Марина Кистяева

Дурман

Глава 1

– Глава Белых Гор предлагает пять своих девочек.

Север слушал альфу вполуха. Реагировал, но не в полную силу.

Его больше интересовало то, что происходило в зале.

– Что они хотят?

– Покровительство.

– Следующий вопрос: мы нуждаемся в их девочках?

– Это решать тебе, альфа.

– Вот и я про то. Но хочу выслушать тебя, Захарий. Нам нужны девочки? Что говорят остальные?

– Если в качестве покорных – парочку.

Север усмехнулся.

– Вам мало шлюх?

Он для убедительности кивнул в зал.

– Выбирай любую.

– Альфа, покорные нужны стае. Сам знаешь, иногда полезно выбросить пар на своей территории.

– Мать вашу, Захарий, иногда полезно подумать о своей паре, а не о том, как покрыть очередную самку с выпячивающим задом.

– Но покорные никогда лишними не бывают.

Захарий потянулся и плеснул себе еще виски.

– Так что?

– Надо подумать. Глава Белых Гор не отдаст своих девочек под шлюх.

– Север, ты серьезно? У них совсем хреново дела. Им позарез нужно твое покровительство и твои связи. – Видя, что альфа никак не реагирует на его слова, Захарий проследил за взглядом вожака и тихо присвистнул. – Красивая.

– Узнай чья.

Девочка оказалась профессионалкой и уже скоро стояла перед ним на коленях и работала.

У Севера Крестовского интерес пропал почти сразу. Красивая пустышка, не более. С другой стороны, чего он хотел? Те, кто продается в клубе, одинаковы. Абсолютно. А если еще и относятся к оборотням, то и вовсе начинают пресмыкаться перед ним, когда понимают, кто их пригласил к себе в ВИП-зону.

Север кончил, но желаемой разрядки не получил. Даже разозлился. Какого черта происходит? Почему в последнее время он все чаще чувствует после секса опустошенность? Тело получает желаемое, а мозг нет.

Крестовский разозлился. Злость всколыхнулась яростно, разлилась по венам дорогим вином. Захотелось пустить кому-то кровь. Зверь внутри Севера требовал выброса адреналина.

Расплатившись с девочкой, мужчина направился к выходу, выцепив бету.

– Слушай, Север, тут такое дело…

Захарий неопределенно хмыкнул.

– Что еще?

– Твою машину заблокировали. Дай мне пятнадцать минут, и я найду кто.

– По херу. Давай свои ключи. Уедешь на моей.

– Как скажешь.

Север заметил, как в глазах беты промелькнуло облегчение. Несмотря на то что они были близки с Захарием, тот, как никто другой, чувствовал его настроение и знал, когда альфу могущественных Белых Волков лучше не злить. Их клан по старинке назывался так, по сути, его давно следовало переименовать, но кого волнуют условности? Севера не волновали. А остальные… Плевать.

Они обменялись ключами. Север снял с брелка ключ от авто, нацепил на него ключ беты.

– Завтра с утра жду тебя на квартире, в Южной.

– Понял, альфа. Что ответить главе Белых Гор?

– Пусть ждет в гости. Посмотрим, что он там за девочек нам предлагает. Если в возрасте от тридцати плюс да потрепанных – неприятности ему будут обеспечены.

– Могу так и передать.

– Не надо. Посмотрим, что он нам предложит. И насколько нам интересно станет его предложение.

В клубе было шумно и многолюдно. Проводились бои, на которые ожидаемо собирался самый разношерстный народ. Хотя с народом Крестовский погорячился. Люди тут как раз были в меньшинстве. Те, кто пришел под протекцией или в сопровождении. Те, кого не тронут его собратья. Или другие виды.

Воздух на улице был прохладным, чувствовалось приближении осени.

В этом году вообще лето не баловало жителей теплыми деньками, а август и вовсе выдался дождливым. Вот и сейчас повеяло надвигающимися каплями. Север даже подумал махнуть рукой на авто, обернуться и пробежаться. Давненько он не разминался. Он непременно так бы и сделал, если бы находился не в городе. Все-таки бетонные джунгли – это другое.

Щелкнув сигнализацией, альфа направился к серебристому «мерседесу» Захария, который и подарил ему на прошедший юбилей. Выбирал лично. Север умел ценить тех, кого подпустил близко к себе.

Заняв место водителя, мужчина тронулся, продолжая испытывать раздражение. О сне не могло идти и речи, приедет в квартиру, пойдет упражняться.

Север обратил внимание, что в последнее время ему все сложнее становилось расслабиться. И это тоже напрягало. Необходимо найти причину его нервозности. Даже не нервозности. Напряжения.

Дела шли отлично. Врагов он давно подмял. Стригои и вампиры поделили территорию, демоны жили обособленно. Настал мир, в который давно никто не верил. Нет, кланы между собой периодически выясняли отношения, это естественный процесс, но большого передела не было.

Вся игра продолжилась за сферу влияния в бизнесе и политике.

Лично ему порой не хватало драйва. Крестовскому постоянно надо было доказывать себе, что он лучший. Не всем… тут и так ясно. Себе. Совершенствоваться.

Или причина в другом?

В том, что сегодня снова с ним случилось в клубе.

В сексе. В его отношении к женщинам.

Чего-то не хватало…

Где-то что-то затерялось.

Глава Белых Волков не намеревался обзаводиться парой, да и истинных пар фактически сейчас не встречалось. Много смешанных браков, что тоже становилось в их обществе нормой. Откровенно говоря, и не хотелось Северу постоянных отношений, не нагулялся еще.

Он вырулил на более безлюдную трассу. Усмехнулся. Или ему еще не попадалась та, которую он хотел бы назвать своей?

Впереди него ехала старенькая «беха». Так как они почти что находились в спальном районе, то улица ощутимо сузилась. Загвоздка заключалась в том, что «беха» виляла. Пьяные за рулем?

А вот и повод проучить молокососов. Или кто там крутит баранку.

Чего Север терпеть не мог – так это беспредела. Не зря его деды и прадеды проливали кровь, устанавливая порядки и закон в их мире. А они, новое поколение, его поддерживали. И лично он был одним из чтивших завет предков.

Значит, все же он разомнется.

Север плавно нажал на сигнал, задержал на нем руку на несколько секунд и сразу же «моргнул» фарами, чтобы едущий впереди автомобиль остановился. В «бехе» были оборотни, и они не могли не чувствовать, кто едет за ними. Если те, конечно, не обкурились дури.

«Беха» заметно сбавила скорость, отчего Север едва не «поцеловал» им задний бампер. Значит, так… Что ж, придется Захарию купить новую игрушку, потому что эту он собирается основательно попортить.

Север уже собирался нажимать на газ, чтобы протаранить машину зарвавшихся юнцов, когда те резко сделали ход вправо, выехав на тротуар. Дали по тормозам, открыв дверь. Крестовский тоже сбавил скорость. Ему даже стало интересно: неужели будет разговор по душам? Такой поворот тоже его устроит.

Но все оказалось куда прозаичнее.

Из подержанной «бехи» вытолкали девушку. Прямо на тротуар.

Та неудачно приземлилась. Не сгруппировалась. Упала коленками и локтями, сдирая кожу.

Запах крови мгновенно ударил в нос Севера, и зверь утробно зарычал.

Он уже проезжал мимо девчонки, ему не было никакого дела, что станет с ней, наверняка знала, к кому в машину садилась. Не малолетка. А если малолетка, то проблема родителей или старших – образумить ее и вправить мозги. Явно не его.

Но зверь решил иначе. Ему понравился запах ее крови. Ничего другого ни Север, ни его зверь почуять не могли.

И это тоже оказалось интригой.

Тем фактором, что привлекал внимание и выбивал из привычной картины мира. Крестовский привык понимать, с кем имеет дело.

А тут…

Он ударил по тормозам, зафиксировав в памяти номер «бехи». Позвонил начальнику службы охраны и скинул ему данные.

– Найди и поговори.

– Будет сделано, Север.

Потом он сдал назад и остановился аккурат напротив девчонки, что пыталась встать, собирая ручки-ножки.

И снова – ни-чего.

Кроме дурманящего запаха крови.

Та-а-а-ак…

А это уже очень интересно.

Север не спешил выходить из машины, оценивая заинтриговавшую его девочку. Первое, на что обращалось внимание, – ножки, аккуратные, красивые, длинные. Грудь. Тоже в его вкусе. Не большая и не маленькая, в данный момент красиво открытая в глубоком вырезе. Девочка по-прежнему стояла в коленно-локтевой позе, лицом к нему. Правда, личико скрывали густые темные волосы, водопадом упавшие на асфальт. Такое богатство и в такой неприглядной обстановке. Но вот девочка откинула волосы назад, обнажив личико.

Красивая. Нежная, с фарфоровой кожей, огромными темными глазами в обрамлении длинных ресниц и с алыми губами. Минимум косметики.

Хмыкнув, Север открыл дверь авто, обогнув его, и встал неподалеку от девочки.

– Работаешь?

Крестовский решил сразу же расставить точки над «i». Да и ее выпяченная попка уж больно привлекала его внимание, взгляд так и нырял к ней. В штанах член зашевелился, почувствовался прилив крови. О как даже…

Девушка кое-как начала подниматься на ноги. Видимо, ее все-таки хорошо приложили.

– Отва… – хотела огрызнуться, но быстро сориентировалась и уже глуше добавила: – Да, работаю.

Крестовский на краткий миг ощутил разочарование. Тоже работает…

С другой стороны, приличных девочек вот так из машин не вышвыривают.

Он снова осмотрел ее. Принюхался.

Еще одна несостыковка. Профессионалки, что выходят на работу каждую ночь, не обливают себя с ног до головы зельем, что начистую скрывает запах. А тут еще девочка маскировала и свой вид. Ощущалось кровь оборотней, но маленькая толика.

Север снова усмехнулся.

Надо же, какая загадочная девочка ему попалась.

– Поехали. Беру до утра.

Темноволосая красавица выпрямилась. Она оказалась по сравнению с ним малюткой, несмотря на бесконечно длинные для ее роста ноги. Ему же она доставала до груди. И опять же, где высокие каблуки, где чертовы ботфорты, предназначенные для совращения мужчин? На ногах у девочки были изящные туфли-лодочки на невысокой шпильке. Одета в простое черное платье-футляр, идеально подчеркивающее хрупкость ее фигуры.

Если бы Север встретил ее в клубе полчаса назад, никогда бы не подумал, что она ищет спонсора на ночь.

Но внешность обманчива. И вот одно из подтверждений.

Горечь привычной патокой разлилась в груди.

– До утра… – Она шумно сглотнула. – Дорого.

Крестовский медленно приподнял брови. Он был известен, часто мелькал на ТВ, в газетах, в сети. Его представляли как известного успешного дельца. И уже давно никто не сомневался в его платежеспособности.

Кроме этой девочки с обочины не только дороги, но и жизни.

Злость перемешалась вместе с желанием. Зверь внутри выпустил когти. Девочка явно нарывалась и не умела здраво оценивать клиентов.

– Поехали.

Он демонстративно достал портмоне и отсчитал несколько купюр.

– Остальное поутру.

Девочка, тяжело дыша, опасливо приблизилась к нему и, протянув дрогнувшую руку, взяла деньги. Поспешно убрала их в сумочку, которая чудом осталась при ней. Скорее всего, в свое добро вцепилась мертвой хваткой. Правильно, девочка, так и надо.

– Хорошо.

Она не смотрела ему в глаза. Стояла, робела.

– Тогда прошу.

Он нарочито демонстративно распахнул перед ней дверь и снова незаметно втянул запах незнакомки. Кровь оборотней точно есть, а вот что еще? Можно, конечно, попытаться на нее повоздействовать, но Крестовский со шлюхами и не утруждался. Они и так делают все, что он захочет. А если сверху еще кинет пару сотен баксов, то вообще лапушками становились. Или тигрицами, смотря какое у него было настроение.

Девочка, по-прежнему сохраняя дистанцию, подошла к двери и посмотрела на него.

– А можно ваши документы?

– Что?

– Документы.

– Зачем они тебе?

– В целях безопасности.

Крестовский не знал, что выбрать – рассмеяться или послать красотулечку куда подальше. Становилось понятно, почему ее вышвырнули. Если она у каждого клиента будет спрашивать документы, ее быстро осадят, да так, что в следующий раз она и рта не успеет открыть.

И все же Крестовский нагнулся к бардачку и достал оттуда водительские права Захария.

Молча протянул их девушке.

Та, бросив на него быстрый взгляд, раскрыла портмоне и пробежала взглядом.

– Спасибо… Захарий.

Она вернула документы ему.

Крестовский смотрел на нее прищурившись.

Что не так с тобой, девочка?

Он испытывал самые противоречивые чувства. Беспредел не уважал и давно не творил, но бывало и с ним. Он с легкостью мог вырубить ее, закинуть на заднее сиденье, привезти в клан или в одно из убежищ, отмыть ее от дерьма, которым она обрызгалась, чтобы ее не признали. И главное – с него бы никто ничего не спросил. Не осмелились. А дальше творил бы с ней, что хотел. И не только он.

Север внутренне поморщился. Девочка явно новичок. Работает без охраны. Но сегодня с ней никто еще не был. Чистая.

Она все же села в машину, поправив платье, натянув его на ободранные колени. Опять же из-за настойки или ведьмовского зелья Север так и не мог точно определить состав, а регенерация, которая присутствовала в любой, даже минимальной крови оборотней, не действовала. Раны не затягивались. Содранные до крови коленки продолжали кровить.

Он занял место водителя и тронулся.

– Как тебя зовут?

На самом деле ему было плевать на ее имя.

– Как вам больше нравится?

– Правильный ответ, деточка.

Она далеко пойдет.

В машине, в замкнутом пространстве, ее собственный аромат нет-нет да пробивался сквозь дурманящий настой и ударял в голову Северу. Аромат был едва ощутимый, очень слабый, но чертовски сладкий. Член давно стоял, налился кровью. Зверь Крестовского недовольно зарычал – ему хотелось попробовать аромат девочки на вкус. Лизнуть его, покатать на языке. Отголосками он довольствоваться не желал.

– Значит, останешься безымянной. Будешь деточкой да малышкой.

Она согласно кивнула.

– Заголи ножки.

Он жаждал вида ее бедер.

Выруливая на другую улицу, что соседствовала с районом, где находился его пентхаус, он даже пожалел, что времени мало. Или покататься с ней по городу да отыметь прямо на заднем сиденье? Нет, Север давно не мальчик, да и не прельщает его такой секс. К тому же с той, в клубе, полного удовлетворения он не получил. А хотелось такого секса, чтобы не только в теле, но и в голове стояла звенящая пустота.

Девочка оказалась послушной. Снова тяжело задышала, словно упорно боролась с собой, и смело задрала подол платья. При этом она задвигала бедрами и руками заскользила по ногам так, что в паху прострельнуло давно забытой болью. Даже если девочка только начинала путь шлюхи, у нее были все задатки для этого.

Каждое движение – искушение.

Соблазн.

Игра.

Девочка держала себя достойно. Не приставала к нему, не делала лишних движений. Выполняла то, что он просил.

Крестовский не ошибся: идеально гладкие крутые бедра с черной полоской трусиков.

– Ноги на панель закинь. Хочу видеть все.

Север не узнал свой голос: охрипший от возбуждения, низкий, гортанный. Его неожиданно сильно завело происходящее. Девочка не была жеманной, не была похабной. Идеальная спутница на ночь.

Тогда возникал вопрос, который он и задал:

– Почему тебя выкинули из машины?

Она вздрогнула и быстро посмотрела на него. После чего медленно закинула ноги на панель.

– Я не сплю с несколькими партнерами сразу.

– Хм-м-м. – Север представил, как закинет эти ножки уже себе на плечи, и нажал на газ. Чем быстрее они окажутся у него, тем лучше. – Так полагается же двойная плата.

– Нет!

Она ответила слишком резко и порывисто. Север медленно повернул голову в ее сторону и посмотрел на лицо. Ему не понравилось, что она с ним разговаривает в подобном тоне. Никто не смеет в его присутствии повышать не то что голос – интонацию.

Девочка мгновенно осознала свою оплошность, потому что быстро-быстро заморгала длиннющими ресницами, минимально тронутыми косметикой, и выдохнула.

– Простите, просто… – Она давилась словами, не осознавая, что в эту секунду он все же подавляет ее волю, гипнотизируя яростным взглядом. – Мне не следовало повышать голос. Извините еще раз. Все слишком быстро произошло. Мы договорились с одним парнем. Когда я села к нему в машину, то оказалось, что на заднем сиденье еще один расположился. Я попросила высадить меня, отказавшись с ними ехать. Они… повели себя некрасиво. Окончание нашей сцены вы видели.

Первое – она говорила совершенно спокойно и искренне. Север за версту чувствовал ложь, и все его окружение это знало. Врать в присутствии Крестовского не имело смысла, из-за этого вести с ним переговоры многие не любили. Изначально проигрывали. Пытались договориться через Захария.

Второе – ему понравились ее извинения. В них абсолютно не было раболепства, пустого кокетства. Лишь желание сгладить острый угол, возникший в их общении.

– И вы, Захарий, появились очень быстро. Да и ваше предложение… Дайте мне, пожалуйста, с полминуты, я приду в себя. Адреналин скакнул в крови, никак не соберусь.

Север нахмурился – чуждое имя резануло слух, и он не сразу сориентировался, вспомнив, что показал документы беты.

Но, млять, как она произносила мужское имя! Мягко, словно жемчуг пускала по шелку, и он катился… катился… Север сдержал желание поправить член. Он хотел эту пташку так, как давно никого не хотел. И она называет его чужим именем! Тут впору начинать гомерически хохотать.

– Отлично, я дам тебе время. Приходи в себя, потому что работать ты будешь долго – до самого утра.

Глава 2

– Пентхаус… ваш?

– Имеет значение?

– Нет.

Он видел, как она изумленно осматривается по сторонам. Осторожно прикрывает за собой дверь и скользит взглядом по гигантской – в понимании обывателя – гостиной. Потом, быстро придя в себя, девочка скинула туфли и тотчас поджала пальчики.

Черт…

Северу требовалось выпить. Иначе он ее завалит прямо у двери. Оттрахает жестко и яростно, как малышка и напрашивалась.

– Проходи.

Сам же он подошел к бару, достал виски, два стакана.

– Выпьешь?

– Нет, спасибо.

– Не хочешь расслабиться?

– Мне не требуется алкоголь.

Малышка нравилась ему все больше и больше, вернее то, как она держала себя с ним. Спокойно, уравновешенно. Словно была ему равной.

Когда в последнее время женщина вела себя с ним подобным образом? Ну-ка, вспомни, Крестовский. В его жизни женщины делились на две категории, вернее их поведение: те, что льстили оттого, что боялись его, и те, что опять же льстили, только по той причине, что пытались расставить сети и захомутать его. Был бы он простым оборотнем, все бы сложилось иначе. Встречались девушки, что бросали ему вызов. Но не проходило и пары свиданий, как те переходили во вторую категорию.

С незнакомкой, не пожелавшей назвать своего имени, дело обстояло иначе.

Она не кокетничала, не пыталась ему понравиться. Она пришла работать.

Так приходят на завод или в школу. В магазин или парикмахерскую. Выполнить обязательства, что прописаны в трудовом договоре, и через какое-то количество времени уйти домой. Ни лишних эмоций, ни никчемной суеты.

Лишь иногда темно-серые глаза выдавали волнение, начинали бегать. Да и девочка лишний раз старалась на него не смотреть. Чем еще больше подогревала его интерес.

Без обуви она казалась еще меньше. Крошка. Прошла от двери и лишь тогда снова спросила:

– Я могу воспользоваться вашей ванной, Захарий? Мне бы продезинфицировать раны.

Еще один плевок на его эго. Если бы незнакомка ничего не сказала про раны, он бы с удовольствием отправил ее в ванную, да и сам бы, пожалуй, присоединился, снять усталость дня. А тут оказывается – раны.

– Нет.

Север залпом выпил виски и плеснул себе еще.

– Я сам обработаю твои раны.

Он еще в машине думал о том, как оближет ее содранные колени.

Крестовский не сомневался – его ждет достойное окончание ночи. Часы показывали начало первого, до утра достаточно времени, чтобы насладиться девочкой сполна.

– Не стоит, я…

– Не спорь со мной!

Она вздрогнула, нахмурилась.

– Хорошо. – Было видно, что незнакомка соглашается с ним через силу. – Не буду.

Она четко следовала установленным ею же инструкциям. И неожиданно Север понял, что именно это его раздражает.

Она – другая. Еще не прожженная опытная шлюшка, но и не девушка, с которой у них случилась «химия» при первой встрече. Загадка в ней привлекала, и одновременно было что-то, что абсолютно не устраивало Крестовского.

Он выпил еще, а потом прошел в кресло, сел в него и, подняв одну руку, пальцем поманил незнакомку к себе.

Та, ступая на цыпочках, стала к нему приближаться.

Предварительно яростно сверкнув глазами, она вовремя поспешно спрятала эмоции.

Девушку ломало.

Теперь Север это отчетливо видел.

Ломало не от наркоты и дури, а от происходящего. От того, что она вынуждена слушаться его, идти к нему, когда этого совсем не хочется.

В голове Крестовского что-то перемкнуло. Он даже не пытался анализировать свои чувства, действовал инстинктивно. Его вели дикие нравы предков.

– Ногу на подлокотник поставь.

Наконец-то он добился желаемого – увидел реакцию девочки. А точнее – как ту затрясло. Стоило ей приблизиться к нему вплотную, как свежий аромат, присущий только ей, который искусственно пытались притупить, снова пробился и коснулся обоняния Севера, вызывая в нем совершенно не контролируемые эмоции. Жар ударил по крови, вызвав резкий скачок адреналина. Где-то на задворках подсознания всколыхнулась мысль, что он неправильно реагирует на незнакомку – слишком остро.

Но Крестовский был чрезмерно поглощен эмоциями малышки, чтобы обращать внимание на себя.

Он смотрел ей в лицо, изучал, пытался разгадать. Он и сам не понимал, почему ему стало жизненно важно понять ее.

Девочка как девочка. Сколько у него было в жизни таких? И сколько будет?

Только отчего его внутренний зверь рвал и метал, а в следующую секунду готов был опуститься на пузо и ползти к ней?

Незнакомка исполнила его указание. Подняла ногу и поставила ее на подлокотник, тем самым полностью открыв себя.

Провокационная поза.

У Севера закончилось дыхание. Он, альфа Белых Волков, циник и скептик, чувствовал себя последним малолетним идиотом, которому показали то, что скрыто под трусиками.

Осторожно, не делая лишних движений, Север наклонил голову и лизнул рану девочки.

– Млять… Какая же ты вкусная.

Сейчас он чувствовал себя вампиром, дорвавшимся до крови. В слюне оборотней содержались ферменты, отвечающие за регенерацию. Многие самки, да и самцы зализывали раны друг друга, чтобы восстановление шло более быстро и удачно.

Он лизнул один раз, второй…

Не замечая, как в голове появляется туман. Как комната приходит в движение.

Слишком вкусная.

Слишком… его.

Эта была последняя мысль Севера Крестовского, прежде чем его сознание отключилось.

* * *

– Черт! Черт! Черт!

Когда большой мужчина заваливается на тебя, тут надо реагировать быстро. Главное – не позволить ему упасть.

Влада успела в последнюю секунду.

Пыхтя и продолжая пребывать в полушоковом состоянии, она все же умудрилась подставить плечо, надавить им и тем самым опрокинуть Захария на спинку кресла.

– Эй, вы чего…

Она дрогнувшей рукой дотронулась до плеча мужчины, потеребила его.

Ноль эмоций.

Он что – умер?

Паника нахлынула на Владу, едва не прибив ее к земле. Но девушка быстро пришла в себя и дотронулась до того места на шее, где бился пульс.

Все нормально – пульс прощупывался, даже более того, он яростно колотился.

Тогда что случилось?

Она ничего не понимала.

Или…

Девушка выдохнула, шумно сглотнула, зажала виски руками и отошла на два шага назад.

Она переборщила.

Мужику стало плохо в тот момент, когда он попробовал ее кровь. В которой содержалась приличная доза зелья. Мало того, что она, дура, натерлась им, так она, для того чтобы полностью скрыть свою сущность, еще и приняла его внутрь. Для конспирации.

Вот и доконспирировалась.

Влада прикусила губу, не замечая, как выступает капелька крови.

И что теперь делать?

Приводить Захария в чувство?

Первое. Она не могла с точностью утверждать, что он вырубился из-за бабушкиного зелья.

Второе. Где гарантия, что он не свернет ей шею, когда придет в себя и не обвинит черт знает в чем?

То, что мужчина разозлится, не вызывало сомнений.

Влада, часто и тяжело дыша, отошла от него еще дальше.

То, что ее затея обречена, было ясно сразу. Зачем она продолжила?

Идея подзаработать пришла ей в голову несколько часов назад. Она понимала, что надо продумать, надо более плотно подготовиться к побегу, но… ничего не придумала. Абсолютно.

Облила себя зельем и вышла на улицу.

«Или будешь подо мной, или будешь подо всеми, поняла, шавка?»

Слова Дария звучали в ушах набатом, подталкивая Владу на отчаянные шаги.

Она не собиралась себя продавать. И не собиралась ни с кем спать. Она в отчаянии выбежала из дома, не зная, что будет дальше…

А потом тот парень на грязной BMW, что принял ее за проститутку.

План у Влады созрел на полпути. Она знала, что из-за зелья он завтра ее не вспомнит. Ни лицо, ни с кем был, кого подвозил.

Она увидела деньги – пачку денег, что торчали у него из внутреннего кармана ветровки. Он даже специально сделал так, чтобы она их заметила, – молодой, решил покичиться. Влада повелась на игру.

И совершенно не ожидала, что в машине их будет несколько.

Как она заставила их остановиться, помнила с трудом.

Лишь боль от содранных колен.

А потом появился незнакомец в дорогом костюме. Вот тут уже ей следовало остановиться, понять, что ее действия и поступки не приведут ни к чему хорошему, что ее план изначально провальный, что лучше вернуться в стаю и попытаться договориться с альфой как-то иначе.

Но слова Дария продолжали преследовать Владу.

Самое парадоксальное заключалось в том, что и незнакомец принял ее за путану. Что с ней сегодня было не так?

От него веяло силой и властью. Тем, что Влада всегда не любила в мужчинах. Никакого компромисса в карих глазах, лишь желание подчинять.

Влада честно хотела его послать. Сказать, чтобы он шел своей дорогой, но подавилась собственным словом. Опять же бабушкина настойка и с ней сыграла злую шутку – она так же не могла определить, кто перед ней. На человека и вампира не похож. Скорее, оборотень.

Первое, что сделала – попыталась его отшить по-другому. Хватит с нее приключений.

Но незнакомец в дорогих брюках и явно пошитых на заказ мокасинах, что она успела рассмотреть, когда стояла на четвереньках, не спешил уходить.

Тогда она решила подыграть ему и назначить высокую цену.

Помилуйте, господа хорошие, кто же подбирает девочку на обочине дороги, приглашает ее в салон и везет к себе? Только неразумный человек. Или тот, кто потерял бдительность.

Влада видела – он принюхивается. Значит, точно оборотень. Ну что же, тогда для тебя сюрприз – она ничем не пахла. Абсолютно.

И он это понял.

Влада дала себе последний шанс – попросила его документы. Пусть она и не знала всех влиятельных оборотней по имени, но кое-какие были на слуху. И если она сейчас узнает его фамилию, то все же свалит от него. Она еще не знала как, но сделает ноги.

Чувствовалось его давление. Он пытался манипулировать ей.

Фамилия оказалась незнакомой.

Что ж…

А тут снова перед ней засверкали купюры.

Влада мысленно усмехнулась.

Что-то она сегодня особенно велась на деньги.

Никогда не велась.

А сегодня…

Просто сегодня ей надо было раздобыть деньги на билет на самолет, и требовалось немного, чтобы продержаться первую неделю в незнакомом городе да следы замести.

Все.

Этот Захарий вел себя с ней, как с девочкой, что снял. Что ж, логично. Она ему подыграла. Трудно. Сложно. Против воли. Но…

Влада еще не знала, как обворует его. Может, когда он уйдет в ванную. Что-нибудь придумает.

Оказалось куда как прозаичнее.

На мужчину странным образом подействовала ее кровь.

Он потерял сознание.

Можно действовать.

Бабушка ей не гордилась бы, но у Влады не было выбора.

«…или со мной… или со всеми… шавка…»

Когда Влада подходила к мужчине, ее колотила крупная дрожь. Она идет на преступление. Она это понимала.

Но и то, что с ней собираются сделать – тоже преступление.

Только кто спросил, чего она хочет?

Нет.

А зачем?

Влада нашла его портмоне, откуда он уже доставал ей деньги. Дрожащими пальцами достала оставшиеся купюры, не заметив, как выпало его удостоверение личности…

Один взгляд на пол, и все могло сложиться иначе.

Один взгляд, и она могла бы избежать того, что последует далее.

Один взгляд, который она так и не кинула.

Влада быстро вернула портмоне назад, не оглядываясь, бросилась к сумочке, схватила ее, торопливо запихала деньги, обулась. Она знала – дверь не заперта. Захарий оказался слишком самоуверенным, чтобы повернуть ключ или поставить блок.

Правильно – куда от него денется проститутка, которую он снял.

Влада закрыла за собой дверь и, пытаясь сохранить видимое спокойствие, направилась к лифту.

Путь был свободным.

Глава 3

– Едем.

– Ты…

– Да, лично.

Захарий поспешно отвернулся, чтобы альфа не заметил его недоуменного взгляда.

В Севера точно дьявол с утра вселился. И каждому, даже совершенно незнакомому человеку, оборотню и представителю любого вида одного взгляда на Крестовского было достаточно, чтобы понять – следует быть предельно осторожным и не перечить альфе, а лучше перейти на другую сторону дороги. Даже бета, которому часто и достаточно много сходило рук по причине близкой дружбы с ним, решил воздержаться от саркастических замечаний.

То, что альфа зол, даже в бешенстве, он понял утром, когда возвращал машину. Слишком спокойным был Север. И лишь глаза, в которых плескалось плавленое золото, предупреждали о таившейся опасности.

Более того – он искал козлов отпущения.

Тех, на ком можно сорвать зло.

А вот это уже плохо. Очень.

Захарий спорить не стал. Едем так едем.

Но, Луна побери белогорцев, если те задумали нечто паскудное.

Всю дорогу до клана они обменивались репликами. Север потребовал полный доклад по делам, Захарий отчаянно вспоминал просмотренные с утра сводки.

– Расслабься ты, наконец, – фыркнул Север, плавно сворачивая с шоссе на проселочную дорогу. – Сидишь, точно тебе кол в одно место воткнули.

– Ты сегодня не в духе, вот и решил… поосторожничать.

– Ага, и поэтому щеришься.

– Плохие новости с утра?

Север скривился.

О нет, не с утра.

И делиться ими с бетой он не собирался.

Его надула девочка.

Сопливая пигалица, которую он подобрал. Пожалел, мать ее ети!

Хорошо, пусть и не пожалел. Жалость – не то чувство, которое могло быть свойственно Крестовскому.

Он хотел ту пташку. Она его зацепила. Один взгляд, брошенный в ее сторону, и его чресла наливались вожделением. Он с готовностью принял ее игру и остался в дураках.

Когда последний раз Крестовского разводили, как последнего лоха? Север такого вообще не помнил. Может быть, и было такое, но вечность назад. А тут… Девчонка! С улицы!

Ярость душила любые доводы разума, кровь застилала глаза.

Ему следовало отмыть ее, содрать с ее кожи запах настойки, что мешала идентифицировать девочку, и уже потом вести с ней беседы. Севера подвела его самоуверенность. Кто он, и где эта девочка. Отработает и уйдет, удовлетворив его.

Но малышка оказалась с целым саквояжем сюрпризов.

Как она его вырубила?

Последнее, что помнил Север – вкус ее крови. Дальше темнота. Он пришел в себя через три часа. Абсолютно дезориентированный и взбешенный. Раскрошил стоящий рядом столик и пару ваз со статуэтками.

Под конец же своего буйства обнаружил, что она его обворовала. Украденные деньги для него ничего не значили, тут дело принципа.

Его обвели вокруг пальца. И кто?!

Крестовский даже предположил, что в старой «бехе» были ее подельники. Подобным театральным образом разводили жалостливых лохов, ведущихся на кукольное личико и жалостливую ситуацию. И кто не особо задумывался, откуда у шлюшки деньги на скрывающую сущность настойку.

Севера не особо волновала настойка, он вчера поплыл от своего желания. Его впервые за долгие годы заинтересовала сама девочка.

Результат не заставил себя долго ждать.

В его жилом комплексе были установлены камеры. Одно распоряжение, и ее фото будет лежать у него на столе, а уже через пару часов служба безопасности Белых Волков предоставит ему полную информацию на эту девочку: где живет, чем дышит, что любит кушать на ужин и какого цвета трусики, помимо черного, предпочитает носить.

Север пока распоряжения не отдавал.

Тянул время.

Потому что знал, что получи он сегодня информацию о ней, поедет к ней и разнесет ее квартиру в пух и прах, а на ее шее оставит следы своих пальцев. И хорошо, если их встреча не закончится очень плохо, для нее.

Лишь по этой причине Крестовский дал ей сутки. Никуда она от него не денется. Даже если уедет из города и страны, от него не скроешься.

Найдет.

И тогда…

При мысли, что он сделает с малышкой, когда та окажется у него в руках с повинной головой, член снова среагировал мгновенно.

Да, эта девочка стоит того, чтобы ей дали время.

Север же пока займется делами.

Они как раз приехали к территории стаи Белых Гор. Патрульный, что был выставлен на шлагбауме, вытянулся в стойку, когда увидел, кто к ним пожаловал. Его лицо посерело.

– Добрый… добрый день… А мне не говорили… и…

– Открывай, – рыкнул Захарий, оскаливаясь.

Патрульный поспешно нажал на кнопку, и шлагбаум, противно скрипя, начал подниматься кверху.

– И это вся их охрана?

– У клана дела совсем плохие.

– Тебя это волнует, Захарий? Я слышал другое. Что виной их убыточного состояния не плохое ведение дел, а игры и скачки главы и его прислужников. Так что… сколько ты говорил, они хотят спихнуть с баланса девочек?

– Пять.

– И за это просят моего покровительства?

– Да.

– Захарий, а теперь посмотри вокруг и скажи – сделка равноправная?

Вокруг было одно дерьмо. Не в прямом, конечно, смысле, но близко. Разруха и грязь. За дорогой не следили, дома и прилегающая территория пребывали в ветхом состоянии. На ремонт деньги никто не выделял.

Что окончательно взбесило Крестовского – пьяный парень, шедший посредине дороги.

Парню не было и шестнадцати. А он пьяный! И днем!

Крестовский приглушенно зарычал.

– Север…

– Лучше молчи, Захарий.

Их встречали. Охранник, которого так назвать можно было с большой натяжкой, отреагировал быстро, и, когда их машина остановилась у дома старейшин, альфа Белых Гор уже их ожидал. Видок у него был потрепанный: заспанные глаза, длинные волосы собраны в поспешный небрежный хвост. Одежда помятая, не первой свежести. Скорее всего, осталась с ночи.

Встречать в таком виде главу Белых Волков было оскорблением.

Север приглушенно выругался, Захарий сжал руки в кулаки.

Встреча добром не закончится, вновь прибывшие это понимали.

Жаль, только они.

Пошатываясь и нетвердо стоя на ногах, альфа Белых Гор спустился к ним.

– Север, приветствую тебя на своей территории. Вы без звонка. Переговоры же только начались, и я…

– Пройдем, – стиснув зубы, проговорил Крестовский, и от сдерживаемого гнева, что клубился у него внутри и рвался наружу, белогора повело. Тот нахмурился, не осознавая, в какой опасности находится.

– Да-да, конечно, сейчас распоряжусь…

Север далее не вслушивался в ту ересь, что нес альфа. Для себя он уже все решил.

Дом старейшин, предназначенный для заседаний, для обсуждений, для собраний, находился не в лучшем состоянии. Запах спиртного и дури отчетливо пропитал стены и ковры, на которых просматривались следы нечистот и крови. Север скривился от омерзения. И его здесь намеревались принимать… Или белогор рассчитывал вести переговоры на расстоянии? Прислать пять девок и получить его покровительство?

Кстати…

– Зияр, где девочки? Хочу на них посмотреть, прежде чем перейдем к обсуждению разговора.

Глаза Зияра забегали.

– Да-да, сейчас они будут. Уже сказал… Сейчас. Что-нибудь выпьешь, Север? Захарий?

Они оба отрицательно покачали головами. Захарий встал по левую сторону от своего альфы, чуть позади.

– А я, если не возражаете, хлебну… Мне надо.

Север возражал, но вслух говорить ничего не стал. Его верхняя губа предупредительно дернулась, и любой другой собеседник обратил бы внимание на столь характерный жест.

Никто больше не стремился вступать в диалог. Захарий стоял и думал, что Крестовский и его погладит против шерстки за то, что втянул главу в историю, выступил посредником от непроверенного партнера. Считай, Север потерял день.

То, что девочки белогорцев никак не потянут на покорных, даже Захарий уже понимал.

Так и оказалось.

Большой бугай открыл дверь и втолкал четырех девиц. Две были изрядно потрепаны, с пропитыми лицами и с ярко выраженным запахом секса. Трахались совсем недавно. Захарий поморщился. Н-да… Две другие были относительно хорошенькими, но чересчур юными. Лет пятнадцать максимум. И уже не девственницы.

– Почему четыре?

Голос Севера прозвучал совершенно спокойно.

И это было страшно.

Зияр, запрокинув в себя граненый стакан с самопальной водкой, поморщился и повернулся к бугаю.

– Где эта… Владлена?

Бугай что-то глухо прорычал и пошел красными пятнами.

– Давай ее сюда тоже.

– Альфа…

– Давай, я сказал. Север, извини, сейчас…

Захарий не знал, почему медлит Крестовский. Понятное дело, что надо уходить – разговор не о чем вести. Но его альфа отчего-то медлил. Захарию показалось, что альфа принюхивается, незаметно для окружающих втягивает в себя запах, уточняет.

Только что? Тут пахло дерьмом и разлагающейся жизнью. Альфа спивался и топил за собой всю стаю. Если до сих пор никто из его собратьев не пришел в Орден, не попросил защиты, значит, и остальных подобная жизнь устраивала.

Зияр занервничал. Девушки, те, что постарше, приняли вальяжные позы, выставляя потрепанные прелести напоказ. Одна оголила бедро, едва ли не до трусов. Захарию пришлось вмешаться. Он зыркнул на нее, угрожающе оскалившись. Самка мгновенно притихла. Девочки же, что помладше, смотрели на них, как на монстров. Жались друг к другу.

От Севера уже вовсю исходили негативные волны, и Захарию оставалось надеяться, что альфа все же сдержится, хотя в глубине души и понимал, что зря.

Дверь снова отворилась, в комнату вошел тот самый бугай, волоча за собой за руку темноволосую миниатюрную девушку.

– Пусти… сволочь…

Девушка ругалась тихо, но и едва различимого шепота было достаточно для слуха оборотня.

Захарий вздрогнул, когда услышал, как Крестовский резко выпустил воздух сквозь сжатые губы.

Последняя, пятая девушка разительно отличалась от ранее приведенных.

Первое – она выглядела опрятной, от нее не пахло сексом и мужиками.

Второе – она была не оборотнем.

Третье – девочка недавно попала под «раздачу». На ее лице «красовались» два синяка, кровоподтек на левой скуле, и губы так же были разбиты.

Ее едва ли не швырнули к остальным девушкам, она споткнулась, едва не упала, но выстояла. Еще и умудрилась гордо вздернуть подбородок, сжав губы.

А потом ее взгляд натолкнулся на гостей. И вот тут уже бета растерялся. Как только он увидел девушку, в голове возникло сразу несколько вопросов: почему необоротень живет в стае, и кто ее избил? Причем, судя по цвету кровоподтеков, били ее недавно, несколько часов назад. Захарию понравилось то, что девушка оказалась с характером, чувствовался в ней стержень.

Но его неприятно поразили удивление и волна страха, что пошли от нее, когда она увидела их – его и Севера. Девушка изменилась в лице, побледнела, даже пошатнулась. Ее дыхание сбилось. Расширенными до предела глазами она, не моргая, смотрела на Крестовского.

Звериная интуиция Захария обострилась, и он перевел взгляд на своего альфу.

Тот так же, не отрываясь, смотрел на последнюю девушку. Захарий готов был поклясться, что эти двое уже встречались.

Вопрос – когда?..

А потом бете Крестовского, которому доводилось в своей долгой и не всегда праведной жизни видеть достаточно крови, познать, что такое боль и удушающий страх, убивать и уходить от погони, стало не до вопросов.

Невиданный страх на мгновение оглушил и парализовал его.

* * *

Влада не хотела просыпаться. Хотя и привыкла, что даже во сне ей приходится быть настороже.

После того первого раза, когда к ней в дом заявился Дарий, ее спокойствию пришел конец.

– Ты не всегда будешь под защитой бабушки, шавка! – бросил он ей в лицо угрозу и смачно плюнул на землю.

– Пшел вон, – сквозь зубы проговорила Влада.

Она хорошо помнила наставления бабушки: «Они от природы звери, малышка. Никогда не обманывайся по поводу их сладостных речей или собственнических замашек. Они хищники, ими и останутся. И ни в коем разе не выказывай им свой страх. Почувствуют в тебе жертву, все, ты проиграла».

Влада, кусая губу до крови, всхлипывая и замазывая содранную коленку зеленкой, спрашивала: «Почему мы тогда не уедем, баб? Что мы тут забыли?»

«Мы не можем».

Вот так просто.

Поэтому она дождалась, когда Дарий спустится с покосившегося от времени и давно не знавшего крепкой мужской руки крыльца. Влада захлопнула дверь и лишь тогда позволила страху смешаться вместе со злостью. Дарий был плохим оборотнем, на расстоянии он не распознает ее страх, за это можно не беспокоиться. Беспокойство вызывало другое – он же вернется. По сравнению с ней он сильный. Злой. Постоянно под дурью. Ему ее изнасиловать – раз плюнуть.

И как быть?..

Влада научилась быть настороже даже во сне. Всегда рядом с собой нож, огненная вода, защитный амулет. Любое средство, способное отогнать сексуально озабоченного оборотня.

Первый раз… второй… третий…

Ей удавалось его прогнать, но Влада не была наивной дурочкой, чтобы не понимать – однажды она проиграет. И что тогда? Стать постельной игрушкой Дария? Его подстилкой? А когда он натешится, то пустит ее по другим рукам? К сожалению, у белогорцев девичья честь была не в приоритете. Девочек насиловали едва ли не с четырнадцати-пятнадцати лет, ставили их в такие условия, что они соглашались.

Об истинных парах или сознании семьи речи фактически не велось. Многих девочек подсаживали на дурь в период полового созревания, тем самым калеча волчьи инстинкты.

Владу не трогали из-за бабки.

Лишь Дарий кружился, не понимая, почему на Владу наложен запрет.

Да и она сама не понимала. Не знала. Бабка молчала.

Но бабка не вечна, и, оставшись месяц назад одна, Влада заскулила от горя и отчаяния. Пыталась уехать из клана, Зияр не пустил.

– Ты – наша.

– Зияр, я не могу быть вашей.

– Не спорь со мной, девочка. Ты ведь у нас еще целка, да?

Владлена сжала губы, готовая заскрежетать в любой момент. Парадокс заключался в том, что девственность в среде оборотней не ценилась. Самки в их клане не значили ничего, не имели никакого голоса. Они работали, рожали, раздвигали ноги. Все.

Владлена не понимала, почему с ней сюсюкаются. Даже тот же Зияр мог бы давно отдать ее Дарию. Нет, пока берег.

– Вот и храни себя. У меня на тебя большие планы.

Последняя фраза насторожила девушку.

Тогда она и решила, что уедет.

Шла по дороге к дому, что стоял на окраине поселка, и размышляла, куда ей ехать. Бабушка накопила приличную сумму, перед смертью сняла ее: «Влада, спрячь. Все сбережения на счету перейдут Зияру, я не хочу, чтобы этому ублюдку досталось хоть что-то». Влада была ошарашена суммой. Откуда?.. Откуда, бабушка?.. Денег хватило бы на новый дом или хорошую квартиру в городе, даже на машину, о которой Влада мечтала, как о чем-то нереальном. Из-за того, что она была по факту рождения изгоем, ей даже не позволили получить права и никто не желал ее учить вождению.

