивлена своему открытию. – Все, кого мы встречаем во сне, – они тоже ангелы?

– Да, так и есть. Я каждый день слежу за собой в реальной жизни, кричу изо всех сил, подбрасываю знаки и затем во сне пытаюсь надиктовать подсказки, но все это бессмысленно. Мое темное «я» победило, оно жаждет денег, власти и уже не в силах остановиться. Огромное счастье, что ты можешь помнить наши разговоры.

– Что произойдет, когда я введу код?

– Вскроются секреты «Серой сети», и весь мир узнает о мировом заговоре и о десяти этапах глобализации. Миллиарды людей осознают, что горстка богов развязала войну против человечества, молча направляя стадо на бойню. Наступит хаос. Люди ворвутся в дома богов, взорвут заводы, сожгут активы, они вырежут детей богов, внуков и даже близких и дальних родственников. Люди запретят разработку искусственного интеллекта и остановят производство даже самых простых сварочных роботов, отдав работу машин тем, кто ее потерял. Эра нового мира радикально изменит путь эволюции.

– Что мне нужно сделать?

Открываю глаза, вынырнув из воспоминаний. Прячу стикер, закрывая ящик, и направляюсь к выходу.

– Вы закончили? – добродушно спросил охранник. – Пожалуйста, давайте вернемся в комнату. По инструкции я не могу закрыть ячейку без вашего присутствия, – он улыбнулся, приглашая за собой.

Соглашаюсь, следуя за охранником. Он прячет ящик в ячейку и закрывает ее на ключ.

Рядом у лифта нас поджидает уже знакомый мне банковский клерк, и мы вместе возвращаемся в кассовый зал.

На улице уже стемнело. Слабеющий февраль еще удерживает за собой право длинной ночи. Вызываю такси, называю адрес подальше от центра. По пути замечаю уютное кафе. Выйдя из такси, захожу внутрь и сажусь за стол напротив окна. Официант учтиво принял заказ, затем удалился из зала. Какое-то время верчу в руках телефон, обдумывая слова Марка.

– Марго, – строго произнес Марк, – как только ты введешь этот код, все секреты вскроются и весь мир утонет в потоках чудовищной информации. Ты сделаешь это для меня?

Вынырнув из воспоминаний, запускаю детскую игрушку «Ти-н-ти». Ввожу в поле персонажа пароль, открывая доступ в «Серую сеть». Затем набираю в поиске шифр из украденного в банке стикера и нажимаю «Ввод». Экран тут же погас, выбросив меня из программы.

Спустя час я услышала гул полицейских сирен. Всего один час – и вокруг что-то необратимо изменилось. Мир за стеклом ожил. Официант выбежал на улицу и по возвращении добавил громкости в телевизоре. На всех каналах транслировался экстренный выпуск новостей.

– Мир всколыхнула череда громких обвинений. Кто-то неизвестный вскрыл облако так называемой «Серой сети». Оставайтесь с нами. Мы будем следить за развитием событий и сообщать о новых фактах утечки шокирующей информации.

Как и предсказывал Марк, в городах вспыхнули массовые волнения. Уже через пару часов после вскрытия по всему миру было объявлено военное положение и введен комендантский час. Меры, предпринятые властью для сдерживания массовых волнений, только усилили их и разожгли настоящее пламя. Этой ночью миллиарды людей по всему миру вышли на улицы, прокатились кровавые погромы. Мир погрузился в хаос. В считаные часы были свергнуты правители и правительства. Толпа жаждала мести, безжалостно вырезая мировую элиту. Ни один человек из тех, кого заподозрили в глобальном заговоре – а это миллионы людей по всему миру, – не выжил. Возможно, когда-то эту ночь назовут спасением.

Крах

В городе неспокойно. Общественный транспорт стоит. Вызываю такси, и программа долго не может подыскать машину. Вдруг на соседней улице раздался невероятный грохот, словно кто-то взорвал боевую гранату. Зазвенели окна, и от грохота посетители бросились на пол.

Телефон оповестил о прибытии такси. Возле кафе остановился старенький «мерседес». Запрыгиваю в автомобиль, и мы медленно едем по ночному городу.

– Наверное, стоит перестроить маршрут, центр уже полностью перекрыт, – предложил таксист.

За окнами гудят автомобильные сигналы, взрываются петарды, взрывпакеты. Кто-то, пряча лицо, бросил в витрину коктейль Молотова, и пламя, вспыхнув, потекло по разбитому стеклу.

– Вам виднее, главное – доставьте меня по адресу.

– Смутные времена наступили, – таксист с сожалением вздохнул. – Этот мир катится в пропасть. Страшно представить, в какой реальности мы проснемся завтра, – он поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть мое отражение.

– Может, все еще наладится? – спрашиваю, поджимая ноги. Я всегда делаю так, когда нервничаю.

– О, деточка, лучше никогда уже не будет.

Минуя полицейский заслон, сворачиваем на боковую улочку. Позади снова прогремел взрыв. Таксист посмотрел на экран навигатора.

– Мне кажется, я не смогу вас доставить по вашему адресу. Понимаю, это очень печально, но все улицы красные, сами посмотрите, – он протянул навигатор, останавливая автомобиль. – Деточка, это может прозвучать странно, но нам срочно нужно где-то укрыться. Через два дома живет мой племянник. Предлагаю немедленно пойти к нему и переждать надвигающуюся бурю.

Не знаю, можно ли верить этому человеку. А что, если он маньяк?

– Зачем вы мне помогаете?

– Это нормально.

Из подворотни выбежал человек – с лицом, перекошенным от ужаса, промчался мимо нас. Вслед за ним из подворотни выбежали четверо с охотничьими обрезами и, прицелившись, открыли стрельбу. Одна из пуль разорвала несчастному спину, бросая тело на асфальт. Подойдя к раненому, преследователи выпустили в него еще парочку патронов. Я съежилась, сдерживая себя, чтобы не закричать.

