Уитни Джи

Увидимся во вторник

Whitney G.

On A Tuesday

© 2017. ON A TUESDAY by Whitney G

© Миронов И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Этот роман посвящается всем моим друзьям из колледжа. Как же мне хочется, чтобы мы все вернулись назад в то место и то время, и как же хочется, чтобы все было как раньше.

Синопсис

Во вторник мы познакомились.

Во вторник мы стали лучшими друзьями, а потом любовниками.

И во вторник все рассыпалось в прах.

На мой взгляд, у Шарлотты Тейлор есть три особенности, которые привлекли мое внимание:

1) Она ненавидит меня. А еще утверждает, что я «деспотичный, властный придурок с гигантским самомнением» (кое-что гигантское у меня и правда есть, но это не самомнение).

2) Она чересчур серьезно воспринимает наши вынужденные занятия.

3) Она чертовски сексуальна… и девственна.

По крайней мере, именно эти особенности меня манили до того, как наши занятия стали длиться дольше, чем положено.

До того, как один невинный поцелуй превратился в сотню непристойных, и до того, как она превратилась в первую женщину, в которую я влюбился.

Казалось, наше совместное будущее после завершения учебы было предопределено: У меня – профессиональный футбол.

У нее – юридический колледж.

Но в конце семестра она бросила меня без объяснений, а затем полностью исчезла из моей жизни.

До сегодняшнего дня.

Во вторник мы познакомились.

Во вторник стали друг другу всем, а потом никем.

И теперь, во вторник, через семь лет…

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

ГРЕЙСОН КОННОРС СНОВА СТАЛ ЛУЧШИМ ИГРОКОМ СУПЕРКУБКА.

ГРЕЙСОН КОННОРС ПРИНОСИТ НЬЮ-ЙОРКУ ОЧЕРЕДНУЮ ПОБЕДУ В СУПЕРКУБКЕ.

ПОСЛЕДНИЙ ТАЧДАУН КОННОРСА ПОЗВОЛИЛ НЬЮ-ЙОРКУ ОБОЙТИ НЬЮ-ИНГЛЕНД.

Я в сотый раз перечитал утренние заголовки и заставил себя улыбнуться. Я пытался почувствовать хоть что-нибудь – что угодно, – но все было без толку. Победа не должна была ощущаться вот так – я это точно знал, – потому что… ну, потому что я всегда выигрывал.

Над Манхэттеном валил густой снег. Я вышел на балкон и увидел, как строители устанавливают новый транспарант с надписью: «Вперед, Грейсон Коннорс!»

В прошлом году я отпраздновал победу в чемпионате, устроив с членами своей команды безумный пятидневный загул в Лас-Вегасе. Мы залили наш командный самолет тысячедолларовым шампанским, закупленным в избытке для парада Суперкубка, и наслаждались нескончаемым вниманием женщин, желавших знать, «каково это – переспать с чемпионом».

Но в этом году, когда игровые часы показали ноль, а счет – победу нашей команды, воодушевления я вообще не ощутил. Все последующие интервью я прошел с приклеенной на лице фальшивой улыбкой и не полетел со своей командой в Вегас. Я отправился прямиком домой и сообщил полиции о толпе поклонниц, ожидавших меня возле моего дома.

Я решил устроить свою собственную частную вечеринку, но, промотав пять сотен контактов в своем телефоне, понял, что позвонить стоит лишь двоим: моей маме и моему лучшему другу Кайлу. Опять же, моя мама в такой снег без острой необходимости никуда не выйдет, а звать Кайла отмечать победу всего через несколько дней после того, как мы разбили его команду, было немного эгоистично. Даже для меня.

Я попрошу его об этом в следующие выходные…

Я снова прокрутил свои контакты в надежде, что я кого-нибудь упустил, но результат остался прежним. Разозлившись, я запустил телефоном в стену и включил телевизор.

Пока комментаторы шаг за шагом разбирали воскресную игру, раздался стук в дверь.

Недоумевая, почему швейцар позволил кому-либо подняться на этаж без моего разрешения, я подошел и посмотрел в глазок.

Анна?

– Анна, мы уже говорили об этом, – произнес я, открывая дверь и впуская ее. – Ты сперва должна была позвонить и спросить меня, можно ли тебе зайти.

– Я твой агент. – Она усмехнулась и выставила передо мной свой телефон. – Я звонила тебе несколько раз, потому что ты просто взял и сбежал после игры. Ты не отвечал, и я заволновалась. – Она оглядела комнату. – Я помешала праздничной оргии или что?

– Нет, – вздохнул я. – Что тебе нужно?

– Я хотела лично поздравить тебя с победой в твоем втором Суперкубке. – Она передала мне ярко-розовый конверт. – Я так сильно тобой горжусь, что прямо так в открытке и написала.

– Ты проделала весь этот путь только для того, чтобы отдать мне открытку?

– Нет, конечно. – Она улыбнулась и вытащила желтый конверт из сумочки. – Нам нужно подписать кое-какие бумаги и обсудить несколько срочных вопросов.

– У меня есть ощущение, что все это может потерпеть и до следующей недели.

– Может, и потерпит, но что, если один из нас умрет до следующей недели? Что, если ты перед выходными повредишь свою подающую руку, и вдруг окажется, что никто не хочет рекламировать травмированного спортсмена?

Я с недоумением посмотрел на нее. Ни разу не встречал настолько озабоченного человека. Без сомнения, она была лучшая в своем деле, но ее беспокойство не давало ей расслабиться – наверное, поэтому она никогда не брала отгулов. Она применяла слово «неотложный» ко всему, и, только взглянув на нее, я уже понял, что в ее сегодняшних вопросах нет ничего критичного.

– У тебя двадцать минут, – произнес я. – Я не собираюсь целый день тратить на бумажки.

– Будь по-твоему.

Она отнесла конверт в гостиную, включила камин и отключила звук у телевизора, словно была у себя дома. Затем стянула туфли и плюхнулась на мой диван, переложив журналы «ESPN» [1] и «Спортс иллюстрейтед» на кофейный столик.

– Не сделаешь мне чашечку кофе, Грейсон? – попросила она. – Пить хочется.

Хорошо. Теперь у тебя пять минут.

Я налил кофе в две кружки с надписью: «Да, я настолько хорош» и сел напротив нее, приготовившись выслушивать очередную ерунду.

– Давай начнем с простого, – произнесла она, передавая мне свой телефон. – Блоги со сплетнями раскопали фотографию, где ты ужинаешь с какой-то загадочной женщиной в ресторане «Трибека» несколько дней назад. Знаю, как сильно ты бесишься, когда вопрос касается твоей личной жизни, так что, если ты хочешь прекратить эти домыслы, может, тебе подтвердить, что у тебя новая девушка, или сказать им, что это всего лишь любовная интрижка?

– Может, мне сказать им, чтобы топали на хер? – Я закатил глаза. – Я пригласил свою маму на ужин. У нее был день рождения.

– Ой, – она постучала пальцами по телефону. – Хорошо, это мы уладим. Второе – тебе надо почитать эти изменения к контракту и подписать их до завтрашнего дня. Кстати, об изменениях – в прошлый раз мы говорили о…

Я вполуха слушал ее несмолкаемое бормотание и потягивал кофе. Даже не сосредотачиваясь на ее словах, я знал, что каждая вторая фраза на ее губах была: «Нужно подписать это» или «О! А вот этот действительно неотложный вопрос». Когда она закончила, минул уже целый час.

– Ты говорила на сорок минут больше, – сказал я, вставая. – Все, что мы не успели обсудить, подождет. Надеюсь, мы оба доживем.

Она рассмеялась.

– Прекрасно. Только прослежу, что ты все упаковал на встречу выпускников Питтсбургского университета. Тебе понадобится максимум три костюма, что-нибудь для игры в гольф и твой старый университетский джемпер, естественно. «Дельта Эйрлайнз» обещали оставить два места в первом классе на все свои завтрашние перелеты из Нью-Йорка до Питтсбурга, так что можно не торопиться.

– Постой. – Я приподнял бровь. – О чем ты?

– Я о твоей встрече выпускников. Во вторник.

– С каких это пор в университетах устраивают встречи через семь лет после выпуска? – спросил я.

– Наверное, с тех пор, как в твоем выпуске стало много людей, добившихся успеха.

Она передала мне конверт цвета слоновой кости.

Я открыл приглашение и тут вспомнил, как она давала его мне в первый раз несколько месяцев назад, когда я согласился «сделать все, что они от меня хотят».

Явно я тогда плоховато сконцентрировался.

– Они хотят, чтобы ты произнес две речи, – сказала она. – Одну перед фейерверком, а вторую – на церемонии прощания. Я сделала черновики для обеих речей, список дополнительных вещей, которые ты, возможно, пожелаешь упомянуть, и фотоколлаж твоих университетских воспоминаний, который ты, возможно, пожелаешь просмотреть во время полета. Пожалуйста.

– Не припоминаю, чтобы я говорил тебе «спасибо». – Я покачал головой и вернул приглашение. – Я туда не полечу. Избавь меня от этого.

Она побледнела.

– Грейсон. Уверена, ты знаешь, как ужасно это будет смотреться, если ты откажешься всего за один день. Ты у них сюрприз, специальный приглашенный гость.

– Мне плевать. – Я отошел от нее. Только один человек мог заставить меня обдумать поездку на вечер выпускников, а так как она ни разу не появилась ни на одном мероприятии для выпускников, то и мне не было смысла терять свое время. – Скажи им, что возникли кое-какие дела. А еще можешь сказать им, что я с большим удовольствием выступлю перед народом по Скайпу.

– Грейсон, послушай.

– Я вроде бы все доступно объяснил, – произнес я твердо. – Тема закрыта.

Она поднялась.

– Хорошо. Так, теперь, раз ты не едешь на встречу, мы можем разобраться с продлением контракта с «Найк». Я завтра обедаю с несколькими членами их команды и могла бы это устроить.

– Конечно.

Я окончательно смирился с тем, что она всегда знает и решает, когда совещание «закончено».

– Отлично! Тогда я пойду.

Она всунула ноги в туфли и направилась к двери.

Я подошел туда, куда бросил свой телефон, и поднял его, немного удивившись, что он все еще цел. Прежде чем я смог позвонить швейцару и сказать ему, что Анна не является исключением в моем правиле «Сначала позвонить мне», я услышал, как она прочищает горло.

– Да, Анна?

– Я хотела тебя еще кое о чем спросить, – проговорила она. – Ты видел примечание по поводу Шарлотты Тейлор?

– Что? – Я развернулся. – Что ты сейчас сказала?

– Шарлотта Тейлор. – Она пожала плечами и протянула приглашение. – Там на обратной стороне была пометка по поводу нее. Ты видел?

Я не ответил. Я вскочил и выхватил карточку у нее из рук. Перевернув ее, я обнаружил запись от руки бледно-фиолетовыми чернилами:

«Грейсон,

надеюсь, у тебя все хорошо. Знаю, что мы довольно давно не общались, но между нами…

Шарлотта Тейлор несколько недель назад ответила на приглашение на эту встречу.

Я подумала, тебе стоит это знать.

Надира».

Несколько секунд я смотрел на записку, чувствуя, как с каждым словом у меня вскипает кровь.

О Шарлотте я не слышал с момента окончания университета. Я потратил тысячи долларов, разыскивая ее в первый год после того, как она оставила меня, и все, что я находил, – это подтверждения, что она уехала за границу, начала новую жизнь и вышла замуж за кого-то, кто не был мной.

Одно лишь упоминание ее имени всколыхнуло воспоминания о том, что когда-то у нас было то, что мы поклялись никогда не прекращать.

До сих пор я никого так не любил, как ее. Черт, да я и на самом деле никого не «любил» после нее, потому что ни одна женщина не могла с ней даже сравниться, и я злился каждый раз, когда вспоминал, что ей так и не хватило порядочности просто попрощаться.

– Ну, на том и порешили, – произнесла Анна. – Знаешь, я теперь думаю, что мы можем убить сразу двух зайцев на обеде с «Найк», если ты не против. В дополнение к посещению твоих тренировок мы наконец можем снять видео о двух из тех коротких…

– Меня завтра на обеде не будет. – Я в последний раз посмотрел на приписку, зная, что уже не смогу сегодня сосредоточиться больше ни на чем другом. – Я иду на встречу.

– Хорошо. Но она же во вторник вечером, Грейсон. Ты спокойно можешь присоединиться к нашему обеду в понедельник, расписаться на нескольких документах и полететь в Питтсбург днем.

– Я лечу туда сегодня.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

В аду должно быть специальное местечко для научных руководителей, которые направляют тебя по неверному пути во время твоей учебы в колледже. По крайней мере, я надеялась, что такое местечко есть, чтобы мой безмозглый куратор узнал, каково это, когда твое будущее в неправильных руках.

– Тут у нас проблемка, Шарлотта. – Он постучал пальцами по столу. – Даже с учетом всех углубленных курсов у тебя не хватает шести зачетных единиц, необходимых для получения степени по политологии. Кто бы мог подумать, что ты до сих пор не поняла этого? Ты же вроде одна из самых умных моих студенток.

– Вы серьезно вините меня в этом?

– Собственно, я тебя не виню, – сказал он. – Я просто говорю, что тебе, как человеку, так сильно беспокоящемуся о своем образовании, следовало знать, что ты прошла не все курсы этики. Черт, я специализировался по политологии десятилетия назад, и то я знаю, что второй и третий курсы этики необходимы.

Я прикусила язык, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

– С другой стороны, – проговорил он с улыбкой. – Ты закончила все, что требуется, для получения степени по искусству, так что у тебя как минимум будет она. Да и кому нужны две степени?

Я сделала глубокий вдох.

– Мистер Хендерсон. При всем моем уважении, если мне недостает всего шести баллов, будет полнейшей глупостью отказываться от одной степени. Вы уверены, что нет никаких альтернативных курсов вместо второй и третьей этики?

– Доктор Брэдшоу в этом году предлагает пройти преддипломную практику в ее компании. Ты идеальный кандидат – уверен, она с радостью согласится.

– Я не могу, – покачала я головой. – Я уже взяла восемнадцать единиц на этот семестр, и еще я завхоз в общежитии первокурсников. Такая преддипломная практика будет полнейшим самоубийством.

– Ну, всегда же есть летний семестр, – улыбнулся он. – Будешь все так же идти вместе со своим курсом. Просто те шесть единиц получишь в этот период.

– Десять секунд назад Вы сказали, что курсы этики летом не идут. Вы сейчас прямо так и сказали.

– А, ну да. – Он вздохнул. – Хорошо, послушай. Дай мне несколько минут все обдумать.

– Хотите, чтобы я вышла?

– Да. – Он указал на дверь. – Выйди, чтобы я спокойно все обмозговал. А раз уж ты там, принеси мне кофе.

Тьфу ты! Я схватила рюкзак и вышла из его кабинета в класс. Наливая кофе, я краем уха услышала, как он произнес: «Блин, блин, блин!» – и вызвал секретаря.

У меня возник соблазн насыпать в его стакан соли вместо сахара, но я решила подождать, пока он не предложит полноценный рабочий план. Я никогда не переставала удивляться, насколько беспечно он относится к своим обязанностям научного руководителя, как всегда, в начале каждого семестра случается «небольшая проблемка». Если бы один из деканов университета не посоветовал мне пойти дополнительно на специализацию по искусству, я могла бы вообще остаться без степени.

Я прилегла на один из эркеров и посмотрела на кампус внизу. Столько раз я пыталась описать его своим друзьям дома или написать его на своих холстах, но он все равно умудрялся всегда выглядеть по-разному.

«Кампус» Питтсбургского университета и близко не был схож с кампусами других вузов. Здесь не было акров роскошных газонов с дополняющими их светлыми каменными корпусами и столовыми – Питт больше походил на миниатюрный город с университетскими корпусами и общежитиями, искусно вписанными между корпоративными предприятиями, ресторанами и больницами. «Собор знаний», бежевая громадина, возвышающаяся над высотками общежитий и студенческих клубов, был единственным строением, которое ясно давало понять, что двадцать зданий, растянувшихся по всему району Окленд, являются частью учебного заведения.

Во все рекламные брошюры университет вставлял не меньше двадцати фотографий студентов, обучающихся под открытым небом на лужайке Солдат и Моряков или перебрасывающихся фрисби в парке студенческого клуба. Они совершенно «случайно» не упоминали, что эти места можно было использовать всего два месяца в году, потому что Питтсбург был вторым городом после Сиэтла по пасмурной погоде.

Наблюдая за ребенком, перебегающим улицу с шариком в руках, я почувствовала, как в моем кармане завибрировал телефон. Звонила моя лучшая подруга Надира.

– Алло? – шепотом ответила я.

– Привет! Ты где?

– Я в колледже Хонорс у своего куратора. Давай я тебе перезвоню.

– Да я на секундочку, – сказала она. – Я просто хотела убедиться, что ты идешь сегодня на вечеринку с мороженым [2].

– Я не смогу. Мы же сегодня вечером организовываем приветственную вечеринку для нашего общежития, ты разве забыла?

– Нет, нет, нет. Ничего мы сегодня не организовываем. Мы расставим закуски, а потом пойдем на вечеринку с мороженым, потому что на общежитские вечеринки, которые спонсирует университет, никто не приходит. Ты же это знаешь, Шарлотта.

– Люди придут, потому что я ее провожу, – сказала я. – Я своими руками сделала приглашения и даже нарисовала новую растяжку.

– О боже, – простонала она. – Послушай. Я – твоя лучшая подруга и заведую вместе с тобой хозяйством в общежитии, но даже я не иду. Я тебе говорила об этом на прошлой неделе.

– Ты мне говорила, что это из-за свидания.

– Я соврала, – рассмеялась она. – И ответ «нет» я не принимаю. Это твой выпускной курс, и напоследок надо хоть немного проникнуться студенческой жизнью. Будешь тусоваться каждые выходные, сходишь со мной хотя бы на четыре футбольных матча и вдобавок ко всей той беспорядочной и безрассудной фигне, которую ты уже никогда не повторишь, заглянешь сегодня на вечеринку с мороженым.

– Единственный смысл идти на вечеринку с мороженым – это поглазеть, как футболисты снимают свои футболки и бегают по лужайке.

– Ну и отлично. Увидимся там.

Она положила трубку, и я отправила ей сообщение.

Я: Я пойду, но только на полчаса. (Мы и правда вот так начинаем наш выпускной год? O_o)

НАДИРА: Ты останешься до конца. (Что может быть лучше, чем начать год, глазея на Грейсона Коннорса со снятой футболкой?:-)) #ВпередПантерыВПЕРЕД

На это я предпочла не отвечать.

– Можешь заходить, Шарлотта! – позвал меня мистер Хендерсон через несколько минут, и я вернулась в его кабинет. Прежде чем сесть, я передала ему кофе.

– Я сделал пару звонков, и, кажется, тебе повезло. – Он подвинул ко мне лист бумаги. – Декан разрешит тебе заработать эти единицы в течение следующих двух семестров по программе взаимного обучения.

– То есть это что-то вроде дополнительной работы?

– Очень легкой работы, – произнес он. – Тебе всего лишь нужно раз в неделю обучать кого-либо. Ты будешь делать это по своему собственному графику – и получишь за это зачетные единицы. Лично я считаю, что это довольно приятная альтернатива двум курсам этики. Кофе, кстати, крепковат. Сделаешь мне другую чашечку, когда будешь уходить?

Пожалуйста, пусть для него будет отдельное место в аду.

– Репетиторство было бы «довольно приятным» вариантом, если бы мне не приходилось волноваться из-за хороших результатов по вступительному тесту в юридический колледж.

– Ты шутишь? – рассмеялся он. – Ты с первой попытки показала практически идеальный результат. Оттого, что ты получишь несколько дополнительных баллов, ничего не изменится – ты все равно сможешь пойти в любой юридический колледж, какой захочешь. – Он откинулся в кресле. – Кроме того, как только декан понял, что речь именно о тебе, он настоял, чтобы мы предложили тебе что-нибудь попроще, чтобы ты смогла насладиться своим выпускным годом. Все у тебя получится.

Ну-ну…

– Хорошо, и какой предмет я буду преподавать?

– Английскую литературу, – проговорил он, передавая мне второй лист. – Я еще раз созвонюсь с деканом, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, но позже на этой неделе я направлю тебе больше информации, и ты уже сможешь подготовиться и согласовать время с другим студентом.

– Спасибо, мистер Хендерсон.

– Пожалуйста. Еще чем-то могу тебе помочь?

– Нет.

Я поднялась.

– Отлично! И если ты не против, прежде, чем уйдешь, приготовь мне кофе…

Я вышла из кабинета раньше, чем он закончил предложение, направившись прямо к лифтам. Двери разъехались в стороны – я тут же вошла и ударила по кнопке нижнего этажа.

Единственное, что мне сегодня еще нужно было сделать, – это купить комплект малярных кистей и попытаться провести день так, чтобы не слышать на каждом углу: «Вперед, Пантеры! Вперед!»

На втором этаже лифт остановился, и внутрь завалилась группа девушек с сине-золотыми воздушными шарами.

– Приветик! – Одна из них протянула мне шар. – Вперед, Пантеры! Вперед!

Я вздохнула.

– Спасибо.

– Нет, нет, нет! – улыбнулась она. – Ты должна мне в ответ сказать: «Вперед, Пантеры! Вперед!»

Я моргнула.

– Вперед, Пантеры! Вперед! – повторила она, словно могла тем самым заставить меня произнести это. – Вперед, Пантеры! Вперед!

А затем, будто заразившись командным духом, остальные девушки в лифте принялись скандировать эти слова все громче и громче.

Двери лифта распахнулись на этаже вестибюля, и, торопливо выйдя из него, я мгновенно окунулась в сверкающее море сине-золотых декораций. Все колонны, стойки и стены были украшены в цвета эмблемы Питта и к самому главному событию, волновавшему всех в это время года, – к футболу.

Игры проходили по субботам, а остальные дни были просто разминкой перед игровыми днями. Такой ажиотаж начался прямо перед моим первым курсом, когда они заполучили самоуверенное молодое дарование по имени Грейсон Коннорс. Молодое дарование, которое принесло им три национальных титула подряд и сделало так, что в этом городе все говорили только о футбольной команде.

Ну, точнее, все, кроме меня. Хоть я и любила футбол сам по себе, я шарахалась от игр, как от чумы, вместо этого отдавая свои сезонные абонементы со скидкой маме и папе. Я никогда не ходила на их невероятные вечеринки и как могла старалась не вестись на их громкую рекламу. Субботние дни я оставляла для творчества, кофе и бесконечных повторов «Друзей».

И, несмотря на то, что сказала Надира, я собиралась проводить большую часть своих суббот в этом году точно так же.

Позже тем же вечером я не спеша двинулась к студенческому клубу на вечеринку с мороженым. Уже на первом курсе я поняла, что это было основное место, где старшекурсники охотились на первокурсниц, а на втором – что сюда нужно было забегать по пути – схватила мороженое, поздоровалась со знакомыми, ушла. А так как я уходила раньше, чем появлялись футболисты, снимали свои футболки и начинали состязаться друг с другом в поедании оставшихся чанов с мороженым, я была в безопасности.

– Шарлотта! – помахала мне Надира из очереди. – Сюда!

Я вклинилась перед несколькими людьми, не обращая внимания на их ворчание, и она протянула мне чашку с вишневым мороженым.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь. – Она улыбнулась и подергала мое ярко-голубое летнее платье. – Я тебе это раньше говорила, но скажу еще раз. Ты недостойна своего чувства стиля. Это нечестно.

– Спасибо, – засмеялась я. – Я сверяла окончательные цифры по общежитию и выяснила, что в этом году на нашем этаже будет еще двадцать первокурсников. Это же хорошо, правда?

– Это ужасно, – ответила она. – Это означает, что придется проверять больше комнат на предмет случайных нарушений в состоянии опьянения, и больше парней будут проникать на наш этаж после закрытия. Зато комната возле нас остается пустой, и если я вдруг захочу заняться с кем-нибудь сексом, то с удовольствием воспользуюсь ею, вместо того, чтобы просить тебя выйти погулять.

– Как удобно! – засмеялась я и опустила на глаза очки. Я решила было спросить ее, какой график она предпочитает на этой неделе, но красноречивый звук прибывшей футбольной команды прервал мои мысли.

Все тут же принялись хлопать и скандировать «Да здравствует Питт!» и вторую речовку, которой я старалась избежать ранее. А затем, как обычно, поднялись крики: «Боже мой! Боже мой!» – словно мы были на настоящей игре и эти игроки не сядут завтра с нами за парты.

– Кажется, моя очередь, – сказала я официанту. – Два шарика с арахисовой помадкой, с собой.

– Ой, да ну! – Надира схватила мою чашку с мороженым и потянула меня на лужайку. – Побудь со мной. Всего часик.

– Не-а. – Я забрала свою чашку и покачала головой, и в этот момент наш звездный защитник, сам мистер Самодовольство, снял свою футболку и метнул одному из своих друзей футбольный мяч из мороженого.

Насколько я не хотела признавать, настолько же я не могла отрицать то, что Грейсон Коннорс чертовски сексуален. Положа руку на сердце, он действительно выделялся, и когда он проходил мимо, на него все оборачивались. У него были потрясающие глаза цвета морской волны. От его белоснежной улыбки с ямочками на щеках могли промокнуть трусики у любой женщины, а того, что касалось его тела – шести кубиков твердого, как камень, пресса; черной татуировки, змеящейся по его левой руке, и, по слухам, «огромного члена», – хватало для того, чтобы его оценивающе окидывала взглядом любая девушка.

Его репутация же была прямо противоположной. За все годы моего пребывания здесь я столкнулась с ним всего один раз – обменялись приветствиями, когда вместе ехали на позднем автобусе. Но я слышала множество историй, из-за которых хотелось обходить его стороной: начиная с «После каждой игры он трахается с новой девушкой», «Он посетил больше «кисок», чем любой из докторов отделения женского медицинского кампуса» и заканчивая моим любимым «У него девять дюймов, и он об этом знает».

– Боже, мои яичники чуть ли не взрываются, когда я гляжу на него, – восхитилась им Надира. – Как в одном парне может все быть настолько идеально?

– Он не идеален. – Я засунула в рот целую ложку обсыпки. – Он кобель.

– Нет, это по слухам он кобель. Возможно, он из тех парней, которые проводят тебя до машины, поцелуют в щечку и нежно займутся с тобой любовью.

Я окинула ее озадаченным взглядом.

– Шучу! – рассмеялась она. – Ну а если бы не его репутация и ты бы знала, что никто этого не узнает, переспала бы с ним? Только честно.

– Честнее не бывает, – усмехнулась я. – Нет, не переспала бы.

– Шарлотта ни с кем спать не будет. – Между нами возник наш общий друг Эрик. – Готов поспорить – она умрет с паутиной на своей «киске».

Надира расхохоталась, а я ударила его в плечо.

– Эрик, – произнесла я. – Не хочешь побыть полноценным старшекурсником, в отличие от Надиры, и сходить со мной на общежитскую вечеринку для первокурсников, которую я организовываю вечером?

Он взглянул на меня так, словно я говорила на другом языке.

– И ты не идешь?

– Шарлотта… – Он вздохнул и положил ладони мне на плечи. – Никто не идет на твою общежитскую вечеринку для первокурсников – даже сами первокурсники. Пожалуйста, присоединяйся к нам, нормальным студентам, в реальном мире. Сегодня у всех праздник. И у тебя в том числе.

– Ну, могли бы мы хотя бы…

Я замолчала, когда что-то ударило меня прямо по лицу. Что-то холодное и в то же время мягкое.

Я почувствовала, как меня обхватили руки Эрика, как он поправил мои солнечные очки. Затем я опустила глаза и поняла, что на меня напало – футбольный мяч из мороженого.

Какого черта?

Я наклонилась, чтобы поднять его, и тут же наткнулась на взгляд ошеломительно голубых глаз Грейсона Коннорса.

– Извини, – произнес он с искренним видом, забирая мяч у меня из рук. – Все нормально?

– Было бы гораздо лучше, если бы ты научился бросать.

– Ты шутишь, да?

– А похоже, чтобы я шутила?

– Он у меня! – крикнул он членам своей команды, а затем улыбнулся мне, протягивая руку. – Не могу понять, серьезно ты говоришь или нет, потому что на тебе очки, но я рад, что ты не пострадала. Я – Грейсон Коннорс.

– Не впечатлена.

Он рассмеялся и сделал шаг назад.

– Ну, ты явно с первого курса, так что к концу семестра, думаю, ты будешь более чем впечатлена мной.

– Сомневаюсь.

– Серьезно?

Прежде чем я ответила на это, один из членов его команды подбежал из-за спины и выхватил мяч.

– Слишком долго возишься, Коннорс! – Парень вернулся на середину площадки, но Грейсон не отвел от меня глаз. Он осмотрел меня сверху донизу, но больше ничего не произнес. Он просто подмигнул мне и отошел.

– Клянусь, я тебя иногда ненавижу, – проговорила Надира, понизив голос. – Ты все умудряешься запороть.

– Я что, должна была подлизываться к нему, как все?

– Нет, ты должна была представить ему меня, чтобы я могла это делать, – рассмеялась она. – Ты могла хотя бы сделать вид, что ты к нему неравнодушна, или пофлиртовать в ответ. Он же явно с тобой флиртовал.

Он со всеми флиртует.

– Попробую не забыть в следующий раз.

– Обязательно. – Она взглянула на свой телефон и тяжело вздохнула. – Похоже, в клубе будет только валет-паркинг. Вы как, хотите вернуться и подготовиться?

– Конечно, – сказали мы с Эриком в унисон.

Мы сошли с лужайки на тропинку, которая тянулась вдоль Пятой авеню, и пока эти двое спорили, кто будет за рулем, я дважды себя ущипнула, чтобы убедиться, что я в реальном мире. Что я не почувствовала, как мое сердце забилось чуть сильнее, когда Грейсон взглянул на меня, и что я едва не ответила: «Да, в таком случае я бы с ним переспала», когда Надира спросила меня.

Должно быть, все из-за жары.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Я смотрел повтор игры прошлого сезона под аккомпанемент смеха и хлопанья дверцами шкафов. Я тапнул по экрану, чтобы увеличить изображение своей руки и посмотреть, как она движется вперед в замедленной съемке.

Я изо всех сил пытался мысленно настроиться на нынешний сезон, но не ощущал того бурлившего в теле адреналина, как раньше в это же время года. Было слишком много давления и ожиданий. Слишком много вопросов по поводу моего будущего, по поводу того, собираюсь ли я выставлять свою кандидатуру на драфт [3] НФЛ [4], и по поводу давнишних слухов по одной ситуации, о которой я хотел забыть.

– Сколько еще ты собираешься смотреть эту съемку, Грейсон? – Мой лучший друг Кайл уселся на скамейку возле меня. – Ты же знаешь, чем эта игра закончилась. Внимание, спойлер: мы победили.

– Кое-что я мог сделать лучше. – Я отмотал видео на несколько секунд назад и запустил его снова. – А кое-что и ты мог сделать лучше.

– Очень сомневаюсь, – рассмеялся он. – Сегодня тусовка в доме на Доусон-стрит. Идешь?

– Нет, пропущу, – сказал я, ставя запись на паузу. – В этом году, наверное, не буду так частить на тусовки. Мне хватило в прошлом.

– Ага, третий курс сложно переплюнуть. Но тусовки на Доусон-стрит все же круче всех. Ты хоть под конец покажись, чтобы первокурсницы помогли тебе правильно начать год.

– Что? – взглянул я на него.

– Что слышал.

– Да что такое с тобой и первокурсницами?

– Пожалуйста, не заставляй меня отвечать.

– Не волнуйся, не буду, – произнес я. – Я серьезно подумываю и с девчонками на этот год завязать.

– В смысле, ты теперь будешь гоняться за парнями? – Он принял озабоченный вид. – В смысле, я тебя вовсе не осуждаю, если ты в конце концов решил признаться, но я бы никогда не подумал, что ты…

– Заткнись, Кайл. – Я бросил ему свой телефон. – Прочитай последние пять сообщений. Они пришли сегодня утром.

Он тапнул по экрану, и его глаза расширились.

– Хорошо, послушай. Все эти тупые сообщения – от неизвестных контактов. Они такие дерзкие и резкие только потому, что знают, что ты не знаешь, кто они такие. Не парься ты из-за них.

– Это уже второй раз, когда мне придется сменить номер, – процедил я. – Из-за какой-то херни.

– Тебе пора завязывать дергаться из-за этого. Лето давно прошло, все обвинения сняты.

– А почему тогда некоторые действуют так, словно не сняты?

– Да кому какое дело? Это их проблемы. – Он вернул мне телефон. – Незачем отказываться от развлечения из-за людей, которые в любом случае будут гнать всякую чушь. Черт, если бы меня звали Грейсоном Коннорсом и все девчонки в кампусе меня хотели, то я не стал бы прятаться из-за вот такого, а выбрал бы себе четырех самых топовых девчонок и постоянно бы их менял.

– Почему у тебя каждый разговор сводится к сексу?

– Потому что он у меня в приоритете. Из-за такой расстановки приоритетов я и выбрал экономику.

– Ты же выбрал журналистику.

– Это то же самое. Поменьше математики и графиков, а так – то же самое.

Я закатил глаза и закрыл шкафчик. Кайл совершенно точно был последним, у кого бы я сейчас попросил совета. И все же он был единственным, кто оставался на моей стороне все лето, и я на собственной шкуре убедился, что он мой единственный друг.

– Так, слушайте все! – Наш тренер вошел в раздевалку и дунул в свисток, заставив всех замолчать. – Мне не нужно вам говорить, что мы еще никогда не делали того, чего пытаемся достигнуть в этом сезоне. – Он вышел в центр помещения и постучал пальцами по планшету. – Это не значит, что это невозможно, и мы не собираемся складывать ручки только потому, что уже трижды сделали это.

В раздевалку вошел наш координатор нападения и принялся раздавать карточки с персональными замечаниями по утренней тренировке. Когда он протянул мне мою, я перевернул ее, ожидая увидеть указания на то, где я бы мог подтянуться, но там оказалось всего три слова: «Ты был идеален».

– Я хочу, чтобы вы все собрались и действовали четко, – продолжил тренер. – Я знаю, что у многих из вас выпускной курс, и вы стараетесь насладиться так называемыми золотыми деньками, прежде чем вы закончите обучение или займетесь еще чем-нибудь. Также я знаю, что некоторым из вас стоит напомнить: определенными вещами перед футболом лучше не заниматься. Всему свое время.

Он встал прямо напротив Кайла и взглянул на него.

– Вы мне хотите на что-то намекнуть, тренер? – улыбнулся Кайл. – Боюсь, я не всегда улавливаю ваши тонкие намеки.

– Тебе везет, что в тебе до черта таланта, сынок.

Тренер отошел от него и проследовал в другую часть комнаты.

– Нам нужно, чтобы вы все посмотрели на наши комментарии по поводу вашего утреннего выступления и отнеслись к ним очень серьезно, – произнес тренер. – Те, кто получил четверку или ниже по физической выносливости, двигайте на поле – посмотрим, сможете ли вы меня удивить и добраться до семи. Остальные – встретимся на поле через час!

Кто-то начал вздыхать, но он, как обычно, это проигнорировал.

– Коннорс, можем поговорить минутку?

Он знаком показал мне следовать за ним в коридор.

– Конечно.

Он подождал, пока не убедился, что никто не последовал за нами.

– Так, послушай. Я знаю, то, что произошло этим летом, – неприятно, но я хочу, чтобы ты знал, что я никогда, ни на секунду…

– А можно не говорить об этом? – перебил его я. Чем раньше это сотрется из моей памяти, тем лучше.

– Ну, слава яйцам. – Он выдохнул и что-то вычеркнул у себя на планшете. – Проверил эмоциональное благополучие Грейсона Коннорса и старался говорить, как отец, а не тренер. Рад, что мы с этим закончили.

– Это все, тренер?

– Не так быстро, – покачал он головой. – Утром я получил электронное письмо от методиста учебного отдела. Что-то по поводу того, что у тебя не хватает нескольких обязательных зачетных единиц, необходимых для выпуска. Или, может, по поводу твоего низкого балла успеваемости.

– Не может быть, – сказал я. – У меня же все «A».

– Да? Как ты успеваешь учиться с той славой, о которой я наслышан?