– Шавка будет ползать и лизать мои ноги, – смеялся Дарий, караулящий ее с детства.

Теперь все – свобода.

В доме Владу ждал сюрприз. Она сразу поняла – что-то не так. У нее незваные гости – дверь их дома оказалась приоткрытой. Влада, пытаясь совладать с внезапно ослабевшими и подкосившимися ногами, рванула по крыльцу внутрь. И не ошиблась. В ее доме орудовали оборотни Зияра. Все переворачивали вверх дном, громили мебель и рвали набивку диванов и кресел.

– Сволочи, что вы делаете?! Перестаньте! Прекратите…

Ее никто не слушал. Один, оскалившись и наполовину обернувшись, повалил ее на диван и удерживал, пока сверху не раздалось:

– Нашел! Мать вашу, сколько же тут бабла…

У Влады забрали все.

Она, размазывая слезы и кровь, – ее приложили лицом о подлокотник, – побежала к Зияру, требуя справедливости и возврата хотя бы части денег.

Тот уже сидел обкуренный и пересчитывал ее деньги.

– Скажи, Владушка, спасибо, что я тебе оставил жизнь. – Он был доволен собой и внезапно свалившейся прибылью. – Я знал, что старая сука прячет деньги. Они у нее были… Не могли не быть… Не зря я ее терпел столько лет… Укрывал. Что ты теперь пришла? Хочешь правды? Возврата? Его не будет, слышишь меня… как там тебя называет Дарий? Шавка? Вот и не заставляй меня сейчас менять мнение и отдавать тебя ему. Он только этого и ждет. Я же… – Зиар ударил толстой пачкой по столу, шелест денег раскаленным ножом прошелся по сердцу Влады, отрезая от мифической и такой желанной свободы. – Я же пока тебя потерплю. Ибо… Старая карга жила двойной жизнью. Я ей дал приют. Она взамен – деньги и… тебя. Да, и не зыркай на меня своими глазищами. Ты – часть моей стаи и сделаешь, как я хочу. Иначе…

Иначе… иначе… иначе…

Влада чувствовала, как земля уходит из-под ног. Гордо вскинула голову, сжав руки в кулаки.

Луна с этими деньгами. Она заработает другие.

Как оказалось, и с этим возникли проблемы.

Она устроилась работать администратором в салон красоты. Проработала неделю, ей выдали аванс. Она, счастливая и довольная, уже распределившая, какую часть денег отложит, а что потратит на продукты, пришла домой, чтобы… попасть в руки Дария.

– Гони деньги, шавка.

– Да пошел ты!

В тот раз он сладил с ней, потому что она не ждала нападения. Отнял все до копейки. А еще заявился в салон и устроил там скандал, после которого Владу и попросили.

Она поняла – ее целенаправленно загоняют в угол. Не дают и шанса на свободу. Девушка металась по кухне, ища выход.

А потом пошел слух, что Зияр договорился с каким-то альфой. Собрался отдать девушек в обмен на покровительство.

– Вот и заживем припеваючи…

Влада смотрела издалека на альфу и поражалась – неужели Зияр ничего не видит и ничего не понимает? Ее деньги он уже спустил. Но надеяться и искренне верить, что собирается заключать равнозначную сделку… Луна, да кому нужны они – его девочки?

И была абсолютно ошарашена, когда поняла, что и она – часть сделки. Ей об этом заявил ухмыляющийся Дарий: «Или будешь подо мной, или будешь подо всеми, поняла, шавка!»

Деньги были нужны срочно. И она решилась на авантюру, которая почти удалась. Почти… Владе не надо было возвращаться в стаю, надо было сразу уезжать. Она бы так и поступила, но, уходя на «дело», забыла часть наследства бабки – ампулы и кое-какие документы. А бабка взяла с нее клятву, что рабочие дневники не попадут в ненужные руки. На вопросы Влады она ничего не отвечала, хранила молчание, чем изрядно обижала внучку. Значит, сберечь некие записи она должна, а знать, о чем они – нет?

Дарий ее поджидал. Он как чувствовал, что она задумала.

– Что на сей раз, шавка? Мало тебе было салончика? Куда на этот раз подалась?

Влада не ответила – сразу ударила коленом по паху Дария и рванула на кухню. Там ножи, лишь бы успеть.

Не успела.

Оборотень оказался сильнее. Схватил ее и нанес несколько ударов по лицу и по животу.

– Чтобы знала свое место, тварь.

Деньги забрал.

Влада, лежа на полу кухни, захлебываясь от боли и крови во рту, поскуливая, ругала себя на чем свет стоит. Зачем вернулась… Зачем… Но клятва бабки, данная на крови, привязала ее к документам сильнее любого замка. Надо забирать их и уходить. Без денег. Что-нибудь придумает.

Она не ожидала, что удары Дария выбьют ее из колеи на какое-то время. Живот нещадно болел, она едва могла двигаться. Даже малая толика крови оборотней, что перелила ей бабка, считая, что подобными действами она обезопасит внучку, не помогала с регенерацией. Что не дано природой, то не дано.

Влада дала себе день. Отлежится, а ночью уедет. Сбежит. Больше в стае она оставаться не намерена.

Девушка снова опоздала. За ней пришел Дарий.

– Пошли. Тебя зовет Зияр.

Если звал альфа – надо было идти. Пока она на его территории, его слово даже для нее – закон. Влада кое-как встала и привела себя в порядок. Умылась, причесалась. Подкрашивать синяки даже не думала. Пусть Зияр полюбуется на работу своего прихвостня.

Дарий молчал. Хмурился и злился.

Его поведение даже позабавило Владлену. Она хотела подтрунить над ним, потом передумала. С этого придурка станется – развернется и при народе, прямо на улице отвесит ей оплеуху. А с нее станется достать раскладной нож, что она прихватила с собой.

То, что у них гости, Влада поняла, лишь увидев дорогую машину у здания старейшин. Сердце гулко ударило о ребра, интуиция завопила об опасности. Но бежать было поздно, да и некуда. У здания стояли еще четверо оборотней.

– Остальные уже там, – сказал один из них.

– Знаю, – недовольно рыкнул Дарий.

Владлена заходила внутрь, уже понимая, что ее ждет.

И все же она ошиблась.

Она оказалась абсолютно не готова столкнуться лицом к лицу с мужчиной, которого обворовала ночью.

Первое – он альфа. А она – наивная дура, что вчера этого не поняла.

Второе – он ее узнал. Впился в нее яростным взглядом, прожигая насквозь. И в его взгляде не было ничего хорошего.

Третье – до нее не сразу дошел ужас того, что она натворила.

Когда же осознала, было уже поздно.

Дальше Влада смутно помнила, что происходило. Шок – единственное верное описание ее состояния.

В голове произошел мини-атомный взрыв. Она перешла дорогу альфе. Неважно какой стаи, она это сделала! И расплата не минует! Не заставит себя долго ждать. Она, обворовав альфу, нанесла ему оскорбление, которое не прощают.

А как же документы… Она же их смотрела! Там было имя Захарий. И тут в голове Влады что-то щелкнуло, всплыл в памяти отрывок разговора. Она слышала, как называли имя беты Белых Волков – Захарий. Именно он должен был вести переговоры за их клан.

Лучше бы Влада не вспоминала. Потому что Захарий был бетой Севера Крестовского, одного из самых влиятельных альф их континента, славившегося своей беспринципностью, жестокостью и непримиримостью с врагами. Она про него много слышала ужастиков. И то, что он дружил с вампирами и воевал с ними против стригоев. Также поговаривали и о его некой темной стороне. Говорили шепотом, глухо, чтобы никто, нигде и ничего… Про последнее Владлена думала, что это часть тщательно продуманного образа Крестовского – чтобы боялись и подчинялись. Были и другие альфы, с которыми следовало считаться, но альфа Белых Волков все же выделялся. Молодой, борзый, сильный. Говорили: справедливый, за своих глотку лично перегрызает. Тогда Влада подумала, что вот бы ее клану такого альфу. Зияр к тому моменту уже открыто перестал заботиться о стае, подсаживая молодежь на наркотики.

И вот ей выпала честь с ним познакомиться.

На дороге.

Дура-а-а-а…

Как же она не разглядела в мужчине ту властность, что присутствует во всех оборотнях? Она же чувствовала его давление! Его недовольство тем, что настойка оберегает ее, защищает. Прячет. Влада же, пребывая в полном раздрае, думая лишь о том, как бы быстро заработать денег, чтобы уехать и скрыться, не обратила внимания на очевидное. А пентхаус? По логике, бета такой стаи, как Белые Волки, мог позволить себе остановиться в нем. Тут все нормально.

Просто ей надо было доверять интуиции.

Крестовский не оставит без ответа ее воровство. Судя же по тому, при каких обстоятельствах они снова встретились, ее как раз собирались ему и отдать.

Это последнее, что помнила Влада. Она, понимая, кто перед ней, поспешно опустила голову. Многие альфы не допускают, чтобы самки смотрели им в лицо.

Дальше – пустота и темнота.

Влада, как ни силилась, не могла вспомнить.

Зато проснулась она на гигантской кровати с шелковыми простынями.

Голая.

Влада, не доверяя своим ощущениям, приподняла одеяло и тотчас поспешно натянула его до подбородка. Луна Всевидящая, она на самом деле голая! Даже без трусиков.

Кто?.. Кто посмел?..

Притихшая и практически полностью дезориентированная, прислушиваясь к малейшему шороху, Влада осторожно повернула голову сначала влево, потом вправо.

Так-с. Находится она в не менее гигантской комнате, точнее спальне. Тяжелый массивный комод, большой продолговатый пуф, пара пушистых ковров, в которых наверняка приятно утопали стопы. Плотные шторы не позволяли рассмотреть окна, да и не важны они были для Влады. Красивый многоуровневый потолок с точечными светильниками и хрустальной люстрой.

Выходило, что она находится в доме богатого человека.

Влада уже знала кого.

Не хотела признавать, но понимала.

– Проснулась, девочка?

От голоса Крестовского кожа Владлены мгновенно покрылась мурашками, и девушка сильнее вцепилась в одеяло. Почему она сразу его не заметила? Где он находился?

Как оказалось, в кресле, что стояло у окна, и на которое падала тень от шторы, приглушая освещение и создавая дополнительную интимность. Рядом же с креслом стоял небольшой журнальный столик из редкого черного дерева, с красивыми резными ножками в виде вставших на задние лапы волков. На столике – бутылка со спиртным, початая.

Взгляд Влады скользнул выше – на самого Крестовского.

Да, вот он, хозяин спальни. Даже не так – хозяин жизни.

Вальяжная поза с вытянутыми ногами. Брюки с идеальными стрелками, черная рубашка, правда, верхние пуговицы были расстегнуты и просматривались светлые кучерявые волоски. Рукава немного приподняты кверху, обнажая сильные кисти рук. В одной руке Крестовский небрежно держал стакан со спиртным.

У Влады мгновенно пересохло во рту, а в горле встал комок. Ни сглотнуть, ни продохнуть.

Она оказалась в лапах настоящего зверя.

Которому перешла дорогу.

Влада понимала, что необходимо отдать Крестовскому почесть и как-то выказать свое расположение, раскаяние. Сделать что-то, чтобы сменить его гнев на милость. Видимое спокойствие не обмануло Владу, не ввело в заблуждение, что она пребывает в безопасности.

Все – иллюзия.

Но, как часто бывает, вся логичность и разумность, все самообладание и контроль уходят в сторону при критических ситуациях. И поэтому у Влады не нашлось ничего умнее, чем спросить:

– Как я тут оказалась?

Естественно, ее вопрос вызвал усмешку у главы Белых Волков.

– Я тебя принес сюда. На руках, девочка.

Он каждое слово произносил не спеша, едва ли ни растягивая.

Он играл с ней, как кошка с мышкой. Как волк со своей жертвой.

Но Влада не хотела быть жертвой. Ни при каких обстоятельствах.

Выдохнув и стараясь контролировать свои эмоции, не подпустить страх, не думать о плохом, она задала следующий вопрос:

– Я без одежды… Где она?

Полноватые, красиво очерченные губы Крестовского изогнулись в довольной улыбке.

– Я ее снял. И выкинул. Она плохо пахнет. Очень. Раздражает меня, девочка.

Она поняла, о чем он.

В их клане не придавали большого значения запахам, как это ни парадоксально звучит. Оборотни и пренебрегают инстинктами. Но о каких запахах можно говорить, если каждый первый оборотень нюхал дурь и злоупотреблял спиртным?

Заявление альфы еще больше смутило Владлену.

– Меня зовут Влада, – медленно проговорила она, давая себе небольшую передышку.

– Что ж, Влада… – Мужчина посмотрел на бокал, потом поднес его к губам и одним глотком выпил содержимое. – Север Крестовский. Будем знакомы.

Произнес, поднялся с кресла и плавно двинулся в сторону кровати.

Глава 4

Его намерения не вызывали сомнений.

Ночь. Она голая и он, довольно разомлевший от алкоголя. Дальнейшие желания альфы? Расслабиться. Скинуть напряжение прошедшего дня. Попросту говоря – трахнуть ее.

Только Влада против!

Сердце готово было выскочить из груди, и Влада с ужасом осознавала, что сейчас ее эмоции у зверя как на ладони. Он считывал ее, как сканер. Легко и свободно. Владлену всегда настораживала в общении с оборотнями именно их сверхспособность улавливать эмоции собеседника. Не убежишь, не скроешь. Стая белогорцев не считалась, поэтому среди своих Влада чувствовала себя относительно комфортно. С другими зачастую тушевалась, ей казалось, что оборотни заглядывают в душу, видят ее насквозь. И хотя Влада не вела скрытный образ жизни, не обманывала, не предавала, ей было неприятно, что собеседник имеет преимущество в общении. Она за равенство.

Априори равной с альфой быть не можешь. По сути, Влада даже не могла смотреть ему в глаза, она слышала, что в некоторых стаях до сих пор сохранялось подобное требование, унижающее достоинство.

А она накосячила уже перед Крестовским.

Но, черт возьми…

Она против!

Часто дыша, Влада смотрела, как он приближается. Плавно, не спеша. Ему не надо торопиться – он знает, что она никуда не денется.

У Влады язык словно прирос к небу. Она хотела высказать претензии и не могла. Смотрела на Крестовского, как кролик на удава. Гипноз? Не исключено.

– Послушайте, Север… Пожалуйста, стойте…

Она, растопырив пальцы, выставила ладонь над одеялом вперед. Выглядело жалко, но это была хоть какая-то попытка донести до оборотня, что не следует приступать к «делу».

«Работаешь… Беру до утра».

Его слова всплыли в памяти, и она снова отвесила себе знатный подзатыльник. Как, ну вот как она в нем не рассмотрела альфу? Да даже с бетой и то было опасно связываться.

– А если я не хочу останавливаться?

Его вкрадчивый вопрос набатом отозвался в ее встревоженном сердце.

Окончательно добило Владлену то, что Север начал раздеваться – расстегивать пуговицы. Сначала одну. Потом вторую.

Кричать, звать на помощь бесполезно.

Но что-то надо делать!

Влада собралась. Облизнула пересохшие губы, случайно зацепив взгляд альфы, что метнулся к ее губам. Если бы она в этот момент посмотрела ему в лицо, то увидела бы, как оно потемнело, как нервно дернулся кадык. Но Влада слишком была сосредоточена на том, чтобы не позволить эмоциям прорваться наружу. Не выдать себя.

Продолжая удерживать одеяло, она собралась, приготовилась. К чему – пока не знала, но сгруппировалась.

– Мы можем поговорить?

Ей казалось жизненно важным отвлечь его разговорами.

Тщетная попытка оттянуть время.

Он видел ее насквозь.

В этот раз их общение проходило в ином русле.

– Можем, – пауза. – Чуть позже.

Он забавлялся. Знал, что она в его полной власти, и потешался.

Влада вспыхнула, как нечаянно зажженная спичка. Сжала с силой зубы, отчего те противно заскрежетали, и начала приподниматься, прижимая покрывало к груди. Лежать дальше и ждать участи быть изнасилованной альфой – незавидная перспектива. Лично для нее.

Крестовский остановился в метре от кровати. Заметив ее телодвижения, демонстративно и иронично приподнял бровь.

– И куда ты собираешься, позволь узнать?

Владлена мотнула головой. Ее гнали оголенные инстинкты самосохранения.

– Не знаю…

– Вот, может, и останешься на месте. Хотя нет, я знаю занятие поинтереснее. Как насчет того, чтобы мне помочь раздеться? Вернуть должок. Тебя-то я раздевал.

– Я против.

Ну вот, она сказала. И осторожно, не делая резких движений, встала на колени. Матрас ортопедический, плотный и не прогибался под коленями, что было очень удобно.

– Неужели? Вчера ты была более сговорчивой.

Ей показалось, или в его голосе послышались недовольные нотки? Неужели альфа также прячет истинные эмоции за маской расслабленного мужчины? Тогда дела ее еще хуже, чем Влада могла предположить. Одно дело, когда мужчина просто хочет секса, трахнуть тебя и забыть. Другое – когда аналогичное хочет с тобой сотворить разгневанный мужчина.

– Простите… за вчерашнее. Я готова…

– …работать. Да, девочка, я знаю.

Он продолжал называть ее девочкой. Это плохо.

Он намеревался продолжить начатое вчера – это очень плохо.

Владлена снова осторожно покачала головой. Она слышала, что альфы не любят резких движений.

– Вчера вышло недоразумение.

– Плевать мне на него. Ты, сучка, меня обокрала и неужели думала, что я тебе спущу это с рук?

Вот и все.

Маска добродушного хозяина слетела с лица Крестовского, обнажая его истинную сущность жестокого и властного хищника, что не прощает нанесенного оскорбления. Глаза потемнели, в них заискрился странный металлический блеск, на который Влада не обратила внимания. Ее внутренне подбросило от ярости, что сквозила в словах.

Этой ярости оказалось достаточно, чтобы удерживающий ее эмоции курок сорвался. Совсем по-детски взвизгнув, Влада откинув прочь одеяло, сиганула с кровати. Глупо? Да. Безрассудно? Да. Но что она могла еще поделать?

Вслед ей тотчас раздалось недовольное, угрожающее рычание. Оно только подстегнуло девушку.

Но судьба распорядилась иначе. Крестовскому не понадобилось ее догонять, а она не убежала далеко. Одна нога запуталась в одеяле. Влада, не разобравшись в чем дело, да и не до разборок ей было, рванула вперед.

И, как результат, запуталась сильнее.

Да и приближающаяся тень альфы Белых Волков заставляла поторапливаться.

Последний рывок, одеяло потянулось вместе с Владой. Крестовский также не бездействовал – он схватил одеяло и рванул его на себя, тем самым освобождая Владу.

Но было поздно. Девушка потеряла равновесие.

И упала на пол, больно ударившись голой попой.

Ни встать, не отползти не успела.

Крестовский каким-то поистине чудесным образом перемахнул через гигантскую кровать и теперь навис над распластанной обнаженной Владой.

Он своей широкоплечей, мощной фигурой, казалось, полностью поглотил пространство вокруг, сузил мир до себя. Аура властности била наотмашь, грозясь поглотить Владу. Девушке с каждой прошедшей секундой становилось все сложнее дышать. Их разделяло ничтожно маленькое пространство, протяни Крестовский руку, и он с легкостью схватит хрупкое девичье тело. Влада старалась не думать, какой предстала перед ним. Что он, голых девушек не видел? Видел, и не одну сотню. А она… Сейчас не до смущения, хотя интуитивно и свела колени вместе, пряча лоно от его темного жгучего взгляда.

Он навис на ней, подавляя. Если бы в крови Влады было больше крови оборотней, она уже скулила бы, прося смилостивиться и не трогать. Даже при таком раскладе она чувствовала его влияние.

Влада снова осторожно выставила руку вперед и негромко прошептала:

– Простите… Я виновата, я искуплю вину.

Что она могла еще ему сказать? Предложить? Кто он и кто она? Ее отдали в его клан, в этом уже можно не сомневаться. И если он ей сейчас перегрызет глотку, никто даже о ней не вспомнит.

Влада не смотрела на альфу, она делала все, чтобы сгладить его гнев, сменить на милость. Главное – чтобы Крестовский ее не порвал, не причинил непоправимого вреда. Сделает калекой, изуродует. У нее нет регенерации оборотней, и один взмах когтистой лапы станет для нее фатальным.

И бабушкины настойки остались в доме.

– И каким образом ты собираешься искупать вину?

Альфа присел на корточки, что стало для Влады полной неожиданностью.

– Не знаю… У меня забрали ваши деньги.

– Забрали? – В его голосе послышались пугающие рокочущие нотки.

Влада медленно кивнула.

– Да.

– Для чего тебе они были нужны? Или ты таким образом работаешь?

Влада интуитивно вскинула голову, возмущенная последним предположением, но тотчас поспешно опустила и быстро, пока Крестовский готов был ее выслушать, заговорила:

– Я хотела на них купить билет и уехать…

Договорить ей не позволило глухое рычание, вызвавшее дрожь по всему телу.

Жесткие пальцы обхватили скулы и приподняли лицо.

– Уехать?!

Рычание усилилось, рикошетом сдетонировав по Владе. Ту затрясло уже ощутимее. Пальцы, что сжимали скулы, причиняли боль. Она не понимала, чем еще сильнее разозлила альфу.

– Да… В стае невыносимо было жить…

Она не смотрела на Крестовского, скорее почувствовала, как его дыхание выравнивается, что его отпускает, да и зажим пальцев стал ощутимо слабее. Но он ее по-прежнему не отпускал.

Кровь оборотней давала о себе знать, и на Владу обрушился целый букет запахов, принадлежащих Крестовскому. Дорогие сигары, элитный парфюм, не менее элитный алкоголь. Все они уступали место его истинному запаху – запаху сильного, властного мужчины, что находился в опасной близости от нее, и Владе очень не хотелось думать, что она полностью в его власти.

Она собиралась бороться. Еще не знала как, но сдаваться просто так нельзя. Лишь бы сейчас сгладить острые углы – дальше разберется.

– Посмотри на меня.

Как только было получено разрешение, которое выступало в приказном тоне, Влада спокойно подняла глаза. Чтобы в следующую секунду снова почувствовать себя неразумным человеком, раз вчера совершила подобную глупость. С другой стороны, что она видела в жизни? Стаю, где царило внутреннее разложение и гниль? Альфу, что курил дурь и кутил? Родителей Влада не знала, у нее не было достойного отца, на которого она ориентировалась бы в отношениях с мужчинами. Она имела право на ошибку. Только и предположить не могла, что та станет роковой для нее.

Лицо альфы находилось в двадцати сантиметрах от ее. Близко. Опасно. Будоражаще. Все-таки сидеть голой перед полностью одетым мужчиной не прибавляло уверенности в себе, невольно добавляло слабости. Заставляло себя чувствовать женщиной. Именно самкой.

Которая должна покориться.

– Теперь ты – часть моей стаи, моего клана, – говорил Крестовский жестко, будто кидал камнями. – Про Белые Горы забудь. Если у тебя там остались вещи, которыми ты дорожишь, скажешь – заберут.

– Как… часть вашего клана?

Ей бы молчать. Подумать, что гроза миновала, прошла мимо, а она высовывается с языком. Но что, если она не хотела больше жить ни в одном клане? Не хотела быть частью общины, а говоря простым языком – подчиняться альфе, пресмыкаться, делать, как говорят? Она пошла на преступление, чтобы стать свободной.

Белые Горы не сковывали ее по рукам и ногам. Клетка была, но дверь прикрывали неплотно.

У Белых Волков все иначе. Тут клетка из толстых прутьев, и тщательно следят за засовом. Здесь нельзя вильнуть попой, мысленно послать ситуацию куда подальше, купить билет и уехать. Вернут и стребуют за нарушение порядка.

– Зияр отдал.

Два слова.

Нет, Влада знала о договоре. Но одно дело – знать, и другое – столкнуться со свершившимся фактом, от осознания которого внутри все покрывалось тонким слоем колючего льда.

– Всех?..

– Я забрал тебя.

Их взгляды встретились, скрестились, что само по себе было нонсенсом. Влада моргнула, прогоняя дурман.

Только ее?.. Почему ей показалось, что он сделал именно такой акцент?

Спросить Влада не успела. Альфа пружинисто поднялся и недобро бросил:

– Хорош рассиживаться на полу. Попу застудишь. А она мне еще нужна будет.

Холод коснулся лопаток Влады.

Девушка не спешила подниматься.

Крестовский развернулся и направился к двери.

– А одежда…

– Нет! Без нее.

На сей раз от его рыка задрожал хрусталь в баре.

* * *

Она у него.

Стоило бы выдохнуть, но Север, стремительно преодолев лестничные пролеты, едва не перекидываясь, быстрым шагом пересек большой холл и двинулся вниз, в огромный спортивный зал.

Рубашку он с себя не снимал – разрывал. Все в адову пропасть! Если сейчас не выпустит пар – сорвется.

Трахнет девочку на ковре в смежной спальне. Маленькая дрянь под воздействием его феромонов возбудится, но это ли ему надо?

Брюки постигла та же участь. Оставшись в одних боксерах, Север принялся интенсивно разминаться, отжиматься, а после перешел к брусьям и «груше». Многие из оборотней, да и других рас, пренебрегали ежедневными тренировками, довольствовались теми физическими данными, которыми их награждала природа. В этом заключалась ошибка. Всегда и во всем есть предел.

Север же не собирался останавливаться.

Только вперед.

Всегда вперед.

Голая… у него в доме… Его девочка…

Удар. Удар. Удар.

С безумно красивой грудью и притягательным лоном.

Удар! Удар!

А запах… Черт побери, Крестовский, какой у нее запах!

Удар-удар-удар!!!

Север наносил удары резко, максимально ускоряясь, стараясь двигаться на пределе. Если бы в данный момент кто-то зашел в спортивный зал, представляющий собой гигантскую комнату со множеством снарядов и тренажеров, то этого незваного гостя постиг бы самый настоящий шок. Тот, что испытал Захарий в доме советов у белогорцев. Альфа превзошел самого себя.

Север тренировался не менее часа, когда почувствовал легкую жажду. Пот с него катился ручьями, застилая глаза. Тряхнув головой, разбрасывая брызги в разные стороны, Крестовский прошел к мини-холодильнику, что стоял в зале, открыл его и вынул бутылку с кристально чистой водой, отвинтил крышку, откинул голову назад и начал жадно пить. Вода стекала по подбородку, капала на грудь. Осушив одну бутылку, Север потянулся за второй. Эту он уже вылил себе на голову, снова интенсивно замотал ей, словно пытался прийти в себя.

Частично так и было.

То, что с ним произошло за последние часы, невероятно.

Он до сих пор не мог поверить, что лоханулся, как последний недооборотень.

Но это ладно, со своим ущемленным эго он как-нибудь разберется, не впервой.

Его больше волновало другое.

Она.

Его девочка.

Его…

Ничья больше.

Стоило только снова подумать о ней, как внутренний волк, берсерк, начинал просыпаться, поднимал морду и жадными, требовательными глазами смотрел на него. Скалился и тянул свои захапущие лапы к ней.

Нельзя.

Крестовский уперся лбом в прохладную дверцу холодильника. Если и дальше его будет ломать с такой же ошалелой силой, придется применять более жесткие меры.

Если он сорвется, то наворотит дел. Берсерк довольно заурчал. Ему было плевать на человеческие принципы и законы. Он хотел свою самку. Хотел подмять под себя, а прежде снова втянуть в себя ее сладкий, нереальный запах.

Там, у белогорцев, Север никак не ожидал такой подставы от Судьбы. Он собирался выместить зло на Зияре, если понадобится – уничтожив его физически. Ему было плевать. Ему нанесли оскорбление, и любой Совет признает правду за ним. Если же нет, Крестовский знал, на кого и каким образом надавить. Честность в игре с сильными мира сего – непозволительная роскошь. Его подставляли, он подставлял. Правда, в последние десятилетия его подставляли все реже. Спасибо отлаженной системе шпионажа. У него везде были свои люди. Целая сеть, приносящая идеальный результат.

В этом плане Крестовский был спокоен.

Зияр вызвал у него брезгливость. Дела белогорцев не всегда находились в столь упадническом состоянии. Их падение началось с приходом к власти Зияра, где-то лет сто пятьдесят назад. Совет пытался отрегулировать, но слабо. Война стригоев с вампирами коснулась многих. Трясло знатно. Оборотни, воспользовавшись ослаблением многих вампирских кланов, напротив, помня о вражде между их расами и отдаленно соблюдая мирный договор, поспешили укрепить свое влияние не всегда достойными способами. Кому война, кому мать родная. Крестовский тоже не сидел без дел. Он всегда считал и будет считать, что выживает сильнейший.

Он – тому подтверждение.

Участь Зияра была решена.

Приведенные самки Севера не интересовали. Потрепанные. Если Захарию придется по душе возиться с ними – пожалуйста. Пусть забирает и определяет их в покорные. Те, что помоложе, подойдут. Его ребятам нужна разрядка. Особенно воинам.

Север уже намеревался перейти к делу, теряя терпение, то есть к уничтожению Зияра, когда его обоняния коснулся знакомый запах.

Настойка.

Та самая.

Заметно слабее, чем вчера. Едва уловимая. Но все же присутствующая.

Он заставил себя остаться на месте.

Дождался.

И едва не взвыл от восторга, когда вчерашняя незнакомка, воришка, появилась в комнате.

Она его тоже узнала.

Выдали ее расширившиеся от ужаса глаза. Более того, сегодня она поняла, с кем имеет дело.

Их узнавание произошло за какие-то жалкие доли секунды.

Потому что дальше была кроваво-черная пелена, застлавшая ему глаза.

Девчонку он выносил из дома старейшин лично. На руках, как ей и сообщил позже. Захарий держался поодаль. Бета не желал рисковать своей жизнью. Увиденного ему хватило.

– Зачисти тут все.

– А что с остальными?

– Распредели по гетто. Не возись ни с кем. Кто выкажет желание нормально жить, работать – предоставь такую возможность. Дурь, алкоголь, наркотики – сразу в расход. Никакого помилования и второго шанса. Здесь…

Крестовский обвел взглядом территорию. Глаза полностью полопались, нещадно щипали, но зрение, наоборот, обострилось.

– Все под снос. Территория под мою ответственность. Далее посмотрим.

Он прижимал девочку к себе, спрятав ее голову у себя на груди.

Никому ее не покажет… Никому.

– Доберешься сам.

– Это я уже понял.

Крестовский предупреждающе оскалился, зарычал, и бета поспешно отступил на два шага, склоняя голову и признавая полную власть альфы.

Север открыл машину и осторожно положил бессознательную девушку на заднее сиденье. Руки не желали ее отпускать. Пальцы приходилось разжимать с диким усилием воли.

Почему он ночью ничего не понял? Не разглядел? Не почувствовал?

Неужели ведьмовская настойка была настолько сильна?

Но и он не прост.

Что же такое было?

Он заставил себя закрыть дверь.

Захарий стоял в стороне. Мелькнула мысль приказать ему отвести девушку к нему домой, но тут грудь опалили огнем.

Никого к ней не подпустит! Разорвет!

Его руки и так уже были в крови, и к метафоре данное выражение не имело никакого отношения.

Откат от его воздействия был суров, и Север знал, что девочка пробудет без сознания длительное время. Он успеет проанализировать произошедшее и прийти в себя.

По истечении нескольких часов Север мог сказать, что ни хрена он не пришел в себя. Только еще хуже стало.

Он привез ее не в городской пентхаус, а в дом, который недавно для себя отстроил. Это было его убежище. Он стоял на территории его клана, но поодаль ото всех. Был еще один дом, который Север выбрал для себя, как только стал альфой. Он его воспринимал, как рабочее место, то, где он вел переговоры, принимал решения, ночевал. Но истинным, настоящим домом он его не чувствовал. Поэтому принял решение отстраиваться.

Внутренняя отделка завершилась с год назад. Теперь работали дизайнеры. Первым делом обставили четыре комнаты – кабинет, спортивный зал, кухню и спальню, в которой сейчас и находилась Влада.

Владлена. Шикарное имя. Девочке шло.

Он рвал на ней одежду. Выпустил когти и методично разрезал. Кусочек за кусочком, пытаясь не сорваться. Если бы кто-то увидел его со стороны, то принял бы за маньяка. Он и сам его себе напоминал.

Никогда Север Крестовский не находился в подобном состоянии. Девочка лежала на большом кожаном диване. Избитая. От мысли, что какой-то ублюдок наносил ей один удар за вторым, у него возникало жгучее желание вернуться в клан Белых Гор и лично порвать каждого, кто допустил избиение Влады.

Избавившись от верхней одежды, он принялся за белье. Подцепил когтем лямку красивого кружевного лифа – разрезал. Вторую – тоже. И так же когтем надрезал шов, соединяющий чашки.

Молочные груди с безупречно красивыми сосками предстали перед его голодным взором.

Крестовский считал, что у него что-то не то с женщинами? Что в последние годы отношения стали пресными и покупными? Неинтересными?

Что ж, кто-то выше решил с ним поиграть.

Он принял правила игры.

Над полоской трусиков Север задержался. Полюбовался скрытым лобком, жадно втягивая интимный запах. У самого уже был каменный стояк, причиняющий реальную боль.

Что проще – раздвинуть ноги и взять девочку.

Ответ прост – ее девственность.

Он шалел от осознания того, кто попал к нему в руки.

И еще злился от непонимания.

У нее была защита. У его девочки. На вид ей не больше двадцати, а судя по гнилым нравам белогорцев, с девственностью там прощались лет в тринадцать-четырнадцать. Первое.

Второе – сейчас защита закончилась. Результат, как говорится, налицо.

Тяжело дыша, Север когтем распорол и кружево трусов. На ней было красивое, но дешевое белье. Он исправит.

Самым тяжелым оказалось обмыть ее. Грязь. Чужая кровь. И запахи тех недооборотней, что прикасались даже случайно к ней. Север предпочел бы отнести ее под душ, но она по-прежнему находилась без сознания. Пришлось воспользоваться влажными полотенцами.

Безупречна.

Он смотрел на ее хрупкое тело и возгорался сильнее.

Пришлось перенести на кровать, укрыть покрывалом, а самому принять изрядную дозу спиртного. Только так.

А сейчас он выматывал себя в спортзале. Обманывал, сознательно вводил в заблуждение. Он может несколько дней без отдыха и перерыва упражняться, бежать, испытывать физические нагрузки и лишь тогда рухнет без сил. Чтобы уже через две-три минуты встать и начать все заново.

Отшвырнув прочь вторую пустую бутылку, Север замер. Прислушался.

Что делает его девочка?

Плачет? Тоскует? Что…

Дыхание обжигало легкие.

Влада звала его.

Север не мог противостоять. Не мог, как ни пытался. Поэтому в очередной раз за вечер вспомнив, насколько богат матерный язык, как есть, во влажных от пота боксерах, не накидывая на такое же влажное тело ничего из одежды, лишь сорвав с вешалки всегда идеальные белоснежные полотенца, тяжелой походкой снова выдвинулся в сторону лестницы.

Шаг. Еще один.

Еще…

При приближении к спальне тело начало реагировать – член снова налился кровью и встал. Север недобро усмехнулся. Со вчерашней ночи красотка Влада заставляет его ходить неудовлетворенным. С этим что-то надо делать.

Север заставил себя остановиться, уперев ладонь в стену.

Никакого насилия.

Тем более Влада девственница.

От мысли, что она будет знать только одного мужчину – его, кровь прилила к вискам, вены вздулись по всему телу. Он снова находился на грани трансформации. Пришлось глубоко задышать и усилить контроль.

Да, насиловать Владу он не будет. Мог бы взять и сегодня. Воздействовать на нее ментально, да так, чтобы она потекла в одно мгновение. Но завтра она его возненавидит. Вслух ничего не скажет, но взглядом выдаст себя.

Крестовский мог бы сказать, что ему глубоко плевать на ее ненависть. В какой-то степени так и было. И все же он против насилия, особенно над Владленой.

Насилие – оно ломает. Пробуждает в человеке или звере те стороны сущности, которые лучше не трогать.

Ему ли не знать…

Тряхнув головой и прищурив глаза, Север продолжил путь.

Запах Владлены усиливался, наполняя воздух сладким ароматом.

Какая же она вкусная… Восхитительная. И абсолютно чистая.

Напряжение в теле снять необходимо.

Оборотни – собственники. Странно устроена природа. Зачастую половую жизнь сексуально активные оборотни начинают рано, девочки в том числе. И пока не образуют пару, спокойно встречаются с другими, без проблем меняя партнеров. Но стоит съехаться, соединиться, и все – ревность у многих просто зашкаливает.

Север подозревал, что и в нем уже проснулись собственнические инстинкты.

Он подошел к спальне и плавно открыл дверь.

Сделал пару шагов, прильнул плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Картина, что предстала перед его глазами, была достойна умиления.

Его Влада, обмотав голое тело простыней, чем напомнила ему сейчас даму викторианской эпохи, пробовала на прочность окна. Вернее, стальные решетки. Север, как знал, установил их. Хотя когда продумывал дом, сам себя спрашивал: на фига ему на окнах спальни решетки? Но поставил. Интуиция не подвела.

Владлена его не видела – он ходил бесшумно. Да и дверь открыл тихо.

Она стояла у окна и усиленно рассматривала решетки. А еще механизм открывания окон.

– Может, тебе помочь? – с легкой усмешкой поинтересовался Север.

Глава 5

Мой дом – моя крепость.

Владе на себе пришлось убедиться в истине этой присказки.

Она не строила иллюзий, когда, сорвав с кровати простыню и обмотав себя, направилась к окнам. Убежать ей не удастся. Но и бездействовать она не могла.

Влада, не веря, что Крестовский оставил ее нетронутой, дала себе небольшую передышку, а потом начала исследовать комнату. Естественно, ее привлекли окна. И, естественно, не представлялось возможности их открыть.

Голос Севера хлестанул по нервам кнутом. Девушка испуганно вздрогнула и обернулась.

Чтобы ахнуть в еще большем испуге.

Крестовский явился к ней в абсолютно диком виде. Фактически голым – боксеры, липшие к телу и не скрывающие эрегированного члена, в расчет можно не брать. Весь покрытый бисеринками пота, волосы взлохмачены. Влада несколько раз растерянно моргнула. Тело альфы покрывали шрамы… Да и на лбу тоже один красовался. Раньше он был прикрыт челкой или, возможно, Влада к нему не присматривалась настолько?

И сразу же в голове вспыхнул вопрос: он же альфа с сильной регенерацией, тогда откуда на его теле шрамы?

Влада себя одернула. Не все ли равно? Ее не должно заботить, что да как было в прошлом Крестовского. Ее должна волновать своя судьба. И все же что-то екнуло внутри. Наверное, чтобы оставить шрамы на теле альфы, надо было постараться.

Его вид напугал Владу. Она смутно осознавала, что, скорее всего, он занимался спортом или бегал по лесу… Но тогда почему он возбужден? И эта его улыбка, не сулящая ей ничего хорошего.

Она интуитивно сильнее сжала узел простыни. Оказаться снова голышкой перед возбужденным голым мужчиной – незавидная перспектива.

– Спасибо, мне помощь не нужна.

Она старалась говорить спокойно, ничем не выдавая себя. И контроль, постоянный контроль. Хотя чего ей хотелось на самом деле – так это рвануть к двери, каким-то невероятным чудом проскочить мимо альфы – и дальше на свободу. От всех.

– Тогда позволь узнать, куда ты собралась?

Бровь альфы насмешливо изогнулась.

– Хотела свежим воздухом подышать.

А что она могла еще сказать?

– У меня в доме прекрасная вентиляционная система. Но я готов выслушать твои предложения по ее улучшению.

Сказал, оттолкнулся от двери и двинулся в сторону Влады.

Рано она порадовалась, что ее не тронули… ох, рано…

– Вижу, ты приоделась, – продолжал альфа в том же духе. – Тебе идет, Владлена.

– Что оказалось под рукой. Мне нравится.

– Не поверишь, но мне тоже. Может, так теперь и будешь постоянно ходить? Снимать очень удобно. Раз – и все.

Влада подобралась. Что затеял Крестовский?

Она снова на него смотрела бегло, не поднимая глаза, и ни в коем случае не встречалась взглядами. Не стоит его злить. Даже она чувствовала исходящие от него волны негатива.

Но почему он злится? Из-за нее?

Из-за того, что она его обворовала? Деньги – не причина, ущемленное самолюбие – да. Но если бы так обстояло на самом деле, разве он не должен был ее наказать? От мысли о наказании Владу передернуло, что не осталось не замеченным альфой.

– О чем сейчас подумала? – Его голос потерял саркастические нотки и сейчас резал воздух.

И в вопросе был прямой приказ, не подчиниться которому она не могла.

– О своей вине. О том, почему вы продолжаете злиться и какое наказание мне уготовили.

– Хм… Ты меня продолжаешь удивлять, девочка.

Он шел к ней.

Все же попробовать убежать?

Не будь дурой, Влада. Догонит.

И порвет.

В том, что точно порвет – сомневаться не приходилось.

Надо действовать иначе. Но как?..

Крестовский остановился в метре от нее. Достаточно, чтобы выкинуть руку и схватить ее, допустим, за плечо. Развернуть, нагнуть и… Дальше лучше не продолжать. А еще не смотреть на его боксеры.

Луна Всевидящая, какой же у него большой.

Пусть Влада и оставалась девственницей, ханжой она не была. И обнаженных мужчин ей видеть приходилось, и порно она смотрела. Белогорцы порой перебарщивали и даже устраивали купание в обнаженном виде. Вид мужского тела не был для Влады сюрпризом. Поэтому сделать вывод о размере мужского достоинства альфы она была в состоянии. Да-а-а, природа к этому образчику была щедра во всех смыслах. А мускулатура? Луна… В костюме и рубашке он выглядел не так устрашающе. Сейчас же Влада имела возможность рассмотреть каждую его литую мышцу, носящую в себе смертельную угрозу. Такому разорвать человека голыми руками – как кофе сходить попить.

При мысли о кофе и еде ее организм отреагировал мгновенно – в тишине, наступившей в комнате, раздалось громкое урчание.

– Ты голодная? Когда последний раз ела?

И снова тон, которому невозможно солгать.

– Вчера вечером. Утром только чай.

– Почему?

– Губы болели.

Влада максимально честно отвечала. Так и было. После нападения придурка Дария, который напоследок, прежде чем уйти, саданул ей раскрытой ладонью со всей дури по губам. «Соска», именно так он окрестил ее. Плевать. Его мнение – последнее, чем она поинтересуется.

Крестовский все-таки сделал последний шаг. Приблизился, забивая ее легкие своим запахом. Поднял руку и сжал пальцами ее подбородок, не сильно, чтобы не оставлять новых следов, но достаточно властно, чтобы она не имела возможности вырваться.

– Посмотри на меня.

Как же ее раздражал его приказной тон! Природа Влады противилась беспрекословному подчинению, Зияр чувствовал это, даже над ней подтрунивал. «В кого же ты пошла, а, Владлена?» Он редко с ней беседовал, больше с бабкой. Лишь бросал на нее предостерегающие взгляды. Тогда она, глупая, не разобрала, что к чему. Какую участь он ей готовит. Радовалась, что ее никто не трогает, не посягает на ее девичью честь. Вот – дорадовалась.

Влада подняла голову, дыша через раз. Крестовского как-то стало слишком много. Он и раньше подавлял ее, находясь же вблизи, да еще голый, давил нещадно, казалось, сейчас на нее обрушится не то что крыша – небо и погребет под собой.

Так нельзя. Это неправильно.

Его глаза были насыщенно-кофейного цвета. Очень красивые. Даже находясь в пограничном состоянии, Влада оценила их цвет и где-то глубоко в душе восхитилась мужской красотой. Они завораживали. Если бы знакомство с Крестовским произошло при других обстоятельствах и он не был альфой, возможно, и эмоции у нее были бы иные.

– Тебя больше никто никогда не ударит, – жестко бросил Север. – Ты под моей защитой.

И что с этой защитой ей делать?

Как не спросила вслух, непонятно. Удержалась, за что похвалила себя.

Разговаривать с Крестовским – как ходить по тонкому весеннему льду. Опасно.

Наверное, стоило его поблагодарить. Он же, черт возьми, ее одарил. Под защиту взял, в клетку посадил. Только почему язык не поворачивается?

Как оказалось, ему слова не нужны. Большим пальцем он дотронулся до ее губ, осторожно. На них красовались порезы и ссадины. Все же Дарий хорошо ее приложил. А из-за настойки даже минимальное количество крови оборотней не смогло задействовать процесс регенерации.