– Подождем, пока они уйдут, и быстро пробежим вон туда, через арку, а там еще пару метров – и мы уже у моего племянника дома. Не бойся! Меня тебе сам Бог послал. – Таксист показался мне добрым и открытым человеком.

Мужчины еще немного попинали бездыханное тело, выкурили по сигарете, минут десять поболтали и затем скрылись, свернув за угол дома.

– Пора, – скомандовал таксист.

Быстро выхожу из машины и, стараясь не отставать, бегу за таксистом. Миновав арку, сворачиваем направо и затем, обойдя дом, заходим в ближайший подъезд. Лифт не работает, и нам приходится подниматься на девятый этаж пешком.

Таксист несколько раз позвонил в дверь, обитую кожзамом.

– Есть кто? Михаэль, открывай, свои. – Он еще раз постучал кулаком по двери.

Набираю номер отца. Долго идут гудки, затем запускается автоответчик.

За дверью послышались шаги, и что-то щелкнуло, проворачивая скрипящий замок. Дверь приоткрылась. На пороге появился парень лет двадцати с рыжими волосами ярко-огненного цвета.

– Почему так долго? – буркнул таксист, переступая через порог.

– Ты не видишь, что творится? – спросил парень, и его голос показался напуганным.

– Мама спит?

– Да.

– Познакомься, это Марго. Если ты не против, мы у вас заночуем, пока там все не успокоится.

– Какой-то ужас, – Михаэль жестом предложил пройти в небольшую гостиную. – Присаживайтесь, не стесняйтесь.

– Видишь, я говорил, что нам будут рады. Это дом моей сестры, а это ее сын, – таксист повернулся к племяннику: – У тебя есть что-нибудь поесть?

– Да, сейчас подам ужин, я только его приготовил.

– Настоящий хозяин. Ладно, ты пока посиди, – он обратился ко мне, – а я проведаю сестру.

Оставшись одна, достаю телефон и открываю «Фейсбук». Лента забита прямыми эфирами. Толпы разъяренных людей вышли на площади больших и малых городов. Наугад запускаю видео.

– Свергнем богов, свергнем богов, свергнем богов! – скандирует толпа на незнакомой площади с мраморным шпилем. Незнакомец разворачивает на себя камеру, затем громко кричит, перекрикивая толпу: – Засуньте в жопу себе глобализацию, мы сегодня придем к вам в дом, и где бы вы ни были, вам уже не спрятаться. Мы найдем каждого из вас, ваших детей, внуков, всех близких и дальних родственников. Всех тех, кто решил, что за счет других вправе построить личный рай. Нам известно каждое имя, каждая ваша подпись. Молитесь, твари, мы будем вас рвать! – И он в бешенстве закричал на камеру так яростно и злобно, что я выронила из рук телефон.

В комнату вошел Михаэль с большой пиалой куриного бульона.

– Жесть! Я уже посмотрел это видео.

– Тебе страшно? – спрашиваю, поднимая выпавший из рук телефон.

– Конечно, я же не идиот и прекрасно понимаю, чем все это может закончиться. Если они вырежут элиту, то мы даже оглянуться не успеем, как скатимся в каменный век, – Михаэль поставил на стол пиалу с куриным бульоном. – Я согласен, что нужно все менять, но только не так радикально.

Михаэль оказался очень милым и воспитанным парнем. В раннем детстве он потерял отца и с тех пор живет один с лежачей мамой. Михаэль ухаживает за ней, покидая ее только тогда, когда нужно идти на занятия в университет.

– На каком факультете ты учишься? – спрашиваю, ложкой зачерпывая теплую жидкость.

– Законы нейронной сети.

– Как все сложно!

– На самом деле, Марго, все просто. Главное – не пропускать занятий. Надеюсь, что буря за окном скоро утихнет и мир вернется в привычное русло. В конце семестра меня ждет защита курсовой, я писал ее целых шесть месяцев. Будет очень обидно, если окажется, что некому принять защиту, – он иронично улыбнулся.

– Что за тема?

– Взаимодействие молекулярных потоков.

– Совсем непонятный язык. Михаэль, для меня ты как космонавт, – я смеюсь: этот парень начинает мне нравиться.

Вдруг за окном прогремел оглушительный взрыв такой силы, что посыпалась штукатурка и содрогнулись стены со звоном разбитого стекла.

– Дорогая! – закричал таксист, выскакивая из комнаты.

Запускаю в телефоне поиск последних событий. Нажимаю на видео с надписью «Бадабум». Сотни людей разбегаются в разные стороны. Взорван многоэтажный элитный дом. Прогремел взрыв такой силы, будто сбросили авиабомбу в несколько мегатонн.

– Что же вы делаете, сволочи! – закричал женский голос.

– Суки, получите, горите в аду! – в бешенстве заорал разъяренный мужчина с цепью в руках.

Михаэль встал, отряхивая с себя штукатурку.

– Как в семнадцатом году, история повторяется. Нужно придумать что-то с окнами, – он внимательно изучил остатки стекла в оконных рамах. – Два треснули, а вот это придется чем-то закрыть. Поможешь? – он посмотрел на меня и, не дожидаясь ответа, направился в прихожую.

Мы аккуратно собрали все, что лежало на полу, затем прошлись пылесосом, извлекая остатки мелкого стекла. Михаэль разложил на столе пару мусорных пакетов и, склеив их скотчем, закрыл разбитое окно.

– Осталось повесить теплый плед. Простой, но весьма эффективный теплобарьер.

– Понятно, чему тебя учат в университете.

Мы смеемся над удачной шуткой.

– В семнадцатом, чтобы не погибнуть от пули дурака, нужно было просидеть в засаде целых три месяца. Но сейчас, думаю, хватит нескольких дней, а то и меньше. Все должно закончиться очень скоро.

– Почему ты так решил?

– Пружина сжата намного сильнее. Когда-то мир был заражен красной чумой только частично, и пружина сработала не на полную силу, а вот то, что происходит сейчас, коснется всех и каждого.

За окном прозвучал очередной взрыв, но уже немного дальше. Через пару секунд свет замерцал, а потом и вовсе погас.