Я взглянул на него с недоумением.

– В смысле, я впечатлен. Молодец, сынок. – Он прочистил горло. – От тренировки ты сегодня освобожден, так что иди поговори со своим куратором. И как можно быстрее все исправь, хорошо? И если тебе еще будет нужна эмоциональная поддержка от меня по поводу старых переживаний, оставшихся с лета… – он сделал паузу. Затем пожал плечами и вернулся в раздевалку, даже не потрудившись закончить предложение.

Обрадовавшись, что он не стал продолжать, я схватил свою сумку и, покинув тренировочную базу, сел на «шаттл» [5] до кампуса. Я же знал, что мои пропуски занятий по литературе в конце концов аукнутся, но я надеялся, что это сможет подождать до весеннего семестра.

Я вошел в «Собор знаний» и, поднявшись на лифте до колледжа Хонорс, постучался в дверь своего научного руководителя.

– Входите, – раздался мягкий голос. – Дверь открыта.

– Ой.

Я вошел внутрь и скрестил руки на груди. Женщина за столом не была моим куратором. Это была его секретарша, и с самого моего первого курса она очень отчетливо дала понять, что ненавидит меня, потому что считает, что место, которое я занимал в колледже Хонорс, «было достойно более подходящего претендента».

– А где мистер Хендерсон? – спросил я.

– И Вам здравствуйте, мистер Коннорс. – Она поджала губы. – Рада наконец-то встретить тебя лично.

– Где мистер Хендерсон? – повторил я. Я буквально ощущал, как от нее волнами исходит презрение, и не собирался тратить время на всю эту ерунду.

– Он спустился с кем-то встретиться на кафедру английского. – Она жестом пригласила меня сесть. – Чем-то могу тебе помочь?

– Я подожду, когда он вернется.

– Ой, да ладно, – произнесла она, показывая на кресло. – Я вполне могу тебе помочь. Я буду вести себя помягче.

– Отлично. – Я продолжал стоять. – У меня не хватает нескольких зачетных единиц по литературе, но сначала хочу убедиться, что по плану я выпускаюсь вовремя.

– Ты ждал до выпускного курса, чтобы выяснить это?

– Я занимался завоеванием кубков.

Она проигнорировала мою ремарку и принялась стучать по клавиатуре.

– Так, давай-ка посмотрим. Это же неправда, да? – Она скосила глаза на экран. – Я ожидала совершенно других отметок.

– Что это еще значит?

– Ничего. Я просто… Ух ты. – Она в недоумении смотрела на экран. – Тут только «A». Ни единой «C» или «D». И ты то и дело попадаешь в список лучших студентов. Что конкретно тебя беспокоит?

– Я специально откладывал все академические требования по литературе до сегодняшнего дня, и программа в итоге выявила это. И теперь мне нужно найти какую-то замену.

– Угу. – Она снова принялась печатать. – Ну, тут есть одна большая проблема. По литературе нет никаких замен – особенно для тех, кто хочет получить в качестве второй специальности английскую письменную речь. Тебе потребуется три углубленных курса по литературе в семестр, чтобы наверстать упущенное, а самые простые из них – для первого и второго курсов, поэтому они в любом случае не будут учитываться при окончании.

– А хорошие новости есть?

– Я могла бы поставить тебя в пару с репетитором, если хочешь.

От такой мысли я едва не застонал. У нашей команды было множество репетиторов, помогавших нам в самоподготовке, и за некоторым исключением большинство из них предпочитали бегать на свидания со мной и членами моей команды, а не помогать нам в учебе. И если бы не мое обещание маме получать в институте только «A», я бы не стал и пытаться исправить ситуацию.

– Вы уверены, что нет никаких альтернативных курсов? – спросил я. – Может, мне стоит поговорить с деканом?

– Нет, Грейсон, думаю, он уже тебе оказал достаточно услуг, как думаешь? Ты же не мог получить все эти отметки, посещая курсы для отличников и играя в футбол. Я слышала о той неприятности, из которой он этим летом тебя вытащил. Так что валяй.

– Простите?

– Ой, извините. – Ее щеки слегка порозовели. – Я неправильно выразилась. Я могу записать вас на встречу с деканом, если пожелаете. На какой день лучше это сделать?

Я заскрежетал зубами.

– Все в порядке. Я сам найду репетитора.

Отвернувшись, я услышал, как она позвала меня, но не оглянулся. Выходя из кабинета, я с треском закрыл дверь и направился на пятый этаж, чтобы найти моего настоящего куратора.

Я выбросил из головы ее фразу «оказал достаточно услуг» и вошел на кафедру английского.

– А, приветствую! – Мистер Хендерсон, стоявший у ксерокса, помахал мне. – Рад видеть тебя, мистер Коннорс!

– Взаимно.

– Я как раз возвращался в свой кабинет, но немного задержался. – Он рассмеялся и взял свои бумаги. – У меня не было возможности лично поздравить тебя с победой за кубок Хайсмана, так что поздравляю сейчас.

– Спасибо, сэр.

– Ты ведь знаешь, что мы с моим сыном большие поклонники футбола. Мы держим кулаки, чтобы ты вошел в историю и взял четвертый кубок. Но никакого давления. – Он подошел ко мне. – Чем я могу тебе помочь?

– Мне необходимо пройти три углубленных курса по литературе этой осенью, – сказал я, а потом замялся. – Еще, наверное, мне нужен частный репетитор.

– Никаких проблем. – Он щелкнул пальцами. – У меня как раз есть человек, которому требуется ученик, так что тебе повезло. Давай внесем тебя сначала в программу, а затем позвоним методисту учебного отдела убедиться, что все согласовано. Ты же не против репетитора-девушки?

– Нет, – сказал я, сдерживая улыбку, – вовсе нет.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Я посматривала в большое окно «Хайленд кофи» и барабанила пальцами по часам. Девушка, которую мне дали в качестве ученика, опаздывала уже на пятнадцать минут, и я уже начала думать, что стоило выбрать кафе, которое легче искать. Чуть раньше я почитала о ней в справочнике студентов и отметила, что она отличница, так что репетиторство в этом семестре не должно было отнять у меня много времени.

Какая-то девушка с иссиня-черными волосами ворвалась в кафе и направилась в мою сторону, но тут же взяла левее и подошла к парню, сидевшему за столиком напротив.

Знала же, что нужно предложить «Старбакс».

Я снова взглянула в окно и увидела, как через улицу переходит Грейсон Коннорс. Как обычно, невероятно сексуальный, он был одет в голубую рубашку, которая врезалась в его мышцы в нужных местах, и темные джинсы, заниженные ровно настолько, чтобы подчеркнуть его идеальную фигуру.

Он с озадаченным видом посмотрел на вывеску над кафе, прежде чем распахнуть дверь. Он двинулся к стойке, и каждая девушка в помещении проводила его взглядом, словно он был ожившим божеством.

– В этом сезоне я болею за четвертое звание чемпиона, Грейсон! – заорал кто-то.

– Поздравляю с Хайсманом! – воскликнул кто-то еще.

– Вперед, Пантеры! Вперед! – закричала компания из-за столика в глубине кафе.

Тьфу ты.

Он подошел ко всем, кто продал свою душу ради него, и сказал: «Я очень ценю вашу поддержку». Когда он приблизился к моему столику, я взяла наушники.

– Это ты Шарлотта Тейлор? – спросил он низким голосом.

Что?

– Э, что ты говоришь?

– Шарлотта Тейлор, – проговорил он, указывая на свой телефон. – Я тут встречаюсь со своим репетитором, если, конечно, поблизости нет какого-нибудь другого «Хайленд кофи». Так что, это ты Шарлотта Тейлор?

– Еще пока не уверена.

– На твоем ожерелье, – Грейсон, ухмыльнувшись, посмотрел на него, – написано: «Шарлотта». Теперь уверена?

– Нет. – Я была потрясена. Его никак не могли направить ко мне на этот семестр. – Мой куратор вряд ли бы так со мной поступил.

– Это еще что значит?

– Это значит, что в университете ошиблись. – Я вытащила телефон проверить электронную почту, чтобы убедиться, черт возьми, что там записана «Элизабет Вудс, английская письменная речь», а не «Грейсон Коннорс».

Открыв входящую почту, я тут же обнаружила письмо от куратора, отправленное полчаса назад.

Тема: Ошибка в назначении партнера.

«Шарлотта, добрый день!

Пишу сказать, что твоя предыдущая пара, Элизабет Вудс, была поставлена по ошибке. Она должна быть в паре по специальности «Биохимия».

Я ставлю тебя в пару с Грейсоном Коннорсом, так как ему требуется помощь с его последним углубленным курсом литературы (постарайся, чтобы он получил «A». Мы хотим, чтобы вне поля он тоже победил!:)).

Чарльз».

Усилием воли я сдержала крик и положила телефон. Подняла глаза на Грейсона и тут заметила, что он пристально на меня смотрит.

– Да, – проговорила я. – К несчастью, мое имя Шарлотта Тейлор.

Он положил свою сумку.

– Я уже догадался. Интересно, почему я тебя раньше не видел?

– Может, потому, что в этом кампусе двадцать тысяч студентов?

– Но меня же ты видела, правильно?

– Вовсе нет, – сказала я. – Как тебя зовут?

– Смешно. – Он сел и окинул взглядом кафе. – Я здесь должен буду встречаться с тобой по вторникам?

Я кивнула.

– А есть какие-то проблемы?

Он улыбнулся.

– Никаких. Думаю, теперь вторник будет моим любимым днем недели.

Я прикусила язык, чтобы не обматерить своего научного руководителя.

– Знаешь, с таким враждебным подходом из тебя вряд ли получится хороший репетитор. – Грейсон глядел на меня в изумлении. – Я тебе что-то сделал до этого?

– Что-то вроде.

– Объяснишь?

– Ну, например, ты самодовольный, высокомерный, и ты играешь женщинами, как пешками в шахматах. Вот, и ты, я совершенно уверена, думаешь, что ты дар божий для этих женщин. Так что да. Ты меня обидел до этого. Итак, какие курсы по литературе у тебя в этом семестре?

– Не так быстро, – сказал он, глядя своими голубыми глазами в мои глаза. – Думаю, я заслуживаю шанс ответить на такое.

Я попыталась придумать что-нибудь саркастическое в ответ и опередить его, но он продолжил, не дав мне открыть рот.

– Во-первых, – произнес он. – Да, я самодовольный, но я имею на это полное право. – Он указал на сине-золотые флаги чемпионата, развешанные над баром. – Я выигрываю его для университета каждый год и, кажется, выиграл Приз Хайсмана в прошлом году, верно?

– А я и не знала.

– Знала. – Он наклонился ближе. – Во-вторых, я не уверен, что согласился бы быть «высокомерным», но если твое определение означает, что я осознаю, насколько офигенно я хорош, – как на поле, так и вне его… – Он сделал паузу, окинув меня взглядом, – можешь называть меня так, когда захочешь.

– Знаешь что? – Я почувствовала, как мои щеки предательски зарделись. – Давай уже займемся делом.

Он, казалось, не услышал меня.

– В-третьих, я не очень понял, что ты хотела сказать этой метафорой про шахматы, но я никогда не использовал девушек как пешки. Я просто никогда не придавал большого значения свиданиям и постоянным отношениям, и я всегда четко обозначаю, что человек может получить от меня.

– Как романтично.

На его лицо вернулась самодовольная улыбка.

– И наконец, я не думаю, что я божий дар для женщин. Я это знаю наверняка.

– Ты ведь шутишь сейчас, да?

– Мы оба знаем, что нет.

Он подмигнул мне, и мне на секунду показалось, что я покинула свое тело. Я почувствовала, как мои щеки снова зарделись.

– Без разницы, – наконец, сказала я. – Какие курсы по литературе у тебя в этом семестре?

Он протянул мне распечатку своего расписания.

– На сегодня вот эти.

Я посмотрела на нее. У него были «Оценка литературного творчества», «Современный экспрессионизм: роль авторов-женщин в постмодернистской литературе» и «Тема скрытого феминизма в современном творчестве».

Значит, он феминист? Прекрасно.

– Так, хорошо… – Я сняла колпачок с маркера. – Если дашь мне десять минут, то я определю наш план с сегодняшнего дня по следующую неделю.

– На каком ты сейчас курсе? – спросил он.

Я проигнорировала вопрос, стараясь найти в интернете конспект по его первому курсу. Я прокручивала список требуемой литературы, когда он наклонил экран моего лаптопа вперед, вынудив меня поднять на него взгляд.

– Да?

– На каком ты курсе? – спросил он.

– На втором, – сказала я. – А что?

– Да так.

Он вернул экран на прежнее место и откинулся на своем стуле.

Я как могла игнорировала то, что он следит за каждым моим движением и что вблизи его улыбка еще более притягательная. Я вытащила конспекты всех трех курсов, попутно проверив, что в следующие несколько недель не будет никаких крупных мероприятий.

– Хорошо, – произнесла я, возвращая ему расписание. – На следующей неделе тебе нужно купить всю необходимую литературу и прочитать первые три эссе по курсу «Оценка литературного творчества». Остальные два курса, пока нет книг, мы разбирать не можем. Есть ко мне какие-нибудь вопросы?

– Есть несколько.

– Слушаю.

– Когда ты перевелась в Питт? – Он выглядел по-настоящему озадаченным. – Ты ведь не могла быть тут с первого курса.

– Я имела в виду вопросы, касающиеся твоих курсов. Я обязана отвечать только на эти вопросы, мистер Коннорс.

– Ясно, мисс Тейлор. – Он улыбнулся, словно моя грубость его совершенно не задела. – То есть до следующего вторника мне нужно только лишь купить учебную литературу?

– Да.

– И мы встречаемся здесь в то же самое время?

– Да.

– Дашь мне свой телефон?

– Ни за что.

Он рассмеялся и поднялся.

– Хорошо, Шарлотта. До вторника.

– До вторника.

Несколько часов спустя я мчалась по Форбс-авеню, придерживая раздувающуюся на ветру юбку. Благодаря первокурснице, признавшейся, что это она «случайно» включила пожарную сигнализацию в нашем общежитии, последние два часа я провела, заполняя бумаги вместе с разъяренным начальником пожарной команды, а теперь на пять минут опаздывала на свое свидание.

Горячий калифорнийский парень с моих занятий по гуманитарным наукам Питер Дэвидсон имел все, чего у большинства парней в этом университете недоставало. Он был добрым, внимательным, отзывчивым и был способен вести долгие, интересные беседы.

Я остановилась перед «Кива Хан» и, пригладив волосы, вошла внутрь. Я окинула помещение взглядом и обнаружила Питера за столиком в углу.

– Извини, что опоздала, – проговорила я, присаживаясь. – Разборки в общежитии первокурсников.

– Ничего страшного. – Он подвинул ко мне чашку с кофе. – Ты сегодня прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Мы все еще собираемся сегодня в картинную галерею?

– Вообще-то нет, – произнес он, вытаскивая из бумажника два серебристых билета. – Я взял нам последние билеты на костер в честь футбола.

– Костер же вчера был.

– Этот неофициальный, организованный командой за территорией кампуса.

– А это вообще законно?

– Нет, – рассмеялся он. – И его, возможно, прикроют, как и все остальные вечеринки, но я подумал, что потом мы могли бы пойти ко мне, так как я живу дальше по улице.

– Хорошо. Тогда в картинную галерею сходим в выходные?

– Э, ну, наверное, это зависит от того, как все пройдет сегодня.

– Ты собираешься оценивать, насколько громко я приветствую команду? – улыбнулась я. – Если так, то можешь сразу ставить мне «F», потому что этого не будет.

Он засмеялся.

– Нет. Зависит от кое-чего другого.

Я поднесла чашку к губам и медленно отпила кофе.

– Не понимаю.

– Шарлотта, это, кажется, уже десятое наше свидание.

– Всего лишь шестое.

– Скорее восьмое, потому что летом мы ходили несколько раз в ресторан, – произнес он. – Я потратил на тебя уже около шестидесяти долларов – не считая сегодняшнего кофе и билетов на костер, – и у меня ощущение, что мои инвестиции ко мне не вернутся. Большинство девушек отдаются мне в крайнем случае на четвертом или пятом свидании, а ты выбиваешься из этого правила.

Какого хрена?

– Извини, что ты сейчас сказал?

– Я неправильно выразился. – Он потянулся через стол и сжал мои руки, но я отдернула их назад. – Ты мне действительно нравишься, Шарлотта, это факт. Но если я собираюсь провести весь свой последний курс, встречаясь с одним человеком, то мне нужно быть уверенным, что оно того стоит. В этом кампусе куча девчонок, которые подпадают под это правило.

Я залпом допила остатки кофе и поднялась.

– Подожди, – проговорил он, снова хватая меня за руку. – В смысле, мы можем сходить еще на несколько свиданий, но в какой-то момент мы должны перепихнуться. Мы вроде не девственники, так что, кажется, я многого не прошу. Я же уже говорил, что ты мне нравишься.

– Иди ты в задницу, Питер. – Я схватила билеты на костер со стола и, выйдя из кафе, прямиком направилась в Производственный корпус. Прямо в учебно-производственный кабинет Надиры.

– Ты в курсе, что мой методист тебя ненавидит? – Она взглянула на меня, как только я закрыла дверь. – Она утверждает, что ты плохо влияешь на мою работу.

– Нет, так говорит мой методист про тебя.

– И он туда же, – рассмеялась она. – Питер отказал тебе или что?

– Нет, он оказался полнейшим уродом, как и все, с кем я ходила тут на свидания. – Я шлепнулась на стул. – Может, мне в следующий раз по-другому как-нибудь представляться? Например, «Привет, меня зовут Шарлотта. Я росла в маленьком городке со строгими родителями, которые не разрешали мне ходить на свидания до конца старших классов. Я до сих пор не нашла никого, достойного лишить меня девственности, и, судя по всему, это будешь не ты».

– По-моему, отличная идея, – неожиданно раздался голос Эрика в динамике ее телефона. – Это бы сэкономило парням кучу времени.

– Не стоит драматизировать, – проговорила Надира. – Девственность не такая уж и проблема, но мы тебе уже говорили, что мало кто ищет серьезные отношения в колледже. Особенно без секса. Так что ориентируйся по себе и сразу оговаривай, что тебя интересует только дружба.

– Я шла через весь кампус за советом, и это все, что у тебя есть?

Я выпятила губу, словно ребенок.

– А ты хочешь, чтобы я сказала: «О боже! Беги сейчас же за ним и пообещай ему переспать с ним при первой возможности, пока он не ушел из твоей жизни навсегда?» – Она покачала головой. – Если тебе тупо нужен секс – а мы обе знаем, что он тебе не нужен, – уверена, Эрик поможет тебе в этом.

– С радостью помогу тебе, Шарлотта, – снова раздался его голос из динамика. – Я даже могу совершенно бесплатно вкинуть несколько грязных словечек. Ты предпочитаешь слово «манда», «дырка» или «киска»?

Надира немедленно отключила его, и мы обе засмеялись.

– Питер хотел взять меня сегодня на нелегальный костер, но… – Я вытянула билеты из кармана. – Будучи хорошей подругой, я решила, что ты должна пойти со мной вместо него. А еще я решила, что мне нужно напиться до потери пульса, чтобы поскорее забыть о нем.

– Я в игре, – улыбнулась она. – Но не надейся, что отмажешься от похода по барам в эти выходные.

– Именно это я и планировала. – Я подняла вверх билеты. – Выбирай.

– Тьфу ты. Ты сущее зло. – Она рассмеялась и выхватила один билет. – Я закончу отчет и подхвачу тебя в восемь у входа в «Лотроп» [6].

– Я думала, сегодня моя очередь водить.

– Без обид, – сказала она с таким видом, будто не могла поверить, что я подобное предложила. – Но я больше не сяду в машину, когда ты за рулем. До тех пор, пока ты не проездишь целый год без штрафа за превышение скорости.

– Я уж и не помню, когда последний раз получала штраф.

– Ты получила два на прошлой неделе. На прошлой.

– Ну хорошо.

Я засмеялась и направилась к двери.

– Подожди, – позвала Надира, прежде чем я переступила порог. – Как бы то ни было, по поводу того, чтобы оставаться друзьями с парнями, я говорила всерьез. Последние несколько парней, с которыми ты ходила на свидания, тебя не заслуживают. Питер в том числе.

– Спасибо.

– И вот еще. Если твой текущий ученик когда-нибудь предложит тебе встречаться, лично я думаю, что стоит сделать исключение. Сделай это хотя бы ради меня.

– Пока, Надира. – Я вышла, закрывая за собой дверь. – Увидимся в восемь.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Тема: В следующий раз, когда вы, придурки, устроите «неофициальный» костер…

Может, стоило убедиться, что вы не спалили дотла весь парк? Может, стоило СПРОСИТЬ своих соседей, не будут ли они против полутысячи студентов до трех часов ночи?

Я наверняка знаю, что это была не «командная» затея, и, когда КАЙЛ и ГРЕЙСОН решат сознаться в этой херне, я уменьшу ежедневные дополнительные пять миль, которые вы мне теперь должны, до трех.

Я жду.

Тренер Уиттен.

Тема: RE: В следующий раз, когда вы, придурки, устроите «неофициальный» костер…

Это был я, тренер.

На этот раз Грейсон ни при чем. Он даже не появился. Кстати говоря…

Ты где был, чувак? Я девок трех трахнул с этого костра. А ты бы, наверное, с пятью, как минимум, замутил. В ближайший месяц мне точно не нужен будет отсос, после тех, что были там.

P. S. Ты уже вернулся к себе? Я хочу все рассказать тебе лично, когда тренер перестанет раздувать из мухи слона.

Кайл.

Тема: RE: RE: В следующий раз, когда вы, придурки, устроите «неофициальный» костер…

Кайл.

В мой кабинет ЖИВО.

Тренер Уиттен.

Тема: RE: RE: RE: В следующий раз, когда вы, придурки, устроите «неофициальный» костер…

Последнюю часть я собирался послать только Грейсону. Не Вам, тренер. Могу я прийти через несколько часов? В смысле, теперь, когда вы прочитали, что я написал, вы уж точно понимаете, насколько я истощен. Три девчонки, тренер. ТРИ.

Кайл.

Тема: RE: RE: RE: RE: В следующий раз, когда вы, придурки, устроите «неофициальный» костер…

ПРЯМО. СЕЙЧАС. МАТЬ ТВОЮ.

Тренер Уиттен.

Я загибался от смеха, читая утренние сообщения, и уже был рад, что провел половину своих выходных, изучая записи игр последнего сезона, вместо того чтобы помогать Кайлу организовывать костер. Вторую половину я провел в поисках информации о моем сексапильном, саркастичном репетиторе.

Я надеялся найти что-нибудь новенькое уже к сегодняшнему дню, нашему второму вторнику, но все оказалось впустую. Я лишь обнаружил ее личную страничку в Фейсбуке, где вместо ее лица была картинка «Я люблю Питт», и несколько обзоров, которые она написала, работая штатным обозревателем в «Питт ньюз». Если не считать того, что она была указана в справочнике среди лучших студентов, больше о ней ничего не нашлось.

Не хотелось это признавать, но на протяжении всех пятнадцати минут, что мы разговаривали на прошлой неделе, я не мог отвести от нее глаз. Слова моего куратора «Шарлотта Тейлор – просто душка» не подготовили меня к этой кареглазой чертовке, с которой я в тот день столкнулся. Волосы цвета кофе, ярко-розовые губы и то, как платье обтягивало ее бедра, – все это теперь без конца крутилось у меня в голове.

Не могу поверить, что за несколько лет, проведенных здесь, наши дорожки ни разу не пересеклись. Я бы ее точно запомнил – даже если бы видел всего несколько секунд. Честно говоря, я бы к ней подошел, как только увидел. Впрочем, что-то подсказывало мне, что фразой «Ты чертовски сексуальна» я бы ничего от нее не добился, кроме еще большего сарказма.

Когда я появился в кафе «Хайленд» на нашем втором занятии, Шарлотта сидела за столиком в конце зала, погруженная в чтение. Как и на прошлой неделе, посередине стола лежали разноцветные папки и тетради. Готов поспорить, у нее было какое-то обсессивно-компульсивное расстройство личности, связанное с необходимостью иметь штук двадцать разных видов ручек и карандашей.

– Ты опять опоздал, – произнесла она, как только я приблизился к столу. – Просто потрясающе.

– Если бы у меня был твой номер телефона, я бы смог сказать тебе, что моя дневная тренировка началась позже.

Она посмотрела на меня своими ореховыми глазами, показывая, что это ее не убедило.

– У тебя есть моя электронная почта. Мог бы отправить мне сообщение.

– Согласен. – Я сел напротив нее. – В следующий раз учту. С чего начнем сегодня?

– С произведений Баха. – Она нахмурилась. – Подожди-ка. А где твоя тетрадь?

– Дома. – Я вытянул одну из ее стопки. – Я подумал, что у тебя их много и ты мне одолжишь одну.

– Тебе придется за нее заплатить.

– Уверен, я потяну, – улыбнулся я. – Мой куратор упоминал, что ты специализируешься на искусстве и введении в право, но ты производишь на меня впечатление, скорее, как учительница. Если убрать твой сарказм и враждебность, у тебя прекрасно получится.

– Ты хоть что-нибудь принес? – Ее глаза расширились, когда я взял одну из ее ручек, будто для нее это был вопрос жизни и смерти. – Где твои учебники по литературе? Которые ты должен был взять?

– У меня еще не было времени купить их.

– От семестра уже прошло две недели. Ты их собираешься купить после выпускных экзаменов?

– Хорошо, беру назад свои слова по поводу учительницы. Ты совершенно не знаешь, как построить убедительную метафору.

– Грейсон Коннорс.

– Можно просто Грейсон.

– Грейсон Коннорс, – произнесла она еще тверже и сжала свои накрашенные красным губки, от чего я завелся еще больше. – Давай-ка кое-что проясним. Раз уж ты любишь все нумеровать, я тебе помогу. Первое – я тебе нужна больше, чем ты мне. Гораздо больше.

Я улыбнулся.

– Второе, раз уж ты хочешь, чтобы я была профессиональным репетитором, то и относиться ко мне ты должен соответствующе и воспринимать наши занятия и все, что я в них вкладываю, всерьез.

Она выдохнула и откинулась на стул.

– Третье будет? – спросил я. – Нет смысла составлять список, если в нем всего две вещи.

– Да, есть и третье. – Она сузила глаза. – Ты должен приходить вовремя, в противном случае я жду только десять минут.

– С этого момента буду приходить раньше, – произнес я. – Но давай все же проясним все до конца. Твои зачетные единицы зависят от того, насколько хорошо ты меня обучишь, поэтому я бы сказал, что нужны мы друг другу в равной степени. И еще, я буду воспринимать тебя всерьез, как только ты перестанешь относиться ко мне настолько враждебно. Ты же говорила, что лично тебе я ничего не сделал.

– Кроме того, что ты деспотичный придурок с чрезмерно раздутым самомнением, – пробормотала она.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, отлично. – Она постучала карандашом по столу. – Ты прав. Я перестану относиться к тебе как к врагу.

– Теперь мы друзья?

Она проигнорировала вопрос.

– Полагаю, ты купишь учебники в дополнительное время?

– Да.

– И ты не будешь писать эссе, пока все профессора не дадут тебе актуальные программы, потому что они постоянно что-то меняют в последний момент.

Она выглядела так, словно сама не верила, что произносит это.

– И здесь тоже да.

– Хорошо, тогда… – Она пожала плечами. – Есть смысл нам тут вдвоем засиживаться?

– Я могу придумать несколько тем для обсуждения.

– Они имеют отношение к твоему заданию?

– Они имеют отношение к тебе.

– А, хорошо, – улыбнулась она. – Дай мне пару секунд, и мы обязательно поговорим об этом.

Она собрала все свои рабочие материалы и бросила их в сумку. Затем встала и вылетела из кафе на улицу.

Это что, отказ?

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

– Постой. – Я оглянулся через плечо на Кайла, когда мы на следующее утро занимались в «качалке». – Как тебя тренер наказал за костер?

– Он сказал, что я должен сходить на три спектакля «Монологи вагины» – по одному за каждую девушку, которую я «обесчестил» на костре, и еще я задолжал ему двадцать письменных извинений перед всеми соседями. – Он бросил гантели на пол. – Он хочет, чтобы я до конца сезона бегал по пять миль каждое воскресенье и три дополнительных мили после каждой тренировки. А еще он сказал, что с этих выходных он не желает слышать о моих попойках, и это просто идеально – это значит, что я смогу провести свой последний день рождения в институте, как всегда и мечтал.

– Прошу тебя, только не рассказывай мне о своих планах, – произнес я. – Один из нас должен правдиво включать дурака, когда понаедут копы.

– На этот раз копам не будет повода приезжать, – засмеялся он. – Тусовка будет в субботу в Норт Шор [7]. Ты можешь побыть моим «трезвым водителем» – добросить меня и того, кто еще пожелает, обратно домой?

– Конечно. Приеду, когда закончу с учебой.

– А, ну да, показатели. – Он подошел поближе к зеркалу. – Я искренне не понимаю, зачем тебе нужны все «A». Мы же уже не в школе.

– Но ты же продолжаешь вести себя как в школе.

– Ха-ха. Я просто хочу сказать – они же не печатают наши отметки в табеле, и раз уж ты твердо решил пойти в лигу после института, то твои оценки не так уж и важны.

– Гарантий нет никаких, – проговорил я, вспоминая последние слова отца перед смертью.

– Гарантий нет никаких, кроме тех, что тебя задрафтуют в первой пятерке, а меня – в первой десятке.

Я покачал головой. Я знал: Кайл прекрасно понимал, о чем говорил мой отец, но спорить с его прогнозами я не мог. Даже если бы мы оба в этом году выступили средне, наши выступления за последние три сезона заинтересовали команды НФЛ, и наши имена еженедельно упоминались в рейтинге лучших игроков колледжей на «ESPN» [8].

– Ты знаешь девчонку по имени Шарлотта? – сменил я тему.

– Я знаю кучу девчонок по имени Шарлотта. Давай чуть поконкретнее.

– Она на четвертом курсе, у нее ореховые глаза и острый язык.

– Волосы рыжие или черные?

– Ни то ни другое. Темно-каштановые.

– Подожди-ка. – Он повернулся ко мне. – Эта Шарлотта, про которую ты говоришь, чертовски сексуальна, да?

– Да.

– Ага, ясно. – Он тяжело вздохнул. – Я знаю эту Шарлотту. А что по поводу ее?

– Я… – Я замолчал. Мне не хотелось пока слишком много говорить и признавать, что я усиленно пытаюсь выкинуть ее из головы. – У меня в этом году с ней будут занятия по литературным курсам.

– Ну, чтобы ты знал, это все, что у тебя с ней будет. – Он покачал головой. – Мой друган Майк из Карнеги [9] рассказывал мне про нее не так давно. Она в моем личном черном списке, так что можешь внести ее и в свой.

– Ты встречался с ней?

– Черт, конечно нет. – У него был уязвленный вид. – Слушай. Мой друган Майк провожал ее в прошлом году домой с какой-то студенческой вечеринки, и она пригласила его к себе в комнату. Ну и естественно, что он решил, что она хочет с ним перепихнуться, правильно?

– Не обязательно.

– Обязательно. – Он скрестил на груди руки. – Ты можешь побыть моим лучшим другом или так и будешь только притворяться им?

Я рассмеялся.

– Попытаюсь.

– Короче, она его приглашает к себе в комнату, но вместо того, чтобы раздеться, она делает ему кофе. Затем зовет его вниз, в вестибюль общежития, где продолжает рассказывать ему о своих любимых книгах. О своих любимых книгах. До пяти утра.

– Так почему она в черном списке?

– Я еще не закончил. Когда она наконец провожает его до выхода в семь утра – без какого-либо намека на благодарность за то, что он так поздно проводил ее до дома, – он спрашивает номер ее телефона. Ну знаешь, чтобы в следующий раз завершить начатое. Но она отказала. А затем сказала, что он может присоединиться к ней в какой-то картинной галерее в воскресенье.

– А этот твой друган встретился с ней в галерее?

– Прикалываешься? – закатил он глаза. – Нет. Он вообще больше с ней не разговаривал и мне сказал, чтобы я не тратил на нее свое время. А теперь я тебе говорю, чтобы и ты не тратил.

– Спасибо за поучительную историю.

– Всегда пожалуйста. – Он сделал большой глоток воды. – А еще я слышал, что у нее есть парень в другом институте, которому она верна по гроб жизни, так что хоть сексуальная, хоть нет, но время на нее тратить не стоит.

Может, у нее действительно есть парень. Это бы объясняло ее отношение ко мне.

– Да пофиг, – сказал Кайл. – Кстати, о девчонках, на которых стоит тратить время. Давай я уже наконец расскажу тебе про тех трех девчонок с костра.

Я слушал вполуха, как он подробно расписывал свои набитые сексом выходные, чрезмерно ударяясь в детали, без которых я мог бы спокойно обойтись. Меня больше интересовала разгадка тайны, окутывающей Шарлотту, и того, как же, черт побери, она могла так долго проплывать мимо моих радаров.

Наверняка я знал только то, что меня еще никогда ни к кому так не влекло после всего нескольких встреч, и то, что она была моим репетитором на этот семестр, должно было стать серьезной проблемой.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Вечером того дня, когда Кайл отмечал свой день рождения, я припарковался возле означенного дома в Норт Шор, надеясь, что его заверения про «тихое мероприятие» окажутся правдой.

Я вошел в дом и в течение пяти секунд потерял всякую надежду. В каждом углу гостиной были установлены надувные гидромассажные ванны, на кухне проходил пивной турнир, а в воздухе висел запах марихуаны и дешевого пойла.

– Грейсон! – крикнул мне с лестницы Кайл, об которого терлись две девушки. – Грейсон, давай заваливайся!

Я помог какой-то девчонке усесться на диван и подошел к нему.

– Что, Кайл?

– У меня днюха сегодня! – Его глаза были непроницаемы – явный признак того, что он может вырубиться в любую секунду. – Моя долбаная днюха и… я получу сегодня хороший секс и тортик на свою днюху. Вот увидишь.

– Сколько порций ты уже выпил?

– Две.

Он выставил пять пальцев и рассмеялся. Одна из танцующих возле него девушек одними губами произнесла:

– Двадцать.

Я так же беззвучно поблагодарил ее и подошел к парню, который разливал напитки на тумбочке из-под телевизора.

– Сделай одолжение, – сказал я ему.

– Какое?

– Не наливай больше Кайлу спиртного. – Я указал на сок позади него. – Ты наполни несколько пивных бутылок и красных стаканов [10] соком на случай, если он придет и попросит еще.

– Он же узнает, что это сок.

– А еще он узнает, что тебя об этом попросил его лучший друг, чтобы он сегодня тут не помер. – Я сузил глаза. – Давай делай. Живо.

Он тяжело вздохнул, но все же взял упаковку сока и принялся наполнять бутылки.

Я пробрался через толпу на танцполе, улыбнувшись нескольким знакомым девушкам, и оказался на забитой людьми кухне. Несколько членов моей команды сидели возле барного стола с девушками на коленях.

– Привет, незнакомец. – Пенелопа, девушка, с которой я одно время мутил, передала мне пиво. – Как делишки?

Чувствует себя преданной.

– Нормально. А у тебя?

– Хорошо. – Она сделала глоток пива и посмотрела на меня. – Ты мне все лето не звонил, я чувствовала себя забытой.

– Я был занят.

– Но не настолько же занят. Я слышала, ты в последнее время нигде особенно не мелькаешь. У тебя, наверное, появилась девушка, да?

– Я думаю, ты лучше меня знаешь.

– Знала бы, если бы ты звонил мне хоть иногда. – Она коснулась моего плеча и подмигнула. – Позвони мне, и мы наверстаем упущенное. И чем раньше, тем лучше.

Она окинула меня взглядом и отошла.

Я не собирался ей звонить, но все же улыбался, провожая ее взглядом, пока она не исчезла в толпе. Опасаясь, что мне вдруг захочется позвонить ей от скуки, я вытащил телефон и стер ее номер.

Затем я прокрутил все свои контакты, удаляя всех, кроме членов команды, тренера и близких людей. Я открыл свой электронный ящик, чтобы проделать то же самое, и обнаружил письмо от Шарлотты.