Его прикосновение вызвало странную реакцию – вместе с его пальцами жаркая волна коснулась позвоночника, спустилась к пояснице и ниже. Влада шикнула на себя. Нельзя!.. Она была наслышана о способностях альф вызывать похоть у самок. На нее как раз сейчас, получается, и воздействовали подобным образом? Но это подло!

Крестовский прищурил глаза и недовольно рыкнул.

– Расслабься. Хотел бы тебя трахнуть, поверь, уже давно трахнул бы. Твои глаза, Влада, выдают тебя. Пытаешься казаться спокойной, покорной, а сама готова вцепиться мне в глотку. Что ж, нормальная реакция. Но все же не советую. А сейчас пошли есть. Я сам голоден. И да, ты все же понесешь наказание за свое своеволие – помоешь меня.

* * *

Он так и не дал ей одеться.

Более того, подхватил ее на руки, отчего она взвизгнула.

– А ну, не шуми.

Влада вцепилась одной рукой в злосчастный узел на груди, второй сначала попыталась не дать простыне обнажить бедра и живот, потом благоразумие взяло верх, и девушка вынужденно обняла мощную шею оборотня.

Не уронит, но все же…

Он был теплым. Очень. У оборотней температура тела выше человеческой, и Влада вроде бы должна была отреагировать адекватно на этот факт, она много раз прикасалась к представителям этой расы и сама себя к ним причисляла.

Прикасаться к альфе – значит испытать совершенно другие чувства. Его теплая кожа обжигала. Дурманящий запах мужского пота, помноженный на спиртное и парфюм, пьянил, вызывал странные, пугающие ощущения, и девушка взмолилась, чтобы не испытать даже маломальского оттенка возбуждения. Не должна, но вдруг… Тогда она точно пропала.

Влада, закрыв глаза, начала думать о чем угодно, только не о мужском теле. Вспоминать детство, как они с бабкой жили в клане, как беседовали с ней по вечерам. Ее наставления быть осторожной и предусмотрительной. Не ввязываться в авантюры. Последнее наставление она проигнорировала, о чем сожалела.

Альфа, абсолютно не чувствуя ее веса, спустился вниз, прошел через гигантский холл и лишь на кухне опустил ее. Влада обвела взглядом комнату. Большая, светлая, напичканная современной техникой. Деревянный стол из черного дерева, тоже очень красивый.

– Садись. Буду тебя кормить.

Альфа, ее кормящий?

Луна… Что же происходит? И главное – к чему приведет?

Многие оборотни-мужчины занимали принципиальную позицию – дома ни одного лишнего телодвижения. Есть жены-хозяйки, они и должны хлопотать. Привычный образ жизни. А тут сам Крестовский…

У Влады сжались мышцы живота.

– Я могу…

– Сядь.

Влада едва не присела на корточки – такой волной обдало ее. Крестовский даже голоса не повысил, а ее пришибло.

Она метнулась к столу, едва не запутавшись в чертовой простыне, споткнулась, умудрилась устоять на ногах, с шумом отодвинула стул и плюхнулась на него. Все. Сказали сесть – села.

Но это был нонсенс! Альфа, собирающийся ее кормить.

О последствиях Влада запретила себе думать. Ароматы, что витали на кухне, лишь способствовали возбуждению аппетита. В животе снова громко заурчало.

– Итак, Влада, я хочу знать о тебе чуть больше. Сколько, допустим, тебе лет?

– Двадцать, – быстро ответила она, не отрывая взгляда от его мощной спины. Мускулы от его движений перекатывались, играли. Боксеры сидели непозволительно низко.

Как бы Влада ни относилась к мужчинам в целом и к данному экземпляру в частности, вид голого сильного Севера с атлетическим телосложением, без намека на грамм жира, не мог ее оставить равнодушной. Взгляд снова и снова устремлялся к нему.

А тут и вкусно пахнущая еда. Бифштексы, что он достал из духовки. Мягкие. Сочные.

– В двадцать и остаться девственницей в стае Зияра – чудо.

Влада вначале даже не обратила внимания на его слова, ее взгляд намертво приклеился к белоснежной тарелке, которую поставили перед ней и на которой красовался нереально аппетитный кусок мяса. Остальное ушло на второй план.

На столе возникли еще две тарелки с овощами. Столовые приборы.

Как бы Влада ни хотела есть, она дождалась, пока место напротив нее займет хозяин дома, и лишь тогда взяла нож с вилкой и сразу же принялась ловко разделывать мясо на мелкие кусочки. Будь она одна, вцепилась бы в кусок прямо зубами.

– Я не знаю, почему меня не трогали.

– А если подумать?

В отличие от нее, Крестовский не спешил. Он сидел, скрестив руки на груди, отчего мышцы обозначились еще сильнее. Большой. Агрессивный. Возбужденный.

Она также чувствовала исходящую от него похоть, которая никуда не делась.

– Возможно, бабушка договорилась с ним.

– Бабушка? И кем же была твоя бабушка?

Влада понимала – он снова с ней играет. Ему достаточно сделать один звонок, и полная ее биография будет собрана для него меньше чем за сутки. Насколько полная, оставалось только догадываться. Поэтому врать и выворачиваться – себе дороже.

– Повитухой. И немного ведуньей.

– Настойка – ее рук дело?

– Да.

– Отлично. Ешь.

Ели они молча, за что Влада мысленно сказала ему спасибо. Мясо оказалось нереально вкусным, или с голодухи так воспринималось?

Приборы они отложили с Крестовским в одно время.

– А теперь в джакузи, девочка.

В спину Влады словно лом вогнали.

Он сказал, что не тронет ее. Ладно, она поверила. На самом деле. Но мытье мужчины – это очень интимно.

Внезапно Крестовский подобрался. Крылья носа нервно раздулись.

– У нас гости, – прорычал он, и Влада явственно увидела, как у него появляются клыки.

Ее обдало холодной волной. Кто мог пожаловать к альфе, раз он столь негативно реагирует?

Ни один из беспокоящих ее вопросов задать она не успела, потому что Крестовский порывисто поднялся, едва не опрокидывая стул и, так же хмурясь, проговорил:

– Поднимайся в спальню и жди меня. И чтобы не высовывалась.

Влада быстро кивнула. Спорить с ним, когда он в таком состоянии, не было никакого желания.

Она встала и направилась к выходу. Уже дошла до проема двери, когда властная рука остановила ее. Влада замерла, приготовившись к худшему.

Крестовский пожирал ее глазами. Если бы Владе кто-то вчера сказал, что мужчина, который остановился на дороге, невольно став участником ее позора, и позже «снявший» ее, будет на нее смотреть с диким выражением, она не поверила бы. Его глаза выворачивали душу наизнанку, заставляя одновременно испытывать самые противоречивые чувства, пугающие и будоражащие ее.

– Ступай.

Контакт их глаз длился всего несколько секунд. И лишь чуть позже Влада поняла, что голову не опустила.

Она поднималась по лестнице на негнущихся ногах. Вроде бы и переступала быстро. Как оказалось – недостаточно. Она преодолела последний пролет и уже ступила на пушистый ковер, когда услышала, как открывается входная дверь.

Что нашло на Владу в тот момент, она не знала. Инстинкт? Возможно. Она замерла, встав чуть поодаль. За запах не переживала – ей пропах дом, да и спальня Крестовского находилась рядом. До метра определить ее местоположение не представлялось возможности.

В дом входили инкубы. Высокие, плечистые, до невозможности привлекательные. Такие же хищники, как и Крестовский, только носящие другую личину.

Их было трое. Двое в строгих костюмах остановились, третий, одетый в легкие бежевые брюки и в такую же летнюю куртку, прошел дальше. Север стоял, ожидая их за диваном. Одеться он так и не удосужился. Влада видела хозяина дома: сосредоточенный, мрачный, до предела напряженный.

– Верестов.

Влада, услышав, кто именно пожаловал к альфе, зажала рот рукой.

Сам глава инкубов.

Луна…

И выглядел он не дружелюбно.

Совсем.

Да и желанных гостей не встречают таким холодным тоном, на дне которого притаилась тщательно скрытая угроза.

– Крестовский.

Мужчина остановился в трех метрах от Севера. Скрестил руки за спиной, а потом продолжил:

– В твоем доме находится то, что принадлежит мне. Я пришел забрать ее.

Влада, абсолютно не понимая, что происходит, но повинуясь инстинкту самосохранения, сделала два шага назад, а потом развернулась и, быстро сверкая босыми пятками, побежала к спальне Крестовского, которая, как теперь ей казалось, выступала едва ли не единственным оплотом ее спокойствия.

Глава 6

– С хера ли так поздно, Верестов?

Север, мгновенно сбросив с себя агрессивную маску недружелюбного хозяина, перемахнул через диван, и через секунду они дружески обнимались с главой дома инкубов.

– Сукин же ты сын… сколько лет, сколько зим!

– Я проездом. Поэтому и в столь поздний час. Но вижу, ты на ногах. И в трусах.

Никита саркастически глянул на его бедра. В ответ Север только усмехнулся.

Когда-то они были недругами. От того, чтобы их отношения переросли в открытую кровавую вражду, их отделял один шаг. Который так и не был сделан, за что Север чувствовал благодарность Судьбе. Не всегда удавалось сохранить приятельские отношения даже с теми, кого знал вечность назад и с кем прошел огонь и воду, с кем был покрещен кровью. Приобрести надежного, верного друга в их сумасшедшее время, при тех раскладах, что велись среди сильных мира сего, было сложно, фактически нереально.

Им удалось.

Но игра осталась. Так повелось, что они при встрече всегда делали грозные лица, и посторонним могло показаться, что эти двое воюют или сейчас же вцепятся друг другу в глотки. И такое между ними тоже бывало.

– Я – дома.

– Ну да, ну да. Кстати, твои парни не хотели меня пропускать.

– Правильно и делали. Утром кое-кому башку откручу.

– Не стоит. Захарий за нами следовал, он и пропустил.

– Предупредить о приезде не мог?

– Я люблю сюрпризы. – Никита довольно улыбнулся.

– Я – не очень.

– Понима-а-а-а-аю, – протянул Верестов, поворачивая голову в сторону лестницы.

Крестовский угрожающе зарычал.

– Нэкит, не смей.

Он был искренне рад видеть Никиту, но все, что касалось Влады, воспринималось остро. Слишком. Он мог сорваться, причем необоснованно.

Верестов вскинул руки кверху, мгновенно уловив изменение в эмоциональном фоне хозяина дома.

– Мне своих женщин хватает. И да – я правда спешу.

– И что, не выпьешь со мной?

– Смотря что предложишь.

– Твой любимый шотландский виски.

– Знаешь, чем заманить.

Верестов обернулся и кивнул своим парням.

– Ждите.

– Их-то зачем притащил?

– Для полноты картины.

Север покачал головой и снова направился на кухню.

Верестов в то время задумчивым взглядом окинул лестницу, ведущую на второй этаж, и на несколько секунд задержал взгляд. Прищурился, приглушенно выругавшись.

Север достал виски, нарезку.

– Я так понимаю, ты проездом.

– Нет, Сева, я специально к тебе. За ней.

Пришла пора выругаться Северу.

– У меня ее нет в доме. Она в другом надежном месте. Решил все-таки забрать?

– Да.

– И что будешь делать с этой долбаной реликвией?

Верестов дождался, пока Север наполнит стаканы, и лишь тогда ответил:

– Сева, я благодарен тебе за сохранность. Но пришло время вернуть плащаницу законному владельцу.

– Рискуешь.

Верестов поиграл бровями, мол, а куда денешься.

Около сотни лет назад, когда они оба находились в плену, при побеге они обнаружили тайник. И оба не смогли оставить его там. Тайник явно для кого-то представлял ценность. Север и Нэкит были в изрядно потрепанном состоянии, регенерация не работала в полную силу, но им каким-то чудом удалось справиться с охранным духом. Позже Север даже анализировал: а не была ли это подстава? Пришел к выводу, что нет.

Убегая, они прихватили свитки, даже толком не просмотрев их. Когда уже в безопасном месте, в убежище, пришли немного в себя, открыли, то прихренели. Казалось, их уже ничем нельзя было удивить. Они ошиблись.

Крестовский сразу сказал, что полотна ему не нужны. Все, что касается потустороннего мира и игр с темными силами, не для него. Его больше интересовал материальный мир и лично его место в нем. Борьба за власть – на тот момент именно она была в приоритете. Тайны и загадки прошлого он оставил другу.

Несколько лет назад Верестов пришел к нему и попросил снова взять на сохранность древнюю реликвию. От Нэкита воняло гарью и копотью.

– Ты в преисподней, что ли, побывал?

Тот в привычной манере усмехнулся.

– Почти.

Крестовский согласился. Нет-нет и любопытство брало верх, возникало желание тоже принять участие в авантюре. Тогда он спрашивал себя: а что станет с его кланом, если он пропадет на несколько лет или десятилетий?

Верестов был наследным принцем, и его статус не подлежал смене. Он мог еще несколько десятилетий пожить в свое удовольствие или в свою «дурь».

– Снова пустишься во все тяжкие? – поинтересовался Крестовский, разливая виски.

– Я нашел старца, способного прочесть иероглифы.

– Ого. Где откопал?

– В горах Тибета.

– Даже так…

– Да.

– Потом мне хотя бы вкратце расскажешь, что за чертовщина была запечатлена на реликвии?

– Ты всегда можешь ко мне присоединиться.

– Нет уж, уволь.

Темно-карие глаза Севера заволокла поволока. Слишком долго он создавал свою империю, чтобы ей рисковать. Мужчины выпили и еще несколько минут поговорили.

– Завтра привезу свитки.

– Отлично.

Верестов пружинисто поднялся и более внимательно посмотрел на Крестовского.

– Слушай…

Он не договорил, и Север мгновенно насторожился. Он примерно знал, о чем пойдет речь.

– Твоя гостья. – Снова пауза, которая еще больше не понравилась Северу, и тот тоже поднялся. – Никак не могу понять.

– Что именно? – сквозь плотно сжатые губы процедил Север. Даже Никите он не позволит на нее не то что претендовать, даже взглянуть. Особенно сегодня, когда она голая. В голове набатом отразились звериные собственнические инстинкты, которые грозились сорваться и требовали крови противника. Верестов противником не был, и все же! Он находится в доме, где и она! Этого было достаточно.

– Крестовский, не кипешуй, вижу, весь напрягся. Того и гляди мне в глотку вцепишься. Меня твоя девочка как сексуальный объект не интересует, усмири своего зверя. Меня интересует другое. Я чувствую в ней кровь оборотня. Ладно, это понятно. Но скажи, какого черта я в ней ощущаю и кровь инкубов?

– Кровь инкубов? Бред. Она жила в стае оборотней и…

– И что, Сева? Вот что?

Взгляды мужчин встретились.

– А то, – еще больше заводясь и злясь, рыкнул Север.

– Так, все, я сваливаю от греха подальше. Завтра пересечемся в городе. Жду от тебя звонка.

Кивнув на прощанье, Верестов направился к выходу. Север провожать его не пошел – найдет дорогу. Он снова налил себе виски и залпом выпил.

Что-то ему совсем не нравится происходящее.

Пора снова начать задавать вопросы.

Он преодолел лестничные пролеты за считанные доли секунд. Открыл дверь и замер, не поверив глазам.

Влада спала. Свернулась клубочком, подложив ладонь под щеку.

Ее безмятежное во сне лицо подействовало на Севера успокоительно. Напряжение и затаенная агрессия отпустили мышцы, и разом навалилась усталость. Пора все же сходить в душ. Причем холодный.

Север задержал взгляд на Владе.

– Кто же ты такая, девочка?

* * *

Ей снилось поле. Душистое, невероятно зеленое и бесконечное. Влада стояла на траве босыми ногами и наслаждалась пробуждающимся утром. Щебетом птичек, стрекотом кузнечиков, жужжанием пчел.

Обернуться бы диким зверем и пробежаться. Почувствовать, как ветер играет с короткой жесткой шерстью, уткнуться носом в траву или завалиться на спину, лапами кверху.

Лишь сон… иллюзия, из которой не хотелось выныривать.

Влада открыла глаза и настороженно проморгалась.

Она спит?

Откуда в ее спальне лилии?

И не ее это спальня.

Пренебрегая инстинктами самосохранения и осторожности, вспоминая события минувшего дня и ночи яркими слайдами, промелькнувшими в голове, Влада резко села. Чертово покрывало все-таки развязалось во время сна, и она снова сверкала голой грудью. Да что ж такое… Пришлось поправлять.

Цветы. Много цветов. Лилии. Разбросанные на полу, на покрывале, в ее ногах, несколько на подушке, рядом с отметиной от ее головы.

Влада от неожиданности растерялась. Она могла предположить что угодно, но только не то, что проснется в окружении цветов, отсюда и дурманящий запах, пробравшийся сначала в ее обоняние, потом и в бессознательное.

Ей никогда никто не дарил цветы. Даже в подростковом возрасте, когда мальчишки дурачились и на спор залезали в чужие сады.

А ей хотелось. Очень. Она втайне завидовала, когда видела девочек с букетами, в ее душе образовывалось горечь. Влада частично была виновата сама, что ее никто не воспринимал как объект для ухаживания. С другой стороны, на нее было наложено «вето». Да и проходя мимо цветочных магазинов, Влада неизменно замирала от восторга. И даже позволяла себе шалость – помечтать о собственном цветочном магазине. Но эти мечты были из того же разряда, что и вождение автомобиля. Недостижимо.

И тут… лилии.

Влада, словно находясь в каком-то другом мире, сдвинувшем ее привычный серый и наполненный тоской и толикой отчаяния, протянула руки и коснулась одного бутона. Мягкий. И живой.

Легкая улыбка заиграла на лице девушки.

Она позволила себе небольшую слабость и немного полюбовалась цветочной красотой, потом вспомнила, что в прошлый раз за ее пробуждением наблюдал Крестовский.

Стоп.

Получается, она по-прежнему в его доме, и он не отдал ее инкубам?

А еще она вчера самым позорным образом уснула. Прилегла и задремала. Странно.

В комнате никого не было. По крайней мере, на первый взгляд.

Влада спустила ноги с кровати и прошлась, огляделась. С ночи ничего не изменилось. Девушка, увидев смежную комнату, заглянула за дверь и с облегчением обнаружила ванную. Справив нужду и умывшись, кое-как завязав волосы в узел, Влада почувствовала себя лучше. На вешалке имелись белоснежные мужские халаты. Позаимствовать? Влада остановилась в последний момент. Испытывать на себе злость альфы не хотелось. Лучше она попробует с ним все же договориться по поводу одежды. Сколько он будет держать ее без нее? День? Два? И не помешало бы узнать, какие у Крестовского планы в отношении нее.

В комнате по-прежнему никого не было, и Влада выглянула в коридор. Так же – ни звука. Получается, она в доме одна?

Адреналин подскочил в крови, и сразу же возникла мысль о побеге. Пришлось одернуть себя. Куда она побежит на территории стаи Белых Волков? До первого патруля. Черт! Черт! Влада прикусила губу до крови.

И почему она не может перекидываться? Стала бы зверем – и в лес. В личине зверя у нее был бы шанс уйти, затеряться. Она не сомневалась – по ее следу пошли бы, но она смогла бы выиграть время и, возможно, у нее все получилось бы.

Невозможность решать собственную судьбу убивала без ножа. Быть фактически пленницей альфы – что хуже? Лишь неизвестность.

Влада решила спуститься вниз и осмотреться. А еще она не отказалась бы от крепкого черного кофе.

Вчера ей было не до интерьера дома, сейчас же она рассматривала его с легким любопытством. Красивый, просторный, с высокими панорамными тонированными стеклами разных форм. Сводчатые потолки с изящными люстрами. Теплые ковры. Паркет. Но мебели было маловато, она фактически отсутствовала.

– Нравится?

Когда голос Крестовского раздался над ее ухом, Влада от удивления вздрогнула, инстинктивно приложив руку к груди, хорошо, что не взвизгнула.

– Вы меня испугали. И вы ходите… беззвучно.

– Как и полагается оборотню. А вот ты, Влада, как оборотень, как раз и не обладаешь нужными качествами и навыками.

Он обошел ее со спины, мгновенно сужая пространство вокруг. У Влады возникла потребность сделать шаг назад, но она заставила себя стоять на месте. Пусть Крестовский и альфа, она соблюдает все полагающиеся законы в обращении к нему. Большего не стоит от нее ждать.

Своим альфой она его не признавала.

– Я больше человек, – ровным тоном ответила она, надеясь, что стук ее сердцебиения не раздается слишком громко.

Оборотней в этом плане ввести в заблуждение сложнее. Они чувствовали и осязали то, что другим видам было недоступно.

Сегодня Крестовский выглядел одомашненным. Светлые спортивные штаны. Белая футболка с рваными рукавами, подчеркивающая его здоровенные ручищи. Луна, да он Владу этими руками порвет и не напряжется.

В глазах Крестовского промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее предупреждение. Влада спохватилась: он, черт побери, ее считывает, как открытую книгу!

– Человек, говоришь, – протяжно отозвался он. – Что ж… Тем интереснее будет тебя разгадывать.

– Не надо меня разгадывать, – взбрыкнула Влада и тотчас прикусила язычок, поспешно опуская глаза.

Черт-черт-черт!

– Это уже мне решать, девочка. Как у тебя самочувствие? Выспалась?

Влада медленно кивнула. Как же хотелось отойти! А лучше вообще уйти.

– Спасибо за цветы, красивые.

В ответ раздалось пренебрежительное хмыканье.

– Рад, что тебе понравилось. А теперь пойдем-ка на свежий воздух. На улице погода – прелесть. Нечего киснуть в доме.

– Север, – Влада стушевалась. – Извините, но на мне нет одежды, и я…

– Ты отлично выглядишь, милая. И для того места, куда мы пойдем, твой наряд очень даже подходит.

Взгляд наглых карих глаз прошелся по ее закутанной в простыню фигуре, и Влада могла поклясться, что еще ни один мужчина на нее не смотрел столь плотоядно.

По широкой, выложенной трехцветной брусчаткой тропе он привел ее на озеро, которое разбили прямо за большой верандой. Влада шла, не задавая лишних вопросов и стараясь максимально незаметно осматриваться, запоминая, что и где находится. Искала пути отступления.

Пока их не было.

На озере ее ждал второй сюрприз – накрытый стол с завтраком. Несколько прикрытых тарелок, запах свежеиспеченных булок, чай в фарфоровом запарнике. Влада, несмотря на то что вчера поздно поужинала, сглотнула голодную слюну.

– Моя девочка голодная? – Альфа не сменил ироничного тона, и Влада внутренне содрогнулась от его собственнического обращения.

Она не его! И таковой становиться не собиралась.

– Что ж… Понимаю тебя. Я тоже голоден. – И снова взглядом по ее телу, давая понять, о каком именно голоде он ведет речь. – Но сначала освежимся. И давай, Владлена, не задерживайся. Не заставляй меня долго ждать.

У него слова не расходились с делом. Потому что Крестовский начал энергично раздеваться.

Вот тут девичье сердце заколотилось. Как бы она ни относилась к альфе, как бы ни говорила себе, что она пленница, и ее удерживают насильно и, дай ей волю, она даже голышом убежит с его территории, она не могла не оценить мужчину, что в данный момент щеголял перед ней голой задницей.

Раздевался Крестовский уверенно. Правильно, чего стесняться-то? Сколько раз он представал перед женщинами обнаженным – и не счесть. Нечто похожее на досаду полоснуло Владу внутри, и она сразу же себя одернула – ей какая разница? Девочка, эй-эй, очнись! Не смей поддаваться какой-то глупой, не имеющей под собой реальной подоплеки иллюзии.

Да, он тебя привел в дом.

Да, обращается странно.

Да, вроде бы как пытается приручить… цветы… завтрак на озере…

Но возникает закономерный вопрос: какую цель преследует?

И женская сущность Владлены не хотела прислушиваться к доводам разума. Она внаглую уставилась на уже раздетого Крестовского.

Хорош.

Черт побери, как же он хорош!

Широкая спина, переходящая в упругие ягодицы и мускулистые стройные ноги с крепкими икрами. Пока Влада пыталась отвести взгляд от его ягодиц, Север повернулся к ней.

У Влады перехватило дыхание. Сбилось, встало комом в горле. Она понимала, что ведет себя, как дура, но ничего не могла с собой поделать. Когда в паре метров от тебя стоит один из лучших представителей мужской половины человечества, при этом он уже находится в возбужденном состоянии и абсолютно этого не стесняется, напротив, демонстрирует ей это, сложно остаться равнодушной.

Матерь Луна была щедра к Крестовскому. И если фигуру можно было «вылепить», создать интенсивными тренировками, то мужское достоинство – а в его случае именно достоинство – невозможно. Крестовский был блондином, но волосы на груди и в паху были темнее, чем на голове. Кучерявые, на вид жесткие. И вызывающие определенные импульсы в теле Влады.

Девушка поспешно отвернулась.

Пришла ее очередь.

А, к черту…

Влада порывисто развязала узел на простыне, и та с мягким шорохом упала на траву. За спиной послышалось приглушенное рычание, которое только подстегнуло Владу.

Крестовский сам предложил окунуться, вот она и не будет задерживаться. Пусть хоть обрычится.

Влада не понимала своих эмоций, что вихрем кружились внутри. Смешалось все: восхищение и невольное желание тела, раздражение и злость, они клубились, лишая девушку шанса на здравомыслие.

Она даже забыла, кто стоит у нее за спиной, и что ей надо отдавать ему определенные почести.

Мысленно еще раз послав Крестовского куда подальше и искренне пожелав ему оттуда не возвращаться, Влада за считанные секунды преодолела расстояние до озера и ступила в прохладную воду. Она не дала себе времени на привыкание, мурашки покрыли все тело, она поняла, что глубина у озера приличная, и сразу же поплыла.

За спиной тотчас послышался всплеск. Крестовский последовал за ней.

Факт, что он где-то рядом, там, в метре или полуметре от нее, подстегнул Владу. За ней точно демоны гнались, хотя при жизни Влада ни разу не сталкивалась с ними и не горела желанием встретиться. Про эту расу много чего рассказывали, в основном страшилок. Ей же страшилок и собственных хватало.

Влада ускорилась. Разгоряченное так некстати вспыхнувшим плотским желанием в отношении чуждого мужчины тело пощипывало от контраста с прохладной водой. Девушке пришлось сжать зубы, чтобы они не клацали. Она любила плавать. Когда-то и у клана Белых Гор было прекрасное озеро, за которым ухаживали и где любили проводить время, устраивать пикники, да и детворе нравилось у его берегов резвиться. Но сейчас оно пришло в полное запустение. На его дне покоились коряги и мусор, плавать в нем было небезопасно для здоровья.

В озере Крестовского вода ласкала, дышала, травы, что росли вокруг, источали запах свежести. И если бы не мужчина за спиной, Влада сполна насладилась бы утренним купанием.

Но не тут-то было.

У некоторых личностей на нее имелись другие планы.

– Куда же ты, девочка?

Влада похвалила себя, что не взвизгнула, когда прямо перед ней вынырнул Крестовский. И едва удержалась, чтобы не заехать ему по плечу, выражая негатив от того, что он постоянно ее пугает.

– Хотела бы уплыть от вас… да догоните…

Она продолжала работать руками и ногами, чтобы удерживать вес тела на плаву.

Ее смелое заявление вызвало довольную улыбку у мужчины, а в его темных глазах заплясали дьявольские огоньки.

– А тебе никто, Владушка, не говорил, что убегать от зверя чревато последствиями?

– Вот я и не пытаюсь.

Она тяжело дышала, хотя и проплыла всего ничего. Сейчас, когда Крестовский находился от нее на минимальном расстоянии, лишив привычной зоны комфорта, она, как никогда ранее, ощущала свою наготу. Вода в озере оказалась кристально прозрачной, и Северу прекрасно были видны груди девушки. Впрочем, и Влада видела его тело.

От него по-прежнему исходили волны силы, которые кружили голову похлеще крепкого вина. Его близость смущала, будоражила.

– Правильно делаешь, что и не пытаешься. – Легкое предупреждение все же прорвалось в его голосе. – Догоню и уже не пощажу.

Ах ты ж… Ну да, он же, мать вашу, смилостивился, пожалел ее, юродивую.

Владу внутренне затрясло. Она помнила, что должна ему. Что провинилась. Так же помнила, что ее продали ему. И эти факты не позволяли успокоиться, не позволяли почувствовать себя не то что равной, а свободной. В голове девушки мелькнула мысль: а какой диалог происходил бы между ними, если бы они встретились при других обстоятельствах? Где она выступала бы сначала в роли воровки, а теперь должницы?

Влада сделала пару круговых движений руками, загребая воду, чтобы отплыть назад. Смысл разговаривать с Крестовским? Он всегда прав. Прав просто уже оттого, что он долбаный альфа, а она…

Додумать мысль ей не позволила мужская рука, которая властно обвила ее за талию и плавно, но не настойчиво притянула к крепкому, горячему даже в воде торсу.

– Я же сказал – не убегай. Что же ты не слушаешься-то постоянно…

– Я слушаюсь! – слишком поспешно ответила Влада, ошарашенная их близостью.

– Не вижу. Но проверить, пожалуй, стоит. Обхвати мой торс ногами, Владлена.

У девушки теперь уже дыхание перехватило от наглости заявления. Она интуитивно покачала головой и сразу же натолкнулась на гневный прищур, что ясно давал понять – с Крестовским шутки плохи, он и так слишком многое ей позволяет.

Влада, молясь матушке Луне, послушалась. Дрожащие руки положила на литые мужские плечи, а ноги закинула ему на торс. В воде это не составило труда. Она приказала себе оставаться максимально нейтральной, абстрагироваться от ситуации. Когда позавчера она вышла «на дело», то ее ум был холодным. И тут же ехидный голосок внутри насмешливо пропел, что она была под защитой настойки, и ее эмоции и физиологические особенности тела не считывали.

– Умница.

Крестовский подхватил ее под попу. Одной рукой сразу обе ягодицы.

Девушка все же пискнула, поспешно прикусив нижнюю губу.

О силе мужчины, в чьих руках – в прямом и переносном смысле – она сейчас находилась, нельзя было не думать.

– Влада, да что же ты, мать твою, такая напряженная.

А как тут не будешь напряженной, когда тебя могут чуть сдвинуть вниз и насадить по самое «не хочу»?

Влада не нашлась что ответить. Уставилась на пульсирующую жилку на мощной шее альфы. Да-а-а, у этого мужчины все было крупным.

– Так, а ну посмотрела на меня! – Она все же разозлила его. Волна ярости едва не сбила Владу, и если бы она была чистокровным оборотнем, дело приняло бы другой оборот. Она не могла не подчиниться. Задрала голову чуть выше, зажавшись. А как ей надо было еще реагировать? – Значит, слушай меня и внимательно, моя Владушка-ладушка, – в подтверждение последнего ласкового прозвища он растопыренной ладонью ощутимо сжал ее ягодицы, – в мои планы не входит твое насилие. Я тебе об этом сказал вчера. Но в мои планы также не входит и отпускать тебя. Что-то в тебе есть, Влада. Что-то, что притягивает меня. Может, загадка? Может, твое нахальство. По херу. Не хочу разбираться, да и времени у меня нет на это. Сегодня выдалась пара свободных утренних часов, и я их хочу провести с пользой для тела. Поэтому хорош зажиматься. Я же вижу – тебе претит покорность. Ты каждый раз переламываешь себя, сдерживаешься. Мне это не нравится. Поэтому расслабься. Есть я тебя не собираюсь. Думаю, ты достаточно умная девочка, чтобы понимать, где мне можно дерзить, а где стоит воздержаться. Но повторяюсь – хорош зажиматься!

И еще одно подтверждение: на сей раз он от души шлепнул ее по все тем же ягодицам, отчего те сразу же загорелись. Удар ощутимый, даже удивительно.

Влада скривилась.

– Я поняла… вас.

– И хорош мне выкать. Между любовниками «вы» как-то нелепо звучит.

– Вы же говорили…

– Я помню, что говорил. – Полные губы мужчины искушающе скривились. – Считай, я ставлю тебя перед новым фактом. Дам тебе день-другой, чтобы ты ко мне привыкла. Приняла новую для тебя роль.

– Роль вашей любовницы?

– Твоей, – поправил он ее.

– Меня не спрашивают о моих желаниях?

Если ей дали добро на практически равные права в переговорах, то почему ими не воспользоваться?

– Нет.

Этот гад по-прежнему продолжал улыбаться. Довольно и чертовски сексуально.

Особенно чувствовалась его сумасшедшая энергетика через кожу. Через прикосновения. От его зверя вся женская сущность Влады вибрировала, и ей постоянно приходилось контролировать собственное тело. Учитывая, что они оба были обнаженными, становилось с каждой минутой тяжелее.

– Плохо, – Влада позволила себе небольшую шутку.

– Плохо то, милая, что я до одурения хочу тебя, а ты зажимаешься… Ладно, не будем об этом. Поплыли к берегу? Позавтракаем?

Влада с готовностью кивнула.

Оказалось, что у нее с альфой совершенно разное понимание предложения плыть. Только она хотела отклеиться от него, сбросить ноги, как услышала предупреждающее рычание. Тотчас насторожилась и с легким непониманием посмотрела на мужчину.

– Я разве велел тебе сбрасывать ноги?

– Нет, но…

Рука, что до сих пор покоилась на ягодицах, с легким надавливанием прошлась выше по позвоночнику, чтобы заграбастать влажные волосы Влады. Собрать их в кулак, потянуть назад, заставляя Владу выгнуться.

– Слушайся меня, девочка, и не огребешь новых проблем.

Владе захотелось психануть с удвоенной силой. То есть он говорил, что дает ей свободу в действиях, но какую-то странную.

Слушать-то она его собиралась. Ровно до тех пор, пока находилась на его территории, в его доме.

Он доплыл до берега, удерживая ее на весу. Еще одно подтверждение, что тело натренировано, каждый мускул точно знал свое дело.

Первым на берег ступил Крестовский. Влада старательно не смотрела на все, что находится ниже торса мужчины.

– Мне так и оставаться голой?

– А почему бы и нет?

– Я прошу… разрешения одеться. Мне некомфортно.

Он протянул руку, и Владе пришлось принять ее.

Чтобы в следующую секунду оказаться впечатанной во влажную стальную грудь. Крестовский знал, что делал. Каждый его жест, поступок был направлен на совращение, на приручение ее. И пусть мозг Влады противился мужскому обаянию и власти, тело не могло не откликаться.

Губы Севера захватили в плен губы Влады, не давая той даже охнуть или как-то иначе отреагировать. А перед тем как обрушиться на нее, он прошептал: «Сладкая», и мгновенно огненная волна окутала девушку, вызывая в ее теле уже знакомую, но оттого еще более опасную истому. И ее контроль рухнул, осыпался пеплом к ногам. Девушка, издав стон поражения, прильнула разгоряченным телом к телу Севера. Голова закружилась, туман полностью завладел сознанием, стирая грани разумного и оставляя только оголенные инстинкты тела.

Крестовский целовался шикарно. Оно и понятно, с его опытом, внешностью и положением. Он знал, когда следует провести языком по ее робким губам, открывшимся и с готовностью принимавшим его ласки, когда жадно нырнуть вглубь, чтобы сразу же атаковать дальше. Влада любила целоваться, только, в отличие от партнера, опыта у нее было маловато. Для нее поцелуй не становился прелюдией к сексу. Для нее каждый поцелуй – откровение душ.

Она чувствовала, как эрегированный член упирается ей в живот, вызывая характерные спазмы. Очень хотелось прижаться еще сильнее, ощутить этого «зверя» на себе… Луна… в себе…

– Хочу тебя видеть. Покажи себя.

Его шепот оглушал.

Влада даже не заметила, когда Север прервал их поцелуй и развернул ее к себе спиной. Надавил на поясницу, заставляя прогнуться.

Оборотни любили брать сзади, сама природа диктовала им излюбленную позу. Поэтому ничего удивительного не было в том, что Крестовский решил ее нагнуть подобным образом.

Для него.

Не для нее.

При свете дня показывать интимные места незнакомцу для Владлены было верхом разврата. Она невольно воспротивилась, но куда там. Альфа немного лишь усилил давление в области поясницы, и ее фактически сложило надвое. Чтобы не упасть и сохранить равновесие, пришлось упереться руками в траву.

Луна… Как же стыдно…

Зато дыхание Крестовского сбилось, потяжелело. Влада сильно зажмурилась. Кровь прилила к щекам, и не от того, что ее голова находилась внизу, а больше от стыда. Что мерзавец придумал на этот раз? Что у него торкнуло в его извращенном мозгу? Сначала не дает одеваться, теперь рассматривает ее гениталии при свете дня.

Но все мысли оборвались, когда пальцы Крестовского дотронулись до ее лона.

– Ты не просто сладкая… ты еще нереально красивая… узнаю, что еще раз воспользуешься какой-нибудь херью ведьмовской… моему терпению однозначно придет конец. Ты всегда должна быть для меня открытой, доступной. Чистой. И только моей.

Он говорил хрипло. Чувственно. Если бы ей такие слова сказал мужчина, к которому она испытывала чувства, к которому была бы неравнодушна, она оказалась бы самой счастливой девушкой на свете.

Его же слова лишь сделали прочнее клетку, в которую она была заточена. Не более.

Внезапно к глазам подобрались слезы. Как же унизительно! Мерзко! Так паскудно на душе не было, даже когда Дарий расхаживал по ее дому или замахивался на нее. Одно дело – встать так добровольно перед мужчиной, зазывая, готовясь заняться любовью, и другое…

Пальцы Крестовского соскользнули с лона выше, поднялись к ягодицам, помассировали их и чуть раздвинули.

– Твою ж мать! Сука!

От негатива, от дикой первозданной ярости, казалось, вздрогнула земля, и поверхность озера колыхнулась. Влада втянула голову в плечи, не понимая причин столь резкой перемены.

Ее вздернули кверху, как тряпичную куклу. Перевернули к себе лицом.

– В глаза смотреть!!!

Он орал, не сдерживая себя.

Влада не могла открыть глаза, страх парализовал тело, каждую мышцу. Казалось, открой она глаза – и увидит свою смерть. Его руки и так едва не дробили ее кости, выступившие когти царапали кожу. Значит, Крестовский на грани обращения.

Луна Всевидящая, что его могло разозлить?

Влада искренне не понимала.

Ее снова тряхнули, отчего голова едва не оторвалась, болтнувшись назад-вперед.

– На меня смотри, сука!! Кто тебя послал, тварь?!

Влада уже не контролировала себя. Слезы побежали из зажмуренных глаз.

Титаническим усилием, дрожа всем телом, Влада все же заставила себя открыть глаза.

Она не ошиблась – Крестовский был в бешенстве.

Сейчас он меньше всего напоминал человека, увеличился в размерах, лицо исказилось, проступали звериные черты.

– Я… я… не понимаю…

Она все же смогла выдавить из себя какие-то слова.

– Не понимаешь! – Он оскалился, обнажив клыки. Влада перестала дышать. Перед мысленным взором возникла картина, как он эти клыки вонзает в горло Влады. – Не понимаешь! Хорошо… хорошо, я спрошу по-другому! У тебя между ягодицами родовое пятно! Долбаные три родинки в виде капель! Откуда… Нет, не так! Кто твои родители?! И если ты мне сейчас же не ответишь правду, я наплюю на все и сверну тебе шею!

Глава 7

– Пей.

Противиться Влада не стала. Аккуратно, чтобы не соприкасаться с пальцами Крестовского, взяла протянутый им стакан с янтарной жидкостью, что меньше всего напоминала вино, и сразу же с готовностью накинулась на нее.

Выпить – это отличная идея.

После того как Крестовский понял, что напугал ее до чертиков и она не в состоянии не то что логически отвечать на его вопросы, даже неразумно мямлить, он, одарив ее букетом цветистых ругательств, от которых в другое время у Влады покраснели бы уши, потащил ее в дом. Влада не сопротивлялась. Лишь бы не тронул…

В доме он сразу же ее не совсем аккуратно кинул на диван и исчез. Влада не успела перевести дыхание и хоть как-то прийти в себя, когда он снова появился уже одетый. Швырнул ей одну из своих рубашек.

– Одевайся.

Вроде бы и не закричал, даже голос не повысил, но Владу сковал страх. Она не понаслышке знала, на что способны внешне спокойные люди.

Девушка торопливо натянула на себя рубашку, утонув в ней. Волосы забрала за уши, чтобы не лезли в лицо. Наконец-то она одета! Никогда не думала, что пределом ее мечтаний будет одежда.

После нехитрых манипуляций Крестовский всучил ей алкоголь и терпеливо подождал, пока она выпьет все.

Влада протянула ему стакан, и когда он забирал его обратно, ловко захватил и кисть девушки. Ну вот… снова начинается.

Стакан упал на пол и не разбился лишь потому, что ковровое покрытие смягчило удар.

На сей раз Влада даже не пыталась вырваться. Захват был не сильным, кости ее не трещали, что уже было хорошо. Но нависшая фигура Крестовского не позволяла забыться.

– Итак, я жду.

Влада смутно понимала, чего он от нее хочет, и, чтобы избежать очередной вспышки ярости, негромко ответила:

– Я не помню своих родителей. Меня воспитывала бабушка.

– А где родители?

– Погибли в пожаре.

Крестовский усмехнулся.

– Ты, надо думать, не пострадала.

– Вроде бы меня успели вынести…

– Чудеса, да и только. Кем были родителями? Только мне сейчас не говори, что людьми.

Влада поджала губы.

– Бабушка говорила, что людьми.

– Как интересно, – насмешливо протянул он, немного ослабляя хватку. Его большой палец начал делать поглаживающие движения, от которых Владе стало по-настоящему худо. Он сменил тактику? Перестал орать, но решил раньше срока отменить «хотел бы – трахнул»? – Значит, ты человеческий ребенок… Забавно. Тогда откуда у тебя, человеческий ребенок, кровь оборотней и инкубов?

– Кого?! – Влада оказалась настолько удивлена, что даже позабыла о его якобы ненавязчивой ласке. – Инкубов? Нет… Нет-нет.

Для убедительности она закачала головой, отчего мокрые пряди упали на лоб и щеки.

– Да, милая.

Влада открыла рот, чтобы снова заспорить, но, посмотрев на альфу, передумала. Тот говорил абсолютно серьезно, и внезапно она ему поверила. У него не было причин врать. Влада растерялась. Откуда в ней кровь этих самых инкубов? Она с ними даже ни разу не сталкивалась и не горела желанием.

Она не знала, что ответить. Что сказать Крестовскому, чтобы тот перестал прожигать ее взглядом. Молчание, образовавшееся в комнате, давило на Владу непосильной тяжестью.

– Ладно, допустим, я тебе поверил. – Если бы в тот момент крыша нового крепкого здания обрушилась на девушку, она удивилась бы чуть меньше. – Кем была твоя бабка?

– Врачом. Гинекологом.

– Даже так…

– Да. Почему Зияр нас и держал в стае. Вы же… То есть, ты же сам знаешь, как тяжело порой появляются малыши-оборотни на свет. А у бабушки был дар. Когда она принимала роды, ни один малыш не умирал.

– Тогда вдвойне странно, что такой талантливый специалист делал в такой паршивой, гнилой стае, и почему я о твоей бабке ни разу не слышал.

Влада судорожно пожала плечами.

– Я не знаю.

– Что ж, пришла пора узнать. Собираемся, мы едем к тебе домой. Тебе же надо забрать вещи?

Влада вспыхнула, кровь прилила к щекам.

– На мне нет белья! – в отчаянии воскликнула она.

– Не аргумент. Пошли.

Пришла очередь Влады вспоминать матерный язык, правда, в отличие от Крестовского, у нее не было столь обширных знаний, да и вслух озвучить она свои мысли не могла.

Переборов себя, Влада поднялась с дивана.

– Идти мне тоже босой?

После того как взгляд Крестовского переместился на ее ступни, Влада инстинктивно поджала пальчики на ногах.

– Не замерзнешь, – фыркнул альфа. – Хотя я могу предложить тебе следующий вариант: можем сначала прокатиться до моей городской квартиры, в ней ты уже была. Там есть бабское шмотье, да и туфельки для Золушки тоже найдутся.

Влада вспыхнула еще сильнее. У нее была миниатюрная нога, размер – тридцать пять с половиной. Но больше всего ее задело предложение Крестовского поехать на квартиру и дать ей одежду других женщин, или купленную для других. Нет уж, она хотела свою.

– Едем в клан.

– Отлично.