– Ну вот и все, кина не будет, электричество кончилось. Хорошо, что успели поесть, – он почесал затылок. – Предлагаю ложиться спать. Утро вечера мудренее, и как говорит мой профессор: «Если мы не можем повлиять на процесс, нужно отдаться течению времени».

В гостиную из темноты вошел таксист.

– Дети, у вас тут все хорошо?

– Да, мы решили ложиться. Ты побудешь с мамой?

– Я как раз хотел это предложить.

– Тогда спокойной ночи. Пойдем, Марго, – он взял меня за руку и повел за собой, подсвечивая путь экраном смартфона. – Это моя комната. Между прочим, очень удобный матрас, уверен, ты его оценишь. А я, – произнес Михаэль, опережая мой вопрос, – лягу в гостиной на кресле, оно у нас раскладывается.

Присаживаюсь на край кровати.

– Спокойной ночи.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня в темноте. Устала. Очень, сильно, душой, плотью, каждой клеточкой, каждым атомом. Мне хочется наконец уснуть без погружений в бесконечные сны MONO. Сегодня был по-настоящему безумный день. Я выполнила все задания Марка. Угнала фургон, пробралась в дом, вскрыла сейф, унесла драгоценный ключ и не забыла прихватить крохотную модель «Бурана». Отправилась в банк, похитила шифр и в кафе, попивая чай с чизкейком, рассекретила «Серую сеть», погрузив мир в нескончаемый хаос.

Интересно, что бы сказал Михаэль, если бы узнал, что за взрывами, пожарами, погромами стоит серая мышь, работница кассового зала из супермаркета «Боск»? О боже, что я натворила! Хватаюсь за голову…

Вдруг вскакиваю с кровати, хватаю клатч, достаю обезболивающее. Действую на опережение наступающей боли, принимаю препарат и молюсь, чтобы приступ отпустил. Надеваю обруч. Запускаю консоль. Нажимаю на иконку, выбирая случайный сон. Слышу обратный отсчет и проваливаюсь…

Открываю глаза. Ипподром. Вместе с выстрелом прозвучала сигнальная сирена, и лошади по команде вырвались на песчаный трек. Зрители хором скандируют заветные номера. Ипподром кипит от страстей. Азартные игроки увлеченно наблюдают за забегом. Рядом на трибуне замечаю Моно. Он держит в руках билет и одержимо выкрикивает заветный номер.

– Пятерочка, давай, прибавь немного! Обожаю посещать подобные воспоминания. Видишь парня в красной футболке?

Киваю.

– Сегодня у него удачный день. Ему приснился странный сон, в котором ему явился ангел и приказал поставить сегодня все, что у него есть, на четырнадцатый забег, на пятую лошадь. Парень много лет был одержим этим сном. Он заложил дом, чтобы получить хорошую ссуду. И затем сделал свою ставку.

– Он выиграл?

– О да! Ты только представь, чей-то голос во сне сказал ему, что нужно сделать, и он, поверив, рискнул всем, что у него было. Да, он победил, сорвав самый большой джек-пот в истории любительских забегов. В один миг сто тысяч превратились в миллионы. Посмотри на него!

Лошадь под пятым номером пересекает финишную черту первой, и парень вскакивает, подпрыгивая от счастья.

– Вот это я понимаю – повезло так повезло! А все потому, что он смог услышать и запомнить, но самое главное – он поверил и рискнул. Все наши ответы скрываются внутри нас, просто люди разучились их слышать, – с грустью подытожил Моно.

– Отправь меня к Марку.

– Эх, опять ты за свое! Сегодня встречался с Рихардом, он показал мне, что творится у вас наверху. И мне кажется, что я знаю, чьих рук это дело. Марго, я прав? – он посмотрел на меня своим острым взглядом.

– Наш уговор еще в силе? – спрашиваю и отвожу глаза.

– Ничему тебя жизнь не учит… Ла-адно, – протянул Моно, – закрой глаза.

Открываю глаза. Стою на тропе из красной глины. Длинная нить извивается по склону, упираясь в каменный выступ на холме. Старый маяк застыл на горизонте, лучом пронизывая ночь. У входа в маяк встречаю Марка. Он издали заметил меня и радостно приветствует рукой.

– Марго, как я рад, что у тебя все получилось!

– Я разрушила мир, – бросаюсь к нему и хочу его поколотить.

– Нет, что ты! – Марк схватил меня за руки. – Перестань! Успокойся. Пойми, порой миру нужны кровопускания, для того чтобы очистить кровь, и этот час настал. Вся наша история движется по спирали. Мы сбросили божков, скоро все утихнет, вот увидишь.

– Почему ты в этом так уверен?

– Голод заставит людей остановиться, и мир снова объединится, но уже не будет прежним. Он, мир, будет гуманнее.

– Ты обещал, что научишь меня быть свободной.

– Я не забыл и обязательно это сделаю, но еще не время. Потерпи, осталось совсем немного.

– Как прошел твой день? – спрашиваю, поднимая палец к небу.

– Ах, ты об этом. Он был по-настоящему безумен. После того как рухнула сеть, мое второе «я» бросилось к сейфу и, обнаружив пропажу ключа, тут же позвонило в банк, заявив о возможном взломе. Он ищет тебя, поэтому нужно залечь на дно и не высовываться, пока я не скажу.

Вдруг из ниоткуда слышу голос Моно:

– Марго, открой глаза! Если ты меня слышишь, открой глаза!

– Мне пора, – я сожалею, что так рано приходится уходить.

– До встречи, – Марк нежно обнял меня, прижимая к себе.

Открываю глаза. Михаэль светит фонарем прямо в лицо.

– Вставай, тебе пора идти. – Его слова прозвучали очень сухо. – Прости, но ты больше не можешь у нас оставаться. Я переживаю за маму, она у меня лежачая. Если за тобой придут, нас не пожалеют.

– Что случилось?

Михаэль садится на кровать, протягивая свой смартфон. Запускаю открытое видео.

– Это уже во всех новостях. – В его голосе – нотки грусти.