Тема: Назначение репетитора (Изменение)

Дорогой Грейсон,

Надеюсь, твои выходные проходят хорошо.

Пишу тебе, потому что я только что встречалась со своим другом. Он недавно прошел все три курса по литературе, которые ты должен пройти в этом семестре. Он с удовольствием будет проводить занятия по вторникам. Полагаю, он подойдет тебе гораздо лучше.

Сообщи, что ты об этом думаешь.

Шарлотта.

Я улыбнулся и написал ответ.

Тема: Re: Назначение репетитора (Изменение)

Дорогая Шарлотта,

Я не собираюсь заниматься у твоего друга (мне плевать, когда он там прошел эти курсы). И вместо того, чтобы перенаправить это письмо твоему куратору, я лучше сделаю вид, что никакого письма не было вовсе, и увижу тебя одну во вторник.

P. S. Думаю, ты мне отлично «подойдешь».

Грейсон.

Ответ последовал незамедлительно.

Тема: Re: Re: Назначение репетитора (Изменение)

Незачем вовлекать в это моего куратора. Ты же хотел иметь дело с кем-нибудь не столь «враждебным», вот я и попыталась тебе помочь.

P. S. Тут что, содержится какой-то сексуальный подтекст?

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Назначение репетитора (Изменение)

Ты пыталась отделаться от меня.

Какой бы повод ни был, не выйдет. Никогда.

P. S. Кто знает. А что, сработало?

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Re: Назначение репетитора (Изменение)

Больше похоже на угрозу.

P.S. НЕТ.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Назначение репетитора (Изменение)

Это гарантия.

P. S. Лично я считаю, что эту беседу лучше продолжить по телефону. Дай мне свой номер.

Грейсон.

Она не ответила.

Прошло полчаса, а ответное сообщение так и не пришло.

Прежде чем я смог написать ей еще одно электронное письмо, я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу.

– А? – Я обернулся и увидел одну из тех девушек, что танцевали с Кайлом. – Что случилось?

– Э-э-э, Кайл только что отрубился в гидромассажной ванне. Что делать? Звонить «911», звать тренера или просто дать ему отлежаться тут до завтра?

Боже.

Шарлотта: сейчас

Наши дни

Питтсбург

– Потрудитесь еще раз объяснить, куда Вы направляетесь. – Полицейский направил фонарь на мое водительское удостоверение. – И постарайтесь не путаться на этот раз.

– В Питтсбургский университет, – произнесла я, заставив себя улыбнуться в ответ на его сузившиеся глаза.

– Вы осознаете, что на этом участке трассы ограничение скорости – шестьдесят пять миль в час?

Да ну?

– Да, офицер.

Он скрестил руки на груди.

– В самом деле? Тогда потрудитесь объяснить, почему вы ехали девяносто. И не просто девяносто – постарайтесь объяснить, почему Вы ехали по аварийной полосе.

Убедительной причины ехать по аварийной полосе у меня не было. Ну, если не считать того, что аварийную полосу только что посыпали солью, а обычные полосы все еще были покрыты тонким слоем снега и льда.

– Мисс? – Он протянул мне удостоверение. – Мне требуется Ваш ответ. Прямо сейчас.

– Я просто очень сильно опаздываю и не хочу пропустить встречу выпускников. Или фейерверк. Обещали, что будет фейерверк.

Он с недоумением посмотрел на меня. Затем взглянул на небо.

– Фейерверк? – Он вытащил из заднего кармана блокнот со штрафными талонами и покачал головой. – В снег? И встреча выпускников во вторник? Ну что ж, мисс…

– Не надо, пожалуйста.

Я не могла позволить себе еще один штраф за превышение скорости. Я все еще была должна штату Нью-Йорк тысячу по штрафному талону, который я получила в прошлом месяце. Я нагнулась и вытащила из бардачка сине-золотой конверт, полученный несколько месяцев назад.

– Про встречу я не придумываю, – сказала я, передавая ему приглашение.

Он вслух пробормотал написанное, и я поняла, что с тех пор, как я вытащила этот лист из своего почтового ящика, я заучила каждое слово.

Да здравствует Питт!

Как члены ЛУЧШЕГО выпуска, когда-либо выходившего из стен Питтсбургского университета, мы с радостью приглашаем тебя на Ночь воспоминаний! Это наша семилетняя встреча выпускников! (Да, «семилетняя», потому что нам не потребовалось десяти лет, чтобы дать миру четырех победителей Пулитцеровской премии, двадцать восемь стипендиатов Фултона, пятнадцать олимпийских спортсменов и сотни других выдающихся наград, которые выделили наш выпуск среди других!)

Официальные дата и время, билеты и информация по фейерверкам и месту проведения внутри!

Надеемся встретиться с тобой там, Шарлотта!

И, как всегда,

Да здравствует Питт!

Он вздохнул и вернул мне приглашение.

– Вот что, мисс Шарлотта. Сегодня мы обойдемся строгим предупреждением, но только потому, что я тоже учился в Питте. – Он убрал блокнот обратно в задний карман. – Но я не уверен, что вы будете соблюдать скоростной режим, поэтому я поеду за вами.

Он отошел прежде, чем я смогла ему сказать: «Не стоит беспокоиться» или «В этом нет необходимости». И я понимала, что говорить ему правду: что я вообще не собиралась на эту встречу, что я планировала свернуть на первом же съезде и поехать обратно в Нью-Йорк, – не стоило.

Вздохнув, я швырнула приглашение на сиденье и включила радио.

– Начинайте движение! – крикнул он ей через громкоговоритель. – И двигайтесь по разрешенным полосам движения!

Я вырулила на основную часть трассы и установила круиз-контроль точно на шестьдесят пять миль в час. Мое сердце колотилось в груди, а ладони, лежащие на руле, вспотели.

Просто войди, пофотографируйся и уйди с вечеринки, как только исчезнет коп.

Я долго не могла определиться по поводу встречи – выписывала все «за» и «против» и даже делала таблицы со всеми возможными сценариями развития событий. И каждый раз «за» перевешивали «против», но результат меня не устраивал, и я начинала пробовать другую методику, надеясь на отрицательный результат.

Я даже не знала, в чьей голове родилась эта светлая мысль – организовать встречу во вторник, но это стояло первым пунктом в моем списке. Вторым был стодолларовый взнос за «изысканное» меню из попкорна и местных конфет. Третьим пунктом должна была быть «семилетняя» временная отметка вместо обычной, десятилетней, но я, как только пришла на первый курс, уже знала, что наш выпуск полон отличников и рекордсменов.

Я даже не знала, кто сегодня собирался прийти, потому как все «близкие друзья», которых я когда-то завела, давно отдалились. Время от времени, видя обрывки их жизней в новостной ленте Фейсбука, я ставила «лайк» или «сердечко» в обмен на телефонный звонок или сообщение «Как дела?». Изредка я даже оставляла комментарии: «Какие у тебя прелестные детишки!», «С Рождеством!», «С Новым годом! P. S. Какие у тебя прелестные детишки!».

Был только один человек, которого я не могла снова видеть, и я отчаянно надеялась, что он сегодня не появится.

Пожалуйста, не приходи.

Десять минут спустя я уже ехала по университетскому кампусу, отмечая, что он выглядит совершенно не так, как семь лет назад. Все было более современным, и там, где когда-то был квартал студенческих клубов, теперь разместились серые стальные закусочные. Единственное, что не изменилось, – «Собор знаний» – бежевая громадина, возвышающаяся над всеми зданиями в кампусе.

Я колесила по парковке, пропустив несколько свободных мест, в надежде, что полицейский перестанет ездить за мной, и я наконец смогу улизнуть отсюда.

– Паркуйтесь! – заорал он в громкоговоритель, и я заняла место прямо перед входом.

Он что, действительно собирается смотреть, как я зайду внутрь?

Я заглушила двигатель и схватила с заднего сиденья свои открытые туфли на каблуках. Надела их и открыла пудреницу, чтобы еще раз проверить макияж. Добавив немного блеска для губ, я разглядела в зеркале заднего вида полицейского. Он стучал по своим часам, поторапливая меня.

Я застегнула верхние пуговицы на своем темно-синем пальто и вышла из машины, помахав рукой и улыбнувшись ему.

Он указал на «собор», а я развернулась и не спеша двинулась к входу.

Просто зайди, сфотографируйся и уйди. Максимум пятнадцать минут, Шарлотта, не больше.

Я распахнула двери, и меня тут же встретили тысячи сине-золотых шаров, развешанных вдоль пустынного вестибюля. Высоко под потолком висело несколько глянцевых золотистых транспарантов с надписями: «Да здравствует Питт! Выпуск 2010 года!» и «Вперед, Пантеры! Вперед!» Единственным признаком жизни была рыжеволосая женщина за столом посередине вестибюля.

Я со смущенным видом подошла к ней.

– Здесь проходит встреча выпускников?

– Ага! – Она взглянула на меня и улыбнулась. – Как ваше имя?

– Шарлотта Тейлор, – сказала я.

Я хотела было узнать, пришел ли еще кто-нибудь, кроме меня, но вдруг из дальнего конца раздался громкий смех и аплодисменты – все уже в банкетном зале.

– А, вот вы где! – Женщина протянула мне именной бейджик и обложку к нему. – Шарлотта Тейлор. Встречу вы, конечно, пропустили, но как раз успеваете на презентацию выпуска и специальную речь. В конце зала есть бесплатный бар с конфетами, если интересно. И не забудьте расписаться в Книге выпускников. Медицинский центр Питтсбургского университета за каждую подпись жертвует по сто долларов на новый научный центр здоровья, поэтому мы все были бы очень признательны.

– Конечно, распишусь.

Я повесила бейджик себе на пальто и поставила на телефоне таймер на пятнадцать минут. Затем направилась прямо в банкетный зал.

Комнату, еще больше украшенную фирменными цветами эмблемы Питта, наполняли люди в костюмах и дизайнерских платьях. Официанты пробирались между ними, высоко подняв подносы с шампанским, а на сцене стояла группа в белых костюмах. Та же группа, чьи выступления я, будучи второкурсницей, смотрела каждый субботний вечер.

– Шарлотта, это ты? – Ко мне подошла какая-то брюнетка и коснулась моего плеча. – Шарлотта Тейлор, верно?

– Да, – улыбнулась я.

Я ее не узнала.

– Уверена, ты меня не вспомнишь, – рассмеялась она. – Раньше я стажировалась на «Хайнц-Стадиум» и хранила специальные билеты для игроков и билеты в ВИП-ложи. – Она подмигнула мне. – Уж это ты должна помнить.

– Помню. – Я решила уйти через пять минут. И к черту таймер. – А где Книга выпускников?

– Вон там, под аркой из золотых шариков. – Она указала в угол. – Обязательно подойди туда. Увидимся на фейерверке?

– Конечно.

Я направилась прямо к арке и встала в очередь за тремя смутно знакомыми людьми. Я подумала было завязать разговор или спросить их, что я пропустила, но я не хотела оставаться здесь дольше, чем планировала.

– Прошу минуточку внимания, леди и джентльмены. – На сцену вышла женщина и помахала толпе. – У нас сегодня будет еще много интересного, но мы вам обещали специальную речь от одного из вас.

Громкие голоса и смех медленно угасли до тихого бормотания.

Затем наступила тишина.

– Обычно я произношу длинное и занудное вступление, но, думаю, мы все согласимся, что этот человек не нуждается в представлении – достаточно лишь назвать его имя. Леди и джентльмены, выпускники неповторимого 2010 года, я удостоена чести представить вам Грейсона Коннорса!

Я даже выронила ручку, когда помещение взорвалось аплодисментами, и на сцену вышел ослепительный мужчина, в которого когда-то давным-давно я влюбилась.

Его глаза цвета сапфира блестели в ярком свете прожекторов, и когда он улыбнулся публике, его фирменная ямочка на правой щеке стала чуть глубже. Темно-серый костюм подчеркивал его мышцы, а один только вид его полных губ все еще мог заставить мое сердце замереть.

Улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, он пожал руку женщины и занял место за кафедрой.

– Добрый вечер, выпуск 2010-го, – произнес он звучным голосом.

– Добрый вечер, – ответила толпа, и единственным звуком в помещении теперь были лишь легкий перезвон бокалов с шампанским и бормотания: «Ух ты», «Вот это да» и «Обалдеть».

– Столько лет прошло, – пихнув свою подругу локтем, зашептала стоящая передо мной брюнетка. – А он все так же чертовски сексуален.

– Сегодня я с гордостью награждаю наш выпуск одной из самых почетных наград, какую когда-либо вручал университет коллективу. – Он выставил перед собой золотую дощечку. – Из всех выпусков, когда-либо покидавших стены Питтсбургского университета, в нашем – самое большое количество состоявшихся студентов во всех сферах. Во. Всех. Сферах.

Раздались громовые аплодисменты, а он кивнул толпе, аплодируя вместе с ними. Он вышел из-за кафедры, чтобы хлопнуть по ладони одного из старых членов своей команды, а затем еще раз улыбнулся своей заразительной улыбкой и вернулся к своим записям.

– Говоря о достижениях, стоит упомянуть, что нашему удивительному выпуску 2010 года также принадлежит честь…

Его прекрасные глаза внезапно встретились с моими, и он замолчал. Несколько раз моргнул, а затем прищурил глаза, словно пытаясь определить, действительно ли он это видит.

Прошло несколько секунд, а он все молчал. Он просто продолжал стоять, сжав челюсть.

Затем поднял стакан, сделал глоток воды, все это время не сводя с меня глаз. Пригвоздив меня к месту.

Прочистив горло, он выдохнул.

– Извините, – произнес он. – Я только сейчас понял, что это семилетняя встреча. Значит ли это, что нам не придется переться на десятилетнюю?

Толпа засмеялась, а он продолжил свою речь.

– Нам также принадлежит честь быть выпуском, который больше всех в той или иной степени поддерживает связь между собой. Я не знаю, как это можно отследить, но про себя честно могу сказать, что некоторые мои лучшие друзья и воспоминания… – Он снова сжал челюсть. – Они именно отсюда, из этого кампуса.

Я изо всех сил пыталась отвести от него взгляд, нырнуть в толпу, чтобы его глаза не нашли мои, но я не могла даже шевельнуться. Столько лет прошло, а он все еще был способен одним лишь своим словом заставить мой мир замереть. Был способен одним лишь взглядом в мою сторону заставить мое сердце биться сильнее.

Закончив речь, он наконец отвел от меня взгляд, а слушатели наградили его заслуженной бурной овацией.

Я немедленно воспользовалась моментом.

Удостоверившись, что мое имя и номер телефона в книге написаны разборчиво, я стала пробиваться сквозь толпу по направлению к выходу.

Я быстро пересекла вестибюль, цокая каблуками по полу, но прежде чем я добралась до дверей, знакомая рука сжала мой локоть сзади и развернула меня.

Чувствуя, как сердце колотится с дикой скоростью, я смотрела прямо в глаза Грейсона и не знала, что сказать.

Он открыл было рот, но с его губ не сорвалось ни звука.

Затем он оглядел меня с ног до головы и шагнул чуть ближе.

– Ну хорошо, – наконец произнес он сдавленным голосом. – И где же тебя носило?

– Чудесно выглядишь сегодня, – сменила я тему. – Видимо, фортуна благоволит тебе. В смысле, должна бы, раз у тебя карьера, о которой ты мечтал, и все же. И мне очень понравилась твоя речь. Наш выпуск действительно хорош, да?

– Шарлотта… – Он потянул меня к себе, и мое сердце едва не выскочило из груди от знакомого ощущения его рук на моем теле. – Я не собираюсь играть с тобой в игры. Вопрос очень простой – почему ты приехала?

– Потому что я, как и ты, окончила этот университет, и меня пригласили на встречу выпускников.

– Ты знаешь, о чем я. – Он понизил голос. – Почему ты приехала сюда, ведь ты никогда не появлялась там, где был я. Тебя кто-то заставил приехать?

– Не льсти себе, – сказала я. – Я даже не знала, что ты приедешь сегодня. И уж поверь мне, если бы я знала, что это произойдет, я бы ни за что сюда не приехала.

– Значит, все же заставили. – У него был вид, будто он разрывается между тем, чтобы швырнуть меня на пол, и тем, чтобы поцеловать, но он сдержался. – По крайней мере, я уверен, ты говоришь себе это, чтобы чувствовать себя лучше после того, как ты разрушила то, что у нас было.

Я ничего не разрушала. ТЫ это сделал.

– Послушай, Грейсон. – Я помедлила. – То, что у нас было когда-то давным-давно в университете, если честно, было…

– Просто идеально, черт возьми.

Он замолчал, давая мне возможность оспорить это.

Я промолчала. «Просто идеально, черт возьми» – что тут еще можно было сказать?

– Я правда очень рад снова тебя увидеть. – Он вздохнул и медленно отпустил меня. – Не хочешь где-нибудь посидеть, поговорить?

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Я… – Это была плохая идея. – Что, если я скажу нет?

– Тогда я буду знать, что ты так и не научилась врать, – улыбнулся он. – В последнее время тебя останавливала полиция или ты наконец научилась водить?

Я сделала шаг назад.

– Нет. В последнее время полиция меня не останавливала, и знаешь что? Многое за эти годы поменялось, Грейсон. Я уже не та девчонка, которую ты знал, и я уверена, что ты, мистер Профессиональный футболист, уже не тот парень, которого знала я. Так что, как бы ни было чудесно окунуться в воспоминания, мне придется откланяться.

Я двинулась к выходу, но он преградил мне путь.

– Где хочешь посидеть? В «Ит-н-Парк» или в «Хайленд кофи»?

– «Хайленд кофи». Но только на час.

– На два.

– Хорошо, – смягчилась я. – Подожди-ка. А разве у тебя не должна быть вторая речь перед фейерверком?

– Уже нет.

Он сжал мою руку, и я почувствовала тепло от его прикосновения. В голове тут же пронеслись воспоминания, как мы идем от «Собора» по обледенелому тротуару, как много раз случалось до этого.

Когда он приблизился ко мне, я напомнила себе: независимо от того, что он мне сегодня говорит, наше время давно прошло и уже никогда не вернется. Все наши «вторники» – черт, да даже этот вторник – уже исчезли, и снова попадаться на эту удочку я не собиралась.

– На какую удочку ты не собираешься попадать? – спросил он, открывая дверь в «Хайленд кофи».

– А?

– Ты сама с собой разговаривала по поводу какой-то удочки. Что ты имела в виду?

– Ничего.

– Не сомневаюсь. – Он подождал, пока я пройду внутрь, и провел меня к тому же столику, за которым мы сидели много лет назад. – К твоему сведению и на случай, если у меня никогда не окажется возможности сказать тебе это, – ты выглядишь сегодня ослепительно и чертовски сексуально.

– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Впрочем, как всегда.

Он улыбнулся, но улыбка быстро увяла.

– Ты правда переехала за границу?

Я не ответила.

– Правда?

– Грейсон, я… – Я вздохнула. – Нет.

– Приятно наконец узнать правду. Так где ты живешь?

– В Нью-Йорке.

– Что? – Он покраснел. – Ты что, прикалываешься?

Что-то кольнуло у меня в груди.

– Нет, я не шучу.

Его лицо исказилось, будто от боли. Он откинулся назад.

– Знаешь что? Ты была права. Давай не будем этого делать.

– Полностью согласна.

Я встала и быстро двинулась к выходу, не сказав больше ни слова. Я знала, что не должна была сегодня здесь появляться, не должна была соглашаться на его предложение «посидеть, поговорить» и не должна была обнадеживать себя, что все еще может быть, как было когда-то.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Питтсбург

Все эти годы. Все эти проклятые годы. Мне говорили, что она уехала за границу, вышла замуж за какого-то заморыша в вязаном жилете и оставила прошлое позади. Я и подумать не мог, что она была настолько близко, и то, что она жила в Нью-Йорке, злило меня с каждой минутой все больше. Так мало того – она стала еще прекраснее, чем была на последнем курсе, и единственное, что изменилось, – появились два новых прокола в правом ухе, татуировка на левом запястье и рыжеватые пряди в волосах.

Я не побежал за ней, когда она ушла прошлым вечером из кафе, потому что знал, что ни к чему хорошему это не привело бы. А еще потому, что она ни хрена не могла бегать, а я не хотел, чтобы она сломала себе шею, пытаясь убежать от меня на каблуках по льду.

Сев следующим утром в самолет, я уставился в окно. Я спрашивал себя, пересекались ли когда-нибудь в Нью-Йорке наши дорожки так, чтобы я не знал об этом. Думала ли она когда-нибудь обо мне так, как я до сих пор думаю о ней.

Я всегда представлял, как мне придется усмирить свою гордыню, когда я увижу ее с другим мужчиной, или как я буду хвалить ее детей, чтобы не сказать: «Эти дети должны были быть моими». Но смириться с тем, что она до сих пор одинока и так близко от меня, было гораздо тяжелее.

– Так, хорошо, – произнесла Анна, пристегивая свой ремень. – Встреча выпускников позади, и мы можем сосредоточиться на новой сделке по сувенирной продукции с «Найк». Они готовы предложить больше, чем первоначально, но они хотят встретиться с тобой лично на этой неделе.

– Ничего не выйдет.

– Что? – Она чуть не поперхнулась. – Почему? Ты месяцами умолял меня сделать это, и я наконец добилась того, что теперь умоляют уже они.

Я взглянул на нее.

– Вчера вечером произошло кое-что. Кое-что важное. И мне надо с этим разобраться, прежде чем приступать к чему-то еще.

– А, ясно, – проговорила она смущенно. – Я так понимаю, это что-то личное?

– Да. – Я отослал сообщение своему знакомому в Департамент полиции Нью-Йорка, в котором попросил его дать мне адрес Шарлотты. – Очень личное.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Из-за закрепленного за мной напарника по Уголовному судопроизводству и судебному процессу я стала более критически относиться к условиям поступления в Питт. Сын отставного шерифа, он всю первую неделю хвастался, как легко ему дается Введение в право и как он прошел все требуемые курсы, даже не прочитав заданную на лето литературу. Он сообщил мне, что «махом» сочинит свою часть нашего проекта, который нужно было сдать к концу семестра, а когда я его спросила, в какой области права он собирается работать после университета, он ответил: «В той, что в зале суда».

Он стоял перед аудиторией в своей пижаме и нес полнейшую чепуху, пытаясь изобразить перед профессором судебный процесс. С каждым ответом, срывающимся с его губ, я все больше и больше была благодарна Всевышнему, что его отметка никак не влияет на мою.

– Учитывая все доказательства против меня, – заявил он, – я бы хотел воспользоваться пятой поправкой.

– В сотый раз повторяю, это постановочное привлечение к суду, мистер Брендон, – вздохнул профессор. – Вы можете признать свою вину или заявить о своей невиновности. И все. Постановочные судебные процессы в этом семестре мы уже проводить не будем. Так что, возвращаясь к разделу сто один Правил судопроизводства, спрашиваю еще раз: что бы вы хотели заявить?

Тот не ответил.

– Мистер Брендон, вы можете сделать ваше заявление, чтобы мы уже могли двигаться дальше?

– Это вопрос с подвохом, да? – Он улыбнулся, а потом прочистил горло. – Ваша честь, я бы хотел вызвать своего первого свидетеля.

О боже…

Я не могла это больше слушать. Держа телефон под столом, я хотела прокрутить новостную ленту Фейсбука, но заметила новое письмо от Грейсона.

Тема: Вопрос.

Мне нужно тебя кое о чем спросить.

Грейсон.

Тема: Re: Вопрос.

Возможно, я отвечу «нет». Это поможет?

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Вопрос.

Вопрос не о тебе.

Я посмотрел мое описание для благотворительного аукциона свиданий от университетского женского клуба.

В одной графе моей биографии сказано, что у меня «улыбка, от которой могут промокнуть трусики у любой женщины». Так вот, вопрос следующий: как думаешь, это верно? (А если быть более конкретным, у тебя когда-нибудь так бывало при виде меня?)

Грейсон.

Боже мой.

Я почувствовала, как у меня начинают гореть щеки, и подняла голову, чтобы удостовериться, что никто не обращает на это внимания.

Тема: Re: Re: Re: Вопрос.

Ответы: Ни фига. Ни фига.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Re: Вопрос.

Твой первый «Ни фига» довольно интересен, учитывая, что президент женского клуба сказала, что ты лично на прошлой неделе помогала ей делать мое описание.

(Думаю, что и второму «Ни фига» я не очень поверил).

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Вопрос.

Перестань слать мне письма, пока я тебя не заблокировала.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Вопрос.

:-)

Грейсон.

– Я знаю свои права, профессор Тернер! – Внезапный крик Брендона заставил меня поднять голову. – Я знаю свои права!

Профессор покачал головой и закрыл учебник.

– Знаете что? – произнес он. – Я думаю, с этим делом мы пока что закончили. И мне без разницы, что прошло всего двадцать минут. Занятие окончено.

Все быстро собрали учебники и рванули к выходу.

– Я же говорил, что выиграю это дело, – подмигнул мне Брендон, собирая свой ранец. – Мне следует выставить тебе счет за то, что ты работала со мной, потому что теперь ты гарантированно получишь «A».

Я закатила глаза и поднялась.

– Могу я с вами поговорить минутку, мисс Тейлор? – позвал меня профессор.

– Конечно, мистер Тернер.

Он дождался, когда остальные студенты выйдут из аудитории, и закрыл дверь.

– Послушайте. Я начинаю получать запросы на предоставление рекомендательных писем от студентов, которые… – Он задумался. – Как бы это сказать? Безмозглые. Некоторые еще более безмозглые, чем ваш партнер, хотите – верьте, хотите – нет.

Я чуть не проглотила свою жвачку.

– И я понял, что снова наступило то злосчастное время года, когда я должен тратить драгоценную бумагу и чернила, притворяясь, что мне было «приятно» обучать студентов, которые потом превратятся в бесполезных адвокатов и угробят систему уголовного правосудия. Тем не менее лично вы меня совершенно не разочаровали. Вы будете просить меня написать вам такое письмо?

– Я это обдумывала.

– Хорошо, – сказал он. – Какой вуз вы рассматривали?

– Стэнфорд, Гарвард, Браун и еще несколько, – проговорила я, повторяя то, что мне говорили родители. – Но, возможно, я возьму академический отпуск после выпуска и пойду в художественный колледж. Я могу получить там степень магистра и затем поступить в юридический колледж.

– Художественный колледж? – Он одарил меня критическим взглядом. – Шарлотта, получать степень магистра по искусству – это как заявить на весь мир, что вы хотите всю оставшуюся жизнь провести бездомной и нищей. Поверьте мне, вам такая жизнь не нужна. Вы сначала должны идти в юридический.

Я кивнула, не зная, как реагировать на это.

– Результаты вашего вступительного теста в юридический колледж безупречны, ваши рассуждения по реформе уголовного права в прошлом семестре были самым запоминающимся событием года, и каждый профессор, которому повезло видеть вас на своем занятии, соглашается, что из вас получится отличный юрист. – Он принял гордый вид. – Так уж вышло, что я знаю приемные комиссии всех вузов, которые вы перечислили. И хоть я очень сильно сомневаюсь, что по вам возникнут какие-либо вопросы, я обязательно откорректирую ваше рекомендательное письмо. – Он понизил голос. – Для безмозглых студентов я этого не делаю.

– Спасибо. Я вам очень признательна.

– Пожалуйста, мисс Тейлор. – Он открыл дверь. – До следующей недели.

Позже тем же вечером я проснулась от криков и воплей. Вздохнув, я выбралась из постели и натянула свои балетки, надеясь, что это все мне приснилось. Я открыла дверь и обнаружила группу первокурсников и кучу матрасов у аварийного выхода.

Какого черта?

– Э… – Я прочистила горло. – А что вы тут все делаете?

– Привет, Шар! – Нина, девушка с нашего этажа, которая еще не поняла правила «В общежитии не курить», развернулась и перекрыла мне путь. – Я ведь могу тебя называть Шар?

– Лучше Шарлотта.

– Хорошо, – пожала она плечами. – Ну и как у тебя сегодня делишки?

– Нина, просто скажи мне, что ты затеяла, и я пойму, когда смогу лечь спать.

– У нас тут просто гонки на матрасах.

– Матрасомобиль летит! – закричали девушки у лестницы, и я мельком увидела, как в воздухе взметнулись длинные каштановые волосы девушки, съезжающей на матрасе по ступенькам. А затем поняла, что эта девушка – Надира.

– Понятно, – постаралась я сохранить серьезное выражение лица. – А по какому случаю?

– Ты разве не слышала? В Питте снова два лучших игрока страны! – восторгалась она. – Но на самом деле это потому, что Надира сказала, что у нас уже целую неделю не было нарушений по пьяни. Она гордится нами и обещала, что не донесет о том, что сегодня здесь творится. Это значит, что и ты не донесешь на нас.

– Я и не собиралась на вас за это доносить. – Честно говоря, мне очень хотелось присоединиться к ним. – А откуда вы узнали, что у нас уже два лучших игрока? Официальные рейтинги «ESPN» выйдут только на следующей неделе.

– А мы не пользуемся их рейтингами. – Она нагнулась, подняла журнал и протянула его мне. – Сейчас вернусь. Там моя очередь!

Она взбежала на лестницу, а я перевернула журнал обложкой вверх.

Это был экземпляр «Спортс иллюстрейтед» – футбольного издания колледжа, – с обложки прямо в глаза мне, широко улыбаясь, смотрел Грейсон. Одетый в свою темно-синюю футболку «№ 4 Джерси» и золотой каркас, в одной руке он держал свой кубок Хайсмана, в другой – шлем. Заголовок сверху гласил: «Снова первый: Грейсон Коннорс», а ниже – «Верьте рекламе» и «Почему Грейсон и его товарищ по команде Кайл Стэнтон (номер два) показывают лучший футбол за долгое время».

Я пролистала журнал, читая, что про него писали лучшие журналисты и спортивные обозреватели страны. Правда, от него не было ни единой прямой цитаты. Я вспомнила ходивший во время моего второго курса слух, что он отказывается разговаривать с журналистами не в игровые дни, но, с учетом его раздутого самомнения, мне было сложно поверить в то, что он отказывается от лишнего внимания.

С другой стороны, мой отец, увидев первую игру с Грейсоном, тут же сказал, что таких игроков «один на миллион», но что «от внимания прессы ему не по себе».

Возможно, теперь все немного по-другому.

– Что делаешь? – пропыхтела Надира и вырвала у меня журнал. – На лицо своего парня можешь помастурбировать и потом.

– Что ты сказала?

– Это все алкоголь. – Она подтолкнула меня к лестнице. – Можешь помочь мне протрезветь, сделав один заезд за меня, а второй – за Грейсона!

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Я проснулся от знакомого и раздражающего звука голосов спортивных аналитиков и выкарабкался из постели. Выйдя в гостиную, я обнаружил Кайла, развалившегося в одних ярко-желтых трусах на диване.

– Ты же говорил, что твое увлечение Губкой Бобом прошло, – проговорил я. – Видимо, нет.

Он тут же вскочил и выключил телевизор.

– Ой. Не слышал, как ты вышел из комнаты. Ты лед к запястью прикладывал?

– Ага.

– Тренер не смог до тебя дозвониться; он хочет, чтобы ты сегодня показал руку врачам. – Он наклонился, поднял журнал и бросил его мне. – «Спортс иллюстрейтед» после нашей вчерашней игры подогнал несколько предварительных экземпляров. Думаю, фотографию для обложки они выбрали подходящую, и они не переврали мои слова в интервью. Нравится снова быть номером один?

Я не ответил. Он быстро болтал и задавал кучу вопросов, только когда что-то прятал.

Я перевел взгляд на телевизор и затем снова на него.

– Включи телик, – сказал я. – Давай глянем, что ты там смотрел.

– Мультики.

– Нет, не мультики.

– Ну хорошо, не мультики. – Он отвел глаза. – Но думаю, тебе сейчас не стоит это смотреть.

– Включай, Кайл.

Он вздохнул и щелкнул пультом. Экран ожил, показав пресс-конференцию на фоне голубой таблицы, и я тут же пожалел о своем требовании.

– Давайте убедимся, что мы все правильно услышали, – произнесла, сжимая микрофон, репортерша в сиреневом платье. – Вы признаете, что лгали, когда говорили, что Грейсон Коннорс изнасиловал вас этим летом?

– Да, – ответило сатанинское отродье, она же – девушка, которую я никогда и пальцем не тронул. Она посмотрела в камеру, роняя показные слезы. Она разглаживала рукава кремового бабушкиного свитера для создания эффекта поруганной невинности. – Мои представители попросили меня зачитать подготовленное заявление, и я бы хотела сейчас это сделать.

У меня кровь вскипела, когда она вытащила пару очков для чтения и вытерла слезы.

– Меня зовут Миа Райан, прошедшим летом я выдвинула ложное и безосновательное обвинение против Грейсона Коннорса, – произнесла она. – Вечером пятнадцатого июля я пришла в Департамент полиции Питтсбургского университета и заявила, что он изнасиловал меня на частной вечеринке. Это заявление я сделала по просьбе подруги, которая раньше встречалась с мистером Коннорсом и была расстроена, что тот порвал с ней. – Она остановилась, чтобы еще раз вытереть слезы. – Я и не подозревала, что университет потратит столько времени и ресурсов, чтобы расследовать это дело. Также я не подозревала, что моя ложь чуть не навредила репутации мистера Коннорса и его положению в кампусе. Я здесь для того, чтобы сказать, что очень сожалею о том, что сделала, и надеюсь, что вы все меня простите. А еще я надеюсь, что Грейсон сейчас это смотрит и знает, что я сожалею, и что моя подруга, о которой идет речь, просто запуталась в своих чувствах…

Я выключил телевизор. Я не мог больше этого выносить, и ее слова «Извини, я ложно обвинила тебя в изнасиловании» никакого сочувствия с моей стороны не вызывали. Ее извинение не могло стереть всех тех лишних взглядов и жестоких сообщений, которые я получал все лето, и не могло вернуть мне «друзей», которые, по моему мнению, у меня были. Единственное, что я вывел из этого случая, – разборчивость и отсутствие желания иметь дело с девушками в этом кампусе.

Кроме одной, но она не считается.

– Ну, – протянул Кайл, – по крайней мере, они заставили ее в конце концов публично извиниться, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что этого не было, правильно?

Я промолчал.

– Ты в норме?

– Нет. – Я отступил, все еще ощущая внутри себя злобу. – Пойду на пробежку.

Я не стал переодеваться в спортивный костюм. Схватил телефон, натянул возле двери кроссовки и побежал в направлении нижнего кампуса.

Я пробежал по Форбс-авеню мимо кампуса Питта до территории Университета Карнеги – Меллона. Я бежал, пока в голове у меня не прояснилось, и остановился только на середине Шейдисайд.

Побежав легкой трусцой по направлению к кампусу, я остановился, увидев Шарлотту, отдыхающую на одной из лужаек Университета Карнеги – Меллона. В одной руке она держала кисть, в другой – небольшой холст.

Привлекательная девушка, сидящая рядом с ней, показалась знакомой, поэтому я подошел немного ближе и украдкой глянул на нее.

Надира?

Я выудил свой телефон, чтобы посмотреть, остался ли у меня ее номер с занятий на втором курсе, которые мы вместе посещали, но он был удален.

Черт.

Я не понимал, почему один взгляд на Шарлотту заставляет меня думать о том, как бы с ней попытаться заговорить вне занятий, но я минут десять простоял там, размышляя об этом.

Я отправил ей электронное сообщение и уже собрался направиться домой, когда мне в голову пришло то, от чего она, возможно, не откажется.

Тема: Вторник

Можем мы встретиться во вторник где-нибудь, кроме кафе?

Грейсон.

Тема: Re: Вторник

Уж точно не в твоей комнате.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Вторник

Как насчет твоей?

(Не надо на это отвечать.) Как насчет учебного класса в «Роуз Арт Гэллери»?

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Вторник

Это было бы чудесно, но ты уверен, что у них там есть учебный класс?

Если есть, то тебе лучше проверить, не платный ли он.

Шарлотта.

Уже проверил. Сто долларов – час.

Тема: Re: Re: Re: Re: Вторник

Он бесплатный. Так это означает «да»?

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Вторник

Да.

P. S. Постарайся на этот раз не опаздывать.

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Вторник

Это хорошо.