Влада честно опасалась, что по пути Крестовский будет к ней приставать. Потребует какое-нибудь непотребство, по типу «задери рубашку, обнажи бедра и раздвинь ноги». С него станется вести машину и глумиться над самой Владой. Она даже приготовилась сопротивляться. Более того, Влада настроила себя на то, что при подобных заявлениях она выпрыгнет из машины. Да-да, откроет дверь и сиганет прямо на проезжую часть. Лимит ее терпения исчерпан. О последствиях думать уже не было сил.

Влада периодически ловила на себе ироничные взгляды альфы, которые плавно перемещались к дверной ручке. Неужели он догадался о ее мыслях? Тогда почему не блокирует замок на двери? Считает, что ради нее не стоит суетиться?

Все мысли Влады закончились, когда они подъехали к пропускному пункту клана белогорцев. Или уже не их?.. Первое – на посту стояли другие оборотни. Борзые. Статные. Красивые. Двое превосходных представителей своего вида, облаченные в черную униформу и с автоматами. Люди Крестовского.

Дальше – больше.

Спецтехника. Много и разной. От вида которой у Влады в грудь словно кол воткнули. Как?.. Когда?.. Откуда?.. Работа кипела: сносили дома, вывозили мусор, выравнивали дороги.

Влада прильнула к стеклу, всматриваясь и не веря своим глазам.

– А где… все? – тихо, едва размыкая губы, спросила она.

– Или уехали, или… – Север сделал паузу. – Остались.

Как остались, не вызывало вопросов.

– А куда уехали?

– Пока в резервацию. Дальше посмотрим. Захотят нормально жить и работать – будут. Нет – значит нет.

Под его жестким «нет» подразумевалось многое. Спрашивать вслух разъяснения не возникло никакого желания.

Влада не удивилась, когда Крестовский подъехал к ее дому, адрес он уже знал. Хорошо работают его люди. Увидев дом не тронутым, Влада облегченно вздохнула. Но ее радость длилась недолго. Вслед за ними, за машиной Крестовского, припарковались два черных внедорожника с тонированными стеклами.

– Выходи.

Север успел обойти машину и теперь стоял у ее распахнутой двери, яростно сверкая глазами и протягивая руку Владе. Он загородил ее ото всех остальных и тихо прошептал:

– Марш в дом. И задницу прикрой, чтобы рубашка не развевалась. И не приведи Луна тебе щеголять голыми ляжками.

У Влады округлились глаза. Если бы между ней и Крестовским были отношения, она решила бы, что он ревнует и не позволяет увидеть ее полуголой другим собратьям. Влада плотнее сжала губы. Дурь собачья, вот что происходит. Сам облачил ее в черт-те что, а теперь еще и претензии выдвигает.

Она с заминкой приняла его руку, что не осталось незамеченным им.

– Не играй со мной больше, девочка, – прорычал он, обдавая ее горчим дыханием и прижимая ближе, чем того требовалось.

Влада ничего не ответила, потянула ладонь, освобождая его руку, после чего отступила в сторону и, ни на кого не глядя, быстро устремилась к деревянному крыльцу. Толкнула дверь, она открылась. Кто бы сомневался…

Но внутри ее ждал сюрприз. Ни погрома, ни поломанных вещей не было. На первый взгляд все оставалось, как и перед ее уходом.

Влада не спешила радоваться. И оказалась абсолютно права. В окно она увидела, как из внедорожников выходят крепкие парни в такой же военной форме. Двое из них подошли к Крестовскому, и тот начал давать им инструкции.

Что-то сейчас будет.

Влада, поморщившись и щеголяя босыми пятками, побежала в спальню. Одеться ей точно не помешает, и чем быстрее она это сделает, тем лучше. Рубашку Крестовского скинула на ходу. Распахнула шкаф, сразу же достала нижнее белье, натянула его. Потом к спортивному костюму и футболке. При данной ситуации лучше выбора не будет.

– Бери только то, что тебе дорого. Остальное – купим.

Влада подпрыгнула и развернулась, ухватившись за сердце.

В дверном проеме стоял Крестовский, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал за ней.

– Как давно ты тут? – Вопрос сорвался с губ Влады самопроизвольно. Понимая, что сморозила не то, досадливо добавила: – Неважно… Ты испугал меня.

– Я это понял. И меня твой страх раздражает.

– Вот и не пугай меня тогда.

С Владой сегодня что-то происходило. Видимо, ее так сильно припечатало у озера, что режим самосохранения отключился. А может, она интуитивно поняла, что Крестовский ее не тронет? Нет, тронуть-то он ее тронет, если говорить о сексе. А вот остальное вызывало много вопросов. Захотел бы, давно наказал или что он там грозился с ней сделать. Так нет, оберегает.

И одна его фраза, прозвучавшая у берега, не выходила у нее из головы.

«Если ты мне сейчас же не ответишь правду, я наплюю на все…»

На что – на все?

Вот о чем стоит подумать Владлене.

– Твое время пошло, Влада. Собирай вещи.

Крестовский не сводил с нее карих глаз. Лицо снова ничего не выражало. Влада многое отдала бы, чтобы узнать, о чем думает этот истукан.

Находясь на своей территории, она чувствовала себя свободнее. А вот по поводу вещей возникли сомнения. Альфа дал четко понять, что собирается ее обряжать. Она, как девочка, между прочим, не против. И была бы даже рада… при других обстоятельствах.

Поэтому Влада приняла решение взять только самое необходимое. Что можно будет с собой унести в спортивной сумке. Естественно, и настойки бабки она тоже возьмет. Куда без них.

Влада направлялась в смежную ванную, когда услышала странный звук. Настороженно обернулась и посмотрела на Крестовского.

– Что это?

Вопрос был риторическим – она знала ответ.

– Ищу ответы на свои вопросы.

Крестовский в ее комнате чувствовал себя как дома. Расхаживал, осматривал вещи, трогал детские фотографии, рисунки Влады, которые хранила бабка, а после ее смерти Влада нашла их у той в комнате. У девушки сразу же возникла потребность крикнуть альфе, чтобы тот ничего не смел трогать.

Удар… еще один…

Влада встрепенулась, словно птаха, которую согнали с насиженного места. Ее сердцебиение резко ускорилось, глаза заметались. Ей и в ванную надо было, потому что именно там лежали настойки, а потом вниз, где люди Крестовского творили беспредел.

– Черт тебя побери, – выдавила из себя Влада, вбегая в ванную. Рывком открыла дверцу шкафчика, расположенного над умывальником, скинула все туалетные принадлежности, затем открыла вторую дверцу, более скрытую. Там хранились настойки. Конечно, при обыске, даже не профессиональном, скрытый ящик не составит труда обнаружить, но Влада и не задавалась целью прятать настойки капитально. Не бросались в глаза – и ладно.

Но как только она потянулась за ними – ее ждал очередной сюрприз. Рука Крестовского перехватила ее руку.

– Эту хрень возьму я.

– Они мои, – сквозь сжатые губы процедила Владлена. Кто бы только знал, как в тот момент ей хотелось развернуться и вцепиться ногтями в холеное лицо альфы. Ее всю трясло от сдерживаемой ярости.

– Теперь уже принадлежат мне. Как и ты.

– Нет!

За настойки она готова была драться, даже вырывая их у противника зубами.

Последней фразе она не придала значения.

К сожалению, они были не в равных весовых категориях. Как только Влада попыталась отпихнуть Крестовского и немного отодвинуть его своим телом в сторону, высвобождая руку, на которой и так уже проступали фиолетовые кровоподтеки, он с легкостью, не утруждая себя, обхватил талию Влады, приподнял девушку, в воздухе разворачивая ее к себе лицом, и усадил на широкую консоль. Не дав опомниться, он широко раздвинул ноги Влады и вклинялся между ними. Девушка мгновенно притихла, потому что с удивлением поняла, что Крестовский возбужден.

– Киска выпустила ноготки? Знаешь, девочка, а меня твои сопротивление и злость завели, – проговорил он, склоняя лицо к ее.

Снова будет целовать?

При мысли, что Крестовский к ней прикоснется, что-то дикое, животное, первозданное поднялось у Влады внутри. Все тело мгновенно обдало жаром, адреналин в крови активировался, дыхание сбилось. Губы, помня недавний поцелуй, защипало от предвкушения.

У Севера были свои планы. Он, чуть оскалясь, показывая свою сторону хищника, приблизил губы к ее и… укусил. Не сильно схватил верхнюю губу Владлены и потянул, ощутимо зажав зубами. Позвоночник девушки словно прострельнуло, а перед глазами взорвался маленький фейерверк. Чтобы усилить давление на нее, Крестовский впечатался бедрами в ее прикрытое одеждой лоно, чтобы она в полную силу ощутила его желание.

Оно у него было большим и очень твердым.

Влада приглушенно застонала, не понимая, что с ней происходит. Почему тело реагирует на прикосновение мужчины, почему она не оттолкнет его, а, напротив, позволяет бесчинствовать. Более того, ей хотелось… чего ей хотелось?..

Шум внизу снова привлек внимание, и Влада уперла руки в грудь мужчины. Не тело, а гранит.

– Что творят твои люди? – выдохнула ему в губы, наивно полагая, что своим вопросом собьет его с поставленных целей.

Не тут-то было. Крестовский, продолжая жадно смотреть на ее губы и не сдвигаясь ни на сантиметр назад, ловко сграбастал огромной ручищей четыре небольших пузырька. Когда Влада поняла, что он ее обыграл, было поздно.

– Отдай!

Она потянулась за его рукой в стремлении отобрать то, что принадлежало ей, и чем она не собиралась делиться. Тем более с ним. Она сама себе напоминала маленького ребенка, тянущегося за конфеткой, которой злой дядька дразнит его. Интуитивно понимала, что шансов нет, они сведены к нулю, и все же из-за настырности продолжала тянуться.

– Владлена, угомонись, – уголки его губ дернулись в легкой улыбке.

То есть ему забавно? Смешно?

Влада злобно сверкнула глазами.

– Не имеете… ай!

Договорить она не смогла, потому что стены дома сотряслись от удара. Консоль, на которой она сидела, пошатнулась и, чтобы не упасть, Владе пришлось вцепиться в рубашку Крестовского.

– Да что происходит? Мой дом также сносят?

– Пока нет. Пошли. Я так понимаю, больше ты брать ничего не будешь. Время вышло.

– Буду! – Отчаяние полыхнуло в груди с новой силой, и Влада попыталась оттолкнуть от себя альфу.

На этот раз он отступил.

– Быстрее.

Зачем он ее поторапливает? И что делают его люди?

У них с бабкой был обычный двухэтажный дом из СИП-панелей, по площади меньше ста квадратов. Кухня с небольшой гостиной на первом этаже и спальные зоны на втором. Ремонт в доме не делался, лишь обои они с бабкой переклеили пару лет назад. Техника старая, мебель тоже. Что могли искать люди Крестовского? Искали дотошно, аж стены сотрясались. Неужели СИП-панели снимали? Так дом же не устоит! Рухнет! Или нет? Мысли Влады метались. Она влетела в спальню, открыла шкаф с бельем, достала с антресоли большую спортивную сумку и начала в нее кидать белье, выбирая поновее и поудобнее: несколько штанов, блуз, кроссовки каким-то образом удалось запихать в пакет, нашедшийся здесь же.

Потом Влада спешно подошла к комоду. От любимой и подходящей ей косметики она отказываться не собиралась.

Пока она делала нехитрые манипуляции, Север наблюдал за ней. Она кожей чувствовала его взгляд. Что он к ней прицепился?

– Готова?

Нет. И никогда не будет.

– Да.

Он довольно кивнул. Подошел к ней и забрал сумку.

– Люблю, когда женщины собираются быстро и медленно раздеваются.

– Я запомню.

Влада сказала на автомате и лишь секундой позже осознала, что именно сморозила. В карих глазах альфы медленно разливалось плавленое золото. Ему понравился ее ответ.

Черт!

Влада поспешила прикусить язык. Нервы на пределе, и девушка наговорила лишнего, а вести диалог с альфой далее она не хотела. Не хотела подпускать его ближе. Единственное, что ее волновало – когда он ее отпустит.

Он же отпустит ее?

Продумывать план побега не хотелось. И не потому, что у нее не хватило ума и смелости. Она не хотела будить в Крестовском хищника, охотника. Если, как она правильно оценивала степень его интереса к ней, она еще и добавит каплю адреналина, азарта зверя, он спустит на нее свою свору, и тогда ей точно несдобровать. Влада не строила иллюзий. Ведь белогорцам по большому счету было начхать на ее судьбу, и они вряд ли стали бы ее искать, люди Крестовского ее найдут сразу же, в день побега. Максимум – на следующий.

Влада отдала сумку и направилась к выходу. Больше разговаривать не о чем.

Девушка успела подойти к лестнице, когда увидела двух крепких парней, идущих в ее направлении. Завидев альфу, они остановились.

– Альфа, мы нашли лабораторию.

– Отлично.

Крестовский стоял за спиной Влады. Девушка непонимающе нахмурилась и обернулась.

– Лабораторию? – Ее голос прозвучал совсем тихо.

– Да, девочка. Именно. Где-то же твоя… бабушка варила зелье. – Он это сказал таким тоном, что не вызывало сомнений в его ироничном отношении.

Влада вспыхнула, как спичка. Часто задышала, не заметив, как сжала руки в кулаки.

– Бабушка не варила зелье. Делала настойки из трав. И все!

Глаза Крестовского яростно блеснули. Он сделал шаг в ее сторону, встав практически вплотную, так, что его запах властного мужчины, зверя, который привык к беспрекословному подчинению, окутал ее с головы до ног. Влада внутренне сжалась, но на этот раз голову не опустила. Да, взгляд отвела, не смея смотреть ему в глаза – за это можно и схлопотать. Но отстаивать правду не перестала.

– Ты ошибаешься, альфа.

– Вот мы сейчас и проверим.

Он аккуратно взял ее за руку повыше локтя и повел за собой. Они спустились по лестнице, и он передал сумку одному из парней.

– Показывайте.

Влада вырваться не пыталась. Она даже не знала почему. Следовала за Севером. Ее охватило странное чувство, она словно видела себя со стороны. Как она и подозревала, люди Крестовского оказались профессионалами. Они не учиняли погрома, не переворачивали все по пути. Они отодвигали мебель, снимали картину, где-то вскрывали стены, даже выворачивали минеральную вату, что находилась между СИП-панелями и обеспечивала тепло в доме.

Человек Крестовского повел их в сторону подвала. Что ж, логично. О существовании подвала Влада знала, но он давно находился на железном, ржавом, неподъемном засове, который не трогали уже прорву лет точно. Маленькая Влада иногда заходила в подвал, но там хранился один строительный хлам. Дом достался бабушке от старых жильцов, те не отличались щепетильностью в отношении хранения и уборки. Влада все хотела навести там порядок, но руки так и не дошли.

Она думала, что испытает облегчение, когда поняла, куда их ведет человек альфы. Подвал представлял собой небольшой сарай сверху, где взрослому мужчине приходилось нагибаться, чтобы войти. Дальше подвал уходил в землю.

Дверь сарая была распахнута. Волкам не понадобилось прикладывать много усилий, чтобы сорвать ржавый засов.

Чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось на душе Влады. Она же знает подвал? Она же там была внутри и не раз. Тогда отчего сердце сжимается? Откуда такая уверенность в людях Крестовского и в нем самом?

Что она не знает… Или не видит…

Внутри еще находилось четверо рослых мужчин. Пригнувшись, они стояли с хорошими фонарями, освещающими все пространство вокруг.

– Альфа, там. – Один из них кивнул в левую сторону, где стояли деревянные ящики, приспособленные для хранения и перевозки овощей. Влада никогда не задумывалась, почему они хранятся в подвале. Внутри них валялись старые обои, какие-то дощечки, картон.

Сейчас же ящики были сдвинуты в сторону.

Влада невольно замедлила шаг и посмотрела на Севера. Тот наблюдал за ней, причем прищурившись. Что он пытливо пытался рассмотреть на ее лице? Позже Влада поймет, что фонари предназначались ей. Волки отлично видели и ориентировались в темноте.

– Что там?

– Сейчас сама увидишь.

Парни в черном отошли в сторону, освобождая проход… в тоннель.

У Влады подкосились ноги, и она остановилась.

– Проход. Откуда?

– Неправильный вопрос, девочка. Надо спрашивать: куда?

Проход закрывался старой дощатой дверью, которая искусно была приспособлена так, что со стороны казалось, что ее сняли и прислонили к земляной стене. Иллюзия.

Влада, несмотря на то что внутри подвала было тепло, начала мерзнуть. Нехорошее предчувствие только усилилось. Они говорили про какую-то лабораторию. И если ранее ей казалось, что она знает о своем доме все, теперь усомнилась. И это было страшно. По-настоящему.

Медленно приходило осознание, что она вляпалась не просто по самое «не хочу». Она вляпалась в настоящее дерьмо, и Крестовский мог предъявить ей нечто большее, чем счет за нелепое ограбление.

– Что замерла, пошли дальше. – Он несильно подтолкнул ее за поясницу.

Ноги налились тяжестью и отказывались идти. Сделав над собой усилие, Влада пошла следом за двумя парнями. Крестовский, пригнувшись, шел рядом.

Тоннель только вначале походил на землянку. Дальше появились металлические стены, толщину которых сложно было оценить на первый взгляд, но Влада не сомневалась – они были не меньше полуметра. Каждый шаг давался с трудом. Шли они тоже по металлическому полу, и их шаги звонким эхом отдавались в ее голове. Проход был узким, но вполне приемлемым для передвижения.

Шли они в полной тишине минуты три-четыре. Потом Влада увидела высокие двустворчатые двери, распахнутые. Рядом с ними так же стоял человек альфы, нервно шевеля крыльями носа и издавая рычащие звуки.

Запах разложения достиг обоняния Владлены не сразу. Он был настолько резкий, что тошнота подкатила к горлу и вызвала спазмы. Пришлось рот закрыть рукой, чтобы ее не вырвало. Крестовский выругался.

– Суки…

Она обернулась и сразу же отвела взгляд. Лицо Севера исказилось, она его таким видела у озера и невольно втянула голову в плечи, опасаясь, как бы его гнев не задел и ее.

– Я очень надеюсь, девочка, что ты честна. И никакого отношения к делам… бабки не имеешь. – Север подошел к ней вплотную и прошептал в затылок именно для нее.

Тепло его тела подействовало на Владу неожиданно успокаивающе. Слова должны были насторожить, испугать, но ничего подобного не произошло. Кровь оборотней взыграла в ней, и присутствие альфы поддержало, дало опору.

Другие оборотни так же ругались и извергали проклятия.

До двери оставалось меньше двух метров. Влада подошла чуть ближе и увидела то, что скрывали двери. Ахнув, она подбежала к стене, уперлась одной рукой в металлический каркас, согнулась, и ее вырвало.

Глава 8

Никогда ничего подобного Север не испытывал.

Он стоял рядом и держал девочку за плечи, пока ту выворачивало наизнанку. Ее переставало рвать, она поднималась, распрямляла кое-как плечи, выказывая бойцовский характер, но запах разложения врывался в ее обоняние, и ее снова скручивало.

Север оказался с ней рядом мгновенно. Старался поддержать, чтобы не упала. На него самого накатила волна непонятной тревоги. Словно ее непонимание, боль, ужас пробрались и ему под кожу. А когда она подняла голову и посмотрела на него своими глазищами, которые в эти секунды стали просто огромными, его словно шандарахнуло током, да так основательно приложило, что мир вокруг изменился. И уже никогда не станет прежним. Лично для него.

– Воды, – прорычал Север стоящему рядом Дарию. – Быстро.

Повторять дважды не потребовалось. Дарий сорвался с места, максимально ускорившись.

Влада снова разогнулась, прислонившись спиной к стене.

– Там же трупы… детские…

– Да.

Она была бледнее полотна. Смотрела на него, растерянная, полностью дезориентированная, непонимающая.

– Я не знала…

– Верю.

Он не врал. Как только его парни нашли лабораторию и они начали к ней приближаться, запахи сказали альфе куда больше, чем глаза. Перед его внутренним взором представали одна картина за другой. Женщины, идущие по коридору… Мужчины, пленники… Много кого Крестовский увидел за те минуты, что они шли.

Запахи имеют свойство проникать в стены. Особенно запах страха. Его сложнее всего выветрить. Тут же с вентиляцией была беда. Лабораторию бросили. Впрочем, неудивительно.

Запах Влады тоже чувствовался. Она была здесь, но очень давно. Скорее всего, когда была ребенком.

Крестовский узнал и еще один запах…

Зверь внутри него бесновался, рвался наружу. Север с удовольствием бы спустил его с цепи, если бы был бы смысл. По паутине и разложившимся телам, трупам и тому, что осталось от них, легко сделать вывод, что в лабораторию не спускались долгие годы.

Но у него есть почва для размышлений.

– Север, что это?.. Что?..

– Это, девочка, лаборатория, где трудилась твоя… бабушка. – Он скривил губы.

Владлена, глубоко дыша, явно стараясь совладать с рефлексами и собственным желудком, нахмурилась.

– Ты так говоришь… всегда выделяя слово «бабушка»… Делая паузу.

– А ты наблюдательна. Это хорошо. Не люблю пустышек.

Он старался ее отвлечь, заговорить. Север поймал на себе удивленные взгляды парней, ему оказалось достаточно послать обратный взгляд, как те поспешно отвели глаза. Да, не каждый день альфа самого могущественного клана оборотней сюсюкается с малознакомой девчонкой.

Дарий вернулся.

– Вот, Север, – он протянул ему пол-литровую бутылку с чистой питьевой водой.

– Выпей, станет легче.

Он открыл крышку и протянул бутылку Владе. Та взяла ее дрожащей рукой и принялась пить жадными глотками. Капли воды стекали из уголков губ, пробирались по подбородку, чтобы упасть на кофту девочки или куда-то там еще. Зверь внутри Севера замер, выгнул спину в прыжке, ощерился. Каждый мускул натянулся, как тетива. Того и гляди сорвется, сдетонирует. Ситуация никак не располагала к сексу, к возбуждению, но Север ничего не мог с собой поделать. Он смотрел на прозрачные капли и понимал, что ничего более сексуального в жизни не видел. У него зачесались ладони от нестерпимого, обжигающего желания дотронуться до этих капелек, смахнуть их, размазать по бледно-розовой коже. Нет, слизнуть языком, почувствовать не просто вкус воды, вкус Влады.

В Крестовском зрела потребность убрать страх из сознания девушки, заменить его на другие, более яркие, живые эмоции.

Парни из его клана чувствовали себя лишними. Они, в отличие от Владлены, частично понимали, что происходит с альфой, и поспешили убраться прочь. Вошли в лабораторию. Сразу же послышался отборный мат. Даже матерым зверям не по душе было лицезреть скотобойню.

Влада осушила бутылку полностью и снова прижала руку к груди, поморщившись.

– Почему у меня чувство, что ты знаешь куда больше про мою бабушку и эту лабораторию, альфа, чем мне говоришь?

– Я рад, что тебе лучше.

Он не собирался отвечать на ее вопросы.

По крайней мере, не тут точно.

Влада упрямо сжала губы.

– Ты зачем-то привел меня сюда. Именно сюда. Чтобы я увидела. Для чего?..

– Дальше пойдешь?

Он заметил, как в ее широко распахнутых глазах промелькнули обида и гнев. Вот эти эмоции куда лучше, чем страх. Они помогут ему справиться с возбуждением и избавиться от чертового дискомфорта в ширинке. А еще хотя бы здесь не думать о собственной реакции на Владлену и на те загадки, что хранит в себе девочка.

– Пойду.

Вот это уже по-нашему. Он не осудил бы ее, если бы она отказалась. Послышался еще один характерный звук – одного из его парней так же подвел желудок.

Север протянул руку, и Влада с готовностью вложила узкую ладошку в его широкую. Девочка находилась в шоковом состоянии, иначе вряд ли ему доверилась бы с такой обескураживающей готовностью.

Ей нужна опора. Она этого не осознавала, но интуитивно тянулась к сильнейшему.

К нему.

И от понимания, что Владлена видит в нем защитника, что-то непостижимое распространялось у него в области грудной клетки. Север пока не знал, как реагировать на собственные реакции, но то, что он хрен куда ее отпустит в ближайшее время, не вызывало сомнений.

Они прошли внутрь.

– О черт! – Вскрик Влады совпал с его более жестким выражением. Девушка снова зажала рот, но рвотных позывов не наблюдалось.

Лаборатория была огромной. Продолговатая комната не менее семидесяти метров в длину и восемь в ширину. Несколько столов с колбами и штативами. Микроскопы. Компьютеры. Разбитые, перевернутые. Кто-то старательно уничтожал за собой следы.

И только трупы не удосужились убрать за собой.

Зря.

Оборотням и других высшим существам они могли рассказать многое.

Владу больше всего поразили маленькие трупы. Правильно она заметила – детские. Были даже груднички.

По стенам длинными рядами тянулись стеклянные шкафы с цепями. Именно в них держали пленников, собственно, тех, на ком и производились эксперименты.

Сразу трое парней Севера угрожающе зарычали и синхронно посмотрели в его сторону.

Север усмехнулся. Его парни были лучшими.

Они не могли не учуять знакомый запах собственного альфы.

Да, Крестовский тоже наследил в этой дьявольской лаборатории.

Пришлось отдать приказ увести Владлену. Та поначалу вздумала сопротивляться, качала головой, даже посмела посмотреть упрямо ему в глаза. Потом, видимо, увидев за его спиной нечто особенно впечатляющее, сдалась.

Север достал телефон и набрал номер:

– Никита, место встречи меняется. Я нашел лабораторию. Давай сюда. Клан белогорцев знаешь где? Да, жду.

– Я рядом. Буду минут через пятнадцать.

Север не планировал здесь оставаться.

Как оказалось, память слишком свежа…

Верестов матерился не меньше. Сначала прибыл он один, но сразу же сказал, что позвонил экспертам.

– Что ищем?

– Документы.

– Старая сука должна была их сохранить. Получается, та девочка, что вчера была у тебя…

– Верестов.

Хватило одного слова.

Никита мгновенно понял, лишь покачал головой.

– Меня интересует одно – Крестовский, ты хотя бы понимаешь, насколько ты встрял?

Север отлично понимал, но обсуждать свою личную жизнь он не будет даже с другом. Тем более та самая «личная жизнь» еще тоже до конца не догадывалась, насколько сильны будут перемены в ее, как он не сомневался, умеренном и спокойном раскладе.

Жила хорошая девочка Влада…

Оставшиеся нераспечатанными две комнаты лаборатории они с Никитой взламывали лично.

– Сука! Если бы она не сдохла, придушил бы собственными руками. Как этой твари удавалось маскироваться?

Север достал из кармана один из пузырьков, отнятых у Влады. Они еще хранили тепло ее пальчиков и дурманящий запах.

– Она научилась выделять из кожи других рас ферменты.

– Тварь.

Вересов тяжело дышал. Его глаза заполонила кровь, во взгляде появилось безумие.

– Я не потребую твою девочку, Крестовский, по той причине, что она такая же жертва, как и все, кто побывал тут, – отрывисто бросил он, не смотря на друга.

Север мгновенно оскалился, темная сторона его сущности откликнулась на угрозу и на посягательство на ту, что отныне он признал своей.

– Не путай берега, Нэкит.

– Разберись с ней, Север. Вот мой тебе совет. Кто она такая? И главное, что с ней сотворила тварь? – Никита посмотрел ему в глаза. Если бы Север не знал его тысячу лет, то решил бы, что инкуб пьян. Взгляд шальной, дикий. На самом деле на глубине глаз плескались отчаяние и боль.

Север приглушенно зарычал.

– Следи за словами, Верестов. Я все понимаю, поэтому тебя и позвал, но Владу не трогай.

Верестов мотнул головой, словно прогонял наваждение.

– Прости, брат. Мне…

Он не договорил, да и слова здесь были лишними.

– Просто не трогай Владу. С ней я сам разберусь. Я оставлю тебя со своими парнями. Если что-то будет важное, маякни. Как освободишься, встретимся, я отдам тебе реликвию. Все, давай, до связи.

Мужчины пожали друг другу руки, и Север поспешил к выходу.

Он сам себя не узнавал. Вместо того, чтобы остаться в лаборатории и разнести ее по стальным пластам и по кирпичикам, он уходил, чтобы быть с ней.

С Владой. Девочкой-загадкой, что обворовала его и теперь сводила с ума.

Интересно, когда девочка поймет, что представляет для него ценность?

Или она уже поняла?

По крайней мере, осмелела.

Северу не нравились дрожащие от страха особы. Он предпочитал, чтобы в интимных отношениях к нему относились, как к обычному мужчине. Страх для слабаков. Но и вольностей он не допускал.

Влада идеально чувствовала его. Присматривалась, он бы даже сказал, принюхивалась, прощупывала почву. Соблюдала субординацию. При этом вела себя достойно, не канючила, не забивалась в угол, не несла ахинею и прочую ерунду. Он мог поклясться, что девочка что-то задумывала. По крайней мере, так было до сегодняшних новостей.

Север продвигался к выходу быстро. Не ускорился. Ему нужна была минутка, чтобы подумать о дальнейших действиях. И между тем вся его сущность тянулась к Владе. Он шел, выставив руку в сторону и растопырив пальцы. Касался воздушного следа, хранившего ее запах и передвижение. Вот тут она пошатнулась, вот тут остановилась, перевела дыхание.

А вот тут к ней метнулся Дарий, хотел поддержать, но она вовремя выпрямилась. Злость, замешанная на жгучей, ничем не обоснованной ревности, хлестанула так, что все мышцы Севера задубели. Если бы в эту секунду Северу на глаза попался Дарий, он, не задумываясь, порвал бы его.

Так, Крестовский, стоп. Что с тобой происходит, мужик?

Там Дарий, парень, который прошел с тобой огонь, воду и медные трубы. Отличный боец и верный волк. И ты готов его растерзать лишь за то, что он хотел помочь Владлене? По херу. Инстинкты говорили за разум.

Север не был бы самим собой, если бы не взял себя в руки. Усмехнулся. Н-да, если с ним творится такое в начале их знакомства, что будет потом, когда он попробует Владу?

Машину, на которой они прибыли, окружили трое парней. Стояли, широко расставив ноги, и не сводили глаз с дверей. Влада сидела на переднем сиденье.

– Пыталась сбежать? – лениво поинтересовался Север.

– Да, – отчеканил Дарий.

– Кто бы сомневался. Остаетесь здесь, поступаете в полное распоряжение Никиты Верестова.

Нэкиту потребуются дополнительные руки.

Разблокировав двери, Север занял водительское место и плавно тронулся. Влада сидела притихшая. Кусала нервно губы и постоянно поглядывала в его сторону. Север не спешил заводить разговор, ему самому необходимо было осмыслить увиденное.

– Итак, Влада, у меня для тебя несколько новостей, – наконец произнес он ровным, ничего не выражающим тоном.

Девушка сразу же подобралась, спину выпрямила.

– Одна хорошая, другая плохая? – Она пыталась шутить, даже уголок рта дернулся кверху.

Маленькая, наивная девочка, еще думающая, что от нее что-то зависит.

– Нет. – На этот раз он не отказал себе в маленьком удовольствии, включился в игру, растянув слово.

Влада нахмурилась.

– Значит, две плохие новости, правильно?

– Почти горячо.

– Север…

– Мля, девочка, когда ты произносишь мое имя, у меня встает. Делай это почаще.

Север готов был биться об заклад, что теперь не услышит собственного имени некоторое время.

– У меня для тебя новости. И да, они все плохие. Минимум – неоднозначные. Возможно, в конечном итоге какая-то и не окажется для тебя такой уж плохой. И, Владлена, их не две. Их куда как больше.

– Веселое начало, ничего не скажешь.

Она пыталась держаться. Он чувствовал, как страх царапает ее изнутри.

Он сразу поверил, что она непричастна к делам бабки. Эмоции Владлены, его чудо-девочки, схожи с чистым листом. И он от них кайфовал.

А еще от осознания того, что ни один мужик не дотрагивался до нее в интимном плане. Это срывало крышу. Северу всегда нравились опытные девушки, знающие, как доставить удовольствие и ему, и себе. Тут же от мысли, что Владлена будет только его, в нем просыпались дикие первобытные инстинкты собственника. Он зверел уже от того, что кто-то на нее готов посмотреть заинтересованно.

Его парни чувствовали это. И сторонились девушки. Правильно делали, своя шкура дороже.

Он вез их в городскую квартиру. Она была ближе. Разговаривать в машине было не комильфо. Влада пришла к такому же мнению, молчала.

Так же молча они поднялись и в пентхаус.

– Я хочу знать новости. Озвучь их, – сказала Владлена, как только они переступили порог квартиры.

Несмотря на довольно раннее время, Север прошел к бару и плеснул себе виски. Выпил. Лишь потом повернулся к Владлене и начал не спеша говорить:

– Ситуация дерьмовая. Начнем с того, что твою бабушку звали не Таисия Жукова, а Леонора Крюмер. Довольно-таки известное имя в определенных кругах. Это первое. Второе. Леонора, возможно, и имела медицинское образование, но в годы бурной молодости точно не работала гинекологом. Третье: детей у нее никогда не было, значит, ты не ее внучка.

Влада чуть покачнулась, побледнела и молча прошла к креслу.

Пока она шла, у Севера возникла потребность сорваться с места, подбежать к ней и поддержать. Чтобы не пошатнулась, не упала. Но он остался стоять там, где и стоял. Лишь руки, заведенные за спину, сжал в кулаки.

– Получается, бабушка… Хорошо, Леонора, вела двойную жизнь?

– Совершенно верно. После некоторых событий она была вынуждена уйти в подполье. Найдя настойки в вашем доме, я предполагаю, что она их готовила не для тебя, Влада, а для себя. Таким образом она маскировалась. Чтобы ее не нашли. Не удивлюсь, если она изменила внешность.

– Но зачем? И я… зачем ей понадобилось мне врать? О родителях, о нашем родстве?

– Опять же из-за маскировки. Леонора Крюмер – одинокая женщина, блистательный ученый, почти что признанный гений, мать вашу. – Север едва удержался, чтобы не сплюнуть. – Таисия Жукова – убитая горем пенсионерка, потерявшая в страшной аварии… кого она там тебе говорила – сына, дочь? Не имеет значения. Жукова бросила все, посвятила себя лжевнучке и там чуть-чуть, иногда, по «доброте душевной», помогала деткам клана Белых Гор появляться на свет. Владлена, а у вас там случайно не пропадали дети? Ну, мало ли… Бьюсь об заклад, были инциденты. По побледневшему лицу вижу – были.

– Север, что ты пытаешься мне сказать?

На нее – на его девочку! – было страшно смотреть. Не в том плане, что она резко подурнела, а потому что вся потерялась. Мгновенно. Взгляд потух, плечи осунулись, на лице поселилась растерянность. Она смотрела на него не моргая. Всматривалась и пыталась осознать, принять ли его слова, что вразрез шли с тем, чем она жила долгие годы.

Она ему верила – это читалось в ее глазах.

Значит, было нечто, что и ее заставляло сомневаться.

– То, что твоя жизнь, к сожалению, соткана изо лжи. Сфабрикована, Владлена.

– Хорошо… Хорошо, моя бабушка не та, за кого себя выдавала. Я так понимаю, она… Она возглавляла ту лабораторию. Что там проводилось? Опыты на людях?

– Не только на людях. На представителях всех известных видов.

– Луна праматерь… Это какой-то ужас…Север, если бы я не видела собственными глазами маленькие тельца, то…

Север поймал себя на том, что впервые со знакомства они с ней общаются нормально. Как и должны. Ведут диалог. И ему это чертовски нравилось, несмотря на серьезность происходящего.

– Теперь вернемся к теме тебя.

– А что меня?

– Помнишь, я говорил, что в тебе не только кровь оборотней, но и инкубов?

Влада вцепилась пальцами в подлокотники кресла с такой силой, что у нее побелели костяшки.

– Я… результат эксперимента, да, Север Крестовский?

– Твои умственные способности меня не разочаровывают, Влада.

– Какие способности, альфа? – С ее слов текла горечь и затаенная боль, которая только-только подбиралась к сердцу и еще не успела до конца сжать его, медлила в предчувствии агонии. – Дважды два не сложно сложить… Получается, я никто и звать меня никак… Человек, которому я верила всю жизнь и которого любила, которого считала единственно родной мне душой, лгал мне. Сначала создал, а потом… А как меня создали, альфа? И еще один вопрос: кто мои родители? И где они?

Она побоялась произнести вслух: если мертвы, то кто повинен в их смерти? Она боялась, опасалась. И для нее это было естественно. Север не осуждал Владу. Она и так держалась молодцом. Не истерила, пыталась анализировать, быстро соединив воедино разбросанные пазлы.

Все придет потом.

– Я пока не знаю, девочка. Но обещаю, я докопаюсь до истины.

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Не как альфе, с которым необходимо держать дистанцию, а как мужчине.

– Это же не все?.. Я права?

Север медленно кивнул.

– Да, абсолютно.

Она горько улыбнулась.

– Что еще? Говори, не тяни. Лучше все и сразу.

– Про генетические опыты Леоноры знали немногие, но знали. Ее спонсировали, для некоторых – обойдемся без лишних имен – они представляли интерес и значимость. Когда проект не увенчался успехом, Леонору попытались ликвидировать. Старая сука сделала так, что все поверили в ее смерть. Лишь поэтому не стали искать, и вы смогли жить спокойно эти годы. Но мое звериное чутье подсказывает, что сейчас история всплывет. И ветер будет дуть не со стороны моего клана или клана Верестова. Маховик запущен. И найдутся люди, которые захотят поквитаться с Крюмер. Им будет насрать, что ее тело находится под землей. Найдут, откопают, осквернят. А потом сопоставят факты и захотят большего. Захотят тебя, Владлена. Отыграться на тебе за все то, что совершила она.

Глава 9

Влада, не чувствуя тела, не чувствуя себя, не в состоянии более сидеть, встала и, не глядя на Крестовского, подошла к большому окну.

Внизу раскинулся город. Целая жизнь. Кто-то куда-то спешит, едет, кто-то наслаждается теплым днем. Решаются проблемы, рождаются новые эмоции. Машины снуют туда-обратно. Завораживают рекламные огни.

– Мне нужна защита. – Влада не спрашивала, она констатировала факт.

Как быстро все меняется! Трое суток назад она мечтала уехать из клана и начать новую жизнь, вчера хотела убежать от Крестовского и больше никогда не видеть его и не слышать его имени. Сейчас понимала – ее найдут везде.

Она поверила каждому ему слову. Потому что не поверить было нельзя.

Увиденное в лаборатории, что искусно маскировали под подвалом долгие годы, произвело на нее неизгладимое впечатление. Она пока не хотела анализировать. Страшно и очень больно. Владу предали, подставили. И кто…

Крестовский никак не комментировал ее реплику.

Ждал.

Влада заставила себя продолжить:

– Север, я могу… рассчитывать на твою защиту?

Слова дались с огромным трудом. Произнося их, Влада понимала всю серьезность дальнейшего.

Но без защиты клана Белых Волков, а точнее его альфы, ей не выжить.

Крестовский правильно заметил. Несмотря на то что земля белогорцев перешла под его контроль, найдутся те, кто шепнет в нужное время и нужным людям информацию, за которую хорошо заплатят. Влада пока отказывалась думать, чем занималась женщина, что называлась ее бабушкой. Генетические эксперименты… Над кем?

– Можешь. Если признаешь меня своим альфой.

Влада внутренне вздрогнула и в противовес собственной реакции едва смогла сдержать вдох облегчения.

Хоть что-то…

Возможно, она была слишком наивной, хотя ранее за собой ничего подобного и не замечала. Но сейчас она слова Крестовского восприняла как шанс.

Влада обернулась и смело посмотрела на Севера. Тот стоял на прежнем месте, на первый взгляд спокойный. Карие глаза холодно блестели, ничего не выражая. Влада была не в том состоянии, чтобы разгадывать его эмоциональный фон.

– Я не оборотень. Такое возможно?

Желваки заходили на скулах мужчины.

– Да.

Первые шаги Владе дались легко, а вот последующие тяжелее. Чем ближе она подходила к Крестовскому, тем сильнее ощущала его ауру, тем быстрее эта самая аура пропитывала ее кожу, проникала в кровь.

Он, Крестовский, самый сильный оборотень, которого она знала, в эти минуты собирался стать ее покровителем. Ее защитой. Если бы Владу спросили, осознает ли она в полной мере последствия происходящего, она ответила бы, что нет. И это было бы сущей правдой.

Влада остановилась перед ним, не смотря ему в глаза. А потом опустилась сначала на одно колено, потом на второе, склонила голову набок, полностью обнажая шею.

– Я, Владлена Жукова, признаю тебя, Север Крестовский, своим альфой. Клянусь слушаться и подчиняться законам, установленным тобой, и чтить их…

Далее шли слова клятвы, которые Влада слышала всего несколько раз в жизни. Она произносила их автоматом, не вдумываясь в смысл.

* * *

Интересно, если он достанет член, налившийся кровью и грозящийся своим каменным стояком порвать к чертям собачьим его штаны, она у него отсосет?

Шальная мысль пронеслась в голове Крестовского за время, что Влада опускалась перед ним на колени и произносила слова клятвы, признавая его своим хозяином.

Девушка склонила темноволосую голову, обнажив изумительную шею с пульсирующей жилкой. Север спокойно относился к вампирам, не сказать, что сильно им симпатизировал, есть они и есть. Но в те секунды в нем взыграла солидарность к кровососам, потому что ему отчаянно захотелось выпустить клыки и вонзить их в шею девушки.

Поставить ей метку.

Показать, что она его.

Ей.

Другим самцам.

Себе.

Чтобы смотреть на эту тонкую, светлую, почти прозрачную шею и видеть след своих зубов.

И у Крестовского сорвало пружины. Он, дав ей сказать слова клятвы, рявкнул: «Принимаю», после чего, не церемонясь, схватил ее за плечи и вздернул кверху. Иначе бы он точно расстегнул ширинку, и, позабыв, что девушка девственна, вогнал член ей в рот, в горло, до самого основания. Эта картина фейерверком взорвалась у него в голове. Обожгла, воспламенила.

Влада ойкнула, в ней снова качнулся фоном страх, но в данную секунду Северу было на него наплевать. Он рванул девушку на себя, сжал ей бедра, поднял их, тем самым вынудив Владу закинуть ноги ему на торс. Рыча и издавая звериные звуки, Крестовский впился в ее алые губы жадным поцелуем.

Она в его руках. Что может быть правильнее и естественнее?

Его девочка.

Его искушение.

Он не дал ей опомниться, не дал прийти в себя. Целовал с силой, со страстью. Властно раздвинул ее губы языком и сразу же ворвался внутрь, опаляя силой своего желания. Член прострелило уже знакомой болью: если он не снимет напряжение, взорвется. Влада не отвечала ему, ошарашенная его напором. Север находился в таком раззадоренном состоянии, что ему было не до ее реакции. Он пил ее сладость, втягивал в себя ее запах, окутавший их обоих. Наслаждался мягкостью ее тела. Одной рукой удерживал ее за ягодицы, второй прошелся по спине, выше, запустил руку в волосы, чтобы собрать их в кулак. Сжать. Наверное, он немного перестарался, сделал ей больно, потому что Влада глухо застонала.

Он ослабил хватку, и это послабление ему далось нелегко.

Она неопытна. Она подобна дорогому хрусталю, с ней стоит обращаться бережно.

Север не помнил, как оказался на диване.

Лишь загривком ощутил мягкость прохладной кожи. Влада сидела на его коленях верхом, он не позволил разорвать поцелуй, по-прежнему упиваясь его сладостью.

– Я просила защиту, – все же успела выдохнуть Влада, когда он дал ей маленькую передышку. – А не твою постель, альфа.

Он усмехнулся в ответ, пробираясь рукой под спортивную кофту.

– Ты же понимаешь куда больше, чем говоришь, Владлена. Ты можешь царапаться, кусаться, вести себя, как дикая кошка. Можешь изображать покорность. Но одного не смеешь не признать – что-то между нами есть, девочка. На уровне гормонов. Меня динамит от тебя. Ты это чувствуешь? – Он толкнулся бедрами вверх, давая возможность почувствовать силу эрегированного члена. – Динамит так, что у меня яйца ломит от желания, а я по непонятным причинам все чего-то жду. Не скажешь чего, а, Владлена?

Девушка, полностью дезориентированная сначала его поцелуем, потом признанием, негромко ахнула. Что она могла ему сказать?

