Георгий Левшов

Сделка с демиургом

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

Оформление художника Янны Галеевой

© Левшов Г., 2020

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2020

© «Центрполиграф», 2020

* * *

Глава 1

Пятница, 13-е

Роман Сергеевич вдавил в пепельницу окурок. Нынешнее утро обыкновенным не назовешь! В одиннадцать часов десять минут забастовали все компьютеры в офисе. На экранах появилась видеозаставка с панорамой Ленинграда, каким был город полсотни лет тому назад. Крохотные фигурки людей спешили по своим делам, проехал по улице автомобиль «москвич»…

Первое, что пришло на ум практичному жителю двадцать первого века, – он поймал компьютерный вирус. В подтверждение догадки на экране компа объявились мохнатые существа. Чудища шныряли среди горожан, а одна тварь запросто вскочила на бампер новеньких «жигулей», мчащихся во весь по опор по проспекту Стачек. Триплекс покрылся сетью мелких трещин, будто кракелюр на старинной картине; перепуганный водитель не совладал с управлением; автомобиль врезался в газетный киоск. Наружу выскочила толстая тетка, сверкнули золотые коронки. Демонстрация видео совершалась в тишине, звуковые драйвера заблокировал вредоносный вирус. Монстр отряхнулся, как уличная дворняжка, распахнул широкие крылья и взмыл в небо.

Роман Сергеевич благоразумно нажал кнопку reset. После перезагрузки видео сгинуло с экранов процессора, но чудеса на том не закончились. В офис пришел мальчишка. Он сжимал в руке тугой конверт, перепоясанный суровой нитью. Мальчуган достал из ранца жеваный клочок бумаги и старинную поршневую ручку с бултыхающимися в колпачке синими чернилами.

– Распишись в получении!

– Тебя не учили обращаться к взрослым на «вы»?! – спросил мужчина.

– Высока фигура, да не выше жирафа! – прыснул в кулачок посыльный.

Мальчик будто прибыл из второй половины двадцатого века. Ссадина на коленке в пятнах зеленки и потрепанные кеды фабрики «Красный треугольник» выглядели необычайно убедительно.

Вся корреспонденция поступала на электронный адрес фирмы, а почтовые извещения курьерских служб приходили раз в неделю, по вторникам. Сегодня была пятница. Тринадцатое число. Вот и не верь после такого в приметы! Хотелось проучить юного наглеца, но Роман Сергеевич подавил раздражение, чиркнул закорючку на бумажке. Мальчик вручил конверт и скрылся за дверью.

«Проще всего поймать любопытную мышь» – так гласит народная мудрость. Пакет украшала массивная печать, коричневые подтеки застывшего сургуча расползлись по бумаге. Такого рода почтовые отправления пересылались много лет назад. Сейчас, если и захочешь, сургуча не найдешь! Во рту бизнесмена появился металлический привкус, заныла печень. В зрелом возрасте лучше воздерживаться от неожиданных сюрпризов!

Выдавленные в сургуче буквы были написаны на греческом. Это ему удалось установить без труда, многие россияне за последние годы побывали в сказочной Элладе, Роман Сергеевич дважды отдыхал на Крите. Χίμαιρια. Он скопировал написанный текст в «Яндекс-переводчике» и немедленно получил ответ: «Chimaera, Χίμαιρια. Мифическое чудовище, извергающее огонь, с львиной головой, змеиным хвостом и с туловищем козы. Химера была убита Беллерофонтом. В Химере позднейшие писатели усматривали олицетворение вулканических сил Ликии».

Роман Сергеевич сорвал печать, внутри оказался маленький рекламный буклет. Пять на десять сантиметров. Коллаж был сделан толково. На лицевой стороне были изображены пирамиды Египта, наклоненная, как телеграфный столб в русской провинции, Пизанская башня, рунические камни кельтов и невесть откуда взявшиеся звероподобные существа в шкурах…

Полиграфическая контора с романтическим названием «Аврио» занималась изготовлением рекламных буклетов. Фирма состояла из трех, пардон, четырех сотрудников! Четвертым был самец водоплавающей черепахи по кличке Цезарь. Периодически земноводное выползало на скользкий камень и грелось под лучами лампы дневного света. Владелец фирмы Роман Сергеевич Авдеев подшучивал, что черепаха умнее человека. На балансе фирмы числились неформал Пашка, художник и великий дока по компьютерным премудростям, и уставшая от жизни бухгалтер Нина Ефимовна.

Нина Ефимовна ожидала пенсию, как прихода мессии, Цезаря побаивалась, считая миролюбивую черепаху порождением бесовских сил. Середина мая для нее была временем исполнения мечтаний. Не существовало в подлунном мире таких денег, чтобы принудить садовода работать в священный период! Пашка трудился на дому, скидывая плоды своих озарений по электронной почте. Май – скверное время для рекламщиков. Роман Сергеевич приходил в офис, повинуясь многолетней привычке. Холостякам дома скучно.

Рядом с присланным буклетом рекламная продукция «Аврио» выглядела как листки прошлогодней газеты. И полиграфия ни к черту, и воображение Пашки на уровне детского сада!

Авдеев отложил буклет, вспомнил компьютерный вирус. Городская панорама была воссоздана чрезвычайно достоверно, включая детали, о которых уроженец нового века не мог знать. Одежда продавщицы из киоска, золотые коронки на ее зубах, журнал «Крокодил» в стеклянной витрине. Охваченные ностальгией, режиссеры охотно снимают фильмы на тему советской поры. Получается неубедительно. И лица актеров под слоем грима «пахнут» современностью, и панорамные сцены выдают картонные декорации.

Если не знаешь, как поступить в затруднительной ситуации, возьми паузу! Авдеев включил телевизор, уселся в глубокое кресло. Канал «Культура» демонстрировал запись московской Олимпиады восьмидесятого года. Камера перенеслась на трибуны, в поле зрения оператора угодила группа молодых мужчин. Стандартные костюмы и крепкие плечи безошибочно выдавали сотрудников КГБ. Камера тотчас вильнула, как воришка, застигнутый на месте преступления, но Авдеев успел заметить высокого парня. Заныло под ложечкой, невесть откуда возникла убежденность, будто он видел этого кагэбэшника раньше! Немедленно захотелось выпить. Он нажал красную кнопку на пульте телевизора и вернулся к изучению буклета.

Обычно авторы вбивают адрес сайта, имейл. Ничего нет. Только ажурная надпись по оборотной стороне буклета:

«Почтенный Странник! Фирма „Химера“ уведомляет, что Вы выиграли бесплатный тур. В ближайшее время с Вами свяжутся наши кормчие и уточнят детали путешествия. Спокойствие дому Вашему и доброй кончины!»

Слово «почтенный» вызвало ассоциации с эпохой девятнадцатого века, а пожелание в конце текста напомнило миссионерские проповеди. Следовало выкинуть в мусорный ящик бумажку! Он поднялся с кресла, сердце привычно булькнуло в горле и затрепетало, как заячий хвост. Последнее время оно часто капризничало, замученное сигаретами, выпивкой и хроническим недосыпанием.

Авдеев подошел к окну, распахнул фрамугу. Его окружили звуки большого города, рев машин, людской гомон и неповторимый гул мегаполиса, так хорошо знакомый рабам урбанистических центров. Обычно весна приходила в город крадучись, как бездомный, ворующий в супермаркете колбасу. Нынешний год явился приятным исключением. Жаркий май ворвался на улицы северного города и хозяйничал, как хмельной разбойник. Аромат черемухи дурманил голову, изумрудная листва прильнула к стволам деревьев.

Черная тень ударилась об окно, от неожиданности мужчина отпрянул. Плохое зрение не позволило ему подробно разглядеть диковинную птицу, но одну деталь он увидел достаточно отчетливо. В том месте, где у всех уважающих себя пернатых должен был находиться клюв, у птицы присутствовала зубастая пасть. Шею городского птеродактиля опоясывала массивная, толщиной в мизинец, цепь. Тяжелый кулон оттянул замочек, отлитый в виде паучьей свастики. Чудовище на чистом русском языке изрекло:

– Доброй кончины, гость! Рад представиться! Гальба, Всадник Первой Стражи!

– Что?!

Любой уважающий гражданин должен был закричать «Караул!», позвать на помощь полицейских, а он вступает в беседу с говорящей птахой!

– Ты задержался в гостях, Странник?! – фамильярно осведомилась птица. – Память – прихотливая штука! Одно помним, другое забываем!

Роман Сергеевич был парень не робкого десятка! Хоть затряслись поджилки и лоб покрыла ледяная испарина, он вдавил ригельную задвижку, окно захлопнулось. Птица-мутант ударила крыльями по стеклу.

– Гальба разгневан! – заорала она дурным голосом. – Гальба жаждет мести!

Далее чудище совершило акробатический кульбит, едва не задев крыльями троллейбусные провода. Неожиданно внимание птицы привлекла торговая палатка, украшенная красочной рекламой: «Счастливый час! Два блина по цене одного. 11.00–12.00».

Авдеев был хорошо знаком с хозяином торговой палатки. Красочный рекламный постер, изображающий сочный блин, украшенный алым куском семги со стекающей белой подливкой, просматривался с Литейного проспекта. В нижнем левом углу маленькими буквами был выведен логотип фирмы «Аврио». Директор мог гордиться своей работой.

В тени высокого тополя лысый дядечка степенно вкушал блинчик, макая подрумяненный ломтик в подливку и запивая снедь богов сладким кофе с молоком. Выражение его лица свидетельствовало о великолепном пищеварении и благодушном настрое. Гальба хищно оскалил зубастый рот.

Роман Сергеевич мысленно перекрестился, хоть и был неверующим. Нападение хищника случилось молниеносно. Острые зубы вырвали добычу из рук человека, от взмаха крыла покатился пластиковый стаканчик. Бурая смесь забрызгала светлые брюки гражданина. Тот отскочил в сторону. Из ларька выбежала продавщица, такая же сдобная и румяная, как ее блины. Она притащила пачку гигиенических салфеток. Совместными усилиями они почистили одежду, гражданин в качестве утешительного приза получил новый блин и возобновил трапезу. Самым поразительным явился тот факт, что никто из присутствующих не удивился появлению хищной птицы в центре города. Словно еду похитила ворона. Чудовище заглотило добычу и, грузно взмахивая крыльями, скрылось над крышами домов.

Роман Сергеевич Авдеев относился к числу людей, привыкших опираться на факты. После исчезновения зловредного животного он открыл браузер и полчаса рыскал в разделе орнитологии, где обнаружил единственное существо, отдаленно напоминающее вороватого монстра. Им оказался большой крохаль, или зубастая утка – водоплавающая птица, обитающая в США и Южной Канаде. С фотографии на человека взирало миролюбивое животное, белая шейная окантовка придавала крохалю сходство со снегирем. Крохаль был ни в чем не виноват, и едва ли он разговаривал, как умный попугай. И на попугаев не стоит возводить напраслину – глупые птицы способны вызубрить отдельные звуки. Гальба рассуждал логично, сердился и угрожал отомстить.

Авдеев ввел в поисковике имя птицы и тотчас получил ответ.

Сервий Сульпиций Гальба – римский император, современник Христа. К информации прилагалась фотография мраморного бюста. Лысый мужчина с орлиным носом и тонкими губами.

– Отстой! – хмуро сказал Роман Сергеевич, хотя прочел в Интернете, что привычка беседовать вслух свойственна шизофреникам и стареющим одиноким людям.

Он осторожно подошел к окну. Дядечка доел блин и удалился, продавщица протирала белоснежной салфеткой столик.

«Обратись за помощью к другу», – гласит народная мудрость. После короткого раздумья он набрал номер телефона. Боря ответил на исходе седьмого гудка, вместо приветствия из динамика понеслась брань:

– Чтоб ты сдох, Авдей! Будишь старого кореша!

За годы дружбы Борис Шевченко не поменялся ни на йоту! Он был величайшим коллекционером городских сплетен и находил крупицы правды в самом нелепом вымысле.

– Дурило ты картонное, Ромка! Наверняка поднялся с петухами!

– В семь тридцать. Сейчас четверть двенадцатого.

– Сон алкаша крепок, но не долог. Опять квасил вчера?

– В бильярд погоняли… – выдавил Авдеев. Он не хотел признаваться, что выиграл приличную сумму и по этому поводу принял лишку.

– Много срубил капусты?

– Мелочь… Больше пропил.

– Игрок чокнутый! Какие планы на уик-энд?

Роман Сергеевич озадаченно почесал кончик носа. Выходные дни как-то начисто вылетали из его жизни. Вероятнее всего, первую половину дня будет торчать перед телевизором, привычно поругивая тупые программы, а вечером отправится в бар.

– Пока не решил… – уклончиво ответил он.

– Говори, что хотел!

С Борей следовало говорить напрямую. В эпоху одноразовых салфеток он носил с собой большой, как наволочка от подушки, носовой платок.

– Ты что-нибудь мыслишь в птицах?

– Кура, индейка, жареный гусь в яблоках…

Авдеев поморщился. Он сообразил, что мог сфотографировать птицу, пока та порхала над перекрестком.

– Ко мне в окно постучалась зубастая птица… – запнулся он. А с чего он вообще решил, что это была птица?!

– И что?!

– Птица разговаривала, как попугай…

– Поздравляю! – брякнул Шевченко. – Добро пожаловать, белая горячка! Ай-ай! – продолжил он шутить, умело копируя известного актера из популярной советской комедии. – Белая! Горячая, совсем белая…

– Проехали! – раздраженно сказал Роман Сергеевич. Он уже пожалел, что позвонил. Если расскажет подробности, тот вызовет санитаров! – И еще я получил рекламную рассылку…

– И по этой причине ты будишь старого, больного человека?!

Авдеев посмотрел в большое зеркало. Там отразился высокий полный мужчина. Редеющие локоны серебрились на висках, взгляд голубых глаз поблек, как выцветшие чернила. Он не побрился с похмелья, и теперь выступающий вперед подбородок покрывала колючая щетина цвета соли с перцем. Причем соли было значительно больше. Завершал удручающую картинку выпирающий живот, который пиджаком не скроешь. Всякий раз, когда он смотрел в зеркало дольше полуминуты, у него возникало гнетущее ощущение пустоты. Словно увидел чужое отражение и оно ему незнакомо. Википедия определяет подобные провалы в сознании как признаки депрессии. Старость наступила внезапно, как стихийное бедствие. Сколько тюбик ни дави, паста все равно закончится!

– Ты слышал про фирму «Химера»?

– Про них только глухие ничего не слышали! – хрипло рассмеялся Борис. – И при чем здесь летучие мыши?

– Летучие мыши?!

– Птицы с зубами. Летучие мыши, лисицы, собаки. Вспомни уроки биологии, дундук! Еще расскажи, что пернатая тварь беседовала с тобой!

Роман Сергеевич на дундука не обиделся и порадовался, что он не включил скайп. Лицо зарделось.

– Черт с ней, с птицей! – раздраженно сказал он. – Расскажи, что ты про «Химеру» знаешь?

– Ты получил оттуда сообщение?! – спросил Шевченко.

– Как догадался?

– Интуиция, брат! Знаю тебя почти всю жизнь. Стало быть, получил?!

– Угу… – неохотно подтвердил Авдеев. По тону товарища он догадался, что стал жертвой розыгрыша. – Красивый флаер. Думаешь, развод?

– Насколько мне известно, контору на самом верху курируют. Никому про эту фирму ничего толком не известно. У них в числе клиентов крупные шишки, и у нас, и в Москве. Вот наконец и до Ромки Авдеева добрались!

Веселится от души, сукин сын!

– Пока! Извини, что разбудил.

– Лох – это судьба, Авдей! – рассмеялся Боря. – Настоящий лох!

Авдеев отключился. Он еще раз глянул на свое отражение, отечная фигура и нос картошкой вызвали приступ отвращения. Он решительно подошел к столу, намереваясь порвать в клочья листок. Требовательно зазвонил смартфон. Борька возжелал испить чашу триумфа до дна.

– Отвали, придурок! – рявкнул он в трубку.

– Вы всегда так начинаете беседу? – спросил мелодичный женский голос. От подобного тембра у мужиков обычно в зобу спирает. Не голос, а песнь сексуально озабоченной сирены.

– Извините! Я принял вас за другого человека.

– Вы получили билет?

– Шутники! – процедил сквозь зубы Авдеев. – Денег не получите, ясно?!

– Вы слишком недоверчивы, господин Авдеев, – сказала девушка. – Мастер ждет в вас к шестнадцати часам пополудни по местному времени.

– По Гринвичу?

– Вы – веселый! – рассмеялась девушка. Будто горсть серебра рассыпалась. – Мастер ценит чувство юмора.

– Мастер?!

– Что вас удивляет?

– У вашего шефа есть имя или фамилия?!

– Более чем! Легион! Выбор имен отчасти связан с регионом пребывания. Если такая досадная мелочь вас смущает, можете отказаться. Вашим приглашением наверняка воспользуются другие желающие.

– Я должен знать ваш сайт, пришлите реквизиты фирмы.

– Мы вам ничего не должны! – веско ответила женщина. – Приглашение – это дар. Либо вы его принимаете, либо нет!

– Принимаю! – поспешно ответил Авдеев. – Буду в оговоренное время.

– Отлично. Ждем с нетерпением. Вы предпочитаете рыбу или мясо на закуску?

– Что?!

– Глупый вопрос! Конечно, мясо! Хищники предпочитают мясо, так было во все времена…

В трубке булькнуло, словно рыбина ушла на глубину, и воцарилась мертвая тишина. Роман Сергеевич проверил входящие номера и с удивлением обнаружил, что последний исходящий вызов совершал он. Разговаривал с Борей Шевченко. Он пролистал меню, но и среди удаленных номеров таинственный респондент не значился. Он заглянул в мертвое зерцало смартфона, увидел там свое искаженное отражение. На экране промелькнула большая тень. Опять тревожно заклокотало сердце. Он достал из шкафчика початую бутылку виски и нацедил в пластиковый стаканчик на два пальца, тем самым нарушив правило – не выпивать до вечера. Выпитая доза спиртного согрела живот, прибавила смелости. Авдеев взял трубку, скользнул пальцами по экрану и едва не выронил гаджет. В левом верхнем углу объявилось существо, отдаленно похожее на королевского пингвина. Выпуклые черные глаза излучали неподдельное веселье, маленькие ручки, с тремя толстыми пальцами на каждой, были прижаты к упитанным бокам существа, длинный клюв оскалился в приветливой ухмылке.

– Здравствуй, дядя! – проскрипело чудовище.

– Привет! – автоматически ответил Авдеев.

После чего он совершил все положенные эволюции, что надлежало сделать взрослому, трезвому человеку. Он изучил оборотную сторону трубки, убедился, что разъемы на месте. Постучал пальцем по пластиковой обшивке.

– Не тряси смартфон, чувак! – требовательно запищал обитатель виртуального мира. У пришельца были блестящие смышленые глаза, демонстрирующие наличие интеллекта, толстый живот и широкие красные ласты.

Авдеев послушно положил смарт на стол. Чудовище покосилось на буклет, хищно щелкнуло клювом.

– Забыл представиться! Меня зовут Ангекок. Не слышал?

Авдеев отрицательно покачал головой. Все чудесные явления имеют прозаические объяснения. Наверняка дело рук Пашки! Он – мастак на подобные розыгрыши. Закачал в процессор «самсунга» мультфильм. Там таких уродцев, совмещающих черты антарктического пингвина, гигантской цапли и еще черт знает кого, пруд пруди! Вполне логично. И он же прислал зубастую птицу, с внешностью вурдалака из комикса. Чушь собачья! Птица была совершенно натуральная! И блин она проглотила, как голодный бомж!

Компьютерный герой не дал ему времени на раздумье.

– Гербера уже звонила?

– Кто такая Гербера?!

Он сообразил, что разговаривает с мультяшным персонажем. Таких программ еще не придумали, Пашке подобные новшества не по силам. Максимум, на что парень был способен, – это прокрутить в мочке уха тоннель размером с дырку от бублика.

– Тебе позвонила девица, – терпеливо объяснил Ангекок. – Приглашала в гости. Короче, предлагаю сделку, дядя! Продай билет, я тебе за него сотню монет отвалю. Хочешь динарии, пиастры, гульдены, дублоны… Выбирай! Мы богатые и не жадные!

Роман Сергеевич Авдеев был человеком действия. Когда гибрид начал перечислять древние валюты, о каких ему приходилось читать в исторических романах, он догадался, что стал жертвой хитроумного развода. Конечно, мастерски обстряпано! Дальше эта дикая смесь цапли с пингвином выведает номер его счета. Все еще дивясь мастерству хакеров, он решительно перезагрузил смартфон.

– Чертовы жулики! – сказал он вслух и плеснул еще виски в стаканчик.

Желание посетить загадочную фирму стало навязчивым. Он бережно положил буклет в бумажник, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Выпитое виски подействовало умиротворяюще, и через десять минут он захрапел…

Инну разбудил мелодичный звонок. Забыла накануне отключить городской телефон, синюха спитая! Она оторвала голову от подушки, и в череп впились раскаленные иголки.

– Будь оно все проклято!

Во рту загорелось жаркое пламя, жгучим обручем опоясало живот. Она поднялась с кровати, прижала ладонь к губам, подавив приступ рвоты. Под ногами звякнула банка с пивом. Аллилуйя! Инна откупорила жестяную банку с пивом и жадно проглотила теплую жидкость. После чего поднялась на ноги, пошатываясь, добрела до шкафчика с пилюлями, выгребла горсть разноцветных таблеток в блестящих упаковках. Очередной приступ тошноты скрутил нутро в рогалик. Метко сказано, что пивом голову не обманешь!

Частично вспомнилась вчерашняя попойка. Начали в ресторане Дома журналистов, а после закрытия перекочевали в ближайшее питейное заведение. Там было накурено, громко играла музыка. К полуночи на смену деликатному шампанскому пришла суровая водка. Кажется, она еще заказывала коньяк… Адская смесь! А после всего сплясала стриптиз по собственному почину. Трусы были на месте, значит, танец она не завершила.

Телефон захлебнулся и умолк. Но-шпа подействовала, боль слегка поутихла. Она направилась в ванную, включила горячую воду, намылила мочалку и яростно стала тереть грудь и бедра, пытаясь изгнать наружу злой дух алкоголя. Пустые хлопоты! Он вселился в ее естество, как ядреная зараза, проникнув в каждую молекулу тела. Из комнаты вновь донесся телефонный звонок. Банка пива на пустой желудок и контрастный душ сотворили чудо с истерзанным спиртом дамским естеством! Она обмоталась полотенцем, выскочила наружу, отставляя мокрые следы на полу.

– Алло!

– Госпожа Вяземская?

– А вы надеялись услышать кого-то другого?!

– Вас беспокоят из фирмы «Химера»!

– Какая к дьяволу «Химера»?!

– Мы недавно прибыли в ваш город, но успели основательно наследить! – Голос фамильярно хохотнул. – Позабыли? Вы вчера пообещали душу дьяволу продать за интервью с Мастером!

Яркая, как молния, картинка озарила затуманенный алкоголем мозг. Ну конечно! Весь Питер только и говорит о новомодном явлении! Загадочная фирма «Химера»! На прошлой неделе прибыли из Москвы. Главный редактор пообещал первому журналисту, взявшему интервью у неуловимых шоуменов, славу и почет. Они арендуют офис на Крестовском острове. Журналистская братия денно и нощно дежурит возле дома. Инна пробыла там двенадцать часов кряду, от заката до рассвета. Пока не иссякли запасы вискаря в объемистой фляжке. Московские собратья по перу успели доложить тревожную информацию. Пробыв неделю на гастролях в Белокаменной, «Химера» сгинула без следа, оставив после себя безукоризненную чистоту в арендованном офисе. Долгожданного интервью никто из столичных коллег не получил. Слухи о них выросли, как дрожжевая опара в натопленной избе. Говорят, что вместе с шоуменами в небытие канули сотни москвичей, да не простых горожан, а сливки общества! Известные политики, бизнесмены, звезды кино и шоу-бизнеса. На прошлой неделе популярнейшая певица выступила на центральном канале с опровержением. Дескать, никуда она не исчезала, а лечила на Мертвом море радикулит. И про «Химеру» ей ничего не известно, она готова предоставить в доказательство ваучер из отеля. Людям свойственно верить в чудеса! Скептики утверждали, что немолодая поп-дива выглядела очень свежо для своих преклонных лет, размахивая перед камерой пестрой бумажкой, на которой было написано на иврите, а через прореху в блузе была видна совершенной формы грудь.

Инна относилась к слухам с изрядной долей скепсиса. За хорошие деньги можно любой бюст смастерить! Москва – город-государство! Там ежедневно без следа исчезают люди.

– Я внимательно слушаю! – Голос дрогнул, тяжелое полотенце упало к ногам.

– Магистр не лишен чувства юмора, госпожа Вяземская! – сказал незнакомец. Он разговаривал с небольшим акцентом, будто иностранец, проживший в русскоязычной среде много лет. – Он считает, иногда мечты должны сбываться, вы согласны?

– Конечно, конечно! – Она закашлялась. – Что от меня требуется?

– К четырем часам успеете?

– Успею?! Конечно, успею!

Инна потеряла лицо, как говорят уроженцы Востока. Куда подевалась саркастичная манера разговора! Девушка лепетала, как птенец!

– Адрес знаете?

– Отлично знаю!

– С минуты на минуту вам доставят пригласительный билет. Будьте с ним предельно аккуратны, не передавайте билет в чужие руки. Договорились?

– Все сделаю!

Незнакомец хохотнул:

– Вы неплохо сохранились для своих лет, Донна!

Инна вспыхнула и инстинктивно прикрыла грудь руками. Она стояла нагишом в пустой комнате, окна были наглухо зашторены, луч солнца не проскользнет! Инна зябко передернула плечами, накинула халат. В редакции Вяземскую считали одаренным, перспективным журналистом. Карьерному росту мешала только водка. Если вместе с обещанным посыльным к ней пожалует главный нарколог страны, она, не задумываясь, согласится на любой вид антиалкогольной экзекуции. Подшивки, кодировки, унылые встречи на собраниях анонимных алкоголиков. Любая прихоть ради заветного интервью!

В дверь тихо поскреблись. Словно щенок. Отчего-то ей стало не по себе. Похмелье одарило жертву новым симптомом – заболело в правом подреберье. Она подкралась к входным дверям, прислушалась, затаив дыхание.

– Кто там?!

– Доставка корреспонденции!

Инна бегло посмотрела в зеркало. Там отразилась шатенка с темными глазами цвета спелой вишни и высокими скулами. Приличную в целом картину нарушал затаенный страх в глазах, свойственный каждому алкоголику, землистый цвет кожи и трагическая вертикальная морщина, прорезавшая лоб.

Посыльным оказался мальчишка лет восьми, одетый в штанишки и куцую курточку. Русая челка была зачесана набок. Ребенок словно прибыл из семидесятых годов двадцатого века. Даже чернильные пятна сохранились на подушечке указательного пальца – след от подтекающей шариковой ручки.

– Здравствуй, мальчик!

– Мальчик! – насмешливо передразнил женщину мальчуган. – Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Велено передать из рук в руки!

Он протянул небольшой пакет, украшенный лиловыми штампами.

– Распишитесь в получении!

Мальчик извлек из почтальонской сумки потрепанную квитанцию.

– Одну минуту! – засуетилась Инна. – Я сбегаю за ручкой!

– Не надо! Возьмите мою!

Он осуждающе посмотрел на похмельную женщину. Инна взяла перо, подивившись сохранности. Старинная перьевая ручка. Антиквариат!

– Подпись следует наносить ручкой того же цвета, каким была заполнена квитанция, – внушительно сказал посыльный. – Фамилию пишите полностью, без сокращений! – добавил он, видя, что неразумная клиентка готова поставить закорючку.

Испив чашу унижения до дна, Вяземская получила заветный пакет. Она хотела принести шоколадку, но, сунув в карман квитанцию, мальчуган вприпрыжку сбежал вниз по лестнице. Оставшись одна, она поспешно сорвала обертку и обнаружила в пакете рекламную бумажку. От глянцевых картинок зарябило в глазах. На оборотной стороне был каллиграфически выведен текст:

«Милая Донна! Мастер приглашает Вас на аудиенцию к четырем часам пополудни. Желательно сохранять трезвый рассудок, он потребуется Вам в грядущем путешествии. Рады будем видеть Вас!»

Алкоголики искренне удивляются, узнав, что их порок является достоянием общественности! Встреча была назначена на четыре часа. Сейчас половина двенадцатого. Главное – не напиться в зюзю до срока. Хороший пьяница обладает даром в течение длительного времени самоотверженно работать над решением важной задачи, чтобы в один миг, серией бессмысленных попоек свести труды на нет. Пробудился живот, резь впилась в левый бок, во рту появился горчичный привкус. Правило древних алхимиков – лечи подобное подобным! Бутылка коньяка манящим призраком возникла перед мысленным взором.

– Черт с ним! – произнесла она ставшим вдруг хриплым голосом. – Пятьдесят граммов погоды не испортят!

* * *

Черный автомобиль марки БМВ набрал скорость. Растущие вдоль ограждения высокие тополя слились в коричневую живую массу, шоссе сузилось в тонкую полоску серого асфальта с текущей белой нитью посередине. Полицейские машины отстали, Сашка не отпускал утопленную в пол педаль акселератора. Стрелка спидометра прилипла к ограничительной черте. Американская сборка! Пиндосы-штатники, в отличие от немцев, не ставят фиксатор скорости. Двести двадцать лошадиных сил разогнали тяжелую машину, как пушечный снаряд. БМВ был похож на мускулистую пантеру, скоростной автомобиль почти прижался к гладкому асфальту стальным брюхом, проглатывал километры, уверенно вписываясь в повороты. Мечта! Хозяин беспечно оставил машину возле офиса, сигнализация из простейших – детская погремушка. Грех было не воспользоваться!

Не выпуская руль, Сашка извлек из лежащей на соседнем сиденье сумки пакетик с белым порошком и припал длинным носом к его содержимому. Товар – высший класс! Как менты могли пронюхать?! Торговец сдал, сука, сявка чумовая! Если уцелеет, обязательно пустит маляву, чтобы того попика опустили! Хотя сам виноват, лошара, не надо было светить тачку во время сделки. Дешевые понты! Новенький БМВ, хотелось похвастать…

Он повернул к себе обзорное зеркальце, там отразилось смуглое, остроносое лицо мужчины тридцати пяти лет, густая челка упала на лоб, в карих глазах сквозило безумие.

Привычно зачесалась переносица, он громко чихнул, скулы покрылись белой пылью. Сашка весело рассмеялся. Что будет дальше?! Вряд ли менты будут ждать, пока у него кончится бензин. Вплотную к заграждению примыкала дорога, по ней тащился грузовик, блестели на солнце цистерны с топливом. Если вынести ограду и спикировать вниз, будет занятное шоу! Наверное, от взрыва из жилых домов вылетят стекла.

Боковым зрением Сашка увидел крохотную черную точку на голубом небосклоне. Несмотря на критичность ситуации, он расхохотался. Дурь и правда была клевой!

Сколько ему дадут, если не пристрелят во время задержания? Семьсот граммов чистого кокса – это вам не шутки, господа присяжные! Интересно, менты рискнут стрелять по машине, петляющей среди груженых фур?! Словно в подтверждение его мыслей, на встречной полосе появился старенький «форд». Сашка вывернул руль, БМВ нырнул в щель между двумя грузовиками, пронзительно завизжали тормоза «форда», паркетник неуклюже вильнул бампером, словно извиняясь перед элитной машиной, врезался в заграждение и вылетел на каменистую бровку. Спустя мгновение в боковину «форда» ударил «ниссан-микро». Несмотря на отличную звукоизоляцию в салоне, Сашка услышал женский крик.

– Ништяк! – прохрипел он. – Клевая жизнь!

В небе появился вертолет, похожий на сердитую стрекозу. Воздушную машину сопровождала большая птица, размером с приличного орла. В Ленинградской области орлов не водится, этот факт из жизни пернатых Сашка знал наверняка. Птица заложила пируэт и ловко снизилась, как пикирующий бомбардировщик. Сашка замешкался, и БМВ едва не вылетел с трассы. Увлекся изучением летающей твари, орнитолог хренов!

Возникло из небытия и тотчас сгинуло дорожное табло, но разогнанный кокаином мозг успел отметить жирный восклицательный знак на желтом фоне. Впереди идут дорожные работы. Вот ты и приехал, гонщик серебряной мечты! Следовало угонять джип, тогда бы ушел полями! Трасса сузилась до двух полос, вдоль заграждения копошились желтые экскаваторы. Впереди образовался затор из полицейских автомобилей. Сашка нажал на педаль тормоза, автомобиль остановился.

– Ну вот, блин! Приехали…

Он высыпал на торпеду пригоршню порошка. Удар крыльями по лобовому стеклу заставил его просыпать бесценный кокаин на пол.

– Твоя фамилия Яценко?! – каркнула птица человеческим голосом.

– Еще пару минут господин, но скоро стану гражданином Яценко!

Одурманенное наркотиком сознание восприняло говорящую тварь как вполне допустимое явление. Птица раскрыла собачью пасть, продемонстрировав ряд колючих зубов, на шее у пернатой твари болтался золотой кулон на цепи. Уж насколько Сашка был в кураже, а природная алчность возобладала над здравым смыслом. Цацка была по виду старинная, веса под двести граммов!

– Меня кличут Гальба! – представилась птица.

– Быть тебе бугром на зоне!

– Тебе потребуется помощь проводника!

– Кто ты такой?!

– Гальба! – терпеливо повторила птица. – Я могу спасти тебя от казематов, шмардюк!

– За шмардюка ответишь! – зло пообещал Сашка.

– Роскошный шмардюк! – развеселилась птица. – Так тебя спасать или сам выпутываться намерен?

– Спасай! – усмехнулся Сашка.

– Через триста метров справа имеется съезд. Ты повернешь, проедешь по полю…

– Нашел лоха, попугай хренов! И ты заберешь товар!

– Гальбе не нужен твой кокаин, – спокойно сказала птица. – Женщина в «ниссане» погибла по твоей вине. Если тебе интересно, могу добавить, что она была беременна. Жестокосердие – удел жителей нынешнего века. Присяжные будут в восторге.

– Откуда ты знаешь?!

– Хочешь проверить мои слова на крепость? У тебя нет времени, шмардюк! На раздумье осталось два секунды. Да или нет?!

– Да, хрен собачий! – прошипел Сашка. Нет времени, чтобы обижаться на дурацкое погоняло. Тянуть пятнашку никто не хочет!

– Тогда надо заключить договор! – сказал Гальба.

– Что за договор, мать твою?!

– Кровь на анализ сдавал когда-нибудь? В кресло за твоей спиной воткнута булавка – владелец авто был суеверный малый! Надеялся уберечься от сглаза. Ткнешь в указательный палец, и дело в шляпе!

Сашка протянул руку, нащупал тонкую сталь.

– Откуда ты знал про булавку?!

– Не твоего ума дело, шмардюк! Воткни в палец, и будет тебе счастье! Действуй как велено, избежишь острога!

Времени на раздумья не оставалось. Он прижал острие к подушечке пальца, алая капля брызнула на штаны.

– Черт тебя раздери, петух потрошеный! – выругался Сашка.

– Высунь окровавленный палец в окошко! – заорала птица.

Если для сохранения надежды на свободу надо изображать чуню белоглазую – на здоровье! Гальба соскользнул с бампера и хватанул острыми зубками человека за палец.

– Идиот! – взвизгнул мужчина.

Фаланга посинела и опухла, кайма ногтя побагровела. Он сунул палец в рот. Дурная птица едва не оттяпала полруки! Кровь остановилась, в месте проникновения булавки под кожу появилась крохотная черная точка. Словно занозу посадил. Чернота быстро расползалась, подтекла под обкусанный ноготь. Так быстро гангрена начаться не может! Рука слегка онемела.

– Что ты сделал, ублюдок? – прошептал Сашка.

– Не горюй, шмардюк! – сказал Гальба. – Ты мне потом еще спасибо скажешь!

Полицейские машины приблизились, Сашка вдавил педаль газа. Действительно, в проеме между бетонными стыками объявилась узкая брешь, за ней начиналась разбитая дорога, усыпанная мелким щебнем. Подвеска немецкой тачки и здесь оказалась на высоте, машина мягко сглатывала многочисленные ямки. Следом устремился черный вертолет, зависнув над пустошью в сотне метров от дороги.

– Что дальше делать?!

– Вертушку видишь? Дуй туда!

– Развод! – отчаянно прошептал Сашка. – Это все – развод!

Он свернул на распаханное поле, мощный мотор надсадно заурчал, из-под колес вырвались комья сырой глины. За спиной взвыли полицейские сирены. Коренастый джип с сине-белой полосой на борту уверенно карабкался вдоль трассы.

– Давай живее! – рявкнул сэр Гальба.

– Даю!

Колеса захлебнулись в жидком месиве, из недр вертолета выкинули лестницу. Сашка побежал по глинистой земле. От рева заложило уши, ветер трепал куртку. Он вцепился пальцами в болтающуюся лестницу, и вертолет мгновенно взмыл в воздух. Чьи-то сильные руки втянули его в кабину, захлопнули дверцу. И тогда он услышал сухие щелчки, словно пальцы ломают твердые ветки. Он догадался, что это стрельба.

– Как в кино… – прошептал он севшим голосом.

Глава 2

«Химера»

Журналисты плотным кольцом окружили подъезды к зданию. Аккуратный домик, выстроенный в стиле модерн, был сокрыт в густой листве цветущей жимолости. Терпкий запах кориандра и базилика принес слабый порыв ветра, словно во дворе обосновалось кафе, специализирующееся на индийской кухне. Журналисты расселись на газоне, многие курили, некоторые запаслись кофе с бутербродами. Осада загадочного офиса длилась третьи сутки. Если бы не обилие фото– и аудиоаппаратуры, разбросанной на траве, можно было предположить, что корпоративная компания вывезла сотрудников на пикник.

Место для парковки пришлось искать долго. Роман Сергеевич аккуратно вырулил промеж микроавтобусов. Надеясь заглушить спиртовые выхлопы, перед выходом из офиса он съел кусок пиццы внушительных размеров. Пицца была вчерашняя, застывшие подтеки томатной пасты горчили, от кружочков колбасы подозрительно попахивало. Когда добродетельная Нина Ефимовна уходила в садоводческий загул, питание превращалось в пытку.

Появление говорящей птицы, а затем мультяшного жулика на экране смартфона не повлияло на качество сна. Авдеев проспал добрых сорок минут, его разбудил телефонный звонок. Тревожился поставщик. Он перевел на счет фирмы круглую сумму и требовал отчета. После звонка клиента Роман Сергеевич открыл базу данных, но упомянутых денег не значилось. В поисках пропавшего без вести счета прошел день, бизнесмен начисто позабыл про чудовище из виртуального мира. Требовалась помощь бухгалтера, но потревожить Нину Ефимовну во время орошения посева значило навлечь на себя праведный гнев. Он спохватился в двадцать минут четвертого.

Втиснуть громоздкий «ниссан» оказалось непосильной задачей. Роман Сергеевич вспотел, проклиная последними словами журналистскую шайку. На него нехорошо посмотрел инспектор ДПС, тучный и неповоротливый, как отъевшийся за зиму барсук. Спасение пришло неожиданно. Будто из-под земли вырос охранник, стукнул костяшками пальцев в стекло.

– Ваша фамилия Авдеев?

– Угадал…

Охранник заглянул в планшет.

– Вам было назначено на шестнадцать часов. Сейчас четверть пятого.

– Черт вас раздери! – вспылил бизнесмен. – Ты можешь найти место для парковки, солдат?!

– Журналисты… – понимающе кивнул охранник. – Они круглосуточно здесь торчат. Езжай за мной!

Он уверенно прошел вперед, Роман Сергеевич медленно поехал следом, стараясь не раздавить могучими колесами внедорожника разбросанную аппаратуру.

– Этот на крутого не похож! – заметил некто небритый, джинсовый, длинноволосый.

Ему ответили, в толпе послышались дружные смешки. Зеваки неохотно расступились, охранник буркнул в рацию, распахнулись кованые ворота. Авдеев оставил машину у входа в особняк, с удивлением отметив отсутствие других автомобилей на парковке. Едва ли шоумены ездят на метро! Охранник скрылся в своей будке и не подавал признаков жизни. Смутная тревога овладела бизнесменом, но он приписал волнение набитому животу и злосчастным аритмиям. Дверной козырек венчал необычный герб. Скульптура козы с физиономией ухмыляющегося льва. Грива царя зверей была украшена золотистыми лепестками, которые по замыслу архитектора должны были означать языки пламени. Сказочная химера. Похожая фигура была изображена на сургучной печати. Авдеев сломал печать, открывая конверт, и сейчас пожалел о своей опрометчивости.

Он смял в кармане полупустую пачку сигарет. На перекур времени не осталось. Он и так опоздал. Звонок откликнулся веселой трелью. Потекли томительные секунды ожидания, он подавил желание немедленно уехать отсюда. Свалить ко всем чертям, купить пол-литра виски, благо в «Ароматном мире» идет распродажа, и скоротать вечер перед телевизором! Бутылка, шлепанцы и телевизор. Триединая благодать!

Скрипнул засов, распахнулась тяжелая дверь. На пороге объявился высоченный мужчина. Мощные предплечья обтянул тесный камзол, расшитый золотом, вроде тех, что носили щеголи в восемнадцатом веке. Мускулистую шею опоясал голубой бант, не вяжущийся со звероподобным обликом служащего. На лацкане был приколот бейдж, красноречиво свидетельствующий о том, что громила является консультантом фирмы «Химера» и кличут его Асмодей. Ни отчества, ни фамилии на пластиковой табличке не значились.

– Я договаривался о встрече! – нетерпеливо сказал Роман Сергеевич. Метким взглядом он оценил отменную координацию служителя.

– Вы опоздали!

– Позови шефа! – нагло глядя в лицо консультанта, ответил Авдеев. – Или девчонку, которая мне звонила.

– Девочки не по нашей части! – усмехнулся громила. – Продажная любовь безнравственна!

Слушать проповеди на тему морали от урода с внешностью Франкенштейна было отвратительно!

– Мне звонила женщина, – терпеливо повторил бизнесмен. – Я перся к вам через пробки почти час!

– Опоздал… – унылым тоном повторил консультант.

– Придурок ряженый!

Роман Сергеевич направился к автомобилю, мысленно проклиная идиотскую фирму, муляж химеры, девчонку с сексуальным голосом и тупого качка, взявшего псевдоним стриптизера. На душе было паршиво. Он будто прикоснулся к тайне, но та ускользнула, выпорхнула из рук, как трепетная бабочка. Он нажал кнопку на брелоке сигнализации, отголоска не последовало. Асмодей взялся за дверную ручку, но уходить не спешил. Видимо, консультант хотел насладиться униженным видом посетителя.

– Что-то не так? – спросил он.

Громила улыбнулся, обнажив острые, загнутые, как кинжалы, клыки.

– Аккумуляторы разрядились. Будь добр, принеси пальчиковые батарейки.

– Такого не держим.

– Не валяй дурака, парень! Принеси батарейки, мне не уехать иначе. – Он попытался сказать спокойно, не замечая страшных клыков во рту консультанта.

– Асмодей говорит правду!

На крыльце появилась молодая женщина. Медные лучи солнца окутали тонкую фигурку золотым покрывалом. Все одеяние девушки составляла прозрачная туника, подпоясанная золотым обручем. Такой же обруч сковывал густую копну пепельных волос, смуглые тонкие щиколотки обнимало плетение изящных сандалий. Юную грудь с коричневыми острыми сосками и темный мысок внизу живота ткань не скрывала.

– Асмодей никогда не лжет, – спокойно повторила девушка. – На время сеанса мы выключаем электромагнитное поле. Ваша машина не заведется до окончания путешествия.

– Электромагнитное поле невозможно отключить!

– Вы не понимаете? – Она откинула голову назад, будто подставляя шею для поцелуя. – Мы делаем это ради того, чтобы духи не проникли.

– Духи?!

– Духи, призраки, оборотни, демиурги. Сложная иерархия, имен множество. Во все времена их называли по-разному.

– Мы с вами беседовали по телефону?

– Быть может… – загадочно улыбнулась девушка.

Он извлек из бумажника буклет.

– Я сегодня утром получил ваше приглашение.

– Бибик принес?

– Представьте себе, мальчишка-рассыльный! – усмехнулся Авдеев. – Позвонил в дверь офиса, сунул в руки и пустился наутек. Необычный метод доставки корреспонденции в эпоху электронной почты!

– Люди надежнее электроники. Раньше мы пользовались услугами голубей.

Женщина была почти обнаженной, и ее это не капли ни смущало!

– Надо было отправить мне голубя! – пошутил он.

– Это небезопасно, – серьезно ответила девушка. – Голубя могут поймать, и билет попадет в чужие руки. Бибик отменно знает свое дело. Оставьте билет у себя. Билет участвует в лотерее. В том случае, если вас допустят на праздник.

– Какой к дьяволу праздник?! – воскликнул Авдеев.

– Напрасно вы упоминаете это имя! – укоризненно покачала головой девица.

– Устал я от вас, господа фокусники! – грустно сказал Авдеев. – Или выпустите наружу, или валяйте, рассказывайте, на кой звали!

– Жаль, что вы опоздали! Меня зовут Зоей!

– Рад знакомству!

Зоя щелкнула длинными пальцами, Асмодей услужливо протянул папку, инкрустированную золотым шитьем поверх синего бархата.

– Ершов, Романовский, Гуревич, Арнольд Розов с супругой… – скороговоркой прочла она имена известных людей Петербурга и Москвы. – Габрилян, братья Запашные… Вот! Авдеев! Роман Сергеевич Авдеев! – Она причмокнула губами, словно пробуя имя на вкус. – У русских смешные отчества! Вы опоздали на двадцать шесть минут, господин Авдеев! Время – самая высшая ценность из всего сущего.

– Ты третья, кто мне сегодня об этом напоминает! – устало сказал Авдеев. – Организуйте парковку у офиса или разгоните журналистов!

– Я всегда говорил, что их надо прогнать! – включился в беседу консультант. – Пишут невесть что, лазают со своими камерами, а потом сыпь солью по углам, путиков выветривай!

– Разогнать! – насмешливо передразнила здоровяка Зоя. – Это тебе не Трансильвания, с кого захотел, шкуру снял или на кол посадил. Здесь, брат, демократия!

– Зоя! – Из недр помещения донесся зычный мужской голос. – Зоя, кто пришел?!

– Это – Странник, магистр!

– Они всегда опаздывают! – откликнулся голос. – Спешат жить, а потом удивляются, что жизнь прошла слишком быстро. Какой сегодня по местному календарю?

– Пятница, магистр! – ответил Асмодей. – Пятница, тринадцатое мая.

– Проведи его!

– Слушаюсь!

Здоровяк посторонился, пропуская гостя вовнутрь. На входе Авдеев задержался, изучая герб. Сделано было на совесть – шерстинки в гриве льва смотрелись как настоящие. Желтый металл напоминал надраенную бериллиевую бронзу – «цыганское золото», как именуют в среде жуликов грубые подделки под драгоценный металл. Выглядели подобные имитации весьма похоже, но при соприкосновении с воздухом или водой приобретали характерный грязно-зеленый оттенок.

– Красивая игрушка!

– Червонное золото! – не оборачиваясь, ответил Асмодей. – Работа голландских ювелиров семнадцатого века.

– Так уж и семнадцатого!

– Рубеж семнадцатого и восемнадцатого веков! – уточнил консультант.

Роман Сергеевич хотел пошутить, но промолчал. Сбывалось пророчество сплетника Бори Шевченко. Шоумены произвели на него зловещее впечатление. В прихожей Зоя прильнула к нему грудью. Дурманный аромат женской кожи окутал сладкой волной. Влажные губы коснулись уха, девушка прошептала:

– Вам повезло! У Мастера сегодня хорошее настроение, и мы готовы оказать снисхождение. Но имейте в виду, другого шанса загладить свою вину не представится!

Авдеев промолчал. Благоразумие взяло верх над природной раздражительностью. К тому же, оказавшись на территории таинственной фирмы, он почувствовал себя значительно лучше. Исчезли докучливые аритмии, живот не раздувался, как арбуз, тело охватила легкость, мышцы налились силой, будто, перешагнув порог здания, он скинул десяток лет. И девица – хороша, слов нет! Фигурка будто из слоновой кости была вытесана, кожа светится, как перламутровая, и груди мягкие, упругие, аж ладони чешутся, до чего хочется их потрогать. Молодеете на глазах, Роман Сергеевич! Зато консультант – настоящее чудовище! У парня, конечно, отличный грим и мышцы – результат новейших анаболиков, вон трапеция раздулась, как у носорога! На культуриста он был не похож. Двигался мягко, бесшумно. Заблуждением было считать, что крупные люди издают много шума. Сильный человек обычно легок в движении.

Они прошли по длинному коридору. Приглушенный розовый свет окрасил фигуры людей багрянцем. Коридор закончился просторной залой. Под потолочным сводом висела громоздкая люстра – пять ярусов искрящегося голубым пламенем хрусталя. Стены офиса были украшены старинными картинами в золоченых рамах. Темный лак на холстах покрывала сеть мелких трещинок – кракелюр, так называют искусствоведы признаки старения живописи. Роман Авдеев ничего не смыслил в антиквариате, но пару раз бывал в Эрмитаже. Там он увидел точно такие же полотна. Кучеряво живет фирма «Химера», если украшает стены качественными копиями!

Навстречу вышел мужчина. Его бритый наголо череп был смуглым и блестел, как надраенная монета. Длинная татуировка в виде змеи, кусающей себя за хвост, окружила голову, как обруч. Мочку уха оттянула массивная золотая серьга. Он был одет в просторную парчовую тогу, длинными складками спадающую на пол. Возраст или национальность человека было невозможно определить. Ему могло быть и тридцать, и шестьдесят. А вообще – пугало огородное! – решил про себя Роман Сергеевич и вдруг понял, что не в силах отвести взгляд в сторону. Глаза этого человека излучали власть и силу, хотелось безвольно опустить руки и покориться ему всецело. Такого рода умельцы в старину покоряли народы огненными речами надежнее, чем орды завоевателей при помощи стрел, мечей и метательных машин! Казалось, воздух вокруг него звенел, а взгляд был настолько прямым и настойчивым, что у Авдеева поневоле возникла мысль, а смотрел ли он кому-то в глаза раньше?! Наконец Мастер отвел свой неумолимый взор и светским тоном столичного жителя осведомился:

– Вас покормили?

Авдеев ошалело покрутил головой. Он еще не отошел от действия гипнотического взгляда этого человека!

– Я не голоден… – промямлил он.

– Превосходно! Превосходно! – пропел Мастер. – В таком случае перекусите после возвращения. Что он заказывал?

– Мясо, магистр… – почтительно ответила девушка.

– Охотники всегда заказывают мясо! – улыбнулся шоумен. – Вы опоздали, ваша спутница оказалась пунктуальнее.

– Спутница?! Я приехал один!

Мастер удивленно поднял бровь, обернулся к Зое:

– Ты не сообщила Страннику, что он путешествует в приятной компании, Гербера.

– Не было случая, магистр!

– Расскажи ему детали предстоящего путешествия, но не отягощай подробностями. В путь следует отправляться с легкой головой и спокойным сердцем. Вас навещали гости?

Роман Сергеевич подавил порыв рассказать шоуменам про пингвина в смартфоне и зубастую птицу. Сочтут за сумасшедшего, чего доброго!

– Я весь день провел в своем офисе…

– Не хотите рассказывать, не надо! – равнодушно сказал Мастер. – Интересным личностям часто сопутствует сложная судьба.

Он вышел из зала. Авдеев решительно не понимал, что происходит, но Асмодей подтолкнул гостя в спину, вполголоса бормоча:

– Вы приглянулись магистру, это хорошо! Редко кто ему нравится, но вы из таких. Я думаю, вы произвели доброе впечатление в прошлый раз! Видать, вы и правда хороший охотник!

– Я первый раз в жизни вижу вашего шефа! – воскликнул Авдеев.

– Конечно! Оно понятно! Сколько лет прошло! – пробормотал консультант. – Это хорошо, что вы отказались от трапезы. Некоторых тошнит, потом приходится убирать… На голодный желудок голова кружится, так говорят. Но вы мужчина крепкий, выдюжите!

Невесть откуда возникла Зоя-Гербера. Девушка успела переодеться в брючный деловой костюм. В ее руках была зажата папка, девушка нацепила аккуратные очки в золотой оправе, волосы собрала в тугой узел на затылке. Она присела на краешек стула, строго посмотрела на Авдеева:

– Я задам вам несколько вопросов. Отвечать придется честно. Согласны?

Роман молча кивнул.

– Хорошо… – сказала Зоя. – Итак, страдаете ли вы хроническими заболеваниями? – спросила она.

– Сердце иногда пошаливает, желудок…

Девушка сделала пометку в папке.

– Перенесли инфаркт?

– Бог миловал! Аритмии…

– Рост, вес, сексуальная ориентация?

– Сто восемьдесят пять, гетеро…

– Вижу, что гетеро! – очаровательно улыбнулась она. – Вес!

– Девяносто шесть…

– Лжет! – подал голос Асмодей. – Он весит сто восемь килограммов.

– Асмодей не переносит лжи! – укоризненно покачала головой Зоя. – Вы ведь обещали говорить правду!

– Черт с вами! – выкрикнул Роман Сергеевич. – Сто восемь!

– Курите, пьете?

– Курю. Выпиваю изредка…

– Каждый вечер, от двухсот до пятисот граммов крепких напитков, – голосом прирожденного доносчика изрек гигант. – Если не встречается с приятелями. В таком случае пьет больше. Он играет в бильярд… – интимно добавил консультант.

– Алкоголизм?

– Пошла к черту! – огрызнулся Авдеев.

Девушка не обиделась, а понимающе кивнула.

– Охотникам тошно жить без подвигов, в этом причина пьянства! Как насчет наркотиков?

– Каких наркотиков?!

– Опий-сырец, листья коки, афганская конопля, отвар коры дерева йохимбина… – монотонно перечислила девушка.

– Время поменялось, Гербера! – опять вмешался Асмодей. – Они используют синтетические препараты. – Героин, амфетамины…

– Дрянь какая! – негодующе воскликнула Зоя.

– Странник только пьет.

– Замечательно! – Девушка перелистнула страничку в папке. – С наркоманами бывает много хлопот. Хитрые, непредсказуемые личности. Можете перечислить людей, вызывающих у вас искреннюю симпатию?

Авдеев нахмурился, но, к своему удивлению, вспомнил только водоплавающую черепаху. Асмодей немедленно прочел его мысли.

– Самец красноухой черепахи по имени Цезарь!

– Хороший выбор! – серьезно сказала Зоя.

Допрос продолжился. Если опрашиваемый давал неправильные ответы, гнусавый правдолюб немедленно вмешивался. И тут девушка задала неожиданный вопрос:

– Куда бы вы желали отправиться?

– Не понял…

– Страна, эпоха, географическая точка пребывания… – тоном терпеливой учительницы, растолковывающей двоечнику задачу, сказала Зоя.

Ему неожиданно стало смешно.

– У вас турфирма?

Девушка холодно улыбнулась.

– Я хочу, чтобы вы отнеслись к путешествию серьезно, господин Авдеев! Вы имеете право только на одно путешествие. Не советую ошибиться с выбором.

Улыбка сошла с лица бизнесмена, будто он получил пощечину и вдруг осознал, что чудеса, происходящие с ним начиная с сегодняшнего утра, – реальность. И чудик, со смешным именем Ангекок, – вовсе не хитрая проделка прыщавых хакеров. И птица, похитившая у нерасторопного чудака лакомство, взаправдашняя. Все настоящее. Он не мог объяснить, откуда пришла такая убежденность. Теперь ему стало ясно, почему у дверей офиса толпятся журналисты. Понятны и смешки Шевченко. Предубеждения не позволяют людям поверить в возможность волшебства.

Роман Сергеевич стиснул ставшие вдруг влажными ладони.

– Я могу выбрать историческую эпоху?

– Выбирайте!

– Древний Рим, Киевскую Русь, Византию! Любое место?!

– Вы повторяетесь! – Зоя оглянулась на дверь. – Поспешите!

– Черт возьми! – воскликнул Авдеев, позабыв о предостережении не поминать нечистую силу. – Что я буду делать в Риме?! Я не знаю латыни!

– Ваш клон будет уроженцем той местности, которую вы выберете в качестве иллюзии. Путешествие абсолютно безопасно. Ваше тело будет покоиться в комфортном кресле, в то время как сознание активно участвовать в окружающих событиях.

– Вы сказали – клон?!

– Не цепляйтесь к словам! Мы так называем вашего двойника в путешествии.

– А как будет выглядеть мой… мой клон?!

– Мы никогда не знаем этого наперед. Обычно внешний облик двойника является проекцией ваших подсознательных чаяний. Для мужчин это мускулистый альфа-самец, для женщин – сексуальная красавица.

– Ваш шеф говорил про мою спутницу…

– Мастер! – Девушка значительно подняла указательный палец.

– Будь по-вашему! Мастер. Как я разыщу ее в этой чертовой иллюзии?!

– Ваш клон разыщет, не тревожьтесь.

В голове возникли тысячи вопросов, но очаровательная секретарша поторопила его:

– Первый раз трудно сделать выбор! Вас не прельщает Аквитания эпохи раннего Средневековья, например? Крестовые походы, рыцари, охота на демонов… – Она безразлично посмотрела на копию с картины Айвазовского за его спиной.

– Аквитания?! Я и страны такой не знаю!

– Так называется местечко на юго-западе Франции, – объяснила девушка. – Бывшая римская провинция. Существует мнение, что в тех местах раньше кишмя кишели демоны всех мастей! Лучшие охотники родом из Аквитании.

– К черту Францию! – сказал Авдеев. – Мне бы чего попроще…

– Нам запрещено давать рекомендации, но правила созданы ради того, чтобы их нарушали. Вспомните, что вам грезилось недавно!

Авдеев завел глаза к потолку. Из темноты вспыли олимпийские кольца, фильм, который он смотрел утром. Он тихонько засмеялся.

– Сегодня утром по телевизору показывали старый репортаж про московскую Олимпиаду…

– Зачет! – торжественно сказала Зоя. – Истинно, Мастер – гений! А теперь следует соблюсти небольшую формальность. Прошу!

Она протянула на подпись документ.

– «Договор на оказание услуг…» – запинаясь, прочел Роман Сергеевич.

Отметив пятидесятилетний юбилей, он признал поражение перед наступающей старостью и купил очки. С той поры зрение начало стремительно ухудшаться. Он винил компьютер, экологию и плохое питание, но истинная причина крылась на второй страничке паспорта. Возраст! Обычное слово, до известной поры не вызывающее эмоций.

Документ был начертан вручную, каллиграфическим шрифтом. Заглавная строка была написана красным, дальше следовали пункты в количестве сорока шести. С первых строк господин Авдеев утратил свое имя и фамилию, а именовался Странник. В качестве его загадочной спутницы фигурировала персона по имени Донна. Роман прищурился, на глаза попалась строчка. Он, запинаясь, прочел.

– «Страннику запрещено вступать в сговор асарегами, васагами, а равно с их посредниками…» Кто такие асареги?!

– Небезопасные субъекты… – ответила Зоя.

– Те, что водились в Аквитании?! – Авдеев улыбнулся.

Зоя искоса посмотрела на него.

– Запомнили название провинции?

– У меня хорошая память, госпожа Зоя-Гербера!

– Вы так думаете? – Она неопределенно пожала плечами. – Подписывайте живее, время на исходе!

Будь что будет! Вряд ли состряпанный вручную документ без регистрации в нотариате и подлинных реквизитов может ему угрожать! Он не глядя подмахнул бумагу.

– Браво! – воскликнула девушка. – С русскими приятно иметь дело. Европейцы или американцы душу вынут, прежде чем убедишь их поставить закорючку! А теперь вынужденное неудобство…

Крепкие руки консультанта повязали ему на глаза черную повязку. Роман попытался протестовать, но Зоя успокаивающе прошептала:

– Это для вашего блага, Странник! Вы ведь не хотите вернуться из путешествия ослепшим?!

Ведомый под руки Асмодеем, он шагнул вперед. Услышал, как распахнулись двери, лицо обдало сухим жаром. Воздух пах безвкусной прелостью, такие запахи издают древние вещи, давно вышедшие из употребления. Что-то коснулось его лица, остро запахло ацетоном, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, послышалось тихое рычание.

– Сгинь! – громко закричала Зоя, рычание прекратилось.

Авдеев подавил желание спросить о происхождении звука. Он шел, как беспомощный слепец, вцепившись в каменный бицепс Асмодея. Наконец они остановились, сухое тепло окружило его коконом, мгновенно взмок лоб.

– Можете снять повязку! – сказала Зоя.

Он сдернул повязку и издал восхищенное восклицание. Светящиеся золотом нити оросили пространство пламенным дождем. В центре зала поворачивались вокруг своей оси огромные вогнутые зеркала, отчего фигуры людей умножались, дробясь на тысячи ложных искажений. Золотой свет был повсюду, отблески тонули в зеркальной бездне. Он поднес к глазам ладонь, кожа приобрела искаженный розовый цвет, изменчивая палитра позволила увидеть мельчайшие капилляры, витиеватый узор папиллярных линий. По центру зала были установлены два лежака, вроде стоматологических кресел. На одном лежала женщина, над ее лицом нависло сферическое зеркало, золотой свет окутал незнакомку коконом.

– Ваша спутница!

Асмодей помог ему улечься в кресло, зеркало над головой остановило вращение, но своего отражения Авдеев не увидел. Все те же бесконечные нити властно проникли в глаза, уши, рот, в поры его кожи. Ощущения были непривычными, сродни щекотке. Зоя протянула хрустальный бокал, наполненной ароматной жидкостью:

– Выпейте!

Он повиновался. Вкус напитка показался ему необычным, это была смесь ароматных трав на спирту. Горячее тепло благодатно растеклось по телу, жаркая волна ударила в затылок. Добрая порция чистого спирта не вызвала тошнотворной реакции, он словно выпил сладкий лимонад. Нежные пальцы прилепили ему за ухо кусочек пластыря.

– Необходимая предосторожность! – сказала девушка.

– Что это?

– Мы их называем маячки. Достаточно отлепить, и вы немедленно вернетесь домой. Своего рода экстренная остановка.

Авдеев протянул руку, но могучий консультант вернул ее на прежнее место.

– Без нужды лучше не трогать, – сказала Зоя. – Знаете, как говорят врачи? Не чешите рану под повязкой!

Роман поневоле улыбнулся.

– Готов?! – спросил Асмодей.

– Готов…

– Доброй охоты, Странник!

– Будет немного тошнить… – издалека прилетел голос консультанта.

Роман Сергеевич успел подумать, что напрасно с недоверием отнесся к Асмодею. Он хотел поблагодарить консультанта, но не успел. В золотистом свете появилась черная тень. Заиграла музыка, тихая, манящая и опасная, словно легендарный Марсий, научившись играть на флейте, вызывал на состязание Аполлона. Тень шевельнулась, преобразившись в подобие человека, оплетенного щупальцами золотого света.

Черный смерч покроет небо,

Ветер гонит пыль в степи.