P. S. Не опоздаю. Поверь мне.

Грейсон.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Во вторник я забрал ключ от учебного помещения со стойки регистрации картинной галереи и заказал кувшин с кофе из их кафе. Шарлотта пришла десятью минутами позже и подарила мне улыбку вместо своего обычного сексапильного хмурого вида. А еще она подарила мне мгновенную эрекцию.

Ее серое платье плотно облегало все ее изгибы, и я невольно представил себе, как ее ноги в красных туфлях на каблуке обвиваются вокруг моей талии.

– На первом курсе я приходила сюда каждую неделю, – произнесла она, прервав мои мысли. – Эх, если бы я знала тогда, что здесь есть учебное помещение. Я бы могла рисовать в месте потише.

– А где ты теперь обычно рисуешь?

– В разных местах. – Ее глаза увлеченно заблестели. – В центре есть студия, где мне разрешают бесплатно рисовать по четвергам, если я принесу владельцу кофе и завтрак. Еще есть два моста с пустыми пунктами для сбора платы, которые мне нравятся. А с тех пор, как я стала завхозом у себя на этаже, я получила доступ на крышу своего общежития. Я должна эксплуатировать его только для пожарных учений, но я не могу не воспользоваться преимуществом и не насладиться видами.

– Значит, ты способна говорить о чем-то, кроме учебы.

– Нет, вообще-то. – Вспыхнув, она вытащила голубой пенал с ручками и карандашами. – Ты свои учебники куда-то спрятал?

– Нет. Я их все еще не купил.

– Так почему?.. – Она остановилась и сделала глубокий вдох. – Ну хорошо. Наверное, технически они тебе еще две недели не понадобятся. Так какой очерк о Бахе ты хотел бы обсудить в первую очередь?

– Современный.

– Хороший выбор. – Она закусила нижнюю губу. – Хорошо. Итак, применительно к тому, что ты уже знаешь о феминистской критике…

– Ты просто красотка, – перебил я, и ее щеки порозовели. – Я ругаю себя, что не встретил тебя раньше.

Все еще краснея, она сузила глаза:

– Грейсон Коннорс…

– Просто Грейсон.

– Я так и сказала. – Она скрестила руки на груди. – Я знаю, что у тебя довольно странное восприятие этих вторников, но я здесь, чтобы обучать тебя.

– К несчастью, я это понимаю.

– Хорошо. Потому что, так, для справки, у тебя никаких – совсем никаких – шансов получить от меня что-либо еще.

– Ты намекаешь на то, что я хочу секса? – улыбнулся я.

– Я ни на что не намекаю. Я уточняю, что ты должен перестать делать ненужные комплименты, так как они не приблизят тебя к тому, к чему ты так рвешься.

– Я еще никуда не рвусь, – произнес я. – Пока.

Она захлопнула книгу.

– Ты меня никогда не будешь воспринимать как репетитора, да?

– Отнюдь. – Я наклонился и открыл ее книгу. – Исследование Такера не смогло надлежащим образом разрешить все вопросы, связанные с постмодернистским обществом.

Она приподняла бровь.

– Тут ты должна спросить меня, почему я так считаю, – сказал я. – Если, конечно, ты воспринимаешь меня всерьез.

Она кивнула и спросила, и следующий час я старался придерживаться темы, чтобы не отвлекаться на то, как чертовски она сексуальна, как она поминутно краснеет и как она прикусывает нижнюю губу, когда что-нибудь обдумывает.书

– Я думаю, твой разбор тянет на «A», – произнесла она час спустя. – У тебя остались какие-нибудь вопросы по этой теме?

– Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросил я. – А если нет, то с кем я конкурирую?

Она моргнула. Затем, точно так же, как и в прошлый раз, когда я спросил ее о чем-то личном, она просто встала, запихала свои вещи в сумку и вышла из галереи.

Это первый промах. Нет, второй промах.

Если она была бы какой-нибудь другой девушкой, я бы тут же написал своему куратору и потребовал, чтобы ее заменили на кого-нибудь еще, но почему-то я не хотел плести интриги. Я закрыл свою тетрадь и, выйдя следом, поймал ее на светофоре.

– Шарлотта, подожди. Мы можем начать все сначала?

– А ты можешь купить себе книги?

– При нескольких условиях. – Я протянул руку. – Я – Грейсон Коннорс, лучший защитник из команд колледжей в стране и самый сексуальный парень из тех, что ты встречала в своей жизни.

– Это ты так начинаешь сначала?

– В первую нашу встречу я перечислил все свои награды, но тебя они, кажется, не впечатлили.

Ее губы медленно изогнулись в улыбке, и она пожала мне руку.

– Я Шарлотта Тейлор, твой репетитор, который сыт тобой по горло.

– Приятно с тобой познакомиться, Шарлотта. Думаю, нам вместе нужно сходить и купить учебники. Именно так и должна поступить твоя новая версия в наших отношениях.

Я ожидал отказа, но она перешла улицу вместе со мной.

– Мне тоже нужно прикупить несколько новых учебников.

Остаток пути мы прошли в тишине, а когда пришли в книжный магазин, она последовала за мной в раздел литературы.

– Ты не доверяешь мне купить их самостоятельно? – спросил я.

– Принимая во внимание твои спортивные достижения, нет. – Она засмеялась и направилась к стеллажам с книгами по женскому равноправию. – Полагаю, ты все равно не выбирал курсы на этот семестр.

– Почему ты так думаешь?

– Я не знаю парней, которые бы выбрали себе хотя бы один феминистский курс, не говоря уж о трех.

Она взяла одну из нужных книг и протянула мне.

– А почему нет? Это отличный способ познакомиться с новыми женщинами и в перспективе узнать их поближе вне стен аудитории.

У нее отвисла челюсть.

– Ты шутишь?

– Нет. – Я приблизился к ней. – Я бы никогда не встретил тебя, если бы не взял эти курсы.

– Я собираюсь сейчас написать своему куратору, что больше не хочу тебя обучать.

– Докажи.

Она вытащила телефон, но по румянцу на ее щеках я понял, что она ничего не собирается делать.

Я взял еще один учебник и тут заметил, что у нее сзади на левой ноге есть татуировка. Она была слишком маленькой, чтобы рассмотреть ее с моего места, поэтому я сделал мысленную заметку, что нужно потом рассмотреть ее поближе.

– Первая игра была классная, – поприветствовал меня какой-то парень, двигавшийся по проходу. – Желаю тебе очередного удачного сезона.

– Спасибо.

– А, да. – Шарлотта оглянулась через плечо. – Я слышала, что вы на выходных победили. Поздравляю.

Что?

– Что ты сейчас сказала?

– Поздравляю?

– Нет, до этого.

Я был уверен, что неправильно расслышал ее.

– Эммм. Я слышала, что вы на выходных победили.

– Ты слышала?

– Ага, – смутилась она. – Меня неправильно проинформировали?

– Ты не ходила на игру?

– Нет, я отдала билет моему отцу. Я попозже на неделе посмотрю повтор – я не очень-то люблю студенческие игры.

Третий промах.

Она взяла книжку на торце стеллажа, и я двинулся за ней к кассе.

– Вам вместе пробивать? – спросил кассир.

– Да, – опередил я Шарлотту и вытащил бумажник. – Можешь потом отплатить мне своим номером телефона.

– В таком случае раздельно.

Она потянулась за своей кредиткой, но кассир уже «прокатал» мою.

Я передал Шарлотте ее книги, и мы вышли из магазина.

– Так, – произнесла она, глядя мне в глаза. – Пообещай мне отнестись всерьез к занятию в следующий вторник.

– Только если ты пообещаешь относиться ко мне, как к человеку, который пытается стать твоим другом.

– Хорошо – только другом.

– Отлично. – Я выудил телефон. – А теперь мне нужен твой номер или очень хорошая причина, почему его еще у меня нет.

– Потому, что я думаю, что нам нечего обсуждать.

– Почему бы не дать его мне и не выяснить это?

– Нет уж. – На ее щеках вновь появилась краска. Она сделала шаг назад. – До встречи во вторник, Грейсон.

– До встречи во вторник, Шарлотта.

Следующую пару вторников я изо всех сил старался вести себя хорошо. Я приходил вовремя или даже раньше и не отходил от темы. Вид ее чувственных пухлых губ отвлекал меня раз двадцать вместо полусотни, и нить разговора я потерял только тогда, когда она стянула с себя свитер, показав очертания груди третьего размера. Еще я смог выяснить, что у нее две татуировки: первая – это пара ласточек на лопатках, вторая – символ бесконечности и роза сзади на лодыжке.

И почему-то меня совершенно не тревожило, что после каждого занятия мы всегда проводили пару лишних часов за разговорами.

Несколько недель спустя я вошел в Производственный корпус и направился на кафедру физики. Нужно было заканчивать с этим вынюхиванием – и чем раньше, тем лучше.

– Эмм, привет. – Надира подняла на меня глаза, когда я вошел в ее студенческую лабораторию. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– На третьем курсе у нас с тобой было несколько общих курсов.

– Так, и что? – улыбнулась она, закрывая книгу. – Я свои конспекты уже продала.

– Я не из-за конспектов, – произнес я. – Я здесь потому, что мне нужна твоя помощь кое с чем.

– Кое с чем?

– Кое с кем. Кое с кем, кто нас объединяет.

Она в недоумении посмотрела на меня.

– Вы с Шарлоттой Тейлор – лучшие подруги, – объяснил я. – Я это видел на твоей страничке в Фейсбуке.

– А зачем ты копаешься на моей страничке?

Я приблизился к столу.

– Дело не в этом. У меня есть вопросы, требующие ответа.

– Я разве похожа на Шарлотту? – засмеялась она. – Иди ее и спрашивай.

– Она только об учебе и говорит.

– Ну, она же твой репетитор, так что это логично.

– Мне нужно знать, какие у меня шансы завести с ней личные отношения.

– Ну, в данном случае, наверное, никакие, – снова засмеялась она. – Не ты ли ей говорил, что всегда «четко обозначаешь», что от тебя может получить человек, когда он с тобой? Ой, а еще ты сказал, что не строишь близких отношений.

– Значит, она говорит с тобой обо мне?

– Нет, никогда. – Румянец на щеках выдал ее. – Между нами, она слишком хороша для тебя и тебе не по зубам. Не пойми меня неправильно, ты весь такой из себя знойный суперсекси, почти как Джеймс Дин, но, думаю, тебе лучше поберечь время и поклеиться к девчонкам, к которым ты привык.

Я проигнорировал последние слова.

– Ты можешь мне хотя бы назвать несколько вещей, которые ей нравятся?

– Ей нравится, когда парни, которые не думают в первую очередь о ее чувствах, не достают ее. – Она надвинула очки для чтения на глаза. – Это ее любимая вещь.

– Еще что-нибудь?

– А еще она любит, когда люди появляются на занятиях вовремя и не пялятся на ее губы по несколько минут. – Она пожала плечами. – Вот, собственно, и все.

– Спасибо. – Я двинулся в сторону двери. – Ты мне помогла больше, чем я мог надеяться.

– Подожди, – произнесла она прежде, чем я вышел в коридор. Она вздохнула и подошла ко мне. – Ее любимый цвет – голубой, хоть она и говорит всем, что оранжевый. Она всегда находит повод не ходить на футбол, но благодаря своему папе она довольно неплохо разбирается в игре. Она утверждает, что у нее аллергия на морепродукты, но я готова поспорить, что она просто их никогда не пробовала. И на тот случай, если ты не совсем тот, кем, как мы оба знаем, ты являешься… Она каждое утро ходит в «Хайленд кофи» за восьмидолларовым латте с карамелью. Она его не очень-то может себе позволить, но он доставляет ей удовольствие, потому что напоминает ей о тех латте, что она раньше покупала у себя дома.

Я улыбнулся.

– Спасибо, Надира.

– «Пожалуйста» не жди, – улыбнулась она в ответ. – Этого разговора никогда не было.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

– Да здравствует Питт! – Надира залпом опрокинула двойную порцию водки и прочистила горло. – Хм. Довольно мягкая для классической водки.

Я посмотрела на бутылку в ее руках, подозрительно похожую на ту, которую мы изъяли на этаже прошлым вечером. – Дира, ты вроде бы должна выливать спиртное в раковину, когда кого-нибудь застукаешь с ним. А не себе оставлять.

– Правда? – Она подошла к комоду и выдвинула нижний ящик, показывая еще как минимум двадцать бутылок конфискованного алкоголя. – Не знала, что есть такое правило. Будешь жаловаться на меня?

Я бросила в нее подушку.

– Естественно.

– Хочешь, я сегодня что-нибудь принесу с игры? Может, командного духа немного.

– Лучше карамельное яблоко.

Она засмеялась и, схватив свой свитер, последний раз предложила мне пойти на игру с ней и другими завхозами, но я отказалась.

Полчаса спустя я шла к нижнему кампусу и наблюдала начало типичного игрового дня. Вдоль улицы выстроились ряды желтых автобусов, готовых направиться на «Хайнц-Филд». Машины сигналили друг другу, борясь за место в перегруженном городском потоке, а в воздухе разносился запах барбекю.

Я проскользнула в один из моих любимых баров и села в дальнем конце зала. Когда официант поставил передо мной меню, мой телефон завибрировал в кармане. Письмо от Грейсона.

Тема: Сегодняшняя игра.

Идешь?

Грейсон.

Тема: Re: Сегодняшняя игра.

Нет, но желаю тебе удачи.

Буду болеть за тебя.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Сегодняшняя игра.

«Друзья» ходят друг к другу на игры, Шарлотта. Тебе нужен билет?

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Сегодняшняя игра.

Так как я не играю ни в какие игры и не припоминаю, чтобы просила тебя появиться где-нибудь, полагаю, что здесь мы в расчете. (Все билеты, как обычно, распроданы.)

Я на самом деле буду болеть за тебя.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Re: Сегодняшняя игра.

Я появляюсь каждый вторник, а ты продолжаешь строить из себя недотрогу. Смысл тот же. (Я оставил билет на твое имя в окошке выдачи билетов.)

Ты должна прийти и лично поболеть за меня.

Грейсон.

Я смотрела на его письмо, пытаясь придумать вескую отговорку, чтобы не идти туда, но в голову ничего не приходило.

Подождите-ка. У меня же сегодня нет машины.

Прежде чем я написала ему, что Надира взяла мою машину и мне не на чем добираться на игру, он прислал мне еще одно сообщение.

Тема: Машина.

На случай, если ты пытаешься придумать отмазку, чтобы не ехать, мой друг Сет готов захватить тебя. Он будет у твоего общежития через двадцать минут. У него красный внедорожник. Идет?

Грейсон.

Тема: Re: Машина.

Да. Спасибо.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Машина.

Пожалуйста. Кстати, мне кажется, сейчас самое время дать мне твой номер телефона.

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Машина.

Я об этом подумаю.

Шарлотта.

Я улыбнулась и направилась обратно в общежитие. Там я переоделась в джинсы и темно-синюю толстовку с эмблемой Питта. Затем схватила фотоаппарат и вышла в вестибюль дожидаться друга Грейсона.

Через пять минут с улицы посигналил красный внедорожник, и я вышла наружу.

– Сет, верно? – Я влезла на пассажирское сиденье, стараясь не замечать скомканных пакетов «Макдоналдс» на полу.

– Да, я Сет. – Он протянул мне руку. – Приятно познакомиться.

– Я Шарлотта.

– Я знаю, кто ты. – Он вырулил на дорогу. – Уж поверь мне.

– Это комплимент или оскорбление?

– Это очень большой комплимент, – произнес он, проезжая на желтый. – Не так уж часто Грейсон умоляет меня уйти со стадиона, чтобы кого-то подобрать в кампусе. И под «не так уж часто» я имею в виду «никогда», так что, полагаю, вы действительно близкие друзья.

– Я только в этом семестре познакомилась с ним.

– Чушь, – сообщил он. – Максимум, что он мне когда-либо давал – это деньги на бензин, а я его знаю с первого курса.

Я не хотела смеяться, но не могла сдержаться.

Он быстро перевел разговор на музыку и фильмы на весь оставшийся путь. Когда мы приехали на стадион, он проводил меня до окошка выдачи билетов, а затем растворился, присоединившись к своим друзьям.

Я растерянно смотрела на ВИП-билет в руках и изучала синие указатели на обороте. Пройдя через очередное кольцо охраны, я задумалась, почему все идут к своим местам в противоположном направлении, а мой билет говорит, что нужно подойти к лифту и набрать код.

Я нажала «4–4–4–4», и двери тут же разъехались в стороны. Кнопок внутри не было, а кабинка стала подниматься на верхний этаж стадиона.

Как только я вышла из лифта, мне улыбнулся пожилой мужчина в золотистом блейзере.

– Вы Шарлотта Тейлор?

– Да.

– Угу, хорошо. – Он передал мне блестящую ленточку для бейджа с надписью «ВИП». – Я уже было начал думать, что Грейсон вас придумал, или еще того хуже, снова оставил билет невостребованным.

Он провел меня в огромную стеклянную ВИП-ложу с видом на поле – отдельную комнату, наполненную руководителями и выпускниками.

Все были одеты в цвета Питта, а официанты разносили подносы с вином и закусками. На столах вдоль стен лежали деликатесный шоколад и конфеты – я даже знать не желала, сколько стоит попасть в эту комнату.

– Желаете что-нибудь выпить?

Передо мной внезапно возникла брюнетка с подносом с бокалами на подносе.

– Воды, будьте любезны.

– Пожалуйста. – Она взяла с подноса бутылку и передала мне. – Я вас никогда здесь раньше не видела. Под чьим вы именем?

– Грейсон Коннорс.

– О, – улыбнулась она. – Это другое дело.

– Что это значит?

Она пожала плечами.

– Ничего. Просто мой дедушка – владелец стадиона, и он взял меня работать во время игр, чтобы я самостоятельно зарабатывала деньги. Я не пропустила еще ни одной игры. Ни одной со старших классов.

Я с недоумением взглянула на нее. Я не имела ни малейшего понятия, какое отношение имеет то, что ее дед владеет стадионом, к Грейсону или ее комментарию по поводу «другого дела».

Видимо, по-своему растолковав мой озадаченный вид, она рассмеялась:

– Это значит, что, кроме своей мамы, Грейсон никогда никому не предлагал места в ВИП-ложе.

Ну да…

– Уверена, он и других девушек сюда приглашал. Вы, наверное, просто не помните.

– Не-а, – покачала она головой и отошла на шаг. – Никогда. Он даже своим друзьям не дает пользоваться своими пропусками.

Я ничего не успела произнести – она отвернулась, чтобы обслужить кого-то еще. Не зная, где мое место, я подошла к ряду сидений, ближнему к стеклу и села с краю.

Я увидела со спины футболку Грейсона – отпечатанная цифра «четыре» ярко светилась, когда он вышел на поле. Когда в первые десять секунд его открывающий пас Кайлу Стэнтону обернулся тачдауном, я поняла, что игра окончена.

Три часа спустя, когда последние праздничные конфетти упали на поле, я поставила бокал вина и вышла из ВИП-ложи. Я собиралась позвонить Надире, чтобы она подождала меня на парковке, но имя Грейсона выскочило на экран до того, как звонок прошел.

Тема: Ты.

Ты еще здесь?

Грейсон.

Тема: Re: Ты.

Да.

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Ты.

Хорошо. Жди меня.

Грейсон.

Тема: Re: Re: Re: Ты.

Где?

Шарлотта.

Тема: Re: Re: Re: Re: Ты.

Торговый павильон на втором уровне. Я встречу тебя там, когда тренер закончит.

Грейсон.

Я спустилась на второй уровень, пробираясь сквозь толпу выходящих. Торговцы уже закрыли свои витрины; я села на скамейку и стала наблюдать, как фанаты восторгаются победой.

Двадцать минут спустя в коридоре появился Грейсон, все еще одетый в футбольную форму. Он остановился, чтобы сфотографироваться с кучкой молодых парней. Затем сел напротив меня и улыбнулся.

– Понравилась игра? – спросил он.

– Совершенно не понравилась, – произнесла я. – Скукотища. Ты вообще играл?

– Будем считать, что это «да». Есть планы на вечер?

– И да, и нет.

– В Норт Шор в девять будет афтерпати. Это время в твоих планах значится как «да» или «нет»?

– В девять тридцать у меня свидание.

– У тебя что? – вытаращился он на меня.

– Свидание, – повторила я. – Ну знаешь, это такая штука, о которой просит тебя парень, если он к тебе неравнодушен и собирается узнать тебя получше.

– Я знаю, что такое свидание. – Он сжал челюсть. – Как ты вообще могла… В смысле, когда он пригласил тебя?

– На прошлой неделе, – призналась я. – Мы с ним ходим на курсы по антропологии.

Он несколько секунд смотрел на меня, не произнося ни слова. Он легонько дернул за мою ленточку для бейджа и вздохнул.

– Как же ты все усложняешь.

– Ничего я не усложняю.

– У тебя нет парня, но номер телефона ты мне не даешь. – Он сузил глаза. – И ты готова встречаться с другими парнями, которые не стараются так сильно, как я. Так что же в них такого, чего нет у меня?

– Дело не в том, чего у тебя нет. – Я сняла бейдж и протянула ему. – Дело в том, что у тебя есть.

– Что это значит?

– Грейсон! Боже мой, это Грейсон!

Группа женщин на другом конце коридора объяснила то, что я хотела сказать, гораздо лучше меня.

– Иди и сфотографируйся с нами! Идем!

Он посмотрел сначала на них, затем – на меня.

– Ты хочешь сказать, что не хочешь встречаться со мной из-за того, что ты искренне полагаешь, что фанатки и подобная хрень важны для меня?

– Я хочу сказать спасибо за билет в ВИП-ложу. – Я встала и улыбнулась ему. – Увидимся во вторник.

Шарлотта: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

– Я тебя правильно понял, Шарлотта? – орал на меня в трубку мой уже бывший парень. – Я тебе дал дополнительно месяц обдумать переезд ко мне, а ты вместо этого меня кинула?

– Мне очень жаль, Крейг, – сказала я. – Я думаю, у нас ничего не получится, и я не хочу себя обманывать и тянуть с этим.

– Ты могла хотя бы сообщить мне об этом лично, и желательно не в мой день рождения. Сегодня же мой день рождения! Теперь я понимаю, почему ты не встречаешься ни с кем больше полугода. Не потому, что тебе тяжело кому-то довериться или тебя кто-то раньше сильно обидел. А потому, что ты долбаная сука.

Я отключила телефон, а он послал мне целый ворох сообщений.

Крейг: С-У-К-А. СУКА! Ты. Долбаная. Сука.

Крейг: Я хотел сделать тебе предложение. Хорошо, что я выяснил, какая ты бессердечная сука, до этого…

Крейг: Пожалуйста, пропусти последние два сообщения. Я просто злился. Наверное, ты просто не смогла решиться, потому что боишься серьезных отношений. Я знаю, что глубоко внутри ты меня любишь, и я тоже тебя люблю. Позвони мне, когда посчитаешь нужным.

Я заблокировала его номер и выглянула из заднего окна такси. Сегодня уже был четвертый день подряд, как я не могла решиться сесть за руль автомобиля по пути на работу и с работы. С тех пор, как я увидела Грейсона в Питтсбурге, я плохо спала. Потому что каждый раз, закрывая глаза, я видела, как он сидит напротив меня в том кафе.

Я едва не плакала, вспоминая его глаза в тот момент, когда я сказала, где живу. Я пыталась убедить себя, что именно это мне и было нужно, чтобы со всем этим покончить. Что, быть может, увидев, что ему так же больно, как когда-то он сделал мне, я наконец смогу его отпустить.

Последние семь лет я изо всех сил старалась дать шанс другим мужчинам, но они все не шли с ним ни в какое сравнение. Планка, установленная Грейсоном, была невероятно высока, и сколько бы я ни пыталась выкинуть его из головы и «запасть» на кого-нибудь другого, возникало лишь слабое чувство и не более того.

– Так, приехали. – Водитель взглянул на меня в зеркале заднего вида. – Получается тридцать пять долларов и семьдесят пять центов, мисс.

– Спасибо.

Я протянула ему две двадцатки, а затем, прикрыв газетой голову, выскочила из машины и побежала к порогу своего особняка.

Пройдя сразу в кабинет, я занялась тем, чем обычно занималась, чтобы мне стало лучше, – рисованием. Я открыла свой набор кистей и наполнила несколько чашек водой. Достала мольберт, но прежде, чем я смогла его установить, раздался стук в дверь.

Крейг?

Я пошла к двери, уже готовая произнести: «Извини, что кинула тебя по телефону. О, и с днем рождения тебя», но открыв ее, я оказалась лицом к лицу с раскрасневшимся Грейсоном. На нем были джинсы и насквозь промокшая серая рубашка, облепившая его мышцы.

При виде его мое сердце подпрыгнуло в груди, и я тут же сбилась с мысли.

– Нам нужно поговорить, – тихо проговорил он.

– Преследование – это преступление, мистер Коннорс. – Я вышла под козырек и закрыла за собой дверь. – Не заставляйте меня звонить в полицию.

– Ты не позвонишь в полицию, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Сейчас подходящее время?

– Подходящего времени не будет.

– Шарлотта.

– Грейсон.

Вдалеке раздался громкий раскат грома, но мы не сдвинулись с места. Дождь расходился, а мы все смотрели друг на друга.

– Я даю тебе пять секунд, чтобы пригласить меня внутрь, – сказал он.

– Я тебя и так прекрасно слышу. – Я скрестила руки на груди и прислонилась к двери. – Что тебе нужно?

Он не ответил. Подождал ровно пять секунд, а затем шагнул вперед, схватил меня за талию, оторвал от земли и перекинул через плечо. После чего открыл дверь, внес меня внутрь и, быстро поставив на пол в вестибюле, закрыл за нами дверь.

– Где у тебя гостиная? – спросил он.

– Взлом и проникновение – тоже преступление, – сообщила я. – Два попадания.

– Значит, ты все такая же острая на язык, – произнес он, не сводя с меня глаз. – Приятно узнать, что некоторые вещи, которые мне в тебе нравятся, не изменились.

– Жаль, не могу того же самого сказать про тебя.

Воцарилось молчание.

– Мы можем еще раз поговорить? – спросил он.

– Нет, откажусь, пожалуй. В прошлый раз все пошло наперекосяк. Интересно, почему?

– Может, потому, что женщина, которую я годами искал, все это время находилась в том же чертовом городе, что и я, и ни хера мне об этом не сказала.

– Не смей приходить в мой дом и хамить мне! – Я свирепо посмотрела на него, ненавидя себя за то, что он способен вызвать во мне столь много разнообразных чувств одновременно. – У тебя десять минут сказать, что хотел, а потом проваливай.

Я вошла в гостиную, чувствуя его присутствие за моей спиной. Я встала у окон, ожидая, что он скажет, но он не вымолвил ни слова. Несколько секунд Грейсон смотрел на меня, а затем оглянулся назад. Он прошел на кухню и открыл дверцы шкафчика.

Не спрашивая разрешения, он сделал два кофе. Добавил карамельного сиропа, сахара, взбитых сливок, а под конец, прежде чем передать мне кружку, брызнул сверху карамелью – точно, как я любила.

– Спасибо, – мягко произнесла я. – У тебя осталось шесть минут.

– Хорошо, послушай. – Он поставил свой кофе, не сводя с меня глаз. – Я не могу заснуть с нашей встречи в Питтсбурге. А ты?

– А я могу. Никогда так хорошо не спала.

Он проигнорировал эту ложь.

– Не могу перестать думать о тебе, и я думаю, ты должна мне объяснить, почему ты ушла от меня на последнем курсе без объяснений. – Он прижал палец к моим губам прежде, чем я смогла его перебить. – Ты должна объяснить нам. Межсезонье я буду в Нью-Йорке, и я бы хотел, чтобы мы могли несколько раз встретиться и прояснить некоторые моменты. Ты можешь это сделать?

– Нет. – Я оттолкнула его руку от своего рта и покачала головой. – Нет, не могу.

– И почему?

– Потому что я тебе ничего не должна, и ты не можешь просто так ворваться в мою жизнь и думать, что все можно вернуть, как раньше, когда именно ты все испортил. Ты, Грейсон. Не я. Наверное, тебе надоело трахать знаменитых актрис и супермоделей, и ты решил вдруг вернуться. Ты слышишь, насколько безумно это звучит?

Моя грудь сотрясалась, а по щекам текли горячие слезы.

Он приблизился и вытер их кончиками пальцев.

– С каких пор ты веришь тому, что пишет желтая пресса?

– Две минуты. – Я отвернулась от него. – Надеюсь, ты все сказал, потому что я уже достаточно услышала.

Он нежно взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе.

– Мы оба знаем, что я от тебя не отстану, и даже если я уйду сегодня, я вернусь завтра.

Я вздохнула, вспомнив, как он преследовал меня на последнем курсе.

– Что тебе от меня надо, Грейсон?

– Увидеться с тобой снова, может, несколько раз на этой неделе, чтобы я мог… – Он сделал паузу. – Я бы предпочел больше тебя никуда не отпускать, но, если это невозможно, я бы хотел узнать, что я тебе такого сделал, чтобы я точно знал, почему у нас все закончилось. Уверен, и ты хотела бы подвести какой-то итог.

Хотела бы.

– Я не могу с тобой встречаться по несколько раз в неделю.

– Из-за работы? – Он оглядел мою гостиную. – Так ты занялась искусством или правом?

– Не твое дело. – В сердце кольнуло. – Хотя нет, не из-за работы. Это потому, что я не уверена, что смогу выдержать такие частые встречи с тобой. Может, раз в полугодие?

– А может, нет? – Он сузил глаза, но постепенно выражение его лица смягчилось. – Раз в неделю.

– Раз в месяц. – Я чувствовала, как мое сердце умоляет меня согласиться на «раз в неделю», но уже подводило меня прежде, когда дело касалось Грейсона, так что я не собиралась позволять ему снова толкнуть меня на путь страданий. – Я могу раз в месяц.

– Сколько месяцев?

– Четыре.

– Отлично. – У него был подавленный вид, но настаивать он не стал. – Ты точно будешь приходить?

– Если не приду, ты знаешь, где я живу.

Легкая улыбка коснулась его губ, но он стер ее.

– Где ты хочешь встречаться?

– «Рос-гейн» – кафе возле Центрального парка. В первую неделю каждого месяца.

– Утром?

– Вечером, – сказала я. – В случае необходимости владелец позволит нам задержаться, если мы оплатим вперед.

– Хорошо. – Он отстранился. – Мое время вышло?

Я помедлила с ответом. Он так смотрел на меня, что я чуть было не сдалась и не сказала ему, что у меня тоже были проблемы со сном. Что мы должны поговорить прямо здесь и сейчас. Но вспомнив, как сильно он ранил меня, я не смогла этого вымолвить.

Я открыла входную дверь.

– Значит, мы встречаемся раз в месяц и только четыре месяца; мы подведем столь необходимые итоги и оставим друг друга в покое, так?

Он не ответил.

– Так, Грейсон? – повторила я, но он снова не ответил. Я отошла назад, чтобы он мог пройти.

– Подожди. – Я коснулась его руки прежде, чем он вышел под дождь. – А в какой день недели мы встречаемся?

Он склонил голову, и его лицо озарила та притягательная улыбка, что все еще приходила в моих снах.

– Уверен, ты и сама знаешь.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

Наш первый новый вторник наступил через несколько недель, и я ни капельки не удивился, когда Шарлотта так и не появилась.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

«Хайленд кофи» от всех остальных кафе в кампусе отличали три вещи. Во-первых, они предлагали посетителям мокко без ограничений в незагруженные дни. Во-вторых, все свои знаменитые лакомства они делали самостоятельно. И в-третьих, у них был второй этаж, который они открывали в дождливые дни – такие, как сегодняшний, так что мы смогли воспользоваться этой возможностью.

Тем утром я пришла туда к открытию, увидев за своим окном серые тучи. Одевшись в уютную толстовку и захватив с собой две свои любимые книги, я надеялась по максимуму использовать свой свободный день.

– Вот и ты, Шарлотта, – поприветствовала меня владелица, ставя передо мной только что налитый карамельный латте. – Если еще что-то нужно, говори.

– Подождите минутку, – проговорила я.

– Да?

– Вы уже вторую неделю подряд не берете с меня деньги за кофе. Почему?

– Я бы тебе сказала, но я поклялась хранить эту тайну, – улыбнулась она.

– Ну тогда давайте я угадаю, а вы моргните, если мое предположение верно. Это Грейсон, да?

– Если будет нужна добавка, скажи.

Она рассмеялась и отошла.

Я вытащила телефон и, открыв «калькулятор», посмотрела на последнее сохраненное число. Судя по количеству латте, заказанных мной с того момента, как Грейсон начал «секретно» оплачивать их за меня, до этого момента он потратил сто двадцать пять долларов. Я заставила себя посчитать и свои расходы в субботний вечер, когда мой скряга-кавалер выразил недовольство, что я что-то захотела из торговых автоматов в кинотеатре.

Мало того что мне пришлось платить за свой проход, потому что он «не ожидал, что придется покупать два билета», так он еще предложил пройтись до супермаркета, рискуя пропустить минут двадцать от фильма. Зачем? Да затем, чтобы он мог сэкономить два доллара на сладостях и купить «напитки получше».

Я не удивилась, когда он попросил у меня в конце вечера денег за бензин. И я просто остолбенела, когда у него хватило храбрости просить меня о втором свидании.

Теперь же я выкинула из головы эти студенческие романтические бредни и придерживалась последней рекомендации Надиры, что парни должны быть только друзьями. Каждый следующий парень, с которым я встречалась, разочаровывал меня больше предыдущего, а единственный парень, который старался больше всех, даже не рассматривался.

И не имело значения, как часто мы с Надирой не спали, взвешивая все «за» и «против» моего сближения с Грейсоном – даже если речь шла всего лишь о дружбе, я не могла смириться с тем вниманием, которое он получал от СМИ и внутри кампуса. Если он был на вечеринке, все знали, что он там. Если он менял статус в Фейсбуке, то тут же получал тысячи «лайков». И как только кто-то «замечал» его с девушкой – даже если это был недоказанный «перепихон после игры» или случайная связь по обоюдному согласию, кухня слухов начинала свою работу по клеймению бесстыдниц. Я была слишком домашней для этого, и, хотя в последнее время в моих фантазиях он исполнял главную роль, я надеялась, что он наконец перестанет преследовать меня.

– Ты разговариваешь сама с собой?

Услышав его низкий голос, я вздрогнула и оглянулась.

– Что ты тут делаешь? – спросила я. – Сегодня же не вторник.

– У лучших друзей должно быть право встречаться, когда захочется.

– Мой лучший друг – Надира. А тебя я просто терплю.

Он рассмеялся и сел, жестом подозвав барменшу.

– Добрый день, Грейсон, – произнесла та, заливаясь краской. – Что тебе принести?

– Обычный кофе и коробку глазированных пончиков. Мы с моим лучшим другом побудем тут немного.

Прежде чем побежать выполнять заказ, она пробормотала себе под нос: «Везучая сучка».

– Я читаю очень важную книгу, – сказала я. – А ты мне мешаешь.

Он взял у меня из рук книгу и развернул ее к себе.

– Ты же уже читала Гарри Поттера. Восемь раз, если мне не изменяет память.

– Всем известно, что перечитывание Гарри Поттера в девятый раз – самое важное.

– Не сомневаюсь. – Он улыбнулся и подождал, пока барменша закончит расставлять на столе кофе и выкладывать пончики. – Как прошло твое свидание в выходные?

– Потрясающе. – Я схватила пончик. – Это было самое романтичное свидание в моей жизни. Он оказался истинным джентльменом – это было незабываемо.

– Хм. – Он сделал глоток кофе. – А куда он тебя водил?

– В кино.

– И это романтично?

– Это только начало. Еще мы с ним долго гуляли по береговой линии, а потом он угощал меня в пятизвездочном ресторане на Стейшн сквер. Мы так долго болтали, что владельцу пришлось под конец выставить нас.

– А что за ресторан?

– «Бука ди беппо».

На его лице появилась самодовольная ухмылка.

– Да? Вот так, значит?

– Да.

– Боюсь, так быть не могло, потому что наша команда в последнюю минуту перенесла вечеринку туда, и мы заняли весь зал с девяти до трех. Так что, если только твой романтичный кавалер не взял еду навынос, ты меня обманываешь, чтобы я ревновал еще больше, чем сейчас.