В чем-то он был прав. Даже не в чем-то, он был прав в своем праве на нее. Но его откровенность выбивала почву из-под ног так же, как и новости о самой Владе и ее прошлом.

– Я не знаю, – негромко ответила Влада.

Крестовский скривил губы и снова потянулся к ней в неоспоримом намерении продолжить, когда услышал настойчивый вызов домофона.

Мужчина нахмурился.

– Кого принесло?

Не успел он произнести фразу, как зазвонил его айфон. Мужчина выругался. Что-то ему слишком часто стали мешать.

Он аккуратно пересадил Владу с себя на диван, пружинисто поднялся и рывком схватил аппарат со столика.

– Надеюсь, у тебя что-то срочное, Нэкит?

Он почти не удивился адресату.

– Надеюсь, ты ее не тронул. – А вот рычащие нотки в голосе инкуба ему совсем не понравились.

– Ты о ком?

– Ты знаешь о ком. Открывай дверь.

– Нет. Я сейчас спущусь.

– Север! – Голос Верестова зазвенел от напряжения.

– Жди. И отзови своих псов с территории.

От мысли, что Никита намеревался претендовать на его Владлену, яростная волна протеста поднялась в груди.

За свою девочку он будет драться.

И хрен кому ее отдаст.

Его вели инстинкты зверя, которым он безошибочно доверял.

– Оставайся здесь. Мы продолжим там же, на чем и остановились.

Влада, подтянув ноги к груди, никак не отреагировала на его реплику. Лишь когда он взялся за дверную ручку, выдохнула:

– Ты надолго?

В грудь Крестовского со всей скорости врезался локомотив.

Интонация и запах Влады изменились. Приобрели другие оттенки. Если утром он не сомневался, что она желала от него сбежать, сейчас ее волновало, чтобы он быстрее вернулся.

– С тобой будут мои ребята. В квартиру никто, кроме меня, не войдет.

Он дождался, пока девушка отреагирует – едва заметно кивнет, и лишь тогда вышел.

Пока ехал вниз, готовился.

Если Верестов заявился к нему с претензиями, пренебрег их дружеским союзом, значит, в заброшенной лаборатории откопал нечто важное.

Лифт спускался вниз слишком долго.

Лишь увидев Верестова внизу, Крестовский догнал, что тот намеренно не поднялся к нему. Что для сверхсущества консьержка – пусть и из низших демонов – и препятствие в виде нескольких запертых дверей? Тем более с армией-то инкубов. Присутствие людей Верестова ощущалось даже на расстоянии. Их было семеро: трое у двери и по двое по периметру.

Интересно, к чему готовился его старинный друг?

Нэкит сидел в фойе, закинув ногу на ногу. Он не потрудился смыть с себя грязь и запах лаборатории, и теперь зловонное амбре витало в воздухе, вызывая у жителей элитки определенные реакции. Впереди Севера шла симпатичная длинноногая ведьмочка, которая сначала вся подобралась, учуяв предводителя инкубов, а потом скривилась, увидев его грязным и в порванной одежде.

Женщины. Порой они бывали очень недальновидны.

– Ты снова мне помешал, – начал Крестовский без предисловия.

Он сел в другое кресло, чем изрядно напряг и без того неспокойного консьержа. Два высших в холле – дурной знак.

Никита, поигрывая пальцами по отполированному до зеркального блеска столику, послал другу яростный взгляд.

– Ты ее не тронул. И я все-таки явился, чтобы забрать именно ее. Вызвал тебя, чтобы решить вопрос без крови.

– Даже так. Нэкит, а ты, случаем, ничего не попутал? Мне не нравится твой тон, друг. И твои заявы. Сначала ты что-то говоришь, чтобы я оберегал Владлену – ты же про нее сейчас? Мол, на девочку будут предъявы. И не от одного нашего собрата. Сейчас же говоришь, что прибыл за ней. Нэкит, ты определись.

– Крестовский, давай без иронии. У меня и без нее крышу рвет так, что не соберусь никак.

В подтверждение слов инкуб дотронулся до висков и с силой надавил.

– Долбаная головоломка, концы которой постоянно не сходятся. Север, мы с тобой оба были там…

– Не там, Нэкит. Другая лаборатория, которую разнесли к чертям собачьим.

– Хорошо, я не совсем точно выразился. Там – перевалочный пункт. Стены и колбы не смогли бы удержать сверхсуществ. Но кровь они у нас забирали именно там. В первые дни плена… Я еще не выяснил, как умерла старая тварь. По годам ей больше ста пятидесяти. Значит, она хорошо сохранилась. Так же пичкала себя химией, потому что человек не в состоянии прожить столько лет. Наши люди откопали сейф, правда, пока удалось взломать только один ящик.

– И ты молчишь про сейф? Верестов, сукин ты сын, какого черта!

– Уймись, Крестовский. Не ори. Я и так сдерживаюсь, чтобы не врезать тебе по холеной роже.

– С хера ли такие желания?

Нэкит прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Тяжело дышал, пытаясь взять себя под контроль.

– Мне не стоило приходить к тебе сейчас. Не стоило вмешиваться в твою жизнь. И девочку твою тоже не стоило трогать. Но… Я иначе не могу, Север, брат, и я не надеюсь на понимание. Я надеюсь на твою логику. Я сразу почуял в ней кровь инкуба, Север. Только не думал, что она будет настолько моей.

Никита открыл глаза и внимательно, не моргая, посмотрел на друга.

Крестовский спокойно встретил его взгляд и, тщательно подбирая слова, заговорил:

– Ты мне рассказывал, что вас было двое. Ты и маленькая сестра. Ей было четыре года, когда вас взяли в плен. И что ее убили в первые же часы.

– Ложь. Иллюзия, чтобы дезориентировать меня, сделать слабым. Боль притупляет инстинкты, выбрасывает в нашу кровь адреналин, делает нас больше зверьми, чем людьми. Элина еще была жива… Ее держали на транквилизаторах более двадцати лет. То есть я, уже находясь на свободе, мог бы спасти ее… прийти за ней… если бы знал, нашел.

– Нэкит…

– Север, твоя Владлена – гибрид. Искусственно созданная девочка. Рожденная от смертных людей, она стала самым успешным экспериментом старой ведьмы. И в ней – кровь моей Элины. Ты понимаешь, о чем я сейчас, Север?

Север понимал. И это еще больше осложняло ситуацию.

Глава 10

Крестовского не было двое суток. За это время Владлена перенервничала и изрядно перепсиховала. Она даже попортила ему мебель, разбила несколько тарелок, хрустальную вазу и зеркало, а также перевернула небольшой столик. Вот за столик ей было стыдно. Она никогда не вела себя столь несдержанно. Но и никогда она не была пленницей. В прямом смысле этого слова.

Крестовский уехал в неизвестном направлении, приставив к ней церберов. Ничего не сказал. Просто вышел за дверь, оставив ее одну, и все.

Сначала Влада ждала его возвращения, ежась и вздрагивая от каждого шороха. Рассказ Севера нагнал на нее страха. Пусть она и не была стопроцентной трусихой, но понимала – выстоять против сильных мира сего в одиночку будет нереально.

В том, что за ней придут, она не сомневалась. Если хотя бы десятая часть услышанного от Севера правда, ей достанется «по самое не балуй».

К вечеру она начала нервничать. Плюс проголодалась. Подошла к двери, дернула – заперто. И что делать дальше?

Через десять минут с едва различимым щелчком дверь открылась. Влада подорвалась с места, рассчитывая увидеть Крестовского, но в номер входили трое мужчин.

Трое!

У девушки оборвалось дыхание. Кто они – враги или люди Крестовского? Она подобралась, насторожилась. Приготовилась, правда, пока не понимая к чему. И с запозданием узнала одного из них. Того самого, что приносил воды ей в лаборатории. Дарий, кажется.

– Севера не будет несколько дней. Нам приказано за тобой присмотреть. Любые пожелания, капризы. Кроме того, как покинуть квартиру. Выходить за пределы пентхауса тебе запрещено.

Запрещено, значит.

Интересно.

– Я хочу есть.

– Пожелания какие-то будут? Ресторан внизу.

– Хочу рыбу и овощей на гриле. А еще вьетнамский суп.

– Доставим.

В таком режиме прошли двое суток. Влада вдоль и поперек измерила квартиру Крестовского и даже немного адаптировалась в ней.

Он появился грязный, потный, обросший и в какой-то непонятной субстанции, похожей на кровь.

Вошел спокойно, как ни в чем не бывало прошел, увидел Владу, сидящую в кресле и читающую книгу, и лениво бросил:

– Тебе идет моя футболка.

Кровь мгновенно прилила к щекам Владлены, больше от негодования, чем от смущения.

– За неимением, как говорится!

Она вздернула кверху подбородок. Устала бояться, устала опускать голову. В одном она теперь не сомневалась – она представляла для Крестовского интерес, и он точно ее не будет терзать, если она покажет характер.

Но вся ее спесь мгновенно слетела, когда альфа направился в ее сторону, на ходу снимая грязную одежду, при этом лениво, растягивая каждую гласную, бросил:

– Помоги мне.

Влада не поняла, что в тот момент произошло с ней. Какая струна ее души или организма в целом сработала или, напротив, сорвалась. Но девушка, путаясь в собственных ногах, соскочила с кресла, едва не упав, споткнулась, устояв в последние секунды.

Ее сущность рванула к мужчине вперед тела. От мысли, что он пострадал и что нуждается именно в ней, все восприятие мира перевернулось. У Влады возникла нестерпимая потребность оказаться рядом с ним. Ее вели инстинкты, разум в том момент замолчал.

– Тихо-тихо, знал бы, что ты так обрадуешься, раньше бы вернулся.

Ироничные слова Крестовского послужили той невидимой стеной, на которую она натолкнулась со всего лету.

До него оставалось меньше метра, когда холодящие душу, насмешливые слова достигли ее слуха и мгновенно пришибли, придавили. Словно груз обрушился на нее с огромной высоты.

Влада остановилась, сжала руки в кулаки, гневно сверкнув глазами.

– Вот как… Знаешь тогда что, Крестовский…

Он не дал ей договорить. Выбросил руку вперед, схватив Владу чуть выше локтя, и рванул на себя, вышибая дух. Она врезалась в его каменную грудь, каждой клеткой тела прочувствовав его натренированные крепкие мускулы. Более того, у нее возникла иллюзия, что ее тело заточено под его, потому что именно здесь и сейчас она идеально ему подошла. Когда вот так – с размаху, без прелюдий, прижал с такой силой, что дыхание спирало от нехватки воздуха, а гнев, что заклубился у нее в груди, вырвался наружу, требуя впиться ногтями в его грязную, но от этого не менее холеную рожу.

– Соскучилась, девочка? А ты, оказывается, у нас маленькая бестия…

Его слова заставили Владу вскинуть голову кверху.

Это оказалась ошибкой.

Его глаза смотрели на нее слишком пристально, не моргая. Жадно. С какой-то остервенелостью и непонятным дьявольским блеском, в котором она могла видеть свое отражение. Его губы находились слишком близко, и она чувствовала, как свежее дыхание касается ее растрепанных волос. Запахи гари и непонятной вони терялись в истинно мужском запахе самого Крестовского. Влада окончательно растворилась в его руках, которые с силой сомкнулись на ее теле, молчаливо говоря, чтобы она даже не думала вырываться.

Не отпустит.

Но во Владу вселился бес. Вынужденное заточение, неизвестность будущего, собственная реакция на появление Севера, его ироничный тон не могли не сказаться на Владлене.

– С кем поведешься! – прорычала девушка и рванула назад, желая разомкнуть порочный круг его рук.

Но куда там.

Продолжая жадно сверкать глазами, явно забавляясь происходящим, Север оскалился и чуть сдвинул Владу влево, расположив ее прямо по центру своего тела.

Давая почувствовать, что он возбужден.

Глаза девушки изумленно распахнулись, когда она явственно ощутила, как его эрегированный член упирается ей в живот.

Когда успел?..

– Я передумал, Владлена. Разденусь и умоюсь сам. У меня возникли другие потребности. Чувствуешь их силу?

– Нет! – с вызовом бросила она.

И лягнула Севера.

Тот не ожидал от нее подобной прыти. Когда Север ее оставлял у себя, она была покорна, слушалась его и пыталась договориться.

Что изменилось за два дня?

Откуда взялась эта сексуальная дьяволица?

Он растерялся на мгновение, и его хватило, чтобы Влада извернулась, повернувшись к альфе спиной с намерением и дальше вырваться, ускользнуть из его рук.

Не тут-то было.

Хватка усилилась.

– Давай, милая, сопротивляйся дальше. Ты еще не поняла, что сопротивление, твоя игра меня только сильнее заводят? Продолжай действовать в таком же духе, и я не стану противиться реакции собственного тела и кончу тебе прямо на попку. Обожаю вид партнерши сзади.

Владлена не сдержалась и от души выругалась.

– Ого. А моей девочке стоит вымыть рот с мылом?

Ей бы остановиться…

Притормозить.

Но куда там.

И Влада отгрызнулась в ответ:

– Когда это я стала твоей девочкой, альфа?

Сказала и лишь тогда прикусила язык. Поздно – сзади послышалось рычание. И Влада готова была поклясться – оно было довольным, урчащим. Разбираться в причинах реакции Крестовского она не желала, да и не имела возможности. Ей бы со своими разобраться.

Потому что от крепких рук Севера ее тело начало плавиться. Оно горело в тех местах, к которым он прикасался. Более того, низ живота приятно потяжелел, а в трусиках сделалось необычайно жарко.

Самое дурное в накрывшем ее возбуждении было то, что Север его чувствовал.

Не мог не чувствовать.

– Моя… моя… – Этот гад продолжал нависать за спиной и опалять горячим дыханием, вызывая целый ворох непонятных желаний, полностью не поддающихся никакой логике.

Влада крепко зажмурилась, коря себя за вспыльчивость и несдержанность. Будешь тут на людей бросаться после двух суток заточения!

– Как же ты охрененно пахнешь, Влада… Так бы и съел тебя. Всю. Или лучше вылизал… Тоже всю. Ты же позволишь мне это сделать, моя сладкая девочка?

Теперь глаза Влады распахнулись, потому что она явственно увидела себя на большой, нет, гигантской постели с широко разведенными в сторону ногами, и между ними светловолосая голова Севера Крестовского. Жар опалил сначала щеки девушки, а потом и все тело.

– О, ты позволишь! – промурлыкал Север, а потом неожиданно отпустил Владу, отчего та пошатнулась. Она, быстро придя в себя и не теряя ни секунды, поспешила отойти, напоследок схлопотав ощутимый шлепок по попе.

– Если мы сейчас же не прекратим игру, то опоздаем. Так, я в душ. Один. Ты… – Его взгляд скользнул по пылающим щекам Влады и ниже. – Ты готовься, нам предстоит с тобой небольшое мероприятие. В шкафу, как ты уже знаешь, находятся женские вещи. Уверен, за время моего отсутствия ты успела их изучить и примерить те, что с бирками. С бирками там все. Выбери что-нибудь себе. И да, не спортивное – сто процентов. Я вернусь через, – его взгляд упал на настенные часы, – через двадцать минут.

И он ушел, скрывшись за дверью.

Влада знала точно – он вернется не позже обозначенного времени. Продолжая злиться, она схватила гранитную статуэтку, собираясь запульнуть ею в закрывшуюся дверь, но вовремя притормозила. Хватит на сегодня безумств.

Несмотря на собственную злость, она пошла исполнять приказ Севера. И да, он оказался совершенно прав – она от нечего делать изучила содержание квартиры и шкафов заодно. Интересно, он просчитал ее поведенческие инстинкты или в квартире установлены камеры?

А-а-а, какая разница.

Влада выбрала узкие черные штаны, такого же цвета черную шелковую блузу и нереально красивые фиолетовые туфли на восьмисантиметровом тонком каблуке. Быстро переоделась. Так, что делать с волосами? Решила заплести их в косу. У нее с собой заколок и шпилек не было, зато имелась простая резинка. Что ж, Север Крестовский, она не знала, что ты затеваешь, но приготовилась ко всему.

Знала бы, как Влада заблуждалась, готовилась бы иначе.

Ровно через восемнадцать минут – Влада не удержалась и заметила время – появился и Север. Черные брюки и темно-синяя рубашка. Увидев наряд Владлены, усмехнулся.

– Идеально подходим.

– Неужели? – Все же сегодня у нее сломался предохранитель, отвечающий за инстинкт самосохранения.

– Вот увидишь.

Второе, что удивляло Владу – сам Север. Его настроение, как он с ней общался. Словно играл, но уже в другую игру. Позволял ей высказывания, которые не потерпел бы еще два дня назад.

Черт… Ее распирало любопытство. Почему он ее запер, а сам пропал? Естественно, он ей не расскажет, где был и чем занимался. Но почему ее преследовало чувство, что его отлучка была напрямую связана с ней?

Они спустились вниз. Всю поездку в лифте Влада прятала глаза от его назойливого взгляда.

– Меня волнует вопрос, Владлена.

Девушка мгновенно насторожилась.

– Какой?

– Если ты вздохнешь полной грудью или сделаешь резкое движение корпусом, у тебя расстегнется верхняя пуговичка? Или она отлетит к чертям собачьим?

Влада сделала вид, что не понимает, о чем он. Так будет лучше для нее в частности.

Внизу их ждал лимузин. Самый настоящий – черный и очень длинный. У Влады сжались мышцы живота от дурного предчувствия. Нет, альфа Белых Волков вполне мог себе позволить дорогую игрушку на колесах, но при чем тут она? И куда он ее везет?

– Прошу. – Продолжая пребывать в веселом расположении духа, Север распахнул перед ней дверь.

Влада бросила на него настороженный взгляд.

– Север, что происходит? – тихо спросила она.

– Поздновато для вопросов, девочка.

Чтобы она не задерживала, он подтолкнул ее вперед, распластав пятерню на попе. Влада снова вспыхнула, как спичка. Любое прикосновение мужчины воспринималось ей сегодня чрезвычайно остро.

Словно она соскучилась.

Бред.

Закусив губу, Влада скользнула в салон и мысленно ахнула. Да, лимузин есть лимузин. Дорогая кожа темно-бежевого оттенка, хромированные вставки, приятный запах, легкая, ненавязчивая музыка. От водителя их отделяла стеклянная тонированная перегородка.

Север сел следом за Владой, решив не огибать машину, и та поспешила отодвинуться.

– Ну что же ты от меня постоянно бегаешь?

– Уже не бегаю.

– Тогда почему отодвинулась?

– Комфортнее обоим.

– Ты сейчас кого обманываешь – себя или меня, девочка?

– Имеет значение?

– Уже нет.

Последняя фраза насторожила Владлену еще сильнее. Само присутствие Севера нервировало ее. Спрашивается – почему? Они же вроде бы в прошлый раз пришли к договоренности, она признала его своим альфой, готова жить в стае, слушаться его, стать частью Белых Волков, если ей позволят. Что снова не так?

Влада не стала отводить взгляда. Не сейчас.

В карих глазах появился новый блеск, словно Крестовский мысленно одобрил ее поведение.

Он нажал на кнопку управления, и разделяющее стекло плавно съехало вниз.

– Захарий.

Влада помнила его – бета и тот человек, за которого она приняла Севера в день их знакомства. Луна, какой же наивной и слепой она была! Но что было, то осталось в прошлом.

Мужчина передал Северу небольшую бархатную черную коробочку, и у Влады при виде нее остановилось сердце.

Каждая девушка априори знала, что находится внутри.

Она не ошиблась.

Север снова нажал на кнопку управления, и стекло поднялось.

Он открыл коробочку.

– Дай мне руку, Влада.

Девушка замерла, позабыв, как дышать. Не в силах сдвинуться.

– Руку, Влада! – повторил он уже более жестко, и от его приказного тона, в котором нельзя было не почувствовать давления, Влада внутренне задрожала.

Или дрожь ее охватила не от этого?

Она не могла не послушаться.

Протянула левую руку, и на ее безымянный палец легло идеально подходящее кольцо из розового золота, с большим прозрачным камнем, в подлинности которого сомневаться не приходилось.

* * *

Кольцо было тяжелым. Надетое на палец, оно постоянно притягивало на себя внимание. Влада смотрела на камень, потом переводила взгляд на Севера.

– Объяснения спрашивать бессмысленно?

– Ты хотела защиты – вот она.

– Но это… Очень похоже на помолвку.

Север демонстративно медленно приподнял брови.

– Ты имеешь что-то против?

Влада не знала, что сказать.

Называется, без меня меня женили.

– Девочка, помолчи минут двадцать, пока мы будем ехать. Мне поработать надо.

Север открыл ноутбук и погрузился в чтение документации.

Влада сидела притихшая.

Куда они едут? Зачем?

У нее были предположения, но она даже думать о них боялась, не то чтобы произносить вслух.

Слежку она заметила минут через десять. Закусила губу, не зная, тревожить Севера или нет. Тот уже успел сделать несколько звонков, порадовав ее отборным матом, никак не ассоциирующимся с его образом педанта и чистюли. Аристократа.

– За нами «хвост», – все же не выдержала она.

– Да? – казалось, Север не особо удивился. – Ты наблюдательна, это хорошо.

Значит, он знал. Или видел, или предвидел.

– Кто эти люди, Север?

– Они не люди, Владлена.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Не суетись. И не переживай. Я – рядом.

Его последняя фраза должна была ее успокоить?

Владе все больше не нравилось происходящее. Как и кольцо на пальце.

Они проехали несколько светофоров, свернули на выезд из города.

Ее подозрения подкреплялись.

Спрашивать она ничего не стала. И так понятно.

И все же она оказалась неготовой. Когда лимузин остановился перед Советом, на нее напало оцепенение.

– Я не пойду.

– Куда ж ты, милая, денешься.

Она выбрала черный наряд… на собственную свадьбу.

Кольцо – не помолвка.

Кольцо – нечто большее.

Не просто знак, что теперь она под протекцией альфы Белых Волков.

Дальше Влада действовала на чистых инстинктах. Если позволила бы хоть на мгновение попытаться проанализировать происходящее, сбежала бы. Как – непонятно. Но попытку точно совершила бы. Север наверняка очень обрадовался бы ее порыву.

Крестовский помог ей выйти из машины и крепко сжал руку.

– Улыбайся, девочка Владлена.

И почему ей сразу же захотелось оскалиться в ответ?

Старейшина уже ожидал их. Высокий крепкий мужчина неопределенного возраста. Если переводить на человеческие годы, то выглядел он лет на шестьдесят пять. Жилистый, подтянутый. Взгляд колкий, сканирующий. Владе впервые доводилось видеть старейшин клана оборотней.

– Север… Влада… Прошу.

Старейшина указал на раскрытую книгу, чем немало удивил Владу. То есть регистрация будет проходить по законам людей? С записью? Странно.

Север аккуратно подтолкнул Владу к столу. Старейшина вручил ей простое деревянное перо. Когда Влада его брала, рука дрогнула.

Не было ни слов напутствий. Ни поздравлений. Ни даже пресловутого: «Объявляю вас мужем и женой».

Просто росписи.

Единственное, что отпечаталось в голове Влады – чернила были красными. Ей не хотелось думать, что это кровь. Но как же похоже…

– Что ж, Крестовский, ты сделал выбор, – жестко бросил старейшина, беря по-прежнему раскрытую книгу. – Владлена, добро пожаловать в семью. Осталось последнее. Вы готовы?

Влада растерянно моргнула. К чему они должны быть готовы?

У нее по всему телу побежали мурашки, когда Север, развернувшись к ней всем корпусом, сначала сдержанно посмотрел ей в лицо, а потом зашел за спину. Не спеша убрал косу ей на плечо.

И тут Влада поняла. Конечно же!

Те секунды, когда мужчина стоял у нее за спиной, ей показались вечностью. Все эмоциональные оттенки, что она испытывала с момента их встречи, оказались ничтожны перед новой волной, что захлестнула Владу. На нее нашло оцепенение. Позже она, анализируя происходящее, придет к выводу, что тут не обошлось без воздействия, если не альфы, то старейшины. А может, ей просто так хотелось думать, прогоняя мысль о собственном попадании не под влияние альфы, а под его мужское обаяние? Или ту химию, что притягивает на инстинктивном уровне двух существ противоположного пола. Когда разум говорит одно, а тело поступает иначе. Разбираться даже не стоило.

Боль от клыков была существенной. Влада приглушенно вскрикнула и сразу же почувствовала, как руки Севера легли ей на талию, успокаивая. Место укуса на шее неимоверно жгло, словно ей не прокусили кожу, а прислонили к ней раскаленное железо. Заклеймили. Если откинуть прочь цивилизованные предрассудки, по факту так и было – теперь каждый оборотень, каждый представитель сверхсуществ будет знать, что она принадлежит альфе. Она пара могущественного Севера Крестовского.

Но это будет потом. Сейчас же с Владой происходило нечто, не поддающееся логичному объяснению.

После обжигающей боли, которая на мгновение пронзила все тело, пришла эйфория. Словно в ее кровь вбросили приличную толику жара. Или наркотического средства. Частично так и было. Слюна альфы запустила в ее организме некий механизм, отвечающий за перестройку ДНК.

По телу девушки прошла волна, в голове взорвались сотни, нет, десятки тысяч петард, и мир сдвинулся. Изменился. Сместились грани дозволенного, допустимого. Сама комната поплыла перед глазами Влады. Она покачнулась, но упасть или осесть на пол ей не позволила крепкая рука Севера.

– Девочка? – В голосе теперь уже мужа Влады послышалась обеспокоенность, на которую она не обратила внимания. Только не в сегодняшнем состоянии.

– Север. – Она откинулась к нему на грудь, и тотчас воспламенилась, принимая исходящее от его тела тепло. Ей захотелось, как кошке, потереться об него, впитать не только тепло, но и запах. Слиться с ним воедино. Она едва ли не мурлыкала вслух.

– Вам стоит уйти, – через толстую пелену донесся до нее голос старейшины. – И побыстрее, Север.

Ее подхватили на руки. Восхитительно. Влада с готовностью обвила крепкую шею Севера и лизнула его кадык.

– Девочка, ты чего творишь? – прорычал он гневно.

– Фи, Крестовский, зачем так грубо? Ты же такой у меня лапушка. Красивый. Ты в курсе, что ты чертовски красивый? Конечно, в курсе… Весь такой из себя… Слушай, а мы же теперь как бы муж и жена, да? То есть и ты меня можешь касаться, и я тебя? Правильно?

– Влада!

– Ну что ты кричишь на свою девочку? А ты в курсе, Крестовский, что я плавлюсь, когда ты меня называешь девочкой? У меня сразу становится мокро в трусиках. И сейчас там мокро. Проверишь?

– Проверю, даже не сомневайся. – Его рычание усилилось.

– Ох… Обожаю, когда ты вот такой… весь из себя агрессивный… Или не обожаю, я уже не помню. Ну и черт с ней… с этой памятью… А как ты пахнешь. Идеально вкусно. Так бы и скушала тебя. – Она снова лизнула его, на этот раз попав по щеке. – И колючесть тебе идет. Кстати, ты где пропадал эти дни?

– Помолчи, пожалуйста.

Краем сознания Влада заметила, что он ногой открыл тяжелую дубовую дверь, отчего петли жалобно заскрипели, и начал спускаться вниз, к ожидающему их лимузину.

– Не могу молчать. Что плохого в том, что я тебе признаюсь в своих чувствах? Вернее, в эмоциях. Знаешь, я росла с твердой убежденностью, что между мужем и женой не должно быть тайн. Нет, конечно, у тебя по-любому будут тайны, ты же у меня альфа. Тебе по статусу положено… Хотя я и против. Так нечестно. – Она громко хныкнула. – Тогда и мне что-то надо придумать. А вообще, Север, ты знаешь такую пословицу? Мужу-псу – не показывай жопу всю? Ты у меня, конечно, не пес… Ай.

Ее бесцеремонно поставили на землю, отчего Влада как-то странно накренилась. Девушка моргнула. Она сейчас упадет?

Не упала.

Перед ее носом распахнули дверцу автомобиля, потом попу Влады подхватили и аккуратно пропихнули девушку внутрь. Та и рада стараться. Все-таки в автомобиле они будут одни.

Она и ее альфа.

Север последовал тотчас за ней. И сразу же отдал приказ:

– Гони.

Влада абсолютно ничего не поняла. Кому… куда… Да и какая разница. Главное – Север рядом.

– Привет, – промурлыкала она и потянулась, как дикая кошка. Кажется, там кто-то говорил про пуговичку на ее блузке? Ок, она не оторвется, ее расстегнут.

Что Влада и сделала.

Медленно…

Играючи…

Абсолютно уверенная в своей привлекательности и в правильности происходящего. Дыхание у мужчины сбилось, взгляд потяжелел.

– А у меня теперь фамилия будет Крестовская? Такая шикарная фамилия, Север. Как и ее обладатель…

Влада не заметила, как встала на колени и пошла в наступление. К мужчине, которого безумно хотела. Ее тело горело. Жаждало. Требовало.

– Владлена.

– Да-да… А еще я твоя девочка. Куда ты смотришь? Ай, шалунишка… В вырез блузы… Тебе нравится, что ты видишь, ну, скажи?

– Нравится.

От вибрирующей интонации мужчины кровь в жилах Влады побежала быстрее, сердце забилось интенсивнее, а в трусиках полыхнул пожар, который требовал немедленно реагирования.

– Вот и прекрасно.

Благо размеры автомобиля позволяли, и Влада через пару секунд оказалась верхом на Севере. С широко разведенными ногами, девушка точно знала, куда ей следует сесть. На выпуклость на ширинке брюк Севера.

– Захарий, мать твою, почему мы плетемся…

– Север, лимузин – не гоночная машина.

– Плевать! Прибавь газу!

– О, какой ты властный, Север. – Влада фактически легла на грудь мужа. Потерлась. Соски давно превратились в два чрезмерно чувствительных комочка, и даже ткань бюстгальтера доставляла ощутимый дискомфорт. Да и вся одежда казалась Владе лишней. Хотелось скинуть ее. Чем она и собиралась заняться в следующие минуты. Сейчас только еще немного поласкается с мужем. – Скажи, а в сексе ты тоже доминируешь? Ой… Ну что ты меня подкидываешь и вниз толкаешь? Зачем? Мне тут хорошо! Или ты таким образом уже доминируешь надо мной?

– Влада, если ты не прекратишь, я трахну тебя прямо здесь!

– Правда? Правда-правда? А что же ты тогда ждешь? Эй… Мне больно!

Две жесткие крепкие руки схватили ее за талию, приподняли в воздух, после чего усадили на кожаное сиденье.

– Север, – захныкала Влада, сводя бедра как можно сильнее.

Слишком жарко было между ними.

– Помолчи, по-жалуй-ста.

Влада обиделась. Даже руки на груди скрестила, чтобы через секунду захныкать.

– Не могу. Хочу к тебе… И вообще, ты же мне муж! А муж должен выполнять супружеской долг.

– Мать твою, Влада, я тебе сейчас покажу супружеский долг! – Север оскалился, у него клыки удлинились, но даже их вид не остановил девушку. – Разложу на коленях и отпорю.

– О-о-о-о-о-о… А ты увлекаешься БДСМ? Это может стать проблемой, потому что я противница кляпов, дилдо и страпонов.

Грозное рычание раздалось по всему салону.

Непонятно, чем бы закончилось дело, но в этот момент машина сделала резкий креп, повернулась и остановилась. Из динамика раздался голос Захария:

– Приехали.

Глава 11

Север чуть не прибил ее по дороге. Фраза – фигуральная, но он был на грани. Особенно когда Влада оседлала его и стала елозить на восставшем члене. Это первое.

Второе – он сам оторвал бы себе руку, если бы его пальцы сомкнулись на ее шее и причинили его девочке боль.

И третье: его динамило так, что непонятно, как он справился с остервенелой похотью, что зажглась у него в крови.

Север знал, что его слюна при укусе попадет в кровь Влады, и, скорее всего, начнутся небольшие метаморфозы. Мать вашу, небольшие! Это не то, как чудила его девочка. Совсем не то. И очень быстро. Север рассчитывал, что они успеют вернуться в квартиру или даже добраться до загородного дома.

Но Владлену повело сразу.

Север почувствовал изменения по запаху. Это если бы в комнате рассыпали наркотический порошок. Сразу резко и много. У Крестовского свело внутренности, да и старейшина заметно напрягся.

Дальше Владу понесло. У нее словно оборвался тормоз, что сдерживал девушку все дни их знакомства. Да что знакомства… Всю ее жизнь.

В темно-серых глазах появился шальной блеск, зрачки максимально расширились, такой эффект Север наблюдал у только что обращенных вампиров или у их «доноров» и никогда при становлении метки.

Вот тут альфа Крестовский и пожалел, что столь интимную процедуру не оставил до дома. Послушал старейшину, который настаивал.

– Все при мне. Чтобы со свидетелями.

Да, вопросы могли возникнуть. Даже не вопросы… Мало кто осмелился бы пойти против Крестовского. Но помимо вампиров, стригоев и оборотней были и другие силы. Другие корпорации.

Самое сложное началось в машине. Север, сначала решивший не обращать внимания на слова Влады, быстро изменил решение. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так, кажется, говорят? Эту присказку смело можно было применить к Владлене. Оказывается, как много и часто о нем она думала… И мысли-то какие интересные.

Но все его благие и не очень намерения оборвались, когда она оседлала его. Интимно. Плотно. Сомкнула ножки на его бедрах. Самое хреновое было то, что она не на шутку возбудилась. Ее сладно-терпкий запах возбуждения наполнил салон, заставляя Севера нервничать. Он мог не сдержаться… А еще Захарий был в машине, и бета так же чувствовал всю остроту запаха и готовность Владлены к соитию. Раньше Северу было все равно, если кто-то из его собратьев находился поблизости. Он частенько брал девушек, даже не удосужившись уединиться. Ни ревности, ни собственнических инстинктов.

А тут от одной мысли, что Захарий вдыхает запах возбуждения Владлены, его зверь выпускал когти, внутренне оскаливался, готовясь порвать любого, кто бросит хотя бы один взгляд в сторону его пары. Северу требовались титанические усилия, чтобы не взять Владу прямо в машине, насадив ее на член, который болезненно дергался от нестерпимого возбуждения, чтобы не выбить перегородку и не свернуть шею Захарию, чтобы он не смел чувствовать то, что чувствует он.

Север отвлекал себя мыслями. Думал о бизнесе. О делах. О передаче реликвии Верестову. О том, что парень затеял опасную авантюру.

«Не опаснее твоей».

Не помогало.

Влада, теревшаяся о его тело, вытесняла все.

Поэтому, как только автомобиль затормозил, Север распахнул дверь. С такой силой, что ту едва не сорвало с петель. Плевать.

– О-о-о… Какой ты сильный. Потрясающе просто. – Бархатный голосок Владлены, раздавшийся из салона, окончательно подкосил Севера.

Захарий остался в машине. Правильное решение.

Север рыкнул:

– Давай сюда свою попу.

Послышалось хихиканье.

– Ты такой нетерпеливый.

Будешь тут нетерпеливым, когда на протяжении получаса только и делают, что проверяют тебя на прочность.

Он не позволил Владе вылезти полностью, подхватил ее за талию, а потом и вовсе подкинул на руки. Девушка, замурлыкав, обхватила его плечи руками и снова пропела:

– Как хорошо-то… А ты и в дальнейшем будешь меня на руках носить? Мне нравится, Крестовский.

– Буду, если станешь послушной девочкой.

– А вот это уже… или как там называется поворот речи, когда…

Он больше не выдержал. Единственным способом остановить тот поток неконтролируемых перлов, что она выдавала, было закрыть ей рот. Вот он и закрыл. Губами.

Наконец-то.

Интуиция безошибочно вела его, он знал, что не споткнется, не упадет. Поднимаясь по ступеням и пересекая холл, он краем глаза оценивал территорию. Безопасно.

Единственная опасность лично для него заключалась в девушке, что отныне стала не только его парой – его женой. Еще лет двадцать назад гражданская церемония не принималась в расчет, никто ее не признавал среди оборотней. Реалии меняются. Приходится под них подстраиваться.

Поцелуй Влады и ее близость заставляли Севера действовать быстро. Он, не размыкая губ, нажал на кнопку, благо лифт находился внизу. Не выпуская Владу, вошел внутрь и на верхний этаж.

Ноготки девушки царапали его шею, вызывая острую потребность в продолжении. Влада с готовностью отвечала на его жесткий поцелуй, пробуждая в нем опасные инстинкты.

Его.

Взять.

Продолжить клеймить.

Теперь пометить семенем, чтобы каждая особь за версту знала: не смей смотреть, претендовать, думать о ней!

Влада прижималась к нему плотно, он сквозь ткань чувствовал, как восставшие сосочки упираются ему в грудь, и не чаял, когда долбаный лифт наконец поднимет их на нужный этаж.

Влада несколько раз пыталась прервать поцелуй, что-то прощебетать в прежнем духе – он не позволял.

Иначе сорвется. И тогда гори все синим пламенем.

Он освободил ее на несколько секунд, чтобы провести чипом по замку и открыть дверь.

Этого времени хватило, чтобы его укусили за мочку уха и с жаром выпалили куда-то в шею:

– А возьми меня у двери-и-и-и… Это так эротично…

Все.

Финита ля комедия.

Распахнув дверь ногой, Север внес Владу в пентхаус. И сразу к кровати.

– О-о-о… Хороший подход. Кровать? Правильно! Первый раз он должен быть правильным. На шелковой простыне и в миссионерской…

Ее словесный поток оборвался.

Север нажал на точку, расположенную на шее, и вывел Владу «из игры». Пусть девочка поспит, отдохнет. Есть вероятность, что за пару часов ее гормоны угомонятся.

А ему – под холодный душ.

Он прошел в ванную, на ходу срывая одежду. Н-да, не так он думал закончить сегодняшний день. У него все было готово: люди на подходе, шампанское, свечи, цветы. Ждали его команды. Он же как чувствовал: будет маленький катаклизм. Так и произошло.

Север поморщился. Ладно, разберемся.

Он расстегнул рубашку, кинул ее на комод. Брюки туда же. Снимая боксеры, поморщился. Член требовал разрядки. Может, самоудовлетворение? Эта мысль вызвала у Крестовского улыбку. Когда он в последний раз ласкал себя сам? Правильно, вечность назад. Ошибочно думать, что, взрослея, мужчины возбуждение снимают только с женщинами. Порой полезно побыть в одиночестве.

Ступив на широкую платформу открытой душевой, Север включил воду. Все же сделал ее не холодной, а комфортной для тела. Задрал голову, подставляя лицо под резкие струи. Не хотелось думать, не хотелось что-то планировать. Последние дни были настолько насыщены событиями, что требовалась хотя бы минутная пауза. Вот так постоять, расслабившись.

Подняв руку, Север провел ей по лицу, размазывая воду. Хорошо. Почти.

Потянулся за гелем для душа. Щедро плеснул на ладонь, после чего энергично начал размазывать его по плечам и груди. Моется второй раз за день, а напряжение ни хрена не проходит. Первый раз необходимо было смыть грязь и вонь подвалов. Ему самому было противно от собственного запаха. Но порой стоит самому принять участие в операции. Чтобы и свои, и чужие не сомневались, что Крестовский не просто так носит звание одного из самых сильных и влиятельных альф. Север никогда не понимал глав семей, которые, достигнув определенной зоны влияния, рассаживались в кресле, вытянув ноги, и ждали, что теперь так будет отныне и вовек. Нет, всегда найдется тот, кто смелее и наглее, кто захочет бросить тебе вызов, только почувствовав твою слабость. Сколько таких примеров знал Север? С десяток точно мог с легкостью назвать.

Жирели главы, притуплялась бдительность, и им на смену приходили молодые и борзые. Как когда-то и он сам.

Его рука спустилась к паху. Дотронулась до по-прежнему эрегированного члена, и глухой стон сорвался с губ Севера. Подрочить или оставить на потом? На вероятность, что Влада, очнувшись, придет в себя и ее перестанет колбасить, как он приема наркотиков? Вспомнив, что она говорила, зверь утробно зарычал. Ему понравилась и ее смелость, и ее активность. Покорность – это, безусловно, хорошо, но иногда полезна и встряска.

Пройдясь рукой по члену, Север сильнее сжал головку.

Ни хера…

Он подождет.

Ночь у них с Владленой будет долгой и горячей, он не сомневался.

Все-таки пришлось включить холодный душ. Сжав зубы, Север подставил буйную головушку и спину под хлесткие струи.

Отпустило.

Перекрыв кран, Север мотнул головой, скидывая с волос капли воды. Потянулся за полотенцем и… замер.

Боковым зрением он увидел то, что никак не должно было быть.

Владлена, абсолютно голая, стояла в дверном проеме не закрытой им ванной.

Север напрягся и, уже не выпуская девушку из вида, вышел из душевой.

Если отбросить прочь вопившую интуицию и дать себе небольшое послабление всего лишь на несколько десятков секунд, позволив себе эстетически насладиться представшим зрелищем, то Север мог смело сказать, что он счастливчик.

Владлена была идеально сложена. Совершенна. Грудь. Талия. Длинные для ее роста ноги. Округлые бедра с красивыми завитушками на лобке. Мгновенно захотелось потрогать их, чуть натянуть, поиграть. Забраться внутрь, между складочек. У нее даже губы нижние были идеальные.

Севера снова пронзило острой похотью. Даже сильнее, чем ранее. Яйца болезненно сжались, по венам словно кислоту разлили. Он тяжело задышал, не в силах отвести взгляда от бедер Влады.

– Нравится?

Ее голос изменился. В нем появилась та хрипловатая сексуальность, что свойственна порочным женщинам, знающим толк в ублажении мужчин.

И это вернуло Крестовского к реальности.

Не зря его интуиция рвала и метала. Он сразу увидел – Влада не в себе.

И это «не в себе» не шло ни в какое сравнение с тем, что было с ней пятнадцать минут назад.

Девушка стояла в дверях, тело напряжено, спина нереально прямая, точно к позвоночнику лом привязали. Но самое главное – глаза. Если раньше под воздействием его укуса они полностью заволокли белок, то теперь якобы вернулись в норму. Зрачки приняли вертикальную форму. Звериную.

А еще Влада смотрела прямо, сквозь него. И не моргала.

Север мысленно выругался. Мать вашу, да что с ней… Она – лунатик? Или кто?..

Не выпуская из вида ее лицо, внимательно следя за изменениями, которых, по сути, не было, Север двинулся к ней.

И когда она успела раздеться?

– Нравится. Очень. – Он не лукавил.

– Так попробуй… – ее порочный голос принимал угрожающий оттенок, – …возьми.

Она кинулась на него первая. Расчетливо. Точно зная, как блокировать, а главное, как наносить удары. Выпад. Еще один. Удар ребром. Север снова выругался, на этот раз вслух и не стесняясь в выражениях.

Влада все равно не запомнит ничего…

В этом он уже не сомневался.

Ее успокоить, не нанося видимых повреждений, оказалось делом не простым. То, что его новоиспеченная женушка владеет техникой самообороны и восточными единоборствами – только начало. Какие сюрпризы в этой девочке есть еще?

– Влада, хватит.

Он пока пытался до нее достучаться.

Абсолютно обнаженная жена приблизилась к нему, приняла стойку и оскалилась, выпустив немного удлинившиеся клыки.

Вот тебе и капля крови оборотней.

Проклятье!

Она двигалась с грацией и уверенностью обученного человека.

Драться с болтающимся членом – не комильфо. Поэтому надо как-то прекращать. Только как? И Север пошел на кардинальные меры.

Снова вырубил ее ударом по шее. Будет синяк, большой. Но лучше так.

Подхватывая вновь обмякшую Владлену, он раздраженно пробормотал:

– Вот тебе и брачная ночь, Крестовский.

* * *

Еще не открывая глаз, Влада сразу уловила два изменения, не характерных для ее обычного физического состояния.

Первое: у нее болела голова. Просто адски.

Второе: у нее затекли руки. Сильно.

А еще что-то с шеей не так было.

Влада поморщилась и открыла глаза.

Так. Знакомая комната. Она у Крестовского.

А где он сам и почему… у нее связаны руки?

Влада уставилась на свои запястья.

Она лежала на боку, в позе эмбриона, и стянутые веревкой запястья были как раз напротив ее глаз.

Влада снова моргнула.

– Что за…

Она не договорила – не смогла. Во рту ощущалась настоящая пустыня. Даже казалось, что язык распух и не в состоянии способствовать воспроизведению звуков.

Да и все тело… словно не ее было.

– Ты как, ящик Пандоры?

Голос Севера доносился откуда-то слева.