На экране – моя фотография, и голос диктора тревожно сообщает:

– За ее голову объявлена награда в пять миллионов. Всем, кто обладает хоть какой-либо информацией, просьба сообщить на горячую линию.

– Тебя ищет весь мир.

– Это невозможно, – от ужаса поджимаю колени.

– Прости, но будет лучше, если ты уйдешь.

– Мне некуда идти.

Михаэль рывком сорвал одеяло и жестом указал на дверь. Молча встаю, надеваю джинсы, свитер и, опустив голову, направляюсь к выходу. Закутавшись в весеннее пальто, блуждаю по рассветному городу. Совсем скоро лучи зажгут горизонт, открывая миру трагедию уходящей ночи.

Набираю номер Кристины. Слушаю долгие гудки, затем срабатывает автоответчик.

– Кристина, привет! Не могу тебе дозвониться. В общем, у меня большие проблемы, и мне некуда идти…

В ужасе замолкаю. Прямо напротив, на продавленной крыше автомобиля лежит труп мужчины за сорок в дорогом костюме. Инстинктивно поднимаю голову вверх, пытаясь понять, откуда он мог выпасть. Слышу усиливающийся рев моторов. Отпрыгнув от дороги, прячусь в подворотне. Из-за поворота выезжает колонна бронетехники Национальной гвардии. Немного подождав, пока моторы стихнут, медленно иду в направлении ближайшей станции метро в надежде, что оно работает. Под ногами битое стекло. По пути следования встречаю догорающие автомобили. Пострадали в основном «мерседесы», «лексусы», «порше», а машины попроще остались нетронутыми. Ночь анархии позади. Возможно, военным уже удалось взять под контроль восставший город, но какой ценой!

На площади метро стали открываться ранние кафе. Кому война, а кому продавать еду по расписанию. Колокольчик на двери оповестил о моем приходе. Мне кажется, что я сегодня первая посетительница и мне положена скидка. Так заведено у продавцов, это своего рода негласная традиция. Первый покупатель всегда получает скидку, как дань, чтобы день оказался прибыльным. Заказываю круассан и в придачу большую чашку латте. Официант, зевая, готовит мне кофе.

– Это все? – он протянул большую белую чашку. – Сахар вон там.

За окном витрины бойцы Национальной гвардии скрутили прохожего и потащили в бронированный фургон. Мы вместе молча наблюдаем за происходящим, прячась за зеркальной витриной кафе.

– Мир сошел с ума, – официант посмотрел на меня. – Кстати, мы раньше не встречались?

– Не знаю, возможно, но я бы вас запомнила. – Я постаралась сохранять спокойствие, но голос предательски задрожал.

– Выпейте горячего, согрейтесь.

Вскоре на площадь выехали уборочные машины. Городские службы убирали следы кровавой ночи, смывая ее следы, порванную одежду, остатки стекла.

Достаю телефон и набираю Кристину, но она снова не отвечает. Звоню отцу, и снова срабатывает автоответчик. Ловлю на себе взгляд официанта. Встаю, подхожу к кассе.

– Почему так быстро?

– Можно счет?

– Но вы же еще не доели!

– Я заберу с собой. Счет, пожалуйста.

Открываю доступ к ID и, подтвердив оплату, покидаю заведение.

– Постойте, вы та самая! – кричит официант.

Быстрым шагом направляюсь в метро. Под землей все без изменений. Городские власти вовремя успели закрыть подземку, и станции не пострадали. Людей практически нет. Повсюду встречаю военных в полном снаряжении, за каждым поворотом, в переходах между узловыми станциями и даже в вагонах, готовых в любой момент открыть огонь на поражение. Интересно, это только мой город устоял или пророчеству Марка не суждено исполниться? Проехав пару станций, пересаживаюсь на красную ветку, еду еще три станции, а оттуда до комплекса «Монако» уже рукой подать.

Иду не спеша, стараясь не привлекать внимания. Время от времени гвардейцы посматривают в мою сторону. Мимо проехал танк, дробя асфальт гусеничным полотном.

– Домой иди! – закричал гвардеец из танка.

Ворота, ведущие в комплекс «Монако», сорваны с петель и валяются неподалеку от въезда. Оградительные колонны опущены. Повсюду разбросаны трупы. Злобно каркают вороны, кружа над покинутым домом. Вокруг ни души. Минуя окошко охраны, заглядываю – внутри никого. Поднимаю голову и замечаю разбитые окна и пару выгоревших квартир. Часть окон еще дымят, поднимая в небо клубы черного дыма. Вхожу в парадное. В холле на полу огромная лужа крови, и сотня кровавых следов тропой растянулась от входа к дальнему лифту. Переступая через кровь, подхожу к лифту, нажимаю на кнопку вызова, но мотор молчит.

Долго поднимаюсь по лестнице. Дом обесточен. Все замки открыты. Иду по длинному коридору. Дверь, ведущая в квартиру Кристины, открыта нараспашку. Захожу в прихожую и чувствую, что здесь произошло что-то ужасное.

– Кристина, ты дома? – заглядываю в гостиную.

Вся мебель перевернута и разбита, как после урагана Катрина. Перевернут журнальный столик, сломана дверь в старинном комоде, повсюду стекло, сорваны шторы. Вандализм в чистом виде. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. В лестничном проеме натыкаюсь на труп Игоря. Он лежит в луже собственной крови с пробитой головой. Стиснув кулаки и переступая через бездыханное тело, толкаю закрытую дверь, за которой скрывается комната Кристины.

Кричу от ужаса, страха, от жестокости того, что видят мои глаза. Тот, кто это сделал, не имеет души. Мне было сложно сосчитать количество колотых ран на изуродованном теле Кристины. Что произошло этой ночью, кто ее убил? От бессилия опускаюсь на колени и громко реву, не сдерживая нахлынувшую горечь. Ненавижу себя!

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Смахиваю экран и искренне радуюсь этому звонку.

– Алло, – всхлипываю в трубку, – папа, ты где?

– Марго, меня зовут Марк, и мне кажется, что нам пора встретиться.

Холод остудил рассудок. Реальность происходящего накрывает с головой.

– Что ты с ним сделал?! – кричу. – Если с отцом что-то случилось, я тебя убью! – Моя угроза прозвучала весьма убедительно.

– Не стоит мне угрожать, это бессмысленно.

– Дай мне с ним поговорить!

– Пожалуйста.

После непродолжительной паузы слышу голос отца.

– Марго, – прохрипел отец, – не слушай его, никуда не приходи.

– Отец, прости!

– Ну вот, поговорили и хватит, – прозвучал уже знакомый голос Марка. – Говори, где тебя забрать. Кстати, ты видела, сколько объявлено за твою голову? Ничего не напоминает эта цифра? Деньги нужно вернуть любой ценой, – смеется.

В воздухе запахло смертью.

– Я в комплексе «Монако».

– Выходи через полчаса, за тобой приедут.

Полчаса пролетели, как пять минут. Напротив комплекса остановился черный фургон, и я стою в ожидании худшего. Из фургона вышел парень лет тридцати и жестом пригласил сесть в машину. Захожу внутрь. Двери закрылись, и мне уже не вырваться. Возможно, именно таким должен быть финал этой сумасшедшей истории. Парень, сидящий напротив, передал черный пакет и попросил надеть его на голову.

– Вы не должны видеть, куда мы вас везем. Мне не хочется применять силу, поэтому наденьте его добровольно.

Повинуюсь, набрасывая на голову пакет. Он берет меня под руку, и я слышу, как открывается дверь фургона, впуская внутрь весеннюю прохладу. Мы идем, а я по привычке считаю шаги. Через сто одиннадцать шагов поднимаемся в лифте. Двери открываются, и мой спутник немного подталкивает меня вперед.

– Присаживайтесь, – кто-то снял с моей головы черный пакет.

Большой и весьма уютный кабинет. На окнах опущены жалюзи. Справа – прямоугольный диван, напротив – журнальный столик, к которому приставлено мягкое кресло с деревянными подлокотниками. На стене висит картина в строгой серой раме. На картине нарисован вид земли из иллюминатора космической станции. Рядом с окном – офисное кресло и широкий письменный стол. Предполагаю, что хозяин кабинета достаточно консервативен и во всем любит минимализм. В декоре ничего лишнего, все детали подобраны со вкусом. С потолка струится мягкий, теплый свет, он обволакивает комнату, заполняя собой все углы. В кресле напротив сидит мой отец. Мы молча смотрим друг на друга. «Мне так жаль», – говорят мои глаза, и я читаю в его глазах понимание.

– Кто вы?

Поворачиваю голову влево. Прислонившись плечом к книжному стеллажу, стоит Марк.

– Зачем вы это сделали? – В его голосе не было угрозы или упрека, он знает, что уже ничего не вернуть, и поэтому не пытается что-то исправить. Все, что ему нужно, так это понять – зачем?

– Ты сам попросил меня это сделать, – твердо отвечаю и смотрю на него, не в силах отвести глаза.

– Я? – удивленно спрашивает Марк. – Я сам тебя об этом попросил? Этого просто не может быть! Когда? Каким образом?

Он присел на журнальный столик напротив меня и попытался заглянуть мне в глаза.

– Однажды мы с вами встретились, и я вас… – запинаюсь, – узнала во сне.

Замечаю на письменном столе обруч MONO. Проследив за моим взглядом, он оборачивается назад.

– MONO? – Его интерес только растет.

– Да, – киваю.

– Но как? Мы же не помним своих снов. И если предположить, что мы с вами встречались и говорили, то как же вы помните о чем?

– Потому что я могу помнить сны.

Он смотрит на меня взглядом ночного океана. Марк реален, это ведь не сон.

– Докажите мне. Как вы можете это доказать?

– Все просто. Это вы рассказали меня, как войти в «Серую сеть», помогли украсть деньги у Горана, затем сообщили выигрышную комбинацию национальной лотереи. Это с вашей помощью я разделила джек-пот с еще одним выигравшим. Вы рассказали мне, как проникнуть в ваш дом, и от вас я узнала комбинацию спрятанного в туалете сейфа. Забрала ключ и еще вот это, – достаю из кармана крохотную модель «Бурана» и протягиваю ее Марку. Он застыл, не отрывая глаз от игрушки. Медленно протянул руку и забрал у меня «Буран».

– Ангел всегда рядом, – произношу едва слышно, так, чтобы только он мог меня услышать.

– Что ты сказала? Повтори! – Марк изумлен.

– Ангел всегда рядом.

Встаю, подхожу к отцу и, взяв его за руку, тяну за собой.

– Пойдем. – Отец покорно встает, и мы беспрепятственно покидаем кабинет Марка.

Охрана отступила, пропуская нас в подоспевший лифт. Мы молча ждем, пока кабина опустится на первый этаж, и, по-прежнему не проронив ни слова, выходим в холл «Скай Тауэра». Солдаты Национальной гвардии заняли посты перед входом и окружили здание по всему периметру. Гнев народа отступил. Изредка еще были слышны далекие выстрелы, но в основном одиночные. Грохот ночи стих, и день оголил кровавые реки. Отец ведет меня под руку в направлении к метро. Смотрю на него и вижу перед собой Великана. Он стал прежним, именно таким я его помнила. Сильным, уверенным в себе человеком. Вдруг чувствую слабость и, едва устояв на ногах, хватаю отца за руку.

– Принцесса! Что с тобой?! – кричит отец.

Хочу ответить, но, уже не в силах что-то сказать, теряю сознание, проваливаясь в пустоту.

Открываю глаза. Сколько времени прошло? Понятия не имею, как оказалась в больничной палате. Напротив кровати в узком кресле спит мой Великан. За окном день и яркое весеннее солнце. Привстаю на локтях, замечаю на прикроватной тумбочке настольные часы. Полдень.

– Папа, – мой голос сильно хрипит.

Отец поднимает голову, выныривая из объятий Морфея, и смотрит на меня, не скрывая радости от моего пробуждения.

– Ну, слава Богу!

– Можно воды? – прошу, языком ощупывая пересохшие губы.

– Сейчас, одну минуту, все принесу!

Отец вышел из палаты и совсем скоро вернулся со стаканом воды в сопровождении доктора Филиппа.

– Здравствуйте, милочка, как же я рад вас видеть! – произнес доктор Филипп, садясь на край кровати.

Жадно пью воду.

– Ну что, будем готовиться к операции?

– У меня есть выбор? – спрашиваю, протягивая отцу пустой стакан.

– Я вам кое-что принес, – он протянул толстую тетрадь. – Уверен, что вы забыли о моей просьбе.

Беру тетрадь, пролистывая страницы.

– У вас еще есть немного времени, чтобы написать послание. Помните, мы об этом уже говорили? – он берет меня за руку. – Для вас это важно. Так сделайте же это!

– Можно мне вернуть MONO?

– Нет, что вы, ни в коем случае! – голос доктора прозвучал безапелляционно. – Погружения вам противопоказаны. Опухоль уже критична, и вы можете не проснуться.

Вдруг в дверь постучали, и на пороге появился Марк.

– Простите, я не помешал? – спросил Марк и беззвучно прикрыл за собой дверь в палату.

– Нет, что вы, наоборот, проходите!

Доктор Филипп поднялся с кровати и пожал Марку руку.

– В общем, не теряйте времени, пишите.

– Я подожду за дверью, – произнес отец и не спеша покинул палату вместе с доктором Филиппом.

– Мне кажется, у тебя есть, что рассказать мне, – предположил Марк.

Он опустился в кресло и пристально посмотрел на меня. Я немного теряюсь. Марк прав, позади столько всего. История длиной в целую жизнь. Он молча слушал, а я без устали рассказывала ему свою историю.

– Мы познакомились на балу.

– Я танцевал с тобой? – впервые за долгое время он прервал мой монолог, задавая вопрос.

– Да. И ты показал мне свое укромное место.

– Какое?

– Озеро. Я видела, как вы рыбачили с отцом.

– И я поймал свою первую рыбу. Откуда ты можешь об этом знать? Это невероятно! А что еще было на этом озере, ты знаешь?

Молча киваю, и он смущенно отводит глаза.

– У меня не было другого выхода.

– Выход был, и ты об этом знаешь.

– Возможно, но я… – И он замолчал.

Меня клонило в сон. Он заметил подкатившую усталость и предложил мне немного вздремнуть. Это были прекрасные, долгие и незабываемые дни. Он приходил каждый день и уходил, когда я засыпала. Мы вместе писали дневник, я рассказывала ему о случившемся, потом он терпеливо ждал, а я писала и писала, день и ночь напролет. Вот и сейчас он спит в кресле напротив, а моя история подходит к концу…

Месть

О боже! Я в ужасе! То, что произошло, невообразимо! Мне сложно об этом писать. Его больше нет. Мы только нашли друг друга, и все так быстро закончилось. За что?!

Марк вышел всего на минуту, чтобы позвать доктора Филиппа – у меня сильно кружилась голова. Вдруг я услышала выстрелы. Два громких удара из глубины больничного коридора ворвались сквозь приоткрытую дверь. Кто-то закричал.

Вскочив с кровати, босиком выбегаю в коридор. Марк лежит на полу в луже собственной крови. Поднимаю глаза и вижу бегущего к выходу незнакомца в сером костюме. Он на миг оборачивается, и я узнаю в нем Горана. Из соседней палаты выбежала медсестра, затем подоспели еще два санитара.

Мой мир рухнул. Время остановилось. Его глаза цвета ночного океана, запах, мы кружимся на Венском балу под звуки летящего вальса. Его рука нежно придерживает меня за талию. Я влюблена впервые, так страстно и просто, без лишних слов и объяснений. В руке бокал шампанского, и мы бежим по длинным коридорам оперы, чтобы увидеть океан – мое укромное место. Почему я о нем ничего не помню? Что это за место такое?

– Мы можем помнить только те места, где уже бывали, а значит, ты уже была здесь, это и есть твое укромное место, – произнес Марк, сидя рядом со мной на теплом песке.

– Возможно, это место родом из дедушкиной раковины?

На горизонте плещется океан, искрясь в лучах лунной тропы. Маяк одиноким взглядом пронзает ночь.

Мы сидим у костра, и Марк подбрасывает в него сухие ветки. В озере отражается космос. Марк, подобрав идеальный камень, бросает его, потревожив зеркальную гладь.

– А ты так можешь? – он весело обратился ко мне, кивая на воду.

Ветер растрепал мои волосы. Мы несемся по ночному шоссе и успеваем свернуть, едва не провалившись за край воспоминаний. Сердце стучит, вырываясь из груди.

– Как он? – спрашиваю у вошедшего в палату доктора Филиппа.

– Марк в коме, – он с грустью разводит руками, – я вытащил пулю, но это пока все, что мы можем для него сделать.

– Как скоро он поправится?

– К сожалению, неизвестно. Шансы очень малы. Марго, вы уже закончили писать свой дневник воспоминаний?

Сажусь на кровати, скрестив ноги в позе лотоса.

– Да.

– Значит, пришло время расстаться с прошлым.

– Когда?

– Завтра я вас прооперирую и удалю из вас паразита.

– Я потеряю жизнь?

– Эту – да, но обретете кое-что большее.

– Что может быть больше, чем жизнь?

– Свобода. Все ваше прошлое останется на страницах дневника, и вы обретете пустой сосуд, а с ним и свободу нового выбора. Ваше прошлое больше не будет тянуть вас за собой. Когда вы проснетесь, все плохое исчезнет – обиды, разлуки, боль.

– И любовь, – подхватываю его слова, и мне почему-то становится грустно.

– Да, вы правы, к сожалению, и любовь.

– Доктор Филипп, если операция необратима, тогда у меня к вам есть одна огромная просьба. Только пообещайте, что вы ее выполните.

– Какая?

Финал

Он спит безмятежно. На экране пульсирует сердце. Марк подключен к аппарату, который поддерживает в нем остатки жизни. Бережно застегиваю на его шее обруч MONO и прошу доктора Филиппа оставить нас наедине. Поправляю свой обруч и выбираю на обеих консолях одинаковые сны. Покой.

Открываю глаза. Вокруг бескрайний океан. Штиль. Я на плоту, как когда-то впервые проснувшись, парю в невесомости. Белоснежные облака проваливаются за горизонт. Оборачиваюсь и вижу перед собой Марка. Он, я и океан.

– Ты жив? – хватаю руками его за лицо и притягиваю к себе, боясь потерять.

Он прикоснулся к моим пальцам, заглянул в глаза, и я утонула в ночном океане. Поцелуй – осторожный, нежный, страстный, на бесконечном дыхании. Мы дышим друг другом, не в силах надышаться. Вдруг прогремел гром, сгустились облака и хлынул теплый дождь. Наши тела вмиг промокли, прилипая друг к другу. Его рука опустилась на мою грудь, мир исчезает, и я проваливаюсь в сон, наполненный страстью. Тело извивается в невесомости. Я скольжу по его шее кончиками мокрых волос и чувствую его руки, пальцы, дыхание. Это был долгий, упоительный и легкий танец двух одурманенных любовью тел. Поднимаюсь к небу и смотрю на падающий дождь. Жаркие струи, стекая по лицу, наполняют меня любовью.

– Разве так бывает?

Он лежит на спине, прижимая меня к себе рукой. Два влюбленных человека плывут на плоту в бесконечном океане снов.

– Не знаю, – Марк смотрит в небо так, словно пытается заглянуть за горизонт грядущих событий.

– Почему мы не можем остаться здесь? Просто не просыпаться?

– Марго, до тех пор, пока живы наши тела, мы не можем быть по-настоящему свободны. Тело и есть темница нашего заточения.

– Если я проснусь, – я на миг умолкаю, – мне вырежут опухоль, и все закончится.

Мы поднимаемся, садимся напротив друг друга и смотрим, не отрывая глаз.

– Так скоро? – он расстроен.

– Да, у меня больше нет времени, – руками прижимаю колени к подбородку, – это наша прощальная встреча.

– Что говорит доктор Филипп? Когда я выйду из комы?

– Он этого не знает.

Марк закрывает руками лицо.

– Черт, как же так? Мне нужно проснуться, я просто обязан это сделать.

– Но как?

– Нужно проснуться. Я должен прыгнуть, – закричал Марк, – точно, я просто обязан это сделать! Одевайся, пойдем.

Мы спешно надеваем просохшую одежду.

– Закрой глаза, – попросил Марк.

Покорно закрываю. Открываю глаза. Мы стоим на краю пропасти. Огромный скалистый выступ застыл над холодной бездной.

– Я должен это сделать, – произнес Марк, шагнув к краю пропасти.

– Постой! Что ты делаешь? – хватаю его за руку, пытаясь удержать.

– Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться! – закричал он, указывая в пропасть. – Только так и никак иначе, выход один.

Прогремел гром, и над головой резко потемнело небо. Поднялся сильный ветер, едва не сбивший нас с ног. Марк прижал меня к себе, спрятав от ветра.

– Если я не прыгну, то могу навечно остаться в коме и никогда тебя больше не увижу. Я должен попробовать. Понимаешь? Если есть хоть один шанс из миллиона, я просто обязан его использовать.

Он нежно целует меня.

– Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться, – прошептал он на прощание и направился к краю пропасти. – Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться! – закричал Марк и, раскинув руки, плавно провалился в неизвестность.

– Марк, что ты наделал? – кричу от ужаса.

Опускаюсь на колени и продолжаю кричать уже от понимания наступившего одиночества.

– Марго, открой глаза! Если ты меня слышишь, открой глаза!

Открываю глаза, просыпаясь в палате Марка. Аппарат монотонно постукивает ударами его слабеющего сердца. На кровати лежит Марк, он по-прежнему неподвижен. Вдруг удары сердца учащаются, тело на кровати содрогнулось, затем выпрямилось что есть силы и затихло. Удары превратились в монотонный пугающий звук, фиксируя остановку сердца. В палату вбежал доктор Филипп. Через пару минут подоспели санитары, но его уже было не вернуть.

Я знаю, что ты где-то там, далеко, проснулся. Как мне тебя найти, Марк, плохой парень с глазами цвета ночного океана? Подскажи, где тебя искать? Я готова жизнь отдать за еще одну встречу с тобой.

Его тело накрыли простыней, затем увезли из палаты. Время замедлило ход. Помню каждый вздох, каждое мгновение. Каталка медленно скользила, исчезая в конце больничного коридора. Доктор Филипп что-то пытался объяснить, и я молча кивала, уже не слыша его слов. Отец несет меня на руках, прижимая к себе, и бережно опускает на кровать. Медсестра вводит в вену неизвестный препарат. Мир начинает вертеться вокруг, стены плывут, образуя стремительную воронку. Шея опрокидывает голову, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Это моя последняя запись. Через пару минут за мной придут и отвезут в операционную. Марго, я не знаю, сможешь ли ты меня вспомнить, понять и, возможно, принять. Все очень сложно, я понимаю. Но знай, что однажды, стоя на краю обрыва, если захочешь проснуться, тебе суждено будет прыгнуть. Не бойся, ты не умрешь, просто, открывая глаза, проснешься уже в другом, лучшем мире.

Безымянная

Безымянная стояла на краю крыши. Она решила, что высоты здания больницы должно хватить, чтобы упасть замертво. Безымянная сжимала в руке дневник, открытый на последней странице, и горько рыдала. На крышу выбежал доктор Филипп, а затем появился человек, который называл себя ее отцом.

– Марго, остановись, не делай этого! – в ужасе закричал отец.

Безымянная обернулась. Они стояли напротив друг друга, и он с мольбой в глазах смотрел на нее.

– Я должна это сделать. Родион, пойми, для меня это важно, – обратилась Безымянная к отцу.

– Прошу тебя, Принцесса, не уходи! – взмолился отец, хватаясь за сердце.

– Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться. – Безымянная раскинула руки и плавно полетела вниз.

Солнце, птицы, ветер, окна, одинокий старик открыл балконную дверь и высунулся покурить. Безымянная падает долго, медленно, беззвучно. Закрывает глаза и растворяется, проваливаясь…

Послесловие

Город еще спал, когда Марго открыла глаза, и ее тело невольно содрогнулось. Что это было? Ну, как же так, ведь она видела, чувствовала, желала и была желанной – куда это все подевалось? На смену сладкому сну пришли тоска и одиночество. Марго закрыла глаза в надежде, что сон вернется, но он безвозвратно исчез. Она стянула с шеи обруч MONO и аккуратно сложила его в коробку.

Запах сигарет. Сигаретный дым просачивался сквозь губы тоненькой струйкой, собираясь в ароматное облако. Она любила курить. Курила часто и в одиночестве. По утрам первый вдох был особенно приятен. С ее балкона открывался удивительный вид, и этот вид был прекрасен исключительно в рассветные часы. Солнце, поднимаясь над горизонтом, зажигало верхушки однотипных коробок, но стоило ему подняться выше, как все тот же вид становился уродливым и нарочито безликим. Каждое утро было чем-то похожим на предыдущее, и начиналось оно с выхода на балкон и запаха сигарет.

По пути в душ Марго остановилась у перекидного календаря и по привычке сорвала лист, выбрасывая четырнадцатое февраля в урну.

Унылый «Боск» встретил ее знакомыми лицами. Старик Гуннар, Рената, Боксер. Монотонные звуки кассового аппарата проводили очередную покупку. Жизнь тянется, как кисель, пока она молча курит на дальней парковке. Пьет чай в комнате персонала. Молча слушает Царского, и все это время пытается заглянуть в колодец памяти. Что это был за особенный сон, куда она отправилась, что видела, о чем мечтала?

Марго молча идет по ночному городу. Что-то изменилось вокруг и внутри, она чувствует это, ощущает каждой клеточкой уставшего тела. MONO. Это слово возникло из ниоткуда. Вдруг ей захотелось срочно увидеть отца. Почему она вспомнила о своем Великане, что стало причиной этого странного желания? Марго быстро достает телефон, смахивает экран и набирает его номер.

– Папа, привет, мы можем увидеться?

– Да, конечно, когда пожелаешь, – отвечает из трубки голос отца.

– Сбрось адрес, я сейчас приеду.

Марго прячет телефон и направляется к ближайшей станции метро. Проскользнув через турникет, становится на ленту эскалатора и погружается под землю.

Она заходит в вагон, садится на свободное место. Двери закрываются, и поезд медленно трогается, покидая перрон. И тут Марго замечает напротив странного пассажира. Парень сильно нервничает, его глаза бегают из стороны в сторону, и руки спрятаны под курткой. Марго на мгновение поймала его взгляд и, испугавшись, отвела глаза. В этом взгляде было что-то страшное, холодное, а в воздухе запахло смертью.

Вдруг парень вскочил и, расстегивая на куртке молнию, закричал:

– Да воцарится хаос! Все в руках Божиих – моя судьба, а отныне и ваша!

Марго замерла от ужаса. Она видела, как парень потянулся к жилету, спрятанному под курткой, и резко дернул шнурок взрывателя. Яркая вспышка – и тишина…

Небеса

Бесконечный колонный зал сводом отражается в зеркале воды. Мир отражений. Марго висит между сводом и зеркалом воды в невесомости. Глаза закрыты. Плавно поднимает голову, открывает глаза и смотрит перед собой.

– Если бы ты могла вернуться, куда бы ты пожелала отправиться? – прозвучал голос из ниоткуда.

– Хочу начать жизнь с чистого листа, мне нужна еще одна попытка, ты мне позволишь? – не выражая эмоций, спросила Марго.

– Да, конечно, ведь это бесконечное путешествие длиною в жизнь. Закрой глаза и отправляйся. До встречи. – Голос растворился в пустоте.

Крыша

Безымянная застыла у края крыши. Она ощутила, как на мгновение смогла заглянуть за край горизонта событий, и от увиденного попятилась назад.

Кто она, чей это дневник, чья это жизнь, а что, если все, что написано на этих страницах, не имеет ничего общего с ее прошлым? Что, если это злой розыгрыш или ужасный эксперимент и она в нем подопытный кролик или крыса? Сколько людей участвовали в этом эксперименте до нее и скольким пришлось прыгнуть с крыши, копаясь в обрывках чужих воспоминаний, чужой жизни?

Марго – она не помнила этого имени. Вдруг Безымянная ощутила, что свободна и вольна, как птица. Возникло желание отступить назад, что-то исправить, начать всё сначала или, как говорил доктор Филипп, с «чистого листа». Да, именно сейчас, на этой крыше, она, человек без имени, может шагнуть в настоящую жизнь, не оглядываясь на прошлое. Не важно, кем она была, и не важно, что скрывает завеса воспоминаний. Забытое прошлое не имеет силы над настоящим. Здесь и сейчас, так просто, отступить от края, а там будь что будет. Это ее выбор, ее решение, и уже никто не вправе на него повлиять.

Безымянная посмотрела на открытую страницу и затем без колебаний бросила дневник с крыши.

– Можешь звать меня Марго, – обратилась Безымянная к отцу, – а я тебя буду называть Великаном, мне нравится это имя. Ты не против?

– Нет, моя Принцесса, я не против.

Content

Юлиан Улыбин
МОNО

Марго

В зале

Отец

Дорога домой

Сон

Подключение

Центр

Безымянная

Дневник

Дорога домой

Погружение

Безымянная

Случайная встреча

Безымянная

Укромное место

Горан

Незнакомая Рената

Рихард

Протест

Правда или ложь

Грань

Дежавю

Ключ

Банк

Крах

Месть

Финал

Безымянная

Послесловие

Небеса

Крыша