– А ты ревнуешь?

– Не в этом дело, – проговорил он. – Скажи мне правду.

– Ну хорошо, – выдохнула я. – Мне пришлось покупать себе билет и сладости, а под конец он попросил денег за бензин. А еще попросил о втором свидании.

– Ты отказала?

– Я еще не решила, – солгала я. – Может, он просто нервничал, и на втором все будет лучше.

– Очень сомневаюсь. На эти выходные есть планы?

– Пока не знаю. Надира что-то вроде упоминала, так как игры в эти выходные нет. А у тебя? Уверена, у тебя в планах одно или парочка свиданий.

– Обычно я на них не хожу, – сказал он, – но, если бы ходил – я тебя уверяю, – придумал бы что-нибудь получше, чем кино и ресторан, если бы хотел произвести впечатление.

Я покраснела и глотнула кофе.

– Наверное, буду анализировать запись последней игры, – сказал он, меняя тему. – Хочу улучшить свои триста семьдесят пять ярдов и двадцать два принятых паса.

– Триста девяносто пять.

– Что?

– У тебя триста девяносто пять ярдов. – Я поставила чашку. – И двадцать три принятых паса.

– Я думал, ты не перевариваешь футбол.

Он явно был впечатлен.

– Я командный дух не перевариваю. А футбол я люблю. Всегда любила.

– Хм, – улыбнулся он. – Приятно.

– Могу я теперь продолжить чтение?

– Нет. – Он подвинул книжку к себе. Затем вынул из рюкзака папку. – Сначала ты должна мне помочь с феминистскими сочинениями Шекспира.

– До следующего месяца они не понадобятся, – сказала я, вытаскивая его расписание. – Тем более для тебя это легче легкого.

– Если бы так и было, я не просил бы тебя об этом.

– Ты просто представь, что думает женщина, когда испытывает оргазм и «умирает тысячью маленьких смертей», потому как это правильное толкование Шекспира, и все будет в порядке.

– Так еще лучше, – произнес он, щелкая ручкой. – Давай ты мне все это расскажешь и разойдемся.

– Ты не того человека спрашиваешь.

– Почему нет? Просто подумай о том, когда последний раз у тебя был секс, и расскажи мне, что происходило у тебя в голове, когда ты кончила. – Он отпил кофе. – Обещаю не комментировать.

Я вздохнула.

– Даже и не знаю.

– Из-за того, что ты мысленно отключаешься во время секса? – Он снова щелкнул ручкой. – Может, мне, напротив, будет легче передать эту мысль?

– Из-за того, что у меня еще не было секса.

Он выплюнул кофе и вытаращил глаза. Он просто сидел и пялился на меня.

Долго пялился.

– Ты закончил, Грейсон?

– Извини, – сказал он. – Я этого не ожидал.

– Не все проводят свое время в колледже, занимаясь сексом со всем, что движется.

– У меня не было секса весь этот семестр.

– Уверена, это у тебя личный рекорд.

– Мы не обо мне говорим. Значит, ты девственница? – Он все еще выглядел удивленным. – Ты мне собиралась сказать об этом?

– Не знаю, с чего бы мне вдруг понадобилось обсуждать это с тобой, так что нет. Я не собиралась говорить тебе.

– Интересно. – Он закрыл свою тетрадь. – Молодец.

– Я слышу сарказм?

– Нет.

Он выглядел искренним.

– Эй, ребятки. – Владелица встала у нашего стола и поставила два свежих латте. – Я сегодня закрываюсь пораньше. Сменная барменша не появилась, а мне нужно забрать дочку у сиделки. Обещаю загладить свою вину в следующий дождливый денек.

– Никаких проблем, – произнесли мы в унисон. – Спасибо.

Я побросала свои вещи в сумку и направилась к лестнице; Грейсон шел сразу за мной.

Выйдя на улицу, я раскрыла зонт и взглянула на него.

– Ну что ж, увидимся завтра?

– Конечно. Где твоя машина?

– Я сегодня пешком, – пожала я плечами. – Мое общежитие всего в нескольких кварталах.

– Давай я тебя подвезу.

Он вытащил из кармана ключи, и черный внедорожник перед нами моргнул огнями.

Я даже не успела это обдумать. Грейсон положил руку мне между лопаток и подвел меня к пассажирской дверце. Открыл ее, подождал, пока я пристегну ремень, а затем пошел на свое место.

Он взглянул на меня, запуская мотор.

– В каком общежитии ты живешь?

– В Лотроп-холл.

– Это подальше, чем в нескольких кварталах.

Он вырулил на Форбс-авеню и включил стеклоочистители. За всю поездку никто из нас не произнес ни слова, и единственным звуком был стук дождя по капоту.

Остановившись у моего общежития, он поставил автомобиль на «парковку» и повернулся ко мне.

– Ты и вправду собираешься дать второй шанс человеку, который на первом свидании заставляет тебя за все платить?

– Быть может. – Я знала, что это прозвучало неубедительно. – Не все в колледже получают кучу денег и кофе с машинами в подарок, как ты. Я тоже себе это позволить не могу, знаешь ли.

– Я каждое лето работаю, чтобы заработать эти деньги, – произнес он. – А когда мой отец умер, он оставил мне свою пенсию и машину, в которой мы сидим. Эти вещи достались мне по наследству, мне их не дарили.

– Я не то хотела сказать. – Я умолкла. – Сочувствую по поводу твоего отца.

– Не стоит. – Он заглушил двигатель. – Ответь на мой вопрос по поводу свидания.

– Грейсон, клянусь, я делаю это не назло тебе.

– Еще как назло.

Он наклонился вперед и заправил выбившийся локон мне за ухо, воспламенив в моем теле каждый нерв.

– Нет, – вздохнула я. – Нет, на самом деле я бы не пошла на свидание с таким человеком.

– И ты никогда не пойдешь на свидание и с таким человеком, как я?

– Мы об этом уже говорили.

– Не говорили, – произнес он, не сводя с меня глаз. – Мы ни о чем не говорили, потому что ты все никак не дашь мне свой телефон. А еще ты так и не приняла мою заявку в друзья в Фейсбуке.

– Я почти не использую Фейсбук.

Он отстегнул ремень.

– Дело не в этом. А в том, чтобы ты знала, что я не из тех, кто бросает дело на полпути. Так что, если ты думаешь, что я от тебя отстану, ты жестоко ошибаешься, и тебе предстоит еще кое-что узнать о моей выносливости.

Я покраснела.

– Уверена, твоя выносливость впечатляет, но…

Он прижался своими губами к моим, оборвав меня на полуслове. Я попыталась вдохнуть; он погрузил пальцы мне в волосы, и прежде чем скользнуть своим языком к моему, он слегка прикусил мою нижнюю губу, контролируя темп поцелуя.

– Подожди. – На секунду застигнутая врасплох, я оттолкнула его. – Ты и правда так сильно расстроился, что я не дала тебе номер?

– Нет, я совершенно не расстроился. Я просто в ярости.

Он снова прижал меня к себе. Я сдалась и ответила на его поцелуй, мгновенно возбудившись, когда он вновь мягко прикусил мою нижнюю губу. Я обняла его за шею, а он все продолжал водить рукой по моим волосам и целовать меня так, как никто никогда не целовал.

Через несколько минут он медленно оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза.

– Чтобы ты знала, – проговорил он с хрипотцой. – Да, я чертовски ревную из-за твоего свидания. Но я тебя уверяю, что твой следующий, кто бы он там ни был, никогда так тебя не поцелует.

Он даже не дал возможности мне ответить. Он вылез из машины, перешел на мою сторону и открыл мне дверь. Раскрыв над головой зонт, я вышла и двинулась к входу.

Я хотела сказать что-нибудь – все что угодно, – но не могла придумать ни слова.

– Увидимся во вторник.

Он открыл мне дверь и смотрел на меня, пока я не зашла в лифт.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Из-за этого поцелуя с Шарлоттой все стало еще дерьмовей.

Несколько дней спустя я сидел у себя в гостиной, не в силах сосредоточиться на записях игр, потому что все, о чем я мог думать, – это она. Я то вспоминал о поцелуе в машине, то пытался переварить то, что она девственница.

Последнее обычно для меня означало разрыв, и если бы она была кем-то еще, я бы тут же перестал бегать за ней, но по какой-то причине я был еще более заинтригован. До сих пор я не привык, чтобы мне отказывали раз за разом, и я не привык волноваться из-за отказа. Напротив, я приучился к тому, что женщины говорят мне «да» через несколько секунд. Мне никогда не нужно было так стараться, чтобы заполучить номер телефона.

– В сообщении написано то, что я думаю, или я все еще сплю? – Кайл ввалился в нашу гостиную и шлепнулся на диван. – В моем сне у меня в спальне была надувная гидромассажная ванна, так что я не совсем уверен, что проснулся.

– У тебя в комнате на самом деле есть надувная гидромассажная ванна, Кайл.

Я глянул в коридор и заметил, как из его комнаты на цыпочках выбирается какая-то блондинка.

Чего она крадется?

– Хорошо, значит, проснулся, – засмеялся он и поднес к лицу телефон. – Но твое сообщение – это шутка, да?

– Забудь, что я вообще его посылал.

– «Как убедить девушку дать мне свой номер телефона?» – громко прочитал он и засмеялся еще громче. – Кажется, это ты говорил, что мы уже не в школе.

– Иди спать, Кайл.

– Пойду, уж будь уверен, – продолжал он смеяться. – Но сначала отвечу на вопрос. Ты скажи так: «Эй! Я Грейсон мать его Коннорс, и мне нужен номер твоего телефона». В девяноста девяти случаях из ста должно сработать.

– На этой девушке такое я уже пробовал.

– Так попробуй на другой, – пожал он плечами. – Тут слишком много девчонок, чтобы привязываться к одной в свой выпускной год, особенно прямо перед твоим попаданием в лигу. Да, и если ты пытаешься с кем-то замутить всерьез, не надо мне это навязывать – я пытаюсь в этом году побить свой собственный рекорд.

– И как продвигается?

– Отстаю на пять от своего результата в это же время в прошлом году. – Он вытащил телефон и тапнул по экрану. – Согласно моим расчетам, если я схожу еще на несколько дополнительных показов «Монологов вагины», высока вероятность, что я смогу переплюнуть свою прошлогоднюю отметку к этим выходным. Хочешь посмотреть таблицу?

– А у тебя и таблица есть? – спросил я его с недоумением.

– Конечно, есть. Мне же нужен механизм, позволяющий держать все цифры в порядке. Это же отличительная черта хорошего экономиста.

– В сотый раз повторяю, что у тебя журналистика. У тебя был всего один класс по экономике, и там ты словил «C».

– «C» с плюсом, – рассмеялся он, убирая телефон. – В любом случае та таинственная девчонка, с которой ты зависаешь, должно быть, чертовски жаркая. Не думай, что я не заметил, что ты пропадаешь где-то в последнее время. Я только надеюсь, что это не Шарлотта Тейлор. – Он снова расхохотался. – Это было бы самое… В смысле, ты сам-то можешь представить, как бы ты управлялся с этой мисс «Я хочу наделать печенек и кофе, и тогда мы сможем проболтать всю ночь» вне ваших занятий? О боже, это было бы… – Взглянув на мое лицо, он тут же прервал смех. – Ой, да ладно! Ты прикалываешься?

Я промолчал.

– Это она не дает тебе номерок? – У него отвисла челюсть. – В таком случае она еще хуже, чем рассказывал мой друган Майк. В смысле, в таком темпе она позволит поцеловать себя лет в восемьдесят. Черт, да я вот тут сейчас думаю, а она, случаем, не целка?

Я опять промолчал.

– Короче, такому, как ты, тут незачем время терять. Вместо всех тех девчонок из кампуса, которые вмиг поснимают свои трусики перед тобой, всех тех девчонок, которые готовы пойти с тобой после каждой вечеринки… – Он встал и принялся мерить шагами комнату с таким тревожным видом, будто пытался разрешить сложнейшую задачу. – Ты, Грейсон, гоняешься за той, которая не дает тебе свой номер.

– Может, продолжим этот разговор, когда ты окончательно проснешься и придешь в себя?

– Да я уж проснулся так проснулся, – улыбнулся он. – Я теперь, наверно, пять суток не смогу заснуть, потому что ровно столько я буду переваривать тот факт, что мой лучший друг превратился в тряпку.

– Пошел ты на хер, Кайл.

– Завязывай бегать за Шарлоттой, и я тебе найду девочек, которые это с удовольствием сделают.

– Ты делаешь из мухи слона.

– Не делаю, но мы к этому еще вернемся, – произнес он. – Кто-то стучит в дверь. Внимание, спойлер: это девчонка, которую я пригласил. Внимание, второй спойлер: она из тех трех девчонок, что придут сюда в выходные по очереди, потому что я не такая тряпка, как ты.

Я выключил телевизор и приготовился целый вечер выслушивать его нелепые логические выкладки, но, вернувшись в комнату, он прочистил горло.

– Я был не прав, – проговорил он. – Это к тебе.

– Кто?

– Мисс печеньки и кофе, – улыбнулся он. – Мне сделать немного кофейку?

Я не обратил внимания на его комментарий и пошел к двери. Открыв ее, я увидел Шарлотту в очередном вызывающем сером платье и голубых туфлях на высоком каблуке.

– Да?

Я окинул ее взглядом и тут же завелся.

– Я… ммм… – Покраснев, она протянула мне розовую коробку. – Это тебе.

– Но мой день рождения только в следующем месяце.

– Это не подарок на день рождения, – произнесла она. – Ко мне сегодня приехали мои родители. Они из Нью-Брайтона. Это маленький городок – всего пара тысяч человек. Он отсюда часах в трех езды, поэтому они все время мне что-нибудь привозят.

Я приподнял бровь, совершенно сбитый с толку.

– В общем… – проговорила она, все еще краснея, – я попросила остановиться их в одном кафе под названием «У Харлоу», потому что я заметила, что ты всегда ешь пончики, когда мы встречаемся, и подумала, что, возможно, ты захочешь попробовать самые лучшие в мире пончики.

– Ты проделала весь этот путь до моей квартиры, чтобы привезти мне пончики?

Такое с ним было впервые.

– Пончики от Харлоу. – Она прищурилась. – Они не как у всех. А еще я пришла лично поблагодарить тебя за сезонный абонемент в ВИП-ложу. Сегодняшняя посылка ведь была от тебя?

– От меня.

– Так что большое тебе спасибо.

– Пожалуйста.

Она прикусила нижнюю губу. Я облокотился на дверную раму.

– Это все?

– Э-э-э, нет. Еще я хотела сказать тебе, что последние несколько недель мне доставляли удовольствие наши занятия, особенно с тех пор, как мы стали после них подолгу разговаривать. Поэтому, думаю, мы официально можем считаться близкими друзьями.

– Думаю, мы можем быть больше, чем близкими друзьями.

– Этого достаточно.

– Пока.

– Навсегда, – улыбнулась она и сделала шаг назад. – Увидимся, Грейсон.

Возбужденный и при этом чертовски смущенный, я смотрел, как она уходит. Затем вернулся на кухню и положил коробку на столешницу.

– Она не зашла? – спросил Кайл. – А я уже было начал варить кофе.

– Наверняка начал.

– А что в коробке? – указал он на коробку. – Там, наверное, твои яйца. Слава богу, что она оказалась столь мила и вернула их тебе до окончания сезона.

Сдержав смешок, я раскрыл коробку. Внутри лежала дюжина пончиков с клубничной посыпкой, на которых белой глазурью был написан ее номер.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

Тема: Ты куда пропал?

Грейсон,

на этой неделе я тебе три раза звонила и отправила восемь электронных писем. Ты мне можешь сказать свою позицию по предложению «Найк», которое они прислали на прошлой неделе? А еще что ты имел в виду, когда сказал, что тебе сначала нужно разобраться с каким-то другим вопросом?

Ты что там, сделки за моей спиной подписываешь?

Анна.

Теа: TMZ [11].

Недавно какой-то фотограф сделал размытую фотографию, как ты выходишь из одного особняка на другом конце города. Фотографию разместили вместе с догадкой, что ты ищешь новое жилье и встречался там с агентом по недвижимости.

Сообщи мне, что им ответить по этому поводу.

P.S. Я знаю, ты говорил мне, что больше «никогда» не будешь встречаться ни с кем из мира моды, но я разговаривала с агентом супермодели Изабелль Кляйн – она собирается устроить масштабное возвращение. Ты не против сходить с ней на несколько постановочных свиданий? Для ее пиара (да и твоему имиджу не помешает немного пикантности).

Анна.

Я застонал и отключил телефон. С того дня, как Шарлотта не пришла на встречу, я решил избегать всех аспектов своей профессиональной карьеры, пока не докопаюсь до причины ее исчезновения. Я отменил все интервью, все встречи со спонсорами и не хотел говорить ни с кем в НФЛ. Ну, кроме одного человека, с которым я сегодня и встречался.

Я запер свой телефон в бардачке и, выйдя из машины, направился к спортивному комплексу моей команды. Показав в дверях свой пропуск, я остановился, чтобы дать автограф новому охраннику.

– Поздравляю, мистер Коннорс! – воскликнул он, поднимая раскрытую ладонь. – Есть шанс, что в следующем сезоне третий раз выиграете?

– Конечно. – Я хлопнул по его ладони. – Тут без вариантов.

– Ваш гость ждет вас в ресторане, – сказал он. – Я ему сказал, что вы задерживаетесь.

– Спасибо.

Я прошел в раздевалку, взял там свой Кубок лучшего игрока и с ним поднялся наверх.

– А я-то думал, что ты уже повзрослел. – Кайл встал и поправил запонки. – Я должен был догадаться.

– Должен был. – Я небрежно поставил кубок на середину стола. – Два года подряд мы уделываем твою команду в плей-офф и забираем Кубок лучшего игрока. Я бы не был твоим лучшим другом, если бы не воспользовался случаем разделить свою победу с тобой. Она не только моя, сам знаешь. Она наша.

– Пошел ты на хер, Грейсон, – рассмеялся он и сел. – Я бы поздравил тебя, но ты не заслужил.

– Спасибо. – Я жестом попросил официантку принести к столу свежую бутылку вина.

С тех пор как нас задрафтовали в НФЛ, мы взяли за правило встречаться за ужином в конце каждого сезона. Независимо от того, чья команда лучше себя показала, меню было всегда одинаковым: стейки, вино и вечер воспоминаний.

Пока я большую часть своего времени вне поля инвестировал в маленькие компании, Кайл стал лицом «Ральф Лорен», «Рибок» и «Гаторейд». Все больше обрастая славой, он становился все более и более умерен с женщинами, чем это было в колледже. Как правило.

– Грейсон? – помахал он рукой перед моим лицом. – Грейсон, ты тут?

– А?

– Мы уже десять минут тут сидим, а ты так и не начал выпендриваться своим историческим выходом в Суперкубке. Если так продолжится еще минут пять, мне придется проверять пульс.

– Извини. – Я отпил вина. – Я кое о чем задумался.

– Кое о чем помимо своей победы?

– О Шарлотте.

Он испустил долгий вздох и, подняв бокал, залпом осушил его. Затем налил себе порцию виски.

– Прошло уже семь лет, а она тебе даже открытку на день рождения не прислала! – распалялся он. – Исчезла без причин, сделала из тебя развалину на черт-те сколько времени, а ты и сейчас не знаешь, где она! Я понимаю, что первые пару лет тебе было больно, но уже давно пора забыть о ней.

– Она тут, в Нью-Йорке.

Он откупорил новую бутылку вина и стал пить прямо из горла.

– Я столкнулся с ней на встрече выпускников, – продолжил я. – Почему-то она считает, что мы разошлись именно из-за меня. – Я посмотрел ему прямо в глаза. – Ты точно ей ничего не говорил тогда, на последнем курсе?

– Боже ж ты мой, – проговорил он спокойно. – В сотый раз тебе повторяю, я бы ни за что не встал между тобой и Шарлоттой, и я очень сильно сомневаюсь, что ты бы мне это позволил. Факт в том, что она просто внезапно прекратила с тобой общаться. И точка! И мне плевать, какое она там себе оправдание за все эти годы сочинила. Насколько помню, последнее, что я ей сказал: «Увидимся в Нью-Йорке на вечеринке после драфта». На той самой вечеринке, когда ты хотел просить ее руки. – Он покачал головой. – В любом случае ты был слишком молод для женитьбы и фактически увернулся от пули, так что это хорошо, что она тогда не появилась.

Официантка расставила наши стейки, долила вина и отошла.

– Давай о чем-нибудь другом, – попросил я.

– С радостью. Расскажи мне о планах на парад чемпионата, а то я не хочу вдруг помереть от неожиданности.

Я рассмеялся и пробежался по списку крутых вещичек, которые планировала провернуть моя команда. Я рассказал ему свои прогнозы по поводу следующего сезона и послушал о его желании поменять команду. Мы обменялись историями о наших рекламных контрактах, посмеялись над нашими гиперактивными, гиперответственными и гиперагрессивными агентами, и когда мы закончили, на часах было уже три часа ночи.

– Блин, – пробормотал он. – У меня осталось всего два часа, чтобы добраться до аэропорта. И чего я не заставил тебя сводить меня в клуб, пока мы тут сидим. Целый день своей жизни на тебя потратил.

– И у меня такое же чувство.

Он засмеялся и протянул руку.

– Ну что, когда ты в следующий раз встречаешься с Шарлоттой?

Я пожал плечами, стараясь изобразить безразличие.

– А с чего ты взял, что я планирую снова с ней встречаться?

– Потому что я тебя знаю, – ответил он. – Так когда?

На этой неделе.

– Через несколько недель.

– Во вторник? – улыбнулся он.

– Ага.

– Так и думал. Она замужем? Дети? Все так же чертовски сексуальна?

– Нет; насколько мне известно, нет и да.

– Ну что ж, посмотрим. Я этого больше никогда не повторю, потому что часть меня все еще ненавидит ее за то, как она тебя кинула, но, если ты когда-нибудь решишь остепениться с кем-нибудь, кроме Шарлотты Тейлор, я тебе сразу по-честному скажу, что ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. – Он сделал паузу. – Но у нее должна быть офигенно хорошая причина, чтобы бросить тебя, не выходить на связь и скрывать свое местонахождение. Все понимаю, но семь лет! Она вообще в курсе была, с кем тогда встречалась?

Я засмеялся.

– Как всегда, спасибо за твое мнение, Кайл.

– Всегда пожалуйста, – сказал он. – Только у меня к тебе небольшая просьба. Сделай мне одолжение, когда встретишься с ней.

– Говори.

– Спроси ее, почему она тебе ни разу не позвонила.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

– Ненавижу морские ресторанчики. – Я перевернулась на кровати, держа телефон возле уха. – Особенно те, где ты выбираешь краба, и его тут же тебе готовят.

Из трубки раздался глубокий смех Грейсона.

– То есть ты никогда по-настоящему и не пробовала морепродукты?

– Нет, – признала я. – Но я была во многих ресторанах, где их готовят, так что я доверюсь своим инстинктам и буду считать, что они ужасные.

Он снова засмеялся.

– Позволь мне сводить тебя в один из них в выходные. Думаю, я смогу тебя переубедить.

– Я подумаю.

Я почувствовала, что покраснела. Я уже готова была спросить, какой морской ресторан он считает лучшим, но зазвенел будильник.

Как, уже шесть?

– Хм. Мне нужно идти, – произнесла я, садясь. – Надо подготовиться к утренним занятиям.

– У тебя занятия в семь начинаются?

– Нет, в восемь. – Я встала и отключила будильник. – Но у меня есть ритуал, помнишь? Горячий душ, латте, газетный киоск, затем занятия. Если я не сделаю все по порядку, то весь день насмарку.

– Ты забыла добавить свою потребность в дорогущем рогалике у «Эйнштейна», – сказал он.

– Он подразумевался, – засмеялась я. – Ну что, поговорим попозже?

– Увидимся попозже. Сегодня же вторник. – Его голос в трубке был безумно возбуждающий. – Увидимся позже.

– Увидимся.

Я завершила звонок и посмотрела на общее время нашего разговора. Семь часов восьмой день подряд. Дольше я ни с одним парнем не разговаривала.

Улыбаясь, я разделась и пошла в душ. Включив холодную воду, я прижалась спиной к плитке, чтобы окончательно проснуться. И чтобы выкинуть из головы непреодолимое желание просидеть на телефоне с Грейсоном весь день, вместо того чтобы плестись на занятия.

Я решила найти десять причин, почему он должен был оставаться во френдзоне, но, когда я вышла из душа, придумала только пять. И первые три были: «Потому что он Грейсон Коннорс». Продолжая выискивать какую-нибудь иную причину, я натянула свои любимые джинсы и пообещала себе разобраться с этим позже. Имея двадцать минут в запасе, я побросала тетради в сумку и вышла в вестибюль.

На улице я застегнула свой блейзер и внезапно остановилась, увидев припаркованную перед входом машину Грейсона. Я смущенно приблизилась к нему.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Собираюсь подвезти тебя до класса. Это же в Посвар-холл, да?

– Да, но…

Я стояла на месте и просто смотрела на него.

Скажи ему, что тебе нужно захватить свой латте. Скажи ему, что…

– Твой латте я уже захватил, – сказал он, подняв перед собой коричневый стакан. Затем он поднял белый бумажный пакет. – И твой рогалик.

Смысла отказываться не было, поэтому я сдалась и забралась в машину.

– Спасибо. – Я взяла у него из рук латте. – А у тебя сегодня есть занятия в восемь?

– Нет. – Он улыбнулся, а затем, наклонившись ко мне, перекинул мне через плечо ремень безопасности. – Мне кое-кто нравится, но у меня есть ощущение, что она собирается искать оправдания тому, почему она не должна дать мне шанс, и я чувствую, что мне нужно менять подход.

– А какой у тебя обычно подход?

– Не знаю, – произнес он, выруливая на дорогу. – Я еще никогда не хотел, чтобы у меня была постоянная девушка.

Я покраснела и отвернулась к окну. Я не знала, что на это сказать. Через четыре минуты он высадил меня возле Посвар-холла, и когда я выбиралась из машины, он подарил мне улыбку, от которой внутри у меня все затрепетало.

– Тебя куда-нибудь еще надо отвезти до наших занятий? – спросил он.

– Нет. – Я скрестила руки, пряча улыбку. – Знаешь, мне кажется, тебе не нужен репетитор. Что-то мне подсказывает, что ты получишь свои «A» и без моей помощи.

– Ты все прекращаешь?

– Нет, – ответила я. – Просто мне кажется, что нет нужды называть их «занятиями», особенно с тех пор, как мы стали уделять твоим сочинениям от силы минут пять.

– То есть мне больше не нужно приносить свои сочинения?

– Я этого не говорила. – Я захлопнула дверь и засмеялась. – Увидимся позже.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Со мной творилось что-то странное. Что-то очень странное.

У меня была только одна правдоподобная причина, почему сегодня я, словно втюрившийся подросток, постоянно сверлила взглядом свой телефон в ожидании звонка от Грейсона. Я привыкла слышать его голос в конце каждого дня, говорить с ним ни о чем и обо всем до рассвета.

Вдобавок к нашим бесконечным телефонным разговорам Грейсон продолжал подвозить меня каждое утро до класса – естественно, с горячим латте, сладким поцелуем и рогаликом. Наши вторники так и оставались самым лучшим временем для нас – в условленное время в условленном месте мы обсуждали его мечты об НФЛ и мои взаимоисключающие мечты об искусстве и праве. Его игровые дни – идеальное сочетание футбола и страстных поцелуев после игры – были для меня главным событием недели (хоть я и отказывалась это признавать). Мне казалось ироничным то, что он был гораздо более учтивым, чем все парни, с которыми я встречалась раньше, и хоть он всякий раз в конце каждой нашей встречи целовал меня, как никто другой, я все еще не решалась называть то, что мы делали, свиданием.

Мой телефон завибрировал ровно в десять тридцать, но Надира опередила меня и схватила его со стола.

– Алло? – проговорила она, делая вид, будто ее все достало. – Я в курсе, что я не Шарлотта, Грейсон. Я взяла трубку на правах недовольной соседки по комнате.

Я попыталась отнять у нее телефон, но она отбилась от меня и переместилась в другую часть комнаты.

– Вот ведь какая штука, – сказала она ему. – У меня с утра два практических экзамена и защита реферата. Мне необходимо спать, но, во сколько бы ты ей ни позвонил, я не сплю до рассвета, потому что вы оба никак не можете остановиться.

Я услышала из трубки его густой смех и «Извини».

– Извинения не принимаются. – Она подошла к моему шкафу и вытащила оттуда куртку. Затем кинула ее мне. – Телефон Шарлотты сегодня остается со мной, и он будет выключен. Хочешь поговорить с ней, можешь встретиться с ней в вестибюле.

Он снова засмеялся.

– Скажи ей, что я приеду через десять минут. Сладких снов, Надира.

– Да уж надеюсь. – Она завершила звонок и бросила мой телефон в ящик с замком. – Пожалуйста.

– А за что конкретно я тебе говорю «спасибо»?

– Не знаю. – Она отвернула одеяло и забралась в кровать. – Но, по-моему, самое время.

– Я и не знала, что не давала тебе спать.

– Ты и сейчас не даешь. – Она указала на дверь. – И что еще хуже, у тебя хватает храбрости потом разговаривать по несколько часов со мной и выяснять его мотивы. Думаю, предельно ясно, что на данном этапе ты ему нравишься.

– А ты не думаешь, что он просто хочет меня трахнуть?

– Конечно, он хочет тебя трахнуть, Шарлотта. – Она взглянула на меня, как на сумасшедшую. – Черт, да если бы я интересовалась девочками, я бы тоже хотела тебя трахнуть. Ты же сногсшибательна. Но, думаю, он хочет не только этого, и я не знаю парней, которые бы могли сделать столько, сколько он, если бы просто хотели секса. Если бы дело было в этом, он бы слился, когда ты заставила его добиваться твоего номера.

– То есть ты считаешь, что он в конце концов захочет, чтобы мы стали больше, чем…

– Нет, нет, нет, – прервала меня она и указала на дверь. – Попридержи-ка эту мысль до завтра. Твой рот все еще двигается, а это значит, что я не сплю.

– Еще только один…

– Вон! – Она швырнула мне в лицо подушку. – Сейчас же!

Я бросила ей подушку обратно и, выключив свет, вышла. Спустилась на лифте в лобби и увидела, как машина Грейсона паркуется на той стороне дороги. Застегнув молнию на куртке, я вышла наружу и пошла к нему.

– Привет, – произнесла я. – Извини насчет Надиры. Я и забыла, что ей всегда перед экзаменами нужна спокойная ночь.

Он ничего не сказал. Он просто молча окинул меня взглядом, а затем прижал меня к своей машине и впился своими губами в мои.

Я обвила его шею и закрыла глаза, а он принялся осыпать меня поцелуями. Он схватил меня за талию, и я почувствовала сквозь штаны, как его член твердеет. Я ощутила, как краска против моей воли заливает лицо от осознания, насколько он огромный.

– Уйдите с дороги!

Кто-то посигналил нам, проезжая мимо, но Грейсон не оторвался от меня. Он целовал меня еще крепче, прикусывая мою нижнюю губу.

– Ты в субботу идешь на вечеринку в честь победы нашей команды? – прошептал он, прижимаясь к моему рту.

– Как ты можешь планировать вечеринку в честь победы, не победив? – задыхаясь, ответила я.

– Потому что победа – уже факт. – Он еще сильнее укусил меня за губу. – Переставай уходить от ответа. Идешь?

– Я думаю.

– В прошлый раз ты тоже так сказала и ушла через три минуты.

Он с улыбкой отпустил меня.

– Думаю, ты должна постараться остаться хотя бы часа на два. Ради меня.

– С этим я справлюсь.

– Хорошо. – Он поцеловал меня в лоб и, взяв меня за руку, подвел ко входу в Лоптроп. – До завтра.

– Ты не зайдешь поболтать?

– Нет – ответил он. – Я как раз звонил, чтобы перенести наш разговор, потому что мне нужно лечь сегодня пораньше.

– А почему ты не сказал об этом Надире?

– Ее вариант мне понравился больше. – Он придержал дверь. – Спокойной ночи, Шарлотта.

– Подожди, – проговорила я. – Я хочу задать тебе вопрос и хочу получить на него честный ответ.

– Я слушаю.

– Ты устраиваешь все эти продуманные, милые джентльменские штучки, только чтобы переспать со мной?

– Нет. – Он убрал локон с моего лба. – Я делаю все эти «продуманные, милые джентльменские штучки», чтобы показать тебе, что ты мне нравишься. И почему ты до сих пор отказываешься в это поверить, я не понимаю.

Я покраснела.

– То есть ты не хочешь заниматься со мной сексом? Тебя устроит, если мы никогда им не будем заниматься?

Он усмехнулся и поцеловал меня в губы.

– Увидимся на субботней игре.

– Ты не ответил на вопрос.

Он улыбнулся и, сделав шаг назад, еще раз взглянул на меня.

– Я это только что сделал.

Субботняя игра походила больше на расправу над командой противника. При разгромном счете 53:7 все на стадионе с нетерпением ждали, когда игровые часы положат конец их страданиям. Помимо того, что непобитый рекорд Питта увеличился до 10:0 за сезон, игра закрепила самую долгую серию побед в истории вуза. Они еще не проиграли ни одной игры с их поражения Луисвиллю на моем втором курсе.

Впервые показывая свой командный дух, я надела пуловер с надписью «№ 4 Питт» с розовой надписью «Коннорс» на спине, юбку защитного цвета и балетки с нарисованными отпечатками лапок. Я собиралась переодеться к вечеринке в честь победы, но когда Грейсон написал: «Я в диком восторге от того, как ты оделась на игру», передумала.

– Очень жаль, что вы не идете со мной на вечеринку. – Я отвернулась от зеркала и посмотрела на Эрика и Надиру. – Я провела вас обоих в ВИП-ложу, и вот так вы мне отплатили?

– Во-первых, – произнес Эрик, оторвав взгляд от стола. – Это Грейсон провел нас в ВИП-ложу, потому что он знает, что мы твои друзья.

– А во-вторых, – вмешалась Надира. – Находящиеся в этой комнате взрослые люди, то есть я и Эрик, не могут себе позволить тусоваться каждые выходные, как одна наша знакомая. Шарлотта, что с тобой? Ты раньше была такой занудной пай-девочкой, а теперь ты как будто начала жить нормальной жизнью.

Они оба засмеялись. Я закатила глаза.

– Я бы пошел, но я же тебе уже говорил, что у меня сегодня свидание. – Эрик чмокнул меня в щеку. – Мне эта девушка вроде бы нравится, поэтому я не стану его отменять. Но ты обязательно поблагодари своего парня за билет в ВИП-ложу.

– Он не мой парень.

– Нет, он явно твой парень, – произнесли Эрик и Надира в унисон.

– Кстати… – Он вытащил из бумажника несколько купюр и отдал их Надире. – Ты была права насчет их двоих. Остальную часть я завтра отдам блинами. Всем пока.

– Пока!

Надира посмотрела одну купюру на свет.

– Вы что, на меня и Грейсона заключили пари? – спросила я.

– Мы заключили пять пари на тебя и на Грейсона, – рассмеялась она. – Я три уже выиграла.

– А по поводу чего пари?

– Если я тебе скажу, ты лишишь меня звания лучшей подруги. Кроме того, это шулерство, а я обещала Эрику играть честно.

– А можешь мне хотя бы сказать по тем пари, которые ты выиграла?

– А, конечно. – Она подошла ко мне и поправила мое колье. – Первое – что ты заставишь его ждать номер своего телефона как минимум месяц. Второе – что ты станешь ходить на все его игры.

– А третье?

Она улыбнулась.

– Что ты будешь продолжать отрицать, что он твой парень, когда все в кампусе, кроме тебя, уже будут это знать.

– А четвертое и пятое пари?

– Хорошая попытка, – засмеялась она. – Это я тебе ни за что не скажу.

Прежде чем я успела спросить ее о чем-либо еще, кто-то постучал в дверь.

– Эммм, Шарлотта, Надира?

– Да? – произнесла Надира. – Открыто.

Дверь распахнулась, и вошла Трейси – девушка, живущая прямо напротив нас.