Влада хотела повернуть голову, и с ее губ сорвался тихий стон.

– Сейчас помогу.

Она увидела тень, потом на уровне ее глаз сначала появились темно-синие брюки, смахивающие на пижамные. Потом голый торс и полы распахнутого халата.

И лишь потом, когда Север присел на корточки перед кроватью, она увидела его лицо. Сосредоточенное, даже немного сердитое.

– Посмотри на меня, девочка. Я должен видеть твои глаза.

Влада выполнила его просьбу – взгляд не отвела. Да и в этом теперь не было нужды. Она – его жена, пара…

Луна! Они же поженились!

И она ничего, абсолютно ничего не помнит…

– Север? – Ее голос дрогнул.

– Вижу, пришла в себя, буйная ты моя женушка.

На его лице появилось выражение превосходства, которое сразу же захотелось стереть. Мол, я знаю то, что не знаешь ты.

Владе бы разозлиться… И она это сделает обязательно, но чуть позже. Сейчас бы ей прийти в себя. Она вдруг поняла, что не в состоянии сделать ни одного маломальского сознательного движения. Мышцы не слушались.

И слова Севера настораживали.

Она молча смотрела, как он развязывает веревки. Аккуратно, бережно. Потом, кинув их куда-то в сторону, начинает разминать затекшие запястья.

– Сейчас будет лучше.

– Зачем ты меня связал? – Влада задала вопрос шепотом, боясь даже предположить, что услышит в ответ.

Тело болело так, словно по нему проехали катком. Раскатали и снова раздули. И, возможно, даже повторили экзекуцию.

– Потому что ты буянила. – Север улыбнулся. Так как он продолжал сидеть на корточках, то его лицо практически было на уровне ее глаз. И она видела, что улыбался он только одними губами.

В голову без особых причин пришла мысль, что Север другой. Тот, что рядом. Да, в нем по-прежнему чувствовались неподъемная мощь и сила, сбивающая с ног энергетика, от которой рождался внутренний трепет и потребность подчиниться, ни в коем случае не перечить ему. И одновременно сейчас, как никогда ранее, он казался Владлене доступным. Обычным мужчиной, с которым можно поговорить. Даже по душам. Открыться, довериться. Не подбирать слова, отчаянно стремясь не нарваться. Другое.

Она открыла рот, чтобы ответить, но боль пронзила шею, вынудив Владу поморщиться и приглушенно застонать.

Север напрягся.

– Я тебя сейчас аккуратно приподниму и посажу. Не делай поспешных движений, постарайся не напрягать мышцы. Я все сделаю сам.

Он говорил с ней, как с маленькой. И Влада с сожалением подумала, что с ней подобным тоном никто никогда не говорил.

Она вдруг поверила ему. Безоговорочно. Именно в эту минуту, когда ее тело стремилось к смерти, а душа рвалась ввысь.

Хотелось плакать. Ком застрял в горле, не протолкнуть. Никогда ранее Влада не чувствовала себя настолько беспомощной.

И дело не в физической стороне вопроса.

Отнюдь не в ней.

Север приподнялся, согнувшись, и, четко выполняя ранее озвученный план, начал ее распрямлять в прямом смысле этого слова. Руки, ноги, пальцы. У нее не работало ничего. Точно кто-то сжал ее сильно, скомкал.

Она, чтобы не завыть от боли, прокусила нижнюю губу. Ее муж не вампир, кровь для него не будет искушением. Влада даже не заметила, как слезы все же заструились по ее щекам.

– Вот так… Умница. Держись за меня, сейчас… вот подушки… Вот, отлично. Давай обопрись о них.

Влада все же протяжно застонала и откинулась назад. По крайней мере, ей так показалось.

– Как ноги? Пошевели пальчиками.

Влада послушалась.

– Шевелятся.

– Вижу. – Север улыбнулся на этот раз более сердечно.

Что ж, уже лучше.

– Постарайся выпрямить ноги сама. Кровоснабжение восстановилось, сейчас будет легче.

Влада хотела сделать, как он сказал, и едва не сорвалась на крик.

– Не… – она задыхалась, – не могу.

– Вижу. Тогда давай их уложим боком. Будет удобнее.

Влада хотела крикнуть, чтобы он ее не трогал, она вроде бы уже привыкает, но не успела, он уже менял ее положение, опять же страхуя ее своим телом.

– Пить хочешь?

– Очень.

– Сейчас принесу. Осторожнее, не упади.

Куда? На пол? Влада решила, что Север пошутил. Как можно свалиться с кровати на пол? А потом поняла – кулем.

Влада постаралась, особо не вертя головой, осмотреться. Шторы задвинуты, значит, ночь. Какого дня?

Север двигался бесшумно, она только слышала, как он гремит графином и стаканом, наливая ей воды.

Потом вернулся и спокойно сказал:

– Пей, я подержу.

Он ее поил. Если бы Владлене кто-нибудь неделю назад сказал, что Север Крестовский будет собственноручно поить ее из стеклянного стакана, она сочла бы того человека сумасшедшим. Где она и где альфа. Небо и земля. Они никогда не пересекутся, не встретятся.

И все же бывают исключения их правил.

– Спасибо.

– Еще?

– Нет.

Север поставил стакан на прикроватный столик и внимательно посмотрел на девушку:

– Ты как? Совсем херово?

– Херово – слабо сказано. Что… что произошло, Север? Последнее, что я помню, – как расписывалась в регистрационной книге. Дальше все – темнота.

Она говорила, а сама никак не могла привыкнуть к изменившейся реалии. Север за ней ухаживает. Аккуратно. Внимательно. Не кричит, не рычит, спокойно говорит. И смотрит так, что слезы снова подступают к глазам.

– Владлена, честно? Я бы тоже очень хотел знать, что произошло потом. Давай я тебе сейчас тезисно перескажу, что происходило, а выводы, – он едва заметно прищурился, – мы сделаем позже и вместе.

Влада хотела кивнуть, потом передумала. Все же рано делать какие-либо движения, даже такие маленькие. Боль постепенно отступала, но тело продолжало быть ватным, не ее.

– После того как мы поставили подписи, тем самым подтвердив согласие стать мужем и женой, я тебе поставил метку. Ты прожила большую часть сознательной жизни в клане оборотней и знаешь, что метка скрепляет оборотней куда крепче любых росписей и словесных клятв. Обычно у женщин на месте метки появляется жжение, легкий зуд. У некоторых возникает потребность тотчас отдаться самцу. Это нормально. У оборотней повышена сексуальная активность, в этом плане мы выделяемся среди других рас. Не считая, конечно, инкубов. С тобой… У тебя открылся словарный заслон, и тебя, девочка, конкретно понесло. Нет, мне, конечно, приятно было слышать, что ты находишь меня сексуальным и готова отдаться прямо в машине, но твои глаза были абсолютно невменяемыми. Плюс я точно знаю, Влада, что когда буду лишать тебя девственности, ты будешь понимать, что происходит. И главное – кто с тобой.

Девушка слушала его и понимала, что ничего не понимает. Она всегда сдержана в словах, в высказываниях, тем более с ним. Несмотря даже на то, что он теперь ее муж.

– Дальше… – выговорила, чувствуя, как во рту снова пересыхает.

– Попей.

Он вновь протянул ей стакан. На этот раз она взяла его сама, рука дрогнула, но пальцы смогли удержать стакан.

Север выдержал паузу, дождался, когда Влада напьется. Забрал стакан и лишь тогда продолжил:

– Самое интересное началось, когда мы приехали сюда. Каким бы мерзавцем и негодяем ты меня ни считала, Влада, я не стал бы брать тебя в неадекватном состоянии. И не потому, что я такой благородный. Мне не интересно. Поэтому я тебя вырубил, но аккуратно. Решил, что если ты поспишь, твои гормоны успокоятся, и через пару часов ты будешь в норме. Хотя, стоит признать, что от твоих слов и от твоих действий у меня стояк наблюдался жуткий. Я ошибся, девочка.

Влада прикрыла глаза.

В одном Север был на сто процентов прав – пока его рассказ анализировать было нереально.

– Это не все?

– Нет. Оставив тебя, я пошел в душ. Холодный. У меня было два варианта: или душ, или дрочить. Выбрал первое. Влада, ты так забавно краснеешь… Мило. Итак, в душе меня снова ждал сюрприз. В виде обнаженной тебя. Да-да, ты смогла меня еще раз удивить. Мало того, что ты пришла в себя в рекордно короткие сроки, ты успела раздеться. И захотела ко мне все же присоединиться. – Север усмехнулся, явно относя усмешку к себе. – Так я тешил свое самолюбие. Но, девочка, ты оказалась ящиком Пандоры, что я по незнанию открыл. Ты вступила со мной в схватку. Попыталась меня вырубить или даже убить, тут уже история умалчивает.

Если Владлена минуту назад думала, что ее уже ничто не сможет шокировать, она была наивной дурой.

– Я… что?..

– Ты владеешь техникой самообороны. Отлично нападаешь. На этот раз мне пришлось тебя вырубить более жестко. Если шея болит, а я думаю, она болит, это моих рук дело.

Влада закрыла глаза и шумно задышала.

Ей надо прийти в себя.

Надо хотя бы попытаться как-то связать услышанное с собой.

– Север, но как…

– Тихо-тихо.

Он оказался рядом, сел, отчего полы халата распахнулись, полностью обнажив его грудь с шикарными густыми темно-белесыми курчавыми волосами. Странное дело, но сейчас его обнаженность, его сильная фигура рядом не давили. Напротив, тепло, идущее от него, бережно окутывало Владлену, притягивало.

– Обними меня… пожалуйста…

Она это произнесла вслух.

Попросила.

И пропасть не разверзлась под ней. И катастрофа всемирного масштаба не обрушилась.

Скорее наоборот. Единственный оплот ее спокойствия. Человек, принявший на себя часть ее проблем. Не дающий ей скатиться в яму отчаяния и нечистот.

Все слишком быстро менялось. Он, она, они… Ее взгляды на него и на происходящее в целом.

Если Севера и удивила ее просьба, то удивление никак не отразилось на его лице. Он, не делая лишних движений, позволяя ей видеть свои руки, придвинулся ближе и аккуратно притянул Владу к себе.

У той екнуло сердце и произошел личный сдвиг в системе координат Вселенной. Все ломалось, крушилось в сознании, металось. Ничего от прежнего восприятия не оставалось. Девушка, что решила как-то уехать из стаи и отправилась на поиск, как ей казалось, легких денег, растворилась в небытие навсегда.

Ложь – то, что было с ней.

Ложь – то, что было в ней.

И что будет дальше, когда ее оттуда искоренят?

Влада, стараясь не шипеть от боли, позволила себя обнять. Более того, она подняла руки и просунула их за полы халата Севера, обняв его в ответ. Распластала ладони на его широкой спине, с тихим наслаждением отмечая его силу и потрясающее успокаивающее тепло, в которое она попала, и которое ее окутывало, словно коконом.

Время замерло. Естественно. Понятно.

Влада услышала то, что перевернуло ее суть наизнанку. Вытряхнуло всю ее. И дело не в том, что она, не помня себя, наговорила Северу. Дело в ее реакции. Что запустилось в ее организме? Какой сбой?

И откуда она могла владеть навыками единоборств? Разве тогда бы она позволяла над собой измываться тому же Дарию? Да она бы его об стенку размазала и не поморщилась. Она всей душой презирала вечно обкуренного слизняка, который только и мог, что поднимать руку на слабых, доказывая таким образом собственную состоятельность.

А тут…

Руки Севера гладили ее по спине. Ненавязчиво. Ласково. Никакого сексуального подтекста его прикосновения не несли.

Самое поразительное – боль притуплялась и уходила вовсе. Влада замерла, прислушиваясь к собственным эмоциям. Так и было. Присутствие сильного альфы, который щедро делился собственной силой, благоприятно воздействовало на ее организм. Понимал ли Север, что происходило с ней под его воздействием? Она думала, что да.

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Он никогда не говорил с ней так – спокойно. Абсолютно без иронии. Уверенный в каждом своем слове. Ранее, когда он умело манипулировал ей и подводил к тому, чтобы она сама попросила его о помощи, его интонация и подтекст были другими.

Пораженная поведением Севера, она не могла не поверить его словам, что прозвучали, как клятва.

Задрожала, зажмурилась и совсем тихо снова попросила:

– Поцелуй меня.

Глава 12

Ее интимная просьба «ударилась» ему в грудь. Если бы рядом с Владой находился простой мужчина, возможно, он бы ничего не расслышал или попросил повторить. Но мужчины-оборотни – особая каста. Они слышат и чувствуют то, что другим недоступно.

Север действовал максимально осторожно. Двумя пальцами приподнял ее подбородок и восстановил зрительный контакт между собой и Владой, поймав уверенным взглядом ее растерянный, нуждающийся в помощи и понимании. Некоторое время так и смотрел. Он ее не гипнотизировал, не оказывал какого-либо давления и влияния. Он смотрел на нее, как смотрит мужчина на женщину. Спокойно, уверенно и между тем с нарастающим возбуждением.

Когда его светловолосая голова склонилась к ее лицу, Влада была готова. Более того, она хотела почувствовать вкус его губ на своих губах. Потянулась сама. И это было удивительно.

Север целовал ее осторожно. Накрыл ее губы, нежно лаская. Не было ни напора, ни подавляющей похоти. Лишь легкое прикосновение, направленное на то, чтобы Влада поняла – он ее не обидит.

Ни сейчас, ни в будущем.

Только не в интимных отношениях.

Влада затрепетала, отдаваясь во власть его крепких рук и немного обветренных губ. Она вдруг поняла, что ей нравятся его губы – полноватые, мягкие, со вкусом мяты, виски и дорогой сигары. Она ничего не знала о Крестовском, как угорелая отталкивала его, не желая близко подпускать, и тут дело было не в сексе. Тогда, в той жизни, которая закончилась чуть более суток назад, она его воспринимала как человека, способного только подчинять и ломать. Никакого равенства, никакого сотрудничества. О чувствах и речи не велось, даже не думалось.

Его желание сделать ее своей воспринималось Владленой как посягательство на ограничение ее свободы.

И как же быстро все меняется… Помощь предложил тот, кого она считала едва ли не врагом, а близкий человек… кем он ей был? И, главное, что делал с ней?

Влада не хотела думать. Только не в эти секунды, когда Север открывался для нее с новой стороны. И она сама открывалась.

Боль по-прежнему сковывала мышцы, не позволяя активно управлять своим телом. Но в какие-то доли мгновения боль отошла на второстепенный план, уступив место потребности чувствовать своей кожей кожу Севера. Влада, сделав над собой титаническое усилие, пододвинулась к мужу, вручая себя тем самым ему.

Севера просить дважды не потребовалось. Хотя ехидный голосок, проснувшийся внутри, иронично заметил, что она точно и не знает, сколько за вечер просила его. По словам Крестовского – достаточно долго.

На Владе из одежды был только банный белый халат, явно ей не по размеру. Видимо, ее закутали в него. И от него хотелось избавиться. Она повела плечами. Север попытался разъединить их губы, и она тотчас протестующе застонала.

Но Север все же разорвал их поцелуй.

– Давай я помогу тебе лечь.

– Нет, я… Давай.

Она не знала, что будет дальше.

Главное – чтобы этот мужчина был рядом.

Подушка под голову, и сам Север сверху. Навис, прерывисто дыша.

– Я бы тебя и сейчас не тронул. – Его голос понизился до хриплого шепота, отчего «гусиные» мурашки покрыли кожу девушки. – Тебе необходимо восстановиться. Но… Всегда существует это долбаное «но». Метка и роспись в регистрационной книге – это одно. Я должен тебя пометить собой. Сделать своей. Без моего запаха на тебе ни один альфа не признает тебя моей женой. При других обстоятельствах, если бы над тобой не висел Дамоклов меч и сама ты не была ходячим ящиком Пандоры, чихать я хотел бы на признание других. Как-нибудь сами между собой разобрались бы. Влада, посмотри, пожалуйста, на меня и внимательно послушай, что я говорю. – Влада лежала и никуда не собиралась отводить взгляд. – Я не знаю, насколько хреновы наши дела, но что-то зреет. И я хочу обеспечить тебе максимальную защиту.

В глазах девушки защипало, и возник лишь один вопрос. Одно слово.

– Почему?

– А ты еще не поняла? По глазам вижу. Ты – моя пара.

– Пара? – Она была ошарашена, не удивлена, а именно шокирована.

– Да, девочка, ты – моя пара. Еще при первой встрече на обочине дороги я что-то почувствовал, но ты себя настолько щедро сбрызнула долбаным эликсиром, что даже меня вырубило. Иначе я бы тогда уже понял и никуда тебя не отпустил. Выпускай ноготки, не выпускай… Да, оборотни – собственники, причем капитальные. Придется с этим свыкнуться. У тебя в твоей очаровательной головке сейчас наверняка вертится еще одно «почему». Почему ты, не оборотень по рождению, моя пара. Я не знаю, Влада. И не хочу разбираться. Уже не хочу… – Он поднял руку, продолжая удерживать вес собственного тела на второй руке, и дотронулся пальцами до ее щеки, размазывая следы слез. – Ты пришла в мою жизнь, ты послана мне Луной. С остальным – разберемся. Я хочу тебя взять, Влада. Очень хочу. С первой нашей встречи. И, кстати, я уверен, мы с тобой еще не раз посмеемся над нашей брачной ночью, рассказывая ее внукам, сидя у камина. Пока не смешно, да, согласен. Но потом…

Он ей улыбнулся. Вроде бы сдержанно, даже прохладно. А она рада была этой улыбке. И его словам.

– Север, я не умею обращаться.

– Хм… Девочка, вот тут я бы не стал ручаться. До полной Луны еще неделя, а там посмотрим.

Влада отзеркалила его улыбку.

– Вот тут ты прав. Ручаться не стоит. Такое чувство, что я уже себе не принадлежу и…

Его палец скользнул со щеки к губам.

– Тсс… Потом. Все потом. Будем разбираться, кто ты. Выясним. Но все потом. Сейчас же я хочу наконец тебя целовать.

Влада прикрыла глаза и чуть выгнула спину, давая понять, что их желания совпадают. Несмотря ни на что.

– Так чего же ты ждешь? – шепотом проговорила Влада и, поднимая глаза, увидела лицо Севера близко-близко. Морщинки, трепет ресниц…

* * *

Севера накрыло. Основательно. Он знал, что рано или поздно в его жизни появится девушка, которую он назовет своей. При виде которой вся его звериная сущность возликует, и ему захочется не только брать, но и отдавать. Ибо это судьба оборотня. Так и должно быть.

Север не стремился пока обзаводиться единственной. Да, были иногда ночи, когда одиночество досадливо подкрадывалось, надоедали покорные шлюхи, приедались опытные куртизанки. Девицы, что падали ниц при его статусе. Хотелось для души. Чтобы смотреть на спящую пару и осознавать – твоя. Твоя до кончиков ресниц, до очаровательного румянца на щеках, до робкого дыхания во сне. Север не сомневался – он, как сторожевой пес, будет охранять ее сон. Чтобы никто не смел посягнуть на спокойствие его пары. Не считая, конечно, его самого.

Он будет холить и лелеять ее. Сдувать пылинки. Брать так часто, как только пожелает. И она всегда будет для него открытой и доступной.

Придет время, родит малышей, которые станут его преемниками. Достойными детьми альфы. Он приложит максимальные усилия, чтобы воспитать в них бойцовские качества, безграничную любовь и уважение к той, что подарила им жизнь.

Но пока все шло обычным чередом.

И тут – Владлена.

Девушка с сюрпризами. Не зря он ее назвал ящиком Пандоры. Так и было. Мало того, что с ней изрядно похимичила сука Жукова, она еще и над ее памятью хорошенько поработала. Влада ничего не помнила. Доверчивая и одновременно ершистая. Готовая покоряться и бороться. Не смотреть ему в глаза, признавая его силу и власть, мысленно готовясь к побегу и борьбе.

Крестовский не сомневался: если бы не вскрылась правда с Жуковой, с ее экспериментами и лабораторией, Владлена сделала бы от него ноги при первом же удобном случае. Удалась ли ее попытка или нет – это уже другой вопрос. Он был готов к ее сопротивлению, это его заводило и возбуждало.

От мысли, что она – девочка, что ее никто не трогал там, у него мутнело в сознании. Несмотря на то что девушки-оборотни рано начинают половую жизнь, мужчины все равно ценили целомудрие. Есть те, с кем приятно проводить время. И есть те, на ком женятся, ставят метки и которых приводят в дом, называя хозяйкой.

С Владой все было крайне неопределенно. Если бы не эликсир… Она давно была бы его. В ту же ночь их знакомства. Он лично вырвал бы кадыки тем ушлепкам, что вытолкали ее из машины. Порвал бы их на части. Лишь за то, что смели толкнуть ее. Кстати, Захарий с ними разобрался. Беспределить на дорогах они больше не будут.

И вот Влада в его постели. Под ним. Лежит, маленькая, ждет. Боится, переживает. Ее эмоции всегда считывались достаточно легко. Ничего, пройдет меньше месяца, и многое изменится.

А еще она его желает. Ее возбуждение легким флером распространялось по комнате, щекоча и без того натянутые нервы Севера. Он едва сдерживался. Контроль, выработанный годами, не подводил. Север не соврал – он мог бы дать им время до утра, до завтрашнего обеда. Влада сама потянулась к нему, и это решило все.

Его девочка…

Его.

Он не мог устоять. И не хотел. Продолжая нависать над ее хрупким телом, Север вновь завладел ее губами, более требовательно. Пил ее сладость, постепенно сходя с ума от осознания, что она добровольно лежит в его объятиях, отдает себя ему. Пока еще робко, преодолевая последние преграды, которые рушились с каждой секундой, уходя в небытие.

Влада трепетала в его руках, послушно приоткрыв губы и впустив его внутрь. Встретила его ответной лаской, и по спине Севера прошлись молнией или электроплетью, настолько остро и неожиданно отозвался его организм на язычок Влады, встретившийся с его языком. Они ласкали друг друга, принимая и открывая с новой стороны. Север не замечал, как начал постанывать. Зверь внутри довольно рычал, подначивая его к более активным действиям. Пометить, заклеймить своим запахом, собой.

Север опасался действовать более жестко – Влада еще не отошла. У нее был настоящий отходняк, как после передозировки. Что-то сродни с ней и происходило. Ему хотелось облегчить ее состояние, взять часть боли на себя. Он сильный, справится. Она нежная, хрупкая. Но в ней чувствуется характер, а значит, придет и все остальное.

Она будет ему достойной парой. Равной. Он не сомневался.

Его губы жадно пили то, что ему предлагали. Одна рука властно раздвинула полы халата, освобождая доступ к желанному телу. Ему хотелось снова увидеть ее полностью обнаженной, доступной, раскрытой для него. Он сходил с ума по ее телу, по ее запаху, что пьянил его похлеще дорогого коньяка. Северу нравилось во Владе все. Когда женщина не твоя, всегда найдется то, что тебя не устроит. Грудь не такая упругая, бедра широкие, ноги короткие. Что-то, за что цеплялся взгляд и на чем делался акцент. Во Владе же все было безупречно, все идеально, все гармонично.

Он дурел от нее.

Влада подняла руку и накрыла его затылок. Легонько, чуть-чуть принялась перебирать его волосы, а на Севера это подействовало оглушающе. Ни один минет самой искусной куртизанки не сравнится с простой и непритязательной лаской Влады.

Его губы оторвались от ее, и Север еще раз посмотрел на свою женщину. Лежит, смотрит на него, и в глазах бесконечный океан ожидания. Нет страха, нет сомнений. Только уверенный взгляд в будущее.

Север опустил голову, и его словно ударило в грудину тараном. Идеальные бело-розовые груди притягивали, звали, манили. Искушения преодолеть себя не было. Он не стал бороться. Проложив влажную дорожку от шеи к холмикам, с едва различимым урчанием взял в рот сначала одну заостренную горошинку и сразу же перешел ко второй. Ему хотелось играть с ними, пробовать на вкус, наслаждаться ощущением их присутствия у себя во рту.

Потом…

Чуть позже…

– Дотронься до меня, – прохрипел, не сказал.

Ему требовались руки Влады на коже. Ее прикосновения.

Влада активно перешла к делу. Стащила с его плеч халат, пробралась под него и уже через несколько секунд скользила по спине Севера, царапая ноготками. Никакой фальши и игры.

– Умничка моя… Как же я тебя хочу, девочка…

Его рука остановилась на плоском животе. Поласкала круговыми движениями, вызывая ответную реакцию. Она не заставила себя долго ждать. Вскоре он ощутил, как выгибается спина Влады, а запах возбуждения усиливается.

И он не мог не проверить, что у нее творится между ног. Развел стройные бедра и жадно хапнул воздух.

Влажная.

Ему даже не потребовалось ее трогать. Он увидел. И возликовал.

– Влада…

Голос охрип, драло горло. Растопырив пальцы, он накрыл ее лоно с красивыми завитками волосков. Одним пальцем нырнул к складкам, вторым нашел клитор. У Влады широко распахнулись глаза, а с губ слетел изумленный вдох. А в груди Севера зарождалось что-то новое, одновременно темное, идущее от его звериной сущности, и щемяще-нежное, совершенно ему незнакомое, менявшее его привычную систему ценностей.

Он разогревал Владу не спеша, никуда не торопясь. И эта спешка стоила ему испарины на лбу и рвущихся позвонков, когда зверь пытался выбраться наружу и так же пристроиться рядом с Владой. Он-то не церемонился бы. По крайней мере, в первые минуты. Взял бы свою самку, заклеймил ее своим семенем и лишь потом начал бы ластиться, выпрашивая прощение. Зверь никогда не обидит самку намеренно. В порыве похоти – да. Но постарается сделать все, чтобы сгладить оплошность. Север мечтал взять Владу в образе зверя и надеялся, что с приходом Луны, когда они узнают, может она перекидываться или нет, так и будет.

Она раскрылась для него, развела ноги шире, приподняв бессознательно бедра. Все, что он с ней делал, ей нравилось. Север же, как загипнотизированный, как юнец, впервые дорвавшийся до девушки, не мог отвести взгляда от ее розовой плоти.

Влада металась на подушках, царапала ноготками его спину, цеплялась за простыню и что-то беззвучно говорила, издавая стоны, ставшие настоящей усладой, музыкой для Крестовского. Его член рвал домашние штаны, требуя, чтобы его выпустили, а потом и впустили. Желание войти в свою пару было настолько сильным, настолько ярким, что причиняло реальную физическую боль. Север держался. Ему важно было, чтобы Влада не испытывала ни малейшего дискомфорта, чтобы оказалась готовой.

– Север… Север…

Она подалась вперед, приподнимаясь корпусом. Глаза затянуты поволокой, губы приоткрыты, напрашиваются на еще один поцелуй.

Север, не совладав с собой, снова впился в ее губы, пальцем проникая внутрь лона. Узкая. Теплая. Его.

– Не могу… жар… там… пожалуйста…

Ее бессвязная речь послужила лучшим толчком к решающим действиям. Скинув халат, Север сразу же взялся за штаны. И замер, услышав тихое:

– Красивый.

Он повернул голову и посмотрел в лицо Влады. Та смотрела на его пах. Внимательно, не моргая.

У Севера от напряжения, казалось, сейчас лопнут вены. В висках стучало, кадык дергался. Избавившись от одежды, он осторожно вынул Владу из халата, который по-прежнему болтался на ней.

– Это ты у меня нереальная красавица.

Ее взгляд изменился. Потеплел. Поплыл.

Север уложил Владу на постель, сам же накрыл ее сверху, удерживая вес на вытянутых и расставленных по обе стороны от ее лица руках.

– Смотри на меня, девочка.

Та, не разрывая их зрительный контакт, кивнула.

Север, сжав одной рукой член, немного задержал семяизвержение. Два толчка, и он был бы готов. Мало, ничтожно мало.

Осторожно раздвинув ноги Влады, он оказался между ее бедер. Рукой направил головку члена к влажным складкам. Толкнулся, войдя на сантиметр, не больше.

Влада прикусила губу едва не до крови, но взгляда так и не отвела. Возможно, на его лице или в его глазах было то, что цепляло девушку, что помогало ей справиться с волнением.

Что возбуждало ее.

Он проникал внутрь осторожно, растягивая ее. Она обтянула его, как новая перчатка. Идеально тесно. Безумно горячо. Кровь стучала в висках, напряжение достигло наивысшей точки.

Север относился к числу тех любовников, для которых степень удовлетворения партнерши была важна соотносительно важности девушки в его жизни. Влада должна кончить, несмотря на боль, на разрыв девственной плевы, которую он сейчас чувствовал, уперся.

– Потерпи, милая.

Чтобы принять ее боль в себя, он подал тело вперед и накрыл губы Влады, заглушая приглушенный крик боли. Тотчас женские ноготки впились в его спину, вонзились, превращаясь в более острые когти, и расцарапали кожу в кровь. Он ликующе зарычал, проникая в тело своей пары по самые яйца.

Влада выгнулась, ее грудь распласталась под его. Тяжело дыша, девушка продолжала жадно, даже остервенело отвечать на его поцелуй.

А Север замер. Сдерживал себя, давал ей возможность привыкнуть.

Чтобы потом сорваться в новый путь, доводя их обоих до высшей точки наслаждения.

Сдвигались рамки, менялись их собственные миры. Двое людей соединялись, принимая друг друга такими, какие они есть. Это был не просто секс, не просто физический акт.

Это было знакомство.

Первое. Настоящее.

Глава 13

Влада начинала привыкать просыпаться с новыми ощущениями. Чужой ли дом, незнакомый ли мужчина, новое физическое состояние.

Сегодняшнее утро не было исключением.

Она проснулась, чувствуя, как чужое тепло окутало ее, заключив в надежный кокон.

Она спала на груди Севера. Даже не так. Она фактически забралась всем телом на него.

А он позволил.

Влада, не до конца вынырнув из сонного состояния, расслабилась. Пусть… Потом она будет анализировать, что да как. Сейчас не хотелось. Она втянула в себя мужской запах, чувствуя, как терпкий аромат мужчины и их секса заполняет легкие. Север не позволил вчера ей сходить в ванную.

– Так надо. Поверь.

Она поверила. Она теперь верила ему, как себе.

Почему? Она не знала. Чувствовала.

Ее сознание и восприятие мира менялось раз и навсегда. Прежняя Влада уходила в небытие, оставляя за собой лишь прах рухнувших иллюзий. Было ли обидно? Несомненно. Досада полоскала душу девушки, вынуждая ту кровоточить. Влада снова втянула в себя запах мужчины. Он успокаивал и придавал уверенности.

А еще хотелось вот так полежать некоторое время, не возвращаясь в реальность, где ей предстояло перекраивать себя заново.

– Спи. Еще рано. – Сонный голос Севера коснулся ее слуха.

Влада сама не заметила, как улыбнулась.

– Извини, я тебя разбудила.

Тяжелая мужская рука опустилась ей на поясницу, намекая на то, что девушке не стоит суетиться и делать лишние движения.

Влада и не делала. Просто лежала…

– Как себя чувствуешь?

Услышав вопрос, Влада подумала, что она все-таки разбудила мужа. Но скатываться с груди не собиралась. Ей тут нравилось. В ней вместе с сознанием проснулось некое озорство.

– Ты про боль? Ее нет.

– А между ног?

А это было уже интимно.

Более того, выражая озабоченность именно вторым вопросом, мужская рука соскользнула к ягодицам Влады и еще ниже. Замерла.

– Тоже хорошо.

– Не саднит?

– Нет.

Влада ожидала, что последует еще какая-то реплика, и ошиблась. Север молчал, зато не бездействовали его пальцы, интимно поглаживая ягодицы и тем самым пробуждая в девушке легкое возбуждение. Щекотливые импульсы быстро распространялись по телу, превращаясь в более острые.

Не выдержав пытку лаской, Влада подняла голову, подсунула руку и положила на нее подбородок. Лишь после этих нехитрых манипуляций посмотрела на Севера. Мужчина лежал с открытыми глазами и, как оказалось, изучал ее. Его взгляд был спокойным, немного даже сонным. И очень человечным, создавал иллюзию, что между ними все «правильно», что нет ничего естественнее, чем пробуждаться таким образом.

– А должно саднить? – Влада сама не понимала, почему и зачем спрашивает. Ей хотелось слышать голос мужа, хотелось с ним вести необременительную беседу. Неосознанно она старалась избежать того, что придет после того, как они встанут с кровати.

За пределами спальни им снова придется стать теми, кем они были вчера.

– По факту – да. Я повредил тебе ткани, разрывая девственную плеву. И если у тебя ничего не болит и не саднит, думаю, это влияние метки и крови оборотней.

– Хм-м-м, – задумчиво протянула она, впервые посмотрев на собственные ощущения с другой стороны.

– Меня радует, что и отходняк закончился. Надеюсь, повторного не будет.

Его взгляд менялся. Влада сразу же заметила перемены. Север окончательно проснулся и теперь следил за ней, тем самым неосознанно разрушая иллюзию счастливого семейного утра.

Да, ей тоже пора просыпаться.

К сожалению.

Влада, выдохнув, хотела уже было скатиться с мужа, но опять же та самая рука, что пригвоздила ее к нему, не позволила. Мгновенно потяжелела, давя уже на ягодицы. Влада послушалась, противиться не стала.

– Я никогда ни с кем не дралась. Твои слова о том, что я пыталась с тобой вступить в бой, для меня полное открытие.

– При нашей второй встрече в доме старейшин у тебя на лице были свежие ссадины. – В голосе Севера послышались металлические нотки, которые она не знала, к чему относить.

– К сожалению, да.

Она отвела взгляд. Ей не хотелось говорить про Дария и его посягательства на нее. Но у Севера были свои мысли на сей счет, потому что вторая его рука осторожно и одновременно требовательно сжала подбородок, а потом вернула его на место.

– Почему ты не давала отпора?

– Я? – Влада искренне удивилась. – Север, кто я такая? Была… Посмотри на меня – метр с кепкой, недооборотень и уже не человек, продукт химии бабушки. Я и на тот момент понимала, что мне не сладить с Дарием. Да с любым оборотнем. Поэтому и терпела. Плюс мне с детства говорили, что мы живем в стае лишь благодаря способностям бабушки. Без нее меня сразу вышвырнут. А оказалось… Меня собирались отдать на откуп. А можно вопрос?

Север заметно напрягся. Ему не понравились ее слова.

– Задавай.

– Что произошло там, в доме у старейшин? Я ничего не помню.

Крестовский не спешил отвечать, и Влада так же насторожилась. Неприятно осознавать, что они играют в одни ворота. Влада поторопилась, и в этом была только ее вина. Ночью, когда Север проявил о ней заботу, был внимателен и тактичен, она рассмотрела в его глазах то, чего не было. Придумала, поверила. А не стоило. Владлену за последние недели кидало из крайности в крайность, ее штормило так, что собраться было сложно. Она, как потерянный котенок, жаждала тепла, ей хотелось верить в добро и в людей.

А что в итоге?

Пустота.

Поняв, что Север не собирается отвечать, он даже не удосужился отшутиться или придумать какую-то нелепую историю, Влада, уперев руки в матрас в районе грудной клетки мужа, постаралась преодолеть давление на поясницу.

Утренний разговор по душам оборвался, не успев начаться.

Влада не уловила момента, когда Север ее отпустил, убрал руку со спины. Она, слишком сосредоточенная на том, чтобы слезть с него, и, лелея в душе обиду в первую очередь на себя, не заметила, как воздух в комнате изменился. Потяжелел.

Поняв, что ее никто более не задерживает, также не испытала ничего, кроме разочарования. Она-то, глупая, надеялась на продолжение вчерашнего знакомства. Неосознанно, но надеялась, потому что отчетливо чувствовала возбуждение альфы.

У того, видимо, были другие планы.

Влада успела лишь приподняться и повернуть голову…

Дальше у нее разом выбили воздух из легких.

Ее подкинули в воздухе и резко развернули, не особо аккуратно опрокидывая на спину. Она даже не успела возмутиться.

И правильно. Потому что крик испуга, пришедший с запозданием, застрял в горле.

Прямо перед ее глазами, на уровне лица находился кулак Севера. Большой, крепкий, с выделяющимися костяшками. И из этих костяшек медленно «выезжали», разрывая кожу, длинные, острые клинки.

Влада, позабыв, как дышать, как двигаться, не моргая, смотрела только на них. Низ живота свело судорогой, мышцы ног онемели. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

Север нависал над ней, его горячее дыхание обжигало щеку.

– Не только ты была участником экспериментов Леоноры Крюмер.

– Что…

Владе не удалось справиться с удивлением. Это было слишком. Снова слишком…

Она, не задумываясь, что делает, ведомая инстинктами, подняла руку и коснулась стали.

– Почему?..

– Хотели сделать из меня… даже не знаю кого. Или просто смотрели, как металл сочетается с силой берсерка.

– Ты – берсерк? – севшим враз голосом переспросила Влада. Потолок неожиданно заколыхался перед глазами.

– Мой прадед был берсерком. Я – частично.

– Луна…

– Так что, девочка, тебе тоже достался муженек с загадками.

– То есть там… в доме старейшин, ты еще воспользовался энергией…

– Да.

– О черт.

– Ты так мило ругаешься.

– Север, я…

У нее не было слов. Она смотрела в лицо мужчине, что стал ее мужем, и падала в небытие. Она старалась держаться, из последних сил. Выталкивая себя из пучины сомнений и тревог, растерянности и неопределенности, она говорила, что отныне не имеет права на слабость. Не на ту слабость, что свойственна всем женщинам и которая должна в них присутствовать. А именно на моральную. Она не имеет отныне права пасть духом. Где-то на глубинном уровне Влада поняла, что если она хочет стать равной Северу, заслужить не только его физическую потребность в ней, но и нечто большее, способное в дальнейшем заложить первый кирпич в фундамент для их семьи, то она должна быть сильной.

Влада сдержанно улыбнулась, приказав себе расслабиться.

– Я видела фильм, где у героя был такой же металлический скелет.

Север усмехнулся в ответ.

– Ну, люди многое от нас позаимствовали. – В его карих глазах расплескалось плавленое золото. – Я рад, что ты не сильно испугалась.

– Думал, завизжу?

Он не ответил.

Влада же, толкаемая женским чутьем, подняла руку и дотронулась до подбородка Севера с отросшей колючей щетиной. Прикосновение ни к чему не обязывало и ничего не несло. На первый взгляд…

Влада скорее увидела, чем почувствовала, изменения в муже. Как напряглось его сильное, вылепленное годами тренировок и физических упражнений тело. Как тяжелее и глубже он задышал. Как мышцы на его плечах закаменели, превратившись в настоящую сталь, к которой так же захотелось прикоснуться, пройтись ноготками и увидеть, как отреагирует уже на более открытое прикосновение альфа Крестовский.

– Ты что делаешь, девочка? – Он задал вопрос, плотно сжимая губы.

– Еще не знаю точно…

– Уверена?

– Нет.

Она не отдернула руку назад, когда Север так же, не убирая острые и смертельно опасные клинки, отвел их от лица, направив вниз.

К груди.

Влада шумно и резко втянула в себя внезапно сгустившийся воздух, когда ощутила, как сталь коснулась ее кожи. Север был предельно осторожным – ни единого лишнего движения, нажатия. Все идеально контролировалось.

И между тем атмосфера в комнате стремительно менялась. Словно перед грозой, когда воздух наполняется озоном и ты ждешь, что вот-вот небо развернется и хлынут зяблые, острые капли дождя. Но ты никуда не спешишь. Ты этого хочешь.

Влада не узнавала себя. Она лежала, и внутри нее зарождалось нечто непривычное, к чему она оказалась совершенно не готовой. К возбуждению, что накрывало ее с головой. Казалось бы, что тут необычного: муж и жена, утро, постель, они после вчерашнего секса оба голые. Им ничего не мешает продолжить.

Но не в их ситуации.

Снова метаморфозы, приходящие в жизнь Влады, когда она их не ждет? Или нечто другое? То, о чем она даже пока боялась думать?

– Ты возбуждаешься. – Тихий голос Крестовского парализовал каждую клеточку в теле Влады. Сложно находиться близко к мужчине, который считывает тебя, как открытую книгу. А возбуждение, что томлением прокатилось по крови, устремляясь к лону, вызывая там более сильные, острые, едва ли не на грани ощущения, подавно.

Он же оборотень.

Похоть – их стихия.

Нет, он сильнее любого оборотня.

Он – берсерк.

Потомок вымершего рода. Сильный и властный. Жесткий.

Смотрящий на нее глазами, в которых бушевали неизведанные стихии, затягивающие ее и не отпускающие.

Влада опасалась пошевелиться. На подсознательном уровне она не сомневалась, что Север не допустит и капли ее крови. Откуда пришла эта уверенность? Может быть, от статуса, что она теперь носила? Или она прочла это все в тех же темно-карих глазах? Она не знала. Ее теребило другое – собственные эмоции. Сталь, прикасающаяся к коже, будоражила, волновала, поднимала в ее душе те грани чувственности, о которых девушка и не подозревала. Пробуждала в ней стремление быть подчиненной, покоренной сильным самцом. И холодок от металла разогревал ее изнутри.

– Тебе нравится? – с легким недоверием задал вопрос Север, и от его хриплых вибрирующих ноток, что сквозили в голосе, по телу Влады посыпались мурашки.

– Не знаю. – Она хотела быть честной. Сказала, облизнув губы, и сразу же услышала более глубокий утробный рык мужа.

– Не двигайся. Пораню.

Она сглотнула. Ей бы попросить убрать сталь, спрятать лезвия, способные вспороть кожу легким нажатием.

А она молчала.

Смотрела в лицо Севера и не произносила ни слова.

Между ног с каждой прошедшей секундой становилось все жарче. Огонь опалил чресла.

– Потрогай меня.

Севший голос Севера не выражал просьбу. Он приказывал.

Влада не могла не подчиниться. Словно под гипнозом, которого не было, она опустила руку вдоль своего туловища и дотронулась сначала до мужского бедра. Теплого, крепкого. Мышцы тугие, возникло желание исследовать их, изучить, прочувствовать всю силу, которой они обладали.

Дыша через раз и помня о стали, что холодила кожу, Влада скользнула рукой выше.

Еще выше…

Север нависал над ней таким образом, что она имела доступ к его паху. Сначала завитки русых волос. Они были намного темнее, чем на голове и груди. Упругие, приятные на ощупь. Влада задержалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Да-а-а, ей нравилось прикасаться к ним. Вот так распластать пальцы внизу живота Севера и наслаждаться ощущением шелковистой упругости, пружинистости.

– Влада-а-а-а…

Еще один рык говорил, что у кого-то заканчивается терпение.

Если бы Владу чуть позже спросили, что с ней происходило, что на нее нашло, она бы не ответила. Радовало то, что она будет помнить все, что делала, значит, осознанно, пусть и не до конца. Значит, так ей хотелось… Так диктовала сущность, что меняла ее личность, делала более открытой, смелой. Ее рука добралась до эрегированного члена и дотронулась до ствола, крепко обхватив и чуть сжимая. Ни робости, ни неуверенности. Да, Влада не знала, как именно доставлять мужчине наивысшее наслаждение, она не обладала навыками профессиональных путан, но тут и не требовалось. Она чувствовала, как нравятся ее прикосновения Северу, как его крупное, натренированное, вылепленное словно из камня тело замерло в предвкушении. Рыки, вырывающиеся у него из груди, были подтверждением, что ему не безразличны ее ласки и он не оставался холодным и отстраненным.

Сталь, упирающаяся в грудь, сковывала движения, но Влада ни за что бы не попросила ее убрать.

Ей нравилось.

Кровь в венах играла, стремительно унося жар по всему телу.

Влада подняла голову и посмотрела в лицо Северу. Еще одна, куда более сильная, жаркая волна окатила ее, стоило увидеть, каким прожигающим, выворачивающим наизнанку душу взглядом смотрит на нее муж. Сейчас его взгляд был открытым, доступным, и она читала в нем оглушающую по своей силе страсть, что грозилась и ее вовлечь в водоворот стихии. Уже увлекла…

Вверх-вниз. Движение руки. И мужские губы сжимаются с еще большей силой.

– Активнее, девочка.

Ее пальчики скользили по твердому стволу, лаская бархатистую кожу. В какой-то момент задержались на головке, очертили, приласкали. Влада не видела – почувствовала, как жемчужная капелька выступила у основания, будоража ее женственность и потаенную власть над мужчиной.