Ты там был, а я там не был,

Скинь покров и пробудись! —

прочел человек стихотворение, Авдеев застонал, мышцы скрутила судорога. Зеркала обернулись вокруг своей оси, и все исчезло. Неумолимая сила сбросила его с уютного кресла и швырнула в серое ничто. Последнее, о чем он вспомнил, был загадочный пункт в договоре.

«Запрещено вступать в сговор с асарегами и васагами…»

И пришла мгла.

Глава 3

Проснуться в СССР!

Дурманный аромат черемухи окутал город жарким опахалом. Старожилы утверждали, будто черемуха цветет к заморозкам. В этом году городские оракулы ошиблись. К трем часам дня воздух прогрелся до двадцати семи градусов. Вдоль каменных бастионов Петропавловской крепости выстроились поклонники северного загара. Они появлялись здесь обычно в начале марта. По скованной льдом Неве гуляют горожане, а возле каменных стен, как столбики, стоят полураздетые фигурки. К середине мая установилась жара, которая приходит в местные широты лишь в июле.

К зоосаду примыкал парк Ленина – излюбленное место отдыха горожан. Здесь было людно, у автоматов с газированной водой скопилась очередь. На три работающих автомата сохранился только один стакан, который страждущие ленинградцы передавали друг другу, как реликвию. Многие поругивали алкашей, похитивших емкости для своих нужд. За тенистой липовой рощей возвышалось монолитное здание из желтого кирпича – постройка начала двадцатого века, спроектированная в стиле конструктивизма, – знаменитый кинотеатр «Великан», а рядом с кинозалом находился планетарий. У ленинградцев, посещавших планетарий, сохранились в памяти незабываемые впечатления от его посещения! Под куполом на черном фоне рассыпались тысячи звезд, а диктор басовито рассказывал про созвездия Гончих Псов, Большой Медведицы, Кассиопеи…

Нынешним майским днем планетарий пустовал. Горожане брали штурмом кассы кинотеатров. По стране триумфально шествовал новый отечественный боевик «Пираты двадцатого века». За два месяца проката фильм собрал рекордное число зрителей.

Закончился сеанс, распахнулись широкие двери кинозала, пахнуло человеческим теплом. Наружу выбежали трое молодых парней, у русоволосого парнишки на плече висела магнитола. Слабенькие динамики извергли трескучий скрип.

«Все очень просто: сказки – обман… – запел вокалист. – Солнечный остров скрылся в тума-ан…»

Ребята остановились возле гастронома. Коренастый парень, с усеянным веснушками рябым лицом, барским жестом извлек из кармана джинсов пятирублевую купюру.

– Худой, организуй кентам праздник!

– Шементом! – откликнулся высокий юноша. Кличка прикрепилась к нему намертво, он и не возражал.

Почетная кликуха! Подросток ввернул новое жаргонное словечко, привнесенное старшим товарищем с зоны, где тот отбывал срок заключения. Хорошее слово, цепкое, оно символизировало стремительность действия.

Близился вечер, возле прилавка столпилась очередь. Продавщица щелкнула костяшками счетов, нанизала бумажный чек на острый металлический штырь и протянула покупателю кусок докторской колбасы с проступающими на бумаге жирными пятнами.

– Следующий!

Голос у нее был звонкий, молодой, что не соответствовало внешности. Сеть красных прожилок проступила на отечном лице сорокалетней женщины, чахлый хвостик белых волос выбивался наружу из-под косынки. Бабулька в голубом платочке неодобрительно посмотрела на молодых людей, стоящих возле витрины. Паренек втерся к прилавку, оттеснив граждан, протянул купюру.

– Белое крепкое! Два флакона!

Рубаха у молодого человека была расстегнута до пупа, на безволосой груди болтался амулет – имитация костяного зуба на кожаном шнурке. Юноше было на вид лет шестнадцать, а спиртное разрешалось отпускать лицам, достигшим совершеннолетия. Грозное предостережение было вывешено над полкой с консервами, рядом с «Книгой жалоб и предложений», вставленной для непонятных целей в рамку из оргстекла.

– Паспорт с собой?! – нахмурилась продавщица.

– Мне уже восемнадцать! О чем базар?!

Скулы покупателя побелели, пальцы сжались в кулаки. По виду припадочный, решила продавщица. Она машинально дотронулась до мочек ушей, проверив наличие золотых сережек с кроваво-красными камнями. Ну его к лешему, не продашь – подстерегут после смены, ограбят, и то еще чего похуже сделают!

– Рубль девяносто восемь за каждую бутылку!

Очередь дружественно промолчала, только женщина в платке не сдержалась:

– Ни стыда ни совести, прости меня господи!

– Усохни, мамаша! – дружелюбно ответил парень.

– Сталина на вас нет!

– Отвали, швабра! – рассмеялся молодой человек.

Он получил сдачу и, воздевая над головой две темные бутылки, протиснулся к выходу.

«Лишь только весною тают снега-а-а, – пропел вокалист, – и даже у моря есть берега-а-а!»

Компания вывалила на улицу.

– Куда пойдем, Груздь? В сквер или в парадняк?

Молодой мужчина с веснушчатым лицом мечтательно посмотрел на синее небо, ловко сплюнул на землю.

– Погода ништяк! Чё в подъезде толкаться? Пошли в сквер…

В сквере царила благословенная прохлада, две скамейки были скрыты густой листвой от посторонних глаз. Следы голубиного помета заляпали доски. Обладатель магнитофона провел ладонью по гладкому дереву, брезгливо сморщился.

– Чё тянешь, Андрюха! – рассмеялся Груздь. – Делай как я!

Он забрался на спинку скамейки, опустив ноги, обутые в польские кроссовки, на площадку, предназначенную для сидения. Андрей, вчерашний школьник, стройный, белокурый паренек с родимым пятном на скуле, последовал его примеру. Он преданными глазами глядел на веснушчатого альфа-самца. Худой впился зубами в пластиковую пробку на бутылке, от напряжения на его шее вздулись синие вены.

– Побереги клыки, Худой! На киче пригодятся!

Груздь потряс спичечным коробком. С шипением чиркнула спичка, пластик расплавился под дрожащим огоньком, мягкая пробка слетела с горлышка. По праву старшего Груздь сделал два больших глотка, вытер губы тыльной стороной ладони. На средних фалангах указательного и безымянного пальцев синели татуировки.

– Вечный кайф!

Он протянул бутылку товарищу, желтый надкусанный ноготь указал на край бордовой этикетки.

– Вон по ту черту, понял, Худой? Выжрешь полфлакона, как в прошлый раз, – ухо отгрызу!

Шутка была классная, а жадность Худого до спиртных напитков являлась предметом насмешек. Паренек присосался к горлышку, как пиявка, шевельнулся кадык, выпученные серые глаза наполнились слезами.

– Уф, вечный кайф! – выдохнул Худой и благодарно посмотрел на товарищей.

У него были нос с горбинкой, темные густые волосы и от природы смуглый цвет кожи. Привлекательную внешность молодого человека нарушало выражение глаз. В них сквозила ледяная жестокость и цинизм разочаровавшегося в жизни человека.

Бутылка пошла по кругу, опустевшую тару Худой разбил о железный край скамьи. Особое искусство заключалось в умении отбить горлышко таким манером, чтобы образовалась выпирающая зазубрина. Это была известная уловка. Уголовный кодекс строго карал за предумышленные преступления. Говоря проще, взял с собой нож – готов пустить его в дело! Предумышленное преступление! «Розочка», как именовалась разбитая бутыль, могла получиться случайно, в запале. Раны от такого оружия получались кровоточащие, опасные, а статья, как ни крути, выйдет полегче, а влипнешь по малолетке – глядишь, отделаешься условным сроком заключения! Худой любовно потрогал острый край стекла. Острие получилось ровное, гладкое, будто рашпилем отшлифовано. Ребята закурили, едкий табачный дым смешался с ароматом черемухи. Песня закончилась, шумно потрескивал моторчик, перематывая бобину. Андрей аккуратно поставил магнитолу на землю, выпил положенную дозу, надсадно закашлялся. Груздь одобрительно хлопнул его по плечу:

– Не дрейфь, Андрюха! Научишься!

– Гадом буду, научусь! – пытался держаться молодцом юноша. Он искательно заглянул в лицо вожаку. – Груздь, расскажи, что твои перстни означают! Расскажи, будь другом!

– Окунь кильке не товарищ! – улыбнулся Груздь. – Так и быть, малой! Запоминай! Вот эта значит – прошел зону, врубаешься? – Он показал разделительную полосу промеж заштрихованных синих фрагментов. – Этот, стало быть, – в Крестах чалился… Вот чумовой партак! – распахнул ворот рубахи, демонстрируя искусно нарисованную волчью пасть.

Мальчишка восхищенно посмотрел на художества тюремного авангарда.

– За такую наколку отвечать будешь! – сурово сказал Груздь.

– А что она означает?

– Оскалил пасть на советскую власть!

– Антисоветская?!

– Чума ты антисоветская! – отеческим тоном разъяснил Груздь. – Те, кто против Родины прут, на особых зонах чалятся. Это при товарище Сталине все вперемешку срок тянули. Наша братва люто гасила тогда тварь образованную! Вот времена были! – Он мечтательно причмокнул тонкими губами. – «Советы» – это актив, мусора, цырики – так раньше вертухаев называли. Охранников. Врубаешься?!

Андрей ничего толком не понял из туманной речи бывалого уголовника, но поспешно кивнул. Прослыть лохом в среде столь авторитетных личностей, каким являлся на районе Груздев, он боялся.

– А на зоне в натуре страшно? – спросил он.

Его мутило от выпитого портвейна, лицо побледнело, но он скорее бы умер, чем признался друзьям в своей слабости.

– Как себя поставишь! – небрежно ответил Груздь. – У входа в хату на полу полотенце брошено…

– Какое полотенце?

– Обычное, вафельное полотенце. Если поднимешь – хана! Будешь весь срок шестерить!

– А как же быть?! – обеспокоенно спросил парнишка.

– Вытри ноги, полотенце брось в толчок и заходи в хату! Въехал, малой?!

– Толчок – это помойное ведро? – спросил Андрей.

– Ну ты, Андрюха, лошак! – беззлобно рассмеялся Груздь. – Толчком унитаз называется…

– Ага! – поспешно кивнул подросток. – Как же в толчок?! Оно ведь чужое!

– Такие законы! – сурово нахмурил светлые брови Груздь. – Шестерки вынут, постирают. Теперь врубился?!

– Понял… – ответил Андрей, хотя вопросов у него было много, но он благоразумно решил оставить их до следующего раза.

Время за увлекательной беседой и выпивкой пролетело незаметно, приближался вечер. Кинув подозрительный взгляд на компанию, мимо прошел молодой мужчина. Худой свистнул ему вдогонку, человек ускорил шаг. Груздь оценивающим взглядом смерил неуклюжую фигуру прохожего. Молодому человеку было двадцать с небольшим лет. Он был одет в новенькие джинсы фирмы «Вранглер» и вельветовый батник – как называлась модная рубашка в крупную клетку, с отложным воротником. Такую рубашку в «Пассаже» не купишь, шмотки явно были приобретены в валютном магазине, или моряк из загранки привез.

– Фарца? – ухмыльнулся Груздь.

– Я его знаю! – сказал Андрей. – Это Боря Шевченко, возле Татарской мечети живет. У него батя – большая шишка, в райкоме заправляет.

«Татарской мечетью» в народе называли Соборную мечеть, культовое архитектурное сооружение, выстроенное в стиле северного модерна, господствующего в начале двадцатого столетия.

– Точно – фарца! – Груздь хитро посмотрел на Худого. – Видел, как Талгат вертушку лепит? В союзе так никто не может!

Намек касался только что просмотренного фильма. Все знали, что актер Талгат Нигматулин, сыгравший роль пирата-каратиста, прославился как советский Брюс Ли. Худой похвастал однажды, что занимается подпольно карате – так назывался вид экзотической японской борьбы, официально запрещенной в Советском Союзе. Разгоряченный фильмом и выпитым портвейном, он вскочил на ноги. Розочка свернула в его руке.

– Спорим, я жирного вырублю с одного удара?! Спорим?!

– Как хочешь! – зевнул Груздь. – Языком трепать каждый может. Только розочку оставь, нам мокруха ни к чему…

Худой положил орудие на скамейку и быстро догнал удаляющегося человека.

– Стой, сука!

Молодой человек обернулся. Он чувствовал себя в относительной безопасности. За спиной была оживленная улица. Там гуляли люди, ездили машины. Едва ли его станут бить на глазах прохожих!

– Что вы хотите?

Как большинство битых в детстве подростков, он искренне надеялся, что вежливая манера речи является залогом личной безопасности.

– Закурить дай!

Груздь с Андреем неторопливо подтянулись, предвкушая расправу. Супружеская пара средних лет вошла в сквер, мужчина приостановился, но жена требовательно потянула его за руку.

– Коля! – приглушенно зашипела женщина, худощавая крашеная блондинка. – Тебе больше других надо?!

Мужчина что-то ответил, неохотно ускорил шаг, стараясь не оборачиваться на чужаков. Андрей засунул два пальца в рот и засвистел людям вслед.

– Говорю, курить дай! – закричал Худой.

– Я не курю…

– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! – рассмеялся Андрей, искоса посмотрев на Груздя.

– Разрешите мне пройти… – сказал молодой человек. Что-то в его манере поведения было странным. Румяное лицо выглядело напуганным, но в серых глазах сквозила насмешка и презрение к пьяным мальчишкам.

– А жирный-то борзой! – заметил Груздь.

– Вам нужны деньги? – все тем же вежливым тоном спросил мужчина. – Назовите сумму!

– Во чмо! – воскликнул Андрей. Мальчишка непонимающе посмотрел на Груздева. Захмелевшие подростки ожидали команду бугра, но тот почему-то медлил.

– У нас богатых нет! – выкрикнул подросток.

– Конечно нет! – вежливо согласился гражданин. – У нас все равны. Итак, если ограбление не входит в ваши планы, я, пожалуй, пойду…

– Стоять, падла! – закричал Груздь.

Молодой человек послушно остановился, с интересом наблюдая за пьяными мальчишками. Он был похож на отважного ученого, готовящегося привить себе опытный образец вакцины.

– Твоя тема, Худой! – негромко сказал Груздев.

– Тебе не прет сегодня, жирный! – зло рассмеялся Худой. Ему было непонятно замешательство старшого, и манера говорить толстого мажора удивила, но, получив статус главаря, испытал прилив сил. – Лови, фуфел! – крикнул Худой.

Юношу с кличкой Худой звали Алексеем Рудневым. Но погоняло нравилось ему больше имени, полученного от родителей. С таким прозвищем и в армию, и на зону попасть не зазорно!

Руднев изготовился нанести удар ногой, для чего специально отступил на полшага в сторону, чуть согнул колено. Вертушка, как у Талгата Нигматулина, вряд ли получится, а боковой выпад голенью в челюсть был его коронкой! В карате такой удар называется маваши гери. Он долго отрабатывал эффектный прием, платил по пятьдесят копеек за занятие, настало время применить умение в деле! Толстяк предугадал дальнейший ход событий. Безошибочный инстинкт охранял своего хозяина надежней тугоплавкой брони. Битый за версту видит обидчика! Он не стал дожидаться развязки, а с неожиданным для тучного сложения проворством побежал прочь. Худой готов был расплакаться от обиды! Он мог произвести на Груздя впечатление, а Санька Груздев – местный авторитет! С четырнадцати лет Груздев состоял на учете в милиции, первую судимость получил по малолетству, отделался легким испугом – дали условно. Но, достигнув совершеннолетия, влип вторично, за квартирную кражу. Ему только исполнилось двадцать, а уже две судимости в личняке! Уважение такого друга непросто заслужить!

– Стой, чмо! Стой, сявка помойная!

Руднев на лету схватывал словечки, принесенные Груздем с зоны. Он нагнал беглеца и толкнул его кулаком в спину. Толстяк пробежал по инерции пару шагов и упал лицом в клумбу. Вдохновленные просмотром боевика ребята начали потасовку играючи, но страх жертвы пробудил в пьяных подростках кровожадный инстинкт. Проходящий мимо пожилой мужчина пытался вмешаться:

– Как вам не совестно, молодые люди!

– Сдерни, папаша! Зубы не жмут?!

Белобрысый Андрей сжал кулаки. Он заканчивал восьмилетку, по осени собирался подавать документы в училище. Он был самым младшим в компании, но его приняли в общество взрослых ребят. Взрослых и опасных, один Груздь чего стоит! Уходя из дома, он прихватил отцовский нож. Старик работал токарем на Кировском заводе, изредка тачал отменные ножи. Заступник поспешно ретировался, жертва была во власти хулиганов. Из заднего кармана его джинсов вылез уголок черного бумажника, что не мог не заметить Руднев, – был виден краешек купюры красного цвета. Червонец.

– Груздь, да у него капусты полные карманы! – воскликнул Худой. Он логично рассудил, что в дорогом лопатнике мелочь держать не будут, да и торчащая десятка обнадеживала!

Саня Груздев стоял поодаль, не вмешиваясь. Избиение беззащитного толстяка логично перетекло в ограбление. Пользуясь суматохой, Руднев вытащил из кармана джинсов жертвы пухлый бумажник. Бумажник являлся ценностью – импортный, из крокодиловой кожи, с фирменным лейблом на канте. Внутри преданно зашуршали красные червонцы в количестве пяти штук, две пятерки. Звякнула мелочь в отдельном кармашке.

– Хочешь, себе пока оставь! – сказал уголовник. – Лопатник клевый!

Отбытый срок заключения не прошел для него впустую. Он мгновенно оценил ситуацию. Одно дело – попинать фарцовщика, и совсем другое – грабеж! Но и навар был велик! Бумажник можно было загнать за пятерку, а то и дороже.

– Хозяин барин, Худой! – повторил он и как бы невзначай добавил: – Жирное чмо… Столько капусты таскает. Фарца подлая!

– Точно – фарца!

Худой ударил ногой лежащего человека. Пусть не маваши гери, но попал точно в «солнышко», как называлось болевая точка промеж ребер. Человек охнул, скорчился в позе эмбриона.

– Классная джинса на нем! – завистливо проговорил Андрей.

– Жизнь несправедлива! – заметил Груздь. – На мажоре джинса за пару сотен. На зоне пахать будешь, столько капусты не нашинкуешь! Все Хозяин заберет.

Руднев истолковал слова вожака на свой лад. Бумажник с содержимым исчез у него за пазухой, а беспомощный толстяк получил очередной болезненный удар в шею. Полученные навыки в спортивном зале лучше всего отрабатывались на живом человеке. Никакой боксерский мешок не заменит податливое ощущение кулака, крушащего ребра! Руднев с Андреем мешали другу друга. Каждый хотел удивить друзей мастерством исполнения точных ударов. Били впустую, месили воздух ногами, но изредка увесистые тумаки попадали в цель.

Груздев цепким взором оценил состояние жертвы. Его гасили на малолетней зоне в поселке Форносово. Били так же люто, безжалостно. А после всего, под аккомпанемент сальных шуток, на него помочились. Таких, как он, называли на зоне «чушками». Отверженные члены стаи, опущенные. Сейчас, наблюдая страдания беззащитного человека, он испытал ненависть к своим обидчикам. Но в позиции толстого мажора, как именовали обеспеченных советских юношей, угадывалось что-то противоестественно спокойное. Он бы не удивился, если бы мажор встал на ноги, отряхнулся и с язвительной ухмылкой проговорил: «Товарищи! Если вам нужны были деньги, могли просто попросить! Зачем кулаками махать?»

Груздь вытер лоб, желая избавиться от наваждения.

– Вы его так загорать и оставите? – сказать он.

– А что делать?!

– Ваша ходка, пацаны! Худой за паровоза!

Члены банды знали, что «паровозом» в тюремной среде называют организатора преступления. Худой не уловил иронии в словах вожака, но злоба, обуявшая его после избиения беззащитного человека, лишила остатков здравого смысла. Он не осознал, как безобидная потеха превратилась в тяжкое преступление. Теперь надлежало замести следы преступления. Сразу за сквером стоял пятиэтажный дом сталинской постройки. Чернело жерло распахнутого подвала. Он в нерешительности дернул себя за шнурок, на котором висел волчий клык. Классная игрушка, выиграл в карты у взрослых парней и с ранней весны, рискуя заработать воспаление легких, щеголял в распахнутой рубахе. Изо рта пострадавшего вытекла струйка крови. Фарцовщику нехило досталось, но он продолжал улыбаться!

– Что вы собираетесь делать дальше? – тихо сказал толстяк, продолжая лежать на земле с таким безучастным видом, словно намереваясь здесь вздремнуть.

Худой без особой охоты ткнул его ногой по ребрам, мужчина послушно охнул. Избиение напоминало сцену из индийского кинофильма. Ударов много, а толку нет.

– Кентов своих ждет, сука! – выругался Груздь.

– Что делать будем, Груздь?! – спросил Андрей. Он побледнел. Адреналин сжег винные пары, ему стало страшно. Поведение избитого человека не вписывалось в сценарий.

– Скинем его в подвал, там не хватятся! – крикнул Руднев.

– Ты – паровоз! – повторил Груздь.

Наступил вечер. На небе появились звезды; касаясь острым серпом купола Исаакиевского собора, серебрился юный месяц. Спешащие на сеанс фильма горожане с удивлением обнаружили невесть откуда появившийся запах гари в воздухе. Такие запахи были типичны для начала октября, когда в парках жгут листву. До начала фильма оставались считаные минуты, из зала донеслись позывные киножурнала «Фитиль». Молодая женщина едва не наткнулась на высокого парня. Он остановился неподвижно, глядя перед собой в пустоту. Девушка была стройной и кареглазой, в простом ситцевом платье и синих туфлях на высоком каблуке. Она проследила за его взглядом. Ничего сверхъестественного она на афише не увидела. Илья Рахлин представлял новую программу. Длинноногие танцовщицы, облаченные в блестящие костюмы, выстроились в ряд. На переднем плане кареглазый красавец поднес к губам микрофон. Звезда эстрады Сергей Захаров – мечта советских женщин всех возрастных категорий. А человек вытаращился на плакат с таким видом, словно звезда эстрады живьем сошла с рампы!

– Вам нехорошо? – спросила она.

Чудаковатый парень, отметила про себя девушка. Интересный, мужественный. Глаза у него были цвета стали, нос орлиный, а густые волосы были взлохмачены, словно он только что оторвал голову от подушки. Парень напоминал актера, снимавшегося в историческом фильме про рыцарей, только она позабыла название. По виду лет двадцать пять. Всем был хорош молодец, и ростом и фигурой, только выражение глаз шальное и шрам длинный на щеке! Подруга Лиля рассказывала про наркоманов, они выглядели как обычные люди, но были готовы на любое преступление ради дозы зелья! Она потянула носом, навязчивый привкус горелой травы растаял. В полумраке ей почудилось золотое свечение, ореолом окружившее незнакомца. Девушка старательно моргнула, протерла кулачками глаза – ореол исчез.

– Вы приезжий?

– Что вы сказали?! – Он наклонил голову, будто не расслышал слов.

Девушка закусила губу. Она была хорошенькой, молодые люди оборачивались на нее на улице, а в родном поселке Кириши, который находился в ста двадцати километрах от Ленинграда, одноклассники прохода не давали. Парень не проявил к ней интереса, вот что было до чертиков обидно!

– Вам позвать врача? – вежливо спросила девушка.

– Не надо! – грубо сказал незнакомец. И тотчас, спохватившись, извинился.

Он покрутил по сторонам головой, словно увидел Петроградскую сторону впервые в жизни.

Он – шпион?! От такого предположения захватило дух. По-русски чешет без акцента, а сложен как манекенщик из Дома моделей. Плечи широченные, в теле угадывается сила и гибкость. Такие красавчики последнее время стали появляться на пляже Петропавловской крепости. Про них ходили всякие слухи. Говорят, существуют тайные методы тренировок для создания мощного торса и пресса в квадратиках. Но те парни двигались, как роботы, словно в позвоночник штырь загнали. Несколько смущал извилистый шрам на скуле молодого человека, но, как говорила подруга Лиля, шрамы украшают мужчин!

Роман услышал голос девушки, прилетевший издалека, что-то ответил, продолжая грезить наяву.

Зеркала плавали в воздухе, лишенные какой-либо опоры, магические всполохи оранжевого света создали восхитительные миражи, чрезвычайно достоверные по восприятию.

Перспективу Кронверкского проспекта заслонил равнинный пейзаж. Зеленая трава, изрезанная рубцами глубоких оврагов, простиралась вплоть до пологих голубых холмов, укутанных сиреневой дымкой. В излучине реки виднелись очертания старинного замка. Зубчатая ограда опоясала каменное строение, скрипнули цепи, поднимающие навесной мост. Заржали кони, удаляющийся гул английских рожков прозвучал воинственно и тревожно. Затем все исчезло. Зеркала повернулись дважды. Появился высокий мужчина. Его статную фигуру скрывал длинный кожаный плащ, на голове была надета шляпа с широкими полями, в тени скрывалось плохо различимое лицо. Он выхватил из ножен короткую шпагу, окропил лезвие жидкостью алого цвета, острие пронзило густую черную массу, которая немедленно трансформировалось в чудовище. Монстр распахнул пасть, усеянную двумя рядами острых зубов, крылья подняли ворох невесомой пыли, удар клинком угодил в зеленый глаз чудовища.

– Доброй охоты, ваша милость! – сказал чей-то голос, и видение растаяло, как предрассветный туман.

Зеркала совершили очередной цикл вращений, картинка исчезла, оставив послевкусие неразгаданной тайны.

Неизвестно, как долго тянулось пустое безвременье. Зеркала вращались беспрестанно, в отражениях множились диковинные пейзажи. Затем яркая вспышка пробудила путешественника окончательно, и он обнаружил себя стоящим на ступенях какого-то здания. Во рту сохранился спиртовой привкус напитка, которым его потчевала красавица Зоя. Пальцы нащупали за ухом клейкий квадратик. Будто пластырь за мочкой уха прилеплен. Реальность обрушилась людским гомоном, запахом черемухи и непривычным ароматом свежести.

– С вами точно все в порядке? – переспросила девушка.

У нее были голубые глаза небесно-василькового цвета, чистая розовая кожа и смешной хвостик каштановых волос.

– Все в порядке, спасибо! – Он услышал свой голос и оказался им вполне доволен. Бытует мнение, что оценить тембр собственного голоса невозможно, но различие между осипшим, прокуренным тенором господина Авдеева и мужественным баритоном, который ему довелось услышать только что, было в пользу баритона. – Я в полном порядке, девушка! – улыбнулся он и стал еще привлекательнее.

Девушка предприняла последнюю попытку завладеть вниманием загадочного парня.

– В «Великане» новый фильм идет… – Она кивнула в сторону афиши. – Можно взять билет у перекупщиков!

– Да, конечно… Удачи вам!

Он повернулся к зоопарку и вслушивался в шум ветра. Девушка почувствовала, что краснеет. Обидно, что так и не довелось докопаться до истины! Вместо того чтобы воспользоваться любезным предложением, незнакомец стоял, словно истукан, обнюхивал воздух, как духи! Вряд ли он – шпион, они парни смышленые, судя по кинофильмам!

У входа в кинотеатр образовалась давка, девушку подпирали в спину, и спустя пять минут она оживленно сплетничала с подружкой Лилей, предвкушая просмотр нового фильма, обсуждая непривычно теплую погоду на улице и прочие ужасно интересные вещи. Вскоре она позабыла о странном мужчине со шрамом на подбородке и вспомнила о нем спустя пару дней, когда вереница невероятных слухов растеклась по городу с неукротимостью весеннего половодья.

Он же проводил рассеянным взглядом девушку, вздохнул, проверяя легкие на прочность, прислушался к биению своего сердца. На нем была забавная одежда – узкие джинсы, смешная курточка, рубашка с широким воротом. Букет запахов ударил в нос, как умелый боксер. Корюшка! Типично ленинградская рыбка, нерестящаяся по весне в бухте Финского залива, чей запах напоминал аромат свежих огурцов. Роман Сергеевич Авдеев пятнадцать лет не расставался с сосудосуживающими каплями для улучшения носового дыхания. Вот так «Химера»! Ай да Мастер! Вспомнился лист договора. Теперь он – Странник. И тело Странника ему по душе!

Он спрыгнул с верхней ступени на асфальт, мускулы опережали рассудок. Прежде чем рассудительный бизнесмен успел подумать об опасностях, грозящих в путешествии, ноги сами вынесли его на проспект.

С грохотом промчался старенький трамвай, к темным стеклам прильнули лица горожан. Водитель автомобиля марки «победа» дважды просигналил пешеходу, пересекшему дорогу под красный сигнал светофора. Зажглись уличные фонари, серебристый бампер «победы» затормозил в полуметре от замечтавшегося пешехода. Приоткрыв дверь автомобиля, ступил ногой на асфальт водитель – дородный мужчина в вельветовом костюме-«тройке». Черный пиджак, жилетка, брюки.

– Тебе жить надоело?! Под ноги не смотришь!

– Извини, мужик! – широко улыбнулся Странник.

Водитель продолжал что-то кричать, округлое лицо покрылось алыми пятнами, его поддержала женщина, стоящая в очереди за квасом, возле цистерны, окрашенной в тусклый желтый цвет.

– Прут без разбора! Глаз у них нет! – У нее был тонкий, визгливый голос, каким обычно славятся деревенские жители.

Продавщица кваса с интересом оглянулась в сторону разгорающегося скандала, продолжая разливать в тару пахучий напиток цвета гречишного меда. Картину из века минувшего Странник отметил в одно краткое мгновение. Как скриншот видеофайла. За долю секунды он успел увидеть пышную пену, выползающую из старенького, с облупившейся эмалью бидона, подведенные химическим карандашом брови продавщицы. Сеть кроваво-красных капилляров на лице шофера, две золотые коронки в его рту, змеистую трещинку на круглой фаре автомобиля, черные полосы тормозного следа на асфальте, едва уловимый запах резины.

– Простите, люди добрые! – сказал он, радушно улыбнувшись вначале водителю, потом женщине с бидоном.

Шофера такой расклад удовлетворил, фыркнул мотор, «победа» скрылась с места происшествия. Тетка забрала свой бидон и удалилась, уступив очередь чумазому мальчишке.

– Маленькую кружку! – Мальчик кинул на прилавок медную монету.

Авдеев вспомнил. Большая кружка кваса стоила шесть копеек, маленькая – три.

Продавщица улыбнулась, повернулся вентиль, в граненый стакан потекла пенистая жидкость. Насладившись ретросценой, воспроизведенной в мельчайших деталях, Странник направился во двор. Он заметил возню возле мусорных баков и неторопливо приблизился. Воссозданная картина проявилась, как негатив. Двое молодых парней волокли к темному проему подвальной ниши обмякшую жертву, третий остановился в отдалении, курил, затягиваясь папиросой. Долговязый юноша увидел его и занял оборонительную стойку.

– Вали отсюда, мужик!

Странник отметил остекленевший взгляд юноши и сведенные судорогой плечи. Парень боялся, но был готов к драке.

– Может быть, вначале побеседуем? – задушевно спросил Странник, ощутив нетерпеливый зуд в мышцах. Он подошел ближе, ощутив едкий запах пота и кислого вина, исходящий от подростков.

– Получай, сука!!!

Руднев наудачу выбросил ногу, целясь в пах противнику. Насмотрелся мальчишка фильмов про восточные единоборства!

Странник пружинисто сместился в сторону. Вот дела! Откуда он знает, как это делается?! Мышцы отреагировали сами, как в новейших компьютерных играх. Пашка рассказывал про модные инновации. Надеваешь шлем и погружаешься в иную реальность. Хочешь – заказывай древнеримского гладиатора или русского витязя. Рубишь мечом супостатов, оставаясь невредимым. Здесь все иначе, здесь все настоящее!

– Ты петроградский или центровой? – неуверенно спросил Руднев.

Он остановился, ожидая инструкций от Груздя. Его обескуражила та легкость, с которой мужику удалось уклониться от удара.

– Кажется, вдвоем одного не бьют, так, приятель? – спросил Странник.

Груздев презрительно ухмыльнулся. Судя по базару, пришлый – чмо интеллигентское, только шрам на рыле почетный.

– Ты хотел показать вертушку, Худой? – вкрадчиво сказал он.

– Щас точно вырублю! – свирепо рявкнул Руднев.

Он нанес удар ногой по касательной, рассчитывая угодить незнакомцу в челюсть. Занятия не прошли даром, излюбленный маваши гери получился эффектно. Неподготовленный человек имел шанс угодить в глубокий нокаут, но Странник кардинально отличался от неповоротливого господина Авдеева. Он сместился с линии атаки, нога, обутая в коричневый башмак, просвистела в пяти сантиметрах от его лица.

– А хлопец кое-чего умеет! – негромко сказал Груздь. – Мусор пришлый…

– Мусор? – упавшим тоном переспросил Руднев.

– Нет, мил-человек! – приветливо улыбнулся Странник. – Я не милиционер, так что оказание сопротивления властям тебе не пришьют!

Он ощутил лихое веселье, какого не помнил с юности.

– Ты – паровоз, Худой! Завалишь фраера – в законе будешь! – крикнул Груздев.

Он прищелкнул пальцем, тлеющий окурок прочертил алый шлейф. Андрей кинул отчаянный взгляд на Груздева. Хмель выветрился. Выражение лица зэка не предвещало ничего хорошего, мальчик сжал рукоять ножа. Груздь подмигнул ему и нажал кнопку воспроизведения на магнитофоне.

«Мы себе давали слово – не сходить с пути прямого! – Голос солиста сотряс динамики. – Но так уж суждено-о-о!»

У каждого бойца имеется индивидуальная ударная позиция. Вдохновленный поддержкой пахана, Руднев выставил вперед толчковую ногу, готовя атаку. Появился шанс продемонстрировать боевые навыки в полной мере. Неудачу с маваши он приписал опьянению и неблагоприятным стечениям обстоятельств. Мужик был крепким. Мышцы как у Гойко Митича – популярного югославского актера. Курткой не скроешь! Но их трое, у одного нож. И самое главное! Будешь в законе! О таком и мечтать не мог учащийся профессионально-технического училища, а говоря проще – путяги, как окрестил народ специализированные учреждения, куда после восьмого класса отправлялись доучиваться подростки из неблагополучных семей.

Руднев перенес центр тяжести на пятку левой ноги.

– Сейчас вырублю! – прошипел Худой, брызнул слюной, позорная капля повисла на воротнике куртки.

– Желаю успеха, юноша! – улыбнулся Странник.

Он решил форсировать события. Противники – сброд, пьяные мальчишки. Определенную опасность представлял мальчуган с финкой. Такой со страху пырнет, а потом описается, как нашкодивший щенок. Отрубить долговязого хлопчика, чтобы не путался под ногами со своим балетом в манере Чака Норриса, а потом неспешно разделаться с остальными. Короткий, почти незаметный выпад сложенными пальцами угодил Рудневу точно в кадык.

– Этого ты не знаешь, сынок! – с отеческой заботой проговорил Странник.

«Вот! Новый поворот! И мотор ревет, что он нам несет…» – прорычал вокалист.

Руднев схватился за шею обеими руками, хрипло застонал. Звук был таким, словно из лопнувшего мячика вышел воздух. Андрей попытался незаметно поднырнуть за спину, но Странник был начеку. Он перехватил кисть с зажатым ножом, резко вывернул запястье. Парнишка взвыл от боли, нож покатился по асфальту.

– Дяденька, отпустите! Дяденька!!!

– Пропасть или взлет… – весело подпел Странник.

Оставался альфа-самец. Уж на что Груздев был трусом, но подчас страх придает силы! Он выбросил правую руку, как рапиру, вместо которой держал бутылочную розочку, ледяное стекло готово было пропороть грудь пришельца! Но не тут-то было! От удара ладони оружие вылетело из рук. Груздь и не заметил, как чувак умудрился выбить розочку! Кисть будто кипятком обожгло, рука занемела.

– Я ни при чем! Я ни при чем! – запричитал горе-сиделец тонким бабьим голосом, как деревенская плакальщица на похоронах.

– И не разберешь, пока не повернешь… – радостно подпевал Странник. – За по-во-рот!

– Не бей меня! – крикнул Груздь.

– Нет, приятель! – Странник пританцовывал в такт аккордам. – Я разминаюсь! Шоу в самом разгаре!

«И мотор р-е-е-вет…»

Раскаленная волна гнева поглотила здравый смысл. Не поддающаяся осмыслению жестокость овладела Странником. Он задел магнитолу, жалобно хрустнула пластмасса. Музыка умолкла, воцарилась тишина. Бывалый урка отступил к помойке. Двор был проходным. В угловом доме, выходящем торцом на улицу Максима Горького, находилось известное для многих ленинградцев место, ресторан «Демьянова уха». В пятничный вечер у входа собралась очередь. Груздь уперся спиной о мусорный бак. Свидетелем его позора стали белобрысый Андрей и неудавшийся «паровоз», по кличке Худой. Один держал правую кисть на весу и расширенными от ужаса глазами наблюдал за разворачивающимися событиями. Другой прокашлялся и сидел на асфальте, держась ладонью за ушибленное горло. Преступники мечтали унести ноги подобру-поздорову.

– Брысь!

Странник угрожающе топнул ногой, парни словно того и ожидали. Они отбежали в сторону и наблюдали за развивающимися событиями с безопасного расстояния.

– Может, не надо? – заискивающе спросил Груздь. От былого бахвальства не осталось и следа. Звериным чутьем он угадал смертельную опасность, зависшую над его бедовой головой.

«Отпусти его!» – взмолился Роман Сергеевич, но Странник был другого мнения. Он начал входить во вкус.

– Надо, Федя! – проговорил он, копируя фразу из бессмертной комедии. – Надо!

Удар ногой в грудную клетку был неуловим глазу и страшен. Груздев не успел вскрикнуть. Он стоял, прислонясь к массивному баку, и это усугубило тяжесть его положения. В груди хрустнуло, капельки крови брызнули на модные штиблеты.

«Хватит!!!» – мысленно закричал респектабельный бизнесмен, чья туша покоилась в зеркальной зале.

– Все еще только начинается! – улыбнулся Странник.

Удар локтем превосходит по силе прямого кросса боксера. А если нанести его умело, вложив массу тела, – жди беды! Челюсть лязгнула, на асфальт выпал кусочек розового мяса. Роман сообразил, что злополучный уголовник только что лишился языка, но остановить толчок левым коленом не смог. Звук ломающегося плавающего ребра прозвучал как музыка для опьяненного жаждой насилия Странника. И это еще не все! Сокрушительный свинг пришелся в носовую перегородку. Боксеры называют удар, идущий по широкой траектории, «пивной кружкой». Хрустнули тонкие хрящи. Изуродованное тело бесславного зэка рухнуло на землю, издав звук оброненного мешка с картофелем.

– После маэ гери он уже был без сознания… – задумчиво произнес Странник. – В следующий раз надо соизмерять силу ударов с крепостью мышечного каркаса неприятеля.

Он только что испытал самый упоительный кайф в своей жизни. И никаких угрызений совести. Он спасал человека и наказывал зло, хотя слегка перестарался.

– Ничего подобного! – сказал Странник вслух. – Добро должно быть с кулаками!

Ограбленный мужчина изумленно вытаращился на своего спасителя.

– …Твою мать! Борька! Борька Шевченко! – ахнул Авдеев.

Менее всего он ожидал встретить в путешествии друга детства! Память сохранила облик неуклюжего паренька, которого следовало опекать и защищать от нападок одноклассников. Сейчас перед ним сидел на асфальте успешный мажор, обеспеченный чувак, по меркам советской эпохи.

– Вставай, Боря! – Он протянул руку, помогая другу подняться на ноги.

Шевченко придирчиво отряхнул грязные джинсы и прижал руки к ушибленному животу, как роженица, оберегающая плод. Его рука была на ощупь вялая, холодная и липкая. Он тотчас спрятал руку за спину, в уголке рта скопилась алая сукровица.

– Ты меня не узнаешь?!

– Простите! Не помню вас! – Страх иного рода, нежели естественное опасение богача перед грабителями, угадывался в выражении лица Шевченко. Он увидел в незнакомце всесильного чекиста! Сейчас его будут «колоть» насчет валюты!

– Я не из полиции!

– Кто?! Как вы сказали?!

Тьфу, дьявол! Он не учел, что сленг изменился за минувшие полвека!

– Я не из спецуры, не мусор, короче говоря! Не лягаш, так понимаешь?!

Боря кивнул. Он понял, но продолжал бояться. И причиной явилась вовсе не припрятанная в загашнике валюта, пара джинсов или партия иллюстрированных журналов с голыми девицами. Нечто глубокое, не объяснимое логикой, читалось во взгляде незнакомца. Коварная жестокость хитрого зверя. На полных губах дрогнула ледяная усмешка.

«Привет, дружище! – будто сказал ему однокашник. – Уж и не чаял увидеть старого кореша! Добро пожаловать в нашу лучезарную эпоху!»

Он услышал ироничный голос Шевченко как наяву. Ты совсем чокнулся, Роман Сергеевич! Парень ошалел от побоев! Но Странник увидел и другую реальность, неприметную обычным зрением. Словно зритель подглядел переодевающихся актеров в антракте спектакля. Изнанка жизни. Сейчас избитый толстяк легко поднимется на ноги, а восторженные зрители примутся рукоплескать талантливой игре актера! Боря внимательно проследил за ним, в тусклом свете догорающего дня зеленым огнем сверкнули точки зрачков.

– Боря, с тобой все нормально?!

– Мерси!

Шевченко как-то странно повел плечом.

Вечерний сумрак озарили алые всполохи, посыпались обломки старого кирпича подле нацарапанного гвоздем хрестоматийного слова из трех букв, в стене образовалась дыра. Запахло гарью и плесенью. В дыре возникла круглая голова чудовища. Маленькая ручка, увенчанная короткими толстыми пальцами, тщательно ощупала стену. Монстр прыгнул на асфальт, издав характерный шлепок. Ангекок. Чудик, материализовавшийся на экране смартфона, имеющий схожие черты с королевским пингвином. Ростом он был метр семьдесят, на его узком плече удобно устроилась большая птица. Как попугай из знаменитого произведения Стивенсона, бывший верным спутником Джона Сильвера. Гальба на попугая был не похож. Этот факт Роман Сергеевич установил еще в Петербурге. Гальба украл блин у порядочного гражданина и съел лакомство без зазрения совести. Золотая цепь на его шее матово блеснула.

Ангекок осмотрел неподвижное тело Груздева, лежащее возле мусорных баков, удовлетворенно хрюкнул:

– Наш друг быстро осваивается!

Гальба расправил крылья, черный пух угрожающе встал дыбом на загривке птицы.

– Проклятье охотникам! Проклятье!!!

– Помолчи, дружок!

Ангекок поддел клювом кусок мяса, бывший недавно языком Груздева.

– Я предпочитаю рыбу, но не пропадать же добру!

После чего церемонно расшаркался ластами по земле.

– Рад встрече, Странник! Не скрою, я удивлен твоим выбором эпохи, но о вкусах не спорят. Продолжаем разговор! Что хочешь за билет?

Роман всегда быстро соображал. Только что монстр проглотил откусанный язык. Съел как деликатес и не подавился. На всякий случай он изобразил недоумение:

– Ты о чем говоришь? Какой билет?!

– Пригласительный билет! – терпеливо объяснил монстр. – Тот, что тебе полукровка принес. Говори, сколько хочешь, и разбежимся. Лады?!

– Ничего я тебе продавать не буду, усек?

Гальба, похоже, затаил злобу на Странника после памятной встречи возле офиса.

– Прикончи его, Доминиус! – каркнул он. – Крыло едва не прищемил Гальбе!

– Нефиг было ломиться в окна! – парировал Странник.

Тем временем Борис Шевченко попытался ретироваться незамеченным.

– Боря, ты куда?! – окликнул друга Авдеев.

Шевченко преспокойно вышел на проспект, сунул в рот два пальца, оглушительный свист пронесся над вечерним городом. Вся его манера шла вразрез с привычным обликом избалованного, домашнего юноши! Как-то необычно быстро подъехало такси, моргнул глазок в верхнем углу лобового стекла.

– Как ты доберешься? У тебя ребра сломаны… – растерянно проговорил Роман.

Борис даже не оглянулся. Хлопнула дверца машины, погас зеленый маячок, автомобиль с ревом умчал по проспекту.

– Скатертью дорога! – завопил ему вслед Ангекок. – Ну а теперь вернемся к нашему дельцу, Странник?

– Вали отсюда в свою Антарктиду! – огрызнулся мужчина.

Он почувствовал себя неуютно. Шевченко олицетворял тонкую нить, связующую его с двадцать первым веком. Он выглядел почти в точности таким же, каким был в юности. Неуклюжий молодой человек, выросший в обеспеченной советской семье. Его отец занимал приличную должность в райкоме ВЛКСМ, часто ездил в заграничные командировки. Боря с ранних лет не знал нужды, а в четвертом классе явился на урок истории в джинсах фирмы Levi Strauss. Карманы школьного пиджака были набиты доверху жвачкой, при помощи которой он откупался от побоев, а вырванные из журнала глянцевые листы с обнаженными девицами являлись ценной валютой среди мальчишек 75-й школы. И надо было такому случиться, что одним из тех, кого он встретил в путешествии, оказался Боря Шевченко!

– Так што перетать, мой король? – Гальба скопировал фразу из советской кинокомедии.

– Билет не получишь!

– Не отдает! – транслировала ответ птица.

Ангекок развел ручками:

– Хотел по-хорошему…

Он сунул клюв в дыру на стене и громко проорал:

– Вылезай, Санек, работенка имеется!

Голос у него был противный, скрипучий, будто ножом по металлу елозят. Внутри стены стене темнел подвал. Осыпалась штукатурка, послышалось шуршание, наружу выскочил худощавый мужчина. На его виске отчетливо отпечатались черные полосы, вроде татуировки, напоминающие две молнии или знак SS. С крыши посыпались куски штукатурки, большой камень шлепнулся в угрожающей близости. Человек присел на корточки, закрыл голову руками.

– Ты – шняга трусливая, а не почетный фраер, Санек! – презрительным тоном сказал Ангекок. – Напрасно я тебя от кичи спас! Куковал бы возле параши, честных урок ублажал, все больше пользы!

Санек заскулил, как побитая собака:

– Прости, Ангекок! Я сдрейфил, когда менты шмалять начали!

– Не гони волну, шмардюк! Кайф прошел, вот ты и обделался!

– Гальба презирает трусливых оборотней! – поддакнула птица. – А шмардюков и подавно!

Роман не испугался, а кусочек пластыря за ухом гарантировал клону немедленное возвращение домой. Только один субъект нарушил целостность картины. Одноклассник и закадычный друг. Если Шевченко существует в качестве реального персонажа, почему нынешний бездельник и коллекционер городских сплетен Борис Семенович Шевченко ничего об этом не знает?! Надо постараться все запомнить в мельчайших подробностях и расспросить по возвращении Мастера или Асмодея.

– Последний раз предлагаю сделку, Странник! – сказал Ангекок. – Не хочешь продавать – можем поменяться! Я выполню любое твое желание. Загадывай!

– Так уж и любое?!

– Омолодить тебя я не в силах. Ну и бессмертие, сам понимаешь, вне сферы нашей компетенции. А вот стать президентом футбольного клуба или знаменитым писателем, композитором, это – пожалуйста!

– Для того чтобы стать писателем, мало протекции! – рассмеялся Странник. – Талант нужен!

– Талант – дело наживное! – встрял в беседу Галь-ба. – Пользуйся благосклонным расположением влиятельных персон, нечестивый охотник!

– Заткнись! – грубо оборвал птицу Странник.

Ангекок сунул ручку в прореху на животе и вытащил бумажный свиток.

– Читай!

Роман с осторожностью взял ветхий лист, свернутый рулоном. Документ был испещрен именами, расположенными в хронологическом порядке. Список начался с Гомера, далее следовали Плутарх, Софокл, Евклид, Тиртей. Средневековье было представлено несколькими именами. На глаза попался Конон де Бетюн, парочка труверов, замыкал список Гуайон де Уази. Ближе к новейшей истории фамилии пошли бойчее. Джек Лондон, Антуан де Сент-Экзюпери, Артур Конан Дойл, Михаил Булгаков, Роберт Шекли, Гарри Гаррисон, Айзек Азимов…

Странник вернул старинную бумагу.

– Вранье! – категорично отрезал он. – Ты хочешь сказать, что Булгаков стал гением благодаря тому, что заключил с тобой сделку?!

– Неточная формулировка, приятель! – возразил Ангекок. – Михаил Афанасьевич всегда был крупным талантом. Но одно дело – писать в стол, и совсем другой кисель – войти в историю! Мир наполнен одаренными людьми, умершими в безвестности. Тут все дело в толковом менеджменте. Неужели ты веришь, что «Мастера и Маргариту» могли напечатать при советской власти?! Требовался влиятельный покровитель.

– Покровителем был ты?

– Бинго!

– Подумаешь, список! – недоверчиво сказал Роман. – Бумажку напечатать каждый может!

– Сегодня ночью ты сможешь убедиться в достоверности моих слов! – сказал Ангекок.

– Каким образом?

– Мастер любит устраивать вечеринки. Мероприятие обычно приурочено к каждой пятнице тринадцатого числа. Ты сам сможешь задать вопросы известнейшим персонам.

– И Брэдбери в числе твоих клиентов?!

– А кто подсказал ему идею «Марсианских хроник»?! В тот период автор переживал творческий кризис. Впрочем, мы отвлеклись. Если хочешь, могу показать список популярных певцов. Элвис – мой закадычный кореш!

– Я подумаю… – уклончиво ответил Авдеев. – С вами прикольно общаться, ребята, но мне пора. Надо разыскать Борю Шевченко. К тому же Мастер пообещал встречу со спутницей, а хорошая девочка Страннику не повредит! Не к лицу как-то портить аборигенок! И заставь своего дружка помыться… – добавил он, с отвращением глядя на худого Санька. – Разит от него, как от помойки!

Он повернулся. Огни ночного города манили яркими всполохами витрин, урчанием моторов автомобилей. Настроение у Странника было отличным, о возвращении домой не хотелось думать. Забавный Ангекок, возникший из пролома в стене, сдобрил путешествие романтической долей мистицизма, а его список заставлял поверить в чудо.

– Прикончить живучую тварь! – негодующе каркнул Гальба.

Благодаря чуткому слуху Странник угадал движение за спиной. Едкий запах ацетона накатил волной, по его следам мчался спутник Ангекока. Санек – так назвал его пингвин. Санек видоизменился. Глаза излучали зеленый свет, как у некоторых котов. На этом сходство с симпатичным млекопитающим исчерпывалось. Он промчался на четырех конечностях, оскалил желтые зубы и совершил головокружительный прыжок, едва коснувшись арочного свода подъезда. Только уникальная реакция уберегла Странника от нападения. Оборотень метился в шею, но промахнулся. Санек крутанул головокружительное сальто, на мгновение исчез из поля зрения и тотчас возник справа, прижавшись к стене и вывернув шею таким образом, что у всех позвоночных обитателей земли обязаны были хрустнуть хрящи. Зеленые глаза неотрывно следили за человеком, когти впились в каменную стену, оставив выщербленные следы на штукатурке. Роман ударил ногой, но промахнулся. Санек уклонился с той же легкостью, с какой Странник увернулся от маваши гери недоучившегося каратиста. Оборотень потянул носом, угадывая вкус теплой крови.

– Я получил билет в ад… – пропел он, отчаянно фальшивя, строчку популярной песни группы AC/DC. Пропел на русском языке.

Знаменитый хит появится на десяток лет после нынешних событий. Откуда оборотень узнал забойный шлягер и какого рожна он поет по-русски, было неизвестно. Путешествие перестает быть комфортным! Шлепки ласт возвестили о появлении Ангекока. Физиономия монстра обладала мимическими мускулами, он умудрился продемонстрировать гамму разнообразных эмоций.

– Ты не задумывался о том, что случится, если не успеешь оторвать маячок?

– Самонадеянная тварь! – с осуждением каркнул Гальба.

Хлопнула входная дверь, на улице объявилась бабулька с помойным ведром. Она остановилась, близоруко щурясь, всматривалась с темноту. Ангекок щелкнул клювом.

– Сгинь, чудь белоглазая!

Старушка нырнула в подъезд ловчее заправского спринтера. Ангекок проводил женщину внимательным взглядом.

– Некоторые из них обладают интуицией. Жаль будет расставаться…

Санек прилип к стене, как большая навозная муха. Ацетоновый смрад окутал поджарую фигуру незримым облаком. Оборотень ожидал приказа.

– Люблю заключать сделки с наркоманами! – сказал Ангекок. – Пребывая в наркотическом кураже, мой подопечный стал виновником гибели молодой женщины. У него не было другого выхода, кроме как согласиться на предложенную мной протекцию. Конечно, он не догадывался, какая ему уготована судьба. Наркоманы – циничные люди, лишенные чести и совести. К сожалению, в местную эпоху их немного.

Странник решил не пасовать перед оборотнем, и решение было принято. Благоразумный бизнесмен Авдеев предпочел бы оторвать липучку. Странник жаждал опасности, он поглощал адреналин жадно, со смаком, как томатный сок с водкой. Он заметил угловатый булыжник, подпирающий чугунные ворота. Появление Ангекока подарило краткую передышку, за время которой он сумел проанализировать алгоритм поведения противника. Оборотень будет нападать сверху, целясь в шейные позвонки, а там и яремная вена недалеко. Так атакует добычу рысь. Мысли Странника потеснили волю директора полиграфической конторы, цепляющегося за здравомыслие, как утопающий за скользкое бревно. От удара оборотень уклонился – реакция у него была отменная. Кулаками его не одолеть. А пока следует усыпить бдительность пингвина.

– Ты говорил насчет исполнения желания… – сказал Странник и как бы невзначай шагнул ближе к воротам.

– Зацепило! – доброжелательно ухмыльнулся Ангекок. – Что выбираешь?

– Меня всегда привлекал спорт…

– Бокс, единоборства, футбол… – перечислил Ангекок.

– Какие виды единоборства представляет твоя компания? – тоном привередливого заказчика спросил Роман Сергеевич Авдеев.

Он присел на корточки, ладонь легла на булыжник. Острый край камня впился в пальцы.

– Карате, бразильское джиу-джитсу, тайский бокс… – нараспев, с рыночными интонациями, пропел Ангекок. – Лично я рекомендую смешанные единоборства. Бои без правил!

Дальше медлить было опасно. Оборотень разгадал его замысел. Одним рывком Странник вскочил, а долей секунды раньше серая тень рванулась ему навстречу. Пущенный меткой рукой булыжник встретил оборотня влет. Яростный, полный животной муки вопль забился под сводами старого питерского подъезда. От ядовитых паров ацетона заслезились глаза. Кричит, значит – смертный! Капли черной крови брызнули на асфальт. В окнах домов зажегся свет, замелькали суматошные тени. Распахнулась форточка, тонкий бабий голос прокричал:

– Кто там хулиганит?! Сейчас милицию вызову!

С омерзительным звуком треснула кожа на спине оборотня. Из позвоночного столба вырвались крылья, пронизанные сетью глубоких вен. Санек взметнулся по стене, ударился в окно. Вдребезги рассыпалось стекло, квартира наполнилась людским гомоном, наружу высунулась нечесаная голова, и хриплый, непроспавшийся голос закричал:

– Ну, Шоня, сучонок, поймаю – убью!

Неизвестно, какая участь ожидала безвинно приговоренного Шоню, но оборотень нарушил план мщения. Грузный стук упавшего тела свидетельствовал, что отдельные горожане действительно обладают хорошей интуицией.

– Скорая! – заблажила тетка. – Вызывайте скорую, Родьке с сердцем плохо!

В окнах попеременно зажигали свет, где-то включили запись Высоцкого, незабываемый хриплый голос запел: «На мои похорона съехались вампиры…»

Ангекок посмотрел в упор на человека, показное добродушие исчезло.

– Думаешь, ты победил? – медленно проговорил он. – Большая ошибка!

– Очень большая ошибка! – пропел Гальба.

Из провала в стене выскользнула быстрая тень, за ней следующая. Запах ацетона и горелой бумаги изгнал сладкий дурман цветущей сирени. Череда теней заполнила мирный ленинградский дворик. Они пронеслись над землей, задевая когтями кусты черемухи. Оборотень описал дугу перед Странником и остановился, будто гигантская стрекоза, трепеща крыльями.

«Очень бойкий упырек тукнул под колено. Подогнал и под шумок – надкусил мне вену», – надрывался гениальный бард.

С шумом подкатил таксомотор к ресторану «Демьянова уха». Странник отличался от бизнесмена не только молодостью и силой. Он умел принимать нестандартные решения в критических ситуациях. Не дожидаясь, пока оборотни набросятся на него, он подскочил к таксомотору, успел увидеть бледное лицо шофера, обрамленное седой профессорской бородкой. Распахнул дверцу машины, вышвырнул «профессора» наружу.

– Мама! – охнул тот.

– Извини, приятель! Ничего личного!

На ступенях ресторана остановилась подвыпившая компания. Немолодой мужчина с зачесанными назад редкими прядями волос прижал к груди букет пурпурных роз, словно это был бронежилет. Его спутница, фигуристая дама в вечернем платье, тихонько ойкнула. Эта вечеринка запомнится им надолго! «Профессор» сел на зад, недоуменно хлопая глазами. Акция отъема личного автотранспорта, квалифицируемая как грабеж с угоном, разворачивалась на фоне запаха ацетона и горелой бумаги. Роман вдавил педаль газа. В свете фар появились и ухнули в темноту пара зеленых светящихся глаз. Весна в Ленинграде – время белых ночей, но сегодня в городе царила августовская темень.

Новенькая «Волга» уверенно набрала скорость. Поодаль, не отставая, мчался Ангекок.

– Хорошее начало, Странник! – закричал монстр. – Убивать тебя будет сплошным наслаждением!

– Отвали, урод! – прорычал мужчина, завалил руль вправо.

Ангекок нырнул в ближайший двор. Педаль акселератора намертво прилипла к полу. Голубая стрелка спидометра подползла к отметке сто пятнадцать километров в час. Не сбавляя скорости, Странник заложил крутой поворот, едва не задев газетный киоск. Жалобно завизжали протекторы. Какое-то время птица преследовала беглеца, извергая немыслимые проклятия, но вскоре отстал и Гальба.

Впереди сверкнули огни Дворцового моста. Молниеносно созрел план дальнейших действий. Он должен встретиться со спутницей. Где ее искать?! Ответ пришел незамедлительно. В районе Невского проспекта, на примыкающих к городской магистрали улицах. Он сбавил скорость до положенных шестидесяти километров в час. У него в запасе минут сорок, максимум час, пока власти не объявили план перехвата.

Темнела горбатая громада моста, по набережной прогуливались горожане, зажегся красный сигнал светофора. В будке скучал сотрудник ГАИ, который безразличным взором скользнул по новенькой «Волге». Странник предпочел остановить машину на перекрестке. В обзорном зеркале отразился силуэт высокого мужчины, длинный, до пят, плащ скрывал фигуру. Человек облокотился локтями о парапет набережной и созерцал чудесную перспективу ночного города. Вот он живо обернулся, снял шляпу, отвесил поклон. Приступ озноба свел плечи судорогой, незнакомец скрылся в подъезде больницы имени Отто, хлопнула массивная дверь за его спиной. Нетерпеливо просигналил за спиной мусоровоз.

– Погодите – сам налью, знаю, знаю – вкусная! Нате, пейте кровь мою, кровососы гнусные! – пропел Странник и громко рассмеялся.

Врубил передачу, «Волга» послушно набрала скорость. Настроение у него было на пять баллов!

Глава 4

Донна

Многие перешагнувшие сорокалетний рубеж не понаслышке знают о муках похмелья! Описывать комплекс симптомов можно до бесконечности. Страдания у всех похожи и в то же время индивидуальны, как папиллярные линии на ладони.

Инна Вяземская честно отмучилась до четырех часов дня. Ей удалось накрасить опухшее лицо, руки тряслись, как при болезни Паркинсона. Она прибыла к офису на двадцать минут раньше означенного срока. После полудня дико разболелась голова, рот был словно наждачной бумагой устлан. По пути к офису она заехала в аптеку, купила спазмолитик, выпила две капсулы. Честолюбие правит миром! Лучше помучиться полдня, чем прослыть неудачницей! Ей удалось проскользнуть незамеченной мимо расположившихся на поляне коллег. Расспросы ей сейчас ни к чему! Пятнадцать часов тридцать девять минут. Оставалось надеяться на спасительный восторг, который охватывал ее всякий раз, во время интервью. Однако дальше все пошло вопреки задуманному плану. Навстречу вышел двухметровый мужик. Он представился консультантом Асмодеем. От его звериной ухмылки ее бросило в дрожь. Асмодей провел журналистку в огромную комнату, стены которой были увешаны зеркалами.

Появилась девица в деловом костюме от Армани. Тесный пиджак позволил любому желающему изучить совершенной формы грудь. Потаскуха! – мысленно определила Вяземская девушку. На ее бейдже было напечатано: «Зоя – Гербера. Старший помощник магистра по связям с общественностью».

– Так Зоя или Гербера? – спросила Инна.

– Как вам будет угодно! – сухо ответила девица.

Смешной бейдж, решила Вяземская, а девка – стерва! То ли стресс сработал, или таблетки начали действовать, но, проникнув на территорию офиса, она ощутила чудодейственную легкость во всем теле.

Тоном, не терпящим возражений, Зоя-Гербера объявила:

– Ваше интервью отложено. Мастер занят. У нас сегодня состоится празднование Пятницы! – добавила она заговорщическим тоном. – В качестве компенсации за потраченное время фирма предлагает вам бесплатное путешествие. Согласны?

– Интервью состоится? – робко спросила журналистка.

Полуголая девица ее не смутила, а вот возвышающийся как монолит Асмодей вызвал твердое намерение как можно скорее похмелиться.

– Это будет зависеть от вашего желания!

– Тогда состоится!

– По-всякому случается… – неопределенно сказала Зоя. – Приоритеты наших гостей после возвращения меняются. Нам следует заключить договор.

Из папки выпорхнул белый лист, на нем была начертана фраза: «Запрещено вступать в сговор асарегами, васагами, оборотнями всех мастей, а равно с их посредниками…»

– Васаги – это что-то типа приправы для суши? – улыбнулась Вяземская.

– Подписывать будете? – не отреагировала на шутку девица.

Далее следовало место для подписи и лиловая печать со стершимися буквами.

– Это и есть договор?!

– Здесь имеется все, что необходимо!

Вяземская не раздумывая поставила широкий росчерк. Будь что будет! Едва ли ей покажут живого демиурга, оборотня или самого плохонького домового! Консультант усадил ее в мягкое кресло, тонкие пальцы девушки прижали за мочкой уха кусочек лейкопластыря. Предвосхитив расспросы, Асмодей подробно объяснял, для чего нужен пластырь и как им надлежит воспользоваться. Человеческая речь в устах питекантропа прозвучала немного дико, компенсировала вежливость, с которой он обращался с посетительницей.

– Если сочтете, что вашей жизни или здоровью угрожает опасность, оторвите маячок. И вы тотчас вернетесь в исходную точку путешествия! – сказал Асмодей.

– О какой опасности вы говорите?!

– По-всякому случается…

Вся церемония была похожа на цыганский развод, с той разницей, что денег у похмельной журналистки никто не потребовал. Зоя принесла бокал с пахучим напитком, тонкий нюх опытной Вяземской угадал спиртовое содержимое. Вкус напитка был восхитительным, похмелье растаяло, как утренний туман на жарком солнце. Инна нежилась в надежных объятиях глубокого кресла, приключение начало ее радовать.

– Надо бы сделать селфи и разместить в Инстаграм! – пошутила она, но служащие «Химеры» шутку не приняли.

– Вы отправитесь в самое начало восьмидесятых годов прошлого столетия! – сказала Зоя. – Эпоха устраивает?

– Я и не родилась еще! – кокетливо улыбнулась опытная журналистка.

– Это правда! – объявил Асмодей. – Хотя вы выглядите старше своего биологического возраста.

Инна смерила консультанта испепеляющим взглядом.

– Может, переодеться, а то примут за шпионку!

– В этом нет необходимости! – ответила Зоя. – Ваш клон будет в точности соответствовать эпохе. И по стилю одежды, и по внешним предпочтениям.

– Клон?!

– Клонами мы именуем двойников, совершающих путешествие.

– А мой… Дьявол! Моя клон, она будет красивой? А то предстанешь в образе крокодила, объясняй потом, что на самом деле ты дюймовочка…

Хмель ударил в голову, Инна развеселилась, лежа в удобном кресле.

– Облик двойника сложно предвосхитить. Его создает ваше подсознание… – Голос секретарши наплывал издалека, как приятная музыка. – Обычно клон превосходит своего хозяина по уму и красоте.

– Подсознание… – прошептала Инна.

– Вы встретитесь со спутником. Дальше будете путешествовать вместе.

– Спутник?! Как я его узнаю?!

– На этот счет можете не беспокоиться…

Инна ощутила комфортное тепло, разливающееся по животу, груди, рукам. Почему-то ей показалось, что она лежит голая на виду у этих странных людей, но стыда не почувствовала. Кресло чуть заметно вибрировало, в ушах появился навязчивый зуммер. Голова закружилась, она захотела открыть глаза, но это простое действие не возымело успеха. Веки припечатала свинцовая тяжесть. Собрав волю в кулак, Инна напрягла глазные яблоки, сквозь сомкнутые ресницы увидела свои отражения в золотых зеркалах. Угловатые осколки лица лепились в кубы и треугольники, словно на полотнах Пикассо. Приступ паники сковал мышцы, она хотела закричать, но издала чуть слышный вздох. Время спрессовалось в липкие секунды, Инна утратила чувствительность кожи, и наступила тишина. Мертвая и безликая, как в могиле.

– Такая молодая девочка, а уже больное сердце!

– Почему вы решили, что у нее больное сердце?! Вы – доктор?

– Не надо быть врачом, сами полюбуйтесь! У девочки бледные скулы, а ноготки посинели, чтоб я так жил! Надо вызвать карету скорой помощи. У вас есть двушка?

– Вы, Александр Моисеевич, устарели, как и ваш гамбит! Где вы таких слов набрались? Карета! Скорая помощь – бесплатный вызов! Ближайший автомат не работает, вам придется бежать аж до Литейного проспекта.

– Постыдитесь, Паша! Я вас старше в три раза! Сбегайте сами и вызовите!

– Вы нашли эту девицу, а по справедливым советским законам гражданину, нашедшему клад, полагается двадцать пять процентов.

Мужчины негромко засмеялись. Инна открыла глаза, яркий солнечный свет ослепил.

– Гляньте, Паша! Она пришла в себя! Чутье подсказывает мне, скорая помощь не понадобится!

Из сумрака выплыл человеческий облик. Плешивый мужчина в старомодных очках склонился над ней. Он сощурил близорукие глаза, поправил огромные очки в старинной оправе. Первая ассоциация пробудившейся журналистки была довольно точной. Человек был похож на Вуди Аллена, культового американского режиссера, облаченного в куцый пиджак. К нагрудному карману пиджака мужчины крепились орденские планки. Точно такие же планки на парадном костюме имелись у ее деда, который закончил войну в Берлине. Мужчина был фронтовиком. По внешнему виду ему было лет за шестьдесят. На его фоне возник некто длинный, худой и нескладный.

– Как вы себя чувствуете? – спросил двойник культового режиссера.

Инна быстро обрела ощущение реальности. Сначала она не узнала своего голоса. Изменилась манера речи, пропали ироничные интонации, тембр приобрел шелковистую мягкость и интимную глубину. От такого голоса у мужиков крыша съезжает! Начисто исчезли следы похмелья. Словно и не пила никогда! Она ощутила привкус затхлости, которые источало одеяние ложного Вуди Аллена, провела ладонью по обнаженному локтю и подивилась чистоте и свежести кожи.

Инна Петровна Вяземская была спивающейся дамочкой не первой свежести со следами былой красоты на потрепанном жизнью лице. Как ее оценил Асмодей? Выглядит старше своего биологического возраста. Если в число фокусов модной фирмы входит волшебное преображение клиентов, она ничего не имеет против! Шмотки на ней были одеты забавные: тугие джинсы облегали стройные бедра, кофточка без рукавов, а тупоносые сандалии – только деревенская дурочка такие купит, впервые в жизни попав в «Пассаж»! Хотелось бы увидеть и лицо, которым снабдили ее господа шоумены!

– С вами все в порядке, девушка? – спросил русский двойник Вуди Аллена.

– Благодарю, доктор! – бойко отрапортовала Инна. – Больной скорее жив, чем мертв!

– Глупая шутка!

– Мы с Александром Моисеевичем здесь играем в шахматы… – встрял в беседу молодой человек. – Я уверен, что пять минут назад вас на скамейке не было. Потом гарью запахло. Так бывает, когда листву жгут. Но какая листва?! Май месяц на дворе! Александр Моисеевич оглянулся, а вы тут сидите вся бледная как смерть. Мы хотели скорую помощь вызывать…

Ему было лет двадцать. Типичный ботан, следуя терминологии жительницы двадцать первого века. Он смотрел на девушку, как на оброненный в людном месте кошелек. Большие карие глаза, вместившие всю скорбь минувшего века, пожирали ее лицо и фигуру. Серая рубашка была глухо застегнута на верхнюю пуговицу, из зауженных брюк долговязый юноша вырос лет пять назад, густая шевелюра черных волос не ведала рук парикмахера.

– Не надо скорую помощь! – рассмеялась Инна. – Я переутомилась, сессия, экзамены… – Она задорно подмигнула Паше. – Как я выгляжу?

– Вы о чем сейчас говорите?!

– Лицо, глаза, фигура… Я красивая?

Александр Моисеевич неодобрительно покачал плешивой головой:

– Вы, девушка, ведете себя неприлично!

– Очень! – вырвалось у юного шахматиста непроизвольное восклицание. – Вы очень красивая!

– Браво, Паша! – Инна ослепительно улыбнулась. – Где здесь можно найти зеркало?

– Там! – хмуро буркнул Александр Моисеевич. – У Елисеевского магазина витрины зеркальные.

Он склонился над шахматной доской.

– Спасибо, молодые люди!

Девушка поднялась со скамейки и вприпрыжку выбежала на проспект. Паша проводил чудаковатую гостью тоскливым взглядом голодного спаниеля.

– Вы – осел, Паша! – едко заметил Александр Моисеевич. – Вместо того чтобы елозить фигурами по доске, вам бы следовало брать след, как тому доберман-пинчеру! Прошляпить такую барышню! И к тому же вам шах!

Инна вышла на Невский проспект. Главная магистраль города поразила ее малолюдностью. Как настоящий абориген старого города, она знала каждый метр живоносной артерии мегаполиса. В популярном треке поется: «Москва никогда не спит!» Вот так же никогда не спит Невский проспект! Людей было негусто, как и автомобилей. Конечно! За минувшие десятилетия население Северной столицы умножилось! Небольшая пробка собралась на пересечении улицы Садовой, из будки вышел инспектор ГАИ. Ловко размахивая полосатой палочкой, он быстро ликвидировал затор. Красота!

Полюбовавшись видом города, знакомым ей по фотографиям и старым фильмам, Инна просканировала свое местоположение. За ее спиной находился «Катькин сад», как в советскую пору именовали Екатерининский сад на площади Островского. Если верить слухам, в ту пору здесь совершались тайные встречи гомосексуалистов. Советская власть преследовала гомосексуалистов, в уголовном кодексе была предусмотрена статья за мужеложство. В студенческие годы Вяземской довелось брать интервью у одного опального режиссера. В середине восьмидесятых годов тот был осужден за гомосексуализм. Бывший режиссер рассказывал о судимости с юмором. Время смягчило пуританские нравы Страны Советов, сейчас было трудно поверить, что можно было получить срок заключения за сексуальную ориентацию.

Загорелся зеленый глазок светофора, у перекрестка остановился автомобиль марки ГАЗ-24. Солнечные блики отразились от сверкающей хромом окантовки бампера. Инна засмотрелась на машину, водитель опустил ветровое стекло.

– Прокатиться не желаете, барышня?!

За рулем сидел немолодой мужчина, густую шевелюру покрывала благородная седина. Своеобразный провинциальный акцент показался ей мучительно знакомыми. Она обязана знать этого холеного господина, счастливого обладателя новенькой «Волги»!

– Мы с вами знакомы? – неуверенно проговорила Инна.

– Пока еще нет…

– Мне кажется, я вас знаю!

– Меня знают в этом городе, и не только в нем! – Водитель рассмеялся.

Черт побери, Вяземская! Это ведь популярнейший артист советской эпохи – Аркадий Райкин! В дешевых романах герои любят щипать себя за руку или просят об услуге товарищей. Таким наиглупейшим способом они намереваются убедиться, что события происходят наяву, а не во сне. В голове царила сумятица. Допустим, Асмодей, сучка Зоя и компания «Химера» отправили ее на прогулку в недавнее прошлое. На подобную тему написана уйма книг, сняты фильмы. Заезженный до дыр сюжет о «попаданцах». Про загадочную фирму «Химера» ходило множество слухов. Журналисты – народ пытливый, крупицы истины выцедят из пустопорожней болтовни. Стоило шоуменам посетить с гастролями Северную столицу, по городу поползли сплетни, одна другой краше. Обычно толковый репортер надоит по капелькам талантливо сфабрикованный фальсификат. А если у мерзавца острое перо, то заурядный фейк способен превратиться в сенсацию. Но отработанная годами схема давала сбой. Не за что зацепиться! Люди исчезают?! Кому это интересно! Публичные персоны меняют годами созданный имидж после посещения офиса?! Жидко, как-то пресно, господа хорошие! И только сейчас Инна Вяземская осознала всю степень могущества «Химеры». Черт меня раздери вместе со всей редакцией! Райкин был настоящим! Она восхищенно выругалась.

Загорелся зеленый сигнал светофора, «Волга» укатила в сторону Московского вокзала. Надо полагать, матерящаяся, как сантехник, барышня разочаровала мэтра эстрады.

– Дура ты, Вяземская! – сказала вслух Инна. – Имела шанс трахнуться с великим сатириком! Было бы о чем похвастать потомкам!

Она перебежала на противоположную сторону проспекта, оказавшись перед знаменитым Елисеевским магазином. Гроссмейстер не обманул. В зеркальных витринах отразился угол Садовой улицы, приземистый желтый край здания Гостиного двора. По улице промчался трамвай, вереницы черных окон промелькнули в выпуклом зерцале витрин. Женщина подошла ближе и выругалась вторично за последние две минуты.

– Об этом я не стану упоминать в мемуарах! – сказала она вполголоса. – Чересчур много мата для прилежной девочки!

Повод для восторженной брани имелся, чего греха таить! Выпуклое отражение слегка кривило, упрощая оригинал, но в целом картина была воссоздана без огрехов. Щенячья благодать лохматого Паши была объяснима. Слава дизайнерам «Химеры», создающим неземную красоту! Даже маститый актер на склоне лет не устоял! В темном стекле, на фоне матово блестящих емкостей с болгарскими маринованными овощами, отразилась высокая девушка двадцати лет. Волосы цвета золотого льна оттенили загорелые плечи, небесного цвета голубые глаза задорно искрились. Фигурка была стройная, тонкая в кости, умеренно широкая в бедрах. Под легкой кофточкой угадывались очертания груди, чуть крупноватой для сухощавого телосложения, а оттого особенно желанной. Хотелось заорать во всю глотку!

Она заметила на углу коляску мороженщицы. Улыбчивая продавщица извлекла запотевший от инея брикет.

– Подходи, девочка! Шо стесняешься?!

На полочке были выставлены ценники, написанные от руки чернилами: «Крем-брюле – 19 копеек». «Сливочный стаканчик – 17 коп.». «Большой пломбир – 48 коп.».

– Бери морожено! – рассмеялась продавщица. Она и сама была как сахар, румяная, улыбчивая, с ямочками на полных щеках. В жерле коляски дымились белоснежные куски сухого льда. – Бери, девочка! Скоро закончится!

Инна сунула руку в карман джинсов, пальцы нащупали медяки. Шоумены снабдили путника местными деньгами на первое время! За что вам отдельное мерси! Она высыпала мелочь на прилавок.

– Сахарную трубочку, пожалуйста!

Не прекращая улыбаться, торговка смела монеты в карман халата.

– Двух грошиков не хватает, потом занесешь, дочка?

– Обязательно!

Инна распрощалась с дружелюбной продавщицей и неторопливо прогуливалась по улице. От морозной сладости свело зубы, вкус советского мороженого оказался восхитительным. Никакой «Айскинг» не сравнится! На витрине магазина одежды было прикреплено большое зеркало. Проходящие горожане поневоле задерживали взгляд на своем отражении. Удержаться от соблазна было невозможно. Девушка улыбнулась, влажные белые зубы блеснули под алой окантовкой большого рта.

– Я хочу тебя… – пробормотала Инна. – Нет, дьявол! Я сама себя хочу!

– Мастер умеет соблазнять!

Инна вздрогнула. Она отчетливо услышала чужой голос – словно наждаком по металлу поскребли. В зеркале отразились двое мужчин – высокий, худой в двубортном костюме и маленький крепыш в кожаной кепке. Крепыш на ходу размахивал черным портфелем, донесся обрывок разговора.

– Как хочешь, Аркадий, проект за две недели не доведу!

– Всего делов-то! – добродушно прогудел долговязый.

– Тебе легко говорить! Хлоп и в дамки! – кипятился коротыш.

Высокий ответил что-то примирительным тоном. Мужчины удалились. Инна доела мороженое, выбросила ставшую липкой обертку в урну. По дороге быстро проехал черный автомобиль. Моргая синими проблесковыми маячками, пронеслась «скорая». Тоскливый отзвук сирены стих вдалеке, и вместе с ним радужное настроение покинуло Инну. Этот мир не обязан быть гостеприимен! Почему она решила, что противный голос обращался к ней?! К углу здания был прикреплен репродуктор, висящий здесь еще с военной поры. Четыре десятка лет назад, прекрасным июньским утром черное жерло извергло страшные слова. Был разгар лета, жизнь казалась светлой и праздничной. Юность отвергает смерть.

– У вас богатое воображение, Донна! – проскрипел голос. – Оно и понятно, журналисту без фантазии никак нельзя!

Девушка живо обернулась. В двух шагах стояло чудище невиданное. Туловище округлое, сродни королевскому пингвину, и физиономия птичья, напоминает цаплю. Таких гоблинов в Интернете полно! Если продукт также является творением «Химеры», честь и хвала компьютерным графиками!

Инна с достоинством отступила на шаг.

– Кто вы такой?! Я вас не знаю!

– Это неудивительно. Имен множество, так же как и обличий. Вы можете обращаться ко мне Ангекок!

– Вы тоже путешествуете, Ангекок? – Она пыталась вести себя непринужденно, однако по спине побежали мурашки. – Вы являетесь чьим-то клоном?

– Я – клон?! – Вопрос журналистки рассмешил субъекта. Он запрокинул клюв и щелкнул им в точности так, как это проделывают антарктические пингвины, заглатывая рыбу.

Наблюдательная журналистка подметила интересную деталь. Прохожие подозрительно посмотрели на девицу, беседующую с отражением. Полная женщина, выгуливающая на газоне болонку, взяла собачку на руки и направилась к подъезду, кидая озабоченные взгляды в сторону витрины магазина. А вот в мирной собачке пробудился боец, болонка зашлась сварливым лаем, рвалась с рук хозяйки. Две девчушки в школьной форме сконфуженно рассмеялись. Пожилой мужчина с орденом Отечественной войны на лацкане замусоленного пиджака покачал головой. Вяземская пришла к логическому выводу. Обыватели увидели, как симпатичная девушка разговаривает с собственным отражением, а вот ее собеседника они в упор не замечали. Ее взгляд упал на витрину. Чудище не отразилось в зеркале! Рука самопроизвольно потянулась к заветному пластырю за ухом. Отлепишь и немедля вернешься назад!

– Испугались, Донна!

– С чего вы взяли?!

– Тоже мне теорема Ферма! – ухмыльнулся пингвин. – Каждому батату известен способ возвращения клонов на историческую родину. Пожалуйста, валите домой! Только тогда вы на праздник не попадете, и плакала ваша сенсация!

Возле магазина собралась небольшая толпа. Сердобольные советские граждане настороженно переговаривались. Инна заметила лохматую Пашину макушку. Юный шахматист вытянул цыплячью шею и, оживленно жестикулируя, беседовал с мужчиной в военной форме.

– Вы быстро обретаете популярность в местной реальности! – заметил Ангекок. – В «загнивающих» Соединенных Штатах имеете право хоть с ветром разговаривать, но советские граждане мигом упекут в психушку. В ваши планы не входит посещение местного сумасшедшего дома?

Инна одарила офицера ослепительной улыбкой.

– Прошу прощения, товарищи! – воскликнула она. – Сессия трудная, я учусь в Театральном институте. Каждый день репетиции, руководитель велел отрабатывать роль!

Лица сограждан смягчились.

– Вы разговаривали вслух, я решил, что нужна помощь, – сказал офицер. – А вы – актриса?

– Начинающая актриса! – не моргнув глазом соврала Вяземская. Она честно посмотрела в лицо офицеру, но боковым зрением отметила исчезновение монстра. Вероятно, он обладал даром появляться и исчезать, как ловкий иллюзионист.

– Вы снимались в кино? – уважительно спросил офицер.

– Пока только в эпизодических ролях…

– Назовите какой-нибудь фильм… – подал голос шахматист Паша. – Я все новинки смотрю!

– «Приключения Электроника»! – брякнула Инна первое, что пришло в голову. Подсознательное выперло из недр головного мозга. Почему она вспомнила фильм?! Брала интервью у состарившейся звезды популярного детского кинофильма.

Горожане возбужденно зашумели, вспоминая фрагменты памятного сериала. Сейчас у нее попросят интервью! Имеет ли она право оставлять свои автографы в прошлом времени?! Об этом ничего не было написано в договоре.

На помощь пришел офицер.

– Очень трудная работа у вас, девушка! – сказал он, восхищенно глядя на Инну. – Трудная, но наверняка интересная. Советские актеры – лучшие в мире!

– Согласна с вами! – сказала Вяземская искренне. Наблюдая провальные проекты современного российского кинематографа, современники начинали ценить актеров советской школы.

– Где вы живете? Я вас провожу!

– Н-нет! Спасибо. Мне уже лучше, я прогуляюсь… Знаете, нам, актерам, иногда желательно побыть в одиночестве! Вжиться в образ! Понимаете, о чем я?!

– Конечно, понимаю! – кивнул офицер.

У него был волевой взгляд серых глаз и квадратный подбородок с ямочкой посередине. Летная форма капитана ВВС сидела на нем как влитая. Инна разбиралась в знаках отличия Советской армии, ее отец прослужил в пограничных войсках тридцать лет. После развала Союза устроился работать в охрану, за два года спился и умер от инфаркта. Она с досадой отметила увядание мужчин, стремительно происходящее в последние десятилетия. Такой фактуры у мужиков нынче не встретишь! Сплошной гламур и мода бабья – штаны зауженные, плечи покатые. Двадцать первый век настойчиво внедрил в массовое сознание образ женственного мужчины. Даже слово появилось специальное – унисекс. Мужчины советской поры были немного похожи на средневековых рыцарей. Надо будет об этом написать по возвращении! Инна не без горечи отметила, что блондинка-клон соображает быстрее своей хозяйки. Мысли четкие, верные, без неврастеничной дерготни.

– Больше спасибо, товарищ капитан! Всем спасибо, товарищи, но мне действительно пора!

От такой улыбки февральский лед растает! Капитан остался невозмутим. Он вежливо поклонился, пожелал удачно сдать сессию. Зеваки разошлись, оживленно обсуждая детали памятной киноленты, перебирая актеров, вспоминая, на кого из них могла быть похожа миловидная блондинка. Остался один лохматый Паша. Самый верный фанат юной лжеактрисы.

– Понятно, почему вас выбрали на роль спутницы рыцаря! – проскрипел ставший уже знакомым голос.

– Фу, дьявол! – выругалась Инна. – Откуда вы взялись?!

Шахматист Паша с открытым ртом, наблюдал за трансформацией новоиспеченной актрисы. Ангекок щелкнул клювом и быстро проговорил:

– Стой, жди, отомри! Боль пройдет, терпи и жди!

Частая скороговорка прозвучала как песенный напев. Паша замер, будто каменное изваяние, карие глаза изумленно вытаращились в пустоту.

– Ваш поклонник помешает нашей беседе! – объяснил Ангекок растерявшейся девушке.

– Вы – гипнотизер?

– Мельчают люди! – уклонился Ангекок от прямого ответа. – В былые времена и хулиганы обладали кодексом чести. Дурным тоном считалось приставать к молодому человеку, коли он прогуливается с барышней!

– Зачем вы мне это говорите?! – грубо спросила Инна. Когда ей становилось страшно, появлялась агрессия. – И что вы сделали с парнем?!

Ангекок не смутился.

– Отойдем в сторонку, а то беседы у нас не получится.

– Никуда я с вами не пойду, пока не объясните, что вы сотворили с молодым человеком?!

– Ох, беда с жителями просвещенной эпохи! – воскликнул Ангекок. – Через пять минут очнется ваш ухажер! Если он сам захочет, вернется к своей пресной жизни. Учеба, дом, шахматные турниры…

– А если не захочет?

– Вы коснулись ключевой темы нашей беседы, Донна! – многозначительно подмигнул круглым глазом Ангекок. – Так что насчет беседы в уединенном месте? Вы ловко провели товарища летчика, но, как говорят в Одессе, два раза одна шутка не канает!

Первой, как известно, попадается любопытная мышь! Инна пересекла тенистый сквер, примыкающий к лепному эркеру Зимнего стадиона. Если бы девушка задержалась на пару минут, то она, несомненно, увидела бы, как к шахматисту подлетела здоровенная птица и вступила с ним диалог. Но ей было не до того! Вяземская была всецело поглощена идеей будущей статьи. Ангекок следовал за ней по пятам. Увидел бы кто эту сцену со стороны! Тема тянет на фантастический роман, а ее друзья из писательской среды сетуют на отсутствие ударных сюжетов! Страх исчез. Его пересилил профессиональный азарт. Мысленно она уже верстала текст репортажа…

Наступил вечер. В тусклом свете фонаря роились мотыльки. За ее спиной что-то подозрительно треснуло, едкий запах горелой бумаги осквернил весеннюю прелесть цветущей липы. Инна уселась на скамью, перебирая в уме варианты названий репортажа. Меткое название – половина успеха! «Проснуться в СССР!» Неплохое название для статьи, но хорошо бы добавить чего-нибудь мистического!

Ангекок плюхнулся рядом, под тяжестью его массы жалобно скрипнули доски.

– Вы говорили про спутницу рыцаря… – сказала Инна.

– В самом деле?! – Ангекок непритворно изумился. – Не помню такого!

– Говорили! – Инна прикусила нижнюю губу, отметив новую привычку своего клона. Репортер Вяземская своих губ никогда не кусала.

– Я много чего болтаю! Не следует брать все в расчет. Вот вы смотрели на репродуктор, о войне вспоминали. Подумайте об участи, которая могла ожидать страну, если бы русские люди использовали маячки?!

– Маячки?!

– Так называются липучки, которыми Гербера путников снабжает.

– Зоя-Гербера…

– Какая разница! – отмахнулся Ангекок. – Ответьте!

– У солдат не было маячков! – неуверенно произнесла девушка.

– Почем вы знаете? У некоторых непременно были, но советские солдаты предпочли героическую смерть. Звучит пафосно, но слов из песни не выкинешь!

Инна привыкла опираться на логические построения, но здесь, в зазеркалье, логика шла вразрез с привычными понятиями. Интуитивно она догадалась что «гоблин» не в теме, как принято выражаться в двадцать первом веке. Оброненная фраза про ее роль в качестве спутницы рыцаря, от которой впоследствии Ангекок отказался, запустила сюжет по новому витку. От обилия новых впечатлений у нее заболела голова. Статья станет ядерной бомбой!

– Что вам нужно? – спросила она.

– Конструктивно и по существу, – кивнул Ангекок. – Я предлагаю сделку. Вы отдаете мне билет, а я выполняю любое ваше желание. Договорились?!

– Какой билет?! – воскликнула девушка.

– Мальчик-посыльный принес вам пригласительный билет… – терпеливо объяснил Ангекок.

– Ах, билет! Я его, кажется, забыла дома…

– Ошибаетесь, Донна! Билет нельзя так просто забыть, выбросить или спустить в унитаз. Он и сейчас с вами!

– С какой стати?! – вспылила девушка.

Она действительно ощутила в заднем кармане тугих джинсов квадратик бумаги, вытащила из кармана билет, в полумраке цифры горели, как раскаленные уголья.

– Любое ваше пожелание, Донна! – воскликнул Ангекок, не отводя блестящих глаз от кусочка глянцевой бумажки.

Инна спрятала билет в карман. Будучи трезвой, она становилась осторожной и рассудительной. Боялась принимать решения на скорую руку. Частое явление для бросивших пить алкоголиков – так считают психологи. Если рассмотреть предложение пингвина всерьез, нельзя продешевить. На память пришел договор с блеклой печатью в нижнем углу.

«Запрещено вступать в сговор с асарегами, васагами, а равно с их посредниками…»

И ее сигнатура в нижней части документа. А если ее собеседник и есть асарег?! Откуда ей известно, как они должны выглядеть!

– Ваше предложение заманчиво, Ангекок, но мне надо подумать, – уклончиво ответила девушка.

– Не советую дразнить фортуну, Донна!

Общение с нечистой силой в обличье королевского пингвина стало ей докучать. Инна решительно поднялась со скамейки.

– Я здесь недавно, хотела освоиться, посетить местные достопримечательности. Встретимся позже, если не возражаете!

Мечты о будущем репортаже показались ей мелкими, суетными в сравнении с непостижимой громадой времени, разделившего хорошенькую девочку-клона и пьющую журналистку, лежащую в кресле, под пристальным взором золотых зеркал. Не мешает раздобыть одежду потеплее – весенние ночи в Питере бывают ветреными и сырыми! Она вернулась на аллею, где ее встретил старый знакомец шахматист. Девушка ужасно ему обрадовалась:

– Паша, привет! Следил за мной, проказник?!

Паша повел себя странно. Он хищно улыбнулся, глаза сверкнули недобрым огоньком, зрачки сузились до угольных точек. Послышался едкий запах ацетона. Рука шахматиста почернела от запекшейся крови.

– Ты поранился? – пролепетала девушка.

Паша распахнул обметенные простудой губы:

– Я нравлюсь тебе?!

Голос у него был сиплый, простуженный, будто сели голосовые связки.

– Ты – милый… – выдавила из себя Инна.

Беги, дура! Беги!!!

«Запрещено вступать в сговор с асарегами, васагами, а равно с их посредниками…»

Густые тени шевельнулись, промеж тополиных стволов, в стене здания Зимнего стадиона, возник черный провал, посыпались осколки старых кирпичей. И тотчас наружу выскользнул худой человечек. Его глаза излучали такой же фосфоресцирующий зеленый свет, как у шахматиста.

– Будет немного больно! – пообещал шахматист.

На смену озноба пришел жар. Она позабыла о спасительном маячке, все помыслы были нацелены на спасение. Бей и беги – древняя формула, доставшаяся в наследство от архаичного предка. Преодолев оцепенение, она рванула с места, как заправский спринтер. Ветер засвистел в ушах, в считаные мгновения она выбежала к цирку Чинизелли, впереди блестела покойная гладь реки Фонтанки. Справа мчался Паша. Шахматист нисколько не запыхался. Тошнотворный запах ацетона сопровождал его. Чуть поодаль следовал его напарник – невысокий, чернявый, худой. После спринта сердце зашлось в груди, легкие обожгло прерывистое дыхание. Здание цирка было совсем рядом, в двух шагах. Грянула бравурная музыка, зазвенели литавры. Девушка метнулась к входным дверям, но оборотень опередил ее.

– Да провалитесь вы к чертям собачьим вместе с вашим билетом! – Она прокричала в пустынную ночь.

Паша протянул к ней руки, со следами чернозема под ногтями.

– Будет больно! – как заклинание повторил он.

– Сначала в душ, милый! – вымученно проговорила Инна.

Оборотень оскалил длинные зубы, наружу выскользнул черный язык.

– Интим отменяется! – решительно сказала Вяземская. – Я как-то не в теме насчет местного БДСМ!

Она уперлась спиной в чугунную ограду. Ледяная свежесть прохладной воды тронула оголенную кожу. Паша провел пальцами по ее локтю, от прикосновения оборотня электрический разряд пронзил руку. Лучше прошляпить интервью, чем познать прелесть любовных утех с нечистой силой! Отвращение и страх пересилили природную любознательность, рука потянулась к заветному маячку. Яркий свет фар разрезал ночную мглу, на набережную вылетел автомобиль. Удар бампером пришелся в грудь шахматисту-оборотню, и тот покатился кубарем по асфальту. От пронзительного визга заложило уши. Распахнулась дверь, водитель громко крикнул:

– Живо сюда!

В тусклом свете его лицо выглядело одухотворенным и страшным. Ломкий шрам разрывал скулу, стальные глаза были нацелены вперед. Он был похож на рыцаря времен Крестовых походов.

Инна нырнула в салон автомобиля, ударившись щиколоткой о распахнутую дверцу. Взревел мотор. Оборотню удалось зацепиться за багажник на крыше, водитель сдал влево, боковое крыло смяло о прутья решетки Инженерного замка. Надсадный скрежет мнущегося железа смешался с отчаянным воплем. Преследователь упал, не удержав равновесие, в обзорном зеркале отразился нескладный силуэт шахматиста.

На протяжении пяти минут «Волга» кружила по пустынным улицам ночного города. По ходу движения появлялись и исчезали светящиеся витрины магазинов. Перед выездом на Литейный мост беглецы наткнулись на пост ГАИ. Вспыхнули фары, завыла сирена. Милицейская машина развернулась, у нее пути неожиданно возник грузовик. Дверь распахнулась, сержант красочно выматерился.

– Нам эта цветомузыка некстати! – пробормотал Странник.

Он повернул на улицу Чайковского, пролетел два квартала, загнал машину во двор.

– Пора бросать тачку! Не хочется куковать в отделении ГАИ!

– Это уж точно! – ответила Инна.

Молодые люди выпрыгнули из «Волги». Мимо промчалась милицейская машина. Странник и Инна заговорщически переглянулись и рассмеялись. Он прикоснулся к ее волосам, в ночном свете они искрились, как червонное золото, и пахли луговой травой. Он провел пальцами по щеке, кожа была чуточку влажной и теплой.

– Ты – моя спутница?

– Типа того… Как ты меня нашел?

– Интуиция…

– Не подхожу?

– Вполне! Как тебя зовут?

– Инна…

Она по привычке представилась и содрогнулась от набившего оскомину имени.

– Роман! Но согласно договору – Странник…

– Я – Донна…

– Привет, Донна!

– Привет, Странник!

Он властно обнял девушку за гибкую талию, его горячие губы прильнули к ее рту. Луна посеребрила их силуэты. Наступила ночь. Короткая белая ночь. Ветер принес с Невы запах воды, с примесью нефти и гари. Окна домов излучали уютный желтый свет. Город засыпал…

Глава 5

Телебашня

Смотровая площадка знаменитой ленинградской телебашни позволяла обозревать панораму города с высоты птичьего полета. В советское время доступ сюда имели избранные жители города. Ходили слухи, что городской голова Романов отличался не только преемственностью титульной фамилии, но и барскими замашками, закатывая грандиозные пиры под крышей неба. Сюда же приезжали влиятельные сановники в сопровождении молоденьких любовниц, несколько позже – расплодившиеся на временных трудностях кооператоры, а в лихие девяностые частенько наведывались криминальные авторитеты. Выпить шампанского и закусить икоркой я-ля Мопассан на высоте трехсот шестидесяти одного метра над уровнем моря считалось высшим шиком. На площадку посетителей доставлял скоростной лифт, преодолевающий дистанцию за сорок семь секунд. Подходы к лифту охраняли вооруженные сотрудники милиции. Эра коммерческого всевластия, захлестнувшая Россию в последние десятилетия, в корне изменила ситуацию. За определенную мзду любой желающий мог посетить высочайшую постройку города. Однако охрана не утратила бдительности, и тем более странным оказалось появление живописной троицы в куполе башни! Дюжий мужичок в черном костюме решительно двинулся навстречу гостям:

– Предъявите пропуск!

Зоя одарила охранника лучезарной улыбкой, а Асмодей сурово нахмурил брови:

– Кыш отсюда!

Бывший офицер неожиданно стушевался, побагровел. Он вцепился в спасительную рацию и, бормоча что-то в микрофон, ретировался прочь.

Мастер изучал туманную перспективу города. Воцарилась пауза. Зоя перелистнула страничку в папке, Асмодей подошел к столу, на котором обслуга башни складывала личные вещи, смахнул чужой пакет, извлек из ножен старинный кинжал и вырезал на столешнице свое имя. Далеко внизу, рассекая свинцовые воды холодной реки, проплыл маленький буксир, похожий на жука-водомерку. Внешний вид Мастера изменился. Он был одет в стильный костюм, под обшлагом пиджака виднелся браслет золотых часов. Опоясывающая череп татуировка вела себя как живое существо. Собранные в затейливую вязь тысячи микроскопических фигурок составляли единое целое, а при детальном рассмотрении угадывалась тончайшая картина, выполненная мастеровитым художником. Люди соседствовали с удивительными животными, чьи изображения едва ли имелись в зоологических справочниках. При этом фигурки на его черепе постоянно перемещались. Мастеру такое поведение запечатленных на его персональной макушке субъектов не доставляло особенного беспокойства. Он не мигая созерцал туманный горизонт, в черных, как оружейные дула, зрачках отразилось заходящее солнце. Асмодей поменял камзол на спортивный костюм. Мускулистый здоровяк напоминал спортсмена-тяжеловеса. Он прилично изувечил стол и с удовольствием полюбовался плодами своих художеств.

Зоя посмотрела на надпись:

– Это иврит?

– Чушка безграмотная! – отозвался консультант. – Я начертал свое имя на исчезнувшем наречии древних славян!

– И как тебя звали?

– Драгобой!

– Глупость! – фыркнула девушка. – Откуда ты знаешь старый язык?

– Изучил в Интернете.

Зоя обернулась к Мастеру, хорошенькое личико обворожительной секретарши выразило озабоченность.

– Мы выбиваемся из графика, магистр!

– В самом деле? – равнодушно спросил Мастер.

– Следует успеть до полуночи, а на очереди уйма персон.

– Отмени заказы!

– Это непросто будет сделать! – сказала девушка. – Достаточно взглянуть на список. Известные актеры, музыканты, крупные чиновники…

– Паяцы! – презрительно ухмыльнулся Мастер.

– Ангекок вербует оборотней среди местных жителей… – добавила Зоя.

Магистр громко рассмеялся.

– Вот сучий демон! Я ожидал подвоха! – Посмеявшись, он мгновенно стал серьезным. – Асмодей!

– Слушаюсь, магистр! – шевельнулся консультант.

– Бибик вернулся?

– Шляется где-то чертов полукровка! – Гигант оскалил в ухмылке страшные клыки.

– Разыщи его немедленно. Пусть отправляется на помощь Страннику и Донне.

– Будет сделано!

Последние лучи солнца погасли. Быстро потемнело, речную гладь покрыли серебристые барашки. Золотая игла прорвала синюю вязь облаков, как острая шпага мушкетера. Стрелки часов на запястье магистра остановились на отметке девяти вечера. Послышались голоса, к нарушителями бежали вооруженные охранники. Асмодей лениво потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Разрешите побаловаться, магистр!

– Никого не трогать! – промолвил Мастер. – Мы уходим…

Он шагнул к выходу, свита безмолвно последовала за ним. Сиреневая молния осветила темнеющий небосклон яркой вспышкой. Начиналась гроза. Первая весенняя гроза в этом году.

Глава 6

Полночь

В подъезде царил полумрак, из подвала тянуло кошачьей мочой. На потолке чернели горелые подтеки – последствия забав ленинградских мальчишек. Следовало обслюнявить торец спички, натереть белилами со стены, чиркнуть о коробок и ухитриться метнуть на потолок таким образом, чтобы горящая спичка прилипла к известке. В результате образовывались черные разводы, напоминающие тесты Роршаха из учебников по психоанализу. Толстая труба, проходящая вдоль стены, была утыкана окурками. Некоторые жирные хабцы – так любовно именовались недокуренные сигареты – были бережно прижаты кусочками щебенки. Высохший, закаменелый хабец как доброе вино, от времени становился крепче и ароматнее!

Молодые люди поднялись на последний этаж. Роман остановился возле обитой дерматином двери, провел пальцами по длинному ряду звонков. Особняком выделялась большая медная табличка, надраенная, как солдатская бляха. Художник вложил душу в творение. Каллиграфическим почерком были начертаны витые буквы, украшенные царскими вензелями:

«Гутман А. М.».

Инна прыснула в кулак.

– Это твоя?

– Куда там! – улыбнулся Роман. – Аркадий Михайлович был мировой мужик. Врач-гомеопат, работал на дому.

На дверной рейке было выскоблено перочинным ножом:

«Месье Воланд. Астролог, звездочет, прорицатель высшей категории. Не тревожить до полуночи!»

И белая кнопка вдавленного звонка под надписью. Инна хихикнула.

– Тебе повезло с соседями!

– Леша Будкевич был сумасшедшим гением! – сказал Роман. – Он в психушке проводил больше времени, чем дома.

– В чем тогда гениальность?!

– Умел предугадывать будущее…

– Шутка?!

– Черт его знает?! – Роман почесал переносицу. – Сейчас я уже и не знаю…

– Что бы он нагадал нам с тобой?

Авдеев промолчал. Узнавание родных мест происходило с трудом, будто извлекаешь из чулана старую куртку и с удивлением обнаруживаешь пуговицы вместо молнии. Он не появлялся здесь много лет, щемящая тревога поднялась со дна души. Все было знакомое и вместе с тем чужое. Инна угадала настроение спутника, взяла его за руку.

– Я бы, наверное, чокнулась, увидев места своей юности беспутной. – А подумав немного, добавила: – Или запила бы…

На улице взвыл бродячий кот.

– Который твой звонок? – спросила девушка.

Роман нехотя ткнул пальцем в пластиковую оплавленную кнопку.

– Не могу поверить! – воскликнула Инна. – Все настоящее!

– Сам не могу… – Он пошарил рукой за дверным карнизом и на ощупь достал ключ.

– Что нас там ждет?! – В темноте ее бирюзовые глаза выглядели как бездонные синие колодцы. – А если мы встретим гомеопата? Или твоих родителей…

– Маловероятно…

Инна нахмурилась.

– Ты как-то не очень уверенно об этом говоришь!

– Память дырявая! – усмехнулся Роман. – Многого не помню. Словно отрубило.

– У меня так после запоев случалось, – понимающе кивнула Инна. – Прочла в Интернете, что это временная амнезия. Тебе прикрепили нашлепку за ухо?

Мужчина молча отдернул мочку уха, показал черное пятнышко.

– Та же фигня! – сказала Инна. – А почему ты до сих пор не воспользовался экстренным возвращением?

– А ты?

– Черт его знает! – вздохнула девушка. – Стремно как-то! И вообще интересно знать, что дальше будет. Будто кино смотришь!

– Это не кино! – медленно сказал Роман. – Если мы свалим отсюда, второго шанса вернуться не будет!

Она пританцовывала на месте, голова закружилась. Сердце забилось часто, бестолково, словно пытаясь обмануть изменчивое время.

– Если ты не откроешь эту чертову дверь, я начну раздевать тебя прямо здесь! – возбужденно прошептала Донна.

Замок щелкнул, скрипнула дверь, запахло лежалым тряпьем, прелой обувью, человеческим потом.

Впереди темнел длинный коридор, послышался шум спускаемой воды в туалете, заалело пятнышко желтого света. Скрипнули половицы, прилетел отголосок шаркающих шагов. Инна стиснула мужские пальцы. За всю свою многоопытную жизнь она не испытывала сексуального возбуждения подобной силы. Роман неслышно двинулся по коридору, справа темнел проем, вместо двери болталась китайская циновка. Девушка отшатнулась – над косяком висела искусная гипсовая скульптура головы горгоны Медузы. Немигающий взор, способный обратить все живое в камень, уставился на гостей. Копошащиеся змеи на голове младшей дочери морского старца Форко выглядели чрезвычайно натурально.

– Это ваш предсказатель развлекается?

– Леша – талант! – повторил Роман. – У него много было всяких интересных штуковин дома.

Он остановился возле третьей по счету двери, извлек из-под половицы ключ. Инна хихикнула.

– Все жители коммуналки прячут ключи за карнизами и под ковриками?

– Не все! – в тон ответил Авдеев. – У Гутмана был персональный замок!

Они неслышно проскользнули в комнату. Лунная тень втекала сквозь прореху между неплотно пригнанными портьерами. Утробный кошачий вой вторично прилетел с улицы, громыхнула крыша. Через распахнутую форточку вплыл аромат цветения черемухи.

Блузка упорхнула на край тахты, забелели острые груди. Вслед за блузкой улетели тугие джинсы. Роман впился поцелуем в бархатистый девичий живот, она разлохматила его шевелюру. Охнули пружины дивана. Донна застонала жадно, хрипло, когда Странник вошел в нее. На коже выступили крохотные капли пота, как микроскопические алмазы. Время остановило свой неумолимый бег. Странник занимался любовью сильно и бережно, Донна совокуплялась, как изголодавшаяся кошка. Она впилась ногтями в мужскую спину, предчувствуя приближение кульминации, выгнулась дугой ее сильная спина, изо рта вырвался громкий крик. Она искала его рот, а найдя, впилась горячим поцелуем, подвижный язык проскользнул ему в рот, заглушая мужское рычание… Потом они просто лежали на спине и бездумно изучали пляску лунных теней на потолке.

– Раньше я после такого курил… – прервал паузу Роман.

– А я пила! – счастливо засмеялась девушка, уткнулась лицом ему под мышку, отчего ее голос звучал глухо. – И до, и после, и даже вместо этого!

– Если честно, у меня ничего подобного не было! – признался он.

– Ты не одинок, Ромео! – Она поднялась на локте, подула ему в глаз. – Я была алкоголичкой. Знаешь, как говорят в народе: рожденный пить любить не может!

– Кто они? – задумчиво проговорил он.

– Ты о ком? О сотрудниках фирмы «Химера»?

– Я имел в виду наших клонов. Не могу поверить, что мой герой – вымышленный персонаж.

– Они говорят – подсознание и все такое… – Она провела пальчиком по шраму на его лице. – Ты хотел такой шрам?

Роман бережно поцеловал ее пальчик.

– Прикольная история со шрамом. Мне в молодости один чувак разбил бутылку о голову. А потом розочкой метил в лицо. Подставил руку, остался кривой шрам, такой же формы, как у клона на подбородке…

– Твой шрам отправился на прогулку, как нос в рассказе Гоголя! – рассмеялась девушка. – С лодыжки на подбородок свалил?! Сколько тебе было тогда лет?

– Точно не помню. У меня вообще плохая память на давние события. Иногда, кажется, чужую жизнь проживаю. Отлично помню, что происходило вчера или на прошлой неделе. Офис, заказы, договора, бильярд, виски и сон. И так каждый день на протяжении последних лет. А вот армейские годы вспоминаю как сквозь пелену тумана. Как будто содержание какой-то книги пересказываю. Я даже к психологу ходил. Предлагал гипноз, пилюли всякие, антидепрессанты. Я плюнул. День прожил, и слава богу!

– День рождения свой хотя бы помнишь? – рассмеялась девушка.

– Девятое июня. Не забудешь, в паспорте написано.

– Ты – Близнец по знаку зодиака! Прикол. Представители знака Близнецов чаще прочих имеют двойников. Так пишут астрологи.

Инна внимательно обследовала его чистую кожу, чмокнула локоть.

– Ничего нет! – объявила она.

– Подсознание! – проговорил он. – Возникает вопрос: куда денутся клоны, когда мы вернемся назад?

Инна уселась в кровати, обняв себя за голые плечи.

– Мне страшно подумать о возвращении! – сказала она. – Опять начнутся пьянки беспробудные, перегар, жеваная кожа на лице, как использованная туалетная бумага…

– Не пей!

– Легко сказать! – горько усмехнулась девушка.

– Я тоже каждый вечер вливал в себя от двухсот до пятисот граммов крепкого алкоголя.

– Смешно смеяться, как скажут в Одессе! – ответила Инна. – Я расплескала больше, чем ты выпил!

Роман ощупал скулу.

– Тот шрам я получил, защищая друга детства. И представляешь, одним из первых людей, кого встретил здесь, оказался именно он, Борька Шевченко!

– Подсознание – загадочная штука! – Инна поцеловала его грудь, опустилась ниже, шелковистые волосы тронули кожу.

– Леший с ними! – сказал Странник. – Разберемся потом!

Его руки зарылись в ее волосы. Девушка перевернулась на живот, сладко охнув, прогнулась.

– Эта подлая «Химера» страшнее наркотика! – прошептала она и зашлась стоном, ощутив в себе мужчину…

Луна скрылась за облаками. Предательски скрипнули половицы в коридоре. Дом номер десять по улице Чайковского напоминал Зимний дворец в миниатюре. Фронтон здания украшали массивные завитки в стиле барокко. Даже цвет дома был таким же, как на здании Эрмитажа, сине-голубым, хотя каждому коренному ленинградцу известно, что в первоначальной версии Зимний дворец был красным.

Доблестные сотрудники ГАИ обнаружили угнанную «Волгу» во дворе дома девять по улице Чайковского. Автомобиль имел жалкий вид. Смятый передний бампер, ободрано левое крыло. Схема действия преступников не отличалась оригинальностью. Погоняли по улицам ночного города и кинули машину во дворе, после чего скрылись в неизвестном направлении. Инспектор успел заметить в салоне двух человек. Мужчину и женщину. Искать беглецов в четырехмиллионном городе все равно что иголку в стоге сена…

К утру преступление обросло дополнительными подробностями. Сначала какой-то бугай избил группу гуляющей молодежи, вышвырнул из таксомотра водителя Шепитько, ожидающего клиента у ресторана «Демьянова уха». Пострадавших молодых людей обнаружили в своих квартирах. Мальчишки раскисли при встрече с сотрудниками правоохранительных органов и, размазывая сопли, наперебой давали показания, выгораживая себя и сваливая всю вину на некоего Александра Груздева. Малолеток отпустили, пригрозив вызвать еще раз, если выяснятся дальнейшие подробности, а вот Груздев сгинул без следа. Между мусорными баками была найдена справка об освобождении, датированная девятым апреля сего года, выданная гражданину Груздеву в местах лишения свободы. От самого бывшего зэка сохранилась только левая туфля со стоптанной подошвой.

Гражданин из одиннадцатой квартиры дома номер четыре по улице Максима Горького был госпитализирован с явными признаками белой горячки. Он слабым голосом призывал на помощь священников, пророчествовал о грядущем конце света. С его слов, через окно в комнату влетел демон с горящими зелеными глазами. Так как гражданин находился в тяжелой стадии алкогольного похмелья, его показания в протокол заносить не стали. У одного из подростков обнаружили модный бумажник из крокодиловой кожи. Парнишка расплакался и сообщил, что бумажник уронил якобы убегающий от них Борис Шевченко. Никто не хотел обижать гражданина Шевченко, он сам, видишь ли, задал стрекача! А бумажник мы вернем, честное слово! Выехали на дом к Шевченко, там никого не застали. Ломать дверь без санкции прокурора сотрудники МВД не решились. Дело застопорилось, налицо вырисовывался глухарь.

Опера разъехались, около искалеченной «Волги» остался дежурить молодой сержант. Настроение у сотрудника органов было паршивое. В двадцать три часа он сменялся, а теперь жди, пока эвакуируют разбитую машину! Сержант вышел на улицу, закурил сигарету. На углу Литейного проспекта приветливо светилась вывеска ресторана «Нева». Питейные заведения города закрывались около полуночи, «Нева» работала до двух часов ночи. Подобный трудовой порыв имел вполне прозаическое объяснение – сюда пачками свозили иностранцев, а эта публика была падкой на русскую водку, вне зависимости от времени суток.

Сержант пульнул окурок в мусорный бачок, угодил точно в жерло, настроение немного улучшилось. Возле арки дома номер десять возникло движение. Серые тени скользнули по асфальту, трансформируясь в расплывчатые фигуры, запахло горящими спичками. Парень был не робкого десятка, служил в ВДВ, всерьез занимался боксом, выступал за спортивное общество «Динамо». Но сейчас ему стало не по себе. В тени дома появились силуэты, отдаленно напоминающие людей. Хотя и был молодой человек неверующим и в церковь захаживал, как в музей, поглазеть на сусальные обрамления икон да послушать певчих, но на всякий случай он перекрестился.

Тени будто того ожидали. Растеклись, как чернила по стенам, и исчезли в подвальном окне. Запах горелых спичек исчез вместе с ними. Треснула рация, как испорченный приемник.

– Сержант Евтеев!

– Майор Костенко! Как служба, солдат? – Голос у майора был колким, сухим, не проспавшимся.

– Нахожусь на посту, товарищ майор!

– Топай домой, служивый! Угнанную машину эвакуируют утром, я распорядился.

Сержант растерянно огляделся по сторонам.

– Это нарушение, товарищ майор…

– Ты будешь со мной пререкаться, сержант?!

– Никак нет!

– Вот и умница! Езжай в отделение, сдавай ствол, шагом марш к невесте! – Костенко хохотнул.

Евтеев работал в управлении пять месяцев и ни разу не видел майора улыбающимся. Приказ есть приказ! Он сел за руль служебной машины, укатил на улицу Маяковского в штаб ГАИ Дзержинского района. Через четверть часа он напрочь позабыл про тени в подвале и необычную манеру разговора начальника управления.

Инна смахнула с потного лба налипшие пряди волос.

– Думала, что умру…

Высокие груди, увенчанные острыми сосками, судорожно вздымались в такт дыханию, капельки пота на лбу были солеными на вкус.

– А вдруг у моего клона порок сердца? – засмеялась девушка.

– С пороком сердца спринтерские дистанции не бегают! – сказал Роман.

Он покрывал поцелуями ее плечи, грудь, живот.

– Ромео, прекрати! – восторженно взвизгнула девушка. – Я так опять заведусь!

Он откинулся на спину, Инна легла рядом, задрала ноги на стену, придирчиво изучая розовые ноготки.

– Моя подружка не усложняла свою жизнь педикюром!

– Зачем? И так прекрасно!

– Ужасно хочется жрать! – тоном капризной девочки сказала Инна.

– Где мы достанем еду в три часа ночи?!

– Конечно! – нарочито противным голосом пропела она. – Уходил барышню до полусмерти, а как кормить – в кусты!

Роман вскочил на ноги, натянул джинсы на голое тело.

– Украду у соседей!

– Я отплачу, Ромео… – промурлыкала девушка.

Он вышел в коридор, прокрался в кухню. Память сохранила закоулки просторной коммунальной квартиры. Две большие комнаты принадлежали семье Зинченко, муж работал экскаваторщиком, до беспамятства напивался по субботам и побивал жену Клавдию Васильевну, малограмотную тетку, прибывшую в Северную столицу из Тамбовской губернии. У семьи Зинченко было двое мальчиков школьного возраста, в период экзекуций дети сохраняли молчание. Воскресным утром отец семейства появлялся на кухне жалкий и небритый, источая аромат перегара. Он униженно мыл посуду и просил у жены прощения. В такие часы Клавдия Васильевна торжествовала победу. Соседнее с комнатой Зинченко жилье находилось в распоряжении пожилой преподавательницы географии. Ее звали Мета Яковлевна, она была латышкой по происхождению, добрая и очень близорукая дама. В примыкающей к кухне комнате доживал свой век ветеран войны Семен Павлович Ткачев. Семен Павлович лишился под Сталинградом обеих ног. Он перемещался по квартире с грохотом, на старой каталке, пил тихо, в одиночку, никому не мешая. Соседи называли его просто Палычем. Палыча все уважали, без расспросов давали деньги в долг, которые тот отдавал точно в срок. Доктор Гутман владел двумя смежными комнатами и персональным балконом. Дверь гомеопата украшал витой шнурок, по замыслу архитектора приводящий в движение колокольчик. Только вот колокольчики не приживались в многоквартирной коммуналке! Гутман грешил на Лешу Буткевича, но доказательства хищений привести не мог. Между врачом и прорицателем установились стойкие враждебные отношения. Они становились единодушны в неприятии советской действительности, о чем могли говорить до бесконечности. Имелось подозрение, что по ночам гомеопат слушал «Голос Америки», в целях конспирации используя изготовленные по специальному заказу наушники. Вот и сейчас из щели под дверью его комнаты просочился оранжевый свет.

Воспоминания щедро подбрасывали факты из биографии, не скупясь на подробности. И чем больше он вспоминал, тем менее убедительными казались эпизоды из жизни. Словно шпион рассказывал заученную легенду или ученик-отличник штудирует сюжет рассказа Пришвина!

Роман прокрался на кухню, распахнул дверцу холодильника, выудил пяток яиц. Полдела сделано! Теперь следовало изловчиться зажарить яичницу, не разбудив жильцов. Он зажег конфорку, синий огонек вспыхнул ярким пламенем. Сковороду он позаимствовал у Зинченко, там же раздобыл растительное масло. Жарить яичницу в лунном освещении оказалось плевым делом! Яйцо плюхнулось на сковороду, обрызгав линолеум янтарными капельками. Пригоршня серой соли на трапезу, и дело в шляпе!

Дверь неслышно распахнулась, на кухню вышла пожилая женщина.

– Костик, это вы? – Она подслеповато щурилась. – Вы уже вернулись?

Роман пробормотал что-то невразумительно и проскользнул в комнату. Соседка проводила его близоруким взглядом.

– Вас так долго не было дома, Костик…

Он плотно притворил за собой дверь. Инна, как была голышом, кинулась навстречу, загребла вилкой сочный шмат яичницы, пританцовывая от наслаждения.

– Хлеба не хватает! – промычала она с набитым ртом.

– Могла бы спасибо сказать!

– Ты – мой герой, Ромео! – Она звучно чмокнула любовника в висок. – Спас голодную женщину от обморока!

Он щелкнул выключателем, подошел к старинному трюмо, выдвинул ящик. Среди аккуратно сложенных бумаг, подколотых квитанций обнаружилась стопка черно-белых фотографий. Снимки веером легли на журнальный столик. Продолжая жевать, Инна с интересом наблюдала за его действиями. Наконец он нашел искомую фотокарточку, приблизился к высокому, в рост человека, зеркалу, по краям которого чернели следы облупившейся амальгамы.

– Что ты затеял, Ромео?

Роман поднял на уровень глаз обычную фотокарточку. Размером девять на двенадцать сантиметров.

– Похож?

Инна отставила сковороду. Голубые глаза сузились в щелки, она перевела взгляд с оригинала на фото. Аккуратно потрогала карточку, словно желая убедиться, что та настоящая.

– Это твой брат?

– Почему брат?!

– Парню на фото лет двадцать пять, – сказала Инна. – Фотография сделана не позже конца семидесятых годов, это я тебе как профессионал гарантирую. То есть тебе нынешнему должно быть за семьдесят. Простая арифметика.

– Не сходится… – задумчиво проговорил Роман. – А если представить меня моложе? Сходство есть?

– Найдите семь различий… – сказала Инна.

– Ты о чем?!

– В детском саду нам показывали разрисованные картинки. Почти идентичные. Тест на внимательность. На одном башмак заштрихован, на другом нет. Здесь женщина держит ведерко с водой, там оно пустое…

– Понял! – нетерпеливо сказал Роман. – Где здесь различия?!

– Во-первых, вот… – Она провела пальчиком по шраму на его щеке.

– Шрам мог появиться после того, как было сделано фото!

– Не логично, дорогой Ватсон! Ты рассказывал, что получил шрам в бою, защищая друга.

– Борю Шевченко! И шрам был на лодыжке, а не на лице.

Она уверенно ощупала рубец, снисходительно усмехнулась.

– Я проучилась в Первом медицинском два курса. Бросила. Нет врачебного таланта, но кой-чего сумела усвоить. Для образования подобного эпителия требуется несколько лет.

Роман отбросил фото.

– Ни черта не понимаю! Почему, очнувшись в своем собственном теле, я себя не узнал?!

Инна медленно проговорила, глядя на него в упор:

– Инна Петровна Вяземская родилась в восемьдесят пятом году. Насколько мне известно, в восьмидесятом году познакомились мои родители. Семейные предания гласят, что торжественное событие состоялось весной. То есть меня еще нет в природе, но в эти дни знакомятся мои пращуры, намереваясь впоследствии зачать прекрасную девицу-алкоголицу. Вопрос: кто такая сексуально озабоченная блондинка?

– Твой клон. Сама говорила про подсознание…

Инна сосредоточилась на изучении предметов своей одежды. Осмотрела туфлю, покрутила ее со всех сторон, щелкнула ногтем по подошве, вывернула наизнанку джинсы, тщательно осмотрела шов на кофте.

– Так я и знала! – воскликнула она. – На моей одежде нет лейблов, так же как и на обуви. Нет даже оттиска размера на подошве.

Роман поднял кроссовок. Цифра 43 была видна отчетливо, под стершейся стелькой просматривались черные буквы.

– «Одра». Польская фирма так называется, – пояснил он. – Выпускала в советское время джинсы и спортивные тапки.

Они замолчали. Инна потрогала маячок и отдернула палец, словно прикоснулась к ядовитой змее.

– Меня увидела соседка… – прервал молчание Роман. – Мета Яковлевна, латышка.

– Она узнала тебя?

– Она близорукая. Назвала меня Костей.

– В этой хате жил какой-нибудь Костя?

– На моей памяти нет…

– Проще всего предположить, что Костя ее родственник. Приехал из советской Латвии погостить у доброй тетушки.

Роман покачал головой:

– Не похоже. Она не видела загадочного Костю длительное время.

Девушка в волнении прошлась по комнате.

– Оставим Костю с миром. Про тебя, товарищ Немо! Допустим, твой шрам гуляет по телу. Нас закинула в восьмидесятые годы шайка иллюзионистов, мы угоняем машины, бегаем от оборотней, которые полчаса назад играли в шахматы на бульваре. Еще один вопрос: кто сейчас лежит в креслах среди золотых зеркал?!

Роман поцеловал девушку в уголок губ.

– Есть только один способ проверить…

Она обвила его шею руками.

– Мы вернемся в Петербург и больше никогда не увидимся!

– Курортное приключение! – грустно улыбнулся мужчина.

– Если только мы… – Она запнулась.

– Говори!

– Если мы оба уже не умерли!

Небо на востоке покрыла синева. Белые ночи коротки. В дверь деликатно постучали. Роман напружинился, как барс перед прыжком. Десять часов, проведенные в обличье клона в период благословенной эры развитого социализма, приучили его быть готовым к схватке. Сейчас он защищал не только себя, но свою женщину; в респектабельном бизнесмене пробудился древнейший инстинкт. Он подошел к дверям, потянул носом. Оборотни источали характерный запах, сродни разлитому ацетону, но сейчас им не пахло. В коридоре тихонько вздохнули. Женщина или ребенок.

– Кто там?!

– Посыльный!

Роман потянул задвижку, в дверную щель бесцеремонно просунулся мальчик. Тот пригладил русую челку, заправил синюю рубашку в шорты. Инна поспешно оделась, прячась за спиной Романа.

– Дай пройти! – сказал мальчуган.

Роман посторонился, мальчуган по-хозяйски вошел в комнату, пододвинул к буфету табурет, вскарабкался на него, распахнул дверцу и принялся шуровать там со знанием дела. Послышалось одобрительный возглас, мальчик извлек стеклянную банку, наполненную до краев клубничным вареньем. Инна кинулась было на помощь, но ребенок смерил девушку презрительным взглядом, спустился, прижимая к животу трофей, из верхнего ящика стола достал столовую ложку. Приторный запах наполнил комнату. Мальчуган съел пять ложек кряду и только после этого снизошел до беседы.

– Камнем оборотня не уничтожишь! – заявил он.

– Что?! – переспросил Роман. – Ты кто такой, мальчик?!

– Мальчик! – фыркнул паренек. – Машиной оборотня тоже не переехать. Охотникам требуется подходящее оружие.

– Да кто ты такой, черт тебя побери?!

– Поосторожнее с чертями! У васагов слух как у крота. Позовешь – он уже тут! Меня зовут Бибик. Бибик-полукровка. Я приносил вам билеты. Магистр просил помочь, и вот я здесь.

Он передохнул немного и вернулся к поеданию варенья. За пять минут мальчуган умудрился уничтожить четверть трехлитровой банки.

– Жаль, засахарилось малость! – пробормотал Бибик, облизывая ложку. – Заблуждение, что варенье следует хранить в шкафах. Лучше в подполе или на балконе.

– Почему полукровка? – растерянно спросила Инна.

Бибик с сожалением осмотрел липкие подтеки на клеенке, как бы размышляя, слизывать их сейчас или обождать, пока засохнет. Внутренняя борьба отразилась на миловидном лице. Здравомыслие взяло верх, он решил обождать.

– Мой отец был шибко важный асарег! Закрутил роман с такой вот клевой чувихой, как ты, Донна!

– Оборотни могут… – Инна мучительно подбирала слова. – Они способны…

– Совокупляться? – преспокойно сказал мальчик. – Конечно, могут! Тот на набережной тебя хотел, чувиха, но Странник ему помешал.

Роман озадаченно посмотрел на мальчика. Своими силами ему эту шараду не разгадать! Как говорят психологи, заведомое предубеждение лишает шансов на познание истины. Иногда и маленький сладкоежка бывает полезен!

– Кто такие наши клоны? – тихо спросил он.

– Почему ты отказался от путешествия в Аквитанию? – вопросом на вопрос ответил мальчуган.

– Откуда ты знаешь про Аквитанию, малец?!

Ложка застыла возле детских губ.

– Ты еще не вспомнил?

– Что я должен вспомнить?!

– Не моего ума это дело… – буркнул мальчик и вернулся к поглощению сладостей.

Дальнейшие попытки разузнать у него что-либо не увенчались успехом. Роман убеждал, приводил веские аргументы, но полукровка оставался неумолим. Он поедал варенье, а на все расспросы отвечал стереотипно:

– Не моего ума это дело! Пусть Асмодей треплет, ежели охота! А мне-то чего?! Отнес, передал и в дамки!

– Черт тебя раздери, полукровка! – закричал Роман. – Ты можешь отвечать по-человечески?!

Мальчик удивленно на него посмотрел:

– Не ори на ребенка!

– Извини нас, Бибик! – взмолилась Инна. – Голова идет кругом!

Бибик снисходительно взглянул на девушку:

– А что здесь непонятного?! Охотники крошат демонов, Всадники охраняют Ворота, посыльные шнуркуются промеж мирами, доставляют всякую всячину!

Отчаявшись переубедить упрямого мальчишку, Роман спросил:

– Зачем ты тогда приперся?!

Бибик не обиделся, а равнодушно покачал стриженной под полубокс головой.

– Мастер велел. Полукровки обычно к бататам примыкают, но меня Мастер выбрал. Провел обряд, я теперь типа как очищенный. А вам он велел оружие передать. Владейте!

Он скинул с плеча обычный ранец, знакомый каждому школьнику советской поры. Мальчик отстегнул замочки – вместо учебников и пенала внутри лежали аккуратно сложенные дротики. По двадцать пять сантиметров длиной, с оперением. Перья при жизни принадлежали селезню или какой-то другой птице. Острия подозрительно смахивали на расплющенные и заточенные большие гвозди. Ленинградские мальчишки мастерили такие орудия из гвоздей-соток. Выкладывали их на железнодорожные пути и ожидали, пока промчит электричка. Чаще из-под грохочущих колес вылетали изуродованные плюшки, но изредка многотонная масса электропоезда раскатывала гвоздь гладко, как после катка. Полученное изделие доводилось до совершенства при помощи рашпиля и наждака и крепилось на ручку изолентой.

– И что нам с этим делать? – спросил Роман.

– Сражаться! – коротко ответил мальчик.

Несмотря на критичность ситуации, Инна прыснула в кулачок. Картина комичная. Четвертый час утра, заявляется пацаненок, в один присест уничтожает полбанки клубничного варенья…

– Откуда взялись оборотни? – спросила девушка.

Бибик недоуменно вздернул белесые брови.

– Глупый вопрос, чувиха! Демоны вербуют оборотней среди мартышек!

– Мартышки – это мы?! – воскликнул сообразительный Роман.

– Мартышки падки на всяческие соблазны. Деньги, совокупления, карьера. Демоны пользуются этим, заключают с мартышками договор. Шахматисту, который к тебе прилип в начале путешествия, Донна, пообещали любовную интрижку. Надули, как обычно!

– Нотариально заверенный договор? – усмехнулся Роман.

– Нотариус ни к чему, капелька крови нужна, ну, там слова заветные…

– Точно! – воскликнула Инна. – У шахматиста была рука в крови!

– Отдаешь немного своей крови – получаешь статус батата! – объявил мальчуган.

– Бататы?!

– Так называются оборотни низшей категории. Их легко узнать по черным меткам на висках. Но обычно люди не видят меток, для них что оборотень, что сосед по лестничной площадке – все на одно лицо!

– А кто такой Ангекок?

Светлое личико ребенка помрачнело.

– Один приходил или с Гальбой?

– Птица на плече у него сидела… – неохотно ответил Роман. – Только мне кажется, что не птица это вовсе!

– Правильно кажется! – кивнул мальчик. – Гальба – Всадник Первой Стражи. Всего таких Стражей шесть штук. Всадники Ворота охраняют. Поодиночке редко сюда вылезают.

– Что за ворота?!

– Ворота между мирами, – терпеливо объяснил Бибик. – Вроде обычных дверей. Дверь дернул за ручку и вошел. В Нижний мир так просто не попасть – входы охраняют Всадники.

– Я никакой птицы не видела, – вмешалась Инна. – Сначала появился Ангекок, билет выпрашивал…

Мальчик покачал головой.

– Худо дело, если Ангекок приходил с Всадником. Видать, вы – важные персоны. Берите дротики, запаситесь солью.

Роман ощупал потешное оружие. Хотелось расспросить мальчишку о многом, но тот уже собрался уходить.

– Как этим пользоваться?!

– Обыкновенно! Прицелился и кидаешь!

– Я попал одному батату камнем в голову с двух метров, а другого протащил на капоте сто метров!

Бибик усмехнулся.

– Подумаешь, камень! Наконечники дротиков смазаны зельем, которое лично варил доминиканский аббат Иоганн Нидер. Он написал труд Formicarius, в переводе означает «Муравейник». В Средние века от оборотней, ведьм и демонов всех мастей совсем житья не было. Колдуны и маги вступили на сторону духов, мартышки прятались в храмах и крепостях, но обычное оружие не брало оборотней. Иоганн Нидер был алхимиком и лекарем. Зелье получилось отменное! Очень странно, что твой выбор не пал на Аквитанию, Странник! – повторил ребенок.

Уже не в первый раз ему говорят про французскую провинцию, о которой он и слыхом не слыхивал! Сначала красавица Зоя, теперь этот юный акселерат. Папа – важный демиург, мама – ленинградская шалава.

– Колдуны, маги, Средневековье! Дурдом! Сейчас век атомного оружия! – воскликнул Роман.

– Туфта ваша атомная бомба! – скривил губы мальчик. – Спалишь город, головешки останутся, а оборотни – хлоп! – Бибик выразительно вытаращил голубые глаза. – В дверь нырнут, как крысы в щели попрячутся! Радиация им побоку, как тараканам, а то, что климат изменится, только в охотку!

– Откуда ты так много знаешь, Бибик?! – сказала Инна.

– Давно живу! – ответил мальчик. Он выгрузил дротики на стол. – Пора мне!

Бибик с сожалением посмотрел на остатки варенья в банке.

– Ты говорил про соль… – напомнил Роман.

– Обычная соль, лучше взять крупного помола.

– Чем поможет соль?!

– Старое проверенное средство. Если попадешь батату на шкуру, останется ожог. Можно насыпать вокруг себя, оборотни какое-то время не решатся подойти. Дешево и сердито!

– А если мы просто отлепим маячки? – тихо спросила Инна.

Мальчик равнодушно пожал плечами.

– Что тебе Гербера сказала?

– Сказала, что вернусь назад…

– А что ты от меня хочешь услышать?

– И мы с Романом больше не увидимся?!

– Я – посыльный, а не пророк! Хочешь узнать будущее – спроси у Асмодея. И то наплетет с три короба…

– Напустил ты туману, брат! – вздохнул Роман.

Бибик сурово нахмурил брови и завел старую песню:

– Я – посыльный, принес вам оружие. Что еще надо?

– Кто такой Странник?! – выпалил мужчина.

– Страннику надлежит выполнять свою миссию! – последовал неопределенный ответ.

– Какую миссию?! – взорвался Роман. – Мне обещали рекламный тур! Я мог выбрать Индию, Спарту или Киевскую Русь на худой конец! Никто не предлагал сражаться с чертями! Ван Хельсинга нашли…

– Оторви маячок! – спокойно ответил мальчик.

– И что случится?

– Оторвешь – увидишь!

Он зачерпнул ложкой порцию клубники и выскочил наружу. В дверях задержался.

– У интересной личности редко бывает простая судьба! Так Мастер сказал. – И уже с лестничной площадки выкрикнул: – Скоро начнется! Оборотням спешить надо, рассвет близится!

Хлопнула входная дверь, эхо принесло отголоски быстрых шагов на лестнице. Роман осмотрел разбросанные по столу дротики, потрогал пальцем острые наконечники. Выглядело оружие прозаично. Рукоять была вытесана из грубой древесины, острие привязано пеньковой веревкой. Следов магической мази, нанесенной средневековым аббатом, он не заметил. Психологи утверждают, что новая информация усваивается человеческим мозгом в первые пятнадцать минут. Дальше идет обработка полученных знаний, и девяносто процентов полученных знаний нейроны откладывают в специальные ячейки, чтобы вернуться к ним позже. Можно прилагать усилия, напрягать извилины – сработает вхолостую! Как колеса увязшего в грязи внедорожника.

– У меня в голове сплошной треш! – признался Роман.

– А что думает твой клон? – спросила девушка.

– Хороший вопрос! Странник включается независимо от моего желания! В экстремальных ситуациях. Кто из нас хозяин, трудно сказать наверняка.

Он энергично потер пальцами виски, словно надеясь ускорить мыслительный процесс в голове клона.

– Призовем на помощь логику, – сказал Роман. – Охранник ворот в Нижний мир – Гальба, уродец, пернатое создание с острыми зубами вместо клюва. Это понятно! Граждане, заключившие с ним договор, превращаются в оборотней. Полукровка Бибик назвал их мартышками. Точно?!

– Точно! – согласилась Инна, подавив зевок. Она тронула пальчиком наконечник дротика. – Клевый лайфхак против демонов!

– Не отвлекайся! – поморщился Роман. – И вся эта гоп-компания жаждет заполучить рекламные буклеты! Бумажные карточки, каких моя типография напечатает в неограниченном количестве!

Он вспомнил Борю Шевченко. Лицо друга детства было залито кровью, но он улыбался. Быстрая как молния мысль ожгла сознание. Шевченко обязан был его узнать! Полуслепая соседка в темноте признала Романа, хоть назвала его другим именем. Найди семь отличий на фотографии. Шевченко соврал. Вопрос – зачем?!

Инна прервала его размышления:

– Словами делу не поможешь! Бибик пообещал скорое появление тех самых бататов. Прикинь, Ромео! – Она хихикнула. – Один такой хотел меня трахнуть!

Звякнуло разбитое стекло, дрогнули половицы, будто неподалеку проехал самосвал. Едкий запах ацетона втек в комнату. Роман поспешно побросал дротики в ранец, обулся. Девушка сунула ноги в сандалии.

– Что ты надумал?

– Для начала запасемся солью!

Он сбегал на кухню, принес солонку в форме кадушки, с линялым рисунком по орнаменту. Насыпал соль в карманы куртки. Если бы заказчики застукали Романа Сергеевича за этим занятием, плакала бы его репутация бизнесмена! Воспоминание о полиграфической фирме вызвало отвращение. Сейчас, будучи всецело поглощенным волей своего загадочного клона, он осознал бесцельность прожитых лет. Заказы, договора, сладкий запах типографской краски, переговоры с капризными логистами, вся коммерческая суета не стоили десяти минут, проведенных в теле воинственного Странника! Как говорили древние, только в минуты опасности ты можешь познать свое истинное предназначение!

Пробегая по коридору, он едва не сбил с ног доктора Гутмана. Гомеопат степенно направлялся в туалетную комнату. Через глубокое декольте линялой майки вылезли седые завитки волос. Шею доктора, словно ручная змея, опоясывал длинный черный шнурок и пластиковые наушники на концах. Завидя соседа, он стыдливо прикрыл наушники, как школьница обнаженную грудь на медосмотре. Словоохотливый сосед потерял дар речи, распахнулся рот, обильно украшенный золотыми коронками.

– Закройте рот, Аркадий Михайлович! – вежливо сказал Роман.

Доктор тотчас заговорил.

– Что с вами случилось, дорогой друг?! Вы так… Так изменились! Я бы вас не узнал на улице!

– Я и сам бы себя не узнал… – сказал Странник.

Доктор оглянулся на входную дверь, понизил голос до заговорщического шепота:

– За вами приходили! Дважды! Вы догадываетесь, о ком я говорю?!

– Не волнуйтесь, Аркадий Михайлович! Ступайте по своим делам!

Роман нырнул в свою комнату, а гомеопат вещал вслед, как суеверная старушка на церковном кладбище:

– Эти люди так просто не приходят, Константин! Но как вы изменились!

Мать вашу за ногу! Соседи знают его под именем Константин, в переводе с латыни – «постоянный». Племянник из Риги исключается. Факт номер один установлен. Его клона звали Костей.

Он сунул Инне пригоршню соли.

– Это поможет? – Девушка недоверчиво понюхала крупные кристаллы.

– Скоро узнаем!

Горячность близкой схватки захватила его сполна. Он не придал значения словам пугливого гомеопата. Несомненно, доктор упомянул всесильных сотрудников КГБ. Только ленинградская интеллигенция владела специфичной интонацией, не требующей расшифровки, когда заходила речь о страшных и ужасных чекистах! Многозначительные перемигивания, поджатые губы и скупые слова-полунамеки напрямую указывали на близость серых людей в типовых костюмах. Гутман не являлся исключением из общего правила. Таким образом, в приключениях Странника появились новые субъекты.

Этажом ниже вылетело стекло, протяжно, как по покойнику, завыла собака.

– Это они! – громко прошептал Роман.

– Оборотни?!

Он вслушивался в звуки, доносящиеся с лестницы.

– Уйдем на крышу, там должен быть лаз на чердак и пожарная лестница.

Они выбежали на лестничную площадку. Дрогнули перила, словно по ним пустили ток. К проему в потолке вела узкая лестница. Странник помог забраться девушке, забросил ранец, подтянулся на руках. После чего толчком ноги сбросил лесенку в проем, и она с грохотом покатилась по ступеням.

– Не уверен, что это их надолго задержит!

Он достал из кармана пригоршню соли, аккуратно насыпал тонкую полосу вдоль порожка. Инна прыснула в кулачок. Все происходящее выглядело и жутко, и смешно. Они ступили на покрытые густым слоем пыли доски. Слуховое окно, выходящее на крышу, было заляпано голубиными кляксами. В уютной нише сладко спал бродяжка, укутавшись цветастым одеялом. Девушка задела ногой опорожненную бутылку портвейна, человек проснулся, испуганно вытаращил сонные глаза.

– Баю-бай! – ласково прошептала девушка. – Мы тебе снимся, дружок!

Синеву горизонта покрыла пурпурная кайма, острый шпиль Петропавловской крепости окрасил свинцовый отблеск. Цвета были несовершенными, словно из палитры изъяли важную составляющую. Клоны выбрались на крышу и остановились, вдохновленные величественным зрелищем рождения нового дня. Дня давно исчезнувшего, канувшего в небытие времен.

– Оно того стоило! – едва слышно проговорила Донна.

Хлопнула чердачная дверца, истошный вопль нарушил патриархальную тишину спящего города. Ему вторил другой, басовитый, сочный. Бибик не обманул, соль подействовала, шлепки шагов удалялись.

– Они уходят?

– Не думаю… – сказал Странник.

И тотчас вылетела дверца слухового окна. Не решаясь пересечь солевую преграду, находчивые демоны пошли в обход. Громыхнула жесть, на крыше объявился оборотень. Шахматист Паша намеревался реализоваться в новом качестве. Зеленые глаза горели жадным пламенем, черные эсэсовские молнии змеились на левом виске.

– Твой поклонник! – усмехнулся Странник и достал из ранца дротик.

– Ревнуешь? – улыбнулась Донна.

Оборотень опустился на четвереньки. Через слуховое окно на крыше объявились еще двое. Подбитый камнем Санек и участник побоища на улице Максима Горького уголовник Груздев. Груздь распахнул черный зев, демонстрируя откусанный язык, и зловеще зашипел. Одна нога его была босой. Кожа на лбу оборотня сморщилась, метки сползли с виска на бровь. Груздь погрозил кулаком Страннику.

– Твой знакомый? – спросила Донна.

– Мы не поладили! – уклончиво ответил Странник. – Проверим эффективность аббатского зелья?!

– Легко!

На плече Санька зияла рана, под лохмотьями истрепанной косухи отчетливо проступили сухожилия и розовые мышцы. Увечье не убавило оборотню прыти. На крыше появлялись новые особи. Число оборотней множилось. На печную трубу ловко, как бродячий котяра, взлетел мужчина в добротном костюме, сшитом из импортной замши.

Странник прицелился. Дистанция была подходящей для броска. Дротик просвистел в воздухе и угодил высокому батату точно в грудь. Оборотень с удивлением посмотрел на ужаленное место, обмяк. Лицо и шея покрылось синюшным оттенком, изо рта вырвались облачка аммиачного пара.

– Действует!

Странник прицелился вторично.

Шахматист Паша попытался зайти с тыла, но Донна была начеку. Она швырнула дротик и поспешила – оборотень сумел уклониться. Острие едва задело руку, оставив алый ожог на трицепсе. Батат завертелся вьюном.

– Береги снаряды! – прокричал Странник.

Бататы продолжали выползать на крышу из слухового окна. Встретив неожиданный отпор, они медлили, пытаясь взять неприятелей в кольцо. Из чердака донесся сдавленный крик бродяги, жесть громыхнула, наружу выбрался Ангекок.

– Смелого пуля боится! – прокричал он. – Удачная мысль – использовать соль не только ради развития гипертонии! Принять бой на крыше исторического здания – идея, конечно, красивая, но глупая. Простой расчет! Дротиков меньше, чем противников.

Странник швырнул в него дротик, монстр ловко перехватил оружие клювом.

– Минуш офин! – проговорил он шепеляво.

– Что будем делать?! – воскликнула Донна.

Пурпурный свет молодой зари утонул в бирюзовой глади волшебных глаз. Странник быстро и жадно поцеловал девушку в горячие губы.

– Сражаться!

Он метнул дротик в обнаглевшего оборотня, попал в бедро, истошный вопль и всполох омерзительного запаха красноречиво свидетельствовал, что оружие не утратило эффективности. Еще два дротика, пущенные рукой Странника, попали в цель. Ангекок забрался на кирпичную трубу, свесил ласты и болтал ими, как малолетний оболтус, прогуливающий уроки. Он вынул из клюва трофей и положил его рядом с собой.

– Славная битва! – крикнул он. – Поступай ко мне на службу, рыцарь! Паек, обмундирование, выслуга лет…

Донна прицелилась. Дротик угодил шахматисту в живот, тот скорчился, как от приступа кишечной колики. До рассвета оставалось менее получаса. Санек припал брюхом к желобу. Странник выждал, подпуская врага ближе. Охнули провода, заискрилась проводка, брошенный Донной дротик поразил уголовника Груздева в плечо, падая, он оборвал телевизионную антенну. Санек прыгнул, но мгновением раньше Странник метнул оружие наугад, уповая на счастливый случай. Острие впилось точно в лоб, промеж зеленых глаз. Оборотень рухнул, оскаленные в смертельной корче зубы свела судорога. Остался один дротик. Странник высыпал струйку соли, обозначив полукруг, отрезающий людей от демонов. Высокий парень в малиновом плаще задел ступней заградительную полосу, закричал, как от ожога.

– Соль их надолго не задержит! – закричал Странник. – Мы не продержимся до рассвета!

Робкие лучи солнца позолотили хмурый небосклон. Бататы заспешили. Крыша содрогнулась от их прыжков. Юноша в плаще предпринял новую попытку. Он смахнул пригоршню соли и закрутился вьюном.

– Время принятия решения, друзья! – закричал Ангекок.

– Сделаем так! – выпалила Донна. – Ты оторвешь мой маячок, а я твой!

– Самоубийство! – ахнул Странник.

– Так умирали Ромео и Джульетта! – сквозь слезы улыбнулась девушка.

– У них не было маячков!

– Как знать…

Странник метнул последний дротик, попал оборотню в горло, бережно дотронулся до девичьего уха.

– На счет «три»!

Донна взялась за край липкой ленты на коже любовника.

– У твоего клона смешные уши! – Она произнесла слова такой нежностью, что у него защемило сердце.

– Раз!

Оборотень напружился перед решающим броском. Ангекок притворно смахнул слезу.

– Я обязательно посоветую описать эпическую сцену на крыше здания кому-нибудь из ныне живущих классиков!

– Два!

– Прощай, Ромео!

И прежде чем прозвучала заветная цифра «три», Донна уклонилась от пальцев любовника и оторвала маячок от его уха.

Глава 7

Возвращение

Яркий свет ослепил, затылок отозвался жгучей болью, словно в череп впились сотни раскаленных иголок. Кишечник немедленно откликнулся. Из небытия возник ускользающий мираж.

Затянутая предвечерней дымкой долина была тиха и спокойна. Выплыли из тумана очертания старинного замка, послышалась тяжелая поступь конницы, оклик часового. Разрывая мглу, из зарослей вересковой рощи прыгнул огромный волк. Острые клыки нацелились в яремную вену, конь всхрапнул, попятился назад. Всадник поднялся на стременах.

– Стойку! Стойку, Демон!

Конь яростно закусил удила, лиловая пена закипела на черных губах. Всадник метнул копье, закаленный наконечник встретил зверя на лету, хищник извернулся в смертельной агонии и испустил дух. Подбежал слуга, безбоязненно склонился над поверженным волком.

– Никогда не видел таких больших волков в здешней местности, ваша милость!

– Демон испугался! – Всадник хлопнул коня по взмыленному крупу. – Чудны дела твои, Господи! Впервые вижу, что Демон боится волка!

– Очень крупный! – воскликнул слуга и поднял веко убитого хищника. Отпрянул, трижды перекрестился. – Вы убили васага, ваша милость!

– Не говори глупостей, Корадо! Васаги не принимают обликов зверей!

– Посмотрите сами! Зверь огромный, как ливонский лев, описанный сиятельным монсеньором Камилем де Клюсси, у него зеленый обод вокруг зрачка. Хитрые бестии, право слово! Вам повезло, что наконечник копья был покрыт зельем.

– Повезло! – усмехнулся всадник. – Снаряди погоню, брат Корадо! В овраге стражники заметили две дюжины бесов…

– Будет сделано, ваша милость!

Картинка рассыпалась на тысячи осколков, как разбитое зеркало. Жжение растеклось по груди, онемела левая река, Авдеев зевнул, едва не вывихнув челюсть.

Симптомы приступа стенокардии могут проявляться изнурительной зевотой, как пишут в учебниках…

– Мужик бухой, походу! – прозвучал резкий голос.

– Почему сразу же бухой?! – возразила женщина. – Он весь бледный, а на лбу испарина. У него сердечный приступ! Надо вызвать скорую помощь!

– Всякий алкаш – сердечник по определению!

Роман разомкнул веки. Жжение в груди ослабло, по лицу побежали острые мурашки, восстановилась чувствительность в руке. Он увидел незнакомых людей. Некто долговязый, с заросшим неопрятной щетиной кадыком, уставился на него, как на восьмое чудо света.

За спиной волосатика стояла тучная женщина. Обнаружив воскресение героя, она всплеснула полными ладонями:

– Слава богу, очнулся! Вам лучше?!

– Живой…

Он не узнал собственного голоса! Хриплый, непроспавшийся. Ощущение дряблых мышц напомнило застывший холодец наутро после Нового года, заныли изношенные суставы. Громада возраста навалилась на него грузно и неотвратимо. Роман сел, огляделся по сторонам. Крестовский остров. На поляне был разбит стояночный лагерь репортеров. Как ружья-трехлинейки в Гражданскую войну, возле микроавтобусов были составлены штативы. В глаза немилосердно ударило яркое весеннее солнце. Небритый журналист с интересом посмотрел на очухавшегося:

– Ты откуда взялся, парень?

Он говорил с присвистом, отчаянно шепелявя, беспрестанно шмыгая носом. Память ввернулась к Роману Сергеевичу. Он вспомнил острослова. Тот отпустил шутку по его поводу, когда Авдеев пытался проехать к особняку.

– Сколько времени?

Женщина скосила глаза на маленькие часики на запястье:

– Четверть пятого…

– А число?

Волосатик хлопнул себя ладонями по коленям, словно намеревался пуститься в пляс.

– Ты – инопланетянин?

– Угу. Типа того…

Роман поднялся на ноги. Докучливые аритмии догнали его, как меткая стрела настигает зайца. Сердце протестующе бултыхалось в груди, теперь жгучая боль притаилась под солнечным сплетением.

– Тринадцатое мая нынче! Добро пожаловать на землю, пришелец! В пятницу тринадцатого ведьмы на шабаш собираются, вот и тебя принесла нелегкая! – засмеялся журналист.

Шестнадцать часов пятнадцать минут. В это время он подъехал к зданию офиса. «Химера» вернула путешественника в исходную точку. Он тронул себя за ухом, палец нащупал следы клейкой материи. Сам квадратик исчез. Сгинул в прошлом времени вместе с дротиками, оборотнями и Всадником Первой Стражи Гальбой. Важно другое. Он не успел оторвать маячок от уха девушки.

Небритый журналист созерцал чудаковатого мужика с нескрываемым любопытством. За сомнительной внешностью угадывался острый ум и природная смекалка. Женщина напротив утратила интерес. Остальные репортеры не заметили воскрешения господина Авдеева или же были озабочены проблемой иного рода. Распахнулись ворота особняка, наружу выехал черный «ниссан». Водитель остановил машину под запрещающим знаком, вылез наружу и зашагал к воротам.

– Фактурный мужичок! – заметила женщина, одетая в желтую фирменную безрукавку.

Шофер отличался гигантским ростом и богатырским телосложением. К этому следовало прибавить необычное одеяние. Громила был облачен в военного покроя китель, вроде тех, что носили немецкие офицеры времен Второй мировой войны, и штаны-галифе с красными лампасами. Здоровяк был одет как настоящий клоун, но желания смеяться при встрече с ним не возникало.

Репортер навела на него дуло фотоаппарата.

– Нелсья снимать! – прорычал он с сильным акцентом. – Ферботен! Запрещено!

Камера безвольно замерла в ее руках. Она с наиглупейшим видом вытаращилась на богатыря, не решаясь взвести затвор «Кодака». Ее лицо приобрело выражение обиженного ребенка, которому пообещали шоколадку, но, развернув золотистую обертку, дитя обнаружило внутри обидную пустоту. Женщина бережно опустила камеру в кофр.

– Прошу прощения…

– Шайзе! – выругался иностранец.

Роман Сергеевич наглухо позабыл немецкий язык, который учил в школе, но хлесткое немецкое ругательство вспомнил. Соответствует русскому слову «дерьмо».

– Асмодей!

Он со всех ног кинулся к консультанту. Волосатик побежал вслед за новообретенным знакомым, как обласканная дворняжка.

– Асмодей, дьявол тебя раздери! – закричал Авдеев, вне себя от радости. – Я только что вернулся, понимаешь?! Я здесь, а путешествие еще не началось! Хрень какая! Где моя спутница?!

Консультант нахмурил густые брови.

– Не иметь чести снать фас! – Он махнул рукой охраннику. – Махен зи дисциплин, битте!

И скрылся на территории особняка.

– Асмодей!

Сердце билось невероятно сильно, в глазах потемнело. Налицо был гипертонический криз. Не надо быть медиком, чтобы поставить точный диагноз.

«Напьюсь! – подумал Роман Сергеевич с ожесточением и глухой тоской. – Напьюсь и прыгну с Литейного моста!»

К воротам подъехал эскорт из фешенебельных автомобилей. «Мерседес» представительского класса и два джипа в команде сопровождения. Крепкие молодцы в одинаковых костюмах оттеснили журналистов в сторону. Из «мерседеса» вылез немолодой толстяк и направился к воротам, под руку со стройной блондинкой. Телохранители прикрыли важных персон широкими спинами, толстяк тотчас скрылся за воротами, его внешность показалась Авдееву знакомой.

– Узнал? – жарко дыхнул в лицо сигаретным дымом волосатик.

– Узнал… – эхом отозвался Роман Сергеевич.

Крупный московский олигарх в сопровождении юной спутницы. Известная персона, чье изображение не сходит с экранов телевизоров. Девушка – популярная певичка, таких кукольно красивых девиц с «рыбьими» губами и силиконовой грудью называют «поющие трусы». Сколько миллионов стоил им заветный билет? Какую эпоху они выберут для путешествия? И в каком обличье предстанут клоны? Гадать можно до бесконечности. Волшебная «Химера» была подобна миражу в пустыне. Офис находился совсем рядом, можно дотронуться рукой до увитых плющом ворот, а приблизишься – растает как дым.

Подошел охранник:

– Ваша машина?

– Была моей…

– Здесь нельзя останавливаться!

– У меня сигнализация накрылась медным тазом! – Авдеев готов был разрыдаться от отчаяния. – Не могу уехать!

– А движок работает! – хмыкнул охранник.

Выхлопная труба «ниссана» извергла сизые облачка. Двигатель нетерпеливо урчал, как привязанная овчарка возле магазина. Роман направился к автомобилю. Трудно припомнить, когда ему приходилось испытывать приступ тоски подобной силы! Бородатый репортер, похоже, решил стать его верным другом. Он шел рядом, заглядывал в глаза и сиял от восторга. Хотелось набить самодовольное рыло, однако на такой поступок просто не было сил. Авдеев забрался в салон автомобиля, репортер плюхнулся на пассажирское сиденье.

– У тебя в салоне курят? – осведомился он.

Роман обреченно кивнул, взял предложенную сигарету из мятой пачки.

– Как тебя зовут?

– Леон Запесоцкий! – представился репортер. Звучная фамилия никак не соответствовала затрапезной внешности. – Можно просто Леня…

– Роман!

Мужчины обменялись рукопожатиями. Авдеев выжал сцепление, заскрипели старенькие рессоры, внедорожник выкатил на проспект. Он выехал на Песочную набережную, справа по ходу движения бугрилась серая поверхность неспокойной Невы. Река нисколько не изменилась за несколько десятков лет. Та же свинцовая синь холодной воды, скованной каменными оградами набережной…

Запесоцкий докурил сигарету до смолянистого фильтра, запулил окурок в окно, сохраняя загадочное молчание.

– Если не скажешь, какого хрена ты залез в мою тачку, высажу! – пригрозил Роман.

– Ты был там! – провозгласил журналист обличающим тоном.

– Где там?!

– Не дури, Рома! – Репортер нахмурил низкий лоб. – Ты был в офисе «Химеры».

Авдеев уклонился от ответа. Нет надобности изливать душу первому встречному остолопу, который, судя по развязной манере общения, хранить тайну не умеет. Он повернул на улицу Большую Зеленину, перестроился в правый ряд. Роман поймал себя на мысли, что едет к киноцентру «Великан». В отправную точку, где объявился его клон. Кого он надеется там встретить? Молодых гопников с магнитолой? Их предводителя-уголовника, который после избиения у помойки воплотился в образе зеленоглазого оборотня? Он ударил кулаком по рулю, «ниссан» вильнул носом, сзади возмущенно просигналила «мазда». Привлекательная брюнетка опустила ветровое стекло, показала неприличный жест. Боря Шевченко! Вот кто должен знать отгадку!

Запесоцкий требовательно дернул знакомого друга за рукав куртки.

– Ты был в «Химере»! – Он повторил магическую фразу, как часть ритуала.

– Если и был, ты мне на кой черт сдался?! – раздраженно воскликнул Авдеев.

– Ошибаешься, братишка! – Леон хитро прищурился. – Я в курсе всех сплетен, это – раз! – Он загнул указательный палец. – У меня отличные осведомители – два! – Вслед за указательным пальцем последовал безымянный палец с обкусанным желтым ногтем. – Я тебе инфу на любого жителя Питера и Москвы со дна морского раздобуду, это – три! – Пальцы сложились с импровизированный кукиш.

– И наконец, самое главное. – Он полюбовался кукишем. – Я буду помогать тебе совершенно бескорыстно. Сечешь, брателло?!

– С чего вдруг такое расположение? – недоверчиво усмехнулся Роман.

– Есть идейка одна… Ну так что, по рукам?!

Авдеев остановил машину на парковочной площадке у входа в ресторан «Демьянова уха». Название не поменялось за минувшие годы, только фасад дома был отреставрирован. Заныла печень, от ударов сердца вздрогнула грудная клетка. Будь осторожен, старичок! Так ты прежде срока инфаркт заработаешь, а до истины не докопаешься!

– Лучше меня никого не найдешь! – сказал Запесоцкий.

Заявление напоминало присягу на верность. Роман критически осмотрел потрепанную фигуру горе-репортера. Внешность подчас бывает обманчива!

– Ты знаешь Инну?

– Инку Вяземскую?! – отчужденно покосился на него журналист. – Она тебя уже зацепила?

Профессиональная ревность встала на пути зарождающейся мужской дружбы.

– Нет! Расскажи, что о ней знаешь!

– Бубновый интерес?

– Почти угадал… – усмехнулся Роман. Журналист и не подозревал, насколько сальная шутка была близка к правде!

– Хорошо, если так… – покачал нечесаной головой журналист. – Инна Вяземская работала в «Ведомостях», потом в интернет-издании «Собака. ру». Была такая модная фишка лет десять назад. Клевая девка была по молодости, могла сделать карьеру, но старинное русское заболевание одолело. Сечешь, о чем я?

– Водка? – улыбнулся Авдеев.

– Она, родимая! Выперли Инусю отовсюду, живет случайными заработками. Позавчера приезжала сюда дежурить у офиса. К вечеру едва лыко вязала, потасканная такая, а была когда-то спелая девочка…

– Спелая… – едва слышно повторил Роман. – Зачем приезжала?

– Понятно зачем! Мечтала получить интервью у господ шоуменов, только без толку все это… – Он достал очередную сигарету, чиркнул колесиком зажигалки.

– Почему без толку?

– Зачем люди дают интервью? Ответ прост, как тещин блин. Или бабок хотят срубить, или гордыню потешить. Интервью – это фигня типа бесплатной рекламы, только гораздо эффективнее. Ну и есть еще такие чудаки на букву «М», вроде проповедников. Им по хрену и деньги, и тщеславие, они вроде как мир изменить хотят. Вот и толкают повсюду свою идею спасения человечества!

– Господам из «Химеры» деньги не нужны?

Леон хитро прищурился.

– Тебе лучше знать, партнер! Твоя очередь исповедаться, брателло!

– Черт с тобой! – Авдеев решительно рубанул ладонью воздух. – Все расскажу, что знаю, но имей в виду, брателло, за информацию я вытяну из тебя все жилы. Сечешь?!

– Секу и внимаю! – серьезно кивнул Запесоцкий. – Если хочешь, возьми меня в рабство.

– Заманчивое предложение!

Тени домов вытянулись, трансформировавшись в затейливые рисунки на асфальте. Отсюда отлично просматривался тот самый сквер, с которого началось удивительное приключение. Глядя на змеящиеся отблески солнечных лучей, он уже не мог сказать наверняка, что является иллюзией, а что реальностью. В подъезд дома вошла стройная женщина с такой же белокурой копной волос, как у Донны. Очередной приступ щемящей тоски сжал грудь в ледяных тисках. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать…

Поздней весной в северных широтах вечер длится долго. Сумерки приходят тихо, деликатно, как стеснительные гости. Бледный свет фонарей был призрачным, стальным. Он кардинально отличался от городского освещения третьей четверти двадцатого века. Роман рассказывал скучным, невыразительным тоном. Так излагают урок состарившиеся педагоги. За время рассказа Леон выкурил пять сигарет. История закончилась.

Взгляды Романа и Леона были прикованы к проходному двору с улицы Максима Горького на Кронверкский проспект. За трамвайными путями шумели деревья, в их тени возвышалась монолитная громада. Раньше там был кинотеатр «Великан», теперь – построен крупный развлекательный центр. Кинозал сохранился в модифицированном обличье. Зрители располагаются в удобных креслах, едят пахучие попкорны, запивают пепси-колой…

Первым нарушил паузу Запесоцкий. Он достал смартфон, нашел в записной книжке номер, чиркнул пальцем по панели.

– Ермак, здоровеньки булы! – закричал журналист, будто абонент находился у черта на рогах. – У меня к тебе два срочных дела. Подними всех, кого знаешь, разведай, когда в последний раз видели Инну Вяземскую. Сделаешь? Дальше! Собери всю информацию на Бориса Семеновича Шевченко. Уроженец Ленинграда… Конечно! Лет сколько? – Он коротко взглянул на Авдеева. – Пятьдесят плюс. Ага… Сколько потребуется времени? Отлично! Скинь файлом все, что накопаешь. До связи!

Он поколдовал над планшетом, сунул его Авдееву. С экрана смотрела скуластая женщина. Губы были плотно сомкнуты, трагическая вертикальная морщина легла между бровей.

Психологи отмечают подобные морщины как специфическую особенность депрессивной личности. У женщины были карие глаза, тонкий нос, пухлые, капризно изогнутые губы.

– Узнаешь?

– Впервые в жизни вижу!

Роман догадался, что журналист демонстрирует фотографию Вяземской. А кого ты ожидал увидеть, дружище?! Обычно женщины выбирают красотку с подиума!

– Не удивлен… – Журналист набрал номер, выслушал голосовое сообщение. – Инна вне связи! – сообщил он. Дважды шмыгнул носом и некоторое время колдовал над браузерами. – Ангекок, говоришь…

– Боре я могу позвонить! – сказал Авдеев. – Он мой старый кореш, расскажет все без твоих шпионских заморочек!

Журналист отвлекся от экрана планшета.

– Твой кореш расскажет, не сумлеваюсь, брателло! Только вот с кем ты будешь говорить, того не ведаю!

– Объясни!

– Не гони, не кобыла! Давай я тебя пробью по своей базе!

– Это еще зачем?!

– Ты что, типа Джеймс Бонд?! – рассмеялся Запесоцкий. – Я не хейтер, троллить тебя не стану. Диктуй данные, не тушуйся, все будет океюшки!

Роман продиктовал свои данные. Репортер безопасен, решил он, и биография директора полиграфической компании чиста, как белый лист. Гордиться нечем, и стыдиться нет причин. Леон ввел имя, фамилию и перелистнул страницу на планшете, приговаривая себе под нос. Появление нового товарища немного успокоило Авдеева, он ощутил зверский голод. Так часто случается после перенесенного стресса.

– Схожу куплю пожрать. Тебе взять что-нибудь?

Журналист отрицательно покачал нечесаной головой.

– Курева возьми и пива…

Он склонился над планшетом, пальцы бегали по клавиатуре с непостижимой скоростью. Не решаясь нарушить мгновения творческого экстаза, Роман неслышно вышел из салона внедорожника. Аритмии поутихли, осталась только давящая головная боль. Он зашел в ближайшую аптеку.

– Что у вас есть от давления?

Женщина-фармацевт рассеянно посмотрела на посетителя через стеклянную витрину. У нее было старомодное бледное лицо с болезненными пятнами румянца на щеках. Она поправила круглые очки с перемотанной изолентой дужкой и непонимающе уставилась на мужчину.

– Какое давление?

– Высокое! – язвительно сказал Роман. – Артериальная гипертония!

– Вам к врачу надо, если у вас гипертония…

Авдеев огляделся в поисках тонометра. Обычно дежурный аппарат лежал у входа в аптеку на специальном столике, где любой желающий гражданин мог измерить себе давление. Столик имелся, только вместо аппарата на нем стоял стеклянный графин с водой и три стопочки зеленоватого стекла.

– Схожу к врачу! – пообещал мужчина. – А пока дайте пачку капотена.

– Такого нет… – подозрительно покосилась на посетителя фармацевт.

– А что есть?

– Папаверин с дибазолом.

– А лизиноприла или нифедипина тоже нет?

– Что?!

Фармацевт испуганно оглянулась.

– Черт с ним! Давайте ваш папаверин!

Он рассчитался, проглотил две таблетки, вышел на улицу. Поднялся ветер, с севера натянуло косматые тучи, асфальт оросили капли дождя. Роман зашел в ближайший магазин, купил подозрительного вида пирожки, пару бутылок пива и пачку сигарет. Стоя в очереди у кассы, он усилием воли заставил себя не оборачиваться в сторону сквера. Как сказал классик? Преступника влечет на место преступления! Кассирша отвлекла его от тягостных мыслей.

– Что вы мне даете?!

Она недоверчиво посмотрела на кредитную карту.

– Что-то не так?!

– Деньги давайте! Принимаем только наличные!

Авдеев кинул на прилавок купюру. Пару минут размышлял, всматриваясь в гущу сиреневых зарослей. Там почти ничего не поменялось. Даже помойка сохранилась на прежнем месте. Промелькнула тень, в подъезд дома зашел высокий мужчина. Роман пошатнулся, в горле мгновенно пересохло. Незнакомец был одет в длинный плащ, скрывающий статную фигуру, на голове сидела широкополая шляпа.

«Ты сходишь с ума, брателло!» – Он будто наяву услышал тенор журналиста.

Мало ли в Питере мужиков в длинных плащах?! Ошибка исключена! Ты видел этого клоуна возле Дворцового моста!

– Эй, приятель! – крикнул Роман.

Незнакомец остановился. Громко хлопнула форточка, прилетели музыкальные позывные – подзабытая мелодия, с которой начиналась программа «Время». Да вам пора ложиться под капельницы, господин Авдеев!

– Ты слышишь меня?!

Роман решительно двинулся вперед. Будь что будет! В крайнем случае надают по шее!

Человек в плаще скрылся в подъезде. Роман перешел на трусцу, заныла больная коленка. В салоне «ниссана» было сильно накурено.

– Ты рака легких не боишься?

– Кому суждено быть повешенным, тот не потонет! – ответил Леон.

Авдеев включил кондиционер. Запесоцкий буркнул нечто вроде «пахибо!», ловко откупорил бутылку, не прекращая изучать текст. Голод дал о себе знать, вкус печеного теста с мясной начинкой показался восхитительным. Роман жадно умял три штуки кряду, пожалел, что не купил больше. Таблетки подействовали, головная боль прошла. Он опустил стекло, весенняя свежесть ворвалась в прокуренный салон. Сытная еда и монотонная капель оказали позитивное влияние. Роман с улыбкой наблюдал за пьянчугой, который пытался перебежать дорогу под носом у мчащихся автомобилей. Бомж подошел к «ниссану» и понес какую-то околесицу. Роман сунул в окно мятую купюру, бродяга принял пожертвование достойно и отправился дальше по своим загадочным делам.

– Готово! – объявил Запесоцкий.

Роман вздрогнул. Он дал денег тому самому бродяге, которого они спугнули на чердаке! Только для рассеянных людей бездомные и алкоголики похожи, как единоутробные братья. Наблюдательный человек обязательно подметит различия. Странник, в отличие от бизнесмена Авдеева, обладал острым зрением и завидной памятью.

– Я так скоро рехнусь… – пробормотал он негромко, Запесоцкий услышал, одобрительно кивнул.

– Точно свихнешься! – сообщил он радостно. – И я с тобой за компанию, если не найду здравого объяснения этому трешу!

Журналист откупорил новую бутылку пива.

– Порадовал! – невесело усмехнулся Роман. – Говори, что накопал!

– Благодарю за внимание! – Леон отвесил шутливый поклон. – Итак, все по порядку. Инна исчезла. Мои агенты переворошили весь город, обзвонили общих знакомых – полный голяк. Последний раз она квасила в Доме журналистов, со вчерашнего дня телефоны молчат, и домашний, и сотовый. Мои баскаки обзвонили больнички, морги и даже связались с ее бывшим мужем. Прочесали город. Соседка по лестничной площадке учуяла, как сегодня утром к ней кто-то приходил. Любознательная особа! По секрету доложила, что слышала детский голос.

– Мальчик!

Роман с восхищением посмотрел на партнера. Журналист слов на ветер не бросал! Подобной оперативности и осведомленности позавидует налоговая служба!

– Я так и подумал! – невозмутимо кивнул Запесоцкий. – Бибик-полукровка, о котором ты рассказывал. В котором часу он принес тебе билет?

Авдеев почесал лоб.

– Одиннадцать пятнадцать.

– Так точно помнишь?

– Я как раз посмотрел на часы…

– Чудеса на виражах! – воскликнул Леон. – Ваш посыльный перемещается на ковре-самолете!

– Говори ясно!

– Простой расчет, братишка! Соседка – дамочка болтливая. Все знает про целительные свойства укропа. Инусю навещали в начале двенадцатого. Как раз начался «Модный приговор» по телику! Считаем, думаем, сопоставляем! Мадам Вяземская проживает в Купчино. Ответь мне как на духу. Какой скороход покроет расстояние через весь город, учитывая загруженность городских магистралей!

– Дьявол их разбери!

– Я бы на вашем месте вел себя поаккуратнее с нечистой силой, месье Странник! – Журналист пошутил, но выражение глаз оставалось серьезным.

– Дальше валяй!

– Слухай дальше, хлопчик! Твой кореш Боря Шевченко проживает совместно со старенькой мамой на Петроградской стороне. В настоящий момент сидит дома, вяжет макраме, смотрит любимый сериал. Могу дать точный адрес.

– Ничего нового! – усмехнулся Роман.

– В принципе ничего… – охотно согласился репортер. – Если бы не одна прикольная деталь. Борис Семенович Шевченко знать не знает и слыхом не слыхивал про господина Авдеева!

– Что за хрень ты несешь?!

– Это вовсе не хрень, приятель! – Запесоцкий посмотрел на него в упор.

– Объясни!

– Легко и с радостью! Авдеев Роман Сергеевич, уроженец города Ленинграда. Год рождения, месяц… – Он лихо елозил пальцем по сенсорному дисплею. – Подходящих кандидатур всего девять. Я скачал фото, можешь полюбоваться. – Он сунул под нос череду снимков. – Никого на тебя похожего. Ты – фантом, дружище, как и твоя подружка. Вообще есть пословица такая… – Он радостно потер ладони, предвкушая сенсационный репортаж. – Я тебя обожаю!

– А я тебе сломаю нос, если не заткнешься! – мрачно пообещал Авдеев.

Нельзя сказать, что услышанная новость сильно поразила его. Скучная жизнь стареющего холостяка заложила крутой вираж в тот день и час, когда он принял письмо из рук мальчишки-посыльного. Который на поверку оказался полукровкой. Папа – оборотень, мама – питерская шалава. При этом мальчуган перемещался по городу со скоростью реактивного самолета, а в школьном ранце вместо учебников таскал дротики, смазанные зельем, сваренным по рецепту средневекового алхимика. Он с симпатией посмотрел на неряшливого журналиста. В Леоне он не ошибся, дело свое парень знал туго. Сейчас репортер послушно замолчал и преувеличенно внимательно листал страницы на планшете. Расспрашивать о том, откуда журналист накопал информацию, значило потерять время. Люди такого рода, как Запесоцкий, оперируют точными фактами.

– Что замолчал, доктор Зорге? – насмешливо спросил Роман. Как только история вывернула на фантастический вираж, ему стало легче. Откажись от привычных аксиом и станешь немножко богом.

– Нос берегу! – сухо ответил журналист.

– Извини! Не каждый день узнаешь, что тебя нет на свете…

– Сочувствую.

– Соседи меня узнали… Проклятье! Не меня, а клона! Только они называли его по имени Константин.

– Фамилия, отчество?

– Только имя… – Авдеев посмотрел в темное окно машины.

– Отложим историю гражданина Константина. Обратимся к фактам. Продолжать?

– Слушаю и внимаю! Извини за нос!

– Сочтемся!

Запесоцкий перелистнул страничку.

– Ты рассказывал про летающих чертей и прочих оборотней. В славном городе на брегах Невы их было пруд пруди на заре благословенного социализма, так получается из ваших показаний, гражданин?!

– Считаешь, я соврал?!

Журналист задумчиво шмыгнул носом.

– Чтобы выдумать такую историю, надо иметь талант сочинителя. Не твоя тема, брателло! Больше всего упоминания нечистой силы приходится на так называемые темные века. Пара-тройка сотен лет Средневековья. Летописцы молчат как рыбы о том времени, а вся инфа касалась исключительно нечистой силы. Якобы демоны заполонили тамошний Евросоюз, а основное их скопление наблюдалось на юге Франции. В Аквитании по сей день пользуется популярностью фольклор с участием бесов и оборотней. И что характерно, одним из способов борьбы с силами зла являлась обыкновенная поваренная соль. Вот почему она так высоко ценилась в Средневековье. Местное оружие!

– Аквитания! – Роман нахмурился. – Зоя спрашивала, не хочу ли отправиться в эту чертову Аквитанию!

– Фокусники из «Химеры» – ловкие пройдохи! – сказал Запесоцкий. – Они нарекли тебя Странником. Вначале я решил, что это заурядная погремуха. Так шоумены делают иногда, для пущей убедительности. Но вот какой пурген вырисовывается… – Он стал быстро читать, проглатывая свистящие звуки, отчего смысл текста приобрел в изложении журналиста зловещий оттенок: – «Странниками называли рыцарей, отважившихся вступить в единоборство с нечистой силой. Таким героям не подвластны время и расстояния. Многие из них получали в бою шрамы – следы когтей нечисти…»

– У моего клона шрам на лице! – кивнул Роман.

Леонид отложил планшет, внимательно посмотрел на собеседника, а потом повернул обзорное зеркало, так чтобы Авдеев увидел свое отражение.

– Здравия желаю, товарищ Странник! – тихо и очень серьезно проговорил Запесоцкий.

Зеленые цифры на дисплее остановились на 21.00. Моргнули две зеленые точки. Прошло время, прежде чем ноль уступил место единице. Дождь закончился, в черных лужах отражалась рыжая луна. Двери ресторана «Демьянова уха» распахнулись, выпуская наружу подвыпившую компанию. Высокая девушка заливисто рассмеялась, опираясь на руку спутника – коренастого парня лет тридцати. Молодой человек протянул ей пачку сигарет, огонек зажигалки осветил острый лисий носик, рыжую челку. Жизнь шла своим чередом, такая вкусная и сочная, как шашлык под кетчупом. И для каждого субъекта в этой жизни нашлось свое место. Для всех, кроме Авдеева Романа Сергеевича.

– Не понимаю! Ни черта не понимаю! – в десятый раз повторил Роман. Он трижды обследовал извилистый шрам на скуле. Словно огромная запятая, рубец проходил через подбородок, исчезая по мере приближения к адамову яблоку.

– Могу посоветовать хорошую клинику эстетической медицины, – едко сказал Запесоцкий.

– Отвали! – прорычал Авдеев и в четвертый раз потрогал шрам.

В свете приборной панели лица мужчин выглядели бледными, как у восковых фигур. В салоне автомобиля было сильно накурено, даже опущенные окна не могли изгнать табачный дым, сизыми спайками зависший под потолком. Маска комика слетела с бородатой физиономии Леона Запесоцкого, известного в журналистской среде балагура и весельчака.

– У меня никогда не было этого шрама! – грустно сказал Роман.

– Я не спорю, – кротко согласился журналист. – После того, как вы, месье Странник, смирились со своим новым обликом, разрешите продолжать?

– Валяй! – угрюмо нахмурился Роман. В зеркальце он старался не смотреть, но ощущал наличие шрама на подбородке, словно это была сыпь на теле.

– Валяю! – кивнул Запесоцкий.

Приглушенным голосом он прочел текст, его густые брови были воздеты домиком, как на маске с античной фрески.

– Проще всего, позвольте доложить, что «ангекок» – заимствовано из эскимосского фольклора. Жители Алеутских остров так именовали магов, обладающих даром изгонять злых духов. Но это лишь частица правды. Покинув убежище, злой дух мог поработить мага, и тогда ангекоком становился демон, демиург, обладающий великой силой. Некоторые демонологи всерьез допускают мысль, что ангекок в состоянии перемещаться во времени, как бестелесный дух, обращать нестойкие души, превращать живых людей в зомби, оборотней…

Журналист протер воспаленные глаза кулаками.

– Ты мало взял пива, брателло!

– Потерпишь! Читай дальше!

Роман вперил немигающий взор в лобовое стекло. Мимо бесшумно проносились автомобили. В окна вливался свежий запах весеннего дождя. Острые звездочки проступили на небосклоне. Материальный мир был повсюду, его хотелось потрогать рукой, понюхать аромат выхлопных газов, попробовать на вкус дождевую воду. И гораздо ближе, на расстоянии вздоха, таилось непостижимое разумом чудовище. Ангекок.

– Глаза устали! – капризным тоном объявил Запесоцкий. – А еще больше мозги!

– При чем тут мозги?

– Я журналист, а не Стивен Кинг, понимаешь, брателло?! Чтобы въехать в эту чуму, надо иметь параллельное сознание!

Роман потряс пачку сигарет, выбил ударом ногтя последнюю.

– Странник не курит… – сказал он.

– Он похож на тебя? Если не считать зловредный шрам, с которым ты не желаешь смириться, как девка с целлюлитом.

– Я видел фотокарточку. Тот парень действительно напоминает меня в юности, только он смелый и находчивый.

– Твою умную башку прицепили качку-каратисту? – засмеялся журналист.

– Черт ногу сломит! – Роман прикурил сигарету, выпустил из ноздрей дым. – Тошнит уже от курева! Я столкнулся в коридоре с соседом. Доктор-гомеопат. Он признал молодого Авдеева под именем Константин, правда, заметил, что тот сильно изменился. – Губы Романа тронула грустная улыбка. – Аркадий Михайлович всю жизнь страшился всесильного КГБ. Он сказал, что за мной трижды приходили сотрудники учреждения…

– Ты такого факта не помнишь? – быстро спросил Запесоцкий.

– Страннику двадцать пять лет. Я в его годы гулял на всю катушку. В лучшем случае мог угодить в вытрезвитель.

– Кэ-гэ-бэ! – пропел журналист. – Лет …дцать тому назад я кропал статейку про могущественных господ чекистов. Обыватели ошибаются, считая комитетчиков тупыми фанатиками. Среди них подвизались весьма образованные, прогрессивно мыслящие чуваки, вроде нас с тобой. И вот что интересно! В семьдесят восьмом году Юрий Владимирович Андропов – тогдашний шеф КГБ – учредил суперсекретный проект, связанный с исследованием аномальных явлений, бермудских треугольников, ромбиков и всяких разных йети.

Авдеев пожал плечами:

– Подумаешь, секрет! Этим занимались и наши, и американцы!

– Верно говоришь! – хитро прищурился Запесоцкий. – Юрий Владимирович был творчески мыслящим человеком! Он переплюнул штатников. Ходили слухи, что среди обычных советских граждан готовили тайных агентов.

– Чушь!

– Вовсе не чушь! – возразил журналист. – Подходящую кандидатуру взращивали специально для внедрения в стан нечистой силы. Этакий Ван Хельсинг советского разлива подвергался серьезной ментальной обработке, типа кодирования от алкоголизма, только покруче в двадцать раз. Ну и учили его всяким геройским штукам: драться, стрелять, водить тачки. Хотя главной особенностью агента считалось умение проникать в параллельные миры, оставаясь при этом преданным бойцом за правоту ленинских идеалов.

Роман попытался улыбнуться, но губы словно одеревенели. Запесоцкий понес бред, годящийся разве что для отделения реанимации, в котором содержат буйных алкоголиков. В его словах начисто отсутствовала логика, а директор полиграфической фирмы привык опираться на толковые умозаключения. Здравый смысл и режим жизни помогали избавляться от страха перед непредсказуемыми событиями. Однако пресловутый здравый смысл рухнул погожим весенним днем в тот час, когда мальчишка со школьным ранцем за спиной принес пригласительный билет. Потом появилась зубастая говорящая птица, пингвин на экране смартфона, и иррациональный ход событий вытеснил обыденный ритм жизни. Его скучной жизни, пресной, как еда без соли, неуклонно стремящейся к закату.

– Слишком много чести для стареющего холостяка! – сказал он. – И тайный агент спецслужб, и Странник в одном флаконе!

Журналист ухмыльнулся.

– В старину из храбрых молодцев получались охотники за демонами. В те времена это была обычная практика. Один ставил капканы на хорьков из зайцев, другой на медведя ходил с рогатиной, а те, которые хребтом покрепче, били оборотней, как бродячих псов!

– Приехали! – упавшим голосом проговорил Роман. – Что мне делать, Леня?

Запесоцкий выключил планшет, три минуты сосредоточенно следил за моргающими цифрами, а когда время зафиксировалось на отметке 21.35, торжественно произнес:

– Надо отправиться на аудиенцию к господам из «Химеры»!

– Ты умный, где не надо, брателло! – рассмеялся Авдеев. – Видал, какая у них охрана?!

– Охранники – это обычные люди, – с невозмутимым выражением лица сказал журналист. – Жадные и бедные. У тебя гроши имеются, герр рыцарь?

– Взятка? – неуверенно проговорил Роман.

– Не взятка, а инвестиции! – объявил Запесоцкий. – После девяти вечера наша шайка сваливает с Крестовского. Никто не помешает. Здесь надобно умеючи подойти, сечешь?!

Роман открыл бардачок, в папке для бумаг у него хранилось немного наличности. Две гладенькие пятерки, семь купюр по тысяче и мелочь. Леня придирчиво пожевал тонкими губами.

– Итого осмьнадцать тыщ рубликов! Дадим пятнашку, остальное бедному журналюге на опохмел.

– Мало…

– Сытый голодного не разумеет! Ты мыслишь категориями бизнесмена, хоть и мелкого. Для служивого парня пятнадцать тысяч рублей – это две недели беспорочной службы. Поехали!

Предложение Запесоцкого попахивало аферой, но подчас нестандартные идеи оказываются самыми ценными. Авдеев повернул ключ в замке зажигания, тяжелый «ниссан» тронулся с места. Они покинули стоянку у ресторана под покровом ночи, как разбойники, скрывающиеся с места преступления. Пятничный вечер, улицы города были пустынны. До Крестовского острова домчали за десять минут. По пути журналист уговорил партнера купить ему фляжку коньяка и пару банок пива. Для смелости – так он оправдывал пагубное пристрастие к спиртному. Он вылакал половину фляжки двумя богатырскими глотками и ничуть не захмелел. Только глаза заблестели.

Роман постепенно освоился с необычным осязанием действительности. Окружающая реальность словно дала крен. Он увидел знакомые улицы города как бы в двух проекциях одновременно: Санкт-Петербург двадцать первого века и город Ленинград в период рассвета зрелого социализма. По Чкаловскому проспекту бесшумно прошелестел вальяжный «бентли», в строгих очертаниях кузова ему померещился ГАЗ-24. На перекрестке моргнул красным огоньком габаритов «лендкрузер», но Странник угадал угловатые формы УАЗа.

Одежда сограждан также выглядела двусмысленно: расклешенные брюки, куртки с отложным воротником гармонично соседствовали с модным стилем унисекс, типичным для одеяния современных жителей столицы. Из салона проезжающей мимо машины грянули бодрые аккорды группы «АББА», старая музыка органично вписалась в новое мироощущение. Излагать свои ощущения Запесоцкому он не решился.

Журналист лукавил насчет несовершенства отравленных водкой и сигаретами мозгов. Он относился к типу людей, которые обладают даром озарений. Из таких получаются незаменимые работники для улаживания авральных ситуаций, но рутинная работа повергает их в уныние. Любой гражданин на его месте отправил бы чокнутого мужика в психушку, услышав подобную исповедь! Одна история про крылатого монстра с зелеными глазами тянет на добрый курс нейролептиков и бескорыстную заботу санитаров! Гениальное чутье подсказало репортеру, что возникший на поляне чудик не лжет! Материал тянул на такую сенсацию, какой легендарному Джозефу Пулитцеру не снилось!

Сейчас он отполировал выпитый коньяк пивком и оживленно рассуждал, подкрепляя речь обильной жестикуляцией:

– Картинка в целом видится мне вполне цельной! Талантливые деляги освоили нечто вроде коридора во времени. Идейка – зашибись! Гребут бабло лопатой! Они отправляют за приличную мзду любого желающего в увлекательное путешествие. Куда там Сейшелы и Мальдивы! При этом клиент пребывает в абсолютной безопасности, дремлет себе в креслице, пока красавец-клон, снаряженный его сознанием, вершит подвиги Геракла! Ты думал, что получил бесплатно рекламный тур. Вас с Инночкой выбрали типа подопытных кроликов. Вопрос – на кой ляд?! Отвечу. Тема малоизученная, к тому же по просторам временных спиралей, как пишут фантасты, шастает загадочный демиург, превращающий мирных граждан в зловещих оборотней…

Роман слушал журналиста невнимательно, сосредоточившись на своих мыслях, но перебил:

– А как же тайный агент КГБ?!

– На эту волнительную тему мы подумаем отдельно. Так же как и про твое загадочное увечье.

– Не годится твоя версия, дружище!

– Почему?! – Запесоцкий отхлебнул из бутылки.

– Я был в «Химере». Этим людям деньги не нужны.

– Большие деньги, возможно, не нужны господам фокусникам, – спокойно ответил журналист. – А огромные не повредят. А вот интервью мне дать им точно не в жилу!

Они переехали мост. Здесь дорога совершила полукруг, выводя к воротам нужного здания. На поляне валялись остатки пиршества. Банановые шкурки, полиэтиленовые пакетики из-под чипсов, мятые пивные банки. Две мусорные корзины переполнили продукты человеческой жизнедеятельности. Ближайший туалет находился у метро, запах мочи дополнял удручающую картину. Вдоль высокого забора, окружающего особняк, пронеслись две тени. Как черные птицы на бреющем полете, едва касаясь широкими крыльями земли. Роман насторожился.

– Ты видишь?!

– Что?!

Тени промчались совсем рядом, в свете фар отразились и ухнули в ночную мглу круглые светящиеся глаза. Мелькнул круглый рот, усеянный мелкими острыми зубами.

– Они здесь… – прошептал Авдеев. – Они следят за нами!

– Кто следит?!

Его волнение передалось репортеру. Запесоцкий залпом допил коньяк.

– Не знаю, что ты там увидел, партнер, но очкую я не по-детски!

Роман остановил «ниссан» неподалеку от ворот. Его бил озноб, дрожали руки. Загорелся красный огонек реле на вынесенной панели ворот. Калитка бесшумно распахнулась, появился немолодой охранник, облаченный в фирменную черную робу.

Авдеев протянул товарищу бумажник:

– Твой выход, коррупционер!

Запесоцкий, нимало не смутившись, выгреб из бумажника пятерки и расхлябанной походкой направился к воротам.

Роман откинулся на спинку кресла. Узловатый рубец рассекал его скулу и подбородок. Такую отметину наносят удар кастетом или ножом. Края рваные, будто окалина на металле. Когти! Он разговорился как-то в баре с собутыльником. Тот проиграл крупную сумму Авдееву в бильярд, бизнесмен проставил выпивку. Мужик был кряжистым. Его скулу украшал такой же в точности шрам, Роман не удержался от расспросов. Мужчина оказался таежным исследователем, рассказал, что отметину оставила рысь. Кинулась на шею, смазала лапой по физиономии.

Толчок в плечо вернул его к реальности. Физиономия Запесоцого сияла, как надраенный самовар.

– У нас две минуты, сечешь, брателло?!

– Ты подкупил охранника?!

– Двери настежь не откроют, брызнем через заднюю калитку! У Коляна две дочки трудного возраста растут… – Пройдоха-репортер цинично подмигнул стоящему в сторонке охраннику.

Следовало отогнать «ниссан» в парковочную зону, но времени не оставалось. Штраф за нарушение правил парковки личного транспорта выглядел безобидной забавой по сравнению с их грядущим предприятием. На пути друзей возникли заросли сирени, затрепетали ветви, посыпались лепестки. Хлопнули тяжелые крылья, большая птица вспорхнула с земли.

– Видал, какая ворона громадная?! – восхищенно крикнул Запесоцкий.

– Ворона… – глухо повторил Авдеев.

Дверца выступила из стены темным пятном. Мужчины остановились, переводя дыхание. После вынужденного спринта по пересеченной местности сердце зашлось в бешеном аллюре. Роман нагнулся, оперся ладонями о колени. Чуть слышно щелкнул электронный замок, калитка распахнулась. Журналист толкнул Авдеева вперед, мужчины пересекли лужайку. Запесоцкий угодил ногой в клумбу, тихо выругался, остановился, счищая с башмака прилипшую глину. Монолитная дверь, покрытая ажурной резьбой, выглядела как неприступная крепость.

– Глянь, зараза какая!

Журналист подцепил дощечкой ком грязи с подошвы, оттуда выскочила подвижная веретеница, закрутилась юлой. Запесоцкий хотел растоптать веретеницу, но она скрылась в зарослях цветущих тюльпанов. Дверь распахнулась, изнутри пахнуло огнем и жареным мясом. На пороге возник господин консультант. На сей раз он предстал почти обнаженным, только узкая набедренная повязка покрывала бедра. Его талию опоясывал широкий кожаный ремень, в ножнах покоился короткий меч. Асмодей метнул пригоршню серой соли в кусты. Стебли заходили ходуном, наружу кинулись врассыпную десятки мелких тварей.

– Путики! – прогудел консультант. – В канун Пятницы от них житья нет.

– Путики?! – Запесоцкий во все глаза смотрел на великана. – Кто такие путики?!

– Мелкие духи. Пакостники. Серьезного ущерба причинить не могут, нашлют грипп или чуму. – Он мечтательно причмокнул губами.

– Чуму… – Журналист испуганно выбросил дощечку со следами грязи.

– Не бойся, Шут! – ухмыльнулся великан. – Ты не заболеешь. Вас ждут! – Он посторонился, пропуская людей вовнутрь.

Странник шагнул вперед, за ним семенил Леон. Асмодей высыпал пригоршню соли на пороге и затворил дверь. Тотчас помещение затопила непроглядная темень, далеко впереди белело пятнышко света. Поняв замешательство гостей, консультант проговорил:

– Справа веревка протянута, за нее держитесь!

– Нашел?

– Не глупее паровоза! – откликнулся журналист.

Грянули музыкальные аккорды, восторженно завизжали дамы. Половицы застонали под ударами сапог – невидимые танцоры выбивали чечетку.

– Ривер сайд! – ворчливо заметил Асмодей. – После этих парней приходится заново полы перестилать!

– Мы приглашены на вечернику? – непринужденно осведомился Запесоцкий. Он быстро освоился с необычным способом перемещения, перебирал веревку, не отставая от проводника.

– Пятница! – повторил консультант. – У тебя нет билета, Шут. Хотя магистр иногда делает исключение из правил.

Пятнышко света увеличилось вдвое. Музыка стихла. Словоохотливый репортер приумолк. Вскоре они вышли в зал. Здесь ничего не поменялось с прошлого визита Странника. На стенах висели старинные картины, потолочный плафон сгибался под тяжестью многоярусной люстры. Асмодей указал гостям на кресла.

– Мастер скоро прибудет! Можете пока передохнуть, – сказал Асмодей и скрылся за дверью.

Мужчины опустились в мягкие кресла. Запесоцкий крутил головой, рассматривая старые полотна, изрекал точные комментарии:

– Это Ван Дейк, я такую видел в Эрмитаже. Это вроде Рубенс, вот Фламменг – клевая живопись! Батюшки! Они даже Ренуара скопировали!

Странник нащупал веревку, повернулся к товарищу.

– Картины настоящие, Шут!

Они вздрогнули и как по команде поднялись. Мастер вошел бесшумно, черные глаза испытующе разглядывали гостей.

– Здесь все настоящее! – веско повторил он и обернулся к Роману: – Рад видеть тебя снова, Странник! Гербера не ошиблась, только истинный охотник возвращается туда, где пахнет огнем и смертью. Билет с тобой?

Роман достал из кармана мятую бумажку, Мастер небрежно отмахнулся.

– Что ты хочешь?

– Я хочу узнать истину! Кто я такой, откуда этот шрам… – Он заговорил часто, сбивчиво, пытаясь все разузнать у всесильного магистра, пока тот находится в добром расположении духа. – Почему там появился Шевченко и как случилось, что он не помнит меня?!

Мастер остановил поток вопросов взмахом ладони.

– Не лги, Странник! Главное, о чем ты мечтаешь, это опять встретиться с Донной!

Роман сокрушенно покачал головой.

– Я оставил ее одну, на крыше, в окружении оборотней…

– Бедная девочка! – с притворным сочувствием вздохнул Мастер.

В зал неслышно вошла Зоя. Она держала на весу неизменную папку, все одеяние красавицы составляли серебристые туфли на острых каблуках-шпильках и тонкая нить жемчужного ожерелья на шее. Запесоцкий задышал носом, как выброшенный на сушу тюлень. Роман незаметно ударил озабоченного журналиста локтем под дых. Девушка не удостоила Шута взглядом, а Авдееву кивнула, как старому знакомому.

– Я в вашем распоряжении, магистр!

– Гости уже собрались?

– До полуночи еще достаточно времени, магистр!

– Я слышал музыку…

– Кельты разучивают танец. – Зоя улыбнулась. – Они готовят новую программу!

– Вели им вести себя тише, мешают работать!

– Будет сделано, магистр!

Нетерпеливо шевельнулся Асмодей, стоящий около гигантского канделябра.

– За воротами полно духов, магистр!

– Прогони!

– Они не больно-то слушаются…

– Бесовское отродье! – пробормотал Мастер. – От разу к разу они становятся все настырнее! Зоя, мы можем отправить Странника в исходную точку?

Девушка покачала головой:

– Странник уже воспользовался маячком, магистр! Вы знаете, существуют законы Веспы, даже мы не в силах их нарушить…

– Не учи меня законам Веспы!

Мастер задумчиво посмотрел на макет огромного глобуса. Он поднял руку, спала ткань одежды с его кисти, на указательном пальце было надето золотое кольцо с огромным рубином. Карат пятьдесят, определил на взгляд Роман. Камень имел идеально ровную огранку, цвет алой крови сверкнул в лучах множества свечей, установленных в канделябрах. Глобус беззвучно повернулся, горные хребты пересекали синие пятна океанов, чернели глубокие впадины, похожие на кратеры потухших вулканов. Запесоцкий пожирал глазами глобус, пытаясь обнаружить знакомые очертания материков. Вместо Евразии простирался овальный, как яйцо, континент, под ледниковым панцирем скрывался остров Гренландия, а вот на месте обеих Америк голубел океан. Асимметричное пятно в юго-западном участке напоминало Австралию, да снежная масса у основания глобуса вызывала отдаленное сходство с морозной Антарктидой.

Мастер наугад ткнул указательным пальцем в точку, попал ближе к Северному полюсу. Волшебный глобус чутко отреагировал. Пятно увеличилось в размерах, преобразившись в очертания большого города, каким он бывает виден с высоты тысячи метров. В лучах солнца блеснула узкая полоска реки, как жадная змея, впивающаяся жалом в широкое жерло залива.

Асмодей хлопнул в ладоши, Зоя украдкой подмигнула гостям.

– Не вижу повода для ликований! – заметил магистр.

Он толкнул глобус, вихрем закружились горные кряжи, льдистые шапки полюсов. Запесоцкий окончательно утерял нить связующих событий. Помня о болезненном ударе в солнечное сплетение, он избегал смотреть на полуголую девицу, преувеличенно внимательно изучал картины на стенах.

– Пусть Странник самостоятельно примет решение, – промолвил Мастер. – Помоги ему, Гербера!

Он покинул гостей, бросив напоследок:

– Покормите Шута и снабдите полагающейся одеждой!

Асмодей взял оторопевшего репортера за руку и настойчиво повел к выходу. Бородатое лицо горе-журналиста выразило крайнюю степень отчаяния.

– Он не пострадает?! – крикнул вслед уходящему другу Роман.

– Разве что от изобилия выпивки и еды! – оскалил клыки консультант.

Роман остался в зале вдвоем с Зоей.

– Я не смогу вернуться назад? – спросил Роман.

– Маячок одноразового действия! – ответила Зоя. – Ты уже использовал его.

– А если в порядке исключения? – В нем пробудился циничный коммерсант, готовый идти на любые уступки ради прибыли.

Зоя словно прочла его мысли и заговорщически подмигнула:

– Понравилась девочка?!

– Очень! – непроизвольно вырвалось у него восклицание. – Очень понравилась!

– Ты не боишься погибнуть?

Роман озадаченно почесал шрам.

– В горячке как-то забываешь о смерти. Я хочу докопаться до правды, но ты права, и Мастер прав… Я тоскую по Донне.

– Ты вспомнишь! – Зоя ободряюще улыбнулась. – Охотники так устроены, они часто забывают о своих подвигах. Твои мускулы помнят приемы боя, глаза видят врага, железные икры позволяют уклоняться от ударов. Что проку, если я расскажу тебе твою историю, Странник! Вероятнее всего, ты мне не поверишь, а недоверие лишает сил. Тебе придется узнать все самому. Так уже случалось раньше.

– Кто такой Ангекок?

– Тебе важно знать имя? Почитай в Интернете, там много чего понаписано.

– С ним была зубастая птица… – сказал Роман.

– Всадник Первой Стражи Гальба, – ответила Зоя. – Между мирами имеются Ворота. Нижний мир населен демонами всех рангов, от могущественных демиургов до призраков и кладбищенских привидений. Ворота соединены тоннелями. Люди видят Ворота, как обычные разломы в стенах. Тоннели встречаются в подвалах, в старых домах, в подземельях. Последнее время часты случаи появлений Ворот в шахтах метро. Среди людей встречаются одаренные личности, которые способны узреть истинную природу этих Ворот. Судьба таких счастливчиков редко бывает успешной. Через тоннели духи проникают в самые отдаленные участки Вселенной. Раньше они могли влиять на ход истории, забираясь в темные уголки прошлого времени, пока Магистр не ввел законы Веспы. Согласно им, никто не вправе влиять на свершившиеся в прошлом события. С той поры царит хрупкое равновесие между мирами. В ответ на появление законов Ангекок поставил Всадников в местах соединений тоннелей. Они уничтожат всякого, кто осмелится пересечь границу без личного разрешения Иерарха.

– Иерарх – это Ангекок? – спросил Роман.

– Иерарх имеет много имен и обличий. Демоны жаждут владеть здешней планетой всецело. Посредством Ворот они проникают в города и селения, они способны проникнуть в любую из исторических эпох. Демоны умело принимают внешний облик местных жителей, внедряются в сферу управления, командуют армией и флотом. Люди были обречены на исчезновение, если бы не охотники, которые способны противостоять демонам. Так было во все времена.

– Голова идет кругом! – вздохнул Роман. – Как же мне удалось пересечь Ворота?

– «Химера» создает клонов – уникальные проекции людей, обладающие волей и интеллектом своих хозяев. Клон может миновать тоннели, но в последнее время равновесие оказалось нарушено. Законы Веспы перестанут действовать в полночь.

– Грядет апокалипсис?

– Вы это так называете… – Зоя провела ладонью по его волосам, – ласковый жест, лишенный тени эротизма.

– Ангекок говорил насчет мартышек, имея в виду людей. Жаль будет с ними расставаться…

– Все в мире конечно. Нам бы тоже не хотелось покидать эту планету, но Мастер подчас меняет свои решения.

– Сволочи вы бессердечные! – закричал Роман. – Там семь миллиардов душ, а вы отдаете планету на откуп нечистой силе ради идиотских прихотей!

– Нет смысла гневаться, – спокойно сказала девушка. – До полуночи еще уйма времени. Так уже случалось раньше, когда личность меняла ход истории.

Роман решительно шагнул вперед, готовый сразиться со всеми демонам преисподней. Приступ чистого гнева выбелил душу, изгнав страх. Только одна первозданная ярость, сила плененного зверя всецело владела директором полиграфической конторы.

– Я хочу вернуться назад! Требую! Вы обязаны отправить меня в исходную точку!

– В исходную точку путешествия вернуть тебя не получится, – улыбнулась Зоя. – Законы Веспы пока еще в силе. Теоретически твою просьбу можно выполнить, но ты отправишься в путь без страховки. Лишенный маячка путешественник становится бессилен перед опасностями. И ты окажешься в том самом месте, где оторвал маячок. Согласен?

– К дьяволу маячки! – закричал мужчина. – Заводи свою машину!

– Хорошо! – коротко ответила Зоя. – Следуй за мной!

Она распахнула неприметную дверь в стене, хлынул золотой свет, дробящийся на миллионы янтарных искажений в сферических зеркалах. Не спрашивая дальнейших указаний, Роман улегся в кресло. Мышцы налились силой на плечах, словно из подлокотников истекала чудодейственная энергия. К его губам прикоснулся ледяной край кубка, сочный запах трав одурманил сознание. Он выпил напиток, зажмурил глаза. Возникло ощущение хмельной радости, затем кожу пронизали тысячи острых иголок. Он отчетливо увидел точку на карте, указанную Мастером, попытался угадать знакомое место, но не успел. Странник провалился в бездонную золотую воронку одного из многочисленных отражений. Все случилось легко, будто он упал в обморок.

Глава 8

Город-герой Ленинград

Город просыпался. Литейный проспект, прямой как шпага, вонзался в раструб широкого моста, под ним урчали седые барашки волн. Предрассветную синь неба позолотили солнечные лучи.

Громыхнула жесть, покрывающая крышу дома. Согнанные с привычных мест обитания голуби кружили в небе. Липкие кляксы усеяли трубы, будто художник-абстракционист в приступе безумного вдохновения замарал белой краской кирпич. Оборотни активизировались. Долговязый парень промчал по желобу, балансируя в двух сантиметрах от края, перемахнул раструб водосточной трубы. Оборотень, представший в обличье сельского мужичка, расправил крылья, оттолкнулся от крыши и воспарил, как Икар, над грешной землей. Дротики закончились, в кармане оставались крупицы соли. Странник швырнул пригоршню, попал в лицо батату, истошный крик потряс стены старинного здания. Краткая передышка дала возможность людям осмотреться по сторонам. Во двор спускалась пожарная лестница, поручни побурели от ржавчины.

– Идем туда! – закричал Странник.

– Мы разобьемся!

– Другого выхода нет!

Донна оперлась ногой на ступень, металл предательски скрипнул. Угадав намерения людей, бататы поменяли тактику. Оправившийся от ожога оборотень спикировал в дворовый проем и завис на уровне четвертого этажа, трепеща крыльями, как огромная стрекоза. Двое других кинулись наперерез людям. Хорошего бокса никто не отменял! Странник врезал сельскому мужичку, кулак угодил точно в кошачий зеленый глаз. Любой смертный гражданин, заполучив свинг подобной силы, лежал бы бездыханным пару минут, но батат только крякнул.

– Открывай счет, засранец! – свирепо проорал Странник.

Перила лестницы застонали, как живое существо. Два дюбеля выскочили из стены, створка повисла, лестница готова была в любое мгновение рухнуть. Оборотень вцепился в поручень и дернул его со страшной силой.

– Не смотри вниз! – крикнул Странник.

Донна торопливо спускалась по лестнице. В результате зловредных манипуляций батата треть опоры повисла в воздухе. Оборотень захлопал крыльями, перья взлетали, подхватываемые ветром. Будто гигантскую курицу ощипали. Верхняя часть лестницы опрокинулась, с гулким звоном рухнули ступени. Беглецы успели спуститься до уровня третьего этажа. Колыхнулась занавеска, за стеклом возникло бледное лицо. Заспанный мужчина открыл форточку, удар крылом по оконной раме заставил его отшатнуться. Взвизгнув, промчалась и впилась острием в клумбу железная стойка. До спасительной земли оставалось пять метров.

Пламенеющий солнечный диск отразился в черном окне. Оборотень злобно зашипел, перекувырнулся через голову, капитальная стена разверзлась. Оттуда пахнуло серой и горящей листвой. Оборотень дернул напоследок поручень и скрылся в бездне. Его примеру последовали остальные бататы. Последним промчался нокаутированный Странником мужичок. Он погрозил кулаком, под зеленым глазом расплылся лиловый шишак. Донна ухитрилась вцепиться рукой за ступеньку, благодаря чему смягчила падение. Странник прыгнул следом. Скрипнули стойки, под тяжестью собственного веса лестница рухнула…

Город просыпался. Умытые ночным дождем улицы пахли цветущей сиренью. С приглушенным шуршанием промчались по асфальту первые автомобили. Видеть жизнь города, какой она была с полсотни лет назад, было непривычно, возбуждающе и немного страшно. Наперерез путникам выскочил худой рыжий кот – обитатель местных помоек. Котяра выгнул спину дугой, зашипел. Мимо проехал милицейский УАЗ – гордость советского автопрома. Машина остановилась, молодой сержант суровым взором окинул странную парочку. Донна одернула рваную блузку, одарила блюстителя порядка ослепительной улыбкой. Автомобиль тронулся с места, повернул на улицу Моховую и остановился на углу. Приглушенно урчал мотор внедорожника.

– Коты и милиционеры нас не любят! – усмехнулся Странник.

– И еще оборотни! – подхватила Донна.

– Мальчик-полукровка называл их бататами.

– Прикольное название! – рассмеялась девушка.

– Что здесь прикольного?!

– Было такое молодежное движение на западе в эпоху Битлов. Только те назывались битники. Вроде наших стиляг…

– Не очень-то они на стиляг похожи! – заметил Странник.

Кот шмыгнул в подворотню, сержант поправил кобуру, поднес к губам черный ящичек рации. Вырубать симпатичного мальчишку-милиционера не хотелось.

– Валил бы он отсюда! – тоскливо посмотрел на безоблачное небо Странник.

– Отключишь его и угоним тачку! – беззаботно сказала Донна.

УАЗ выпустил порцию выхлопных газов и умчался прочь.

– Пронесло! Не в жилу к обрушению лестницы и парочке ДТП присовокупить сопротивление властям! – сказал Странник.

– С какой поры Странник стал законопослушным гражданином? – рассмеялась девушка.

Они остановились на углу Литейного проспекта и улицы Чайковского. С Невы подул пронизывающий ледяной ветер – погода весной в Северной столице бывает переменчива. Инна уткнулась лицом мужчине в грудь.

– Ты возвращался туда…

Вопрос прозвучал как утверждение. Имеет ли он права скрывать от нее истину? Он потянул за мочку левого уха. Девушка коснулась пальчиками, на коже сохранились следы клея.

– Меня долго не было? – спросил Роман.

– Не знаю… – Она закусила губу. – Время… Оно как будто остановилось. Я просто ощутила, что тебя не стало рядом.

– Ты не оторвала свой маячок…

– Я знала, что ты вернешься, – просто ответила девушка. – Я зажмурилась, а когда открыла глаза, ты сжимал меня в объятиях.

– Круто! – сказал он бодрым тоном, хотя на душе было тревожно.

Несколько часов, проведенные в Петербурге, спрессовались для клона в пару мгновений. Вот и не верь после этого Эйнштейну!

– Что там было? – спросила она небрежно, словно речь шла о пустячных вещах, но выдавал голос, дрожащий как натянутая струна.

– Ничего не поменялось за время нашего круиза! – ответил он преувеличенно бодрым тоном. – Твои коллеги караулят возле офиса. Познакомился с забавным парнем, его зовут Леон Запесоцкий, – великий прохиндей!

– Я знаю Запесоцкого! Там что-то поменялось?!

– Нет. Пока нет…

Инна отвернулась. Умная девочка! Она догадалась, что расспрашивать нет нужды. Иногда лучше не знать правду, а довериться силам провидения. Делай, что должен, а как оно случится – не твоя забота! У перекрестка притормозила «Волга», зеленый глазок приветливо горел в верхнем углу лобового стекла. Таксист заметил парочку и остановился, просигналил, высунулся из окна:

– Куда ехать?

– Никуда! – отрезал Роман.

Из окна автомобиля вылетел тлеющий окурок, «Волга» укатила в сторону Невского проспекта.

– Почему ты не дала мне возможность оторвать твой маячок? – спросил Роман.

– Я испугалась…

– Оборотней не побоялась и дома родимого испугалась! – сказал он шутливо.

– Мне показалось, что они растерялись. Словно их планы оказались нарушены.

В бирюзовых глазах сверкнули слезы, крошечные и прозрачные, как осколки ледяного хрусталя. Странник закашлялся, отвернулся, делая вид, что соринка попала в глаз. Оказывается, герои бывают сентиментальны, как кисейная барышня! Верно говорят: чем тверже шкурка, тем нежнее мякоть! Они понимали друг друга с полуслова. Не надо было разъяснять, кто такие «они». Оборотни, духи, бататы, демиурги. Формулировка не имела значения.

Инна обняла его за шею.

– Знаешь, Ромео, а я счастлива!

Он прижался к ее губам, ощутив соленый привкус. Закружилась голова, жгучее желание охватило любовников.

– Нас точно арестуют! – возбужденно рассмеялась она. – Не за лестницу, так за аморалку!

Роман обернулся. Его внимание привлекла живописная фигура, появившаяся на противоположной стороне улицы.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Глянь, кто идет! – Он кивнул на серую громаду Большого дома – печально известное каждому горожанину здание, занимающее целый квартал на пересечении Литейного проспекта и улицы Чайковского.

Надо полагать, персонажей подобного рода нетрудно было увидеть в злачных районах Бангкока, в притонах Амстердама или на трансвечеринке в индийском штате Гоа. Советские граждане про Гоа знали мало, а дружественная Индия ассоциировалась не иначе как с обаятельной интеллектуалкой Индирой Ганди и полуголым чудаком Махатмой. Человек, покинувший в столь ранний час гостеприимное здание главного следственного управления Ленинграда, выглядел экзотично для пуританской Страны Советов. Он был облачен в малиновые штаны свободного покроя и короткую жилетку ярко-желтого цвета. На ногах были обуты обыкновенные кеды синего цвета, шнурков и носок также не наблюдалась. Если шнурки вынули злобные цырики при поступлении в изолятор, то носками человек пренебрег по причине рассеянности. Пугливо озираясь по сторонам, он перебежал улицу.

– Знаешь, кто это такой?! – улыбнулся Странник.

– Месье Воланд!

– Он самый! А для близких друзей – Леша Буткевич, великий маг и чародей.

– Салют, Леша! – приветливо помахал рукой Роман. – И рот закрой, влетит муха, подавишься!

Буткевич безбоязненно подошел ближе, судя по запашку немытого тела, узник совести провел в заключении не меньше недели. Он отступил на шаг, прикрыл левый глаз, словно намереваясь прицелиться для стрельбы, и глубокомысленно изрек:

– Я так и знал!

Первый приступ изумления миновал, челюсть встала на положенное анатомией место.

– Что именно ты «так и знал»? – спросил Странник.

– Я видел тебя и твою шмару!

– Насчет шмары поаккуратней!

– Я не возражаю! – радостно кивнула Инна. – Согласна на шмару!

– Шикарная чикса! – одобрительно воскликнул Буткевич. – Я ожидал вашего появления!

– Расскажи!

– Здесь неудобно… – Буткевич оглянулся на серое здание. – Там везде камеры! – Он сделал страшные глаза, придвинулся ближе. – Они слепят меня лучами!

– Пошло-поехало! – воскликнул Роман.

Прорицатель ступил на зыбкую почву. Сейчас он расскажет о всесильном КГБ, мировом заговоре, сталинских лагерях смерти, где на политических заключенных испытывали новые смертельные вакцины. И еще очень много другого. Настоящего диссидента практически невозможно было увести в сторону от излюбленной темы. Он возвращался на нее с маниакальным упорством, как грузовик в сельской местности ныряет в удобную колею. По счастью, как любая творческая личность, Буткевич имел простые человеческие слабости. Он заговорщически подмигнул:

– Возьми полбанки у таксистов и пообщаемся у меня дома! Там безопасно!

Роман обрадовался такому повороту событий, а умная Донна уже голосовала, стоя на краю тротуара.

– Деньги-то есть? – с тоской в голосе спросил Буткевич.

– Гусары денег не берут! – усмехнулся Странник.

Таксомотор будто материализовался на пустом месте. Опустилось ветровое окно, усатый шофер подозрительно посмотрел на живописную компанию.

– Куда поедем?!

– Нам бы водочки, папаша! – сладко улыбнулась Инна.

– Пятнашка флакон!

– Дороговато просишь за нектар! – заметил Странник. – Наживаешься на временных трудностях, чувачок!

– Берете за пятнадцать рябчиков или я поехал! – Шофер обиженно нахмурился.

– Гони микстуру, лекарь!

В руках усача появился округлый предмет, бережно завернутый в газету. Странник преспокойно взял бутылку, помахал таксисту рукой.

– Отдам в будущей жизни!

– Стой, сука!

Усач выскочил из салона «Волги» и тотчас осел на задницу, получив увесистый тычок в печень.

– Спекуляция и коррупция приведут эту замечательную страну к краху! – изрек Странник. – И это случится гораздо раньше, чем ты думаешь, месье коммерсант! Адью!

Вся компания спешно покинула место преступления, слушая несущиеся в спину проклятия. Буткевич ханжески поджал губы.

– Кто сеет ветер, пожнет бурю!

Во дворе дома номер 10 по улице Чайковского было людно. Жильцы оживленно обсуждали катастрофу, повсюду валялись обломки пожарной лестницы, а в центре живописной клумбы, рядом с гипсовой фигурой пионера, кормящего гуся, торчал двухметровый железный штырь. Складывалось впечатление, что мирную скульптуру намеревался поразить копьем варвар-захватчик. Пожилой мужчина в накинутом на плечи пиджаке влез в эпицентр людского общества.

– Ежь твою маковку! Видел все своими глазами, энто самое! Чертяки летали по стенам, как те стрекозы! – закричал он, оживленно жестикулируя.

На лацкане засаленного пиджака воинственно звякнули боевые медали, белья под пиджаком не было. На голой груди была запечатлена татуировка – голая русалка, а справа от ее раздвоенного хвоста синел гордый профиль генералиссимуса и отца народов Иосифа Сталина. От свидетеля сильно пахло чесноком и сивухой, седой пух на его макушке воинственно встал дыбом, как гребень у боевого петуха перед брачными играми. Участковый милиционер слушал показания свидетеля невнимательно. Дело ясное, что дело темное! Вчерашний дембель нахмурил белесые брови, стараясь выглядеть взрослее своих двадцати с хвостиком лет. Громыхнулась лестница, никого не пришибло, и слава богу! Впутывать нечистую силу по уставу было не положено!

– Разберемся! – как мантру повторил он заветное слово.

– Факт налицо! Обрушение навесной конструкции! – авторитетно сказал дородный мужчина. – Власти не произвели своевременной реставрации лестницы, и кое-кто ответит за халатность! – Он угрожающе воздел палец к небу, как бы призывая на роль свидетелей, представителей высшей инстанции. – Факт налицо!

Мужчина был одет в черный пиджак, белую рубашку с галстуком и тренировочные штаны, но держался с достоинством. У него были густые черные брови и аккуратно постриженные усики.

Милиционер обреченно посмотрел на усики гражданина.

– Где вы находились в момент аварии? – спросил он.

– Спал! – возмущенно сказал мужчина. – Где еще, по-вашему, я мог находиться в пять часов утра?!

– Чертяки летали, ежь твою маковку! И лесенку нарочно раскачивали, гражданин начальник! – заорал пьянчужка.

Милиционер отвел взор от гражданина с усиками и неохотно достал блокнот, не решаясь заносить показания буйного алкоголика. Он уже сообщил о произошедшей аварии начальнику местного ЖЭКа, тот сонным голосом обещал прибыть.

– Пиши, начальник! – Мужичонка дыхнул представителю власти в лицо свежим перегаром. – Один демон с крыльями, что твой Вельзевул! Другие вроде на честных граждан похожи, ан нет! Глаза горят, как у нашего Степки, когда валерьянки обожрется…

Милиционер вопросительно поднял бровь, стоящая поодаль пожилая женщина объяснила:

– Кота нашего так зовут…

– Не лезь, чумичка! – грозно прикрикнул на супругу мужичок. – Ты пиши, начальник! Они повсюду шастают! Отличить можно по полосам черным на башке, словно партак набитый, вона как мой! – Он распахнул пиджак, продемонстрировав гордый профиль товарища Кобы. – И смердит от них! Запах такой сладкий, будто трава горит!

– Некоторые видят больше остальных! Судьба таких провидцев не всегда бывает успешной, – сказала красавица.

Роман легонько сжал пальцы спутницы.

– Тебе не страшно?

– Немного… – призналась девушка. – Почему не все люди видят демонов?

– Это – дар! – охотно объяснил Буткевич. – Мы не выбираем, нас выбирают. Одному дается физическая сила, другому – ум, третьему – талант. Избранные могут видеть параллельные миры.

Буткевич бегло осмотрел следы катастрофы, подбежал к капитальной стене, опустился на четвереньки, как собака, зачем-то понюхал землю. Придвинулся к стене, коснулся ухом камня. Солидный мужчина посмотрел на диссидента с отвращением. Леша зажмурился, будто получая наслаждение от чудесной музыки, неожиданно громко икнул. На его шее вздулись толстые вены, он икнул вторично. После чего довольно фыркнул, отряхнул свои удивительные красные штаны.

– Что ты там учуял? – спросил Роман.

– Тоннель.

– Какой тоннель?! – сунулась любопытная Инна.

– Без полбанки не объяснить!

Из подвала поднимались клубы горячего пара, Буткевич повел носом, будто овчарка, учуявшая след.

– Один опоздал! – торжествующе объявил он. – Застрял, сучий потрох, на границе, прячется теперь в подвале.

– Может, туда соли насыпать? – задумчиво проговорил Роман.

– Нет нужды. Он не вылезет.

– Почему?

– Света дневного боится. До ночи будет в подвале скрываться, если не вспугнут! – равнодушно ответил прорицатель.

– А если спугнут?

– Свалит отсюда, пойдет шляться по улицам, мирных граждан задирать и спрячется в другом подвале. Они любят подвалы. Найдет новый тоннель, вернется к своим, если до того момента охотники не прикончат.

– Охотники?!

– Тебе лучше знать, кто такие охотники!

– А нам что теперь делать? – спросила девушка.

Она с интересом заглянула в подвальную нишу, на всякий случай тоже понюхала воздух.

– Надо выпить! – стоял на своем Буткевич.

– Вона! – завопил свидетель. – Зырь туда, сержант! Вона рожи корчит, чертеняка!

Мужичок спрятался за спину милиционера, оглашая двор громкими воплями, размашисто осенил себя крестным знамением. Он указывал на крохотное подвальное окошко, расположенное вровень с асфальтом. Сквозь черное стекло решительно ничего было не видно, но мужчина придерживался другого мнения.

– Стреляй, ежь твою морковку! Пали из всех орудий!

– Приступ белой горячки! – авторитетно заявил солидный гражданин. – Факт налицо!

– Немедленно выпить! – повторил Буткевич и решительно направился к парадной.

Инна с Романом пошли за ним, сожалея о том, что не удалось наблюдать, как будут развиваться дальнейшие события.

Тем временем мужик разошелся не на шутку. Он требовал призвать священников, замполитов, кагэбэшников и, на всякий случай, оросить подвал святой водой. Не желая стать соучастником антисоветской заварушки, солидный гражданин удалился. Вслед за ним разошлись по домам остальные зеваки. Жена попыталась увести буйного мужичка, бормоча извинения. Шепнула что-то ему на ухо, сунув мятую трешку, мужичок тотчас убежал в магазин. Сержант остался в одиночестве. Он чувствовал себя неуверенно, и страшнее всего было признаться в том, что в темном подвале действительно мелькнули какие-то тени. Появился запах горящих листьев, что косвенно подтверждало показания похмельного свидетеля, сверкнули изумрудные огоньки во тьме. Солнце закрыла косматая туча, во дворе-колодце стало темно, сыро и неуютно. Превозмогая робость, милиционер приблизился к подвалу. Старая дверь повисла на одной петле. Зеленые огоньки сместились вправо, на миг исчезли и возникли вновь. Во рту у сержанта появился металлический привкус, будто он лизал медный пятак. Шуршание быстрых шагов прилетело из подвала, светлячки надвигались на него.

– Стой, стрелять буду!

Он расстегнул кобуру, твердая рукоять «макарова» согрела ладонь.

– Подними руки и выходи наружу!

Он пытался отдать твердый приказ, как наставляли в учебной части милиции, но голос выдал позорного петуха. Хочешь быть героем – стань им! Если не я, то кто же! Вереница комсомольских речовок звенела в голове, понуждая к действиям.

В темном проеме подвала замаячили очертания человеческой фигуры.

– Руки верх – была команда!

Он передернул затворную раму. Перекрестье прицела совпало с зелеными огоньками. Первый выстрел – предупредительный, должен быть в воздух! Так гласил устав. Сержант вспомнил это железное правило, но страх – плохой советчик! Требовательно запищала рация, он вдруг понял, что кричит во весь голос. Не опуская оружия, милиционер нажал черную кнопку на пластике.

– Бондаренко! Бондаренко, немедленно ответь!

– Слушаю, сержант Бондаренко!

Он не узнал собственного голоса!

– Куда ты подевался?!

Сквозь треск и помехи ругань дежурного офицера прозвучала как волшебная музыка.

– Я на Чайковского, десять, по вызову. Обрушение пожарной лестницы.

– Леший с ней, с лестницей! Руки в ноги и живо дуй по адресу Моховая, тридцать семь. Там гопники дверь в седьмую квартиру подожгли. Понял?!

– Так точно! Понял!

Сержант покинул двор, мысленно благословляя неурочный вызов. Ему было стыдно за свою минутную слабость, на будущей неделе он намеревался подать заявление на вступление в кандидаты в коммунистическую партию, на том настаивал отец, ветеран войны. А батю своего Дима Бондаренко уважал выше всякой меры! Дима не посмеет рассказать отцу, будто его сын поверил в чертовщину, демоны причудились ему в обычном подвале, каких тысячи в Ленинграде!

«А что, по-твоему, там было?!» – вкрадчиво прошептал чужой голос.

– Самый обыкновенный человек! – крикнул он громко. – Бомж забрался в подвал, что особенного?!

«Смешной ты парень, Димыч! – засмеялся кто-то в его черепке. – У бомжа глаза светятся в темноте, как у бродячего кота?!»

– Это был бомж!!! – заорал Бондаренко.

На него испуганно посмотрели люди, столпившиеся у входа в техникум морского приборостроения. Май – пора подачи документов в приемную комиссию. Граждане увидели милиционера, который блажил, как бабка на рынке, обнаружив, что карманник стащил кошелек. Жуткую картину дополнял тот факт, что сержант продолжал сжимать в руке пистолет. Он спохватился, спрятал оружие в кобуру. Лицо и шею молодого человека покрыл густой румянец. Через две минуты он стоял возле подъезда дома номер тридцать семь. Изнутри тянуло гарью, столпились встревоженные горожане.

– Это был бомж… – прошептал милиционер едва слышно.

Внутренний голос молчал, подбежала растрепанная женщина, сбивчиво что-то причитая, прижимая к груди толстого сиамского кота. Кот посмотрел в упор на милиционера.

– Разберемся! – проговорил сержант.

* * *

Поднимаясь по лестнице, они услышали угрожающие крики участкового. Леша Буткевич снисходительно ухмыльнулся:

– Им страшно потому, что они исповедуют диалектический материализм!

Он пропустил гостей в комнату, и спустя пару минут все сидели в жилище месье Воланда. Маг и прорицатель советской поры гражданин Буткевич, завсегдатай больниц на Пряжке и санатория имени Кащенко. Человек в малиновых штанах, запросто вхожий в кабинеты Большого дома. Не переставая икать, он поставил три запыленных граненых стакана на стол.

– Водка – лучший дезинфектор. Не хочешь – не пей! Нам с чуваком больше достанется! Ик! И-ик!

– Не дождешься! – отрезала Инна и требовательно протянула свой стакан.

– Хватит икать! – крикнул Странник.

Буткевич укоризненно посмотрел на гостя, попытался сдержать дыхание, впалая грудная клетка дважды содрогнулась. Он отчаянно развел руками, мол, ничего не получается, извини, чувак! Потом умело обезглавил бутылку, прозрачная жидкость наполнила стаканы.

Роман внимательно изучил обстановку жилища прорицателя. Он вспомнил интерьер комнаты. Различия образа жилья, запечатленного в памяти, и того, что он увидел, несомненно, были. Стену украшал муляж человеческого черепа, разрисованный синей акварелью; раньше под ним красовался глянцевый черно-белый плакат группы The Doors. Такие детали не забываются. Сейчас к обоям крепился булавками плакат группы Led Zeppelin. О вкусах не спорят, предсказатель мог изменить любимой рок-группе. На потолке готическим шрифтом было выведено изречение: «Ты смертен, Алекс! Но важно другое. Ты смертен внезапно!»

Сорок лет назад потолок был чист. Что еще не так? Гамак! Леша Буткевич спал в гамаке, прикрученном к стенам. В нынешней версии в углу стояла кровать, застеленная лоскутным одеялом. Самая невероятная деталь! Над стареньким приемником марки «Спидола» стоял самодельный аквариум. Стекла по краям были залиты эпоксидной смолой, для верности углы замазаны лиловым пластилином. В мутной воде барахталась маленькая декоративная черепаха. Любопытное земноводное вскарабкалось на острый край кирпича, при помощи которого хозяин решил украсить скудное убранство жилища рептилии. Черепаха была крохотной, панцирь пять сантиметров в диаметре.

Прорицатель поймал взгляд гостя, ухмыльнулся:

– Ты надеешься увидеть знаки?

– Откуда у тебя черепаха, Леша?

– Подарил один важный чувак! – неохотно ответил Буткевич, ясно давая понять, что личность дарителя он разглашать не намерен.

Черепаха бултыхнулась в воду и скрылась в глубине. Послышался скрежет коготков о стекло. Мало ли черепах на свете?! И все они похожи, попробуй отличить! И тем не менее Роман был уверен, что в грязном аквариуме обитает юный Цезарь. Объяснения парадоксу он не находил, как и прочим удивительным совпадениям.

– Я жил в этой квартире! – сказал он.

– Жил не тужил! – пропел Буткевич.

– Ты ведь должен помнить меня, Леша!

– Здесь много кто жил… – уклончиво ответил Буткевич. – Всех запоминать – череп треснет! – Он два раза кряду икнул, поднял стакан на уровень глаз. – Поехали!

Водка эпохи застоя порадовала отменной крепостью и отсутствием сивушных примесей. Не водка – слеза! В голове приятно зашумело, опытная Инна радостно причмокнула, уничтожив свою порцию.

– Моя блондиночка радует с каждым новым днем! Квасит, как ханыга Вяземская, а алкоголизмом не страдает!

– Любое заболевания приходит со временем! – со знанием дела сообщил прорицатель, погладил себя по животу, прислушиваясь к ощущениям, поднял верх большой палец. – Прошло!

– Икота? – улыбнулся Роман.

– Всякий раз так случается, когда вижу тоннель. У одних голова болит, другого пучит. Я икаю…

Инна посмотрела на него с уважением. Выпитая водка пробудила у нее зверский аппетит. На столе плесневела недоеденная яичница в чугунной сковороде с кусочками засушенного черного хлеба. Вероятно, трапеза сохранилась со дня ареста инакомыслящего провидца. Взяли за едой. Девушка потыкала вилкой в застывший желток, но потреблять сомнительную пищу не решилась.

– Икота – не самый худший случай, поверьте, друзья! – разговорился мигом захмелевший Буткевич. – Я знал одного провидца, тот писался, прошу прощения у шмары! Представляете казус! Стоит такое чмо на Невском проспекте, прямо напротив Дома книги, а ему приспичило! Что делать?! Расстегнул порты и прудит на глазах у интуристов в Фонтанку! Иди потом доказывай, что у тебя не было диверсионного замысла!

Инна представила себе красочно описанную прорицателем сцену и усмехнулась. Многолетний опыт алкоголички Вяземской свидетельствовал в пользу дешевой водочки советского разлива. Напиток богов! Никакой «Абсолют» не сравнится!

Роман понюхал черную корочку.

– Раньше хлеб был гораздо вкуснее!

– Ностальгия, брат! – снисходительно улыбнулся Буткевич. После ста граммов он подобрел, размяк, с симпатией поглядывал на пришельцев. – Раньше и деревья были выше, и солнце ярче. Парадокс искаженных воспоминаний.

– Откуда ты так много знаешь?!

– Много читаю… – икнул Буткевич. – Ну, гости дорогие! Из каких скрижалей времени вас занесла нелегкая?

– Ты доживешь!

– Вряд ли! – Прорицатель плеснул на донышко. – У меня работа вредная. Что там интересного? Союз распался?

– Бьешь в самую точку! Теперь у нас Российская империя, зрелый капитализм.

– Следовало ожидать. Янки – лучшие кореша, атомные бомбы меняем на жвачку, джинсура в продаже, колбасы в лабазах на каждом шагу, водяру по ночам можно прикупить, молодежь наркотиками балуется, а не бухает, как положено, и платных шмар больше, чем честных девочек!

– Ну ты, брат, даешь! – ахнул Странник, пораженный лаконичной точностью, с которой месье Воланд описал состояние истерзанной державы последних десятилетий.

– Подумаешь, кроссворд! – самодовольно ухмыльнулся Леша.

– Последнее время ситуация меняется! – заметила Инна. – У тебя устаревшие сведения, мы с Америкой теперь не дружим.

– Это не важно… – зевнул Буткевич. – Один хрен, скоро всему капут!

– Ты обещал рассказать… – напомнил Роман.

– Рассказать о чем?

– Тошнит от гнилых намеков! – Благодушие вмиг улетучилось, Странник начал закипать. – Чувствуешь себя, как лох среди барыг!

– Ты не лох, милый! – Донна обняла Странника за шею, пьяно засмеялась. – Ты – клевый!

– Что вы хотите услышать от сумасшедшего гения?! – воскликнул Буткевич. – Космос наделил меня умением видеть другие миры, угадывать будущее. Я вижу смычки между пространствами, через них шастают демоны. Это будто в стене возникает дырка. Немногие люди могут видеть демонов!

– Какого рожна демонам здесь нужно?!

– Я не знаю их намерений. В древних книжках пишут, что раньше земля была заселена ими. У них тоже есть начальники и подчиненные. В подвале спряталась местная шестерка.

– Знаем, слышали, – сказал Роман. – Бататами зовут…

– Бататы, битники… Поклонники Битлов?

– Почти так…

– Не люблю «Битлз». Сладкий музон для сладких шмар. То ли дело «Цеппелины»! Хотите классную тему послушать? – Он потянулся к магнитофону.

– Обязательно послушаем! – вмешался Роман. – Пока расскажи, что ты знаешь про демонов.

Буткевич нацедил на треть стакана, испил, запрокинув голову, как пианист.

– Существуют силы, противостоящие демонам. Они посылают охотников. Таких бойцов называют Странники.

Леша громко рыгнул.

– Ты говорил, что видел нас с девушкой… – спросил Роман. – Расскажи – когда и где?!

– Ты прям как опер на допросе! – хихикнул Буткевич. – Где, когда, с кем и при каких обстоятельствах…

Неделя, проведенная в бесконечных допросах, вымотала прорицателя. Он захмелел и клевал носом, путая слова.

– Ты сам сказал, что видел нас! – настаивал Роман.

– Я говорил? Ну, конечно, говорил! Как не сказать?! У меня случаются видения. Вы с чиксой приходите сюда… – Он всхлипнул, размазывая по чумазым щекам слезы, указал рукой на зловещую надпись на потолке. – От судьбы не уйдешь! Ну, помню я тебя, Костян, а что с того?!

– Поплыл наш гений! – понимающе сказала Инна.

Роман тряхнул Буткевича за плечи, возвращая к бодрствованию.

– Что нам делать, Алекс?! Скажи! Ты назвал меня Костей. Почему?

Буткевич открыл глаза, словно и не дремал вовсе. Глаза были ясными, в них читался ум и проницательность. На заросшем щетиной лице отразился ужас.

– Ты – серьезный чувак, Костян! Низовые демиурги боятся дневного света. Демонам высшего ранга по фигу, что свет, что мгла!

– От тебя мало проку, Леша!

Прорицатель наклонил голову по-птичьи, слушая звуки улицы, три раза громко икнул.

– Хватит икать, прорицатель недоделанный! – закричал Роман. – Скажи, что нам делать?!

Леша строго посмотрел трезвыми глазами, съежился в комок, закрыв руками голову, от истошного крика заложило уши.

– Бежать!!!

С громким хлопком в коридоре упала вешалка. Потянуло сквозняком, стукнула оконная рама, задребезжало стекло. Сгустились сумерки, протяжно завыла собака во дворе. Едкий запах ацетона и горящих листьев втек в комнату.

– Бежать! Бежать!!! – надрывался Буткевич.

Проявив необычайную прыть, он подскочил к объемистому старинному шкафу, распахнул дверцу и спрятался внутри. За тонкой переборкой послышалось бесперебойное, как пулеметная дробь, икание провидца. Муляж черепа клацнул беззубой челюстью, стены покрылись багровыми тенями. Скрипнули половицы паркета, скривилось лицо на плакате, дрогнули пальцы, сжимающие гитарный гриф. Будто ожил барабанщик, воздетая с палочкой рука, того и гляди, жахнет по басовой тарелке. Легендарный музыкант, ушедший из жизни от лошадиной дозы наркотиков, готов был сойти с плаката. Тени крадучись заполонили тесную комнатку, крючковатая заусеница, похожая на сморщенную старушечью руку, тронула Инну за лицо. Девушка охнула, отвесила себе пощечину.

– Жжется!

Дрогнула на столе и упала на бок початая бутылка водки. Прозрачная лужица вытекла на цветастую клеенку.

– Бежать!!! – несся приглушенный крик из шкафа.

Время, всегда такое устойчивое и стабильное, изменило свою природу. Мгновения расплавились в текучем горниле безвременья. Беззащитно хлопнула и разбилась лампочка. Странник схватил со стола бутылку с остатками водки, одним прыжком оказался возле стены, сорвал плакат. Донна как завороженная наблюдала за действиями любовника.

– Какой-то шизанутый перформанс! – проговорила она.

– Спички!!! – закричал Странник.

Понятливая девушка метнулась к комоду, ловко увернувшись от черного крыла, схватила коробок.

– Лови!

Странник свернул плакат в рулон, наспех облил бумагу водкой, чиркнул спичкой. Загорелось бодро. В пляшущих языках пламени отразились уродливые лица демонов. Высшая иерархия. «Ошибаешься!» – Он будто услышал детский голосок Бибика-полукровки. – Пока вас проверяют на прочность демиурги, используя терминологию господина Буткевича. Не бататы, конечно, посерьезней господа! В отличие от скромных бататов, эти господа дневного света не боятся!»

Странник махнул горящим факелом.

– Бежим!

Он схватил девушку за руку. Слишком часто они убегали в этом путешествии! Негоже драпать охотнику! Пора бы сменить программку, как говорят компьютерщики! Он распахнул дверцу шкафа, среди лежалого тряпья в позе эмбриона скорчился икающий Леша Буткевич.

– Валим отсюда!

– Черта с два! – ответил провидец. – Здесь единственное защищенное место в городе. Я сюда пять литров освященной воды залил. Ик! А вы валите подобру-поздорову! – Он потянул на себя дверь. – Разыщи своего кореша, попытай его как следует… И еще! Сыскари про тебя пытали. Когда приходил, с кем приходил… И-ик!

– Какие сыскари?!

– Совсем тупой?! Те самые, что сидят в сером доме с черной окантовочкой! – огрызнулся Буткевич, с неожиданной силой дернул дверцу. – Будь начеку, чувак! – Из шкафа донесся сдавленный крик. – Некоторые сыскари совсем не такие, какими кажутся!

Медлить дальше было небезопасно. Леша заперся в своем шкафу. Демоны столпились возле дверей, держась на безопасном расстоянии от пылающего факела. Розовели бугристые лица гигантских летучих мышей. Странник ткнул горящим концом в грудь демиургу, от вопля заложило уши. Огонь перекинулся на обои, старая бумага занялась, синие огоньки весело побежали по стенам. Путники выскочили на лестницу. По пути едва не сбили с ног свидетеля обрушения лестницы. Тот поднимался на свой этаж, бережно прижимая к животу бутылку темного стекла. Наметанным глазом Роман успел признать портвейн марки «Агдам». Мечта советского алкоголика. Два рубля две копейки. Найти заветные две копейки зачастую оказывалось труднее, чем всю сумму, но добросердечные продавщицы прощали долг страждущим. Мужичок испуганно шарахнулся в сторону, но бутылку держал крепко, оберегая, как живот роженица.

– Вызывай пожарных, мужик! – прокричал на бегу Странник.

Громким ударом салютовала парадная дверь. Мужичок потянул носом, учуяв запах гари, многозначительно изрек:

– Чертеняки, гадом буду! Ежь твой жупел!

И поспешно нырнул в свою квартиру…

Утро застало путников в кафе на углу улицы Рубинштейна и Невского проспекта. Учреждение общепита называлось «У камина». Откуда возникло такое романтическое название, никто сказать точно не мог. В послевоенные годы в старинном здании был произведен капитальный ремонт, старые перекрытия поменяли на железобетонные конструкции, если здесь когда и существовал камин, то нынче и следа не сохранилось. Обстановка в кафе соответствовала духу советского аскетизма. Здесь имелись три ряда однотипных столов, покрашенная в унылый коричневый цвет стойка бара, за которой вершил судьбы страждущих неприветливый бармен. Под застекленным прилавком лежали древние как мир бутерброды с сыром и колбасой. Вероятно, по причине непосредственной близости тусовочного «Сайгона», как называлась элитарная тусовка молодежи на Литейном проспекте, кафе считалось излюбленным местом встреч ленинградских мажоров, валютчиков и спекулянтов всех мастей. Возле дверей обычно толпилась длинная очередь. В кафе готовили жареное мясо и подавали свежий кофе. Избранные проходили по стуку, прочие граждане провожали счастливчиков завистливыми взглядами. Могучий, как исполин, сошедший с иллюстраций к детским сказкам, швейцар лишал неудачников надежды попасть вовнутрь грубым, но эффективным способом.

– Не наседай, халява! – Огромная, как сковорода, ладонь упиралась в грудь, и посрамленный гражданин скатывался в конец очереди.

Швейцара звали дядя Паша. У него были сросшиеся косматые брови и огромная нижняя челюсть, а зычному басу мог позавидовать сам Шаляпин, от голоса которого, как утверждали очевидцы, лопались бокалы из тончайшего венецианского стекла. Говорили, что дядя Паша отсидел в общей сложности двенадцать лет в колониях строгого режима, данное обстоятельство прибавляло его личности изрядную долю зловещего шарма. Завидя через туманное стекло Романа с Инной, громила повел себя непредсказуемо. Он распахнул дверь и посторонился, пропуская их вовнутрь.

– Рады видеть! Всегда рады! – пробасил он скороговоркой.

Роман удивился столь радушному приему, но дальше начались и вовсе чудеса. Хмурое лицо официантки озарила приветливая улыбка, гостей проводили за удобный столик. Табличка с грозной надписью «Зарезервировано» без следа исчезла, на столе немедленно появились тарелки с дымящимися антрекотами и две кружки пива в придачу.

– Твой клон – подпольный директор этого заведения? – шепнула Инна.

– Хотел спросить у тебя то же самое!

Манящие ароматы, исходящие от блюд, не давали времени на раздумье. Голод – величайший из инстинктов! Они умяли трапезу за обе щеки. Насытившись, Роман мечтательно посмотрел в окно.

– Интересно, что дальше будет?

– Платить нам нечем… – Инна клевала носом. Сытная еда и кружка пива после бессонной ночи вызвали у нее зевоту.

Лучезарно улыбаясь, появилась официантка. Она подвела глаза, накрасила губы и выглядела почти привлекательно.

– Желаете еще что-нибудь?

– Н-н-ет, спасибо!

Признаваться в неплатежеспособности после хлебосольного приема было мучительно стыдно.

– Бумажник в машине оставил… – мучительно покраснел Роман.

– О каких деньгах идет речь?! – воскликнула официантка. – Принять дорогих клиентов – радость для заведения! Приходите чаще!

– Обязательно! – пискнула Инна, но официантка не удостоила ее взглядом. Она созерцала Странника, будто в грязной джинсуре заявился Пол Маккартни или член Президиума Верховного Совета!

Путешественники покинули ресторан, сопровождаемые умилительными взглядами швейцара, который предупредительно распахнул дверь.

– Добрый гость завсегда в радость! – прогудел дядя Паша. И тотчас оглушил ревом: – Не наседай, халява!

– Мой клон – большая шишка! – улыбнулся Роман.

Как бы то ни было, а решение о финансовой независимости пришло после посещения кафе.

– Совесть грызет! – так он объяснил девушке.

– Без денег даже при социализме не прожить! – согласилась Инна.

– Превратимся в благородных разбойников! Грабанем фарцовщиков!

Остановив частника на «москвиче», они в считаные минуты домчали до Гостиного двора. В районе улицы Некрасова им повстречались грузовики пожарных служб. Пожарные неслись по трамвайным путям, оглушая жителей Ленинграда ревом сирен. Странник с Донной переглянулись. За сутки они причинили внушительный ущерб родного городу! Разбили угнанную «Волгу», лестницу разрушили, по счастью, никто не пострадал, оставалось надеяться, что пожар был вовремя потушен. Надо горевать, а они хохочут, как сумасшедшие влюбленные! Бессонная ночь не сказалась на красоте Донны, глаза сверкали, щеки пылали румянцем.

«Москвич» остановился напротив здания Городской думы. В ранний час в темных галереях Гостиного двора уже маячили фигуры людей.

– Вернусь через пару минут! – объявил Роман. – А ты, дорогая, расскажи нашему доброму другу парочку свежих анекдотов!

Странник нарочно оставил девушку в машине, не желая вовлекать ее в очередное преступление. Хватит и того, чего они наворотили!

Мажоры встретили раннего гостя недружелюбно. Высокий парень смерил Романа оценивающим взглядом. На нем была надета тончайшая лайка, как именовалась кожаная куртка. Нежная, как масло, и тонкая, как бумага! Наверняка только что из-за бугра привезли. Такие шмотки и за границей стоят недешево. Жаль будет портить, подумал Странник. Он улыбнулся.

– Привет рабочему классу!

Парень в кожанке хмуро на него посмотрел.

– Чё хотел?!

Другой, улыбчивый, ладно сложенный молодец в коричневой финской кепке, надвинутой на лоб, хрустнул костяшками пальцев.

– Молодой человек заблудился! Я правильно говорю?

– Ошибаешься, мажор! – ответил Странник. – Я точно по адресу попал!

– На здоровье ты попал! – огрызнулся «кожаный». – Гостинка до одиннадцати часов закрыта, иди погуляй…

– Мне бы валюту слить! Поможете, герои труда?

Парни обменялись короткими взглядами.

– Вы о чем сейчас говорите, гражданин?! – демонстрируя недоумение, воскликнул «кожаный». – Торговля иностранной валютой запрещена советским законодательством. Восемьдесят восьмая статья уголовно-процессуального кодекса. Строго преследуется!

– Постой, Марик! – нервно потер ладони парень в кепке. – Я тебя знаю?!

Роман ощутил легкое беспокойство. Он не страшился предстоящей схватки, хотя парней было четверо и все молодцы как на подбор – румяные, здоровые. Отожрались на временных трудностях, как писали про спекулянтов фельетоны советской поры. В глазах спекулянта была видна неуверенность иного рода. Он узнал Странника! Сначала их кормят в ресторане, как представителей партийной элиты, теперь его узнают мажоры!

– Короче, валюту возьмете?! – грубо спросил Странник. Улыбка сошла с лица, шрам вытянулся в бескровную нить.

«Кожаный» покосился на товарищей.

– Что у тебя? «Морковка», «бундесы»… – Мажор перечислял наименования валют.

– Что ты лепишь, мужик?!

– Доллары, твою мать! Американские доллары!

– Не ори так… – поморщился парень в кепке. Жадность пересилила страх. Желание «обуть» лоха оказалось сильнее интуиции. Он отогнал навязчивое состояние, будто знал этого чудаковатого парня раньше. Он точно не из спецуры и на «крутящегося» не похож.

– Сколько?

– Две сотни!

– Покажи доллары!

– Так дела не делаются! Объяви курс вначале!

– Три пятьдесят! – встрял «кожаный». – Семьдесят рябчиков срубишь, чувачок, как с куста!

– Много капусты… – прокомментировал невысокий коренастый кавказец, стоящий поодаль.

Роман без особых усилий вспомнил спекулятивный курс валюты этого периода времени. Пять рублей, а то и пять пятьдесят. Его «нагревают» играючи, как сытые хищники лениво рвут добычу!

– Согласен! – Странник сунул руку во внутренний карман куртки, якобы ища там купюры.

Кавказец приблизился, сонное выражение лица исчезло, уступив место хищной ухмылке. Они собираются его кинуть! Отберут валюту, в лучшем случае дадут куклу, как именовались нарезанные листы бумаги, промеж двух подлинных купюр.

– Сначала покажите деньги! – озабоченно проговорил Странник, умело играя роль бестолковой жертвы.

Марик достал бумажник, отдернул липучку, внутри мелькнули пестрые банкноты.

– Годится? – ухмыльнулся он.

Кавказец незаметно зашел за спину.

– Вполне!

Действия Странника отличались быстротой и четкостью. Вывернул кисть Марика, и бумажник перекочевал в его руки. Не давая опомниться, нанес удар ступней в грудь кавказца. Судя по звуку, угодил в солнечное сплетение. Быстро обернулся и двумя точными прямыми кроссами в печень и голову послал противника в нокаут. Начало неплохое. Он успел увидеть гримасу недоумения, промелькнувшую на лице Марика. А пока мажор получил щадящий удар в «стеклянную» точку, как называют боксеры окончание подбородка. Глаза затуманились, парень медленно осел, прильнув спиной к каменной колонне. «Кожаный» попятился назад, не собираясь встревать в драку, больше напоминающую избиение младенцев, но Странник успел поймать кураж. Удар оказался прямой ногой в корпус. «Кожаного» отбросило, как тряпичную куклу. Падая, он задел мусорную урну, замарав чудесную куртку липкими обертками от мороженого и окурками сигарет. Еще один мажор держался на безопасном расстоянии, не проявляя желания вступать в драку. Хватит на сегодня!

Роман развел руками:

– Ничего личного, герои труда! Я девушку гуляю, не хватает тугриков! Бывайте!

Он подбежал к припаркованному «москвичу», прыгнул в салон, достал из бумажника червонец.

– Поехали!

Водила оказался парнем что надо! Не задавая лишних вопросов, крутанул ключ в замке зажигания, «москвич» выкатил на Невский проспект. До Московского вокзала доехали молча. На площади со скучающим видом топтались грузчики. Потрепанные фартуки и прикрепленные к ним сверкающие бляхи с номерами выглядели экзотично. Роман позабыл, что на месте привычной стелы раньше находился живописный парк. Инна шмыгнула носом.

– Зачем парк снесли?

Шофер припарковал машину под разрешительным знаком.

– Дальше куда?

Странник почесал шрам на подбородке. Буткевич посоветовал разыскать друга. Господин Воланд имел в виду Шевченко. Чем дальше в лес, чем толще партизаны! Он всерьез начинает верить в переселение душ! Все просто, дружище! Ты – неуклюжий, стареющий толстяк, отягощенный дурными привычками и больным сердцем! Опоила тебя голая девица травами на спирту, уложила в комнатке с зеркальными стенками, и смотришь волшебное кино в формате 3D. Новые технологии творят чудеса, Ромка! Он будто со стороны услышал ироничный голос Бориса Шевченко. Едва ли старый скептик ошибается! Нет, брателло, никак нет! Вмешался Запесоцкий. Ты – фантом! Тебя нет в базе данных, ни города, ни страны. Я тебя обожаю!

Инна пощекотала его за ухом.

– Очнись, Ромео!

Водитель терпеливо посмотрел на пассажиров.

– Куда едем, шеф?!

Черта с два! Он не покинет эту долбаную иллюзию, пока не докопается до правды! Впрочем, от его решения теперь мало что зависит. Маячок он оторвал и путешествует, что называется, без тормозов!

– Большая Посадская, дом двенадцать!

– Повтори!

– Братьев Васильевых…

– Так бы сразу… – буркнул шофер.

До Петроградской стороны доехали быстро, водитель был мастером своего дела, проскакивал на моргающий желтый сигнал светофора, умело обгонял неповоротливые грузовики. Инна задремала, уронив голову на плечо спутника. Сверкнул острый шпиль Петропавловской крепости, мелодично звенели колокола, отсчитывая четверти часа. Город изменился до неузнаваемости, и вместе с тем остался прежним, холодным и бесстрастно красивым, как принц из сказки. Промелькнули стальные воды Невы под Кировским мостом, и спустя десять минут «москвич» остановился напротив подъезда. Роман нервно потер взмокшие ладони. Почему-то ему стало немного страшно. Нервничал бизнесмен Авдеев, Страннику были неведомы беспочвенные опасения! Он бережно высвободил плечо, девушка тихонько застонала, но не проснулась.

– Подождешь?

Роман протянул шоферу пятирублевую купюру. Впервые на каменном лице водителя отразилась эмоция. Он с симпатией, смешанной с недоверчивостью, посмотрел на пассажира.

– Много даешь! Приезжий?

– Местный, но давно не был на родине…

– Чалился?

– Вроде того…

Водитель ухмыльнулся. Парень был слишком молод для уголовника, скорее походил на спортсмена, чем на сидельца!

– Помощь не нужна?

– Спасибо, дружище! Девушку оберегай!

– Будь спок!

В подъезде дома стоял одноногий инвалид на костылях. Пожилой мужчина за шестьдесят, заросший густой с проседью бородой. В уголке рта инвалида тлела папироска, на отвороте старенького пиджака тускло сверкали медью военные медали.

– Дядя Саша… – упавшим голосом произнес Роман.

– Так точно! – хрипло засмеялся ветеран. – Гулял вчера, пацаненок?!

– Гулял…

– Оно и видно! Чумазый весь! А дружка твоего еще нет дома…

– Вы про Шевченко?!

– Борька свинюха! – Инвалид любил поговорить. Вечный страж на пороге дома. Роман не помнил часа, чтобы дядя Саша покинул пост. – Тоже шляется где-то, байстрюк! Насыпь дедушке грошиков на опохмел, будь ласков!

Роман протянул десятку, инвалид равнодушно принял щедрый дар.

– Стало быть, банк грабанул, пацаненок! Тоже дело!

– Вы меня помните?!

– Отчего же не помнить? Ногу под Краковом оставил, полячкам на радость, а котелок при мне остался!

– Как меня зовут?!

– Дуру гоняешь, хлопчик, или над дедом шутковать решил? – насупился дядя Саша.

Роман стушевался.

– Извини, дядя Саша! С похмелья башка не варит, несу что на ум придет!

– Оно и видно, байстрюк! – смягчился инвалид. – Хошь здоровье поправить?

– Спасибо, потерплю. Давно Боря ушел?

– Со вчерашнего вечера не возвращался! – доложил старый солдат.

…Прошлым вечером на Шевченко было совершено нападение. Его избила и ограбила гоп-компания малолетней шпаны, под предводительством уголовника, который впоследствии превратился в оборотня. Странник спас друга, и тот скрылся в неизвестном направлении…

– Слышь, малец, что скажу! – Дядя Саша заговорщически подмигнул. – Вчерась чудило здесь шастало!

– Какое чудило?!

– Говорю, чудило, так оно, стало быть, и есть! Клюв на роже, а заместо обувки – ласты!

– Ангекок! – едва слышно проговорил Роман. – Что он хотел?!

– Чего хотел, мне не докладывал! Шмыгнул мимо и сгинул! Нечистая сила!

Слушать дядю Сашу дальше не имело смысла. Инвалид достал из внутреннего кармана пиджака водочный шкалик, выдернул импровизированную затычку, сконструированную из комка мятой газеты, смачно глотнул. Запахло самогоном. Процесс опохмела он ухитрился совершить, не вынимая изо рта тлеющий окурок.

Иногда «они» могут видеть. Инвалид дядя Саша увидел демона, но природная русская бесшабашность и регулярное употребление горячительных напитков одарили его бесстрашием и специфическим российским качеством – пофигизмом. Слово, отсутствующее в словаре Даля…

Семья Шевченко проживала в отдельной квартире – редкая привилегия для жителей густозаселенной Петроградской стороны. Странник потянул дверную ручку, та поддалась, скрипнули петли. Он вошел внутрь, чуткие ноздри уловили тонкий запах горелой листвы. Браво, Роман Сергеевич! Вы катитесь, как бильярдный шар в лузу! Будто в подтверждение его мыслей, из гостиной прокричали:

– Введите гражданина Странника!

Во главе стола восседал Ангекок. Демон уминал черную икру, черпая деликатес столовой ложкой из обыкновенной эмалированной кастрюли, в каких обычно варят макароны. Ангекок запивал снедь богов водкой марки «Столичная», будто это был лимонад. Глянцевая этикетка на бутылке указывала на экспортное происхождение славного русского напитка. Такую водку в гастрономе не купишь, продавалась только в «Березке» и в «Альбатросе», так назывались два фирменных магазина, торгующие за иностранную валюту. Ангекок накинул на плечи невесть откуда взявшийся милицейский китель с полковничьими звездами на погонах. Он наполнил до краев граненый стакан, опрокинул содержимое в распахнутый клюв. Рядом преспокойно расположился Боря Шевченко, однокашник прихлебывал черный чай с лимоном из жестяной кружки с черными проплешинами облупленной эмали. Завидя Романа, он приветливо помахал рукой:

– Здорово, кореш!

Боря смачно хрустнул колотым куском рафинада.

– Присаживайся, в ногах правды нет!

У него расцветал лиловый шишак под глазом, верхняя губа отекла, на виске темнели запекшиеся ссадины. Проследив за взглядом товарища, он сокрушенно кивнул:

– Ты всегда был настоящим героем! Сам погибай, а товарища выручай!

– Романтик! – фыркнул Ангекок.

Обстановка комнаты была той же самой, что много лет назад. Югославская стенка занимала треть всей площади комнаты. Стоимость мебельного гарнитура была сопоставима с ценой подержанного автомобиля. В застекленных полках горделиво возвышались вазы из чешского хрусталя – неизменный атрибут в каждой зажиточной советской семье. Стену украшал ковер с восточным орнаментом.

Борис плеснул чая в чашку.

– Угощайся, Рома!

– Гражданин Странник предпочитает водку? – сказал Ангекок.

– Он – спортсмен! – сообщил Шевченко, не отводя хитрого взора. – Видел, как расправился с мальчишками во дворе?

– Превышение пределов необходимой обороны! Статья сто восемь, пункт второй уголовного кодекса! – казенным голосом произнес Ангекок. – Гражданин, владеющий приемами боя, рассматривается как вооруженный человек! – Он сунул в клюв ложку с икрой, запрокинул короткую шею и добавил: – От трех до пяти лет лишения свободы в зоне усиленного режима!

– Он защищал друга! – вступился Борис. – Налицо смягчающее вину обстоятельство!

– За хорошее поведение откинется по трети засиженного срока по амнистии.

– Кто ты такой?! – прорычал Странник.

– Глупейший вопрос! – заметил Ангекок. – Охотники все такие. Отважные и недалекие.

– Меня зовут Борис Шевченко! – мягко, словно беседуя с душевнобольным, сказал молодой человек. – Мы с тобой учились в одном классе, забыл?

– Я вернусь назад и разберусь с тобой в настоящем времени!

– Любопытно будет поглядеть, как вы это проделаете, гражданин! – хихикнул Ангекок. – Маячок вы, насколько нам известно, уже использовали!

– Что ты мелешь?!

– Проявите уважение к представителю власти, гражданин Странник! – Ангекок многозначительно скосил круглый глаз на свой погон. – Хотя мой коллега прав. Имеется смягчающее вину обстоятельство. Вы стали жертвой группы мошенников! Говоря проще, вам втюхали тур в один конец!

– Тебя использовали! – объяснил Шевченко. – Помнишь, я сказал тебе, что ты – наивный простачок! Лох! Следовало призадуматься! За какие заслуги перед отечеством неудачника Авдеева отправляют в волшебное путешествие?! Мог хотя бы навести справки, сколько стоит тур в «Химере»!

– Вранье! – неуверенно сказал Роман. – Моей спутнице тоже нечем было заплатить…

– Мастер обожает такие эксперименты! – ухмыльнулся Ангекок. – Находит неудачников и развлекается, пока не надоест.

– Тебе даже не рассказали, в чем суть путешествия! – добродушно улыбнулся Борис. – Известнейшие люди планеты готовы пожертвовать состояние ради минутной иллюзии. Подумай, что может быть заманчивее, чем взять чужую плоть напрокат? Причем плоть молодую, здоровую, лишенную возрастных дефектов! А что касается твоей подружки, то боюсь, в этой точке ваши пути расходятся.

Шевченко подмигнул Ангекоку.

– Однако не все так плохо! У тебя имеется шанс докопаться до правды!

– Отдать билет… – задумчиво проговорил Странник.

– Гражданин Странник готов встать на путь исправления! – кивнул Ангекок.

– Сначала скажите, кем является мой клон!

– Налицо задачка с тремя неизвестными, – сказал Шевченко. – Есть герой, который убежден, что является скромным бизнесменом. Вроде все бы просто, до той поры, пока ему не становится известно, что такого субъекта, как Авдеев Р. С., непросто идентифицировать. Далее… – продолжил он тоном занудного педагога. – Существует молодец по кличке Странник. Парень хоть куда, кулаки чугунные, и, выражаясь языком просвещенного жителя двадцать первого века, тестостерон прет из всех щелей! В голове каша из сумбурных воспоминаний, зато геройствует, будто настоящий супермен. А еще фигурирует мифический рыцарь в видениях нашего пациента. Незамедлительно возникает вопрос: кто такой мой клон?! – Он умело передразнил интонации Романа.

– Я лично знаю способ, чтобы получить ответы на все вопросы! – сказал Ангекок. – Отдать друзьям кусочек бумажки по доброй воле и выбрать любую из предыдущих версий.

Роман пошатнулся, закружилась голова. Ангекок в милицейском кителе, Шевченко с кружкой чая в руке, ковер на стене – все куда-то исчезло. Зрение померкло, перед мысленным взором возникла иллюзия. Он увидел себя стоящим в пустой комнате, перед ним появился образ незнакомого мужчины. Смазанный подбородок, тусклые глаза, белая, как простыня, кожа невыразительного лица. Люди, обладающие подобной внешностью, не запоминаются. Человек открыл рот, больше похожий на щель, и говорил, говорил, говорил… Слова были обычными, ничего не значащими. Но, слушая их, сознание заволокла сумрачная пелена, и, помимо желания, он повторил вслух за субъектом словесную абракадабру. Картинка завьюжила вихрем, и вот на месте незнакомца появился старый знакомец в широкополой шляпе и длинном плаще.

– Рад встрече, Странник!

– Кто я такой, дьявол вас раздери!!!

Он сжал пальцами виски, видение исчезло. За столом сидели прежние персонажи. Ангекок внимательно изучал донышко стакана, Борис глотнул чая из кружки.

– Тебя одолевают глюки, Ромка?

– Типа того… – неохотно ответил Странник. Он был раздражен тем обстоятельством, что информацию о своем клоне мог получить от двух малопривлекательных субъектов, но еще больше его смутила неожиданно возникшая галлюцинация. Словно фрагмент знакомого фильма увидел и теперь силился вспомнить фамилию актера.

– Побочный эффект путешествия! – охотно сказал Ангекок. – Мозг – штука темная! Есть мнение, что он работает как передатчик. Поймал туфту из космоса и транслирует во все стороны!

– А на кой тебе сдался этот билет, братан?! На Праздник не позовут? – спросил Шевченко. – Велика потеря! Даже если выполнит магистр твое заветное желание, что с того?! Наш добрый друг Ангекок с удовольствием окажет тебе услугу!

– Любой каприз за ваш билетик! – кивнул Ангекок.

– Черта с два!

Странник выбежал из комнаты, в спину ему раздался смех. Лающий, хлесткий Ангекока и свистящий, с хрипотцой Бори Шевченко. Он хорошо помнил, как смеялся друг детства, и таких свистящих интонаций у него не было. Будто воздух из спущенного мячика выходит. Одна фраза накрепко засела в голове: «Ваши пути в этой точке расходятся…»

Дядя Саша стоял на прежнем месте, чуть поодаль виднелся потрепанный жизнью «москвич». Фронтовик предостерегающе поднял указательный палец:

– Будь начеку, солдат!

Обдав ветерана сухой пылью, мимо промчалась «Волга». Одолеваемый недобрым предчувствием, Странник подошел к припаркованному «москвичу». Шофер исчез, за рулем сидел незнакомый мужчина. Военная выправка, стандартный двубортный костюм и короткая стрижка безошибочно выдавали в нем офицера. Который приветливо улыбнулся:

– Здравствуйте! Ваша знакомая находится у нас.

Роман шагнул вперед, но офицер среагировал мгновенно. Рука нырнула в прореху пиджака, где угадывались очертания кобуры.

– Советую сохранять благоразумие! Это в ваших интересах!

Офицер выглядел спокойным, уверенным в себе. В движениях была заметна отменная физическая подготовка. В нем было под метр девяносто роста, веса – за сотню кило и ни капли жира. По сравнению с офицером Странник выглядел стройным, поджарым пареньком.

– Вы следили за мной?

– Работа у нас такая! – радушно улыбнулся чекист, будто слежка доставляла ему истинное наслаждение.

– Что вы хотите?

– Побеседовать…

Манеры у чекиста были обаятельные, манера говорить – располагающая к доверию. Светлые волосы были тщательно уложены, голубые глаза смотрели ясно и прямо. Такому парню хотелось излить душу. Странник оперативно уяснил ситуацию. Алексей Буткевич заблуждался, полагая, что сотрудники Большого дома тратят время впустую, пытаясь вытряхнуть из него показания. Диссидент считал сотрудников могущественного учреждения «пустоголовыми фраерами» и жестоко ошибался.

– Не получится у нас с вами беседы! – заявил Странник.

– Это почему же? – удивленно спросил офицер.

– Вы мне не нужны, я для вас бесполезен!

– Увы, это не нам с вами решать!

Офицер сместился в сторону, но Странник угадал маневр. Брать приступом Большой дом, чтобы вызволить Инну, – задача неосуществимая, даже с его нынешними способностями. У девушки есть спасительный маячок. Она сумеет упорхнуть из застенков всесильного КГБ, когда пожелает. Единственный его козырной туз – это пригласительный билет во внутреннем кармане. Бесценная валюта, использовать которую он не умеет. Если его заберут, билет пропал. Вместе со своим счастливым обладателем. Неизвестно, что накопали чекисты, но за здорово живешь казенную «Волгу» гонять не будут! Первым делом следовало нейтрализовать соперника. Странник решил действовать на опережение. Не меняя безмятежного выражения лица, он провел молниеносный удар голенью по бедру, который должен был пошатнуть соперника, но тот успел согнуть ногу в колене, нейтрализовав удар. «Это тебе не гопников пинать, товарищ Странник!» – сказал бы язвительный Запесоцкий. Странник уклонился от двух прямых кроссов в голову, поднырнул под руку, оказавшись на средней дистанции, – аксиома любого из видов единоборств. У каждого бойца имеется излюбленная позиция для поединка, на которой он чувствует себя комфортнее всего. Чекист попытался «порвать» дистанцию, но получил толчок коленом в печень. Дальше его ждал сильнейший удар локтем в челюсть. Странник не стал дожидаться, пока противник упадет на асфальт. Боковым зрением заметил, как из припаркованной «Волги» выскочили двое мужчин. Один сжимал в руке пистолет.

– Побоксируем в следующей жизни, товарищи офицеры! – буркнул он и нырнул в проходной двор.

Глава 9

Крестовский остров

Дождь закончился. Здание офиса на Крестовском острове не подавало признаков жизни. В зоне стоянки припарковался микроавтобус с тонированными стеклами. Ничем примечательным автобус не отличался, в лунном свете сверкали хромом колесные диски. Охранник позвонил в ДПС, доложил о наличии микроавтобуса. Он действовал согласно инструкции и был сильно удивлен, когда получил нагоняй от шефа.

– Тебя служба не устраивает?! – вместо приветствия заорал в трубку отставник, прошедший горячие точки офицер.

– Виноват, товарищ майор!

– Не лезь не в свое дело, солдат! – смягчился майор. – До связи!

Звякнул смартфон, на синем экране зажглись цифры. 23.26. Охранник нацедил из термоса кофе. Скоро смена. Он не обиделся на шефа. Служба есть служба! Но в сторону автобуса старался не оглядываться.

Дрогнули кусты черемухи, угловатая тень легла на ступени. Охранник отодвинул журнал с кроссвордами, покинул будку. Наверняка мальчишки шкодят! Загадочная фирма, арендующая офис, заняла первое место в рейтинге популярности городских легенд, уверенно потеснив летающие тарелки и басни о грядущем конце света. Давно разъехались журналисты, парковочная площадка была пустынна, только старый «ниссан-патрол» стоял на газоне.

Охранник скосил взгляд на микроавтобус. Марка «Фольксваген», машина почти новая. Такая тачка недешево стоит! За время дежурства доблестный представитель ЧОП не заметил, чтобы хоть одна живая душа вышла из «фольксвагена». Он получил пятнадцать тысяч от пьяных бездельников. Внешность мужика, сидевшего во время переговоров в салоне «ниссана», показалась ему знакомой. Деньги не пахнут! Он получил мзду и открыл заднюю калитку. Прошло уже четверть часа, а мужиков как корова языком слизнула! Через забор перелезть будет трудновато для бухих дядек! Высота три метра, стены гладкие, ни уступа, ни выбоины!

Опять затрепетала листва, послышался сухой хлопок, будто пустой пакет из-под кефира лопнул, нечто коснулось щиколотки. Ощущения вроде приятные, как кошка спиной потерлась, но на голове зашевелились волосы. Как-то он прочел в журнале, что так действует адреналин, выделяемый надпочечниками, – гормон страха. Чего бояться?! Рация приветливо моргнула красным огоньком, через двадцать минут прибудет смена. Он совершил грубейшее нарушение караульной службы, пропустив на территорию объекта парочку журналистов. Вот же вездесущие пройдохи! Один, тот, который лохматый, как павиан, уморительно скорчил обезьянье рыльце и пообещал, что они с другом установят аппаратуру возле дверей. Надули, жулики! Если профессия бородача не вызвала сомнений, то его напарник произвел тягостное впечатление. У него был шрам на роже, какой запросто не получишь, выражение лица свирепое, будто раненому волку в глаза смотришь.

Опять нечто коснулось ноги.

– Кис-кис-кис… – Он искательно улыбнулся в темноту.

Это не кот! Охранник неуверенно потянулся к рации. Придется сообщить о нарушении, и тогда не миновать шмона! Если майор обнаружит следы пребывания посторонних на участке, прощай, вольготная служба! Охранник достал из кармана бумажник, потрогал новенькие купюры. Запах и тактильное воздействие банкнот обладало магическим действием. Настроение улучшилось, ночью все кошки серы, завтра он думать позабудет о ночных страхах! Он осмотрел пятитысячную купюру, сердце екнуло в груди. Что не так?! Включил фонарик, благоразумно убедившись в отсутствии посторонних лиц, тонкий луч света осветил квадратик бумаги.

– …твою мать!

Он сжимал в пальцах сиреневую сторублевку. Никаких сомнений! В хитросплетениях водяных знаков отчетливо просматривался благородный профиль вождя мирового пролетариата. Священная лысина и остриженная бородка с усиками. Калмыцкое лицо уроженца российской глубинки выглядело бесстрастно, символизируя готовность к классовой борьбе. От досады захотелось волком завыть! Как он мог спутать советские деньги с современными купюрами?! Эти парни точно гипнотизеры! Ему доводилось выслушивать истории о таких проходимцах. Честные граждане принимают денежные знаки за фантики от конфет! Он помял сторублевку, ни с чем не сравнимый хруст новенькой бумажки вызвал приступ злобы и отчаяния. Оставалось тешить себя надеждой, что старые дензнаки имеют антикварную ценность, хотя, вероятнее всего, бумажки поддельные и напечатаны на ксероксе! Настоящая сотенная не могла сохраниться за столько лет в первозданном состоянии! Охранник направился к будке, кроя последним словами хитроумных жуликов. В ноги что-то ударило, фонарик покатился по земле. Позабыв о бдительности, он вцепился в заветную кнопку рации. Сноп яркого света ослепил, от жара слезы брызнули из глаз. Он закрыл ладонями лицо, сильный толчок в грудь его опрокинул навзничь, что-то сжало горло. Он продолжал держать в пальцах бесполезную купюру до тех пор, пока обморок не поглотил сознание.

После чего некто увлек бесчувственное тело в кусты, дюжины черных теней столпись возле дверей в офис, как нищие цыганята в ожидании подачки. Стрелки на часах скакнули на отметку 23.31.

В тесном салоне микроавтобуса было накурено, пахло сырой одеждой и кислым кофе. Компактный биотуалет также не улучшал циркуляцию свежего воздуха. Большую часть салона занимала мудреная техника слежения. На экранах блуждали серые пятна, лиловые зигзаги, что-то беспрестанно пульсировало и мерцало. Встроенные динамики монотонно шипели, изредка прерываясь на всхлипы и клекот. Непосвященный наблюдатель мог решить, что стал свидетелем озвучки фильма ужасов. Свободные от приборов места на стенах были завешаны картами и графиками, разрисованными цветными фломастерами. Скромный директор полиграфической конторы Роман Сергеевич Авдеев был бы немало удивлен, увидев такое количество собственных изображений! Будто за популярным артистом вел охоту фанат. Снимки были сделаны с различных ракурсов. Вот он выходит из дверей офиса, на следующем снимке пьет пиво, сидя в баре…

Невысокий крепыш протер очки, несильно щелкнул ногтем по панели компьютера.

– Что там? – не оборачиваясь, спросил напарник, высокий, жилистый, с длинными, как лапы у обезьяны, руками.

– Чума… – проговорил коротышка. – Система глючит.

Высокий поднялся, едва не задев лысеющей макушкой потолок.

– Перезагрузи!

– Сам бы догадался! – раздраженно ответил коротышка.

Они дежурили вторую смену кряду. Прошло три часа, как опаздывали парни из ночной группы. Днем работалось тяжело. Толпы журналистов осаждали офис, их чертовы смартфоны и камеры создавали помехи, чуткие микрофоны трещали от людского гомона. А особо наглые журналисты ухитрялись справлять нужду на колеса «фольксвагена». Согласно инструкции, в период дежурства покидать салон микроавтобуса было строжайше запрещено. Но покажите человека, который неукоснительно соблюдает правила! Днем это сделать было невозможно технически. Не успеешь заметить, как угодишь под дуло объективов. С приходом сумерек наступила долгожданная свобода, можно было выйти, размять затекшие от многочасового сидения на одном месте ноги, глотнуть свежего воздуха. Офицер как раз собирался прогуляться, и тут поступила вводная.

– Объект пропал!

– Что значит пропал?!

– Сам полюбуйся!

Коротышка откатился на кресле назад, давая товарищу возможность убедиться. Тот нагнулся к экрану монитора, став похожим на вопросительный знак, нервные пальцы выбили дробь на клавиатуре. Нетрудно было догадаться, кого сотрудники спецслужб называли «объектом»! Помеченная изотопом фигура гражданина Авдеева неспроста тревожила сотрудников могущественного учреждения. Он фигурировал под титулом «секретно» и находился под пристальным контролем круглосуточно. Вещество, введенное под кожу, во время планового медицинского осмотра, который Авдеев проходил в районной поликлинике, позволяло отслеживать объект круглосуточно. И вот красное пятно моргнуло дважды и исчезло, как краска под растворителем!

Офицер просканировал систему, а заодно обнаружил исчезновение еще одного субъекта – охранника местного ЧОПа. Это обстоятельство удивило его не меньше, чем усилившийся шум из динамиков. Природа звуков, окружавших здание, не имела объяснений. Первыми обнаружили феномен московские коллеги, звук исчез тотчас после отбытия господ артистов из столицы и возник в прежнем своем качестве на Крестовском острове. Были записаны сотни часов бесовской «музыки», проведен тщательный анализ, не приведший к результатам. Звук действовал на нервы, вызывая непреодолимую зевоту, от него слезились глаза, некоторых сотрудников донимала икота. Проще всего было накрыть чертову контору со всеми ее обитателями, но такого распоряжения не поступало. Наблюдать, вести записи, не вмешиваться.

Офицер убедился, что напарник прав, и после короткого размышления связался с центром. Ситуация патовая. Он выслушал треск помех, несущийся из черного жерла рации, пока не сообразил, что ответа не получит. К помехам присоединился отвратительный клекот. Челюсть свело судорогой, он помимо воли зевнул.

– Не отвечают?

Долговязый молча кивнул, отложил рацию. Будучи старшим в смене, он должен был принять решение, однако на ум ничего не приходило. В дверь поскреблись. Будто загулявший щенок просится домой. Коротышка прильнул к камере наблюдения.

– Там никого нет!

Капли дождя выбили дробь по крыше микроавтобуса. Вдалеке мелькнула молния, громыхнул раскат грома.

– Что будем делать, Петя? – переспросил офицер.

Сильный удар едва не сорвал дверцу с петель.

– Смотри!

Коротышка вцепился в экран ноутбука, будто хотел нырнуть в глубь плазменной панели. Цветовой спектр появился неожиданно. Словно неумелый художник решил поупражняться с палитрой. Ядовито-зеленые линии окружили «фольксваген». Нервы сдали, коротышка кинулся за руль, опрокинув пепельницу с окурками, повернул ключ зажигания. Ярко вспыхнули фары, в желтых лучах отразились огромные зеленые глаза.

– Ты видел это?!

Очередной удар вырвал дверь с петель. Холодный воздух ворвался в салон, капли дождя забрызгали фотографию, на которой Роман Сергеевич вышагивал по Литейному проспекту. Фото было сделано в профиль, с удачного ракурса. Громыхнули выстрелы на фоне громовых раскатов. Заглох двигатель, погасли фары. Упал ноутбук, разбилось стекло. Молнии искрились на небосклоне, в городе разразилась настоящая гроза.

Глава 10

Праздник

Внутреннее убранство офиса преобразилось до неузнаваемости. Пол был выложен каменными изразцами редких пород уральских самоцветов, стены покрывала ткань цвета багряной охры. Потолочный плафон пестрил радужными соцветиями, роспись была в точности идентичная той, что украшает Сикстинскую капеллу в Ватикане. В настоящий момент художник почти завершил работу. Он стоял на высокой стремянке в центре зала и наносил последние мазки.

В зал вошел Асмодей. В канун Праздника консультант предстал в своем истинном обличье – могучий воин, уроженец бесследно исчезнувшей нации атлантов, какими их описывали древнегреческие историки. У него были золотистая кожа, раскосые монголоидные глаза, прямые черные волосы до плеч.

– Синьор Микеланджело! – зычно прокричал он. – До полуночи осталось совсем мало времени, а вы копошитесь, как муха в навозе!

Бородатый художник дернулся всем телом, словно его пронзил разряд электрического тока.

– Дьявол вас раздери, Асмодей! От вашего крика мухи и те дохнут! Не мешайте работать!

Он вернулся к своим краскам, бормоча проклятия на итальянском языке.

– Чтоб ты сдох! – с чувством проговорил консультант.

– Эскюзми, синьор! – оскалился бородач. – Сие печальное событие давно свершилось!

– Не мешай художнику, Асмодей! – вмешалась Гербера.

Девушка подошла неслышно, Асмодей мгновенно смягчился.

– Следовало пригласить Сандро Боттичелли или русского художника… – пробормотал атлант.

– Феофан Грек? Русское искусство чрезмерно аскетично. Мастер будет недоволен.

Дрогнули огоньки свечей, сквозняк принес запах тления.

– Опять нашли прореху в стене, путики окаянные! – заворчал Асмодей.

Он покинул зал, на ходу рассыпая пригоршни серой соли. Живописец нанес тонкие лессировки, сцена фрески «Сотворение Адама» поражала мастерством исполнения. Молодой красавец с анатомической мускулатурой простер руку к седобородому старцу, летящему в белых одеяниях. Художник опустил кисти в горшочек с краской, молитвенно сложил на груди руки.

– Экселенц! – воскликнула Зоя, подняла вверх большой палец. – Вы – волшебник, маэстро!

– Вам действительно нравится? – Художник покраснел от удовольствия.

– Кому не понравится такая красота!

– Хлопотная работа, синьора Зоя! Ужасно хлопотная! Часами простаивать на шаткой лестнице, а у вас здесь повсюду сквозняки… К тому же затекает шея, а синьор Асмодей обещал принести чудодейственный бальзам, который изготовляют из редкой синей глины… Забыл, как она называется…

– Чернеца!

– Грация, синьорита! Точно так, чернеца! Ее добывают в Палестине, в недрах Тивериадского озера.

Зоя рассмеялась:

– Вы все перепутали, маэстро! Водоем именуется Мертвое море.

– Старость, синьорита! – сокрушенно вздохнул художник. – Чертова старость, будь она проклята со всеми демонами преисподней!

– Я обязательно напомню Асмодею о вашей просьбе!

– Грация, миль грация. Мне лишний раз его просить неловко, такой гневливый человек этот ваш Асмодей!

Живописец достал из полотняной сумы мягкий мешочек и принялся им затирать выступающие на фронтоне мазки. Зоя внимательно наблюдала за работой, лукаво прищурилась:

– Скажите, Буонарроти, вы правда убили того натурщика?

Микеланджело замер. Некоторое время стоял неподвижно, как монумент человеческой скорби, затем горестно вздохнул:

– К чему ворошить прошлое? Оно сухое и мертвое, как гербарий из осенних листьев.

– Так говорят… – спокойно сказала Зоя.

– Чертова молва людская! Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть…

– Не юродствуйте, синьор! В ваше время Шекспир еще не написал этих строк. Обещаю, никому ни слова! – Она подала руку, помогая старику спуститься по лестнице.

– Вы всегда были ко мне добры, синьорита! – кряхтел художник, осторожно ступая по деревянным ступеням.

– Если расскажете, достану для вас билет! – улыбнулась девушка.

– Не врете?

– Клянусь честью!

– Ходят слухи, магистр исполняет любое желание на Празднике.

– Это называется сюрприз. Но сюрпризы достаются только обладателям билетов.

– Женщины так любопытны! – сказал художник. – Тягостно, знаете ли, на старости лет иметь секреты!

Зоя нацедила в бокал пахучего вина. Микеланджело принял с поклоном кубок, пригубил, долго чмокал тонкими губами. Поднял на свет бокал, изучая вязь темного серебра, тронул пальцами граненые цветные камни по гурту:

– Хорошая работа!

– Габсбургские ювелиры – лучшие в мире! Вы будете рассказывать?!

Живописец немного покряхтел для вида, но Зоя была неумолима:

– Или валяйте свою историю, Буонарроти, или чао бамбино!

Поняв, что отделаться от любопытной синьориты у него не получится, художник признался:

– У меня не получался натурщик… Тщеславие – самый тяжкий грех, так, кажется, говорят местные жители?

– Точная фраза. Еще вина хотите?

– Почту за честь! Волшебный нектар!

– Это вино седьмого века, сделано по рецепту лучших виноградарей Мавритании.

Девушка нацедила в кубок, старик жадно осушил все до последней капли, рубанул воздух кулаком:

– Ваша взяла! Несносный старикашка никак не хотел принять подобающую позу, а я в тот злополучный день был изрядно навеселе…

Зоя одобрительно кивнула, дескать, понятно, о чем речь!

– Я и так его укладывал, и этак… – продолжал художник. – И тут синьор Ангекок как нельзя кстати со своими советами!

– Вы ударили натурщика кинжалом?

– В самое сердце! – с оттенком бахвальства воскликнул живописец. – Я писал, пока бедняга корчился в конвульсиях! Мир не знал лучших эскизов, клянусь небом!

– Ангекок сдержал слово?

Старик погрустнел, заглянул в опустевший кубок.

– Отчасти, добрая синьорита! Лишь отчасти! Я получил в тот год уйму заказов, дела пошли в гору. Однако на мою семью обрушились несчастья. Умерла жена, дочь заразилась чумой, меня поразила эта чертова болезнь, никак не могу запомнить название…

– Артрит! – подсказала Зоя.

– Грация! С той поры я не смог написать ничего дельного. Знаете, насколько важны чуткие пальцы для живописца?! Деньги кончились, и я влачил жалкое существование. Ничто не дается даром в подлунном мире, синьорита Зоя!

– Кроме обещанного билета!

Девушка протянула рекламный буклет, как две капли воды похожий на тот, что принес Бибик бизнесмену Авдееву. Микеланджело спрятал билет в складках одежды, часто кланяясь, и, повторяя слова благодарности, скрылся в коридоре. Он едва не столкнулся в тесном проходе с Асмодеем. Великан вошел в зал, держа на вытянутой руке извивающуюся тварь, отдаленно напоминающую сколопендру. Тварь извернулась, пытаясь укусить атланта за голую руку, но получила увесистый щелчок. Художник поспешно ретировался, стараясь не оглядываться. Зоя равнодушно посмотрела на сколопендру:

– Путики?

– Весь двор загадили!

– Прогрызла дыру в стене?

– Угу! – сокрушенно вздохнул Асмодей. – Вроде везде насыпал, а у кладовки проглядел…

Консультант встряхнул мешочек с солью и сыпанул пригоршню на голову пойманной твари. Сколопендра издала предсмертный вопль, хитиновый покров съежился, покрылся серым пеплом, в считаные мгновения на пол осыпалась кучка невесомого мусора. Вдалеке грянули литавры, тягостно загудели английские рожки. Со стен посыпалась побелка, свежая роспись плафона покрыла сеть мелких трещин, в мгновение ока состарив картину на добрую сотню лет. Зоя сморщила носик.

– Чересчур шумно репетируют! – Она поддела носком туфли пепел. – Много их там?

– Полна кадушка добрых друзей! – засмеялся Асмодей.

– На исходе полуночи они заполонят город.

– Жаль. Мне он нравился.

Гербера неопределенно повела обнаженным плечом. По жесту невозможно было понять, разделяет девушка эмоции атланта или нет.

– Мастер справлялся насчет Странника.

Улыбка спала с лица консультанта.

– У Странника осталось не так уж много времени…

– Какова участь Донны?

Зоя не заметила изменения в поведении друга или умело сделала вид. Она задала вопрос будто невзначай, сосредоточив внимание на росписи. Асмодей ухмыльнулся:

– Девушка крепче, чем следовало ожидать! До сих пор не воспользовалась маячком.

– Она боится… – тихо проговорила Гербера.

Опять громыхнули аккорды, уже громче. Завопила женщина, ей вторили мужские голоса, гортанные, сочные. Распахнулись золотые ворота в алькове, наружу выехала птица павлин – уникальное произведение ювелирного искусства, драгоценный экспонат, хранящийся в Эрмитаже. Птица повернула механическую голову, часы пробили три четверти. До полуночи оставалось пятнадцать минут.

– Пора! – воскликнула Гербера.

– Пора… – как эхо отозвался Асмодей.

Глава 11

Литейный, 4. Большой дом

Следователь был похож на Джеймса Бонда в славянской версии. Это был высокий, широкоплечий красавец лет тридцати пяти с глазами цвета стали. Все в нем выглядело ладно, гармонично, обаятельно. Такому мужику немедленно хотелось отдаться, решила Инна. Насмотревшись всласть на харизматичного следователя, она принялась изучать скромное убранство кабинета. Казенный стол был расположен таким хитроумным способом, что допрашиваемый сидел лицом к окну, в то время как следователь оставался в тени. В углу стоял массивный сейф, с намалеванным красно-коричневой краской инвентарным номером по боковой стенке. Возле входной двери притулился старинный дубовый шкаф с резной короной на верхушке. Унылую обстановку дополнила черно-белая репродукция с фотографией Дзержинского, первого чекиста Страны Советов. Опальный потомок польских шляхтичей взирал на задержанную девицу сурово и с осуждением.

Следователь пододвинул пепельницу и пачку болгарских сигарет марки «Родопи».

– Курите?

– Нет, спасибо…

– Это хорошо! – Он одобрительно кивнул. – Негоже это – курить такой красивой девушке!

Мужчина улыбнулся и стал еще привлекательнее. Где таких красавцев прятали во времена беспутной юности Инны Вяземской?! Одно слово «негоже» прибавило ему десяток бонусных баллов. Ее арест больше напоминал приглашение на светскую вечеринку. Она задремала, ожидая возвращения Романа, и пробудилась от деликатного прикосновения к плечу. Водитель «москвича» канул без вести. Улыбчивый молодой человек проводил ее в машину, доходчиво растолковав, что сопротивление ей на пользу не пойдет, а с другом она непременно встретится, только позже. Умная Донна решила повиноваться. Салон черного авто марки ГАЗ-24 был драпирован красной материей. Ее усадили на заднее сиденье, двое молодых мужчин расположились с обеих сторон, лишая тем самым женщину возможности выпрыгнуть из машины на ходу. От Петроградской стороны до Литейного проспекта домчали за восемь минут. За время пути чекисты не проронили ни слова. На выходе из салона «Волги» парень подал ей руку, чем окончательно завоевал расположение.

– За что меня арестовали? – спросила Инна.

– Задержали! – веско поправил следователь.

– Какая разница?

– Разница существенная. Для ареста требуется санкция прокурора.

– А задержали за что?

– Меня зовут Арнольд Викторович, – уклонился от прямого ответа советский агент 007. – Фамилия Панов. Надеюсь, вы не в претензии за неурочный визит?

– Бывало и похуже!

Ее начала забавлять беседа, протекающая в шутливом тоне. Липкий кусочек пластыря за ухом гарантировал немедленное возвращение в исходную точку путешествия, так что пытки и гипноз ее не пугали. А любопытство, как сильнейший из людских инстинктов, никто не отменял! Она тревожилась о судьбе Романа, но интуиция подсказывала, что с любовником все порядке. Пока следует освоиться на новом месте, понять, что такого увлекательного ухитрились накопать чекисты советской поры. В Донне пробудился журналист, она ощутила себя этакой Матой Хари, залетевшей на часок из века грядущего.

Следователь открыл пухлую папку.

– Инна Петровна Вяземская… – нудным тоном школьного преподавателя прочел он.

Хорошее настроение упало до нулевой отметки. Чекисты знали ее имя и фамилию! Как такое возможно?!

Следователь угадал ее замешательство и доброжелательно подмигнул:

– Вы – умная девушка, Инна Петровна! Наивно предполагать, что сотрудники комитета станут заниматься угонами машин и ограблением спекулянтов! Тем более лично вы даже не являетесь соучастницей данных правонарушений. Я бы квалифицировал вас как свидетеля.

Инна словно невзначай приложила ладонь к уху. А чего она, собственно, ожидала?! Задушевной беседы с участковым милиционером?! Признавайся, кто обрушил пожарную лестницу на улице Чайковского?! Следователь будто угадал ее мысли.

– И в нанесении порчи городского имущества вы тоже не виновны…

– Тогда объясните, за что меня задержали?!

– Чаю не хотите? – улыбнулся красавец.

– Недавно завтракала…

– Порция мяса с гарниром, кружка пива, от десерта отказались… – бегло прочел следователь.

– И давно вы следите за мной?

– Не следим, а наблюдаем! – Мужчина внушительно поднял палец. – И прошу заметить, Инна Петровна, мы не вмешивались до той поры, пока действия вашего друга… – он многозначительно ухмыльнулся, – пока его действия не стали угрожать безопасности нашего государства.

Разговор незаметно перетек в опасное русло. Когда речь идет о безопасности страны, эти молодцы душу вытрясут! Чекист не лжет и не блефует. Одно дело – фарцовщиков отлавливать или диссидентов пугать, и совсем другая история вырисовывается, коли парочка обаятельных неудачников скачут из одной исторической эпохи в другую, как беззаботные кузнечики жарким июльским днем. Стоп! Почему ты знаешь, что они догадываются насчет истинных появлений клонов в городе-герое Ленинграде? Следователь ничего подобного не упоминал. Пора проявить инициативу.

– Вас зовут Арнольд Викторович? – обольстительно улыбнулась Донна.

– Так точно! Капитан госбезопасности Панов Арнольд Викторович, к вашим услугам!

– Мой друг не делал ничего такого, что могло навредить родине!

Прозвучало излишне пафосно, но сойдет! Чекист бегло пролистнул пару страниц, губы вытянулись в ниточку, взгляд посуровел.

– Вы, очевидно, недооцениваете наше учреждение, Инна Петровна! Кстати, вас не удивило, что я знаю ваше имя и фамилию? За время вашего… хм! вашего пребывания вы ни разу не представлялись тем гражданам, с которыми вступали в контакт.

Он сделал нажим на слове «пребывания», этот русский Джеймс Бонд! Сделал интонационно, тонко, но достаточно умело, чтобы подчеркнуть владение вопросом. Игры в кошки-мышки с умным чекистом она проиграла, это – факт. Мата Хари позорно плачет. Нужно было действовать напролом.

– А вы и граждан всех поименно знаете? – спросила Инна.

– Лично не знаком, – последовал лаконичный ответ.

– Что вы хотите узнать, Арнольд Викторович?

– Вы намерены вернуться назад или задержитесь у нас на некоторое время?

– Куда назад?!

– Не юродствуйте, девушка! – мягко сказал следователь. – Не делайте такое удивленное лицо, вы очень милы, но ваши актерские дарования оставляют желать лучшего. Одну деталь могу сообщить. Они активизируются в канун великих катастроф и потрясений. Самое памятное действие пришлось на июнь сорок первого.

– Кто «они»?! – Инна старательно изобразила изумление на хорошеньком личике.

– Демоны! – преспокойно ответил Панов. – Демоны, дорогая моя! Или вам больше по душе термин «оборотни»?! Имя мне – легион! Читали Откровение Иоанна Златоуста? Как видите, я с вами вполне откровенен. Вы, наверное, опасаетесь допросов с пристрастием или прочих ужасов, какие рассказывают про страшный Большой дом? Спешу вас заверить, данный вид допроса используется крайне редко и к вам он применен не будет. Глупо пытаться делать инъекции пентотала натрия человеку, который в любое мгновение растворится как дым! – Он помахал в воздухе пальцами для большей убедительности. – Я на вашей стороне, Инна Петровна! И жду от вас не признаний, а добровольного сотрудничества!

Могущественный комитет работал безукоризненно! Чекисты были информированы на пять баллов, а манере речи Панова профессор филологии позавидует! Инна нахмурилась, собираясь с мыслями. Сказывалась бессонная ночь, насыщенная пьянством, сексом и фантастическими приключениями. Голова работала туго, мысли крутились, как поржавевший механизм в старых часах.

– Вы сказали, что мой друг угрожает безопасности Советского Союза…

– Ошибка! – перебил следователь. – Я сказал, что его действия могут причинить вред нашей стране. Ваш спутник – серьезная персона, Инна Петровна!

– Давайте без отчества! – воскликнула девушка. – Отвыкла быть стареющей алкоголичкой… – добавила она жалобно.

Чекист напружинился, словно кот, обнаруживший движение в мышиной норке.

– Ваш прообраз – немолодая женщина?

– Не то чтобы немолодая… – зарделась Инна. – Сильно пьющая женщина!

– Ясно! – Он сделал пометку в папке. – Как именуют себя люди, отправившие вас в нашу эпоху?

– Фирма «Химера».

Опять пометка в папке, на лице не дрогнул ни один мускул. Панов включил лампу, луч неестественно яркого света опалил лицо. Лампа жгла кожу, будто в солярии. Чекист посмотрел на Инну в упор, словно искал только ему одному понятные детали на лице. Разговаривать под слепящим лучом прожектора было решительно невозможно!

– Выключите лампу, пожалуйста!

Следователь не расслышал просьбу, а продолжил монотонно задавать вопросы:

– Вы не предполагаете их принадлежность к стране или обществу? Знаете, иногда заметны акцент в разговоре, привычки…

– Вы об этом?!

Инна зажмурилась. Она позабыла, в какое время попала! Ну конечно, охота на ведьм, холодная война и все такое!

– Я сказал что-то смешное?

Лоб взмок от пота, волшебная лампа источала жар. Она отерла пот тыльной стороной ладони.

– Н-нет… По-моему, они вообще не люди, понимаете?

– Вот как?! Поясните!

– Если вы думаете, что сотрудники «Химеры» – американские шпионы, забудьте!

Чекист недоверчиво покачал головой:

– У России есть только два надежных союзника – армия и флот.

– Идеология!

– Так сказал Александр Третий!

Инна призадумалась.

– А вообще вы правы. Какое-то время мы дружили с американцами, но сейчас как-то охладели…

Панов выключил лампу, облегченно вздохнул. Что он надеялся увидеть под лучами настольного прожектора? После яркого света перед глазами Инны замельтешили радужные круги. Она моргнула, восстанавливая зрение. Спрашивать капитана, на кой леший он затеял маскарад с солярием, бессмысленно. Такой фрукт если не захочет, слова из него клещами не вытянешь! Она обратила внимание, что после фокуса с лампой он перестал делать заметки в папке, в глазах цвета стали появился живой интерес.

– Я рад, что вы та, за кого себя выдаете!

– Зачем мне нужно врать?!

– По-всякому случается! – ответил он уклончиво. – Вы прибыли из недавнего будущего?

– И полвека не прошло…

Мужчина поднялся, с шумом отодвинул стол. Двигался он мягко, как большая сильная кошка. Подошел к окну, отдернул портьеру, солнечный зайчик ворвался в комнату, весело вытанцовывая на бесстрастном лице Дзержинского.

– Десять лет назад с вами бы беседовали на Пряжке. Так называется психиатрическая клиника в Ленинграде… – пояснил он.

– Ничего не поменялось! – подтвердила девушка. – Дурдом остался на прежнем месте.

– Вечные ценности… – грустно улыбнулся Панов.

Он вернулся за стол, сел напротив. Инна Вяземская была дама многоопытная. Доминантного самца чуяла за версту. Активные мужчины все немного похожи на котов. Двигаются мягко, взгляд направлен вперед, как у хищника. По рейтингу мадам Вяземской капитан набирал девять баллов. Если исходить из того, что десятку она ни давала еще никому. Разве что клон-спутник тянул на десять очков. Она отметила, что впервые подумала о Романе не как о реальном человеке, а как о проекции его подсознания. «Бедная девочка! Ты и себя уже представляешь в обличье лихой блондинки!» Она нарочно закашлялась, чтобы скрыть смущение, капитан налил в стакан минеральной воды. Девушка с удовольствием выпила соленого боржоми, отметив потрясающее качество утерянных советских продуктов.

– Что же такого произошло за десять лет, если вместо психиатрической больницы меня привезли в Большой дом? – спросила она.

– В нашем учреждении появился отдел, занимающийся необъяснимыми явлениями. Чисто по-человечески о многих вещах хочется вас расспросить…

– Спрашивайте! – бодро кивнула Инна.

– Пока воздержусь. Изложите ваши планы на будущее.

– Какие действия моего друга могут повредить стране?! Откуда вы знаете наши настоящие имена? И как вы нас обнаружили, прежде чем организовать слежку, и что вам известно про оборотней?! – Она выпалила на одном дыхании.

Вопросов было слишком много, на одном профессионализме здесь не выедешь!

– Баш на баш, гражданин начальник!

Панов откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. Инна посмотрела на него озадаченно. По долгу профессии ей доводилось пару раз присутствовать на допросах. Процесс выглядел буднично, уныло. Много общих вопросов, заполнение бумажек, сопоставления фактов. Капитан работал свободно, творчески, артистично. Допрос больше напоминал дружескую беседу.

– Баш на баш! – кивнул он. – Вопросы вы задаете логичные. Но боюсь, подробно на них ответить я не смогу. Чтобы объяснить, нам потребуется уйма времени. Я уже упомянул про новый отдел, занимающийся аномальными явлениями. Аналогичные службы существуют у американцев, французов, возможно, у англичан. Благодаря деятельности отдела мы сумели отследить ваше появление. Этого достаточно?

Инна покачала головой. Он вроде бы ответил, но ясности не прибавилось.

– Что касается вашего друга, тут я смогу быть более откровенным.

Панов выудил из папки полдюжины фотографий. Глянцевые листы легли полукругом. Журналист Вяземская много времени провела в фотолабораториях. Она на ощупь умела отличить фото по качеству и подлинности. Картинки были настоящие, сделанные с разных ракурсов. Привлекательное лицо молодого мужчины не портил кривой шрам. Сердце забилось чаще обычного, на всех снимках был запечатлен клон бизнесмена Авдеева. От чудовищной догадки заболела голова. Разрозненные осколки немыслимой шарады начали складываться в дьявольскую логическую цепочку. От нее требовалось допустить немыслимое. Фотограф зафиксировал объект, когда тот выходил из холла метрополитена. Она узнала станцию «Чернышевская». Ничего удивительного, это была ближайшая станция к Литейному проспекту. Воротник плаща был поднят от ветра, цепкий взгляд оценивал окружающую обстановку. Новое фото повергло девушку в шок. Странник взялся за массивную, с бронзовыми завитушками дверную ручку. Табличка над дверью угодила в ракурс съемки. «ГЛАВНОЕ СЛЕДСТВЕННОЕ УПРАВ…» Остальные буквы были срезаны при печати, но их и не требовалось. Клон господина Авдеева намеревался посетить Большой дом.

Панов убрал фотокарточки назад в папку.

– Вам наверняка интересно знать, откуда у меня взялись эти фотографии?

Инна надавила кулаками на глаза и энергично потерла. Проверенное средство, которым пользовалась алкоголичка Вяземская для прояснения рассудка с похмелья.

– На фотографии клон Романа… – Она не узнала голос своего клона. Безжизненный, как автомат. Будто говорит не человек, а заводная кукла.

– Клон?!

– Так они называют людей… Те формы, которые принимает тело во время путешествия.

– Они – это сотрудники фирмы «Химера»?

– Это не люди! – Инна оглянулась на дверь. Впервые за время иллюзии ей стало по-настоящему страшно. Даже ощущение липкого маячка за ухом не в состоянии было избавить от липкой паутины страха, облепившей кожу. Жуткая в своей беспощадности мысль озарила сознание Донны. Почему она решила, что «господа шоумены» захотят помогать ей?! Голос чекиста прилетел издалека, как заблудившийся мираж, по воле изощренных фантазеров проникший сквозь десятилетия.

– Почему вы считаете, что они не люди? – спросил Панов.

Инна посмотрела на красавца с симпатией. Сколько ему лет? Тридцать, от силы тридцать пять. В ее эпоху он уже умер или состарился. Она собрала волю в кулак, натянуто улыбнулась.

– Мне так кажется… – сказала она, поняв, что сморозила глупость.

– Мы привыкли опираться на факты! – возразил Панов. – Ваши ощущения, милая девушка, к делу не пришьешь!

Инна поневоле улыбнулась.

– Баш на баш, капитан! Кто на фотографии?

Панов проводил взглядом солнечного зайчика, уверенно обосновавшегося на породистом носу Дзержинского.

– Наш агент, проходящий под именем Странник. Его специализацией являлось исследование аномальных объектов. Мы обнаружили Странника вчера, в вашей компании.

– Каким образом обнаружили?!

– Радиоактивный изотоп. Помеченный им субъект постоянно пребывает в зоне наблюдения. Новейший метод советских ученых.

В тоне офицера отчетливо была заметна гордость за свою родину. Искренний, а не показной патриотизм вывел чекиста на лидирующие позиции в рейтинге Инны Вяземской! Десять баллов вам, гражданин начальник!

– Того, что я вам рассказал, достаточно?

Инна горько усмехнулась:

– Для того чтобы свихнуться – вполне! А почему вы решили, что он опасен?

– Странник – специально обученный агент. Он в совершенстве владеет приемами рукопашного боя. Странник – настоящая машина для убийств. У него высшая степень допуска к секретности. Зачем он поехал на Петроградскую сторону?

– Он хотел встретиться с одноклассником.

– С какой целью?

– Роман надеялся, что тот даст ответы…

– Фамилия одноклассника – Шевченко?

Инна сокрушенно развела руками.

– Вы все знаете наперед! Трудно привыкнуть!

– Работа такая! – без улыбки ответил чекист.

Он набрал короткий номер на телефоне, на том конце провода ответили быстро, будто ожидая звонка. Панов выслушал, кивая.

– Ясно. Вполне ожидаемая реакция. Легко отделался. Парень входит во вкус, разминается. Надеюсь, он скоро все вспомнит… – Он поднес к губам сигарету, пошарил по столу в поисках коробка со спичками. – А кого вы там рассчитывали застать?! Мирных жильцов? – Он прикурил, помахал рукой, разгоняя клубы дыма. – Инвалид видел чертей? Запишите, бумага все стерпит. Национальное русское развлечение – после запоя ловить рогатых! Отбой!

Он повесил трубку, уселся на краешек стола, с наслаждением затянулся сигаретой.

Инна спросила:

– Что должен вспомнить Роман?!

– Я так сказал?

Панов преувеличенно внимательно изучал сизые колечки дыма.

– Вы сказали: «Если он вспомнит…» Роман потерял память?! Вы подвергали вашего агента НЛП?

Капитан удивленно на нее посмотрел.

– Так называют нейролингвистическое программирование мозга, – терпеливо объяснила Инна, а у самой ладони чесались до зуда. Она чувствовала себя как охотник, напавший на след добычи.

– Чудеса из будущего! – улыбнулся Панов. – Спивающаяся жительница большого города знает тайные разработки спецслужб! – Тотчас спохватился и извинился.

– К черту извинения! – вскипела Инна. – НЛП известно каждому бомжу! При помощи программирования пытаются лечить алкоголиков. Называется кодировкой.

– Не больно-то успешно, как я погляжу!

Вяземская пропустила колкость мимо ушей.

– Вы не ответили!

– А вы так и не рассказали насчет планов на предстоящие выходные!

– Вам это не поможет… – произнесла Вяземская упавшим тоном. Она поняла. Панов ничего ей не расскажет, он – настоящий профессионал. Умело выудил информацию, продемонстрировав откровенность, а на деле только раздразнил. Уговаривать или соблазнять офицера бесполезно. Он умнее, опытнее, хитрее. Скорее всего, заманит в очередную ловушку. Инна хмуро посмотрела на репродукцию Железного Феликса. Молодец, обедневший шляхтич! Заложил основы мощной конторы!

– Я вас обманул, Инна, – сказал Панов. – Мне известен механизм нейролингвистического программирования. Этот метод используется с древних времен, только название тогда было другим.

– И что вы намерены делать со мной дальше?

– Провожу вас до дверей, и гуляйте, наслаждайтесь чистым воздухом. Думаю, через пятьдесят лет экология не улучшится.

– Это уж точно! – Она закусила губу. – И вы не задержите меня?

– Чтобы вы упорхнули из камеры, как почтовая голубица? Я предпочитаю общение, основанное на взаимном доверии. Наши условия содержания заключенных не способствуют этому качеству.

Он вырвал лист из блокнота, нацарапал номер, чиркнул закорючку в пропуске, распахнул входную дверь.

– Мой прямой номер. Когда встретитесь со Странником, позвоните мне. Поверьте, Инна, это в наших общих интересах!

После ее ухода капитан пару минут мерил шагами тесное пространство, затем взял телефонную трубку, набрал короткий номер.

– Это Панов. Девушку не задерживать, установить наружку, спецгруппу посадить на хвост. И доставьте ко мне этого шута горохового Буткевича. Когда?! Чем скорее, тем лучше. Все.

Он повесил трубку, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. На виске пульсировала тонкая синяя жилка. Медленно потекли минуты…

Панов очнулся, как от глубокого сна, подошел к шкафу, распахнул дверцу. На плечиках висела диковинная одежда. Длиннополый кожаный плащ, шляпа. Одеяние в стиле «охотник на ведьм». К стене была прислонена антикварная шпага, упрятанная в старинные ножны, инкрустированные золотой насечкой. На рукояти, возле основания эфеса, пламенел алый рубин. Панов осторожно обнажил лезвие, бережно провел пальцем по острию. Достал из кармана плаща крохотную бутылочку, откупорил, нанес две капли маслянистой жидкости на отточенный конус. После чего шагнул внутрь шкафа. Дверь за ним захлопнулась, воцарилась тишина. Любой сотрудник комитета, распахнув дверь шкафа, обнаружил бы там груды тугих папок, увязанных белыми шнурками, капитальную стену за ними. Распахнулась от сквозняка форточка, ветер разметал бумаги на столе. Истлевшая от времени желтая бумажка залетела под сейф, прильнув к железному днищу. На обороте отчетливо был виден краешек надписи: «…строжайше запрещено вступать в сговор с васагами, асарегами…»

Глава 12

Сделка

Дежурный забрал пропуск, повернулся турникет в дверях. По Литейному проспекту с громким звоном промчался трамвай. Ажурные стрелки больших часов над зданием военных казарм замерли в форме прямого угла. Три часа пополудни. Время за беседой пролетело незаметно. Инна поднесла к глазам листок из блокнота. Там было начертано сильной мужской рукой, номер простой, легко запоминающийся. Из парадного входа следственного управления вышла компания молодых мужчин, высокий блондин вежливо тронул девушку за плечо:

– Разрешите?

Инна узнала его. Тот самый офицер, который два часа назад препроводил ее в машину для допроса. Парень был симпатичным, с ямочками на щеках, голубые глаза смотрели пытливо, чуточку насмешливо. Складывалось впечатление, что чекистов набирали в органы по принципу сексуальной привлекательности.

Блондин шутливо отдал честь, приложив ладонь к виску.

– Будьте внимательны, девушка!

Мужчины уселись в черную «Волгу», машина бесцеремонно подрезала троллейбус и скрылась из глаз. Девушка автоматически запомнила номер. Куда идти дальше и где искать Романа, она не имела представления. На душе было тягостно, мысль о возвращении домой вызвала приступ отвращения. За минувшие сутки она успела возненавидеть алкоголичку Вяземскую и размышляла он ней как о постороннем человеке. Вероятно, подобные эмоции испытывает человек, которому сообщают смертельный диагноз, на фоне благополучного самочувствия. Ее тело превратилось в темницу, и алкоголь – бдительный страж. Чекисты были отлично проинформированы, это ей стало понятно после беседы с Пановым. Капитан так и не рассказал, откуда ему известны ее подлинное имя и фамилия. При этом Панов не упомянул имени Романа, делая акцент на кличке мужчины. Хотя девушка в беседе специально озвучила имя Авдеева, капитан намек проигнорировал.

Странник. Банальное прозвище. Введешь такую «погремушку» в текст статьи – редактор на смех поднимет. Бульварная проза изобиловала созвучными клише. Клон Романа являлся тайным агентом советских спецслужб. Это обстоятельство объясняло многое и одновременно запутывало и без того непростую ситуацию. Журналист Вяземская обладала проницательным умом и отменной смекалкой. Она любила хвастать, что пьянство не притупило остроты пера. Но сейчас она ощутила полное бессилие перед громоздкой задачей с чередой неизвестных. Панов трижды задал ей вопрос насчет ее дальнейших намерений. Она не ответила. Находясь в кабинете следователя, опасалась, что чекист оторвет маячок за ее ухом. Клон со звучным именем Донна за считаные часы вжился в кожу, как тропический загар. Мочалкой не сотрешь!

Она вышла на набережную, оперлась локтями на каменный парапет. На противоположном берегу на вечной парковке красовался крейсер «Аврора». Вымышленный монумент, якобы стрелявший по Зимнему дворцу в памятную осеннюю ночь. Такой же фантом, как ее клон. Отреставрированная оболочка, муляжные орудия, угрожающее обличье, а крейсер не в состоянии самостоятельно двинуться с места. Для наведения марафета судно буксируют в верфи Кронштадта. Под сводами моста промчалась чайка, спикировала вниз, выхватила серебристую рыбу из невской воды. Девушка проводила птицу мрачным взглядом.

– Это похоже на смерть! – проговорила он вслух.

Черный водоворот покрылся жирными пузырями, разрывая радужные нефтяные разводы, через толщу воды вынырнул старый знакомец Ангекок. Монстр рассек волны, как антарктический пингвин, одним прыжком преодолел пять метров и приземлился на асфальт в паре шагов от девушки. Ангекок выплюнул обглоданный рыбий скелет на асфальт и заговорил, словно продолжая прерванную беседу:

– Удачное сравнение! Некоторые драматические события нашей жизни действительно похожи на репетицию смерти. Мастер умело использует психологическую зависимость от той радости, которое дарит новое тело.

– Сама знаю! – притворно огрызнулась девушка. Она была рада появлению монстра, возникшего из глубины невских вод, как субмарина. – Незачем напоминать!

– Резон напомнить о стремительно текущем времени всегда есть! – хитро прищурил глаз Ангекок. – Смертные обладают уникальным даром, который так и не научились ценить.

– Ты опять насчет билета?!

– Клочок бумаги! – фыркнул Ангекок. – Вы обладаете свободой выбора, что гораздо ценнее быстротечной молодости, власти или могущества денег. Хочешь, я помогу тебе просто так, без всякой корысти?

– Верится с трудом…

– Отчего такое недоверие?!

– После того как натравил на нас свору бататов!

– Браво! Вы уже и прозвище моих корешей знаете!

– Осваиваемся потихоньку!

Инна помимо воли улыбнулась. Несмотря на зловещую наружность, демон мог произвести обаятельное впечатление. Мимо проходили горожане, оглядываясь на симпатичную девушку, разговаривающую средь бела дня с кем-то невидимым.

– У вас неплохо получается! – сказал Ангекок. – Редко приходится встречать таких умелых клонов.

– Ты погубил мальчика-шахматиста… – нахмурилась девушка.

– При чем здесь я?! Свобода выбора, дорогая моя! Твой поклонник мог пойти в спортивный зал, вместо того чтобы просиживать плоский зад за шахматной доской, накачать мышцы, устроиться на хорошую работу, прикупить модных шмоток у фарцовщиков. Он же захотел получить красивую девушку задаром! Прочел стишок, дал каплю крови на анализ и в дамки! Чтобы получить, надо прежде заслужить!

– Хватит читать мораль! – огрызнулась Инна. – И без того на душе тошно…

Ей было неприятно признавать правоту слов собеседника. Мир абсолютно справедлив. Что посеешь, то и пожнешь.

– Не стоит обижаться! – примирительно сказал Ангекок. – Без участия бататов ваше путешествие было бы гораздо скучнее.

– Мы тебе должны быть благодарны?

– Я предлагаю тебе дружбу, Донна! – важно сказал Ангекок.

– С чего бы вдруг?!

– Считай, что у меня доброе расположение духа. Хочу оказать тебе услугу. Чего ты хочешь сейчас больше всего на свете?

– Увидеть Странника! – глухо ответила девушка и удивилась силе, с которой прозвучали слова.

Ангекок склонил голову набок, обдумывая услышанную фразу.

– Честный ответ заслуживает поощрения. Услугу за услугу. Я подскажу тебе, где разыскать любовника, но и ты пойдешь мне навстречу.

Инна вспомнила подписанный договор.

«Запрещено вступать в сделки с асарегами, васагами и демиургами всех мастей…»

– Я не уверена…

– В чем загвоздка?! – воскликнул Ангекок. – Если тебя тревожит никчемная бумажка, забудь о ней! Все и всегда нарушают законы, для того их и создают, чтобы нарушать. К тому же Мастер обрек тебя на страдания. Что случится с мадам Вяземской после возвращения домой? Она либо удавится, либо сопьется от горя, вспоминая часы, проведенные в путешествии. Магистр – великий дока по части страданий! Он дарит соблазны людям, чтобы те остаток своей жалкой жизни горевали об утраченных возможностях. Один мудрец из древних изрек, мол, горе тому, через кого соблазны войдут в этот мир! Метко сказано!

Инна выслушала Ангекока, и в душе поднялась буря негодования. Слова нелепого чудовища били в цель, ранили в самое сердце. А он продолжил, кося выпуклым глазом:

– Я знаю, о чем ты мечтаешь, девочка! Но без меня тебе Странника не найти. Огромный город, вероятность вашей встречи ничтожна! Где его искать?! Обратишься в адресное бюро, в местную милицию?! Так и будешь скитаться в одиночестве по чужим улицам, пока не решишься оторвать маячок…

Инна сунула руку в задний карман джинсов, пальцы нащупали бумажку. Что в ней такого ценного, если все демоны ада мечтают заполучить рекламный буклет?!

Ангекок прочел ее мысли и немедленно ответил:

– Я – коллекционер. Собираю редкости, предметы культа. В моей коллекции две тысячи семьсот сорок шесть палиц, веревок, арбалетов, мечей и кинжалов, при помощи которых были убиты, зарезаны и удушены правители сего мира.

– А билет при чем?!

– Старею! – горестно вздохнул Ангекок. – Переключился на поиски артефактов. Засохшие побеги вереска, благодаря которым выжил в пустыне Генрих VI во время своего бесславного похода в страны Магриба. Памятная плащаница с оттиском человеческого лица, кружева Марии Медичи, которые мстительная маркиза плела, ожидая смертного часа, заточенная в одиночной камере. Недавно моя коллекция пополнилась очередным ценным предметом. Я купил по случаю девственную плеву Евы Браун. Знаешь, сколько она стоила?

Инна отрицательно покачала головой.

– Отвалил золотой самородок с приисков Даль-строя! – воскликнул Ангекок. – Самородок был добыт в тридцать четвертом году двадцатого века. Двенадцать килограммов четыреста сорок шесть граммов веса, не считая десятых долей! На очереди чудодейственные билеты, который рассылает магистр своим гостям. Мне не хватает трех штук для полного комплекта!

Инна закусила губу. Исполнение желания. В настоящий момент она была обуреваема только одним желанием, сильным, как жажда в пустыне.

– Если я отдам тебе билет, встречусь со Странником?

– Слово скаута! – торжественно прокричал демон.

– Будь по-твоему…

Она вынула блестящую бумажку, Ангекок подхватил ее на лету.

– Сделка! – закричал он. – Ты совершила правильный выбор, Донна!

После чего вскарабкался на парапет, намереваясь нырнуть в холодную воду.

– Очень скоро появится твой дружок!

Он прыгнул солдатиком, по воде побежали круги, будто на глубине взорвалась подводная лодка. Томительно потекли минуты ожидания. Поднялся сильный ветер, солнце затянули тучи. Этот мир не всегда гостеприимен! Она получила бесплатный тур в мышеловку! Прикосновение к маячку вызвало смятение в душе. Оторвать к чертям собачьим, прыг-скок, и ты дома! В баре полно заначки, хватит на неделю беспросветного запоя, а когда чудодейственное зелье закончится – магазин за углом. Добросердечный хозяин-армянин дает в долг журналистке из уважения к почтенной профессии. «Врешь, подруга! Будущий запой станет путевкой на тот свет, и ты сама это отлично понимаешь!» – отчетливо прозвучал в голове голос Донны. Молодой, смелой девицы, не отягощенной дурными болезнями.

«Заткнись, дура! – мысленно закричала Вяземская. – Тебя не существует в природе! Ты – плод моего подсознания!»

«Спорный вопрос, кто существует, а кто – нет!» – философски заметила клон.

«Оторву маячок, и ты сгинешь!» – со злорадной мстительностью подумала Инна.

«Попытай счастья! А если ТАМ ничего нет…»

Вяземская сжала гудящий череп ладонями. «Уснувший в Армагеддоне» – так назывался ее любимый рассказ Брэдбери. Астронавт потерпел крушение на далекой планете, и его сознанием завладели души убитых воинов. Терзали беднягу голоса древних солдат, пока тот не окочурился от бессонницы. В ее сознание бесцеремонно вторглась сексуально озабоченная малолетка и хозяйничала как у себя дома! Усилием воли женщина попыталась привести мысли в порядок, сосчитала до тридцати и медленно, по слогам задала сама себе вопрос: «Кто ты такая?»

Ответ последовал незамедлительно, из небытия появился ясный, как погожий день, ответ: «Скоро узнаешь…»

Тишина. Обычный поток бессвязных слов и образов, заполоняющих сознание, как радиоволны эфир.

– Ты здесь?! – прокричала Инна вслух, испугав седобородого дедушку, прогуливающегося с внуком по набережной.

– Что с тобой, болезная?!

От старика пахло нафталином и старой одеждой. Черноволосый мальчуган спрятался за спину деда.

– Простите… – пробормотала Инна.

– Помочь чем надо, деточка?

– Я в порядке!

Она перешла на другую сторону улицы, уселась на скамейку, погруженная в унылые размышления. Кто-то бесцеремонно тронул ее за локоть. Молодой парень оскалил редкие, покрытые желтым налетом зубы:

– Скучаешь, подруга?

От местного пикапера разило дешевым портвейном и папиросами. Липкая челка упала на лоб, рубаха была расстегнута до пупа, на безволосой груди на кожаном шнурке висел брелок, отлитый из белого металла, – свастика. Зубы выступали вперед, как у беспородного мерина. Инна тотчас окрестила молодого человека Щелкунчиком, подавила приступ отвращения, – воняло от парня как из старого погреба.

– Отвали!

– Борзеет сучка!

В поле зрения возник второй ухажер. Он вышел из новеньких «жигулей» цвета баклажан. Мужчина покрутил в пальцах брелок с ключами. Он был трезвым и симпатичным парнем, кабы не закипающая слюна в уголке обметанных простудой губ и взгляд психопата. Наркоманы! Редкое явление в эру развитого социализма, наряду с проституцией и безработицей!

Ноги журналистки Вяземской налились свинцовой тяжестью, мгновенно взмокли подмышки. Надпочечники хлестнули в кровь губительную порцию адреналина. Она всегда была трусихой, а сейчас, оставшись в одиночестве, задрожала, как трепетная лань. И как назло, на улице ни души!

– Прокатиться не хочешь? – придвинулся ближе Щелкунчик.

При виде фашистского символа, который парень носил как украшение, Донна ощутила вспышку гнева, ударившую в лицо раскаленной волной. Она попыталась освободиться, но парень крепче стиснул трицепс. Наверняка синяк останется, подумала девушка, но Донна придерживалась иной точки зрения.

– Шкуру погоняешь, усек, чмо болотное?!

Щелкунчик растерянно оглянулся на друга. Странная манера речи строптивой девушки была ему непонятна, зато агрессия угадывалась в тоне, которым она понесла околесицу.

– Живо в тачку, курва!

Донна решила не мешкать. Удар носка туфли пришелся неофашисту точно под коленную чашечку, в мягкое место, столь тщательно оберегаемое футболистами-нападающими. Если Инну Вяземскую адреналин лишил возможности сопротивляться, то ее клонированная красавица поглощала ценный гормон как горючее! Стискивающие локоть пальцы ослабили хватку, Щелкунчик не ожидал отпора от субтильной барышни. Гримаса боли исказила его черты. Куй железо, пока горячо! Донна всем весом обрушила пятку на ногу мужчины и вырвалась из захвата. Щеки ее пылали, как революционные стяги, глаза почернели от страсти. Оказывается, причиняя боль, можно получать наслаждение!

– Еще хочешь, сученыш?!

Новый удар пришелся Щелкунчику в пах. Попасть в тестикулы во время драки – дело удачи, вопреки сложившемуся стереотипу. Клон был удачливее своей хозяйки. Парень поджал ушибленную ногу.

Боковым зрением она заметила, как высокий мужчина направился к месту потасовки. Выгуливающая собачку бабулька поспешно скрылась в подъезде. Она упустила из поля зрения второго парня, а тот незаметно зашел за спину и дернул ее за плечо. Не удержав равновесия, девушка упала на асфальт, больно ударившись локтем. Наркоман схватил ее руку и поволок к машине. Это было больно и ужасно обидно! Парень был настоящим здоровяком, под метр девяносто ростом! Инна попыталась освободиться из захвата, но безрезультатно. Жалобно затрещали тонкие косточки! Побагровевшее от натуги мужское лицо склонилось над ней. На помощь товарищу подоспел очухавшийся Щелкунчик, ткнул ногой по ребрам. Инна задохнулась от острой боли. Трагедия разворачивалась на пустынной набережной, мимо проносились редкие машины. В эпоху застоя излюбленная тема журналистики была связана с равнодушием. Щелкунчик распахнул настежь заднюю дверь «шестерки».

– Сама полезешь в тачку, сука, или тебя вырубить?!

Здравый смысл подсказывал, что следует вступить с насильниками в диалог.

– Трахнуться хочешь, говнюк?! Трахни себя сам, рожа фашистская, или попроси кореша! – закричала Донна.

– Придется вырубить! – спокойно сказал наркоман.

Инна зажмурилась, ожидая удара. Надул Ангекок! Сейчас ее отвезут в лес и отжарят, как дешевую шлюху! И маячок не оторвать, руки крепко держат за спиной!

Послышался сухой звук удара, грузный шум падающего тела, короткое, будто удивленное восклицание. Еще удар и последовавший за ним мягкий шлепок, словно по асфальту хлопнули сложенной простыней. Она открыла глаза. Щелкунчик с подельником мирно лежали подле припаркованной «шестерки». Солнце заслонила широкая тень, мужчина наклонился к ней, протянул руку, помогая встать на ноги. Инна узнала блондина, с которым столкнулась на выходе из Большого дома.

– Я не нарушил ваших планов, девушка? – вежливо спросил чекист.

Инна потерла ушибленный локоть.

– Долго собирались!

– Вы неплохо отбивались! Могли справиться в одиночку, если бы не зевнули здоровяка!

Он ткнул носком ботинка неподвижное тело.

– Следите за мной?

– Не следим, а любуемся!

– Пошел в задницу! – огрызнулась девушка и направилась в сторону Летнего сада. – И не ходи по пятам, понял?!

– Будьте осторожны! – крикнул ей вслед блондин. – Этот мир не всегда бывает гостеприимен!

* * *

Вода – отличный проводник звука, отголоски колокольного боя принес ветер. Три четверти пятого. Тучи уползли на запад, в сторону Финского залива, воздух прогрелся. Инна послюнявила ладонь, потерла саднящую рану на локте. До свадьбы заживет!

Тенистые аллеи Летнего сада манили уютной прохладой. В зеркальном пруду мирно плавала пара лебедей, молодая женщина присела на корточки рядом с сыном, мальчик кидал в воду крошки хлеба. Благородные птицы лениво поглощали размокшие куски. Инна опустилась на скамейку. Сверху на нее укоризненно посмотрел Кронос – кровожадный бог Античности, прославившийся тем, что пожирал своих детишек. Уцелеть удалось только Зевсу, да и тому помогла Артемида. При взгляде на лебединую трапезу у девушки заурчало в животе. Молодой организм требовал калорий. Она смахнула слезинку со щеки.

– Черта с два я оторву маячок! – пробормотала она вслух. – Лучше утоплюсь!

Доски скрипнули, Инна не шевельнулась. Она преувеличенно внимательно посмотрела на лебедей. Женщина скормила остатки горбушки и увела хныкающего сынишку.

Голубые тени легли на постамент, очернив хмурое лицо Кроноса.

Роман прикоснулся к ране на ее локте.

– Здешний мир не такой, каким мы ожидали его увидеть?

Она порывисто обернулась, обняла его за шею. Некоторое время они сидели так молча. Лебедь ударил подрезанными крыльями по воде, издал отвратительный скрипучий возглас. Инна улыбнулась:

– Какой противный голос!

– Красота обязана быть несовершенной…

– Ты говоришь как поэт!

– Это не мои слова.

Она отстранилась, стиснула его лицо в ладонях. Кривой шрам прощупался как келоидный рубец, упругий, сухой. Роман огляделся по сторонам, будто заново узнавая забытые места.

– Где ты был? – спросила девушка.

– Искал следы…

– Удачно?

– Пока не знаю… – Роман с трудом подбирал слова, выражение лица, ставшего за сутки родным и желанным, было потерянным. Его словно разбудили посреди ночи и задали в лоб трудный вопрос.

– Как ты меня нашел?

Он нахмурился, силясь вспомнить что-то важное.

– Помог один чудак…

– Ангекок?!

Роман невесело улыбнулся.

– Интуиция! Шел, не выбирая пути, увидел тебя на скамейке.

Сердце забилось быстро, будто она промчалась стометровку, как прошлым вечером, спасаясь от сексуально озабоченного оборотня-шахматиста. Странник провел ладонью по ее волосам. Это был его характерный жест.

– Ты скучала?

– Очень! – вырвалось помимо воли, а немного подумав, добавила: – Хорошо, что ты вовремя пришел. Я намеревалась утопиться в грязном пруду!

Он поцеловал ее в краешек губы.

– Ничего не получится! Там мелко, и вокруг полно свидетелей.

Странник незаметно кивнул в сторону. Возле статуи Афродиты остановились двое крепких молодых мужчин. Один увлекся чтением таблички на постаменте, другой равнодушно изучал каменные груди древнегреческой богини.

– Хорошие ребята! – оживилась девушка.

– Чекисты! – улыбнулся мужчина.

– Угу…

Она хотела рассказать о встрече с Пановым, пересказать содержание их беседы и, главным образом, расспросить о происхождении таинственной фотосессии, запечатлевшей клона Романа, но интуиция заставила сохранять молчание. Еще не время. Все идет своим чередом, иногда форсирование событий приводит к катастрофе.

– Чем ты занималась в одиночестве? – Странник пытливо посмотрел ей в глаза.

Инна прикусила нижнюю губу. Он словно прочел ее мысли.

– Я была не одна! Посетила Большой дом, упомянутый господином Воландом.

Роман равнодушно пожал плечами, словно ожидал услышать нечто подобное и тема была ему малоинтересна.

– Есть хочешь?

– Ужасно!

Они поднялись со скамейки и пошли, обнявшись, к выходу из парка. Со стороны они выглядели как парочка влюбленных, наслаждающихся погожим весенним днем. Инна исподтишка огляделась по сторонам, мужчины исчезли. Старого знакомца блондина не заметила. Девушка прильнула к уху Романа и жарко шепнула:

– За нами следят!

Роман шутливо хлопнул ее ладонью пониже спины.

– Дело житейское!

На углу улицы Пестеля и Моховой находилось небольшое кафе. На витрине была схематично нарисована жирная курица в посудине, окруженная ломтями неведомых советской ботанике овощей. Безвестный художник изобразил струйки пара, восходящие от трапезы. Рекламный маркетинг был скромен, уродлив и ненавязчив. Картина давала шанс голодному посетителю одуматься и купить пельменей в ближайшем гастрономе, прежде чем начать искушать судьбу в общепите. Голод – плохой советчик, молодые люди заняли угловой столик возле окна. Роман заказал триста граммов коньяка и полдюжины бутербродов с колбасой и сыром.

– Курицу придется обождать! – сказал бармен – худощавый молодой человек с бледным лицом и черными кругами под глазами.

– Долго?

– Минут двадцать…

Он равнодушно принял деньги. На лацкане пиджака была приколота карточка. Вячеслав Зотов. Бармен нацедил из бутылки пахучей жидкости, набросал в тарелку бутербродов и так поспешно скрылся в служебном помещении, будто у него неожиданно скрутило живот. Сыр оказался подсохшим, хлеб несвежим. Инна залпом осушила сто граммов коньяка и жадно впилась белыми зубами в колбасу. В кафе зашли двое мужчин, сели в затемненном углу. Не прекращая жевать, Донна легонько ударила спутника под столом ногой. Роман смаковал коньяк, как истый гурман.

– Не ценим того, что потеряли! – сказал он. – Никакой «Хеннесси» на сравнится с армянским коньяком! Странно, что бармен Зотов не удосужился разбавить «конину».

– Ты видишь тех парней?

– Кэ Джи Би, как говорит мой сосед-гомеопат! – понимающе кивнул Странник.

Он прижал палец к губам, указав взглядом на дверь в подсобное помещение. Это была ничем не примечательная дверца с грозной табличкой «Посторонним вход воспрещен!». Не прекращая улыбаться, Роман вытряхнул содержимое солонки в карман куртки.

– Будь начеку, подруга боевая!

– Они здесь?!

Донна подобралась, как хищная пантера.

– Скромные бататы уступают арену боя тяжеловесам! – тихо проговорил Странник.

Он наскоро откусил бутерброд, разлил по стаканам оставшийся в графине коньяк.

– Уходим!

– А как же курица? – запищала Инна.

– Курица будет в следующей серии!

Оба чекиста немедленно поднялись, встали на пути молодых людей. Странник досадливо нахмурился:

– Не топтались бы вы на пути, служивые!

Чекисты походили друг на друга как родные братья – высокие, хорошо сложенные шатены. Подобная прическа называлась «под канатку» – остриженные затылки, четкий пробор, зачес направо. Двое из ларца, одинаковы с лица!

– Здесь нельзя оставаться! – сказал чекист.

– Парень дело говорит! – кивнул Роман.

– Выходите на улицу, там ждет машина. Мы прикроем!

– Ствол бесполезен, солдат! – ответил Странник, с симпатией глядя на чекиста.

Дверь в подсобку распахнулась; сметая бутылки со спиртным, в зал вылетел бармен Зотов. Болезненного молодого человека словно подменили. Вертикальные змеиные зрачки искрились огнем, мускулы были напружинены, пальцы венчали загнутые черные когти. Он взлетел на стойку. В руке одного из чекистов оказался пистолет, полыхнуло оранжевым огоньком. Пуля угодила в грудь чудовищу, однако вместо того, чтобы упасть замертво, бармен кинулся в атаку. Чекиста будто ветром снесло, скорость перемещения демона была молниеносна. Краткая доля мгновения – и офицер упал на пол, безвольно уткнувшись виском в ножку столика. Удар костистой лапой – и одежда на груди порвалась в клочья. Время спрессовалось в тягучие мгновения. Напарник поверженного чекиста прицелился демону в голову. Из подсобки выбежала полная женщина в синем костюме. На лацкане двубортного пиджака была приколота брошь с огромным янтарем. В камне застыло доисторическое насекомое, угодившее миллион лет назад в древесную смолу. Комар ожил и нетерпеливо стукнулся хоботком в каменную массу. Нарушая законы физики, янтарь стек по оправе, с торжествующим писком насекомое вырвалось на волю.

– Новый уровень… – прошептала Донна.

На пол падали бутылки, запах спирта смешался с горелой бумагой.

– Хватай соль! – закричал Странник. – Соль!!!

Девушка кинулась к ближайшему столику, схватила солонку, швырнула в лицо дьяволице. Ослепшая на один глаз, та пронеслась вьюном по помещению. Зловредное насекомое умудрилось вырасти до размеров воробья, от пронзительного жужжания заложило уши.

Чекист кинулся к раненому товарищу, выстрелив на ходу в бармена. Две пули попали в цель. Первая угодила в лоб, снеся затылочную кость, вышла навылет. В черепе бармена образовалось круглое отверстие, напоминающее глазок в деревенском туалете. Администратор схватила опорожненную бутылку водки с пола и вылила бесцветную жидкость в поврежденную глазницу. Спиртное зашипело, как перекись водорода. Она протянула скрюченные пальцы, безымянный палец обнимало широкое обручальное кольцо. «Мать моя женщина! Да она замужем!» – пронеслась безумная мысль в голове Донны. Комар промчал в опасной близости, он уже был размером с откормленного ленинградского голубя. Если его не прикончить, на улицы города выпорхнет новоявленный птеродактиль! Чекист оказался парень не робкого десятка! Он успел расстрелять обойму, изрешеченное туловище демона было похоже на бабушкин дуршлаг.

– Баю-баюшки-баю, не ложися не краю… – пропел бармен.

– Беги отсюда, солдат! – закричал Странник.

Он метнул пригоршню соли в лицо бармена, белая кожа зашелушилась, как старый пергамент, обнажая тугие переплетения сухожилий и вен. Демон отпрянул.

– Охотник!

– Охотник!!! – вторила женщина-администратор.

Трясущимися руками чекист загнал в пистолет новую обойму. Он попытался оттащить раненого друга к выходу, но тот не подавал признаков жизни. Зотов подпрыгнул и по-собачьи зубами вцепился в ствол. Громыхнул выстрел, пуля вылетела из затылка, расщепив кость.

– Баю-баю… – пропел демон мерзким голосом, хотя и петь-то было нечем!

Зубы образовали белое крошево. Странник оттолкнул чекиста, порция соли угодила в незащищенные глаза монстра.

– Твое оружие не поможет! Беги!

Рухнул хрупкий стол под тяжестью тучной женщины, ножка обломилась возле основания, обратившись в грозное оружие. Донна схватила деревяшку, издала воинственный клич. Пьяница Инна Вяземская затаилась глубоко внутри, в недрах загадочного подсознания, о котором никто ни черта толком не знает! Отважная воительница устремилась вперед, щепа пропорола живот, треснула по швам добротная материя, которой славилась фабрика «Большевичка». Из кривой раны брызнула черная кровь.

– Сучка ты малолетняя! – с материнской укоризной проговорила женщина. – Вот я тебя щас!

Не обращая внимания на торчащий из живота кусок древесины, она двинулась вперед. Гигант-кровосос оседлал старый, покрытый копотью вентилятор, лопасти закружились, поднимая небольшой смерч.

Донна швырнула последнюю щепотку соли.

– Ходу! – заорал Странник.

Он врезал ногой по голове бармена. Офицер замешкался, не решаясь бросить товарища, выстрелил наобум из «макарова» и вынужден был отступить к дверям. Инна остановилась. Жуткая картина предстала перед ее взором. Бармен уселся, скрестив ноги. Взмах костистой лапы – и грудная клетка раненого чекиста разошлась, треснули ребра. Демон извлек наружу кровоточащий тугой мешочек, с наслаждением прижался губами к лакомству в смертельном поцелуе. Темная кровь стекала по бледным скулам, демон заурчал от удовольствия, сквозь пулевые отверстия виднелись кусочки серого мозга. Комар атаковал замешкавшегося возле дверей чекиста, вонзил в шею жало, по трубчатому хоботку полилась красная жидкость, прозрачное брюшко наполнилось кровью. Офицер пальнул дважды, оружие выпало из рук. К нему неспешно приблизилась администратор. Проходя мимо стойки, она включила магнитофон, жалобно заныла Анна Герман: «Дурманом сладким веяло, когда цвели сады…»

Странник схватил Инну за руку. Они выбежали на залитую солнцем улицу Пестеля. Здесь все выглядело буднично, обыкновенно. Спешили озабоченные горожане по своим делам, в сквере на углу Моховой улицы вели оживленную беседу старушки. Не верилось, что за дверьми уютного бара только что разыгралась кровавая драма.

– Неужели никто не слышал выстрелов?! – воскликнула Инна.

Горячка боя миновала, уступив место рассудочности. Руки тряслись, зубы застучали, как в ознобе. Притормозила черная «Волга», с водительского места махнул рукой старый знакомый блондин:

– Садитесь в машину! Живо!

Симпатичное лицо было сурово, руки впились мертвой хваткой в руль.

– Пошел на хрен! – огрызнулся Странник.

– Вы хотите, чтобы они переполошили весь город?!

– Мне кажется, ему можно верить! – крикнула Инна.

– Быстрее! – Лицо офицера исказила гримаса. – Ты хочешь, чтобы они вырвались на улицу?!

Двери кафе дрогнули, витрина покрылась сетью мелких трещин. Проходящий мимо тучный мужчина отпрянул, закрыл лицо портфелем.

– Уговорил! – буркнул Роман.

Они сели в салон, блондин выжал педаль газа, машина стартовала со второй передачи. Инна откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. Сказывалось нечеловеческое напряжение последних дней.

Глава 13

Охотник

Стрелка спидометра прилипла к отметке сто двадцать километров в час. Шофер будто слился воедино с автомобилем. Возле заправки за ними увязалась машина ГАИ, но безнадежно отстала спустя несколько минут сумасшедшей погони. Водитель притормозил лишь однажды, пропуская кошку, решившую пересечь оживленную трассу. Впереди показались уютные пятиэтажки, промелькнул указатель населенного пункта. Сестрорецк.

Инна не узнавала знакомых мест. За минувшие десятилетия Курортный район активно застраивался, в начале двухтысячных годов стоимость земли выросла до заоблачных высот. Цена скромного особняка в Разливе была сопоставима с поместьем на Лазурном Берегу. Сейчас здесь царило запустение. Дачный сезон еще не начался, окна домов были забиты досками, на калитках висели могучие замки. Наконец ее сморило, Инна задремала, не выпуская руку любовника из своих пальцев. Белокурая прядь упала, обнажив розовое ушко. За мочкой уха прилипла черная метка. Когда Донна оторвала маячок Романа, из ранки просочилась кровь. Кудесники из «Химеры» использовали качественный клей! «А что, если оторвать наклейку, пока Инна спит?!» – подумал Роман. История заложит крутой вираж!

Он поймал в обзорном зеркале взгляд шофера.

– Не советую принимать необдуманных решений…

– Не твоего ума дело! – огрызнулся Роман.

– Как раз моего ума дело! – веско ответил шофер.

– С чего ты это взял?!

«Волга» въехала в город, притормозила возле пятиэтажного дома сталинской постройки. Водитель заглушил двигатель, повернулся, опершись локтем на подголовник сиденья.

– Рад видеть тебя! – улыбнулся он. – Жалко будить девушку, но время не ждет.

– Прикольные у вас замашки, мужики! Меня все знают, а я, хоть убей, никого не помню!

– Вспомнишь! – убежденно сказал чекист. – Обязательно вспомнишь!

– Как тебя кличут, солдат?

– Сергей Евтушенко. Старший лейтенант.

– Староват для лейтенанта! – усмехнулся Авдеев.

– В комитете неспешно дают звания.

– Я знал поэта с такой фамилией… – пробормотал Роман.

Парень ему понравился. Как и те два офицера, принявшие неравный бой с демонами в ленинградском кафе.

– Евгений Евтушенко! – кивнул офицер. – Знаю, читал. Мы не знакомы!

Он вышел из машины, распахнул дверь:

– Прошу в гости!

Инна пробудилась, сонно хлопая глазами.

– Приключения продолжаются? – Она с нескрываемым любопытством огляделась по сторонам. – Сейчас из кустов выскочат оборотни?

– Можете не волноваться! – сказал Евтушенко.

– Намоленное место? – улыбнулся Роман.

– Вроде того…

Они подошли к подъезду, чекист нажал кнопку звонка. На пороге объявился капитан Панов, в его руке дымилась чашка кофе. Видеть влиятельного офицера в тренировочном костюме было непривычно. Он приветливо кивнул гостям:

– Добро пожаловать!

Молодые люди зашли в прихожую, дверь захлопнулась. На этом все прозаические сравнения со стандартной ленинградской квартирой закончились. Помещение было нашпиговано хитроумной аппаратурой. Трое мужчин в штатской одежде склонились над панелью управления, вдоль стены стояли полтора десятка больших мониторов. Экраны транслировали видео с улиц города.

Роман хлопнул в ладоши:

– Ни фига себе! Это ведь новейшие технологии! Откуда в лохматом совке такая техника?!

– Насчет совка поаккуратнее! – сказал Панов. – Мы – люди демократичные, но за базаром следим!

Роман нахмурился. Он точно знал этого красавца с модельной внешностью, только не мог понять, где и при каких обстоятельствах они встречались. Такое случается. Увидишь в толпе незнакомца и ломаешь голову, откуда он тебе знаком?! А спустя время на память приходит школьный альбом и замусоленная черно-белая фотография, на которой тот стоит рядом. Он прикоснулся подушечками пальцев к экрану. Твердое, теплое стекло. Плазменные панели при касании становились мягкими, как замороженный пластилин.

– Тебя удивляют технические новшества? – спросил Панов.

– За время круиза я отучился удивляться! – ответил Роман.

Капитан внимательно выслушал отчет Евтушенко. Аппаратура издавала мирное жужжание, словно стайка миролюбивых пчел. Любопытная, как все земные женщины, Инна прильнула к экрану. Камера была установлена в районе Невского проспекта, на месте слияния с улицей Рубинштейна. То самое кафе, где их вчера потчевали обильным завтраком. Качество съемки было зернистым, как это случается на «запиленной» видеозаписи. При входе в закусочную столпилась очередь, дверь приоткрылась, впуская вовнутрь избранных посетителей; могучая фигура дяди Паши перекрыла обзор. Наружу вышли два посетителя – дородный мужчина в костюме и молодая девушка. Мужчина небрежно положил купюру в широкую ладонь швейцара, камера бесстрастно зафиксировала змеиные зрачки демона и зеленый свет, струящийся из его глаз.

Инна громко прошептала:

– Твою мать! Это ведь…

– Так точно! – кивнул Панов. – Мы наблюдаем крупного ленинградского чиновника.

– А кто она?!

– Наталья Лузина. В этом году девушка заканчивает обучение в ЛГУ, на историческом факультете. Комсомолка, спортсменка и, наконец, просто красавица.

Инна улыбнулась, вспомнив фразу из бессмертной комедии Леонида Гайдая.

– Она не знает, как это чудище выглядит на самом деле?!

– Обыватели видят солидного гражданина средних лет. Странно, что асарег позволил себя обнаружить… – задумчиво сказал Панов. – Вы слышали про полукровок?

– Слышала, видела и даже разговаривала. Вы хотите сказать…

Панов закончил мысль за нее:

– Асареги и васаги могут вступать в сексуальные отношения с местными жителями. В принципе любой демон способен совершить половой акт, но зачатия не свершится. В результате контакта с асарегом рождаются дети, ничем не отличающиеся от остальных. Может быть, немного умнее, сильнее и талантливее своих сверстников. С той особенностью, что с рождения они знают о себе всю правду.

– Ты сказал – асареги? – спросил Роман.

Он отвлекся от изучения материала, из которого были сконструированы экраны.

– Ты правильно услышал! – сказал капитан. – Одно из имен демонов. Асареги и васаги – третий чин демиургов. Нечто вроде нашего командира роты. Приличный уровень, но до генерала далеко.

– В роли генерала – Ангекок?!

– Горячо…

– И много здесь полукровок? – спросила Инна.

– Хватает! – уклончиво ответил Панов.

Тем временем асарег подошел к новенькой «Волге», шофер услужливо распахнул дверь в салон. Демон пропустил вперед спутницу, повернулся к камере, черные губы исказила злобная усмешка.

– Он нас видит?! – прошептала девушка.

– Безусловно! – невозмутимо ответил капитан. – И видит и слышит, сам оставаясь неуязвимым. Если асарег не захочет быть обнаруженным, вы минуете его, как пустое место. Очень ловкие господа!

И тотчас, будто в подтверждение его слов, в воздухе поплыли сиреневые полосы, на том месте, где только что стоял демон, образовался прозрачный туман.

– Прям-таки Дэвид Копперфилд! – ахнула Инна.

Панов вопросительно посмотрел на Романа, тот нехотя проговорил:

– Популярный иллюзионист. Вроде Акопяна.

– Жила себе на свете пьянчуга-репортер и думать не думала, что вокруг не люди, а черти шныряют! Не мешало бы моего бывшего мужа просветить вашей камерой! – задумчиво проговорила Инна.

– Так было не всегда! – сказал Панов. – Демоны активизируются в канун великих катастроф, мировых войн, фатальных преобразований в жизни общества. Одним словом, накануне кризиса.

– Ты рассказывал про Великую Отечественную войну, – напомнила Инна. – Демоны заполонили страну в мае сорок первого…

– Последний наиболее яркий всплеск активности демонов пришелся на сороковые годы двадцатого века. У нас имеются сведения, что Верховная ставка Гитлера состояла на сорок процентов из их числа.

– А сам Гитлер?!

– Мы такой информацией не располагаем, – осторожно ответил Панов.

– Говорят, настоящий фюрер сбежал в Латинскую Америку! – возбужденно сказала Инна. В ней проснулся падкий до сенсаций репортер.

Панов неопределенно покачал головой. Такой жест мог означать все, что угодно.

– Меня больше тревожит настоящее время, нежели дела давно минувших лет, – сказал он. – Советский Союз стоит на пороге драматических преобразований, которые неизбежно повлияют на судьбу мира.

– Атомной войны не будет! – твердо сказала Инна. – Во всяком случае, в ближайшие пятьдесят лет.

– Ради гибели популяции не обязательно запалить ядерный фугас!

Роман задумался.

– Ты упоминал васагов…

Капитан достал с полки увесистую книгу с золотым обрезом. На массивной обложке была оттиснена золоченая монограмма.

– «Лемегетон», или «Малый ключ Соломона», – пояснил он. – Один из немногих гримуаров, сохранивший сведения об истинной природе такого явления, как демонология.

Титульная страница была испещрена фигурками нечистой силы. Змеи с женскими головами, шестипалые монстры, членистоногие пауки с человеческими лицами. Зарябило в глазах от изобилия фантастических картинок. Будто листаешь иллюстрации старых фантастических романов. Жуки, змеи, каракатицы, огромные слизняки, монстры один другого краше изобиловали на пожелтевшем от времени листе.

Панов заглянул в рассматриваемые Романом страницы.

– Мелочь! – небрежно сказал офицер. – Таких красавчиков пруд пруди на любом старом кладбище. Их называют путики. Испугать могут, болезни наслать. Хотя существует версия, что по вине путиков случались крупнейшие в истории эпидемии. Юстинианова чума, оспа, грипп испанка, выкосивший больше людей, чем две последующих мировых войны. Также описаны случаи, когда путики обманом увлекали свои жертвы в Нижний мир.

– Для какой цели? – спросила Инна. – И что такое Нижний мир?!

– Этого я не знаю, – ответил капитан. – Оттуда нет возврата. Во всяком случае, раньше так считалось…

– А что поменялось теперь? – Инна впилась жадным взором в ветхие страницы фолианта.

– Был один смельчак, которому посчастливилось вернуться оттуда… – сказал Панов.

– И какие его впечатления?

– Увы, он с нами не поделился своими впечатлениями!

Девушка с отвращением посмотрела на жужелицу.

– Какого рожна они делают на кладбищах?

– Зачастую Ворота между мирами проходят среди могил. Отсюда традиционная неприязнь к кладбищам во многих человеческих культурах.

Роман перелистнул страницу. В центре титульной страницы он увидел изображение Ангекока. Текст был написан на латыни, готическим шрифтом, новая строфа начиналась с большой буквы, выделенной алым цветом. Роман Сергеевич Авдеев знал на мертвом языке лишь несколько обиходных фраз. Панов протянул отпечатанный машинописный текст:

– Перевод.

Роман приложил лист к книге. Имя верховного демиурга упоминалось трижды на странице. Ваал, Балтазар, Аштарат. Генерал преисподней. Иллюстрированные страницы демонстрировали сцены из быта демонов, их взаимоотношения с людьми. Вот звероподобные монстры насиловали дамочку в ее собственных покоях на глазах оторопевшего от наглости супруга. Следующая гравюра продемонстрировала акт рождения младенца, после чего роженицу волокли на костер угрюмые монахи в капюшонах.

– Похоже на средневековый комикс! – заметил Странник.

Старые листы шуршали, как опавшая листва. Он перевернул страницу, с очередной картинки на него взирал рыцарь. Могучее телосложение не могли скрыть блестящие доспехи, выпуклый нагрудник украшал вензель – чудовище с туловищем козы и головой льва, держащее в зубах корчащегося оборотня.

– Химера… – прошептал Странник.

Панов решительно отобрал у него книгу.

– Почитаешь на досуге.

Странник сжал кулаки, от ощущения близкой отгадки пересохло в гортани. Прежде чем капитан захлопнул обложку, он успел увидеть цветную гравюру. Тот самый человек, чью жену опорочили демиурги, был как две капли воды похож на Бориса Шевченко! Изображения были схематичными, но сходство угадывалось. Чем дольше его клон пребывал в путешествии, тем глубже он погружался в мистерию! И тем сильнее обнаруживалась его связь с двойником. Бизнесмену Авдееву не верилось, что когда-то он управлял полиграфической фирмой, пил вечерами пиво с приятелями, играл в бильярд.

– Смотрите! – крикнула Инна.

Она указывала на экран. Невский проспект напоминал людской муравейник. Сновали горожане, столпились автомобили на перекрестке. Обычная городская суета. Вот в поле обзора камеры угодила компания молодых людей. Симпатичные ребята, шумные, развязные. Высокий парень вперил немигающий змеиный взгляд в пустоту.

– Этот тоже нас видит?!

– Сейчас проверим… – ответил Панов.

Он набрал комбинацию на клавиатуре, лицо демона выделил желтый квадратик, на виске отпечатались черные полоски, будто следы от фломастера.

– Дешевка! – процедил сквозь зубы капитан. – Низший уровень, таких клоунов называют бататами. Бататов вербуют из честных горожан, соблазняя деньгами, славой, любовными победами. Смертные твари, хотя уничтожить батата привычным оружием непросто. Вы с ними вели героическую баталию на крыше здания.

– За нами велась слежка? – спросил Роман.

Вместо ответа, офицер щелкнул пальцем по кнопке, на небольшом экране возникла видеозапись. Вот они встречаются на Литейном проспекте с Буткевичем, тормозят таксомотор, Странник бьет алчного таксиста по печени.

Роман поморщился.

– Отстой!

– В любом фильме имеются слабые и сильные стороны! – деликатно заметил Панов.

Видео замелькало в ускоренном режиме, фигурки людей топтались на месте, пятились назад. Возникли невольные ассоциации с немым кино эпохи Чарли Чаплина.

– Я догадываюсь, почему в кафе нас принимали как дорогих гостей! – улыбнулся Роман.

– Глупо отрицать! Мы следовали за вами по пятам тотчас после появления главного героя этой кинодрамы у кинотеатра «Великан». Стоило вам направиться в заведение общепита на улице Рубинштейна, мои люди предупредили работников кафе, чтобы те встречали дорогих гостей по первому разряду.

– И на том мерси!

Кино продемонстрировало героическую сцену расправы Странника с фарцовщиками на «галере».

– Неплохая боевая подготовка! – одобрительно заметил Панов.

Субъект на экране нанес мощный удар ногой в грудь кавказцу, легкой трусцой подбежал к машине. «Москвич» скрылся среди прочих автомобилей.

– Водитель тоже из ваших? – спросил Роман.

– КГБ – не всемогущая организация, – пояснил капитан. – Большинство людей, повстречавшихся вам в путешествии, – обыкновенные мирные горожане.

– Откуда меня знает местный спекулянт?

– Понятия не имею! Могу предположить, что ты раньше встречался с ним. Мир тесен, знаешь такую пословицу, дружище?!

Инна не отводила завороженных глаз от экрана.

– Еще один! – вскрикнула она. – А вон там, у памятника, сразу трое!

Камера зафиксировала панораму близ Финляндского вокзала. В центре парка возвышалась гигантская фигура вождя мирового пролетариата. Ленин простер руку в сторону Невы. У подножия памятника мирно прогуливались горожане, желтый квадратик безошибочно отметил двух мужчин и молодую женщину. Черные молнии на висках выделялись, как маркеры заразной болезни.

– Бататы, – спокойно сказал Панов. – Мелочь бесовская. Легко отпугнуть солью, от освященной воды дуреют, как ханыги после стакана вермута. Рассказывают, что некоторым служителям культа удается изгнать демоническую сущность из батата. Таким образом, заключивший сделку гражданин возвращается к полноценной жизни. Обряд называется экзорцизм.

– Вы проверяли эту версию? – спросила Инна.

– В Советском Союзе церковь отделена от государства, – все с той же невинной улыбкой ответил Панов. – К тому же я – член коммунистической партии.

– Значит, проверяли… – задумчиво сказала девушка.

Капитан повернул реле на пульте, изображение исчезло. Обычный черный экран, в котором отразились силуэты людей.

– Предлагаю выпить кофе и продолжить разговор!

Все трое прошествовали на кухню. Здесь все было оборудовано по последнему слову техники. Встроенные видеопанели, новенькая мебель, красочные постеры на стенах, плакат, изображающий модную рок-группу Deep Purple, над плитой. Панов виновато пожал плечами, как мальчишка, уличенный в воровстве.

– Обожаю английский рок!

– Купил плакат у фарцовщиков? – рассмеялся Роман.

– Обижаете, гражданин! Подарок от благодарных клиентов!

Импортная кофеварка, интимно прогудев, выплеснула три порции ароматного напитка. Панов придвинул гостям сахарницу, радушно улыбаясь:

– Кофе бразильский, натуральный! Только им спасаюсь бессонными ночами, как герой рассказа Брэдбери.

– «Уснувший в Армагеддоне»! – кивнула Инна и с наслаждением пригубила кофе.

– Это не патриотично, но я предпочитаю американскую фантастику!

Они пили кофе и разговаривали о пустяках, словно не было страшных демонов на экране и они не явились невольными свидетелями гибели двух молодых офицеров полтора часа назад.

Роман выбил барабанную дробь пальцами по столу.

– Я хотел спросить про людей, которых ты приставил следить за нами.

– Погибли! – сказал капитан. – Против васагов трудно выстоять.

– Что за чертовщина у вас здесь творится?! – Странник начал закипать. Только что монстр в обличье бармена полакомился сердцем советского гражданина, а этот холеный щеголь смакует кофе, как гурман, и рассуждает о литературе!

– Не у вас, а у нас! – веско заметил Панов. Похоже, этого парня было трудно вывести из равновесия! – Офицеры приносили присягу! Это называется – долг. Лейтенант Рябов был холост, его мать получит пенсию. Костенко был женат, сыну полтора годика. – Он проговорил нудным тоном, будто речь шла о посторонних людях. – Мы предполагаем, что мальчик – полукровка…

– Как такое возможно?! – ахнула девушка.

– Жену изнасиловал васаг. Мы убедили бедную женщину не рассказывать мужу.

Роман кипел от негодования.

– Ты так просто об этом говоришь!

– Идет война! – тихо и внушительно проговорил капитан. – Каждый день приносит новые жертвы. Вы сумели убедиться в могуществе демонов. Мы не имеем права быть сентиментальными!

Он достал из портфеля лист бумаги, прочел мелкие цифры.

– Данная статистика приблизительна. Только за прошедшее десятилетие в Ленинграде родилось около пяти тысяч полукровок. Спустя тридцать – сорок лет эти люди будут управлять страной. Нетрудно догадаться, к какому финалу это может привести Советский Союз!

– Советский Союз распался…

– Я знаю. Имел удовольствие беседовать с твоей спутницей. Баш на баш, коллега! – Он в упор посмотрел на собеседника. – Твой черед, гость заморский! Рассказывай, что помнишь!

– Ни черта я не помню! – буркнул Роман.

Капитан уперся локтями о стол, крепко сжал запястья Авдеева. Его пальцы были как сталь, взор уперся в переносицу.

Ночью мгла покроет небо,

Ветер гонит пыль в степи.

Ты там был, а я там не был,

Скинь покров и пробудись!

Он медленно проговорил четверостишие дважды. Роман моргнул, попытался освободиться, но капитан держал его руки крепко. Со стороны казалось, будто двое мужчин играют в непонятную забаву. Инна распахнула рот от изумления, не решаясь нарушить воцарившееся молчание. Панов повысил голос:

Ночью мгла покроет небо!

Ветер гонит пыль в степи,

Ты там был, а я там не был,

Скинь покров и отзовись!

Роман предпринял новую попытку выдернуть руки из захвата, на шее Панова вздулись синие вены, капли пота выступили на лбу.

– Скинь покров и отзовись! – прокричал капитан.

Роман обмяк, веки опустились, он погрузился в дрему. Инна хотела что-то сказать, но Панов метнул на нее грозный взгляд, и слова застряли в горле. Он продолжил чтение загадочного стиха, но уже тихо, словно убаюкивая слушателя.

Ночью мгла покроет небо,

Ветер гонит пыль в степи…

Роман заснул. Ему снился сон, больше похожий на мираж наяву. Он увидел сцену расставания с Донной. После поединка он скрылся проходными дворами. Типичный ленинградский двор-колодец вывел его к глухой кирпичной стене два метра высотой. Выщербленные по углам камни послужили отличным уступом для прыжка. За спиной громыхали шаги преследователей, он перемахнул преграду. Справа темнела подвальная ниша, как распахнутый беззубый зев великана. Здесь было сыро, тихо, капала вода из трубы. Школьный подвал. В этом подвале он выкурил свою первую сигарету и поцеловал одноклассницу, ощутив ладонью прелесть юной девичьей груди. Ее звали Маша Гронская. Интересно знать, как она теперь выглядит? Женщины стареют раньше мужчин. Наверху послышалась трель звонка, началась большая перемена. Роман отчетливо вспомнил закоулки подвала, он мог пройти здесь с закрытыми глазами. Врачи говорят, такова специфика начальных признаков атеросклероза сосудов мозга – давняя память сохраняется в деталях, когда как вчерашние события трудно вспомнить. Он двинулся вдоль стены, ориентируясь на пятнышко серого света. За обмотанной стекловатой трубой они прятали сигареты. Он сунул руку, пальцы нащупали пачку. Иллюзия становилась чрезмерно правдоподобной! Хлопнула дверь, яркая полоса дневного света озарила помещение. Послышались грубоватые детские голоса, так разговаривают мальчишки в период гормональной перестройки организма, стараясь походить на взрослых. Им вторил девичий смех. По ступенькам спустились старшеклассники. Началась шумная возня, чиркнула спичка, сигаретный дым смешался с сырым воздухом. Дверь распахнулась вторично, мужской голос окликнул:

– Кто там?!

Ребята вжались в угол, как нашкодившие щенята.

– Пацанята курят! – ответила женщина.

Сторож с притворной грубостью прокричал:

– Шагом марш наружу!

Старшеклассники покинули тайное место, окурки спешно утаптывались в пол. Воцарилась тишина. Странник поднял пачку сигарет марки «Шипка». Сухой табак высыпался наружу. Клон не курит. Роман являлся заядлым курильщиком с многолетним стажем. Спички валялись рядом, полупустой коробок. Он прикурил сигарету, дым заполнил легкие, приятный дурман закружил голову. Первая сигарета после длительного воздержания! И тотчас необычайно яркая картина возникла перед мысленным взором.

Невзрачный человек с узким крысиным лицом уставился на него в упор, оба его глаза были поражены болезнью, радужная оболочка обесцвечена. Он аккуратно сложил в ящик письменного стола паспорт, военный билет, свидетельство о рождении.

– Константина Титова больше не существует!

Его голос напоминал шуршание бумаги. Вкрадчивый, убаюкивающий.

– Так точно!

– Повторите! Кто такой Константин Титов?!

– Я не знаю такого человека…

– Вы прошли курс боевой выучки, теперь следует процедура психологической подготовки. Вы готовы?

– Готов…

Он увидел себя, будто со стороны, в центре комнаты. Здесь были серые стены, низкий потолок. Человек-крыса мгновенно преобразился. Сонный взгляд мертвых глазниц стал цепким, колким, он режет переносицу, от него жжет во лбу.

Голос сверлил мозг, подавлял волю.

– Вы проходили срочную службу в воздушно-десантных войсках! Ограниченный контингент вооруженных сил в ГДР.

– Так точно!

– Похвально! Ваши родители…

Человек-крыса мельком глянул в распахнутый журнал, скороговоркой зачитал имена отца и матери, затем сжал пальцы в кулаки, будто хотел ударить собеседника наотмашь, и медленно, чеканя каждое слово, проговорил:

– Вы не помните ничего из прожитых раньше лет. А сейчас повторите за мной!

Черный смерч покроет небо,

Ветер гонит пыль в степи…

Слова впивались в мозг, будто капли воды в подземелье, – звонко и оглушающе. Он послушно повторил стихотворение и тотчас позабыл его.

– Повторите слова!

Странник из всех сил напряг память, но ничего вспомнить был не в силах. Пустота. Он словно только что проснулся. Расплывчатые картинки замелькали перед глазами, как раскиданные в беспорядке игральные карты.

– Я не помню!!! – изо всех сил закричал Странник. Оглушающая тоска готова была раздавить его без остатка, человек-крыса довольно потер маленькие ладошки.

В комнату вошел высокий мужчина.

– Как наш герой?

– Очень силен! Где вы его откопали?!

Роман напрягся, пытаясь сохранить в ускользающей памяти знакомый облик. Голова пылала жаром, кровь пульсировала в висках, тошнотворный ком подкатил к горлу. Сейчас он потеряет сознание! Целый лес деревьев зашумел в голове, и не лес вовсе, громыхнул оркестр, трубы завыли, как бесовские инструменты.

Из мрака небытия возникло изображение средневекового замка. Острый шпиль вспорол свинцовые облака, узкие окна-бойницы скрывались за высокими стенами. Тягостно застонали цепи, поднимая навесной мост. От поступи конницы содрогнулся деревянный мост.

– Они идут! – закричал стражник. – Они совсем близко!

На стенах появились лучники. Горизонт потемнел, с севера надвигалась армада.

– Авва!

От страшного крика стыла в жилах кровь. Зеленые глаза источали чудовищную ярость, крылатые монстры взмыли в небо.

– Авва!

Ледяной ветер принес смердящий запах.

– Идут!

Поспешно опустился мост. Наконечники стрел были обмотаны масляной ветошью, чан с эликсиром урчал на огне. Рауль де Гильбер мерил шагами просторный зал. Острый слух охотника позволил ему раньше прочих услышать приближающийся свирепый вой демонов. Он научился угадывать их присутствие непостижимым инстинктом. В зал вбежал слуга, на его лбу выступили крупные капли пота, край длинного плаща был забрызган дорожной грязью.

– Их великое множество, ваша милость! – объявил он с порога. – Я загнал двух лошадей, чтобы добраться до замка!

Рыцарь подошел к оконцу, серые глаза сузились в щелки.

– Ваал жаждет битвы! Он ее получит!

– Эликсир на исходе! – осмелился возразить слуга. – Едва ли хватит на сотню стрел!

– Дьявол раздери! – закричал рыцарь. – Как такое возможно?! Не смей скрывать правду, Корадо!

– Гаспар де Таван был здесь. Тотчас после его ухода разведчики обнаружили приметы. Прокисло молоко в подполе, кони взопрели, роса покрыла листву после полудня…

– Демоны…

– Так всегда случается в канун их появления.

– Жирное отродье! – взревел Рауль де Гильбер. – Ты думаешь, он вылил эликсир?!

– Гаспар де Таван умен и обходителен. Он ходил по замку, беседовал со стражниками, представлялся вашим другом, одаривал солдат серебром. Он воспользовался подземным ходом, чтобы замести следы. После того как его любимую супругу опорочили демоны, он окончательно утратил рассудок.

Рауль де Гильбер налил два кубка вина, осушил алую, как кровь, жидкость, протянул слуге.

– Мы были с ним друзьями!

Корадо снял широкополую шляпу, принял бокал.

– Мы воевали с вами бок о бок долгих пять лет, ваша милость! В Абиссинии вы вырвали меня из когтей разъяренного асарега. Вы рисковали жизнью ради спасения своего вассала. Я сделаю все, что прикажете!

– Авва!

Демоны пересекли реку. Последний рубеж был преодолен. Впереди простиралась ровная степь, оборонительный ров сдержит их ненадолго. Рауль де Гильбер сжал кулаки, в бессильной злобе он осыпал проклятиями предателя, понимая, что ярость – плохой советчик.

– Колдун прибыл в замок! – чуть слышно сказал слуга.

– Как ты сказал?! – гневно закричал рыцарь. – Повтори!

– Колдун ожидает встречи с вашей милостью! – повторил Корадо.

– Ты предлагаешь христианину вступить в сговор с черным магом?!

Слуга переступил с ноги на ногу.

– Говорят разное… Колдун обладает могуществом. Его чары способны переместить человека в любую эпоху. Он чурается демонов, он – союзник, а не враг нам…

Охотник вперил немигающий взор в лицо слуги. Шрам побагровел от прилившей крови.

– Я должен бежать из собственного замка, как крыса?! Ты предлагаешь мне бросить на произвол судьбы людей?!

– Иного выхода нет…

Рауль де Гильбер подбежал к большому распятию, упал на колени.

– Иного выхода нет! – твердо повторил Корадо. – Когда кончится эликсир, замок падет. Погибнут все. Если колдун поможет нам бежать, мы вернемся и отомстим.

Рыцарь поднялся на ноги, в глазах застыли ярость, боль, отчаяние.

– Ты пойдешь вместе со мной, Корадо!

Слуга растерянно оглянулся.

– Я должен остаться здесь!

– Хочешь сберечь свою душу?! – Ухмылка исказила грубые черты рыцаря. – Мы отправимся к колдуну, такова моя воля! Жду тебя у подземного хода!

Гулко хлопнула массивная дверь, дрогнули огоньки свечей. Неистовый рев демонов докатился до крепостных стен, тонко запела стрела. Началась кровавая сеча.

Ты вспомнишь! Ты обязан вспомнить, Странник! Ты – рыцарь! Ты – лучший охотник на демонов из всех, кого знала Вселенная!

Перед сомкнутыми глазами пронеслись всполохи золотого огня. Это зеркала завершили неумолимое вращение. Химера – мифологическое существо с головой льва, туловищем козы и змеиным хвостом.

«Тебя нет в природе, брателло! Я тебя обожаю!»

Веки отяжелели, будто налитые свинцом. В черепе взорвалась ядерная бомба, слепящий белый шар затмил все вокруг.

«„Книга Лемегетон“ или „Малый ключ Соломона“. Тебя не удивляет тот факт, что на странице под номером триста сорок шесть художник изобразил твоего двойника, Странник?!»

Человек-крыса озадаченно покачал головой:

– Ваш подопечный выходит из-под контроля, товарищ Панов!

Мужчина поспешно отвернулся.

– Какого черта вы озвучили мое имя?!

Гипнотизер подошел к жертве, безвольно распластавшейся на стуле, по-хозяйски поднял пальцами веко, острый зрачок обжег нестерпимо яркий свет.

– Он ничего не слышит и не видит. Полюбуйтесь, зрачок не реагирует на свет!

Панов обеспокоенно прошелся по тесной комнатке.

– Он не должен был пострадать! Вы обязаны были пробудить воспоминания, а не подвергать его ментальной обработке!

– Я все исправлю! Кодировка зависит от простого стихотворения! Достаточно прочесть, и воспоминания вернутся!

Непреодолимая сонливость навалилась душно и тяжело. Веки слиплись, и Странник заснул. Дальше наступила темнота…

Сигарета дотлела, красный уголек обжег пальцы. Роман машинально сунул полупустую пачку «Шипки» в карман. Первая выкуренная им в детстве сигарета была той же марки. Сигареты были названы в честь болгарской крепости. Совпадения – удел везунчиков или атеистов. Роман Сергеевич Авдеев не принадлежал к этим категориям. Чужая жизнь, чужое имя… Стихи появились в памяти без малейших усилий. Что случится, если гипнотизер прочтет ему строчки вслух?! Он устремится за новым хозяином, как послушные крысы за мальчиком Нильсом по зову волшебной дудочки?

Он выбил толчком пальца сигарету из пачки, чиркнул спичкой, яркая вспышка осветила подземелье, явив наскальные художества подростков.

«Маша + Костя».

Табачный дым был сладок на вкус, он кружил голову, как молодое вино. У Маши Гронской были высокая девичья грудь и прозрачные, словно июньское небо, голубые глаза. По иронии судьбы клон Инны Вяземской был похож на его первую любовь, как двойник. Те же синие глаза, волосы цвета золотого льна, высокие славянские скулы.

– Что будет дальше, рыцарь? – Он будто наяву услышал голос красавицы Зои.

– Охота! – сказал он и шагнул вперед.

Тусклый свет лампы мерцал под потолком, как гаснущий светлячок. После красочной иллюзии реальность выглядела сухой и блеклой, словно сельский пейзаж унылым октябрьским днем. Лицо Инны было напуганным, губы дрожали.

– Ты в порядке, Ромео?! Как ты себя чувствуешь?!

– Нормально!

Он потянулся, хрустнули суставы.

– Полуденный сон – лучший способ восстановить усталость, что скажешь, Корадо?!

Капитан молча кивнул. Девушка непонимающе переводила взгляд с любовника на чекиста.

– Ты вырубился, сидя на стуле! Что вы подсыпали ему в кофе? – Девушка подозрительно заглянула в кофейную чашку.

– Кофе в полном порядке! – сказал Панов.

Он достал из буфета темную бутылку вина, покрытую пылью, горлышко было запечатано старым сургучом. Панов сковырнул пробку, растекся сладкий аромат. Густая жидкость наполнила пузатые бокалы. Странник жадно выпил вино до последней капли.

– Где раздобыл такую драгоценность?

– Капитан госбезопасности – весомая фигура в здешнем мире!

Инна отпила немного, отметив необычайно тонкий букет напитка и умеренную крепость.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! – тихо и внушительно проговорила она.

На улице сгустились прозрачные сумерки. Зыбкая, едва различимая граница между днем и ночью. Панов разлил остатки вина, прикурил сигарету. Девушка отметила черные круги под глазами капитана, за последние сутки он почти не спал. Старое вино дурманило голову не хуже коньяка.

– Ты нарочно хранил вино для встречи, Корадо? – спросил Странник.

Губы капитана тронула улыбка.

– Я знал, что ты вспомнишь!

– Почему не прочел чертовы стихи с самого начала?!

– Выжидал удобного момента. Я нахватался кое-чего из психологии, пока ждал твоего возвращения. Если бы сразу же огорошил известием о том, кем на самом деле является клон господина Авдеева, реакция могла быть непредсказуемой.

Странник потряс опустевший бокал.

– Ты здесь неплохо устроился, Корадо!

– У меня было достаточно времени…

Инна дернула любовника за руку.

– Если вы мне всё не расскажете, клянусь этиловым спиртом, я оторву маячок! – Она немного подумала и громко выругалась.

Странник усмехнулся:

– Ты материшься как сапожник!

– Правду русскому человеку надо сказать матом, иначе не дойдет! – резко возразила Инна.

Панов присоединился к другу, и вот уже тесная кухонька сотрясалась от зычного смеха. Насмеявшись всласть, Странник одобрительно кивнул:

– Валяй, дружище! Из тебя получается отменный рассказчик!

Панов прикурил целую сигарету от тлеющего окурка и начал рассказ.

– Они всегда были рядом, в двух шагах от нас. Протяни руку и коснешься демона. Но законы Веспы, в которых, если честно признаться, я ни черта не смыслю, не позволяли демонам беспрепятственно проникать в чужие миры.

Девушка непонимающе посмотрела на Панова, он пояснил:

– Любой путник, угодивший в прошлое летосчисление, оставляет там след своего пребывания. Как улитка, чья слизь сохраняется на листве. Великий маг и колдун, именующий себя Мастером, дал шанс путешественникам обходить законы Веспы. Путник оставался в точке отправления, в то время когда его клон творил чудеса. Вам обоим этот метод хорошо знаком, не будем тратить время, описывая его лишний раз. В тот хмурый осенний день тысяча двести шестнадцатого года от Рождества Христова васаги атаковали замок Шато-Бейнак. Это памятное место, находящееся на территории нынешней провинции Аквитания. Сейчас замок отреставрирован, его посещают туристы. По причине предательства Гаспара де Тавана, местного викария, запасы чудодейственного зелья, с помощью которого мы расправлялись с демонами и ведьмами всех мастей, были вылиты на землю. Гаспар де Таван заключил договор с Ваалом. Верховный демон пообещал вернуть героя в исходную точку, а тот пообещал стать его вечным рабом. Нетрудно догадаться, что викарий и скромный гражданин Шевченко – одно и то же лицо.

– Стоп! – Инна хлопнула ладонью по столу. – Ты только что рассказал про законы Веспы! Время невозможно повернуть вспять! Как ваш Ваал смог вернуть викария в исходную точку?

– Так оно и было! – невозмутимо подтвердил капитан. – Никто не властен над временем, кроме стражей Ворот. Ваал подкупил стража по имени Гальба. Понимаю, звучит сложно! Все равно что дать взятку таможеннику. Ясно?

Инна кивнула. Про взятку она отлично поняла!

– Ваал и Ангекок – одно и то же лицо?!

– Хорошо соображаешь, Донна! – сказал Панов. – Когда демоны осадили замок, появился подручный колдуна. Он представился Асмодеем.

– Я знаю Асмодея! – ахнула девушка.

– Асмодей предложил спрятать моего господина в одной из версий будущего времени. Выбор пал на Советский Союз. Как преданный слуга, я последовал за хозяином… – Панов отвесил поклон.

– Ты – друг, а не слуга! – нарушил молчание Странник.

– Подожди! – перебила Инна. – Ты сказал, в одной из версий. Получается, времен множество?

– Ты задаешь слишком сложные вопросы, не входящие в компетенцию преданного слуги рыцаря, которого когда-то звали Корадо, – улыбнулся капитан. – Думаю, господин Эйнштейн лучше сумеет объяснить парадоксы времен и пространств. Через подземный ход мы проследовали за пределы замка. В здании заброшенной ратуши нас ожидали Мастер, Асмодей и Зоя. Не знаю, в каком обличье они встретили вас, но меня поразила внешность чародеев!

– Это уж точно! – не удержалась от замечания девушка.

– Там все было окружено золотыми зеркалами, от яркого света слепило глаза. Но мы не учли коварства Ваала. Он послал следом за нами своего раба, Гаспара де Тавана.

– Того самого, с кем Ваал заключил сделку! – воскликнула понятливая Инна.

– Так точно!

– А почему Мастер не предотвратил их замысел?!

Девушка затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово из речи капитана. Панов затушил окурок в пепельнице.

– Вредная привычка! – пояснил он. – Втянулся, а бросить не могу! На этот вопрос у меня нет ответа. Я думаю, Мастер нейтрально реагирует на события, позволяя им идти своим чередом. Он беспристрастен и холоден к судьбам смертных, как высший судья.

– Хорошенькая история! – присвистнула Инна. – Короче говоря, предатель викарий увязался за вами следом, как бродячий пес!

– Я бы сказал иначе. Мы сами привели его в здешнюю эпоху. И не только его одного! Во время перехода демоны ворвались в здание ратуши и растерзали тело Рауля де Гильбера, покоящееся в зеркальной зале. Ход перемещения был нарушен, я больше не мог вернуться назад, те самые маячки, что прикрепляются за ухом для экстренного возвращения домой, утратили свою эффективность.

– Зачем демоны преследовали рыцаря?

– Рауль де Гильбер считался лучшим охотником на демонов. На его счету три дюжины асарегов, десятки васагов, нет числа бататов, которые пали от руки рыцаря. В Нижнем мире имя славного охотника возглавляет список заклятых врагов.

– У меня голова идет кругом! – жалобно сказала Инна. – А каким образом рыцарь угодил в двадцать первый век?!

– Все по порядку, – сказал Панов. – Итак, клон Рауля да Гильбера получил увечья, несовместимые с жизнью. Другими словами, рыцаря словно через мясорубку пропустили, но сердце продолжало биться. Во время нашей беседы в Большом доме я рассказал немалую долю правды. Когда я понял, что застрял здесь надолго, начал обустраиваться. Мой клон проявил себя в качестве толкового офицера местных спецслужб. Не скрою, я горжусь карьерным ростом! Пользуясь личным расположением Юрия Владимировича Андропова, я создал в комитете новый отдел, исследующий аномальные явления, главной задачей которого являлось перемещение во времени.

– И ты отправил Странника в будущее… – закончила фразу девушка.

– Ответ неправильный! Для начала я ухитрился поместить клона рыцаря в лучшую городскую клинику. Врачи поддерживали в нем жизнь, которая едва теплилась, но шансов на выздоровление было немного. В этом месте повествования возникает новый персонаж. Честный советский парень – Константин Титов. Мастер спорта по боевому самбо, выпускник училища имени Дзержинского. Титов являлся специальным агентом. Он – единственный из смертных, кому посчастливилось спуститься в Нижний мир. Никто, кроме меня, не знал, чем конкретно занимался Титов. Мы не догадывались, с чем именно может столкнуться смельчак, рискнувший опуститься в Нижний мир. Сами понимаете, офицеры сражались без страховочных маячков… – Он замолчал.

Воцарилась тишина, собеседники не смели ее нарушить, слушая потрескивания в эфире и монотонный голос дежурного офицера, доносящийся из соседней комнаты. Офицер продиктовал параметры, координаты объекта.

– Титов вернулся? – осмелилась нарушить паузу Инна.

На лицо капитана набежала тень.

– Вернулся? Можно сказать и так… Титов начисто утратил память, за исключением отдельных фрагментов своей биографии.

– Похоже на сюжет фантастического романа! – воскликнула Инна. – Вы ничего не узнали от Титова?

– Его воспоминания носили выборочный характер, и при всем желании он не мог рассказать, с какими напастями столкнулся в Нижнем мире. Итак. У меня на руках были умирающий клон рыцаря и здоровый офицер с утраченными воспоминаниями. Будто новорожденный. Помогла Зоя. Уж очень ей по сердцу пришелся рыцарь! – Панов заговорщически подмигнул. – Она предложила провести древний ритуал, посредством которого душа Рауля да Гильбера была совмещена с разумом и плотью Титова.

Панов помял сигарету, крупицы табака просыпались на стол. Инна искоса взглянула на Романа. Его лицо покрывал медный цвет загара, крылья носа раздулись, губы были плотно сжаты. Рыцарь не отводил пристального взора от капитана.

– А как выглядел Рауль де Гильбер? – спросила он.

– Ты удивишься! – сказал Панов. – Внешнее сходство обоих мужчин было просто поразительным. Титов вернулся из Нижнего мира с таким же шрамом на скуле, какой был у рыцаря!

– Совпадение? – спросила Инна.

– Не знаю… – ответил капитан. – Я не стал злоупотреблять добрым отношением Зои ради выяснения мелочей.

– Хорошенькие мелочи! – не сдержалась Инна. – Двойники, разделенные восемью веками!

– Есть многое в природе, друг Горацио… – продекламировал Панов.

– Что не подвластно нашим мудрецам! – нетерпеливо топнула каблучком девушка. – Дальше!

– Разумеется, для близких друзей и родных Титов пропал без вести, выполняя ответственное задание. Так появился новый гражданин – Роман Сергеевич Авдеев. В нем парадоксальным образом сплелись три личности. Первая – та, которую он приобрел в процессе жизни бизнесмена, вторая – рыцаря Рауля де Гильбера, и третья оказалась собранной из обрывочных воспоминаний Константина Титова. Темп жизни клона замедляется в период путешествия. Фактический возраст Авдеева должен быть в где-то в районе семидесяти – восьмидесяти лет. Мой клон тоже не так молод, как может показаться! Этот парадокс я объяснить не могу, хотя есть любопытные статейки на подобную тему. Минули годы, и вот в Санкт-Петербурге доживает свой век уставший от серых будней директор полиграфической конторы.

– Изредка создавалось впечатление, что за Авдеевым следят… – сказал Странник.

– Так оно и было! – кивнул Панов. – Сколько я ни старался сохранить в тайне существование Титова – Авдеева, вероятно, произошла утечка информации. Возможно, это случится в будущем, которого я не знаю! Законы Веспы не позволяют моему клону шнырять по временным коридорам, как это удается Стражникам и вашему знакомцу Ангекоку. У меня, образно выражаясь, нет подкупленного таможенника на границе!

– В девяностых годах многие сотрудники силовых ведомств переживали трудные времена, – задумчиво сказала Инна. – Думаю, информацию слили в то время. Но в таком случае откуда ты узнал мое имя и фамилию?

– Информация получена от Зои! – сказал Панов. – Уж очень ей по душе оказался наш Странник! Она была уверена, что рыцарь вспомнит свою истинную личность со временем. Она же дала весточку о предстоящем визите в Ленинград клона моего друга и его спутницы.

– Тут я вашу Зою чисто по-женски понимаю! – улыбнулась девушка. – Если Мастеру безразлична наша судьба, для чего он заново отправляет рыцаря в прошлое?

– Хороший вопрос! – одобрительно кивнул Панов. – Мастер дает людям шанс на спасение. Из всех смертных Титов был единственным, кому удалось спуститься в Нижний мир. Подчас личность способна переломить ход истории.

Роман протер кулаками воспаленные веки.

– Журналист Запесоцкий не нашел никакой информации на Романа Авдеева.

– Это не совсем так, – осторожно сказал капитан. – Тот Роман Сергеевич Авдеев, чью роль ты играл на протяжении многих лет, был реальным персонажем, с регистрацией в паспортном столе и пропиской в однокомнатной квартире на Гражданском проспекте. Все изменилось в злополучную пятницу тринадцатого числа, когда Авдеев улегся в кресло, окруженное золотыми зеркалами.

– Никакого школьного подвала не было… – тихо прошептал Странник.

– Так точно, рыцарь! После того как ты вырубил нашего агента, мы вынуждены были нейтрализовать тебя при помощи капсулы с транквилизатором. Здоров как бык, к тому же в совершенстве владеешь приемами рукопашного боя. Мои люди отвезли тебя к Летнему саду, дождались, пока нейролептик перестанет действовать. Частично твои видения явились следствием действия препарата. Это все равно что заново перезаписать запись на кассете. Но в процессе ментальной обработки сознание Титова сместилось, уступая место личности рыцаря…

– Я помню гипнолога… – сказал Странник. – Человек с крысиным лицом.

– Если бы так! – воскликнул Панов. – Под личностью гипнолога скрывался асарег! Мы тогда еще не научились их выявлять. После возвращения Титова из Нижнего мира я надеялся с помощью гипноза пробудить его воспоминания. Инна права, таким способом сейчас кодируют алкоголиков и наркоманов, но советские психологи не владели подобным искусством.

– Что стало с тем демоном?

– Когда мы спохватились, было поздно… – сказал капитан. – Демону удалось ускользнуть. Он сильно усложнил нам задачу. После вмешательства асарега твое воскрешение затянулось на несколько десятков лет!

– Почему асарег просто не убил меня?!

– Понятия не имею! – ответил Панов. – Прикончить беззащитного человека слишком просто. Им скучно…

– Подлинный клон Рауля де Гилбера все еще пребывает в коме? – спросил Странник.

– После обряда, проведенного Зоей, мы вынуждены были избавиться от тела… – Панов опустил взгляд.

Инна схватила любовника за руку.

– Голова пухнет! – взмолилась она. – Кто сейчас сидит перед нами?! Константин Титов, Роман Авдеев или рыцарь Рауль де Гильбер, охотник на демонов?!

– А кто тебе больше нравится? – улыбнулся капитан.

– Странник! – выпалила Донна.

Она долго думала, прежде чем задать очередной вопрос.

– Во время допроса ты спрашивал меня насчет планов на будущее. Зачем все это было нужно, если лучше меня все знаешь?!

– Пытался узнать, та ли ты, за кого себя выдаешь!

– Другими словами, не ведьма ли я?

– Зачет!

– Вот для чего ты изжарил меня своей лампой! – буркнула девушка, хотя чувствовала себя польщенной.

– Новейшее изобретение спецслужб! При помощи излучения можно увидеть истинную сущность демиурга, хотя асареги научились обманывать спектральный анализ.

– Наверное, я никогда не пойму до конца вашу историю, мальчики! – вздохнула Инна. – Говорят, у алкоголиков отмирают клетки мозга. Мы были в квартире клона Романа. Соседи называли его Константин.

– Адрес подлинный. В той самой квартире на улице Чайковского родился и вырос Константин Титов, – ответил капитан. – И занимались вы любовью на его кровати. Все было настоящее, включая фотографию Титова, над которой пришлось поработать ретушерам. Шрам на его подбородке появится позже, после возвращения из Нижнего мира…

– Вы и там за нами следили?! – Девушка мучительно покраснела.

– Ни в коем случае! – твердо ответил Панов. – Разве что довелось выслушать звуковое сопровождение. А вот с соседями пришлось провести воспитательную работу!

– Понятно! – усмехнулся Странник. – Вот гомеопата и трясло как зайца, когда он меня встретил!

– Несколько сложнее было договориться с Буткевичем, – сказал Панов. – В то утро он как раз направлялся на встречу с вами. Действовал четко согласно инструкции ваш прорицатель! Кстати, дар у него действительно есть, но на роль охотника, как говорится, рылом не вышел!

Инна наконец выпалила мучающий ее вопрос:

– Почему Ангекок выпрашивал у меня билет?!

– Существует давняя традиция. Каждую пятницу тринадцатого числа Мастер устраивает праздничную вечеринку. Любой гость имеет право загадать желание, и оно будет обязательно исполнено. Сами понимаете, какие пожелания загадывают приглашенные! Вот почему с давних пор люди так боятся роковых дат. Васагам и асарегам вход на вечеринку строжайше запрещен, не говоря уж о бататах. Но закон есть закон! Демонам билет ни к чему, но он может пожертвовать ценную бумажку своему подручному.

– Например, Борису Шевченко… – прошептала Инна. – Он же – предатель викарий!

Она посмотрела в темное окно. Сверкнула молния, прокатился раскатистый удар грома. Странник обнял ее за плечи.

– Тебе лучше вернуться назад…

Глядя на него с невыразимой нежностью, Инна грустно сказала:

– Ты так ничего и не понял, храбрый рыцарь! Инны Вяземской больше не существует. Помнишь, я сказала тебе, что мы уже умерли? Вяземская умерла в тот день и час, когда переступила порог «Химеры»! Рауля де Гильбера разорвали васаги, Роман Авдеев попал под машину, или его разбил инсульт, а спивающаяся журналистка загнулась от аппендицита, печеночной колики или алкогольного панкреатита. Все грустно и просто, мои милые рыцари! Нашу жизнь проживают клоны…

Тучи затянули горизонт, сверкнула молния, удар грома прилетел издалека, будто руки гиганта разорвали медный лист. Инна отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Все-таки чувствительная природа мадам Вяземской заняла уверенное место в воинственной природе гордой Донны!

– Ответь, капитан! – сказала она. – Ты неплохо обосновался в здешнем мире, клоны долго сохраняют молодость. На кой черт вам сдалась охота на демонов?! Ну, лазают демиурги по улицам Ленинграда, портят девчат, что опасного?!

Вместо ответа, Панов нажал кнопку воспроизведения на вынесенной панели монитора, по экрану побежала зернистая рябь, появилось изображение. В центре комнаты на стуле сидел заурядный гражданин сорока с хвостиком лет. Округлое брюшко распирала ситцевая рубашка с вытканным по вороту украинским орнаментом. Редеющие волосы была зачесаны набок, тщательно ретушируя розовую плешь на макушке. Он придерживал рукой спортивную сумку, украшенную олимпийскими кольцами, стоящую возле его ног. Человечек испуганно вытаращился в глазок камеры, всем своим видом давая понять, что стал жертвой чудовищного недоразумения. В левом нижнем углу экрана горели цифры. Девять часов одиннадцать минут.

– Гражданин начальник, отпустите! Я на поезд опаздываю! Вот билет! – Он протянул кусочек картона.

– Вас никто не держит!

Камера сместилась вниз, стул, на котором сидел гражданин, окружила по периметру полоса серой соли. Гражданин поджал ноги, словно опасаясь промочить ступни. Ему в лицо полетела пригоршня, мужчина закричал, кожа на лице покрылась волдырями. Таймер остановился. 9.14. Простецкое лицо преобразилось в мгновение ока, глаза полыхнули зеленым огнем.

– Доброй кончины, Корадо!

– Назови себя! – закричал невидимый в кадре Панов.

– Асарег Амунд к твоим услугам, гость! Я помню тебя! Мы славно попировали в тот раз в Биронском монастыре. Вкус крови твоего господина до сих пор у меня на устах… – Демон блаженно зажмурился.

– Какие цели у вас в здешних местах?!

– Время мартышек на исходе. Мы признательны вам! – сказал асарег. – Вы открыли путь нашему волонтеру, минуя Ворота. Путешествие было занятным, теперь дорога из Нижнего мира свободна благодаря вам, доблестные рыцари! Ваал сулит всем легкую кончину!

В поле зрения камеры возник Панов. Офицера КГБ было не узнать. Он предстал в обличье грозного воина, облаченного в длинный плащ и черную шляпу с широкими полями. В его руке сверкнуло лезвие, он совершил неуловимый выпад, и демон скорчился в агонии. Зелье аббата действовало безукоризненно, таймер возобновил отсчет времени…

Сверкнула поодаль молния, гроза ушла на восток, сквозь редеющие облака выглянул молодой месяц.

– Война миров! – тихо проговорила Инна.

– Не война, а истребление! – сказал Странник. – Глупо считать войной схватку котов с голубями.

– У вас есть волшебное зелье! – сказала девушка. – Мы опробовали дротики!

Панов грустно покачал головой.

– Эликсира осталось совсем немного! – сказал он. – Советским ученым так и не удалось воспроизвести аналог вещества. Демоны чуют нашу слабость, как гиены угадывают раненых животных за десятки километров. Великая империя для них словно огромный организм, оскверненный гниющей проказой.

– Ты говоришь о местных жителях с симпатией, Ко-радо! – заметил Странник.

– Так оно и есть! Поначалу я отнесся к аборигенам с недоверием. Мой клон вписывался в формат советских жителей, но в душе я сохранял преданность своей эпохе, родной земле, своему господину рыцарю Раулю де Гиль-беру. Шло время, я стал поневоле вникать в местные обычаи, интересоваться привычками здешних людей. Сейчас я считаю эту страну своей второй родиной, мне больно видеть их неудачи и разочарования.

– Ты надеешься предотвратить распад Советского Союза? – спросила Инна.

Капитан посмотрел в одну точку на стене. Мирное тиканье часов послышалось необычайно громко, словно капли воды в подземелье падали на камень. Он распахнул форточку, выпуская наружу клубы сизого дыма, и медленно проговорил:

– Странник должен спуститься в Нижний мир, завершить то, что не удалось сделать Титову! В книге «Малый ключ Соломона» подробно описан эффективный способ. Он называется «оседлать асарега».

– Как кузнец Вакула на черте летал?! – не удержалась от изумленного восклицания Инна.

– Сравнение примитивное, хотя определенное сходство есть. Но ради достижения цели обладатель билета должен попросить у Мастера помощи.

– И Странник вернется назад, лишенный памяти?! Или того похуже?!

Дрогнули оконные рамы, по полу потянуло сквозняком. Запах горелой листвы и ацетона втек в квартиру. Прозвучали выстрелы, хрустнула высаживаемая дверь. Панов метнулся в угол, сковырнул пласт линолеума на полу. С величайшей осторожностью извлек из тайника старинный серебряный кубок, отдаленно напоминающий церковную чашу для причастия. Внутри бултыхалась густая жидкость, по внешнему виду напоминающая клюквенный сироп. Вслед за чашей извлек короткую шпагу в виде обоюдоострого стилета и загнутый, как турецкий ятаган, палаш.

Инна наблюдала за действиями офицера широко распахнутыми глазами.

– А говорили, место намоленное… – прошептала она.

Капитан бережно нанес тончащий слой бальзама на лезвие палаша, протянул Страннику.

– Будет трудно!

На клинке змеился рифленый узор – выдавленный силуэт мифологического чудовища. Туловище козы, змеиный хвост, голова льва. Странник бережно принял оружие, мужчины приготовились к смертельной схватке. Дверь в кухню тихонько скрипнула, будто застенчивый котенок поскребся, сквозь щели в полу промелькнули быстрые тени.

– Это они… – охнула девушка.

– Ты права, Донна! – закричал Корадо. – Васаги!

Он швырнул пригоршню соли вдоль порога, плечом к плечу встал рядом с товарищем. Дверь в кухню вылетела от удара страшной силы, острая щепа чуть не угодила девушке в плечо. Проем заслонила высокая фигура. Вначале Инне показалось, что полуобнаженного человека душит гигантский черный удав – тугие кольца опоясали плечи, шею и грудь. Она узнала Евтушенко. Его лицо побагровело от прилившей крови, мускулистые руки пытались сбросить душащие его щупальца. Корадо совершил выпад клинком, щупальце мгновенно повернулось, разверзлась хищная пасть кроваво-алого цвета, острый раздвоенный язык метнулся вперед. Новый удар клинком был удачнее предыдущего, острие пронзило щупальце в том месте, где оно душило старшего лейтенанта.

– Авва! – раздался вой из прихожей.

Донне так и не удалось увидеть развязку кровавой битвы, происходящей в типовой квартире дома хрущевской пятиэтажки. Странник быстро притянул ее к себе, поцеловал в губы.

– Прощай! Ты знаешь, что попросить у Мастера!

И прежде чем она успела ему помешать, оторвал маячок от ее кожи…

Требовательно звякнул колокольчик, золотокожий Асмодей промчался в холл, ловко уклонившись от официанта, несущего на плече блюдо с полутораметровой фаршированной щукой. Блюдо было украшено листьями базилика, петрушки и розмарина.

Дверь распахнулась, на пороге стояли первые гости.

– Доброй ночи, господа! Мы рады, магистр рад, госпожа Зоя рада!

Асмодей метнул в ночную темень пригоршню соли. Импозантный мужчина в скроенном по его могучей фигуре костюме недовольно нахмурился.

– Побери вас прах, Асмодей! Вся дорожка в парке усыпана солью!

– Они повсюду! – всплеснул руками консультант. – Верите, друзья, проникают через мельчайшие щели в стенах!

– Так разгоните эту нечисть! Неужели могущественный магистр робеет перед жалкой кучкой путиков?

Его спутница – бледная красавица с вороненого цвета волосами, спадающими на обнаженные плечи, томно подняла на гиганта миндалевидные глаза цвета спелой вишни.

– Не сердитесь, Асмодей, на моего мужа! Он окончательно чокнулся, воюя со своими бататами!

Охотник угрожающе оскалился, рука метнулась к спрятанному за поясом кривому ножу.

– Клянусь преисподней, я тебя обезглавлю, Мариша!

Консультант немедленно встрял промеж супругами, предупредив разгорающийся семейный скандал.

– Господа, прошу вас! Уважайте наш дом, господин Романеску, уважайте Мастера! Праздник только начинается, а вы уже ссоритесь!

Брюнетка фамильярно оперлась о руку спутника, коснувшись его шеи коралловыми губами.

– Держи себя в руках, Николя!

Охотник на вампиров тотчас успокоился.

– Горячность – наша фамильная черта, вам хорошо известен сей факт, Асмодей?

– Трансильвания исстари славилась темпераментными воинами! Сколько асарегов вы уложили в прошлый сезон? Семь, восемь…

– Одиннадцать! – Охотник поднял указательный палец. – Одиннадцать асарегов, трех васагов, нет числа бататов и прочей бесовской шелухи! И уложил бы больше, но закончился эликсир! А соль и святая вода – слабое подспорье в борьбе с демонами, вам ли этого не знать, дружище!

Асмодей понимающе кивнул. Он наверняка знал, что гость приумножает число своих побед, но вида не подал. Все охотники отличаются чрезмерным тщеславием, как хороший рыбак хвалится пойманной им гигантской рыбой.

– Нынче достать эликсир непросто! – посетовал гость. – Цыгане варят недурную смесь, но проку от нее немного. Нечисть дуреет, будто пьяный плотник, но быстро очухивается. Наш священник советовал изучить отходную молитву, но в моем возрасте садиться за парту – увольте!

– Говорят, в горах Сербии живут монахи-отшельники! – интимно наклонился к гостю Асмодей. – Они лишают силы демонов исключительно за счет молитвенного слова!

– Трудно поверить… – недоверчиво покачал черноволосой головой Романеску. – Насчет бататов допускаю такую возможность. Но попробуйте словом одолеть асарега?!

– Вы прибыли налегке!

Асмодей указал на одеяние спутницы охотника, представляющее собой крупную рыболовную сеть, накинутую на голое тело.

– В Советской России теплая погода весной!

– Погода в здешних широтах переменчива, дорогой гость! – сказал Асмодей. – Вынужден вас разочаровать, Советской России больше не существует!

– Вот как?! – Романеску негодующе хлопнул ладонью по мясистому бедру. – А кто же тогда противостоит Америке и империализму?!

– Никто не противостоит! Империализм процветает!

– Ложь! Никогда в это не поверю!

– Увы, это так! Позвольте ваш билет!

Мариша достала из сумочки пригласительные билеты, консультант оторвал уголок, посторонился, пропуская гостей.

– Закуска и выпивка к вашим услугам, господа!

– Вы знаете, я не очень по части выпивки… Вот Мариша – совсем другое дело. Пока не упьется в дым, вечеринку не покинет!

– Напейтесь вдрызг, милая Мариша! – торжественно объявил Асмодей.

Экзотическая пара скрылась в зале. Мужчина продолжал извергать проклятия в адрес Соединенных Штатов, а заодно несуществующей Федеративной Республики Германии, Франции и Великобритании с ее идеями мирового господства. Опять звякнул колокольчик, на этот раз в помещение ввалилась шумная компания пьяной молодежи. Они были одеты в расклешенные джинсы и рубахи с широким воротом. Трое парней и две девицы в мини-юбках. С ними консультант вел себя не столь учтиво, как с охотником и его супругой.

– Предъявить билеты!

Гости немедленно притихли, в руках мелькнули пестрые буклеты. Консультант оборвал корешки, придирчиво изучив билеты на предмет подлинности. По счастью, фальшивки не обнаружил и запустил всю компанию в зал, не удосужившись уведомить их насчет выпивки. Приблизилась Зоя. В честь Праздника красавица выбрала строгое монашеское одеяние, скрывающее ее восхитительное тело почти до пят. Однако вид сзади открывал обнаженные ягодицы и смуглую спину с острыми лопатками. Высокий белокурый молодчик позволил себе громко засвистеть. Асмодей догнал наглеца одним прыжком, от страшной затрещины мальчишку отбросило к стене.

– Веди себя учтиво, понял, наглец?!

– Простите, дядя, я больше не буду!

Молодой человек попятился, ухо налилось багровой синью.

– Золотая молодежь! – презрительно фыркнул консультант. – Почему Мастер допускает их на Праздник?!

– Хочет познакомиться с жителями страны поближе! – ответила Зоя.

Асмодей недоверчиво посмотрел вслед удаляющейся компании.

– Одеты как шуты гороховые!

– Так одевались советские граждане в конце прошлого тысячелетия! – сказала девушка. – Мастер решил завершить исследование здешнего мира.

– Жаль будет с ними расставаться!

Консультант украдкой приобнял Зою, но тут снова звякнул колокольчик. Он кинулся к дверям.

– О, дорогой товарищ! Какими судьбами! И при полном параде!

Статный пожилой мужчина степенно вошел в переднюю, ткань его пиджака была сокрыта сверкающими орденами и медалями.

– Товарищ Зоя! – Гость распахнул широкие объятия, двинулся вперед, намереваясь поразить красавицу сложенными трубочкой губами.

Зоя гибко уклонилась от поцелуя, которым вознамерился ее одарить гость.

– Приберегите свои ласки для наших посетителей! – рассмеялась девушка. – Они почтут за честь!

Тот хотел было обидеться, но Асмодей настойчиво увлек его в зал, а Зоя убежала хлопотать на кухню. Близилась полночь, колокольчик звенел не переставая. Череда гостей столпилась у дверей, консультант для каждого находил точное словцо, наметанным глазом проверял билеты на предмет подлинности. Приглашенные персоны составляли пеструю публику. Легендарные личности самым причудливым образом уживались с известнейшими советскими гражданами. Так вслед за смуглым индейцем, чье одеяние составляла корона из разноцветных перьев, появился английский король Ричард из династии Плантагенетов, далее следовал герцог Аквитании – сухой, поджарый мужчина с лицом скопца, а его уж нетерпеливо подталкивал с спину безумный старец Григорий Ефимович Новых, больше известный по фамилии Распутин. Он вошел в окружении перепуганных дамочек. Появился крепкий мужчина с выдающейся вперед челюстью. У него на голове был одет неуместный в теплую погоду самолетный шлем, очки с толстенными стеклами болтались на шее. Он тряхнул руку Асмодея, словно намеревался вырвать ее из плечевого сустава.

– Товарищ Чкалов! Рады видеть!

Часы-павлин оповещали о каждой новой минуте уходящего дня, таким образом перенастроил сложный механизм лучший мастер в истории Абрахам Луи Бреге, специально приглашенный для обслуживания сложной машины. Поток гостей редел. В числе последних оказались двое молодых людей, судя по крепким фигурам, спортсмены. Они скромно остановились в дверях, не решаясь войти внутрь.

Консультант приветливо помахал им рукой:

– Доброй ночи, товарищи! Не тушуйтесь, прошу к нам на огонек!

Смуглый спортсмен нерешительно протянул билет.

– Это, наверное, какая-то ошибка!

– У нас ошибки исключены! В памятном мачте с канадцами вы были гораздо смелее!

Он оторвал корешок, жестом приглашая зайти другого гостя.

– Юрий Алексеевич! Не тушуйтесь! У нас все просто!

Асмодей заглянул в журнал, озабоченно шевеля губами. Колокольчик звякнул с такой силой, будто очередной гость решил оборвать шнурок. На пороге стоял невысокий мужчина. В углу его рта тлела папироса, глаза с лукавым прищуром смотрели на консультанта без тени страха и смущения.

– Задерживаетесь, – с легкой укоризной заметил консультант.

– В гости к Богу не бывает опозданий! – ухмыльнулся гость и по-свойски хлопнул гиганта по плечу. – Водка у вас есть?

– Обижаете! Бар к вашим услугам! Любые напитки всех стран и исторических эпох!

– Не надо… – нахмурился гость. – Сгодится обычная русская водка.

– Прошу в зал!

В очередной раз пропел павлин. В покоях «Химеры» время текло по своим, неподвластным природе законам. По ощущениям минули часы, а минутные стрелки на золотом циферблате перескочили на два деления. Асмодей еще раз придирчиво изучил журнал. Все в сборе. Он собирался накинуть массивный засов, но остановился, услышав жалобный возглас, донесшийся из кустов. Консультант направил луч фонарика в темноту, среди кустов сирени промелькнул силуэт человека.

– Кто там?!

В желтом пятне искаженного света возникла стройная женская фигура. Юная девушка не осмеливалась приблизиться к входу. Путики окружили женщину плотным кольцом. Асмодей метнул горсть соли.

– Донна! – утвердительно сказал консультант. – Почему одна? Мы ожидали вас с Рыцарем! Повар нарочно для него приготовил тушеное рагу из дикого зверя.

– Рыцарь остался там! – выпалила Донна, испуганно глядя в темень. – Васаги напали!

Гигант озадаченно почесал переносицу. Накануне Праздника он получил четкие рекомендации от Мастера. Встретить Странника со спутницей, проводить их на торжество. Коротко и ясно. Прочих указаний не последовало. И вот девица появляется в одиночестве, а вокруг полным-полно путиков, аж трава ходуном ходит! Один подкрался совсем близко и вцепился когтями в девичью ступню, гребнистая спина промелькнула в лунном свете. Она невольно вскрикнула, отдернула ногу. Оставишь пришелицу на ночь в одиночестве – уморят за милую душу, прожорливые образины! А пустить в здание без предварительного согласования значило навлечь на себя гнев магистра. Еще один путик, длинный и увертливый, как угорь, подкрался к ней со стороны ворот. Асмодей глубоко вздохнул, протянул руку:

– Шагом марш со мной!

Донна вцепилась в кисть консультанта, и вовремя! Путики напали одновременно с трех сторон. Лязгнули острые зубы, входная дверь захлопнулась за спиной. Оказавшись в безопасности, Инна без сил опустилась на пол и громко расплакалась. Асмодей неуверенно переминался с ноги на ногу, не зная, что предпринять в щекотливой ситуации. Одно ясно наверняка. Пытать расспросами перепуганную путешественницу – не самое удачное время. Лучший антидепрессант – это спиртное! Он усадил плачущую девушку в кресло, сбегал на кухню, принес откупоренную бутылку красного вина. Бокалов под рукой не оказалось, консультант схватил старинный кубок, инкрустированный серебром. В кубок вместилась почти полная бутыль.

– Выпейте это!

Донна приняла кубок, жадно захлебываясь, отпила больше половины. Вкус напитка показался ей восхитительным, сладкое вино пощипывало язык.

– Что это за вино?! – удивленно воскликнула она.

– Всего лишь киндзмараули! – ответил Асмодей. – Из личных запасов батоне Джугашвили.

– Того самого Джугашвили?!

Волшебное действие алкоголя было трудно переоценить. У нее заблестели глаза, приятный жар растекся по груди и животу. Будущее перестало казаться пугающим и неопределенным.

– Отец народов, великий генералиссимус. Он уже в зале, вместе с остальными гостями.

Донна кинула взгляд в большое антикварное зеркало. Там отразилась стройная блондинка, заплаканные глаза прибавили ей шарма и очарования. Только сейчас она обнаружила, что стоит совершенно голой в освещенном помещении. Асмодей понимающе кивнул, распахнул дверцу шкафа, снял с плечиков черное вечернее платье и деликатно отвернулся, пока девушка одевалась.

– Чудеса! Я думала, что вернусь в своем прежнем обличье. А еще… – бормотала девушка, путаясь в лямках и застежке на спине, – я думала, что умерла!

Инна привела себя в порядок, придирчиво оглядевшись со всех сторон. Платье было скроено словно по ней.

– Что вы говорите?! – повернулся Асмодей. – Были причины так думать?

– Не то чтобы были…

– Вас не устраивает внешность клона?

– Устраивает! Очень даже устраивает! – восторженно крикнула Инна.

– Надеюсь, билет при вас? – спросил Асмодей.

Она машинально провела рукой по бедрам, щеки похолодели. Встреча с Ангекоком на набережной начисто вылетела из головы! Она отдала билет, почти не задумавшись о последствиях, будто использованный трамвайный билет!

– Билет остался в джинсах…

– Билет невозможно где-то оставить или потерять! – Консультант посмотрел на испуганную девушку с осуждением и тревогой. – Разве можно потерять вещь, которая вам не принадлежит?!

За дверьми громыхнула бравурная музыка, донесся голос эстрадной звезды семидесятых годов. Инна с трудом сдерживала рыдания. Ей стало мучительно стыдно за приступ слабости.

– Я солгала… – проговорила она чуть слышно. – Он обещал разыскать Странника, в обмен я отдала билет. Мне было страшно и одиноко…

– Вы подписали договор, Донна! – тихо и внушительно сказал Асмодей.

– Подписала… – Она всхлипнула. – Что теперь будет?!

– Это не мне решать!

Песня закончилась, громкие аплодисменты свидетельствовали о зрительских симпатиях. Консультант подошел к дверям, прильнул ухом к замочной скважине, бугры мышц вздулись под золотой кожей атланта. Он удрученно покачал головой:

– Вы нарушили правило, Донна! Но коли вы уже здесь, ничего не поделаешь. Надеюсь, фортуна будет к вам благосклонна!

Он густо насыпал соли перед порогом.

– Что будет со Странником?! – поняв, что Асмодей ее покидает, робко спросила Инна.

– Это не мне решать! – повторил консультант.

Она осталась в одиночестве. Стены прихожей были увешаны старинными картинами, давно умершие натурщики взирали на девушку мрачно, осуждающе. И совсем другое впечатление производило панорамное полотно. Художник запечатлел сцену баталии. Гротескные фигуры мужчин в прозрачно-белых одеяниях напоминали ангелов смерти. И напротив, фашистов художник изобразил в черном цвете, как бы символизируя вечную схватку добра и зла. Монументальное полотно размером три на четыре метра называлось «Оборона Севастополя».

– Каких красивых и сильных людей запечатлел живописец! – прозвучал женский голос.

Инна вздрогнула. Картина всецело захватила ее внимание, она не заметила, как вошла Зоя.

– Я отдала билет… – выдавила она через силу.

– Ты не первая, кто это сделал! – беззаботно отмахнулась Зоя. – Мужество – нелегкая наука. Если смертный человек опирается на свои жалкие силы, он обречен на поражение.

Она провела пальцами по холсту, фигуры немедленно ожили, пришли в движение. Повернулось поникшее дуло танка, с желтой паучьей свастикой на броне, мужчина с повязкой на голове замахнулся противотанковой гранатой, на дальнем фоне полыхнуло зарево. Зоя тронула кончиками пальцев край полотна, все замерло.

– Александр Дейнека был великим художником! Все участники изображенной им картины – подлинные персонажи. И не один из них не отдал свой билет, находясь на краю неминуемой гибели.

– У них были билеты? – недоверчиво спросила девушка.

– Каждый человек получает билет в день своего рождения! Билет в жизнь. Он еще имеет философское название. Свобода выбора.

– Зачем ты мне рассказываешь об этом?! – вспыхнула Донна.

– Я не виню тебя! – улыбнулась Зоя. – Жалость к себе и боль потери – скверные советчики. Подобные эмоции безукоризненно способствуют развитию алкоголизма, но лишают сил.

– Какая мотивация была у солдат с картины?

– Любовь к Родине. Ненависть к захватчикам. Искренне желание победы, пусть ценой собственной жизни.

Зоя медленно прошлась вдоль полотна.

– Знаешь, почему Мастер выбрал советскую эпоху для прощального турне?

Инна отрицательно покачала головой.

– В те годы люди проживали последний этап человеческой эволюции, когда истинные ценности преобладали над идеей разлагающей сытости. Духовное ценилось выше материального. Любой человек заслуживал уважения, если он приносил пользу обществу. Светлые идеи добра, взаимопомощи и гуманизма, лишенные корысти. Советские люди вплотную приблизились к коммунизму, столь убедительно описанному немецким философом! Оставалось сделать всего один шаг, но они спасовали. Деньги возобладали над честью, доверием и отвагой. Они перестали быть интересными Мастеру, но приобрели новых покровителей в лице асарегов и васагов.

Зоя замолчала, изучая лессировки на холсте. Инна не решилась нарушить паузу, хотя ее мучил главный вопрос. Почему она все еще пребывает в теле блондинки? Спросить хотелось до зуда в ладонях, но путешественница терпеливо ждала. Пока не время. Все разрешится своим чередом. Люди перестали быть интересными Мастеру! Что делают с надоевшей игрушкой?!

Взрыв смеха прилетел из зала.

– Возможно, Мастер не станет принимать тебя сегодня! – сказала Зоя. – Иди в зал, выпей, пообщайся с гостями. Впереди долгая ночь, Праздник существует ради веселья. Для заумных речей сгодятся будни. Надеюсь, еще увидимся, Донна!

Она одарила девушку ослепительной улыбкой и направилась на кухню, где тотчас набросилась с попреками на повара, который загубил праздничное суфле. Толстый розовощекий повар бормотал что-то в свое оправдание, сетуя на демонов, виновных в киснущем молоке и портящейся закваске. В качестве аргумента он предъявил алюминиевый черпак, прокусанный в двух местах острыми зубами.

– Они повсюду, госпожа Зоя! – плачущим голосом закричал он. – Месье Асмодей извел все запасы соли, а они лезут со всех щелей, продукты портят!

Инна узнала этого полного мужчину с румяным лицом. Известный на всю страну шеф-повар, совладелец сети московских ресторанов. Теперь он подрабатывал на кухне шоуменов, ведя неравный бой с вездесущими путиками.

Семи смертям бывать, одной не миновать, решила Донна. Тем более когда твое натуральное тело сгинуло невесть где, среди зеркальных апартаментов! Она распахнула дверь, ведущую в зал, и замерла на месте, ослепленная роскошью и убранством помещения.

Стандартное офисное помещение претерпело существенную трансформацию. Стены расширились, значительно увеличив объем, потолочный плафон покрывала тончайшая роспись. Убранство залы было воссоздано в стиле сталинского ампира – возрождение помпезной архитектуры, типичной для послевоенной поры. По углам стояли канделябры из золоченой бронзы, увешанные искрящимся горным хрусталем. Большую часть зала занимал стоящий буквой «П» стол, сгибавшийся под тяжестью разнообразнейших яств. Бесшумно сновали официанты, меняя приборы, пополняя застолье бутылками со спиртным. Восточное крыло было отведено под просторную сцену, в уютной ложе расположились музыканты, взлохмаченная голова дирижера изредка появлялась в поле зрения, нервно взмахивали тонкие руки с зажатой в пальцах баттутой. В настоящий момент оркестр исполнял музыкальную увертюру к фильму «Дети капитана Гранта». Вступили трубы, отыграв героическую часть композиции, мелодично запели скрипки. Инна прищурилась, внешность дирижера ей показалась знакомой. Чьи-то руки цепко ухватили ее за локоток, гнусавый голос с кавказским акцентом прокричал в самое ухо:

– Вы совершенно правы, Донна! Мастеру потребовалось немало усилий убедить автора исполнить свое произведение!

– Дирижирует Исаак Дунаевский?!

– А кто же еще, по-вашему?!

Незнакомец сально подмигнул, девушка отстранилась. Ее держал за руку исполнитель роли Остапа Бендера Арчил Гомиашвили!

– Вы меня знаете?! – спросила она.

– О, мадам! Вы – весьма популярная персона на этом Празднике!

Галантный грузин отодвинул стул, залихватски прищелкнув каблуками. Он был одет в пиджак и куцые зауженные брюки, в которых дебютировал в знаменитой комедии.

– Что будете пить? Икорку на закусочку не побрезгуете?

Сопровождая свои действия прибаутками, он накидал в тарелку осетрины, щедро сыпанул горсть паюсной икры и бухнул поверх всего великолепия изрядный ломоть фаршированного поросенка. На скатерть просыпалось немного гречневой каши. Появился официант и взмахом салфетки уничтожил беспорядок. Актер наполнил до краев хрустальный бокал прозрачной водкой, не слушая возражения.

– На Празднике пьяных не бывает, поверьте опытному гастролеру!

Музыка закончилась, Дунаевский обмахивался большим в крупную клетку платком. К нему подбежал официант, протянул бокал белого вина. Собравшиеся за столом гости с нескрываемым любопытством разглядывали новую гостью, Инна смущенно отвернулась. Предложение выпить оказалось как нельзя кстати. Она залпом осушила содержимое бокала. Двести граммов охлажденной водочки проскользнули в пищевод, благодарное тепло растеклось по груди, жар захлестнул лицо и шею. Она встретилась взглядом с великим бардом, и он одобрительно поднял верх большой палец. На Празднике не бывает пьяных! Она ощутила радостное ощущение беззаботности, лишенное свинцовой тяжести, присущей водочному эффекту. Хотелось петь, смеяться и танцевать. От голода требовательно заурчало в животе. Инна впилась серебряной вилкой в осетрину, пристукивая ногой от нетерпения, жевала сочный деликатес.

– Странная водка! – обратилась она к грузину, не прекращая жевать. – Пьешь и не пьянеешь!

– Именно такой и должна быть настоящая водка, уважаемая Донна! Многое зависит от качества напитков. На моей исторической родине почти не встречается алкоголиков, хотя вино льется рекой!

Он подлил ей еще полтораста граммов.

– Моя хозяйка – алкоголичка! – доверительно сообщила Инна. – Она сейчас лежит в соседней комнате среди зеркал… Иногда мне хочется, чтобы она умерла!

Актер загадочно улыбнулся.

– В пятницу, тринадцатого сбываются заветные желания! Как знать, может быть, вам повезет!

Инна соорудила огромный бутерброд, покрыв свежую, с румяной корочкой булку толстым слоем янтарного масла, а сверху нагрузила двумя столовыми ложками черной икры. Все это кулинарное великолепие отправила в рот, а когда доела, поняла, что не в состоянии одолеть и сушки! На помощь пришел соленый боржоми, минеральная вода помогла пищеварению. Инна осушила пару стаканов, а на десерт нацедила в рюмку пахнущего ежевикой ликера. Насытившись, она принялась изучать гостей. Большая часть приглашенных была ей знакома, за исключением группы молодых мужчин, сидящих в дальнем углу стола. Они мало пили, почти не прикасались к закускам.

– Кто это такие? – спросила девушка у актера.

– Тсс! – Гомиашвили приложил палец к губам. – Это – охотники! Не советую сердить охотников, Донна! Ужасно вспыльчивые персоны! Видите того здоровяка, с красным платком на шее?

Он указал на жилистого мужчину средних лет, одетого в кожаную безрукавку, оставляющую оголенными мускулистые плечи, обильно покрытые синей татуировкой. Из многочисленных карманов торчали метательные ножи разного калибра, шею опоясывал алый, как кровь, платок. В ножнах покоился широкий мачете. Поняв, что на него обратили внимание, охотник приветливо махнул рукой.

Актер быстро отвернулся.

– Чудное дело! Он обратил внимание! Вот вам и ответ, Донна, почему вы – важная персона. Не смотрите охотникам в глаза. Видите, у него нож на поясе? Число зарубок на рукоятке соответствует количеству уничтоженных недругов. Двадцать шесть асарегов, можете пересчитать, если не верите! Больше на счету лишь у знаменитого рыцаря Рауля де Гильбера! Да что говорить, вы с ним лично знакомы!

Охотник нацедил в бокал минеральной воды, немного отпил.

– Для них охота – сильнейший наркотик! – объяснил Гомиашвили. – Скоро начнется розыгрыш призов, охотники не принимают участие.

– Почему?

– Глупый вопрос! У любого охотника нет других желаний, кроме убийства демонов! Они душу готовы продать за порцию эликсира! Сейчас на черном рынке полно подделок. Знаете, какому наказанию подвергаются жулики?

Инна отрицательно покачала головой.

– Их разрывают лошадьми! – выпалил актер.

– Справедливое наказание! – мрачным тоном произнесла Донна.

Пока она изучала гостей, на сцене произошла смена декораций. Капитальная стена стала прозрачной, как вымытое стекло, через которое отчетливо было видно здание Адмиралтейства и купол Исаакиевского собора. В точке слияния Невского проспекта и Дворцового моста остановились в пробке десятки автомобилей, светофор моргал желтым глазом. Пассажиры и водители покинули салоны машин, чтобы наблюдать необычное астрономическое явление. Властвовала белая ночь, на небе проступили блеклые звезды. Неожиданно звезды начали исчезать с небосклона одна за другой. Лиловый закат опустился над городом, в серой воде утонули отражения. Утробный вой пронесся над ночным городом. По набережной лейтенанта Шмидта надвигалась темная масса.

– Авва!!! – зазвенел накаленный яростный крик.

Горожане кинулись к своим автомобилям, но двигатели не подавали признаков жизни. Печально моргнул огонек светофора, погасли фонари. Огромный мегаполис погрузился во мглу.

– Авва… – Вой нарастал, разбилась вдребезги стеклянная мансарда на крыше Академии художеств.

Оттеняя ночную мглу, в жерлах ростральных колонн полыхнул огонь. Широкие крылья закрыли вид, над холодными водами Невы воспарил Гальба. Стражник Ворот в Нижний мир опустился на верхушку колонны, не боясь спалить перья огнем, и угрожающе оскалил зубастую пасть. Золотая цепь и кулон-свастика на его шее заалели в свете огня. Вслед за птицей появился Ангекок. По рядам гостей прошел гомон, Инна заметила, как богатырского телосложения человек сжал огромные кулаки. Она узнала олимпийского чемпиона Василия Алексеева, грузная фигура тяжелоатлета возвышалась над остальными гостями. Радушная улыбка сошла с лица первого космонавта, даже весельчак Гомиашвили нахмурился. Состояние всеобщей тревоги передавалось по цепочке, и только старец Распутин продолжал жевать, мерно работали заросшие смоляной бородой челюсти, и ледяной взор «провидца» уставился в черное ничто. Увлеченная зрелищем девушка не заметила, как охотники покинули зал. Она отодвинула рюмку с ликером. От благодушного настроения не осталось следа.

Ангекок безошибочно нашел ее взглядом среди прочих, по-приятельски моргнул птичьим глазом.

– До полуночи остаются сущие пустяки! – прозвучал из пустоты металлический голос. – Благодаря участию одной знакомой мой протеже присоединится к вашей пирушке, друзья! А пока пользуйтесь случаем, загадывайте желания! Доброй всем кончины! – завершил речь Ангекок.

– Авва!

Орда подступила к фронтону Дворцового моста. Заскрипел старый механизм, пролет взмыл в небо, лопнул трос крепления и бесшумно упал в воду. Гости сохраняли молчание, ошарашенные увиденным зрелищем. Требовательно звякнул колокольчик, распахнулась дверь, и спустя недолгую паузу на пороге залы появился новый гость – Борис Семенович Шевченко.

– Доброй кончины, господа! – улыбнулся он, без тени смущения прошел к столу и налил себе рюмку водки.

Полночь обрушилась неожиданно. Часы-павлин пропели двенадцать раз, дирижер взмахнул палочкой. Гимн Советского Союза прозвучал столь величественно, что немедленно захотелось подняться, что большинство гостей и проделало. Затихли финальные ноты. На сцену неторопливо вышел Мастер в сопровождении свиты. На сей раз к Асмодею и Зое присоединились полукровка Бибик и бородатый субъект, облаченный в пестрый шутовской наряд. Донна узнала старого знакомого Леона Запесоцкого. На голове репортера был надет остроконечный колпак. Бибик облизнул леденец в форме петушка, щелкнул Запесоцкого по колпаку и непринужденно рассмеялся. Магистр сел в кресло, прищелкнул пальцами, в его руке прямо из пустоты возник старинный бювар из синего бархата с золочеными латинскими буквами на обложке.

– Каждую пятницу тринадцатого числа мы приглашаем гостей, – проговорил Мастер, рассеянно глядя в распахнутую папку. – Все из вас однажды воспользовались выигрышным билетом, заполучив милость прожить еще некоторое количество лет. Согласно договору, вы не имели права разглашать истинную природу своей личности, существуя бок о бок со стареющими родичами и друзьями в новом обличье. Таков уговор… – Он говорил медленно, опустив набрякшие веки, словно борясь с непреодолимой сонливостью. – Сегодня – особенная ночь! – продолжил Мастер. – После длительного размышления мы решили завершить путешествие. На прощание любой обладатель билета имеет право задумать сокровенное желание. Советую быть осмотрительными в выборе своих чаяний, иногда вожделенные желания оказываются губительными.

Он поднялся и покинул сцену, скрывшись за потайной дверцей. Асмодей и Леон Запесоцкий проследовали по пятам за господином, а Зоя с Бибиком остались на сцене. Мальчик выкатил из-за кулис большую центрифугу, внутри которой вращались пронумерованные шары, в точности как в популярной лотерее «Спортлото». Мальчуган закричал голосом рыночного зазывалы:

– Поверните ваши билеты лицевой стороной! В нижнем правом углу вы увидите цифры. В тот момент, когда Зоя будет вытаскивать шар с персональным номером, думайте о желании!

Зоя толкнула барабан, шарики весело запрыгали в стеклянной емкости. Взмахнул палочкой дирижер, оркестр начал наигрывать попурри из старых фильмов. Центрифуга замедлила вращение, девушка достала шар. Бибик принял жребий, поднял высоко наверх, тоненьким голосом прокричал:

– Номер девятнадцать! Номер девятнадцать!

Невысокий седой мужчина встрепенулся, будто получил оплеуху, полные щеки побагровели. Он размахивал билетом, как прокламацией.

– Я не успел… Ничего не пришло в голову! Я не успел задумать желание!

Бибик равнодушно отвернулся, барабан пришел в движение. Седой пытался пробраться к сцене, его оттеснили остальные гости.

– Я не успел! – закричал он отчаянно.

Люди столпились у подножия сцены, глаза были прикованы к билетам, губы судорожно шевелились, произнося вслух заветное желание. Легко сказать – трудно сделать! Загадка называется – не думай о белой обезьяне! Очередной шар скользнул по салазкам, угодив в женскую ладонь.

– Двадцать семь! – прокричал Бибик. – Номер двадцать семь!

Известный хоккеист растянул губы в улыбке.

– Финиш! – сказал он негромко и отошел в сторону. Смуглое лицо потомка гордых басков покрыла смертельная белизна.

Шары вылетали из зачехленного отверстия, Бибик выкрикивал номера, оркестр играл туш, гости сжимали в потных ладонях заветные билеты. Расталкивая скопившихся гостей локтями, к Донне пробрался Борис Шевченко:

– Бонжур, подруга! Что делать будешь, когда шоу закончится?

– Отвали!

Толстяк угодил в болевую точку. Лотерея подходила к концу, в прозрачной емкости подскакивали полтора десятка шаров. Выбывшие из игры гости вернулись за стол, сдержанно переговаривались, поглощенные своими мыслями. Сервированные блюда оставались нетронутыми, у многих пропал аппетит. Когда сбывается заветное желание, приходит горечь и пустота. Кто-то вливал в себя алкоголь большими порциями, некоторые молча сидели, осмысливая свершившееся. Только выражение лица Распутина не изменилось ни на йоту, и окружающие старца дамы жались к нему, затравленно глядя по сторонам. Зато орденоносец с кустистыми бровями выглядел вполне благодушно. Он подсел к барду, мужчины негромко переговаривались, певец перебирал гитарные струны. Инна была единственной безбилетной гостьей на вечеринке. Стихла музыка. В числе последних гостей оказался Григорий Ефимович Распутин, за ним подошел хмурый субъект, прижимающий ладонь к кровоточащей шее. Не без труда девушка узнала в нем Винсента Ван Гога.

– Вот тебе бонус, шалава! – не отставал от Инны Борис. – Помнишь, с похмелья у тебя брюхо крутило?

– Ну, помню! Дальше что?!

– Панкреатит! – радостно крикнул Шевченко, словно доктор Пирогов, впервые обнаруживший уникальное заболевание.

Прокатился новый шар по слегам, великий старец отдал билет и вернулся на свое место.

– Америку открыл! – усмехнулась Инна. – Я кой-чего смыслю в медицине, симптомы панкреатита могу отличить от поноса!

Шевченко был прав. Кончатся шары, у гостей начнут сбываться заветные мечты. Куда деваться фальшивой блондинке?! Клон исчезнет, растворится в воздухе, как облачко сигаретного дыма, а она очнется в морщинистом теле журналистки. А на соседнем зубоврачебном кресле лежит седой мужик, с толстым пузом и дурным запахом изо рта. Странник…

Нидерландский импрессионист протянул билет. В центрифуге весело заскакал одинокий шар.

– Хочешь сделку?!

Борис придвинулся ближе.

– Я отдам тебе билет в обмен на пустячную процедуру.

Сердце встрепенулось в груди.

– А почему сам не воспользуешься билетом? – спросила Донна с видимым равнодушием.

– Увы, мадам! – Он скорчил трагическую мину. – Мои желания исполняются в конкурирующем учреждении. На этой вечеринке я оказался по недоразумению, так сказать, оплошность в работе местного менеджмента. Ну и как насчет моего предложения?! Время идет!

– Что за процедура? – Она спросила нарочно небрежно, дескать, разговор от нечего делать поддержать!

В руке Бориса Шевченко тотчас появилась блестящая иголка и обычная стеклянная колба. Медицинские инструменты, при помощи которых берут на анализ кровь.

– Каплю вашей крови, волшебная Донна! – драматическим тоном провозгласил толстяк.

– И я стану оборотнем?! – усмехнулась Инна. – Девушка-батат, низовая братия! Нет уж, я лучше вернусь в тело стареющей тетки.

– Ошибочка, Донна! – Борис частил, оглядываясь на стеклянную центрифугу. – Для заключения договора одной крови недостаточно, иначе бы во всех поликлиниках страны не осталось мирных граждан. Надобно соблюсти дополнительные формальности. Что касается госпожи Вяземской, то буду вынужден тебя разочаровать. Смертность от острого панкреатита превышает таковую от инфарктов и инсультов. Ты наверняка изучала тему внезапных смертей на первом курсе института!

Во рту стало сухо, жар ударил в голову, в мгновение ока она протрезвела.

– Ты хочешь сказать… Я умру сразу после возвращения в свое тело?!

– Грамматика, Донна! – подмигнул Шевченко. – Причуды русской грамматики. В вашем языке всего три времени, в отличие от английского, в котором их целых восемнадцать!

– Отвечай!

– Инна Петровна Вяземская скоропостижно скончалась пятнадцатого мая сего года, – скорбным тоном объявил Борис. – Печальное событие состоялось в шестнадцать часов четырнадцать минут по московскому времени.

То, о чем она рассуждала теоретически, оказалось горькой правдой! Одно дело – фантазировать на тему своей смерти, и совсем другое – прочесть диагноз во врачебной карточке! Ей показалось, что она услышала текст некролога. Доброй кончины, Инна Петровна! Красавица Гербера поднесла ей кубок с пахучим напитком. Что там было? Цикута, кураре, вытяжка из миндальных орехов? Много чести, госпожа Вяземская! Тебя прикончил острый приступ панкреатита, в теле голубоглазого клона ты путешествуешь в долг. И время кредита заканчивается, белый шарик с черными цифрами на боку нырнул в паз. «Если мы уже не умерли», – сказала она Страннику в памятную ночь на крыше дома.

– Коли!

Донна протянула руку. Заветное желание озарило сознание, как вспышка света.

– Умница!

Шевченко ловко вонзил острие в подушечку безымянного пальца, алая жидкость брызнула в колбу. Девушка вырвала билет из его рук и метнулась к сцене. Одна мысль жгла, как раскаленный свинец, желание оказалось столь навязчивым, ей показалось, что она действительно сейчас умрет, если оно не сбудется!

Шар нырнул Зое в ладонь, как домашний котенок.

– Тринадцать! – крикнул Бибик.

– Есть!!!

Донна пробралась сквозь толпу гостей, расталкивая гостей локтями.

– Есть номер тринадцать!

Зоя вежливо улыбнулась.

– Нечасто мы нарушаем правила Пятницы! Последний раз такое случалось в памятном мае сорок пятого года, верно, Бибик?

– Восьмого мая в девятнадцать часов сорок три минуты! – кивнул полукровка. – Недоучившийся австрийский художник мечтал скрыться от справедливого возмездия. Пришлось спрятать его в Южной Америке. Вынужденная эмиграция паршиво сказалась на пошатнувшемся здоровье этого человека. Он умер, разбитый параличом, спустя девять месяцев.

– Бибик хочет сказать, что не всегда исполненные желания приносят пользу! – пояснила Зоя.

– Прошу вас!

Инна молитвенно сложила ладони. В этот момент она готова была обратиться в презренного батата, скрываться на заброшенных кладбищах и в темных подъездах! Пусть ее травят жестокие охотники и загорелый мужик в кожаной жилетке раскроит своим мачете! Пусть! Властное, как жажда жизни, желание охватило все ее естество, и ничто не могло сравниться с ним по силе!

– Ну что же… – задумчиво проговорила Гербера. – Правила создаются ради того, чтобы их нарушали. Точно, Бибик?

Одним движением она оторвала корешок от билета, протянула Инне белый шарик с намалеванной жирной цифрой.

– Оставь себе на память…

Люстра вспыхнула ярче солнца, нестерпимо белый свет ослепил, гости невольно зажмурились, и в это время послышался голос Мастера:

– Исполнено!

– Исполнено!!! – закричала Донна.

– Исполнено! – Звенящий мальчишеский дискант Бибика ломкой нотой взлетел высоко в поднебесье.

– Исполнено! – сдержанно прогудел Асмодей.

– Исполнено… – беззвучно шевельнула губами белокурая Донна.

Голова закружилась, радужные круги выплыли из небытия, чтобы исчезнуть навеки в бескрайних просторах Вселенной, в завихрениях туманного Млечного Пути. Перед тем как провалиться в бездонную черноту, она успела увидеть его лицо. Кривой шрам разрезал скулу, стальные глаза смотрели уверенно и чуть насмешливо.

Исполнено…

И пришла ночь.

В северные широты весна приходит внезапно. Еще вчера с неба сыпало ледяное крошево и холодный воздух вынуждал озябших горожан кутаться в зимние куртки, как в одночасье жаркое солнце сожгло остатки ноздреватого снега, таящегося в темных подворотнях и арках домов. Прохожие скидывали на ходу шапки и шарфы, подставляли бледные лица ярким лучам.

Странную компанию могли наблюдать праздношатающиеся ленинградцы нынешним погожим весенним днем! На скамейке, в потаенном уголке парка Победы, в тени высоких тополей расположились трое. Лохматый, худой гражданин в штанах малинового цвета, красивая девушка и крепкий молодой мужчина с кривым шрамом на подбородке. Молодой мужчина в настоящий момент доедал бутерброд, сооруженный из разрезанной напополам городской булки и двух изрядных ломтей докторской колбасы. На фронтоне здания сталинской постройки высотники-рабочие водрузили большой плакат: «Поздравляем ленинградцев с юбилеем Великой Победы!»

Инна протерла кулачками глаза, будто пробуждаясь от сна. Мужчина доел лакомство.

– Магистр обещал угостить мясом по возвращении. Придется повременить с обедом!

– Свежая докторская колбаса – что может быть лучше? – улыбнулась Инна. Она разомкнула пальцы, по скамье покатился шар. Обычный целлулоидный шарик для игры в настольный теннис, с намалеванной цифрой «13» сбоку.

Лихо затормозило такси на углу улицы Бассейной, наружу выскочил заросший бородой субъект. Он размахивал руками, сгибаясь под тяжестью рюкзака.

– Черт подери вурдалаков, упырей и прочую нечистую силу! – заорал он трескучим тенором. – Меня, лучшего в «Хрониках летописца», снарядили горбатиться в роли оруженосца! Кому такое понравится?!

– Не ори на всю улицу, Леня! – улыбнулся Странник. – Заберут в отделение, потом вытаскивай тебя оттуда.

– Что значит вытаскивай?! – усмехнулся Запесоцкий. – Знаю я тебя! Наведешь шмон, поломаешь ребра честным сотрудникам милиции, и ищи тебя как ветра в поле!

Он водрузил рюкзак на скамейку, шумно отдуваясь, вытер со лба пот.

– Сорок дротиков, парочка палашей старинных, как водится, ну, там мелочь всякая. Стилеты, ножи и рогатины. Добыл, что смог. Асмодей – добрая душа, подлил эликсира немного!

Он осторожно извлек закупоренную склянку. Внутри бултыхалась густая смесь, по внешнему виду напоминающая клюквенный сироп. После чего достал из-за пазухи бутылку жигулевского пива, утвердил пробку на железном штыре, торчащем из опоры скамейки, ударил ладонью. Набухла пахучая пена, репортер прильнул влажными губами к горлышку. В два могучих глотка он выдул содержимое и немедленно подобрел.

– Специально от меня. Сюрприз!

Он протянул на ладони крохотную черепашку.

– Это милое животное скрасит часы томительного ожидания, мадам!

Человек в малиновых штанах презрительно скосил глаза.

– Ты слишком громко орешь, Шут! Мешаешь сконцентрироваться!

– Прощения просим, гражданин провидец!

Запесоцкий негодующе сплюнул на землю, уселся на краешек скамейки, достал папиросу из пачки «Беломора». Едкие клубы дыма унес ветер. Земноводное смешно царапало кожу на ладони слабыми коготками. Инна почесала панцирь, черепаха втянула голову.

– Как его назовем?

– Цезарь! – отрывисто бросил Странник.

Люди прогуливались по Московскому проспекту, радуясь теплому деньку и близким праздникам. Сомнительную компанию, расположившуюся в тенистой аллее, горожане старались обходить стороной.

– Молоко принес?

– Два пузыря!

Запесоцкий выудил из рюкзака стеклянные бутылки. Роман бегло посмотрел на серебристую наклейку, убедился, что молоко свежее. Проверенный еще со времен Средневековья метод обнаружения нечистой силы. Он откупорил бутылку, потянул носом, брезгливо поморщился.

– Ненавижу кислое молоко!

Донна поднесла палец к глазам, на подушечке выступил алая капля крови. Голубые глаза сузились в щелки.

– Асарег!

– Далеко?!

Все трое обернулись к Буткевичу. Прорицатель набрал полную грудь воздуха и коротко икнул.

– Рядом…

Странник продолжал безмятежно сидеть на скамейке, откинувшись на спинку. Поглядеть со стороны – заурядный городской бездельник наслаждается погожим весенним днем! Но это была кажущаяся беззаботность. Инна не отрывала взгляда от рабочих-высотников на стене монументального восьмиэтажного дома. Один повернулся, с такого расстояния невозможно разглядеть черты лица, но адская сила, источаемая взглядом, вынудила отвернуться. Буткевич икнул еще дважды, протянул указательный палец в направлении темного подъезда:

– Тоннель!

Странник взвалил тяжелый рюкзак на спину.

– Какой сегодня день недели?

– Воскресенье! – сказал Запесоцкий. – Уик-энд на исходе!

– Уик-энд с дьяволом! – усмехнулся Странник. – Неплохое название для твоей статьи, подруга!

Донна бережно поцеловала рыцаря в мочку уха.

– С некоторых пор я ненавижу профессию журналиста! Без маячка немного страшно оставаться одной… – Она застенчиво улыбнулась.

– Ты не одна! – Он постучал ногтем по панцирю. – Ты под защитой Цезаря!

Жалобно, как брошенный щенок, заныл Леон.

– С вами все понятно – герои! А я как в этот переплет попал?! Хотел сенсацию, получил сполна! Огреб выше крыши и погоняло заработал позорное. Шут! Не по чину простецкому репортеру мир от демонов спасать!

– Удушить зануду! – простонал Буткевич. Он икал не переставая, грудная клетка вздрагивала при толчках.

Странник сжал лицо девушки в горячих ладонях, прижался долгим поцелуем.

– Нам дали шанс…

Она часто захлопала ресницами, боясь разреветься, как последняя дура.

– На что похож Нижний мир?

– Немного огня, немного серы…

Она поцеловала его, тихонько вздохнула.

– Титов чудом выжил…

– Титов был один и без счастливого билета.

Он достал мятый рекламный буклет, на отрывном сегменте значилось 7 мая, год проставлен не был.

Донна порывисто обняла любовника за шею.

– Будь острожен, Рауль де Гильбер, лучший охотник на демонов из всех, кого знала вселенная!

– Все в порядке, Донна! У нас в запасе несколько лет. Советские граждане называли такие периоды времени пятилетками. Горы можно свернуть!

– Демон приведет тебя в Нижний мир? Это и называется «оседлать дьявола»?! С тобой будут другие охотники? Ты так уже делал раньше и вернулся назад?! Это очень опасно?!

Донна засыпала его вопросами, страшась, что вот сейчас он покинет ее и больше они никогда не увидятся. Странник прервал поцелуем поток красноречия, затем гибко поднялся, пересек трамвайные пути. У входа в подъезд к нему присоединились несколько мужчин. Донна узнала парня в кожаной безрукавке. К автобусной остановке подкатила черная «Волга», из которой вышел человек в длинном кожаном плаще. Охотники, не сговариваясь, нырнули в сырую темень подъезда. Запесоцкий недоуменно вытаращился на нового персонажа.

– А это что за хрен с горы?!

– Классный парень! – ответила Донна. – Они со Странником очень давно знакомы, тысячу лет!

Плакат растянулся вдоль окон, в его нижнем углу выступали цифры: «1945–1980».

Инна тихонько засмеялась.

– Что смешного? – подозрительно нахмурился Буткевич. Он шумно выдохнул, безуспешно пытаясь бороться с икотой.

– Мои родители познакомились первого мая тысяча девятьсот восьмидесятого года. Чудеса случаются! Сгоняй за пивом, Леня!

Инна держала на ладони крохотную черепашку. Капелька крови дрогнула на подушечке безымянного пальца. Кровь не сворачивалась, подобные симптомы присущи больным гемофилией. Или тем честным гражданам, кто однажды заключил договор, в котором не проставлена дата. Это называется отсрочкой приговора. Иногда наши желания сбываются совсем не так, как хотелось. Черепаха протянула голову к ранке, Инна шутливо щелкнула рептилию по панцирю. Цезарь повернул голову, в маленьких черных глазах угадывались ум и лукавство. Ветер завьюжил сухую пыль, солнце скрылось за тучами. Вернулся Запесоцкий с пивом, хлопнулся на скамейку, протянул откупоренную бутылку.

– Никак не привыкну, что ты теперь клевая телка, Инуся!

– Отдай земноводное в зоомагазин! – сухо ответила девушка.

– Пожалуйста!

Леон сунул черепаху за пазуху…

Парк Победы на Московском проспекте был знаменитым местом отдыха горожан. Аллеи украшали бронзовые скульптуры воинов-освободителей. По выходным здесь гуляли семьи, был слышен детский смех, безустанно кружили карусели, катая желающих по десять минут за пять копеек. Рабочий-высотник исчез. Еще мгновение назад крохотная фигурка отчетливо виднелась над широким карнизом, а сейчас оттуда свисали страховочные канаты, медленно покачивалась люлька. Буткевич икнул еще раз, вытер губы.

– Ушли! – коротко объявил прорицатель.

– Иногда хочется заснуть и проснуться в другом мире! – тихо сказала Инна.

– Где именно? – поинтересовался Запесоцкий. – В Советском Союзе? Так мы сюда и угодили! И я с вами за компанию, попал как кур в ощип!

– Заткнись! – коротко сказала Донна.

Она жадно глотнула из бутылки. Кровь засохла на подушечке пальца. Отсроченный платеж. Они всего лишь отыграли время, основная схватка была впереди, и осознание грядущей битвы наполнило жизнь смыслом.

Близился вечер, им следовало найти место для ночлега. Слишком долгими выдались эти выходные! Она откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза. Будущее не определено, пока ты не решился изменить свою судьбу!

Content

Георгий Левшов
Сделка с демиургом

Глава 1 Пятница, 13-е

Глава 2 «Химера»

Глава 3 Проснуться в СССР!

Глава 4 Донна

Глава 5 Телебашня

Глава 6 Полночь

Глава 7 Возвращение

Глава 8 Город-герой Ленинград

Глава 9 Крестовский остров

Глава 10 Праздник

Глава 11 Литейный, 4. Большой дом

Глава 12 Сделка

Глава 13 Охотник