– У меня вопрос по поводу политики в отношении алкоголя, – прошептала она. – Если нас поймают в пьяном виде – это же просто повестка в суд, да?

– Да. – Надира скрестила руки на груди.

– А что, если кто-то отрубился, и ее не получается привести в чувство? Ну типа, что, если она была в отключке, ну скажем, часа четыре? Это тоже повестка в суд, или все же стоит позвонить в 911?

– Какого… Ты что, прикалываешься? – Надира схватила телефон и набрала 911. – Какая комната?

– Девятьсот двенадцатая.

Надира вызвала «Скорую», а я отправила сообщение о чрезвычайной ситуации на Линию экстренной помощи кампуса. Затем я написала завхозам с других этажей Лотропа и попросила их как можно быстрее прийти на наш этаж.

– Медики с командой будут здесь через три минуты. – Надира схватила аптечку из своего ящика. – Сколько она выпила и чего именно?

– Сколько выпила – не знаю. – Щеки Трейси залились краской. – А пили «Эверклир».

– «Эверклир» я люблю! А еще осталось?

Я метнула на нее взгляд.

– Надира. Ты что, серьезно?

– Я обязана была спросить. – Она направилась к двери. – Сегодня тут будет куча завхозов, так что мы спокойно управимся и без тебя, Шарлотта. Не смей использовать этот случай как отмазку от вечеринки.

– Но… – Я заметила группу завхозов, бегущих по коридору, выкрикивающих заученные для подобных случаев коды. – Это наш этаж. Разве нам не обеим нужно заполнить все бумаги?

Она захлопнула дверь, не сказав больше ни слова. Над ее угрозой я особенно не раздумывала. Прокрутив список контактов, нашла Грейсона и набрала ему.

– Да? – ответил он после первого же гудка.

– Эммм, привет. – Я все еще не могла поверить, как одно-единственное слово из его уст способно завести меня. – Я хотела сказать тебе, что у меня в общежитии отравление спиртным, поэтому я… эээ…

– Поэтому ты используешь это, как оправдание не идти на вечеринку?

В его голосе чувствовалась улыбка.

– Да. Сработает?

– Ни капельки, – рассмеялся он. – Ты одета?

– Ага. Я уже хотела ловить «шаттл».

– Не надо. Я приеду через двадцать минут.

Он положил трубку и прислал мне сообщение.

Грейсон: Надира посоветовала мне быть готовым и заехать за тобой, если ты вдруг начнешь увиливать. У тебя отличные друзья.

Друзья у меня – предатели.

Я засмеялась. Потом, мельком посмотревшись в зеркало, схватила куртку и пошла к лифту.

Когда я дошла до вестибюля, туда ворвалась бригада медиков. Я отправила Надире сообщение.

Я: Скажи мне, что она все еще дышит.

Надира: Дышит, но ей нужно промывать желудок. ОПЯТЬ. Я позвонила ее родителям и написала рапорт о нарушении условий соглашения, так как в прошлый раз мы все спустили на тормозах. Фух. (Зато я конфисковала их «Эверклир» и отнесла к нам в комнату. У них было целых ТРИ бутылки. #победа).

Я: Хорошо. Думаю, с этого момента нам стоит писать рапорты о нарушениях при первом же серьезном проступке, чтобы избежать подобного разгильдяйства. (Ты невыносима. Будь великодушна и даруй мне одну.)

– Извини, – похлопала меня по плечу брюнетка в синем костюме медсестры. – Ты Шарлотта Тейлор?

– Да, – ответила я. – Если вы из бригады медпомощи кампуса, вы можете переговорить с дежурным завхозом. Она на девятом этаже, ее зовут Надира Хилл.

– Я не из бригады. – Она оглядела меня. – Но я та, кого ты должна знать. Я недавно пыталась добавиться к тебе в друзья в Фейсбуке, но, наверное, ты слишком занята с Грейсоном Коннорсом, чтобы дружить с людьми и ходить в колледж, да?

Я сделал шаг назад. Число запросов в друзья в Фейсбуке в последнее время внезапно выросло и достигло примерно двух тысяч, но я думала, что это компьютерный «глюк», и не отвечала на них. И, если честно, я бы скорее связала этот всплеск с тем, что меня назвали Студентом-юристом года в Питте, а не с тем, что я провожу время с Грейсоном.

– Я добавляю только тех, кого знаю лично, – проговорила я. – Но раз уж ты упомянула об этом, твой запрос я точно «проигнорю». Скажи, как тебя зовут, и я прямо сейчас это сделаю.

– Ха! Значит, ты думаешь, что знаешь Грейсона Коннорса лично? – Она положила руку на грудь и рассмеялась. – Ага, так и есть.

– Извини, мы раньше встречались?

И если нет, то не свалить ли тебе к чертям собачьим?

– Не встречались, но я захотела заскочить и оказать тебе личную услугу. – Она поджала губы. – У всех только и разговоров о том, что он не ходит на обычные тусовки или не звонит девчонкам, которых раньше трахал. – Слово «трахал» на секунду повисло в воздухе. – Он почему-то променял все это на общение с «этой тупорылой телкой Шарлоттой» – то есть с тобой, поэтому я подумала, что нужно предупредить тебя – ты никогда не будешь для него более чем небольшим развлечением вне поля.

Я никогда не отвешивала пощечин, не дослушав, но эта девушка рисковала стать моей первой жертвой.

– Я знаю, как он действует. – Она положила руку мне на плечо и посмотрела на меня взглядом, полным сочувствия. – Он будет делать все, как положено, и притворяться, что ему нужно что-то большее, что он хочет настоящих отношений. Он будет водить тебя на свидания в милые кафешки, чтобы все выглядело так, будто он открыто с тобой встречается. Возможно, будут ночные беседы по телефону и свидания по выходным, но он никогда не поцелует тебя на людях. А если и поцелует, то где-нибудь вечерком, в машине или в другом уединенном местечке, чтобы уж точно никто не узнал о ваших псевдоотношениях. А когда ты в конце концов попросишь его встречаться в открытую, он выдаст свое фирменное: «У меня не бывает постоянных девушек, но меня все и так устраивает». А когда он от тебя устанет – а он точно устанет, – он тебя кинет и будет делать то же самое с кем-нибудь еще. Потому что всегда будут те, которые побегут к нему в койку – только свистни. Эх, если бы я сама обращала внимание на все эти слухи. Может, тогда бы я не потратила понапрасну целое лето.

Я пристально смотрела на нее, гадая, где же я ее раньше видела, и обдумывая, успею ли я влепить-таки ей пощечину.

Она отвернулась, когда Грейсон припарковался к обочине.

– За предупреждение можешь не благодарить.

– Я и не собиралась.

Я отошла от нее и натянуто улыбнулась Грейсону, открывшему мне пассажирскую дверь.

– Что-то не так? – спросил он.

– Нет, все в порядке.

Я забралась в машину и уставилась перед собой, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что сказала эта психованная брюнетка. Я пыталась вспомнить, что сказала мне Надира несколько недель назад, когда посыпались запросы в друзья.

«Пожалуйста, не дай этим завистливым и мелочным бабам достать тебя».

Остановившись на красный свет, Грейсон убрал руку с коробки передач и сжал мою кисть.

– Ты уверена, что все хорошо?

– Просто немного устала. – Я подняла на него глаза. – Вот и все.

– Я тебя отвезу обратно, как только захочешь, – после обещанных двух часов, естественно. Если, конечно, не захочешь остаться на ночь.

– Я не взяла домашнюю одежду.

– Еще не поздно развернуться.

Я рассмеялась, а он помчался дальше.

Перед его квартирой уже собралась толпа, а на парковке громыхали мощные басы.

Он помог мне выбраться из машины и, положив мне ладонь между лопаток, повел меня в обход к черному ходу. Он провел меня через забитые людьми коридоры и через гостиную, в которой стоял самый настоящий рев.

– Ты как раз вовремя! – Кайл протянул ему пиво, как только мы добрались до кухни. Затем он посмотрел на меня и улыбнулся. – Специально для тебя я сегодня сделал кофе и печенек, Шарлотта. Они на разделочном столе.

– Заткнись, Кайл. – Грейсон протянул мне свое пиво. – Из команды кто есть?

– Ага. Ты готов толкнуть речь про 10:0?

– Естественно, – произнес Грейсон. Он наклонился и прошептал мне: – Ты ведь останешься на два часа, да?

– Да.

Я глотнула пива и последовала за ним в гостиную.

Все члены команды сгрудились возле самодельной диджейской будки и скандировали: «10:0, 10:0», а квартира продолжала вибрировать от музыки. Между песнями кто-то из них хватал микрофон и произносил свою уморительную и совершенно нескромную речь. Они заканчивали свои пошлые монологи, снимая с себя рубашки, к великому удовольствию визжащих фанаток.

– Боже, какой же он секси, – прошептала своей подруге девушка справа от меня, когда Грейсон снял свою рубашку, обнажая торс. – Я сегодня поговорю с ним.

– Серьезно? – подвинулась ближе подруга. – О чем же?

– О сексе с ним, – засмеялась та. – О чем же еще? Пройдут годы, и я смогу оглянуться на свои студенческие годы и похвастаться, что переспала с первым задрафтованным в НФЛ игроком.

– Это если я с ним первой не пересплю.

Они засмеялись громче, а я проиграла в голове каждое сказанное брюнеткой слово. Я мысленно прокрутила все недавние проведенные с Грейсоном мгновения в кафе и ресторанах, где меня всюду преследовали завистливые взгляды. Его улыбка всегда помогала мне не обращать на них внимание, но увидев, как не менее двадцати девушек подходили сегодня к нему и теребили его за плечо или, поздравляя его за «несокрушимость», обнимали дольше, чем нужно, я поняла, что, возможно, в словах брюнетки был смысл.

Может, и ложный смысл, но тем не менее смысл.

Я допила остатки пива и пробилась через толпу в спальню Грейсона. Закрыла дверь и посмотрела расписание ближайшего «шаттла» «Сэйф Райдер». Затем отправила Грейсону сообщение.

Я: Я себя не очень хорошо чувствую. Наверное, я лучше пойду домой. (В следующий раз исправлюсь, обещаю.)

Я забила адрес своего общежития как точку высадки в приложении «Сэйф Райдер», но прежде чем я смогла нажать «подать заявку на поездку», Грейсон вошел в комнату и забрал телефон у меня из рук. Он положил его к себе в карман и запер дверь.

– Ты же мне сказала, что у тебя все в порядке, – произнес он. – Давай признавайся.

– Я просто устала.

– Херня все это, Шарлотта. – Он взглянул мне в глаза. – Рассказывай.

– До того, как ты меня забрал сегодня в общежитии, ко мне подошла одна из твоих бывших.

– У меня нет никаких бывших.

– Кажется, она считала по-другому.

Он сжал зубы.

– Понятно. Что она тебе сказала?

– Ничего конкретного, просто объективный взгляд.

– Расскажи мне, что она тебе сказала, Шарлотта. – У него был взбешенный вид, но голос оставался спокойным.

– Она сказала, что ты просто разыгрываешь комедию, что ты никогда не будешь встречаться со мной по-настоящему и что все, чем мы в последнее время занимаемся: все эти тайные поцелуи, уединенные встречи и ночные телефонные разговоры – часть твоей обычной игры, которая в итоге будет иметь губительные последствия. Я отмахнулась, но когда я попала сюда и послушала, как некоторые твои фанатки рассуждают о своих твердых намерениях переспать с тобой до твоего драфта в НФЛ, я поняла, что в этом есть смысл. Поэтому, как бы сильно ты мне ни нравился, я не уверена, что справлюсь с…

Он прижал палец к моим губам.

– Остановись. Мы прямо сейчас положим этому конец.

Он подвел меня к стулу, но сесть не дал. Вместо этого он сам на него сел и, сжав мне руки, подвел к себе – так, что я оказалась между его ног.

– Ну, во-первых, – произнес он, – это ты настаивала на том, что мы должны целоваться тайком, и на всякой подобной чуши, будто мы дети малые. Последние две недели я тебе каждый день твердил, что мы теперь больше, чем друзья, что я хочу встречаться с тобой, а ты всегда уклонялась или делала вид, что не слышишь. Во-вторых, в этом кампусе я ничего ни с кем, кроме тебя, не хочу делать, так что, если пара каких-то случайных девчонок обсуждает, как бы со мной переспать, не напрягайся.

– Я просто думаю, что ты порой не очень понимаешь, насколько ты популярен.

– Нет, я совершенно точно знаю, насколько я популярен. – На его губах появилась самодовольная улыбка, и он притянул меня ближе – так, что мои колени коснулись обивки стула. – Мне, конечно, приятна лесть, но она насквозь фальшивая. Я не могу контролировать то, что делают другие, но было бы замечательно, если бы ты говорила мне правду, когда что-то происходит. Тогда я мог бы исправить ситуацию до того, как ты начнешь искать оправдания, чтобы порвать со мной.

– Чтобы порвать отношения, они должны у нас быть.

Он не обратил внимания на мою реплику и отпустил мои руки.

– А еще мне нужно, чтобы ты смирилась с тем, что я никуда не уйду. – Он погладил мои бедра. – Ты зря тратишь время, пытаясь убедить меня в обратном.

– Грейсон, я не пытаюсь… – Я сбилась с мысли, когда он сдвинул в сторону мои трусики и прижал палец к моей «киске».

– А я не пытаюсь закончить наш разговор прямо сейчас, – ухмыльнулся он. – Мы можем вернуться к нему, когда я с тобой закончу. – Он спустился со стула на пол и поднял на меня глаза. – Сядь своей «киской» мне на лицо.

Я тут же залилась краской.

– Что?

– Ты слышала. – Он погладил мое правое бедро. – Сядь своей «киской» мне на лицо.

Я не шелохнулась.

Тихонько усмехнувшись, он нежно поднял мою левую ногу и поставил ее на стул. Затем сжал мои бедра, чтобы я не двигалась.

Без всякого предупреждения он втянул ртом мой набухший клитор, заставив меня схватить его за волосы. Я стояла, прикусив губу, пока он беспрестанно порхал языком по моей «киске», лишая меня сил.

Целуя мою «киску» так, будто это был рот, он проскальзывал языком все глубже и глубже, не давая мне контролировать темп.

– А-а-ах, – застонала я, когда он большим пальцем принялся тереть мой клитор, мучая меня спокойным, чувственным ритмом. – О боже…

Он постанывал, погрузив палец внутрь меня и не отрывая языка. Музыка за дверью сотрясала стены, и моих криков почти не было слышно из-за громких воплей и шума в гостиной.

– Грейсон… – Мои ноги дрожали, и я с трудом удерживала равновесие. – Грейсон, я не могу… я…

Он не обращал на меня никакого внимания. Он продолжал работать языком, заставляя трепетать мою «киску». Я ощущала, как внутри меня поднимаются незнакомые мне волны наслаждения, ощущала, как вверх и вниз по позвоночнику пробегает дрожь.

Вскрикнув, я закрыла глаза и упала вперед, на стул, чувствуя, как меня накрывает оргазм. Я потеряла контроль над своими мышцами, будто во мне не осталось костей.

Он встал и поцеловал меня в шею, затем поднял и перенес меня к себе в кровать. Напоследок он поцеловал мою «киску» и исчез в ванной.

Я услышала тихий звук бегущей воды и открыла глаза. Сейчас я была способна только лежать и смотреть в потолок.

Через несколько минут Грейсон вернулся в комнату и, немного помассировав мне ноги, помог сесть. Он вытащил мой телефон из своего кармана, нажал несколько раз на экран и вернул его мне.

– Как я уже говорил, – произнес он. – Мне нужно, чтобы ты перестала искать оправдания, чтобы порвать со мной. Я хочу быть с тобой, и только с тобой, и, хоть ты это и отрицаешь, ты чувствуешь то же самое. – Он погладил меня по волосам. – Если еще кто-нибудь придет к тебе и начнет врать, скажи мне, чтобы я с этим покончил. Хотя мы оба должны признать, что после сегодняшнего никто уже не посмеет сказать, что я не способен на открытые отношения.

Я опустила взгляд на свой телефон и увидела, что он отметил меня на своем новом статусе в Фейсбуке:

Грейсон Коннорс в отношениях с Шарлоттой Тейлор.

– Ну, теперь у нас никаких претензий друг к другу нет. – Он поднял меня с кровати и подвел к двери. – Да?

Я кивнула. У меня все никак не укладывалось в голове, что он со мной сейчас сделал.

– Рад, что мы пришли к единому мнению, – проговорил он. – А теперь, так как ты мне все еще должна два часа, приходи ко мне в комнату через сорок пять минут – я снова отведаю твоей «киски».

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Дорогой Грейсон Коннорс,

Меня зовут Анна Пейдж, я руководитель и ведущий агент «Пейдж и Саймон ассошиэйтс». Я хотела поздравить Вас с Вашим лучшим на сегодняшний день сезоном в Питтсбургском университете (#ВпередПантерыВперед).

Уверена, несколько агентов уже связались с Вами с предложением представлять Ваши интересы, но как владелец известнейшего в стране спортагентства, я хотела отправить Вам личное письмо и перечислить в нем несколько причин, почему Вы должны выбрать именно нашу компанию в качестве представителя, если решите продолжить свою профессиональную карьеру в Национальной футбольной лиге.

Три главные причины перечислены ниже, но более развернутую версию (как и информацию, которую Вам необходимо знать о нашей компании) я вышлю Вам курьерской почтой днем.

1) Мы лучшие.

2) Мы лучшие.

3) См. пункты 1 и 2.

Мы с нашей командой будем болеть за Вас во время финальных игр сезона, и не сомневаемся, что в этот плей-офф Вы войдете в историю.

Да здравствует Питт!

Анна Пейдж.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Финальный рекорд Питта в регулярном сезоне составил впечатляющие 12:0. Последняя победа над Пенн Стэйт досталась в напряженной игре с разницей всего в семь очков и вылилась в ночь оголтелых вечеринок и полного безумия в кампусе. Полыхали машины и мусорные баки, небо озаряли бело-голубые фейерверки, а лужайка возле «Собора» была покрыта ковром из блестящих золотистых конфетти.

Мне пришлось сопровождать Грейсона на бесконечном количестве тусовок. На каждой вечеринке он хотел, чтобы я с ним танцевала и напоминала ему поблагодарить за поддержку как можно больше людей.

Правда, мы побывали уже на шести вечеринках и ни на одной не танцевали. Вместо этого он затаскивал меня в любой подходящий угол и целовал, пока никто не смотрел. А когда мы уходили с одной вечеринки на другую, он останавливался и целовал меня перед всеми именно потому, что знал, что все смотрят.

Когда мы оказались в седьмом заведении – заброшенном складе за кампусом, – мое тело было на грани. Губы опухли от поцелуев, и, даже не глядя в зеркало, я могла сказать, что шея покрыта красными отметками.

Запах алкоголя и марихуаны впитался в стены склада, а музыка была настолько громкой, что я едва слышала свои мысли.

– Сколько тусовок ты еще должен обойти? – крикнула я Грейсону, стараясь перекричать музыку.

– Что?

– Сколько тусовок ты еще должен обойти?

Он непонимающе взглянул на меня, а затем взял за руку и потащил через все помещение к самодельному бару.

– Ты сказала, что готова уйти?

– Нет. Просто хочу знать, сколько тусовок еще осталось.

– Эта – последняя. – Он протянул мне выпивку. – Так ты готова?

– Да.

– Хорошо. – Он вытащил ключи из кармана. – Могу отвезти тебя домой.

– Я еще не готова ехать домой.

Он растерялся.

– Ты же только что это сказала.

– Я имела в виду, что хочу вернуться к тебе.

Он улыбнулся.

– Хорошо, но давай сразу проясним – я не собираюсь смотреть с тобой «Друзей». Трех серий было достаточно.

– Я вообще-то не этим хотела заняться…

Приподняв бровь, он посмотрел на меня.

– Я сказала, что готова… – Я перешла на шепот. – Ну, в смысле… к этому.

– Хорошо.

Грейсон поцеловал меня в лоб и обнял за талию. Мы пробрались через наполненный людьми танцпол и вышли наружу. Он не хотел брать машину и вместо этого повел меня к верхнему кампусу по улицам – по длинному пути до его квартиры.

Когда мы добрались до его дома, огни были потушены, а Кайл как раз выезжал с подъездной дорожки.

Проводив меня в свою комнату, Грейсон снял мое пальто и запер дверь.

– Насчет «Друзей» я пошутил, – сообщил он. – Если хочешь, давай посмотрим.

– Я тут не за этим.

Он провел пальцем по моей ключице.

– Уверена?

Я кивнула.

– Мне нужно, чтобы ты это произнесла.

– Да. – Я взглянула ему в глаза. – Уверена.

Он запечатлел на моих губах поцелуй. Затем медленно стянул резинку с моего «конского хвоста»; волосы рассыпались по плечам. Окинув меня взглядом, он взялся за подол моей сорочки и медленно снял ее через голову.

– Повернись, – прошептал он, и я подчинилась.

Нежно целуя мою шею, он расстегнул мой бюстгальтер и по очереди снял бретельки с плеч.

– Ты все еще уверена? – снова спросил он, мягко положив ладони мне на груди.

– Да…

Он медленно целовал мои плечи, а его руки тем временем опустились ниже к моей талии, и расстегнули молнию на джинсах. Присев, чтобы стянуть их с бедер, он нежно укусил меня за ягодицу.

– Избавься от штанов.

Я на секунду замешкалась, чувствуя, как его руки поднимаются по моему телу. Он погладил мои соски, и я почувствовала, как его член, прижатый к моим ягодицам, твердеет. Я услышала, как он мягко усмехнулся, и не успела опомниться, как он подхватил меня и перенес к своему стулу.

Поглаживая мои ноги, он опустился на колени и, просунув палец под резинку моих трусиков, стянул их к лодыжкам. Глядя на меня, он сжал мои бедра, и только сейчас заметил, что я вся дрожу.

Грейсон обхватил ладонями мое лицо, притянул мою голову к себе и крепко поцеловал, успокаивая меня нежным ритмом своего языка. Он не отрывался от моих губ до тех пор, пока я не стала задыхаться, и прежде чем я смогла сделать хоть один вдох, он просунул руку мне под бедра и, подняв меня, перенес в свою кровать.

Мое сердце колотилось в груди так сильно и громко, что, казалось, он способен был услышать его.

Я смотрела, как он плавным движением снял свою рубашку и спустил свои спортивные штаны, прежде чем лечь сверху. Он нежно целовал меня, оставляя теплый, влажный след, идущий вниз по моему телу.

По моим ногам пробежала дрожь, когда он нежно подул на мой клитор и проник своим пальцем в меня. Я вцепилась в простыни, а он все продолжал безжалостно мучить меня, положив другую руку мне на живот.

Не сводя с меня глаз, Грейсон распаковал и натянул презерватив. Он схватил мою руку и положил ее на свой член, а затем раздвинул мне ноги. Взобравшись на меня сверху и еще раз впившись в мои губы, он дюйм за дюймом стал входить в меня, заставляя меня сжаться от незнакомой боли.

Когда он проник наполовину, я вцепилась ногтями ему в руку.

– Тебе больно? – спросил он, остановившись.

Я не ответила.

Он поцеловал меня.

– Шарлотта? Хочешь, чтобы я прекратил?

– Нет…

Он еще несколько секунд смотрел на меня, словно желал убедиться, что все в порядке, а затем переплел свои пальцы с моими и вонзил член еще глубже, заполнив меня всю.

– А… – вскрикнула я, а он прикусил мою нижнюю губу.

Я зажмурилась. Он прошептал:

– Не делай этого. Смотри на меня.

Я подчинилась, и, пока он входил в меня раз за разом, не сводила с него глаз. С каждым его движением я вскрикивала, ощущая смесь боли и легкого наслаждения.

– Грейсон…

– Да?

Он снова глубоко проник в меня.

Я застонала, не в силах сказать что-либо. Только я приспособилась к его длине и ритму, держа руками его за волосы, как он внезапно вышел из меня. Совершенно застав меня врасплох, он кротко поцеловал меня в губы и перевернул меня на живот.

Осыпая поцелуями мою шею, он расположился между моих ног и вошел в меня.

Я невольно вцепилась в простыню, когда он раз за разом стал проникать в меня – медленно, но настойчиво. Закрыв глаза, я чувствовала, как он держал меня за бедра, направляя мои движения. Мне казалось, мы занимаемся любовью целую вечность.

Я почувствовала, как он замер позади меня, застонал и извергся, крепко сжав мои бедра. Затем прошептал что-то неразборчивое, вышел из меня и встал.

Я осталась в кровати, не в силах пошевелиться. Через несколько секунд он вернулся.

– Ты в порядке?

Он обнял меня.

– Да, – кивнула я.

Мы лежали в обнимку в темноте: его губы как бы невзначай касались моих, а я гладила его по груди.

– О чем ты думаешь? – прошептал он спустя вечность.

– О том, что я хочу тебя кое о чем спросить.

– О чем-то плохом?

– Вообще-то нет.

Он с заинтригованным видом перевернул меня к себе на грудь.

– Что такое?

– Мы можем еще раз этим заняться?

Шарлотта: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

В пять часов утра я отперла дверь в галерею и зажгла свет. Обычно я так рано к работе не приступала, но моя последняя коллекция вызвала небывалый интерес, и я старалась выполнить все заказы.

С твердым намерением закончить незавершенное произведение я поставила кофейник и установила возле окна мольберт. Ополоснув свои любимые кисти, я поставила новую палитру оттенков красного.

Проверяя электронную почту, я увидела новое письмо от Надиры.

Тема: Прошлый вторник

Как все прошло?

Дира.

Тема: Re: Прошлый вторник

Никак. Я не поехала.

Ш. Тейлор

Руководитель и основатель «Рос-гейн кафез энд гэллериз»

Я уже приготовилась получить сообщение: «А какого черта ты туда не поехала?» – но объясняться не пришлось.

Тем утром, когда я собиралась встретиться с Грейсоном, где-то глубоко внутри меня сидело ощущение страха и тревоги. Я выписала все, о чем хотела его спросить, и в основном получалась какая-то смесь между «Ты подонок», «Не хочу тебя больше видеть» и «Не могу поверить, что я вообще с тобой разговариваю после всего, что ты сделал».

Я смогла одеться и пройти полпути до кафе, но на середине Пятой авеню разрыдалась и вернулась домой, надеясь, что Грейсон не появится у меня на пороге. Я надеялась, что он поймет намек и постарается оставить все это в прошлом, как я.

На экране мобильного телефона выскочило имя Надиры, и я нажала на кнопку ответа.

– Доброе утро, – проговорила я.

– Не надо мне тут твоих любезностей! – резко сказала она. – Почему ты не пошла туда и не встретилась с ним?

– Я тебе уже говорила, – произнесла я. – Я его никогда не прощу за то, что он сделал, так что не вижу смысла ворошить прошлое. Я его уже не люблю.

– Ты – не любишь?

Я рухнула на стул.

– Совершенно не люблю. В смысле, я все еще считаю его привлекательным, но чувств к нему уже нет. Знала бы, что он появится на встрече, ни за что туда не поехала бы.

Она вздохнула.

– Это я ему сказала, что ты там будешь.

– Что?

– Ты слышала.

– Надира, ты хоть знаешь, что ты наделала? – Я чувствовала, что закипаю. – Как ты могла так поступить со мной?

Она не ответила.

– Ты хоть знаешь, сколько боли он мне причинил? Он же буквально выбросил меня, как использованную игрушку, под конец наших отношений. И после этого ты ему говоришь, что я приеду туда? Не могу поверить, что моя так называемая лучшая подруга…

– Заткнись, Шарлотта, – оборвала она меня таким тоном, будто уже давным-давно хотела это сказать. – Просто заткнись.

Повисла тишина.

– Я сказала ему, что ты поедешь, потому что думала, что вам двоим нужно поговорить, – наконец проговорила она. – Потому что уже семь лет прошло, а ты все продолжаешь жить в тени отношений, которые, возможно, были лучшим, что случалось с тобой в жизни.

– Да, то, что он себя вел как последний кусок дерьма, точно было лучшим в моей жизни.

– А ты знала, что с момента вашего разрыва он по шесть раз в год звонил мне только для того, чтобы узнать, слышала ли я что-нибудь о тебе? – спросила она. – Что он умолял меня снова и снова сказать твой выдуманный адрес за рубежом, потому что хотел найти тебя?

Я хранила молчание. За годы, прошедшие с окончания колледжа, Надира ни разу не упомянула Грейсона ни в одной нашей переписке.

– Так что да, – продолжила она. – Да, я сказала ему, что ты там будешь. Я сделала это в надежде, что ты наконец перестанешь мнить из себя бог знает что и уже положишь конец этим страданиям. Обманывай себя сколько влезет, но ты его не разлюбила. По мне, так и никогда не разлюбишь.

– Я тебя не просила. – Слезы потекли по моим щекам. – Я тебя никогда ни о чем не просила, потому что ты во всем ошибаешься.

– Да? – презрительно усмехнулась она. – Почему, думаешь, все твои отношения развалились, не успев начаться?

– Потому что мне попадаются одни подонки.

– Или ты просто не можешь не сравнивать их с тем мужчиной, которого все еще любишь, – сказала она. – Почему, думаешь, твоя новая коллекция расходится лучше, чем все те, что были до этого?

– Потому что эта моя лучшая работа.

– Ты не думаешь, что это из-за того, что она навеяна твоими студенческими годами?

– Ни капли. – Я сжала зубы. Я не собиралась позволять ей менять тему. – Надира, не могу поверить…

– Особенно та картина, где парочка целуется посередине футбольного поля, – не останавливалась она. – Она мне по-настоящему понравилась.

– Это ничего не значит.

– Это, может, и не значит, но вот «Рос-гейн кафез энд гэллериз» точно значит.

– Извини?

– Кого ты пытаешься одурачить, Шарлотта? – рассердилась она. – Ты даже не решилась назвать свой бизнес своим же именем, потому что ты знала, что тогда Грейсон найдет тебя.

– Это неправда.

Это было более чем правдой.

– И если ты хоть на секунду могла подумать, что я никогда не разгадаю, что название «Рос-гейн» – это долбаная анаграмма к Грейсону, то ты еще более слепая, чем я думала.

Я ткнула «отбой» и швырнула телефон через всю комнату.

Шарлотта: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

– Иду, иду!

Следующим утром я сбегала по лестнице, благодаря Всевышнего, что еженедельная доставка вина была сегодня пораньше. Я покрепче завязала пояс на халате и открыла дверь, ожидая увидеть разносчика, но там оказался Грейсон. Распрекрасный «Я выгляжу идеально даже в спортивных штанах и белой футболке» Грейсон.

Я попыталась захлопнуть дверь прямо у него перед носом, но он просунул ногу между полотном и дверной рамой.

– Ты не пришла на нашу встречу во вторник, – сообщил он.

– Я в курсе.

– Ты что, забыла? – прищурившись, спросил он.

– Не-а, – пожала я плечами. – Я решила, что не стоит тратить на тебя свое время.

Грейсон молча уставился на меня. Он убрал ногу из прохода, но вместо того, чтобы уйти, раскрыл дверь и вошел, оттеснив меня в зал.

– Я прождал шесть часов, – произнес он резко. – Шесть. Часов.

– Кофе успел попить?

– Завязывай стебаться, Шарлотта. – Он прижал меня к стене. – Мы же договорились.

– Мы еще когда-то договорились, что не причиним друг другу боль, и ты запросто так нарушил обещание, так что, думаю, мы квиты.

– Шесть часов.

– Извиняться не буду, – проговорила я, игнорирую бешеный стук сердца в груди. – Но если дашь мне еще полгода, я, может, передумаю и встречусь с тобой – посидеть, повспоминать. Правда, тебе придется многое мне напомнить.

– А ты не помнишь? – Его губы легонько коснулись моих, и каждый нерв в моем теле загорелся огнем.

– Я помню только концовку.

– А то, что было у нас до этого? – прошептал он.

– Нет. Ничего незабываемого у нас не было. Мы были молоды.

Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Вдруг его губы оказались возле моих, а мои руки – вокруг его шеи.

Он распахнул мой халат, обнажая мое тело, и поднял меня за бедра, вынуждая обвить его талию ногами. Я набросилась на него с поцелуями, а он яростно отвечал мне. Его набухший член уперся в меня, и я, протянув руку, освободила его от штанов. Пока я массировала его рукой, Грейсон оторвался от моих губ и принялся целовать меня в шею, прикусывая кожу.

Осыпая меня поцелуями, он положил меня на пол и, разорвав упаковку, надел презерватив. Он выглядел одновременно обиженным и злым.

– Обними меня ногами за талию, – скомандовал он, снова поднимая меня. Я подчинилась, и он одним резким движением глубоко вонзил свой член, заполнив меня всю.

Со стоном я закрыла глаза и попыталась приспособиться к его длине, но Грейсон не дал мне такой возможности. Он выходил из меня и вновь ударял, еще и еще.

– Помнишь это? – рычал он, все жестче и жестче трахая меня.

Не отводя взгляда, он смотрел в мои глаза, а я – в его.

Он делал со мной то, что не мог сделать ни один другой мужчина, раз за разом доводя меня до оргазма – и заставляя признать, что лучше секса, чем с ним, у меня никогда не было.

Он схватил меня за бедра, его член запульсировал во мне. Он крепко сжал меня, и мы одновременно кончили. Не сводя с меня глаз, он аккуратно поставил меня на пол.

Не говоря ни слова, Грейсон завязал пояс на моем халате и пригладил волосы.

Я смотрела, как он выбрасывает презерватив в корзину для мусора и поправляет свои штаны. Я попыталась что-нибудь сказать, но из моего рта не вырвалось ни звука.

Грейсон еще раз окинул меня взглядом и направился к выходу. Когда он оглянулся, я заметила в его глазах тень обиды.

– Надеюсь, в следующий вторник ты придешь.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Тема: Планы после колледжа.

Теперь официально! Мне предоставили стипендию в Стэнфорде, Брауне и Гарварде! (Еще я получила пригласительные письма от каждого вуза, в который я обращалась, но я собираюсь просить об отсрочке).

Да, и отвечаю на вопрос, который ты мне прислал несколько минут назад, – я с удовольствием схожу с тобой на ужин и познакомлюсь с твоим агентом. (Ты уверен, что не хочешь сходить с мамой вместо меня?)

Поговорим сегодня.

Шарлотта.

P. S. Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь.

Тема: RE: Планы после колледжа.

Поздравляю. Очень рад за тебя. В выходные сходим в ресторан и отпразднуем. (Я все еще считаю, что тебе нужно сначала идти в художественный колледж – тебе же это явно нравится больше, чем право, но я понимаю твой выбор.)

Рад, что ты идешь. (Мама ненавидит агентов. Она чуть не убила отцовского агента, когда он играл.)

УВИДИМСЯ сегодня.

Грейсон.

P.S. А мне кажется, что я уже влюбился.

В тот же вечер, около семи часов, трясясь от промозглого питтсбургского ветра, я стучалась к Грейсону в дверь.

Дверь открыл Кайл.

– Шарлотта, привет! Не знал, что ты сегодня придешь.

Черт, черт, черт.

Я вошла.

– Я… А Грейсон дома?

– Конечно, дома, – произнес он. – Он организовывает официальный ужин по случаю моего подписания контракта с агентом. – Он проводил меня на кухню, где стояли и потягивали вино Грейсон, еще несколько футболистов и родители Кайла. – Забрать твое пальто?

– Нет, спасибо. – Я взяла с разделочного стола бокал и залпом выпила. – С каким агентством?

– «Рэйд энд Кловер». Думаю, они дадут мне все, что я хочу помимо футбола, как считаешь?

– Думаю, дадут.

Сколько вечеров я провела, слушая, как он рассказывает Грейсону, что хочет быть лицом как минимум трех напитков и одной марки одежды. Я никогда по-настоящему не обращала на Кайла внимания, но он оказался достаточно привлекательным. Его светло-каштановые волосы и зеленые глаза придавали ему дополнительного очарования в стиле «Я засранец, но симпатичный».

– Привет. – Грейсон подошел ко мне и поцеловал в губы. – Я думал, ты сегодня рисуешь.

– Я и рисовала. Но сделала перерыв, поэтому решила забежать.

– Давай, я возьму пальто.

– Нет. – Я так и не расстегнулась. – Нет, я кое-что забыла дома. Сейчас съезжу и вернусь.

– Давай я тебя отвезу.