Смертельно опасное оружие, хранившееся в самом Севере, продолжало блуждать по ее коже в районе груди, оставляя чуть заметные следы. Север точно знал, с какой силой прикасаться. Водил лезвием, наслаждаясь эффектом. Он видел все, что творилось с его девочкой. Возбуждение, усиливающееся с каждой секундой, ее легкий азарт, которому она поддавалась, не противясь. Она раскрывалась перед ним, и это было чертовски крышесносно.

Он водил стальным клинком по ее груди, прочертил дорогу к мягкому девичьему животу, отчего Влада поспешно втянула мышцы, не переставая его ласкать и вести к вершине удовольствия.

– Рот приоткрой.

Она и тут послушалась. Смотрела на него широко открытыми глазами, когда он, освободив себя от узкой горячей женской ладони, подтянул тело вверх.

Секунды остановились.

Она дышала часто, из ее груди вырывались хрипы, а не выдохи.

Завороженная зрелищем мужского достоинства, она не стала сопротивляться, не стала возражать и отталкивать, когда Север, фактически встав коленями рядом с ее лицом, направил член к ее приоткрытым губам. Одной рукой он зафиксировал ей голову, вторая по-прежнему была с выпущенными стальными клинками и покоилась на ее животе, приятно холодя металлом и не позволяя до конца забыть о щекотливой атмосфере.

Влада, протяжно выдохнув, позволила члену скользнуть в теплоту ее рта.

Было странно.

Непривычно.

Будоражаще.

Вот так принимать Севера в себя.

Он не спешил, давая ей возможность привыкнуть. Выждав несколько секунд, двинулся дальше, впуская головку полностью и наблюдая, как алые губы его пары смыкаются на его члене.

– Зубки спрячь…

Спрятала.

– Я все сделаю сам. Лежи и будь послушной девочкой.

Она так и хотела. Неопытная, она представляла, что ей следует делать, опять же спасибо интернету и порнофильмам, но в жизни непонятно еще когда отважилась бы на такую интимную ласку.

Ей однозначно нравился член мужа во рту. Солоноватый. Терпкий. Большой. Он заполнял ее, осторожно двигаясь вперед и назад. Не проникая в горло, не раздражая его, не вызывая рвотного рефлекса.

Но даже больше Владе понравился факт нависания Севера над собой. Это было сложно объяснить. Она – маленькая и под ним. Он – большой, сильный, над ней. Она беззащитна и полностью в его власти. Вся. От кончиков волос до кончиков пальцев. Каждый сантиметр кожи, каждая капля крови. Весь трепет, что колыхался, зиждился у нее внутри, все возбуждение, что пылало между ног, усиливаясь от потребности, от жажды заполнения.

При этом не вызывало и мельчайшего сомнения, что никогда ранее Влада не была так защищена и не находилось за такой «каменной стеной», как здесь и сейчас. С этим мужчиной. Он поклялся оберегать ее, и она без сомнения, без сожалений вверяла ему себя.

Прислушиваясь к собственным шокирующим и безумно приятным ощущениям, лежа распластанная на шелковом покрывале, она без утайки наслаждалась происходящим. Настолько дерзкой была его ласка, настолько подчиняющей, настолько и не подавляющей. Он давал ей возможность в любой момент прекратить, остановить его.

Она не хотела…

В одно из его проникновений она пустила в ход язычок. Дотронулась, приласкала, встретилась с бархатом головки.

– Влада…

Сталь царапнула живот. Не до крови, но ощутимо. Влада тотчас замерла.

– Девочка ты моя…

Он покинул ее рот так же стремительно, как и атаковал. Пара секунд, и вот ее уже переворачивают в воздухе, чтобы поставить в коленно-локтевую позу, властно потянув бедра назад, на себя.

И сразу же горячее проникновение внутрь, от которого маленький фейерверк взорвался в голове Владлены. Ее мышцы с готовностью приняли Севера, растянувшись под ощутимый размер его достоинства. Сама поза предполагала более глубокое проникновение, и Влада сразу же ощутила разницу.

Ей понравилось…

Очень.

Она не успела перевести дыхание, когда первый толчок сотряс ее тело. Из горла вырвался хриплый стон, и она невольно уткнулась головой в подушку. Руки дрожали, колени готовы были вот-вот разъехаться в стороны. Ее эмоциональный предел был достигнут. Пружина, что скручивалась внизу живота, того и гляди сдетонирует.

Но Северу было мало. Он, совершая второй, более глубокий и мощный толчок, потянул плечи Влады на себя, заставляя ее приподняться и в конечном итоге спиной упереться в его грудь, соединяя их тела как можно в большем количестве мест, рассылая по коже Влады мурашки и ток. Девушка терялась, плыла, не в силах противостоять той ошарашивающей буре, в которую она попала.

– Дай мне себя всю! – прорычал Север, и снова его рука оказалась у нее на животе.

И снова с выпущенными клинками. Более вдавливаемыми.

Отголоском сознания Влада уловила собственную мысль – одно неосторожное движение с ее стороны, и сталь вспорет кожу. Пустит кровь.

Игра на грани. Острая. Откровенная.

Влада задыхалась, стараясь не двигаться, позволяя Северу полностью вести. Он подчинял, но не давил. Приучал, позволяя изучать себя. Был с ней.

Каждым проникновением. Каждой лаской.

Каждым поцелуем-укусом, которыми проходился по ее плечу и шее.

– Север… Север…

– Давай… давай, девочка…

Когда ее тело забилось, а интимные мышцы судорожно сжались, оргазм накрыл Владу с головой, Север убрал клинки, чтобы ненароком не поранить ее. Сделав захват на ее шее, он повернул ее лицо на себя, нашел губами ее губы, проник языком внутрь и врезался бедрами в ее бедра с такой силой, что, не держи он ее, Влада упала бы на матрас.

Его оргазм был не менее бурным, чем у нее. Влада впитывала его в себя, ловила, наслаждалась их единением, той сумасшедшей энергетикой, которой они обменивались.

Север не сразу разжал свои руки. Держал в объятиях до тех пор, пока она не обмякла, не скинула с себя все напряжение. Тогда он аккуратно убрал с ее лица волосы, размазал испарину по лбу и, заглядывая в глаза, спокойно улыбнулся.

– Ты в курсе, что в тебя очень легко влюбиться, Владле-е-е-ена?

Глава 14

– Я не смотрел это видео. Возможно, зря. Но подумал, что и тебе будет интересно узнать, что да как происходило.

Слова Севера ввели Владу в легкий ступор. С нее хватит новостей… Сколько же можно. У нее было такое состояние, когда хотелось тишины и покоя. Немного спокойствия после шторма.

Они позавтракали, причем Север кормил ее из рук. Она поначалу попыталась сопротивляться, а потом отправила прочь стеснение и моральную зажатость.

Север – ее муж. И точка.

Не чужой альфа, пытающийся ее подавить, подмять. А мужчина, что столь стремительно ворвался в ее жизнь, принял ответственность за нее.

И это… обескураживало.

Она никак не могла собрать мысли воедино. Мешал и сам Север. Куда как проще было относиться к нему настороженно, отчужденно, понимая, что ее присутствие в его жизни временное. А его страсть к ней не более чем прихоть.

Все изменилось очень стремительно. Теперь, имея его метку на своей шее, Влада не могла не пересмотреть свои взгляды на себя и на жизнь в целом.

Север же…

Север шокировал ее. Удивлял. Выворачивал душу наизнанку.

Он пришел на помощь из ниоткуда. Мог бы не то чтобы помочь, мог бы одним росчерком стали, что хранило его тело, перерезать ей горло, отомстить за пленение, о котором он рассказал вскользь. Влада не сомневалась – с врагами он поступал жестоко. Ее же – принял.

Голова от мыслей шла кругом, и Влада приняла мудрое решение повременить с анализом происходящего. Не хотела она думать…

К тому же на кухне Север сразу же усадил ее к себе на колени.

– Сейчас будем есть, – объявил он не терпящим возражений голосом.

Она и не противилась.

И все было хорошо до того момента, как он объявил про фильм.

– Что за фильм, Север? – осторожно спросила она, обнимая себя за плечи.

Снова сделалось неуютно.

– Я покопался кое в чем… Мне доставили старые диски, вычлененные из компьютерной базы одного знакомого. – По тому, с какой жесткостью он сказал про знакомого, Влада поняла, что того знакомого уже нет в живых. – Он сотрудничал с Крюмер, они вместе начинали опыты.

Влада подтянула ноги к груди и некоторое время не спешила отвечать.

– Север.

– Да?

Он стоял в метре от нее. Придвинул журнальный стеклянный столик на красивых хромированный ножках, установил на него ноутбук.

– А зачем были эти… опыты?

– Предположений много. Не раз и не два люди и сильные мира сего, ученые, заключали между собой договора с целью исследовать сверхсуществ. Наивно полагать, что люди не пытаются найти способ завладеть нашими способностями, стать равными. Они – низшая ступень, и те, кто потщеславнее, пытаются забраться выше. Я бы тоже так делал. Сложно жить и осознавать, что есть те, кто по факту рождения сильнее, быстрее, выносливее, живучее. Поэтому заключались сделки, союзы. Естественно, и учеными, им же тоже любопытно, из какого «теста» мы сделаны.

Север опустился рядом с Владой на диван, и его энергетика сразу же коснулась ее. Но если в первые дни знакомства девушка относилась к ней настороженно, опасливо, то теперь куталась в эту энергетику, как в самую теплую шаль. Она придавала ей силы, питала.

Влада не перебивала Севера, хотела выслушать до конца.

– На нас открывали охоту. Так было испокон веков. Если поднять старые манускрипты, то можно встретить множественные упоминания о похищении и экспериментах. Раньше нас просто вскрывали. Распарывали живот, раскрывали грудину, выкачивали кровь. – Влада побледнела, живо представив весь описываемый Севером ужас и то, о чем он умолчал, тоже. – Исследовали. Но в дикие времена и средневековье что они могли о нас узнать? Демоны, колдуны, оборотни. Нас сжигали, если удавалось. Потом приходили члены кланов и уничтожали людей, посмевших перейти дорогу. Эта война длилась бесконечно. Конечно, кто-то предпочитал ее называть противостоянием. Кому как больше нравится. Мне, например, претит лживая двусмысленность, и я называю вещи своими именами. Ладно, это все лирика. К делу. Люди хотели обладать нашими навыками, отсюда все их беды. Крюмер была не исключением. Сразу оговорюсь, Владлена, что твоя лжебабушка была человеком тоже отчасти. Я пребывал в плену полторы сотни лет назад. То есть ты понимаешь, что ни один человек, даже долгожитель, не проживет столько.

Ну вот… Новости начались.

– У меня было такое предположение. Когда я подросла и стала задумываться о своей внешности, то заметила, что бабушка не стареет. Мы еще шутили с ней по этому поводу. Потом я предпочла думать, что ее молодость сохраняется благодаря настойкам.

Север кивнул. В его глазах появился злой опасный блеск, а зрачки принимали вертикальное положение, выдавая звериную сущность.

– Не благодаря настойкам, а крови, которую она в себя вкачивала с завидной регулярностью. И с тобой поделилась…

– Не надо пока про меня, Север. Я так понимаю, цель экспериментов – изучить вас изнутри и научиться воспроизводить из человеческих детенышей гибрид ваших видов?

– Отчасти – да. Эти лжеученые, которых четвертовать и освежевать мало, смотрели порог нашей чувствительности, боли, регенерации. В общем, чего только они не смотрели…

– А ты?.. – Вопрос сорвался с губ Влады быстрее, чем она успела остановиться.

Север повернул голову в ее сторону, и их взгляды встретились. Влада сознательно не отвела глаз. Если она его пара и он ни разу ей не сделал замечания, что она не имеет права смотреть ему в глаза, она желает сохранить равноправие хотя бы в некоторых моментах.

– Влада, не смей тушеваться, – жестко и одновременно максимально мягко, как позволяла ситуация, проговорил Север, не разрывая их зрительного контакта. – Мне все больше нравится твое поведение. Ты меня зацепила с первого взгляда, и неважно, кровь оборотня тут сработала или Луна так кинула кости. Я хочу, чтобы ты не только в регистрационной книге была мне парой, но и по жизни. Я достаточно ясно выразился?

– Да, – твердо ответила Влада.

– Вот и славно. – Север удовлетворительно кивнул. – Возвращаясь ко мне. Окей, я расскажу, чтобы ты не чувствовала себя белой вороной. Мы с тобой, девочка, в одной лодке. Я в экспериментальной базе числился конечным звеном. Как и некоторые другие сверхсущества из высших каст. На меня объявили охоту, как только просекли, что я берсерк. Даже как претендент на звание альфы я их мало интересовал. В те годы, Влада, оборотни были другими… Более сильными, ловкими. Менее очеловеченными. Сама понимаешь, каноны выживания диктовали свои условия. Слабым было попросту не выжить. И каждый это понимал. Поэтому и работал над собой, развивал данные от природы качества, не надеялся на технику и на комфортные условия бытия.

Влада не заметила, как оказалась еще ближе к мужу. Она внимательно слушала его откровения, понимая, что вряд ли он кому-то еще подобное рассказывал. Ей нравился его голос: спокойный и уверенный, с отголосками пережитой боли и ярости. Нравился запах, который она начала чувствовать и воспринимать острее. Нравилось то, что они сидят и беседуют, узнавая и открываясь.

Последнее – бесценно во все времена. Сейчас тем более.

– Меня заманили в ловушку… А дальше то, о чем не стоит говорить вслух. Именно Крюмер специализировалась на оборотнях, поэтому и стала моим личным палачом. Жаль, что не я ее… Влада, я знаю, ты ее любила, и поэтому твоя реакция вполне закономерна. Но ты должна все знать и понимать.

Про реакцию Север сказал, потому что боль полоснула по сердцу Влады, и девушка не могла остаться безучастной.

– Я понимаю… Рассказывай дальше.

– Что дальше? – Север как-то зловеще усмехнулся. – Из меня и еще нескольких парней пытались сделать зомбированных убийц. Не получилось. Мы сбежали. Как – уже другой вопрос. Те суки, что нас содержали, быстро подчистили следы, ибо понимали – мы вернемся. Мы и вернулись. Тогда… было интересно. Я пытался отследить Крюмер. Она залегла на дно. Мне и в голову не приходило, что она может прятаться у наших же. Хитрая бестия. Тот фильм, что я предлагаю тебе посмотреть – это последние записи, что вела Крюмер со своими подельниками. Тогда они работать начали как раз с младенцами.

Влада прикрыла глаза, чувствуя, как у нее произошел резкий скачок пульса.

– Включай.

Она должна знать. Какой бы горькой не оказалась правда. Хуже уже не будет.

Влада ошиблась.

Если бы Север не сидел рядом и как-то ненавязчиво не взял ее за руку, сцепив пальцы, она бы не досмотрела. Фильм состоял из небольших нарезок по пять-десять минут, когда еще молодая и очень красивая женщина, носящая имя Леонора Крюмер, с идеальной прической и таким же макияжем, производящая на первый взгляд очень приятное, даже завлекающее впечатление, в циничной форме, не стесняясь в выражениях, рассказывала об опытах, экспериментах. Как она занималась покупкой детей в роддомах, по факту наладив целый сбыт ворованных детей. Или же тех, кого отдавали в приюты.

У Влады мурашки шли по коже. В голове вертелся лишь один вопрос – почему?.. Он задавался сотню раз, и не находилось ответа.

Ровно до тех пор, пока в кадре не появилась взволнованная Крюмер и не сообщила, что и эту лабораторию накрывают. Демоны. И она уходит на дно. Окончательно.

И забирает одну девочку…

«Пусть будет рядом. Скрасит мне дни. И послужит алиби».

Алиби.

Вот кем была Влада.

Девушка порывисто встала и заходила по большой гостиной. Внутри нее бушевал целый тайфун, эмоциональный фон зашкаливал.

– Как?.. Черт побери, как можно было быть такой?! Север, она же меня любила! Я это чувствовала! Чувствовала, понимаешь?! – Пришла очередь Крестовского молчать. – Она заботилась обо мне, обеспечивала всем необходимым! Старалась… Если она была настолько влиятельной, у нее же были деньги. Или она боялась их использовать? Получается, она не стала рисковать… Север, у меня в голове полнейшая каша. Я не хочу сказать, что не могу сопоставить факты. Но принять их… Слишком…

Она не договорила, прикусив губу до крови.

– Влада, все хорошо. – Север поднялся и пошел к ней. Подошел и положил руки на плечи. – Все в прошлом.

Влада покачала головой, не в силах совладать с собой.

– В прошлом – да, но как же это гнусно! Север, я всю жизнь думала, что мои родные погибли, а если… Если их убили? Такое же может быть?

– Мы узнаем.

Влада подняла голову кверху и, уже более спокойная, жестко сказала:

– Когда бабка умерла, я провела ночь рядом с ее гробом. Смотрела и не могла понять. Знаешь что? Она всегда была очень красивой. Молодой не по годам. А тут… ей словно отмотали лет тридцать. Морщины испортили лицо мгновенно. Я тогда думала, что смерть не красит человека, оказывается, тут другое.

– Отчего умерла Крюмер?

– Просто шла и упала. Поставили диагноз – сердечная недостаточность. Сейчас же я думаю, что не в сердце дело. Скорее всего, человеческий организм износил свой лимит, и она умерла от старости.

Север заключил ее лицо в ладони и склонил голову. Влада с готовностью откликнулась на его ласку.

– Тебе надо развеяться. Собирайся.

* * *

Влада снова выбрала наряд из того гардероба, что уже был у Севера.

– На днях купишь все по своему вкусу.

И почему Владлена не стала спорить? Какая же девочка откажется от нового гардероба? Да, что-то екнуло в груди. Надо же испытывать неудобство, что берешь деньги от мужчины. И тотчас другая мысль оборвала первую – не от мужчины, а от мужа.

Привыкай, Владлена.

Свой новый статус она осознала, когда их автомобиль остановился у модного ночного клуба. Влада не спрашивала, куда Север повезет ее, и думала, что, скорее, в ресторан. Альфа Крестовский – респектабельный, всегда одетый с иголочки, безупречно выглядящий, и если бы не его рост и ширина плеч, присущая больше оборотням, его бы можно с легкостью отнести к вампирам. Те любили безупречность и стиль. Оборотни были проще.

Но не ее Север.

Ее…

Влада сама не заметила, как мысленно назвала его своим. По венам сразу же распространилось знакомое тепло, а внизу живота появилась приятная тяжесть. Голова слегка закружилась. Неужели все так и есть?

Да, так.

И никто не посмеет ей сказать обратного.

В этом же она убедилась, стоило им выйти из автомобиля. Сразу же к ним подошел охранник из оборотней и учтиво склонил голову.

– Север. Владлена.

Ее имя уже знали!

Влада разволновалась, но постаралась взять эмоции под контроль. Среди сородичей нельзя выказывать страх или неуверенность. Звери чувствуют, ее же будут проверять на «вшивость» первые дни постоянно.

– Расслабься, – шепнул ей на ухо Север так, чтобы слышала только она одна.

– Я не подведу тебя.

Влада не смотрела на мужа, иначе увидела бы, как легкое удивление промелькнуло в него в глазах, мгновенно сменившись удовлетворением.

Их провели через отдельный вход, предназначенный для особых посетителей. Север держал Владу за руку, и это для девушки значило куда больше, например, тоже же поцелуя на людях.

Рука в руке.

Доверие и поддержка через простое прикосновение, доступное каждому.

Влада пыталась вспомнить, как часто она видела взрослых людей, держащихся за руку? Не подростков, не молодежь, не стесняясь, демонстрировавших симпатию и зарождающиеся чувства. Именно более взрослое поколение, обросшее суевериями и впитавшее в себя пороки, взрастившее в себе комплексы. Чтобы никто не увидел их слабости, не проник в сущность, не узнал их истинные мотивы. Привыкшие носить маски, многие срастались с ними и не представляли себя оголенными.

В клане Белых Гор и подавно не принято было говорить и показывать влюбленность. Ее высмеивали. А то и похуже. Молодых девушек рано приучали к сексуальным игрищам, а если те сопротивлялись, брали насильно.

Ее бабка защищала.

Странно.

Какие бы доводы и факты Север ни приводил (в их правдивости Влада не сомневалась, многое она уже видела сама, да и собственные метаморфозы изрядно впечатляли), она не могла обрубить связь с женщиной, что воспитала ее.

И до конца отказывалась верить, что бабушка была безучастна к ее судьбе. Взять ту же невинность Владлены. Для чего-то Крюмер выторговала у Зияра табу на Владу. Чтобы никто не смел не то что на нее покушаться – пальцем трогать.

Привязанность к девочке, что прожила с ней бок о бок много лет, сказалась? Размякла Крюмер к старости?

Все может быть.

Или к чему-то Крюмер ее готовила?

Влада была склонна верить в последнее. Не зря она ее программировала да обучала самообороне. Нет, не самообороне – умению нападать. Это разные вещи.

Самое интересное девушку ждало впереди. Как только они вошли в зал, где громко грохотала музыка и мигали разными красками огни, оглушая и ослепляя, перед ними образовался людской коридор. Они шли, а люди расступались. У Влады перехватило дыхание – это были оборотни разных кланов. И они приветствовали ее, новую Луну, пару альфы Белых Волков. Раньше Влада не сомневалась: окажись она в центре внимания, да еще стольких лиц, она стушевалась бы. Но ничего подобного с ней не происходило. Она спокойно шла, чуть заметно улыбаясь и осматриваясь по сторонам, принципиально ни на ком не задерживая взгляда.

Дальше – лучше.

Они с Севером поднялись на второй этаж, в ВИП-зону, где музыка не столь нервировала, и куда вход простым отдыхающим был воспрещен. Внизу лестницы стоял еще один охранник, и Влада сказала бы, что этот был посерьезнее, чем на пропуске. Выше, шире, абсолютно лысый и с татуировкой на черепе. Он молча рассоединил замок на толстой, покрытой позолотой цепи и пропустил их.

– Неужели цепь кого-то остановит из здесь присутствующих? – улыбаясь и чувствуя, как эйфория всеобщего веселья касается и ее, поинтересовалась Влада.

Север обнял ее за талию и, склонившись, не спеша ответил:

– Всех, если Морок ее не раскроет.

– Даже так…

– Да.

– Магия?

– Скорее, ведьмовские штучки. У хозяина клуба жена ведьма, вот порой они подобным образом и подшучивают над ретивыми посетителями.

– Интересно.

Влада жадно осматривалась по сторонам. Красивые девушки, элегантные мужчины, алкоголь, запах секса.

Влада «ловила» обонянием их всех. Словно сканировала. Для нее открывались абсолютно другие запахи. Более того, ей начало казаться, что она чувствует и эмоции людей. Видит, как негодует брюнетка, беседуя с респектабельным мужчиной в синем костюме и ярко-бежевых туфлях. А вот та рыжая, напротив, обкурилась дури и томится в ожидании мимолетного партнера, выискивая взглядом пришедших без женского сопровождения мужчин. Парень же в джинсовой рубашке нараспашку и со множеством кожаных браслетов на руках наслаждается уединением и покоем, игнорируя позывы.

– Север, я чувствую их, – произнесла она, как только они заняли столик, отгороженный от других небольшой нишей.

Север довольно кивнул и откинулся на высокую кожаную спинку дивана.

– И они чувствуют, что ты чувствуешь их.

Владлена улыбнулась, услышав подобную тавтологию именно от него.

– Меня удивило, что они уже обо всем знают.

– Они и должны знать, – как-то жестко и резко бросил Север, чуть заметно прищурив глаза.

В люминесцирующем свете его глаза казались куда ярче, выразительнее. Были черными, с карим светящимся вкраплением. Влада наслаждалась их созерцанием, и ей даже на мгновение показалось, что она видит в них свое отражение. Сразу же вспомнила, что вот так же видела себя в них, когда Север брал ее лицом к лицу. По телу прошелся огонь, сконцентрировавшись внизу живота.

Север повел головой и искушающе растянул губы в улыбке, обнажая идеально ровные белоснежные зубы.

– Я правильно понимаю тебя, девочка, ты возбуждаешься?

Кровь прилила к щекам Влады, сделав их пунцовыми.

– Да, – честно призналась она, вздергивая подбородок кверху.

Своих желаний она больше стесняться не будет!

– Мне это нравится. Выпьешь?

Влада упустила момент, когда у их столика появился услужливый официант.

– Не отказалась бы от вина. Но я не знаю, как мой организм на него отреагирует.

– Мы справимся.

Это его «мы» проникало в самую сущность Влады. Не «ты», не «я».

Мы.

Как и должно быть в семейных парах.

– Тогда на твой вкус.

Что она понимала в винах? Да ничего.

Но она доверяла Северу.

Влада тоже откинулась на спинку, наслаждаясь ощущением мягкой кожи. А еще она наслаждалась обществом Севера. Она впитывала в себя этот вечер, как губка, пытаясь в памяти отложить его навсегда.

Она не знала, что будет дальше. Даже предположить не могла. Слишком быстро завертела ее жизнь, слишком щедра оказалась на сюрпризы. Влада искренне надеялась, что кардинальных перемен не предвидится. Хватит. Она их больше не хотела.

Она хотела другого. Простого женского счастья.

С Севером Крестовским.

Когда началась ее тяга к нему? В момент становления метки или ранее? Случайна ли была их встреча на дороге? Или кто-то свыше распорядился? Влада не считала себя фаталисткой, верила, что ее судьба в ее руках. Последние события заставили ее усомниться. Все не так просто, как хотелось бы.

Но Север с ней. С ней, несмотря ни на что. Более того, он помогает ей.

И смотрит так, что Влада начинает плавиться. Она на чисто женском уровне, даже не осознавая этого, подмечала, что ни на кого более он не обращает внимания. Разговаривает с официантом, сканируя зал. Осмотрелся и снова к ней вернулся. А у нее душа от счастья скручивается в тугой узел. Если бы Владе кто-то раньше сказал, что счастье может причинить боль, она бы с ним заспорила. Теперь понимала – может. Если счастье приходит неожиданно и накрывает тебя с ошалелой силой. Самое глупое, ты по-прежнему боишься, что недостойна его. Что не заслужила. И не понимаешь – счастье нельзя заслужить. Оно или есть, или его нет. Ты его принимаешь или нет. Последнее самое страшное. Сколько людей, испугавшись, отталкивали его? Счастье – это не бесконечный поток веселья. Счастье намного глубже. Как и его проявление многогранно.

Сегодня Владлена была счастлива.

– Потанцуем? – Хрипловатый голос мужа вернул ее в действительность.

Клубная музыка и Север Крестовский ассоциировались плохо.

И все же Влада ответила:

– С удовольствием.

Она, не отрывая пламенного взгляда от Севера, наблюдала, как он поднимается – порывисто и одновременно плавно. Сила и ловкость. Природа и умение. Как двигается в ее сторону, и ее сердце в очередной, многотысячный раз зашлось от предчувствия чего-то невероятного, нового.

Того, что она еще ни разу не испытывала.

Север протянул руку, и Влада ее приняла.

Влада подумала, они спустятся вниз к танцующим.

У Севера были другие планы.

Он, не торопясь, вывел ее на небольшую площадку среди столиков и ниш и положил руки на талию, притянув Владу к себе. После чего не спеша и чувственно закружил в медленном танце, полностью диссонирующем с тяжелой клубной музыкой.

Влада податливо прижалась к груди Севера, прикрыв глаза. Она позволила себя вести, полностью растворившись в мужских руках.

– Давай поужинаем, и домой, – негромко сказал Север, прикусывая мочку уха Влады.

– Давай.

Они спешили. Как-то разом засобирались и, когда услужливый официант принес им заказанные блюда, быстро с ними расправились. При этом мало разговаривали.

– Готова?

– Да.

Север снова взял ее за руку, и они спустились по лестнице к тому же запасному выходу, чтобы избежать толкотни.

Погода за время их пребывания в клубе резко ухудшилась, поднялся сильный ветер, темные тучи заволокли небо, укрыв плотной завесой звезды и почти полную Луну.

– Будет дождь, – негромко проговорила Влада, втягивая в себя воздух.

– Скорее уж ураган.

Влада сморщила нос. Дождь она любила, а вот ураган не особо жаловала.

– Тогда поехали быстрее домой.

Север обнял ее со спины и потерся подбородком о затылок.

– Моя девочка боится грозы?

Влада хмыкнула.

– Не то что боюсь… Не уважаю.

– Я тебя понял. Сегодня любое твое желание – закон.

Влада сама не заметила, как предвкушающе облизнула губы.

– Что ж, я запомню.

Они прошли к машине, Север открыл дверь и усадил Владу, после чего занял место за рулем. Завел двигатель и плавно тронулся с места.

Влада, сняв туфли, вытянула ноги вперед, а потом и вовсе закинула их на панель.

– Хулиганишь?

– Немного.

В нее на самом деле вселился маленький чертенок, который интенсивно подталкивал на шалости. Почему бы и нет? Она чувствовала, как от Севера начали исходить флюиды возбуждения. Все началось с танца. Когда она прижималась к нему и растворялась в тепле и силе его тела. Она специально терлась о него при каждом удобном случае, делая намеки.

Атмосфера ли клуба и интимности на нее подействовала. Не имеет значения. Влада раскрывала в себе женскую сущность, и это ей нравилось. Чертовски нравилось.

– Ты очень красиво водишь. – Слова сорвались с ее губ, когда она в очередной раз посмотрела на руки Севера, спокойно лежащие на руле.

Невероятные. Таким бы словом она охарактеризовала их. Можно ли восхищаться мужскими руками? Если бы Владлену спросили, она бы ответила, не колеблясь: «Да». Они завораживали ее. Сильные и одновременно красивые. Она заметила, что, несмотря на сильную регенерацию, присущую оборотням и тем более берсеркам, костяшки у Севера были немного сбиты. Возможно, это связано с его особенностью. Но Влада склонялась к мысли, что Север много времени уделял тренировкам. Не только руки у него были безупречны, тело тоже. Ни единого лишнего грамма, ни намека на вялость или жир. Мускулатура крепкая, жилистая, завораживающая.

– А ты?

Влада настолько погрузилась в мысли и созерцание рук мужа, что не сразу отреагировала на его вопрос.

– Что я?

– Ты любишь водить?

– Я не умею, – честно призналась она.

– Серьезно?

– Абсолютно. Хотела научиться, даже несколько раз предпринимала попытки, но…

– Пресекали, да?

– Да. Сначала бабка. Говорила, что мне не надо это. Хотя сама водила. Вот такой парадокс. Я, чтобы ее не расстраивать, не настаивала. Правда, было несколько раз, когда я пыталась за ее спиной брать уроки… Опять же ни к чему хорошему это не привело. Дарий меня сдал с потрохами.

– Я научу. – Север сказал спокойно, но его спокойствие таило в себе скрытое подавление вспышки ярости.

Откуда Влада это взяла? Она не знала – чувствовала интуитивно. Крестовский не хотел выказывать злость при ней, сдерживался.

И от осознания того, что он – альфа! – подстраивался под нее, Владу уносило прочь. Ее восприятие мира и окружающего растворялось в воздухе, что выступал предвестником намечающейся грозы.

Девушка заставила себя притормозить. Нельзя торопиться. Нельзя выдавать желаемое за действительное. Нельзя забывать, как Крестовский похитил ее и заставлял нагнуться там, у озера.

Это было. И неважно, когда и при каких обстоятельствах.

Она специально напомнила себе об унижениях, чтобы не потеряться.

В его взгляде.

В его движениях.

В его словах.

– Я буду тебе очень благодарна, – негромко отозвалась Владлена.

– Насколько очень? – Вопрос явно был с двойным дном. И взгляд Севера потемнел.

Влада приготовилась ответить ему в том же русле, включившись в игру, которая обещала быть волнительной и интересной, но не успела. Север грязно выругался, чем изрядно испугал Владлену.

Она что-то сделала или сказала не то?

– Север?

– За нами «хвост».

Глава 15

Влада испуганно обернулась и заметила два черных автомобиля, следующих за ними. При этом преследователи, уверенные в своей силе и превосходстве, не пытались скрыться.

– Кто это может быть? – напряженным тоном поинтересовалась она, уверенная, что Север разрулит ситуацию.

– Скоро узнаем.

– Что ты имеешь…

Она не договорила, потому что Север резко повернул направо, уходя вбок. Хорошо, что Влада была пристегнута, иначе ей не удалось бы избежать столкновения с панелью. Она лишь выставила руки.

Играть в догонялки Крестовский ни с кем не собирался. Как выяснилось тремя минутами позже, он выбирал удобное место.

С юзом остановив машину, Север, не глядя на Владлену, рыкнул:

– Сидишь тут и не высовываешься.

При других обстоятельствах Влада обиделась бы. Прошло всего ничего времени, а она уже отвыкла от подобного обращения. Ей куда больше нравился другой Север. Тот, который с ней сегодня был в клубе.

Но она понимала, что худшего времени для обид и для раздувания собственного женского эго придумать нельзя. Поэтому с готовностью кивнула, хотя ее кивок Север, выходящий из машины, уже не заметил. Если у него, конечно, нет глаз на спине.

Преследователи не отстали. Они свернули за Владой с Севером и припарковали свои машины в двадцати метрах от них. Влада развернулась корпусом и просунулась между сиденьями, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим.

Только не драка…

Пожалуйста…

Для нее до сих пор драка была самым худшим в жизни. Кровь, боль, отчаяние. И лишь увидев двух амбалов с пистолетами, Влада осознала, насколько сильно она заблуждается. Кровь отхлынула от лица и заледенела в жилах. Не моргая, словно попав в боевик с плохо продуманным сюжетом и никудышной игрой актеров, Влада вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья. Ей тотчас захотелось закричать Северу, остановить его, сказать, чтобы он был предельно осторожным и не рисковал попусту.

Но ее мужчина знал, что делал.

Огонь из пистолетов открыли сразу. И не сразу Влада увидела, что стреляют не в Севера. Стреляют в машину, в которой сидела она. Амбалы в строгих костюмах, не обращая внимания на Крестовского, вставшего у них на пути, словно роботы, шли по направлению к машине, выставив вперед «пушки». Влада, вскрикнув, зажала уши руками и пригнулась, втянув шею в плечи.

Стреляли в нее!

Прошло несколько оглушающих, дезориентирующих секунд, прежде чем Владе удалось заметить, что пули не причиняют вреда автомобилю. Они, глухо ударяясь о металл, отскакивали назад. У Севера была бронированная машина или изготовленная на заказ из какого-то специального сплава?

Вопрос повис в воздухе, а тем временем Влада снова выглянула из своего укрытия и громко ахнула.

В подворотне разворачивалась настоящая бойня. За ту минуту, что Влада провела с закрытыми глазами и с не бьющимся сердцем, ожидая, что пули настигнут ее и убьют, действующих лиц стало больше. Из машин повыскакивало еще человек десять, и все они ринулись на Севера.

Тот в свою очередь перекинулся и предстал перед ними и перед Владой в образе берсерка. Не волка и не человека. Опаснейшего существа, что испокон веков занимал одну из верхушек в цепи. Он увеличился раза в полтора в размерах, раздался в плечах. Одежда висела на нем изорванными клоками, и он методично, даже демонстративно избавлялся от нее, контролируя бойцов, что вышли против него. Смотря на него, Влада неожиданно для себя начала успокаиваться. Нет, ее бедное сердце по-прежнему истошно билось в груди, гоняя кровь по венам и отдаваясь глухим эхом в висках. Волнение продолжало звучать в горле. И одновременно с этими физиологическими реакциями пришла уверенность, что Север знает, что делать. Что он сталкивался с нечто подобным.

И главное для него – не мешать.

Многие женщины поддаются истерике, выбегают, начинают мельтешить и отвлекать внимание мужчины на себя, чем усложняют задачу. Влада сжала с силой кулаки, не замечая, как ногти пропарывают нежную кожу на ладонях. Он сказал ей оставаться в машине, она так и сделает. А чтобы избежать чужого проникновения и самой уйти от соблазна выскочить на улицу непонятно зачем, она быстро и решительно заблокировала двери.

В которые по-прежнему попадали пули.

Дальше – хуже.

Дальше началась не драка, а смертоубийство. Несмотря на то что Влада выросла среди оборотней и знала, на что те способны, она оказалась не готовой к тому, что увидела. Как вспарывают животы, как рассекают голову, как вскрывают шею. Севера атаковали сразу все. Он когтями-стилетами полосовал врагов. Но тех было больше, и они также были натренированы и подготовлены к встрече. В какой-то момент им удалось повалить Севера, и Влада зажала рот рукой, чтобы крик отчаяния не сорвался с губ.

Она невольно потянулась второй рукой к двери, дернула, не понимая, почему ручка не поддается, и дверь не открывается. Ей надо к Северу! Она сможет ему помочь! Отвлечь на себя…

Визг шин двух мотоциклов она услышала даже сквозь толщу такого же непробиваемого стекла. На каждом байке сидело по два наездника, которые мгновенно соскочили и кинулись в самую гущу событий. У Владлены кровь застыла в жилах. Противников у Севера прибавилось.

И какое же облегчение она испытала, когда поняла, что ошиблась. Один из байкеров, подлетевших к ним, скинул оборотня, что оседлал Севера, и драка возобновилась с новой силой. Байкеры поснимали шлемы, отбросили их прочь, и единственное, что успела заметить Влада в череде бесконечно мельтешащих рук и ног, что вновь прибывшие явно не относятся к оборотням, черты лица мягче, сексуальнее.

Влада упустила момент, когда опасность приблизилась и к ней. Ахнула, когда машина качнулась и накренилась. Влада заставила себя оторваться от созерцания битвы. Вовремя. На капоте, умудрившись промять металл, сидел звероподобный мужчина. Обросший шерстью, напоминающий больше гориллу, чем волка, он, капая слюной, смотрел прямо на девушку. Его красные воспаленные глаза ничего не выражали. Кроме ненависти и жажды убийства. Он, оскалившись, поднял неестественно длинную руку, свисающую ниже колена, и ударил по стеклу.

Стекло выдержало. Влада – нет.

У нее сработал механизм, о котором она до недавнего времени и не подозревала. Все волнение, тревога, страх отошли на задний план, испарились, уступив место спокойствию и решительности. Краем сознания Влада успела заметить метаморфозу, произошедшую с ней. Неужели на передний план выходят те механизмы, что были спрятаны глубоко внутри и активировались лишь с недавних пор?

Размышлять, что да как ей не позволил гориллоподобный. Он снова поднял руку и снова ударил по стеклу. На этот раз стекло предупредительно затрещало, но трещины не образовалось.

Дальше в ход пошли одни инстинкты. Влада, сохраняя абсолютно спокойное лицо, преисполненная решимости, открыла бардачок. Она как-то видела там пистолет. Откуда – уже не помнила. Достала его, разблокировала дверь и выскочила. Ее движения были точны и идеально рассчитаны. Гориллоподобный утробно зарычал, ликуя и предвидя легкую победу над своей жертвой.

– Что вам от нас надо?! – негромко поинтересовалась Влада, вскидывая пистолет.

– Те-е-е-ебя-я! – прорычал он, прыгая на нее одновременно с выстрелами.

Влада нажимала на курок так же спокойно. Один, второй, третий выстрел… До конца, пока полностью не опустошила барабан. И лишь потом, очнувшись, сделала шаг назад.

Гориллоподобный с искаженной мордой заваливался с капота на землю. Падал медленно, не веря, что она его убила. Так просто, играючи.

Отходняк не заставил долго себя ждать. Она только что убила… кого? Пальцы разжались, и пистолет с глухим звуком упал на землю. Влада же, ничего не понимая и снова не узнавая себя, сделала еще один шаг назад.

Чтобы натолкнуться на живую преграду.

На этот раз она даже не успела испугаться. Не успела прислушаться к себе, к своим инстинктам. Властная мужская рука со спины быстро обхватила ее за корпус и впечатала в чье-то крепкое тело.

– Я что тебе сказал? – Голос Севера, в котором сейчас не слышалось ничего, кроме металла, ни одного другого оттенка, резанул по и без того натянутым нервам девушки. – Сидеть в машине. Какого черта ты меня ослушалась?

Он стремительно развернул ее к себе. За его спиной Влада успела краем глаза заметить, как байкеры добивали нападающих. Интуитивно она почувствовала, что о трупах и о том, что происходит за спиной Севера, ей волноваться не стоит. Все. Бой закончился. Они победили.

Лично для нее опасность заключалась в другом.

В Севере Крестовском, который смотрел на нее так, точно готов здесь и сейчас заняться рукоприкладством.

Она облизнула губы и хотела оправдаться, но ей не позволили.

– Молчи! Ты – моя жена. Но ты меня ослушалась. Я подобного не допущу, Владлена. – Его голос резал по живому, а глаза с расширившимися до предела зрачками пугали до чертиков. – Ты заслужила наказание. И я тебя накажу.

* * *

Это был не страх. Нечто большее. Идущее из глубины его давно захолодевшей и во многом равнодушной души.

Север не помнил, чтобы за последние десятилетия так пугался. Да и вообще было ли с ним такое. Даже когда его похитили, он не испытывал страх. Злость. Ярость. Ненависть. Четко оценивал ситуацию, просчитывая ходы отступления. Когда над ним производили эксперименты, выворачивая его жилы и дробя кости, была лишь боль. И снова ярость. Он запоминал каждого врага, их запах, их голос. Чтобы потом, когда он выберется (а Север не сомневался, что выберется), найти их и уничтожить. Одного за другим.

Так и было.

Нет, страха он не испытывал.

А тут в разгар битвы, когда враги окончательно поняли, что проиграли, что оказались слишком наивными, не подготовились, не рассчитывали силы, Севера накрыло. Да с такой силой, что заложило уши. Он, сворачивая голову последнему ублюдку, возомнившему, что может тягаться с ним и его друзьями, обернулся и увидел выходящую из машины Владлену. Как в замедленной съемке, сквозь пелену, застлавшую глаза, он наблюдал, как его, жена, та, которая должна была сидеть в машине и не высовываться, встает напротив монстра и вскидывает пистолет. Север помнил, что его жена с сюрпризами. Что в ней дремлют коды, истинное значение которых пока сложно предугадать. А значит, и контролировать! Что будет, если у нее снова сдвинется заслонка, и Владу понесет в непонятную степь? Что тогда?

Кровь похолодела в жилах Крестовского, и он, кивнул Верестову, который с его людьми прибыл как нельзя кстати, бросился к ней одновременно с выстрелами. Его девочка стреляла, как опытный заправский стрелок. Она справилась с модифицированным монстром.

Север рванул к ней. Встал за спиной, страхуя и борясь с диким желанием сжать руки на горле непослушной девчонки! Она рисковала собой! А если бы пули не брали монстра? Что тогда?! Да, в его пистолете содержались «особые» пули, способные убить и оборотня, и вампира, да и представителей других видов. Но Влада об этом не знала. Она рисковала, выйдя из укрытия! Монстру потребовалось бы время, чтобы справиться с бронированным автомобилем и закаленным стеклом. А тут, пожалуйста, она как на ладони. Бери!

Девушка испугалась его слов про наказание. Он это уловил, но решение принято.

– Север… – Ее голос дрогнул.

– В машину. И сидишь, ждешь меня!

Он видел, как распахнулись ее глаза, ставшие похожими на озерца. Заметил, как в них колыхнулась обида. Ну и пусть! Ему-то что до ее обид? Он поступает правильно! И это не обсуждается!

Или нет?

Почему в груди возникло странное, абсолютно новое, непривычное жжение и сомнения в правильности своих действий и выбранного тона разговора?

А ее глаза… Разве не должен он спокойно реагировать на женскую обиду?

Север подошел к Нэкиту и поблагодарил его.

– Следил за мной?

– Я знал, что твари повылезут.

– Чьи? – Север кивнул на трупы.

– Знаменского. Только у него я видел гориллоподобных солдат.

Север провел рукой по растрепавшимся в пылу схватки волосам и грубо выругался.

Знаменского он знал. Один из отбросов общества, что грязными методами карабкался наверх. Подмена, подлог, шантаж – это его репертуар. Он ничего не чурался. С Севером тоже пытался работать, но тот ему доходчиво объяснил, что мараться он не собирается и лучше Знаменскому к нему ближе, чем на десять метров, не подходить.

– Вонь плохо переношу, – сказал Север тогда. Сам же Знаменского поставил на заметку. Север обратил внимание на его «солдат». Гориллоподобные, как они с парнями их окрестили, были самыми привлекающими внимание. Молчаливые, с трудом говорящие, постоянно капающие слюной и мычащие. Их не пускали ни в клубы, ни в рестораны. У многих возникал вопрос: кто они? Что за раса? Откуда пришли и почему верны Знаменскому, как собаки?

У тех, кто побывал в лабораториях Крюмер и ее компании, имелись кое-какие предположения.