– На «шаттле» доеду. Я быстренько.

Я двинулась к выходу, но он схватил меня за руку и утянул за собой в спальню. Затем запер дверь и посмотрел мне в глаза.

– Почему ты на самом деле пришла? – спросил он. – Ты что-то забыла прошлой ночью?

– Нет, я… – Я почувствовала, как мои щеки краснеют. – Ничего. Я могу доехать на «шаттле», Грейсон.

– Скажи мне правду.

– Я просто хотела пошататься. Я не знала, что ты организовываешь междусобойчик для Кайла.

– Так оставайся, – смутился он. – Возможно, все это перерастет в вечеринку.

– В таком случае вернусь, когда переоденусь.

– Это не обязательно.

Он расстегнул верхние пуговицы моего пальто и остановился, когда добрался до середины. Он поднял бровь и улыбнулся, проведя пальцем по бретельке моего бюстгальтера.

– Ты пришла, потому что хотела заняться сексом? – спросил он.

– Нет. Вовсе нет.

– Будь честна. – Он все еще улыбался. – Ты должна быть честна со мной, как и я с тобой.

– Я пришла не заниматься с тобой сексом, Грейсон, а учиться.

– Без учебников? В неглиже? – Он расстегнул последнюю пуговицу. – Если бы ты пришла учиться, ты бы надела один из своих свитеров.

– Я просто забыла надеть штаны и сорочку.

– В двадцать градусов? – Он скинул пальто на пол. – Давай еще раз. – Он поцеловал меня. – Так же просто сказать: «Да, Грейсон, я похотливая и хочу тебя трахнуть».

– Я бы так не сказала.

– С этого момента ты так и должна говорить. – Он снова поцеловал меня и погасил свет. – Я никогда тебе не откажу.

– То есть на ужин ты не вернешься?

– Не вернусь. – Он стянул рубашку через голову. А затем опрокинул меня на свой матрас. – Сначала признай, что ты пришла сюда потому, что ты похотливая и хочешь трахнуть меня.

– Ну хорошо, – улыбнулась я. – Я пришла сюда, потому что я похотливая и хочу тебя трахнуть. Доволен?

– Да.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Сидеть на очередном деловом ужине – последнее, что я сегодня хотел. Вчерашний ужин, где меня представили финансовому советнику, затянулся на три часа. Мы по сотому разу обсуждали то, что я уже знал, а на то, что хотел узнать, я получал что-то типа «Э, хм, ты сам «погугли», когда мы тут закончим».

Сегодняшнюю встречу со своим агентом я не отменил только потому, что мне нужно было переподписать контракт. Ну и кроме того, и я, и Шарлотта были совершенно истощены, весь день занимаясь сексом в ее комнате в общежитии, и нам требовался небольшой отдых.

– Я нормально выгляжу? – взглянула на меня Шарлотта, когда мы входили в «Монтерей бэй фиш гротто». На ней было одно из ее вызывающих серых платьев и красные туфли на высоком каблуке.

– Ты выглядишь так, что я постоянно буду отвлекаться на тебя во время ужина.

Она улыбнулась, и мы прошли в отдельную кабинку в конце зала. Как только мы вошли в нее, сидевшие там рыжеволосая женщина и блондинка поднялись.

– Приятно познакомиться с вами лично, Грейсон, – протянула мне руку рыжеволосая. – Меня зовут Анна Пейдж.

– Приятно познакомиться, – произнес я. – Это моя девушка, Шарлотта.

– А! Грейсон рассказывал мне о вас, Шарлотта. – Она улыбнулась и пожала руку Шарлотте. – Рада встретиться с вами вживую.

– Я Жасмин.

Блондинка пожала нам обоим руки, и мы сели за стол.

– Так, сначала главное, – произнесла Анна. – Я не очень умею вести светские беседы, и мой терапевт говорит мне, что я трудоголик без коммуникативных навыков, поэтому я заранее извиняюсь, если встреча будет короткой и строго по существу. Кроме того, я уверена, что без нас ужинать вам будет гораздо приятней.

Ты мне уже нравишься.

– Коротко и по существу – это отлично.

– Ну вот и хорошо! Как вашему агенту, мне необходимо знать всех в вашем окружении.

– Моем окружении?

– Самые близкие люди, – проговорила она. – Люди, которым вы доверяете. На данный момент у меня в списке уже есть Кайл Стэнтон, Шарлотта Тейлор и ваша мама. Есть еще кто-нибудь?

– Нет.

– Хорошо. – Она тапнула по экрану телефона. – В соответствии с вашим контрактом я заказала вам два новых телефона – один для личных разговоров, другой для деловых. Всем своим клиентам я говорю, что лучше иметь два, потому что после драфта каждый, кто хоть раз здоровался с вами на улице на последнем курсе, вдруг окажется вашим лучшим другом. Во время дебютного сезона вам точно не нужны звонки или сообщения от людей, которые когда-то вас знали. Да, еще мое агентство в течение десяти лет будет оплачивать телефонные счета по обоим номера.

– Думаю, новый номер мне не нужен, – проговорил я. – Я его недавно сменил.

– Нет, она права. – Шарлотта сжала мою руку. – Мой папа раньше всегда говорил то же самое самым одаренным игрокам, когда они уходили в лигу.

– Хорошо. – Я взглянул на Анну. – Что еще?

– Я на девяносто девять процентов уверена, что вы будете первым во всем драфте, но если вы захотите пройти предварительную подготовку, чтобы уж точно быть лучше всех, моя компания с радостью оплатит все расходы.

– Я подумаю об этом, – сказал я. – Это зависит от того, когда мы с Шарлоттой уедем в летний отпуск.

– Ясно. – Она снова тапнула по экрану. Затем указала на Жасмин. – Жасмин будет вашей правой рукой, что бы ни понадобилось. Предпочитаю, чтобы мои клиенты имели связь не только со мной. Например, если я вдруг сразу не ответила на сообщение или на важный звонок от вас, Жасмин будет поблизости. И для вас тоже, Шарлотта.

– Что вы имеете в виду? – спросила Шарлотта.

– Я знаю, что вы планируете поступать в юридический колледж, но я уверена, что вы по мере возможности будете посещать воскресные игры и светские мероприятия. – Анна протянула ей две визитные карточки. – Если я как-то могу вам в этом помочь, звоните мне.

Шарлотта улыбнулась и спрятала визитки в бумажник.

– И последнее, что я вам хотела дать, – это окончательный контракт с агентством, который вам нужно подписать. – Она положила на стол толстый, юридически оформленный документ. – Этот контракт отменяет предыдущий, подписанный вами. Несмотря на то, что мы уверены, что предлагаем вам отличные условия, мы возместим вам все ваши расходы на юридический анализ документа.

– Я помогу тебе его просмотреть бесплатно, – сказала Шарлотта.

Я прочистил горло, чтобы не сказать что-нибудь совершенно неподходящее.

– Учту.

– У вас есть еще вопросы к Жасмин или ко мне? – спросила Анна.

– Нет, – произнесли мы в унисон.

– Хорошо, тогда на этом и закончим! – Они с Жасмин встали из-за стола. – Не сильно болезненно все прошло, Грейсон?

– Невыносимо, – проговорил я. – Спасибо, что недолго.

Я встал и еще раз пожал ей и Жасмин руки, а затем пересел за другой край стола. Официант поставил на стол бутылку вина и положил два меню.

– Мне понравилась Анна, – произнесла Шарлотта. – Думаю, она сможет неплохо управляться с твоим самомнением. И да, я всерьез предлагала тебе просмотреть контракт, но, думаю, тебе стоит нанять Фрэнка Баума, чтобы он просмотрел его как специалист. Он самый лучший юрист в городе.

Я уставился на нее.

– Что? – смущенно спросила она. – Я что-то не то сказала?

– Нет, но хотел бы я, чтобы мы познакомились раньше.

– Раньше я бы тебе не дала шанса.

– Думаю, дала бы.

– Сомневаюсь, – рассмеялась она. – Ты бы, наверное, подошел ко мне со этим своим: «Привет, я Грейсон Коннорс, и я думаю, ты чертовски сексуальна. Дай мне свой номерок», и после этого я бы из принципа никогда не позволила себе заговорить с тобой.

– Я бы сказал: «Охрененно сексуальна».

Она покраснела и схватила меню.

– Ты все еще ненавидишь морские рестораны?

– Еще как, – сказала она. – Я тут с тобой уже в десятый раз, а ненавижу его так же, как и в первый. Зато я люблю тебя.

– И я тебя.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

– Вы с кем-то встречаетесь, Грейсон?

– Вы еще раз пригласите на свидание супермодель Элизабет Тиль?

– Почему вы не были в Вегасе, на вечеринке в честь победы в Суперкубке?

– Грейсон? Грейсон!

Не обращая внимания на назойливые вопросы папарацци, я скользнул в свою машину и вдавил педаль газа. На полпути через город я позвонил Анне.

– Да, Грейсон? – сразу же ответила она.

– Не будешь ли ты так любезна сказать управляющему моего дома, что я расторгну свой контракт и предам это огласке, если он что-нибудь не сделает с этими папарацци на парковке.

– Сейчас сделаем. Еще что-нибудь?

– Моя официальная фотография Лучшего игрока еще не пришла из «Оатс студиос»?

– Пришла. Я поставлю ее в рамку и сразу отправлю тебе.

– Спасибо.

Я завершил вызов и на Сорок третьей авеню сбавил скорость. Я приехал на встречу с Шарлоттой на час раньше и был полон решимости добиться от нее ответов на свои вопросы.

Припарковавшись в частном гараже, я заплатил охраннику сто баксов сверху, чтобы он держал мой приезд в секрете. Затем я накинул на голову капюшон и двинулся в «Рос-гейн кафе».

Когда я вошел, на заднем плане играла песня Адель, а за окнами нью-йоркское уличное движение играло свою собственную мелодию.

Посетителей внутри сегодня не было – только работники, которые развешивали новые иллюстрации на стены. Не знаю, почему я не заметил этого в тот день, когда она не пришла, но картины, без сомнения, были ее. На картинах были сплошные вариации на тему кофе и дождя, парочек на футбольных полях и питтсбургских мостов.

Я просмотрел каждую картину, задаваясь вопросом, пошла ли она в конце концов сначала в художественный колледж вместо юридического.

Заказав вторую чашку кофе, я заметил, что Шарлотта опаздывает уже на полчаса. Меня подмывало покинуть кафе прямо сейчас и пойти к ней домой, но я решил дать ей еще тридцать минут.

Пять минут спустя она вошла в кафе и взяла у стойки латте. Затем плюхнулась на стул напротив меня и расстегнула пальто.

– Прекрасно выглядишь, – проговорил я. – Мне всегда нравился серый цвет на тебе.

– Спасибо. – Она отпила кофе. – Итак, значит, ты трахаешь Мередит Доусон? – спросила она. – Вроде бы она была первой, с кем ты открыто спал после нашего разрыва?

– Извини?

– Или это была Элизабет Тиль? – пожала плечами она. – Вы хорошо дополняете друг друга.

– Один раз ты меня уже продинамила и добилась своего, Шарлотта. Может, уже пора перестать относиться ко мне так враждебно?

– Я не отношусь враждебно к тебе, – проговорила она. – Если бы я сбежала от тебя и переспала с кучей мужиков, уверена, ты бы захотел знать детали.

– Не захотел бы.

– Ну, – пожала она плечами. – В этом мы, наверное, отличаемся. Итак, расскажи мне. Она тоже была девственницей?

Я моргнул.

– Не удивлюсь, если так и было. Представляю, ты, видимо, коллекционировал целок, так же как свои кубки, – ведь именно для этого я и нужна была тебе.

– Кончай нести чушь, Шарлотта. – С меня было достаточно. – Ты же знаешь, мать твою, что все это неправда.

– Ой ли? – Из ее глаз брызнули слезы. – Если когда-нибудь решишь писать автобиографию, буду признательна, если ты вставишь главу про то, как долго имел меня, а потом бросил, когда я потеряла для тебя ценность.

– Прекрати. – Я схватил ее за руку. – Пожалуйста.

Она медленно отодвинула свою руку от моей и вздохнула.

– Извини. Я хотела начать с поздравлений с победой в Суперкубке и с Кубком лучшего игрока.

– Спасибо, но, если честно, мне сейчас совершенно наплевать на все это. – Я встал и протянул руку. – Давай поговорим снаружи.

Я ожидал, что она откажется, но она кивнула и надела пальто. Но руку не взяла – лишь показала жестом, чтобы я шел вперед.

Мы вышли на дорожку, ведущую в Центральный парк, и я едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе.

– Ты смотрела Суперкубок? – спросил я.

– Нет, но я читала о нем на следующий день.

– Понятно. – Ее слова почему-то сильно меня задели, но я не показал этого. – Полагаю, и на игры ты не ходила?

– Да. – Она посмотрела на меня. – Футбол – это еще одна вещь, которую я разлюбила за эти годы.

Повисла тишина.

Я остановился возле скамейки и подождал, когда она сядет. Я оставил без внимания все ее недружелюбные слова и повернулся к ней лицом.

– Ты теперь художник-профессионал?

– Да.

– А в юридический колледж пошла?

Она покачала головой.

– А почему не пошла?

– Потому что… – Она вымученно улыбнулась. – Потому что мужчина, который, как я думала, любит меня, в свое время помог мне увидеть, что мое сердце принадлежит искусству. И мое искусство теперь – во всех «Рос-гейн кафе». И я владею несколькими картинными галереями в городе. А у тебя как? Попал в НФЛ? – Она фальшиво усмехнулась. – Шучу.

– Я в курсе. – Я едва сдержался, чтобы не подвинуться к ней. – Шарлотта, я целый год ни с кем не спал, после того как ты ушла от меня.

Она тут же посмотрела мне в глаза.

– Не спал я и с теми моделями, про которых ты говорила, – произнес я. – Это были постановочные фотосессии. Войдя в лигу, я хотел, чтобы все думали, что я под запретом, и я мог ни на что не отвлекаться. А еще… – передразнил я ее, – потому что я думал, что женщина, которую я любил в то время, непременно должна была ко мне вернуться.

– Она пыталась.

– Ты ни разу мне не позвонила.

– Я тебе сотни раз звонила. – Ее лицо налилось кровью. – Я звонила тебе ежедневно, неделями, а ты не отвечал. – Она затрясла головой. – Ни разу, Грейсон.

– Шарлотта, это неправда, – смутился я. – От тебя не было звонков.

– Так и знала, что ты это скажешь. – По ее лицу текли слезы. – Ты, наверное, считал меня сукой, которая взяла и исчезла, и ты мог давить на жалость, да? Уверена, что тебе при этом легче было не вспоминать о той боли, которую ты мне причинил, и уверена, что ты получил удовольствие игнорируя все мои сто семьдесят два звонка и шестьдесят пять эсэмэсок. Да, я считала. И да, неважно, сколько лет прошло, я тебя все равно никогда не прощу за это. Слышишь, Грейсон? Никогда!

Она расплакалась.

Я смотрел на нее не в силах вымолвить ни слова. Я понятия не имел, о каких звонках и сообщениях она говорила, но в ее памяти я не сомневался. Я обнял ее за плечи и прижал к груди.

За весь оставшийся день она не произнесла ни слова, и когда в Центральном парке включились фонари, я помог ей подняться и отвел ее к своей машине. Во время короткой поездки я не донимал ее вопросами, а когда подъехали к ее особняку, я просто помог ей подняться по ступенькам и сказал, что хотел бы снова встретиться с ней в следующий вторник, а не через месяц.

– Я попробую, – проговорила она, не глядя на меня.

Я с трудом удержался, чтобы не войти вслед за ней. Я дождался, когда она запрет дверь, и рванул к своей машине.

– Позвони, пожалуйста, Кайлу Стэнтону, – скомандовал я системе, выезжая на дорогу.

– Надеюсь, там что-то важное, – ответил Кайл с тяжелым вздохом. – Поздно уже, вообще-то.

– Мне нужно, чтобы ты подтвердил, что я в своем уме. – Я перестроился в другую полосу. – И если бы много лет назад я был бы не в своем уме, ты бы, как лучший друг, сказал мне это, да?

Он засмеялся.

– Ты совершенно не в своем уме, и я тебе говорил это сотни раз.

– Я серьезно, Кайл.

– Нет, ты не сумасшедший. – Он прокашлялся. – Но если ты звонишь по поводу Шарлотты Тейлор, то я сейчас недостаточно пьян, чтобы выдержать такое. Давай завтра вечерком.

– Тут что-то не складывается, – сказал я. – Шарлотта утверждает, что она мне месяцами звонила. И что это я ее игнорировал, а не наоборот.

– Так… По шкале от одного до десяти, насколько вероятно, что ты просто отпустишь ее? – спросил он. – «Он сказал» против «она сказала» никогда ни для кого не заканчивается добром, особенно если один из них врет. Она тебе врет, мужик.

– Она не врет. – Я знал, что она не врала, из-за того, как она себя сегодня вела, и я знал, что мне нужно было разобраться с этим до того, как она передумает насчет повторной встречи. – Давай еще раз вспомним, что я тебе говорил где-то в конце третьего курса.

– Прямо сейчас, Грейсон?

– Прямо сейчас.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Тема: Привет.

Ты не забыл по поводу нашего сегодняшнего свидания?

Шарлотта

Тема: ГДЕ ты?

Я сижу, жду тебя в «Хайленд кофи». Ты где?

Шарлотта.

Тема: Позвони мне, как сможешь:)

Уже час прошел, а ты не приходишь и не отвечаешь, так что, наверное, ты еще на собрании.

Позвони мне, как сможешь.

Шарлотта.

Я допила свой латте и вышла из кафе. С тех пор как Грейсон подписал контракт с Анной, его расписание было забито бесконечными переговорами, тренировками и постановочными интервью. Теперь побыть вдвоем мы могли только на занятиях по вторникам в кафе, во время редких свиданий и ночных бесед, если он освобождался вовремя.

Он уже не мог подвозить меня до класса по утрам, но он позволял мне кататься на его машине, так как полицейские из кампуса, останавливающие меня за превышение скорости, всегда отпускали, узнав его машину. И хоть он и не мог проводить со мной столько же времени, как раньше, он взял за правило присылать мне в общежитие по несколько раз в неделю цветы и пончики с милыми записками. Он утверждал, что мне «не стоит волноваться», и, если честно, я и не волновалась. Я была счастлива, что он получал то, чего заслуживал, и с нетерпением ждала, когда его усердный труд окупится.

Проверив еще раз телефон, не написал ли он, я перешла через улицу и направилась к юридической библиотеке. Добравшись до пешеходного перехода у студенческого клуба, я увидела Грейсона сквозь окно книжного магазина.

Он сидел с расстроенным видом напротив Анны и что-то говорил, в то время как она барабанила пальцами по клавиатуре. Прервавшись на полуслове, он откинулся на стуле и помахал кому-то, кого я не могла рассмотреть.

Несколько секунд спустя к нему подошла блондинка. Улыбнувшись, она села рядом с ним и, коснувшись его плеча, прошептала ему что-то на ухо. Она мало что успела сказать – он взял ее за запястье и убрал руку.

Я не очень хорошо читала по губам, но совершенно отчетливо смогла разобрать его раздраженное: «Не надо меня трогать. Ты же знаешь, что у меня есть девушка». Я засмеялась и набрала Анну, глядя, как она прикладывает телефон к уху.

– Шарлотта, привет! – воскликнула она. – Как дела?

– Все отлично, спасибо. Вы с Грейсоном?

– Да, – ответила она. – Подожди. – Она передала ему трубку и произнесла: – Это Шарлотта.

– Привет, – сказал он. – Сразу извиняюсь, если ты звонила или писала мне. Я в обед оставил телефон у Кайла в машине, а он все еще в центре.

– Уверена, что была веская причина. Ты не забыл про наше сегодняшнее свидание?

Он поник.

– Забыл… Извини, Шарлотта. Ты сейчас где?

– На другой стороне улицы.

Он выглянул в окно и, завершив вызов, вернул телефон Анне. Схватил куртку, вышел из кафе и направился ко мне.

– Мне очень жаль. – Он взял меня за талию. – Позволь мне загладить свою вину.

– Все в порядке. Не нужно.

– Нужно. – Он поцеловал меня в лоб. – У меня ощущение, что мы в последнее время мало видимся, а я не хочу, чтобы у тебя появлялись всякие мысли.

– Какие мысли?

– Что мы расстанемся, когда я попаду в лигу. Назови три вещи, которые я могу сделать на этой неделе, чтобы загладить свою вину сегодня.

Я улыбнулась.

– Можем устроить просмотр «Друзей» с пончиками и кофе.

– А можно выбрать что-нибудь менее болезненное?

– Не-а, – рассмеялась я. – Еще можешь мне попозировать в выходные. Да, и еще можешь сделать мне массаж, но только чтобы я была в одежде.

– А зачем тебе быть в одежде?

– Потому что каждый раз, когда ты делаешь массаж, а я без одежды, ты на середине переворачиваешь меня и трахаешь.

– Ну хорошо. – Он отпустил мою талию и взял меня за руку. – На этот раз я подожду, когда массаж закончится. Давай с него и начнем.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

– Сиди смирно, – несколько дней спустя говорила я, направив на Грейсона кисть. – Я не могу закончить твой портрет, когда ты двигаешься.

– Я уже три часа смирно сижу.

– Нет, смирно ты сидишь всего час, – улыбнулась я. – Первые два часа ты отвечал на телефонные звонки.

– Учту. – Он подошел и поцеловал меня в щеку. – Я хочу, чтобы ты сегодня пошла со мной на совещание по маркетингу с Анной. Обещаю, как только вернемся, буду сидеть тут столько, сколько скажешь.

– Грейсон, ты же не можешь брать меня на каждую деловую встречу.

– Это означает отказ?

– Нет, я пойду. – Я убрала кисти в пенал. – Но, думаю, тебе нужно добавить новых людей в твое окружение, так как я не смогу с тобой ходить на все эти встречи, когда буду учиться в Стэнфорде.

– Сможешь, если я тебе куплю билеты на самолет. – Он поцеловал меня. – А еще, если захочешь, можешь полететь со мной в Нью-Йорк в выходные.

Не удержавшись, я рассмеялась. Грейсон уже в десятый раз просил меня полететь с ним в выходные в Нью-Йорк на тренировки. Так как команда Нью-Йорка получила на драфте право первого выбора и отчаянно нуждалась в защитнике, его первый сезон здесь был вопросом решенным.

– Ты там должен быть максимально сосредоточен, – сказала я. – Кстати, я тебе кое-что смастерила для твоего будущего дома.

Я вынула из-под кровати розовую коробочку и протянула ему.

– Снова пончики?

Я покачала головой:

– Нет. Открой.

Он развязал атласную ленту и снял крышку с коробки. Затем он вытащил оттуда коробку поменьше и разорвал розовую оберточную бумагу.

– Кофейные кружки. – Он провел пальцем по серо-голубым предложениям на задней части кружек и зачитал их вслух. Это была история развития наших отношений в цитатах – все от «Это ты Шарлотта Тейлор?» и «Ты мне так и не дала номер своего телефона» до «Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь».

Спереди кружек стояли слова: «Да, я настолько хорош», напечатанные огромными буквами с небольшим черно-белым изображением, где он меня целует, за словом «хорош».

Он долгое время не произносил ни звука.

– Я знаю, что подарок простенький. – Внезапно я почувствовала, что у него подарок не вызвал столько восторга, как у меня. – Но раз уж у тебя с Кайлом нет нормальных кружек для кофе в квартире, и мы всегда используем красные стаканы, я подумала, что это была бы неплохая идея. Особенно сейчас, когда ты пьешь так же много кофе, как и я.

Он поставил коробку на комод и уставился на меня.

– Мог бы и сказать что-нибудь, – проговорила я. – Я сама нарисовала каждую букву, и мне понадобилось сделать двадцать эскизов, чтобы все вышло правильно.

Он все молчал.

– Ну и отлично, – скрестила я руки на груди. – Я провожу тебя в Нью-Йорк, возьму коробку пончиков и…

Он не дал мне договорить.

– Блин, Шарлотта, как же я тебя люблю.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Питтсбург

Тема: Торжественный ужин.

Шарлотта,

мой вылет из Нью-Йорка задерживается, и я не успею на празднование Студента года.

Но я свою вину заглажу. (Точно заглажу. Поверь мне.)

Люблю тебя,

Грейсон.

P. S. Ты получила цветы?

Тема: Re: Торжественный ужин.

Грейсон,

все нормально. Судя по программе сегодняшней церемонии, там будет скукотища. Не сомневаюсь, что загладишь. (Ты всегда заглаживаешь.)

Я тебя люблю еще больше,

Шарлотта.

P. S. Да, они были чудесны. Все десять букетов. Большое тебе спасибо.

Тема: Я нашел дом + Итоговые оценки по литературе.

Шарлотта,

я только что нашел прекрасный пентхаус – думаю, он тебе понравится. Прикладываю фотографии. Но я не собираюсь его покупать, пока ты А) не одобришь и Б) не пообещаешь осмотреть его лично в Ночь драфта. Напиши, что думаешь.

Люблю тебя,

Грейсон.

P. S. Забыл сказать тебе про мои итоговые оценки – я же сдал итоговые экзамены экстерном. Все на «A».

Думаю, у меня был хороший репетитор:)

Тема: Re: Я нашел дом + Итоговые оценки по литературе.

Грейсон,

О! БОЖЕ! МОЙ! Это что, одно помещение?

Да оно огромное. И я ТАЩУСЬ от него!

А) одобряю, Б) Я совершенно точно буду там в Ночь драфта.

Люблю тебя,

Шарлотта.

P. S. Поздравляю с отличными оценками.

А я знаю, что у тебя был хороший репетитор. (А еще знаю, что тебе он и не нужен был… ты бы и так все сдал на «отлично».:))

Тема: Ты на ТВ (Снова:))

Грейсон,

я только что смотрела твое интервью «Новички, достойные внимания» на ESPN. (Мне показалось, что тебе не понравилась репортерша. Что-то не так?)

Обожаю тебя в костюме. (Люблю тебя.)

Шарлотта.

Тема: Re: Ты на ТВ (Снова:))

Шарлотта, рад, что ты смотрела. (Она со мной заигрывала, пока не включили камеры.)

Спасибо. (И я тебя люблю.)

Грейсон.

Тема: Ты сейчас выглядишь чертовски сексуально.

Смотрю на совместной тренировке по Скайпу церемонию вручения дипломов Питта, и камера только что показала твое лицо.

Позвони вечером, когда освободишься.

Грейсон.

Тема: Re: Ты сейчас выглядишь чертовски сексуально.

Извини, только что увидела. Мой телефон умер на третьем выступлении. Но все равно спасибо.:)

Я тебе несколько раз звонила, но ты, наверное, весь измотанный.

Позвоню завтра.

Шарлотта.

Тема: Вопрос (личный)

Надира,

Мне кажется, что в последнее время мы с Грейсоном только переписываемся…

Если такое происходит, когда его еще даже не задрафтовали, то, может, нам стоит сделать перерыв, когда он уже пройдет в НФЛ?

Шарлотта.

Тема: Re: Вопрос (личный)

Шарлотта,

Я сижу за столом в «Бука ди беппо» на Стейшн сквер с Эриком, Кайлом и еще несколькими твоими знакомыми.

Мы все ждем, когда вы оба придете сюда, потому что он собирался «удивить» тебя ужином, чтобы «загладить свою вину». (Так что давай одевайся, потому что он уже за тобой едет + я тебе этого не говорила ЛОЛ).

Думаю, его отбор в НФЛ будет для вас переходным этапом, но я не сомневаюсь, что он все сделает как надо. (Он улыбается каждый раз, когда кто-нибудь произносит твое имя.)

Надира.

P.S. Поговаривают, что когда его задрафтуют, он только на рекламах заработает 20 млн. Пожалуйста, удостоверься, что в доме устанавливают бар, и приглашай меня каждые выходные, когда он будет закончен.

На следующий день после ужина на Стейшн сквер Грейсон помог мне собрать вещи для отправки их в Калифорнию.

Когда пришло время ему возвращаться в Нью-Йорк, он, целуя меня на заднем сиденье такси, взял с меня обещание, что я позвоню ему, когда завтра доберусь до Стэнфорда.

Я позвонила, как только приземлилась, и получила в ответ голосовое сообщение.

Он перезвонил мне только на следующий день, и поговорили мы от силы минут пять. В следующий раз мы разговаривали через неделю, и у нас хватило времени лишь на то, чтобы сказать друг другу «Я тебя люблю».

Окончательно обустроившись в своей квартире, я осознала, что мы не общались целых две недели.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Нью-Йорк

Я уже начинал думать, что лучше бы я провел лето с Шарлоттой в Калифорнии вместо того, чтобы готовиться к новой жизни, которая меня уже порядком бесила. Я еще ни единой минуты не играл в НФЛ, не прошел драфт, но все мое время уже было забито нескончаемыми встречами.

Предложения на заключение рекламного контракта от всех возможных компаний, производящих обувь, интервью на радио и подкастах, еженощные сетевые мероприятия – все это заставляло меня тосковать о тех днях, когда беседы приносили радость. Я уже поменял отношение ко всему, что когда-то думал о профессиональном футболе, и единственное, в чем я теперь был уверен – это то, что я никогда не потеряю Шарлотту.

– Для будущего мультимиллионера ты выглядишь достаточно жалко. – Кайл положил меню на стол и посмотрел на меня. – Не хотел бы я тебя запомнить таким перед тем, как нас задрафтуют. – Он помахал рукой у меня перед лицом. – Ты вообще слушаешь меня, Грейсон?

– Шарлотта скажет «да», так ведь? – поглядел я на него. – Скажи, что я не должен нервничать из-за того, что хочу просить ее руки в прямом эфире.

– Нервничать? Нет. – Он вытащил коробочку с кольцом из кармана и передал ее мне. – Я бы выбрал другой термин, описывающий то, что ты используешь момент своего драфта, чтобы сделать предложение.

– Даже знать не хочу, о чем ты.

– Точно не хочешь, – рассмеялся он. – Но из всех парней, которых я знаю, ты единственный, кто мог бы связать себя обязательствами с одной девчонкой. Даже если ты чертовски молод и уже без нескольких недель мультимиллионер, который мог бы получать телок прямо к двери с доставкой, и…

– Спасибо, Кайл, – перебил я его. – Я, как всегда, ценю твое мнение.

– Всегда пожалуйста, – засмеялся он, а затем успокаивающе продолжил: – Да не волнуйся ты. С чего бы ей говорить «нет»?

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Калифорния

Тема: Новый адрес

Привет, Грейсон.

В эти выходные я переезжаю в другой дом.

Он не такой близкий, как тот, что я тебе показывала, но зато у меня есть отдельная комната для рисования, так что, уверена, мне тут понравится больше. Ниже прикладываю адрес и с нетерпением жду твоего приезда, как ты и обещал.

Люблю тебя,

Шарлотта.

Тема::-(

Грейсон,

я тебя не слышала уже три недели.

Пожалуйста, перезвони мне.

Люблю тебя,

Шарлотта.

Тема: Билет на Ночь драфта.

Грейсон,

скоро будет Ночь драфта, а ты мне так и не прислал билеты. Ты передумал брать меня в качестве своей дамы сердца?

Люблю,

Шарлотта.

Тема: Серьезно?

Я только что видела тебя по телевизору, и ты смотрел прямо на свой телефон, Грейсон.

Позвони мне, пожалуйста.

Шарлотта.

Грейсон: тогда

Семь лет назад

Нью-Йорк

Я: Я хочу на следующей неделе прилететь в Калифорнию увидеться с тобой. В какой день лучше прилететь?

Я: Шарлотта?

Я: Шарлотта, Я тебе написал уже неделю назад. Ты можешь мне написать/позвонить?

Тема: Ты где?

Шарлотта,

Ты меня игнорируешь? Так ты едешь на Ночь драфта? (Ты мне здесь необходима.)

Люблю тебя,

Грейсон.

Тема: Серьезно?

Шарлотта, пожалуйста, ответь мне.

Грейсон.

Она так и не появилась на Ночи драфта и не перезвонила, но это меня не останавливало – я несколько недель подряд ежедневно набирал ее номер. Я писал ей электронные письма и эсэмэски, но так и не получил ответа. Ее друзья отказывались разговаривать со мной. Надира даже не взглянула на меня, когда я случайно встретил ее в аэропорту Кеннеди.

Однажды утром, после месячного замешательства, я позвонил в Стэнфорд. Я был твердо намерен разыскать ее, потому что каждый посланный по ее адресу цветок возвращался обратно. Их секретари перекидывали меня с отдела в отдел, пока в конце концов не переключили на линию благотворительных взносов.

– Какую сумму вы бы хотели пожертвовать в Фонд выпускников Стэнфорда? – спросила женщина. – Я вас не расслышала.

– Я звоню не для пожертвований. Я ищу… – Я сделал паузу. – Я ищу свою невесту, от которой давно не получал известий. Я был бы признателен, если бы меня перестали перекидывать с линии на линию, и я бы смог разобраться, что за чертовщина происходит. Пожалуйста.

– Хорошо, – вздохнула она. – Я могу вытащить вам справочник зарегистрированных студентов, но это максимум, что я могу.

– Спасибо.

– Как зовут Вашу невесту, сэр?

– Шарлотта Мари Тейлор.

– И Вы уверены, что она должна быть в списке?

– На сто процентов.

В трубке послышалось постукивание клавиш.

– У нас нет студентки по имени Шарлотта Тейлор, сэр, – наконец произнесла она. – У нас вообще нет студенток с именем Шарлотта.

Что?

– Она приняла предложение Стэнфорда. – Я потряс головой. – Я был с ней, когда она перевозила свои вещи, и она присылала мне фотографии кампуса.

– Сэр, все, что я могу Вам сказать, это что студентки Шарлотты Мари Тейлор у нас нет, – проговорила она. – Да и этой информации уже чересчур много с учетом того, что я даже не знаю, кто Вы такой. Мне нужно идти.

Она положила трубку.

Я звонил в другие юридические вузы, которые готовы были принять Шарлотту.

Я звонил в художественные колледжи. Звонил ее куратору. Ее родителям. Ее друзьям.

Никто ничего не знал. Так они, по крайней мере, утверждали.

Я не спал ночами, потому что не понимал, с чего бы ей было вдруг бросать меня, и не знал, что делать с незнакомой болью в груди.

Когда я исчерпал все возможности самостоятельно разыскать Шарлотту, я наказал Анне привлечь к этому частных детективов.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

– Пожалуйста. – Барменша «Рос-гейн кафе» поставила на стол два свежеприготовленных латте. – Зовите, если вам двоим еще что-нибудь понадобится.

Шарлотта поднесла свою кружку к губам, все еще стараясь не смотреть мне в глаза. Мы сидели тут уже целый час, и за все это время произнесли лишь: «Привет». Время от времени начинала играть песня, знакомая нам обоим, и мы бросали друг на друга взгляд и улыбались, но не более того.

Всю неделю я записывал события, произошедшие после моего выпускного курса, стараясь найти хоть что-нибудь, что могло переубедить меня в том, что это именно она меня бросила. Но не находил ничего. Как бы я ни хотел, чтобы мы заново отстроили то, что у нас было, я знал, что этого уже не будет. Она мне не доверяла, а я понимал, что она не согласится встретиться со мной для еще одного молчаливого вечера вторника.

Протянув руку через стол, я подергал многочисленные подвески на ее браслете. Тут был мольберт, молоток судьи, календарь с выгравированным наверху словом «Вторник», многочисленные кофейные чашки и пончики, телевизор с выгравированной надписью «Друзья» на экране и детский кубик.

Мое сердце екнуло.

– Что случилось? – наконец спросила она.

– Я должен перед тобой очень сильно извиниться.

– Да… – В ее ореховых глазах мелькнула надежда, словно она годами ждала того, что я скажу. – Но за что?

– За то, что предположил, что у тебя нет детей. – Я подергал желтый кубик. – А еще за то, что думал, что твой первый ребенок должен был быть от меня. С другой стороны, я, наверное, должен был догадаться, что спустя столько времени ты найдешь кого-нибудь, чтобы создать семью.

Я не мог остановиться и все продолжал дергать кубик.

– Сколько ребенку лет? Это мальчик или девочка?

Она не произнесла ни слова.

– Шарлотта? – Я поднял глаза и увидел, что она побледнела. – Шарлотта, все в порядке?

– Ты сказал, что мой первый ребенок должен был быть твоим?

– Я не хотел обидеть тебя. Просто я всегда так думал.

– Я думала, что ты… Ты же сказал, что… – Она запнулась, ее глаза расширились. – Разве ты не говорил мне, что?..

Она схватила пальто и вскочила на ноги.

– Ты уходишь?

– Нет, мне просто нужно подышать воздухом. – Она начала выходить из-за стола, но затем снова села.

– Я в замешательстве, Грейсон.

– Не ты одна, – проговорил я. – Может, нам лучше перенести наш разговор?

– Нет. – Она схватила меня за запястье. – Я в замешательстве из-за того, что ты сказал по поводу ребенка.

– Я понимаю, почему ты решила двигаться дальше. – Я старался говорить так, будто действительно в это верил. – Со временем, если ты не против, я хотел бы встретиться с ним… или с ней. И все же ты должна сказать мне, мальчик это или девочка.

– Нет у меня детей, Грейсон. – По ее щекам потекли слезы. – Единственный ребенок, который у меня был, – твой, и я тебе об этом говорила.

– Был? – Я отпрянул. – Что ты имеешь в виду?

– Я столько раз тебе звонила, – проговорила она хрипло. – Столько раз.

– Подожди, подожди. – Я передвинулся к ней ближе и, обняв за плечи, притянул ее к себе. – Этого не может быть. Клянусь, я никогда от тебя этого не слышал.

– Потому что ты предпочел не слышать. Ты предпочел двигаться дальше по жизни так, словно я для тебя ничего не значила.

– И это неправда. – Я вытер слезы с ее глаз. – Шарлотта, пожалуйста, объясни, что ты имела в виду, говоря, что ребенок «был». И мне нужно знать, почему ты до сих пор считаешь, что это я ушел от тебя, когда было все ровно наоборот…

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Калифорния

Я: Грейсон, нам нужно поговорить.

Я: Грейсон, это очень важно…

Я: Грейсон, я на этой неделе звонила тебе тридцать раз. Уж наверное, ты можешь ответить хотя бы на ОДИН звонок…

Положив телефон и взяв в руки тест на беременность, я поглядела на две голубые полоски. Это был десятый тест за неделю, и результат был всегда один и тот же. В один миг мои планы по поводу Стэнфорда показались совершенно ничтожными, и я подумала о том, чтобы переехать в Нью-Йорк, чтобы Грейсон мог помочь мне вырастить нашего ребенка.

Не понимая, что делать дальше, я ничего не сказала ни моим друзьям, ни моей семье. Я хотела, чтобы Грейсон узнал первым и остался со мной, пусть хоть всего на один день.

Я продолжала звонить на его телефоны: на старый, на новый рабочий, на новый личный. Но он так и не ответил, и не перезвонил. Тогда я отправила ему электронное письмо и поставила в копию его агента, чтобы наверняка.

Тема: Срочно: Пожалуйста, прочитай и ответь.

Грейсон,

я беременна.

Шарлотта.

Ответа так и не было.

Прошло три дня. Я уже начала смотреть вылеты в Нью-Йорк, когда получила ответ: «Мы едем. Будь у себя через час». Сообщение пришло от Анны, и я ощутила слабое облегчение. Я рванула домой, чтобы успеть к их приходу, но когда они появились, это были вовсе не «они». Была только Анна.

– Значит, ты беременна? – спросила она, ввалившись в гостиную.

Я кивнула.

– Грейсон с вами?

– Нет. – Она швырнула сумку на диван. – Нет, он не со мной, но он послал меня к тебе, как только получил сообщение.

– Хорошо… Так он что, приедет завтра или позже?

– Он вообще не приедет. – Она с жалостью посмотрела на меня и тапнула несколько раз по экрану телефона. – Он пытается двигаться дальше и сосредоточиться на своей карьере, но он обещал решить все проблемы при условии, что ты можешь доказать, что это его. Итак, сколько тебе для этого нужно?

– Это?

– Да. «Это» – обуза, которую ты носишь у себя в животе. «Это» – якорь, который ты хочешь привязать ему на шею в надежде, что он вернется к тебе, хоть этого, вероятно, никогда не произойдет. Просто назови сумму, и он заплатит тебе.

Мое сердце екнуло.

– Он так и сказал?

– Нет, он сказал гораздо грубее, но я это ни за что не повторю.

Я уставилась на нее.

– Чем быстрее ты мне скажешь, тем лучше. Естественно, если ты хочешь получить алименты, тебе придется держать своего незаконнорожденного ребенка в тайне. Никаких книг, никаких выступлений.

– Уйдите, Анна.

– Еще кое-что, – произнесла она. – Грейсон хочет убедиться, что ты не пытаешься воспользоваться им и его будущими доходами, поэтому тебе придется выслать мне снимок УЗИ, чтобы подтвердить свою беременность. Еще тебе придется пойти в ДНК-лабораторию, которую выберет он, и подтвердить, что ребенок его, а не чей-нибудь еще. – Она взяла свою сумочку и направилась к двери. – Итак, для справки, я улажу все с документами, если у тебя будет доказательство твоей… – она посмотрела на мой живот и закатила глаза, – беременности. Если, конечно, не…

Я захлопнула дверь у нее перед носом.

Я записалась на ультразвук на самое позднее время в день драфта НФЛ, надеясь избежать любых новостей о Грейсоне, но моя логика потерпела крах – несколько пациентов смотрели церемонию по телевизору в комнате ожидания.

Когда представитель команды Нью-Йорка взошел на трибуну, я заставила себя посмотреть на экран.

– В первом раунде наш первый выбор… – произнес он. – Нью-Йорк выбирает защитника Питтсбургского университета Грейсона Коннорса!

Толпа громко зааплодировала, а камера приблизилась к Грейсону, встающему из-за стола. Он улыбнулся в камеру, и мое сердце екнуло, когда он двинулся к сцене получать кепку и футболку команды Нью-Йорка.

Несмотря на свою злость, я все же была рада, что он стал номером один. Я вытащила телефон, чтобы написать ему последнее поздравление, но вдруг уронила его на пол, когда увидела, как его целует супермодель Элизабет Тиль.

Какого черта?

Я ждала, поцелует ли он ее в ответ, и он поцеловал. Затем обнял ее и ушел со сцены, вдребезги разбивая мою веру в то, что мы еще могли быть вместе. Он стал тем, кем обещал не становиться, и мне нужно было как-то с этим смириться.

– Мисс Тейлор? – позвал меня кто-то по имени.

– Да?

– Можете зайти.

Я последовала за ней в небольшой кабинет и разделась. Я машинально выполняла то, что от меня требовалось, в то время, как мое сердце бешено колотилось внутри.

Я легла на кушетку и лежала с закрытыми глазами, пока медсестра намазывала мне живот прохладным гелем.

– Не шевелитесь, мисс Тейлор, – мягко проговорила она. – Судя по форме, которую вы заполнили, у вас срок – около восьми недель, но мы сейчас быстро это проверим. Также мы выпишем вам витамины и закрепим за вами доктора недалеко от Стэнфорда. Но сейчас давайте перейдем к моей любимой части. Вы себя хорошо чувствуете?

Я не ответила. Так больно мне еще никогда не было.

– Хорошо… – продолжала она попытки разговорить меня. – Я включаю монитор, этот детектор я прижимаю к вам… – Она принялась перемещать детектор по животу. – Так мы сможем получить снимок растущего ребенка – маленькой Шарлотты, – и увидеть сердцебиение. Можете сами взглянуть, когда будете готовы.

Я открыла глаза и, с трудом улыбнувшись, взглянула на нее. Затем посмотрела на экран.

– Где он? – спросила я.

– Так, вот зародыш. – Она указала на серое пятнышко на экране. Она увеличила в несколько раз изображение, но больше ничего не сказала.

– На каком я сроке? – спросила я.

– Ваш срок был восемь недель.

Она с сочувствием взглянула на меня.

– Был?

– У плода отсутствует сердцебиение, мисс Тейлор. – Она сжала мне руку. – На этом сроке при жизнеспособной беременности мы бы уже увидели его на экране. В любом случае мы проведем все необходимые исследования, чтобы выяснить, почему беременность прервалась, и у вас будет вся информация, которая вам понадобится в будущем. – От ее слов у меня по коже побежали мурашки. – Вы можете подождать, когда ваше тело очистится естественным образом, или мы можем записать вас на процедуру абразии.

– Аборт?

– Это не аборт, – проговорила она как можно мягче. – Это стандартная процедура дилатации и кюретажа, которую мы применяем при прерывании беременности. Она позволяет нам очистить слизистую оболочку матки, но это не обязательная процедура, а просто альтернативный вариант.

В голове у меня продолжали крутиться мысли, продолжали перевариваться слова «у плода отсутствует сердцебиение».

– Мисс Тейлор, – мягко произнесла она. – Вы понимаете то, что я вам говорю?

– Что у меня больше нет ребенка. – Я не смогла поднять на нее глаза. – Правильно?

– Правильно. – Она снова стиснула мою руку. – Мне очень жаль, мисс Тейлор. Я вызову лечащего врача и психиатра, и мы сможем провести исследования и убедиться, что вы в норме. Хорошо?

Я промолчала. Я лежала оцепеневшая от шока, ощущая лишь боль в сердце и слезы на лице.

Вопреки здравому смыслу я вытащила телефон и снова набрала номер Грейсона. Пошли гудки. На середине четвертого звук оборвался, а затем раздался «би-и-ип» – явный признак того, что он добавил мой номер в черный список.

– Это Грейсон, – заговорил автоответчик. – Ты звонишь на мой личный номер, а это значит, что я знаю тебя лично. Оставь сообщение, и я обещаю перезвонить тебе.

Я не стала этого делать. Я сбросила вызов и написала вместо этого электронное письмо.

Тема: Спасибо. Всего хорошего.

Грейсон,

хочу, чтобы ты знал, – ты ТОЧНО такой, каким я тебя считала в нашу первую встречу, и ты научил меня на всю оставшуюся жизнь доверять своим инстинктам.

Обещаю, что никогда больше не позвоню и не напишу тебе.

Я тебя ненавижу.

Шарлотта.

Ответ пришел моментально.

Тема: Re: Спасибо. Всего хорошего.

Ваше сообщение было заблокировано получателем, так как адрес отправителя находится в спам-листе.

Шарлотта: тогда

Семь лет назад

Калифорния

Тема: Отказ.

Уважаемая приемная комиссия Стэнфорда.

Меня зовут Шарлотта Тейлор, и я хотела бы поблагодарить вас за предоставление мне стипендии отличника на весь срок обучения в вашем университете. К сожалению, по личным причинам я отказываюсь от программы и надеюсь, что кто-то еще сможет воспользоваться столь невероятной возможностью.

Благодарю вас за понимание.

Шарлотта М. Тейлор.

Тема: Согласие

Уважаемая приемная комиссия курсов для одаренных художников Кетчикан, Аляска.

Благодарю Вас за рассмотрение моего позднего заявления. Это честь для меня получить ваше одобрение на прохождение мной годовой программы. Прошу считать это электронное сообщение официальным подтверждением моих намерений.

Благодарю Вас.

Шарлотта М. Тейлор.

Шарлотта: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

Один вид лица Грейсона был красноречивее тысячи слов. Не говоря ни слова, он смотрел пустым взглядом на кубик на моем браслете и гладил мне волосы. Время от времени он качал головой и вздыхал, но так и не произнес ни слова.

У меня на сердце камнем лежало осознание, что все эти годы мной манипулировали, что все, что я считала истиной, оказалось ложью. Не знаю, почему, но какая-то частичка меня все еще ждала, что Грейсон скажет, что он понятия не имел о том, что со мной тогда творилось.

– Анна никогда не говорила тебе о моей беременности? – спросила я.

– Нет, – проговорил он внезапно охрипшим голосом. – Полагаю, она никогда на самом деле и не высылала тебе билет на Ночь драфта?

– Нет.

– Ясно. – Он повернул ко мне голову. – Поверь мне, я бы бросил все и полетел к тебе сразу же, если бы знал, что ты беременна. – Он стиснул мою руку. – Все. Не задумываясь.

– Я тебе верю.

– И мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это все одной. – Он с болью посмотрел на меня. – Кто-то должен был быть рядом с тобой.

– Когда я вернулась, Надира пришла и поддержала меня, – сказала я.

– Вот почему она даже не взглянула на меня, когда я встретил ее тем летом, – пробормотал он.

– Она мне сказала, что ты звонил ей каждый год.

– Да целый год прошел, пока она вообще подняла трубку. – На его лице появилась слабая улыбка. – Она сказала мне, что ты уехала за рубеж.

– Это я попросила ее солгать.

– Я догадался, но… – Он тряхнул головой. – Я нанял не меньше трех частных детективов, чтобы найти тебя, и все они тоже сказали, что ты за рубежом. Они все это подтверждали.

– А может, они Аляску посчитали заграницей? – спросила я. – Я жила там год, так что, может быть, это они и обнаружили.

– Нет, Анна сказала, что… – Он остановился. – Я доверил Анне нанимать все эти фирмы. Я не занимался этим лично.

Повисла тишина.

– Теперь я понимаю, почему она настаивала на покупках новых телефонов и установке разных «уведомлений» на случай твоего звонка. – Он заскрежетал зубами. – Все эти годы. Все эти проклятые годы…

Больше мы ничего друг другу не сказали. Мы просто оба сидели в тишине, оплакивая потерянные и украденные годы, сожалея о лжи и череде недоразумений.

В три часа ночи Грейсон встал и дотронулся до моей руки.

– Позволь отвезти тебя домой.

– Можем мы просто прогуляться?

– Конечно.

Я встала, подала ему руку, и мы вышли из кафе, окунувшись в зябкую нью-йоркскую ночь. Когда мы добрались до моего особняка, он поднялся со мной по ступеням и посмотрел мне в глаза.

– Извини, что я позволил этому случиться, – проговорил он. – Я не знаю, как дальше поступать, если говорить о «нас», или как все это переварить, но мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала мне.

– Что?

– Открой письмо, которое получишь от меня на этой неделе. – Он поцеловал меня в лоб. – Сделаешь?

– Да.

Он смотрел, как я отпираю дверь и вхожу внутрь.

– Спокойной ночи, Грейсон.

– Спокойной ночи, Шарлотта.

Грейсон: сейчас

Наши дни

Нью-Йорк

Тема: Срочно.

Анна,

встречаемся у меня в доме. Прямо сейчас.

Грейсон.

Я целый час гонял по переулкам и мостам, стараясь спалить свою злобу дотла. Я умудрился сохранить спокойствие в присутствии Шарлотты, но с каждой новой недостающей частичкой истории, которую она рассказывала, я все больше и больше думал о том, как один из самых близких мне людей методично разрушил две жизни и украл целых семь лет.

Припарковавшись в гараже, я поднялся на лифте до своего пентхауса, отметив, что дверь уже открыта. Глубоко вдохнул, собираясь с духом, и вошел внутрь, где лицом к лицу встретился с Анной.

– Привет, Грейсон! – Как только я вошел в гостиную, она положила свою книгу. – Что такого важного произошло, что ты вдруг захотел увидеть меня в столь поздний час?

– Ты уволена нахер.

– Извини?

– Ты. Уволена. Нахер.

– Ты уверен? – Она скрестила руки на груди и встала. – Я мигом накатаю исковое заявление о неправомерном расторжении договора, так что у тебя должна быть чертовски хорошая причина.

– Шарлотта Тейлор. – Кровь во мне кипела. – Ты точно знала, где она была, все это время, но делала вид, что не знаешь, когда говорила мне о встрече. – Я приблизился к ней. – Ты безо всякой причины всей этой своей херней целенаправленно разрушала то, что у нас было. Безо всякой причины.

Она невозмутимо приподняла бровь.

– Ты должна была действовать в моих профессиональных интересах. Ты не имела права вмешиваться в мою личную жизнь.

– Я вмешивалась вполне обоснованно, Грейсон.

– Ты что, твою мать, серьезно? – уставился я на нее. – Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– Да, – прошипела она. – Я помешала тебе превратиться в очередного Тэда Брюэра – очередного влюбленного дурачка, которого его «девушка» убедила, что пятидесятимиллионный контракт для него больше не подходит. Та же самая, что потом бросила его и забрала половину его денег, потому что он оказался настолько тупым, что умудрился жениться на ней до своей первой игры в лиге. – Ее лицо было красным, как свекла. – Сколько ты был знаком с Шарлоттой на тот момент? Два семестра? Ты вообще ее не знал – может, она аферистка. Ты не представляешь, на что способны женщины ради денег. Ты мне спасибо должен сказать и зарплату поднять за то, что я позаботилась, чтобы она тебя не отвлекала.

– Забеременеть – это, по-твоему, отвлекать?

Она сглотнула, вмиг побледнев.

– Я думала, что она добивается твоего внимания. Многие девчонки начинают вдруг рассказывать про свою беременность, когда их парней отбирают в лигу.

– Она должна была стать моей невестой.

– Еще хуже.

– То есть все эти твои: «Переадресуй звонки с этого номера на новый телефон», – изобразил он ее, – были совершенно по другой причине. Ты просто хотела контролировать все мои звонки, да? Забудем на секунду про то, почему ты это делала. Как, твою мать, ты умудрилась это сделать?

Она промолчала.

– Отвечай, Анна. Сейчас же!

– Я заблокировала ее номер и электронный адрес на всех твоих линиях, так как новые телефоны, которые мы тебе покупали, были на одном и том же счете агентства, – тихо проговорила она.

– И?

– То же самое я сделала с обратным соединением, так что она не получала ни твоих звонков, ни сообщений. А все твои электронные письма сначала приходили на мой ящик, прежде чем отправиться тому, кому ты писал. Все, что ты писал ей, я просто удаляла.

Я не мог поверить, что я раньше не заметил подобной херни.

– У тебя не было причин скрывать от меня ее беременность.

– Я попросила ее отправить мне официальные результаты ультразвукового исследования, – тихо продолжала она. – Если бы она их отправила, я бы сообщила тебе, и мы бы с этим разобрались, но… Она на самом деле не была беременна, потому что так ничего мне и не отправила. Она тогда просто хотела купаться в лучах славы в качестве твоей девушки. Именно поэтому она ходила с тобой на каждый деловой ужин и вставляла свое никому не нужное слово. Помнишь?

Я посмотрел на нее с отвращением.

– Послушай, Грейсон. – Она взяла меня за руки. – Я понимаю, что сейчас ты на все смотришь с позиций эмоций, но…

– О чем ты еще мне врала?

Я не собирался слушать ее версию этой истории. Я уже достаточно услышал от Шарлотты.

– Я не врала, – сказала она. – Я просто придерживала некоторые вещи, чтобы ты мог сосредоточиться на карьере.

– Ложь во благо – все та же долбаная ложь. – Я пристально посмотрел на нее. – Ты нанимала детектива для поисков Шарлотты, как я просил?

– Грейсон…

– Отвечай, – потребовал я. – Когда я дал тебе двадцать тысяч долларов и сказал тебе тратить их на что угодно, лишь бы найти ее, ты это делала?

– Нет.

– Все эти годы с того момента, как я сказал тебе нанять несколько фирм и заплатил еще больше, чтобы были какие-то результаты, ты использовала эти деньги по назначению?

– Нет.

– То есть ты просто врала мне, когда сказала, что она уехала за рубеж… И где же все эти деньги?

– Ушли на оплату обучения моей дочери, – промямлила она. – Но я все сегодня же верну, если после этого ты сможешь снова доверять мне.

– Доверия между нами уже никогда не будет, Анна. Никогда.

Она собралась было что-то сказать, но я показал жестом, чтобы она помолчала.

– Все это время ты знала, что она жила в Нью-Йорке?

Она отвернулась и кивнула.

– Так зачем вообще было говорить мне, что она появится на встрече выпускников? – спросил я. – Зачем это делать, если ты знала, что мы можем встретиться и поговорить?

– Это было мое личное искупление, – прошептала она. – Я хотела все исправить, ведь ты все это время спрашивал про нее.

– Жасмин тоже в этом участвовала?

– Нет, только я, – покачала она головой. – Если я хоть как-то могу загладить свою…

– Ты можешь свалить нахер из моего дома и держаться от меня подальше. – Я открыл дверь. – Я уверен, ты с этим прекрасно справишься – тебе не впервой прятать от меня кого-либо.

– Грейсон…

– Уйди, или я выдвину обвинения по поводу всех тех денег, что ты у меня украла.

Она взяла сумочку и вздохнула. Затем вышла в вестибюль. Она повернулась с таким видом, будто хотела что-то сказать, но я захлопнул дверь у нее перед носом, прежде чем она смогла вымолвить хоть слово.

Я отправил начальнику моей охраны сообщение, в котором попросил выпроводить Анну с территории дома и больше никогда ее сюда не пускать. Я отправил электронное письмо Жасмин, попросив ее издать срочное заявление для прессы и всех моих деловых партнеров о том, что Анна отныне не является моим агентом. Затем я упал на диван, стараясь сохранить спокойствие и не слететь с катушек от мыслей обо всем том времени, что мы с Шарлоттой потеряли.

Я не смог.

Грейсон: во вторник

Наши дни

Нью-Йорк

Дорогая Шарлотта,

Я познакомился с тобой во вторник.

Стал твоим лучшим другом, а потом любовником во вторник.

И если я все правильно рассчитал, то ты получишь это письмо во вторник.

Я постараюсь изложить все как можно проще.

1) Я все еще люблю тебя. Ты самая прекрасная из всех женщин, что я встречал, – и внутри, и снаружи. И в тот день, когда я влюбился в тебя, я понял, что никто другой мне не нужен. Семь лет спустя ничего не изменилось.

2) Я скучаю по тебе и всегда скучал. В мой первый сезон, когда я выиграл «Новичка года» (Ты когда-нибудь сомневалась, что я возьму его?), больше всего я хотел увидеть тебя среди толпы. Во втором, когда я выиграл «Лучшего игрока» регулярного сезона, я мечтал, чтобы на церемонии вручения со мной рядом сидела ты. Не Анна, не Кайл, не члены моей команды. Ты. (Для краткости, раз уж ты не видела меня на поле, – знай, что я получал награды абсолютно во всех сезонах. (Потому что да, я настолько хорош:-)) И каждый раз я чувствовал, что кого-то в такие моменты не хватает.)

3) Я хочу быть с тобой. И точка. Я плохо сплю с тех пор, как видел тебя в Питтсбурге. Не проходило и дня, чтобы я не задавался вопросом, что ты поделываешь, и я больше ни дня не хочу провести без тебя.

Если ты чувствуешь то же самое и считаешь, что наше прошлое достойно второго шанса, пожалуйста, напиши мне и дай знать.

Я желаю тебе всего самого лучшего и всегда буду любить тебя, независимо от того, что ты выберешь. Грейсон.

P. S. Название твоего кафе и картинной галереи («Рос-гейн») – это анаграмма моего имени или просто совпадение?

P.S.S. Я хотел позвонить тебе и сказать все это по телефону, но я забыл спросить твой теперешний номер. (Сколько мне теперь прикажешь его ждать?:).)

Шарлотта: во вторник

Наши дни

Нью-Йорк

Ежедневные латте, цветы, лимузины и вино.

С того момента, как Грейсон месяц назад прислал мне это письмо, он, посылая мне все это, постоянно напоминал, что с нетерпением ждет ответа. На капхолдере карамельных латте, которое каждое утро доставляли к моему дому, были выбиты слова «Мне нужен ответ». Букеты, которые подвозились к моей галерее днем, были обернуты бумагой с надписью: «Мне нужен ответ». На этикетках бутылок с вином, прибывавших каждую среду, было написано: «Ответь на письмо Грейсона», а мой новый водитель каждый раз, когда я садилась на заднее сиденье, оборачивался и спрашивал: «Вы уже ответили ему?»

Как бы ни были приятны мне эти знаки внимания, я искренне не понимала, как отвечать на его письмо. Я не могла припомнить какие-то неприятные моменты во время нашей учебы в колледже, да и после того, как выяснилось, что наши планы расстроил не он, а кто-то посторонний, я склонялась к «да». И все же сомнения были.

Можем ли мы и вправду продолжить оттуда, где мы прервались семь лет назад?

Я вошла в свой особняк и тут же побросала все свои покупки на пол. Кругом были розовые и белые цветы: на ступеньках, в вестибюле и на кухне. Я прошла в гостиную и обнаружила там сидящего на диване Грейсона.

– Мы совершенно точно обсуждали с тобой, что взлом и проникновение – это преступление, – сообщила я. – И прошу заметить, нападение на дом с применением цветов – это тоже преступление.

– Никогда не слышал о таком противозаконном действии.

– Ты просто не специализировался на введении в право.

– А ты никогда не ходила в юридический колледж.

Я улыбнулась.

– Как ты сюда проник?

– Твой арендодатель – мой большой поклонник. А еще я пообещал, что ничего не украду.

Я уставилась на него, не зная, что на это сказать.

Он подошел ко мне и показал мне отрывной талон билета с одной из игр последнего сезона.

– Мне казалось, ты сказала, что никогда не была ни на одной моей домашней игре.

– Я была на каждой… Ну, кроме того года, что я была на Аляске. Хотя я и там смотрела.

– Притом что ты меня ненавидела?

– Я же все еще любила тебя, – проговорила я. – И гордилась тобой. Да и сейчас тоже.

Он бросил корешок на пол и обнял меня за талию.

– Я бы тоже тогда поверил Анне, если бы оказался на твоем месте. Извини, что считал, будто ты бросила меня без всяких причин.

– Приятно в конце концов узнать, что ты не был таким бессердечным и безразличным, как я думала.

Я отвернулась от него. Но он взял меня за подбородок и повернул к себе.

– Мы потеряли семь лет «нас», – проговорил он, глядя мне прямо в глаза. – Разве уже слишком поздно для второго шанса?

– Я не знаю, но ты обещал дать мне немного времени, чтобы обдумать это. – Мое сердце трепыхалось в груди, умоляя меня сейчас же вернуть Грейсона. – Если бы ты дал мне время, я бы смогла ответить тебе.

– Последний раз я ждал твоего ответа месяцами. – Он провел пальцами по моим волосам. – И в ответ я получил только твой телефон.

Я невольно рассмеялась.

– Цветы и латте, которые ты мне каждый день шлешь, – просто чудо. И розовые пончики на прошлой неделе тоже были очень трогательными.

– Столько лет прошло, а ты все переводишь тему, лишь бы не отвечать? У тебя это все еще получается чертовски сексуально, но сегодня это не пройдет.

Я почувствовала, как зарделись мои щеки.

– Что ты хочешь услышать от меня, Грейсон?

– Я не засну, пока не получу от тебя ответа, – произнес он. – Я не уйду, пока ты не скажешь мне, а если мне не понравится ответ, я буду продолжать ждать нового.

– Ты же говорил, что желаешь мне самого лучшего, независимо от того, что я выберу.

– Я врал. – Его губы коснулись моих. – Я не смогу желать тебе самого лучшего, пока ты не поймешь, что принадлежишь мне.

– А если я скажу «нет»?

– У меня ощущение, что не скажешь. – Он нежно подтолкнул меня к стене. – Я думаю, ты так же сильно, как и я, хочешь продолжить с того момента, как мы закончили.

– У меня есть некоторые условия, – тихо проговорила я.

– Называй.

– Первое – ты должен уволить Анну.

– Уже уволил. Второе?

– Ты должен дать мне достаточно времени – по-настоящему достаточно времени, – чтобы привыкнуть к твоему образу жизни.

– Моему образу жизни? – смущенно проговорил он.

– Я не привыкла, чтобы разные папарацци и блоги со сплетнями обсуждали каждый мой шаг и поджидали возле моего дома, просто чтобы сделать фото. Ты, может, и привык к этому, но я, наверное, долго не смогу.

– Хочешь, я сделаю заявление и найму тебе личную охрану?

Я кивнула.

– Хорошо. – Он поцеловал меня в лоб. – Три?

– Если я соглашусь, ты уже не сможешь быть с кем-то еще, пока мы вместе. Никаких постановочных и фейковых отношений ради чьей-то там карьеры или для прессы. Единственное твое заявление об отношениях будет только обо мне.

– Это подразумевается, Шарлотта. – Он обнял меня еще крепче. – Зря только потратила условие.

– Для меня – не зря, – тихо сказала я. – И последнее…

– Да?

– Поцелуй меня, пока я не передумала.

Грейсон: во вторник

Эпилог

Два года спустя

Тема: Чемпион этого года/Лучший игрок.

Дорогой Грейсон,

Надеюсь, этим чудесным зимним днем ты сидишь дома и усердно раздумываешь о своем прошедшем сезоне. Да, твоя команда проиграла всего три игры, но ты так и не добрался до Суперкубка.

Но, раз уж я добрался, и моя команда в настоящий момент выходит на улицы на парад победителей, думаю, я буду плохим лучшим другом, если не разделю с тобой этот момент, выслав тебе фотографии (прилагаются).

Можешь не благодарить меня за те двадцать очков, на которые я тебя обошел в плей-офф.

(Жду не дождусь, когда повторю это еще разок в следующем сезоне.)

Лучший игрок этого года,

Кайл.

Тема: Re: Чемпион этого года/Лучший игрок.

Дорогой Кайл,

этим чудесным зимним днем я не сижу дома и не раздумываю усердно о своем прошедшем сезоне, так как сейчас это бессмысленно. Я сижу в своей машине и жду, когда ты наконец выйдешь, чтобы я наконец уже сделал своей будущей жене предложение.

Твой долбаный парад был на прошлой неделе. Кто-то от тебя принес огромные фотографии для установки их в рамку в галерею Шарлотты. (В следующем году я тебе это припомню.) И уверен, что новый транспарант «Я победил Грейсона Коннорса» перед моими окнами – это твоих рук дело. Или нет?

Поторопись.

Грейсон.

Шарлотта: во вторник

Эпилог

Два года спустя

Я упаковала последние заказанные картины и проверила, написала ли я свое имя на коробках ярко-розовыми чернилами. За прошедшие два года «Рос-гейн кафез энд гэллериз» попала в десятку лучших сетей галерей города. Восемь моих точек превратились в шестнадцать, а в моей команде состояли одни из самых талантливых художников в мире.

Наши работы были представлены более чем в двадцати международных отелях, и к нам сотнями поступали заказы на дизайн от корпораций. Также у нас был новый двадцатилетний контракт с Национальной футбольной лигой на десятифутовые портреты лучших игроков каждого сезона.

– Открыто? – раздался в шоурум тихий голос.

Я поставила коробку и спустилась.

– Нет, вообще-то мы уже… Надира? – Я подошла и обняла ее. – Что ты здесь делаешь?

– Хочу купить кое-что из твоих работ.

– Ты же ненавидишь мои работы.

Она рассмеялась.

– Нет, я ненавижу твою последнюю коллекцию. А остальное я люблю.

– Почему ты мне не сказала, что приезжаешь? – спросила я. – Я бы заказала нам столик.

– В следующий раз так и сделаю.

– Ты сюда столько летела только потому, что думаешь, что я не скажу Грейсону, что беременна? – спросила я. – Я сделаю это сегодня. Обещаю.

Она не ответила. Она просто улыбнулась и подошла к моей незавершенной работе.

Прежде чем я успела спросить ее, как давно она в городе, внутрь вошли мои родители. За ними Эрик. Затем Кайл.

Какого…

– Вы все знаете часы работы моей галереи. – Я скрестила руки на груди. – А еще вы все знаете, что в этом месяце я ваши заказы не доделаю, так что, если это у вас такой коварный способ сплотиться и заставить меня выполнить ваши заказы вперед моих заказчиков, которые платят, вас ждет неприятный сюрприз.

Надира и Эрик посмотрели друг на друга и рассмеялись. Родители покачали головами и выдали свое обычное: «Ох уж эта Шарлотта…»

– Подождите-ка, – проговорил Кайл. – Если у нас был такой план, то, значит, я смогу быстрее получить свой портрет лучшего игрока? Потому что я могу совершенно иначе посмотреть на свое присутствие здесь, да и в доме я уже расчистил место под репродукцию.

Надира дала ему затрещину.

– Ну тогда что, сегодня чей-то день рождения? – спросила я, бросив взгляд на настенный календарь. Вторник, шестнадцатое октября, – эта дата не подходила ни под их дни рождения, ни под памятные даты.

Они проигнорировали мой вопрос и принялись переговариваться меж собой, чем совершенно смутили меня.

Я вытащила свой телефон, чтобы спросить Грейсона, не забыла ли я какое-нибудь важное событие, но внезапно он сам вошел в дверь, окончательно сбив меня с толку. Меня до сих пор поражало то, как столько лет спустя он все еще легко вгонял меня в краску одним только своим видом. Как меня всегда тянуло к нему словно магнитом, лишь только он входил в помещение.

– Привет. – Я подошла и поцеловала его в губы. – Я что-то пропустила? Почему все здесь?

– Потому что они все знают, что я должен был сделать это девять лет назад.

Это?

Я обернулась и посмотрела на них, но теперь они все уставились на меня.

– Грейсон, что?.. – Я ахнула, обернувшись и увидев, как он встает на одно колено. Его глаза цвета морской волны были прикованы к моим – таким взволнованным я его еще никогда не видела.

– Шарлотта Тейлор… – Он взял мою руку и продолжил все тем же низким голосом. – Прошедшие два года были лучшими годами в моей жизни, и я точно знаю, что предыдущие семь были совершенно неправильными, потому что тебя не было рядом со мной на фотографиях.

Мои глаза наполнились слезами, когда он вытащил из кармана шкатулку.

– Я влюбился в тебя через несколько месяцев после нашего знакомства в колледже, и я тогда уже знал, что для меня ты – одна-единственная. – Он сжал мою руку. – Ты без всяких сомнений любовь моей жизни, и я хочу быть с тобой вечно. Я знаю, что тебе всегда нужна куча времени, чтобы ответить мне, но я надеюсь, что сейчас ты сделаешь исключение. Ты?..

– Да. – Я не дала ему закончить. – Да.

– Конец —

Письмо к читателям

Дорогой мой, потрясающий читатель!

Огромное тебе спасибо, что ты нашел в своей жизни немного времени, чтобы прочитать эту книгу! Надеюсь, ты получил такое же огромное удовольствие от ее чтения, как я – от написания.

Если она ПОЛЮБИЛАСЬ тебе, и у тебя есть немного свободного времени, ПОЖАЛУЙСТА, оставь свою рецензию на amazon.com, B&N.com, goodreads.com ИЛИ найди меня на моей страничке в Фейсбуке, чтобы я лично могла поблагодарить тебя:-) Если же она тебе не понравилась, что ж… Оставь эту херню при себе! Ха (Шучу. Не стесняйся, дай мне знать, что я могу доработать в следующий раз!)

Я бесконечно благодарна тебе и твоему времени и надеюсь, что ты снова пригласишь меня с моей новой книгой на свою книжную полку.

С любовью,

Уитни Джи

Примечания

1

ESPN – ежемесячный спортивный журнал, издается в США с 1998 г.

2

Неофициальный прием, обычно имеющий своей целью сбор средств для местной церкви или учебного заведения, где мороженое является основной закуской.

3

Процедура выбора профессиональными командами игроков, не имеющих активного контракта ни с одной командой в лиге.

4

Национальная футбольная лига.

5

В данном случае автобус, который совершает частые рейсы, в основном на короткое расстояние.

6

Одно из основных студенческих общежитий в Питтсбургском университете.

7

Район Питтсбурга, находящийся на другом берегу от Питтсбургского университета.

8

ESPN (Entertainment and Sports Programming Network) – американский спортивный кабельный канал с 1979 г.

9

Университет Карнеги – Меллона, Питтсбург, Пенсильвания.

10

Красный цвет стакана означает, что внутри алкоголь, энергетический напиток или их смесь.

11

Американский таблоид.

Content

Уитни Джи
Увидимся во вторник

Синопсис

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: тогда

Шарлотта: сейчас

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: сейчас

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: сейчас

Шарлотта: сейчас

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Шарлотта: тогда

Грейсон: тогда

Грейсон: сейчас

Шарлотта: тогда

Шарлотта: тогда

Шарлотта: сейчас

Грейсон: сейчас

Грейсон: во вторник

Шарлотта: во вторник

Грейсон: во вторник

Шарлотта: во вторник

Письмо к читателям

Примечания