Пришла пора детально пошерстить Знаменского.

– Это да… Суки. – Север сжал кулаки. – Поможешь мне?

– Говори, что надо, – с готовностью откликнулся Верестов.

– Организуй случайную встречу со Знаменским. Думаю, он тоже будет рад меня видеть.

– Устроим.

Они переглянулись с Никитой, поняв друг друга без слов.

– Куртку одолжить? – усмехнулся инкуб, кивком головы указывая на его голую грудь.

– Не откажусь.

К машине и к Владе он возвращался широкими размашистыми шагами. Хотелось поскорее увезти ее с поля боя.

Влада сидела притихшая. Обхватив плечи руками, она смотрела перед собой. Север нахмурился и завел двигатель. Дуется. Что ж, пусть и дальше обижается. Он в своем праве.

Он проехал насквозь дворы, миновал старые постройки и свернул на дорогу, ведущую за город. Хотелось уединения, пусть и недолгого.

Владлена продолжала молчать и игнорировать его. Он несколько раз бросал на нее взгляды, но она даже не поворачивала голову в его сторону. Ничем не выражала ни мыслей, ни чувств.

Точно обиделась.

Север почувствовал досаду. Он альфа и ее муж! Он должен ее наказать! И это не обсуждается! Как и его слова.

Они выехали из города и свернули на более свободную трассу. Дорога была почти в один уровень с обочиной, плавно переходя в поля.

Именно тогда Влада резко вывернула руль на себя, застав Севера врасплох. Прошло меньше секунды, он уже взял себя в руки, но позволил ей выполнить задуманное.

Их автомобиль съезжал в кювет. Север полностью контролировал движение, его больше интересовала Влада.

Что она задумала.

Жена сидела с плотно сжатыми губами, продолжая держать одной рукой руль. Сейчас она смотрела на Севера, и в ее глазах больше не было обиды. Была решимость. И пламя, неистово влекшее Севера.

– Что все это значит, Владлена? – Он говорил на первый взгляд ровным суровым тоном. Те, кто знал его ближе, понимали – Север принял решение в отношении них, и ничто его не изменит. Лучше смириться и покориться.

Но только не его девочка.

Та, вскинув голову, сквозь сжатые зубы проговорила:

– Нет, Север.

Север повел головой.

– И что означает твое «нет», любимая?

От ласкового обращения Влада вспыхнула, как спичка в темноте. Он увидел, как ее глаза наполнились темным свечением, характерным для оборотней.

– То. Ты хотел видеть во мне свою пару? Тебе под стать?

– Провокационный вопрос…

Глава 16

– Какой есть. Ты хотел – ты ее получишь.

Она зло сверкнула глазами, преисполненная решимости. Ее грудь распирало от переполнявших эмоций, они не были скромными и никак не связывались с раскаянием.

Она повернула лицо к мужу и, четко выговаривая каждое слово, начала говорить, одновременно перебираясь через сиденье.

– Я – твоя жена. Жена не просто оборотня, а альфы. Жена Крестовского. Если ты не будешь меня считать равной, не будешь уважать, ничего из нашего союза не получится.

Как только она оказалась верхом на коленях Севера, то нашла рычаг и отодвинула сиденье дальше.

А потом взялась за края белой шелковой блузы, что выбрала для похода в клуб, и стянула ее через голову, растрепав остатки прически. Не без тайного удовольствия Владлена заметила, как меняются глаза Севера. Когда они садились в машину, Север смотрел на нее холодно, отчужденно. Сказать, что она была шокирована от его слов про наказание? Нет. Было что-то другое.

Влада постаралась максимально блокировать свои эмоции. Она не хотела, чтобы Север их считывал. Только не сейчас.

– А я хочу, чтобы ты меня не просто уважал…

Она не договорила, оставив финал фразы открытой.

Никогда Владлена не чувствовала себя столь уверенной. Она точно знала, что следует делать. Словно у нее открылся некий заслон, выпустив на свободу настоящую Владу, что подавляла себя многие годы. Или ее подавляли? Навязывали определенные стереотипы, заставляли жить по чужим правилам.

Подобного она больше не хотела.

На уровне инстинктов родилась уверенность, что от того, как она будет вести себя, зависит ее будущее. Более того, отношения с Севером. Что если она и дальше будет жертвой обстоятельств, то ничего не выйдет.

Ни-чего.

А ее тяга к этому мужчине уже говорила о другом. О том, что она с ним повязана. О том, что она прикипела к нему.

О том, что она любит его.

Да, любит. Несмотря ни на что. Как там говорят мудрецы? Любят не за что-то, любят вопреки. Когда тебя ломает изнутри от тоски, от невысказанности, от печали. Когда хочется каждый день видеть, трогать, слушать. Когда есть необходимость знать, что с ним все хорошо, даже если он вдали.

И Владлена будет настоящей дурой, если упустит свой шанс на счастье. Поддастся слабости, никчемной суете.

Нет.

Или сейчас, или никогда.

Она на уровне гормонов ощущала удивление Севера. На него и был расчет. На то, что в нем взыграет любопытство. Он там что-то говорил про наказание?

– Ты хотел меня наказать? – низким, вибрирующим от напряжения и накатывающего возбуждения голосом спросила она, прижимаясь грудью к такой же обнаженной груди Севера. Полы кожаной куртки оставались распахнутыми, застегиваться альфа не стал. – Так наказывай.

Его темные глаза внимательно смотрели на нее. Влада не отвела взгляда, не стушевалась. Напротив, ей хотелось, чтобы он в них рассмотрел то, что она пока не в состоянии произнести вслух. И не потому, что боится. Нужно время. Ей. Ему. Им.

Влада, не дав возможности Северу ответить, дерзко продолжила:

– Только по моим правилам.

Она положила ладони на грудь Севера, распахивая куртку и стаскивая ее с его плеч. Прежде чем сесть в машину и одеться, Север умыл лицо и тело из канистры с водой, что возил с собой в багажнике. Предусмотрительно.

– И какие же твои правила, девочка? – промурлыкал в ответ Крестовский, но Влада уже достаточно долго с ним общалась, чтобы понимать, что его податливость видимая.

Под ее ладонью яростно билось мужское сердце, разгоряченная схваткой кожа дарила приятные ощущения. К ней хотелось прикасаться снова и снова. Изучать. Оглаживать. Трогать. Даже царапать ноготками.

– Полное отсутствие правил, – прошептала Владлена и все же выпустила ноготки, процарапав по плечам Севера.

Она достигла желаемого. Муж громко зарычал и с силой сжал ее талию.

– Значит, так, девочка…

Его глаза полыхнули опасным огнем.

– Значит, так.

Она бросала вызов. Тасовала карты и ставила на короля.

Север действовал молниеносно. Она даже не успела понять, что он задумал, ахнула, приглушенно вскрикнула, когда оказалась на своем, но уже откинутом сиденье. Более того, ее поставили на колени и разорвали штаны. Именно разорвали, не сняли. Ткань жалобно трещала, оповещая, что отныне испорчена. Трусики ждала та же участь.

Если Север ожидал, что Влада испугается, пойдет на попятную, его ждал сюрприз. Его девочка выгнула спину, выпятив чертовски сексуальную попку, позволяя любоваться интимными местами. Ее складочки оказались доступны его жадному взгляду, блестели от влаги, аромат, источаемый ими, дурманил и пьянил. Перед ним устоять было невозможно. Скалясь, еще не до конца угомонив зверя, что пытался выбраться наружу, Север рывком расстегнул ремень на брюках. Те кое-как остались «живы» после его метаморфоз. Теперь пришел и их черед.

Сжав одной рукой эрегированный, налитый кровью член, второй рукой он с силой шлепнул Владу по ягодицам. Девушка ойкнула, но не сдвинулась с места. Красный отпечаток украсил белоснежную кожу ягодицы, вызвав у Севера новый прилив похоти.

– Сама напросилась.

Последовал еще один удар, уже по другой ягодице и мягче.

И еще один…

А потом, не выдержав искушения, не выдержав ее покорности, замешанной на откровенном бунте, он сжал руками ее бедра, притянул к себе и ворвался во влажную плоть, сорвав с губ Владлены удовлетворенный стон.

Глава 17

– Значит, вызов?

Захарий завел руки за спину.

– Похоже на то.

– Что ж, я его принимаю. Сукин сын подготовился.

Он требовал Владлену.

Знаменский.

Никита и его люди в вечер нападения столкнулись с ним, Знаменский и не собирался прятаться. Друг не вдавался в подробности, но встреча выдалась не менее горячей.

– Жди вызова, – сообщил Верестов по телефону.

– Даже так… Что ж, подожду. Ставлю на полнолуние.

– Я с тобой.

– Спасибо.

Крестовский знал, что помощь Никиты понадобится лишь в том случае, если Знаменский не пришлет вызова, а начнет игру.

При первом варианте его давний недруг проявит себя, как истинный оборотень, с заявлением на клан Севера. Если же выберет подпольную игру, то тут, скорее, на бизнес. И многие старейшины его не признают. Да, он укрепит власть, нарубит быстро капитал. А что дальше? Несмотря на реалии нового времени, в крови каждого альфы сидит тщеславие. Ему мало денег и определенной власти, ему нужно признание. Именно тех, чьи волосы украсила седина, и кто помнит то, о чем давно не говорят вслух.

Старейшины уважали смелость и силу. Если был вызов и альфа проиграл, уступил место более сильному собрату, так тому и быть.

Крестовский не боялся вызова. Никто не запрещал применять силу берсерков и «подарки» лабораторий. Время диктовало свои изменения в правилах.

Опасался он другого.

Что может пострадать Владлена.

Стукнув раскрытыми ладонями по подлокотникам, одновременно отталкиваясь, Север пружинисто поднялся и подошел к окну. Ему надо подумать. Предпринять шаги отступления.

Владу он никому не отдаст. Ни при каких условиях.

Она его жена. Она – его пара!

При мысли, что кто-то смеет на нее претендовать, внутри него поднимался шквальный ураган такой силы, что Север готов был крушить все вокруг. Его тело выгнулось, по позвоночнику словно разряд тока прошелся. Крестовский сжал зубы, вцепившись в подоконник. Ему удалось предотвратить перекидывание. Не время для зверя. В доме Владлена, и пусть она видела его в пылу битвы, зверь, выпущенный на свободу, сейчас рванет к ней. Сработает звериный инстинкт, требуя быть рядом со своей женщиной. В зверином облике Северу не всегда удавалось сохранять контроль, и он опасался, как бы ни причинить боль жене. Владлена наконец откинула прочь предрассудки и страх, раскрепощалась в его присутствии, более того, она делала шаги в его сторону.

Не было больше ни страха, ни отторжения.

При мыслях о жене приятное тепло прошлось по венам. Сердце, что, казалось, за последние полторы сотни лет ожесточилось и не реагировало ни на что, встрепенулось и забилось сильнее.

Влада шла по коридору. К нему или пройдет мимо кабинета?

Север прикрыл глаза, прислушиваясь к ее шагам. Легкие, немного игриво-шаловливые. Все рецепторы мужчины обострились. Он внутренним зрением видел, как Влада не спеша идет, играя, ставя ноги перед собой по невидимой линии. Забавляется.

А еще – чувствует себя свободной в его доме.

Она приняла как самого Крестовского, так и все, что связано с ним.

И ее отдать?

Ни за что.

Никому.

Никогда.

Влада остановилась у двери и постучала.

– Влада, ты можешь входить без стука.

Темноволосая головка просунулась в дверь.

– Ну уж нет. А если тут у вас, у мальчиков, важная встреча? – На ее губах играла лукавая улыбка. – Я лучше постучу лишний раз.

– Твой выбор.

Север направился в ее сторону.

– Ты готова?

Девушка довольно улыбнулась.

– Конечно. А ты?..

– Что я? Готов ли я быть твоим инструктором по вождению? – Он подначивал ее и с удовольствием наблюдал, как щеки жены покрывает румянец.

* * *

Она справилась.

Его девочка.

С первого раза.

Север не сомневался, что так и будет. Прежде чем посадить Владу за руль, он объяснил ей основы управления. И все.

Она повернула ключ в зажигании, нажала на газ и плавно тронулась. Первые минуты она молчала. Просто ехала, полностью сосредоточившись на дороге. Север с улыбкой наблюдал за ней, ловил все эмоции. Страха и неуверенности не было.

– Ты как?

– Отлично.

Она не врала.

– После полнолуния поедем выбирать тебе машину.

Ее пульс скакнул.

– Север…

Это не обсуждалось.

Вызов ждал его по возвращении домой.

Как только они подъехали к огражденной территории, Север увидел чужой припаркованный автомобиль с тонированными стеклами.

Влада испуганно посмотрела на мужа.

– Может, тебе сесть за руль? – негромко поинтересовалась она, наблюдая за незваными гостями.

– Нет. Они на моей территории.

Знаменский прислал людей. По законам стаи, если опять же оборотень хотел убрать недруга по законам старейшин, он не имел права нападать на территории клана. Были прецеденты. И что потом? А ничего. Ирония, насмешки от других. Полное неприятие победителей. Если ты хочешь забрать клан, играй по древним правилам.

Север вышел, встретился с бетой Знаменского.

– У тебя есть то, что принадлежит нашему альфе, – заявил бета, зло сверкая глазами.

Где-то он уже подобную фразу слышал.

– Пусть тогда Знаменский меня в этом убедит.

– Он будет ждать тебя на Пятом Холме. В полночь. В полнолуние.

– Я буду.

Вот и все.

Лишь ночью, дождавшись, когда Влада, утомленная его ласками, уснула, Север снова прошел в кабинет и включил видео, записанное Крюмер.

Был один файл, который Север не стал показывать жене. Его ему доставили накануне.

В файле еще довольно молодая Крюмер рассказывала о новом эксперименте. Мол, будет создавать девочку-припевочку, этакую идеальную будущую жену, которую позже выставит на закрытом аукционе. Идеальная внешность, идеальная подготовка. А на самом деле Крюмер собиралась вживлять ей код, который она при необходимости позже активирует, и девочка-припевочка выполнит то, для чего предназначалась. Например, взломает базу личного компьютера главы клана. Или убьет его. Или заставит переписать на свое имя все состояние. Крюмер, смеясь, говорила, что еще точно не придумала код. Есть, мол, еще время…

Файл обрывался на сцене, когда Крюмер спешно покидала лабораторию, истерично наговаривая, что их накрыли. Что кто-то сверху, могущественный и влиятельный, сворачивает их работу. За руку она держала маленькую девочку…

«А эта… мой трофей. Билет в другую жизнь».

Север выключил монитор и уставился в стену. Почему Знаменский активировался только сейчас? Они никогда не были друзьями, но и в открытую не враждовали. Их бизнес, сферы влияния не пересекались. И тут – вызов.

У Севера было лишь одно предположение – когда-то давно Знаменский входил в число тех, кто «крышевал» Крюмер. И у них состоялась договоренность: одна из девочек должна перейти Знаменскому. Зачем – другой вопрос.

Не в природе оборотня отдавать то, за что заплачено, то, что считалось своим.

Вот и соединились все пазлы.

* * *

Утром в день полнолуния Влада нервничала. Готовя завтрак, порезалась, несколько раз уронила нож, обожглась. Хорошо, что кофе не убежал.

Север подошел к ней сзади и отобрал кофе.

– Просыплешь.

– Я…

Он поставил пакет с зернами на столешницу и развернул девушку к себе. Обхватил ее лицо ладонями, передавая через прикосновения всю нежность, что он испытывал в данный момент.

– Я хочу знать, о чем ты думаешь.

Он прижался лбом к ее лбу.

Влада негромко вздохнула.

– Я переживаю.

– Влада…

Еще один вздох.

– Те мужчины… От другого альфы. Они по мою душу. Я в этом не сомневаюсь. И…

Он не позволил ей договорить, прижав указательный палец к губам.

– Я скажу один раз, девочка. Ты – не только часть моей стаи. Ты – часть моей семьи. Меня. Никогда не ставь под сомнения выбор альфы и его силу.

– Прости.

Она прижалась к нему, стараясь слиться воедино. Такая нежная. Ранимая.

Такая его.

Он не спешил разжимать объятия, наслаждаясь уединением и спокойствием.

Скоро грянет буря.

И ее не избежать.

Глава 18

Оборотни разделились.

На Холме присутствовали только верхушка двух кланов и старейшины. Несколько приближенных были отправлены на свои территории. Сегодня у обоих кланов намечалась охота – у кого на лося, у кого на кабана. Охоту отменять было нельзя. Завет предков. Альфы – или оба, или один – присоединятся позже к своим.

Пока же на Холме, который был запрятан среди гущи леса и на котором охота воспрещалась, собрались старейшины и молодые опытные самцы, готовые при любом раскладе вцепиться в глотку противников.

Вызов – это не только среди альф.

Вызов для всей стаи.

Старейшины не перекидывались. Оставались в человеческом обличье, как и большинство собравшихся. Один жест, один ментальный приказ, и каждый мгновенно перекинется, чтобы тотчас кинуться в бой.

Мужчины стояли кругом по большому диаметру. Напряженные, сосредоточенные. Последний раз бой среди альф состоялся много, очень много лет назад.

Сами же альфы молча скидывали с себя одежды, обнажаясь. Неторопливо, никуда не спеша. У них вся ночь впереди.

Луна сегодня была красивой, как никогда. Полной. Яркой. Безумно притягательной. С шикарными кровавыми переливами.

Настоящая кровавая Луна.

– Сыны, уверены ли вы в своем решении?

Голос старейшины разрезал тишину.

– Да, – ответил один.

– Да, – повторил другой.

– Тогда приступайте.

* * *

Влада приказала себе собраться.

Как ей ни хотелось принять участие в охоте, стать частью общины, клана она не могла.

Она всего лишь человек, пусть и проживший среди оборотней всю свою сознательную жизнь.

Она приехала в лес вместе с Севером.

– Я с тобой, – сказала твердо, чтобы муж понимал – она не останется дома.

Для нее его отказ будет оскорблением. И огромным толчком назад. Если он откажет, то… Она не знала, что будет делать. Но чувства, которые она питала к Северу, разрушатся. Обрубятся на корню.

– Конечно, садись за руль.

Север выглядел серьезным, как никогда ранее. И еще больше красивым, если такое возможно. Влада подумала, что ему идет быть сосредоточенным, даже немного злым. Снова появилась аура непоколебимой властности, которую она чувствовала в первые дни знакомства, и которая ее ужасно нервировала и пугала до спазмов в животе.

Он двигался, как истинный зверь, облаченный в дорогой костюм. Да, даже собираясь на вызов, где, несомненно, прольется кровь, он выглядел сногсшибательно. Костюм-тройка, ботинки, пошитые на заказ, золотые запонки. Прическа – волос к волосу. Словно он собирался на важную деловую встречу.

Влада обошла машину, села за руль. Она спокойно завела механического «зверя», и они тронулись. Влада знала, куда ехать.

– Я буду тебя ждать, – сказала она, глотая ком в горле. Она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно.

Всего четыре слова.

Но они оба поняли, какой глубокий смысл несли эти слова.

Оборотням порой не требовалось говорить. Они общались эмоциями, запахами, поступками. Женщины остаются женщинами при любых обстоятельствах, и все же предпочитают хотя бы однажды услышать от партнера о его чувствах.

Влада старалась держаться. Приложила максимум усилий, чтобы выглядеть спокойно. Для Севера вызов был если не рядовым случаем, но вполне ожидаемым и не первым, то для Влады он напоминал объявление войны. Она видела много проявлений жестокости и всегда стремилась ее избежать.

У мужчин свои законы. У глав кланов свой кодекс.

– Погуляй. Я найду тебя.

Она ему поверила.

Она знала – он к ней вернется…

Влада отъехала от места встречи альф и где-то через пару километров остановилась. Вышла из машины. Что делать, она не знала. Луна и на нее влияла, так было всегда. Особенно тяжело приходилось в подростковом возрасте. Когда тело ломало, а перекидываться Влада не имела возможности. Иногда приходилось особо тяжко, казалось, ее всю выворачивало изнутри. Ломили кости, мышцы, голова разрывалась от накатывающей боли. Влада забивалась у себя в комнате в угол, зажимала голову руками и беззвучно выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Это было мукой. Она приходила к бабушке и спрашивала: «Что со мной не так?» Бабка молча протягивала ей очередную пилюлю. Влада, противясь происходящему, все же принимала их, потому что боль становилась невыносимой. Она засыпала, и ей снились лес, охота, клан. Все то, что она не могла получить.

Приходилось мириться и учиться принимать себя такой, какая она есть. Сородичи находили повод над ней посмеяться, поглумиться. Тот же Дарий. Какие только обидные прозвища он ей не придумывал! Всегда хотел уколоть побольнее. Да и чего греха таить, ему это удавалось. Каждое полнолуние встречал ее.

– Недоразвитая.

Влада остановилась и растерянно моргнула.

Ей послышалось?

«Недоразвитая», – как раз из обращений Дария к ней. Одно из первых.

Но…

Что-то не складывалось, не сходилось.

Инстинкты Владлены обострились. Она настороженно огляделась по сторонам. У нее не могло быть галлюцинаций. Она отчетливо слышала обращение. Знакомое. Настораживающее.

Влада, продолжая идти по тропе вглубь леса, начала прислушиваться. Кто-то незримый, но довольно тяжелый, косолапый шел параллельно с ней. Она его не видела за густо посаженными деревьями.

Чувствовала.

Зловонное дыхание.

И взгляд.

Мерзкий. Липкий. От которого хотелось поежиться.

Чему она научилась, общаясь с Севером, так это контролю. Не показывать посторонним того, что ты испытываешь. Блокировать эмоции. Занимать мысли, чтобы гасить нарастающий страх или волнение, которые недруг почувствует и примет как слабость. Страх не всегда был на стороне проигравших. Напротив, зачастую он выступал катализатором, давал ход тем навыкам и способностям, о которых человек не подозревал.

Лес сегодня жил насыщенной жизнью.

Но кто знал, что ждет Владу именно тут?

Тот, кто за ней следил. И за машиной Севера.

Видел, как она высаживает мужа и трогается дальше.

К сожалению, она слежки не увидела. Да и была слишком поглощена предстоящим боем Севера. Безопасностью своего мужчины.

Она уяснила, что он ей сказал утром на кухне. Ни в коем случае даже не ставить под сомнение его способности, его силу. Тем самым, усомнившись, она унизит его. Это недопустимо. И Владлена держала в себе собственные переживания. Прижималась к мужу, через прикосновения давая понять, что она за него волнуется. Что она с ним.

Он улыбался в ответ.

И вот теперь пришла ее очередь стать мишенью.

– Не-дора-а-а-азви-та-а-ая-я-я-я…

Ее дразнили.

С ней играли.

Влада протяжно выдохнула.

– Дарий, сволочь, ничего не изменилось, да? – Она даже не повысила голоса. Зачем? Ублюдок не стоит даже этого. – Всегда исподтишка. Со спины, да?

Угрюмое рычание раздалось справа. Влада не сомневалась, что его услышит.

Он ломал ветви, пробираясь к ней. И это было пугающе странно. Пусть Дарий и отличался развитой фигурой, но в нем никогда не наблюдалось недюжинной силы. А тут словно гигант двинулся в ее сторону, ломая тонкие ветви и нехилые стволы.

Влада все же не удержалась и повернула голову вправо.

Чтобы ахнуть.

И побежать.

Потому что возможности справиться с тем, кто шел на нее, не было.

Еще один участник опытов Крюмер.

Влада сразу поняла, стоило только увидеть чудовище, идущее на нее.

Нет, в этом монстре угадывались черты Дария. Глаза маслянистые, маленькие, прищуренные. Но без ресниц. На морде глубокие шрамы, словно оставленные стилетами, и Влада знала, какими именно. Тело не менее двух с половиной метров, покрытое черной шерстью. Руки, искусственно удлиненные, свисали ниже колен. Челюсть неестественно выдвинута вперед, два огромных клыка, похожих на кухонные ножи, угрожающе приподнимали верхнюю губу. Слюна капала на выпирающую грудь.

Бороться с таким нереально.

– Куда-а-а…

Так она и сказала.

Владе хватило взгляда, чтобы заметить изменения, произошедшие с Дарием. Пусть он и был мерзавцем и полным ничтожеством, но в эти секунды ей стало его нестерпимо жалко. Кто-то использовал его.

Знаменский.

Она – пара Крестовского, а, значит, когда монстр-Дарий пустится за ней, начнет ее догонять или, что хуже, трепать, убивая или насилуя, Север не выдержит и рванет к ней. Она не сможет ментально не позвать его. Хотя она человек… Возможно, ей удастся блокировать свои мысли, не позволить себе слабость, которая точно будет стоить Северу жизни.

Поэтому, Влада, соберись.

И беги, девочка.

Беги.

Она ловко маневрировала среди деревьев, полностью сосредоточившись на беге и приказав себе не думать о монстре. Нет, и все! Нет! Она просто бежит. У нее тренировка. Влада невольно усмехнулась. У нее тренировка? Серьезно? Да она никогда даже фитнесом толком не занималась! Или… Ее мышцы вспоминали, как правильно двигаться, дыхание выровнялось и подстроилось под бег. Она знала, как правильно бегать и распределять собственные силы!

Тело помнило.

Если бы Влада имела возможность увидеть себя со стороны, она удивилась бы, заметив немного мрачноватую усмешку, что появилась на долю секунды на губах, и не предвещающий ничего хорошего блеск в глазах. Она бежала дальше.

Пусть попробует догнать.

И никаких мыслей. Только движение вперед.

Владлену подвела ее внезапно проснувшаяся самоуверенность. Она, сосредоточенная на беге, элементарно не заметила корень, коварно вылезший из тропы и припорошенный лесным песком.

Какое-то мгновение, и она уже летела кубарем, охая, когда задевала рукой пень с острыми концами.

А дальше овраг. Глубокий и с такими же опасными пнями.

– Су-у-у-ука!

Дарий дышал ей в спину. Несмотря на свой рост, он оказался довольно быстрым. Этого тоже Влада не учла.

Мощная рука-лапа швырнула ее, как ненужный хлам, именно в тот момент, когда она споткнулась. Возможно, Владе и удалось бы удержать равновесие, но только не оттолкнувшись.

Прежде чем свалиться в овраг, Владе не повезло еще один раз. Она упала прямо на пень, пропоров бок острым, как кинжал, суком. Боль пронзила тело, и в воздухе мгновенно запахло кровью.

Дальше – как в тумане.

Потом, анализируя то, что произошло, Влада так и не поняла, что послужило детонатором. Ее боль? Ее отчаяние? Или то, что она стала женой берсерка и он поставил на ней свою метку? То, что любил ее каждую ночь, давая свое семя и меняя ей гены?

Она полетела, и тут боль, куда более сильная, взорвала ее тело. Казалось, лопается каждая мышца, уши заложило, челюсть свело. В глазах помутилось, и стон, протяжный и тонкий, сорвался с ее губ, постепенно перерастая в вой.

Влада ударилась спиной, дернув в воздухе лапами…

Лапами?!!

Обращение прошло легко. Очень многим оборотням даже с маленькой примесью другой крови обращение давалось тяжело. И не с первого раза. Были случаи, когда волки перекидывались наполовину. Им везло, если альфа оказывался рядом, направлял энергический поток на их тело, помогая окончательно трансформироваться в волка. В противном случае они умирали.

Влада, по природе своей не принадлежащая к оборотням, перекинулась в полете. Сгруппировавшись, серая волчица пыталась избежать ударов о пни и коряги, о выступы, но не всегда удавалось. Ссадина, еще одна, едва веткой не задет глаз.

Казалось, ее полет будет бесконечно долгим.

И как шлейф за ней тянулось зловонное дыхание монстра.

Тот рычал, спускался, не желая отпускать желанную добычу.

– Моя-а-а-а! Обеща-а-ана!

Волчица прижала уши.

Не слушать его.

Не впускать в себя.

Сейчас… сейчас она достигнет дна оврага и снова побежит. На четырех лапах быстрее. Она маленькая, ловкая, она сможет оторваться от погони.

Он ее схватил, когда она уже почти достигла дна. Подкинул в воздухе и швырнул в дерево. Волчица ударилась бочиной, если бы позвоночником – все, не спасла бы и звериная регенерация. В глазах потемнело.

«Север…»

«Я тут, девочка».

Она настолько четко, ясно услышала голос мужа в голове, что решила – галлюцинация.

«А ну, собралась! И живо за дерево! Он идет на тебя!»

А это был уже приказ. Четкий. Ясный.

И она как волчица не могла не подчиниться своему вожаку.

Вставая на дрожащие лапы, она через туман в глазах обвела взглядом овраг. Дарий, капая слюной, уверенный, что она теперь в его власти и никуда от него не денется, шел на нее не спеша. Отбросил мохнатой ногой-лапой целое дерево.

Луна, сколько же в этой твари силы…

Но думать, что и как, волчица не могла – инстинкты диктовали четкое подчинение приказу. И она как могла кинула свое тельце вперед, пытаясь уйти от пылающего ненавистью взгляда того, кем когда-то был Дарий.

А потом она увидела гигантского серебристого волка. Не белого, как можно было ожидать, а именно серебристого.

Север.

Ей ничего не послышалось…

Облегчение накатило на волчицу, и она даже не сразу заметила, что серебристая шерсть помечена бурыми пятнами. Кровь.

«Стоять на месте. Замри и не мешай».

Еще один приказ.

Владлена не заметила, как ее волчица, увидев кровь на теле волка Севера, уже хотела броситься к нему. Зализать, подлезть под бок, как-то помочь, облегчить ему боль, не замечая своей. Но приказ остановил, заставил подчиниться.

И смотреть.

Волк бежал на монстра. Его прыжки были огромными. Влада, прижав уши, высунув мордочку, смотрела за происходящим. Север был великолепен. Мощные мышцы, угрожающий оскал. Грозная сила, с которой нельзя не считаться.

Дарий тоже его заметил.

Но слишком поздно.

Север прыгнул, целясь ему в глотку. И захватил, сжал челюсти. Послышался неприятный хруст. Но и Дарий был не так прост. Он, заревев, даже больше замычав, всадил когти в грудь противника. Кровь хлынула из ран, окрасив воздух вокруг. Влада заскулила, положив лапу на морду, не в силах наблюдать за происходящим. Север не разжал челюсти, напротив, сомкнул их, не обращая внимания на рану. Дарий поднял лапу снова, собираясь нанести еще один удар. Не получилось. Север опередил его, нанеся удар задними лапами, фактически отрывая руку-лапу монстра.

Тот снова зарычал. Глупо. Надрывно. В последний раз. И грохнулся на землю, нелепо раскинув мохнатые задние ноги.

Север не спешил отпускать глотку. Дернул, вырывая кадык.

Теперь все.

Влада, загребая когтями землю, шатаясь и не чувствуя ничего, ринулась к своему мужу. К своему герою.

Она не могла отвести взгляда от кровавого пятна на боку Севера, что увеличивалось на глазах.

«Север…»

«Тихо… тихо, девочка…»

«У тебя кровь!»

«Иди ко мне».

И она шла. Бежала.

А он стоял и ждал.

Как и положено вожаку.

…Уже чуть позже, размазывая слезы по грязному лицу, снова перекинувшись, сидя обнаженной на груде листвы, Влада давилась слезами.

– У меня отходняк.

– Я ничего и не говорю.

– Как… как твой бой с этим… Зна… Знаменским…

– Его порвали свои же.

– Как?! – Она от удивления икнула. – Разве такое возможно?

– Да. Если альфа предает правила и играет против своих. Долгая история. Старейшины увидели подлог, нарушение и… В общем, что было дальше – не для нежных женских ушек.

– Но ты… Ты же в крови был… И да, после того, как я видела, как ты вырываешь кадык, описание вашей схватки меня вряд ли испугает.

– Ага. И поэтому, девочка, ты дрожишь, как осиновый листок. И вся кожа в мурашках.

Север сидел перед ней на корточках. Внимательно смотрел на лицо жены, ловя, как всегда, любое его эмоциональное изменение.

Она снова была его маленькой девочкой. Дрожащей. Испуганной. И очень храброй. Сидела, хлюпала носом, при этом умудряясь выглядеть чертовски сексуальной и красивой. Север чувствовал себя долбаным извращенцем, потому что у него тоже был своеобразный отходняк – у него встал. И ему безумно хотелось сейчас опрокинуть Владу на спину и ворваться в ее узкое, созданное для него лоно.

Он сдерживал себя.

Одновременно понимая, что собственное возбуждение – это реакция волка на свою самку.

Ничего… Они подождут еще месяц, и в следующее полнолуние его волк возьмет волчицу Владлены в зверином образе. Их союз станет еще крепче.

Еще Север испытывал досаду. Что не удостоверился, что убил всех там, в доме старейшин, когда они с Захарием приехали посмотреть на девушек, что предлагали в их стаю. Он, увидев Владлену, решил все за всех. У него выключился режим здравомыслия, и в ход пошли инстинкты того же зверя, который требовал наказать тех, кто ее обижал. Север помнил, как вспорол грудину этому ублюдку. Видимо, недостаточно глубоко, раз тот сумел выжить.

Дальше – как по накатанной. Север ошибся и тогда, когда предположил, что Заур ничего не знал про Крюмер. Хитрый сукин сын прочухал сразу же подвох и использовал способности Крюмер по полной. Это для всех она была врачом. Для него она готовила порошок. И, наверное, кое-что посильнее. Какие-то генные сыворотки. Как вариант. Север пока не был уверен в своих догадках.

Крестовский не стал ничего говорить Владлене, он расскажет чуть позже про несостоявшийся бой со Знаменским. За пару дней ему с Никитой удалось распутать еще один клубок. Знаменский помогал Крюмер, был одним из спонсоров. Северу удалось достать доказательства.

Он их отправил старейшинам накануне.

Знал, что те не смогут не прореагировать.

Крестовский не беспокоился по поводу вызова Знаменского. Знал, что сделает его. Зверь требовал самоличной расправы. Крестовский же хотел побыстрее закончить и найти Владлену, сходящую с ума от беспокойства. Он чувствовал ее присутствие даже на расстоянии. Ее тревогу. Ее смятение.

Это было верхом эгоизма, но его душу грела тревога жены.

Знаменский, заключив договор с Крюмер, поставлял ей своих же собратьев для экспериментов. В его стае были те оборотни, кто числились пропавшими. Были и дети…

Поэтому Северу ничего и не пришлось делать. Ублюдок, поняв, что Север его переиграл, бросился на него. Крестовский отреагировал мгновенно, откинув его прочь. Кровь на серебристой шерсти принадлежала Знаменскому.

А потом в сознание ворвался страх Владлены. Нечто подобное Север предвидел. Одной из причин, по которой он лично не стал биться со Знаменским, была Владлена. Одолевали подозрения, что раз Знаменский считал ее своей, не побоялся устроить попытку, чтобы отбить ее у него, он предпримет и еще одну.

Север оказался прав.

К чему он не был абсолютно готов, так это к образу Влады в виде волчицы. Когда она позвала его ментально, у него мелькнула шальная мысль, молнией пронесшаяся по всему телу. Волчица! Только волки могли общаться ментально.

Он не сомневался, что успеет.

Плюс в радиусе полукилометра находились инкубы. Нэкит все же решил его подстраховать. Они бы не позволили причинить вред Владе. Та Знаменскому и этому ушлепку нужна была живой.

Что ж… Они теперь все мертвы.

С Владленой происходило ожидаемое. Он не дал ей побыть в образе волчицы долго. Как только регенерация сделала свое дело, приказал перекинуться. Волчица легла на брюхо и поползла к нему, виляя хвостом. Ей нравился его волк. И он ничего не придумал бы лучше, чем покрыть ее.

Она не готова. Не сегодня.

Как только Влада перекинулась, ее накрыло. Она задрожала, зуб на зуб не попадал.

– Ранен… ты ранен…

– Нет.

– Но я видела…

– Уже не ранен. – Север сделал акцент на первом слове.

Она медленно кивнула, а потом стала оседать на землю. Он ее поймал и усадил на кучу листьев, словно кто-то специально их подготовил для них.

Захарию он послал ментальный приказ принести им одежду. Крестовскому все равно, до машины он и голым прогуляется, но вот показывать Владлену обнаженной даже своим… Нет! Его зверь ощетинился, собственнические инстинкты взыграли с новой удушающей силой.

У них есть месяц: у него и его зверя. До следующего полнолуния.

Глава 19

Он занес ее в ванную и поставил на пол.

– Молчи.

Она и молчала.

Лишь наблюдала, как он скидывает с них остатки одежды, ошметки земли и травы с листьями.

Подходит к ванне и на полную включает краны.

– Я люблю тебя.

Она нарушила его приказ. Слова соскользнули с губ…

Могучая спина мужа, на которой полностью затянулись все царапины, напряглась.

– Знаю.

– А ты?

Снова слова соскочили с губ.

Север ответил не сразу. Достал с полки прозрачную бутылочку с синеватой жидкостью, открыл крышку и щедро плеснул ароматную жидкость в воду. Пена – запоздало поняла Влада.

Лишь вернув бутылочку на место, Север повернулся к Владе и спокойно посмотрел на жену.

– Ты тоже знаешь.

Она, слабо улыбаясь лишь уголками губ, покачала головой. У нее болело все – на большее она не была способна. Да и если бы не отходняк от шока, она никогда бы и не осмелилась завести этот разговор.

И снова пришлось оборвать себя.

Ложь.

Осмелилась бы.

– Мне, как любой девушке, нужны слова.

Север размеренным шагом преодолел разделяющее их расстояние, навис башней. Вдох-выдох. Ее? Его? Разве имело значение?

Значение имели лишь его чуть шершавые ладони, в которые он снова заключил ее лицо.

– Я люблю тебя. Владлена, я не буду повторять эти слова каждый день. Не в моем характере. Ты чувствуешь то, что не дано другим. Ты видишь меня. Ты знаешь – я всегда с тобой.

– Со мной?

– Да.

– Не хочу в ванну, хочу в душ.

– Капризничаешь?

– Имею право.

Он усмехнулся, вернулся к ванне, выключил воду. Потом взял Владлену за руку и повел ее за собой.

Теплые струи успокаивали. Смывали грязь, усталость. Некоторое время Влада стояла молча, потом негромко начала говорить, наслаждаясь внутренним спокойствием.

– Север, а ты помнишь тот день у озера? Когда заставил меня плавать, а потом показать себя?

– Помню.

– Родинки, что смутили, вернее разозлили… Они тебе знакомы?

– Да.

Муж отвечал без заминки, умудряясь при этом оглаживать ее тело, намыливая душистый гель.

Влада ожидала продолжение, и оно последовало:

– У Крюмер в плену я был сто пятьдесят лет назад. Первым этапом по нашему приручению были девушки. К нам специально подсаживали типа таких же невольниц, чтобы мы проникались к ним сочувствием. Я не исключение. Молодая, красивая девушка, попавшая в беду. Какой же мужик не пожалеет… Люди, загнанные в угол, стремятся друг к другу. Естественно, между нами что-то промелькнуло. Был секс. А потом девушку увели. Я рвал и метал, думая, что с ней. Мне было ее жалко. Она вернулась через две недели. Я сразу заподозрил неладное. Вроде бы и одежда грязная та же, и лицо испачкано, и волосы взъерошены. А что-то не то. Интуиция волка меня не подвела. Потребовалось меньше часа, чтобы вывести ее на чистую воду. Она призналась, что работает с Крюмер, и ее цель зачать от меня ребенка.

Рука Севера добралась до лона Владлены. Девушка, поглощенная его рассказом, живо рисуя в воображении картину камеры, их двоих, отчаяния и боли, что витали в воздухе, не сразу отреагировала на легкие похлопывания Севера по внутренней стороне ее бедер – он требовал, чтобы она раздвинула ножки.

– Ты убил ее?

– Да, – таким же спокойным голосом ответил Север. – Она не была жертвой, не была пленницей. Она была соучастницей Крюмер.

– А родинки?..

– Я думаю, это не родинки. Кстати, надо будет у тебя проверить. Скорее всего, это тату.

– Тату? Серьезно?

– Да. Материал – кровь демонов. Ты не можешь быть дочерью той девицы, что спала со мной. Это первое. Второе – поговорив с Никитой, я узнал, что точно такая же родинка была и у его «напарницы».

– Но ты так отреагировал…

– Эмоции, знаешь ли, – усмехнулся Север и скользнул пальцем между складок Влады. Та охнула и сильнее вцепилась в литые плечи мужа. – Ты-то ничего не знала и не понимала. А я уже знал – ты моя пара, хотя мне в это с трудом верилось. Столько лет один… И тут ты. Влада, естественно, моей первой реакцией была ярость. Несмотря на прошедшие годы, свежи воспоминания. Эти три родинки. Одновременно сексуальные и… В общем, неважно. Разозлился я. И лишь чуть позже проанализировал, что да как.

Влада, чувствуя, как его палец распирает ее изнутри, вызывая дьявольски приятные ощущения, негромко отозвалась:

– Ты меня напугал… тогда. Я об этих родинках-тату и не знала. Но у меня есть одно детское воспоминание… Мы с бабкой как-то пошли в общую баню – это было лишь раз – и да, у нее что-то такое имелось на ягодице. Я была ребенком, не разобрала, помню, даже что-то спрашивала. Получается, она подобным образом клеймила тех, кто рядом?

– Да. В этом нет ничего странного, особенного. Многие кланы делают одну тату. Например, паука на шее.

Разговор переставал иметь значимость для Владлены. А вот ласки мужа, напротив, все больше влекли и манили ее.

Эпилог

– Что это?

– Повязка.

– Север…

На красивом лице мужа появилась искушающе-дьявольская усмешка, на которую Владлена всегда реагировала одинаково – слабостью в ногах.

– Доверься мне, девочка.

Черная повязка в руках мужа обещала приключение.

Влада решила подыграть ему. Наигранно громко вздохнула и повернулась спиной.

– Умница ты моя.

Они сидели в машине, и что задумал Север – Владе оставалось только догадываться. Но по опыту, пусть и небольшому, она знала, что все равно не угадает.

Черная повязка легла на глаза, а теплые руки коснулись шеи девушки.

– Расслабься, любимая. Тебе понравится.

Кто бы сомневался!

– Мы куда-то едем?

– Немного прокатимся.

Владлена откинулась на кресло.

Минута… Вторая…

Напряжение возрастало, как и любопытство тоже.

Север же спокойно вел автомобиль, включив любимую классику.

Влада ничего не спрашивала. Все равно не получит точного ответа. Если ее муж решил с ней поиграть, сделать сюрприз, он будет сохранять интригу до конца.

Ехали они, по ощущениям Владлены, минут тридцать, когда саркастический голос мужа все же разрушил образовавшееся между ними молчание:

– Ты о чем думаешь, хулиганка? Я чувствую твое возбуждение.

– Я? – Влада ткнула длинным ноготком в грудь. – Вообще ни о чем. Сижу, наслаждаюсь музыкой.

– Ну-ну. Кстати, да, мне нравится ход твоих шаловливых мыслей, и мы вскоре обязательно попробуем ленты в сексуальных играх. Будет… занимательно.

Она и сама об этом думала. Более того, решила, что игры начнутся сейчас.

Ошиблась.

Машину Север остановил плавно. Они в центре города, потому что шум, гам, людские голоса, сотни тысяч запахов врезались в сознание мгновенно. Влада училась воспринимать мир через обоняние. Ей нравилось узнавать новое, делать каждодневные открытия.

Она прислушалась. Вот Север глушит двигатель, вынимает ключ из зажигания, открывает дверь, выходит. Обходит машину и теперь уже открывает дверь с ее стороны.

– Можно твою руку?

Черт побери, сама любезность.

Ничего, она ему эту любезность вспомнит ночью.

Обязательно вспомнит.

– Всегда пожалуйста.

Она протянула ему руку, он аккуратно взял ее, чуть сжав.

– Вредина, – прорычал альфа ей на ухо, едва ощутимо прикусив мочку. По телу Владлены прошлась дрожь, и знакомая истома появилась между ног. – Потерпи часок. Или хотя бы минут тридцать.

– Ты так быстро управишься с приготовленным мне сюрпризом?

– Это будет зависеть от тебя.

Он встал за ее спиной и аккуратно, не спеша снял повязку.

Влада моргнула.

– Цветочный магазин… С доставкой по всему миру… Владелица… Владлена Крестовская… Луна… Север, это… это… Откуда ты узнал?

Она не заметила, как слезы потекли по щекам.

Руки мужа сжали ее талию и притянули к себе.

– Я знаю о тебе все, Владлена, и даже чуточку больше.

КОНЕЦ

Content

Марина Кистяева
Дурман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог