Инаэль Аркантор

ПОЛУНОЧНЫЙ РАССВЕТ

Пролог

Ощущение полета было незабываемым. Мне и раньше доводилось летать во сне, но никогда ещё это не было так реалистично. Ночной город, раскинувшийся далеко подо мной, выглядел совсем как настоящий. Я поискал глазами знакомые здания и сразу же наткнулся на центральный храм, Амирсан. На его крыше световыми кристаллами был выложен огромный глаз. Он выглядел слегка размытым и всё время менял очертания, отчего казался живым.

Мой дух и правда парит над городом? Возможно ли это? Мысли немного путались, как часто происходит во сне, но, несмотря на это, я мог вполне рационально мыслить. Меня не покидало ощущение, что это не просто сон. Мной завладело любопытство, и я опустился ниже. Может быть, я увижу что-то интересное? Слетаю к себе домой.

Я впервые видел город сверху и плохо представлял, где находится мой дом, поэтому решил лететь от храма по тёмным улицам. Когда я огибал его, то обратил внимание на статую женщины, стоящую на парапете крыши. В её руках пылал огонь, а сама статуя светилась изнутри спокойным золотистым светом. У меня возникло чувство, словно она наблюдает за мной и предупреждает о чем-то. Я знал её имя, оно вертелось на языке, но вспомнить так и не смог. Может быть, потому что это сон?

Темные улицы плыли на встречу. По ним ходили редкие тени прохожих, все они выглядели совершенно одинаково. Как я ни пытался, я не мог разглядеть их лиц, только смутные очертания человеческой фигуры. Я попытался запомнить хотя бы какую-то вывеску, чтобы потом подтвердить, действительно ли я её видел, но почему-то никак не мог прочитать, что там написано. Буквы упорно не хотели складываться в слова. Они перемешивались, путались, забывались, и в итоге получалась полная бессмыслица.

Из-за очередного поворота показался мой родной дом, втиснутый между двух соседних. Он выглядел так же, как и в реальности, и в то же время в нём что-то изменилось. Серые каменные стены выглядели куда более уютными и безопасными. Мне захотелось вернуться. Почему-то возникла уверенность, что если прикоснусь к себе спящему, то тут же проснусь. Я легко влетел внутрь прямо сквозь стекло закрытого окна и увидел самого себя, свернувшегося калачиком на кровати. Я подлетел ещё ближе и ненадолго замешкался. И всё-таки это сон или нечто большее? Не теряю ли я возможности…

В следующее мгновение меня словно сковали ледяные пальцы. Я рванулся прочь, но не смог пошевелиться. Мое тело, лежащее на кровати, вздрогнуло и что-то пробормотало. Ледяные пальцы потащили меня вверх, прямо сквозь потолок. Я поднимался все выше и выше, тщетно пытаясь освободиться. Меня ненадолго захлестнула паника, и я отчаянно вырывался изо всех сил, причиняя себе еще большую боль. Как я ни старался, я не смог даже замедлить свое движение в неизвестность. Я выдохся и перестал сопротивляться. Ледяные пальцы тащили меня по воздуху, словно тряпичную куклу. Спустя какое-то время, я нашел в себе силы успокоиться. Это ведь просто сон, пускай он и превратился в кошмар. Как бы страшно не было, ничего со мной не случится. Я по-прежнему лежу дома на кровати и рано или поздно проснусь. Во всяком случае, мне очень хочется в это верить.

Я перестал подниматься и полетел горизонтально, судя по всему, куда-то на восток. Внизу проплывали редкие огни города. Как только я перестал сопротивляться, ледяные пальцы перестали меня сжимать и причинять боль, хотя все так же тащили прочь. Когда я отлетел от города, единственным моим ориентиром остались горы, возвышавшиеся слева. Их светлые пики были такими же изменчивыми и зыбкими, как и весь мир, но от этого они казались еще прекраснее. Словно на реальные горы наслоились впечатления всех, кто ими любовался.

Меня резко потянуло вниз, и спустя пару мгновений я оказался у самой земли. Передо мной была огромная мрачная крепость. Она была выше любой из виденных мной построек. Ничего подобного рядом с городом не было. Стены подавляли своей мощью и величием, но вглядевшись в них внимательней, я понял, что могу видеть звезды, просвечивающие их насквозь. Крепость становилась все более прозрачной, и я стал замечать руины, остатки былой славы.

Я начал понимать, куда меня занесло. В памяти всплыло название. Иксмил. Проклятые руины, рядом с которыми проходит восточный перевал. Вот значит, как выглядела это крепость раньше. Я пролетел сквозь закрытые призрачные ворота и оказался во дворе, по которому метались тени. Мне казалось, что я слышу крики и далекие взрывы. Коридоры и лестницы вели меня все дальше вниз, и призрачные стены начали сливаться с реальными. Дорога казалась запутанной, но меня не покидало чувство, что я вспомню её, если понадобится.

В конце концов, я остановился в небольшом зале, у дальней стены которого неподвижно стояла тень. Больше в нем ничего не было. Мне показалось, что тень смотрит на меня, хотя у нее не было видно глаз или даже намека на них. Когда я подлетел ближе, ледяная хватка исчезла. Тень развернулась к стене, прикоснулась к камню и произнесла: «L'enterral kiren syntoon fec seer». Слова оказались неожиданно ясными и запоминающимися в этом зыбком мире. В них был смысл. Я знал этот язык, хотя и не мог вспомнить, как переводится эта фраза.

Прямо в стене открылся яркий бирюзовый прямоугольник портала. Он резко выделялся на фоне окружающего серого сумрака. Тень шагнула в него и исчезла. Портал закрылся, оставив лишь слабый светящийся контур. Я подлетел поближе, попробовал прикоснуться к нему, но моя рука прошла сквозь камень, ощутив лишь слабый холод. Я в замешательстве посмотрел на себя и понял, что выгляжу точно так же как встретившиеся мне тени.

Где-то вдалеке возник звук, словно кто-то сыпет мелкие монетки на лист железа. Он показался знакомым, и в то же время тревожным. По телу прошла дрожь. Нужно что-то делать… нужно скорее выбираться отсюда! Я быстро полетел по коридорам прочь из подземелья. Встречные тени становились все более прозрачными, призрачная крепость стремительно исчезала. Я бросил взгляд на себя и увидел, что тоже постепенно таю. Чувство, что я не успеваю, что время утекает сквозь пальцы и его осталось совсем-совсем мало, вызывало панический страх. Я вырвался наружу, стремительно взлетел вверх… и внезапно проснулся.

Глава 1

Рядом на столе оглушительно звенел будильник. Бешено колотилось сердце. Сквозь плотные занавески пробивались бледные лучи света. Я легонько коснулся будильника, и он затих. Я откинулся обратно на подушку и закрыл глаза. Что это было, хотел бы я знать? Мне часто снятся странные кошмары, но чтобы настолько? Нет, ничего такого же странного и реалистичного мне еще не снилось.

В памяти всплыла фраза, сказанная тенью. L'enterral kiren syntoon fec seer. Это эсперлин, он же староимперский. Фраза переводится примерно как: «страх убивается только действием», если я ничего не путаю. Но к чему это вообще? Я чего-то боюсь? Или слишком мало действую? Или слишком мало времени уделяю староимперскому? Почему мне вообще приснилась фраза на другом языке? Странный сон.

А может, это был не сон, а видение, посланное другим магом или какими-нибудь призраками, обитающими в подземельях Иксмила? Тогда и эта фраза может быть не просто бессмыслицей на староимперском, а ключом, открывающим портал. А по другую сторону наверняка целый склад с древними и могущественными артефактами времен Великой Войны. Я на несколько секунд предался сладким мечтам, а потом всё же вернулся в реальность.

Пока что всё, что у меня есть — это странный сон, и только из-за него ехать в Иксмил очень глупо. К тому же там может быть опасно, даже для меня. Придется лезть в подземелья крепости, которым уже больше восьмисот лет, и за все это время их никто не ремонтировал. Если на меня обрушится каменный свод, то никакая магия не спасет. Нужно расспросить бабушку, она намного лучше разбирается во всём, что связано со снами, да и в истории тоже.

Я сел на кровати, открыл нижний ящик стола и достал оттуда небольшой продолговатый кристалл, с палец размером. Приложил его ко лбу и прокрутил в памяти весь сон. Теперь ничего страшного, если я вскоре забуду большую его часть, воспоминание будет надежно храниться в зачарованном камне. Я бросил кристалл обратно в ящик, где лежало еще несколько десятков таких же.

Закончив с записью воспоминаний, я поёжился. Суровая реальность не давала возможности нормально поразмыслить. В комнате было довольно прохладно, особенно после того, как я вылез из-под двух одеял. Топить торфом не так уж дорого, но мой помешанный на экономии отец решил, что раз уже апрель месяц, и снег сошел, можно этого не делать. Днем ещё тепло, но под утро от стен просто-таки веет холодом. Я зевнул, отчаянно борясь с желанием забраться обратно под одеяла и еще полчасика поваляться. Надо собираться в академию.

Я накинул халат и пошел в душ. Стоило бы, конечно, принять его вчера, но я тогда так устал, что без сил рухнул на кровать и сразу уснул. Кстати, а чем я вообще вчера таким занимался? Я остановился, пытаясь вспомнить, но в памяти всплывали лишь какие-то смутные обрывки: ночной город, какая-то испуганная девушка, потом крики, кровь и что-то совсем неприятное. Кажется, я кого-то убил. Или это был не я? Или это мне вообще приснилось? Ну ладно, не важно. Зайду сегодня к наставнику, спрошу, чем я таким у него вчера занимался.

В последние года полтора у меня случаются периодические провалы в памяти. Я начисто забываю какие-то события, факты и даже людей. Это происходит совершенно бессистемно, и зачастую незаметно для меня. Наставник и Эллиса колдовали над моей головой и давали эликсиры, улучшающие память, но никакого результата это не дало. Пускай случается такое нечасто, но я боюсь забыть что-то действительно важное, поэтому некоторые воспоминания записываю в кристаллы памяти.

В душевой комнате было холодно, сыро, и от того ещё более холодно. Окна в ней не было, а тусклая электрическая лампа с трудом разгоняла темноту. На потолке была неподвижно закреплена лейка. Вода в Эртразе из горной речки Айны, и поэтому очень холодная. Для её подогрева у нас есть специальная печь, но разжигать её долго, а времени мало. Да и отец опять будет высказывать, что я нерационально расходую топливо, и вместо того, чтобы мыться со всеми, разжигаю печь отдельно для себя. Придется немного поколдовать.

В теле каждого человека присутствует скрытая энергия. У неё много разных названий, фактически в каждой культуре она называется как-то по-своему, но чаще всего её называют маной. Обычно люди не могут использовать её осознанно, и она высвобождается только в состоянии сильного стресса. Это помогает человеку выйти за пределы своих возможностей и делать вещи, на которые в обычной жизни он не способен. Многие техники боя тоже в той или иной степени связаны с использованием этой скрытой энергии. Маги же — это те, кто умеет осознанно выпускать ману за пределы тела и влиять с её помощью на окружающий мир. Научиться этому могут многие люди, но если потенциал невысокий, то обучение даже самым азам займет годы. Это одна из причин, почему люди не рвутся массово изучать магию.

Я открутил кран над лейкой и отошёл в сторону, чтобы не попасть под холодные брызги. Закрыл глаза, концентрируясь. Маги, помимо обычных человеческих пяти чувств, владеют ещё чувствами души, жизни и материи. У меня более-менее развито только последнее. Благодаря нему, я могу чувствовать любые материальные объекты в небольшом радиусе вокруг себя. Когда я закрываю глаза, эта способность усиливается. Я чувствую холодный камень стен, керамический пол под ногами, воздух вокруг, воду, вытекающую из душа. Отсюда я могу почувствовать, что происходит в комнате родителей наверху и в подвале подо мной. А вот дальше ощущения становятся слишком расплывчатыми.

Чем бы нагреть воду? Проще всего вытянуть тепло из стен, но они и так холодные. Если покроются инеем — будет слишком заметно. Вытяну из скалы под домом. Она, правда, далековато и тоже холодная, но это всё равно намного менее затратно, чем нагревать воду собственной энергией. Я выбрал несколько точек внизу, связал их заклинанием с потоком воды из душа. Вода сразу же потеплела. Отрегулировав температуру, я повесил халат на стену и встал под горячие струи, стараясь вобрать в себя их тепло.

Долго нежиться не получилось: скала под домом быстро замерзла, и вытягивать из нее тепло становилось всё труднее. Да и времени до выхода не так-то много, нужно поторапливаться. Я быстро закончил с утренней гигиеной, вытерся полотенцем и высушил голову магией. Выходя, с сомнением оглянулся, раздумывая, стоит ли охлаждать после себя помещение. Не хочу, чтобы о моих способностях узнали родители. Как показывает практика, скрывающиеся маги, вроде меня, прокалываются именно на таких вот мелочах. С другой стороны, не хочется снова тратить силы, да и родители вроде бы крепко спят наверху, насколько я могу почувствовать отсюда. Ай, ладно, само быстро остынет.

Я вернулся в свою комнату, отвесил шторы и встал перед зеркалом. Из-за сушащего заклинания, волосы беспорядочно растрепались и напоминали слегка покосившийся стог сена. Из-под них выглядывало мое мрачное, невыспавшееся лицо с синяками под глазами. Да, понедельник выглядит именно так. Особенно если за выходные так и не удалось нормально выспаться. Я взял расческу и начал приводить свою шевелюру в порядок. Я всё хочу научиться делать это быстро при помощи магии, но нормально контролировать тысячи отдельных волосков у меня пока что получается плохо, и я их часто выдираю.

Расчесавшись, я потратил ещё немного времени, чтобы завязать волосы в хвост. От бабушки мне досталось довольно милое личико, и с распущенными волосами, я слишком похож на девчонку. Да и мешаются они, если их не завязывать. Вообще, от этих волос больше проблем, чем пользы, и я бы давно их состриг, но Элисса расстроится. Да и немного страшно столь кардинально менять свой образ. Сколько себя помню, они у меня всегда были ниже плеч. Страшно… страх убивается только действием. Может, та фраза во сне намекала, что мне нужно постричься?

Я тихонько зашел на кухню. Немного повозившись, зажег спиртовую горелку и поставил вариться кофе. Можно было бы сварить его тем же способом, которым я нагревал воду в душе, но не хочется лишний раз тратить силы, когда без этого можно легко обойтись. Даже если я просто перекачиваю тепло из одного места в другое, моя мана всё равно тратится на создание и поддержание структуры заклинания.

Вчера я толком не поужинал, шоколадка не в счет, поэтому, как только ушла сонливость, сразу же проснулся голод. Можно было бы разогреть вчерашний суп или поджарить яйца, но горелка занята кофе, печь разжигать долго, а времени мало. Обойдусь бутербродами. Я открыл люк в полу кухни. К его внутренней стороне была привязана веревка, за которую я вытянул из погреба корзину с едой. Сверху она была накрыта полотенцем от пыли. Когда я поднял его, то заметил большого паука, размером с половину ладони, который пытался спрятаться между горшочком со сметаной и куском ветчины. Этих пауков мама принесла от бабушки, и они охраняют наш погреб от вредителей. В них заложен страх света и людей, поэтому из подвала они не вылезают, но иногда забираются в корзину с продуктами и пытаются её обжить. Сами продукты они не едят, но им нравится это место, и то, что оно привлекает мышей и насекомых. Мы-то с мамой привычные, а вот отец этих пауков до сих пор боится. Несмотря на свой грозный вид, для человека они не опасны и первые не нападают. Если случайно придавить или специально мучить, то могут укусить, что я хорошо усвоил еще с детства. Их яд угрозы для жизни не представляет, но довольно неприятный.

Я отточенным движением схватил паука за брюшко и поднес к окну. Он отчаянно пытался вырваться, но из такого положения он не мог меня толком достать, и впустую щелкал жвалами. Подержав паука несколько секунд на свету, я бросил его обратно в погреб. Падение с такой высоты для него не опасно, но после такой экскурсии в «верхний мир» корзина перестанет казаться ему таким уж хорошим местом. По крайней мере, хочется в это верить.

Я отрезал себе хлеба, ветчины и сыра, после чего опустил корзину обратно. Думаю, этого хватит, потом в академии нормально пообедаю. А после неё зайду к Элиссе поговорить по поводу сна, и уж она наверняка угостит меня чем-то вкусным. Пока я за едой обдумывал план действий на день, почувствовал, как на втором этаже перевернулась с боку на бок, а потом встала с кровати мама. Всё-таки я её разбудил, под утро её сон становится особенно чутким. Мама медленно спустилась по лестнице, сонно моргая полузакрытыми глазами.

— Доброе утро, — машинально поздоровался я, совершенно не веря в доброе утро понедельника.

— Доброе, — с зевком ответила мама, и пошла в уборную.

Когда она оттуда вышла, то села рядом за мной за стол, неодобрительно покосилась на бутерброды, и спросила:

— Ты где вчера опять шлялся половину ночи?

— Не помню, — совершенно честно ответил я.

— Что значит «не помню»?! — возмутилась мама. — Только не говори, что у тебя очередной провал в памяти.

— Да, он самый.

— Ну надо же, какие они у тебя удобные!

Её голос отдавал скептицизмом, и было ясно, что она мне не верит ни на грош.

— Я и правда не помню, и меня тоже это беспокоит, — обиженно проворчал я.

— Ох, ладно, — вздохнула мама. — Напоминаю, если ты вдруг опять забыл: сегодня в четыре часа приезжает твой дядя, так что сразу после академии ты идешь домой и делаешь уборку. И запиши это себе в кристалл! Если забудешь, я не знаю, что с тобой сделаю!

— Э-э-э, ладно, сейчас доем и запишу, — немного растерялся я. — Но я хотел зайти к бабушке сегодня.

— Зайдешь к ней завтра. Ну или сегодня, но хотя бы посиди с нами за столом немного.

— Ладно, ладно.

— Вот и умница! — улыбнулась мама, после чего чмокнула меня в лоб, — не опаздывай в академию.

Она поднялась обратно в спальню, а я несколько секунд тупо пялился на кружку кофе. Оказывается, у меня есть дядя, и более того, он приезжает сегодня! Я напряг свою дырявую память, пытаясь вспомнить хоть что-то. Да, кажется, у моего отца действительно был брат. Но я совсем ничего о нем не помню. Надо покопаться в своих кристаллах, может, там о нем что-то есть? А то ведь неудобно будет. Можно было бы расспросить маму, но у меня язык не повернулся сказать ей, что дядю я тоже не помню. Она и так сомневается, реальны ли мои провалы в памяти, или мы с Элиссой их придумали, чтобы над ней издеваться. Я быстро доел бутерброды, допил кофе, помыл за собой посуду и вернулся в комнату. Первым делом достал кристалл и записал туда воспоминание о словах мамы. Дальше я хотел перебрать воспоминания в других кристаллах, но уже потянувшись к ним, передумал. Долго. Никуда они от меня не денутся, приду из академии, покопаюсь. Сейчас нужно быстрее собираться, а то снова опоздаю.

Я на всякий случай закрыл дверь на засов и задернул шторы. После чего, присел на корточки и засунул руку под кровать, прикоснувшись к доскам пола. Перевел дыхание, отгоняя беспокойство, и выпустил из кончиков пальцев несколько слабеньких магических импульсов. Они различались по длительности и были своеобразным ключом для тайника в полу под кроватью. Если ошибиться в них или попробовать открыть тайник силой, то это спровоцирует мгновенную детонацию взрывчатки, лежащей на самом дне. Её заряда хватит, чтобы уничтожить всё содержимое вместе с магом, покусившимся на мои вещи. В безопасности этой системы я до сих пор полностью не уверен, но что поделать. Если хотя бы часть содержимого тайника попадет не в те руки, у меня будут огромные проблемы.

Я на ощупь нашел продолговатый аметист размером с перепелиное яйцо, вытащил и сжал в кулаке, вливая энергию. Одно из двух моих сокровищ, так называемый кармилит. Самоцвет, зачарованный по специальной технологии, которой владели роанские маги. Секрет производства исчез вместе с ними восемьсот лет назад. Он может накапливать целую прорву энергии, чтобы потом высвободить её в виде заклинания. Я заряжаю этот камень больше года, и только сейчас начал чувствовать, что он достиг предела. В него заложено разрушительное заклинание, которое заставляет рассыпаться на осколки любые твердые предметы: камни, железо, кости. Если высвободить всю накопленную энергию разом, можно разрушить целый квартал.

Кармилиты категорически запрещено заряжать. В случае обнаружения, их нужно сразу сдать в церковь или уничтожить, иначе наказание может быть весьма суровым, вплоть до казни. Из-за этого их осталось мало, и они очень ценятся всякими темными личностями. Поначалу у меня была мысль продать кармилит, но в итоге я передумал. Это очень редкое и очень мощное оружие, расстаться с ним я не в силах. К тому же кармилиты даже на черном рынке большая редкость, и его продажа привлечет много внимания, которое мне совсем не нужно. Поэтому я и решил пока оставить его у себя. Меня и без учета кармилита есть за что казнить. Сделать это дважды, при всем желании, не получится.

Когда я почувствовал легкую слабость и хотел уже спрятать камень обратно, я вспомнил одну важную деталь. А ведь этот аметист-кармилит я нашел в Иксмиле, вернее в его окрестностях. Может быть, это как-то связано с моим сном? Крепость обороняли роанские маги. По легенде, их предводитель, Денвел Аред, подорвал Иксмил вместе с собой и всеми оставшимися защитниками, когда имперские войска прорвали последнюю линию обороны. Не знаю, так ли это было на самом деле, с тех пор восемьсот лет прошло, но куски крепости действительно разбросало по огромной территории. Внутри одного из них я и обнаружил кармилит. Наверное, он был частью оборонительных систем или какой-то ловушки. Во времена Великой Войны эти кармилиты создавались десятками и сотнями тысяч, поэтому их до сих пор иногда находят.

Местность вокруг Иксмила, как и сама крепость, считается чуть ли не проклятой, о ней ходит много всяких слухов и страшилок. И пускай я всегда относился к ним скептически, но люди там действительно бесследно исчезают. Но это и неудивительно. Местность гористая, наполовину заросшая высоким кустарником, много крутых обрывов, дорог нет, только узкие, запутанные тропки. Кроме того, туда изредка забредают ядовитые асинайские твари, которые для простого человека очень опасны. Вполне обычных змей там тоже хватает.

Из-за неизвестных магических аномалий в окрестностях Иксмила не действуют заклинания для поиска или связи, а это, в свою очередь, привлекает людей, которые хотят от кого-то спрятаться. Именно поэтому, когда я сбежал из дома из-за огромного скандала, я направился туда, чтобы Элисса не нашла меня своей магией. Однако куда чаще туда сбегают преступники и маги, скрывающиеся от церкви. И вот они гораздо опаснее всего остального, вместе взятого. К счастью, за ту неделю, что я провел в окрестностях Иксмила, мне никто из них не встретился. Я видел только несколько змей, и один раз в кустах промелькнуло что-то похожее на виверну.

Ладно, подумаю об этом позже, когда поговорю с Элиссой. Я спрятал в тайник аметист и достал стилет в специальных ножнах. В нем ничего запретного не было, и в тайнике я его хранил просто чтобы он не попался на глаза родителям, если те заглянут в мою комнату. Ножны крепились на предплечье, так что стилет можно было достать из рукава. Оружие в академии формально запрещено, но никаких специальных проверок не устраивают, поэтому немало студентов таскают под одеждой какой-нибудь нож.

Я закрыл тайник и быстро переоделся в форму академии. Черные брюки, черный пиджак, белая рубашка. На пиджаке небольшой значок, на котором вышита птица и восходящее солнце — и это всё, что отличает эту форму от типичной одежды служащего. Почему-то в Эртразе цветная одежда считается уделом циркачей, актеров, асинаев и бедняков, которым не хватает денег на нормальные вещи. Те же, кто хоть немного «выбился в люди» ходят исключительно в черном, белом и сером. Поутру это создает особенно безрадостную картину.

На улице было еще прохладно, но восходящее солнце уже дарило немного тепла. Под его лучами даже серые стены каменных домов казались не такими унылыми, как обычно. Древние хаорцы основали город на плоской скале, поэтому растительности тут почти нет, за исключением нескольких маленьких парков на завезенной земле, а также окраин, которые спускаются в долину. Эртраз многие считают красивым, но эти люди наверняка не заходили дальше рынка и верхнего города. Те, кто живет тут постоянно, большую часть жизни видят лишь серые каменные стены, серую брусчатку дорог, серые ветряки на серых крышах и серые же бетонные столбы с черными проводами на них. В те дни, когда пасмурное небо становится такого же цвета, как и город, мне порой начинает казаться, что я разучился различать цвета.

Я вышел из узкой тупиковой улочки, на которой находился мой дом и оказался на широком проспекте. Человеческий поток струился в обе стороны, огибая лужи, оставшиеся после растаявших сугробов. По центру улицы, в потоке разнообразных повозок, пара лошадей тащила по рельсам небольшой вагончик конки, и я запрыгнул в него на ходу. Придется немного заплатить, но так чуть быстрее, да и меньше шанс, что забрызгает проезжающая мимо повозка. Женщина лет пятидесяти слегка растолкала засыпающих на ходу пассажиров и пробилась ко мне.

— Доброе утро, — поздоровался я, протягивая ей мелкую алюминиевую монетку.

— Доброе, — проворчала женщина, возвращая мне мятый билет и кучку медной мелочи. — Опять ты у меня деньги размениваешь.

Я лишь виновато улыбнулся в ответ. Не знаю, как её зовут, но я часто езжу на этом маршруте, и мы с кондуктором успели друг друга запомнить. Она постоянно ворчит, что у меня нет мелочи. Мне в день родители выдают всего два люмина, двумя монетами, и мне всё равно где-то приходится их разменивать, либо тут, либо в столовой, и на меня при этом всегда ворчат. Впрочем, иногда у меня что-то остается с предыдущего дня.

Немного проехавшись, я соскочил с вагона, чуть не угодив в лужу. Дальше мне было в другую сторону. До академии идти от этого места примерно десять минут, и я, как всегда, немного опаздывал. Я шёл в потоке таких же невыспавшихся и спешащих куда-то людей, и мысли о том, что впереди пять дней учебы, вгоняли меня в уныние. Чтобы немного отвлечься от них, я снова прокрутил в голове сон. Сейчас, когда воспоминания о нем поблекли, он перестал казаться мне таким уж необычным. Может, не стоит беспокоить Элиссу? Ну приснился мне Иксмил и всякие тени, но это еще совершенно ничего не значит. В конце концов, мне часто снятся странные кошмары. С другой стороны, это неплохой повод напроситься в гости. Я не виделся с бабушкой целых три дня! Можно, конечно, и без повода и даже без предупреждения, и она все равно мне будет рада, но как-то неудобно.

Уже подходя к академии, я заметил Кэйтана. Он остановился на перекрестке и терпеливо ждал, пока я до него дойду. Порывы ветра трепали его короткие (по сравнению с моими) черные волосы, а отрешенный взгляд голубых глаз был направлен на вершины гор. Да, я тоже люблю на них смотреть. Они — самое красивое, что есть в этом сером городе. Непосвященному человеку могло показаться, что он меня еще не заметил, но я-то знаю, что Кэйтан может почувствовать мое присутствие за пару кварталов.

— Привет Кэй! Ты чего меня ждешь? Решил опоздать за компанию? — спросил я, не сбавляя хода.

— Я сам только подошел, полминуты роли не сыграют, — отмахнулся Кэйтан, подстраиваясь под мой торопливый шаг.

— А почему это ты опаздываешь? — удивился я. Обычно он приходил минут за пять до начала пар.

— Потому что у папы было жесточайшее похмелье после вчерашнего, и кому как не мне ему с ним помочь, — проворчал Кэй.

Я лишь вздохнул. Порой мне его жалко. Мать Кэйтана умерла, когда он был еще совсем ребенком, он её даже толком не помнит. Отец с тех пор начал пить. И чем дальше, тем больше. Несмотря на поддержку церкви, денег у них постоянно не хватает, и Кэйтану часто приходится подрабатывать то тут, то там. По сравнению с ним, у меня куча карманных денег и идеальные родители.

Но с другой стороны, я ему и завидую. Кэйтан — гениальный маг. Уже сейчас его контроль маны приближаются к уровню лучших магов города, а ведь ему, как и мне, всего семнадцать. Магия Кэйтана пробудились сама по себе, когда ему было всего шесть лет, а моя в одиннадцать, и только после долгих занятий с Элиссой. С его способностями, он через несколько лет может стать лучшим магом в городе. Впрочем, сам Кэйтан к своей магии относится сдержанно, говоря, что от нее больше проблем, чем пользы.

Мы с ним познакомились, когда я в двенадцать лет пошел в среднюю школу. Кэйтан был вполне дружелюбным и общительным мальчиком, но одноклассники его сторонились. Как и подавляющее большинство униатов, он специализируется на духовной магии. Чувство души, которое развито у него очень сильно, позволяет распознавать ложь и скрытые эмоции. Если у духовного мага с кем-то возникают близкие отношения, неважно дружба это или любовь, эта способность многократно усиливается, и маг словно видит человека насквозь со всеми его недостатками и грязными мыслишками. Из-за этого, одноклассники избегали Кэйтана и старались не общаться слишком близко. Кто-то сам побаивался, кого-то надоумили родители.

Я в то время особых потребностей в общении со сверстниками не испытывал. У меня была Элисса и таинственный мир магии, в который я ушел с головой. О моих способностях не знали, поэтому меня никто и не сторонился, как Кэйтана, но я просто выпал из жизни класса, потому что она меня не интересовала. По сравнению с уроками Элиссы, школьные будни казались мне чем-то невероятно скучным и бесполезным. Общаться с одноклассниками мне тоже не хотелось.

Возможно из-за этого, практически каждый раз, когда нужно было разбиться на пары, я оказывался вместе с Кэйтаном. Я тоже поначалу относился к нему настороженно. Элисса сказала, чтобы я никому не рассказывал о наших с ней занятиях, а способности Кэйтана уже тогда были высокими. Однако он был моим сверстником магом, к тому же гениальным. В отличие от остальных одноклассников, он был мне интересен. Хотя я и старался скрыть от него свои способности, Кэйтан меня быстро раскусил. После этого мы много времени проводили вместе, и даже заключили доверительный контракт, чтобы отрабатывать друг на друге некоторые заклинания и учиться от них защищаться. Кэйтан с пониманием отнесся к моему желанию скрыть свои способности, и никому не рассказывал о том, что я маг. Он даже пару раз спас меня от разоблачения.

И хотя я ему доверяю и знаю, что в случае чего, Кэйтан всегда мне поможет, он всё же очень многого обо мне не знает. Кэй хороший друг, но я даже не могу представить, что будет, если он узнает всю правду. А ведь он может. Хотя Элисса и научила меня закрываться от чувства души других магов, но мы с Кэйтаном слишком сдружились за последние годы. Я могу частично скрывать от него свои мысли, но если я прямо солгу, он гарантированно это почувствует. Поэтому ему достаточно задать всего несколько правильных вопросов. Но не могу же я, из-за чисто гипотетической опасности, расстаться со своим лучшим другом?

Глава 2

Первой парой была лекция по государственному устройству. Мы на нее немного опоздали, но профессор ещё не начал. Он стоял за кафедрой, перебирая бумаги, и мы, стараясь не привлекать его внимания, заняли свои места во втором ряду. Я тут же достал тонкую тетрадь для практических работ по математике и начал вникать в домашнее задание. Конечно, у меня были целые выходные на то, чтобы его сделать, но с вечера пятницы я отложил на субботу, а с неё на воскресенье. Я должен был вернуться от Тавиана намного раньше, и тогда бы я как раз успел всё сделать, но что-то случилось, и я очень задержался. И из-за очередного провала в памяти, я даже не могу вспомнить, что меня вчера так задержало. Это раздражает. Но да ладно, думаю, за эту пару я все успею. Потом, правда, придется взять у Кэйтана конспект, чтобы переписать лекцию.

Пока я делал домашнее задание, я краем уха слушал профессора, чтобы хотя бы примерно представлять, о чем речь. Ничего интересного для меня в этом предмете не было, в нем подробно разбирались функции многочисленных служб, комитетов, министерств и управлений нашего города-государства, их взаимосвязь. Для будущих торговцев или чиновников это, может быть, и полезно, но я не собираюсь становиться ни тем, ни другим. Отец, правда, думает иначе, но он ведь не знает, что я маг. В любом случае, я не хочу забивать себе голову ненужными знаниями. Туда и нужные-то с трудом влезают. Несмотря на такое отношение, я все еще являюсь отличником. Есть много способов сжульничать на экзаменах, особенно если использовать магию. Кэйтан, правда, при этом немного ворчит, но в отличие от моего, его отец мало интересуется успехами в учебе своего сына.

Закончил я ближе к концу пары. Отложил карандаш и блаженно потянулся, стараясь, вместе с тем, не привлекать лишнего внимания. Писать лекцию с конца было бессмысленно, а просто так сидеть и слушать — нудно. Тут я вспомнил, что хотел напроситься в гости к Элиссе и украдкой потянулся к груди.

В Эртразе некоторые люди, в основном политики, состоятельные торговцы и маги, используют специальные амулеты для связи, спатумы. С их помощью даже обычный человек, при некоторой сноровке, может связаться со своим знакомым, если у него есть такой же амулет. Вот только стоит такое удовольствие дорого, ведь спатумы создавать сложно, и они немилосердно жрут ману. Да и расстояние у них очень ограничено. В пределах города ещё нормально, а вот если дальше — расход становится совсем уж неприличным.

Мой спатум сделан из серебра и выглядит, как фигурка крылатого человека в мантии с капюшоном и маске на всё лицо. Так церковь изображает Энтари, или просто Первого, одного из трех покровителей человечества. Говорят, его так изображают потому, что в отличие от двух других, о нем сохранилось слишком мало сведений. Никто даже не знает толком, как он выглядел. Если верить «Вечной Книге», он просто парил в небесной выси и приводил мир в порядок. Первый гасил вулканы, закрывал разломы, очищал воду и воздух, делая их пригодными для людей. Энтари не создавал себе последователей, не требовал поклонения или выполнения каких-то правил. Он всегда был одиноким, отстраненным и просто выполнял свою работу, порученную ему Богом. Может быть, поэтому он мне и приглянулся.

Фигурка была размером с мизинец, и её было удобно сжимать в руке, что я и сделал, закрыв глаза. Я мысленно потянулся к Элиссе, и почти сразу же пришел ответ:

«Привет, что случилось?»

При таком общении, слова нужно как можно более четко проговаривать про себя, чтобы они выбились из общего фона, и спатум их уловил. Интонации при этом почти теряются, и даже вопрос скорее угадывается, чем слышится.

«Ничего особенного, просто мне приснился очень странный сон, и я хотел с тобой проконсультироваться. Может быть, это видение, которое наслал другой маг».

«Так ты придешь в гости?».

«Если ты не против. Я записал воспоминание о сне в кристалл».

«Тогда заходи сразу после академии».

«Не могу. Сегодня приезжает мой дядя, мне нужно будет навести порядок. А ещё, возможно, помочь с готовкой и хоть немного с ним пообщаться».

«Хорошо, тогда жду тебя вечером».

«Кстати, а какие у меня отношения с дядей? Я, кажется, должен его знать, вот только почти ничего о нем не помню».

«Очередной провал в памяти?»

«Угу».

«После последней вашей встречи ты был сильно не в духе и жил у меня три дня, пока он не уехал. Кажется, ты его ненавидишь».

«Похоже, у меня проблемы».

«Если не хочешь с ним встречаться, можешь просто уйти до того, как он придет. Я тебя как-нибудь отмажу».

«Нет, мама будет сильно злиться, если я сбегу».

«Тогда поступай, как считаешь правильным».

«Хорошо. До связи».

«До связи».

Как бы мне ни хотелось поболтать с ней побольше на скучной паре, а заодно подробнее расспросить о дяде, но время было ограничено. Даже этот короткий разговор израсходовал примерно треть вложенной в спатум энергии. Впрочем, лекция скоро закончилась, так что долго скучать мне не пришлось.

Следующим было духовное воспитание, мой самый нелюбимый предмет. Лекция была в другом корпусе, так что мы сразу пошли туда. По дороге ко мне обратился Кэй:

— Ин, а с кем ты связывался на паре?

— С бабушкой. Напросился к ней сегодня в гости.

— О, тогда я с тобой!

— Что?!

— Ты же столько раз обещал меня познакомить с ней.

— Понимаешь, в этот раз…

— И каждый раз тебе что-то мешало!

Я лишь вздохнул. Я и правда не хочу их знакомить. Последствия могут быть непредсказуемыми. К тому же Кэйтан кое-чего важного о ней не знает… да и обо мне тоже, и пусть лучше и дальше не знает. Но с другой стороны, не могу же я от него вечно всё скрывать? По сравнению с другими вещами, которые Кэйтану не следует знать, эти ещё вполне безобидные.

— Да ладно тебе, если она так не любит посторонних, то я просто сделаю вид, что встретил тебя по дороге и решил проводить. Даже в дом заходить не буду, просто поздороваюсь и уйду.

Я снова тяжело вздохнул. Ну и что мне делать?

— Дело не в этом. Просто бабушка, она… ну в общем… — я замялся, не зная, что ответить.

— Что? Кошмарная уродливая старуха, от одного вида которой я упаду в обморок, или что? — усмехнулся Кэй.

— Ну… не совсем, но… встреча с ней может отразиться на твоей психике не в лучшую сторону.

— О, так это ты обо мне заботишься?

— Конечно! Если я от тебя что-то скрываю, то это главным образом для твоего же блага, — почти не соврал я.

Кэйтан рассмеялся.

— Да не переживай ты так. Моей психикой можно гвозди забивать, ничего с ней не будет. И вообще, судя по тому, что ты о ней рассказывал, она хороший и интересный человек, пускай и со своими странностями.

— Ох… ладно, — неожиданно для самого себя согласился я. В конце концов, пришлось бы их рано или поздно познакомить. — Но только мне её нужно будет предупредить. И поскольку это из-за тебя, то ты после этого зарядишь мой спатум.

— Идет, — кивнул Кэй.

Хоть какая-то польза. Я и так слишком много сил трачу, чтобы еще и спатум постоянно заряжать. Человеческое тело не приспособлено к тому, чтобы из него постоянно вытягивали ману. Если часто и помногу колдовать, то это вредит здоровью и быстро изнашивает организм, из-за чего маги в среднем живут меньше обычных людей. Я бы не стал перекладывать подобное на Кэйтана, но мой контроль маны довольно посредственный. Примерно девять десятых энергии, которую я вытягиваю из своего тела, просто бесцельно рассеивается в пространстве при сотворении заклинания. У Кэйтана же всего две трети, на то он и гений. Для семнадцати лет, это невероятный результат. К тому же он сам по себе выше меня на голову и шире в плечах, его тело более сильное и выносливое, из него можно вытянуть намного больше энергии без существенного вреда здоровью. Из-за всего этого получается, что количество доступной ему маны раз в пять-шесть больше, чем у меня. Как таким не воспользоваться?

Когда мы сели за свои места, кто-то сзади легонько пихнул кулаком в плечо. Кто бы это мог быть? А, ну да, кто же еще.

— Ты чего не здороваешься? — спросил грубый низкий голос.

— Привет, Ройм, очень рад тебя слышать, — нарочито приветливо ответил я.

Я запустил руку в карман, нащупал оставшуюся алюминиевую монетку и протянул её назад, не оборачиваясь.

— А, ага, привет. И еще математику дай списать… пожалуйста.

Что-то он сегодня вежливый. Я даже немного обернулся, чтобы проверить, не случилось ли с ним чего. Но нет, его грубое лицо, с намечающейся щетиной и тяжелый взгляд из-под густых, сросшихся бровей были такими же как всегда. Наверное, просто настроение хорошее или прочитал предыдущую лекцию духовного воспитания. Я молча протянул ему тетрадь со свежесделанным домашним заданием. Ройм пробурчал себе под нос что-то похожее на «спасибо» и удалился.

Когда я развернулся обратно, то наткнулся на кислый взгляд Кэйтана.

— Не начинай, — попросил я.

Кэй лишь тяжело вздохнул. Его раздражал Ройм, его раздражало то, что я ему плачу половину своих карманных денег за «защиту», но еще больше его раздражало мое к этому отношение. Свою позицию я считаю вполне разумной, и не раз пытался ему её объяснить, но это безнадежно. В академии на вымогательство, притеснения учеников и драки смотрят сквозь пальцы. Только если случается что-то действительно серьезное, начинают разбираться и наказывать. Я слышал, что такая политика проводится осознанно, чтобы сразу показать студентам суть взрослой жизни, хотя многим это и не нравится.

Кэйтана не трогают, ведь он, мало того что маг, так еще и довольно высокий. Да и денег у него мало. А вот я, в глазах потенциальных вымогателей, мелкий и слабый длинноволосый мальчишка, родители которого богатые торговцы. Про то, что я маг ведь никто не знает. Как и про то, что отец мне много денег не дает. Поначалу предложения, вроде «ты даешь мне деньги, я тебя сегодня не трогаю» меня возмущали, и я посылал таких людей куда подальше. Пришлось даже пару раз нож в ход пускать (Впрочем, в то время я с ним ещё плохо управлялся, и в итоге, его отобрал очередной вымогатель). Довольно быстро я понял, что такими темпами я либо применю магию, либо меня серьезно изобьют или даже ранят. Не один ведь я такой умный с ножом хожу.

Поэтому я в итоге и принял «защиту» Ройма. Он был одним из первых, кто попытался стребовать с меня деньги. Что-то под предлогом того, что в отличие от всяких богатеньких сынков торговцев, ему не хватает денег на обед. Учитывая, что он всегда берет себе двойные-тройные порции, это и не удивительно. После нескольких попыток (и нескольких порезов) он решил поискать более легкую добычу. Позже я просто начал давать ему эти деньги по собственной инициативе, как «приятелю», проблемами которого я от всей души проникся. Но каждый раз, как кто-то другой пытался за мой счет поживиться, говорил: «Извини Ройм, но сегодня все мои деньги отобрал вон тот нехороший тип, так что мне нечего тебе дать». Его это приводило в ярость, и он шел бить морды тем, кто покусился на мои деньги. Поскольку Ройм был силён, таких людей быстро поубавилось. В то же время на меня он старается не давить, видя мое хорошее к нему отношение и помня о своих прошлых попытках.

Можно было бы, конечно, попросить о защите Кэйтана, но ему нельзя применять на других вредоносные заклинания, кроме как в исключительных случаях в целях самообороны при прямой угрозе жизни. И то, даже в этом случае, потом будут долгие разбирательства. Если он будет за меня вступаться, то вполне возможно, что ему придется использовать магию. На его руке есть специальный браслет, который среагирует, если применить на другом человеке вредоносное заклинание. Такие есть у всех зарегистрированных магов. Если Кэйтан что-то нарушит, в церкви сразу об этом узнают, а я не хочу, чтобы у него из-за меня были проблемы.

А деньги не так уж и важны. Благодаря наставнику у меня их довольно много. Вот только тратить их приходится очень осторожно, чтобы никто не узнал, поэтому я их в основном откладываю на начало самостоятельной жизни. Иногда, правда, срываюсь и покупаю кучу вкусняшек. Так, например, у меня целый ящик стола забит дорогущими шоколадками, каждая из которых стоит раз в пять больше, чем я даю Ройму. Кэйтан об этом не знает, и то, с какой легкостью я отдаю деньги, которых ему не хватает, выводит его из себя. Я бы и не прочь помочь ему с деньгами, но он все равно откажется. Такой уж он человек.

За пару минут до начала пары в аудиторию вошел священник, и я тяжело вздохнул, готовясь к очередным мучениям. Эртраз является центром главной мировой религии, тарианства, основанной на учениях Третьего, которые записаны в «Вечной Книге». Само слово «тари» очень древнее, перекочевавшее в нынешнее время через десяток умерших языков. Оно обозначает что-то изначальное: это как исток реки, как искра, из которой разгорается пламя, или как семя, из которого вырастает дерево. Именно так сейчас называют трех первых существ, созданных Богом, которые заложили основы нашего нынешнего мира.

Раньше у тарианства было много ветвей и мелких течений, образовавшихся за сотни и тысячи лет существования этой религии. Они часто враждовали и воевали между собой. Формально это было из-за различий в текстах переводов и толкованиях «Вечной Книги», но в реальности святоши просто делили мир, отправляя фанатиков на убой.

Лет за восемьдесят до Великой Войны Святой Император объединил несколько ветвей тарианства и основал Единую Тарианскую Церковь. Он хотел сделать человечество одним целым и навсегда прекратить войны, поэтому в созданной им империи он старался стирать различия между людьми, которые могут их разобщать. Это касалось не только религии. Император также создал новый язык, эсперлин. Он заставил всех его выучить, чтобы люди империи могли общаться между собой и не чувствовать себя ущемленными. В те времена было куда больше человеческих рас и народов с ярко выраженными чертами, их отношения тоже часто перерастали в погромы, а то и войны. Святой Император объединил их всех общей идеей и перемешал друг с другом так, что уже стало неважно, какой у человека оттенок кожи, форма носа или разрез глаз. Так и появились униаты.

И хотя эсперлин теперь знают немногие, да и сама империя давным-давно рухнула, разбившись на провинции, многие её идеи продолжают жить. Униаты, окончательно перемешавшись друг с другом за девять столетий, стали полноценной расой, притом, самой многочисленной. Кроме них есть ещё асинаи и хаорцы, которые в своё время крайне упорно сопротивлялись, так и не став частью империи. Фактически, униатами сейчас считают всех людей, которые не являются асинаями или хаорцами.

Церковь тоже сохранила своё единство. Хотя ей и пришлось во многом изменить свою политику, но концепция единой веры для единой расы осталась. Все униаты считаются по умолчанию тарианами, и отказаться от веры просто нельзя. Ты либо прихожанин Единой Церкви, либо еретик со всеми вытекающими. Асинаям и хаорцам, над странами которых у святош нет власти, оставлено право верить во что угодно (но не распространять это), а вот для полукровок, родившихся на униатских землях, такого выбора уже нет.

Началась пара, и священник принялся читать Вечную Книгу, периодически поясняя подробнее некоторые моменты. Ещё со времен Святого Императора во всех учебных заведениях были введены уроки духовного воспитания, чтобы с ранних лет приобщать детей к религии. Такие занятия лучше не прогуливать, и вести себя на них хорошо, потому что на каждого ученика священник составляет характеристику. Если она плохая, из-за этого потом могут быть проблемы.

Обычно в каких-то отдаленных районах или бесплатных церковных школах для бедняков всё чтением и ограничивается, но в Эртразе, главном оплоте тарианства, да ещё и в академии, где учатся дети не самых бедных граждан, всё не так просто. Наш священник владеет духовной магией, причем на весьма высоком уровне. Когда он читает «Вечную Книгу» или на её примере рассказывает о том, как следует поступать, он, незаметно для простых студентов, влияет на их восприятие. Некоторые об этом догадываются, но большинство не в курсе. В этих манипуляциях нет ничего действительно опасного, это не грубое промывание мозгов, способное превратить человека в марионетку. Благодаря его магии, студенты лучше запоминают то, что он говорит, информация не встречает внутреннего сопротивления или сомнений. Конечно, человеческий разум очень изворотливый, и несмотря на всё это влияние, студенты всё равно могут поступать против принципов, которым учит церковь. Однако они будут считать это неправильным, и потом ходить каяться и замаливать свои грехи, попутно жертвуя деньги.

Кэйтан легко сопротивляется этим воздействиям, ведь он владеет духовной магией немногим хуже священника. До тех пор, пока Кэй не пытается мешать проведению лекции, на это смотрят сквозь пальцы. В конце концов, он и так проходит с шести лет специальное обучение и Вечную Книгу знает чуть ли не наизусть. Его мировоззрение и так очень близко к тому, чему учит тарианство. К нему, как к вероятному будущему священнику или инквизитору, другие требования и другой подход.

Но это Кэйтан. Я же, как маг, который сознательно не зарегистрировался и продолжил развивать способности, являюсь чуть ли не врагом церкви. Это ещё если не вспоминать, что я с помощью этих способностей успел натворить. Обнаруживать себя, пытаясь сопротивляться священнику — очень плохая идея. Кроме того, мои эмоции он тоже может почувствовать, и мне даже мысленно нельзя выделяться из толпы студентов. С другой стороны, если я совершенно не буду сопротивляться, то через несколько месяцев у меня может начать ехать крыша, и я побегу в слезах раскаяния сознаваться во всех своих преступлениях, за которые меня и казнят. Неизвестно ещё, что хуже.

Самым простым выходом было бы просто заблокировать магией слух, но священник периодически задает вопросы случайным студентам. Они не сложные, но если я не услышу, то и ответить не смогу. Поэтому мне пришлось научиться концентрироваться на чем-то постороннем, одновременно немного слушая священника, но стараясь не вникать в смысл его слов. Чтобы он не заметил, что мои мысли где-то далеко, я использую технику контроля ауры, которой научился пару лет назад. С её помощью можно обманывать чувство души других магов.

Техники отличаются от заклинаний тем, что для них не нужно извлекать из тела ману, чтобы потом излить её в форме заклинания. Техники используют внутреннюю энергию более естественно, из-за чего в ряде случаев они куда эффективнее заклинаний. Кроме того, их использование обнаружить сложнее, а в некоторых случаях и вовсе практически невозможно. Однако проблема техник в том, что им бывает намного труднее обучиться, а их действие полностью зациклено на собственной душе и теле.

Когда лекция закончилась, и священник ушел, я откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. В отличие от других студентов, которые выходили из аудитории с просветленными лицами, я с одной стороны сильно устал от постоянной концентрации, а с другой стороны, мне очень хотелось заорать и швырнуть чем-то тяжелым в окно (а еще лучше в священника). Кэй сочувствующе на меня посмотрел. Он тут единственный, кто знает, как тяжело мне даются лекции духовного воспитания.

Кэйтан неожиданно протянул руку и легонько провел кончиками пальцев по моей голове, от лба до макушки. Одновременно с этим он прошептал формулу заклинания. Я не сопротивлялся, и магия коснулась меня, восстанавливая силы и убирая раздражительность. Как же хорошо. Ощущение, словно на меня падают теплые лучи весеннего солнца. Я блаженно улыбнулся. Я тоже владею этим заклинанием, но его использование занимает гораздо больше времени и сил.

Кэйтан убрал руку и я благодарно ему улыбнулся. Проходящий мимо Ройм странно на нас посмотрел, не сказав ни слова. Его взгляд мигом вернул меня к реальности. Эй! Это не то, что ты подумал!

— Кээээй… я же говорил тебе не делать так на людях, о нас и так ходят всякие слухи, — проворчал я вполголоса, поднимаясь из-за парты.

— Тогда не делай такое страдальческое лицо, — слегка смущенно ответил Кэйтан. — Да и помнится, кто-то говорил, что его совершенно не волнует мнение окружающих. Кто бы это мог быть?

— Это был прошлый я. Он был молод, глуп и наивен.

— Это было неделю назад.

— Видишь, как я быстро умнею, — ответил я, стараясь сохранять серьезный вид.

После пары началась большая перемена, и мы пошли в столовую, чтобы подкрепиться. По пути пришлось пробиваться через толпы студентов, которые направлялись туда же, но недостаточно быстро. Нужно было прийти пораньше, чтобы не стоять в очереди и успеть занять места за столом. Конечно, если Лия, наша общая подруга, сегодня соизволила прийти в академию, то она наверняка уже и еды взяла и столик заняла. Но с другой стороны, её сегодня может и не быть. Поскольку она не претендует на диплом, у нее свободный график, и она пропускает примерно каждый третий день учебы. Иногда у нее какие-то дела, иногда просто лень вставать и куда-то идти. Кроме того, на лекции она тоже ходит только на те, которые ей нравятся, и у нее нет ни домашних заданий, ни экзаменов. Да и на церковь, с её духовным воспитанием, чхать она хотела. Мне бы так.

К счастью, Лия была на месте. Она сидела за своим любимым круглым столиком у окна и снисходительно наблюдала за нашими попытками пробиться сквозь толпу. Вокруг неё самой было пустое пространство: студенты старались держаться от неё подальше. Нет, это не из-за того, что она страшная. Лия как раз очень симпатичная, как и все асинайки. У нее идеальной формы овальное лицо, большие серо-зеленые глаза, маленький ровный носик, аккуратные розовые губки и густые черные волосы. Как и у всех асинаек, у неё совсем незаметная грудь и мальчишеская фигура, но не то чтобы это было чем-то необычным.

Да, Лия бы совершенно не выделялась среди множества симпатичных студенток академии, если бы не одно существо, которое сидело у нее на плече, цепляясь острыми коготками за кожаную накладку. Существо выглядело, как буро-зеленая крылатая ящерица длинной с локоть, если мерить от головы до кончика хвоста. Несмотря на весьма грозный вид шипов, идущих вдоль хребта, когтей и зубастой хищной морды, из-за своих размеров, она не выглядела такой уж опасной для взрослого человека. Однако слюна этой твари содержит убийственный парализующий яд, при попадании которого в кровь, уже через минуту останавливается дыхание, и жертва умирает от удушья. Таких существ нормальные люди называют вивернами и стараются держаться от них подальше, или в крайнем случае, отстреливать издалека. Асинаи же держат подобных тварей в качестве питомцев, выводят новые более опасные и ядовитые виды и заселяют ими Охранное Кольцо — широкую полосу непролазных лесов, которой их раса отгородилась от остального мира.

Дело в том, что все асинаи владеют природной магией, способной контролировать саму жизнь. Эта магия позволяет им заживлять раны, исцелять и насылать болезни, создавать новые виды существ и частично их контролировать. Впрочем, у их магии огромное число применений. Поэтому, несмотря на то, что асинаев всего около семи миллионов, а это меньше одного процента человечества, с ними всё равно вынуждены считаться. Асинаи не стареют, не болеют, им не страшны яды, и они могут залечить раны, которые обычно считаются смертельными. Себя они считают высшей расой, никого к себе не пускают и относятся к другим людям совсем не так, как к своим сородичам. Но вместе с тем, асинаи очень любят путешествовать, из-за чего им постоянно приходится контактировать с другими народами. Поэтому свое пренебрежение они стараются лишний раз не демонстрировать, чтобы избежать ненужных проблем.

Лия как раз одна из таких путешественниц, полтора года назад она покинула Сион, как называют у нас страну асинаев. Эртраз находится недалеко от одного из двух разрывов в Охранном Кольце, и многие начинают свои странствия именно отсюда. Лия решила для начала побольше узнать об униатах, да и просто к ним привыкнуть. Поэтому она оплатила учебу в академии и сняла себе небольшой домик, где подрабатывает целительством. Она еще очень молодая, как для асинайки, ей всего сорок девять, поэтому её магические навыки не так уж высоки. Тем не менее среди униатов очень мало тех, кто владеет природной магией хотя бы на её уровне, поэтому услуги Лии ценятся высоко.

Как нас угораздило сдружиться с ней? Дело в том, что Лия была хорошо знакома с Элиссой. У них какие-то немного странные отношения и секреты, в которые не посвящают даже меня. Когда Лия приехала в Эртраз, то зашла в гости к моей бабушке, у которой я как раз жил в то время. Там я с ней и познакомился. Потом я просто увидел её в столовой и без особых колебаний направился к ней за пустой столик, потянув за собой упирающегося Кэйтана. Лия относится к униатам скорее с любопытством, во всяком случае, такой вывод можно сделать, смотря на её поведение. Кто знает, что там в голове.

Когда мы приблизились к столу, виверна меня заметила и злобно зашипела. Меня она не любит, а вот к Кэйтану равнодушна. Что за злопамятная тварь? Ну ткнул я её вилкой, ну бывает, не надо было мои котлеты воровать, пока Лия отвернулась. Но она уже год из-за этого на меня так реагирует! Лия легонько стукнула её пальцем по голове, призывая к порядку. Мы подсели к ней за столик, поблагодарили за еду и вернули потраченные на нас деньги. Из-за того, что я израсходовал кучу энергии утром, есть мне хотелось зверски, и я, отложив на потом все разговоры, принялся за еду. Сегодня Лия взяла нам пшеничную кашу с курицей, салат из квашеной капусты и сладкий травяной чай. Выбор в столовой небольшой, но меню меняется каждый день.

Когда Кэйтан закончил со своей порцией, он не удержался и похвастался Лие:

— А я сегодня пойду знакомиться с бабушкой Инаэля.

Ох зря он это сказал, ох зря… У Лии тут же загорелись глаза.

— Серьезно? Ин, ты ведь ему не рассказывал?

— Нет.

— Э? Чего не рассказывал? — не понял Кэй. — Что у вас двоих за секреты от меня?

— Не то чтобы это секрет… — начал я.

— Просто пусть это будет сюрпризом, так интереснее, — продолжила за меня Лия.

Кэйтан скорчил гримасу: «как же вы мне все надоели со своими сюрпризами», но промолчал.

— Кстати, надо бы с ней связаться и предупредить, — сказал я, доставая амулет.

— Не надо. Я сама схожу. У меня появилась одна забавная идея, хочу с ней поделиться.

О-ох… я, кажется, даже догадываюсь, что за идея ей пришла в голову. Прости, Кэй, ты был хорошим другом. Я тяжело вздохнул. Ну да ладно, в любом случае…

— Тебе все равно заряжать мой спатум, — сказал я, протягивая его Кэйтану.

Кэй со вздохом прикоснулся к амулету, и я почувствовал всплеск магии. Не хорошо, конечно, пользоваться его способностями, его из-за них и так постоянно напрягают. Мои силы уже восстановились, но в академии мне лучше не использовать магию, тем более такую затратную. Чем больше энергии рассеивается в пространстве, тем проще её заметить. Поскольку у меня это девять десятых, заметить очень легко. А где-то в академии ходит священник, который может этим заинтересоваться.

После обеда Лия ушла развлекаться с очередным студентом, не побоявшимся виверны, а мы отправились на практику по математике. В отличие от лекций, на практических работах мы были отдельными группами, примерно по двадцать человек в каждой, и аудитории тоже были небольшими. Практику у нас ведет госпожа Эшвиль, и она же является нашим куратором. Она молодо выглядит, и может быть, всего лет на пять старше своих студентов, поэтому с ней легко найти общий язык. Когда мы вошли, она как раз о чем-то общалась со старостой, покачиваясь на стуле. После того, как мы с ней поздоровались, она спросила:

— Инаэль, а ты не знаешь, что с Авелин, почему она сегодня не пришла?

А ведь действительно. То-то мне казалось, что кого-то не хватает. Я с ней немало общаюсь, но не так близко, как с Кэйтаном. В отличие от него, она любит сплетничать и делиться секретами со своими подругами. Если ей станет известно о том, что я маг — могут быть проблемы. Хотя в целом, она довольно милая, и с ней весело. Кроме того, Авелин кажется мне куда более здравомыслящей и рассудительной, чем другие девушки.

То что она не пришла сегодня и пропустила духовное воспитание — немного странно. Она часто остается помогать по работе родителям и прогуливает пары, но духовное воспитание старается не пропускать. Может, заболела? Я не в курсе, ведь ни у нее, ни у её родителей нет спатума, а в пятницу она ни о чем таком не говорила. Если и завтра не явится, можно будет сходить её проведать. Я ни разу не был у нее дома, как, Впрочем, и она у меня, но несколько раз проводил, так что знаю, где она живет.

— Наверное, снова родителям помогает, — ответил я, пожав плечами.

— Ясно, — ответила она, задумчиво грызя кончик карандаша и глядя в журнал. — Так, ладно, все уже тут?

— Угу, — кивнула староста, окинув взглядом нашу группу.

— Тогда садитесь за свои места, и мы начинаем.

Математику в академии дают в целом не сложную, и фактически только ту, которая может пригодиться на практике. В отличие от университетов, у нас нет сложных теорем с доказательствами, интегралов и прочего. Зато есть вполне жизненные задачи, вроде того, насколько выгодно будет везти товар из города «А» в город «Б», учитывая разницу в стоимости, затраты на перевозку, пошлины и еще кучу параметров. Порой эти расчеты становятся достаточно сложными, но в этом году к ним подключили еще и асинайскую систему мер, которая сразу же стала головной болью всех студентов.

Дело в том, что великий учитель, Сантари, или Третий, помимо того, что написал «Вечную Книгу» и фактически основал главную мировую религию, еще и принес людям метрическую систему. Эталоны метра и килограмма являются чем-то вроде реликвий, и хранятся в каждой церкви. С них делают копии, по которым все сверяются. Хаорцы пользуются этой же системой, хотя и не придают ей какого-то религиозного значения. А вот асинаи, как всегда, пошли по своему собственному пути, из-за чего теперь у бедных студентов униатской академии, вроде Ройма, начались трудности с учебой. Проблема также в том, что асинаи вместо цифр используют тридцать две буквы своего алфавита и любое число они записывают с их помощью. Эти буквы надо запомнить, а их много, и считать в них неудобно и непривычно. Однако это необходимо не только торговцам и чиновникам, но и простым людям может пригодиться. Асинаи большую часть торговли ведут через Эртраз, с их системой мер и числами приходится работать постоянно.

Глава 3

Когда закончились пары, Кэйтан отправился на практику в Амирсан, а я пошел домой. Самый трудный и ненавистный день учебы позади, следующая лекция по духовному воспитанию только в четверг. Завтра будет еще одна практика по математике, так что домашнее задание нужно сделать сегодня. Кивнув своим мыслям, я открыл ключом дверь и зашел домой. Благодаря чувству материи, я сразу же понял, что родителей сейчас нет. Отец, как правило, приходит ближе к вечеру, а мама, наверное, ушла за продуктами к ужину. Вот и отлично, я как раз вовремя! Мне нужно сделать уборку, но не буду же я её делать руками! Чтобы я, великий стихийный маг на карачках возюкал мокрой тряпкой по полу? Да ни за что! Хотя ладно, не такой уж я и великий, и временами мне приходится заниматься чем-то несравнимо более гадким. Но если уж можно сделать что-то долгое и неприятное при помощи магии в десять раз быстрее, то почему бы и нет? Только для начала нужно выяснить, где родители. Мама может вернуться в любой момент, да и отец может внезапно зайти пообедать. А ведь чтобы не возникло вопросов, мне нужно сделать вид «а я уже всё убрал». Да, и не забыть намочить тряпку и в паре мест оставить небольшие лужи, а то не поверят.

Я зашел в свою комнату, сбросил ненавистную форму академии и переоделся в домашнее. Благодаря Лие, у меня есть несколько комплектов повседневной асинайской одежды. Она специально для меня заказала её из Сиона. Асинайские вещи очень прочные, удобные и долговечные, за что я их и люблю. Правда, выглядят их повседневная одежда довольно неказисто: несколько видов штанов, футболки, куртки и свитера, и всё это окрашено в совершенно одинаковый темно-зеленый цвет. Перекрасить можно только нижнее бельё и футболки, всё остальное отталкивает влагу с наружной стороны и краску держит очень плохо.

Уборку имело смысл начинать только минут через двадцать, не раньше, иначе я не смогу объяснить родителям, если кто-то из них вернется. Я ведь не могу сделать её за пару минут нормальным способом. Поэтому я лениво откинулся на спинку стула, достал шоколадку и начал её потихоньку грызть. Вкуснятина. Что-то я хотел сделать, как вернусь в свою комнату… что-то связанное с… а, вспомнил! Я открыл другой ящик и достал оттуда все свои кристаллы памяти. Надежды, что там будет что-то про дядю не много. По какой-то совершенно непонятной мне причине, мои провалы в памяти никогда не касались того, что записано в кристалл. Но может, я просто забыл? Самая обычная человеческая забывчивость. В конце концов, я ведь не спросил у Элиссы, когда я виделся с дядей в последний раз. Может, мне тогда было лет десять.

Я перебрал кристаллы один за другим, но не нашел практически ничего полезного. По поводу того, что случилось ночью, тоже не было никаких записей. Впрочем, мои дела с Тавианом я в кристаллы и не записываю, слишком опасно. Кристаллами может воспользоваться даже обычный человек, и они не в тайнике. И если, допустим, мама, в приступе любопытства или беспокойства узнает, что я маг, и мы с Элиссой от неё это скрывали шесть лет — это будет очень плохо, но не смертельно. А вот если она узнает о Тавиане… ох-ох… даже думать об этом не хочу.

Кстати о маме. Уже можно начинать уборку, вот только проверю где она и отец, чтобы они не пришли в самый неподходящий момент. Я встал на колени возле кровати и осторожно открыл тайник. Оттуда я бережно достал обыкновенные с виду очки. Мое величайшее сокровище, Дарс. Артефакт из древних времен, который мне достался по чистой случайности, и который я сам же чуть по глупости не уничтожил. Эти очки подарил мне отец на тринадцатилетие. Считается, что после этой даты человек может сам отвечать за свои поступки, это что-то вроде проводов в почти взрослую жизнь. На тринадцатилетие принято дарить что-то дорогое и полезное, но отец подарил мне вот эти самые очки, которые тогда выглядели куда более убого, и никакой магии в них не чувствовалось. И подарил он их с таким пафосом, словно это был ключ от дворца в верхнем городе. Кто же тогда знал…

Дело в том, что когда мой отец был на каких-то полгода старше меня, он в компании таких же жадных до денег и отчаянных ребят как он сам, отправился в Лин-Койн. Он и маму с собой прихватил, вернее она сама к нему напросилась, сбежав от Элиссы. Он пытался отправить её обратно, рассказывал об опасностях, но мама сказала, что не хочет без него жить, и что если им суждено умереть, то лучше вместе. Любовь — страшная штука.

Когда-то Лин-Койн был крупнейшим человеческим городом со многими миллионами жителей. Столица величайшей империи Лин, подчинившей себе большую часть мира. В самом начале Великой Войны роанские маги нанесли по нему чудовищный удар, который разом убил всех жителей, а сам город проклял навеки. Теперь это жуткое место. В самом городе до сих пор не растет ни единой травинки, и даже птицы стараются облетать его стороной. Вокруг него на многие километры раскинулась проклятая земля, населенная уродливыми растениями, животными и нелюдью. Говорят, что там до сих пор можно наткнуться на демонов. Впрочем, куда опаснее остаточная роанская магия, уничтожившая город. Она не развеялась даже спустя восемьсот лет и продолжает убивать тех, кто рискнет войти в бывшую столицу. Не знаю, чем думали те, кто туда полез, но из всех, кто участвовал в той экспедиции, до этого времени дожили только мои родители. И то исключительно благодаря магии Элиссы. Но даже несмотря на неё, они часто болеют, особенно отец.

Как бы там ни было, родители вернусь с целой кучей древних драгоценностей, продажа которых позволила им купить двухэтажный дом в хорошем квартале и начать свое дело. Среди драгоценностей были и эти, невесть как уцелевшие очки. Отец подобрал их (возможно даже, снял со скелета), думая, что это какой-то артефакт, но ни один маг, которому он их показывал, не почувствовал никаких следов зачарования, даже остаточных. За очки эти предлагали сущие копейки, потому как даже не верили, что они из Лин-Койна. Следов магии, уничтожившей город, на них тоже не было.

За копейки отец их продавать не хотел, всё надеясь найти того, кто сможет оценить их по достоинству. Время шло, очки пылились в сейфе, надежд становилось все меньше, и вот однажды его сыну исполнилось тринадцать лет, а денег на подарок было жалко, да и большая часть их крутилась в деле. Так они мне и достались. Когда он мне их дарил, то рассказал эту историю и предложил самостоятельно раскрыть их секрет, ну или продать подороже такой замечательный древний артефакт. Я этот подарок не оценил, ведь очки выглядели как старая пошарканная дешёвка. Мне казалось, что отец свихнулся на своей экономии или просто надо мной издевается. Я швырнул их в стену, как только зашел в свою комнату. Кто же тогда знал…

К моему удивлению, от удара о стену очки не сломались, не треснули и даже не поцарапались. Следом я попытался сломать их руками, но совершенно внезапно у меня ничего не получилось. Я чувствовал материал, из которого они были сделаны. Он был явно искусственным и напоминал какой-то пластик, но он не должен был быть настолько прочным. Я попытался сломать их при помощи магии, но вместо того, чтобы рассыпаться на осколки, очки продолжали спокойно лежать у меня в руке. Это было не обычное сопротивление материала, они просто не слушались, заклинание не срабатывало, и даже энергия не тратилась.

Это меня заинтересовало настолько, что сразу же передумал их разрушать, надел и прислушался к ощущениям. Ничего не произошло, они по-прежнему ощущались как самые обычные очки. Тогда я решил, что поношу их какое-то время. И пускай в школе на меня странно смотрели, но любопытство и ожидание чуда пересилили. Через несколько дней ношения, у меня, почему-то, часто начала болеть голова. Я поначалу никак не связывал это с очками, но потом заметил, что в те дни, когда я их не надевал, она не болела. Я даже начал бояться, что это какое-то проклятие, и очки медленно забирают мою душу или что-то вроде того. Когда мне уже надоела постоянная головная боль, и я хотел бросить эту затею, случилась неожиданная вещь.

Я тогда сидел в классе и писал контрольную работу по истории. Подготовился я так себе, некоторых дат не помнил, да и голова болела, мешая сосредоточиться. Я отчаянно пытался подглядеть что-то у старосты, находящейся через ряд от меня. У нее был тот же вариант. Я изо всех сил вглядывался, пытаясь что-то разобрать, и в этот момент очки, которые были на мне, внезапно активировались и приблизили изображение. Я так удивился, что тут же позабыл о старосте, о контрольной и вообще о том, что нахожусь в школе. Очки начали меня слушаться, приближая и отдаляя изображение по моему желанию. К концу контрольной у меня даже начало получаться смотреть сквозь стены с их помощью. Правда, я так толком ничего и не написал, а обеспокоенная моим отсутствующим взглядом учительница долго допытывалась, что со мной случилось, да и родители потом устроили скандал из-за заваленной контрольной.

Но все это было совершенно не важно, ведь у меня появился ТАКОЙ артефакт. Я сразу же вплотную занялся их изучением и обнаружил целую кучу свойств. Очки позволяли смотреть на огромные расстояния, сквозь предметы, видеть магические излучения и потоки. С их помощью можно было прекрасно ориентироваться в кромешной темноте и густом тумане. Кроме того, позже я заметил, что очки меняют внешний вид, когда мне хочется, чтобы они выглядели иначе.

Я пытался найти о них хоть какую-то информацию, перерыл все справочники по утерянным имперским реликвиям и просто древним артефактам, но ничего не нашел. На очках, как бы я ни изменял их вид, всегда тускло светилось слово «DARS», то ли название, то ли какая-то аббревиатура. Это слово я начал видеть только после того, как очки начали меня слушаться, и больше его никто не видел. Поэтому очки я начал называть Дарсом, продолжая строить догадки, что это слово может означать.

Самое удивительное в этих очках то, что я даже приблизительно не представляю, как их создали и как они работают. Всё, чему учила меня Элисса и Тавиан, все книги по теории и практике зачарования предметов, все описания древних реликвий говорят об одном: такой артефакт просто не может существовать. Лучшие маги могут зачаровать предмет, наделив его какими-то сложными свойствами, как например, церковные браслеты. Однако сложность этих очков превосходит браслеты настолько, что их даже сравнивать нельзя. Кроме того, сделать так, чтобы артефакт не излучал энергию и не требовал подзарядки просто невозможно. Это противоречит базовым принципам зачарования и закону сохранения энергии. Точно так же невозможно заставить предмет изменять внешний вид, материал и даже, в небольших пределах, вес. Это вообще противоречит здравому смыслу. Однако же Дарс этого не знает и продолжает существовать, как ни в чем не бывало.

Правда, один минус у него все же был. Хотя голова и перестала болеть от простого ношения, но когда я начинаю его использовать, через какое-то время приходит боль. И чем больше я его использую, тем сильнее она становится, вплоть до потери сознания. В духовной магии есть заклинания для облегчения боли, но они для меня довольно сложные, поскольку это не моя направленность. Кроме того, сконцентрироваться на них, когда раскалывается голова, ой как не просто. У меня, конечно, есть Кэй, который может просто провести рукой, и всё будет в порядке, но не могу же я его постоянно так использовать. Да и вдруг он что-то заподозрит?

Я одно время ходил в Дарсе в школу каждый день, но когда в полушутливой драке меня толкнули, и он упал на пол, где на него чуть не наступили, я очень испугался. Конечно, с очками ничего не случилось, но кто знает, какой у них предел прочности? Я очень боюсь, что их могут сломать, и только поэтому не ношу их каждый день. Кроме того, пускай Дарс по-прежнему не излучает никакой магии, но мало ли что? Вдруг мне не повезет наткнуться на того, кто что-то почувствует? Маловероятно, но все же… на данный момент о Дарсе знает только Элисса, и то я рассказал ей далеко не всё. Слишком уж невероятен этот артефакт. Отцу я вообще сказал, что его очки я где-то потерял, чем здорово его расстроил, но так ему и надо.

Я надел Дарс и активировал его, разглядывая сквозь стены множества домов рынок и лавки по соседству с ним. Маму я нашел довольно быстро, она о чем-то болтала с девушкой в одной из лавок. За ней стоял грустный мужик, держащий в руках сумки с продуктами. У мамы не настолько хорошее здоровье, чтобы таскать это всё самой. Поэтому, когда она выбирается на рынок, то нанимает себе носильщика, и старается купить побольше всего, чтобы надолго хватило. Судя по размеру сумок, скупилась она еще не до конца, так что у меня есть как минимум минут двадцать, а то и час.

Так, теперь отец. Около северных ворот находится здание его компании, «Западный Ветер», где он обычно находится с десяти утра и до вечера, но иногда он заходит на обед. Поскольку я далеко не первый раз так их искал, здание я тоже нашел без труда. Отец сидел в своем кабинете и выпивал с каким-то невысоким полноватым мужчиной. Их беседа была весьма оживленной и позитивной. Может, это и есть мой дядя? Он сидел спиной ко мне, так что я не мог увидеть его лицо. Жаль, я не могу узнать, о чем они говорят. По губам я читать пока что не умею.

Ну да ладно, это не так важно. Поскольку в ближайшее время сюда никто не заявится, можно спокойно сделать уборку. Я прошелся по комнатам, разложил разбросанные вещи по своим местам, отнес на кухню и вымыл несколько чашек. После чего я просто сел в центре дома, и используя магию ветра и земли, собирал всю пыль и грязь в компактный шарик, висящий над ладонью. Он легкий, и для его перемещения требуется совсем немного сил, но для такой магии нужны немалые навыки и опыт. У того же Кэйтана, например, несмотря на всю его гениальность, так не получится. Шарик из грязи и пыли отправился в мусорное ведро, где ему и место, а я, удовлетворенно кивнув, пошел мочить ведро и тряпку. Надеюсь, в будущем это не станет моей профессией.

Пока было время, я сел за домашние задания. Сегодня еще куча дел, и вернусь я, скорее всего, опять среди ночи. Пока я их делал, со мной неожиданно связалась Лия. Она начала сразу без приветствия и предисловий, что, Впрочем, вполне обычно для таких разговоров.

«Ты на сколько договорился с Кэйтаном?»

«Ни на сколько, я еще сам толком не знаю, когда освобожусь. Но примерно часов на пять».

«Хорошо. Тогда свяжешься с ним, когда выйдешь».

«Что ты там задумала?»

«Придешь — узнаешь».

На этом связь прервалась. Эти двое явно что-то задумали. Конечно, зная их, будет забавно, но вот Кэй… может, стоит всё же ему рассказать? Но с другой стороны, тогда Лия на меня обидится, да и Элисса немного расстроится. Уф… ладно, будь что будет. В конце концов, я Кэйтана предупредил? Предупредил. Значит, он действует на свой страх и риск. Потом можно будет сказать с видом старика-пророка: «А я ведь предупрежда-а-ал!». Главное после этого не получить по голове.

Мама явилась через полчаса и попросила помочь ей с готовкой. Математику на завтра я уже сделал, так что у меня не было особых причин ей отказывать. За готовкой я осторожно, чтобы не показать своего провала в памяти, расспросил её про дядю. Оказывается, он прошлый раз приезжал полтора года назад, но мы с ним толком не пообщались, потому что бабушке срочно потребовалась моя помощь, и я ушел к ней. Это немного отличалось от версии Элиссы, но, наверное, мама просто не в курсе.

Мама расспросила меня о делах в академии, про Элиссу, Кэйтана и о том, не появилась ли у меня девушка. Меня это всегда немного напрягало, ведь приходилось тщательно скрывать от нее правду, недоговаривая и придумывая правдоподобную ложь. Она подозревает, что от неё что-то скрывают, и порой пытается поймать меня на лжи, но разоблачить меня у неё так толком ни разу и не получилось.

Вскоре после того, как мы закончили с готовкой, пришли дядя с отцом. Они выглядели достаточно контрастно: отец очень худой и высокий с короткими и густыми, но почти полностью седыми волосами, а дядя невысокий, ростом чуть выше меня, слегка полноватый и лысеющий. Впрочем, черты их лиц, а также цепкий взгляд холодных серых глаз были похожими, так что сомнений в том, что они братья, не возникало.

— Добрый вечер, дядя Тогвард — поздоровался я, протягивая руку. Можно было добавить что-то еще, вроде «рад Вас видеть», но я не стал этого делать, ограничившись простым приветствием. Кто знает, как он ко мне относится. Может, мы успели здорово поскандалить, пока мама не видела, и он подобное сочтет лицемерием или попыткой подлизаться. Ну или возможно, наоборот, мы общались куда менее формально, и подобное вызовет непонимание.

А-а-а, Инаэль! Привет! — воскликнул дядя, энергично пожав мою руку, — ты, я смотрю, почти не изменился с нашей последней встречи, даже не подрос.

— Да, меня и самого это немного печалит, — вздохнул я.

Дальше его вниманием завладела мама, которой он наговорил кучу комплиментов, пока они следовали в гостиную. Я остался один, и у меня тут же возникло малодушное желание тихонько смыться. Я его подавил усилием воли и пошел к остальным. В центре комнаты был накрыт праздничный стол, на котором еды хватило бы на три раза. Я немного поел, пока помогал готовить, но отказываться от вкусняшек — не в моем духе. Пока дядя расспрашивал маму о всяких мелочах, и никто не обращал на меня особого внимания, я переложил себе на тарелку несколько кусочков утки и своих любимых салатов. Не успел я толком приняться за еду, как дядя всё же обратил на меня внимание.

— Кстати, Инаэль, мы тут с Кортисом посоветовались по поводу твоего будущего, и раз уж ты так не хочешь иметь дела с торговлей, то я могу тебя пристроить помощником к Мираму из старшей семьи. Ему нужен смышленый молодой человек вроде тебя с хорошим образованием, и желательно, из своих. Платит он прилично, жить будешь вместе с ним в Карнском замке, а там, глядишь, и связями обзаведешься. Я буду зимой обратно через Эртраз ехать, могу тебя забрать. Как раз доучиться успеешь.

Я нахмурился, обдумывая его предложение. Мирам Аркантор, он мой троюродный брат, кажется. Лично я с ним не встречался, но вроде бы о нем неплохо отзываются. Он лет на двадцать старше меня, живет в собственном замке и управляет целой небольшой провинцией с десятком городов. Разумеется, Мирам, как и все правители униатов, подчиняется Единой Церкви, но всё равно обладает немалым влиянием. Вообще, Арканторы — это восточные дворяне. Но из-за того, что их слишком много, большинству не досталось ничего, кроме пафосной фамилии и кой-каких связей.

Предложение дяди было не таким уж плохим, ведь Мирам может подняться ещё выше, может быть, даже стать королем Дарии. Быть его помощником (пускай и далеко не единственным) сулит немалые перспективы, особенно если я смогу проявить себя с лучшей стороны. Да, будет поначалу пренебрежительное ко мне отношение и грызня с родственничками, но это не так уж и страшно. У меня будет нормальная и обеспеченная самостоятельная жизнь в тысяче километров от Эртраза. Если не идти по стопам отца, то это неплохой вариант. Однако…

— Отказываюсь.

— Но почему?! — возмутился дядя.

Родители тоже поглядывали с вопросом и осуждением. Что бы такое придумать? Не могу же я им сказать правду.

— Я очень люблю этот город, и не хочу его покидать. Тут мои родители, друзья… бабушка опять же. Не могу же я её оставить одну со своими пауками.

При упоминании бабушки отец скривился, как будто хлебнул уксуса. Наверное, зря я её упомянул, сейчас же начнется… Они с Элиссой друг друга терпеть не могут, и почти каждая их встреча превращается в скандал.

— Но если ты планируешь жить в Эртразе, то чем ты будешь заниматься? — спросил отец. — Если ты не хочешь вникать в дела моей компании и отказываешься от таких предложений, то что ты планируешь делать в будущем?

— То, что я планирую в будущем — это мое дело, — несколько грубо ответил я.

Как же мне надоели эти разговоры. Как же мне надоело придумывать правдивую ложь. Я запихнул в рот побольше салата, понимая, что долго посидеть не получится.

— Ты что, собираешься сидеть на шее у родителей, сколько получится? — с насмешкой в голосе спросил дядя, — а потом транжирить то, что достанется по наследству?

— Не собираюсь. Я могу покинуть этот дом хоть сегодня, и наследство мне тоже не нужно!

Внутри нарастала волна раздражения. Это очень плохо, мне нельзя злиться.

— Инаэль, успокойся, — сказала мама, взяв меня за руку, — опять ты за свое. Никто тебя не выгоняет, мы просто беспокоимся о твоем будущем.

Я тщательно пережевал мясо и сказал примиряющим тоном:

— Не нужно о нем беспокоиться. Мне уже семнадцать лет, и я вполне в состоянии сам устроить свою жизнь…

— Под юбкой у той треклятой ведьмы, — фыркнул отец.

— Она моя мать, между прочим! — возмутилась мама.

— И как это отменяет тот факт, что она треклятая ведьма, которая занимается всякими… непотребствами, — поддержал отца дядя, — да еще и мозги мелкому промыла.

Мама задохнулась от возмущения, зло посмотрела на них и хотела было уже ответить, но как раз в этот момент я доел свой кусочек утки и справедливо решил, что пора валить. Совершенно незачем принимать участие в скандале. Я резко встал из-за стола, молча вышел из гостиной, и прихватив в коридоре ботинки, закрылся в своей комнате.

— Инаэль, что случилось? Не психуй, ты ведешь себя, как ребенок! — донесся из-за двери голос отца.

Я уловил еще едкий комментарий дяди, но не смог толком разобрать слова. Отвечать не хотелось. Слушать тоже. Пусть думает, что я свернулся на кровати и плачу в подушку. Я наложил на дверь и стену звуковой барьер, чтобы не слышать родителей, и чтобы не было слышно, как я собираюсь. Достал из тайника кармилит, стилет, связку из четырех метательных ножей и темно-серый плащ. Надел Дарс, лежавший на столе и натянул ботинки. Постоял несколько секунд, размышляя. Ничего не забыл? Точно! Кристалл памяти! Я достал его из ящика и запихнул в карман, после чего выбрался в окно. После того как я его за собой закрыл, я развеял заклинание, и быстрым шагом пошел прочь от родного дома.

Небо затянули плотные тучи, которые нависали так низко, что казалось, вот-вот заденут верхушки домов. И хотя до заката оставалось ещё немало времени, было сумрачно, как поздним вечером. Редкие прохожие кутались от противного моросящего дождя, а ветряки на крышах издавали низкий неприятный гул в такт порывам ветра. Мое настроение было под стать погоде, такое же серое и мрачное. Можно уйти по-асинайски, тихо и незаметно, ни с кем не попрощавшись и никого не предупредив. Можно уйти по-хаорски, разругавшись со всеми и хлопнув дверью. У меня получилось невероятное: я совместил эти два варианта. Вот только радости от этого никакой. Внутри всё равно гадкое чувство, от которого хочется избавиться, но я не знаю таких заклинаний. Почему мои родственники так легко выводят меня из себя? Почему они постоянно и методично лезут туда, куда не просят?! О будущем они беспокоятся… я тоже о нем беспокоюсь!

Я со злостью пнул небольшой камень, попавшийся под ноги, и он с треском разлетелся на кучу осколков. Ой! Я испуганно оглянулся, но к счастью, прохожие не обратили на меня особого внимания. Кажется, повезло. Надеюсь, тут рядом нет переодетого инквизитора. Я ускорил шаг, торопясь отойти подальше. Когда я злюсь, моя магия начинает выходить из-под контроля. В отличие от Кэйтана и других волшебников, которые обучаются в церкви, мне не нужно произносить заклинания. Наставник научил меня колдовать совсем по-другому, чистой силой мысли, без всяких шаблонов и подпорок. Моя магия очень быстрая и гибкая, что дает мне колоссальное преимущество перед более опытными и одаренными противниками. Вот только есть одна проблема. Слова заклинания, помимо всего прочего, служат своеобразным замком, который не дает использовать магию неосознанно. Это нужно, чтобы обезопасить и окружающих, и самого мага. После обучения у Тавиана, у меня этого замка больше нет, его заменяет самоконтроль, но он всё ещё далек от совершенства. Из-за этого мне нельзя злиться, нельзя употреблять алкоголь или любые наркотики, мне лучше ни с кем не драться в академии, иначе я могу потерять контроль и убить человека.

Пару месяцев назад, во время очередного скандала, я разругался с родителями, развернулся и направился в свою комнату. Но отец меня остановил, схватив за волосы. Хотя я и почувствовал его движение заранее, но я не думал, что он схватит именно за волосы, да ещё и так сильно. Это было внезапно, больно и обидно. Возможно, из-за этого я подсознательно воспринял его, как врага. Всего на мгновение, но это чуть было не стоило ему жизни. Заклинание, которое должно было взорвать ему голову изнутри, уже сплелось, но я в самый последний момент каким-то чудом смог его остановить, и у отца всего лишь резко подскочило давление. Я потом целый день был не в своей тарелке, от осознания, ЧТО я чуть не натворил. С тех пор я стараюсь либо не ссориться с родителями, либо просто сбегать до того, как разозлюсь.

Я остановился, прислонился лбом к холодной мокрой стене и перевел дыхание. Нужно успокоиться. Как говорил наставник, даже в самых ужасных событиях нужно искать положительные для себя стороны и концентрироваться на них. С дядей я поговорил, и больше мне этого делать не надо, уезжает он завтра утром, ещё до того, как я встану. Да, это плюс. А ещё я выполнил обещание, которое дал маме, и она не будет меня пилить хотя бы по этому поводу. Это тоже плюс. А ещё, так как я смылся достаточно быстро, у меня теперь больше времени, чтобы посидеть у Элиссы. Это просто огромный плюс! Немного восстановив душевное равновесие, я продолжил свой путь.

Когда я полностью успокоился, у меня возникло чувство, что я что-то забыл. Может быть, не всё взял? Я начал перебирать в голове нужные мне вещи, и, когда дошел до спатума, вспомнил. Точно! Кэйтан! Лия сказала связаться с ним, как выйду. Ему идти минут на десять дольше, чем мне. Я отошел в сторону, чтобы не мешать прохожим, сжал амулет и потянулся к Кэйтану.

«Можешь выходить».

«А куда идти-то? Я думал, мы вместе пойдем».

«Я тебя у Элиссы подожду, не хочу долго мокнуть».

После этого я назвал адрес и вкратце описал Кэйтану дорогу.

«Понял, через пять минут выхожу»

Глава 4

Я поднялся на крыльцо и постучал. Можно было бы открыть замок магией и войти без стука, но мало ли, чем они там с Лией опять занимаются? Спустя несколько секунд дверь открылась, и я увидел девушку в белоснежном платье из паучьего шелка, лет шестнадцати-восемнадцати на вид. Она была очень похожа на меня: тот же рост, те же золотистые прямые волосы, разделенные пробором, те же большие светло-карие глаза с немного необычным разрезом. Наши черты лица тоже были очень близкими: тот же тонкий прямой нос, те же аккуратные небольшие губы. И хотя небольшие отличия всё же были, но люди всё равно принимают нас за близнецов, когда видят впервые. Но это не так. Элисса моя бабушка, и она асинайка.

Мы молча обнялись прямо на пороге, после чего пошли в дом.

— И как прошла встреча с дядей? — иронично поинтересовалась она.

— Примерно так, как я и ожидал, — хмыкнул я, вешая плащ. — Сначала доставали меня, потом и про тебя вспомнили. К счастью, мне удалось быстро улизнуть, так что почти не пришлось участвовать в очередном скандале.

— Надо было сразу ко мне идти.

— Может быть, может быть. Но тогда скандал был бы по возвращении.

Элисса лишь вздохнула. Когда я вошел в гостиную, то тут же наткнулся взглядом на Лию, которая сидела в кресле с ногами и читала газету. В отличие от Элиссы, прожившей в Эртразе не одно десятилетие, Лия предпочитала повседневную асинайскую одежду, точно такую же, как она подарила мне. Перед ней на столике стояла чашка с недопитым чаем, а на спинке кресла безмятежно развалилась сонная виверна. Лия спросила, не отрываясь от чтения:

— С Кэйтаном связался?

— Да, минут через двадцать должен подойти.

Я плюхнулся на соседний диван, проверив перед этим, не сидит ли на нем кто. У Элиссы много разных пауков, на которых можно наткнуться в самых неожиданных местах. Она может их контролировать в какой-то мере, поэтому использует их в хозяйстве и для приготовления зелий. Кроме того, из паутины она ткёт себе одежду. Правда это занимает много времени. К примеру, на платье она потратила лет семь. Впрочем, что такое семь лет для асинайки?

Опасных для человека пауков она дома не держит, но укусы некоторых довольно неприятны. Я их поначалу боялся, но Элисса научила меня, как правильно с ними обращаться, и многое рассказала об их повадках. Вот только контролировать их магией, как бабушка, я так и не научился.

— Кстати, а что ты задумала сделать с Кэйтаном? — поинтересовался я у Лии.

Она наконец-то оторвалась от газеты и сказала с предвкушением:

— Он же не знает, что твоя бабушка асинайка, поэтому представляет её как старушку. А если ещё учесть его отношение к нам, то представляешь, в каком шоке он будет?!

— Представляю, поэтому я и не хотел ему рассказывать.

— Уже поздно жалеть, — усмехнулась она. — И я вот тут подумала: раз вы с Элиссой так похожи, то можно его разыграть, и попробовать выдать её за тебя! Чуть-чуть изменить лицо, и будет не отличить! Кэй, правда, может почувствовать, что перед ним другой человек, но Элисса сказала, что знает, как сбить его с толку.

Рядом со мной на диван присела бабушка, обняла меня и спросила:

— Ты не против использовать слияние? По-моему, будет забавно, Кэйтана мы с тобой ещё не разыгрывали.

— Только не издевайся над ним совсем уж сильно, — со вздохом согласился я.

— Тогда начнем, — сказала Элисса и начала расстегивать верх платья.

Несколько лет назад Элисса раскопала в библиотеке Амирсана древнюю технику слияния душ. С её помощью можно на время многократно усилить духовную связь между людьми и окутать другого частичкой своей души. Из-за этой техники, ауры двух людей фактически меняются местами, что позволяет обмануть чувство души других магов и некоторые артефакты.

Элисса опустила платье, оставшись полностью обнаженной по пояс. У нее была фигура типичной асинайки: очень стройная, узкие плечи и бедра, талия почти не выделяется. Грудь совсем маленькая с острыми красными сосками. Я с трудом отвел от них взгляд и тоже снял футболку.

— А раздеваться зачем? — удивилась Лия.

— Для него нужно максимально сблизиться, и без телесного контакта никак, — пояснил я.

Мы с Элиссой сели, плотно прижавшись, спина к спине. Это еще самая приличная поза. Лия заинтересованно наблюдала, попивая чай. Я закрыл глаза и расслабился, впуская в себя ману Элиссы, и в свою очередь тоже потянулся к ней. Человеческая душа способна привязываться к другим людям или предметам. Она не становится от этого меньше и не разрывается на части. Вместо этого с частичкой души вне тела образуется связь, которая многократно усиливается, если она обоюдная. Обычно люди не умеют сознательно этим пользоваться, но у магов на духовных связях основаны многие заклинания. Техника слияния не такая уж сложная, я довольно быстро ей обучился, но для неё нужны усилия сразу двух человек и очень прочная духовная связь, предполагающая максимально близкие отношения и полное доверие друг другу. Скорее всего, кроме Элиссы, я больше ни с кем не смогу её использовать.

Техника начала действовать, наше дыхание и сердечный ритм синхронизировались. Я почувствовал, как Элисса окутывает меня частичкой своей души, и делал то же самое с ней. Под действием техники, я начал улавливать её мысли, как связанные с заклинанием, так и какие-то обрывки, идущие фоном. Ощущения моего тела смешались с её, и на какой-то миг связь настолько укрепилась, что мы словно стали единым целым. Души коснулись друг друга, границы стерлись, мысли смешались, и я перестал понимать кто я и где моё тело. Это быстро прошло, и я открыл глаза. Всё закончилось, и мы с характерным звуком отлипли друг от друга. Я чувствовал себя немного опустошенным, но это должно скоро пройти.

— Здорово, никогда не видела подобных техник! Ваши ауры действительно поменялись местами, — восхитилась Лия.

— Мне она тоже понравилась, — усмехнулась Элисса. — Осталось только немного подправить внешность и голос, но это уже попроще.

Элисса натянула обратно платье, поцеловала меня в макушку и пошла колдовать перед зеркалом. Из-за усилившейся духовной связи, я всё еще улавливал её эмоции и обрывки мыслей. Если я сконцентрируюсь на этих ощущениях, то смогу понять, что она делает и о чем думает, где бы она ни находилась. Впрочем, чужие мысли и эмоции в собственной голове здорово мешают и сбивают с толку, так что обычно мы на них не концентрируемся, а наоборот отодвигаем в дальний угол сознания.

— Кстати, получается, вы не в первый раз меняетесь местами? — заинтересовалась Лия.

— Угу, мы иногда подменяем друг друга, когда сильно надо. Ну, или просто чтобы развлечься, как сейчас. Думаешь, зачем нам одинаковая стрижка? В прошлом месяце, например, Элисса пошла вместо меня в компанию отца, и такое там устроила, что он больше меня туда не тащит. Я бы так не смог. А я до этого ходил за неё в инквизицию на доклад, посвященный Братству Лабиринта. Думал, будет что-то интересное, но оказалась редкостная скукотища, вся состоящая из «можно предположить», «вероятно» и тому подобного.

— Погоди-погоди, ты что, серьезно? Там была толпа инквизиторов, и никто не заподозрил?!

— Я был в зачарованной рясе, которая скрывает фигуру. Даже если бы кто-то с развитым чувством души или материи попытался меня детально прощупать, у него бы мало что получилось из-за помех. Впрочем, на меня там мало внимания обращали, а кивать головой с умным видом в академии хорошо учат. Говорить тоже толком ничего не пришлось, Элисса там была просто для галочки. «Да», «Нет», «Здравствуйте, рада вас видеть», «Взаимно», и всё в таком духе. Она изменила мне голос, так что с этим проблем тоже не возникло.

— Но ладно внешность, голос и аура, а браслет?! Они ведь должны были почувствовать, что на тебе его нет.

На асинаев церковные браслеты, как правило, не надевают. Однако если они остаются в одном городе на длительное время и оказывают какие-то платные услуги, связанные с магией, то тоже обязаны их носить. Кроме того, им приходится платить небольшой налог с каждого заклинания исцеления, направленного не на себя.

На руке браслет сидит достаточно плотно, снять его нельзя, и он постоянно передает слабенький сигнал в церковь. Если сломать его, каким-то образом отделить от тела или попытаться изменить наложенные чары, там это сразу станет известно, и у того, кто это сделал, будут большие проблемы. Помимо солидного штрафа, на него вполне могут навесить парочку нераскрытых преступлений, совершенных в это время.

— А, так её браслет был на мне. Пока браслет чувствует душу Элиссы, он не подает тревожных сигналов.

Лия нахмурилась, а потом непонимающе посмотрела на меня.

— А… как?

— Легко, — усмехнулся я, постепенно приходя в норму после заклинания. — Элисса накладывает обезболивающую магию, и при помощи духовного скальпеля отрезает кисть себе и мне. Останавливает кровь, после чего мы соединяем вместе обрубки и перетаскиваем по ним браслет. Потом остается только кисти обратно прирастить. Минут через двадцать рука полностью восстанавливается.

— Интересный способ… — задумчиво потянула Лия. — Хорошо, что церковь использует браслеты, а не ошейники.

— С ошейником бы так не получилось, — согласился я.

Хорошо, что Святой Император, когда еще до Великой Войны вводил эту систему, посчитал, что для магов будет слишком унизительно носить ошейник. Но да он и сам был магом, так что ничего удивительного.

— Но я тогда не понимаю, почему браслет не реагирует сейчас? Вокруг Элиссы ведь твоя аура.

— Мы же не душами поменялись. Элисса остается Элиссой, её аура на месте, просто сейчас моя светится намного ярче. Но браслет-то настроен на Элиссу, и мою ауру он просто игнорирует.

Пока мы с Лией говорили, Элисса закончила колдовать над своей внешностью и вернулась к нам. Смотря на неё, трудно было сказать, что конкретно изменилось. Точно появились небольшие синяки под глазами, чуточку изменился нос и кажется, форма бровей. Тем не менее теперь её лицо выглядело совсем как мое отражение. Асинайское искусство перевоплощения всегда меня восхищало.

— Та-дам! Инаэль Аркантор! — воскликнула Элисса изменившимся голосом, — ну что, похоже?

— Вау! Не часто увидишь Инаэля в платье. А встаньте рядом, хочу сравнить.

Я поднялся с дивана и встал рядом с Элиссой. Для большего сходства, я снял очки и распустил волосы. Мы обнялись, прислонившись щеками друг к другу, и посмотрели на Лию. Она внимательно вглядывалась, переводя взгляд с меня на Элиссу и обратно, и в итоге выдала:

— Жуткое заклинание. Даже я приняла бы тебя за Инаэля, если бы не сконцентрировалась на чувстве жизни. Пол у вас, всё-таки, разный. Но если бы я не знала про эту технику, мне бы такое и в голову не пришло.

— В том-то и смысл, — усмехнулась Элисса.

Лия, впечатлившись, покивала головой и сказала:

— Осталось только замаскироваться, чтобы Кэйтан нас не почувствовал. Инаэль, тащи свой плащ. Мы ведь вдвоем под ним поместимся?

— Думаю, да, — задумчиво пробормотал я, представляя, в какой позе это лучше всего будет сделать.

Я вернулся в коридор и накинул свой темно-серый плащ. Он сделан из какого-то минерала, вытянутого в нить, который держит зачарование куда лучше ткани. А еще плащ очень прочный, его нельзя поджечь, да и от банального дождя он неплохо защищает. На него наложено специальное заклинание, скрывающее ауру. Подобные плащи делают в основном хаорцы, и стоят они дорого, пришлось в свое время раскошелиться.

Оставшееся до прихода Кэйтана время мы потратили на то, чтобы замаскировать меня и Лию, усыпить и спрятать и без того сонную виверну, а также разогнать всех пауков с видных мест, чтобы не пугать Кэйтана раньше времени. Мы решили прятаться в спальне, отделенной от гостиной полупрозрачной занавеской. Из-за того, что в первой комнате было темно, а во второй светло, мы могли наблюдать, оставаясь незамеченными. Я дополнительно наколдовал вокруг нас еще один слой подавления ауры и звуковой барьер, чтобы мы не выдали себя неосторожным шорохом или смехом.

Мы с Лией умостились на полу, прислонившись к кровати как раз напротив прохода в гостиную. Она сидела у меня между ног, прижавшись спиной, а я плотно закутал её в свой плащ. Её макушка оказалась совсем близко к моему лицу. Я не удержался, и зарылся носом в её волосы, вдыхая их аромат, на что Лия лишь хмыкнула. Асинайки пахнут по-особенному, этот запах неуловимый и едва различимый, но при этом очень приятный и возбуждающий. Последнее на меня почти не действует, потому что я и сам на четверть асинай, а вот многих униатов и хаорцев при близком контакте он просто сводит с ума.

Интересно, где там Кэй? Я активировал Дарс, покрутил головой, но рядом с домом его не увидел. Он должен был прийти с той стороны, которая была у меня за спиной, и смотреть туда было неудобно. Ну и ладно. Значит, еще есть время.

Лия молчала, думая о чем-то своем, и словно вообще забыла о моем существовании. Обычно, когда мы оказываемся так близко, она лезет целоваться, вертит попой и всячески пытается меня возбудить, но сейчас она просто меня игнорирует. Так не интересно! Я обнял её, прижимая к себе, и снова зарылся носом в её волосы. Лия по-прежнему оставалась безучастной, и мне захотелось немного её подразнить.

Мои руки скользнули к ней под футболку, медленно ощупывая её тело и подбираясь к груди. Жаль, всё-таки, что асинайки почти лишены всех тех приятных округлостей, которыми могут похвастаться девушки других рас и даже многие нелюди. Что ещё обиднее, так это то, что они могли бы, при желании, эти самые округлости себе отрастить при помощи магии, но они не считают это ни красивым, ни практичным. Я легонько ущипнул Лию за соски, но она по-прежнему делала вид, что ушла в свои мысли, и ничего не замечает. Нет-нет-нет, такое нельзя не почувствовать.

Внезапно Лия прижала к себе мои руки, и с нотками торжества:

— Попался. Теперь будешь сидеть так. Надолго, интересно, тебя хватит?

Мои ладони прижались к её маленькой груди, а её попка немного ёрзала у меня между ног. Я изо всех сил постарался отвлечься и вспомнить всё, чему учил меня наставник в области самоконтроля. Я просто дух. Бесплотная сущность, которая парит в вышине, и которую совершенно не интересует прислонившаяся асинайка, которая… ай, так не честно!

Воспользовавшись тем, что я прикрыл глаза и ушел в себя, Лия забросила одну руку мне за шею, чтобы я не мог отклониться, и полезла целоваться. Такого не мог выдержать никакой самоконтроль. Я почувствовал, как из моего тела начинает утекать энергия. В животе от этого возникло сладостное чувство, мне захотелось отдаться ему полностью, раствориться в этом блаженстве и пустить всё на самотек. Каким-то невероятным усилием воли, я смог отвернуть от Лии голову и прошептать:

— Я сдаюсь, прекрати.

— Вечно ты сдаешься на самом интересном, — обиженно проворчала Лия.

После её слов, мои чувства более-менее пришли в норму. Хотя возбуждение никуда не делось, оно больше не было таким всеохватывающим. Отток энергии тоже прекратился. Я несколько раз тяжело вздохнул, приходя в себя.

— Ну прости, у меня ещё куча дел сегодня.

Лия хихикнула.

— Какой там теперь счет?

— Семь три, — со вздохом ответил я.

Лия довольно заулыбалась. Такими темпами, я её никогда не обгоню. Асинаи обладают удивительной способностью вытягивать энергию из людей, особенно возбужденных. Они этим постоянно пользуются, чтобы восстановить силы, подпитать резервы и зарядить артефакты. После секса с асинайкой некоторые отходят больше суток, обессилено валяясь на кровати, но желающих всё равно хоть отбавляй. Асинаям не особенно нужны деньги, им плевать на социальный статус, они молодые, красивые и здоровые. Это, кстати, одна из многих причин, почему многие их недолюбливают и называют ведьмами. Конечно, они могут и не вытягивать энергию, но та же Лия, например, очень не любит «заниматься благотворительностью», как она это называет.

Я убрал руки подальше от Лии, и с минуту посидел с закрытыми глазами, отгоняя возбуждение. Поскольку Лия всё ещё сидела рядом, это было не так-то просто, так что я решил отвлечься на что-то постороннее. Я снова активировал Дарс, мельком взглянув на бабушку. Элисса осталась в том же платье, что и была, только прикрыла браслет зачарованной ленточкой. Кэй всё равно может почувствовать, если постарается, но думаю, ему будет не до того. Лия предлагала одеть её в асинайские вещи для большего сходства, и чтобы скрыть фигуру, которая у нас хоть и не сильно, но отличается. Элисса сказала, что и так сойдет, ведь духовные маги, особенно такие талантливые, слишком сильно полагаются на своё шестое чувство и верят ему чуть ли не больше, чем остальным пяти вместе взятым. К тому же так будет намного забавнее.

Покрутив головой, я заметил Кэйтана, который как раз подходил к нашему дому. Он то и дело останавливал свой взгляд на Элиссе, словно тоже умел смотреть сквозь стены. Кэй подошел к дому, поднялся на крыльцо, занёс руку чтобы постучать, остановился, вытер ноги, подождал несколько секунд, перевел дыхание, а затем, всё же постучал. Когда Элисса открыла дверь, Кэйтан увидел её и на пару секунд застыл с шокированным выражением лица и открытым ртом. Инаэль в платье ему явно был в новинку.

Элисса, как ни в чем не бывало, приглашающе кивнула головой и сказала:

— Проходи, чего встал как вкопанный. Бабушки сейчас нет, отошла ненадолго по делам, скоро будет.

Кэйтан на негнущихся ногах вошел в дом, и замялся, не зная, как спросить.

— А-а-а… это…

— Курточку вон там повесь, — кивнула она на вешалку.

— Да я не о том! Ты почему так одет?!

— А, это? Нравится? — спросила Элисса, разведя руки в стороны, и разглядывая платье, — я тут всегда так хожу. Только это секрет, никому не рассказывай.

Кэйтан ненадолго замолчал, задумавшись, и сидящая рядом со мной Лия захихикала.

— Но я всё равно не понимаю…

— Всё дело в бабушке. Она у меня немного извращенка, с детства одевала меня в женские вещи и запрещала коротко стричься. Пока я у неё, я должен так ходить. Поэтому я и не хотел тебя сюда приводить.

Лия фыркнула и прокомментировала:

— Самокритичненько.

— Какой кошмар, — покачал головой Кэй, проходя в гостиную следом за Элиссой — как так можно? Тебе столько раз пеняли, что ты похож на девчонку, часто обижали из-за этого ещё в школе, и получается, что всё из-за неё… почему ты вообще её слушаешься?!

Элисса обошла вокруг кресла, вздохнула, словно решаясь, а затем посмотрела прямо в глаза Кэйтану и сказала:

— Да, можно было бы отказаться или просто не приходить к ней, но… знаешь, мне со временем это тоже начало нравиться. Иногда хочется, хоть и ненадолго, почувствовать себя милой симпатичной девушкой. Полюбоваться на свое отражение в зеркале, перемерить кучу нарядов или почувствовать, как мягкие волосы щекочут плечи.

— Бедный Кэй, — вздохнул я. — Прямо слышу, как трещит по швам его представление обо мне.

— То ли еще будет, — хмыкнула Лия. — Интересно, на что она пойдет, чтобы выиграть спор?

— А?! Спор?! Какой еще спор?!

Лия на меня шикнула, чтобы слышать продолжение диалога, и я замолчал и тоже прислушался.

— Никогда бы не подумал, что в тебе есть и такая сторона, — со смешком признался Кэй, присаживаясь на диван. — Тебе же никогда не нравились женские вещи. Ты говорил, что они странные и неудобные.

— Мне не хотелось, чтобы кто-то догадался и заподозрил, даже ты. Не то чтобы я тебе не доверяю, просто… не знал, как ты на это отреагируешь. Я бы скрывал и дальше, но это тяжело, особенно от кого-то вроде тебя, кто может чувствовать ложь. Поэтому я и решил: будь что будет. Пускай даже я могу тебя потерять.

— Да ладно, — натужно усмехнулся Кэйтан. — Это довольно неожиданно, и немного неправильно, но я не буду к тебе хуже относиться из-за подобных увлечений.

— Правда? Тогда скажи: я нравлюсь тебе… такой? — спросила Элисса, бросив кокетливый взгляд.

Кэйтан смутился, замешкался с ответом, и я тихонько спросил у Лии:

— Какого демона она делает? О чём вы там спорили?

— Он должен её поцеловать, ни о чём не догадавшись, тогда Элисса выиграет.

— Что?!! А вы могли об этом раньше рассказать?!

— Ты бы тогда не согласился в этом участвовать, — ответила Лия, ухмыльнувшись.

Конечно я бы не согласился. О чем эти ведьмы вообще думают?! Нужно прервать их, пока это не зашло слишком далеко. Хм… или не стоит? Они на меня обидятся. К тому же мне и самому интересно посмотреть, что будет делать Кэй. Что же мне делать?

Пока я колебался, Кэйтан все же собрался с мыслями и ответил:

— Ты и вправду мило выглядишь, но это как-то…

Элисса горько усмехнулась и сказала:

— Словно парень-извращенец напялил женские вещи? Да, наверное, так и есть.

— Нет! Не в этом дело, просто…

— Можешь не оправдываться, — перебила его Элисса. — Я знаю, что именно так ты меня и видишь. Ты просто не хочешь меня обидеть и перечеркнуть долгую дружбу. Не стоило тебе всё это рассказывать.

Элисса опустила голову и прикрыла глаза. Как по мне, она немного переигрывала, но Кэйтан этого не заметил.

— Нет, всё совсем не так! Из тебя и вправду получилась симпатичная девушка. Просто это всё очень неожиданно для меня… но ты мне нравишься и такой!

— Тогда докажи, — потребовала Элисса, бросив хитрый взгляд из-под ресниц.

— Что доказать? — не понял Кэй.

— Что я тебе нравлюсь.

— Да нет… я не о, — начал было увиливать Кэй, но наткнувшись на серьезный испытующий взгляд Элиссы, остановился и спросил после небольшой паузы. — Как доказать?

— Поцелуй меня, — сказала Элисса, придвинувшись поближе к Кэйтану, и смотря ему прямо в глаза.

— Э-э-э?

— Ну, тебе ведь не трудно поцеловать в губы симпатичную девушку?

Кэйтан еще больше смутился, немного помолчал, словно пытался придумать отговорку, а затем спросил:

— Но ладно я, а тебе разве не противно целоваться с парнем?

На этот раз смутилась и покраснела Элисса. Она отвела в сторону взгляд и призналась:

— Если с тобой, то нет.

Кэйтан пару секунд поколебался, а затем наклонился к ней и быстро чмокнул в губы. Он тут же попытался отстраниться, но Элисса его удержала, обхватив руками за шею, и подарила долгий и страстный поцелуй. Когда она его, наконец, отпустила, Кэйтан был весь красный от смущения. Он беззвучно шевелил губами, словно пытался что-то сказать. Элисса посмотрела на него, внезапно рассмеялась и воскликнула:

— Я выиграла!

Кэйтан непонимающе на нее уставился, но тут Лия встала с пола, и направилась к ним.

— Ладно, ладно, поздравляю, — сказала она, входя в гостиную. Кэйтан шокировано на неё уставился.

— Лия?!! Что ты тут…

Следом за Лией показался я, и у Кэйтана и вовсе глаза полезли из орбит.

— А-а-а…

— Привет, Кэй! Ты так хотел познакомиться с моей бабушкой, и вот, — я указал на Элиссу. — Это как раз она. Я тебе не говорил, но она асинайка.

Пока я говорил, почувствовал, что Элисса пытается разорвать наше слияние. Я немного помог ей, и связь ослабла, а наши ауры пришли в норму. Внешне, правда, Элисса не изменилась, на это требуется чуть больше времени. Кэйтан перевёл взгляд не неё, затем снова на меня, после чего откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и прошептал что-то явно нецензурное. Лия с Элиссой рассмеялись.

— Следующий раз, когда задумаете что-то подобное, предупреждайте меня заранее, ладно? — проворчал я.

— Если тебе не нравилось, то почему ты меня не остановил? — невинно спросила Элисса. — Я бы не обиделась.

Мне не нашлось что ответить, и я вместо этого протянул руку, чтобы проверить, все ли в порядке с Кэйтаном. Кто знает, вдруг то были не ругательства, а духовное заклинание, которое он направил на себя? Кэйтан остановил мою руку на полпути и произнес на удивление спокойным голосом, не открывая глаза:

— Простите, мне… нужно побыть одному.

После чего он встал и вышел из дома. Когда дверь за ним захлопнулась, я запоздало спохватился, что он не взял куртку и даже не обулся. А на улице ведь холодно и мокро. И он ушел туда один, обиженный и обманутый. Я не удержался, и снова активировал Дарс. Кэйтан сидел на перилах крыльца, сгорбившись и обхватив руками голову. Кажется, эти две ведьмы его довели. Да и я тоже хорош. С ним всё будет в порядке? Жаль, Дарс не позволяет узнать, о чем человек думает. Мне пойти к нему? Но он ведь сказал, что хочет побыть один. Может, я только хуже сделаю, и он убежит в ночь босиком и раздетый? Что же делать?

— Похоже, ты перестаралась, — хмыкнула Лия, покосившись на дверь.

— Ой да ладно, я заставила его всего-то поцеловать девушку, не нужно делать из этого катастрофу.

— Пойду гляну, всё ли с ним в порядке, — вздохнул я.

Я сбросил плащ, развеял остатки маскирующих чар и перестал закрываться от Кэйтана, чтобы он мог улавливать мои мысли и эмоции. После чего я подошел ко входной двери, но не стал её открывать. Я сконцентрировался на чувствах сожаления и беспокойства и посмотрел на Кэйтана сквозь стену. Кэй покосился на меня, а затем снова уставился на землю. Ну и что это значит? Мне стоит идти к нему или нет? А-а-а, Бездна! Почему я не могу читать эмоции?! В ответ на это, Кэйтан усмехнулся. Ну ладно, буду считать, что он не против.

Я накинул свой плащ, обул тапочки, взял куртку Кэйтана и вышел на крыльцо. На улице было уже темно, накрапывал мелкий неприятный дождь. Кэйтан мрачно на меня посмотрел, ничего не сказав. Я так же молча накинул на него куртку, после чего сел на перила напротив. Через минуту я не выдержал, и прервал затянувшееся молчание.

— Ну извини. Я не думал, что она так далеко зайдет.

На языке вертелось ещё «я тебя предупреждал», но я сдержался.

— Да ты-то чего извиняешься? Я не обижен, шутка получилась и вправду забавной, как раз в духе Лии. Я просто до сих пор немного в шоке. Как же я мог так просто… — с горечью сказал Кэйтан и потер губы тыльной стороной ладони. — Как вообще получилось, что твоя бабушка асинайка?

Удивление Кэйтана было понятно, ведь у асинаев очень строго с рождаемостью. Их женщины могут забеременеть всего три раза за жизнь с большим интервалом, и это тщательно контролируется. Поэтому, в абсолютном большинстве случаев, полукровки появляются из-за асинаев мужчин. И поскольку верностью они не отличаются, и часто исчезают на следующий же день после зачатия, расспрашивать об этом, выясняя подробности, считается неприличным. Кэйтан знал, что я на четверть асинай, но никогда не спрашивал, кто из моих родственников им был, поэтому считал, что асинаем был мой дедушка.

— Изредка им разрешают поступать с беременностью по своему усмотрению. Что-то вроде лотереи. Обычно в этом случае асинайки просто её пропускают, но Элисса зачала ребенка от униата и осталась жить в Эртразе.

— Асинайка решила жить тихой семейной жизнью и воспитывать детей? — округлил глаза Кэйтан. — Это точно что-то новенькое.

— Ну… не такой уж тихой… и не такой уж семейной, — пробормотал я, вспоминая рассказы Элиссы о её похождениях. — Да и вообще, мою маму она родила и начала воспитывать скорее из любопытства. Пускай большую часть времени мамой занималась специально нанятая нянька или дедушка, но для Элиссы это всё равно был удивительный опыт.

«Быть родителем» у асинаев является чем-то вроде профессии. Весьма сложной, ответственной и требующей специального образования, на получение которого уходит лет двадцать. Очень немногие асинаи решают посвятить себя этому и проходят отбор. Всего пара процентов населения, или около того, но воспитывать чистокровных асинайских детей разрешено только им. И при этом, даже такие «родители» никогда не воспитывают собственных детей. Это запрещено, потому что считается, что все дети должны быть в равных условиях.

Зачатие у асинаев происходит без прямого участия мужчины. Для женщины просто подбирается максимально совместимое семя из ранее сохраненных, и вводится внутрь. Сразу после родов, ребенка у матери отбирают и передают специалистам по новорожденным. А они через пару лет передают ребенка следующим специалистам уже по более позднему возрасту. И так они передают ребенка от одних к другим раз десять, пока он наконец не вступит во взрослую жизнь.

Для униата это всё звучит жутко, но у асинаев нет настолько прочных связей между родителями и детьми. Там матери не бьются в истерике, требуя вернуть им ребенка, а дети даже не пытаются узнать, кто их родители. Это просто не имеет какого-то особого значения. Можно сказать, для асинаев весь их народ — одна большая семья. Они ни за что не станут осознанно друг другу вредить и всегда могут рассчитывать на помощь своих собратьев.

— Мне никогда их не понять, — покачал головой Кэй. — Но ты тоже, получается, как и твоя мать, провел с асинайкой всё детство?

— Не всё, но большую часть. Отец обычно пропадал в своей компании или болел, а мама помогала ему и занималась хозяйством, поэтому на меня у них было не так уж много времени. Мама часто оставляла меня с Элиссой, когда я был маленький, а потом я и сам к ней сбегал.

— И ты умудрился рассказать мне о ней столько всего, но при этом скрыл, что она асинайка, — сказал Кэй с обидой.

— Ты не спрашивал. Если бы ты прямо спросил, я бы не стал врать. Тем более что это бесполезно.

— Но почему было сразу не сказать?

— Не помню уже толком. Кажется, у нас был про асинаек какой-то разговор, и ты о них не очень хорошо отзывался. Поэтому я решил и не говорить сразу, но это затянулось и превратилось в какой-то секрет. Хотя, наверное, если бы ты просто сложил в кучу всё, что слышал о ней от меня и обдумал, ты бы и сам догадался.

— Да мне и в голову не могло такое прийти, я вообще не знал, что так бывает.

— Ну прости.

— Да ладно, забыли, — отмахнулся Кэй, после чего ненадолго снова воцарилось молчание.

Спустя минуту, Кэйтан горько усмехнулся, поднял на меня глаза и сказал:

— А я ведь поверил, несмотря на всю абсурдность ситуации. Вы настолько похожи, что это пугает. Я даже чувствовал её ауру, словно она действительно была тобой!

— Это такая техника, Элисса называет её слиянием. Благодаря нему, мы иногда меняемся местами. Только это секрет, никому не рассказывай, хорошо?

— Уж поверь, о том, что тут было, я точно не буду никому рассказывать! Кстати, пёс с ней, с аурой, но вы ведь и внешне копии друг друга.

— Элисса немного изменила свою внешность, но вообще мы действительно очень похожи.

— А ты… гм… — немного замялся Кэй, а потом все же спросил. — А ты не боишься, что она еще и ТВОЮ внешность изменила? Ты ведь похож на неё больше, чем на родителей. Если ты провел с ней всё детство, то возможностей было хоть отбавляй.

— Не думаю, что она стала бы это делать, не предупредив меня, но даже если так, то ничего страшного… наверное. В конце концов, когда я был маленький, я ей восхищался и во многом пытался подражать.

— О-о-о, это многое объясняет, — задумчиво потянул Кэй.

— Лет в пять я даже сказал родителям, что хочу быть ведьмой, как бабушка, что здорово их ошарашило. Тогда, кстати, они и начали ограничивать наше общение. Так что если Элисса в то время на меня влияла, нельзя сказать, что я этого не хотел.

— А сейчас разве что-то изменилось? По-моему, ты до сих пор пытаешься быть похожим на нее. У вас ведь даже стрижка одинаковая.

— Я не пытаюсь. Не хочу быть чьей-то неполноценной копией. А волосы… это… чтобы проще было меняться местами, — нашелся я.

— У тебя такие волосы, сколько я тебя помню. Ты не мог меняться с ней в двенадцать лет. Она что, и правда запрещает тебе стричься?

— Она не запрещает! — возмутился я. — Но ей нравится, что я похож на асиная, ей нравится расчёсывать и заплетать мои волосы. Если я постригусь, она расстроится.

— Священники называют такое непрямой манипуляцией.

— Да пусть хоть какой манипуляцией! Пусть даже она полностью изменила мою внешность, и я должен был быть совершенно другим. Это всё совсем не важно. Я многим обязан Элиссе, она всегда меня поддерживала и была на моей стороне. Она, наверное, самый дорогой мне человек. Я знаю, что всегда могу на нее рассчитывать, что бы ни случилось. Она мне поможет делом или советом и не станет потом отчитывать и допрашивать, как родители. И раз уж так получилось, что я ей нравлюсь именно таким, то так тому и быть. Это меньшее, что я могу для нее сделать! — сердито выговорился я, а затем, чуть успокоившись, добавил. — Хотя, надеюсь, я ещё немного подрасту.

— Я понял. Прости, что влез с расспросами, — извинился Кэйтан, чувствуя мое раздражение.

— Да ладно, чего уж там. Я потому и не хотел вас знакомить, но надо же было когда-то тебе рассказать. К тому же ты не думай, что это только ради неё! Изображать из себя асиная или меняться с Элиссой местами бывает и правда забавно.

— Да уж, я заметил, — скривился Кэйтан.

— И всё-таки, ты злишься.

— Я не злюсь! — воскликнул Кэй, и тут же добавил, но уже тоном ниже. — Ну может немного, но тут скорее на самого себя. Всегда думал, что легко могу отличить правду от лжи, но как же, оказывается, легко меня обмануть и заставить поверить во что-то настолько бредовое, как пристающий ко мне Инаэль в женском платье.

— Ты просто слишком полагался на чувство души. Тебе казалось, что ты видишь «меня» насквозь, но видел ты только то, что скармливала тебе Элисса. Возможно, будь на твоем месте обычный человек, он бы догадался, что что-то не так.

— Да знаю я, можешь не рассказывать, — проворчал Кэй. — Обидно просто. Они сейчас сидят, обсуждают мои действия и смеются над наивным дураком.

— Ну ничего. Зато лет через пять-десять, ты станешь настолько сильным магом, что сможешь видеть всех насквозь, и ни за что не попадешься на такие уловки. И уж тогда…

— И уж тогда меня точно все будут обходить десятой дорогой, и я потеряю последних друзей.

— Зато ты сможешь стать крутым инквизитором и всеми командовать!

Кэйтан лишь скептически фыркнул. Затем, немного помолчав, он соскочил с перил и сказал:

— Ладно, пошли обратно, хватит уже мокнуть.

Когда мы вернулись, то сразу же наткнулись на два слегка насмешливых взгляда. Кэйтан немного замешкался и смутился. Мне тут же захотелось сказать им что-нибудь едкое, но я сдержался и вместо этого попросил:

— Эл, сделай мне кофе, пожалуйста.

— Хорошо. Кто-то еще будет?

— Я буду чай, — отозвалась Лия, протягивая кружку, которую мы так и не убрали со стола.

— Я тоже, — отозвался Кэй, стараясь не смотреть в сторону Элиссы. — А зачем тебе кофе на ночь?

— Я потом еще к наставнику зайду, не хочу уснуть на полпути.

— К наставнику… ясно…

Кэйтан знал о том, что меня учит магии не только Элисса, но я ему сказал, что наставник запретил мне что-либо о нем рассказывать. Что в общем-то правда. Поэтому хотя Кэйтану и любопытно узнать о Тавиане побольше, он сдерживается.

— И как тебе поцелуй Элиссы? — с насмешкой поинтересовалась Лия у Кэйтана.

— Целоваться с асинайкой — это как… — он покосился на меня и прервался на полуслове, не договорив явно обидную фразу. — Фу, в общем.

— С таким отношением ты так и останешься девственником, — ехидно заметила Лия.

— Вот только не надо опять начинать! Я вполне нормально отношусь к девушкам, у которых мужчина был не один на всю жизнь, а было их два, пять или даже десять. В конце концов, это нормально что-то искать в людях, строить отношения, разочаровываться, снова искать. Но у вас нет никаких отношений, вы просто ищите, с кем бы поразвлечься, и от кого бы подзарядиться, а счет партнеров идет на тысячи.

— Завидовать нехорошо, — ухмыльнулась Лия, словно нарочно еще сильнее раздраконивая Кэйтана.

— Да при чем тут зависть? Это просто противно: целовать кого-то, в чьем рту побывало…

— Так, всё, хватит, — вмешался я. — Мне и дома скандала хватило, чтобы еще и тут выслушивать. Так что давайте вы отложите ваш очередной спор до того момента, как меня не будет рядом.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Лия, откидываясь на спинку кресла. — Кстати, а что ты там хотел обсудить? Элисса говорила, тебе приснился какой-то очень странный сон.

Кэйтан плюхнулся рядом со мной на диван, и тоже заинтересованно на меня посмотрел.

— Ах, да, вот, — ответил я, достав из кармана кристалл и передав его Лие. — Можешь посмотреть.

Лия приложила кристалл ко лбу и ненадолго выпала из реальности. Я уловил краем глаза движение, обернулся и увидел, как проснувшаяся виверна, неуверенно ступая, вышла из спальни. Она недобро покосилась на меня, потянулась, расправляя крылья, и собралась было уже взлететь, как вдруг заметила большущего, с ладонь размером, коричневого мохнатого паука, крадущегося вдоль стены. Она оглянулась на Лию, словно спрашивая «можно?» Не получив от сконцентрированной асинайки никакого ответа, виверна приняла это за разрешение. Она облизала свои когти и стремительно ринулась в атаку.

Я никак не мог допустить, чтобы эта прожорливая тварь схарчила моего любимого паука, поэтому отклонил её атаку в сторону потоком воздуха. Виверна по инерции врезалась в стену, отскочила, удивленно повертела головой, и увидев приближающегося меня, изготовилась, к новой атаке. Что за злобная тварь! Сзади что-то сказал Кэй, но я не расслышал его слов, полностью сконцентрировавшись на виверне. На её коготках и зубах ядовитая слюна, и если она меня поцарапает — будет очень неприятно. Виверна прыгнула с пола прямо мне в лицо, я уклонился и немного подтолкнул её в спину. Виверна шмякнулась об стену, упала вниз, и что-то жалобно проворчала, смотря на Лию. Та оторвалась от кристалла и взглянула на виверну, а потом, с укоризной, на меня.

— Она на меня напала, — начал оправдываться я.

— Она не нападает на людей первой.

— Она перед этим напала на Осси, и мне пришлось её остановить.

— Так обездвижил бы её, швырять-то зачем?

Я лишь вздохнул. Говорить Лие, что у меня ушло бы немало сил на то, чтобы удерживать отчаянно вырывающуюся тварь, мне не хотелось. Я повернулся к стене, где был паук, но он уже убежал за шкаф. Я засунул туда руку, почти сразу же его нащупал и вытащил обратно. Ко мне он уже давным-давно привык, но виверна заставила его понервничать. Держа паука в руках, я вернулся обратно на диван. Виверна забралась к Лие на руки, и со злорадством поглядывала на меня, периодически жалобно ворча. Лия чесала ей шейку, что-то ласково шепча по-асинайски, но её взгляд при этом был совершенно отстраненным и задумчивым.

— Познакомься, Кэй, это Осси, — представил я паука, протягивая его Кэйтану. — Хотя он и большой, но совсем не опасный, у асинаев с такими дети играют.

— Очень… милый паук, — криво усмехнулся Кэй, стараясь отодвинуться подальше.

— Можешь его погладить, — великодушно разрешил я. — Кстати, осторожно, а то придавишь зулонского крестовика, их укусы по полдня чешутся.

— Где?!

Кэйтан обернулся в другую сторону, увидел выползшего из щели дивана небольшого серого паучка, и резко придвинулся обратно ко мне. Я решил этим воспользоваться, и посадил Осси ему на колени. Сам же положил ладонь на диван, чтобы крестовик на неё залез, и спустил его на пол. Осси, предоставленный сам себе, попытался по футболке Кэйтана взобраться повыше. Последний отклонил голову назад и с ужасом смотрел на него.

— Ин, это правда о-о-чень милый и пушистый паук, но забери-и-и его от меня, пожалуйста.

Я лишь вздохнул и отцепил Осси от Кэйтана. И почему униаты их так боятся? Ведь та же собака или даже кошка намного опаснее этого милого создания. Я посадил паука к себе на макушку, и он там так и остался, уцепившись лапками за волосы. В детстве я часто так с ним ходил, и он знает, что потом я его обязательно покормлю чем-то вкусным.

Кэйтан мрачно посмотрел на меня с пауком на голове, потом на Лию с виверной, и скорчил рожу, которая показывала его отношение красноречивее любых ругательств. Он молча взял со стола кристалл и приложил ко лбу. Пока Кэй был погружен в мои воспоминания, вернулась Элисса. В руках она несла большую тарелку с печеньем и чашку. Еще три парили перед ней. Вообще-то Элисса специализируется в духовной и природной магии, но простенькие стихийные заклинания тоже даются ей без проблем.

Кэйтан закончил с кристаллом и передал его Элиссе, после чего прокомментировал:

— И вправду странный сон. Но мне тоже иногда снятся очень любопытные сны. Вот кстати… гм… хотя не важно, — почему-то передумал он на средине фразы.

Кэй еще что-то неразборчиво пробормотал и принялся за печенье. Я тоже с удовольствием им захрустел. Наверное, не стоит рассказывать ему, что бабушка туда обычно добавляет.

Элисса быстро закончила с кристаллом, и её вид почему-то был задумчивый и мрачный.

— Это очень странно, — произнесла она. — Я читала о подобных эффектах одного заклинания. Многое совпадает. Твоя способность ясно мыслить, люди-тени и то, каким образом тебя утащили в Иксмил. Однако это заклинание использовали только роанские сноходцы, и я не слышала, чтобы его кто-то применял после Великой Войны.

— Ты уверена, что это именно то заклинание? — напряженно спросил я.

— Нет, не уверена. Можно, конечно, и отмахнуться. Есть вероятность, что это действительно просто странный сон. Но вот учитывая место, куда тебя в нём занесло…

У меня по спине пробежали мурашки. Иксмил. Последняя роанская крепость.

— Да ну, бред какой-то! Роанских магов перебили восемьсот лет назад, — не поверил я. — Тем более как они могут оказаться в заброшенном полуразвалившемся Иксмиле, где инквизиторы в свое время прочесали каждый подозрительный уголок?

— Я и не говорю, что это они. Сам ведь знаешь, сейчас немало народу охотится за их техниками и заклинаниями, несмотря на все запреты инквизиции. Может быть, кто-то просто нашел и освоил магию их сноходцев.

— Угу, а потом с её помощью устроил развлечение собственному внуку, — хмыкнул я.

— Это не я! — возмутилась Элисса. — Честно не я! Это, конечно, был бы неплохой розыгрыш, но на этот раз я серьёзно!

— Но тогда кто? — спросил Кэй. — Этот сон явно заманивает в Иксмил. Зачем кому-то заманивать туда Инаэля? Ну, в смысле, кому он вообще нужен?

Это было немного обидно, но если пораскинуть мозгами, то Кэйтан прав. Если это не Элисса, то из моего окружения подобное мог бы провернуть только Тавиан. Тем более что он как раз всю жизнь охотился за роанскими заклинаниями. Но вот только зачем ему это? Наставник совсем не тот человек, чтобы делать подобное для розыгрыша. Если ему нужно будет отправить меня в Иксмил, он может просто попросить меня это сделать. Это не труднее его обычных поручений. Если же он захочет мне навредить или и вовсе убить, то он может это сделать куда проще. Нет, не думаю, что это наставник. Кто тогда еще остается? Церковь? Но они не будут использовать роанскую магию, да и подобные действия через сны совсем не в их стиле. Если бы они меня в чем-то заподозрили, я бы уже сидел в подвалах инквизиции. Может быть, меня пытаются заманить в Иксмил какие-то сектанты, у которых там сейчас база? Но почему тогда именно меня? Откуда они вообще обо мне узнали, и как нашли? Непонятно. Может быть, и вправду какие-то шальные призраки, но опять же почему я? Я, конечно, жил в окрестностях Иксмила целую неделю, но в подземелья не лез и даже вход в них видел лишь издалека. И это было больше года назад.

— Может, сообщить в церковь? — неуверенно предложил Кэй. — Всё-таки, это запретная роанская магия, и с её помощью наверняка можно кому-то серьезно навредить.

— Можно, — согласилась Элисса. — Лучшие сноходцы были известны тем, что сводили людей с ума, а то и вовсе убивали их, подвергая их ужасным пыткам во сне. Но пока что обращаться в церковь… неразумно.

Я покивал головой, соглашаясь с бабушкой. Всё, что связано с Роаном, его магами и заклинаниями, церковь считает запретным, опасным и порочным. У меня могут быть неприятности даже от одного того факта, что я как-то с этим связан.

Восемьсот лет назад Роанская магократия развязала чудовищную войну против империи Лин, в результате которой погибло больше половины человечества. Роанские маги действовали крайне жестоко, совершенно не беспокоясь о потерях среди мирного населения, а порой даже целенаправленно его уничтожая, чем вызвали ненависть к себе и отчаянный отпор.

На момент начала войны роанские маги контролировали одноименный остров и несколько небольших колоний. Империя же контролировала большую часть мира, вмешиваясь даже в дела асинаев и хаорцев. Несмотря на огромную разницу и в силах, и в количестве населения, война продлилась целых четыре года. В самом начале войны, роанский архимаг-командор, Ринесса Аред, использовав невиданную до того дня магию, уничтожила Лин-Койн вместе с несколькими миллионами жителей. Почти сразу же после этого, пока в империи царила неразбериха из-за уничтожения столицы, войска Роана, воспользовавшись массовой телепортацией, захватили Эртраз и горные перевалы, фактически разделив империю на две части.

Вся армия Роана состояла из колдунов, притом весьма сильных. И даже небольшой их отряд, заброшенный телепортом, мог навести немало шороху. Поэтому противостоять им было очень сложно. Они появлялись то тут, то там, нанося быстрые и болезненные удары и исчезая до того, как легионы империи нанесут ответный удар. Однако роанских магов всё же было слишком мало. Да и Святой Император оказался им не по зубам. Хотя они и избавились от всех его детей и множества важных шишек в правительстве и церкви, его самого убить так и не смогли. Под его руководством, империя Лин постепенно восстановилась и начала теснить Роанскую магократию. Война была долгой и кровавой, было подчистую уничтожено еще несколько крупных городов вместе со всеми жителями. Вызванные магией стихийные бедствия и вспышки болезней вносили хаос по всему миру, уничтожая людей миллионами.

На сам остров Роан со всего света нескончаемым потоком свозили пленников, которых потом больше никто и никогда не видел. Единая церковь говорит, что их всех приносили в жертву, чтобы получить больше силы. Империя освобождала города, но в них больше не было ни одного жителя. Только руины со всякими жуткими тварями, демонами, кучей магических ловушек и отравой в воде, земле и воздухе.

В итоге роанские маги постепенно, одну за другой, потеряли все свои колонии и захваченные земли. Остался только Эртраз, который трудно было отбить из-за горной местности и сам остров Роан. Когда империя уже вовсю штурмовала перевалы и практически подготовила масштабный флот для вторжения, произошел жуткий катаклизм, позже названный Черной Мглой. От Роана волной во все стороны разошлось заклинание, которое целенаправленно уничтожало людей. Говорят, оно выглядело, как очень густой черный туман, но кто знает, так ли это? Из тех, кто видел его своими глазами, никто не выжил, чтобы рассказать.

Мгла быстро распространилась от острова Роан, сначала по морю, по пути уничтожив всё живое на десятках островов, а через день добралась и до материка. От нее не было никакой защиты. Мгла пожирала магию и легко пробивалась даже в самые защищенные крепости. Народ империи охватила паника, многие попытались убежать, но мгла двигалась слишком быстро и даже не думала останавливаться или замедляться. Она словно собиралась охватить весь мир.

Святой Император и лучшие из оставшихся магов отчаянно пытались остановить катаклизм. У них сначала ничего не получалось, мгла просто пожирала все их чары. Но потом к ним обратились асинаи, обеспокоенные происходящим. Они рассказали, как можно остановить Черную Мглу. Для этого Святому Императору и лучшим из оставшихся священников пришлось пожертвовать своими жизнями, и об этой жертве люди помнят до сих пор. Тем не менее за три дня своего существования, Черная Мгла опустошила самые населенные области империи. Там не осталось вообще ни одного живого человека, только заваленные трупами города и поселки. Позже там появились жуткие демоны, которые до сих пор во многих вселяют страх.

И тем не менее Роанская магократия не победила. У них там тоже что-то случилось, связь с островом оборвалась, порталы туда перестали работать, а корабли попросту не возвращались. Даже Денвел Аред, роанский архимаг, контролировавший развитие магии и технологии, погиб в Иксмиле через месяц после Черной Мглы, потому что отступать ему было некуда. У империи было к нему много, очень много вопросов, и архимаг предпочел подорвать себя вместе с крепостью, лишь бы на них не отвечать. Поэтому до сих пор точно неизвестно, что случилось с самим островом. Оттуда так никто ни разу и не вернулся, их магов с тех пор тоже не видели, а те немногие, кого удалось захватить в плен, понятия не имели что случилось. Империя в первые годы несколько раз посылала туда экспедиции, но потом, лишенная явного лидера в лице императора или его наследника, она начала трещать по швам.

Империя распалась на несколько воюющих между собой государств, которым было явно не до того, чтобы посылать войска в бессмысленные экспедиции. Церковь в то время тоже была занята внутренними распрями и едва не раскололась вместе с империей Лин. У святош не было ресурсов, чтобы снова и снова отправлять людей на остров Роан, поэтому он был объявлен запретной территорией. Согласно учению церкви, роанские маги открыли портал в Бездну, надеясь получить её силу, за что в итоге и поплатились своими душами. И любой, кто рискнет ступить на их земли, отправится следом.

Из-за всего этого роанских магов униаты считают чуть ли не порождениями дьявола и очень боятся всего, что с ними связано. Стоит только сказать: «Роан», и многие тут же перестают думать критично, и начинают говорить фразами, которые в них вбили с детства. У меня же такого отношения нет. Возможно, из-за Элиссы, которая к роанским магам относилась равнодушно. В конце концов, асинаи с ними не воевали, и Черная Мгла до них тоже не дошла.

Меня роанская магия всегда привлекала: она была запретной и могущественной, она позволяла их магам на равных сражаться со стократ превосходящей империей Лин. По-моему, глупо отказываться от такой силы из-за предрассудков. Благодаря наставнику, я научился их мгновенному колдовству. Я полностью овладел одним из их заклинаний и сейчас осваиваю еще одно. Вот только если об этом узнает церковь, то меня казнят. Не помогут ни связи Элиссы, ни деньги отца.

— Я не хочу привлекать внимание церкви к своей персоне, — покачал головой я.

— Да, я понимаю, но роанская магия… — начал было Кэй.

— Да какая разница, чья магия?! — возмутился я. — Магия сама по себе не бывает плохой или хорошей. Всё зависит от того, кто и с какой целью её применяет. Если это действительно было заклинание сноходцев, то мне им не навредили. Было немного неприятно, но и всё. Мне было бы интересно встретиться с человеком, который его использовал, и расспросить его зачем он это сделал, и чего хочет.

— Это при условии, что этот человек вообще существует, — заметила Элисса.

Я призадумался. С одной стороны, Иксмил не так уж далеко, за день вполне можно успеть туда и обратно, но с другой стороны, просто так куда-то переться и тратить столько времени, нет никакого желания. Если это мне просто приснилось, я впустую потрачу весь день. Если это было чье-то заклинание, и я проигнорирую это приглашение, у меня могут возникнуть проблемы в будущем от тех, о ком я совершенно ничего не знаю. А могут и не возникнуть. А может быть, это и вовсе чья-то хитроумная ловушка. Я крепко задумался, колеблясь с выбором.

— Если ты решишь туда пойти, то я с тобой, — прервала мои размышления Лия. — Это будет интересно.

— И я тоже, — присоединился Кэйтан.

— Мне лучше не идти, — покачала головой Элисса. — Если я покину город, инквизицию это наверняка заинтересует, и тогда у нас всех будут проблемы.

— Да ладно, не нужно из-за меня рисковать. Я пойду сам, так будет лучше всего. Себя мне защитить намного проще, чем сразу троих.

— Пф! Кто кого ещё защищать будет?! — возмутился Кэй. — Тем более мы ведь друзья. Я не прощу себе, если ты туда пойдешь один, и с тобой что-то случится.

— За детьми, которые уходят далеко от дома, должен приглядывать взрослый, — кивнула Лия. — Поэтому без меня тоже никак.

Мы с Кэйтаном скорчили одинаково кислые рожи. Смотря на неё, мы порой забываем о том, сколько ей лет, ведь выглядит Лия младше нас.

— Ладно, если вы так уж хотите пойти, то мне деваться некуда. Можно будет сходить, скажем, в субботу, если ничего не изменится. Но если вас там кто-нибудь сожрет, я не виноват.

Лия и Кэйтан одинаково скептически фыркнули. Похоже, в нашей компании каждый считает себя самым крутым. Но, разумеется, эти двое заблуждаются.

Глава 5

Два года назад Элисса попросила у меня помощи в создании одного сложного артефакта. Он должен был полностью обволакивать церковный браслет и изменять его сигнал таким образом, чтобы он не передавал информацию о сотворенных заклинаниях. Задача была очень сложной. Элисса теоретически знала, как достичь подобного, но из-за браслета и постоянного надзора церкви, сама сделать артефакт не могла.

Прежде всего, в качестве материальной основы для артефакта, следовало достать модифицированную хаорскую ртуть, или просто м-ртуть, как её обычно называют. Хаорцы производят её для собственных нужд, и к униатам она попадает очень редко. Купить её не так-то просто даже в Эртразе, куда стекаются товары со всего мира. Элисса дала мне список лавок, где теоретически можно найти м-ртуть, и я несколько дней мотался после школы по городу, чтобы все их обойти. К моему разочарованию, ни в одной из них м-ртути не нашлось. Когда я вернулся с этими вестями к Элиссе, она дала мне еще один адрес. Бабушка сказала, что там живет один очень опасный человек, и у него, скорее всего, есть м-ртуть. Он немного задолжал Элиссе в прошлом, и возможно продаст мне немного. А возможно, убьет, хотя это и маловероятно. Сама бабушка идти к нему категорически не хотела, боясь того, что следящая за ней инквизиция что-то разнюхает. Элисса честно предупредила меня обо всех возможных опасностях, но выбор, как всегда, оставался за мной.

Я знал, что она не станет на меня обижаться, если я не пойду. Она ведь сама учила меня, что самое ценное, что есть у человека — это его жизнь, и рисковать ей стоит только ради чего-то действительно стоящего, а лучше не рисковать вообще. Но я всё же очень хотел ей помочь и решил, что оно того стоит. На следующий день после школы я отправился по указанному ей адресу в самый ужасный район Эртраза.

Это место называли Черным Лабиринтом. Черным — из-за очень темного камня, из которого тут сложено большинство зданий, а лабиринтом — из-за того, что улицы тут очень узкие, запутанные, иногда пересекаются на разных уровнях или полностью уходят под землю. Черный Лабиринт находится на довольно крутом склоне, и многие дома тут уходят в скалу, превращаясь в катакомбы, которые связаны с клоакой и древними заброшенными тоннелями и рудниками. В этом месте легко спрятаться и очень легко заблудиться. Живут тут в основном семьи небогатых рабочих, которым не хватает денег на жилье в нормальном районе, нищие и преступники всех мастей. Общественный транспорт, уличное освещение и патрули стражи отсутствуют. Черный Лабиринт — это город в городе, со своими законами и правителями, где живет почти половина населения Эртраза. И церковь, и городские власти давно махнули рукой на происходящее здесь, предоставив местных жителей самим себе и вмешиваясь в очень редких случаях. Если бы не Элисса, я ни за что не пошел бы в подобное место.

После того как я доехал до Черного Лабиринта на конке, мне пришлось немало поблуждать по запутанным улицам, с десяток раз спросить дорогу и даже пару раз связаться с Элиссой через спатум. Я постарался одеться победнее, чтобы не привлекать внимания, но все равно порой натыкался на неодобрительные и подозрительные взгляды. Чужаков тут явно не любили. У меня с собой была крупная сумма, и я тщательно за ней следил при помощи чувства материи. Через час блужданий, я наконец нашел нужную лавку. На маленьком одноэтажном здании, частично уходящем в скалу, висела потрепанная вывеска «Знахарь», и я немного удивился, откуда тут может быть редкая м-ртуть. Я зашел вовнутрь и увидел пожилого мужчину лет пятидесяти, сидящего за столом с какими-то колбами. Он был худым, жилистым и совершенно лысым, а его взгляд, скользнувший по мне, был спокойным и безразличным. Не говоря ни слова, он продолжил внимательно вглядываться в одну из колб, периодически легонько её встряхивая.

Я немного замешкался, огляделся по сторонам, рассматривая множество баночек и колб, стоящих на полках. Мне почему-то захотелось развернуться и уйти, но это было бы совсем уж глупо, поэтому я подошел к нему и спросил:

— Здравствуйте, у Вас есть модифицированная ртуть?

— Откуда у простого знахаря может быть что-то подобное? — безразлично спросил он, продолжая смотреть на колбу.

Я почувствовал себя глупо, и мне еще сильнее захотелось уйти, но я все же пересилил себя.

— Мне сказали, что у Вас она должна быть.

— И кто же это Вам сказал подобное? — с сарказмом поинтересовался мужчина.

— Моя бабушка, Элисса.

— Не знаю никакой Элиссы, — покачал головой он.

Бабушка не рассказала, что её связывает с этим человеком. Она только сказала, чтобы я поменьше с ним общался.

— Она асинайка, — добавил я, ни на что, особо, не надеясь.

Рука мужчины, держащая колбу, замерла, и он наконец перевел на меня взгляд, внимательно изучая лицо.

— Вот оно что, значит теперь её зовут Элисса, — хмыкнул он. — Хорошо, у меня есть м-ртуть. Сколько тебе нужно?

Такая резкая смена настроения меня удивила. И что значит «теперь её зовут Элисса»? Асинаи сами придумывают себе имена, но я думал, что моя бабушка всегда называлась Элиссой. А впрочем, неважно.

— Мне нужно двести тридцать грамм.

— Иди за мной, — сказал мужчина пошел в сторону лестницы, ведущей вниз.

Дом, оказывается, был трехэтажным, просто два этажа находились под землей. Когда мы спустились в самый низ, мужчина щелкнул выключателем, и зажглась тусклая электрическая лампа. Он покопался в каких-то коробках и извлек из них колбу со ртутью. Затем мы поднялись наверх, и он, после нескольких взвешиваний, отмерил нужное количество и перелил в другую колбу поменьше.

М-ртуть внешне не отличается от обычной, заметить разницу можно только воздействовав на нее магией или смешав с определенными реагентами. Чтобы мне не пришлось каждый раз раскрывать свои способности, Элисса сделала мне амулет, с помощью которого можно было провести проверку. Амулет представлял из себя небольшой золотой цилиндр с прикрепленным кристаллом Хелии в качестве индикатора. Подобные амулеты используются для определения самых разных вещей, они достаточно распространены и в них нет ничего удивительного. Кристалл загорелся слабым бледным светом, и я удовлетворенно кивнул. Это была действительно м-ртуть.

— Сколько я должен? — спросил я осторожно. Странный знахарь ничего не говорил о стоимости, и я боялся, что он назовет слишком крупную сумму, и у меня не хватит денег.

— О, это интересный вопрос… позволь мне кое-что проверить.

Мужчина неожиданно, не произнося никаких заклинаний, направил в мою сторону палец. Я почувствовал, как чужая магия пробивается в мое тело. Я на секунду растерялся, ведь Элисса сказала, чтобы я никому не раскрывал свои способности, но этот травник тоже был магом, притом, незарегистрированным, браслета на нем не было. Его магия прорвалась к моему сердцу, и словно взяла его в тиски, постепенно останавливая. У меня не было выхода, кроме как сопротивляться. Я резким усилием использовал свою ману, чтобы выдавить его заклинание из своего тела. Это была одна из базовых техник, которой в той или иной степени владеют почти все маги.

Я понимал, что нужно бежать, ведь я был только начинающим магом, и мои шансы победить кого-то столь взрослого и опытного были мизерны. Однако из-за того, что травник почти остановил сердце, его ритм сбился. У меня закружилась голова и потемнело в глазах. Мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Я приготовился сопротивляться новой атаке, но он неожиданно рассмеялся.

— Похоже та асинайка тебя чему-то всё же научила. Расслабься, это была всего лишь проверка, я хотел убедиться в твоих способностях. Меня зовут Тавиан Филорн. Как видишь, я такой же незарегистрированный маг, как и ты.

— Меня зовут Инаэль Аркантор, и я попросил бы Вас, господин Филорн, больше так не делать. Это было очень неприятно, — холодно ответил я, постепенно приходя в себя.

— Тебе ничего не угрожало, — отмахнулся он, даже не думая извиняться. — Твоих способностей, надеюсь, хватит на то, чтобы активировать амулет?

— Хватит, — кивнул я.

Конечно, будь передо мной инквизитор, я мог бы всё отрицать. Если человек может отталкивать от своего тела чужую ману, это ещё не значит, что его магические способности вышли из зачаточного состояния и он сможет ими кому-то навредить. Но поскольку этот странный знахарь и сам был незарегистрированным магом, от которого мне к тому же нужна была м-ртуть, отпираться было глупо.

— Хорошо, тогда у меня есть для тебя задание. Если справишься — ртуть твоя, люмины мне не нужны.

— Что за задание? — осторожно спросил я.

— Все просто. Нужно встретиться с одним человеком, и не привлекая внимания окружающих, заставить его последовать за тобой туда, куда я покажу.

— Заставить?

— Я дам тебе пару амулетов, проблем возникнуть не должно. Если ты согласен, я посвящу тебя в детали.

Я крепко задумался. С одной стороны, Элисса предупреждала меня об этом человеке, хотя и не сказала ничего конкретного. Его поведение тоже не внушало доверия. Кроме того, сама эта лавка была донельзя странной, что это за знахарь в бедном районе города, у которого просто так валяется м-ртуть, и которого не интересуют деньги? Да и то, как он меня атаковал, почти мгновенно и не произнося заклинаний, тоже было странно, я о таком не слышал. Тут явно была какая-то темная история, в которую мне совершенно не хотелось ввязываться.

Однако с другой стороны, м-ртуть очень редкая, и вряд ли я её смогу купить в ближайшее время. Она, конечно, есть не только у этого знахаря, но её больше никто не продает. Можно написать объявление, или поучаствовать в аукционах, где часто выставляют всякие редкости, но это привлечет ненужное внимание. Я очень хотел помочь Элиссе, она впервые обратилась с такой серьезной просьбой. Кроме того, бабушка сказала, чтобы всё, что останется от покупки м-ртути, я забрал себе. Если я получу её, просто выполнив задание Тавиана, то та сумма, что она мне дала, будет полностью в моем распоряжении, а это немалые деньги. Мне сразу представилась куча шоколадок.

— Хорошо, я согласен.

Тавиан покопался в столе и выложил передо мной ключ и два золотых амулета, назначение которых я сходу понять не мог. Кроме того, он достал кристалл памяти, ненадолго приложил его ко лбу, после чего отдал мне.

— В этом кристалле я записал внешность человека, и то, куда тебе нужно его отвести. Ты ведь умеешь ими пользоваться?

— Умею.

Для использования кристаллов памяти не нужны магические способности, но они всё же требуют определенной сноровки. Я приложил кристалл ко лбу, расслабился, очистил разум, и в меня медленно влились чужие воспоминания. Я несколько раз прокрутил в голове дорогу и постарался получше запомнить нужного мне человека. Это был статный мужчина, лет тридцати-сорока на вид. Короткие черные волосы, на макушке небольшая лысина, подбородок гладко выбрит. На лбу и щеке у него был шрам, но в целом его лицо было достаточно приятным, хотя и немного угрюмым. В воспоминании он был одет в легкие кожаные доспехи и носил короткий меч.

— Я запомнил. Что это за амулеты?

— Первый вызывает доверие у собеседника, он будет куда менее подозрительным. Второй улучшит то, как он тебя воспринимает. Если в твоем характере, манере поведения или внешности будет что-то, обычно неприятное для него, он это просто проигнорирует, и будет замечать только то, что нравится. Что-то вроде легкой влюбленности. Такие амулеты разрешены только для священников, к тому же они редкие и сложные. Чтобы привлекать поменьше внимания, активируешь их непосредственно перед контактом. Всё ясно?

Что-то мне это уже совсем не нравится, чувствую какой-то подвох, но выбора нет. Вряд ли мне сейчас дадут так просто уйти. В животе все сжалось, предчувствуя опасность. В каждом слове этого странного знахаря мог быть обман, информация, которую он мне дал, была крайне скудной, но расспрашивать и узнавать подробности — это повышать шанс того, что от меня потом захотят избавиться.

— Хорошо… я всё понял.

— Тогда пойдем, я тебя проведу.

Тавиан провел меня до таверны. Она была наполовину вырублена в скале, сверху проходила другая улочка. Он кивнул мне, после чего развернулся и пошел в другую сторону. Я здорово нервничал, заниматься чем-то подобным мне было в новинку. Я поплотнее натянул капюшон и под подозрительным взглядом вышибалы зашел в таверну.

Внутри было достаточно мрачно, несколько слабых электрических ламп еле-еле разгоняли темноту. Так как время было уже под вечер, народу было немало, почти все столы были заняты. В основном тут заседали местные работники фабрик, которые пришли пропустить кружку-другую после трудового дня, но были личности и явно разбойничьего вида. На меня никто не обратил особого внимания. Я подошел к стойке и заказал себе кружку пива и острых крылышек на закуску.

Я поискал глазами нужного мне человека, и увидел его, одиноко сидящего за столом в углу. Вид у него был достаточно мрачный, и мне стало немного страшно к нему подходить. Я забрал свой заказ, собрался с духом и направился в его сторону, прошептав по пути формулу активации для амулетов.

— Вы не против? — спросил я, подойдя к его столу.

— Присаживайся, — кивнул он на свободный стул.

Я отхлебнул пива, и начал грызть крылышко, чтобы немного успокоиться. По совету знахаря, я заранее придумал себе легенду, но не знал, с чего начать разговор. Пока я перебирал в уме банальные фразы, мужчина сам ко мне обратился:

— Знаешь, я никогда не видел тебя тут раньше, и ты не похож на местного.

— Да, вы правы, я из Керсуны. Только сегодня приехал.

— Далековато ты забрался, — хмыкнул он. — От Керсуны три сотни километров.

— У меня тут дедушка… жил. Он много болел в последние годы, и я приехал его проведать, но немного опоздал, — я тяжело вздохнул, делая скорбное лицо.

— Сочувствую, — покачал головой он. — У тебя тут еще кто-то есть из родни?

— В том-то и дело, что нету. Пришлось самому разбираться с похоронами. Что с домом и вещами делать я не знаю, родители ничего не говорили, когда я уезжал. Отправил им письмо, но ответ придет только через неделю.

— И мальчишка остался один в незнакомом городе? Сколько ж тебе лет?

— Я не мальчишка, я уже взрослый! Мне пятнадцать! — возмутился я, — кстати, меня зовут Камир.

Это было одно из самых распространенных имен на востоке. Называться своим настоящим именем я не рискнул, потому как оно вообще-то асинайское, и среди униатов очень редко кого-то так называют.

— Гарван.

Мы обменялись рукопожатиями, после чего снова ненадолго замолчали, приложившись к кружкам. Пиво оказалось крепче чем я думал, и у меня начало немного шуметь в голове. Больше пить нельзя. Но с другой стороны, страх совсем прошел, и я почувствовал в себе силы чуть ли не за ухо притащить этого мужика, куда требуется. Маг я или не маг, в конце концов?

— А Вы давно тут живете? — поинтересовался я.

— Почти всю жизнь, — усмехнулся он. — Только четыре раза на дальний Запад выбирался с караванами.

— Вы бывали на Западе? — восхитился я. — Там ведь очень опасно.

— Слухи вечно всё преувеличивают. Но места там и вправду дикие, случись чего, и помощи ждать неоткуда. Обычная лихорадка, которую тут вылечат за пяток люминов, может стоить жизни.

Мне стало любопытно, и я даже немного забыл о своей миссии. Редко встретишь человека, бывавшего на Дальнем Западе. Родители тоже там были, но они почему-то очень не любят рассказывать о своих приключениях, отделываясь общими фразами.

— А демоны не встречались? Говорят, они там еще остались.

Гарван резко помрачнел и отхлебнул из своей кружки.

— Демоны, да? Было дело… знаешь, я не люблю вспоминать и тем более рассказывать ту историю, но тебе, так и быть, расскажу.

Я заинтересованно подался вперед, забыв о пиве, а Гарван продолжил:

— По пути в Тристрам мы проезжали небольшую деревушку, где обычно пополняли припасы. Как правило, местные сразу выбегали и наперебой предлагали купить у них еду и остаться на ночь, но в тот раз нас никто не встретил. Мы сразу заподозрили неладное, начали проверять дома у окраин, но в них никого не было: ни живых, ни мертвых, никаких следов борьбы. Мне, честно говоря, уже тогда стало жутковато. Многие предлагали повернуть назад и убраться подобру-поздорову, но начальник каравана сказал, что мол он здорово потратился на охрану не для того, чтобы шарахаться от каждой тени. Караван остался на месте, а меня и еще пятерых отправили на разведку. Мы растянулись в цепочку и крались вдоль домов. Время было вечернее, солнце зашло, а в сумерках трудно было нормально рассмотреть окрестности. С каждым шагом у меня возникало всё более дурное предчувствие. Несмотря на то, что почти полностью стемнело, не было видно ни одного огня. Когда подошли к центру деревни и выглянули из-за угла, увидели небольшую площадь, полностью заваленную трупами. В центре, у ярмарочного столба, их была свалена целая куча, и сверху на ней сидел мужчина в крестьянской одежде. Он держал на коленях отрубленную женскую голову, и что-то негромко ей говорил, поглаживая. Мы застыли в страхе, а потом начали медленно пятиться, но он нас заметил. Поднял голову и посмотрел своими черными, как провалы в Бездну, глазищами…

За его рассказом, я и сам не заметил, как доел крылышки и допил пиво. Все слышанные мной истории о демонах заканчивались крайне пессимистично, и мне было жутко интересно, как он выжил.

— Он рассмеялся, отшвырнул голову и направился к нам. Я рванулся прочь изо всех сил, но ноги еле двигались, словно я шел против течения быстрого ручья. Это был кошмар наяву. Кажется, я что-то кричал, не помню уже. Помню только, как спиной чувствовал надвигающуюся смерть, пытался бежать и боялся оборачиваться. Наверное, нужно было броситься врассыпную, но от страха у нас мозги отшибло, и мы все вместе бросились обратно к каравану. Когда добежали, там начался хаос. Кони взбесились, опрокинули несколько телег, пытаясь вырваться. Люди бросились врассыпную, кто обратно по дороге, кто в лес. Самые сильные духом схватились за арбалеты и начали стрелять. В ответ из-за моей спины полетели копья мрака, и каждое уносило чью-то жизнь. Я споткнулся о труп, упал, начал ползти… в голове осталась только одна мысль: сбежать, оказаться как можно дальше от этих черных глаз. В итоге, я заполз под какую-то телегу и остался там, молясь всем святым сразу. Знаешь, я вообще не трус, мне не раз доводилось смотреть в лицо смерти, но демоны ужаснее всех разбойников, нелюдей и асинайских тварей вместе взятых.

— Но как же вы спаслись?

— На наше счастье, с нами был священник, который тоже направлялся в Тристрам. Он не был особенно сильным магом, всю дорогу ныл и был той ещё занозой в заднице, но если бы не он, мы бы все погибли. Пока одержимый убивал нас одного за другим, священник прочитал экзорцизм. Вспыхнул яркий свет, демон издал жуткий вой, швырнул ещё несколько сгустков мрака, но удержаться в теле крестьянина не смог и был изгнан обратно в Бездну. Из пятидесяти человек осталась всего дюжина. Двадцать три убил демон, остальные в панике разбежались по окрестным лесам, и мы их больше никогда не видели. Священник тоже погиб через несколько минут, истратив всю жизнь на экзорцизм. С тех пор я на Запад ни ногой, даже за хорошие деньги. Ну его. Здесь, конечно, тоже опасно, но здешние опасности хотя бы понятные и человеческие, не то что демоны. Пусть церковь с ними разбирается.

Я поежился. Жутковатая история. Тарианство учит, что демоны всегда жили в Бездне, где медленно пожирали души людей, погрязших в грехах. Однако восемьсот лет назад роанские маги совершили немыслимое зло: они каким-то образом выпустили часть демонов в наш мир. Эти твари быстро приспособились и начали заниматься своим привычным делом: пожирать души. Но не только отпетых грешников и злодеев, а вообще всех подряд. Церковь смогла большую часть демонов отправить обратно в Бездну, но на крайне малонаселенном Дальнем Западе их всё ещё можно встретить. Эти существа не имеют собственного тела, но они могут вселяться в людей со слабой волей, особенно если их переполняют негативные эмоции. Такой человек быстро сходит с ума и становится очень жестоким. Когда демон полностью берет над ним контроль, глаза человека становятся черными, а от личности почти ничего не остается.

Несмотря на то, что в таком состоянии демоны долго существовать не могут, потому как их сила быстро разрушает человеческое тело, навредить они успевают изрядно. Даже один демон может уничтожить несколько сотен человек, если не найдется опытных священников, которые его остановят. Демоны используют какую-то странную разновидность магии, о которой почти ничего не известно, кроме того, что она темная и разрушительная. Простые люди против неё совершенно бессильны. Впрочем, если я столкнусь с демоном, то у меня тоже шансов не будет. Экзорцизм, созданный самим Святым Императором — невероятно сложное и затратное заклинание, на полное освоение которого мне потребуются годы.

Пока я сидел в таверне, Солнце почти зашло за горы. Еще минут двадцать, и будет темно, а я имел весьма смутное представление о том, как выбраться из этого района. Даже если я всё сделаю, и знахарь отдаст мне м-ртуть, то не факт, что я смогу добраться до дома без приключений. Особенно если буду несколько часов плутать в темноте по запутанным улочкам. М-да, следовало подумать об этом раньше. Впрочем, на самый крайний случай, у меня есть амулет для связи с Элиссой. Правда, он почти разрядился.

— Господин Гарван, а вы не проводите меня до дома? Я даже заплачу, у меня вот, немного есть, — я достал из кармана кучку медной мелочи, которую взял специально, чтобы не светить везде кошель с люминами.

— Что, боишься? — усмехнулся он.

— Немного.

— Ладно, помогу тебе, и даже бесплатно. Вот только еще кружечку выпью. Тебе взять?

— Нет, мне уже хватит, иначе я точно не найду дороги до дома в этом лабиринте.

Мы посидели еще немного, и Гарван вкратце поведал мне о своих более удачных приключениях на Западе и о своей жизни в Черном Лабиринте. Он в последние годы зарабатывал тем, что нанимался охранником к местным контрабандистам и подпольным магам. Работа опасная, но и платили неплохо. Семьей в свои тридцать три года он так и не обзавелся, тщетно пытаясь найти в местных кабаках приличную девушку. Он рассказывал всё, словно на исповеди и порой странно на меня поглядывал слегка захмелевшими глазами, но это, наверное, было из-за действия амулетов, которые дал мне Тавиан.

Мы вышли из таверны и направились в сторону «моего» дома. За разговорами и пивом я успел наполовину забыть дорогу и украдкой приложил кристалл ко лбу, чтобы вспомнить. Минут через десять мы спустились вниз по лестнице и прошли по узкому темному тоннелю, который еле-еле освещался через решетки в потолке. Временами по ним кто-то проходил, и вниз сыпалась пыль. В стенах тоннеля были двери домов местных бедняков. Любой мало-мальски обученный стихийный маг может создавать трещины в камне, из-за чего выбить жильё в скале намного дешевле, чем построить. Я остановился перед восьмой по счету дверью, сжимая в кармане ключ. Я совершенно не представлял, как выглядит «мой» дом изнутри, в кристалле об этом ничего не было.

— Большое спасибо, что провели меня, господин Гарван, — слегка поклонился я. — Если вам далеко добираться до дома, можете остаться у меня.

— Ты не боишься пускать в дом незнакомцев?

— Какой же Вы незнакомец? Мы с Вами столько общались! Да и я же вижу, что Вы хороший человек. Вы задержались из-за меня, и я буду винить себя, если с вами что-то случится.

— Ладно, думаю, и в самом деле будет безопаснее заночевать у тебя, — ответил он с улыбкой.

Я открыл дверь и вошел в кромешную темноту. Слева чувствовался выступ на стене. Я дотронулся до него рукой. Как я и предполагал, это оказался выключатель. На потолке загорелась довольно яркая электрическая лампа, которая тут же осветила всё помещение. Небольшая прихожая была совершенно пустой, только на полу лежали потертые дорожки, и в стену было вбито несколько крюков для одежды. Я думал, что Тавиан будет ждать меня тут, но его не было, и я совершенно растерялся, не зная, что делать. Дарс я с собой не взял, опасаясь, что его могут отнять или сломать, а мое чувство материи было тогда развито слабо, и я даже за стену толком заглянуть не мог.

Пока я нерешительно топтался на месте, Гарван расстегнул свой кожаный доспех и поставил его в углу.

— А ты чего не раздеваешься? Тут вроде не холодно.

— А, да…

Я снял куртку, стараясь не смотреть в его сторону. Что мне делать?!! Может, быстренько выскочить за дверь и закрыть её снаружи? Но это будет выглядеть очень странно. Да и вдруг не успею закрыть на ключ, и Гарван выскочит? Как я ему объясню? И у кого мне потом забирать мою м-ртуть?! Ладно, оставим этот вариант на крайний случай. Возможно, знахарь ждет где-то здесь, или чуть-чуть задержался и скоро будет. Я толкнул дверь в соседнюю комнату, там тоже никого не было, только несколько шкафов, стол и ветхий диванчик. Гарван зашел вслед за мной.

Но что мне с ним делать? Он ведь гость во вроде бы как моем доме. Точно! Нужно предложить ему что-то из еды или выпивки. Гммм… нет, стоп, мы ведь только что из таверны. Да и я не знаю, есть ли тут вообще какая-то еда. Может, расстелить простынь ему на диване? Но еще рановато спать. Или…

Пока я стоял, в легком замешательстве перебирая идиотские варианты, Гарван сам ко мне обратился:

— А я и не знал, что у тебя такие шикарные длинные волосы. Хотя распущенными они бы выглядели лучше.

Я удивленно на него посмотрел. Чего это он? Я всё это время был в капюшоне и снял его только сейчас вместе с курткой. Волосы у меня завязаны в хвост, и под капюшоном их совершенно не видно. Чем они ему, интересно, понравились? Вроде бы вполне обычные. Чистые, конечно, в отличие от волос большинства местных, но ничего такого. Может, это из-за амулетов? Ну ладно, всё равно я не знаю, чем его занять. Если он хочет полюбоваться на мои распущенные волосы — это не самый худший вариант. А я пока придумаю, что мне делать. Я распустил хвост, поправил волосы, заодно немного почесав затылок.

— Так правда лучше?

— Определенно! — согласился Гарван, подходя поближе.

Он протянул руку, повел по волосам, коснулся лица. На его губах играла странная улыбка. Слишком близко! Нужно как-нибудь…

— Я… пойду сделаю чай, — нашелся я, рванувшись ко второй двери в соседнюю комнату.

Я не знал, что там, но по логике там должна была быть кухня или просто еще одна комната. Я дернул дверь на себя, она не поддалась, потом толкнул, но тоже безрезультатно. Сзади подошел Гарван, и обнял меня, прошептав на ухо:

— Да не нервничай ты так, я ведь знаю, зачем ты меня к себе позвал. Тебе понравится, обещаю. Кстати, ты точно парень?

Я попытался вырваться и пройти вдоль стенки к выходу, но Гарван был намного сильнее, и без труда меня удержал, посмеиваясь. От него сильно пахло алкоголем. Его руки щупали меня всё более нагло, и я начал в панике перебирать доступные мне заклинания. Боевой магии Элисса меня почти не учила.

Внезапно в двери рядом со мной щелкнул замок, и она распахнулась вовнутрь. На нас удивленно уставился наконец-то появившийся Тавиан. Вид у него был заспанный. Мы с Гарваном тоже растерянно застыли, не зная, что делать. Тавиан слегка приподнял бровь.

— Я, кажется, немного не вовремя.

— Вовремя! — воскликнул я, вырвавшись из ослабевшей хватки Гарвана.

— О, тогда ладно.

— Какого… — начал было Гарван, но Тавиан взмахнул рукой, и тот рухнул как подкошенный.

Я несколько секунд тупо смотрел на Гарвана и приходил в себя.

— А нельзя было прийти чуточку пораньше?! — возмутился я.

— То же самое я могу сказать и тебе. Вас так долго не было, что я решил вздремнуть.

Крыть мне было нечем. Я и в самом деле мог справиться с заданием намного быстрее, если бы не слушал всякие истории.

— В любом случае, с заданием я справился. Где моя м-ртуть?

— Держи. А ты мне верни то, что я тебе дал.

Тавиан передал мне колбу, а я ввернул ему его вещи. Я на всякий случай еще раз проверил ртуть при помощи амулета, что дала Элисса. Всё было в порядке, кристалл Хелии загорелся тем же самым тусклым светом. Пока я проводил эти манипуляции, Тавиан потихоньку потащил неподвижное тело Гарвана в соседнюю комнату. Я сначала подумал, что он его убил, но взглянув на лицо я понял, что это не так. Взгляд Гарвана был осмысленным и очень напуганным. Ну еще бы! Похоже, Тавиан его просто парализовал.

Возможно, мне следовало сразу же уйти, но любопытство пересилило. А ещё хотелось оттянуть тот момент, когда мне придется искать дорогу домой в кромешной темноте Черного Лабиринта.

— Зачем он Вам?

— Что, любопытно?

— Угу.

— Я могу тебе рассказать, и даже показать, но тогда в глазах инквизиции ты будешь соучастником преступления.

— Инквизиция сюда не заходит, а я не настолько идиот, чтобы трепаться о подобном.

Тавиан довольно усмехнулся.

— Тогда помоги мне его дотащить.

Широкий Гарван немного застрял в узком дверном проеме, и нам пришлось попотеть, перетаскивая его в другую комнату. Я с удивлением отметил, что Тавиан оказался неожиданно сильным для своего возраста и телосложения.

Обстановка в комнате была весьма странной. В ней было совершенно пусто, никакой мебели, но на полу была выложена фигура из драгоценных камней и каких-то золотистых нитей. В круг было заключено что-то отдаленно напоминающее многолучевую звезду, но какую-то очень неправильную и ассиметричную. Тавиан сорвал с Гарвана одежду, затащил его в центр фигуры и начал вертеть его тело, перекладывая руки и ноги. Камни и нити при этом даже не шелохнулись, словно приплавленные к каменному полу.

— Что это такое? — спросил я, рассматривая фигуру.

— Это называется миурисан цирон.

— Миурисан цирон? Трехступенчатое… компонентное… возрождение… восстановление? — я нахмурил лоб, вспоминая уроки староимперского.

— Не пытайся перевести. Это роанское заклинание. Хотя они тоже в основном использовали эсперлин, но ими было введено много новых терминов. Фигура, которую ты видишь, создана из взаимосвязанных зачарованных самоцветов, и нужна для поддержания сложного заклинания, вытягивающего жизнь. Твоя бабушка, кстати, мне с ним немного помогла лет сорок назад. И не только с ним. С тех пор мы вживую не общались, но за мной остался должок.

Вот оно что, теперь понятно откуда они друг друга знают. Хотя… сорок лет помнить о долгах? Возможно, их связывает что-то еще. Словосочетание «роанское заклинание» меня не напугало. В конце концов, меня учила магии асинайка, а они не считают Роан абсолютным злом, как униаты.

— А зачем нужно вытягивать жизнь?

— Чтобы забрать её себе, конечно же! — рассмеялся Тавиан. — При помощи этого заклинания талантливые роанские маги получали огромное количество энергии, исцеляли тело и могли замедлять, а то и вовсе обращать вспять старение.

— А он при этом умрет?

— Разумеется. Тебе жаль его?

— Может быть, немного.

Внутри у меня были противоречивые чувства. Несколько минут назад я бы и сам с удовольствием прибил бы Гарвана. Но теперь, смотря на его беспомощное состояние, мне действительно стало его жалко. Он, конечно, на меня набросился, но возможно, это было из-за амулетов. Легкая влюбленность, о которой говорил Тавиан, вполне могла дать толчок похоти. Мне было неприятно осознавать, что это я виноват в его нынешнем положении, потому что сам же его сюда заманил обманом. Я мог бы попытаться его спасти и как-то помешать Тавиану, но это было бы совсем уж глупо. Против такого мага у меня никаких шансов, и мне совсем не хотелось занять место Гарвана. Травник покосился на меня и молча продолжил подготовку к заклинанию. Я присел на пол, скрестив ноги, прислонился спиной к стене и стал наблюдать за его действиями. Может быть, если я потом хорошо попрошу, он поможет мне выбраться из Черного Лабиринта?

— А почему нужен был именно этот человек? — поинтересовался я.

— О, видишь ли, — воодушевился Тавиан. — Это заклинание невероятно сложное, но если человек близок ко мне по некоторым параметрам, то оно серьезно упрощается. Поэтому приходится тратить много времени, чтобы найти подходящий материал.

— А я подхожу? — настороженно спросил я.

— Не знаю. Можешь проверить.

Тавиан достал из кармана золотой цилиндр с индикатором, похожий на тот, который дала мне Элисса, и кинул его мне. Я поймал его и повертел в руках, рассматривая.

— Не загорается.

Тавиан кивнул.

— Значит, не подходишь.

Я вздохнул с облегчением и бросил амулет обратно. Надеюсь, он не врет. Впрочем, какой ему смысл? Если бы он захотел, я бы тут рядом валялся.

— Ну вот и всё, приготовления закончены, — сказал Тавиан, сбрасывая с себя одежду.

Он стоял ко мне спиной, и я обратил внимание на то, какое у него подтянутое и жилистое тело. Изначально я дал ему лет пятьдесят-шестьдесят, но если смотреть со спины, то нельзя дать больше сорока. Интересно, сколько ему на самом деле?

— Если не хочешь смотреть, можешь уйти.

Не то чтобы мне хотелось наблюдать за этим ритуалом и смотреть, как мучается Гарван, но уходить и искать в одиночку дорогу было страшновато. Может, стоит ему подыграть? Тогда он будет лучше ко мне относиться, и может быть, даже немного поможет.

— Нет, я останусь. Когда ещё выпадет возможность увидеть такую удивительную магию? Да и вообще, что тут такого, я и раньше видел, как умирают люди, — нарочито небрежно ответил я.

В целом, это было правдой. Помимо своей службы церкви, Элисса часто занималась целительством на дому. Даже её талант не всегда позволял спасти человека, и некоторые из её пациентов умирали у меня на глазах. Правда, я ни с кем из них не общался, все они изначально были в критическом состоянии.

Тавиан, хмыкнув, встал на конце одного из лучей и повел рукой над Гарваном. Тот выпучил глаза и открыл кот в безмолвном крике. Тело его при этом оставалось совершенно неподвижным. Камни тускло засветились, а я почувствовал сильную магическую пульсацию. Воздух внутри круга начал дрожать, по нитям пробегали фиолетовые искорки. Глаза Гарвана метались из стороны в сторону, а лицо дергалось, словно он пытался скорчить мучительную гримасу, но не мог толком преодолеть паралич. Похоже, это очень больно. На теле Гарвана появилось множество меленьких ранок, из которых капельками начала выступать кровь. Капли взлетали в воздух и разлетались на еще более мелкие, превращаясь в красноватый туман, вокруг которого фиолетовой спиралью закручивались заклинания. Потоки тумана клубились вокруг Тавиана и словно втягивались в его тело. Я никогда не видел ничего подобного, и заворожено смотрел.

Через несколько минут ритуал закончился, кровавая дымка развеялась, камни погасли, а Гарван совсем перестал двигаться. Тавиан сладко потянулся и удовлетворенно вздохнул. С него каплями стекала кровь. Я чувствовал переполняющею его силу. Её было настолько много, что меня невольно пробрала дрожь. Тавиан легонько встряхнулся, и его кожа тут же очистилась от чужой крови, которая разлетелась брызгами и осела у его ног.

— А теперь осталось только зарядить амулеты и прибраться, — как ни в чем не бывало сказал Тавиан, натягивая одежду. — Ты там как, в порядке? — поинтересовался он. В его голосе не было участия и сочувствия, только любопытство и легкая насмешка.

— В порядке, что со мной сделается.

После смерти голова Гарвана слегка повернулась в мою сторону, и я мог видеть его перекошенное окровавленное лицо. За время нашего общения я успел немало о нем узнать. Не могу сказать, что он был плохим или хорошим. Просто человек, со своими желаниями и проблемами. Жил себе, попадал в приключения, ухлестывал за девушками, веселился с товарищами, умудрился даже выжить после атаки демона. А теперь его жизнь понадобилась местному колдуну, и от человека остался окровавленный кусок плоти. От понимания этого, на душе было пусто и гадко. Может быть, если бы я с ним столько не общался и не был частично виноват в его смерти, мне бы не было так плохо, но сделанного не воротишь.

Тавиан встал над трупом, указал на него пальцем и стал быстро водить им, рисуя в воздухе кресты. От его действий тело словно разрезало невидимым мечом. Спустя минуту, от человека по имени Гарван осталась только куча отвратительно выглядящего фарша с обломками костей. На этом моменте даже меня, насмотревшегося всякого у бабушки, едва не стошнило, и я отвел взгляд.

В углу комнаты обнаружился небольшой люк в подвал, прикрытый старым половиком. Когда Тавиан открыл его, потянуло гнилью. Подчиняясь его магии, перемолотые останки сползли в люк, падая вниз с противным хлюпающим звуком. Вслед за этим, послышался писк и шуршание.

— Крысолаки, — усмехнулся Тавиан.

Меня передернуло. Эти твари в изобилии водятся в Черном Лабиринте. Они очень похожи на крыс, только больше, и зубы у них как у хищников. Едят всё подряд, но предпочитают мясо. Когда им его не хватает (то есть почти всегда), они сбиваются в стаи и нападают на крыс, птиц, кошек, собак и даже людей. По школе гуляло много историй-страшилок о том, как крысолаки пробирались в дом и перегрызали глотки всей семье.

Закончив с уборкой, Тавиан принялся переливать энергию в свои амулеты. У меня в голове было пусто, и я просто сидел в прострации, прислонившись к стене.

— Тебе ничего не нужно зарядить? — спросил Тавиан.

— Вот, — я поднялся и протянул ему спатум, стараясь вести себя как ни в чем не бывало.

Амулет был почти истощен, его хватило бы секунд на двадцать, но Тавиан влил в него такую прорву энергии, что его заряда хватило бы на несколько часов. Это меня впечатлило, ведь он до этого еще и свои амулеты заряжал. Я чувствовал их не меньше десятка, и все они излучали мощную ауру. Даже Элисса, на полную используя асинайское похищение энергии, не смогла бы вот так вот просто отдать за раз столько энергии.

— Спасибо.

— Да не за что, — вполне добродушно улыбнулся Тавиан. — У меня оставалось немного лишней энергии, она бы всё равно рассеялась через полчаса.

— Ясно… эм… господин Филорн, а не могли бы вы меня вывести из Черного Лабиринта? Я очень смутно представляю себе дорогу.

— Давай я запишу в кристалл. Тут, правда, рядом банда Хогара промышляет грабежами по ночам, но ты ведь маг, так что как-нибудь разберешься.

— Я как маг… не очень, — смущенно признался я. — Меня бабушка совсем чуть-чуть учила боевой магии, и я ни разу не применял её на людях. Если наткнусь на бандитов, то даже не знаю, что буду делать. Может быть, получится сбежать и спрятаться.

Не то чтобы я рассчитывал на сострадание со стороны Тавиана, для которого убить человека, как сходить в магазин за покупками. Но я подумал, что если он задолжал Элиссе, и хочет вернуть долг, то возможно, он захочет убедиться, что я добрался до неё в целости. Какой смысл отдавать мне ценную м-ртуть, если меня ограбят и убьют по дороге?

— Ладно, — вздохнул Тавиан. — Пойдем, проведу.

Мы вышли из дома и направились по узким темным улочкам. Тавиан активировал амулет, и я почувствовал, как над нами развернулось что-то вроде небольшого магического купола. Моих способностей недоставало, чтобы понять его назначение. Мои глаза быстро привыкли к темноте, и я мог более-менее различать окружающие здания в свете звезд и убывающей луны. Правда, когда мы входили в очередной тоннель, темнота становилась совершенно непроглядной, и мне приходилось полагаться исключительно на свое слабенькое чувство материи, чтобы не отстать от уверенно шагающего Тавиана.

По дороге он начал расспрашивать меня о том, чему меня учила Элисса, и что я уже умею. После всего случившегося, я не видел смысла скрывать это от него. Да и мне хотелось его убедить, что я не такой уж никчемный маг, просто мне всего пятнадцать. Для такого возраста мои способности были не так уж плохи.

Выслушав меня, Тавиан задал неожиданный вопрос:

— Скажи, ты не хотел бы стать моим учеником?

— Н-не знаю… — неуверенно ответил я.

Вопрос застал меня врасплох. Я не понимал, почему он вообще предложил подобное. Хотя я и пришел в себя после ритуала, мне всё равно хотелось оказаться подальше от этого человека и Черного Лабиринта, вернуться домой, забраться под одеяло и забыть всё, как страшный сон. Вот только сразу отвечать прямым отказом было немного страшновато. Вдруг он меня тут бросит или ещё чего похуже?

— Я многому могу тебя научить. Таким вещам, которым тебя больше никто не научит.

— Таким, как тот ритуал?

— А это уже как сам захочешь, — хмыкнул он. — Я не школьный учитель, я не буду насильно вдалбливать в тебя знания. Всё зависит исключительно от твоих собственных желаний, усердия и таланта. Чего ты хочешь в этой жизни? Силы? Власти? Богатства? Бессмертия? Или, может быть, хочешь, чтобы любая девушка отдалась тебе, едва ты ей заинтересуешься?

— Вы говорите так, словно магия всемогуща.

— Так и есть! Её возможности действительно безграничны. Вопрос лишь в том, что ты сможешь освоить и как далеко зайдешь ради своих желаний.

То, что он говорил, было весьма соблазнительным, но этот человек здорово меня пугал, и мне совсем не хотелось и дальше с ним контактировать.

— Не то, чтобы я не хотел ничего из этого, но… у меня ведь и так неплохая жизнь. У меня есть родители и бабушка, я их всех очень люблю, хотя они и ссорятся. У меня есть надежный друг, с которым весело проводить время. Мой папа довольно богат. Он, конечно, жадничает, но я всё равно живу лучше, чем большинство людей в Эртразе. А в будущем… в будущем я закончу академию. Не самую лучшую, но вполне приличную. Бабушка еще немного поучит меня магии, и может быть, я зарегистрируюсь в церкви. Тогда я буду зарабатывать своей магией. А если нет, то пойду к папе, он будет учить меня торговым делам и когда-нибудь передаст мне свою компанию.

— И тебя это полностью устраивает? Ты действительно хочешь стать простым магом-ремесленником и сокращать свою жизнь, чтобы чинить какой-нибудь разбитый фарфор, создавать и заряжать амулеты или делать спирали для лампочек? Или может быть, тебе нравится заключать сделки, выискивать информацию и разбираться в отчетах?

— Не то, чтобы мне так уж сильно именно этого хотелось, но…

— Ты сейчас просто плывешь по течению. Если ты так продолжишь, то зароешься с головой в обычные серые будни обычного серого человека в обычном сером городе. Ты даже не заметишь, как пролетит твоя бессмысленная серая жизнь.

— Возможно, серые будни не так уж и плохи, если рядом со мной будут любимые люди.

— О, так я и не говорю, чтобы ты от них отказывался. Твои родители, бабушка, друзья никуда не исчезнут, они всё так же будут вместе с тобой. И в то же время у тебя появится сила и возможность изменить свою жизнь и перестать быть частью серого стада. Ты сможешь стать великим. Если, конечно, твоих способностей и усердия для этого хватит. Кроме того, если тебе так дороги твои родные, ты сможешь их, в случае чего, защитить. Сейчас ты очень слаб, я могу помочь тебе стать сильнее. Намного сильнее. Бабушка тебя этому не научит, она асинайка и боевой магией владеет плохо.

Хотя мне и хотелось оказаться подальше от Тавиана и этого места, но я все же заставил себя задуматься над его словами, не отметая их с порога. Как говорила Элисса: «Нужно всегда стараться действовать разумно, потому что глупости и так получаются сами собой безо всяких усилий». Правда, та же Элисса говорила мне поменьше общаться с Тавианом, и предупреждала, что он опасен. Но я ведь до сих пор жив, несмотря на всё то, что произошло. И м-ртуть он мне честно отдал. И даже из квартала выводит, хотя об этом мы не договаривались. А ведь он мог просто убить меня или еще чего похуже. Да, он безжалостный и равнодушный к чужим страданиям, но в то же время он кажется достаточно разумным, а значит и предсказуемым. Вот только зачем ему, в этом случае, меня учить?

— А что взамен? Чем я должен буду отплатить за свое обучение?

— Ты мыслишь в правильном ключе, — кивнул Тавиан. — Мне нужен помощник, который бы выполнял разные поручения, и которому я мог бы доверять, не опасаясь, что он приведет инквизицию или местных головорезов. Ты вполне подходишь на эту роль. К тому же у тебя отличный потенциал.

— Это у меня отличный потенциал?! — удивился я. — Мне даже Элисса говорила, что сильного мага из меня не выйдет.

— Если будешь продолжать учиться у неё или в церкви, то действительно не выйдет. Но я могу научить тебя древнему и запретному роанскому колдовству, а для него не нужна способность запоминать сотни длинных формул, да и запас энергии не столь уж важен. Куда важнее воображение и способность контролировать свои эмоции. В тебе это как раз есть.

— Это… гм… конечно, здорово, но мне ведь нужно будет делать что-то такое же, как и сегодня?

— Поручения будут разными, но и такое тоже. Слишком уж много времени у меня отнимают банальные вещи, совсем не остается на исследования. Мне нужно использовать миурисан цирон где-то раз в месяц, чтобы поддерживать текущее состояние. Я научу тебя пользоваться одним асинайским артефактом, и будет намного проще, чем в этот раз.

— Не знаю… мне не хочется участвовать в убийствах ни в чем не повинных людей.

— Так не выбирай ни в чем не повинных людей! Тут хватает всякого отребья. После того, как я тебя немного обучу, ты будешь самостоятельно искать новый материал. Мне всё равно, кто это будет, лишь бы он был здоровым и подходил по нужным параметрам. Тебе никогда не казалось, что есть люди, которые заслуживают смерти?

Конечно, казалось, и не раз! Один из них, кстати, идет рядом со мной.

— В любом случае, если тебя так волнует моральная сторона вопроса, то кто-то всё равно будет умирать раз в месяц во время ритуала, независимо от того, будешь ты моим учеником или нет. У тебя же будет возможность выбрать жертву. Возможно, именно благодаря тебе, вместо ни в чем не повинной юной девушки, умрет убийца и насильник.

Его слова сбили меня с толку. Они были красивыми, правильными и логичными, но где-то явно был подвох. С одной стороны, мне не хотелось заниматься чем-то подобным, это гадко, неправильно, и к тому же наверняка, очень опасно. Но с другой стороны — убивать ведь будет он, а не я. Мне нужно будет только выбрать жертву. Прямо как сегодня. И стать соучастником человеческих жертвоприношений. Впрочем, я ведь уже и так им стал, так что какая разница? Если я откажусь… кто знает, не упущу ли я уникальный шанс, который выпадает раз в жизни? Не буду ли я потом жалеть, что не согласился? Я тяжело вздохнул. Как же всё трудно.

По-хорошему, следовало бы вообще остановить этого ужасного человека. Передать его в руки инквизиции или расправиться самому. Вот только оба варианта мне не подходят. В первом случае, у меня будет куча проблем из-за того, что я ему фактически помог с ритуалом, а у Элиссы проблем будет еще больше из-за их давнего сотрудничества. Подставить дорогого человека и получить кучу проблем на ровном месте, по собственному желанию и без какой-либо выгоды? Нет, спасибо. Одолеть же его в одиночку я не смогу, он слишком силен. Да и я не уверен, что даже застав его врасплох, у меня хватит решимости нанести удар. Тавиан прав, я слишком слабый. Все убеждения, желания и принципы не стоят ничего, если за ними не стоит хоть какая-то сила. Так что мне остается либо сбежать от всего этого и вернуться к обычной жизни, либо действительно пойти к нему в ученики. В конце концов, если кто-то всё равно будет умирать, то не лучше ли, чтобы это были какие-то злобные головорезы, а не просто первый попавшийся человек, как сегодня? Правда, тогда придется во всем этом участвовать и самому выбирать, кто умрет, а мне этого совсем не хочется.

Что бы на моем месте сделала Элисса? Думаю, она приняла бы предложение Тавиана, предварительно заготовив парочку сюрпризов, если он вздумает ей навредить. Впрочем, она могла бы и просто уйти, если бы посчитала это слишком опасным. Она ведь асинайка. Собственная безопасность для неё на первом месте, за своих сородичей она тоже будет сражаться до конца, а вот жизни каких-то там униатов, если они не являются её близкими, вообще мало что для неё значат. Просто «естественные колебания популяции», как она однажды выразилась. Что, впрочем, не мешает ей лечить их по контракту церкви. Элисса с Тавианом в чем-то похожи, и ничего удивительного, что они в свое время сотрудничали.

А как бы поступил Кэйтан? Кэйтан… он бы вообще не попал в эту ситуацию. Он бы не стал помогать Тавиану, не выяснив предварительно, зачем ему нужен этот человек. А если бы выяснил, то оказался бы наотрез. А если бы Тавиан его всё же обманул, то Кэй попытался бы помешать ритуалу. Или, может, он сбежал бы еще до его начала. И Кэйтан уж точно не стал бы даже думать о том, чтобы пойти в ученики к такому ужасному человеку, да еще и помогать ему убивать людей.

Да, хорошо быть Элиссой или Кэйтаном, когда есть четкое понимание того, что правильно, а что нет, и как следует поступить даже в таких необычных ситуациях. Я же вечно во всём сомневаюсь. Трудно просчитать ситуацию, когда столько неизвестных. То, что говорит Тавиан, может быть как правдой, так и ложью. Он может, например, использовать меня в нескольких грязных делах, потом стереть память и бросить на откуп инквизиторам. Впрочем, он, вроде бы, не хочет ссориться с Элиссой. Раз она его смогла отыскать спустя столько времени, наверняка у неё есть его кровь или еще что-то подобное.

Но всё равно слишком опасно. У этого человека, похоже, нет никаких принципов, запрещающих убийство. Это пугает. Если он вдруг решит, что полезнее будет меня убить, он сделает это без малейших колебаний. Да, пожалуй, не стоит с этим связываться, лучше всего будет забыть об этом своем приключении, но всё же…

— Мне нужно подумать.

— О, разумеется! Я и не настаиваю на немедленном ответе. У тебя есть время до завтрашнего вечера. Если хочешь стать моим учеником — приходи, я буду ждать тебя в той же лавке. Если же тебе не хватит решимости, то просто забудь о том, что тут было, и живи, как жил.

Глава 6

Светло-серый ездовой ящер несся по ночному городу, перепрыгивая особо крупные лужи и огибая прохожих. Я сидел на его спине, стараясь не упасть и не выблевать ужин, потому что трясло немилосердно. Это самый быстрый вид транспорта в Эртразе, но не самый комфортный. За раз ящер перевозит только двух человек, один из которых им управляет. К тому же очень дорого, целых четыре люмина. Можно было бы воспользоваться конкой или нанять экипаж, но тогда я бы потратил минут на сорок больше.

От Элиссы я ушел довольно поздно. Впрочем, я ничуть об этом не пожалел, мы здорово провели время. Кэйтан, который вначале старался даже не смотреть в сторону моей бабушки, быстро к ней привык, и под конец вполне нормально и открыто общался. Асинайские чары поистине творят чудеса. Когда пришло время расходиться, мы с Кэйтаном недолго прошлись вместе, обсуждая предстоящее небольшое путешествие. Лия же осталась с Элиссой на ночь отрабатывать проигранный спор и предупредила, что завтра в академии её не будет.

Ящер добрался до места назначения, остановился и согнул свои мощные задние лапы, чтобы мне проще было слезть. Я скатился по его боку и оперся о стену, чтобы не упасть. Ноги были ватные и держали плохо. Всадник мне кивнул, дернул поводья, заставляя ящера подняться, после чего они умчались обратно. И как он, интересно, выдерживает эту тряску весь день? Неужели к этому можно привыкнуть? Или может, у него есть специальный амулет? Надо будет спросить как-нибудь.

Я перевел дух и осмотрелся. Черный Лабиринт выглядел так же неприветливо, как и два года назад, когда я попал сюда впервые. Ящер привлек немало внимания, тут редко кто на таком катается. Я почувствовал на себе несколько любопытных, и в то же время враждебных взгляда. Я активировал ночной режим Дарса и поспешил уйти с одной из двух широких улиц этого района. За эти два года я неплохо изучил местные трущобы. К тому же Дарс здорово облегчал ориентирование.

Пробираясь по лабиринту улочек, я в очередной раз задумался. Почему я тогда пришел к Тавиану на следующий день? Хотя я и понимал, что ввязываться во всё это будет опасно, но все равно не удержался. Я в то время очень четко начал осознавать пределы своих возможностей как мага, поэтому слова Тавиана меня зацепили. В конце концов, я хоть и на четверть асинай, но ни вечной молодостью, ни их исцеляющими заклинаниями не обладаю. Нет у меня и склонности к духовной магии, как у многих униатов. К пятнадцати годам я немного овладел стихийной магией, духовная давалась мне очень трудно, а природная вообще никак. А поскольку стихийная магия используется в основном на производстве, то меня ждал бы именно этот путь. Но даже на нем я бы высоко не поднялся из-за постоянного недостатка энергии. Мое тело ведь внешне почти такое же, как у асинаев, оно слабее, чем у большинства униатов и не такое выносливое. Много маны из него не получишь, и восстанавливается она медленно. Асинаи с лихвой компенсируют это, похищая энергию, но такого я тоже не умею.

Я никак не мог выбросить слова Тавиана из головы. В конце концов, мне всегда хотелось почувствовать себя особенным, хотелось почувствовать собственную силу и превосходство. Хотелось найти какое-то действительно увлекательное занятие, вокруг которого и будет строиться моя жизнь. Потому я и сбегал из дома к Элиссе, чтобы вместо нудных торговых дел и разгребания отчетов учиться у неё магии. Однако чем дальше, тем больше я понимал, сколько сложностей и проблем меня ждет, если я продолжу идти по этому пути. И вот, когда я был уже готов разочароваться, неожиданно появился Тавиан. Он предложил мне то, чего я так хотел, и даже больше. Я проворочался всю ночь в раздумьях, но на следующий день всё же пришел к нему.

Правильно ли я тогда поступил? Как знать. Поначалу мне казалось, что я поступаю хорошо, очищая Черный Лабиринт от всяких бандитов. Тавиан оказался прав, отребья действительно хватало. Однако постепенно, смотря изнутри на повседневную жизнь людей в Черном Лабиринте, я начал понимать, как они такими стали. У них не было сытого детства в тепле и уюте, как у меня. С самого рождения их сопровождали голод, холод и попытки раздобыть себе пропитание. Слишком быстро пришло понимание, что отобрать проще, чем заработать, и не было рядом никого, кто бы сказал, что так нельзя. В итоге слабые сбивались в агрессивные шайки, промышляющие грабежами и воровством, а сильные эти шайки возглавляли или действовали поодиночке. Мне было их даже немного жаль, но в конце концов, убивал-то их Тавиан, так что я просто перекладывал всю вину на него. Я ведь просто выбирал жертву. И пусть уж лучше это будет вконец оскотинившийся бандит, по которому никто не заплачет.

Но потом произошел случай, который в итоге здорово изменил моё поведение. Когда я возвращался домой после очередных тренировок у наставника, на меня напала какая-то местная банда. К тому времени я уже немного поднаторел в боевом колдовстве и попытался его на них использовать, но у меня ничего не получилось. Моя магия просто не хотела причинять вред другим людям. Я мог почувствовать их внутренние органы, мог влить в них свою ману, но заставить себя разорвать их на части, разрезать или хотя бы остановить сердце я не смог. Моя магия просто не хотела им вредить. Из-за того что я замешкался, пытаясь что-то наколдовать, сбежать я не успел. Впрочем, наверное, я бы и так не сбежал. Бандиты были больше, быстрее, выносливее, да и Черный Лабиринт знали куда лучше, чем я тогда.

Мне повезло, что они приняли меня за асиная и побоялись убивать. Тем не менее они отобрали все мои вещи, включая Дарс и одежду, после чего долго издевались. Я почему-то плохо помню, что именно они делали, это был один из моих первых провалов в памяти, но явно что-то нехорошее. Они оставили меня связанным и с кляпом во рту в каком-то закоулке. Возможно, они собирались вернуться и продолжить, но к счастью, мне не нужно произносить вслух заклинания, так что когда они ушли, я легко освободился.

Я вернулся к наставнику злой, жалкий и совершенно голый. К счастью, это всё происходило глубокой ночью, так что по дороге я не привлек много внимания. Когда я в двух словах рассказал Тавиану, что произошло, он лишь воскликнул: «О, так это неплохая возможность, для твоего дальнейшего развития!». И вышел в ночь. Я немного посидел, оделся в какое-то тряпьё, оставшееся от последней жертвы, и чуточку успокоился.

Тавиан вернулся через четверть часа, ведя за собой всех пятерых. Они следовали за ним с пустыми глазами без каких-либо эмоций на лице. Дойдя до центра комнаты, бандиты замерли как вкопанные. Я внутренне сжался от воспоминаний о произошедшем. Наставник бросил на пол рядом со мной мои вещи и спокойно спросил:

— Ты помнишь, чему я тебя учил? На чем основано колдовство?

— Колдовство основано на любви, — с трудом выдавил я.

— Именно! — поднял палец вверх наставник. — Но что чувствуешь ты сейчас? Ты ненавидишь их, — он кивнул на бандитов, — возможно даже, ненавидишь меня. Но самое главное — ты и себя самого сейчас ненавидишь за собственную слабость, верно? Чему я тебя учил? Ненависть — самое опасное чувство для любого колдуна. А уж направлять её на самого себя — худшая идея из всех!

— И что мне теперь? Радоваться сегодняшней ночи? Любить себя за свою слабость и любить этих за… — я горько вздохнул.

— Разумеется! Возлюби ближнего своего, как самого себя.

— Какие они мне, к демонам, ближние?! — возмутился я.

— Под ближними подразумеваются все люди, которые тебя окружают, — отмахнулся наставник.

— Я не могу. Если бы всё было так просто. Взял и полюбил…

— Если бы всё было так просто, любой мог бы стать колдуном.

Я обессилено опустил взгляд в пол. Может, это и правда не моё? Наставник говорил, что я стану намного сильнее, но я даже не смог защититься от местных бандитов. Почему моя магия не сработала? Или это от недостатка любви? Я саркастически усмехнулся своим мыслям и хотел было задать этот вопрос наставнику, но тот неожиданно подошел и положил руку мне на макушку.

— Я помогу тебе сегодня. Возможно, это слегка преждевременно, но я не хочу упускать возможность преподать тебе такой важный урок.

В меня начала вливаться мана его заклинаний. Я почувствовал, как где-то внутри она сворачивается в теплый комочек. Наставник, меж тем, продолжил говорить:

— Любовь — это основа всего. А любовь к себе — это высшая, изначальная форма любви. Любовь к другим людям или вещам — всего лишь отражение любви к себе. Мы любим то, что приносит радость и удовольствие нам самим.

Одновременно с этими словами, комочек внутри разгорелся, и я почувствовал себя лучше. Вместо того, чтобы зацикливаться на собственной слабости, я подумал о том, что вскоре обязательно стану сильнее. Я и правда везучий, раз смог стать учеником такого крутого мага. Наставник своей магией влиял на мои мысли и эмоции, но я совершенно не сопротивлялся. Мне было хорошо. Возникло чувство, словно я нахожусь в центре Вселенной, и вся она предназначена для меня.

— Подними глаза. Посмотри на этого человека. Что ты чувствуешь, глядя на него?

Один из бандитов пришел в себя. Двигаться он так толком и не мог, лишь напугано обшаривал глазами помещение и немного тряс головой.

— Он сделал мне плохо, поэтому я его ненавижу, — честно ответил я.

— Ты не должен держать на него зла. Нельзя злиться на дождь за то, что он мокрый. Нельзя злиться на собаку за то, что она лает. Нельзя злиться на людей за то, что они глупые и жестокие. Такова их природа. Если ты будешь ненавидеть мир каждый раз, как он доставляет тебе неудобства, твоя жизнь наполнится злобой и отчаянием. Ты сам себе очень сильно навредишь. А ты ведь не хочешь этого делать, верно?

Я кивнул, прикрыв глаза. Сейчас вся обида и злость воспринимались, словно маленький темный осколок, засевший внутри. Он вообще не должен был меня ранить. Это я позволил ему проникнуть в меня. И более того, пока не вмешался наставник, я своими же силами загонял его ещё глубже. Как я мог так ужасно поступить сам с собой? Я сосредоточился и отшвырнул осколок прочь. Возможно, благодаря вмешательству наставника, это получилось легко и естественно. Я почувствовал облегчение и спокойствие. Да, теперь я понимаю. Ненависть вредит мне самому намного больше, чем окружающим. Я открыл глаза.

— Молодец, — похвалил меня наставник, — постарайся получше запомнить сегодняшние чувства, чтобы дальше ты мог справляться без моей помощи. А теперь продолжим урок. Ты должен полюбить этого человека.

Пускай я больше и не держал на бандитов зла, но полюбить…

— За что мне его любить? — несколько растерянно спросил я.

— О, поверь мне. В каждом человеке можно найти что-то хорошее. Для себя. Помнишь, что я говорил? Любовь к другим — это отражение любви к себе. Подумай о том, что хорошего этот человек тебе принес. Подумай о том, что хорошего он может принести. Полюби в нём самого себя.

Я посмотрел на ближайшего бандита, который напугано слушал наставника. Если подумать, то именно благодаря этим бандитам я усвоил очень важный урок. И может быть, усвою ещё что-то важное. Они словно ступеньки на моем пути к становлению великим магом. Они помогают мне стать сильнее. Разве не здорово? Я легонько улыбнулся и погладил бандита по голове, от чего он перепугался ещё сильнее. Забавный. Пожалуй, их и правда есть за что любить.

— Молодец. Я вижу, что ты понял суть.

Я согласно кивнул и спросил:

— Но что теперь?

— А теперь мы перейдем к причине, по которой ты не смог использовать магию. Видишь ли, колдовство очень тесно связано с состоянием нашего разума. И это не только воображение и эмоции, но ещё и различные страхи и запреты, которые таятся в глубинах души. Ты можешь даже не замечать их до тех пор, пока они не проявятся. Как сегодня.

— Получается, я не смог применить на них магию из-за внутреннего запрета?

— Именно. Это следствие воспитания. Тебе столько раз говорили, что нельзя вредить другим, что это отложилось глубоко внутри тебя.

— Этот запрет можно как-то убрать?

— Напрямую это может сделать только скульптор душ, но к счастью, есть и другой путь, — сказав это, наставник поднял с пола мой стилет и протянул его мне, — собственные телодвижения контролировать куда проще, чем магию. Поэтому, для начала, убей стилетом одного из них.

Я растерянно обернулся на наставника, а затем снова посмотрел на бандита.

— Убить… того, кого люблю?

— Именно так. Фермер любит кроликов за их мягкий мех и вкусное мясо. Но чтобы получить от кроликов это всё, их приходится убивать. Так что порой убийство — это акт любви. Эти люди могут помочь тебе стать намного сильнее и свободнее. Но они это могут сделать только одним способом. Так что… приступай, — наставник похлопал меня по плечу и добавил. — Я не стану помогать тебе преодолеть запрет. Ты должен сам это сделать, иначе не будет толку.

Я кивнул и нацелился на бандита. Нужно ткнуть в сердце или горло, тогда он быстро умрет. Можно и в глаз, но он так трясет головой… неожиданно для себя самого, я застопорился. Казалось бы, чего проще всадить стилет в почти неподвижную мишень? Однако мои руки словно останавливала невидимая сила. Клинок лишь легонько царапал кожу под одеждой. Да что со мной такое? Почему я не могу сделать что-то настолько простое? Едва у меня внутри начало нарастать раздражение, вмешался наставник:

— Помни, колдовство основано на любви. Ты не должен злиться. Сосредоточься на том, за что ты любишь человека, и на том, как ты это получишь.

Я снова взглянул на бандита. Он ведь просто кролик. Сферический кролик в вакууме. Просто воображаемый сосуд, наполненный силой и свободой. Если силу и свободу нельзя получить, не разбив сосуд, то почему бы и не сделать это? Не отвлекаясь от абстрактных мыслей, я приставил стилет между ребер бандита и с силой на него надавил. Мои руки почувствовали легкую вибрацию от раздираемой клинком плоти.

Бандит с ужасом уставился на рукоять стилета, торчащую из груди. Я пронзил сердце и думал, что сразу после этого он умрет, но стилет вошел плотно и частично закрыл рану, им же сделанную. Бандит умирал долго, наверное, почти минуту, то отключаясь, то снова на пару секунд приходя в сознание. Наконец, его голова окончательно упала на грудь. Наставник развеял свое заклинание, и бандит рухнул на пол.

— Молодец. Ты справился. Но что ты чувствуешь сейчас? Сожаление? Сочувствие?

Я нехотя кивнул. Хотя я и считал, что сделал всё правильно, но всё же смотреть, как он умирает, было неприятно.

— Запомни, для колдуна есть много нежелательных чувств. Зависть, ревность, страх, отчаяние, сожаление, сочувствие… они не так опасны, как ненависть, но всё равно подобны кинжалам, которые ты вонзаешь сам в себя. Ты не сможешь быть сильным, если раня врага, одновременно ранишь себя.

— Получается, мне нужно избавиться от этих чувств?

— Ты не сможешь избавиться от них полностью, ведь эти чувства — часть нашей природы. Однако их можно подавить и взять под контроль. Для обычного человека это очень сложно, но ты колдун, пускай и начинающий. Возьми под контроль свою магию, и магия поможет тебе контролировать чувства.

Слова наставника звучали разумно. Кроме того, он по-прежнему влиял на моё сознание своей магией. Я сосредоточился на внутренних ощущениях и просто прогнал от себя весь негатив. Я словно стал солнцем, яркие лучи которого отгоняют тьму. Я впервые чувствовал себя так хорошо и уверенно. Открыв глаза, я довольно улыбнулся и окинул взглядом оставшихся четверых бандитов.

— А что с остальными делать? Их тоже убить?

— Да, но… хм… — наставник ненадолго задумался. — Остальных попробуй убить магией. У тебя, правда, может всё равно не получиться, в этом случае мы продолжим тренировку… более углубленно.

Я кивнул и подошел к следующему бандиту. Несмотря на слова наставника, у меня была полная уверенность, что на этот раз всё получится. Я положил руку на голову бандита, чтобы влить ману напрямую. В следующий момент раздался едва слышымый «пуф», и из его глаз, носа и ушей бырызнула кровь. Бандит рухнул на пол, а я ошеломленно на него смотрел. Моя магия убила его так легко и естественно, что я просто не понимал, как у меня раньше могло не получаться.

— Молодец, — похвалил меня наставник, — я же говорил, что у тебя неплохой потенциал. И раз уж у тебя получилось так легко, то я немного усложню тебе задачу, и это будет на сегодня последний урок.

Я почувствовал слабенький магический импульс, и оставшиеся трое бандитов вернулись в нормальное состояние. Оружие у них наставник не забирал, и они разом выхватили свои ножи и шипастые дубинки, затравленно оглядываясь.

— Слыш, отпусти нас, а? — обратился к наставнику один из них, сложением покрепче, видимо, главный, — мы тебе люминов подгоним, или чего там тебе надо. У меня вообще полно связей в Лабиринте.

— Вы мне особо и не нужны, — пожал плечами наставник, — если убьёте его, — наставник ткнул в меня пальцем, — можете идти на все четыре стороны.

Бандиты перевели взгляд на меня. Маги, тем более начинающие, не были чем-то необычным в Черном Лабиринте. Их было довольно много, и они были не так уж опасны. Ведь пока маг сосредоточенно читает заклинание, его можно несколько раз убить. Колдовство же, которому учил меня наставник, относится к роанской школе магии, и большинство людей о нём вообще ничего не знают. Именно поэтому, хотя бандиты и увидели смерть одного из них от моего заклинания, их это не особенно впечатлило. Наставник, способный быстро и массово промывать мозги, пугал их куда больше.

Главный кивнул двум другим, и они, не мешкая ни секунды, начали заходить мне за спину. Я тоже медлить не стал и решил опробовать другие базовые заклинания, которые до этого использовал только на тушах животных. Бандитов я совершенно не боялся. Я чувствовал, что даже если просто буду стоять на месте, они всё равно не смогут мне навредить. Магия меня защитит. Я резко взмахнул пальцем, одновременно сплетая быстрый разрез. Главный бандит бежал в мою сторону, из-за чего я слегка промахнулся, и вместо того, чтобы аккуратно отрезать голову, разрезал её пополам. Бандит рухнул, и его мозги вместе с кровью выплеснулись на пол. Фу, гадость. Похоже, даже для такого простенького заклинания, нужно тренироваться, чтобы идеально его применять.

Пока я отвлекся на мысли о своей магии, двое других прыгнули на меня со спины. Обернувшись, я с каким-то отстраненным интересом наблюдал, как дубинка и кинжал разлетаются на части, так и не достигнув моего тела. Одновременно с этим я почувствовал легкую слабость. Похоже, такая защита отнимает немало маны, так что лучше устранять угрозы до того, как она примет их на себя.

Бандиты ошеломленно переглянулись и накинулись на меня уже с кулаками. У меня была мысль опробовать на них ещё перекачку тепла, но она чуть сложнее и требует больше времени. Мне не хотелось тратить ману на защиту ещё и от кулаков, поэтому я снова использовал быстрый разрез. В отличие от прошлого раза, я не делал никаких жестов. Они нужны скорее для удобства и более точного прицеливания, но вовсе не обязательны. Оставшиеся двое рухнули, и я счастливо рассмеялся. Оказывается, всё было так просто.

Когда я после всего этого вернулся домой, то не смог уснуть. При всей своей силе, наставник всё же не был скульптором душ. Он не мог просто взять, и переписать мою личность. Его магия развеялась, я вернулся в свое обычное состояние и пришел в ужас от того, что натворил. Я убил пять человек собственными руками и магией. Да, они были теми ещё ублюдками, но они ведь меня не убили.

А ещё я начал понимать наставника. Меняя моё восприятие, он ненадолго показал мне мир таким, каким он сам его видит. Он, по большому счету, даже не был каким-то злым или жестоким, но его эгоизм был совершенно необъятен. Это пугало, но куда больше меня пугало то, что я внутренне соглашался со многими его словами. Люблю ли я Элиссу за то, что она Элисса? Или же я люблю её за всё то хорошее, что она мне сделала? Стал бы я её любить, если бы она не делала для меня ничего хорошего? Я внутренне знал ответ, и это вносило ещё большее смятение.

Я боялся того, что узнал в тот день. Я чувствовал, что если соглашусь со словами наставника и пойду по этому пути, то стану таким же. Но в то же время я и не мог просто так отбросить произошедшее. Я помнил, как хорошо и спокойно мне было. Я помнил, как легко слушалась меня магия. Я помнил, каким сильным я был. Это не то, от чего можно просто так отказаться. То видение мира, которое показал мне наставник, было простым, приятным и удобным. Оно меня притягивало и пугало одновременно. Кроме того, колдовство и правда очень чувствительно к негативным эмоциям, а отказаться от него я не могу.

В итоге, проведя остаток ночи в раздумьях, я всё же решил отчасти следовать тому пути, который показал Тавиан. Конечно, я не стану убивать ни в чем не повинных горожан, как наставник, но в том, чтобы позитивно смотреть на вещи, нет ничего плохого, верно? Как и в том, чтобы любить себя и мир вокруг. Возможно, наставник прав, и мы все те ещё эгоисты, но не обязательно ведь убивать людей, чтобы сделать себе приятно?

После того случая, мои задания серьезно усложнились. Если раньше это были только небольшие поручения, по типу купи-продай, тренировки в катакомбах или поиск людей для ритуала, то теперь добавился ещё поиск различных древних книг и артефактов. В Эртраз подобные вещи стекались со всего мира, зачастую нелегально, и некоторые представляли немалый интерес для наставника. Иногда получалось договориться по-хорошему и купить за люмины, иногда приходилось драться.

Со временем я начал замечать, что всё чаще предпочитаю второй вариант, чтобы не тратить деньги. Что-то во мне изменилось. Наверное, я просто почувствовал свою силу. У меня появилось понимание, что даже вон тот, вооруженный до зубов двухметровый верзила, совершенно ничего не сможет мне сделать. Что для меня убить его так же просто, как щелкнуть пальцами. Я перестал прятаться от каждой подозрительной тени Черного Лабиринта. Мне даже хотелось, чтобы кто-то на меня набросился, и я порой специально вел себя вызывающе. Из-за этого на меня стали куда чаще нападать местные головорезы.

Временами мне кажется, что я и сейчас поступаю правильно, очищая город от всяких отбросов, но с другой стороны, чем я от них отличаюсь? Точно так же убиваю людей ради собственных целей. Впрочем, что означает «поступаю правильно»? Универсальной морали не существует. Униаты, асинаи и хаорцы — люди, но при этом всё равно смотрят на мир с совершенно разных точек зрения. О нелюдях и говорить не стоит. Представления о добре и зле отличаются в разных регионах и сообществах, меняются со временем. Поэтому получить ответ на вопрос «правильно ли я поступил?» возможно только с какой-то конкретной позиции.

Возможно, если бы я относил себя к какой-то определенной группе людей, то я бы придерживался именно их ценностей, однако я всегда был сам по себе. У меня есть родной город, со своими устоями, есть родители, которые учили меня поступать правильно, есть церковь и лекции духовного воспитания, есть Элисса и Лия, которые много всего рассказали об асинаях. Везде есть какие-то свои правила, устои и представления о добре и зле. Я всегда старался их понять и запомнить. Я старался действовать в соответствии с правилами тех людей, которые меня окружают, чтобы избежать лишних проблем. Но в Черном Лабиринте на меня никто не смотрит, кроме наставника. Тут я могу быть сам собой. А мои собственные понятия о добре и зле очень расплывчатые, я порой и сам не знаю, чего от себя ожидать.

Я немного пропетлял по переулкам, убедился, что за мной никто не следит и нырнул в тупичок, в котором была устроена небольшая свалка. В грудах гнилых овощей, яичной скорлупы и прочей тухлятины рылось несколько крысолаков. При моем появлении, они несколько раз недобро зыркнули в мою сторону, но рыться не перестали.

Я расстегнул плащ и перевесил метательные ножи наверх, после чего сконцентрировал внимание на Дарсе. На мгновение он стал жидким и перетек в новую форму, превратившись в черную маску, закрывающую верхнюю половину лица и щеки. Моих губ непроизвольно коснулась улыбка. Наставник постоянно говорит о самоконтроле, и я понимаю, что он прав, но как же трудно всё время сдерживаться. Только тут, в Черном Лабиринте, скрыв лицо за маской, я могу быть по-настоящему свободным.

Теперь уже открыто, ни от кого не прячась, я углубился в хитросплетения узеньких улочек. Изредка по пути попадались другие люди, но они предпочитали шарахаться в сторону и вжиматься в щели, смотря оттуда на меня внимательными темными глазами. В Черном Лабиринте, если человек в потемках нагло идет, ни от кого не прячась, то он либо опасен, либо скоро умрет. Впрочем, первое не отменяет второе.

Я почувствовал тепло и шевеление в щелях по бокам узкой улочки. Люди. Трое. Вооружены.

— Оп-па, кто это к нам заявился?! — окликнул меня чумазый паренёк лет пятнадцати, одетый в лохмотья. Он вылез в десятке шагов передо мной, и сейчас нагло ухмылялся, поигрывая зловещего вида дубинкой, пробитой насквозь десятком ржавых гвоздей. — Ты че маску напялил, коротышка, под Морага косишь?

А вот про коротышку было обидно. Нормальный у меня рост. Ну, может, чуть пониже среднего, но я не коротышка! Да и вообще, он сам не намного выше.

Сзади вылезло двое дружков наглого малолетнего грабителя. У одного был дрянной кинжал, у другого — самодельный арбалет. Хотя у меня и возникла мысль положить всех сразу, но я всё же решил дать им шанс.

— Прочь с дороги, — сказал я, искажая голос магией, отчего он становился более низким и каким-то металлическим.

Парень отступил на шаг, в его глазах появилось сомнение.

— Че, такой крутой? Да мы и не таких…

Потеряв терпение, договорить я ему не дал. Магия, которую я столько времени сдерживал, рвалась наружу, и сейчас у меня не было никаких причин её останавливать. Мана стремительно ворвалась в голову паренька, и воодушевившись долгожданной свободой, я немного перестарался. Вместо того, чтобы аккуратненько убить, встряхнув мозги слабым взрывом, а просто разорвал голову на части, разметав во все стороны ошметки черепа и мозгов. Тело рухнуло спустя секунду, и двое других грабителей, которые были ещё младше первого, с воплями «Мораг!!!» умчались прочь.

Я усмехнулся и пошел дальше. Иногда начинаю ловить себя на мысли, что мне нравится убивать людей, как бы ужасно это ни звучало. Конечно, по-хорошему тех двоих тоже не стоило бы оставлять в живых, но после того, как я выплеснул накопившееся, моё настроение вернулось к более спокойному, и желание тратить ману понапрасну заметно поубавилось. Пускай они и видели мои способности, но моё лицо скрыто, а голос искажен, никаких следов для инквизиции. А Мораг… Мораг — это просто легенда.

Давным-давно, еще до Великой Войны, жил в Эртразе такой злобный колдун (а может, и не жил, а всё это выдумка, кто знает?). Он жаждал бессмертия и до жути боялся попасть в Бездну за свои многочисленные грехи. Поэтому он расколол свою душу на множество осколков, и каждый из них заключил в маску. Но его душа такого издевательства естественно не выдержала. Мораг сошел с ума и переродился в жуткого демона, который убивал людей без разбору, а его маска пожирала их души. В итоге, его схватили инквизиторы, и как это у них водится, сожгли на костре. Умирая, он что-то кричал о том, что будет жить вечно, чем многих напугал, но всё-таки сгорел, как и полагается человеку, и пепел его развеяли по ветру. Однако его маски, которые он попрятал по всему городу, остались. Любой, кто их находил и надевал, сходил с ума, становился жутким одержимым и убивал людей, пожирая их души. И при этом называл себя Морагом.

Однажды, лет четыреста назад, когда всё это уже превратилось в старую полузабытую легенду, какой-то ушлый колдун вздумал так назваться, чтобы нагонять побольше страху на местных. Ну и заодно, чтобы скрыть за маской свое лицо от инквизиторов. В итоге его всё равно поймали через какое-то время, но идея многим понравилась. С тех пор часто появляются маги-отступники, маньяки-убийцы или даже мелкие разбойники, слегка владеющие магией, которые носят маски и называют себя Морагами. Это сильно осложняет работу инквизиции и является одной из многих причин, почему она не суется лишний раз в Черный Лабиринт. Местные любят Морагом пугать детишек, а заодно и друг друга, и отличить вымыслы и слухи от реальных событий, очень сложно даже для инквизиторов, с их способностью чувствовать ложь.

Минут через десять петляния по улочкам, я вышел на небольшую площадь с колодцем посредине. Нырнул в подворотню, прошел ещё несколько шагов, и наконец-то достиг своей цели: огромной, толстенной стальной двери, еще и зачарованной в придачу. На двери не было видно ни замка, ни ручки, отпиралась она магией. Правильную последовательность импульсов я не знал, поэтому просто несколько раз пнул её ногой.

— Кто?! — послышался из-за двери грубый мужской голос.

— Мораг.

В двери что-то щелкнуло, и она медленно отворилась без малейшего скрипа. На меня мрачно уставился двухметровый широкоплечий хаорец с густой черной бородой. Одет он был в простую серую робу, местами прожженную, местами заляпанную чем-то непонятным. Хаорца звали Брок, и был он весьма известным в определенных кругах специалистом в стихийной магии и зачаровании вещей. Из-за мощного тела и неплохих способностей, у него просто невероятный запас маны. Больше, чем у меня, раз эдак в двадцать. У хаорских магов вообще очень много энергии по сравнению с униатами, поэтому из них получаются отличные ремесленники и воины. С Броком я сотрудничаю уже давно, он для меня сделал стилет, метательные ножи, плащ, несколько жезлов и амулетов.

— Заходи, чего встал, — проворчал он после небольшой паузы.

Я протиснулся мимо него вовнутрь, и дверь за мной захлопнулась. В мастерской Брока было достаточно светло из-за кристаллов Хелии, подвешенных под потолком. На стеллажах было разложено самое разнообразное оружие, какие-то необработанные камни, слитки металла, жезлы и свертки ткани. Брок плюхнулся за огромный стол в центре мастерской, аккуратно взял тускло светящийся зеленоватый камень и спрятал его в ящик.

— Ну, выкладывай. Зачем пришел?

Я достал из внутреннего кармана аметист, положил его на стол и спросил, всё так же искажая голос:

— Знаешь, что это такое?

Брок его аккуратно поднял, повертел в руке. В его толстых пальцах камень казался крошечным.

— Вроде бы обычный аметист… хотя… гм…

Он открыл ящик стола, немного там покопался и извлек что-то вроде монокля с несколькими линзами. Немного пощелкав ими и выбрав нужную, он посмотрел сквозь неё, удивленно выдохнул, а затем сказал:

— Кармилит, значит, да еще и заряженный. Впечатляет. Что мне с ним сделать?

Отлично, он его распознал. Это был своего рода тест. Если бы Брок не смог определить, что это кармилит, я бы не рискнул дать ему с ним работать. Кармилиты, в отличие от обычных зачарованных предметов, не теряют свой заряд сами по себе с течением времени. Поскольку они не рассеивают энергию, отличить их от обычных камней очень сложно. Для этого нужно либо очень развитое чувство души и материи, либо сложные артефакты вроде Дарса.

Я достал из рукава стилет и положил его на стол.

— Вот, присоедини его к рукояти, создай направляющие линии вдоль клинка и ограничитель.

Кармилит — мощная штука. Даже слишком мощная, поэтому вряд ли мне придется использовать всю его энергию разом. Кроме того, если просто его активировать, то заклинание ударит по всему вокруг, в том числе и по мне. Чтобы решить эти две проблемы, и нужны направляющие линии и ограничитель. Но это очень тонкая и сложная работа. Я такого не умею. Можно было бы, конечно, поучиться, но это ведь кармилит. Для того, чтобы детально рассмотреть структуру вложенного заклинания и подвести направляющие, он должен быть заряжен. И если что-то пойдет не так, и я случайно высвобожу всю эту энергию, то убьет меня и всех, кому не повезет очутиться рядом. Поэтому лучше доверить это дело кому-то более опытному… и кого, в случае чего, не так жалко.

— За две сотни сделаю, — кивнул Брок.

— Да ты сдурел! — возмутился я. — За эти деньги тут год жить можно!

— Такая работа стоит не меньше, чем год жизни в этом крысятнике, — парировал он.

— Знаешь, пожалуй, не так уж мне нужен этот кармилит. Лучше я его кому-нибудь продам, — наигранно вздохнул я.

— Хорошо, хорошо, сто девяносто.

— Брок, у меня нет времени с тобой торговаться. Для полутора часов работы ты запрашиваешь слишком много. На сотню я бы еще согласился, хотя и это много. Но две?!

— Дык опасно! А я свою жизнь дорого оцениваю.

— О, то есть ты настолько сомневаешься в успехе, что запрашиваешь целых сто девяносто люминов, чтобы это компенсировать? Похоже, мне и в самом деле не стоит доверять тебе кармилит.

Я забрал со стола камень и стилет и направился к выходу.

— Ладно, пес с тобой. Так и быть, сделаю за сто пятьдесят, плюс кой-какая информация, которая может быть тебе полезной.

— Что за информация? — заинтересовался я.

— Стефан тебя ищет по всему Лабиринту со вчерашнего дня. Не знаю, что ему нужно, но его парни даже сюда заявлялись сегодня, выспрашивали.

Странно. Стефан Дольский — один из местных предводителей банд, держит довольно большую территорию, почти треть всего Черного Лабиринта. Типичный зажравшийся бандит, но за порядком в своем районе следит неплохо. Что ему от меня понадобилось? Конечно, неподконтрольный ему маг — это неприятно, но не настолько, чтобы переворачивать всё вверх дном в поисках. Я вроде бы старался не переходить ему дорогу. Правда, с моей дырявой памятью ни в чем нельзя быть уверенным. Придется действовать еще осторожнее, чем обычно.

Я положил обратно на стол стилет и аметист, после чего ответил:

— Хорошо, учту. За камнем я зайду сегодня. Часа через два. Успеешь?

— Успею.

— Тогда до встречи, — сказал я и встал, собираясь уходить.

— А деньги? Ты же знаешь, я деньги за работу всегда беру наперед. Мало ли, вдруг тебя Стефан прихлопнет.

— Я наслышан о твоей честности, но не настолько ей доверяю, чтобы оставлять тебя и с кармилитом, и с деньгами. Тем более, если ты напортачишь, мне совсем не улыбается искать свои люмины в руинах этого квартала. Если со мной что-то случится, и даже через три дня я не появлюсь, делай с камнем что хочешь, это будет твоя плата за работу.

— Ладно, уговорил, — довольно кивнул Брок.

Я подозрительно на него покосился. Как бы меня после такого не прихлопнули уже по его инициативе. Впрочем, хаорцы обычно не настолько коварные. Брок пробормотал что-то и махнул своей рукой в сторону двери, где тут же щелкнул замок. Я кивнул ему и покинул мастерскую. Получилось, конечно, дороже, чем я планировал. Полторы сотни люминов — это примерно половина моих сбережений, и весьма немалая сумма. Но теперь, если всё пойдет удачно, у меня появится великолепное оружие на крайний случай. С его помощью можно даже убить наставника, и ему не помогут ни огромный опыт, ни сила, ни хитрость, ни защитные амулеты. Чтобы противостоять силе кармилита нужно два-три десятка сильных магов или другой кармилит защитного типа. Последний, возможно, у Тавиана и есть, но с собой он его не носит, я много раз проверял это при помощи Дарса.

Я вышел из подворотни обратно на площадь с колодцем, но не успел сделать и нескольких шагов, как возле моего уха тихонько просвистел арбалетный болт, после чего, звякнув, врезался в стену. Я не успел толком среагировать, но мои магические рефлексы меня защитили, отклонив его в сторону. Кто посмел в меня так нагло стрелять?! Я активировал ночной режим, но прежде чем успел что-то разглядеть, сзади прилетело еще два болта, которые я тоже отклонил. Для меня такое не опасно, но нормальный маг, без защитных амулетов, был бы уже мертв.

Я быстро огляделся по сторонам и заметил двух человек на крыше здания напротив, троих сзади в подворотне, и еще четверо бежали с обнаженными мечами с разных сторон небольшой площади. Многовато. Они все были вне зоны моего чувства материи, поэтому я их не заметил сразу. От одного из стоящих на крыше исходило сильное пульсирующее излучение, как будто он плел заклинание. Вот это уже действительно опасно!

Я бросился обратно в подворотню, прямо на троих бандитов, чтобы подальше уйти от мага. Они сразу же оказались в зоне действия моего чувства материи. Я встряхнул их мозги слабеньким взрывом. Один из бандитов, кажется, попытался сопротивляться моей магии, но слишком медленно, и это его не спасло. Это заняло всего несколько мгновений, мне даже не пришлось притормаживать. Из носа и глаз бандитов брызнула кровь, и они повалились замертво. Спиной я почувствовал дуновение магии. В мою сторону полетела дюжина ярких красных стрел, но маг меня потерял меня из виду, и не смог их точно направить. Я вжался в стену, кое-как прикрывшись наспех сплетенным духовным щитом, в который вложил как можно больше маны. Он отклонил одну из стрел и рассыпался. К счастью, остальные пролетели мимо, и меня задела только крошка от разлетающихся позади камней. У меня никогда не получалось создать нормальный щит в такой спешке.

Пока четверо бежали в мою сторону, у меня появилось несколько свободных секунд, и я метнул в сторону мага один из своих ножей. Я застыл на месте и сконцентрировался на ноже, управляя полетом и увеличивая скорость. Он вылетел из подворотни, изменил траекторию и полетел в сторону мага. Благодаря Дарсу, я мог точно его направить. У мага был какой-то амулет, отклоняющий быстролетящие предметы, но я «продавил» его сопротивление, и нож вонзился в горло, прервав следующее заклинание. Уфф… кажется, с самым опасным противником покончено. Если продырявить горло, нормальный маг не сможет читать заклинания.

Подворотня была узкой, и бандиты организованно забежали в неё по двое, чтобы не мешать друг другу. Увидев три трупа и невредимого меня, идущего им навстречу, они на секунду замешкались. На этот раз можно было сильно не спешить. Я взмахнул рукой, и головы первых двух тут же упали, отделенные от тела. Оставшиеся в панике рванули прочь, покинув область моего чувства материи. Я метнул им вслед два ножа, каждый из которых нашел свой затылок. Последний оставшийся в живых арбалетчик, увидев смерть своих товарищей, тоже попытался сбежать, спрыгнув с крыши на другую сторону здания, но последний метательный нож, пролетев под моим контролем полсотни метров, настиг и его.

Убив последнего, я осмотрелся по сторонам. Вроде бы больше никого не осталось, только трупы. Боевой азарт спал, и я несколько раз глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь. Стоило бы, конечно, оставить хоть кого-то в живых, чтобы расспросить, но я, как всегда, немного увлекся. Какого демона они на меня вообще напали, и как нашли? Нападение явно было чётко спланировано, да еще и этот маг. В Эртразе не так-то много таких сильных незарегистрированных магов. Скорее всего, это люди Стефана, но почему они вдруг решили меня убить? Жаль, я не вытягивать воспоминания из мертвых, как Элисса.

Я потянул обратно свои метательные ножи, и они все вернулись в мою руку. В них я вложил частичку души, и благодаря этому, я могу их чувствовать даже на большом расстоянии и управлять, рассеивая меньше энергии. Эти метательные ножи словно являются продолжением моего тела. Стилет обладает такими же свойствами. Подобные вещи называют духовными, и маги часто ими пользуются. Создать их не сложно. Собственно, для того, чтобы вложить в вещь частичку души, даже не нужно быть магом, нужно просто очень любить эту вещь и постоянно держать её при себе. Впрочем, маги обычно используют более быстрые и надежные способы привязки. Однако если рассеиваться на много предметов, эффект будет слабым.

В солнечном сплетении появилось неприятное чувство, словно там ворочалась очень холодная и колючая снежинка. Вначале оно было едва заметным, но быстро усиливалось. Похоже, я многовато энергии потратил за такой короткий бой. Впрочем, мне не впервой. Сцепив зубы, я прошелся по площади и подворотне, собирая с трупов люмины. Почему-то моё чувство материи особенно хорошо улавливает золото, алюминий и шоколад. Последнего у них не было, золотые амулеты мага я брать не стал (вдруг там какая-то гадость против воров?), а люминов вышло немного, десятка полтора, но хоть какая-то компенсация.

Я немного отошел от злополучной площади. Боль всё усиливалась, теперь она перешла на грудь и живот. Стало трудно дышать, накатила слабость. Я сел на землю, прислонившись к стене какого-то дома и завернулся в плащ. Такой перерасход сил отнимает несколько месяцев жизни и серьезно ослабляет организм на несколько дней. Конечно, мне стоило бы аккуратнее расходовать энергию и не вкладывать почти все силы в щит, который рассыпался от одного удара, но те стрелы были действительно опасны. Если бы хоть одна меня задела, даже краешком, я бы не пережил этот бой.

Подобные заклинания относятся к магии духовного воплощения. Они очень сильные, сложные и, по большей части, запрещены церковью. При помощи этих заклинаний можно излить часть души в пространство и воплотить её, придав форму. Это может быть почти что угодно, хватило бы навыков, сил и воображения. Я немного владею только двумя заклинаниями воплощения, одно из которых — щит души, которым я закрылся от огненных стрел. Заклинания воплощения не являются материальными. Да, тот же щит души вполне можно потрогать, он белый, гладкий, теплый и наощупь похож на очень скользкое стекло. Однако при этом его как бы не существует. Внутри него пустота, и только воплощение души придает ей форму материи. Стихийная магия на него не подействует. Точно так же, как она не подействовала бы на огненные стрелы, которыми запустил в меня тот маг. Я не смог бы их отклонить, как обычные.

Я посидел несколько минут, боль понемногу пошла на спад, и я смог нормально двигаться. Нужно скорее добраться до убежища наставника, там я смогу восстановиться. Я поднялся и неторопливо, стараясь не напрягаться, пошел дальше. Ночь обещала быть веселой.

Пленник полу-сидел, полу-висел на руках, прикованных стальными кандалами к каменной стене. Я зажег кристалл Хелии, и в его свете предстал парень лет двадцати пяти, с парочкой шрамов на разбойничьего вида роже, сломанным носом и напуганными глазами. Когда я вошел, он что-то торопливо начал говорить, но я не услышал, из-за звукового барьера, установленного вокруг него. Поскольку барьер я сам же вчера и создал, я без проблем его развеял.

— …шенно не обязательно убивать именно меня, мой дядя может предоставить вам хоть сотню человек взамен!

Я повертел головой. В убежище кроме нас никого не было, только сырые каменные стены, зачарованные на поглощение магии, и фигура миурисан цирона на полу. Такие убежища наставник находит (в том числе и с моей помощью) и меняет раз в два-три месяца. Мы используем их только для миурисан цирона, а магии я обычно учусь в подвале той самой лавки знахаря. Наставника еще не было. Впрочем, это и не удивительно, обычно он приходит поздно.

— Послушай… как там тебя…

— Риман, господин!

Я мысленно усмехнулся «господин», ну надо же! Что страх с людьми творит.

— Послушай, Риман, а что вчера было? У меня провалы в памяти в последнее время, и я совершенно не помню вчерашний вечер. Ты помнишь, как ты тут оказался?

— Я-а-а не знаю. Мы ночью возвращались из «Каменной кружки», как вдруг у меня в глазах потемнело, и очнулся я прикованный уже тут. Таша тоже была рядом. Потом пришел тот маг, и её… — он затрясся, видимо вспоминая вчерашние события, и больше не смог выдавить из себя ни слова.

После его слов я начал немного припоминать. Кажется, я потратил вчера много времени, пытаясь найти подходящих людей, и в конце концов нашел, при чем сразу двоих, но возникли небольшие проблемы. В итоге я задержался и перенес часть дел на сегодня. Ну и ладно, похоже, ничего страшного вчера не произошло. Хотя и немного странно, что я привел к Тавиану девушку.

На полу была выложена фигура миурисан цирона. Нужно было её немного перенастроить и поменять некоторые зачарованные камни, чем я и занялся. Пленник тем временем пришел в себя после неприятных воспоминаний.

— А-а-а, господин, как я уже говорил, вам совершенно нет никакого смысла приносить в жертву именно меня. Мой дядя наверняка предоставит вам людей или алюминий взамен на мою жизнь.

— И сколько же готов заплатить твой дядя? — с насмешкой спросил я.

— Десять! Нет, даже двадцать тысяч люминов! Он меня очень любит, правда!

Я рассмеялся, не прекращая впрочем работать над миурисан цироном. Попадая в отчаянное положение, люди часто предлагают астрономические суммы, которые якобы готовы заплатить их родственники, но этот парень переплюнул многих. Двадцать тысяч люминов, надо же.

— И откуда же у твоего дяди такая огромная сумма?

— Так я о чем и говорил! Мой дядя — сам Стефан Дольский! У него много денег!

О как. То-то он меня ищет. Наверное, остались какие-то свидетели. Захватить двух человек сразу сложно, так что в этом ничего удивительного. Немного странно, что его люди не попытались взять меня живьем. Хотя взять живьем мага моего уровня — та еще задачка. Да и наверное, он уверен, что его племянник уже мертв. Мораги добрыми не бывают.

Вот же, нажил на свою голову неприятностей. Теперь придется как-то разбираться с этим Стефаном. У него хватает и людей, готовых убить за пару люминов, и бдительных глаз по всему Лабиринту, и даже неплохой маг… был. Но да ладно, он всего лишь обычный бандит. Я могу убить его за мгновение, нужно только его отыскать, но с Дарсом это тоже не проблема. Надо будет им заняться, как заберу у Брока свой стилет. Я примерно знаю, где база Стефана, и если он там, то сегодня ему конец.

— Я подумаю над твоим предложением, — ответил я, продолжая подготовку к ритуалу.

Естественно, принимать его предложение я не собирался. Стефан совсем не тот человек, который позволит так просто забрать его деньги. Он наверняка заготовит целую кучу самых разнообразных ловушек, чтобы если даже обмен состоится, найти меня и уничтожить. Слишком много мороки, слишком большой риск, и всё ради каких-то денег. Немалых, конечно, но оно того не стоит, я и так не бедствую. Всех денег не заработаешь, а жизнь — она одна.

Пленник на какое-то время умолк, и я сосредоточился на своей работе. Будет много болтать — просто накрою снова звуковым барьером. Правда, после боя я не в том состоянии, чтобы просто так тратить силы. Зачем я его вообще снимал? Проклятое любопытство!

— Так… господин… а что Вы решили?

— Понимаешь, Риман, я лично против тебя ничего не имею, но мой наставник разозлится, если придется отложить ритуал. Кроме того, ты увидел то, чего не следовало, и наверняка станешь об этом болтать. А если и не станешь, так из тебя это могут вытянуть инквизиторы.

— Н-но деньги…

— И что я буду делать с такой суммой? Куплю особняк в верхнем городе? Мы ведём скрытную жизнь, нам нельзя выходить на свет, где нас поджидают инквизиторы. Для такой скрытной жизни большие суммы вовсе не нужны. Да и твой дядя, он ведь не отдаст деньги так просто, наверняка захочет нас прихлопнуть.

— Но… — пленник затрясся, пытаясь выдавить из себя какие-то аргументы. На его лице были отчаяние и страх.

— Знаешь, я вижу ты неплохой человек, так что я дам тебе шанс. На самом деле, если собрать волю в кулак, и держаться изо всех сил, то тот жуткий ритуал вполне можно пережить. Если тебе это удастся, я сотру тебе воспоминания, немного подлечу и отпущу.

— Правда? — спросил он с появляющейся надеждой.

— Правда, правда. А теперь не мешай мне, иначе наставник разозлится, что ничего не готово, а ты его знаешь.

Пленник энергично закивал. Похоже, вчерашний ритуал произвел на него неизгладимое впечатление. Разумеется, по поводу того, что он может выжить, я соврал. Ритуал закончится только с его смертью, но если он будет сопротивляться и цепляться за жизнь, то можно будет вытянуть больше энергии. Ну и кроме того, он помолчит, и мне не нужно будет накрывать его звуковым барьером.

Когда я почти закончил, пришел Тавиан. За те два года что я его знаю, он почти не изменился, всё такой же худой и лысый, разве что чуть-чуть помолодел. Я не стал расспрашивать его о вчерашних событиях, мне почему-то расхотелось узнавать подробности. Тавиан внимательно изучил проделанную мной работу и указал на некоторые ошибки. Под его руководством дело пошло быстрее, и я закончил за несколько минут.

Я протянул руку в сторону пленника, концентрируясь. К его шее был прикреплен специальный асинайский артефакт, внешне напоминающий паука. Я потянулся к нему, устанавливая разорванную связь. Острые тонкие лапки вонзались в пленника и проникали в спинной мозг. С помощью этого артефакта можно было контролировать тело другого человека или животного, словно марионетку. Использование артефакта требовало хорошего понимания анатомии и много практики, а чтобы его установить, нужно не меньше минуты. Я уже давно с ним освоился. Не так, конечно, как Тавиан, но привести человека через полгорода против его воли я могу без особых проблем.

Кандалы со щелчком открылись, и пленник, подчиняясь моей магии, неуклюже поднялся. Я почувствовал, как он пытается что-то сказать, но просто перехватил контроль над его челюстью и языком, заставив их застыть. Я провел пальцем вниз, разрывая на нём одежду, которая тут же упала ему под ноги. Я направил пленника в центр фигуры, он дошел до нее и лег на спину, распластавшись. Я заставил все его мышцы расслабиться, после чего самостоятельно поправил его руки и ноги так, чтобы они лежали вдоль силовых линий.

Когда я закончил, то вопросительно взглянул на наставника, и тот ободряюще кивнул. Я снял с себя одежду и маску, встал на конце луча миурисан цирона и посмотрел на пленника. Он уставился на меня с каким-то странным выражением, и я никак не мог понять, что означает его взгляд. Как там его звали? Рамин? Нирам? Мирам? Гм… не помню. Да и не важно уже, всё равно он сейчас умрет.

Я давно перестал что-либо чувствовать, смотря на их мучения во время ритуала. Только вначале было неприятно и гадко. Даже когда Тавиан приносил в жертву маньяка, который с помощью стаи ручных крысолаков нападал на одиноких прохожих, мне было немного его жаль. Перед смертью он молился, умоляя Бога не отправлять его к демонам в Бездну, хотя за день до этого убил какого-то старика ради нескольких люминов, после чего его крысолаки наполовину обглодали тело. Да, первые добытые жертвы дались тяжело, но мне тогда казалось, что я делаю хорошее дело.

Со временем меня перестали трогать их мольбы и мучения, мне просто стало всё равно. Если рядом постоянно кто-то умирает, это превращается в обыденность, и разум перестает на это реагировать. Тем не менее мне всё еще казалось, что Тавиан совершает зло, и нужно его остановить, пускай даже я сам заляпался по уши. Когда я нашел кармилит, я подумал, что это мой шанс, нужно только его зарядить, и у меня всё получится. Но уже тогда у меня не было особого желания убивать наставника, хотя умом я и понимал, что стоит это сделать и спасти множество жизней, которые еще унесет ритуал.

Время шло, кармилит заряжался очень медленно, отнимая у меня энергию, которой и так не хватало. Задания наставника тоже были непростыми. Да, я с ними справлялся, но порой на пределе своих возможностей. Из-за постоянных сильных перерасходов магии, начались проблемы со здоровьем. Элисса меня подлечивала, но даже её магия не всесильна. В один из дней, смотря на блаженно улыбающегося после ритуала наставника, я подумал: «какого демона?!». И попросил его обучить меня миурисан цирону.

В конце концов, я и так убил немало совершенно ненужных для ритуала бандитов, добывая для Тавиана некоторые артефакты и фрагменты древних книг. Что изменится от того, что умрет еще несколько? Да ничего уже не изменится, я и так давно сбился со счета. Зато, благодаря миурисан цирону, я смогу привести в порядок свое тело и получить кучу энергии.

Я начал учиться ему примерно полгода назад и с тех пор неплохо продвинулся, хотя до уровня Тавиана мне еще очень далеко, и без его помощи подготовить ритуал я не смогу. За это время я принес в жертву немало народа, потому как хотел побыстрее освоить миурисан цирон, да и энергия для тренировок, заданий и просто личного пользования требовалась постоянно.

Наставник согласился помогать мне с каждым ритуалом, но взамен потребовал, чтобы я приводил ему столько же людей, сколько привожу себе. Таким образом, за последние полгода он немного помолодел. Поиск, захват и обучение занимали немало времени, и я уже не мог долго выбирать очередную жертву. Я просто хватал первого попавшегося бандита, на котором срабатывал амулет-индикатор, и тащил его в убежище. В конце концов, ни в чем не виноватых бандитов не бывает, правда?

И вот сейчас я стою, готовясь совершить очередной ритуал, а Брок занимается моим кармилитом. Через час я смогу его забрать, и хоть сегодня убить наставника, но какой теперь в этом смысл? Я ведь ничем не лучше, а на смерти местных бандитов мне плевать. Они и так умирают сотнями каждый месяц в стычках друг с другом и стражей. Десятком больше, десятком меньше, какая разница? Да и кто меня будет учить, если я убью наставника? Я хочу полностью освоить миурисан цирон, чтобы не стареть и не болеть как Элисса. Обычно униаты маги живут лет сорок-пятьдесят, у меня же будет впереди сколько угодно времени, я не буду страдать от истощения и в итоге смогу стать одним из сильнейших магов мира, разве не здорово? Нет, убивать Тавиана пока что неразумно. Может быть, позже, когда я обучусь всему, что он знает. Наше сотрудничество приносит немалые плоды, и я не готов от них отказаться. Кивнув своим мыслям, я потянулся к фигуре миурисан цирона, начиная ритуал. Наконец-то я избавлюсь от этой противной морозящей боли в груди.

Большую часть работы за меня делали зачарованные камни, которыми были выложена звезда и круг, но даже просто контролировать их было очень сложно. Система была многоуровневой, запутанной и постоянно пыталась выйти из равновесия. Моей же задачей было его удерживать и в нужные моменты активировать стадии ритуала. Я как-то справлялся, но именно что «как-то». Ритуал не прерывался, но тело дергалось, смещаясь относительно силовых линий, а вместо аккуратных маленьких ранок получались большие и рваные. Из-за этого пленник погиб слишком быстро, и энергии я получил раз в пять меньше, чем обычно получает наставник. Но её количество всё равно было огромным. Она переполняла меня, рвалась наружу, и на секунду возникло ощущение всемогущества.

Я закрыл глаза и перевел дух, привычно отгоняя эйфорию. Энергия — это просто энергия, даже если её очень много. Нужно держать себя в руках. Мое состояние заметно улучшилось, полностью ушла боль, усталость и сонливость, настроение сразу стало приподнятым, и всё, что меня беспокоило, отошло на второй план. Истощение, вызванное недавним боем, полностью прошло, мелкие ушибы и царапины тоже исцелились.

Я открыл глаза. Передо мной лежало совершенно растерзанное тело, лишь отдаленно напоминающее человеческое. Весь пол был залит кровью, и я тоже весь был в красной жиже с какими-то сгустками и ошметками плоти. Что поделать, вместо красивой и изящной дымки, как у наставника, у меня пока что получается какое-то кровавое непотребство. Я поднес к лицу руку, и с нее упало несколько тягучих густых капель. Да уж, вид у меня тот еще. Хорошо, что родители и Кэйтан меня сейчас не видят. Интересно, что бы они сказали?

В углу стояла бочка с водой, которую я получил из протекающей несколькими метрами ниже клоаки. Благодаря моей магии, выглядела она вполне чистой, но пить я бы её всё же не стал. С тела смыть всю гадость было не сложно, а вот с волосами пришлось повозиться. Тавиану хорошо, он лысый. С другой стороны, волосы являются неплохим естественным накопителем маны, из-за чего многие маги (и поголовно все асинаи) отращивают их подлиннее.

Тавиан мне помогал отмыться, поливая водой из ковшика. Со стороны эта сцена могла показаться несколько пошлой, но наставника никогда не интересовало мое тело. Впрочем, интереса к женщинам я за ним тоже не замечал. Может, за столько-то лет там уже и не работает ничего? Пока я вымывал кровь, Тавиан объяснял, какие ошибки я допустил в этот раз. Все три его магических чувства: материи, жизни и души, были развиты очень сильно, и он легко замечал любые нарушения в ритуале. Мне иногда кажется, что его чувствительность лишь немногим уступает Дарсу.

Вода была холодной, да и в убежище было прохладно, но я этого не чувствовал, внутри меня словно горело солнце. С такой кучей энергии я могу хоть в снегу голышом спать. Впрочем, понапрасну её тратить не стоило, так что когда я наконец отмылся, то вытерся и побыстрее оделся.

От трупа нужно было избавиться, чтобы он тут не вонял, поэтому я отцепил от него асинайский амулет, а после немного покромсал, заодно лишний раз потренировавшись в боевых заклинаниях. Выглядело это достаточно гадко, но после стольких раз уже не вызывало никаких эмоций. Под убежищем протекает клоака, так что я открыл небольшой люк и спихнул туда все, что осталось от пленника. Энергии после этого слегка поубавилось, но всё еще было очень много. Я зарядил посильнее спатум, а остальное потратил, на амулеты для наставника. Он ими приторговывает на черном рынке и половину прибыли отдает мне.

— Кстати, господин Филорн, мне тут приснился один очень странный сон. Элисса сказала, что это может быть заклинание роанских сноходцев. Вот, я записал его.

Я протянул наставнику кристалл, он взял его и ненадолго приложил ко лбу.

— Любопытно, весьма любопытно, — задумчиво сказал он, рассматривая кристалл. — Я тоже читал о заклинаниях сноходцев, и если твоя бабушка права, и кто-то их раскопал, то у нас всех могут быть проблемы.

— У нас всех? — удивился я, — возможность проникать в чужие сны, конечно, интересна, но я бы не назвал это какой-то глобальной угрозой.

— Проблема в том, что от заклинаний сноходцев сейчас никто не умеет защищаться. Да и раньше это умела только верхушка церкви. Сейчас человек, полностью овладевший их магией, сможет убить во сне хоть самого Патриарха. Или внушить ему какую-то навязчивую идею. Или выведать любую тайну. Или свести с ума. При этом он не оставит никаких следов и зацепок.

— Получается, такой человек может контролировать весь мир, просто дергая за ниточки?

— Теоретически. Магия сноходцев невероятно сложная в освоении, она полностью отличается от привычного нам волшебства и колдовства. Те же немногие, кто полностью её освоили, становились… странными. Они словно погружались в другую реальность, сотканную из воспоминаний, фантазий и снов. Наш мир становится им мало интересен, как и борьба за власть. Но таких, повторюсь, было немного. И тот сноходец, что показал тебе Иксмил, вряд ли далеко продвинулся.

— Значит, это был начинающий сноходец. И то хорошо. Но почему именно я?

Наставник нахмурился и ненадолго замолчал, ходя из стороны в сторону.

— Мне на ум приходят только колдуны из Братства Лабиринта. У них по крайней мере есть мотив с тобой встретиться в месте, где никто вас не сможет найти. Одна из их баз вполне может находиться в Иксмиле.

Братство Лабиринта — это небольшая организация незарегистрированных колдунов, которые тайно, из тени влияют на многие события в Черном Лабиринте и Эртразе в целом. О них слишком мало достоверных сведений, многие считают их существование вымыслом, но кажется, Тавиан когда-то предупреждал меня о них.

— Значит, Братство, — задумчиво протянул я. — Теперь даже не знаю, стоит ли туда идти.

— А ты собирался?

— Да, в субботу. И со мной ещё напросились двое друзей.

Тавиан покачал головой.

— Не стоит туда идти. Если ты пойдешь, то окажешься полностью в их власти. Если они что-то предложат, ты не сможешь отказаться. Если они захотят от тебя избавиться, ты не сможешь защититься. А если ты приведешь с собой посторонних, то их точно так просто не отпустят. Братство надежно хранит свои тайны, и твоим друзьям сильно повезет, если они отделаются только стертыми воспоминаниями.

— Но если я проигнорирую их приглашение, то не решат ли они меня устранить? Они ведь… они ведь знают, где я живу! Я сам привел их во сне к собственному дому! А значит, они знают, кто я такой и могут сдать меня инквизиторам, даже не показываясь из тени.

Тавиан снова нахмурился, а затем бросил на меня такой взгляд, что по спине пробежали мурашки. Он ведь не станет меня сейчас убивать? Я напрягся, приготовившись защищаться, но наставник лишь пожал плечами:

— В любом случае, это всё лишь наши догадки. Вилами по воде, как говорится. Слишком много ничем не подтвержденных предположений. В конце концов, это действительно мог быть просто странный сон. Так что поступай как знаешь, но я бы на твоем месте не лез в Иксмил, тем более… с друзьями, — последнее слово наставник произнес с заметной иронией.

— Большое спасибо за совет, господин Филорн, — кивнул я ему с улыбкой. — Я подумаю, как мне быть дальше.

Наставник засобирался обратно в свою лавку знахаря, где он жил большую часть времени и занимался исследованиями. Можно было бы пойти с ним и немного потренироваться или взять почитать очередную книгу по колдовству, но время было позднее, около полуночи. Завтра рано вставать в академию, и на сон остается всё меньше и меньше. А ведь еще до дома почти час добираться. Хотя благодаря миурисан цирону мне и не хотелось спать, но часа через полтора это пройдет, и сонливость накатит с удвоенной силой. Да и к Броку зайти надо, страшно мне оставлять его одного с кармилитом, который стоит намного больше, чем я ему заплачу за работу. Поэтому немного поразмыслив, я попрощался с наставником и покинул убежище.

Глава 7

Что-то было не так. Страх ворочался внутри, никак не желая уходить, хотя на первый взгляд, никаких причин для него не было. Я сидел на крыше дома, прислонившись спиной к печной трубе, чтобы скрыть силуэт, и внимательно осматривал мастерскую Брока при помощи Дарса. Я находился от нее на приличном расстоянии, метров двести, если по прямой, но всё равно мог рассмотреть всё в мельчайших подробностях.

Трупы убрали, остались только пятна крови. Наверняка это сделали люди Стефана, вот только их нигде не видно. Они просто взяли и ушли? Побоялись второй раз со мной связываться? Ох, сомнительно, особенно зная упертость этих бандитов. Но где они? Не могут же какие-то бандиты скрываться от артефакта уровня Дарса? Внутрь самой мастерской я нормально заглянуть не мог. На ней висело слишком много защит, которые, помимо всего прочего, сильно искажали изображение. Всё, что я мог разобрать — это то, что Брок сидел за столом и был один. Вокруг него были какие-то странные магические завихрения, а дверь почему-то была приоткрыта. Подозрительно. Я потянулся к своему стилету, используя духовную связь, и почувствовал его где-то перед Броком. Точнее на таком расстоянии сказать было нельзя. Вокруг мастерской никаких ловушек не было, в соседних домах, за плотно закрытыми на ночь ставнями, спали местные жители. На бандитов они похожи не были. Но откуда тогда это мерзкое чувство? Может быть…

— Привет.

Тихий женский голос прозвучал слева, совсем рядом, напугав меня до полусмерти. Я совершенно инстинктивно отпрыгнул от его источника, чуть не свалившись с крыши. Крутанулся, восстанавливая равновесие, и одновременно, не успев даже толком подумать, метнул нож в темную фигуру. Нож был сильно ускорен магией, но долетев, остановился и завис в воздухе. Его накрыло что-то черное, похожее на щупальце, и я тут же перестал его чувствовать.

— Я не враг тебе. Успокойся, — сказала она, как ни в чем не бывало.

Нож упал и покатился ко мне по наклонной крыше. Я снова мог его чувствовать, поэтому поднял его магией, покрепче взял в руку и замер, пытаясь осмыслить ситуацию. Мою собеседницу окутывала совершенно непроглядная и бесформенная тьма, и только из-под чего-то похожего на капюшон виднелся подбородок. Как она смогла так близко ко мне подобраться? Да она могла перерезать мне глотку, оставаясь незамеченной!

С этой странной девушкой было определенно что-то не так. Дарс не видел вокруг неё никакой магии. Тьма, окружающая её, даже для него оставалась совершенно непроницаемой. Мое чувство материи вообще её не замечало и упорно говорило мне, что рядом никого нет. Может, это призрак? От незнакомки и правда веяло чем-то жутким и потусторонним. Темнота вокруг неё была какой-то совсем уж зловещей и словно живой. Она свивалась в щупальца, и кажется, даже тянулась ко мне. Это совершенно не было похоже на привычную магию, это было что-то жуткое. Куда более жуткое, чем миурисан цирон и все зверства наставника, и я с трудом подавлял нарастающую панику. Нужно успокоиться. Она могла легко меня убить, а поскольку я жив, она мне действительно не враг. Ну или по крайней мере не попытается меня убить прямо сейчас.

— Сядь обратно, — внезапно скомандовала она.

— З-зачем? — выдавил из себя я.

— Ты можешь спровоцировать инквизиторов раньше времени.

Как бы она меня ни пугала, но с инквизицией шутки плохи. Я сел вполоборота к странной девушке, не спуская с неё глаз.

— Что тут делают инквизиторы?

— Охотятся.

— На кого?

— На тебя.

От её простого ответа у меня внутри всё скрутило от ещё более дурного предчувствия. Инквизиция — это очень, очень плохо. И если она не врет, то у меня реальные проблемы.

— А где они? Я их не вижу.

— Они замаскированы. Активируй тепловой режим в Дарсе, и ты их увидишь.

Я шокировано уставился на странную незнакомку. Откуда она знает про Дарс?!! Мне захотелось засыпать её вопросами, но я с трудом сдержался. Сначала инквизиторы. Как только я активировал тепловой режим, незнакомка продолжила:

— Примерно три метра влево от ближайшего к нам угла мастерской Брока. Видишь перепад температуры на высоте человеческого роста? Инквизиторы прячут тепло тела, но их можно обнаружить по дыханию.

Я всмотрелся в то место, куда она указала, и действительно разглядел небольшое красноватое облачко, появляющееся время от времени. Я использовал возможности Дарса на полную, так что начала побаливать голова, и смог разглядеть лишь примерные очертания фигуры. Сколько же на нем маскирующих чар?! Да одна только невидимость чего стоит, на неё даже наставник не способен! Если бы странная незнакомка не указала мне на инквизитора, я бы ни за что его не заметил.

— Их еще семеро. Они тебя окружили и постепенно сжимают кольцо.

Вот тут мне стало действительно страшно.

— Проклятье! Как они меня нашли?! Откуда вообще тут взялись инквизиторы?!

— После гибели своих людей Стефан решил, что у него нет другого выхода. Он воспользовался своими связями в церкви и провел в Черный Лабиринт отряд инквизиторов, обеспечив им полную поддержку. Вместе они проникли к Броку и допросили его, после чего отобрали у него твой стилет с кармилитом. Инквизиторы проследили духовную связь стилета и нашли тебя.

Её всеведение начинало меня пугать чуть ли не больше, чем инквизиторы. Да кто она вообще такая?! Но куда более важно, что мне сейчас делать? Инквизиторы медленно подкрадываются, но как только я начну активно двигаться или колдовать, они тут же атакуют. Метательные ножи мне вряд ли сильно помогут. Если на них столько маскировки, то и магических защит, наверняка, немало. Да и обычными доспехами он не брезгуют. Учитывая, какие на них артефакты и средний уровень охотников инквизиции, мне сильно повезет, если я справлюсь хотя бы с одним. А их восемь. У них мой кармилит, и они так просто меня не отпустят. Даже если я попробую сбежать, они смогут проследить меня по духовной связи. Что же делать?

От страха мысли ускорились в несколько раз. Инквизиторы не должны ожидать, что я их обнаружил, а значит, у меня есть хоть и небольшое, но преимущество. Может быть, попробовать прорваться в мастерскую? Брок, должно быть, на них ужасно зол. Если бы они попытались одолеть его в честном бою, то тут были бы жуткие разрушения. Наверняка они просто подкрались, пока он разговаривал с бандитами, и его оглушили. После того, как инквизиторы вскрыли ему память, они должны были его покрепче связать и нацепить подавляющий магию ошейник. Есть неплохие шансы, что Брок сейчас в сознании, относительно здоровый и с почти полной энергией. Если получится его освободить, он может неплохо отвлечь внимание, а я тем временем заберу свой кармилит и тихонько сбегу. Инквизиторы ни за что не будут использовать «нечестивую роанскую магию», так что можно не бояться, что его применят против меня. Но всё равно слишком сложно. Один инквизитор возле мастерской, и наверняка еще один, а то и двое, внутри с моим кармилитом. Мне придется в одиночку одолеть их, причем, очень быстро, иначе добегут остальные.

— Я могу помочь, — неожиданно предложила девушка.

— Бесплатно? — с подозрением спросил я.

— За это ты должен будешь выполнить мое задание.

Я с подозрением покосился на незнакомку. Как-то слишком уж всё это странно, слишком уж вовремя она появилась, и слишком много всего знает, особенно о действиях инквизиции. И вообще, она мне не нравится. Одна мысль, что я буду обязан этому… существу… язык не поворачивается назвать её человеком, меня пугает больше инквизиторов. Конечно, пытаться прорваться самостоятельно сейчас — смертельный риск, но это при условии, что всё сказанное ей правда. Ведь всё, что я видел — красненькое облачко и расплывчатый силуэт. Может это и не инквизитор вовсе. Но даже если сказанное ей правда, кто знает, что у неё на уме? Как бы мне потом в ещё худшую переделку не попасть.

— Я попробую справиться сам.

— У тебя не получится.

— Почему?

Незнакомка ничего не ответила, но мне показалось, что она пожимает плечами. Ну и ладно, по крайней мере она вроде бы не пытается мне мешать. Я отодвинулся от неё подальше и сконцентрировался на том инквизиторе, которого она мне показала. Я медленно, вкладывая по крупице энергии, начал плести заклинание. Идеальная нить Денвела Ареда, так оно называлось. Его придумал великий роанский архимаг, тот самый, который изобрел кармилиты, миурисан цирон и заведовал всей магической наукой Роана. Изначально это заклинание не было боевым, это была просто специальная псевдоматериальная нить для опытов, обладающая уникальными свойствами. Но позже обнаружилось, что эта нить настолько тонкая, что способна проникать сквозь большинство защит, и почувствовать её тоже очень трудно.

Я влюбился в это заклинание, едва наставник мне его показал. Мне прошлось очень долго его осваивать, но оно того стоило. Идеальная нить сплелась между моих рук и поплыла вперед. Хотя она и относится к затратной магии воплощения, на её создание нужно мизерное количество энергии, ведь она слишком маленькая. Вряд ли инквизиторы заметят её. Весь вопрос в том, есть ли у них защита именно от этого заклинания. Оно, конечно, очень редкое и большинство магов о нем и не слышали, но инквизиторы ведь охотятся на самого Морага и могли нацепить артефакты, защищающие даже от таких редких заклинаний. Если не сработает, мне ничего не останется, кроме как просить о помощи эту странную девушку или бежать изо всех ног из города, надеясь добраться до Иксмила раньше, чем меня схватят.

Подчиняясь моей воле, нить поплыла по воздуху навстречу инквизитору. Поскольку она была воплощением частички души, я мог управлять ей даже на большом расстоянии так же, как и духовным оружием. Она легко прошла сквозь все защиты, которые просто не заметили что-то настолько мелкое, и опустилась чуть выше облачка дыхания. Отлично, вроде бы сработало.

Я перевел дыхание, унимая дрожь. Попробую прорваться. Надеюсь, эта ночь не будет последней в моей жизни. Я рванул в сторону мастерской, перепрыгивая с одной крыши на другую. Инквизитор, на которого опустилась нить, быстрым шагом подошел ко входу. При этом, его можно было заметить невооруженным глазом из-за ряби, возникшей в воздухе. Даже лучшие городские мастера не могут создать совершенную невидимость. Я спрыгнул с крыши на ту самую площадь с колодцем, где только недавно сражался с бандитами. Инквизитор замер у двери, снова став полностью невидимым. Наверняка он готовит какое-то мощное заклинание, которое меня убьет или обездвижит, но его не видно из-за маскировок.

За секунду до того, как я выбежал из подворотни и оказался прямо перед инквизитором, я дернул за концы идеальной нити. Она тут же отобрала у меня кучу энергии, взамен сделавшись на мгновение невероятно прочной, почти неразрушимой. Послышался легкий скрип, а затем звук падающего тела. Нить разрезала голову напополам вместе с зачарованным шлемом. Невидимость забарахлила, пошла волнами и пропала. Из руки инквизитора выпал и откатился в сторону ярко светящийся жезл. Я, не сбавляя хода, подобрал его и подбежал к двери в мастерскую. Было бы неплохо попробовать забрать защитные артефакты, но на это совершенно нет времени, счет идет на секунды.

Дверь была приоткрыта, я активировал Дарс на полную и проскользнул внутрь. Брок сидел с кляпом во рту, связанный по рукам и ногам за своим же собственным столом. Позади него в воздухе прошла легкая рябь. Я отпрыгнул в сторону, одновременно активируя жезл. В то место, где я был мгновение назад, ударил яркий голубой луч, пробивший толстую стальную дверь насквозь. Мой жезл выстрелил в ответ каким-то тёмным облачком, и похоже, попал. Инквизитор вскрикнул, а его невидимость пошла волнами. Однако мощности жезла не хватило, чтобы пробить все защиты.

Сквозь мельтешение маскировки, я смог разглядеть свой стилет, прикрепленный к его броне. Воспользовавшись секундным замешательством инквизитора, я рванулся ему навстречу в самоубийственной атаке. Мне нужно только дотянуться до своего стилета! Инквизитор направил в мою сторону второй жезл, и я увидел, как его губы произносят слова активации. Не успею!!! В последнее мгновение я отпрыгнул вбок, и мимо меня пронеслась жутковатого вида призрачная змея. Она быстро развернулись, сметая всякую мелочевку с полок, и снова нацелилась на меня. Чувствуя затылком приближающуюся опасность, я прыгнул на инквизитора. Он попытался отступить назад, но не успел: я притянул к себе свой стилет вместе с инквизитором и смог, прорываясь рукой сквозь остатки защит, дотянуться самым кончиком пальца до кармилита. Мне не требовалось произносить никаких формул, и он активировался мгновенно. Из клинка вырвался фиолетовый луч, который прошел сквозь тело инквизитора и врезался в пол, и едва не задев меня самого. Во все стороны полетела каменная крошка. Мгновением позже, призрачная змея, лишившаяся управления, с грохотом врезалась в стену рядом со мной, вспыхнула по всей длине и растаяла. Инквизитор рухнул на пол, то ли мгновенно умерев, то ли потеряв сознание от боли. Его лицо застыло, глаза и рот были широко открыты. Повозившись несколько секунд, я отцепил свой стилет от его брони и на всякий случай проткнул ему горло.

Я перевел дыхание. Кажется… кажется, я всё еще жив и даже не ранен! Только с руки немного содрало кожу, когда я прорывался ей сквозь защиты, но это мелочи. Самая опасная часть завершена. Можно попробовать сразу сбежать, но инквизиторы, скорее всего, уже рядом. Как только я выйду, буду как на ладони. Да, теперь у меня есть кармилит, атаку которого не так-то просто заблокировать, но магию инквизиторов мне тоже блокировать нечем. Я потратил немало энергии на идеальную нить, так что духовный щит смогу создать один-два раза. Правда, смотря на то, насколько мощные у них жезлы, он в лучшем случае лишь смягчит удар. Пока что мне чертовски везло, но будет ли так и дальше? Одно попадание, и я труп. Своих защитных амулетов у меня нет, а те, что были у инквизитора, я сам же и сломал. Может, у Брока что-то найдется?

В голове запульсировала боль, накатила тошнота, и я поспешил отключить Дарс. Многовато я его сегодня использовал. Если продолжу, будет намного хуже. Неплохо было бы передохнуть, но нужно поторапливаться. Я подошел к Броку. Ошейник, который был на нем, разрушал структуру любых заклинаний в непосредственной близости от его тела, поэтому разрезать особо прочные инквизиторские веревки пришлось стилетом, который для такого не был предназначен. Стоп! Как я сниму ошейник? Я понятия не имею, где ключ. Может, он вообще был у этого мертвого инквизитора и разрушился от луча кармилита. Почему я об этом не подумал?!! Ошейник сделан из довольно толстой металлической цепи, которая запирается на обычный механический замок. При этом магия на него совершенно не действует. Я разрезал веревки на руках, и немного призадумался, тратя драгоценные секунды. Может быть, попробовать создать очень тонкий и мощный луч из кармилита? Теоретически таким образом можно преодолеть подавляющее поле, но не убью ли я при этом самого Брока?

Брок сбросил веревки, вынул кляп и грязно выругался по-хаорски. Я хотел было предупредить его, чтобы он не двигался, но Брок пару раз встряхнул руками, взялся за ошейник, поднапрягся… и попросту разорвал его грубой силой. От удивления я на пару секунд выпал из реальности. Я, конечно, знал, что хаорцы больше полагаются физическую силу и укрепляющие техники, которые не так-то просто заблокировать, но столь наглядная демонстрация вызвала шок. Хаорцы и правда удивительные.

Брок перевел дыхание и обратился ко мне:

— Спасибо, что освободил меня.

— Не за что, я рассчитываю на твою помощь. Их там еще шестеро, в одиночку я точно не справлюсь.

Брок произнес короткую формулу на хаорском, одна из плит потолка отъехала в сторону, и из щели вылетела хрустальная сфера сантиметров двадцати в диаметре. Он взял её в руку, прикрыл глаза, что-то бормоча, и я почувствовал отовсюду мощные потоки энергии. Дверь в мастерскую захлопнулась, дыра в ней со скрипом затянулась, а в стенах активировались на полную защитные артефакты.

— Это даст нам немного времени, — сказал Брок, оторвавшись от сферы. — Даже с их силами мою защиту так просто не пробить.

Когда я осматривал мастерскую, то явно видел под ней ещё несколько этажей катакомб, где жилы местные бедняки. Однако спрашивать у Брока, есть ли тут какой-то тайный ход, бессмысленно. Он ведь хаорец. Хаорцы не убегают от врагов, потому что считают это бесчестием, и уж тем более не готовятся к этому заранее. Это может показаться глупым, ведь какой смысл драться без шансов на успех, но именно из-за таких принципов хаорцев уважают, побаиваются и стараются лишний раз не задевать. Ведь даже один против тысячи хаорец будет драться до конца, и скорее всего, кого-то прихватит с собой. Конечно, не все хаорцы настолько преданы своим принципам, чтобы идти на верную смерть, и возможно, Брок, живущий в униатском городе вдалеке от своих, более гибкий, чем его собратья. Однако если я начну расспрашивать его о возможностях сбежать, он точно сочтет это трусостью, и кто знает, какими будут последствия. Поэтому вместо путей отступления я поинтересовался:

— У тебя тут нет никаких полезных артефактов? Чего-то, способного отклонить хотя бы одну атаку их жезлами.

— Есть, но не на тебя, — помрачнел он. — Эти ублюдки выгребли всё ценное.

Он встал, прошелся вдоль стены, и неожиданно ударил по ней кулаком со всего маха. Часть стены вмялась вовнутрь, и Брок убрал осколки. Очевидно, этот тайник был на самый крайний случай, и открыть его нормально было невозможно. За разрушенной каменной перегородкой обнаружился стальной нагрудник и шлем, которые Брок принялся надевать, помогая себе магией. Снаружи что-то громыхнуло, по полу прошла вибрация, а с потолка посыпалась пыль. Не успел я подумать, что это была слабенькая атака, как громыхнуло еще раз, а потом еще. С каждым разом пол трясся все ощутимее.

— Нужно скорее выбираться отсюда, пока нас не завалило, — крикнул я.

— Выберемся, не волнуйся. Мастерская и не такое выдерживала.

Он снова запустил свою руку в нишу и достал оттуда хаорскую палицу. Она была действительно огромной и внушительно выглядела даже в толстых лапищах Брока. Она весила, наверное, больше меня.

— Я могу их засечь даже в маскировке и убить кармилитом. Но у меня никакой защиты. Если прикроешь меня от них хоть немного, у нас будут неплохие шансы!

— Идет. Ты, кстати, за мою работу так и не расплатился.

Вот же, вспомнил. С него станется посреди боя требовать свои деньги. Я вынул из нагрудного кармана мешок с люминами, и потряс им.

— Деньги у меня. Но посчитать нам их не дадут. Сочтемся, если выживем.

— Ладно, — тяжело вздохнул Брок. Видимо мысль о том, что я забрал его работу, и до сих пор не расплатился, не давала ему покоя. — Пошли, надерем зад этим церковным псам!

Он прихватил с собой хрустальную сферу и разбил её перед самым выходом, просто сжав в руке. Потоки энергии устремились от стен к хаорцу, и я почувствовал переполняющую его силу, почти такую же, как от наставника после ритуала. Часть энергии перешла в палицу, и воздух вокруг неё задрожал. Защитные амулеты мастерской разрядились, и следующий удар пробил в стене дыру, от которой во все стороны побежали трещинки. Вот теперь отсюда точно лучше убираться!

Брок пнул дверь, и она с грохотом вылетела наружу. Он выскочил на улицу, но атаки от инквизиторов не последовало. Брок растерянно застыл, вглядываясь в темноту. Вероятно, инквизиторы всё ещё рассчитывали на свою маскировку и не хотели выдавать свое расположение раньше времени. Они надеялись накрыть сразу двоих, но я передумал выходить и остался внутри мастерской. У меня появилось несколько свободных секунд. Защита исчезла, и теперь я мог нормально осмотреть окрестности в поисках следов от дыхания. Когда точно знаешь, что искать, это делать намного проще.

— Двое прижались к стене дома напротив, один слева от двери, метрах в двадцати, один в подворотне, один у нас на крыше. Еще одного пока не вижу, — передал я Броку.

Брок внимательно вгляделся в стену дома напротив и задумчиво произнес:

— Кажись, вижу.

После чего со всей силы (и магии) швырнул палицу в ту сторону. Я не стал дожидаться ответной атаки и активировал кармилит, ударив широким лучом в потолок. Никаких защит на уже нем не было, так что даже от такой атаки он просто рассыпался на осколки вместе с крышей второго этажа. Я отпрыгнул назад, груда камней и досок рухнула в центр мастерской. В клубах пыли я смог разглядеть силуэт невидимого инквизитора, который пытался подняться с четверенек. Я тут же ударил тонким и мощным лучом в его голову. Защитные амулеты не смогли справиться, и луч из кармилита раздробил в пыль кости черепа.

Сзади ухнуло, меня отбросило вперед взрывной волной, и я налетел на камни, оставшиеся от потолка. Я бы здорово приложился, если бы магия не смягчила удар. Я обернулся, чтобы понять, что произошло. Похоже, Брок своей палицей задел одного инквизитора и получил ответный удар от остальных. Его нагрудник немного оплавился, но хаорец твердо стоял на ногах. Он притянул магией палицу и стремительно рванулся к следующему инквизитору. Некоторые атаки жезлов он просто отбивал этой самой палицей, попутно круша всё вокруг. Я поднялся с колен, кинул взгляд на убитого мной инквизитора. Вот бы содрать с него все маскирующие и защитные амулеты, тогда я бы вообще без проблем ушел. Однако защита и маскировка до сих пор действуют, я не смогу так просто до него дотронуться или просканировать Дарсом. Было бы у меня чуть побольше времени, хотя бы пара минут, но его нет.

В любом случае, путь свободен. Пусть Брок сражается с инквизиторами, раз уж он так этого хочет. Мне смысла ввязываться в бой нет, тут ведь и умереть можно, притом очень легко. И ради чего? Против инквизиторов лично я ничего не имею. Они просто выполняют свою работу. Конечно, я предпочитаю избавляться от тех, кто пытается меня убить, но не в этот раз. Слишком рискованно, и придется потратить на них заряд кармилита, который я столько времени копил. Оно того явно не стоит.

Я бросил все четыре ножа на пол, подпрыгнул и дополнительно оттолкнулся от них, используя духовную связь. Когда я что-то притягиваю или отталкиваю, сила противодействия прикладывается к моему телу. Поэтому для того, чтобы взлететь вверх, нужно просто с достаточной силой оттолкнуть от себя землю. Однако на это у меня уходит слишком много энергии, поэтому мне намного проще оттолкнуть духовный предмет. Как только я взобрался на крышу, ножи вылетели из дыры и вернулись мне в руку. Внизу всё грохотало от атак жезлами инквизиторов и ударов палицы Брока. Кажется, он что-то кричал, но я не мог разобрать слов. Я поспешил убраться подальше, пока меня не заметили. В конце концов, я ведь и не обещал хаорцу, что буду драться с ним до конца. Я и так каким-то чудом убил аж троих инквизиторов, и на сегодня с меня хватит. Мне не будет везти бесконечно.

Минут через десять я отбежал по крышам и узким переулкам довольно далеко от места схватки и почти успокоился. Думаю, инквизиторы должны уже были отстать. Даже если не все они отвлеклись на Брока, на них слишком много брони, чтобы за мной угнаться. Как же всё-таки права была бабушка, когда в ответ на просьбу научить меня крутой технике для защиты, она заставила меня бегать каждое утро. И хотя я этим уже с год не занимаюсь, задания наставника позволяют мне поддерживать себя форме. Пробежаться километр-другой, отрываясь от погони, для меня не проблема.

Я почувствовал какое-то слабое магическое излучение недалеко от себя. Конечно, в этом не было ничего необычного, в Черном Лабиринте хватает и незарегистрированных магов, и самых разных амулетов, но я решил перестраховаться. Не сбавляя хода, я посмотрел сквозь стены здания в ту сторону, откуда чувствовал излучение. От увиденного мне резко поплохело. По тоннелю, который проходил в скале параллельно улочке, бежала донельзя странная тварь. У нее было четыре лапы, или по крайней мере, что-то на них похожее, никакого намека на голову, а перемещалась она длинными прыжками, при которых её тело растягивалось раз в пять, а потом обратно сжималось. Тварь была нематериальной, и потому невидимой обычным зрением, но благодаря Дарсу я мог видеть магическое излучение, которое от нее исходило. Она переливалось всеми цветами радуги. В голове всплыло название. Спектралиск, радужная гончая. Я продолжал бежать, судорожно вспоминая всё, что мне было известно об этих тварях. Они сами по себе безобидны, но передают информацию хозяину. Они нематериальны, и я не владею ни одним заклинанием, которое было бы способно им навредить. Спектралиски слепые и глухие, но чувства жизни, души и материи у них развиты так же, как и у хозяина.

Как эта тварь, интересно, меня нашла? Или она следовала рядом с самого начала, а я только заметил? Возможно, получится от неё спрятаться? Я остановился, прислонился к стене, закрыл глаза и попытался как можно сильнее скрыть свое присутствие. И Тавиан, и Элисса учили меня, как прятаться от чувств других магов, но дело это непростое, требует концентрации и хотя бы полминуты времени. Длится такая маскировка недолго, и ей не сравниться с теми амулетами, что были на инквизиторах. Правда, у меня есть весьма неплохой плащик, который обладает похожими свойствами. Убегая, я понадеялся на него, но видимо, зря.

Мне здорово мешала сконцентрироваться головная боль, поэтому времени ушло в два раза больше, чем обычно. Я открыл глаза и внимательно осмотрел себя при помощи Дарса. Вроде бы всё норма… что за?! Как я мог про него забыть?! Спатум, заряженный благодаря миурисан цирону, ярко светился магией даже сквозь плащ и все мои маскировки. Я идиот. Не удивительно, что гончая меня засекла.

И что мне теперь делать? Я не могу, как Брок, мгновенно выкачать из него энергию, у меня на это уйдет минут пять. Возможно, если я брошу его в одну сторону, а сам побегу в другую, мне удастся сбить со следа спектралиска? Вот только я слишком долго держал при себе этот амулет, и у меня с ним тоже есть духовная связь, пускай и не такая сильная, как со стилетом. Но инквизиторам хватит и её. А разрывать стабильные духовные связи я еще не умею. Поколебавшись секунду, я взял серебряную фигурку Первого в руку, и использовал на ней заклинание дробления, такое же, каким был заряжен кармилит. Амулет хрупнул и серебряной струйкой утек сквозь пальцы. Магия, вложенная в него, со вспышкой рассеялась в пространстве. Небольшую её часть я смог впитать, восполняя свои силы. Мне было безумно жалко разрушать подарок Элиссы, но другого выхода не было. Амулет можно создать и новый, а жизнь — она одна.

Мощная вспышка магии немного «ослепила» спектралиска, и я побежал прочь. Через минуту я оглянулся, выискивая взглядом гончую. Она металась кругами, проходя сквозь стены, и постепенно расширяла область поиска. Отлично, кажется, оторвался. Я отбежал еще немного и остановился, отключив Дарс. Перед глазами всё плыло, голова раскалывалась и меня едва не стошнило. Я слишком много его использовал. Больше точно нельзя, иначе я прямо тут свалюсь в обморок. Я прислонил лоб к холодной стене и немного передохнул. Не стоило, конечно, столько его использовать, но без возможностей Дарса я чувствую себя слепым.

Передохнув, я неторопливо побежал по пустым темным улочкам. Небо было всё еще затянуто тучами, поэтому было слишком темно, чтобы что-то нормально разглядеть, и я полагался почти исключительно на свое чувство материи. Оно было подавлено моей же маскировкой, из-за чего радиус сократился почти вдвое. Я нырнул в тоннель, из ответвления которого можно было попасть в катакомбы. Они очень запутанные, помню я их так себе, и там можно нарваться на стаю голодных крысолаков, а то и что-то похуже, но и инквизиторы туда вряд ли полезут. Можно будет углубиться в катакомбы, забраться в какую-то щель и попробовать унять головную боль от использования Дарса.

Я не успел сделать и десятка шагов по тоннелю, как впереди послышались шаги. Судя по звуку, ко мне приближалось несколько человек. Вряд ли это были инквизиторы, те передвигались бесшумно, но стычки с местными бандитами мне тоже сейчас ни к чему. Я повернул обратно, вышел из тоннеля и призадумался. Можно было бы взлететь на крышу и переждать на ней, пока они пройдут, но лучше сейчас не использовать магию. Спектралиск где-то недалеко, и я могу себя выдать.

Сверху послышался какой-то шорох. Я вжался в щель между домами на противоположной стороне улочки, задрал голову и тщетно попытался что-то рассмотреть в кромешной темноте. Магическое восприятие туда толком не дотягивалось, но я почувствовал какое-то движение. Может, кошка? Или крысолак? Нет, что-то мне тут совсем не нравится. Шаги из тоннеля приближались, и я повернул назад.

На меня накатило скверное предчувствие. Тавиан учил, что нельзя возвращаться по своим следам, но никакого другого пути не было. Я почти дошел до развилки, как почувствовал впереди слабую магию. Без Дарса я не мог определить, что это. Люди за спиной перешли на бег и быстро приближались. От них тоже повеяло магией. А, дьявол! Я не могу драться вслепую! Я снова активировал Дарс, и на секунду перед глазами всё поплыло. Когда я проморгался, то увидел переливающуюся всеми цветами радуги тварь, сидящую прямо передо мной посреди развилки. Они меня всё-таки нашли.

Внутри начала нарастать паника. Так, спокойно, у меня всё ещё есть кармилит. Я направил стилет в сторону бегущих на меня людей, их было не меньше десятка. Я пробежался глазами по окрестностям и заметил еще столько же на крышах по обе стороны улицы. На них были защитные амулеты, но не такие мощные, как на инквизиторах. Маскировка на них была вообще минимальная, и я не заметил никаких боевых жезлов. Это еще кто? Юные волонтеры-смертники? В любом случае, они явно не просто так бегут в мою сторону. Если среди них нет магов, то они не так уж и опасны. Но а вдруг есть? Нельзя рисковать. Избавлюсь от них, а заодно «ослеплю» ненадолго спектралиска. Может быть, в этот раз получится от него оторваться? Я взмахнул стилетом, и заклинание кармилита накрыло всю улицу, что забрало почти половину оставшейся в нем энергии. Удар задел не только толпу, но и несколько зданий, которые с грохотом обрушились, перекрывая проход. Послышались крики местных жителей и тех преследователей, которые пробирались по крышам. Упс! Кажется, я немного перестарался. Да и тоннель завалило, это уже действительно плохо. Попробую зайти в него с другого входа, он был где-то рядом.

Я рванулся что есть сил, огибая спектралиска, но уже через несколько шагов мир качнулся, и я упал на колени. Вот же дрянь! Дарс! Я поспешно его отключил и с трудом поднялся. Ох не стоило его в этот раз активировать. Внезапно я почувствовал мощную магическую вспышку откуда-то сверху издалека, и инстинктивно закрылся духовным щитом. Спустя мгновение, в него ударил яркий красный луч. Щит его отклонил, но меня отшвырнуло на несколько метров назад. Я попытался сгруппироваться, но налетел на булыжники от разрушенных зданий. Из-за того, что я использовал слишком много энергии, магия не смогла меня толком защитить, и я больно приложился головой о камни.

Я с трудом удержал ускользающее сознание. Стилет… выпал… нужно притянуть… его… стилет с дребезжанием заскользил ко мне по камням, и в этот момент я увидел и почувствовал, как ко мне приближается с десяток мелких светящихся звездочек. Я из последних сил попытался создать новый духовный щит, но ману было вытягивать трудно, и он просто не успел толком сформироваться. Звездочки прошли сквозь него, даже не затормозив. Одна из них попала в голову. Перед глазами ярко вспыхнуло, и я потерял сознание окончательно.

Я медленно приходил в себя, прорываясь сквозь липкую паутину боли и чужих голосов, которые о чем-то спорили и периодически затихали.

— …но вы мне обещали, что я смогу делать с ним, что захочу! — возмущался грубый мужской голос. Ему что-то отвечал холодный женский, но он был намного тише, и я не мог разобрать слов.

Я с трудом разлепил глаза. Яркий свет кристаллов Хелии тут же заставил обратно их сощурить. Голова болела чуть слабее, но всё равно в неё словно запихнули тяжеленный свинцовый шар, который причинял боль при малейшем движении. В солнечном сплетении вяло ворочался холодный ком. Похоже, меня немного подлечили, чтобы я не умер раньше времени от истощения. Вот только почему-то меня это совсем не радует. Я кое-как осмотрелся, стараясь не вертеть головой. Меня притащили на какую-то смутно знакомую станцию конки на небольшой площади. Вокруг была целая толпа инквизиторов и каких-то людей, смахивающих на бандитов. Я попробовал пошевелиться, но ничего не получилось: веревки держали крепко. Я сидел, вытянув ноги, и опирался спиной на тонкую стену станции. Связанные за спиной руки опухли и почти ничего не чувствовали. На шее тяжелым грузом висел ошейник, который полностью подавлял мою магию, а заодно и магическое восприятие. Маски на мне не было, стилет и метательные ножи я даже почувствовать не мог. Хуже не придумаешь. Лучше бы меня убило тем лучом.

Меж тем, спор между мужчиной и женщиной продолжался. Женщина выглядела лет на сорок, у нее была короткая стрижка, жесткие и холодные черты лица. На ней были легкие доспехи с золотым символом Божественного Ока на груди. Мужчина выглядел как дворянин или богатый торговец в роскошной одежде с кучей драгоценностей. Он был немного полноват и лысоват, но никакого добродушия, как от дяди, от него не исходило. Наоборот, лицо то и дело искажала злобная гримаса.

— Из-за вашей некомпетентности я потерял двадцать одного человека! И вы, мало того, что отказываетесь возместить мне потери, так еще нарушаете свои же обещания! — Мужчина возмущался, периодически переходя на крик, а женщина ему спокойно отвечала, видимо повторяя одно и то же уже не в первый раз.

— Мы тоже понесли существенные потери, притом что никого из нас сюда официально не отправляли. Чтобы как-то отчитаться, нам нужно предоставить этого отступника трибуналу инквизиции и написать гору отчетов. Из-за этого мы не сможем отдать вам его, и его допрос тоже будет проводить инквизиция.

— Да срать я хотел на ваши отчеты! Вы! Обещали! Его!

Он ткнул в мою сторону пальцем, и эти двое одновременно бросили на меня взгляд.

— Кстати, кажется, он уже пришел в себя, — флегматично заметила женщина.

— О-о-о! Вот и отлично! Уж сейчас я его…

— Я запрещаю причинять ему вред, иначе нам придется принять меры!

В голосе женщины струилась неприкрытая угроза. Мужчина остановился и бросил на нее злобный взгляд. По окружающим людям прошло движение, бандиты и инквизиторы молча, как по команде, доставали свое оружие. Мужчина еще более злобно скривился и крикнул:

— Отставить! Спрятали ножи и стойте смирно! Без команды ничего не делать!

Он подошел ко мне, схватил за свитер на груди и приподнял.

— Ублюдок, что ты сделал с Риманом?!! Куда ты его дел?!

Какой еще Риман? Ах да… до моего затуманенного болью разума постепенно начала доходить ситуация. По-видимому, это ни кто иной, как Стефан Дольский собственной персоной. Вот уж не думал, что он настолько любил своего племянника, что поднял на уши весь Черный Лабиринт, да еще и инквизиторов подключил. Судя по его лицу, он явно не в себе. Если я скажу ему правду, он может попытаться меня убить. Но может, это и к лучшему? Мне совсем-совсем не хочется умирать, но я боюсь представить, что со мной сделают инквизиторы. В конце концов, я убил троих из них, убил кучу народа при помощи кармилита, занимался человеческими жертвоприношениями… о-о-о-х… они объявят меня злодеем века и уж точно не дадут так просто умереть.

Я вгляделся в перекошенное лицо Стефана. Если что-нибудь дофантазировать, то он точно попытается меня убить. Пока на мне подавляющий ошейник, даже инквизиторы не смогут сказать, говорю я правду или нет. Вообще, было бы здорово, если бы они сцепились друг с другом. Вдруг у меня тогда появится шанс? Я злобно захихикал в самой злодейской манере:

— Твоего дорогого племянничка я долго мучил своими заклинаниями, а потом еще живого скормил крысолакам. Этот сосунок очень долго тебя звал своим жалобным голоском, а в конце начал кричать: «дядя за меня отомстит!». Он захлебывался кровью и соплями, но все…

Я не успел договорить всю заготовленную фразу, как Стефан ударил меня в челюсть. Удар был без замаха и не сильный, но от тряски мой череп буквально взорвался изнутри. Сразу после этого Стефан с криком схватил меня за волосы, резко потянул вниз, я успел заметить приближающееся колено. Я весь сжался, но удара не последовало. Его руки разжались, и я рухнул обратно. С трудом подняв голову, я увидел стоящего в прострации Стефана и женщину-инквизитора, которая положила руку ему на макушку и что-то шептала. Спустя несколько секунд его лицо просветлело, он бросил на меня презрительный взгляд, отвернулся и сказал совершенно спокойным голосом:

— Прошу прощения, госпожа Адамс. Слова этого… существа… вывели меня из себя.

— Я искренне сочувствую вашей утрате, господин Дольский, — сказала женщина всё таким же холодным и безразличным тоном. — Я бы отдала его Вам, но как я уже говорила ранее…

— Да, да, я понимаю. И все же нельзя ли мне хотя бы посмотреть на то, как будут его допрашивать? Мне бы хотелось… эээ… узнать подробности смерти моего племенника.

— Это как раз можно устроить, но обращаться нужно не ко мне, а к…

Они отошли от меня, и я перестал разбирать их приглушенные голоса. Остальные бандиты и инквизиторы тоже о чем-то тихо переговаривались, разбившись на кучки. Напряжение спало. Всё очень-очень-очень плохо. Сбежать не получится. Никак. Все мои заклинания и навыки совершенно бесполезны. Не знаю, чего они ждут, возможно бронированную карету для перевозки особо опасных преступников, но и там шансов у меня не будет. Веревки не разрезать, ошейник не снять. И даже если вдруг в этом городе найдется идиот, который решит меня спасти, тут не меньше двух десятков инквизиторов. И даже если он каким-то чудом выкрадет меня от них, у инквизиторов мое духовное оружие. Они найдут меня где угодно. Даже если я смогу сбежать в Иксмил, то ради меня они перероют его до основания. Все безнадежно. Меня упекут в самые глубокие казематы и будут долго и методично пытать, взламывая память кусочек за кусочком. А потом сожгут на костре. Хотя нет, ради меня они придумают что-то куда более зрелищное, долгое и болезненное. От страха и безысходности захотелось сжаться в комок и зарыдать.

Рядом со мной стояло двое инквизиторов. Они проводили Стефана взглядами и снова переключили свое внимание на меня.

— Похоже, он жутко боится, — хмыкнул первый.

— Еще как. Слушай, он точно не асинай?

— Нет, Маргарет проверяла, реакция на яд есть.

— Просто странно. Такой мелкий, а уже Мораг. Как он смог убить троих наших?

— Может, полукровка? Они часто выглядят младше своих лет.

— Может. Слыш, Мораг, сколько тебе лет? — спросил меня инквизитор и легонько пихнул в бок ботинком.

Я не видел смысла что-то отвечать в своем нынешнем положении.

— Да не трогай ты его. Как допросят, так нам расскажут, а сейчас что толку? Он соврет, ты и не узнаешь.

— Скучный ты, — вздохнул второй инквизитор и отвернулся.

На меня накатила новая волна страха. По щекам покатились слезы. Не хочу умирать! Не хочу, не хочу, не хочу… где я допустил ошибку? Почему это случилось именно со мной? Это неправильно! Я должен был стать великим магом и жить вечно! Как так получилось, что я умру в семнадцать?! Боженька, пожалуйста… или Дьявол… или кто-нибудь, прошу! Я буду хорошим… или плохим… или каким скажете! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ ТАК!!!

— Я же говорила, что у тебя не получится, — раздался слева знакомый женский голос.

Я, забыв про головную боль, резко обернулся. Сквозь слёзы я увидел её. Она сидела совсем рядом со мной, практически прислонившись. Из-за странной тьмы, которая окутывала её со всех сторон, она была совершенно незаметна. Она выглядела, словно объемная тень, которой вдруг вздумалось выйти из стены и присесть рядом. От тени её отличала лишь нижняя часть лица, виднеющийся из-под чего-то похожего на капюшон. Я покосился на инквизиторов, стоящих в паре шагов. В мою сторону они даже не смотрели. Как они могут её не замечать? Или это у меня от отчаяния начались галлюцинации?

— Условия те же. Я помогаю тебе спастись, ты выполняешь моё задание.

Несмотря на то, что только что я готов был на что угодно, лишь бы спастись, в мою душу тут же закрались сомнения. Что же это за задание такое? И как она вообще планирует меня спасать? Не знаю, насколько она сильный маг, или кто она там, но против такой толпы инквизиторов… ай, да какая разница? Хуже уже точно не будет.

— Я согласен. Клянусь, я выполню любое твое задание, каким бы сложным и опасным оно ни было, — прошептал я.

Она молча кивнула, и я почувствовал, как веревки на руках ослабли, а груз на шее внезапно стал легче. Толстая цепь подавителя магии соскользнула и со звоном упала на колени. Она больше ничего не подавляла и была самым обычным обрывком металлической цепи. Я шокировано на нее уставился. Конечные звенья были разрезаны чем-то наподобие идеальной нити. Как она это сделала? Я не почувствовал никакой магии.

Звон привлек внимание двух инквизиторов, которые до этого пытались меня расспрашивать. Они обернулись и со страхом в глазах посмотрели на внезапно освободившегося меня. Когда же они, спустя секунду, заметили мою соседку, их лица и вовсе исказились от паники.

— Демон!!! — одновременно вскрикнули они и попытались отступить, но не успели.

Окутанная тьмой девушка стремительно приблизилась к ним и рубанула чем-то, похожим на черный меч. Все защиты оказались бесполезными, и двое инквизиторов сразу же рухнули рядом со мной. От моей спасительницы исходило что-то настолько зловещее и губительное, что я не выдержал и отполз подальше, вжавшись в угол. Инквизиторы, обернувшиеся на крик, на пару секунд впали в замешательство, а затем всё же достали свои жезлы. Тьма, окружающая девушку, сплелась во что-то огромное, призрачное и совершенно черное, напоминающее гигантскую пасть. Одновременно десятки лучей из жезлов инквизиторов ударили в темную фигуру, но пасть просто проглотила все атаки. Я забился в угол, прикрывшись трупом, и смотрел на сражение, не в силах отвести взгляд. Инквизиторы и бандиты попятились, кто-то дрожащим голосом выкрикнул: «Это демон, бежим!!!» и бросился наутёк. В рядах бандитов вспыхнула паника, и большинство из них рвануло следом.

Однако далеко убежать они не смогли. Их ноги заплетались, они падали, и начинали ползти, почему-то не в силах подняться. Черная пасть накинулась на инквизиторов, за ней оставался темный шлейф, так что она стала похожа на огромную змею, толщиной в пару метров. Инквизиторы ставили щиты, били из жезлов в девушку и в вызванную ей тень, но всё это было совершенно бесполезно, их магия просто не оказывала никакого эффекта. Черная пасть настигала их одного за другим. Те, кого она задевала, тут же падали и больше не шевелились.

Женщина-инквизитор, которая недавно говорила со Стефаном прочла какое-то заклинание, и черную пасть пронзили лучи яркого колючего света, заставившие меня зажмуриться. Когда я открыл глаза, черная пасть исчезла. Однако девушка в черном все так же продолжала стоять, как ни в чем не бывало, окутанная непроглядной тьмой. Из этой тьмы вырвалась новая пасть. А потом еще одна… три… пять… семь… После семи их вырвалось сразу несколько, и я сбился со счета. Среди инквизиторов вспыхнула паника, они тоже попытались бежать, но черные пасти не дали им ни малейшего шанса. За считанные секунды они настигли всех инквизиторов и бандитов, не щадя никого. Даже те, кто успели отбежать довольно далеко, не избежали печальной участи. Закончив, пасти вернулись обратно к незнакомке и словно растворились в окружающей её тьме.

Она обернулась ко мне и откинула капюшон. Её лицо больше ничего не закрывало, и я увидел её совершенно черные, словно провалы в Бездну, глаза. В них не было ни белка, ни радужки, ни зрачка, одна сплошная и непроглядная тьма, из которой не вырывалось ни единого лучика света. Демон… я задрожал и еще сильнее вжался в угол. Паника захлестнула меня с головой, я совершенно потерял способность здраво мыслить. Она подошла ко мне, наклонилась и сказала, как и при первой нашей встрече:

— Я не враг тебе. Успокойся.

Её жуткие черные глаза оказались совсем рядом. Я смотрел в них, и меня затягивало в эту бездну. Страх достиг своего пика, после чего словно выгорел, не выдержав напряжения. Все мысли просто растворялись в бесконечном и спокойном океане тьмы. Не знаю, сколько времени я пробыл в таком состоянии. Может быть мгновение, а может быть, несколько минут, но как только она поднялась, я пришел в себя. Страх отступил, пускай и не на совсем, но я смог рационально мыслить. Голова тоже немного переболела, а холодный ком внутри стал почти незаметен. Темная губительная аура вокруг незнакомки стала намного слабее, но её всё так же окутывало что-то совершенно черное. Оно было похоже на какую-то одежду вроде балахона, но какое-то бесформенное и текучее.

— Спасибо, — на всякий случай поблагодарил я.

Я разрезал магией веревки на ногах и с трудом поднялся, стараясь не смотреть ей в глаза. С головы соскользнула золотая монетка с остаточными следами магии. Я удивленно на неё покосился. Она что, всё время там лежала? Как я мог не заметить? Впрочем, неважно.

Я перевел взгляд на площадь. Всюду были беспорядочно разбросаны тела инквизиторов и бандитов, никто не выжил. Женщина-инквизитор, единственная, кто так и не поддался панике, лежала, уставившись в небо яростным и в то же время пустым взглядом. Чуть подальше, валялся Стефан Дольский. В последний момент он попытался спрятаться за одним из своих людей, но это ему, естественно, не помогло.

Меня пробрала дрожь. Все, кто захватил меня, были мертвы, но испугало меня не это. От их амулетов не исходило никакой магии, а сами тела казались даже мертвее окружающих их камней. Если человек умер, а его тело не уничтожено, то душа какое-то время остается в нем. Поэтому аура тоже не исчезает сразу, а постепенно затухает в течение нескольких дней. Но от инквизиторов и бандитов не исходило вообще ничего. Только холод и пустота. Это было жутко. Неужели, она и вправду вот так просто сожрала их души?

— Ты… демон? — поколебавшись спросил я.

Вопрос был глупым, а ответ, казалось бы, очевидным, но кое-что не давало мне покоя. Демоны фактически неразумны. Это сгусток ненависти и инстинктов. Они просто убивают всех, кого увидят, а потом пожирают души. Иногда издеваются над живыми, глумятся над трупами, или пускаются во всякие извращения, но на какие-то осмысленные действия они не способны. Так почему же она меня спасла? Почему она разговаривает со мной, словно она человек? Это противоречило всему, что я знал о демонах.

— Вроде того, — неопределенно ответила она. — Твои вещи в том ящике. Забери их и уходи отсюда.

Такой неожиданный ответ ввел меня в ступор. Я оглянулся в ту сторону, куда она указывала, и действительно заметил что-то квадратное, стоящее на брусчатке.

— А… это… куда уходить?

В голове была путаница, я не знал, успели ли инквизиторы передать кому-то, как я выгляжу, не знал, взяли ли они мою кровь, чтобы в случае чего выследить, не знал, видел ли меня еще кто-то, кроме тех, кто собрался здесь. Нужно ли мне сейчас пытаться скрыться в Иксмиле? Или лучше вообще бежать на Дальний Запад?

— Возвращайся домой и ложись спать.

— А-а-а-э-э…

— Твой дом там, — она указала направление. — Я замету следы. Никому не рассказывай о том, что здесь произошло.

Я кивнул и немного ошарашено подошел к ящику. Пять минут назад я думал, что умру в жутких муках в застенках инквизиции, минуту назад я думал, что буду бегать от них всю оставшуюся (и недолгую) жизнь, а теперь, оказывается, я могу просто вернуться домой и лечь спать. Потому что завтра рано вставать в академию. При этой мысли меня разобрал нервный смех. Учеба, родители и друзья казались сейчас чем-то очень-очень далеким и нереальным.

Ящик был сделан из толстых дубовых досок, скрепленных полосками алюминиевого сплава. Он подавлял магию и был закрыт на большой навесной замок. Ключ, однако, торчал прямо в нем, так что проблем не возникло. Я накинул плащ, надел маску, забрал метательные ножи со стилетом и остальные вещи. В кармилите еще оставалась примерно треть энергии.

— А что за задание я должен выполнить? — задал я мучивший меня вопрос.

— Сейчас нет времени на объяснения. Я найду тебя позже.

Она даже не смотрела на меня, полностью сосредоточившись на каком-то предмете, который держала в руках. Я чувствовал магические колебания, было похоже на то, что она заряжает амулет. Демон, заряжающий амулет? Это точно что-то новенькое, они ведь не владеют человеческой магией. Я постоял пару мгновений, разрываясь между желанием расспросить её побольше и желанием убраться отсюда подальше. В итоге победило последнее. Я развернулся и молча побежал вдоль рельс конки. Кажется, я вспомнил этот район. Не особо богатый, но и не совсем трущобы. Он находится прямо над Черным Лабиринтом, тут где-то еще древний фуникулер был.

Я в последний раз оглянулся на странную девушку-демона. В свете кристаллов Хелии, было отлично видно её одинокую фигуру, стоящую среди десятков трупов. Интересно, сколько человек наблюдало за происходящим на этой площади сквозь щели в ставнях? Не думаю, что они меня так уж хорошо запомнили, но мало ли?

В любом случае, я выжил и сбежал из лап инквизиции, а это главное! Мне захотелось рассмеяться и закружиться в танце, но я сдержал эти глупые порывы. Всё еще не закончено, нужно ещё добраться домой. Я дотронулся до Дарса и превратил его обратно в очки. Это уже не Черный Лабиринт, и студент академии Инаэль Аркантор вполне мог оказаться здесь даже ночью. Например, возвращаясь от девушки, с которой он встречается втайне от родителей. Я немного увлекся, начав придумывать себе очередную легенду, как вдруг почувствовал сзади резкую и сильную вспышку магии. Она была сравнима с атакой полным зарядом кармилита, или даже сильнее. Площадь, на которой осталась девушка-демон, давно скрылась за поворотом, но вспышка исходила именно оттуда. Я активировал Дарс и приблизил изображение, смотря сквозь стены домов.

Она держала в вытянутой руке какой-то амулет на тонкой цепочке. От него куда-то вниз настоящим потоком распространялось заклинание воплощения. Оно стремительно углублялось, и спустя пару секунд даже возможностей Дарса не хватало, чтобы его отследить. Что она пытается сделать? Она говорила, что заметет следы, но какой смысл направлять заклинание вниз?

Ответ пришел довольно быстро. Амулет, который она держала в руке, превратился в яркий оранжевый шар. От его жара кожа на её руках почернела, а потом и загорелась. Шар начал быстро расти в размерах, он поглотил её руку, а затем и всю фигуру целиком. После этого его рост стал стремительным, словно взрыв, и за считанные мгновения оранжевый купол накрыл всю площадь и десятки, а то и сотни домов вокруг. Я испуганно попятился на несколько шагов. Выброс энергии был чудовищным, теперь он был даже близко несравним с кармилитом. Над городом словно взошло огромное солнце, стало светло как днем. Я услышал жуткий грохот, и одновременно с этим, через меня прошла ударная волна. Магия защитила мое тело, но меня всё равно отбросило назад. Брусчатка слегка намяла мне бока, с головы сорвало капюшон, Дарс отлетел куда-то в сторону, но я почти не обратил на это внимания.

Я шокировано смотрел на огромный оранжевый купол, не в силах отвести взгляд. Это называется «замету следы»?! Вокруг хлопали ставни и что-то кричали люди, но мне было совсем не до того. Я бы так и продолжил смотреть на новое солнце, но меня привело в себя чувство быстро утекающей маны. Я перевел взгляд на себя, и увидел, что из одежды выходит пар, а камни брусчатки местами раскалились докрасна. Я забрал отлетевший в сторону Дарс и поспешил поплотнее закутаться в несгораемый плащ. Пробежав немного по раскаленной брусчатке, я укрылся за каменной стеной дома. Я попытался перевести дыхание, но закашлялся из-за порыва очень горячего воздуха, полного запаха гари.

По улице, с которой я убежал, с диким грохотом промчалась горящая карета. Кони, чьи гривы и хвосты успели загореться, с диким ржанием-криком несли, не разбирая дороги. Из кареты выпрыгнул мужчина и несколько метров прокатился по раскаленной брусчатке. Едва он остановился и попытался подняться, как его одежда вспыхнула. Он с полными боли криками метался из стороны в сторону, пока не скрылся от моего взгляда в соседнем проулке.

Слегка дрожащими руками я надел обратно Дарс и посмотрел на огненный купол. Он потемнел и был уже скорее красным, чем оранжевым, но всё так же продолжал испускать губительный жар. Камни, из которых была сложена брусчатка и дома местных жителей, раскалились настолько, что начали плавиться. То тут, то там из закрытых обуглившихся ставен начинал валить дым и вырываться снопы искр. Спустя минуту огненный купол потемнел еще сильнее, стал багровым, а затем и вовсе съежился, и исчез. На том месте, где он был, не осталось ни площади, ни домов, только огненные вихри и потоки раскаленной лавы, стекающие вниз, в Черный Лабиринт.

Я осмотрелся вокруг. В нескольких местах полыхали пожары, улицы стремительно затягивало дымом. Пускай дома в Эртразе в основном из камня или бетона, но есть и деревянные пристройки, вроде конюшен, которые загорелись почти сразу. Повезло ещё, что вечером шел дождь, иначе бы уже полгорода полыхало. Кто-то пытался тушить пожары, но большинство людей хаотично метались в панике или просто забились куда-то поглубже.

На защиту от жара я потратил не особенно много маны, но я был и так истощен после боя, поэтому у меня снова закружилась голова. Нужно убираться из этого места, пока не набежали инквизиторы, стража и просто неравнодушные горожане. Не хватало ещё, чтобы кто-то меня заметил и запомнил. Я натяну поплотнее капюшон и, собравшись с силами, побежал в сторону дома подальше от жуткого катаклизма.

Глава 8

Звон будильника буром ввинчивался в уши, постепенно выводя из сладостного сна. Я с трудом разлепил глаза и сел на кровать. Во сне я снова от кого-то бегал и с кем-то дрался, но лучше уж плохой сон, чем утренняя реальность. Я протянул руку, чтобы отключить будильник, и увидел на ней местами содранную, местами лопнувшую кожу. Ранки покрылись коркой, но некоторые воспалились и покраснели. Ах да, точно, ей же досталось, когда я прорывался сквозь защиты того инквизитора. События ночи пронеслись перед глазами, и я тяжело вздохнул, опершись лбом на здоровую руку. Удивительно, что я так легко отделался.

Я плохо помнил, как добрался до дома. Я выдохся на полпути и дальше пошел медленным шагом. Накатила такая усталость, что я еле переставлял ноги. А вокруг еще бегали люди, что-то кричали. Их было удивительно много для такой поздней ночи. Похоже, тот взрыв поднял на уши весь город. Я кое-как добрел до дома, пролез в окно, из последних сил разулся, сбросил одежду, упал на кровать и отключился.

Я мрачно взглянул на умолкший будильник. Мне бы еще поспать часиков пять, а он… у меня возникло желание легонько его стукнуть, но я сдержался. Я их и так уже не меньше десятка сломал. Утром, с недосыпа, мне бывает особенно трудно сдержать свою магию и что-то не разбить. Настроение было таким мрачным, что я не удержался, достал из стола шоколадку и тут же её оприходовал, завернувшись в теплое одеяло. Сразу стало проще мыслить в положительном ключе.

Что бы там ни случилось, жизнь продолжается, и мне нужно идти в академию. Или ну её эту академию, а заскочу к Элиссе? Я уничтожил спатум, и теперь она не сможет со мной связаться. Бабушка не беспокоится по пустякам, но в этот раз она знала, что я иду к наставнику в Черный Лабиринт, а взрыв был как раз рядом с ним. Да и у родителей тоже есть спатумы. Хотя они очень редко ими пользуются, но из-за того взрыва могли и попытаться. Что они вообще подумали? Я ведь сбежал, выпрыгнув в окно. Они вообще дома? А то ведь с них станется пойти меня искать среди ночи. Я прикрыл глаза, чтобы усилить чувство материи. Родители спали (или по крайней мере спокойно лежали) в своей комнате. Впрочем, это еще ни о чем не говорит. Может быть, они только недавно вернулись.

С тяжелыми мыслями, я пошел в душ, чтобы более-менее проснуться. Я даже не стал подогревать воду, и холодные струи окончательно меня разбудили. Я кое-как вытерся, накинул халат, и вернулся в свою комнату, стуча зубами от холода. Точно! Я сейчас тихонько позавтракаю, тихонько оденусь и тихонько смоюсь в академию, оставив на столе записку. Мол-де со мной всё в порядке, был у бабушки. А спатум… гм… надо придумать, что с ним случилось.

Я прокрался на кухню и принялся за завтрак, предварительно накрыв себя односторонним звуковым барьером. Перед глазами вновь появилась та демоница и жуткий катаклизм, который она устроила. Я не знаю, что то была за магия, но она была просто за гранью здравого смысла. Это как несколько десятков кармилитов, активированных одновременно на полную мощь. Если бы все демоны обладали подобной силой, человечество было бы давным-давно уничтожено.

Наверное, она просто очень необычный демон, каких мало. В конце концов, я никогда ими специально не интересовался, и знаю только общие сведения и слухи. Вот только зачем она пробралась в самое сердце земель униатов? Тут толпы святош, и многие из них отлично владеют экзорцизмом. Или может быть, она потому сюда и пришла? Вдруг, она хочет уничтожить церковь, как организацию, ударив в самое её сердце? Вдруг у нее есть какой-то чудовищный план с миллионами жертв, и мне в нём тоже отведена роль? Даже если она достаточно разумна, она ведь демон. Судя по тому взрыву, ей либо совершенно плевать на человеческие жизни, либо ей и вовсе доставляют удовольствие массовые убийства.

Когда она предлагала мне помощь, я и представить не мог, что произойдет подобное. Хотя… а если бы я знал, что так случится? Я бы отказался от её помощи и предпочел бы умереть в казематах инквизиции? Я тряхнул головой, предпочитая не отвечать на сложные вопросы, и с удвоенной силой налег на бутерброды. Сделанного не воротишь, так что нет смысла заниматься само копанием, нужно смотреть в будущее.

Наверху скрипнула кровать. Я почувствовал, как мама поднимается с неё, и едва не подавился хлебом. Ну не-е-ет, ну пожалуйста! Поспи еще хотя бы минут пятнадцать, пока я не уйду! Но мама не вняла моим беззвучным мольбам и вышла из комнаты. Я обреченно развеял звуковой барьер. Она спустилась по лестнице, наши взгляды встретились, и на несколько секунд повисло неловкое молчание.

— Доброе утро, — осторожно поздоровался я. Сейчас эта фраза звучала еще более фальшиво, чем обычно. Какое оно, к демонам, доброе?!!

— Та-а-ак… — потянула мама. — Кор, иди сюда, наша пропажа вернулась.

Ой нет! Нет-нет-нет! Только отца мне тут и не хватало.

— Ты где опять был всю ночь?! — спросила мама, пока он вставал с кровати.

И что ей говорить? Сказать, что я был у бабушки? Но они могли с ней связаться, и я без понятия, что ответила им Элисса. Особенно, если она сама была обеспокоена моей пропажей.

— Гулял, — неопределенно ответил я.

— Гуляя-я-ял?! И где же это ты гулял в три часа ночи?!

Следом спустился отец, и тоже подключился к допросу.

— Ты знаешь, как мы беспокоились?! Что с твоим спатумом?

Что бы такое придумать?

— Я встретил каких-то хулиганов, которые попробовали меня ограбить. Я кое-как от них отбился и сбежал, — сказал я, помахав поврежденной рукой. — Но один вцепился в амулет, и он, наверное, остался у него.

Я старался говорить максимально спокойным и равнодушным голосом, словно ничего необычного не произошло. Конечно, для хорошей лжи, я рассказал маловато деталей, но спишем это на мою скрытность. Лица родителей удивленно вытянулись.

— Каких еще хулиганов?! Так, давай рассказывай всё по порядку, с того момента, как ты сбежал через окно.

Я призадумался. Состряпать впопыхах годную ложь, не зная, о чем знают родители, не получится. Что бы ни рассказала им Элисса, наверняка будут расхождения, и я где-то проколюсь. И будет очередной скандал. А раз он в любом случае будет, то зачем затягивать, да еще и попадаться на лжи?

— Не буду я ничего рассказывать. Я не обязан отчитываться вам о каждом своем шаге. И вообще, мне пора в академию.

— Сядь! — рявкнул отец. — Академия подождет.

Я обреченно плюхнулся обратно на стул.

— Ин, мы за тебя так волновались! — воскликнула мама, садясь за стол. — Тот жуткий взрыв… а ты пропал неизвестно куда, связаться с тобой не получилось, и даже Элисса не смогла тебя найти. Мы не знали, что и думать!

— Как видите, я жив-здоров, и со мной всё в порядке. Просто я потерял свой амулет, пока… гм… гулял в три часа ночи.

Звучало это неубедительно даже для меня самого, но не правду же им говорить? Придумывать годную легенду не было ни времени, ни желания. Скандал так скандал.

— А какого демона ты сбегаешь посреди разговора, а потом шляешься в три часа ночи неизвестно где?! — возмутился отец.

— И это говорит человек, который в восемнадцать лет сбежал в Лин-Койн и там чуть не умер.

Отец тяжело вздохнул, немного остыл и серьезно на меня посмотрел.

— Да, это было моей ошибкой. Возможно, самой большой ошибкой в жизни. Тогда мне путешествие в Лин-Койн казалось лучшим выходом, но сейчас я понимаю, что всего этого, — он обвел взглядом стены кухни. — Можно было бы достичь и так. И именно поэтому я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки и делал глупости, о которых потом будешь жалеть всю жизнь. Поэтому расскажи, что вчера было. И расскажи, куда ты так часто пропадаешь ночами? Если у тебя проблемы, я постараюсь тебе помочь.

О да! У меня проблемы. У меня очень-очень большие проблемы! Вот только отец мне точно ничем не поможет, и потому лучше ему о них не знать. О них, наверное, лучше вообще никому не знать, включая Элиссу. Вдруг тот демон решит еще раз «замести следы»?

Но что же мне им ответить? В кои-то веки отец по-хорошему у меня что-то выспрашивает. О, идея!

— Да все у меня в порядке. Я не ввязывался ни во что опасное. Просто я встречаюсь кое с кем. Я потом вас с ней познакомлю.

Я подмигнул удивленным родителям и быстренько убежал к себе в комнату, пока они замолчали. Ну вот, одна проблема решена, и обошлось почти без скандала. Правда, родители теперь думают, что у меня есть девушка, а у меня её нет. Может, попросить Лию? Хм… нет, отец не выдержит еще одну асинайку. Или… ладно, что-нибудь придумаю. В крайнем случае, деньги у меня есть, можно будет нанять какую-нибудь симпатичную шлюшку, и уже с ней морочить головы родителям. Хотя пять люминов за час, конечно, многовато.

Я побыстрее собрался в академию, и когда хотел уже выходить из комнаты, притормозил. Стилет я по привычке спрятал в рукав, но возможно, стоит его вообще оставить дома? Не знаю, какие именно меры предпримет церковь сегодня, но если они найдут у меня на две трети разряженный кармилит, будет очень плохо. Впрочем, если они найдут его у меня в тайнике, будет еще хуже. Я заколебался. Оставить его дома или взять с собой? По-хорошему, для своей же безопасности, стоило бы его вообще уничтожить, как и все вещи, которые могут выдать то, что я маг. Но проблема в том, что в кармилите еще треть энергии. Если я попробую разрушить его или стилет, с которым он связан, последствия могут быть ужасными.

Нет, я всё же возьму его с собой. И Дарс тоже. Кто знает, как развернутся события, и насколько тщательно будет инквизиция шерстить город? Вдруг они и вправду найдут мой тайник, а я об этом даже не узнаю, пока меня не повяжут прямо посреди пары? Если мое оружие будет со мной, то я не буду беспомощным против инквизиторов. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.

Я вышел из комнаты, но в коридоре меня поджидала мама, которая тут же засыпала меня вопросами.

— Ин, а почему ты мне не рассказывал, что у тебя есть девушка? Кто она такая? Вы давно встречаетесь?

— Мам! У меня совсем нет времени, я и так опаздываю в академию! Я же сказал, что потом вас с ней познакомлю.

Мама скорчила недовольную гримасу, и что-то тихонько проворчала. Я открыл входную дверь и уже шагнул было на улицу, как кое-что вспомнил. Элисса! Я развернулся на месте и попросил:

— Мам, дай, пожалуйста свой спатум, я с бабушкой свяжусь.

— Так значит, на бабушку у тебя время есть, а на поговорить со мной — нет, — хмыкнула она. — Я свой спатум вчера полностью разрядила, пока разговаривала с Элиссой и искала тебя. И Кор свой тоже разрядил. Зайдешь сегодня после академии к ней, отчитаешься, что с тобой всё в порядке.

— Ладно, — вздохнул я. — Тогда я пошел, пока.

Похоже, и впрямь нет другого выхода. Можно было бы пойти к ней и сейчас, но не факт, что она дома. Элиссу вполне могли вызвать в Амирсан с утра пораньше из-за переполоха. Плаща на мне нет, а без него бабушка может чувствовать мое местоположение и общее состояние из любой точки города. По крайней, мере, она знает, что я жив, так что не должна особо волноваться.

На улице было куда более шумно и людно, чем обычно. Все либо куда-то торопились, либо возбужденно переговаривались друг с другом. На углу мальчишка продавал газеты, и возле него выстроилась настоящая толпа, сквозь которую мне пришлось пробиваться, орудуя локтями. Бросив мимолетный взгляд на газету, которую читал какой-то полный служащий, я увидел заголовок: «Полуночный Рассвет». Снизу было что-то ещё, шрифтом чуть помельче, но этого я уже не разглядел. И когда они только успели напечатать? Прошло ведь всего несколько часов. Магов подключили, не иначе.

Я заметил вагончик конки, но он был и так забит до отказа, так что я решил пойти пешком. Толпы народа и мрачные мысли меня угнетали, и я решил переключиться на что-то позитивное, как учил Тавиан. Чуть впереди меня шла симпатичная (по крайней мере со спины) девушка, и я активировал Дарс. Почти сразу после того, как я научился более-менее его использовать, я задался вопросом: можно ли с его помощью смотреть сквозь одежду. Это оказалось поначалу довольно сложным, но со временем Дарс словно приспособился, и теперь я могу делать это совсем без усилий. От одежды, правда, остается сероватая дымка, которая немного искажает цвет, но я уже привык. Поэтому я сделал стекла очков темными и в наглую пялился на подтянутую попку. Этот почти медитативный процесс вернул мне хорошее расположение духа, но засмотревшись, я чуть не пропустил свой поворот.

Когда я зашел в аудиторию, там стоял невообразимый гвалт. Студенты, кто стоя, кто сидя, переговаривались друг с другом, а преподавателя и вовсе не было, несмотря на то, что пара уже началась. Я поискал глазами Кэйтана, но не смог его найти. Опять опаздывает или… ну нет, не могло же его задеть тем взрывом. Он, конечно, талантливый, но слишком неопытный, да и не является официально служителем церкви. Таких не берут на охоту. Надеюсь.

Я плюхнулся на свое место чуть в стороне от всех, сложил на столе руки и лёг на них головой. Вот бы накрыться звуковым барьером и вздремнуть! Или прямо отсюда телепортироваться обратно в кровать. Эх, мечты, мечты. Я почувствовал, как рядом со мной кто-то сел и уставился на меня. Я всё так же лежал с закрытыми глазами, но по размеру груди и прическе тут же узнал Авелин. Явилась, значит. Интересно, почему её вчера не было? Мое любопытство было не настолько сильным, чтобы ради него открывать глаза и с кем-то говорить, но у Авелин были другие планы.

— Ин, ты что спишь? — спросила она, потыкав пальцем мою голову.

— Сплю, — согласился я.

— Всю жизнь проспишь!

— Звучит здорово.

Нет, она мне точно не даст отдохнуть. Да и не стоит, наверное, валяться, а то я и вправду усну. Преподаватель может прийти в любую минуту, и не факт, что это меня разбудит. Я с зевком поднял голову, разлепил глаза и покосился на Авелин. В её внешности не было ничего примечательного: самые обычные карие глаза, русые волосы, уложенные в каре, немного широковатые скулы, которые она старалась прятать за прической, и тонкие бледные губы, как обычно подкрашенные помадой поярче. В плане внешности, она проигрывала любой асинайке, но тут у Авелин было два весьма весомых аргумента, на которые я непроизвольно уставился, даже активировав ради такого Дарс.

— Ты снова пялишься на мою грудь? — сердито проворчала она.

— А? Да, прости, задумался. А тебя почему вчера не было?

— Родителям помогала, вчера срочную работу подкинули, — пожала она плечами. — Ты видел взрыв ночью? Лиара говорит, что там куча народу погибла, но никто толком ничего не знает. Ты не в курсе, что с Кэйтаном?

— Понятия не имею.

— Так свяжись с ним, узнай, куда он пропал! Вдруг, его задело или еще что!

— Я потерял свой спатум. Пусть вон Тассия с ним свяжется, у нее он тоже есть. И к тому же она староста.

Авелин сердито нахмурилась:

— Я думала, у вас с Кэйтаном близкие отношения, а тебя, похоже, совершенно не беспокоит, что с ним случилось! И вообще тут был жуткий взрыв, город в панике, а ты пришел и пытаешься спать, как ни в чем не бывало.

— Я просто не беспокоюсь по пустякам. Никому не будет лучше от того, что я буду весь день нервничать, паниковать и волноваться. А вот сон — это естественная потребность организма. Он намного важнее.

Авелин вздохнула и закатила глаза.

— Тебе ещё не надоело из себя асиная корчить?

— Как такое может надоесть?

Тут сзади ко мне подобралась Тассия и спросила:

— Вы уже узнали, что с Кэйтаном?

— Он говорит, что потерял свой спатум, — пожаловалась Авелин.

— Потерял или просто не хочет энергию тратить? — с подозрением спросила староста.

— Можешь меня обыскать, — хмыкнул я.

— Ладно, сейчас сама с ним свяжусь.

Тассия села прямо на краешек моего стола, взяла в руку свой амулет, и ненадолго отключилась. А ничего так у неё попка с такого ракурса. Я с трудом отвел от нее взгляд, отключил Дарс и спрятал его во внутренний карман от греха подальше. Хватит заниматься глупостями, кто знает, вдруг мне сегодня снова придется использовать его на полную?

— Сколько еще человек не пришло? — спросил я.

— Еще нет Ройма и Нишики, но с ними никак не связаться.

— Ясненько.

Если Ройма накрыло взрывом, придется искать нового «защитника». Тассия закончила говорить с Кэйтаном, встала со стола и повернулась к нам.

— Кэйтан вызвался добровольцем помогать с раненными. Он говорит, что очень много людей с тяжелыми ожогами. Больницы забиты, так что часть перевезли в Амирсан.

— Хорошо, что с ним всё в порядке, — с облегчением сказал я.

В этот момент дверь в аудиторию открылась, вошли профессор и священник. Все тут же умолкли и уставились на них. Священник медленно подошел к кафедре, окинул нас взглядом, нахмурился, тяжело вздохнул и заговорил:

— Этой ночью произошла ужасная катастрофа, — он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, — в районе площади Мирацина произошел чудовищный всплеск магии, который расплавил несколько кварталов. По приблизительным оценкам, погибло не меньше пяти тысяч человек, и еще столько же получили ожоги и ранения. Причины случившегося пока не известны, но церковь прикладывает все силы, чтобы их выяснить, наказать виновных и не допустить повторения этой катастрофы. Если кто-то из ваших родственников или знакомых жил в том районе, о их судьбе вы можете разузнать в канцелярии Амирсана, там каждые полчаса вывешивают новые списки раненных и пропавших без вести, — священник снова сделал длинную паузу и нахмурился еще сильнее, — я был бы рад рассказать обо всём подробнее и ответить на ваши вопросы, но это вся информация, которая у меня сейчас есть. Храни нас Господь.

Закончив на этой донельзя оптимистичной ноте, священник кивнул нам, развернулся и вышел. Я только сейчас заметил, что он слегка пошатывается, видимо от истощения. Похоже, всё даже хуже, чем я думал. Пять тысяч погибших, и неизвестно еще, сколько раненных не доживет до завтра. Но это ведь не моя вина, верно? Если я буду себя винить, какой-нибудь инквизитор, или тот же Кэйтан может это почувствовать. По-хорошему, стоило бы стереть все свои воспоминания, связанные с той ночью. Но тогда я забуду о демоне и своей клятве, а это может стоить мне жизни, а то и души.

После того, как священник вышел, наконец-то началась пара староимперского. Профессор был несколько рассеян, да и мои однокурсники больше перешептывались между собой, чем учились. Авелин пересела от меня и о чем-то возбужденно переговаривалась с Анорой. Я оперся головой на руку и старался слушать профессора. Глаза предательски смыкались, пару раз я чуть не упал головой на стол, а во время небольшого перерыва в середине пары, и вовсе задремал на несколько минут. Впрочем, не у одного меня сегодня была бессонная ночь, так что особого внимания я не привлекал.

В итоге, профессор махнул на нас рукой и сказал, что пара окончена, минут за двадцать до её реального конца. Студенты обрадовались и начали переговариваться уже открыто, снова начался гвалт. Спустя пару минут к нам заглянула госпожа Эшвиль и начала о чем-то советоваться со старостой. Вокруг них собралась небольшая гомонящая кучка студентов.

Мне казалось, что после слов священника все будут напуганы и подавлены, но оказалось, что для большинства это просто ещё одно крупное событие, которое можно обсудить, делясь слухами и личными впечатлениями. Лишь немногие выпадали из этой картины, нервно сжимая руки или отрешенно уставившись в пол. В конце концов, никто из группы не видел своими глазами, что там произошло, они не видели сгорающих заживо людей и жутких ожогов. Максимум — лишь огненный купол вдалеке.

Благодаря мимолетной дрёме, я чувствовал себя чуть лучше. Вчерашнее истощение давало о себе знать, организм активно восполнял резервы, и мне снова захотелось есть. Обычно я обедаю после второй пары на большой перемене, но сейчас у меня тоже есть целых полчаса. Можно будет спокойно поесть, пока нету толп студентов. Правда, одному скучно будет.

Я подошел к Авелин, которая всё так же говорила с Анорой.

— Вель, не хочешь пойти в столовую? Можно перекусить сейчас, пока там нет народа.

Она заколебалась и вопросительно посмотрела на Анору. Та покачала головой:

— Я еще не проголодалась.

— А я, пожалуй, схожу. С этим взрывом мне так и не удалось нормально позавтракать, — она покосилась в мою сторону. — Ты только в столовой не усни.

— Спасибо, я уже выспался.

В столовой почти никого не было, так что даже в очереди стоять не пришлось. Когда мы сели за столик, Авелин спросила:

— Кстати, а что с твоей рукой?

— А, это…

Я поднял руку и задумчиво на нее посмотрел. Надо бы её замотать чем-то, эти порезы выглядят странно. На что, интересно, они похожи?

— Играл с котом.

Авелин удивленно наклонила голову.

— И проиграл?

Мне осталось лишь развести руками. Что поделать, это был действительно злой и матерый котяра.

Мы продолжили наш ранний обед (или второй завтрак?), Авелин рассказала о том, какой переполох случился у неё дома из-за взрыва, и о том, что одна её подруга живет в Черном Лабиринте. Несмотря на то, что подруга жила далековато от площади Мирацина, Авелин всё равно немного за неё беспокоилась. Впрочем, сильно подавленной Авелин не выглядела, и разговор постепенно перешел в более весёлое русло. Возможно, ей тоже не хотелось зацикливаться на катастрофе, или за разговором и шуточками она хотела скрыть беспокойство. Я не Кэйтан, чтобы чувствовать подобное.

Пока мы говорили, мне в голову пришла неожиданная идея. Она была совершенно дурацкой, но навязчивой, и мне никак не удавалось от нее избавиться. В какой-то момент она перестала казаться мне такой уж плохой (почему бы и не попробовать?), и я внимательно посмотрел на Авелин. Она как раз закончила рассказывать об Аноре и её интрижке с молодым профессором истории и вплотную занялась макаронами. Интересно, как она отреагирует? Авелин подняла взгляд от тарелки, прекратила жевать с полным ртом и вопросительно посмотрела на меня. Может, и правда попробовать? Как там говорят в таких случаях? Что-то вроде…

— Вель…

— Мм?

— Ты мне очень нравишься. Прошу, будь моей девушкой!

Авелин вытаращила глаза и чуть не подавилась макаронами. Откашлявшись, она возмущенно сказала:

— Не шути так, когда я ем, пожалуйста.

— Вообще-то я не шутил, — обиженно проворчал я.

Авелин посмотрела на меня еще более удивленно. Я что-то сказал не так? Нет, вроде бы всё правильно. Или нужно было подождать, пока она доест? Но тогда она снова начала бы что-то рассказывать.

— Ты и вправду серьезно? Вот уж от кого не ожидала. Что с тобой случилось?

— Да ничего со мной не случилось. Почему ты вообще задаешь такие вопросы?

— Это просто как-то странно и неожиданно. И как же Кэйтан?

— Причем тут Кэйтан?!!

— Не ори на меня. Вы разве не вместе? Или вы поссорились? О, я поняла! То-то ты был так подчеркнуто равнодушен. Между вами что-то случилось, и ты хочешь заставить его ревновать?

Я в отчаянии уронил голову на ладонь и тяжело вздохнул. Что за идиотизм?

— Да ладно тебе, не нужно так расстраиваться, что я твой план раскусила. На самом де…

— Вель, — прервал я её. — С чего ты вообще взяла, что между мной и Кэйтаном есть что-то кроме дружбы?

— Ну… я об этом слышала несколько раз, да и все эти ваши взгляды, перешептывания, и то, как он иногда тебя гладит рукой по голове…

— Это духовная магия, снимающая головную боль. При прямом контакте тратится меньше маны.

— Ой, да не оправдывайся. Вы даже колечки одинаковые носите.

— Какие еще колечки?!

— А вот, — она взяла мою левую руку, и указала на безымянный палец. — Думал, я не замечу?

На пальце действительно было надето бледно-зеленое тоненькое колечко в виде змеи, кусающей собственный хвост.

— Гм… не хочу тебя расстраивать, но это асинайское кольцо дружбы, и к Кэйтану оно не имеет никакого отношения.

— Но у него такое же! И вообще… а что это за кольца такие?

— Их могут выдать асинаи, если их ранг хотя бы немного выше минимального. Колечки означают что-то вроде: «этот человек мой друг, если с ним случится что-то плохое, я расстроюсь. Поэтому не вредите ему совсем уж без причины». Ну и заодно это пропуск в Авилус. Нам с Кэйтаном их выдали разные асинайки в разное время, поэтому они нас никак не связывают.

Авелин немного смутилась.

— Вот как, я и не знала. Но всё равно…

— Вель! Умерь свои фантазии! Нет между нами ничего такого, мы просто друзья.

— Ла-а-адно, — расстроено потянула она. — Но я все равно не могу быть твоей девушкой. Я совершенно не представляю тебя в роли парня. Ты слишком женственный, слабый и ненадежный, уж прости. Я вижу в тебе только друга.

Звучало это обидно, но в конце концов такой образ я сам же себе и создал. Кто заподозрит такого безобидного человека в чем-то ужасном?

— Ты правда считаешь меня своим другом? Гм… тоже вариант. Тогда мне нужна от тебя небольшая дружеская помощь.

— А?

— Так уж получилось, что мне пришлось наврать родителям, что у меня есть девушка. Но у меня её нет. И мне нужен кто-то, чтобы разобраться с этой ситуацией, и хотя бы пару раз её поизображать. Конечно, можно было бы попросить Лию, но отец терпеть не может асинаек.

— Так… погоди. То есть ты мне предлагал встречаться только для того, чтобы задурить голову своим родителям?!

— Нет конечно! Ты мне действительно очень нравишься. Но раз уж ты мне отказала, то почему бы не попросить тебя о небольшой услуге? Мы ведь друзья? Обещаю, я в долгу не останусь!

Авелин склонила голову набок, опершись на руку, и тяжело вздохнула.

— Я совсем запуталась. Ты и правда странный человек.

— Какой уж есть, — проворчал я.

Воцарилось молчание. Меня подмывало спросить, что она решила, но мне показалось, что не стоит её торопить, чтобы не нарваться на раздражение. Лучше немного подождать, а потом уже спросить. Или, может быть, она сама скажет, что думает, когда соберется с мыслями?

Чтобы случайно снова не начать пялиться на её грудь, я отвернулся, и сделал вид, что меланхолично наблюдаю за весенним городом. Окна столовой выходили на широкий проспект, и из них всегда было интересно наблюдать за снующими людьми и повозками. Внезапно я почувствовал что-то знакомое и родное где-то рядом. Чувство души у меня развито очень плохо, поэтому ощущение было слабым и мимолетным. Ели бы я в этот момент говорил с Авелин или о чем-то напряженно размышлял, я бы ничего не заметил.

Мой взгляд скользнул в ту сторону, откуда исходило чувство, и наткнулся на небольшую скромную карету с Божественным Оком на дверях. Карета остановилась, из неё выскочил незнакомый молодой парень в белой рясе служителя церкви. Никакого оружия, если не считать небольшого ножа на поясе, при нем не было, магией от него веяло тоже слабо, наверняка только стандартные чары, наложенные на одежду. Возможно, это простой посыльный, бояться нечего.

Церковь — это огромная организация, в которой помимо священников, инквизиторов и высшего руководства, есть еще множество самых разных людей. В конце концов, там тоже нужно готовить, убирать, стирать и делать целую кучу обычных бытовых вещей. Рядовые служители церкви как раз этим и занимаются. В большинстве случаев, они это делают за еду, кров и одежду, но есть среди них и наемники, которым платят люминами. Зачастую это талантливые люди, например, художники или скульпторы, но также иногда нанимают и магов, особенно асинаев. Такие наемники подписывают контракт, носят рясы и считаются на время его действия служителями церкви.

Поэтому, даже учитывая мое положение, мне нет смысла опасаться каждого человека в рясе. Да я ведь и сам в ней ходил, когда изображал из себя Элиссу. Однако странно, что я на него среагировал. Или это не на него? Парень заглянул в карету и что-то сказал, после чего отошел в сторону. Спустя несколько секунд, я с удивлением увидел, как оттуда вылезает Кэйтан. На нем тоже была ряса, только черная, какие носят монахи и послушники. Вид его был на редкость уставший, измученный и какой-то совсем нездоровый. Его словно пытали несколько дней, и при этом не давали спать. Это было не похоже на обычное магическое истощение, Кэй словно ушел глубоко в себя, его взгляд был совершенно пустым и отрешенным.

Авелин уловила мой взгляд.

— На что ты там так уставился?

— Там Кэйтан и какой-то церковник. Похоже, они идут в академию.

— О-о-о, и вправду! — Авелин подошла к окну и пристально вгляделась. — Знаешь, кажется у него знак инквизиции на рукаве.

Я тоже подошел к окну и внимательно всмотрелся. Можно было бы достать очки, но это выглядело бы странно, ведь по легенде, у меня легкая дальнозоркость. На рукавах всех служителей церкви действительно есть нашивки, по которым можно определить их принадлежность и род занятий. У инквизиторов там вышиты три черных молота, расходящиеся в разные стороны из сжатого красного кулака. У этого парня, идущего рядом с Кэйтаном, действительно было что-то похожее. С такого расстояния я не мог нормально разглядеть.

Впрочем, волноваться особо не стоило, инквизиция занимается не только магами, но и безопасностью церкви в целом. Они выслеживают среди униатов всяких еретиков и сектантов, следят за прибывающими в Эртраз асинаями и хаорцами, и прочее в таком духе. Так что, у рядового инквизитора может быть много причин, чтобы оказаться возле академии. Однако меня немного беспокоило, что рядом с ним Кэйтан в таком состоянии.

— Если инквизитор пришел в академию, значит он кого-то схватит и утащит в Амирсан. — Безапелляционно заявила Авелин.

— Нет, инквизиция так не действует, — я попытался убедить её, а заодно и себя. — Если нужно кого-то схватить, отправляют как минимум троих инквизиторов и десяток стражников для подстраховки.

— Это если известно, что человек маг, и будет сопротивляться.

— Может быть. Но всё равно, я не думаю, что он кого-то заберет. Кэйтан-то ему зачем тогда? Может, он просто решил проводить его до академии?

— Инквизитор?!! Решил просто проводить Кэйтана до академии, когда в городе такое творится? Ха! Спорим, он что-то накопал и кого-то заберет?

— Спорим. А на что?

— На желание.

— Идет.

Авелин нахмурилась.

— Но как мы узнаем, забрал он кого-то или нет? Надо за ними немного проследить. Доедай скорей и пошли.

Мне не очень хотелось приближаться к инквизитору, но вроде бы в этой ситуации ничего опасного. Мы просто любопытные студенты. Почему бы и нет?

Я быстро запихнул в себя остатки макарон и допил компот. Только я встал и собрался достать Дарс, чтобы найти Кэйтана и инквизитора, как дверь в столовую распахнулась, и это уже не понадобилось. Первым вошел инквизитор, огляделся, пробежался по нам глазами, покосился на Кэйтана и что-то спросил. Кэй поднял на меня глаза, его взгляд стал более осмысленным. Он что-то сказал и указал на меня. Сзади ойкнула Авелин. Немногие находящиеся в столовой студенты уставились на нас. Инквизитор быстрым шагом направился ко мне.

Что вообще происходит? Кэй меня предал? Или из него пытками выбили информацию и полностью его сломили? Но почему тогда только один инквизитор? Или он просто для отвлечения внимания, а где-то рядом прячутся невидимки? Я использовал технику, искажающую ауру, чтобы инквизитор не почувствовал, что я готов убить его в любой момент. Браслета я на нем не чувствовал, но мало ли?

— Добрый день. Инаэль Аркантор? — спросил инквизитор деловым голосом.

Врать не имело никакого смысла.

— Да. Чем я могу помочь?

— Я должен отвезти Вас в Амирсан, пройдемте со мной.

— А?

— В чем вы его обвиняете?! — возмутилась Авелин, пытаясь закрыть меня от инквизитора. — Инаэль не мог ничего тако…

— Успокойтесь, его ни в чем не обвиняют. У господина Аркантора пробудились магические способности, и я должен доставить его в Амирсан для прохождения регистрации.

Сказав это, инквизитор обернулся ко мне, взял меня за руку и потащил за собой.

— Идем, у меня совершенно нет лишнего времени.

Я растерялся, не зная, что предпринять. Напасть на него сейчас? Но тут свидетелей толпа. Мне придется сразу же бежать из города, и вряд ли у меня это получится. Ехать с ним в Амирсан? Но оттуда я уж точно не смогу сбежать. Вроде бы, меня ни в чем не обвиняют, просто хотят зарегистрировать, но это только слова. Откуда они вообще узнали, что я маг?

— А-а-а… это… мне нужно свои вещи забрать, они остались в лекционном зале. — Нашелся я.

Инквизитор остановился на выходе из столовой, нахмурил лоб.

— Вещи… нет на это времени. Кэйтан!

— А, да…

Стоящий рядом Кэй снова вышел из оцепенения. Он взглянул на меня и произнес совершенно нормальным голосом:

— Ин, я возьму твои вещи, зайдешь потом ко мне, заберешь. Ни о чем не беспокойся, всё в порядке, нас послала Элисса.

ЧТО?!! Какого демона тут вообще происходит?!

— Я объясню по дороге, идем.

Мы с инквизитором торопливым шагом покинули столовую под удивленные взгляды студентов. Чувствую, завтра ко мне будет много вопросов. Если, конечно, завтра для меня наступит. Даже успокаивающие слова Кэйтана могут быть ловушкой. Кто знает, что там с ним сделали? Если инквизиторы каким-то образом узнали о моей связи с тем взрывом, они могут сильно осторожничать, боясь повторения катастрофы. Они могли придумать всё это, чтобы усыпить мою бдительность и заманить в Амирсан. А там уже…

Пока я был погружен в свои мысли, мы обогнули столовую и забрались в карету. В ней больше никого не было, и я немного успокоился. Возможно, не всё так плохо, и его действительно послала беспокоящаяся Элисса? Хотя на неё это и не похоже. В отличие от родителей, Элисса никогда не действовала по принципу «Я лучше знаю, что тебе нужно». Она предупреждала о возможных последствиях, но выбор всегда делал я сам. И чтобы она решила меня зарегистрировать, не спросив моего мнения? Но с другой стороны, спатум я уничтожил, и спросить у меня она не может. Кто знает, что там случилось? Мне нужно вытянуть из этого инквизитора побольше информации, а там уже решать. Может быть, мне стоит спокойно ехать в Амирсан, а может, лучше будет убить его и кучера, угнать карету и попробовать сбежать в Иксмил, или еще куда-то.

Карета тронулась, и стало немного трясти, но грохота колес о брусчатку не было слышно из-за звукового барьера, так что мы сидели в полной тишине. Инквизитор опустил голову, вероятно погруженный в какие-то свои мысли и не торопился ничего рассказывать. Я постарался придать своему лицу беззащитное и немного напуганное выражение, чтобы лучше соответствовать образу, и спросил для начала:

— Эмм… господин инквизитор, а что случилось с Кэйтаном? Он плохо выглядел.

— Ему пока трудно работать с раненными, он слишком восприимчив. Особенно, когда их так много. Физически он здоров, только легкое истощение, но ему лучше отдохнуть несколько дней, — ответил инквизитор, не подымая голову.

Я вздохнул с облегчением. И почему я об этом не подумал? Там ведь много раненных, некоторые из них наверняка умирают прямо в Амирсане. А Кэйтан чувствует эмоции окружающих, особенно такие сильные. Наверное, ему действительно тяжело пришлось. Но по крайней мере ничего опасного.

— Надеюсь, с ним всё будет в порядке. А кстати, а… как Вас зовут? — смущенно спросил я.

Инквизитор поднял на меня взгляд слегка улыбнулся и представился:

— Марк. И знаешь, давай, наверное, на ты. Я еще месяц назад был послушником, и то, как сейчас ко мне обращаются, немного меня напрягает.

— Правда? А сколько… тебе… лет?

— Девятнадцать.

— Ух ты! И в таком возрасте ты смог стать инквизитором! Ты, наверное, очень талантливый! — восхитился я.

Марк скривился, словно глотнул уксуса.

— Было бы здорово, если бы это и вправду было так… если бы у меня был талант, как у Кэйтана, но нет, увы… мои способности очень слабые.

— А как тогда? — искренне удивился я. Всё-таки инквизиция считается элитой.

— Да так… а хотя, тебе всё равно Элисса расскажет, — Марк тяжело вздохнул, опустив глаза. — На самом деле, меня в инквизицию мать пропихнула. Она хочет постоянно держать меня поближе к себе.

Я мысленно усмехнулся. При Святом Императоре женщин в инквизицию не брали, и они могли быть максимум послушницами или монахинями. Вполне возможно, что это было сделано, чтобы предотвратить подобные случаи, а заодно и разврат в стенах церкви. В те времена она была более жесткой и внушала куда больший страх.

Но потом, после развала империи, настали смутные времена, и церковь едва не раскололи на части враждующие провинции. Как ни странно, единство церкви спасли асинаи, у которых было много тёрок со Святым Императором, и которых при нем даже в города старались не пускать, не то что в церковь. Асинаи были заинтересованы в более безопасном мире, а не в кучке воюющих друг с другом фанатиков. Однако приняв их помощь, патриарху пришлось пойти на множество уступок и компромиссов, из-за чего власть церкви ослабла, и даже инквизиция больше не внушает такой ужас, как раньше.

— Оу… да, понимаю, мамы они такие. Моя тоже пытается всё контролировать и начинает допрашивать чуть что.

— Поверь, до моей ей ещё очень и очень далеко!

Мы рассмеялись вместе, словно старые знакомые.

— Кстати, чем ты занимаешься в инквизиции?

— Еретиков на кострах жгу, чем же еще могут заниматься в инквизиции.

— Что, правда?!

— Нет, конечно. Но про еретиков, обычно, спрашивают сразу после знакомства.

— А чем ты тогда занимаешься?

Марк махнул рукой.

— А ты не видишь? Вот, за тобой, например, послали, потом еще куда-то пошлют. Плюс, куча нудной бумажной работы. Всякие протоколы допросов, списки найденных запрещенных предметов и прочее. Всё это нужно переписывать, подшивать, отправлять в архив, или наоборот искать в нем. Этим всем тоже нужно кому-то заниматься, но простого послушника не возьмешь, секреты и всё такое… вот и взвалили на меня. Всё равно, маг из меня никакой.

— Кстати, я не вижу на тебе браслета.

— Да, на меня не стали даже его надевать. Я с горем пополам научился сопротивляться магии, без этого меня бы точно в инквизиторы не взяли, но это и всё. Ещё, если сильно постараюсь, могу перемещать очень легкие предметы и активировать артефакты, но даже это не всегда получается. Я пять раз пытался доказать своему наставнику, что могу поднять перо в воздух, а он каждый раз смотрел на меня таким скептическим взглядом, что я начинал волноваться и ничего не получалось. В итоге, как мага меня зарегистрировали, но браслет так и не выдали, потому что просто незачем. Моя магия и так никому не навредит. А у тебя как успехи?

Вопрос был опасным, хотя и задан он был совершенно невинным и дружелюбным тоном. Я не знаю, что рассказала ему Элисса. Вряд ли, конечно, много, но всё равно могут быть нестыковки. Ладно, что-нибудь придумаю.

— Я, честно говоря, недалеко от тебя ушел. У меня уже получается использовать простенькую стихийную магию, но все эти формулы… я в них постоянно путаюсь и забываю. Пока выучу новое заклинание, старое уже забуду. Но бабушка в меня верит, она говорит, что однажды я стану настоящим магом! Вот, даже зарегистрировать решила. Но как-то это внезапно, я даже тетрадь с заклинаниями не взял. Надеюсь, я смогу хоть что-то показать.

— Да не переживай ты так! — хлопнул он меня по плечу. — Я не знаю, почему Элисса так срочно решила тебя зарегистрировать, возможно как-то связано с тем взрывом, но даже если ничего не получится, тебя всё равно зарегистрируют, просто браслет не дадут.

— Я всё же постараюсь. Потом приду в академию, буду рассказывать всем, какой я крутой маг, — рассмеялся я.

Глава 9

Добирались мы долго, несколько раз останавливаясь в пробках. По дороге мы еще немного поболтали, Марк расспросил меня об учебе в академии и Элиссе, а я его об инквизиторах. Я окончательно раздумал его убивать, да и кажется, мы немного подружились. Так, в разговорах, мы добрались до Амирсана. Когда я выбрался из кареты, то непроизвольно закинул голову, охватывая взглядом величественное здание. На парапете крыши стояли в ряд статуи святых, но одна из них выделялась среди прочих. Она была покрыта позолотой, и вся светилась, отражая солнце. В протянутых к небу руках горел вечный магический огонь. Святая Хелия, величайшая стихийная колдунья, которую почитают наравне со Святым Императором. У меня промелькнула какая-то мысль о ней. Что-то было, связанное с этой статуей. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, но меня отвлек Марк.

— Инаэль, идем, чего встал? Амирсан никогда не видел?

Я поспешил следом за ним. Главный оплот Единой Церкви сверху был похож на символ Божественного Ока. В центре круглый храм, огражденный декоративной изгородью, придающей ему форму глаза, а вокруг него — огромное неразрывное треугольное здание в девять этажей высотой. Мы остановились как раз на его углу, с трудом втиснувшись между других карет. Народу вокруг суетилось огромное количество, мне эти толпы чем-то напоминали растревоженный муравейник. Мы пробрались ко входу, но он был забит людьми, похоже они стояли в очереди или чего-то ждали. Я сам бы ни за что через них не пробился, но перед инквизитором они кое-как расступились, давая нам проход.

Мы поднялись на третий этаж и пошли по длинному коридору без окон, с дверьми по обе стороны. Здесь народа было намного меньше. Периодически пробегали служители с какими-то бумагами и запечатанными ящиками, от которых ощутимо веяло магией. Мы вышли в небольшой зал с окнами на наружную часть треугольника. У окна на скамейке сидела Элисса, и её вид был еще более изможденный, чем у Кэйтана. Её глаза были прикрыты, и непонятно было, заметила она нас или нет. С бледным уставшим лицом и синяками под глазами она была очень похожа на то, что я обычно вижу в зеркале по утрам после ночи в Черном Лабиринте. Вместо привычного платья, на ней была белая церковная ряса с Божественным Оком на груди. На рукаве был нашит герб асинаев: в центре черного поля на белой паутине восседал белый же паук, вокруг которого свернулась кольцом зеленая змея, кусающая собственный хвост.

— Наконец-то, — тихо сказала она вместо приветствия, — спасибо, Марк. Можешь пока сходить перекусить, у тебя есть десять минут. Потом вернешься, чтобы проводить Инаэля на регистрацию.

— Э-э-э… да, но мне нужно как можно быстрее зайти к…

— Не беспокойся, — перебила она его. — Я тебя отпросила. Иди!

Марк растерянно почесал в затылке, что-то промямлил и ушел обратно. Я сел рядом с Элиссой на скамейку, провел рукой по её волосам.

— Ну ты даешь, Эл. Нельзя же себя так истощать.

Она прильнула к моей ладони и нежно потерлась о нее щекой.

— Такой уж у меня контракт, — Элисса бледно улыбнулась, а затем полностью открыла глаза, выражение её лица сменилось на серьезное, — Утром я была на совете, по поводу взрыва. Кстати, ему официально присвоили название «Полуночный рассвет». Собралась вся верхушка церкви, включая Патриарха, и были представлены первые результаты допросов. Стало известно, что этой ночью группа инквизиторов, не докладывая вышестоящим, отправилась в Черный Лабиринт ловить очередного Морага. Об этом один из них накануне проболтался своей подружке. По какому-то странному стечению обстоятельств, все они пропали без вести, не оставив никаких следов. Отец Бертан высказал мысль, что эти два события скорее всего связаны, и в Полуночном Рассвете может быть замешан тот незарегистрированный маг, за которым охотились. Других зацепок не было, поэтому в данный момент это основная версия. В связи с этим, с завтрашнего дня, инквизиция переходит на военное положение и начинает шерстить город при помощи спектралисков и поисковых амулетов. На это, конечно, уйдет прорва энергии, придется остановить некоторые проекты и дополнительно черпать силы у городских магов, но эта катастрофа здорово всех перепугала. Если тебя засекут даже по слабенькому непроизвольному заклинанию, будут огромные проблемы, потому как всех пойманных они будут тщательно допрашивать и взламывать память. Сегодня, пока все заняты подготовкой и исцелением тяжелораненых, есть один день, когда можно проскользнуть в общей суматохе, не привлекая внимания. С завтрашнего дня при регистрации тоже будут допрашивать. Не так усердно, как при поимке, но я не уверена, что ты сможешь пройти без подозрений.

— О-ох…

Ну и вляпался же я. Теперь понятно, почему она решила меня зарегистрировать. Поскольку людей, которые владеют магией на уровне Марка, довольно много, в обычное время инквизиция не особенно стремится допрашивать всех, в ком есть намек на магические способности. Но сейчас всё изменится, и у меня будут реальные проблемы. Я не могу до конца контролировать свою магию, и даже если я захочу, то не смогу совсем её не использовать. И если обычного недо-мага допросят, пожурят, оштрафуют и отпустят, то меня ждет крайне мучительная смерть.

Похоже, и правда нет другого выхода. Мне придется зарегистрироваться, но смогу ли я не выдать себя? Кроме того, у меня ведь в рукаве стилет с кармилитом. Стоило, всё же оставить его дома. Но кто знал, что меня занесет в Амирсан? Если я прямо сейчас пойду на регистрацию, его могут заметить и заинтересоваться. Если распознают мой кармилит — мне конец. Может, пока отдать его Элиссе? Но тогда рисковать будет уже она. Ай, ладно, не думаю, что на регистрации сидит кто-то с настолько высокими способностями, чтобы распознать кармилит.

— Хорошо, я понял. Спасибо, что обо мне позаботилась, — ответил я с улыбкой. — Надеюсь, я смогу пройти регистрацию без приключений.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, — прошептала она. — Там мой хороший знакомый.

Глаза Элиссы снова закрылись, и она оперлась головой на мою ладонь.

— Почему ты не восполнила силы? Со святошами, конечно, нельзя таким заниматься, тем более в Амирсане, но я думаю, ты могла бы кого-то найти. Вон тот же Марк. Вряд ли он бы сильно возражал.

— Его мать меня убьет, если узнает.

— А, ну да. Не подумал. Но можно еще кого-то найти.

— Можно. Но у меня совершенно не осталось сил. Немного не рассчитала, когда спасала очередного униата.

Я тяжело вздохнул. Не хочется этого делать, но в конце концов, во всем происходящем есть и моя вина.

— Можешь взять немного у меня.

— Ты не против? Я чувствую, что ты тоже не в лучшем состоянии.

— Ничего страшного, я почти в норме. А по сравнению с тобой, так я вообще прекрасно себя чувствую.

Я постарался отбросить все посторонние мысли про демонов, инквизиторов, регистрацию и всмотрелся в лицо Элиссы. Несмотря на усталость и истощение, она все равно была очень милой. Я нежно её обнял, провел рукой по спине. Даже сквозь защитную рясу, я прекрасно чувствовал её тело. Я давно изучил его во всех подробностях. Такое нежное и хрупкое на первый взгляд, оно может быть очень сильным и выносливым. Я провел рукой по её щеке, коснулся губ, и она игриво облизнула мой палец, обхватив его на секунду губами. Я не удержался и поцеловал её. В тот момент, когда наши языки коснулись друг друга, а почувствовал, как она вытягивает из меня ману. Я не сопротивлялся, а наоборот ускорял поток энергии, вкладывая её в Элиссу, словно в амулет. Я закрыл глаза и совершенно растворился в этих ощущениях, потеряв ход времени. Когда Элисса вытягивает у меня энергию, то нет всепоглощающей страсти и желания, как с Лией, а возникает какое-то мягкое, нежное и теплое чувство, которое совсем-совсем не хочется прерывать.

Я рывком вернулся в адекватное состояние. Элисса с серьезным выражением всматривалась в мое лицо. Она уже не выглядела такой бледной и изможденной, на щеках появился румянец.

— Всё, хватит, а то ты до дома не дойдешь, — сказала она с улыбкой. — И… спасибо, ты мне и правда помог.

Я не удержался, и еще раз чмокнул её в губы. В солнечном сплетении чувствовалась неприятная пустота, а во всем теле была легкая слабость, но в целом — терпимо.

Я почувствовал, что позади меня в нескольких метрах кто-то стоит. Я обернулся и увидел Марка, который смотрел на нас с растерянным и смущенным выражением. Я лишь тяжело вздохнул. Я надеялся, что он этого не увидит.

— Всё, иди, — сказала Элисса. — Потом зайдешь в двенадцатую столовую, я буду ждать тебя там.

— Хорошо. А где она?

— Марк тебя проведет. Правда, Марк?

Тот энергично закивал.

Мы оставили Элиссу в зале, а сами вышли на лестницу, поднявшись на шестой этаж. Подъем дался мне легче, чем я ожидал, похоже бабушка действительно взяла немного. Впрочем, полный эффект я почувствую часа через полтора. Когда мы снова пошли по коридору, Марк, всё ещё немного смущаясь, спросил:

— А давно она… так тобой пользуется?

— Умм… лет с тринадцати, — честно ответил я. — Только Кэйтану не рассказывай.

— С тринадцати?!!

— Эй, вот только не надо так на меня смотреть! Элиссе очень редко бывает нужна моя энергия, обычно у неё есть, из кого её вытянуть. В этот раз я сам предложил, ты же видел, какая она была.

— Да нет, я не о том, просто…

— Я не хочу обсуждать эту тему, — прервал его я.

— Ладно, понимаю. Прости что полез со своими вопросами. А почему Кэйтану не рассказывать?

— Он не в курсе. Кэйтан вообще только вчера узнал, что у меня бабушка асинайка. Он их немного недолюбливает. Кстати, ты давно с ним знаком? Кэйтан про тебя ничего не рассказывал.

— Да как сказать… его тут многие знают. Восходящая звезда, невероятный талант, гений столетия и всё такое. Я с ним несколько раз пересекался по делам, но мы почти не общались. Кэйтана интенсивно обучают по индивидуальной программе, так что он мало с кем из служителей общается, кроме своих учителей. Он вообще довольно замкнутый. Насколько я знаю, его уже давно уговаривают бросить академию и полностью сконцентрироваться на магии, но он упрямится. Почему, интересно? Эх, мне бы его талант, уж я бы тогда…

— Не завидуй, грешно.

— Да знаю я! Вздумал тут инквизитора учить. Обидно просто, что такой талант достался человеку, который так к нему относится.

— Если бы тебя всю жизнь оценивали только как талантливого мага, и твой путь был предопределен с шести лет, ты бы, возможно, понял его отношение.

Марк нахмурился и ничего не ответил.

— Ну вот мы и пришли, — сказал Марк, — стоя перед обычной деревянной дверью с табличкой: «678 / 2» и чуть пониже: «Регистрация». — Я подожду тебя здесь, и… удачи.

Марк ободряюще похлопал меня по плечу, постучал в дверь и заглянул внутрь. Я заглянул вместе с ним. Внутри был небольшой кабинет, в котором за широким столом сидел священник в белой рясе и два послушника в черных. Больше там никого не было.

— Я привел мага для регистрации.

— А-а-а, Инаэль, — улыбнулся мне пожилой служитель в белой рясе, сидящий по центру. — Проходи, не бойся. Элисса предупреждала, что ты сегодня придешь. Марк, спасибо. Загляни пока к своей матери, она тебя искала.

Марк что-то смущенно пробормотал и закрыл дверь. Я остался один на один с ними тремя. Как и многие в Амирсане, они выглядели уставшими. Магии от них почти не исходило, но на каждом был браслет.

— Эмм… здрасьте, — поздоровался я, топчась на месте.

— Присаживайся, — кивнул на стул пожилой священник. Двое послушников внимательно на меня смотрели, не произнося ни слова.

Я умостился на стул и сложил руки на коленях. Только бы они не заметили.

— Я немного волнуюсь, — честно признался я.

— Совершенно зря, — добродушно улыбнулся старик. — Ты добровольно пришел регистрироваться, так что у церкви нет к тебе никаких претензий. Расскажи о себе.

— А разве бабушка не рассказывала? — удивился я.

— Это другое. То, как видят человека окружающие, и то, как он сам себя видит — принципиально разные вещи. Меня сейчас интересует именно последнее. Рассказывай честно, я не буду осуждать тебя за правду.

Я вздохнул. Правду, так правду. Не всю, разумеется.

— Я родился пятого августа восемьсот четырнадцатого года. Мой отец владеет компанией «Западный Ветер», а мама ему помогает с делами и ведет домашнее хозяйство. Из-за того, что они были постоянно заняты и часто болели, большую часть детства я провел с бабушкой. Она асинайка, и наверное, сильно на меня повлияла. Я чувствую, что отличаюсь от большинства униатов, и это меня немного беспокоит. Всю свою жизнь я прожил в Эртразе. С восьми лет учился в двадцать седьмой школе, а сейчас я учусь во второй академии. У меня хорошие оценки, и учителя меня хвалят, но многие предметы кажутся мне скучными. Я бы их забросил, но не хочу расстраивать родителей. С однокурсниками я общаюсь мало, но у меня есть трое друзей, и я ими очень дорожу. Один из них Кэйтан, вы должны его знать.

Я замолчал, раздумывая, о чем бы ещё рассказать. Старик слушал меня с внимательным видом, в то время как двое послушников что-то быстро записывали.

— Почему ты считаешь, что отличаешься от большинства униатов?

— Это трудно так объяснить, — неловко улыбнулся я, — мне часто говорят, что я странно себя веду, странно выгляжу, и пытаюсь быть похожим на асинаев. Я не специально, оно как-то само.

— Ну, это и не удивительно, — усмехнулся служитель. — Хотел бы стать асинаем?

— Не знаю. Вечная молодость — это, конечно, здорово, но они другие. Совсем-совсем другие, и даже я их не всегда понимаю. Асинаем надо родиться, чтобы быть частью их общества, смотреть на мир их глазами. Но если бы я им родился, это был бы уже не я, верно?

— Верно. Не стоит им завидовать. У них свое общество и свой путь, на котором тоже множество препятствий, которых нет у нас, — старик ненадолго замолчал, глядя в окно. — Что насчет твоих занятий магией? Когда ты начал ей учиться, и какие у тебя успехи?

А вот тут точно придется врать. Я незаметно использовал технику, сковывающую мою ауру, от чего она переставала реагировать на ложь. Я спохватился, что Элисса не рассказала мне свою версию легенды. Забыла? Да нет, вряд ли. Настолько важных вещей она не забывает. Скорее всего, она ничего им и не говорила. Что ж, расскажу им типичную историю типичного слабенького мага.

— Бабушка пробовала научить меня магии ещё с самого детства, но у меня очень долго совсем ничего не получалось. Поначалу я старался изо всех сил, но из-за того, что не было никакого результата, я разочаровался, и выполнял ежедневные тренировки скорее по привычке. Примерно год назад, во время одной из них, я смог сформировать между ладоней шарик энергии. Он был очень слабым и нестабильным, из-за чего почти сразу исчез, но я успел его почувствовать. С тех пор я многому научился, особенно в области магического восприятия. Например, я могу ходить с закрытыми глазами по улице и не натыкаться на прохожих и столбы. Кроме того, я неплохо научился сопротивляться чужой магии. А вот с заклинаниями у меня проблемы, даже простенькие получаются через раз, а из-за моей дырявой памяти, я быстро забываю формулы.

— Хорошо, сейчас посмотрим на твои успехи.

Служитель достал из ящика стола маленькое пушистое перо, какими обычно набивают подушки.

— Попробуй поднять его в воздух.

Это был стандартный тест. Базовая магия земли самая простая для изучения и в то же время самая наглядная. Перо очень легкое, даже если у человека совсем плохо с контролем маны, ему всё равно хватит сил, чтобы его поднять. Формула заклинания, которая для этого используется: «ринару вираникоси». Это я еще помню, хотя и очень давно не пользовался формулами. Каждый слог обозначает какое-то действие, связь или направление, записанное в такой сокращенной форме. Формулы всех заклинаний униатов построены по этому же принципу. Сначала их изучают буквально по слогам, доводят базовые действия до автоматизма, а потом переходят ко всё более и более сложным конструкциям. Тавиан научил меня колдовать совершенно по-другому, но мне ничего не мешает сделать вид, что я использую формулу. Я, правда, уже мало их помню, но это вполне соответствует легенде.

Все трое выжидающе смотрели на меня. Я вперился взглядом в перо и нахмурился.

— Ри-на-ру ви-ра-ни-ко-си, — произнес я по слогам, как часто делают начинающие маги.

Перо рывком поднялось вертикально вверх. Я попытался выплеснуть как можно побольше лишней энергии, чтобы казалось, что мой контроль маны еще хуже, чем на самом деле. В этот раз на полезное действие ушло меньше процента от потраченной энергии. Впрочем, перо было слишком легким, так что усталости я не почувствовал.

Пожилой служитель одобрительно закивал, другие два снова принялись что-то записывать.

— Хорошо. Я вижу, Элисса действительно тебя чему-то научила.

Служитель достал из ящика несколько листов бумаги и шариковую ручку. Их делали стихийные маги, и стоили они довольно дорого, в отличие от карандашей.

— Распишись здесь, здесь, и вот здесь.

Пока я расписывался в указанных им местах, он достал из ящика серебряный браслет.

— Элисса рассказывала тебе о правилах?

— Угу. Не применять на других людей заклинания, которые могут навредить их физическому или психическому здоровью. Не использовать считывающие память заклинания и магию воплощения, за исключением защитной, без специального разрешения инквизиции. Не пытаться снять браслет или как-то на него повлиять. В случае использования магии в коммерческих целях, уведомить церковь и уплатить налог. Раз в полгода нужно являться в Амирсан для подзарядки и обновления заклинаний браслета. Если я решу переехать в другой город, мне нужно уведомить об этом церковь. Элисса говорила, что это все правила, которые мне нужно пока что знать.

— Да, — покивал головой служитель. — Есть еще некоторые запреты, но ты не скоро дорастешь до того, чтобы иметь возможность их нарушить. Кроме того, ты должен помнить, что если нарушаешь мирские законы, используя для этого магию, то наказание будет более суровым. Я оставлю тебе копию договора, там есть полный список всех запретов и рекомендаций. Давай свою руку. Ты ведь левша, верно?

— Да, а это важно?

— Тогда давай правую. Обычно мы вешаем его на неосновную руку, чтобы он меньше мешал. А впрочем, как тебе удобно.

Я протянул ему правую руку, он защелкнул на ней браслет. Вот и кончилась свобода. Я не смогу больше использовать нить Денвела Ареда или миурисан цирон. Конечно, у Элиссы всё ещё есть ртутный блокиратор, но даже с ним слишком опасно. Но с другой стороны, какая польза от вечной молодости, если меня убьют в семнадцать? Конечно, я и раньше рисковал, но в последние дни угроза для жизни вышла на совсем иной уровень. Так что ну его. По крайней мере пока.

Деньги можно добыть куда более простым и безопасным способом. А вот сила… да, жаль. Я не смогу больше обучаться у наставника, да и попрактиковаться в Черном Лабиринте не получится. Впрочем, браслет тут ни при чем. После всего произошедшего, мне и без него там лучше не появляться в ближайшие несколько лет, пока всё не уляжется. Похоже, моя двойная жизнь закончена, и всё постепенно вернется в нормальное обыденное русло. Вот только тот демон и мое обещание… нет, не стоит сейчас об этом думать.

Старик нахмурился и посмотрел на правую руку, где был прикреплен стилет.

— Ты ходишь с ножом в академию?

Я виновато потупил глаза.

— Ко мне иногда пристают и пытаются издеваться. Это для защиты. В академии многие носят оружие, на это закрывают глаза. А я слишком слабый, чтобы защищаться одними кулаками.

— Ясно, — вздохнул служитель. — Ты не первый, кто мне об этом рассказывает. Кэйтан тоже что-то такое говорил. Надо будет заняться потом этой проблемой. Кстати, о Кэйтане, у тебя ведь с ним заключен доверительный контракт?

— Да, и еще с бабушкой, они помогали мне научиться сопротивляться магии.

Доверительный контракт заключается между двумя людьми и позволяет им применять друг на друге практически любые заклинания, браслет на них не реагирует. Если кому-то из них был при этом нанесен вред, даже фатальный, то инквизиция, как правило, не вмешивается. Мол-де, люди сами знали, на что шли. Поэтому доверительный контракт заключается не так уж часто, и в основном между очень близкими людьми.

— Точно. На них ты можешь применять любые заклинания. Только прошу тебя, будь осторожен, особенно с Кэйтаном. На фоне этих мрачных событий, нам будут очень нужны такие талантливые маги, как он.

Я понимающе закивал.

После этого у меня взяли из пальца несколько капель крови и поместили их в специальный флакон. Кровь, при правильном хранении, очень долго удерживает духовную связь с телом. Если я решу избавиться от браслета и куда-то сбежать, то с её помощью можно будет меня найти. Пожилой служитель предлагал мне обучаться в церкви, но я отказался, сказав, что предпочитаю занятия с бабушкой. После этого меня отпустили, не задав больше никаких вопросов. Я вышел из кабинета и облегченно вздохнул. Регистрация оказалась куда проще, чем я думал. Впрочем, возможно тут Элисса постаралась. Хотя она и асинайка, но она уже много лет работает на церковь, и приобрела некоторое влияние и связи. Снаружи меня ждал Марк.

— Как прошло?

— Да, всё в порядке, как видишь, — я потряс рукой с браслетом. — Почти не пытали, только палец порезали.

Марк усмехнулся шутке.

— Пойдем, проведу тебя в столовую.

Мы спустились на первый этаж, немного пропетляли и остановились перед дверью столовой. В отличие от прочих, она была открыта, и через неё постоянно сновал народ. Я поблагодарил Марка за помощь и вошел в столовую. Он почему-то идти со мной не захотел. Народа было немного, больше половины столов пустовало. За одним из них, у окна, в одиночестве сидела Элисса и не торопясь ела небольшой тортик, от которого осталось меньше половины. Сладости быстро усваиваются и отлично восстанавливают энергию, поэтому в столовой Амирсана их всегда много.

Все шторы были занавешены, отчего в помещении царил неприятный полумрак.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Да, я думал будет хуже. А почему тут все в потемках сидят?

— Чтобы аппетит не портить.

Я удивился такому ответу, отодвинул штору и выглянул в окно. Оно выходило во внутренний двор Амирсана. Весь двор был забит раненными, которые лежали на подстилках и одеялах. Многие были до черноты обожжены и серьезно изувечены. Вокруг них суетились служители: кого-то перевязывали, над кем-то колдовали, кого-то уносили. Рядом со многими раненными сидели люди в обычной одежде, вероятно родственники. Они тоже по возможности помогали служителям. Зрелище было действительно не из приятных, и даже я мог почувствовать тяжелую атмосферу горя и отчаяния, нависшую над этим местом. Я не выдержал и отвернулся, задернув штору. Я тут ни при чем, это всё демон.

— Я забыла тебя спросить, что случилось с твоим спатумом?

Я сел рядом к Элиссе за стол и тихонько сказал:

— Эмм… понимаешь, мне пришлось его сломать.

Выражение её лица на секунду изменилось, став совсем серьезным, но Элисса быстро взяла себя в руки и беззаботно ответила:

— Ну ты даешь. Зайдешь ко мне завтра, расскажешь, как ты умудрился.

Я согласно закивал. В столовой куча народу, не стоит тут об этом говорить.

— Ты есть хочешь?

— Пока что нет, я успел перекусить в академии, прямо перед тем, как меня забрали. А вот от кофе бы не отказался. Хотя… — я задумчиво посмотрел на тортик. — Можно еще шоколадку.

За едой Элисса подробнее расспросила меня о регистрации, и кое-что рассказала сама. Оказывается, тот старик был у нее в большом долгу. Пару лет назад бабушка бесплатно вылечила его тяжелобольную внучку. Даже в Амирсане целителей не так-то много, а уж способности Элиссы комбинировать сложную природную и духовную магию вообще уникальны.

Пока мы говорили, Элисса заметила мою поцарапанную руку и без лишних вопросов наложила на нее легкое заклинание для обеззараживания и ускоренной регенерации. Через несколько часов должно полностью зажить. Конечно, она могла бы полностью залечить эти царапины за пару минут, но на такое потребовалось бы немало маны.

Долго расслабляться нам не дали. Минут через пятнадцать в столовую вошел молодой послушник, ведущий за собой хаорца в рабочей одежде. Последний поглядывал то на меня, то на Элиссу и уверенно пер в нашем направлении, не замечая мелких препятствий вроде стульев и подвернувшихся людей. Элисса кинула на них мимолетный взгляд и обернулась ко мне.

— Ин, я сейчас буду занята, так что возвращайся домой, родители наверняка беспокоятся. Я почему-то не смогла с ними связаться, наверное, они еще не успели зарядить спатумы.

Послушник и хаорец подошли к нашему столику.

— Вот, госпожа, как вы и просили. Хаорец. Молодой и здоровый. Зовут Гормом.

Хаорец неуклюже переступил с ноги на ногу и слегка кивнул. Он словно ощупал бабушку взглядом и нервно облизал губы. От него ощутимо несло навозом.

— Где ты его откопал? — спросила Элисса, наморщив носик.

— В конюшнях он работает. А что не так? — спросил послушник, делая вид, что не замечает запаха.

— Все нормально. Отмыть бы его, но ладно уж, и так сойдет. Времени нет.

Она поднялась из-за стола, прильнула к Горму и сказала, смотря ему в глаза:

— Хочешь, я устрою тебе незабываемый вечер?

— Конечно хочу!

Он прижал к себе Элиссу и впился в её в губы, при этом одной рукой тиская её за попку. В огромных лапищах хаорца бабушка выглядела совсем уж хрупкой и маленькой.

— Эй! Только не здесь! — возмутился послушник. — Идите за мной, для вас подготовили специальное помещение.

Вся троица удалилась. Послушник впереди, а за ним хаорец с Элиссой в обнимку. Сидящие в столовой служители проводили их мрачными взглядами. Элисса, не оборачиваясь, помахала мне на прощание рукой. Я улыбнулся и помахал в ответ, зная, что она почувствует.

У этих двух рас крайне интересные взаимоотношения. Хаорцы асинаев с одной стороны любят за доступность, а с другой стороны недолюбливают, ведь асинаи словно воплощают всё то, что порицает хаорская культура и религия. Мужественность и женственность, отвага и честь, семья и верность — все эти важнейшие для любого хаорца вещи, у асинаев просто перевернуты с ног на голову и вывернуты наизнанку. Раньше, лет за пятьсот до Великой Войны, это отношение было гораздо хуже. Асинаев хаорцы тогда считали чуть ли не главным мировым злом. Так что ничего удивительного в том, что разрозненные кланы смогли объединиться, объявив священный поход против «асинайской нечисти», паутина которой раскинулась на весь мир. И та попытка оказалась куда успешнее всех остальных вместе взятых, из-за чего асинаи немного побаиваются хаорцев до сих пор.

Асинаи не воюют сами, они посылают против врагов выращенных животных и нелюдей, которые сражаются с вражескими армиями на территории непролазных ядовитых лесов Охранного Кольца. И пока враги медленно пробиваются, неся огромные потери, на их родине сразу в десятках мест вспыхивают эпидемии неизвестных болезней, уносящие жизни миллионами. В итоге, любая атака захлебывается практически без потерь с асинайской стороны.

Однако с хаорцами так не получилось. Их стихийные маги, обладающие огромным запасом энергии, просто взяли, и выморозили кусок Охранного Кольца. Виверны и прочие гады замерзли или впали в спячку, ядовитый сок деревьев тоже замерз, а топкие болота покрылись толстым слоем льда. Нелюдей асинаи теплой одеждой не снабжали, поэтому они там тоже очень быстро замерзали. Тепло, вытянутое из Охранного Кольца, хаорцы использовали для собственного обогрева и ускорения огромных паровых машин, которые производил один из их кланов. Они проламывались сквозь замерзший лес, таща за собой остальную армию. Пятидесятикилометровое Охранное Кольцо, считавшееся неприступным, было прорвано за полдня.

Асинаи быстро опомнились, и пусть не сразу, но сломили магию хаорцев. В отличие от других рас, у асинаев магией владеют все поголовно, а семь миллионов магов — это очень-очень много. Однако пока они возвращали температуру в норму, хаорцы уже успели вторгнуться во внутренние области Сиона и начать резню.

Но даже тогда хаорцы победить не смогли. Асинаи плохие воины, они слишком боятся за свою жизнь, поэтому предпочитают сбегать от боя, а если уж убивать, то без риска для себя. Однако в тот раз их загнали в угол, бежать им было некуда и они сражались, не щадя себя. Охранное Кольцо кое-как восстановили, отрезав вторгшихся от снабжения и подкреплений. Асинаи, отчаянно сражающиеся бок о бок со своими нелюдями, остановили прорыв хаорцев, местами просто завалив их трупами.

За ту войну все заплатили огромную цену. Асинаи тогда потеряли больше, чем во всех остальных войнах, вместе взятых. Погибла едва ли не треть всего населения Сиона, были уничтожены архивы, из-за чего множество знаний оказались безвозвратно утеряны. Однако хаорцам досталось еще больше. Ответным ударом асинаев было полностью уничтожено шесть из семи хаорских кланов. Это была какая-то странная болезнь, которая быстро заражала всех, но убивала только хаорцев, а у остальных вызывала лишь легкое недомогание. Сильнейший хаорский клан тогда располагался на территории нынешнего Эртраза, но он оказался уничтожен до последнего человека. Остался только самый малочисленный южный клан, который располагался на другом континенте и участия в войне почти не принимал, ограничившись поставками ресурсов. Представители этого клана отчасти смешались с местными племенами, и асинайская болезнь их не убивала.

Природная магия, которую многие называют магией жизни, за её способности к исцелению, является одновременно ещё и магией смерти, которая может насылать самые жуткие эпидемии. Об этом сейчас часто забывают. В короткой схватке толку от природной магии мало, она слишком медленная, и один сильный хаорец спокойно перебьет пару десятков асинаев. Однако в масштабе глобальной войны — это действительно ужасное оружие, от которого нет нормальной защиты.

Наверное, асинаи могли бы завоевать весь мир, если бы задались такой целью. Однако они ни разу за всю историю не вели захватнических войн. Больше всего они ценят жизнь, как свою собственную, так и своих сородичей, поэтому воевать они очень не любят. Асинаи всегда только защищались, и лишь изредка устраивали геноцид тем, кто на них нападал.

Постепенно даже до воинственных хаорцев дошло, что асинаев лучше лишний раз не трогать, как бы сильно не отличалась их культура и ценности. В священные книги единственного оставшегося клана были внесены изменения, где асинаев какими только словами не обзывали, и как только не порицали их образ жизни, но всё же призывали не трогать без крайней необходимости. Из-за этого, через сотню лет после войны, когда страсти утихли и обиды затёрлись, стали возникать забавные ситуации, когда вожди новосозданных хаорских кланов нанимали асинаев как персональных целителей и всюду с ними таскались, при этом всячески показывая, как они их ненавидят и осуждают. Еще через столетие, отношение смягчилось настолько, что асинаи стали свободно перемещаться по хаорским территориям и контактировать не только с вождями, но и с рядовыми жителями, используя их, как источники энергии.

И тут снова начались проблемы. У хаорцев отношения женщин и мужчин весьма строго регламентированы, пары создаются по велению старейшин, разводов не существует, проституция под запретом, а гомосексуализм считается настолько ужасным проступком, что за него предусмотрены самые мучительные казни, как за деяние, бросающее тень на весь клан. У асинаев же секс с представителями своего пола считается чем-то настолько обыденным, что в их языке даже нет специального слова для этого, как у униатов нет специального слова для секса с блондинками. Им совершенно без разницы, у кого черпать энергию. После нескольких десятков казней старейшины хаорцев собрались, подумали и снова внесли парочку уточнений в священные книги. После этого всех асинаев хаорцы стали считать порочными бесполыми существами, которых, тем не менее, можно использовать, чтобы излить свою похоть, когда сильно хочется, а не с кем. Так всё и сохранилось до наших дней. Эти две расы и сейчас продолжают активно пользоваться друг другом, и относиться при этом снисходительно, что, впрочем, никак не мешает сотрудничеству. Получился своего рода симбиоз цивилизаций.

За размышлениями я неспешно доедал кусочек тортика, который не доела Элисса. Его украшала заспиртованная вишенка, которую я оставил напоследок. Алкоголь мне, конечно, нельзя, но от такого количества точно ничего не будет… или будет? Ложка застыла на полпути ко рту. Почему у меня такое плохое предчувствие? Вишенка отравлена? Нет, что за бред, как она может быть отравлена? Но откуда тогда…

— Привет.

Я ойкнул и чуть не уронил ложку. На меня в упор смотрели непроглядно-черные глаза демона. Её голос и черты лица отличались от прошлого раза, но эти глаза и этот ужас не спутать ни с чем. Она сидела за столиком прямо напротив меня, закутавшись в свой черный балахон. Как я мог её не заметить?! Да ладно я, но мы же в Амирсане, главном оплоте церкви. Тут же святоши толпами ходят!

Я почувствовал, как от страха на затылке шевелятся волосы. Наверняка она пришла требовать с меня долг. И я не смогу ей отказать, даже если она скажет напасть на Патриарха.

— Что мне нужно сделать? — с трудом выдавил из себя я.

— Сейчас ничего. Ты мне понадобишься в скором времени.

Эта неопределенность была еще мучительнее, чем если бы она сказала мне немедленно пойти и самоубиться.

— Когда именно?

Слова дались мне с трудом, страх сковывал разум и мешал рационально мыслить. Мне казалось, что она сейчас разозлится и убьет меня, или что похуже. Но я ошибся. Она ответила всё тем же спокойным голосом:

— Примерно через два года.

— А?

Два года?! Это называется «в скором времени»?! Впрочем, возможно, для бессмертного демона, два года — действительно пустяк. Но не для меня. Лишние два года жизни — это очень много. А там, может быть, что-то случится, и у меня получится выкрутиться? Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. «Она мне не враг. Она спасла мне жизнь и не станет так просто убивать. Мне сейчас ничего не угрожает» — повторял я про себя.

— Пока что ты слишком слабый. Тебе нужно выучить больше заклинаний, улучшить контроль маны и восприятие.

Она говорила совершенно спокойным, нейтральным и безразличным голосом, по которому нельзя было понять её настрой. Она словно просто передавала информацию, не вкладывая никаких эмоций.

— Но… почему тогда ты выбрала меня? Мои способности весьма посредственные, и за два года я вряд ли добьюсь каких-то невероятных результатов. В чём вообще будет заключаться мое задание?

— Я расскажу тебе обо всём, когда придет время.

Дальше расспрашивать на эту тему мне не захотелось. Что-то не так с этим заданием, раз она не хочет о нем рассказывать, но да ладно. В любом случае, у меня еще целых два года! Что-нибудь придумаю.

— Зачем тогда ты меня нашла?

Она слегка пожала плечами.

— Поговорить, объяснить твоё положение. Я слежу за тобой с ночи, сейчас ты один и ничем не занят.

То есть, она всё это время была где-то рядом со мной, а я даже не замечал?

— А ты… ты и дальше будешь за мной следить?

— Да. Есть те, кто желает твоей смерти. Я постараюсь тебя защитить, чтобы бы не умер раньше времени.

— Ты что, хочешь сказать, что ты будешь рядом со мной все эти два года, пока я не выполню твое задание?!

— Да.

— О-ох…

Одна мысли о том, что этот демон будет два года следить за каждым моим шагом, вгоняла меня в отчаяние. Что же делать? Так, думай позитивно, во всём есть положительные черты. Меня будет защищать невероятно сильная тварь, так что в случае чего, инквизиторов мне можно не бояться. Гм… демон защищает меня от церкви. В моей жизни определенно что-то пошло не так.

Вот только, если ей придется еще раз защищать меня от инквизиции… перед моими глазами снова возник тот взрыв. Нет, лучше до такого не доводить. Или, например, что она сделает, если ей покажется, что мне чем-то угрожает Кэй? Он ведь много про меня знает. А уж Элисса… Может быть, я смогу как-то влиять на этого демона и уменьшить разрушения? Или хотя бы отвести удар от дорогих мне людей?

— Это, конечно, здорово, что у меня два года будет такой защитник, — через силу улыбнулся я, — но тогда мне хотелось бы побольше о тебе узнать… если ты не против.

Я пересилил себя и поднял на нее взгляд. Сейчас, когда её черные глаза были скрыты за капюшоном, она выглядела не настолько пугающе, и я более-менее успокоился. Паника всё еще была где-то рядом, но я словно оставил её снаружи, а сам свернулся калачиком в глубине души. Если она решила меня защищать для каких-то своих целей, то она не будет сама же мне вредить. Надеюсь.

— Что именно ты хочешь узнать? Спрашивай.

— Эм… ну… не знаю… как тебя зовут, например?

— Лейн.

Я удивленно на нее посмотрел. Не знал, что у демонов есть имена. Я ожидал, что она ответит что-то вроде «называй, как хочешь» или что-то подобное. Кстати, кажется, я где-то слышал это имя. Вот только где? Нет, не могу вспомнить.

— Вот как… приятно познакомиться, Лейн. Как меня зовут, думаю, ты уже знаешь.

— Знаю.

— Кстати, я ни разу не слышал о разумных демонах. Ты одна такая, или вас несколько? Или все демоны разумны, просто церковь об этом не знает?

— Я не совсем демон, хотя мы с ними и используем одинаковую силу. Других, таких как я, не существует.

Уже чуть легче. Если бы таких как она было несколько сотен, человечество точно было бы обречено. Но да ладно, куда важнее:

— Скажи, Лейн, а в тот раз, когда ты меня спасла, зачем… зачем было убивать столько людей?

Я спохватился, и украдкой огляделся, но посетители столовой смотрели куда угодно, только не на нас. Может, это так работает демоническая маскировка?

— Там было много свидетелей и следов. Это было самым рациональным решением.

Спрашивать у демона, не жалко ли ей людей, было бессмысленно. Что ж, по крайней мере какой-то особой ненависти к людям она не испытывает. Вроде бы. Трудно понять, что творится у нее в голове.

— Но ты потратила кучу энергии на тот взрыв.

— Энергия не имеет значения. Она не моя.

Интересно, что это значит? Она черпает энергию прямиком из Бездны? Ладно, пока что это не так важно.

— И всё равно, не рациональнее ли было просто сбежать из города? Даже если бы инквизиторы в итоге установили мою личность, они бы нас всё равно не нашли с такой-то маскировкой.

Лейн немного помедлила с ответом. Её губы на мгновение дрогнули.

— Ты бы больше никогда не увиделся со своими близкими.

— Я… постой… то есть ты хочешь сказать, что ты убила несколько тысяч человек, просто чтобы я мог и дальше жить нормальной жизнью?! — в ужасе прошептал я.

— Да, — просто ответила она.

Я растерянно опустил глаза. Зачем такие жертвы? Я, конечно, не хотел бы расставаться со своими близкими, я не хотел бы сбегать из Эртраза с демоном, которого я боюсь больше всей инквизиции, вместе взятой… но платить за это несколькими тысячами жизней?

— Не понимаю. Я настолько для тебя важен?

— Да.

— Почему?

— Ты должен выполнить мое задание.

Я откинулся на спинку стула. Логично, демон меня задери. Логично, но всё равно не понятно. Почему она так со мной возится? Она могла просто сказать что-то вроде «делай, как я говорю, или я сожру души всех, кто тебе дорог, а потом закушу твоей». И вряд ли я бы рискнул ослушаться. Да и почему я? Есть колдуны намного опытнее и сильнее. Но не буду же я её об этом спрашивать? Кто знает, как она мыслит? Может, она скажет: «Да, это более рационально», после чего так и поступит. Я поежился. Остановлюсь на том, что по какой-то причине она не хочет мне вредить. Кстати, раз уж для неё имеет значение то, что я могу не увидеться со своими близкими…

— Значит ли это, что ты не будешь вредить моим близким?

— Не буду без крайней необходимости.

Я облегченно вздохнул. И то хорошо. Правда, кто знает, что в её понимании крайняя необходимость.

— И ты не могла бы в следующий раз, когда решишь устроить что-то такое же масштабное, как тот взрыв, сначала предупредить меня? Пожалуйста! Может быть, лучше будет действовать не так рационально, но с меньшим количеством жертв.

Я внутренне сжался. Такая просьба показалась слишком дерзкой. Но Лейн ответила всё тем же спокойным голосом.

— Хорошо.

Так просто? Кажется, она сговорчивее многих людей. Я снова облегченно вздохнул. По крайней мере новая катастрофа городу не угрожает. Надо бы её о чем-то еще расспросить. С чего бы начать? Однако вместо этого вопрос задала Лейн.

— Для тебя важны жизни людей?

Я удивленно на неё посмотрел. Всезнающий демон задает мне вопрос?

— Я хочу понять, как ты мыслишь, — добавила она.

Похоже, не только я изучаю её, но и она изучает меня. Что ж, это ожидаемо, ничего страшного. Зато теперь я знаю, что читать мысли и память она не умеет.

— Важны. Я не хочу, чтобы из-за меня еще раз случилось подобное, — ответил я, кивнув на окно. — Я не самый хороший человек, но даже я понимаю, что так нельзя.

— Тебе плохо из-за смерти этих людей? Ты им сочувствуешь и тебе больно?

От её вопросов, заданных спокойным безэмоциональным голосом, мне стало не по себе. Обычно на такие вопросы я предпочитаю отвечать удобную ложь, но в этот раз я решил рассказать, что думаю на самом деле. Может быть, если она меня поймет, это как-то повлияет на её решения?

— Дело не в моих чувствах и не в том, что мне от этого будет плохо. По большому счету, погибшие мне безразличны. Пять тысяч погибших или шесть, это никак не повлияет на мои чувства. Тысячей больше, тысячей меньше — это просто цифры, статистика. Эти люди ничем не отличаются от других неизвестных мне людей, которые умирают каждый день по всему миру.

— Почему тогда для тебя важны их жизни?

— Потому что эти люди — часть общества, в котором я живу. Все блага цивилизации, которыми я постоянно пользуюсь, созданы трудом других. Большинство людей, которых ты убила, делали этот город и этот мир чуточку лучше. Но теперь они погибли. У всех них были друзья и родственники, которые будут скорбеть. Смерть этих людей волной пройдется по всем жителям, породив кучу неприятных последствий. Это как вырвать кусок плоти из живого тела.

— Но при этом ты сам убиваешь других.

— Я убиваю всяких бандитов, которые ничего хорошего не несут. Если их не станет, город только выиграет. Ещё, правда, бывает, как в этот раз с инквизиторами, но это только потому, что они первые напали, и у меня не было другого выхода.

— Ночью ты убил сорок семь человек. Из них двадцать три не были бандитами или инквизиторами. Это были рабочие фабрик Черного Лабиринта и их семьи.

Я опустил глаза. Я не хотел убивать тех людей, и может быть, немного переборщил с силой атаки, но направляя стилет, я вполне осознавал, что под удар попадут мирные жители. Это не было случайностью. Но что мне ей ответить? От моего ответа могут зависеть её дальнейшие действия. Мне сказать, что несколько десятков убивать можно, а несколько тысяч нельзя? А несколько сотен можно или нельзя?

У-у-у… кажется, я ничуть не лучше этого демона. А то и хуже. Она хочет понять, как я думаю? Если бы я еще сам понимал. Тогда ночью, находясь в опасности, я все решения принимал за доли секунды. У меня не было времени на то, чтобы колебаться с выбором и размышлять, правильно я поступаю, или нет. Не было времени спокойно обдумать и выбрать именно тот вариант, при котором пострадает меньше всего людей. Была какая-то внутренняя жестокость и страх, снимающий любые запреты. Можно сказать, что какое-то время я был словно другим человеком. Вот только как объяснить это демону?

Я поднял взгляд, всё еще не зная, что ответить, но рядом со мной стоял пустой стул. Лейн просто исчезла, словно её никогда тут и не было.

Глава 10

Я поднялся на крыльцо и постучал кулаком в тяжелую дубовую дверь. Слева от нее была прикручена кнопка электрического звонка, но он уже несколько лет как не работает. Мне никто не открыл, но я чувствовал внутри не меньше пяти человек. Ну ладно, раз по-хорошему они не слышат… я развернулся спиной и несколько раз посильнее пнул её пяткой. Изнутри послышался скрип ножек стула по полу и тяжелые шаги. Дверь распахнулась, на пороге стоял пузатый и заросший мужик в драной майке и потертых шортах.

— Здрасьте! А Кэйтан дома?

Он с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Привет, Инаэль. Проходи, дома он.

Я зашел в дом, закрыл за собой дверь и мимоходом заглянул на кухню. Там за грязным столом, в окружении окурков и пустых бутылок сидело еще четыре мужика. Воняло табаком и перегаром.

— Опять пьете? — хмыкнул я.

— У Рона брат умер сегодня утром. Задело тем взрывом, одни кости остались — мрачно сказал он, а затем повысил голос, почти переходя на крик — проклятые инквизиторы! За городом не следят, только бабло гребут! И Кэйтана вон… довели, — уже тише добавил он.

— А что с ним?

— А-а-а, — он махнул рукой. — Пришел бледный весь, заперся в своей комнате и не открывает. Может, тебе откроет? Иди его растормоши!

Я согласно покивал и поднялся по лестнице к Кэйтану. Он живет на чердаке, но в отличие от привычных мне чердаков, этот очень ухоженный и уютный. Изнутри он обшит деревом, и заставлен специальной мебелью, сделанной на заказ под форму крыши. Кроме того, помимо обычного входа, есть специальный люк, через который можно выбраться наверх. Летом мы часто вылезаем на крышу позагорать или посмотреть на звезды.

Я поднялся по крутой прямой лестнице, и постучал в дверь. Мне никто не ответил. В этот раз пинать дверь я не стал, а просто провернул замок магией. Кэйтан сидел с опущенной головой, прислонившись к шкафу, и смотрел в одну точку. На меня он никак не отреагировал.

— Кэ-э-эй?

Молчание.

Я присел возле него на корточки и всмотрелся в его лицо. Оно было совершенно расслабленным и бледным, рот был слегка приоткрыт. Его глаза остекленели, словно у покойника. Он вообще жив?! Я сконцентрировал на нем свое чувство материи. Да, температура нормальная, пульс тоже, всё в порядке. Что же с ним такое? Неужели это на него действительно так повлияло нахождение рядом с раненными? Я похлопал его по щекам.

— Кэйтан! Очнись!

Он вздрогнул и перевел взгляд на меня.

— Ин?

— Слава Богу. Что с тобой случилось?

— Да ничего, — безразлично ответил он. — Просто задумался.

Просто задумался?!!

— Кэй, у тебя только что был такой вид, что я испугался, что ты умер. О чем ты там задумался? Марк говорил мне, что ты помогал раненным и из-за этого тебе плохо.

— Да, — коротко ответил он, и ненадолго замолчал. — Ты даже не представляешь, как это тяжело, чувствовать мучения всех этих людей. Отец, у которого на глазах умирает единственный сын. Молодой парень, который понимает, что никогда больше не сможет ходить, и его возлюбленная, которая над ним рыдает. Пожилая женщина, которая хотя и выжила, но потеряла всех родных. И таких десятки, сотни, тысячи. Я мог закрыть глаза и заткнуть уши, но я не мог перестать чувствовать их отчаяние и боль.

Кэй замолчал, и снова уставился в одну точку. У него на глазах проступили слезы. Похоже, его восприимчивость и сочувствие сыграли с ним злую шутку. Надо бы ему как-то помочь, но как? Впрочем, есть один способ, но у Кэйтана потом могут возникнуть вопросы. Очень неприятные вопросы. Ладно, что-нибудь придумаю, не оставлять же его в таком состоянии. Надо только сесть поудобнее, а то не получится нормально сконцентрироваться.

Я умостился рядом с Кэйтаном, опершись спиной на шкаф и вытянув ноги. Я был не до конца уверен в заклинании, и еще ни разу не применял его ни на ком из близких, но должно получиться. Я потянул на себя расслабленного и безвольного Кэйтана и положил его голову к себе на колени. Да, так будет удобнее всего.

— Ин, что ты…

— Расслабься и не сопротивляйся.

Я положил руки ему на голову, закрыл глаза и сконцентрировался. Тавиан учил меня нескольким заклинаниям, с помощью которых можно читать чужие воспоминания, стирать их, и даже заменять на что-то выдуманное. Научиться последнему я так толком и не успел, но сейчас мне хватит и первых двух. Подобные заклинания запрещено применять без специального разрешения, но у нас с Кэйтаном доверительный контракт, так что я и не такое могу на нем использовать.

Долго искать нужные воспоминания не пришлось. Кэйтан был погружен в них, словно в болото. Он то немного вырывался вверх, то снова утопал в трясине. Он совершенно не запомнил лиц, только чувства и мысли сотен людей, которые его окружали. Эти образы были настолько яркими и сильными, что с моими навыками не получилось их стереть. Они появлялись снова и снова, словно навязчивый кошмар, никак не желая уходить. В итоге, потратив кучу сил, я смог их отдалить, словно всё увиденное Кэйтаном происходило далеко в прошлом. Воспоминания потускнели, затерлись, и Кэй смог наконец-то вынырнуть из них. Он открыл глаза, рывком сел и покосился на меня.

— Ин… ты… ты что сейчас сделал?

— Всего лишь немного затер твои воспоминания.

Кэйтан молча на меня уставился.

— Что?! — не выдержал я. — Это было для твоего же блага. Так бы ты ещё неделю отходил.

— Да нет, ничего. Просто не знал, что ты еще и память стирать умеешь.

Кэй глубоко вздохнул, прикрыв глаза, тряхнул головой, а затем снова посмотрел на меня.

— Тебя зарегистрировали?

— Да, вот, — я в который раз показал руку с браслетом, — пришлось немного пофантазировать, но вроде бы никто не заметил. Так что теперь я зарегистрированный маг, и могу открыто использовать разрешенные заклинания. От этого столько плюсов, что я удивляюсь, почему раньше этого не сделал, — с улыбкой ответил я.

— Меня всегда восхищал твой оптимизм, — грустно улыбнулся Кэй. — Что бы ни произошло, ты всё равно сохраняешь позитивный настрой.

— Согласись, это лучше, чем часами сидеть, тупо уставившись в одну точку.

— Как будто я специально.

— Да я понимаю, — вздохнул я. — Тебе нужно что-то делась со своей восприимчивостью. В Амирсане ведь было много магов, и я ни у кого из них не видел такой реакции.

— Дело не в восприимчивости. Там хватает тех, у кого намного лучше развито чувство души. Но в отличие от меня, они привыкли, закрылись, стали равнодушными. Когда часто чувствуешь чьи-то страдания, перестаешь на них реагировать и жалеть людей. Я просто слишком быстро развил свои способности и не успел еще привыкнуть. Наверное, потом я стану таким же. Спокойным, собранным, рациональным. Идеальным инквизитором. Ваш отец погибает? Ах, простите, но его состояние слишком тяжелое, а нам и так не хватает целителей. Если мы спасем его, то потеряем двух других людей. К тому же он и так старый, ему жить-то осталось лет пять. Какой смысл тратить на него силы? Лучше спасти кого-то молодого.

Кэйтан говорил это с закрытыми глазами, а в конце скорчил презрительную гримасу.

— Они прямо так и говорят?

— Не говорят. Думают. И всё это так правильно и логично, но в тоже время противно, — Кэй тяжело вздохнул, — зато как они играют на публику! Ужасная катастрофа, невинные жертвы, весь город скорбит! А сами при этом думают о перспективах продвижения в церковной иерархии.

— Добро пожаловать в мир взрослых.

— Знаешь, — покосился на меня Кэй, — а из тебя бы вышел неплохой инквизитор.

— Хорошая шутка, — хмыкнул я.

Воцарилось молчание, только снизу были слышны приглушенные разговоры пьяной компании, и я вспомнил, за чем, собственно, пришел к Кэйтану.

— Кстати, ты мои вещи забрал?

— Да, вон твоя сумка, под столом.

Стоило мне подняться, как накатила слабость. Похоже, я потратил на Кэйтана больше сил, чем планировал. А если ещё вспомнить, сколько я перед этим отдал Элиссе, то сегодня у меня прямо-таки день альтруизма. Наверное, компенсация за вчерашнее.

Я достал свою сумку из-под стола и забросил её на плечо.

— Ладно, я пойду, наверное. Мне ещё предстоит тяжелый разговор с родителями.

Я потянул было уже руку, чтобы открыть дверь, но Кэйтан меня остановил.

— Погоди. Мне тут недавно… явилась одна мысль, я хотел у тебя кое-что спросить.

Он меня заинтриговал, так что я остановился и вопросительно на него посмотрел. Кэйтан замешкался, подбирая слова.

— Скажи, ты знаешь, что используешь магию точно так же, как это делали в Роане?

От его внезапного вопроса меня прошиб холодный пот. Кэй знал, что я могу применять некоторые заклинания без слов, но как он связал это с Роаном?! Откуда он мог узнать?! Всю информацию о роанской магии церковь методично уничтожала на протяжении столетий. О ней запрещено рассказывать даже в общих чертах, и какое-то представление есть только у самой верхушки.

— Знаю, — вздохнул я. Врать Кэйтану было абсолютно бесполезно, — и что теперь?

— Нет-нет, я не буду сдавать тебя церкви, или что-то подобное. Я просто хочу понять. Ты всегда говорил, что смог некоторые заклинания настолько отточить, что даже формулу произносить не обязательно. И выходит, ты узнал, что это роанская школа магии, и всё равно продолжал её использовать?

— Я с самого начала это знал, еще до того, как наставник начал меня учить. Но с Роаном и его магией всё немного не так, как старается показать церковь.

— Ты хочешь сказать, что церковь нам врет? — удивился Кэй.

— Скорее замалчивает.

Нужно было убедить Кэйтана, что ничего ужасного я не натворил (а я натворил), так что я присел рядом с ним, и начал рассказывать ему то, что узнал от Тавиана и Элиссы.

— Давным-давно, ещё до Великой Войны, среди людей существовало два типа магов: волшебники и колдуны.

— Разве это не одно и то же? — удивился Кэй.

— Сейчас да. Колдунов осталось очень мало, о них знают только некоторые охотники инквизиции и верхушка церкви. Поэтому теперь оба эти слова означают примерно одно и тоже. Только волшебники считаются более добрыми магами, а колдуны — злыми. Но раньше отличия были принципиальные.

— В чем же разница?

— Это разница между тобой и мной сейчас. Ты начинающий волшебник, я начинающий колдун. Тебе нужно произносить заклинания, мне — нет. Ты изучаешь магию более последовательно и систематизировано, я — как получится, осваиваясь понемногу то тут, то там. Ты лучше контролируешь свою магию, энергия меньше рассеивается, а мои заклинания могут быть более гибкими. Это как раз и есть разница между волшебниками и колдунами. Когда только начинаешь осваивать магию, можно переучиться и освоить другой путь, но чем дальше, тем это сложнее. Элисса учила меня, как волшебника, потом я переучился и стал колдуном, а вот сейчас уже переучиться, наверное, не выйдет.

— Но почему тогда колдуны исчезли? И как они связаны с Роаном?

— А роанцы как раз и были колдунами. Может и не все, но подавляющее большинство. Когда Святой Император объединял народы, он посчитал их опасными для общества и начал вводить против них разные ограничения и запреты. Там было долгое противостояние, затянувшееся лет на десять. В итоге колдуны поняли, что им нужно либо бежать из империи Лин, либо большинство просто перебьют, а остальных подчинят, заковав в подавляющие ошейники. И тогда главы двух крупнейших колдовских орденов, которые до этого постоянно грызлись, решили объединить силы и свалить куда подальше на затерянный в океане остров. Этих колдунов звали Денвел и Ринесса, они в итоге поженились и стали вместе управлять своим небольшим государством. Так, собственно, и была основана Роанская Магократия.

— Интересно! Нам такого не рассказывали. Во всех книгах о происхождении роанских магов говорится очень расплывчато. То есть, получается, Роан возник из-за действий Святого Императора?

— В какой-то степени. Когда делаешь что-то масштабное, всегда найдутся недовольные и ущемленные. Остров Роан на какое-то время стал убежищем не только для колдунов, но и для всех тех, кому не нашлось места в новом мире. Представляешь, целая небольшая страна, сплоченная общей идеей ненависти к империи и её императору?

— Странно, что он их сразу не уничтожил, — пробормотал Кэйтан.

— Это удобно, когда недовольные просто сбегают куда подальше на далёкий остров и сидят там безвылазно, словно в тюрьме. Да и подчинить тех, кто отказался подчиняться не получилось бы, пришлось бы устраивать резню, а Святой Император старался такого избегать. Конечно, если бы он знал, что колдуны свяжутся с демонами и начнут Великую Войну, он бы действовал по-другому, но, — я развел руками, — даже святые не могут видеть будущее.

Кэйтан молчал какое-то время, а затем спросил:

— Но почему тогда Святой Император вообще посчитал колдунов опасными, если с демонами они связались уже потом, и это было для него сюрпризом?

— Ну тут, понимаешь… — я немного замялся. Поднимать эту тему мне не хотелось, — из-за того, что колдуны не произносят заклинания, их магия иногда активируется непроизвольно и может быть опасной для окружающих. Поэтому колдуны предпочитали жить подальше от людей, либо контактировать исключительно с другими магами, чтобы никому случайно не навредить. Кроме того, в коротких стычках, где всё решает скорость, колдуны намного сильнее волшебников. Колдуны постоянно участвовали в разных войнах, да и ни один приличный заговор не обходился без их участия. Часто они становились опасными преступниками или создавали тайные ордена, контролирующие государства из тени. Из-за всего этого, многие их побаивались и считали злыми.

Кэй на какое-то время замолчал, погруженный в раздумья.

— Знаешь, из того, что ты рассказал, колдуны не кажутся мне такими уж хорошими. Я немного понимаю Святого Императора.

— Само по себе колдовство не делает человека плохим. Среди колдунов тоже было много великих людей, — проворчал я обиженно, — например, святая Хелия точно была колдуньей.

— Ты что, серьезно?! — поразился Кэй.

— Да. Ты и сам можешь в этом убедиться, если покопаешься в древних довоенных книгах. Везде, где описывались её способности, говорится об этом. Но в современных переводах она просто маг.

— Любопытно. Хотя я всё равно не понимаю, зачем ты захотел переучиться.

— У меня очень высокая предрасположенность именно к колдовству. Возможно это как-то связано с характером или типом мышления, не знаю. Но за те два года, что я учусь колдовству, я освоил заклинаний на порядок больше, чем за четыре года до этого.

— И только поэтому ты решил переучиться?

— Не только поэтому. Например, благодаря колдовству, у меня есть защита от любых физических угроз. И не важно, что это: стрела из темноты, кинжал в спину, ядовитый газ, пламя пожара или рой злых пчел. Пока у меня есть силы, магия будет меня защищать.

— Ну знаешь, я тоже умею защищаться от физических угроз. Да это большинство магов могут.

— Нет, это немного не так, как у волшебников. Тебе, чтобы защититься, нужно обнаружить угрозу, среагировать на неё, произнести заклинание…

— Можно наложить его заранее или использовать артефакт.

— Да, но невозможно быть под защитой от всего всё время, никакой маны не хватит. Моя же магия, она идет из глубины души, и она… как бы это сказать… она любит меня и защищает. Она сама реагирует на угрозы и мгновенно отклоняет или уничтожает их, даже если я не успеваю среагировать или вообще без сознания.

— Ты сейчас сказал, что твоя магия тебя любит? — со смешком просил Кэйтан.

— А что тут такого? — несколько смущенно пробормотал я. — Я себя люблю, поэтому моя магия тоже меня любит и защищает. Если мне станет безразлична собственная жизнь, она перестанет это делать, а если я себя возненавижу, она меня постепенно убьет.

— Ты сейчас серьезно? — с подозрением спросил Кэйтан.

Он не мог почувствовать, правда это или нет, потому что я и сам не был уверен в сказанном.

— Так говорит наставник, и у меня нет особого желания проверять.

Кэйтан тяжело вздохнул, ненадолго погрузившись в раздумья, а затем спросил:

— Такая защита, конечно, очень полезная… по крайней мере, пока ты себя любишь… но что будет, если на тебя нападет другой человек?

— Если попытается ударить оружием, оно сломается.

— А если кулаком?

— Не знаю. Я могу до определенного предела сдерживать свою магию, но если дело дойдет до серьезной драки, и я не сдержусь, то в лучшем случае, кулак разорвет на части. А в худшем — может и убить. Поэтому мне лучше не драться ни с кем.

— Теперь ясно, почему ты платишь Ройму.

— Да, это доставляет определенные неудобства. Но с другой стороны, если мне будет угрожать реальная опасность, моя магия может спасти жизнь. Вообще, у колдовства много плюсов. Например, я могу отпирать без ключа любые замки, достаточно только сконцентрироваться и почувствовать их устройство. Мои заклинания не такие шаблонные, как у волшебников, они такие же быстрые и гибкие, как сама мысль. Поэтому, несмотря на то, что я не особо сильный маг, я могу делать вещи, которые волшебникам недоступны.

— Это, конечно, здорово, но ведь твоя магия опасна для окружающих!

— Да ладно, не так уж она и опасна. Пускай на меня и накладываются определенные ограничения, но пока я сохраняю душевное равновесие, моя магия полностью под контролем.

— То есть ты хочешь сказать, что если тебя разозлить или еще как-то вывести из твоего обычного спокойного и добродушного состояния, ты можешь серьезно навредить своей магией окружающим?!

Какие, всё-таки, неприятные вопросы он задает. И соврать ведь невозможно, что самое паршивое.

— Ну… да, — через силу признался я.

— И ты, зная это, всё равно решил переучиться?!

Я тяжело вздохнул и отвел взгляд, не в силах смотреть на его обеспокоенное и непонимающее лицо.

— В самом начале я не знал. Вернее, знал, но… Элисса предупреждала, что у меня могут быть проблемы с контролем магии, но я не придал этому особого значения. Я не думал, что будет именно так. Когда я начал понимать, что мои непроизвольные заклинания могут быть реально опасны, уже поздно было переучиваться. Да и не хотелось. Впрочем, ты не волнуйся. Сам же только что говорил, что я сохраняю положительный настрой, несмотря ни на что.

Кэйтан ничего не ответил, лишь задумчиво хмурил брови и смотрел в пол.

— Кэй… а почему ты вообще начал этот разговор, и откуда узнал про роанских магов?

— Ну… это… я долго задавался вопросом, почему у тебя провалы в памяти, и однажды перед сном помолился Сантари, чтобы он даровал мне знание.

— Э-э-э?! Ты молился Третьему, всерьез рассчитывая, что-то узнать? — удивился я.

— Да, а что тут такого? Я часто так делаю, когда не могу найти ответ на какой-то вопрос.

— И как, помогает?

— Как правило, да.

— Гм… надо будет на экзаменах попробовать, — пробормотал я, — впрочем, ладно. Что показал тебе Сантари, и причем тут роанские маги?

— А как раз они мне и приснились. Я словно наблюдал за некоторыми моментами их жизни со стороны. И у многих из них была та же проблема. Из-за того, что они не до конца контролировали свою магию, они сами себе непроизвольно стирали те воспоминания, которые хотели забыть. Они могли творить ужасные вещи, убивать людей сотнями в каких-то жутких ритуалах, а потом ходить как ни в чем не бывало и радоваться жизни, просто забыв все неприятные моменты. Я вначале подумал, что к тебе это не относится, потому что ты не умеешь стирать память, но сегодня выяснилось, что я ошибался.

Я уставился на Кэйтана. Не может быть! Но как же всё логично, демон меня задери! Провалы в памяти у меня начались именно тогда, когда я более-менее освоился с колдовством. Странно, что я сам до этого не додумался. Или додумался, а потом сам же стёр это? О-ох.

Если он прав, то все мои провалы в памяти связаны с какими-то неприятными воспоминаниями. В том, что происходило у наставника и вообще в Черном Лабиринте, много такого, что я хотел бы забыть, так что не удивительно. Или вот, например, прошлая встреча с дядей. Наверняка, там было что-то очень неприятное. Но есть ведь и другие провалы в памяти. Некоторые связаны с родителями, Элиссой, Кэйтаном или академией. Неужели там тоже было что-то настолько плохое? Вдруг я забыл что-то важное? Например, кто-то надо мной поиздевался, а я этого даже не помню, и продолжаю с ним общаться, как ни в чем не бывало? Может, попробовать расспросить всех поподробнее? Хмм… или ну его? Зачем вспоминать что-то, что я сам же хотел забыть?

Возможно, мои провалы в памяти не так уж плохи? Моя магия меня любит, и защищает от лишнего стресса. А волноваться мне нельзя. Правда, так я могу забыть что-то важное. Впрочем, для этого у меня есть кристаллы. Странно, кстати, что я не забыл вчерашнюю ночь. Мне даже сейчас не хочется её вспоминать. Или тут всё дело в том, что она слишком важная, и я боюсь забыть о Лейн и своей клятве?

Мои размышления прервал Кэйтан:

— Кстати, Ин, а как ты научился стирать память? Тут ведь без практики никак.

Еще один опасный вопрос. И что мне ему ответить? Не могу же я ему рассказать, что тренировался на жертвах для миурисан цирона. А ложь он почувствует. А-а-а, проклятье! Всё, хватит с меня на сегодня!

— Знаешь, Кэй, из тебя тоже получится замечательный инквизитор. Допрашивать ты уже сейчас неплохо научился.

— Да нет же! Я тебя не допрашивал, просто…

— Просто что? Ты чувствовал, что мне неприятен этот разговор, но всё равно продолжал задавать вопросы, зная, что я не могу тебе соврать. Как это, по-твоему, называется? Ты порой хуже моих родителей.

— Я тебе просто помочь хотел, — обиженно проворчал Кэй.

— Во-во! Они то же самое говорят, а потом начинается: где был, что делал, а зачем, а почему? Но им хоть наврать можно. — Я тяжело вздохнул, вспоминая, что мне всё это еще сегодня предстоит, — ладно, пойду я домой. Пока.

Я поднялся, помахал на прощание рукой и побыстрее прошмыгнул за дверь, захлопнув её у себя за спиной. Может быть, когда-нибудь я ему и расскажу всё. Но тогда, возможно, мне придется его убить. Если этого раньше меня не сделает Лейн.

Когда я наконец пришел домой, было почти шесть вечера, и родители как раз ужинали. Я зашел на кухню, устало махнул рукой вместо приветствия и молча плюхнулся за стол, закрыв глаза. Я толком не восстановился после вчерашнего, недоспал третью ночь подряд, да еще и сегодня снова потратил кучу энергии. К счастью, колючего холода в животе не было, а значит серьезного вреда здоровью нет, но точно будет, если я нормально не отдохну.

— Ин, с тобой всё в порядке? — спросила мама, потрогав мой лоб. — Ты плохо выглядишь.

— Я бабушке помогал, сил совсем нет.

— Вы снова с ней этим занимались?! — сердито воскликнул отец.

— Она, между прочим, людей спасает в Амирсане.

— Это, конечно, да, — немного смутился отец, — но не могла она кого-то другого найти? И вообще, за каким… святым тебя занесло в Амирсан?!

Я лениво поднял руку, и рукав пиджака немного сполз вниз, открывая браслет.

— Вот. Я теперь маг.

— Что?!! — одновременно воскликнули родители.

— Я. Теперь. Маг, — медленно повторил я. — Кстати, можно мне чего-то сладенького?

— И давно у тебя пробудились способности? — спросил отец.

— Ты знаешь, насколько занятия магией вредят здоровью?! — почти одновременно с ним воскликнула мама.

— Знаю.

Мама поставила передо мной тарелку со вчерашним пирогом. Я запихнул кусок себе в рот, а сам начал судорожно вспоминать, что именно я наврал тому священнику. Желательно, чтобы версия родителей и церкви не отличалась. Родители, в случае чего, не смогут соврать инквизиции.

— Тренировался я давно, но что-то получаться начало примерно год назад.

— А почему мы узнаем об этом только сейчас?! — возмутился отец.

— Не хотел, чтобы вы беспокоились и капали мне на мозги, — равнодушно ответил я. — Может быть, отложим скандал до завтра? Я правда очень устал.

— Ин, ну почему сразу скандал? — мягко спросила мама. — Ты в последнее время стал такой вредный и колючий. Чуть что, сразу огрызаешься или убегаешь. И ты совсем перестал нам доверять.

— Я тебе говорил, что эта ве… кгхм… что твоя мать его против нас настраивает, — проворчал отец.

— Вы сами против себя кого угодно настроите, — вздохнул я.

— Тебе не стыдно так говорить? — с укором спросила мама. — Мы тебе только добра желаем.

Внутри меня начала закипать раздражительность.

— О, я прекрасно знаю, что вы мне добра желаете. Как вы его сами видите это добро.

— Мы хотим, чтобы ты был счастлив, в безопасности и был устроен в будущем. Ты хочешь чего-то другого? — поинтересовался отец.

— Того же самого. И если вы меня оставите в покое, я буду счастлив.

Мама внезапно меня обняла и крепко прижала к себе.

— Ин, успокойся. Снова ты колючишься. Просто подумай сам, зачем эта магия тебе нужна? Ты же знаешь, маги долго не живут. Они быстро старятся и много болеют. У тебя и так будут деньги, тебе вовсе не обязательно зарабатывать, жертвуя своим здоровьем. Или тебя так увлекла бабушка? Но она ведь у нас асинайка. Она-то как раз не стареет, не болеет, магия не вредит ей так, как тебе, и она может сама себя постоянно подлечивать. А ты не можешь. Или ты надеешься, что она будет до самой твоей старости поддерживать тебя свой магией? Ты думаешь, даже через двадцать лет её отношение к тебе останется таким же?

— А почему нет?

Мама тихонько хмыкнула.

— Твой дедушка тоже так думал, это в итоге это его и сгубило. Не повторяй его ошибок. Это сейчас, пока ты еще юный и так похож на асиная, она души в тебе не чает. Но чем дальше ты будешь взрослеть, тем сильнее она будет от тебя отдаляться.

— А потом выбросит, как старую сломанную игрушку, — добавил отец.

Мама лишь тяжело вздохнула. Мне интересно было бы расспросить про дедушку, про него родители очень мало рассказывали, но сил нет. Да и разговор стал совсем неприятным. Сейчас отец снова наговорит кучу гадостей, и я разозлюсь. Почему-то родители видят Элиссу совсем не такой, какая она есть на самом деле. Я освободился от маминых объятий и молча, всё так же не открывая глаз, пошел в свою комнату. Ничего они не понимают!

Я кое-как разделся, бросил на стул форму и рухнул в кровать. Я так устал, что даже злиться не было сил. Ну его всё… сейчас я посплю, отдохну, и завтра всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

Глава 11

Передо мной вновь лежит очередная жертва. Вокруг поблескивают золотые нити и самоцветы, которыми выложена фигура миурисан цирона. Всё готово к ритуалу, можно начинать. Наставника рядом нет, но я знаю, что теперь я справлюсь и сам. Я наконец-то полностью научился! Теперь у меня всегда будет вдосталь энергии, и я смогу продлевать свою жизнь столько, сколько захочу! Я навсегда останусь таким же молодым и красивым, как Элисса!

Я подхожу поближе и бросаю мимолетный взгляд на жертву. Кажется, это мальчик лет тринадцати. Впрочем, какая разница, кто это? Черты его лица размыты, это просто безликое существо, единственное предназначение которого — отдать мне свою жизнь. Я закрываю глаза и начинаю ритуал.

Вокруг меня вихрятся потоки энергии. Они закручиваются, переплетаются, проходят сквозь мое тело. Я давно научился в совершенстве их контролировать, теперь в этом нет совершенно ничего сложного, и я могу полностью погрузиться в те ощущения, что приносит миурисан цирон. Потоки энергии обволакивают меня, заключая в теплые, нежные объятья. Энергия растекается, наполняя собой каждую клеточку тела. От восторга захватывает дух. За спиной словно вырастают крылья и поднимают меня на вершину мира. Хочется смеяться, танцевать, и я с трудом себя удерживаю, чтобы не прервать ритуал.

Всё закончено. Поток энергии от жертвы иссяк. Внутри меня горит мягкое теплое солнце, воздух вокруг дожит от накопленной маны. Бледное, покрытое ранками тело распласталось на полу. Я наклоняюсь над ним и внезапно вижу его лицо во всех деталях. Я с ужасом понимаю, что это ведь я сам, каким я был в детстве. Те же черты лица, те же золотистые волосы, то же хрупкое тело. Глаза закрыты, но я уверен, что они такого же светло-карего цвета, как и у меня.

Внезапно его бледные губы вздрагивают.

— Зачем ты убил меня? — тихонько спрашивает он.

Я медлю с ответом. С моих рук капает кровь. Что я должен ему сказать?

— Ты был жалким и слабым, но твоя смерть не была напрасной. Теперь у меня есть сила и вечная молодость. Я пожертвовал тобой ради своего будущего.

— Будущего? — с насмешкой спрашивает он, и его голос резко становится жестким и скрипучим, как у Морага — Нет у тебя никакого будущего!

Его глаза открываются, и я вижу в них только непроглядную тьму. Я отпрыгиваю назад, пытаюсь бежать, но мои ноги словно вязнут в густом киселе. Я падаю на четвереньки и пытаюсь ползти, в ужасе понимая, что я никуда уже не сбегу. Я оборачиваюсь назад и вижу стремительно приближающуюся ко мне огромную черную пасть. Я вскидываю руки, пытаясь создать щит, но вся полученная энергия бесполезна, магия меня больше не слушается. Пасть смыкается, и меня поглощает тьма.

Я вынырнул из кошмара и открыл глаза. Вокруг была кромешная темень. Паника из сна не до конца прошла, и казалось, что рядом сидит демон, который вот-вот на меня набросится. Я присел на кровать и ткнул магией выключатель на стене. Хотя я и могу чувствовать мир вокруг, но со светом всё равно как-то спокойнее. Я протер глаза и зевнул, успокаиваясь. Вечно мне снится всякая дрянь.

Кстати, сколько времени? Я повернул к себе будильник, он показывал четыре часа. Поздняя ночь или ранее утро. Впрочем, за окном еще темно, так что, скорее ночь. Спать мне больше не хотелось, но я плюхнулся обратно в постель. В кои-то веки можно немного поваляться. До выхода еще куча времени, но надо бы сделать домашние задания. Надеюсь, хотя бы сегодняшний день пройдет нормально.

В животе заурчало, и я понял, что страшно хочу есть. Можно было бы съесть очередную шоколадку, но хотелось чего-то более внушительного. Я оделся и вышел на кухну, накрывшись звуковым барьером. Свет в своей комнате я выключил и по дороге тоже не включал. Не хочу случайно разбудить родителей среди ночи.

Питаться в полной темноте было непривычно, но зато таким образом можно постепенно развивать чувство материи. Оно у меня, к слову, тоже довольно слабое. Всё из-за того, что я постоянно полагаюсь на Дарс. В голове роилось множество мыслей, но ни о чем конкретном думать не хотелось. Хотелось просто отдохнуть и расслабиться за чашечкой кофе.

После того, как подкрепился, я сходил в душ, а потом вернулся в свою комнату. Я достал из сумки книги и тетради, плюхнулся за стол и неспешно принялся за домашние задания. Меня немного отвлекали всплывающие мысли о Лейн, инквизиции, невинных жертвах, родителях, Кэйтане, Элиссе и моей дырявой памяти, но я их старательно отгонял. Подумаю об этом позже. Мне хотелось забраться с головой во что-то привычное и рутинное, чтобы хоть ненадолго забыть обо всех проблемах.

Когда я закончил, то откинулся на спинку стула и немного на нем покачался туда-сюда. За окном уже рассвело, и бледные лучи пробивались сквозь шторы. Я, не вставая с места, отвесил их магией и выключил свет. За окном была замечательная ясная погода, и у меня даже проскочила кощунственная мысль, что утро — это не так уж и плохо. До выхода еще больше часа. Чем бы таким заняться? Мой взгляд упал на мешочек с деньгами, который остался на столе со вчерашней ночи. Броку за работу я так и не заплатил, поэтому сохранил свои люмины в целости и сохранности. Надо бы их спрятать, а то ещё родители увидят и начнут задавать вопросы. Снова. Задавать. Вопросы.

Я тяжело вздохнул и полез в тайник. После привычной последовательности импульсов он открылся, и я запустил руку вовнутрь. Там было непривычно пусто. Сердце сделало лишний стук, а в животе всё сжалось. Я в панике ощупал рукой всё содержимое. Еще один мешочек с люминами, два небольших золотых слитка, стойка с колбами и все амулеты были на месте. Не было только взрывчатки, которая должна была сдетонировать, если кто-то попытается влезть тайник.

Как такое может быть?! Кто-то вскрыл мой тайник, каким-то чудом обойдя ловушку, и ничего не взял, кроме взрывчатки? Зачем такое делать? Кто это вообще мог быть? Ни один волшебник не сможет так его вскрыть. Чтобы выдать такую точную последовательность импульсов, нужно быть колдуном! Но не может же это быть наставник?! Или это я сам потихоньку схожу с ума? Мог же я зачем-то вытянуть взрывчатку, а потом забыть об этом?

— Почему она исчезла? — в смятении спросил я вслух самого себя.

— Я её выбросила, — неожиданно ответил женский голос совсем рядом со мной.

Твою ж мать!!! Я с трудом сдержался, чтобы не отпрыгнуть в сторону. Внутри всё сжалось от плохого предчувствия, и я медленно повернул голову. Лейн сидела, забившись в угол между стеной и шкафом, её окутывала всё та же тьма. Черные глаза демона пристально смотрели прямо мне в душу. Или по крайней мере, мне так показалось в тот момент.

— А-а-э-э… давно ты тут сидишь?

— С шести вечера.

Я встал с пола и уселся на кровать, переводя дух и пытаясь успокоиться. Каждый раз, как она появляется, меня начинает захлестывать паника, и я совершенно ничего не могу с этим поделать. Я понимаю, что мне ничего не угрожает, но стоит лишь взглянуть в эти глаза, как меня охватывает какой-то иррациональный страх. В ней чувствуется что-то бесконечно чуждое и нечеловеческое. Наверное, это и есть сущность демона.

После того, как я опустил глаза, стараясь на нее не смотреть, стало немного легче. Подумать только, она сидела тут всю ночь! Неудивительно, что мне кошмары снились.

— Зачем ты забрала мою взрывчатку?

— Для твоей безопасности.

— Н-но… я много раз открывал тайник, я даже спросонья не ошибусь в последовательности импульсов.

— Дело не в этом. Если тебя захотят убить, достаточно будет сдетонировать взрывчатку под кроватью. Даже я не успею тебя спасти.

Я тоже думал на эту тему. Но если кто-то, кто знает о содержимом моего тайника, захочет меня убить, ему достаточно будет накатать анонимку в инквизицию. Конечно, сейчас, после моей регистрации и появления Лейн, обстоятельства немного изменились, но в целом… ай, ладно, не важно. Если она считает, что так будет лучше — пусть. Невелика потеря.

— Не буду с тобой спорить, тебе виднее, — ответил я, слегка подняв на нее глаза, и даже найдя в себе силы улыбнуться.

Она кивнула, а затем неожиданно попросила:

— Ты не мог бы пересказать свой сон, который записал в кристалл?

Зачем ей это? И неужели она не смогла узнать его сама при помощи своих непонятных демонских умений?

— А ты… ты разве не могла сама посмотреть сон в кристалле? Он вроде бы остался в кармане плаща.

— Я не могу использовать кристаллы памяти.

— Почему?! Для них ведь даже магические способности не требуются. Любой человек при достаточной сноровке может ими воспользоваться.

— Я не человек.

Гм… это, конечно, так, но всё равно странно. Она ведь использовала сложную магию, чтобы создать тот взрыв. Про ту дрянь, которой она атаковала инквизиторов, я и вспоминать не хочу.

Раз уж она меня о чем-то просит, не стоит отказывать. Тем более что мне нужно всего-то пересказать сон. Правда, я сам его уже плохо помню, много всего произошло. Поэтому я достал из кармана плаща кристалл памяти и приложил ко лбу. Я пересмотрел свой сон, а затем оторвался от кристалла и как можно подробнее пересказал Лейн. Она молча слушала, и лишь после того, как я закончил, коротко сказала: «Спасибо». И всё. Никакой реакции и никаких объяснений.

— Ты знаешь, кто меня пытается туда заманить?

— Нет.

О как. Похоже, не такая уж она и всеведущая. Хотя, это и не удивительно. Она ведь не Господь Бог, в конце концов. Надо бы, кстати, узнать пределы её возможностей. Если она не может пользоваться кристаллами памяти, наверняка ведь есть и что-то еще.

— Лейн, а ты не могла бы рассказать побольше о своих способностях? Какой магией ты можешь пользоваться, а какой нет?

— Я не могу создавать заклинания. Мне доступны только базовые манипуляции с энергией.

— Ха?! То есть, тот взрыв — это была «базовая манипуляция с энергией»?!

— Да. Я зарядила и активировала артефакт.

Подзарядка и активация — действительно самые базовые действия с энергией. По своей природе они являются одним и тем же. Просто для активации артефактов используются один или несколько слабых импульсов, а для подзарядки — непрерывный мощный поток. Любой начинающий маг мог бы устроить что-то вроде того взрыва, если бы у него была прорва энергии и подходящий артефакт.

— Но откуда у тебя оказалось столько энергии? Ты говорила, что она не твоя.

— Я забрала её у инквизиторов.

— А-а-а… гм… нет, погоди. Я примерно представляю, сколько энергии можно вытянуть из умирающего человека. Даже с учетом всех их амулетов, которые ты разрядила, тот взрыв всё равно затребовал бы больше на несколько порядков.

— Артефакт вытянул тепло из-под земли. Мана потратилась только на поддержание структуры заклинания.

Вот оно что. Получается, она использовала какую-то улучшенную перекачку тепла. Тавиан говорил, что глубоко-глубоко под землей текут раскаленные реки магмы, и что в древности некоторые маги могли до них дотянуться. Я как-то пытался вытянуть тепло оттуда, но структура заклинания получалась слишком большой. Даже используя духовные предметы в качестве маяка, моих сил хватит всего метров на триста вглубь, а это всё еще очень мало. Но если отобрать всю энергию у толпы инквизиторов и воспользоваться магией воплощения, то да, в теории это возможно, хотя я не слышал о таких артефактах.

— Любопытно. А вот эта вот черная штука вокруг тебя и то, чем ты атаковала инквизиторов — это что? Ну, то есть, я понимаю, что это какая-то твоя демоническая магия или что-то вроде того, но как это вообще работает?

Лейн вытянула ладонь, над которой возник небольшой черный вихрь, через секунду свернувшийся в шарик сантиметров десяти в диаметре. Он был таким же непроглядно-черным, как глаза Лейн, и один взгляд на него вызывал трепет.

— Это называется воплощение черной мары. Оно по сути похоже на магию духовного воплощения. Основа отличается, но принципы близкие, — объяснила Лейн совершенно спокойным и будничным голосом, как будто не о демонических силах рассказывала, а перечисляла список покупок. Впрочем, она, кажется, всегда говорит таким голосом.

После этих слов, шарик увеличился в размере, превратившись в черную пасть, которой Лейн атаковала инквизиторов, только поменьше. Мне живо вспомнился ночной кошмар, и я сам не заметил, как вжался в стену. Впрочем, через мгновение, пасть втянулась обратно, и я облегченно вздохнул.

— А что такое мара? — спросил я после того, как немного пришел в себя.

Это слово иногда упоминалось в древних роанских книгах наставника, но даже он толком не знал, что это.

— Мара — это субстанция, которая образуется при распаде души. — Объяснила Лейн.

— То есть, она получается из сожранных демоном душ?

— Не обязательно. Черная мара образуется и естественным образом. Например, когда после смерти разрушается связь души и тела.

— Что-то я на кладбищах ничего такого не замечал.

— Обычно люди могут ощутить и увидеть только воплощенную мару. В своем естественном состоянии она незаметна. Кроме того, если душа в целом не разрушается, мары получается слишком мало. Нужно большое количество людей, погибших в одном и том же месте в одно и то же время, чтобы мара оказала заметное влияние.

— Более-менее ясно, — кивнул я. — Кстати, а почему черная? Есть какая-то ещё мара?

— Да, есть ещё серая.

— А в чем отличие?

— Черная мара разрушительна по своей природе. Даже мне трудно использовать её для чего-то другого. Она нестабильна и быстро рассеивается в пространстве. Денвел Аред нашел способ преобразования черной мары. В результате она становилась стабильной и менее разрушительной. Такую мару назвали серой. Из неё создавали сложные псевдоматериальные артефакты.

Мои брови взлетели вверх. Да Лейн просто кладезь запретных знаний. Вот, оказывается, для чего роанским магам нужно было столько жертв. Я раньше думал, что они их всех использовали в ритуалах вроде миурисан цирона, но оказывается, еще и так можно было. Но вот только…

— А псевдоматериальные артефакты — это как вообще? Как можно зачаровать то, чего не существует?

Псевдоматериальными называются многие заклинания воплощения, которые в той или иной степени имитируют материю. Например, мой духовный щит. Но артефакты?

— Принципы формирования артефактов из серой мары совершенно отличаются от обычного зачарования.

— Всё равно как-то в голове не укладывается… у тебя не завалялась случайно парочка роанских артефактов? Мне интересно было бы… гм… изучить их свойства и попытаться понять, как их создали.

Я с надеждой посмотрел на неё. А вдруг и вправду завалялась? Она ведь точно как-то связана с Роаном. Может, получится разжиться чем-то хорошим. Лейн слегка склонила голову вбок, словно в удивлении.

— У тебя есть Дарс, ты можешь изучать его.

— А-а-а… погоди, ЧТО?!! Ты хочешь сказать, что мой Дарс… вот эти мои очки — это роанский артефакт, сделанный Денвелом Аредом из уничтоженных демонами душ?!

— Не думаю, что твой экземпляр был создан Денвелом Аредом. Производство артефактов мары в Роане было поставлено на поток, этим занимались десятки тысяч колдунов. Таких Дарсов было создано не меньше трех тысяч штук.

— Трех тысяч?!!

Я шокировано откинулся назад, опершись о холодную стену. Я-то думал, это уникальный артефакт. Но если их было так много, почему я так и не смог ничего про них найти? Или церковь их все уничтожила еще в незапамятные времена? Но тогда хоть наставник бы что-то знал, у него есть некоторые связи с церковью, а когда-то давно даже был доступ к архивам Амирсана.

Впрочем, наверное, это и не важно. Может быть, большинство роанских артефактов в Роане и сгинули, поэтому о них ничего не известно. Я покосился на Дарс, лежащий на столе. Так вот он какой, оказывается. Интересно, сколько людей вместе с душами было уничтожено, чтобы его создать? И хочу ли я это знать? Роанские маги творили чудовищные вещи, но если подумать, они не так уж отличаются от того, чем занимался я. Масштабы, конечно, совсем другие, но в остальном похоже. Если бы мне сказали, что я могу получить артефакт уровня Дарса, просто принеся в жертву всяких бандитов, скольких бы я готов был убить? И что бы я делал, если бы бандитов не хватило? Я тяжело вздохнул. Наверное, так, всё-таки, нельзя.

Ай всё! К демонам! Мало мне родителей и Кэйтана, так я еще и сам себе начал мозги сношать! Лучше еще о чем-то расспрошу Лейн. Может быть, она знает, как создавать кармилиты или еще какие-то древние тайны? Или вот напри…

Я перевел взгляд на то место, где сидела Лейн, но она исчезла. Ну вот. Интересно, она так и сидит там в углу? Может, попробовать найти её на ощупь? Хотя, вспоминая ту пасть, что-то мне не хочется находить её на ощупь. В любом случае, до выхода осталось не так-то много времени, и по-хорошему уже надо бы начать собираться.

После разговора с Лейн мне было неуютно оставаться в своей комнате, из-за чего я вышел намного раньше обычного. Когда я вошел в аудиторию, до начала пары было еще десять минут. На меня тут же уставилась пара десятков любопытных глаз. Кэйтана еще не было, а вот Авелин вовсю делилась новостями на галёрке.

— Эм… всем привет, — немного неуверенно поздоровался я.

— Это правда, что тебя вчера в инквизицию забрали? — воскликнула Тассия.

— Правда. Меня жестоко пытали, но не бойся, я вас не выдал.

Тассия фыркнула, закатив глаза.

— Опять ты со своими шуточками. Ты серьезно можешь ответить?

— Да, ничего такого. Бабушка решила меня вчера зарегистрировать, как мага, вот и прислала посыльного, чтобы он меня в Амирсан отвез.

— Посыльного?! — возмутилась уже Авелин. — Я точно видела у него нашивку инквизиции.

— Стажер, — отмахнулся я. — У него даже браслета не было, если ты не заметила.

— А, ну… может быть, — смутилась Авелин. — А тебе, кстати, браслет выдали?

— Да, вот.

Я в который раз поднял руку, приспустив рукав пиджака. Сколько раз, интересно, мне еще придется его показывать? Среди студентов прошел гомон.

— Так ты и вправду маг, — восхитилась Авелин. — Покажи какое-то заклинание!

Я тяжело вздохнул. Ну да, этого следовало ожидать. Я указал пальцем на тетрадь, лежащую на первой парте и нахмурился, словно концентрируясь.

— Ринару вираникоси.

Тетрадь послушно поднялась вверх и плюхнулась обратно, как только я прервал поток энергии. Со всех сторон тут же посыпались восхищенные возгласы и вопросы. Я кое-как принялся на них отвечать, стараясь, чтобы мои ответы соответствовали тому, что я рассказал в Амирсане. И почему окружающих так волнует моя магия?

Когда все от меня немного отстали, ко мне подошел Ройм. Оказывается, он сам не пострадал, но у соседей начался пожар, и он весь день помогал с тушением и разгребал завалы. Я ему посочувствовал и вручил целых два люмина вместо обычного одного. Конечно, теперь все знают, что я маг, и его защита мне не особенно-то и нужна. Да и денег от Тавиана я больше не получу. Однако если я просто пошлю его куда подальше, он на меня обидится, и возможно попытается проучить. Либо это попытается сделать кто-то еще. Я ведь, по легенде, слабенький начинающий маг и мало что могу сделать. Если окружающие хотя бы приблизительно узнают мой реальный уровень, на меня накатают донос, и будут проблемы.

За пару минут до начала пары пришел Кэйтан. К тому моменту от меня уже все отстали, и даже Авелин с Тассией предпочли о чем-то перешептываться в своем кругу. Впрочем, меня это вполне устраивало.

— Как самочувствие? — поинтересовался я у Кэйтана.

— Терпимо. Правда, я из-за тебя я почти не помню, что делал вчера в Амирсане.

— Ну прости. В следующий раз будешь сам выкарабкиваться.

— Нет, нет, — замахал на меня руками Кэй. — Всё нормально, ты мне очень помог, хоть я и не сразу это понял. Спасибо, кстати. Просто мне почему-то кажется, что меня отпустили до конца недели, но я не могу вспомнить, кто мне это сказал и когда. И сказал ли вообще?

— Да забудь. Отдохни денек, займись учебой. Элисса сказала, что инквизиция переходит на военное положение, так что там сейчас наверняка суматоха и совсем не до твоего обучения.

— Может быть, нужна будет моя помощь.

— Как вчера? Тебе понравилось?

— Я не думаю, что сегодня там всё так же плохо. Тех раненных, кто был на грани жизни и смерти, уже либо вытащили, либо… нет. Большинство уже должны были отпустить по домам. Кому есть куда идти, конечно. Но если инквизиция, как ты говоришь, переходит на военное положение, им может понадобиться моя энергия, чтобы заряжать амулеты или еще для чего.

— Кэ-эй! Очнись! У тебя не заключен с ними контракт, ты не священник и не инквизитор. Ты просто послушник. В твои обязанности не входит зарядка амулетов для нужд церкви.

— Ну… гм… это, конечно, правда, но мне всё равно хочется хоть чем-то помочь, когда в городе такое творится.

Я собрался было продолжить его отговаривать, но в этот момент вошел профессор и я спохватился, что пара уже началась, а я даже конспект не достал.

Очередная лекция государственного устройства навевала тоску, но я добросовестно слушал преподавателя и писал конспект. Скоро будет экзамен. Надеюсь, я до него доживу. Внезапно я услышал рядом до боли знакомый женский голос:

— Скажи, Кэйтан для тебя важен?

Я медленно повернул голову. Лейн как ни в чем не бывало сидела рядом со мной и что-то рисовала в тетрадке. На ней был её обычный черный балахон с капюшоном. Да чтоб я провалился! Что у неё за маскировка такая?! И… СТОП!!! О чем она спросила?!! Зачем ей Кэйтан?!

— Он мой лучший друг, — прошептал я. — Почему ты спрашиваешь?

— Он очень опасен и станет ещё опаснее в будущем.

Говоря это, Лейн подняла голову и в упор посмотрела на меня своими черными глазами. Меня накрыл ужас, поднявшийся из глубин души. Я закрыл глаза и застыл, не в силах пошевелиться. По телу пробежала дрожь. На мгновение, я был готов отдать ей Кэйтана, Элиссу, родителей и вообще кого угодно, только бы она меня не трогала. К счастью, благодаря тому, что я больше не видел её глаз, я смог как-то пересилить себя и немного успокоиться.

— Пожалуйста, не нужно его убивать.

— Пока что я не собиралась этого делать. Я просто предупреждаю об опасности. Постарайся его не провоцировать.

Ну ничего себе у неё предупреждения! И в каком смысле не провоцировать? Она боится, что если Кэйтан на меня за что-то разозлится, то расскажет всё инквизиции? Но он никогда так не поступит. Я собрался всё это высказать ей и даже приоткрыл глаза, но Лейн снова таинственно исчезла. Я покосился на Кэйтана, он спокойно записывал лекцию, совершенно ничего не заметив. Я облегченно вздохнул.

На месте Лейн осталась только тетрадь, в которой карандашом был нарисован очень реалистичный портрет какой-то женщины. Я придвинул её поближе и внимательно рассмотрел. Женщине было лет сорок на вид. Её лицо было мне незнакомо, но всё равно у меня возникло чувство общности и близости. Взгляд женщины был достаточно жестким и в то же время очень уставшим. Вокруг глаз паутинкой залегли морщинки. Неужели её и вправду нарисовала Лейн? Демон-художник? Мир полон чудес.

На большой перемене мы с Кэйтаном отправились в столовую. Очередная нудная лекция по экономике закончилась чуть позже обычного, и по дороге везде уже были толпы студентов. Когда мы зашли в саму столовую, там не было ни одного свободного столика. Лии тоже не было, так что нам пришлось стоять в очереди. Расплатившись и взяв свой поднос, я повертел головой, в тщетной надежде обнаружить где-то хотя бы пустой стул. Неожиданно Кэйтан с подносом пошел к выходу и поманил меня за собой. Я последовал за ним, воровато обернувшись на продавщицу на кассе. Выносить посуду из столовой как бы и не запрещается, но смотрят на это крайне подозрительно и неодобрительно. К счастью, женщина была слишком занята, чтобы еще и на нас обращать внимание.

На выходе мы столкнулись с Авелин и Тассией.

— Куда это вы намылились? — удивленно спросила староста.

— Там такая толпа, сесть негде. Поедим во дворе в более спокойной обстановке. — Ответил ей Кэй.

Авелин подозрительно на нас покосилась, но промолчала.

Мы вышли из столовой во внутренний двор академии. Со всех сторон нависали корпуса, и места здесь было не так-то много. Внутри был разбит парк с аккуратными низенькими деревцами, на которых пробивались первые в этом году листья. Студентов здесь было поменьше, чем в корпусах. На большой перемене все, как правило, либо идут в столовую, либо обедают тем, что принесли из дома. В парке же всего несколько скамеек, и они почти всегда заняты. Я с сомнением посмотрел на Кэйтана:

— Ну и зачем мы сюда пришли?

— Мы тут будем обедать, а заодно я покажу тебе, чему научился. Подержи поднос немного.

Мои руки были заняты своим подносом, так что я воспользовался магией. Поднос Кэйтана слегка приподнялся и завис в воздухе. Не знаю, что он хочет мне показать, но надеюсь, это не займет много времени. Несмотря на то, что поднос не двигается, мана на его удержание в таком положении всё равно уходит, и довольно быстро. Это примерно, как держать груз на вытянутой руке.

Кэйтан, бормоча заклинания, начертил в воздухе три прямоугольника. Я почувствовал слабые магические колебания и увидел, как нарисованные им фигуры засветились голубым сначала по периметру, а потом и по всей площади. У Кэйтана получилось что-то, напоминающее стол и два стула в виде трех прямоугольников, висящих в воздухе.

— Ух ты! — восхитился я, — это что?

— Магия воплощения, призрачная ступенька. Полностью передает вес на другие поверхности и требует совсем немного энергии. Я только недавно научился и получил разрешение на использование. Садись, не бойся. На ней могут хоть пьяные хаорцы танцевать, ничего не будет.

Я аккуратно сел на один из прямоугольников, он был твердый и немного скользкий. Трава подо мной тут же смялась.

— Здорово! Ты выучил действительно полезное заклинание. — Похвалил я Кэйтана, составляя тарелки с подноса.

Проходящие мимо студенты с удивлением на нас оглядывались. С их точки зрения, мы выглядим, как два человека, сидящие на воздухе перед парящими тарелками.

— Кстати, какими ты их видишь? — спросил меня Кэй.

— Полупрозрачные голубые прямоугольники. А для тебя они белёсые, словно сотканные из тумана, верно?

— Ага. Мой наставник говорит, что собственная магия воплощения всегда белая, а чужая может быть самых разных цветов, в зависимости от типа заклинания, отношения к человеку и некоторых свойств личности.

— Так и есть, — кивнул я.

Почему-то вспомнилась Лейн. Возможно, воплощение мары действует так же, и оно тоже невидимо, как и все заклинания воплощения. Маги их просто чувствуют, и это как-то влияет на зрительное восприятие. Впрочем, если вложить побольше энергии, то и обычные люди смогут их увидеть.

— Жаль, что ты не владеешь магией воплощения, — вздохнул Кэй, — мне было бы интересно узнать, какого она цвета.

Я не рассказывал Кэйтану о том, что владею аж двумя такими заклинаниями. У него могли бы возникнуть неприятные вопросы. Но раз уж он теперь знает про колдунов, можно и рассказать.

— Ну… на самом деле, немного владею, — признался я.

— Ты серьезно?! Ты что, освоил её раньше меня?

— Ага. Не хотел тебя расстраивать.

— Ну вот, а говорят еще, что я гениальный маг, — обиженно проворчал Кэй, — а у тебя, оказывается, способности намного выше.

— Нет-нет, дело не в этом, — улыбнулся ему я, — просто волшебникам нужно больше времени, чем колдунам, чтобы начать осваивать заклинания воплощения, их формулы довольно сложные. Правда, освоив одно, им намного легче освоить новое. Колдунам же приходится учиться каждому новому заклинанию практически с нуля.

— Вот оно что… а что за заклинание ты освоил? — осторожно спросил Кэй.

— Духовный щит. Хорошая универсальная защита от других заклинаний воплощения, стрел, камней и прочего в таком духе. Правда, только с одного направления.

Это заклинание относится к защитным, так что браслет не должен на него реагировать. Я огляделся по сторонам, никаких церковных ряс в поле зрения не наблюдалось. Я протянул к Кэйтану ладонь и создал на ней миниатюрную версию духовного щита.

— Ну? И какого он цвета?

— Желтый… или скорее золотистый. Цвет очень похож на твои волосы, только чуть ярче. — Ответил Кэйтан и немного смутился.

Любопытно. А для меня в такой цвет окрашиваются почти все заклинания Элиссы. Впрочем, вслух я говорить этого не стал и просто развеял щит.

— Ладно, давай есть уже, а то всю перемену так просидим.

Когда я закончил с едой, мне стало любопытно, и я поднес палец к краю прямоугольника и провел им сквозь него. Палец не встретил никакого сопротивления, и спокойно торчал из «стола» прямо рядом с тарелками. Рука чувствовала легкое давление сверху.

— Эй-эй, ты что делаешь?! А вдруг бы ты так палец себе отрезал?! — спохватился Кэй.

— Не думаю, что тебе разрешили бы использовать настолько опасное заклинание.

— Ну знаешь… там формулы отличаются буквально парой слогов, я мог бы случайно перепутать, и ты бы остался без пальца.

— Так я ведь не голову туда засунул. Прикрепил бы палец магией, вечером пришел бы к бабушке, она прирастила бы его нормально.

— Гм… да… здорово, наверное, иметь бабушку асинайку. Но ты всё равно слишком легкомысленно к этому относишься, — проворчал Кэй. — По-моему, потерять палец как-то жутковато. Пускай даже его потом и прирастят.

— У тебя просто не было уроков сверхнаглядной анатомии, — хихикнул я.

— Это как?

Об этом не знали даже родители, но Кэйтану теперь, наверное, можно рассказать. Уж он-то не будет это воспринимать в ключе: «да как посмела эта ведьма такое с нашим ребёночком делать?!»

— Это когда показывают работу опорно-двигательной системы, внутренних органов и прочего на тебе самом. Вскрывают, показывают, а потом исцеляют. Я, например, видел, как еда идет по пищеводу, как бьется сердце и многое другое. Однажды я даже немного играл со своей отрезанной кистью, заставляя её бегать по столу при помощи магии. После такого, какой-то там палец — мелочь, недостойная упоминания.

— Погоди, ты хочешь сказать, что твоя бабушка такое с тобой творила?!!

— Да ладно, почему сразу творила? Всё было сугубо добровольно.

— Добровольно?! Но это же практически пытка, и…

— Не-не-не, — прервал я Кэйтана. — Ты за кого её принимаешь? Конечно же она накладывала обезболивающую магию и шрамов после тоже не оставалось. Вообще, это было очень интересно, хотя в первый раз я и правда жутко боялся. Асинаи такие уроки со всеми своими детьми проводят, чтобы они не впадали в панику из-за травм и могли освоить некоторые техники и заклинания.

— Но ты-то не асинай, и природной магией не владеешь. Или… гм… или я ещё чего-то о тебе не знаю?

— Ты еще многого обо мне не знаешь, — хмыкнул я. — Но природной магией я действительно не владею. Зато я владею стихийной, и для многих заклинаний этого достаточно. Проблема в том, что самостоятельно учиться управлять своим телом очень опасно. Та же кровь… из-за скачка давления можно легко потерять сознание или даже умереть. Можно легко повредить внутренне органы и прочее в таком духе. Поэтому и проводятся такие уроки. Конечно, можно было бы обойтись и без вскрытий, но как я и говорил, дело ещё и в психологии. Если униату магу пронзить сердце, то он, скорее всего, от страха забудет все техники и заклинания. Асинай же, который подобное не раз проходил во время обучения, спокойно залатает рану и приведет кровообращение в норму. Притом, всё это, зачастую, в процессе убегания от того, кто эту рану нанес.

— Я, честно говоря, всё равно смутно представляю, зачем тебе это.

— Самое главное, что если меня серьезно ранят, я могу остановить любое кровотечение, включая внутреннее, и даже заставить снова биться остановившееся сердце. Или за несколько секунд соединить любую сломанную кость. Могу даже соединять разрезанные сосуды, но это уже сложнее, и получится не всегда. Конечно, полноценного исцеления это не заменит, но я, по крайней мере, смогу до него дотянуть. Остальное не так важно, но тоже полезно: я могу контролировать сердечный ритм и давление, прочищать дыхательные пути и желудок, сознательно управлять эрекцией, частично избавляться от изжоги и насморка. А еще я могу заставить тело двигаться при помощи одной только магии, поэтому мне не так страшны парализующие заклинания и яды.

Кэйтан немного помолчал, призадумавшись.

— Ладно, признаю, это действительно полезные способности. Но я, наверное, всё равно не хотел бы переживать подобное. Странные, всё-таки, эти асинаи, такое со своими детьми творить, — покачал головой Кэйтан. — Хотя, может, это просто их магия накладывает отпечаток. Кстати, я всё хотел тебя спросить… а Элисса с тобой… ну…

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Я же ещё даже ничего не спросил!

— Вот и не спрашивай, — сердито ответил я.

— Вечно у тебя от меня какие-то секреты, — обиженно проворчал Кэй. — Ты мне, кстати, так и не рассказал, как научился стирать память. Ты мне совсем не доверяешь?

— Доверяю. Но знаешь, Кэй, есть такие вопросы, на которые не хочется отвечать даже друзьям.

— Пф! Не бывает таких вопросов. Ты либо доверяешь человеку, и рассказываешь ему о чем угодно, либо не доверяешь и что-то замалчиваешь или врешь.

— Правда? А ты мне доверяешь?

— Конечно!

Что бы такое спросить, чтобы он точно постеснялся ответить? О, знаю!

— Тогда скажи, что ты почувствовал, когда тебя поцеловала Элисса?

— Э-э-э??? Но я ведь говорил. Она асинайка и…

— Нет-нет-нет. Ты ведь не сразу об этом узнал, верно? О чем ты думал в момент поцелуя и сразу после него? Только честно!

Я почувствовал, как сзади кто-то приблизился, но не стал оборачиваться. Смотреть на покрасневшего Кэйтана было куда забавнее.

— Ну… я… — промямлил он.

— Да вы просто издеваетесь над моей фантазией! — услышал я позади голос Авелин.

Я обернулся к ней и насмешливо спросил:

— Ну и что ты там снова себе нафантазировала?

— Нафантазировала?! Вы себя вообще со стороны видели?!

— А что тут такого? Двум парням уже нельзя уже спокойно пообедать? Хотя невидимые стулья и стол действительно выглядят немного странно. Но это обычная магия воплощения.

— Не в магии дело!

— Ты для начала успокойся, присядь. Кэй, наколдуй ей тоже стул.

— Я не буду сидеть непонятно на чем, что может исчезнуть в любой момент. Лучше постою, — отказалась Авелин.

— Ну и ладно. Ты что-то хотела?

— А, это… ну… я хотела тебе напомнить, что ты проиграл спор и теперь должен мне желание.

— А? Что? Какой еще спор?

— Ты что, уже забыл? Вот же голова дырявая. Мы спорили, что инквизитор кого-то заберет в Амирсан. И он забрал. Тебя.

А ведь и правда, было. Я развел руками.

— Ты права. И чего ты теперь от меня хочешь?

— Зайдешь ко мне домой после пар, я хочу, чтобы ты кое-куда со мной сходил.

— Просто сходил? — удивился я. — Я бы с радостью, но понимаешь, сегодня мне нужно зайти к бабушке, отчитаться по поводу моей регистрации и прочего. Давай, завтра?

— Ты нужен мне сегодня.

— Даже не знаю. Давай, я заскочу к бабушке, а часа в четыре приду к тебе? Так тебя устроит?

— Лучше бы, конечно, пораньше, но ладно уж, — проворчала Авелин. — Тогда в четыре. Не опаздывай! Хотя… кому я это говорю…

Авелин вздохнула и ушла, а я обернулся к молчавшему весь наш диалог Кэйтану.

— Как я понимаю, на мой вопрос ты отвечать не хочешь?

Кэйтан молча покачал головой.

— Ну вот видишь, значит и ты мне не полностью доверяешь. И это нормально, Кэй. Даже между близкими людьми есть какие-то барьеры и секреты. Иногда хочется сохранить частичку души только для себя, иногда просто стыдно в чем-то признаться, иногда знания могут нанести вред.

— Наверное, ты в чем-то прав, — тяжело согласился Кэй. — Хотя я всё равно не понимаю, почему ты скрываешь от меня некоторые вещи. Ты же знаешь, я тебя не выдам, что бы ты там ни натворил.

— Может быть, потом поймешь, — ободряюще улыбнулся я. — Пойдем уже, скоро перемена закончится.

После пар Кэйтан снова пошел в Амирсан. Мои воззвания к его разуму всё же имели какой-то успех, и он пообещал не перетруждаться, а просто узнать, отпустили его или нет, и может быть, чем-то немного помочь. Я же заскочил домой переодеться. До встречи с Авелин было еще полтора часа. Можно было бы и не заходить, а сразу пойти к Элиссе, но очень не хочется потом таскаться по городу в неудобной форме академии. У бабушки переодеться особо не во что. Не пойду же я к Авелин в платье или церковной рясе.

Я накрыл себя звуковым барьером, зашел домой и незаметно прошмыгнул в свою комнату. Мама была дома, но она занималась готовкой и меня не заметила. Если она меня увидит, то наверняка начнет снова задавать вопросы, а у меня нет времени, чтобы на них отвечать. Лучше потом скажу, что заходил домой, а она была так занята, что меня не заметила.

Переодевшись, я в нерешительности застыл, раздумывая, что делать с кармилитом. Может, вообще отдать его Лейн при нашей следующей встрече? Или даже позвать её прямо сейчас? Думаю, она сможет его сломать или надежно спрятать. Конечно, я лишусь единственного серьезного своего оружия, но исчезнет и беспокойство, с ним связанное. Я задумчиво покрутил в руках стилет. Ладно, возьму его с собой. Мало ли? Тем более Авелин знает, что я всегда с ним хожу. А вот ножи, пожалуй, оставлю. Вряд ли в прогулке с Авелин будет что-то очень опасное, но если мне придется расстегнуть плащ, и она их заметит, могут возникнуть вопросы, а я от них устал. Метательные ножи предназначены скорее для убийства, чем для самообороны. Кроме того, они требуют серьезных навыков, которых у меня быть не может. Я ведь безобидный, слабый, женственный… что там она еще обо мне говорит? Ладно, неважно, нужно поторапливаться. Я набросил плащ и так же беззвучно покинул дом.

По дороге к бабушке, у меня возникло какое-то донельзя скверное предчувствие. Страх всё нарастал, хотя я совершенно не понимал, в чём причина. Я покрутил головой и тут же наткнулся взглядом на Лейн, которая как ни в чем не бывало, шла рядом со мной по улице.

— Ты должен будешь поговорить сейчас с Элиссой, — без всяких приветствий сказала она.

Лицо Лейн было полностью скрыто за капюшоном, и я мог более-менее сдерживать свой страх.

— О чем?

— В твоей голове паразит со смертельным ядом. Я не знаю, при каких условиях он тебя убьет, но пусть она его уберет. Он может помешать твоему заданию.

Я поперхнулся и уставился на Лейн. Как она это узнала? Нет, что куда более важно, откуда в моей голове ядовитый паразит?! Ну не могла же и в самом деле Элисса… я, задумавшись, перевел взгляд себе под ноги. Или могла? Но даже если это сделала не Элисса, она должна была почувствовать во мне чужую жизнь. Но почему она мне ничего не сказала? И если это действительно сделала она, то зачем? Она же не хочет меня убить, правда?

Я захотел побольше расспросить Лейн об этом паразите, но когда я поднял глаза, она уже исчезла. Ну да ладно, даже если это действительно сделала Элисса, думаю, у неё были на то причины.

Когда я уже подходил к дому бабушки, то с заметил, что из него выходят крепкие мужчины. Двое, четверо… шестеро! Неподалеку от дома Элиссы есть своего рода клуб любителей асинаев, и она часто приглашает оттуда мужчин, а иногда и женщин, но как правило, не больше трех за раз. Если их шестеро, то наверное, Лия снова в гости пришла. Мужчины спустились с крыльца, вид у них был уставший, но довольный. Один из них меня узнал и помахал рукой. Я совершенно его не помнил, но с улыбкой помахал в ответ. Они гурьбой пошли в противоположную от меня сторону, что-то обсуждая по пути. У меня не было ни времени, ни желания с ними общаться, так что меня это только обрадовало.

Я толкнул дверь, она была заперта. Пока я думал, открывать её магией или нет, почувствовал, как с другой стороны приблизился человек. На доме Элиссы несколько слоев защиты. Они, конечно, не такие мощные, как у Брока, но чувство материи искажают изрядно.

Дверь распахнулась, на пороге стояла довольная, переполненная энергией и совершенно голая Лия. На её гибком стройном теле было несколько засохших белых пятен, а между ног медленно стекали густые капли.

— А, это ты. Проходи, — сказала она, нимало не стесняясь.

Я зашел и покосился на неё.

— Ты смотри, а то снова ковер заляпаешь.

Лия подобрала рукой капли и демонстративно облизала пальцы, глядя на меня. Я лишь закатил глаза и вздохнул. Асинайки…

— Я пока в душ к Элиссе. Кстати, она хотела с тобой о чем-то важном поговорить, — Лия нахмурилась, задумавшись, и снова облизала палец. — А ты приберись тут пока, ладно? — она умоляюще посмотрела на меня своими зелеными глазами. — Позязя!

— Ладно, ладно, иди уже, — не выдержал я.

Лия ушла в душ, что-то довольно мурлыча себе под нос. Я отвел от неё взгляд и тряхнул головой, изо всех сил стараясь отогнать пошлые мысли. Да, точно, нужно прибраться. Еще и этот запах… В гостиной был разложен диван, тот самый, на котором недавно мы с Кэйтаном сидели. Он был накрыт плотной простыней, которую я аккуратно собрал, стараясь ни во что не вляпаться. После того, как я бросил её в корзину с грязным бельем, открыл окна. Помимо обычной рамы со стеклом, на них есть еще деревянная решетка, в каждой ячейке которой живет паук на своей паутине. Благодаря ним, можно проветривать дом, не опасаясь, что налетят мухи, комары или еще какая гадость. Я сложил диван, плюхнулся на него и создал магией легкий сквознячок, чтобы быстрее выветрился запах. Из душевой комнаты доносился приглушенный смех. Я поискал Осси, но мой любимый паук сидел под полом, и вытаскивать его оттуда было бы проблематично.

Пожалуй, главная причина, по которой я так и не перебрался жить к Элиссе в том, что постоянно приходится терпеть оргии за стенкой. Раньше я воспринимал это куда проще, даже иногда подглядывал, но в какой-то момент моё отношение изменилось. Сейчас мне почему-то неприятно наблюдать за очередными «развлечениями» Элиссы, и в такие моменты мне хочется куда-нибудь уйти из дома. Но эти оргии — это ещё полбеды, в конце концов, можно в это время сходить погулять или чем-нибудь отвлечься. Проблема в том, что я очень похож на асиная, и мужчины, приходящие к Элиссе, часто ещё и на меня кидают пошлые взгляды, а то и пытаются приставать. Я не знаю почему, но это вызывает во мне какой-то страх и отторжение, и мне становится трудно контролировать себя и свою магию, чтобы кого-то случайно не убить. Причем, это чувство у меня именно в отношении униатов и хаорцев, на асинаев такой реакции нет. Возможно, я просто не вижу в них угрозы или не воспринимаю, как мужчин. Элисса говорит, что скорее всего было какое-то событие, послужившее причиной этого страха и отторжения, но я ничего такого не помню. Может быть, это было что-то неприятное, и я сам стер это воспоминание?

Мои мысли как-то незаметно перешли на нынешние проблемы, и я снова задумался о Лейн и о паразите в моей голове, о котором она рассказала. А вдруг Элисса решит меня убить из-за того, что я узнал о паразите? Или… нет! Я тряхнул головой. Не нужно думать о плохом. Это же Элисса, она не будет мне вредить. И вообще, мне нужно ещё придумать, как самому ответить на её вопросы. Я сломал свой спатум, но не могу рассказать ей всю правду. И в то же время не могу соврать. Как всё сложно!

Две асинайки, закутанные в пушистые халаты, вышли из душа. К тому времени, я уже привел мысли в порядок и полностью успокоился.

— Как у тебя дела? — весело спросила Элисса, обняв меня и чмокнув в губы, — всё в порядке, тебя не сильно ругали?

Мне хотелось сразу же расспросить Элиссу о паразите, но обняв её в ответ, я передумал. Как я вообще могу подозревать её в чем-то плохом?

— Могло быть и хуже. Я тогда так устал, что почти сразу сбежал в свою комнату. Кстати, я к тебе ненадолго. Мне в четыре нужно встретиться с Авелин.

— Неужели ты нашел себе девушку? — удивилась Элисса.

— Как знать, как знать. Я проиграл ей желание, но она почему-то просто попросила с ней прогуляться.

— О-о-о, — протянула Лия. — Кстати, кажется, я её помню. Это та страшненькая и грудастая, которая часто рядом с тобой крутится, да?

— Она не страшненькая, — возмутился я, — она вполне симпатичная, как для униатки.

Лия захихикала, а Элисса тем временем достала из ящика точную копию моего спатума. Она сжала его в руке, переливая энергию, и её яркая аура сразу же немного потускнела.

— Вот, держи. Только сегодня сделала.

— Ух ты! Спасибо!

Я на радостях снова обнял Элиссу. Какая она у меня, всё-таки, замечательная! Что бы я без неё делал? Теперь нужно связать его со мной. Быстро создавать духовные связи я не умею, но есть обходной путь. Я сконцентрировался на своем запястье. Кровь тесно связана с душой, и я могу магией контролировать её поток как внутри, так и снаружи тела. Несколько алых капель выступили на коже, пройдя сквозь поры, взлетели вверх и упали на спатум, растекшись по нему тонкой пленкой. Если оставить его в таком виде, то уже через сутки я смогу его использовать.

Элисса наблюдала за моими манипуляциями, и когда я закончил, сказала:

— Но ты должен мне рассказать, что ты такого вытворял той ночью, что тебе пришлось его сломать.

— Ну… — я запнулся под пристальным взглядом двух асинаек. — Той ночью спатум был слишком сильно заряжен, а я ухитрился нарваться на инквизиторов. Пришлось его уничтожить, чтобы он не выдавал мое местоположение.

Глаза Элиссы расширились.

— Только не говори мне, что тот маг, на которого охотились ночью — это ты.

Я молча кивнул.

— И ты знаешь, что именно там произошло.

Я лишь тяжело вздохнул. Врать не хотелось, да и бессмысленно, но и говорить правду тоже нельзя.

— Инаэль, — неожиданно вмешалась Лия. — В том взрыве погибло двое наших. Так что если тебе хоть что-то известно о том, кто это сделал…

— Я могу вам рассказать о том, что я видел, но… боюсь, в этом случае погибнут еще две любопытные асинайки. И этому городу очень повезет, если дело ограничится ими.

— Вот даже как, — пробормотала Элисса, затем серьезно на меня посмотрела и спросила. — Тебе нужна помощь?

Я совершенно не представлял, чем она мне сейчас может помочь. Но её выражение лица было настолько обеспокоенным, что я не смог сказать, что она ничем мне не поможет.

— Если ты не занята завтра в Амирсане, ты… не могла бы сходить вместо меня на пары?

— Ха?!

Асинайки странно на меня посмотрели, и я поспешил объясниться.

— Я вымотался в последние дни, как морально, так и физически, а завтра еще и духовное воспитание. Было бы здорово, если бы я смог денёк расслабиться и помедитировать.

— И всё? — Удивленно спросила Элисса. — Ин, я не знаю, что там произошло, но я понимаю всю серьезность твоего положения. Стоит инквизиции хоть немного тебя заподозрить… и тебе, похоже, угрожает не только она. Я точно ничем больше не могу помочь?

— Если хочешь, я могу вывезти тебя в Авилус, — предложила Лия. — Ты сможешь пожить там какое-то время, пока тут всё не уляжется. В случае чего, инквизиторы тебя там не достанут.

Над предложением Лии я даже немного задумался. Авилус, один из двух пограничных городов Сиона, находится всего в полутора сотнях километров отсюда. Это территория асинаев, но некоторых униатов туда тоже пускают. Инквизиция меня там действительно не достанет, но жить в окружении незнакомых асинаев, которые будут воспринимать меня, как недочеловека? Да еще и наверняка подавляющий ошейник нацепят, чтобы я, упаси Боже, никому из них не навредил. Знаю я их порядки. И на что мне там жить, спрашивается? Пахать на грязных работах? Или просить отца, чтобы он пересылал мне деньги, после того, как я внезапно брошу академию и сбегу к асинаям? О-ох… нет, оставлю этот вариант на самый крайний случай. В конце концов, проблема ведь не в инквизиторах.

— Нет, ничего больше не нужно, — покачал я головой. — Да вы не волнуйтесь, лично мне сейчас ничего не угрожает.

— А нам?

— Да и вам, пожалуй, тоже, если не будете пытаться докопаться до истины.

Я, в целом, сказал правду. Элисса почувствовала это и немного успокоилась.

— Если хочешь, я могу дать тебе ртутный блокиратор.

Блокиратор, который два года назад Элисса сделала с моей помощью, до сих пор хранится у нее. Он практически не излучает энергию, пока не активен, и его трудно отличить от обычной ртути. Конечно, если его у меня найдет инквизитор, который поймет, что это такое, это выдаст меня с потрохами, но раз уж я и так таскаю с собой кармилит…

— Давай, — согласился я. — Возможность использовать запрещенные заклинания может мне пригодиться.

Элисса ушла в спальню, где был её тайник. Лия задумчиво посмотрела ей вслед, а затем обернулась ко мне.

— Но ты всё же подумай над моим предложением. Если хочешь, я могу поехать туда с тобой, о деньгах тоже не беспокойся.

— Ты готова на такое ради меня? — удивился я.

— Мы ведь друзья, — улыбнулась она. — Тем более, лично мне это почти ничего не будет стоить. До Эртраза я жила в Авилусе пять лет. Там тоже очень интересно, постоянно что-то происходит, и я ничего не имею против того, чтобы вернуться туда на годик-другой.

Предложение стало куда более интересным, но я всё равно покачал головой.

— Правда, пока что не нужно. Но я буду иметь ввиду. И… спасибо.

Хотя всё-таки странно, что Лия настолько обо мне беспокоится. Раньше я такого за ней не замечал. Или может, она хочет вывезти меня поближе к своим, а там… не знаю… тихонько взломать мне память, пока я сплю, например. Или вообще увезти меня в Сион, запереть где-то поглубже, и там уже методично пропесочить все воспоминания, чтобы узнать, кто виноват в смерти их сородичей? С них ведь станется.

Лия усмехнулась и потрепала меня по голове. В этот момент из спальни вернулась Элисса с колбой в руках.

— Вот, держи. Но только будь осторожен. Если попадешься с ним инквизиторам…

— Да, понимаю, — сказал я, после чего тяжело вздохнул, возвращаясь мыслями к паразиту в голове. Мне вообще расхотелось поднимать эту тему, но против приказа Лейн идти слишком страшно. — Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить.

Две асинайки вопросительно на меня посмотрели.

— Это что-то неприятное? — спросила Элисса, почувствовав мой настрой.

Я кивнул.

— Одна… особа… сказала, что в моей голове живет паразит, наполненный смертельным ядом. Вы, случайно, ничего об этом не знаете?

Лица асинаек помрачнели, они переглянулись, и Элисса осторожно спросила:

— А эта твоя «особа» случайно не связана с инквизицией?

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Элисса тяжело вздохнула.

— Этого паразита я поместила в тебя, когда ты начал обучаться у Тавиана. Он убьет тебя, если кто-то попробует взломать твою память, если ты сам очень захочешь умереть, или если я отдам ему такую команду.

— А почему я об этом не знал?! — возмутился я.

— Знал. Ты сам согласился. Но мне пришлось стереть это из твоей памяти, чтобы ты поменьше беспокоился и не выдал информацию о нём раньше времени.

Вот оно что. И как я мог подумать плохо об Элиссе? Если бы тогда меня схватили инквизиторы, а Лейн не вмешалась, я бы просто тихо умер в их казематах, едва они попытались бы узнать больше о моих преступлениях. Это намного лучше, чем умереть после нескольких недель мучений, выдав всех, кого только можно. Бабушка и правда обо мне заботится.

— Спасибо, — смущенно улыбнулся я. — Но он мне больше не понадобится, так что не могла бы ты его убрать?

— Уверен?

— Угу.

Элисса села рядом и сказала с укоризной:

— Я теперь буду беспокоиться.

— Не беспокойся об инквизиторах. Если они попробуют взломать мою память, у них и без паразита это не получится.

— По крайней мере ты сам веришь в свои слова, — хмыкнула Элисса. — Ложись.

Я лег ей на колени, и она одной ладонью прикрыла мне глаза, а вторую положила на макушку. Какое-то время я ничего не чувствовал, а затем в уголке глаза что-то жутко зачесалось. Элисса легонько провела ногтем и сказала:

— Всё, вот твой паразит.

На кончике её ногтя действительно был малюсенький беленький червячок, длиной в миллиметр, если не меньше. Я с трудом мог его разглядеть. И вот эта маленькая штучка могла легко меня убить, несмотря на всю мою магию? И даже Лейн, со всей её чудовищной силой, не смогла убрать из меня этого паразита? Асинаи иногда и правда пугают.

— Спасибо, — поблагодарил я, потерев глаз. — Я, наверное, уже пойду, а то и так опаздываю.

— Ты вернешься ко мне сегодня вечером или завтра утром?

— Не знаю, как получится. Постараюсь сегодня вечером.

— А вы снова будете использовать ту технику? — поинтересовалась Лия.

Мы с Элиссой переглянулись и кивнули. На губах у Лии заиграла коварная улыбка.

— Второй раз он на это не поведется, — усомнился я.

— А вот это мы ещё посмотрим, — в предвкушении усмехнулась Лия.

— Эй-эй, вот только не нужно ничего такого творить с Кэйтаном, тем более в академии. Я ни на секунду не сомневаюсь в способностях асинаек к обольщению, но правда, не надо. Про нас и так там всякое сочиняют. Эл, просто скажи ему, что ты — это ты с самого начала, хорошо?

— Хорошо, скажу, — с улыбкой кивнула мне Элисса.

— Так не интересно, — обиженно проворчала Лия.

Глава 12

Дом Авелин был довольно большим, но весь первый этаж занимала мастерская. Её широкие ворота были открыты, и внутри можно было заметить несколько разобранных повозок и суетящихся вокруг них работников. Я немного опоздал, и Авелин нигде не было видно. Надеюсь, она не обиделась. Я подошел к воротам мастерской, внутри было довольно шумно. Один из рабочих обернулся и вопросительно на меня посмотрел.

— Я к Авелин! — крикнул я, — не знаете где она?

Рабочий начал что-то объяснять, но из-за стука молотков, я разобрал только, что она где-то наверху. Ну ладно, сам найду. Я поднялся по лестнице на второй этаж. Дарс доставать было лень, так что я воспользовался чувством материи, которое подсказало мне, что сразу за стенкой кто-то есть. Я приоткрыл дверь и заглянул в комнату, оказавшуюся кухней. Там суетилась довольно крупная женщина лет сорока и вкусно пахло чем-то сладеньким.

— Здрасьте! — неуверенно поздоровался я.

Женщина обернулась ко мне и отложила нож. У неё было приятное, хотя и немного полноватое лицо.

— А, привет, ты Инаэль, да?

— Угу.

— Авелин надоело ждать тебя внизу, и она вернулась обратно в комнату. Пройди дальше по коридору, третья дверь.

— Хорошо, спасибо.

Стоило мне выйти в коридор, как навстречу выбежало двое мальчишек лет девяти. Они, видимо, играли в догонялки или что-то подобное. Прошмыгнув мимо меня, они забежали на кухню, и с любопытством смотрели из-за косяка. Я не оборачивался, но мог почувствовать, что они делают. Один из них спросил громогласным шепотом:

— Мам, а это кто?

Ответ я разобрать не смог, но мелкие почему-то рассмеялись. Что, интересно, обо мне уже наговорили? Я нашел нужную дверь и тихонько постучался. Спустя пару мгновений дверь распахнулась и на меня сердито уставилась Авелин.

— Ты опоздал!

На Авелин были сделанные из грубой ткани серые штаны с кучей карманов и куртка из такого же материала. Подобные вещи чаще всего носят бедные рабочие. На поясе — небольшой нож.

— Прости, меня немного задержали. А куда это ты так вырядилась? Мы что, на охоту идем?

— Ну… тут такое дело…

Авелин выглянула в коридор, раздраженно покосилась на подглядывающих мальчишек, затащила меня внутрь своей комнаты и захлопнула дверь. Я осмотрелся и присвистнул от удивления. Еще подходя к её комнате, я почувствовал что-то странное, её два шкафа были заставлены деревянными и керамическими вещами сложной формы. Оказалось, что это игрушки. Простые повозки и настоящие кареты, фигурки лошадей и ящеров, а также куча самых разных кукол. Два здоровенных шкафа были заставлены этим добром так, что местами заметно прогибались полки.

— Ничего себе у тебя игрушек, — восхитился я, — вот уж никогда бы не подумал…

— Это… они не то чтобы мои…

— А, это тех мелких! Они, кстати, стоят под дверью подслушивают.

— Что?!

За дверью раздался удаляющийся топот ног. Авелин закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Иногда младшие братья реально раздражают. А игрушки я сама делаю.

— Серьезно?! И что, вот это вот всё… — я снова окинул глазами комнату.

— Да, да, да. У меня своя небольшая мастерская на первом этаже. Раньше я их для себя делала, теперь некоторые продаю, а иногда этим мелким даю поиграть. Только они их ломают! — Авелин снова тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — В общем, такое вот хобби.

— Да… лет пять назад эта комната показалась бы мне раем, — хмыкнул я. — Но да ладно. Так куда мы идем?

Авелин нахмурилась, словно раздумывая, что сказать, а затем и вовсе отвернулась от меня, глядя в окно.

— Сначала я вообще хотела загадать тебе другое желание, но обстоятельства изменились. Я хочу навестить свою подругу, и я хотела бы, чтобы ты меня к ней провел. Я за неё беспокоюсь.

— А в чем подвох? — с подозрением спросил я.

— Она живет не в самом благополучном районе. Я сегодня узнала, что после Полуночного Рассвета туда стекла лава, и очень много домов сгорело.

— Погоди-погоди, только не говори мне, что это та самая твоя подружка, которая живет в Черном Лабиринте?

Авелин обернулась ко мне и серьезно посмотрела.

— Именно она. Одну меня родители не отпустят, да и страшновато, но ты же у нас теперь маг. С тобой намного безопаснее.

— Я не пойду. Там полно всяких бандитов и преступников. Вдруг они попробуют нас ограбить или еще что похуже, — я отвел глаза и поджал губы. — Загадай, пожалуйста, другое желание.

— Струсил?

— Вель, я очень слабый маг. Если на нас нападут, моя магия ничем не поможет. И что нам тогда делать?

— А ты им сразу покажи, что ты маг, они испугаются и убегут.

— А если не испугаются?

— Тогда сбежим. Ты вроде неплохо бегаешь.

— Это да, но…

— Так, хватит отговорок. Если ты струсил, так и скажи: «Я, Инаэль Аркантор еще трусливее девчонки, и у меня коленки трясутся, едва я подумаю о Черном Лабиринте». И я пойду туда одна.

— Тебя же родители не отпустят.

— А кто их будет спрашивать? Потом, правда, достанется.

Я тяжело вздохнул. Нет, днем в Черном Лабиринте не так уж и опасно, но когда мы доберемся, будет уже под вечер, а темнеет там рано. Может, конечно, всё пройдет спокойно, но а если нет? Из-за браслета нормально драться я не смогу, ножи я с собой не взял. Да и не стоит показывать Авелин свои способности. А ведь есть еще Лейн, которая может такое устроить… но ведь Авелин упрямая, и если уж что-то вбила себе в голову, то так просто не отступится. С неё действительно станется пойти туда в одиночку. Вдруг она зайдет куда-то не туда, её там ограбят, изнасилуют, прирежут и бросят на корм крысолакам? Перед глазами почему-то встал наставник. О-ох…

— Если сходишь со мной, я согласна разыграть тот небольшой спектакль перед твоими родителями.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, уговорила, ловлю на слове. Но в случае чего, не особенно рассчитывай на мою помощь.

— Да не беспокойся ты так. Просто сделаешь морду понаглее, покажешь свой браслет, и от нас тут же отстанут. Местные бандиты не будут связываться с магом.

Я снова тяжело вздохнул. Ох не знает она местных бандитов.

Мы доехали на конке до остановки, рядом с которой был нужный нам спуск в Черный Лабиринт. Народу здесь было куда больше обычного, мелькало немало церковных ряс. Похоже инквизиция, за отсутствием каких-либо зацепок, решила слегка разворошить осиный улей и посмотреть, кто оттуда полезет. Пока мы ехали, я несколько раз заметил спектралисков. Один даже какое-то время держался возле нашего вагончика, заставив меня понервничать.

По дороге я расспросил Авелин о её подруге. Оказывается, её звали Капия, её отец был одним из рабочих в мастерской, и часто брал с собой дочь, потому что оставить её было не с кем. Капия и Авелин были лучшими подругами и часто играли вместе, а потом пошли в одну школу. Примерно два года назад отец Капии подхватил какую-то болезнь, начавшуюся, как обычная простуда, но уже через пару дней он слёг с сильным жаром и метался в бреду. Настойки местных знахарей ему не помогли, а услуги асинаев стоят столько, что простому рабочему вовек не собрать. В итоге он умер, а Капии пришлось бросить школу и идти работать. Впрочем, они с Авелин до сих пор общаются, хотя и не так часто, как раньше.

Авелин уверенно повела меня сквозь толчею, и через несколько минут мы углубились в закоулки, тоннели и дворики Черного Лабиринта. Тут людей было намного меньше, а ставни большинства домов были плотно закрыты. Я активировал Дарс и огляделся. Никаких банд головорезов поблизости не было видно, только напуганные горожане, в основном, прячущиеся по домам. Я немного успокоился и отключил его. Всё равно я не смогу постоянно сканировать окрестности с его помощью. К тому же после того, что рассказала Лейн, мне страшновато долго использовать Дарс. Мара разрушает человеческое тело и душу. Пускай, её там как-то и очистили, но наверняка не до конца, иначе бы голова не болела.

Ай, ладно, буду разбираться с проблемами по мере их появления. Гораздо важнее, что мы с Авелин остались наедине, и более того, гуляем по городу. Конечно, нельзя сказать, что это прямо уж совсем свидание, но что-то на него похожее. Наверное. Если не считать асинаек, то я еще ни разу не гулял вот так вот с девушкой наедине. Интересно, как она отреагирует, если я возьму её за руку? И вообще, как она меня воспринимает? Поскольку я общался в основном с асинайками, я плохо представляю, как мыслят обычные девушки. Надо бы хоть немного восполнить этот пробел.

— Скажи, Вель, а почему, когда я сказал, что ты мне нравишься и предложил встречаться, ты подумала, что это шутка и не восприняла всерьез? Я что-то сделал не так?

Авелин мрачновато покосилась на меня и ответила.

— Знаешь, нормальные парни, если им нравится девушка, ведут себя совсем не так. Одни пытаются ухаживать или заигрывать, другие начинают творить глупости или даже вести себя подчеркнуто грубо. Ты же всегда был спокоен, нейтрален и просто по-дружески общался, не пытаясь сблизиться. Ты только часто… вот как сейчас! Пялился на мою грудь.

— Прости. Когда ты так идешь, и она колышется, это непроизвольно притягивает мой взгляд, — ответил я, немного смутившись. — Но я всё равно не понимаю. Мне интересно с тобой общаться, я не прочь проводить с тобой больше времени и считаю тебя довольно симпатичной. Мне всегда казалось, что ты в курсе моего к тебе отношения.

Авелин тяжело вздохнула:

— Как с тобой иногда трудно. Тебя словно асинаи растили.

Про Элиссу я Авелин не рассказывал, и потому от неожиданности поперхнулся и неопределенно ответил:

— Ну… вроде того… а при чем тут вообще асинаи?

— Потому что они тоже ничего не смыслят в отношениях. Ты хорошо ко мне относишься, но при этом нету какой-то искры… ты в меня не влюблен, понимаешь?

— Влюблен? — удивился я. — Это когда сходят с ума по другому человеку? Я читал про такое, но меня подобные чувства пугают, если честно.

— Почему? Любовь — это самое доброе и светлое чувство из всех.

После слов Авелин мне живо вспомнился наставник. Как он ухитрился превратить это «самое доброе и светлое чувство» в страшнейшее оружие?

— Любовь бывает разной. Я вот, например, люблю родителей, друзей… и тебя… но я же не зачинаю творить из-за этого всякие глупости. И вообще, если двум людям хорошо вместе и они не против ещё сильнее сблизиться, то зачем нужны все эти искры и влюбленности? Не проще ли без них?

Авелин пожала плечами.

— Наверное, можно и без них. Живут же как-то те же асинаи. Но вот представь, что я вчера согласилась. Хотя я и не воспринимаю тебя, как парня, но допустим, ты меня зачаровал своей магией, и я внезапно изменила свое мнение. Что удержит тебя от того, чтобы переспать с другой девушкой, например? Или расстаться со мной после первой же небольшой ссоры? Я ведь для тебя не буду любимой, единственной и лучшей на свете. Я буду для тебя просто подружкой, с которой можно неплохо провести время. Сегодня ты хочешь сблизиться со мной, а завтра я тебе надоем, и ты захочешь сблизиться с кем-то ещё. У таких отношений нет будущего. А если мы переспим, и я от тебя забеременею? Ты женишься на мне и станешь трудиться, чтобы обеспечить и меня и ребенка? Или просто испугаешься и куда-то сбежишь, как обычно поступают любимые тобой асинаи? Мне почему-то кажется, что последнее.

Я озадаченно замолчал. Никогда не задумывался над этим с такой позиции. А и в самом деле, как бы я поступил? Конечно, я бы её не бросил. Или бросил бы? Мне порой трудно предсказать свои собственные действия. Я не хочу делать ей больно, но с другой стороны, дети и семейная жизнь — это так серьезно. Кто знает, что мне стукнет в голову, если я напрямую с этим столкнусь?

Перед глазами замелькали картинки возможного будущего. Вот Авелин, с младенцем на руках, рассказывает мне, что еще нужно купить в дом. Вот отец, который хлопает повзрослевшего меня по плечу, и говорит, что теперь ему не страшно передать мне свою компанию. Вот я защелкиваю подавляющий ошейник, чтобы случайно не навредить никому своей магией, особенно детям. Вот мы с Кэйтаном выбрались в бар пропустить по кружечке пива, но я стараюсь много не пить, чтобы Авелин меня не ругала. А вот я возвращаюсь уставший с работы, а Авелин мне говорит, что у нас в семье будет пополнение, а мой маленький сын радуется, что у него будет братик или сестричка. Вот мои дети подросли, я пытаюсь помочь им устроиться во взрослой жизни и с ностальгией вспоминаю дни своей молодости. И в конце концов, вот я постаревший, окруженный детьми и внуками лежу в постели и тихонько умиротворенно покидаю этот мир. Старушка Авелин держит меня за руку и тихонько плачет.

Пускай это всё слишком идеализированно, но если представить, чисто гипотетически? Конечно, для такой жизни мне придется много работать, зарыться с головой в дела «Западного Ветра», но у меня будет высокое положение в обществе, любящая жена, дети. Именно такого счастливого будущего хотят мне родители. Вот только… почему мне от этого так тоскливо? Счастье, которое подходит всем, не подходит мне? Почему? Чем я тогда хочу заниматься? Развлекаться с Элиссой, Лией и Кэйтаном, совершенствовать свою магию и не особенно заботиться о деньгах? Да, это здорово, но сколько я смогу так жить? В этом году я заканчиваю академию, и отец больше не будет давать мне денег просто так. С Тавианом лучше никаких дел не иметь, теперь это слишком рискованно, так что в любом случае, придется искать какую-то работу. И всё встанет на те же рельсы, с которых я когда-то пытался сбежать. У меня будет работа, а потом, возможно, и семья. Хотя, наверное, Авелин права, мне действительно проще быть холостяком.

Конечно, можно еще отправиться путешествовать, но чем поможет смена декораций? Чем какой-нибудь Литан принципиально отличается от Эртраза? И мне опять же придется чем-то зарабатывать на жизнь. Не буду же я торговцев на дорогах грабить, в самом-то деле.

А впрочем, какая разница, что там у меня могло бы быть в нормальной жизни? Она мне всё равно не светит, учитывая, во что я вляпался. Так что Лейн, в какой-то степени, освободила меня от возможности увязнуть в бытовом болоте. Да, всё что ни делается, всё к лучшему. У меня будет веселая и насыщенная жизнь, как я и хотел. Да и старости можно не бояться. Такими темпами, я до неё просто не доживу.

— И-ин! Что с тобой? Мне не нравится твое лицо, — с беспокойством потормошила меня Авелин.

— Всё в порядке, — с улыбкой ответил я ей, выйдя из своих мыслей, — просто задумался.

— Не грузи ты себя так. Вокруг немало девушек, которых вполне устроят такие ни к чему не обязывающие отношения. Та же Лия, например, или вообще любая асинайка. Да и среди униаток таких немало.

— А ты у нас, значит, нацелена на семью и детей, — хихикнул я, — вот уж от кого не ожидал.

Авелин смутилась и легонько пихнула меня в плечо.

— Не то, чтобы я прямо нацелена на это, но всегда нужно рассматривать такую возможность. Да и родители давят, они примерно в моем возрасте уже поженились.

— Да, мои тоже, — тяжело вздохнул я.

И почему для них это так важно? Неужели так хочется понянчиться с внуками?

По дороге до дома Капии мимо нас прошла толпа злых бандитов, но они куда-то торопились, и им было явно не до того, чтобы к нам приставать. Кроме того, мы наткнулись на дом, битком набитый инквизиторами. Кажется, они повязали какого-то незарегистрированного мага. В остальном же, мы добрались без приключений. Вот только когда мы пришли, самого дома, считай, не было. Кусок квартала затопила лава, и пускай её уже остудили, но разрушения были огромными. От дома, в котором жила Капия, остался один чердак с обгоревшей крышей. Вокруг копались какие-то оборванцы, у некоторых были кирки.

Авелин, не колеблясь, направилась в сторону руин дома Капии. Из-за торчащих везде обломков стен и наплывов не до конца остывшей, всё еще горячей лавы, добраться до него оказалось не так-то просто. Когда мы всё же дошли, я с сомнением посмотрел на полуразрушенное здание. Кажется, крыша и остатки стен могут обвалиться в любой момент. Мне-то особо ничего не будет, магия должна меня защитить, а вот Авелин… В полуразрушенном доме суетилось четверо мужиков, одетых в какое-то грязное тряпье. Трое что-то разгребали в углу при помощи кирок и складывали в мешок. Еще двое осторожно обследовали чердак. Его балки, нависающие над головой, местами прогорели насквозь, но возле стен еще можно было ходить.

Когда мы зашли, оборванцы внизу перестали копаться, и с любопытством на нас уставились. Авелин немного смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Добрый вечер. Я ищу девушку, Капию, она жила в этом доме. Вы не знаете, что с ней случилось? Где она?

Один из оборванцев широко улыбнулся, встал и слегка поклонился. У него были спутанные черные волосы и отросшая борода, а высокий рост и ширина плеч выдавали хаорскую кровь. Возможно, полукровка. Взгляд его темных маленьких глаз перескакивал с меня на Авелин и обратно.

— Госпожа ищет свою подружку? Или родственницу? Да, мы могли бы помочь друг другу, — сказал он скрипучим голосом, стараясь не смотреть нам в глаза.

И почему он назвал её госпожой? Она ведь одета так же как многие жители этого района. Впрочем, нет, не совсем так. Её одежда слишком чистая и опрятная, да лицо выглядит куда более свежим и здоровым, чем обычно у местных девушек. А еще рядом с ней я, а меня легко принять за асиная, а они не будут просто так таскаться со всякими бедняками.

— Она моя подруга. Так вы знаете, что с ней?

— Знаем, знаем. Если у госпожи найдется немного люминов для бедных горожан, потерявших свой дом, то мы можем проводить вас к ней.

— Хорошо, у меня есть немного, — сочувственно сказала Авелин и достала кошелек из кармана.

Глаза оборванца сразу же сощурились, в попытках оценить его содержимое. Не нравится мне этот тип. Будь я сам и без браслета, я бы просто использовал на нем магию, считывающую память, а потом бы стер воспоминания о нашей встрече или вообще убил на всякий случай. Но тут Авелин, а на мне браслет. Я, конечно, могу отключить его ртутным блокиратором, но на это нужно время. И опять же, Авелин его увидит. Ладно, пусть всё идет, как идет. Вот только…

— Лейн, пожалуйста, не вмешивайся, у меня всё под контролем, — негромко сказал я, однако Авелин меня всё равно услышала и удивленно покосилась.

— Вот, возьмите, — сказала Авелин, протягивая несколько люминов. — Когда найдем Капию, я дам в два раза больше.

— Благодарю вас, добрая госпожа, — еще раз поклонился он, принимая люмины, а затем обернулся к своим. — Идем, у нас появилась работа!

Мы всемером вышли из полуразрушенного дома. Оборванцы вели себя мирно, только периодически переглядывались и перешептывались. Они мне совсем не нравились, но вдруг они и впрямь просто отведут нас к Капии? На бандитов они не похожи, слишком уж плохая одежда. Да и оружия нормального нет, только плохонькие ножи и кирка. Скорее, просто бездомные, решившие помародерствовать. Или может быть, у них действительно дом сгорел, и теперь они пытаются хоть как-то выжить. В Черном Лабиринте законы фактически устанавливают банды, поэтому понять, кто тут добропорядочный гражданин, а кто нет, бывает непросто.

Пока мы шли, Авелин тихонько у меня спросила:

— А кто такая Лейн?

— Моя воображаемая девушка.

— Ты серьезно?

— Серьезно. Я так отчаялся найти себе подружку, что создал её в своем воображении и иногда с ней разговариваю.

Авелин покрутила пальцем у виска и ничего не ответила. Вместо этого она ускорила шаг, и начала о чем-то расспрашивать главного оборванца, который с нами заговорил. Кажется, что-то про взрыв и разрушения. Вместо того, чтобы слушать их болтовню, я активировал Дарс и осмотрел окрестности. Лава растеклась не столько по поверхности, сколько стекла вглубь тоннелей и наглухо заблокировала многие из них. Теперь пробираться по ним будет еще труднее, чем раньше.

Я перевел взгляд в то место, где было наше с наставником убежище. Лава до него не добралась, но вход, и частично само убежище, обрушились. Никаких следов ритуала не осталось. Похоже, наставник решил перестраховаться. Он наверняка думает, что я либо погиб, либо был схвачен инквизиторами. Можно будет попробовать связаться с ним при помощи спатума, но кто знает, что он предпримет, когда узнает, что Элисса меня зарегистрировала?

Мы вышили из области, пострадавшей от лавы и свернули в какой-то тоннель. Сверху были деревянные решетки, сквозь которые падал скудный вечерний свет. В разные стороны расходились другие тоннели, но никакого освещения там не было, и они зияли тьмой. А еще тут почему-то совсем не было людей, хотя тоннель и не выглядел заброшенным. Авелин обеспокоенно вертела головой. Наверняка она уже заблудилась и не помнит обратной дороги. После очередного поворота, тоннель неожиданно закончился тупиком. Только вниз, в кромешную темноту, вела узкая винтовая лестница.

— А мы точно туда пришли? — забеспокоилась Авелин.

— Точно, точно, — ухмыльнулся главный оборванец.

Теперь в его голосе и повадках не осталось совершенно ничего заискивающего.

— Нам что, туда, вниз, в ту дыру?!

— Ага, в ту дыру. Но для начала мы залезем ещё в несколько, — сказал он и заржал. Остальные подхватили.

— Что вы… — начала было возмущаться Авелин.

Однако договорить фразу ей не дали, оборванец резко ударил Авелин в живот, и она согнулась пополам. Второй подсек ей ноги, и она упала на колени. Авелин попыталась вытащить нож, но его у неё быстро отобрали. Я почувствовал, как еще трое оборванцев стоят у меня за спиной и вертят в руках ножи, но нападать они не торопились. Их движения как-то изменились, стали более плавными и быстрыми, исчезла неуклюжесть. Тот, который подсек Авелин, снял со штанов веревку, служившую ему поясом, и принялся умело связывать ей руки за спиной. Авелин вяло пыталась сопротивляться, согнувшись в кашле. Почему-то это не вызвало у меня сильных эмоций. Возможно, я просто привык к подобному? Я лишь отстраненно подумал, что эти пятеро как-то слишком слаженно и четко они действуют, не похоже на обычных бродяг.

Тем временем, главный оборванец обернулся ко мне.

— Слыш ты, морда асинайская, мы сегодня добрые, так что вали отсюда подобру-поздорову, пока мы твое бессмертие не укоротили. Твою подружку мы забираем.

Трое позади меня слегка расступились, давая дорогу. Я нахмурился, думая, что мне делать дальше. Они, очевидно, приняли меня за асиная, а их стараются не убивать, да и вообще не трогать без необходимости даже настолько опустившиеся люди. Нет противника страшнее, чем загнанный в угол асинай. Он будет драться за свою жизнь с такой яростью и упорством, что даже хаорцу придется отступить. Но с другой стороны, как раз из-за того, что асинаи очень дорожат своей жизнью, их легко запугать. Даже если шанс погибнуть небольшой, асинай всё равно десять раз подумает, стоит ли ввязываться в драку, и скорее всего, отступит.

Так что действия этих оборванцев на редкость правильные и разумные. Даже удивительно, обычно у местных с этим проблемы. Ошиблись они только в том, что я не асинай. Однако драться против пятерых сразу и впрямь проблемно. То есть, не было бы на мне браслета, я бы их уложил за пару секунд. Но браслет всё очень сильно усложняет. Я не могу использовать вредоносную магию непосредственно на их телах, иначе он среагирует. Если они накинутся на меня все вчетвером, то от оружия-то я легко защищусь, на него инквизиторские запреты не распространяются, а вот удары кулаками и ногами действительно опасны. У меня, конечно, есть стилет, но пятерых сразу я не заколю. Вероятность того, что кто-то из них попробует меня ударить кулаком, а моя магия непроизвольно разорвет этот кулак на части, слишком велика. А если я уйду, чтобы использовать ртутный блокиратор, то кто знает, что они за эти пару минут сделают с Авелин?

Впрочем, есть еще один способ. Для него нужно полминуты подготовки, но раз уж они приняли меня за асиная…

— Вам так понравилась эта девушка? — спросил я невинным голосом, — вы, конечно, можете её забрать, судьба униатки меня не волнует. Но у нее здоровое и крепкое тело, в котором много энергии, поэтому у меня были на неё планы.

Главный на пару секунд задумался, наморщив лоб.

— Дык это, мы и не против. Если тебе от нее нужна была только мана, можешь её у нас по очереди того… отсосать немного.

Вся компания снова заржала.

— Тогда всё в порядке, — с улыбкой кивнул я.

Во взгляде Авелин, обращенном на меня был ужас и отчаяние. Оборванец, находящийся позади неё, с довольной лыбой спустил ей штаны и вовсю лапал за задницу. Прости, Вель, тебе придется потерпеть ещё несколько секунд.

Пока мы говорили, я сделал небольшой разрез на запястье и через него выкачивал кровь. В руке появилось болезненное тянущее чувство, но я старался не обращать на него внимания. Кровь собиралась в небольшой шарик на ладони. Руку я держал в кармане, поэтому оборванцы не могли заметить мою подготовку.

— Я начну с вас. Вы ведь не против?

Они заухмылялись и даже спрятали ножи.

— А ты мальчик или девочка? — неожиданно спросил один из оборванцев.

— А это мы сейчас проверим, — сказал другой, заходя сзади. — Хотя какая разница, две дырки точно есть, и у бабы три. Как раз никому ждать не придется.

— Да ну, неудобно одну бабу втроем, давайте лучше по очереди, — предложил третий.

И правда, на удивление разумные оборванцы, даже умеют считать до пяти. Только им это не поможет. Я вытащил руку из кармана, поднял над головой, и шарик крови разделился на три части. Я мгновенно заморозил их, превратив в красные чуть вытянутые ледышки длиной с полпальца. До оборванцев только в этот момент начало что-то доходить, но было уже поздно. Повинуясь моей магии, ледышки с хлопком разлетелись в стороны. Благодаря тому что кровь — это часть меня, и моя духовная связь с ней сильнее, чем с любым предметом, мне удалось разогнать её до невероятной скорости. Оборванцы не успели даже заметить, как в них что-то летит, не то что увернуться. Кровавые ледышки мгновенно пробили им головы, и все трое рухнули вниз.

Я обернулся к двум оставшимся. Они смотрели на меня круглыми от удивления глазами. Первым опомнился тот, что держал Авелин. Он притянул её к себе, частично укрывшись за её телом, приставил ей нож к горлу, и заорал, срываясь на визг.

— Не подходи, или я убью её!

Главный оборванец, сидящий рядом, быстро натянул штаны. Его взгляд при этом бегал по сторонам, словно пытаясь найти выход. Я молча достал стилет. Тот, что держал Авелин, дернул рукой с ножом, но он просто рассыпался на осколки, повинуясь моей магии. Пока оборванец секунду тупо пялился на свою ладонь, я метнул стилет. Я контролировал его полет магией, поэтому не мог промахнуться, и клинок вонзился точно в глаз оборванца, находящийся совсем рядом с ухом Авелин.

Последний оставшийся взвыл от страха, развернулся и бросился наутек. Вытаскивать стилет из глазницы, чтобы снова атаковать им, было немного хлопотно и долго, поэтому я воспользовался тем, что из разреза на моем запястье вытекло ещё немого крови. Я мгновенно создал из неё ещё одну ледышку, которая пробила насквозь колено главного оборванца. Тот с диким воплем упал, обхватив свою ногу. Далеко отбежать ему не удалось, он валялся всего в нескольких шагах от застывшей в немом шоке Авелин.

— Лежи смирно. Попробуешь сбежать — убью. — Сказал я, и в моем голосе явственно почувствовались интонации Морага.

Я аккуратно соединил края ранки на запястье и подошел к Авелин. Она стояла на коленях и широко открытыми глазами смотрела на трупы. У неё не переставая текли слезы. Я вытащил стилет и разрезал им веревку, но Авелин не спешила подыматься.

— Вель… — растерянно пробормотал я, совершенно не представляя, что говорить в такой ситуации.

Спросить, в порядке ли она? Но очевидно же, что нет. Я ненадолго замешкался, а затем присел рядом и приобнял её, почувствовав, как дрожит её тело.

— Успокойся. Всё нормально, ты в безопасности.

Мои слова особенно ничего не изменили, Авелин лишь крепче вцепилась в мою одежду. Тяжело вздохнув, я сплел успокаивающее заклинание. Я не Кэйтан, и мне потребовалось куда больше времени, но дыхание Авелин постепенно вернулось в норму, а дрожь прошла.

— Ну как, теперь лучше?

Авелин кивнула, и похоже, только теперь обратила внимание, что штаны так и остались спущенными.

— Ой… — Авелин смутилась и тихонько прошептала. — Не смотри.

Пока она натягивала обратно штаны, я отвернулся и задумчиво посмотрел на оставшегося оборванца. Тот всё так же валялся на полу, боясь пошевелиться.

— Э-э-э… господин асинай, — взмолился он. — Простите меня, демон попутал! Я больше никогда, ни за что…

Я поднялся и с силой пнул его в живот.

— Ты правда думаешь, что такое можно простить?!

Хотя я и говорил со злостью в голосе, внутри я был почти спокоен. Возможно, благодаря учению наставника, или из-за всего того, что со мной случилось ранее в Черном Лабиринте, но произошедшее не вызвало у меня сильных переживаний. Впрочем, ничего ведь не мешает их изобразить, верно?

— Пожалуйста… не надо… господин асинай… всё что угодно…

Я слушал подобное столько раз, что давно сбился со счета. А впрочем, может, он знает что-то полезное? Я наступил ногой на оборванца, поигрывая окровавленным стилетом.

— Для начала, я не асинай, но да это и не важно. Скажи, что вы собирались делать с Авелин после того, как ограбите и изнасилуете? Только отвечай честно. Я почувствую ложь.

Мне, с одной стороны, действительно было немного любопытно, куда они хотели её затащить, но кроме того, я хотел проверить его на способность говорить правду. Человек под пытками или страхом смерти постарается сказать что-то такое, чтобы его отпустили и перестали мучить. И вовсе не обязательно это будет правдой. Поэтому пытками легко выбить фальшивые признания в чем угодно, а вот докопаться до истины бывает непросто.

— Мы бы отвели её к боссу, — сквозь слезы ответил он, — он очень любит таких. Он бы нам заплатил за нее, и мы смогли бы рассчитаться с долгами. Прошу вас, господин, не убивайте! У меня дети и…

— Да тихо ты, — я прервал его и снова пнул в живот.

Похоже, он действительно поверил, что я могу отличать правду от лжи, и старается не врать, даже если очень хочется. Если бы он сказал, что они бы просто её отпустили, я бы не поверил. Вот только это упоминание о детях… хотя, может, и правда есть. Должны же местные оборванцы как-то размножаться.

— Ты знаешь, что именно случилось с Капией и где она сейчас?

Оборванец затрясся.

— Я… а… не знаю, кто это. Но много выживших сейчас в приюте Розы. Я могу вас туда отвести! Честно! Я больше никогда не…

— Заткнись!

Я несколько раз пнул его голову, но остановился, почувствовав, что начинаю злиться. Это плохо. Колдовство основано на любви. Я перевел дыхание и сконцентрировался на более позитивных мыслях. Сказанное этим оборванцем имеет смысл. В приюте Розы помогают местным беспризорникам и беднякам. Там можно найти работу за ночлег и нормальную еду. Приют поддерживает церковь, и наверняка сейчас туда направили дополнительные средства для погорельцев. Я знаю, где находится это место, оно было недалеко отсюда. Вероятность того, что там мы найдем подругу Авелин или что-то о ней узнаем, довольно высока. Замечательно! Улыбнувшись, я посмотрел на оборванца. Он помог мне немного потренироваться в бое с ограничениями церковного браслета, да ещё и подкинул идею, где можно поискать Капию. Всё, что было в нём хорошего, я от уже получил. Остался только мусор, от которого нужно избавиться, чтобы он не вонял.

— Ты мне больше не нужен, — равнодушно сказал я, наклоняясь и замахиваясь стилетом.

— Ин, стой! — воскликнула молчавшая до этого Авелин, — не убивай еще и его!

— Почему?

Я обернулся к Авелин и вопросительно на нее посмотрел. Она с совершенно растерянным выражением стояла точно на том же месте, где я её и оставил. Оборванец в этот момент начал что-то лепетать о том, чтобы его пощадили, но я не слушал.

— Но… он ведь ответил на все твои вопросы. Зачем его убивать? Ты и так его достаточно наказал.

— У нас могут быть проблемы, если оставить его в живых. И вообще, неужели тебе его жаль после всего того, что он пытался сделать? Тебе никогда не казалось, что подобные люди заслуживают смерти?

Авелин отвела взгляд и поджала губы.

— Они не от хорошей жизни такими стали. Ты ведь и сам знаешь, как тут люди выживают. Будь к ним снисходителен и не бери еще один грех на душу. Ты и так только что четверых убил.

Я прикрыл глаза и постарался привести свои мысли в порядок. Похоже, я немного увлёкся. То, как я веду себя в обычной жизни и в Черном Лабиринте, надевая маску Морага, сильно отличается. Обычно люди видят только какую-то одну сторону. Но сейчас всё сложилось не самым лучшим образом. Проклятье Бездны! Не хотел, чтобы Авелин видела эту мою сторону, но ничего уже не поделаешь. Может, использовать ртутный блокиратор, убить оборванца и стереть ей память? Но я еще не настолько хорошо это делаю. И как тогда состыковать воспоминания? Ведь даже если я их сотру, она очнется посреди Черного Лабиринта, без понятия как сюда вообще попала. И естественно она что-то заподозрит. Нет, этот вариант не годится. Не хочется, конечно, оставлять в живых оборванца, но да ладно. Надеюсь, его сожрут местные крысолаки.

Я глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Ты права, прости. Я просто разозлился, когда увидел, что они собирались с тобой сделать. Пойдем отсюда.

Мы в молчании вышли из злополучного тоннеля. По дороге я сообразил, что забыл отобрать обратно люмины, которые отдала Авелин. Да и пес с ними. Они ведь всё равно не мои, в конце концов. Я тряхнул головой и уверенно повел Авелин в сторону приюта Розы. Солнце зашло за перевал и начали сгущаться сумерки. По-хорошему стоило бы уже возвращаться, но было бы обидно бросать дело на полдороги. Наконец, Авелин прервала затянувшееся молчание:

— Я никогда не думала, что ты можешь быть таким сильным… и жестоким. Ты убил тех четверых так легко, без всяких сожалений и колебаний, словно каждый день таким занимаешься.

Я тяжело вздохнул. Её интуиция иногда бывает покруче, чем чувство души Кэйтана. Может, она тоже потенциально великий маг? Надо бы придумать, что наврать.

— На самом деле, я просто испугался за тебя. Если бы я был сам, я бы сбежал. Но когда я понял, что они собираются с тобой сделать, во мне словно проснулась другая часть личности. Я… не знаю… кажется, в тот момент я воспринимал их не как людей, а как каких-то опасных животных, которые угрожают дорогому мне человеку. Хотя сейчас мне их немного жаль и… спасибо, что тогда меня остановила.

Авелин смутилась, ненадолго замолчала, а затем спросила:

— Но если ты на самом деле такой сильный, то почему тогда так боялся идти в Черный Лабиринт? Почему ты платишь Ройму за защиту? Ты ведь легко можешь сам за себя постоять.

— Потому что я боюсь, того, что могу натворить, если разозлюсь. Ты ведь и сама видела. Поэтому я и не хотел идти. Кроме того, сам по себе я слабый, вся моя сила в магии. Сейчас церковный браслет не среагировал, потому что я управлял своей кровью и ножом, но так всё равно нельзя. Использовать магию против простых людей, которые совершенно не могут от нее защититься — большой грех. И одно дело, если я использую её в самом крайнем случае, чтобы спасти дорогого человека, и совсем другое — если я буду использовать её направо-налево в академии, чтобы поднять свой статус среди местных хулиганов. Поэтому не рассказывай, пожалуйста, никому о том, что тут произошло. Пусть для остальных я так и останусь слабым, женственным, ненадежным и… что ты там ещё говорила?

— А ты и запомнил. Обиделся?

— Может быть, немного. Но тут уж мне некого винить, кроме самого себя, — с грустным смешком ответил я.

Авелин кивнула с улыбкой.

— Хорошо, я никому не расскажу. Кстати… а куда мы вообще идем?

— В приют Розы, куда же еще?

— А… погоди! Ты что, знаешь дорогу?!

— Знаю.

— Откуда?!

— Бывал здесь раньше, — пожал я плечами. — Вообще, Вель, как ты себе представляла поиски Капии? И почему взяла именно меня? Нет, ты, конечно, не ошиблась, но если бы я действительно был таким, каким ты меня представляла, мы бы почти гарантированно попали в беду. Ты доверилась первым попавшимся оборванцам, да еще и показала, что у тебя есть деньги. Черный Лабиринт ты знаешь плохо, и если зайдешь чуть не туда, то выбраться без посторонней помощи будет проблематично. Да ещё и, вдобавок ко всему, ты решила пойти вечером. После темноты тут становится действительно опасно. О чем ты вообще думала?!

Авелин покраснела и виновато опустила глаза.

— Я думала, мы быстренько расспросим и вернемся, а ты почувствуешь, если кто-то попытается нас обмануть.

— Я не умею чувствовать ложь.

— Как не умеешь?! — удивилась Авелин. — Ты же говорил тому мужчине…

— Я соврал, — пожал я плечами.

— Но ведь любой маг, даже начинающий, может почувствовать, когда ему врут.

— Не любой. Это только среди униатов почти у всех высокая склонность к магии духа. Среди асинаев и хаорцев очень немногие способны чувствовать ложь.

— Но ты ведь…

— А я асинай на четверть. Особенно ничего хорошего мне это не дало, но склонности к духовной магии, как у униатов, у меня нет. И чувство души у меня развито слабо. Я могу чувствовать ману, но что-то настолько тонкое, как колебания ауры — уже мне не по силам. Поэтому если в следующий раз тебе нужен будет кто-то, способный распознать ложь, бери с собой Кэйтана.

— Ладно, — грустно вздохнула Авелин. — Похоже, я и впрямь сглупила. Но зато я узнала тебя с неожиданной стороны. И кстати, получается, что с тобой дружить не опасно. Ты не начнешь видеть меня насквозь и читать все мои мысли, как тот же Кэйтан.

— Не переживай. Ты для меня останешься такой же странной, загадочной и непонятной, как и любая другая девушка.

Приют Розы представлял собой довольно крупное семиэтажное здание, со стороны похожее на огромную серую коробку. Из-за того, что здание находилось на склоне, как и все дома Черного Лабиринта, нижние два этажа частично уходили под землю. Главный вход был широко открыт, и несмотря на позднее время, через него в обе стороны постоянно сновали люди, внешне мало отличающиеся от тех оборванцев, что на нас напали. Впрочем, попадались и довольно прилично одетые. Над входом на старой доске было написано «Приют Розы», а сверху нарисован портрет грудастой женщины лет пятидесяти в красном платье. Краска местами облупилась, но черты лица были еще вполне узнаваемыми.

— Это и есть Роза? — заинтересованно спросила Авелин. — Я думала, приют в честь цветка называется.

— И в честь цветка тоже. Роза — это не имя, а скорее прозвище. Наста… э-э-э… один знакомый рассказывал мне её историю. Эта женщина жила в Черном Лабиринте лет триста назад. Она очень любила розы и красивые красные платья. Она могла потратить на них последние деньги, и потом месяц сидеть на одной каше. Как-то раз её занесло в торговый квартал, где её случайно приметил проезжавший мимо граф из каких-то восточных провинций. Он хотел просто скрасить один вечер с красоткой, но Роза так его очаровала, что он увез её к себе. Они поженились и жили долго и счастливо, пока граф не помер. После его смерти Роза вернулась обратно и основала этот приют, чтобы хоть как-то помочь местным беднякам, среди которых она выросла. Она управляла им до самой своей смерти, а потом к этому делу подключилась церковь.

— Красивая история, — восхищенно вздохнула Авелин.

— О да! История Розы была так популярна, что одно время добрая половина местных шлюх носили красные платья, — хихикнул я.

— Вот надо было тебе всё опошлить! — возмутилась Авелин, пихнув меня локтем в бок.

Мы зашли в длинное помещение с низким потолком, куда нас послала женщина, сидящая на приеме. В слабом свете тусклых ламп, которые лишь слегка разгоняли темноту, мы увидели несколько десятков столов со швейными машинками на них. За каждым столом сидел человек, одетый в простую серую рабочую робу. В воздухе висел непрекращающийся гул и дребезжание. По сравнению с улицей, тут было тепло и немного душно.

На нас никто не обращал внимания, и Авелин пошла между рядами, выискивая свою подругу. Мне их встреча и болтовня были не особо интересны, поэтому я прислонился к стенке у входа и наблюдал за работающими людьми. Тавиан говорил, что для того, чтобы хоть как-то выживать в Черном Лабиринте, человеку нужно зарабатывать где-то пятнадцать люминов в месяц. За физический труд по восемь часов в день, кроме воскресенья, платят порядка двадцати люминов. За работу, требующую серьезных знаний и навыков, платят гораздо больше, но для неё нужно соответствующее образование, которое платное и детям простых рабочих недоступно. Большинство взрослых мужчин Черного Лабиринта, не связанных с криминалом, работают по двенадцать часов, чтобы хоть как-то обеспечивать жену, детей и престарелых родителей.

В приюте Розы денег платят совсем немного, но зато тут можно жить и питаться, тут бесплатно учат грамоте и рабочим профессиям, а в случае болезни попробуют вылечить. Это здорово выручает людей, по тем или иным причинам оказавшимся на улице, особенно детей. Вместо того, чтобы вступать в банды и грабить других, многие из них идут сюда. Вот только мест, как правило, нет. Такой приют всего один на полмиллиона жителей Черного Лабиринта. Было бы таких домов хотя бы десяток, это здорово изменило бы ситуацию, но ни церковь, ни городские власти заниматься этим не хотят.

Авелин наконец нашла Капию, невысокую простоватую девушку примерно моего возраста, обняла её и начала с ней о чем-то возбужденно переговариваться. Один раз она показала в мою сторону, и я с улыбкой помахал им рукой. Пока они говорили, я обдумывал обратную дорогу. Уже совсем стемнело, и на улицах опасно. Мы отличаемся от местных, по нашему виду можно сказать, что у нас есть, чем поживиться. Если бы я был крупным мужчиной, с оружием на поясе и в доспехах, это отпугнуло бы многих потенциальных грабителей, но поскольку я выгляжу достаточно безобидно, а Авелин — девушка с весьма примечательными формами, то почти наверняка будут неприятности. Черный Лабиринт сегодня выглядит куда более беспокойным, чем обычно.

Может, нам вообще спуститься пониже и пойти по катакомбам? Там, конечно, кромешная темнота, полно крысолаков и тоже можно нарваться на каких-то бандитов, но шанс избежать неприятностей куда выше. К тому же если я применю магию на крысолаков, браслет на это реагировать не должен, так что как раз их можно не бояться. Но с другой стороны, как я уговорю Авелин туда полезть, и как объясню ей тот факт, что я знаю катакомбы, куда кроме всяких темных личностей никто не лезет? Да уж, вопрос. Кстати о вопросах, давно хотел спросить:

— Лейн, ты ведь где-то здесь, рядом?

— Да, — услышал я её голос слева от меня.

Хотя я этого и ждал, сердце всё равно сделало лишний стук, а меня бросило в пот. Я скосил глаза и увидел, что она стоит возле меня, точно так же прислонившись к стене. Она была настолько близко, что почти касалась меня своим плечом.

— Это хорошо, — бледно улыбнулся я. — Обратная дорога может быть опасной даже для меня, поэтому если будет совсем уж плохо, ты мне поможешь?

— Помогу.

— И что бы ни случилось, не трогай Авелин, ладно? Если она увидит то, чего не следует, я просто сотру ей память.

— Хорошо.

Я облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Как же с ней просто и одновременно трудно разговаривать. Когда я снова покосился на Лейн, та уже исчезла. Я украдкой протянул руку туда, где она стояла, но ничего не нащупал. Нет, я решительно не понимаю, как работает её маскировка! Она что, незаметно перемещается в другое измерение?

Авелин закончила говорить с Капией, передала ей горстку люминов и обняла её на прощание. На глазах Капии выступили слезы, она счастливо улыбалась и никак не хотела отпускать Авелин. Они стояли так почти минуту, что-то тихо говоря, и наконец, их объятия разомкнулись. Авелин помахала Капии рукой и вернулась ко мне.

— На сегодня программа закончена, можем возвращаться? — с усмешкой спросил я.

— Да, можно, но… Капия сказала, что сейчас на улице очень опасно, после Полуночного Рассвета многие банды активировались и начали новый передел территории. И если мы сейчас пойдем домой, то точно попадем в беду.

— Да ладно?! Кажется, я тебя о чем-то таком предупреждал.

— Знаю я! Я признала свою ошибку, не нужно мне каждый раз о ней напоминать. И вообще, это ты опоздал, так что в том, что мы так задержались, есть и твоя вина, — сердито выговорилась Авелин, а затем, после небольшой паузы, продолжила, отведя глаза. — Я просто думаю, что делать дальше. Нам лучше никуда не идти по темноте, а остаться здесь. Капия сказала, что если мы немного заплатим той тётке на приеме, то она может оставить нас на ночь.

— Ночевать в этом клоповнике с кучей оборванцев?! Ни за что! К тому же родители даже не в курсе, где я есть, и мне здорово достанется, если я сегодня не вернусь. И в академию завтра идти. Так что ты оставайся здесь до утра, если хочешь, а я пойду домой.

Авелин немного замялась и тихонько сказала:

— Я боюсь тут одна ночевать. Вдруг ко мне кто-то приставать начнет или ещё что-то? К тому же я плохо представляю обратную дорогу. Да и мои родители тоже будут беспокоиться.

Я тяжело вздохнул.

— Ночевать я тут точно не буду. Если хочешь, можешь пойти со мной. Только делай всё, что я скажу сразу и без лишних вопросов. Идет?

— Идет, — кивнула Авелин.

Глава 13

На выходе из Приюта Розы нас поджидало пять каких-то мрачных личностей, похожих на наемников. Одежда у них была более добротная, чем обычно у местных бандитов. Все они были неплохо вооружены, и на каждом была надета легкая кожаная броня. К тому же я почувствовал на них несколько слабеньких амулетов непонятного назначения. Как только мы приблизились, они разом замолчали и мрачно на нас уставились. Авелин немного замешкалась, но я взял её за руку и потащил за собой, внимательно следя за их движениями. Наемники не попытались нас остановить или окликнуть, но когда мы уже прошли мимо них, я почувствовал магическую пульсацию. Среди них маг? Или кто-то из них использовал спатум?

Как только мы скрылись за поворотом, я обернулся, активировал Дарс и посмотрел на наемников сквозь стены. Они переглянулись и неторопливым шагом пошли вслед за нами. Что-то мне это уже не нравится. Можно было бы устроить на них засаду, но вдруг там действительно маг? Из-за того, что на мне браслет, я совсем не уверен, что с ним справлюсь. Да и инквизиторов вспышки магии могут привлечь. Наверняка по Черному Лабиринту сейчас бродят группы невидимых охотников. Ладно, вроде бы наемники не торопятся, так что если мы просто немного ускоримся, то они нас потеряют.

— Ин, что там? Почему ты уставился на стену? — обеспокоенно спросила молчавшая всё это время Авелин.

— Те пятеро, что были у входа, идут за нами. Пошли быстрей, я не хочу, чтобы они нас догнали.

Авелин испуганно оглянулась и кивнула. Мы ускорили шаг, и я только сейчас понял, что так и не отпустил её руку. Впрочем, Авелин не возражала, а даже наоборот сжала её покрепче. Я провел большим пальцем по её гладкой нежной коже и мысленно усмехнулся. А ведь это и правда похоже на свидание. Или, скорее, романтическое приключение. Напуганная девушка и храбрый рыцарь, прямо как в книжках. Из меня, правда, тот еще рыцарь, но кажется, в таких случаях полагается сказать что-то вроде:

— Не бойся, Вель, что бы ни случилось, я тебя защищу.

— Вот уж от кого не ожидала услышать что-то подобное, — нервно хихикнула она.

При помощи Дарса я быстро нашел, где находится ближайший вход в катакомбы, но голова уже начинала побаливать, так что я его отключил. Света звезд и чувства материи мне было вполне достаточно, а вот Авелин постоянно запиналась на неровной брусчатке. Мы нырнули в очередной тоннель, и стало совсем темно. Решеток в потолке тут не было. Едва мы сделали несколько шагов, как я почувствовал впереди какое-то слабое, но очень знакомое магическое излучение. Меня кольнуло нехорошее предчувствие, и я снова активировал Дарс. Безголовая радужная тварь сидела прямо посреди прохода. Я выругался и завертел головой. Наемники если и отстали, то не сильно, и уверенно шли по нашему следу.

— Ин, что случилось? Ты потерял дорогу?

— Хуже, — процедил я сквозь зубы и достал стилет, — идем быстрей.

Можно было бы использовать ртутный блокиратор, пока есть время, но вдруг спектралиск инквизиторский? Будут проблемы. По этой же причине лучше не просить Лейн его уничтожить. Радужная тварь выгнулась дугой, пропуская нас под собой. Похоже, спектралиски не любят касаться людей. Может, так можно их уничтожить? Гм… не помню. Но не буду же я гоняться за тварью, которая может двигаться быстрее гончего ящера и проходить сквозь стены? Я оглянулся на спектралиска. Он неторопливо последовал за нами. Что-то мне это совсем не нравится.

Немного поколебавшись, я отключил Дарс. Не стоит снова доводить себя до предела. Если меня не атакуют внезапно чем-то вроде идеальной нити, я почувствую это и без него, и успею как-то защититься. Да и Лейн рядом.

— Так а что случилось? — обеспокоенно спросила Авелин.

— За нами следит другой маг, и скорее всего, он сильнее меня. Может быть, это кто-то из местных, а может быть, инквизитор. В любом случае — ничего хорошего.

— А мы можем как-то скрыться?

— Нет. Слышала легенду о радужных гончих?

— Это те, которые появляются, если убить любимую собаку?

— Там очень сложный ритуал, и не обязательно использовать именно собаку, но в целом — да. Эта тварь ждала нас в начале тоннеля и уже несколько минут идет следом.

— Ты серьезно?! — воскликнула Авелин, завертев головой.

— Ты её не увидишь. Их только маги могут увидеть, и то очень немногие.

— Но… что нам теперь делать?

Я вздохнул и ответил максимально спокойным и расслабленным голосом, чтобы Авелин не начала паниковать.

— Не знаю. Сбежать от спектралиска невозможно, он может двигаться быстрее любого человека. Уничтожить я его тоже не могу, для этого нужна довольно специфичная духовная магия, которой я не владею. Если бы я был один, можно было бы попытаться сбить его чувства с толку и скрыться, но с тобой это не получится. Поэтому нам остается только идти куда шли и надеяться, что его хозяин за нами не полезет.

— Э-э-э… не полезет? А куда мы, кстати, идем? Этот тоннель уже долго не кончается. Ты точно знаешь дорогу?

— Точно, точно. Не бойся. Через два поворота будет лестница, по ней мы и спустимся.

— С-с-спустимся? Но там ведь внизу…

— Да, мы пойдем через катакомбы.

Рука Авелин задрожала.

— Ты серьезно? Зачем нам туда лезть?!!

— Потому что там сейчас безопаснее, чем наверху.

— Ин, это же катакомбы Черного Лабиринта!!! Они кишат крысолаками, всякими жуткими тварями, злобными бандитами и колдунами! Говорят, там даже демоны водятся!

Я рассмеялся. Ох, знала бы Авелин, что как раз демон сейчас идет где-то рядом, и в случае чего, будет нашей последней надеждой. Впрочем, возможно, она еще об этом узнает.

— Не верь детским страшилкам. Катакомбы, по большей части — это старые заброшенные тоннели и убежища времен войны. Там темно и пусто.

Конечно, я немного лукавил, ведь катакомбы огромны, и встречается в них всякое. Даже наставник не советовал лезть в глубинные тоннели, прорытые ещё хаорцами, задолго до империи Лин. Помимо обычных опасностей, вроде обвалов, оттуда изредка выползают странные создания, владеющие магией. Я их не встречал, но наставник говорил, что ему еле удалось сбежать от одного из них, а это о говорит о многом. Но с другой стороны, мы ведь и не будем лезть так глубоко, так что о неведомых тварях можно не беспокоиться.

— Н-но… а как же крысолаки? — напугано спросила Авелин.

— Их там даже меньше, чем на поверхности. Правда, в катакомбах они более голодные, поэтому любят сбиваться в стаи и нападать на всё, что движется. Если нам повезет, мы с ними не встретимся.

— А-а-а… если не повезет?

— Придется немого повозиться и потратить ману, — хмыкнул я. — Вель, если ты еще не поняла, то самые опасные существа Черного Лабиринта — это люди. И вот там, в катакомбах, их уж точно намного меньше, чем наверху.

— Ладно, — сказала Авелин немного дрожащим голосом. — Но я все равно боюсь. Тут ведь темно, хоть глаз выколи.

— Свет создавать я не умею, — смущенно признался я. — Могу, разве что, раскалить докрасна камушек, но от этого больше вреда, чем пользы. Так что просто держись покрепче за мою руку. Если к нам кто-то приблизится, я это почувствую.

Авелин последовала моему совету и вцепилась двумя руками, немного прижавшись ко мне грудью.

— Ай! Не так крепко, у меня синяки останутся.

Авелин чуть ослабила хватку и проворчала:

— Тоже мне проблема, синяки. Если потеряю твою руку, то останусь одна в этой кромешной темноте и уже не выберусь отсюда… никогда.

— Не нужно драматизировать. Если ты вдруг потеряешься, я за тобой вернусь.

— Правда?

— Правда.

Мы дошли до лестницы, и Авелин замолчала, сосредоточенно спускаясь по ступенькам. Спектралиск не отставал, я постоянно чувствовал его присутствие за спиной. Через полтора десятка пролетов лестница закончилась, и мы вышли в довольно большой, как для местных катакомб, зал, из которого в четыре стороны расходилось несколько узких проходов.

Из центра зала легонько, едва заметно веяло магией. Хотя уровень излучения и был слишком слабым, но его тут вообще не должно быть. Меня снова кольнуло нехорошее предчувствие. Я остановился и начал аккуратно создавать духовный щит, одновременно активировав Дарс. В центре зала никого не было, но там едва заметно мерцало что-то вроде завесы. Маскировка? Невидимость? Или просто какая-то аномалия? Я закончил создание духовного щита и закрылся им от странной завесы. Благодаря тому что в этот раз у меня было достаточно времени, щит получился куда более стабильным и крепким при меньших затратах маны.

— Ин, что случилось? — шепотом спросила Авелин, — почему мы снова остано…

В этот момент завеса резко исчезла, и в мои глаза ударил яркий свет кристаллов Хелии. Ночной режим Дарса сыграл со мной злую шутку, и ненадолго я почти ослеп, однако успел заметить с десяток человеческих силуэтов. Почти сразу после падения завесы, я почувствовал вспышку магии, и тут же в мой щит ударило заклинание, создавшее мощный взрыв. Меня отбросило назад, я упал и едва не приложился головой о ступени, но щит выдержал. Авелин, из-за того, что держалась за мою руку, упала рядом.

— Неплохие способности для столь юного возраста, — услышал я размеренный и несколько ленивый мужской голос, — кто ты такой?

Новой атаки не последовало. Похоже, то заклинание было просто проверкой в духе наставника. Но что за странные вопросы он задает? Что мне отвечать? Почему этот маг вообще начал меня выслеживать? Я аккуратно поднялся, продолжая закрываться щитом и направил стилет в сторону группы людей. Авелин тоже встала, немного спрятавшись за моей спиной.

— Я просто студент академии, был тут по делам, и уже возвращаюсь обратно, — как можно более миролюбиво ответил я. — Зачем вы на меня напали?

Меня подмывало вместо этого сказать что-то вроде: «Лейн, убей их всех», но я сдержался. Мне всё еще страшновато принимать её помощь. Да и Авелин, опять же. Кармилит использовать было жалко, там не так много энергии осталось. Может быть, получится как-то договориться? Я слегка приоткрыл один глаз и пробежался взглядом по людям передо мной. Это были наемники, похожие на тех, которых мы встретили наверху, но один человек резко выделялся на их фоне. На нем был серый балахон с капюшоном, и такой же черный то ли шлем, то ли маска. Его лицо было полностью скрыто, и нормально рассмотреть его было сложно из-за парящих рядом с ним кристаллов Хелии.

— Просто студент академии, — медленно повторил он, словно пробуя на вкус мои слова.

— Я не знаю, почему вы на меня напали, но у нас нет причин сражаться, — с мягкой улыбкой сказал я. — Я пришел и уже ухожу. У меня нет больше никаких интересов в Черном Лабиринте, так что я вряд ли я появлюсь тут в ближайшее время.

— Ты убил четверых моих людей, — все тем же спокойным и размеренным голосом заметил он, — не то чтобы мне было их жалко, подобный сброд и сам по себе каждый день дохнет, но когда на моей территории внезапно начинает хозяйничать другой колдун — это как-то… неприятно и вызывает много вопросов.

Другой колдун? Ой-ей-ей, похоже, у меня и правда проблемы. Зря, зря, зря я послушал Авелин и оставил последнего оборванца в живых. Наверняка он пожаловался на меня, а этот колдун, расспросив его подробнее, узнал, что я не произносил никаких заклинаний. Но кто бы мог подумать…

— Прошу меня простить, — слегка поклонился я. — Ваши люди напали первыми, но если бы я знал, что они принадлежат другому колдуну, я бы не стал их убивать. Возможно, я смогу как-то компенсировать их потерю? Скажем… эээ… двадцать люминов и мои искренние извинения?

Когда я выходил из дому, я подумал, что возможно, Авелин меня зовет на свидание таким необычным способом, и на всякий случай прихватил с собой немного люминов. Вроде бы их было тридцать два. По моему мнению, больше двадцати люминов их жизни не стоили, но если начнет торговаться, я могу повысить цену. В конце концов, уж лучше пожертвовать люминами, чем зарядом кармилита.

Колдун возмущенно фыркнул.

— Ты думаешь, я бы стал всё это, — он обвел рукой вокруг. — Делать ради пары десятков люминов? Мне не интересны жизнь и смерть того опустившегося сброда. Всегда можно промыть мозги ещё десятку-другому. Куда больше меня интересуешь ты. Непонятно откуда взявшийся колдун, зарегистрированный в церкви. Ты точно не из Братства. Повторяю свой вопрос: кто ты такой?

— Просто… студент академии.

— Неужели церковь дошла до того, что создала целую академию для колдунов?

— А-а-а, нет, я из обычной академии, там магии вообще не учат.

— Тогда кто был твоим учителем?

Я немного растерялся. В каких отношениях Тавиан с Братством Лабиринта? Понятия не имею. Он говорил, что они опасны, но упоминал это как просто одну из опасностей Черного Лабиринта. Что будет хуже, если я скажу правду, или если я совру? Гм… нет, в любом случае, этот человек слишком много обо мне знает, надо бы его убить на всякий случай. Но сначала скажу ему правду. Интересно узнать, что думает Братство о моем наставнике, и знают ли они вообще о нем.

— Он сказал, что его зовут Тавиан Филорн, но я не знаю, настоящее ли это имя. Скорее всего, нет.

— Тавиан, — задумчиво повторил колдун. — Кажется, так звали позапрошлого патриарха. Опиши мне своего учителя.

— Худой, жилистый, совершенно лысый и безбородый, выглядит лет на пятьдесят.

— Он служитель церкви?

— Что? Нет, он незарегистрированный колдун.

Похоже, о моем наставнике они не знают. Можно было бы сказать, что он часто представлялся Морагом, но, во-первых, он далеко не единственный, кто так делал, а во-вторых, тут Авелин. Её это точно шокирует.

— Тогда почему на тебе браслет?

— Мне пришлось зарегистрироваться буквально вчера. Всё из-за того взрыва. Не то, чтобы я этого хотел, но так уж получилось.

— Ты можешь связаться со своим учителем?

— Нет, он покинул город вчера.

— Жаль, жаль, — задумчиво произнес колдун. — В любом случае, тебе придется пройти со мной. У Братства к тебе еще много вопросов. О твоей спутнице я… позабочусь.

— Ты и правда думаешь, что я покорно пойду за тобой и дам взломать свою память? — хмыкнул я.

— Ты, кажется, кое-чего не понимаешь, — сказал колдун все тем же расслабленным и даже добродушным голосом. За спиной послышался шорох, и я почувствовал, как мужчины, преследовавшие нас, осторожно спускаются по лестнице. Те, которые были рядом с колдуном, повинуясь его жесту, разошлись полукругом, отрезав нас от тоннелей. — Либо ты пойдешь добровольно, и потом мы тебя, так и быть, отпустим, подчистив воспоминания, либо ты будешь упираться и уже точно никогда не выберешься на поверхность.

— Это, кажется, ты кой-чего не понимаешь, — ухмыльнулся я, прицеливаясь в него стилетом. — Либо мы просто мирно расходимся, либо тут сейчас будет куча трупов.

— Какой наглый щенок, — покачал головой он. — Ты еще и угрожать мне пытаешься? Схватить его!

Я не стал дожидаться, пока он ударит по мне еще каким-то заклинанием, а просто активировал кармилит, нацелившись на колдуна и парочку наемников рядом с ним. Вопреки моим ожиданиям, хотя наемники и повалились на землю, сам колдун остался невредим. За мгновение до того, как дробящая волна должна была в него ударить, вокруг него появился мощнейший сферический духовный щит.

— Кармилит?!! — воскликнули мы с ним одновременно.

У этого колдуна действительно был кармилит, притом, весьма редкого защитного типа. Однако долго удивляться этому факту у меня совершенно не было времени: ничего не понявшие враги бежали со всех сторон. Я направил клинок стилета вверх и немного вперед, после чего без особых колебаний использовал весь оставшийся заряд кармилита в потолок.

— Бежим! — крикнул я Авелин и как можно быстрее потащил её за собой в ближайший тоннель.

Навстречу метнулись двое, но магия меня защитила, расколов их клинки на части за мгновение до того, как они бы меня ударили. Новых атак не последовало, им стало явно не до того. За нашей спиной с жутким грохотом рушились тонны камней, а по потолку бежали всё новые трещины. Мы юркнули в тоннель, следом попытались вбежать враги, но немного не успели: их расплющило падающими камнями. Несколько крупных булыжников отскочило в нашу сторону, но к счастью, щит был еще активен. Я смог как-то от них закрыться, но чуть снова не упал от отдачи щита. Облако пыли накрыло нас с головой, и Авелин начала кашлять, задыхаясь. Мне пришлось использовать магию, чтобы сбить пыль. Мы снова погрузились в абсолютную темноту. Я перевел дыхание и убрал щит, частично вернув вложенную в него энергию. Кажется, пронесло. Ноги Авелин подкосились, и она упала на колени, продолжая сжимать мою руку.

— Вель, всё в порядке, не надо так дрожать.

Я попытался успокоить её, слегка её приобняв.

— Ты называешь это «в порядке?!». Ин, ты сумасшедший… — шокировано прошептала она.

— Я знаю, — самодовольно усмехнулся я.

— Как ты вообще смог обрушить потолок?!! И зачем?! Нас ведь самих чуть не завалило!

— По-другому мы бы не сбежали. Тот колдун, он был слишком…

Внезапная мысль заставила меня прерваться на полуслове. А ведь какие-то там камни, даже весом в несколько сотен тонн, не пробьют защиту кармилита. Колдун наверняка еще жив! Я активировал Дарс и посмотрел на заваленный зал. Рухнул не только потолок, но и лестница, и несколько ярусов выше. В самом низу этой груды камней, среди расплющенных тел, стоял совершенно невредимый колдун, укрытый щитом. Он покрутил головой, затем уставился на нас и протянул вперед руку. Камни начаои плавиться и растекаться, становясь жидкими на секунду, а затем снова застывая в новом положении. В завале быстро начал появляться новый проход с монолитными стенами.

— Бежим отсюда! Тот колдун жив!

— Что?! Как?!

Я схватил Авелин за руку и потащил дальше по тоннелю. Этот парень реально опасен! Нужно убраться от него подальше, чтобы выйти из радиуса его магического восприятия, и пока есть время, использовать блокиратор! Даже если у него настолько мощная защита, идеальная нить всё равно должна сквозь нее проникнуть. Через минуту я остановился, достал колбу и аккуратно вылил её содержимое на браслет.

— Можешь отдышаться пока немного, — сказал я, наблюдая за процессом.

Трясти браслет, пока его постепенно обволакивает м-ртуть, было категорически противопоказано, поэтому на бегу использовать блокиратор практически невозможно.

— Как он мог выжить?! — спросила Авелин, тяжело дыша. — Там ведь камней рухнуло, даже не знаю сколько.

— У него защитный кармилит. Пока в нём есть энергия, он практически неуязвим.

— Кармилит? Вы что-то такое кричали, но… это что вообще такое?

— Церковь их обычно называет дьявольскими камнями.

— У него было что-то настолько жуткое?! Но почему он тогда так удивился… или… стоп, у тебя что, тоже?

— Да, у меня тоже. С его помощью я и обвалил потолок. Вот только заряд у моего уже кончился.

Блокиратор полностью охватил браслет, похолодел и затвердел. Я удовлетворенно вздохнул. Похоже, потом придется всё же немного подчистить Авелин воспоминания.

В это же время, там, откуда мы прибежали, разгорелся сначала тусклый красный, а потом яркий белый свет. Я поежился. Этот колдун и правда очень силен.

— Это… что? — испуганно спросила Авелин.

— Быстро он выбрался, — вздохнул я. — Теперь тихо, не мешай. И лучше отойди назад, иначе тебя может задеть.

Авелин послушно замолчала и отошла на несколько шагов. Кажется, она была близка к панике, но всё же как-то умудрялась держать себя в руках.

Попробую обойтись без Лейн. Даже если колдун будет бежать изо всех сил, ему потребуется время, чтобы сюда добраться, можно немного подготовиться. Да и наверняка он кучу сил потратил, чтобы выбраться из-под завала, так что на мощные заклинания его уже не хватит. Я смогу победить, надо только как-то проникнуть сквозь защиту кармилита. Я заново создал духовный щит и начал плести идеальную нить.

Когда я поднял взгляд, то икнул от удивления. Колдун был куда ближе, чем я рассчитывал. Он левитировал в паре сантиметров над полом, опираясь ногой на что-то вроде призрачной ступеньки, и отталкивался от воздуха. Он приближался с огромной скоростью. Да откуда у него столько маны?! Гул ветра и быстро приближающийся свет кристаллов Хелии вызвали во мне странное паническое чувство. Захотелось развернуться и убежать, хотя я и понимал полную бессмысленность такого поступка.

Пересилив панику, я всё же сконцентрировался на колдуне, вовсю используя Дарс. Защиты кармилита не было видно. Наверное, он её отключил, чтобы сэкономить энергию. Отлично, так точно получится! Нить полетела ему навстречу, и я тщательно контролировал её полет. В идеале, я должен разрезать ему голову, потому что с него станется ненадолго соединить разрезанное туловище или шею и выкинуть какую-нибудь предсмертную гадость. За мгновение до того, как колдун и нить Ареда встретились, он протянул вперед правую руку в латной перчатке. Я тут же почувствовал, как структура нити, коснувшейся перчатки, разрушается. Невозможно! Как он её почувствовал?!! Через секунду колдун до меня добрался, и просто ударил той же перчаткой в щит, не сбавляя хода. Меня отбросило назад, я покатился по полу и чуть не налетел на Авелин. Щит потерял стабильность и рассыпался. Да что это за перчатка такая?! Я приподнялся на локтях, судорожно пытаясь сплести новый щит, но подошедший колдун лишь легонько взмахнул рукой, и моё заклинание распалось, не успев до конца сплестись.

— Теперь понятно, почему ты был таким наглым, — произнес колдун, нависнув надо мной. — Мальчишка раскопал где-то кармилит и возомнил себя великим магом.

Стоящая сзади Авелин попятилась, а затем развернулась и попыталась убежать. Я тут же почувствовал легкое дуновение магии, ноги Авелин подкосились, и она рухнула на пол. Он хоть не убил её? Нет, вроде бы дышит.

— А ведь мы бы действительно тебя отпустили, — как ни в чем не бывало, продолжил колдун после секундной паузы. — Не в наших правилах убивать собратьев. Но теперь ты не оставил мне выбора. И допросить не получится… жаль. Слишком хлопотно в одиночку тащить тебя через все катакомбы. Итак, твое последнее слово?

Несмотря на то, что у меня оставалось ещё немного энергии, было понятно, что шансов никаких нет. Если он способен чувствовать и разрушать идеальную нить и духовный щит, то у меня против него больше нет оружия. Стилет он отобьет кармилитом или даже собственной силой, а атаковать его чем-то вроде сжатого воздуха или камней и вовсе бессмысленно. Он контролирует материю намного лучше, чем я. Есть ещё, конечно, кровь, но вряд ли он даст мне ей воспользоваться. Да и защитный кармилит, опять же, ей не пробить.

— Последнее слово, говоришь, — зло усмехнулся я, — Лейн… убей его, пожалуйста.

— Лейн? — иронично спросил колдун, — твоя подружка?

Я испугался, что Лейн меня оставила, или её, к примеру, тоже придавило камнями, и чуть было не начал паниковать. Однако в этот момент грудь колдуна пронзил черный клинок. Удар был нанесен сзади, и я увидел только высунувшееся черное острие. Мне показалось, что защита кармилита на мгновение активировалась, но в любом случае, колдуна это не спасло. Его колени тут же подкосились, и он рухнул на пол прямо передо мной. Кристаллы Хелии, парившие рядом тоже упали и раскатились в разные стороны. В их неровном свете фигура Лейн с черным мечом казалась особенно зловещей. Несмотря на то, что я был очень рад её появлению, я все равно не мог унять непроизвольную дрожь. В глаза я ей смотреть тоже не стал, наученный горьким опытом.

— Спасибо, ты снова меня спасла. Похоже, мне и впрямь нужно стать сильнее, против опытного колдуна у меня вообще никаких шансов.

Лейн лишь кивнула. Черный меч как-то незаметно пропал из её руки.

— Сейчас ведь нет смысла заметать следы? — спросил я, памятуя о злополучной ночи. — Наемников завалило, колдун мертв, его скоро найдут и сожрут крысолаки. Я ничего не упустил?

— Упустил. Тот человек, которого ты не добил, всё еще жив. Позже его могут допросить другие члены Братства.

Тот человек? Кого это я не добил? Ах да, главный оборванец. А ведь точно! Он знает в лицо меня и Авелин. Он знает, что мы искали Капию в приюте Розы. Он знает, что его начальник, или кто он там ему, нами заинтересовался. А если Братство, обеспокоенное смертью одного из своих членов, допросит Капию, то выйдет на Авелин, а потом и на меня. У-у-у… я идиот. Говорила же Элисса: поступай разумно! Зачем нужно было идти на поводу у перенервничавшей Авелин? Стер бы ей память, всего делов, теперь все равно придется это делать. Кто же знал, что все так обернется? И почему Лейн его не добила, как только мы ушли? Ах да, я же сам попросил её не вмешиваться. У-у-у… точно идиот.

— Прости. Моя ошибка. Это еще не поздно как-то исправить… без кучи жертв?

— Можно убить его сейчас, но если я отправлюсь к нему, то какое-то время не смогу тебя защищать.

— Ну гм… это и не страшно. Жил же я как-то семнадцать лет без твоей защиты. Вряд ли я наткнусь на еще одного члена Братства, а крысолаки для меня не опасны. Инквизиторы тоже доберутся сюда не скоро, я успею уйти. К тому же у этого колдуна защитный кармилит. Если я его позаимствую, то мне вообще ничего не страшно.

— Хорошо, но тогда тебе придется разрушить мое тело.

— Э? Что?! Зачем?!

— Я захвачу новое на поверхности. Это намного быстрее, чем идти пешком. Но я не могу оставить тело, пока оно не разрушено.

Совершенно неожиданно я узнал несколько важных вещей. Во-первых, она не может быстро перемещаться при помощи телепортации и чего-то подобного. Во-вторых, захватить новое тело для неё не проблема, и на это нужно совсем немного времени. В-третьих, раз она не может покинуть тело, пока оно не разрушено, то это явно её слабость, которую можно использовать. Однако…

— А ты сама разве не можешь его разрушить? Мара ведь, она как раз разрушает…

— Я не могу нормально использовать мару, когда тело сильно повреждено. Мне понадобится несколько часов, чтобы довести процесс до конца. Постарайся разорвать это тело на мелкие фрагменты или сжечь.

— Ладно… сейчас.

Теперь понятно, почему она не может сделать это сама. Проделать такое с собственным телом непросто даже для демона. Интересно, что менее затратно, разорвать или сжечь? Энергии осталось немного. Сжечь, наверное, проще, нужно просто выкачать побольше тепла из стен. Но тогда придется ещё что-то делать с дымом и вонью. Гм, ладно, попробую разорвать. Это как-то привычнее.

Когда я подошел к Лейн, её привычный уже черный балахон исчез, словно втянувшись внутрь тела. Под ним не оказалось вообще никакой одежды, и я на пару секунд удивленно застыл, разглядывая небольшую, не до конца сформировавшуюся грудь. Я впервые видел Лейн без балахона, и если бы не глаза, то сейчас она выглядела бы, как обычная девушка лет пятнадцати. Сглотнув от волнения, я подошел к ней и положил руку на плечо.

Моё чувство материи её по-прежнему не замечало. Как мне, интересно, использовать на ней магию? Прикрыв глаза и сконцентрировавшись, я начал чувствовать какие-то отголоски её тела. На самом деле, я мог его чувствовать, просто там внутри что-то пожирало ману. Из-за этого она не возвращалась обратно, и создавалось ощущение, что на этом месте пустота.

Когда я вливаю ману в обычного человека, то она начинает взаимодействовать с его душой, и сконцентрировавшись на этом, я могу почувствовать эмоции или даже прочитать воспоминания. У Лейн же внутри была только зловещая непроглядная тьма, в которой я утопал, словно в болоте. Мана уходила как вода в песок, и меня утягивало куда-то вслед за ней, так что я едва чувствовал собственное тело. Я попытался рвануться прочь, но не смог даже пошевелиться, а мана продолжала уходить. В панике я попытался хоть как-то закончить начатое, чтобы избавиться от Лейн. Я усилил в несколько раз поток маны, и… взрыв!!! Тело Лейн разорвало на мелкие кусочки, а меня одновременно оттолкнуло назад. Стены и кристаллы Хелии на полу окрасились кровью, отчего тоннель погрузился в багровый полумрак.

Наваждение исчезло вместе со зловещей темной сущностью. Я по инерции сделал несколько шагов назад, а затем дрожащие колени подкосились, и я упал на пол. К счастью, пол был чистым. Магия не дала моему же заклинанию меня задеть, и кровавые ошметки тела с острыми осколками костей улетели в другую сторону. Какое-то время я просто сидел, приходя в себя. Нужно было её сжечь. Это можно сделать, не контактируя с телом напрямую.

Но зато с проблемами я отчасти разобрался. Теперь, правда, Лейн захватит еще чье-то тело, предварительно сожрав душу. И наверное, это снова будет девушка. И всё из-за того, что я боялся принять её помощь и не хотел стирать воспоминания Авелин. А теперь я привлек внимание Братства, обрушил кусок катакомб, раздавив полтора десятка человек, потратил кучу своей маны, разрядил кармилит, и в итоге всё равно принял помощь Лейн и сотру воспоминания Авелин. Нет, я и правда идиот.

Ладно, буду рассматривать это, как тренировку. Лейн ведь говорила, что мне нужно стать сильнее? И вот, на примере этого колдуна я вижу, насколько сильным я могу стать. Да и к тому же теперь у меня есть защитный кармилит и странная перчатка, так что всё хорошо. Кивнув своим мыслям, я подошел к Авелин и сконцентрировал на ней магическое восприятие. Сердцебиение и дыхание в порядке, аура тоже стабильная, похоже на магическое усыпление. Я тоже владею этим заклинанием, но мне нужен для него телесный контакт и секунд пять времени. А колдуну потребовалось всего мгновение. Если бы он использовал на ней это заклинание, когда мы убегали из-под обвала… брр… нет, не хочу об этом думать. Я наклонился к Авелин, перевернул её на спину и похлопал по щекам. Никакой реакции. Чужая мана всё еще была в её теле и не давала ей проснуться. Избавляться от чужой маны в чужом теле я не умею. Впрочем, колдун умер, так что заклинание должно само по себе спасть через какое-то время. Вот только мне нельзя тут оставаться. Обрушение такого куска катакомб наверняка переполошило всех инквизиторов, так что нужно убираться отсюда и поскорее. Я с сомнением покосился на Авелин. Она чуть выше меня и наверняка тяжелее, я не смогу её долго тащить, так что придется использовать асинайский артефакт Тавиана. Ладно, займусь ей позже.

Я поднялся и сделал шаг к колдуну, но мир покачнулся, и я чуть не упал. Да что это за неделя такая? Я уже сбился со счета, сколько раз я был на грани магического истощения! А ведь сегодня всего лишь среда! Надеюсь, хоть завтра я смогу отдохнуть. Я наклонился над колдуном. Он весь был забрызган кровью и ошметками тела Лейн. Из любопытства я заглянул под маску, там оказалось вполне обычное лицо мужчины лет тридцати-сорока. Я не обратил бы на него совершенно никакого внимания, если бы встретил на улице. Я надеялся, что внешность колдуна из таинственного Братства Лабиринта окажется более впечатляющей и разочарованно вздохнул. Ну и ладно. Где тут у него тут кармилит?

Немного покопавшись и заляпав руки кровью, я достал золотой амулет с кармилитом в центре. Золото проще зачаровывать, чем большинство металлов, оно очень долго держит структуру заклинаний и прекрасно проводит энергию, поэтому маги часто его используют. Проблема только в том, что оно дорогое и очень тяжелое. Я взвесил в руке амулет. Полкило, не меньше. Все равно что кирпич на шее таскать. Ну да ладно, ради такого потерплю.

Следом я снял странную перчатку и внимательно её рассмотрел. Снаружи она была полностью металлической с плотно прилегающими друг к другу пластинами. Пальцы заканчивались острыми прямыми когтями пару сантиметров в длину. От перчатки исходило неприятное чувство, наподобие того, что исходит от подавителя магии, только слабее. Любопытно. Я на всякий случай подальше отодвинул церковный браслет и надел перчатку. Внутри она была выложена коротким мехом. Я прислушался к ощущениям. Перчатка действительно подавляла мою магию, но только в области самой кисти. Это немного нарушало концентрацию и распределение маны по телу, но в целом, ничего такого, можно привыкнуть. Забавная штука. Но не буду же я с ней по городу ходить, это точно привлечет ненужное внимание. Да и к тому же браслет… если он сползет по руке, то попадет в область подавления магии. Его связь с инквизиторами прервется, и у меня будут проблемы. Перчатка довольно большая и тяжелая, в отличие от стилета. Под одеждой не спрячешь, в карман не положишь, и ходить с ней в академию и по городу не получится. Хотя ладно, возьму, вдруг когда-нибудь пригодится.

Сняв и отложив в сторону перчатку, я снова осмотрел тело колдуна. К сожалению, люминов у него с собой не было, зато нашлось ещё несколько слабеньких амулетов. Разбираться в их назначении было бы долго, а брать с собой непонятные амулеты я не рискнул. Вдруг там маячок для связи с другими членами Братства или еще что-то подобное.

Я присел на чистый участок пола и тяжело вздохнул. Нужно поскорее убираться отсюда, но как же я устал. Сейчас бы телепортироваться домой, упасть в кровать и проспать несколько суток. Только сначала поесть. Когда я вообще ел в последний раз? Кажется, еще в академии. Ууу… мой желудок поддержал мои стенания и тоже заурчал. Я с сомнением посмотрел на труп колдуна и облизал окровавленный палец. Нет, сырые люди не вкусные.

Я оттер кровь с руки, подобрал кристаллы Хелии и подошел к Авелин. Серебряный паучок висел в кармане плаща, уцепившись своими лапками за ткань. Я достал его и прислонил к шее Авелин. Серебряные лапки-иглы вонзились в плоть, проникая в спинной мозг, и тело Авелин вздрогнуло. Я закрыл глаза и сконцентрировался на духовной связи с артефактом, вливая в него крохи энергии. Её требовалось совсем немного.

Через минуту паучок полностью взял под контроль тело Авелин, и я заставил её пошевелить руками и ногами. Кажется, всё в порядке. Повинуясь моим командам, Авелин поднялась, всё так же оставаясь в магическом сне. Похожим образом я много раз похищал людей для миурисан цирона, так что это было не сложно. При желании я могу полностью контролировать все движения, но это требует огромной концентрации, и мне в этом случае даже самому трудно двигаться, не то что колдовать. Однако в большинстве случаев, этого не требуется. Наше тело и само прекрасно помнит, как нужно ходить или дышать.

В последний раз обернувшись на труп (ничего не забыл?), я развернулся и пошел прочь, ведя за собой Авелин. Кристаллы Хелии я погасил и засунул в карман. Мне они не нужны, а Авелин все равно спит. На нашу беду, когда мы убегали от обвала, то свернули не в тот тоннель, который был нужен. Обходить теперь слишком далеко, так что придется идти другим маршрутом. Катакомбы простираются не только под Черным Лабиринтом, но и под всем остальным городом, просто из других районов попасть в них намного сложнее. Один из выходов как раз находится недалеко от дома Авелин, но я не люблю им пользоваться. Придется идти через стоки, а там грязно, воняет и куча крысолаков. Но теперь так быстрее всего.

Через полчаса петляния по узким коридорам и лестницам мы вышли в широкий тоннель. Теперь приходилось идти немного в горку, но зато он вел примерно к нашему району. На пути больше никого не встретилось, даже крысолаков. Только абсолютная темнота и тишина, нарушаемая лишь гулким звуком наших шагов. Впрочем, и не удивительно. Люди не любят спускаться так глубоко в катакомбы, тут вечная темень и легко заблудиться. А крысолакам тут просто нечего жрать.

Внезапно дыхание Авелин сбилось, а сердце застучало чаще. Кажется, она пришла в себя. От места схватки мы ушли уже далеко, так что можно немного передохнуть, а потом подчистить ей воспоминания.

— Ты уже очнулась?

— Инаэль?! Что происходит? Где мы? Я почти не чувствую тела, — воскликнула Авелин голосом, близким к панике.

— Всё в порядке, успокойся.

Я достал из кармана кристалл Хелии и заставил его тускло засветиться. Увидев мое лицо, она облегченно вздохнула.

— Сейчас я верну тебе контроль над телом. Будет немного неприятно, потерпи.

Действие этого артефакта я испытывал на собственной шкуре, когда Тавиан показывал, как он работает. Когда контроль над телом возвращается, по нему проходит волна покалывания, все мышцы на секунду расслабляются, и в них появляется тянущее чувство. Это действительно неприятно. Я вынул серебряного паучка, и ноги Авелин подкосились. Я удержал её, обхватив руками, чтобы она не упала.

— Ой!

— Все нормально. Попробуй встать на ноги.

Держать Авелин оказалось тяжело, и я с облегчением вздохнул, когда она наконец неуверенно встала на ноги. Авелин нахмурилась и почесала шею.

— Что это было? Мое тело двигалось само по себе.

— Вот, — я показал ей паучка, — это асинайский артефакт, с помощью которого можно контролировать тела животных и людей. Ты была без сознания, и мне пришлось увести тебя оттуда, пока не прибежали инквизиторы.

— А что… что с тем магом?

— Все в порядке, я с ним разобрался, — с успокаивающей улыбкой ответил я и взял Авелин за руку, — пойдем, тут совсем рядом станция метро, там можно будет передохнуть.

Я повел неуверенно ступающую Авелин за собой. Она какое-то время молчала, а затем спросила:

— А твой браслет… он ведь среагировал, да? Ты поэтому бежишь от инквизиции?

— Нет. С браслетом все в порядке, он не среагировал. Там грубая система, достаточно просто не применять вредоносные заклинания непосредственно на других людей и не использовать атакующую магию воплощения. Но если бы мы там остались, нас бы начали допрашивать, и тогда бы выяснилось… много чего.

Авелин снова ненадолго замолчала, задумавшись.

— Знаешь, чем больше я узнаю о твоих способностях, тем больше у меня возникает вопросов. Ты ведь совсем не такой слабенький начинающий маг, каким пытался показаться?

— Ну… в общем… да, — признался я.

— Ты хорошо знаешь Черный Лабиринт и катакомбы, ходишь тут, как у себя дома, — продолжала Авелин. — Ты можешь справиться с десятком вооруженных людей и другим магом в придачу, ты убиваешь без малейших колебаний, у тебя есть странные артефакты, о которых я никогда не слышала и дьявольские камни, за которые сжигают на костре. Ты… ты точно тот Инаэль, которого я знаю? Или ты кто-то другой, принявший его облик?

— Ты знала меня только с одной стороны, — пожал я плечами. — Или ты думаешь, был бы я кем-то другим, я стал бы тратить столько сил, чтобы вытащить тебя из этой переделки?

— А вдруг у тебя на меня какие-то свои жуткие планы или… ты ведь ничего… такого… не делал с моим телом, пока им управлял?

— Эм? Такого? — наивным голосом спросил я.

— Ну… в смысле… хотя ладно, не важно, забудь.

Я лишь пожал плечами. Играть с бессознательными марионетками не так уж интересно. А вот когда они в сознании и смотрят полными ужаса глазами — это уже куда веселей. Но не буду же я издеваться над Авелин.

— Кстати, мы скоро отсюда выберемся? Сколько вообще времени?

— Часов восемь. Мы почти дошли до станции метро, а от неё ещё минут двадцать подниматься. Над нами, кстати, уже не Черный Лабиринт, мы выберемся недалеко от твоего дома. Правда, подниматься долго, а дальше идти через стоки, где можно нарваться на крысолаков. Поэтому лучше посидим, отдохнем перед подъемом.

— Ладно, — вздохнула Авелин. — Но лучше бы мы остались в приюте Розы.

— Ну прости. Откуда мне было знать, что за мной охотится другой колдун? Да и я не думаю, что его остановила бы охрана приюта, так что всё равно были бы проблемы. А так, мы скоро выберемся и будем дома, и это намного лучше, чем ночевать в том клоповнике.

— Ты слишком ценишь собственный комфорт, — хмыкнула Авелин. — Кстати, а что такое метро?

А ведь и правда, Авелин о нём, скорее всего, и не слышала.

— Это старая история, о нем уже мало кто помнит, мне наставник рассказывал. После войны под Эртразом вырыли несколько больших тоннелей и пустили по ним поезда на электрической тяге. Они с огромной скоростью возили пассажиров, сотни тысяч человек каждый день. Представляешь?

— Не представляю, — покачала головой Авелин. — Это ж сколько нужно электричества? И зачем было пускать их под землей, если можно пустить по поверхности?

— На поверхности были свои, назывались трамваи и фуникулёры.

— Фуникулёры и сейчас есть, а про трамваи… кажется, я что-то слышала, — неуверенно пробормотала Авелин.

— Трамваи просто долго ходили, лет четыреста, поэтому их ещё помнят.

— И почему мы сейчас всем этим не пользуемся? Было бы здорово прокатиться на подземном поезде.

— А сама-то как думаешь?

Авелин нахмурилась.

— Электричество, да?

— Угу. Уголь из ближайших шахт империя выгребла подчистую, над некоторыми западными месторождениями торфа потеряли контроль, и электричества стало сильно не хватать. Поезда пускали всё реже и реже, билеты стоили всё дороже, а из-за упадка империи и междоусобных войн, денег у народа и так не хватало. В итоге, всё это сначала законсервировали, а потом и вовсе порезали на металл, с которым тоже были большие проблемы из-за отсутствия угля. Вот тут, где мы сейчас идем, лет семьсот назад ещё были рельсы. От них остались только дырки в полу.

— Это немного грустно, — вздохнула Авелин.

— Пожалуй. У нас были удивительные технологии, но без дешевого источника энергии они оказались бесполезными. Кстати, мы уже пришли.

Я заставил кристалл Хелии разгореться поярче, и он осветил огромный односводчатый зал станции. Её пыльный пол был примерно на уровне моего плеча, и местами на нем угадывались узоры. На стенах можно было заметить остатки роскошной мозаики. С другой стороны платформы виднелись темные провалы параллельного тоннеля. В центре было несколько каменных скамеек, обшитых сверху каким-то на редкость прочным пластиком, который не разрушился даже за столько лет.

— Ух ты! Не знала, что в катакомбах есть и такие места. Да сюда можно на экскурсии водить! — восторженно сказала Авелин, рассматривая мозаику. — Интересно, что там написано?

На стене действительно была выложена надпись, но разобрать её было очень сложно.

— Там написано: «Станция имени святого Кассиона». С другой стороны такая же мозаика, она чуть лучше сохранилась.

Я забрался на платформу и помог подняться Авелин. На этой станции я несколько раз останавливался, когда бродил по катакомбам, и успел облюбовать себе скамейку. Из-за того, что тут почти не было никакого ветра, пыль неподвижно лежала годами, и я наткнулся взглядом на несколько цепочек своих же следов. На самой скамейке пыли не было. С прошлого раза она просто не успела осесть, хотя это было несколько месяцев назад. Я сел и откинулся на спинку, закрыв глаза.

— Как же я устал, — я не удержался и озвучил свои мысли. — У тебя, чисто случайно, не завалялось никакой конфетки или хоть чего-то съедобного? Я бы сейчас сожрал и крысолака.

Авелин осторожно присела рядом, покопалась в карманах и отрицательно покачала головой:

— Ничего нет. Я бы и сама сейчас что-то съела, только не крыс и им подобных. Но мы ведь скоро выберемся? Раз уж мы окажемся возле моего дома, можешь зайти на ужин. Или ты сразу к себе пойдешь?

— Чем раньше я поем, тем лучше, так что я воспользуюсь твоим приглашением. Только учти, я очень голодный. Магия отнимает кучу сил, а последний раз я ел ещё в академии.

— Да не беспокойся ты, моя мама всегда готовит с запасом. Сегодня должен быть грибной пирог, и кажется, она собиралась делать шоколадный пудинг, если я ничего не путаю.

— Не говори таких вкусных слов, иначе я захлебнусь слюной и тебе придется искать дорогу в одиночку.

— Ладно, ладно, — захихикала Авелин. — Ты уж потерпи как-нибудь.

— Куда я денусь. А ты, я смотрю, уже совсем расслабилась? Мы ведь всё еще в тех самых темных и мрачных катакомбах Эртаза, где водятся жуткие твари, крысолаки, демоны, бандиты и злобные колдуны вроде меня.

— Я смотрю, с самокритичностью у тебя всё в порядке.

— Это семейное, — хихикнул я, вспоминая Элиссу.

Авелин хмыкнула и откинулась на спинку, уставившись в потолок.

— Знаешь, тогда, в совершенной темноте с погоней за спиной, я и правда запаниковала, но сейчас у нас есть свет, и я вижу, что это действительно просто древние тоннели. В них самих нет ничего жуткого. К тому же я подозреваю, что самый опасный маг этих катакомб сидит сейчас рядом со мной.

— Ты меня боишься?

— Может быть, немного. Мне бы хотелось обо всём тебя расспросить, но… не знаю… у меня и так чувство, словно я стою на пороге Бездны. Мне страшно в неё заглядывать.

— Да. Наверное, похоже. Ты даже не представляешь, сколько всего я натворил, — я тяжело вздохнул и продолжил. — Прости, Вель, мне придется немного подчистить твои сегодняшние воспоминания.

— Зачем? Я и так ничего не расскажу, честно!

— Вель, ты замечательный человек, и мне хотелось бы полностью тебе довериться, но всегда есть вероятность, что ты что-то случайно сболтнешь, сплетничая с подружками. Или мы можем сильно поссориться, и ты на эмоциях решишь мне отомстить. Или ты можешь узнать обо мне еще больше, по-настоящему испугаться и возненавидеть. Конечно, ты не такая, как другие девушки, ты добрая, рассудительная и… порядочная, что ли. И будь это что-то менее опасное, я бы тебе доверился. Но сейчас, когда по городу рыщет инквизиция, любая мелочь может меня сгубить. Вернее даже не меня, а… — я тяжело вздохнул, не окончив фразу. — И вообще, тебе самой же будет лучше. В твоих воспоминаниях не останется того, как тебя пытались изнасиловать, не останется всех этих окровавленных трупов и злобных колдунов. Я снова стану для тебя привычным однокурсником, слабым и безобидным, которого совсем не надо бояться. Разве не здорово?

Я не знал, для чего я ей всё это говорю, если она всё равно забудет этот разговор, но у меня всё еще было маловато сил, чтобы нормально стереть ей воспоминания. Нужно еще хотя бы несколько минут спокойно посидеть, так почему бы и не поговорить хотя бы об этом? Раз она забудет, можно особенно ничего не скрывать.

Авелин ответила мне после небольшой паузы:

— Знаешь, может они и были неприятными, но это мои воспоминания. Потерять их — всё равно, что потерять частичку себя. Кроме того, — Авелин немного замялась, смутившись. — Ты мне больше таким нравишься.

— Ты сейчас серьезно???

— Да, а что тут такого? Я всегда считала, что тебе не хватает силы и решительности. Пускай сейчас это немного чересчур, но так всё равно лучше.

— И тебя не смущает, что я только сегодня перебил кучу народа?

— Они ведь первые напали. Ты сам стараешься решить всё по-хорошему, ты пытался договориться с тем колдуном. Конечно, плохо, что всё снова обернулось смертями, но наверное, мы бы по-другому не спаслись. Так что хотя ты и опасный для своих врагов, и ты можешь быть к ним безжалостным и жестоким, но ты не станешь использовать свою силу против невинных. И то, что ты столько сдерживался и ни разу не навредил никому в академии своей магией, лишнее тому доказательство. Кроме того, ты не бросишь в беде близких и будешь защищать их, даже рискуя жизнью. Это здорово, сейчас не так уж много людей на это способны.

— Ты меня слишком идеализируешь, — хмыкнул я.

— Может быть. Я не знаю, что ты там натворил, но ты мне не кажешься таким уж плохим человеком.

Я усмехнулся. Хотя сам себя я тоже не считаю особенно злым, ведь колдовство основано на любви и злобу как таковую отрицает, но мои собственные принципы сильно расходятся с тем, чему учит тарианство. Мне всегда казалось, что с точки зрения тарианской морали, я чуть ли не чудовище в человеческом обличье. Авелин же почему-то говорит, что я не такой уж плохой. Конечно, она и половины всего не знает. Но а если бы она узнала? Она бы поменяла свое мнение, или всё равно пыталась бы меня как-то оправдывать?

— Хочешь… хочешь, я стану твоей девушкой? Не понарошку перед родителями, а по настоящему? — неожиданно предложила Авелин.

Я обернулся к ней, вытаращив глаза:

— Ты только что называла меня самым опасным человеком в этих катакомбах, а теперь предлагаешь встречаться? И после этого меня ещё называют странным?!

— Зато с тобой куда интереснее, чем с любым из моих потенциальных женихов. Ну и вообще, ты же не станешь меня обижать.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. А еще я чувствую, что ты запутался в своих проблемах, и тебе нужна помощь.

— Ты правда думаешь, что сможешь мне помочь? — усмехнулся я.

— Я по крайней мере попытаюсь. Поддержка никогда не бывает лишней.

— Вель, — я провел рукой по её волосам, параллельно сплетая заклинание. — Ты даже не представляешь, в какие неприятности собираешься вляпаться. Хоть я и не совсем понимаю твои мотивы, но ты и правда удивительный человек. Сейчас ты мне нравишься еще больше, и я бы хотел тебе довериться. Однако если заглянуть в будущее, то ничего хорошего ни мне, ни тебе, это не принесет.

Глаза Авелин начали закрываться под действием заклинания, она грустно усмехнулась и прошептала:

— Так ты никогда не будешь счастлив…

Сразу после этих слов она отключилась окончательно, и её голова упала на мою руку. Я аккуратно уложил Авелин на скамейку и тяжело вздохнул. Почему у меня внутри такое тяжелое и гадкое чувство? Я ведь всё делаю правильно. Никому не будет лучше от того, что я сохраню ей воспоминания, только проблем добавится, возможно, даже, фатальных. Нужно всё же поступать разумно, а все лимиты по идиотизму я сегодня уже исчерпал. Я снова тяжело вздохнул. В любом случае, нужно закончить начатое.

Я положил её голову себе на колени и начал искать нужные воспоминания. Все они были на поверхности, к тому же я знал, что искать, так что с этим проблем не возникло. Однако полностью стереть самые яркие из них — выше моих сил, и даже если я потрачу кучу маны, всё равно останется след. Но я по крайней мере могу затереть их до такой степени, чтобы нельзя было вспомнить, что конкретно произошло, а только размытое общее впечатление от этого. Отчасти поэтому я так опасался, что Авелин увидит Лейн. Стереть ужас от встречи с демоном я не смогу.

Я вначале намеревался стереть почти всё, что происходило в Черном Лабиринте, но потом подумал, что в этом случае останется слишком много явных белых пятен. Поэтому случай с оборванцами я всё же оставил. Тем более что она могла что-то рассказать о нем Капии. Я стер только встречу с колдуном и наши разговоры после неё. Конечно, всё равно остаются вопросы, откуда мне известна дорога через катакомбы, но тут уж можно что-то придумать. Например, наврать, что я там мальчишкой лазил или еще что. Или вот, например, откуда я взял кристалл Хелии? Гм… да, вопрос. Она ведь не помнит, чтобы я его находил. Ладно, что-нибудь придумаю.

Когда я закончил, то откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза. Внутри вяло ворочался холодный ком. Я всё-таки довел себя до истощения. Пускай оно и не такое сильное, как той ночью, но всё равно неприятно. И почему я не родился хаорцем? Я бы тогда всех этих колдунов просто по стенке размазал бы.

Немного передохнув, я открыл глаза и склонился над лежащей на моих коленях Авелин. Легонько провел пальцем по её щеке. Она выглядела такой милой и беззащитной, что захотелось её поцеловать. А может и не только поцеловать? В конце концов, когда еще выпадет возможность… Нет! Я тряхнул головой, прогоняя пошлые мыслишки. Мое усыпление слишком слабое и нестабильное, и Авелин запросто может проснуться в самый неподходящий момент. И что мне потом, по второму кругу её усыплять и стирать воспоминания?

Внезапно мои мысли были прерваны каким-то странным звуком, похожим на цокот коготков по камню. Звук исходил из продолжения тоннеля, по которому мы шли, он был еще далеко, но быстро приближался. Что это, интересно? На крысолака не похоже, они очень тихо передвигаются. Что-то с когтями и довольно быстрое? Я нахмурился, положил голову Авелин на скамейку и достал стилет. В случае чего, можно воспользоваться магией, но лучше этого не делать. Но что же это за тварь такая? В голову ничего не приходит.

Я подошел к краю тоннеля и заглянул в черный провал. Цокающий звук быстро приближался. Внутри зашевелилось смутное беспокойство, и спустя мгновение я понял его причину. С того направления, откуда приближался звук, слабо, но вполне отчетливо веяло магией. А вот это уже очень плохо. И угораздило же меня наткнуться на неведомую магическую тварь именно сейчас!

Неведомая тварь выскочила из тоннеля, и увидев её, я от удивления забыл и про стилет, и про кармилит, и про готовые сорваться заклинания. Передо мной была совершенно обычная рябая домашняя курица. Какого… какого демона она тут делает?! Курица замедлила бег и остановилась прямо напротив меня, рассматривая одним глазом.

— Ко-о-о? — внезапно просила она. Вернее, мне отчетливо показалось, что это именно вопрос.

— Пошла вон! — непроизвольно вырвалось у меня.

Почему-то меня здорово пугала эта курица, хотя сама мысль о том, что я могу бояться курицы, казалась мне абсурдной. Но откуда она тут взялась, и что это за странная аура вокруг неё?

— Ко-ко…

Аура вокруг курицы пришла в движение, она явно задумала что-то нехорошее, и мои нервы не выдержали. Курица находилась в зоне моего чувства материи, так что я просто направил ману, чтобы оторвать её голову. Однако эта… пернатая тварь с легкостью отшвырнула мое слабенькое заклинание.

Аура вокруг курицы свилась в тонкие щупальца, которые потянулись ко мне с непонятными, но крайне недобрыми намерениями. Я инстинктивно сделал шаг назад, выставив вперед руку, держащую антимагическую перчатку. Щупальца тут же одернулись, аура вернулась в прежнее состояние. Курица издала последний «кудах» и внезапно убежала дальше по тоннелю в ту сторону, откуда мы пришли. Я шокировано смотрел ей вслед. Какого демона тут происходит?!

Пока я пытался собраться с мыслями, с той стороны, откуда прибежала курица, послышался шорох, словно тысячи мягких лапок перебирают по каменному полу. Я повернул голову и увидел, как из тоннеля выбегают крысолаки. Впереди была разрозненная группка из нескольких десятков, но дальше их стало настолько много, что пол тоннеля превратился в грязно-серый поток.

Я отшатнулся от края платформы, а затем застыл в немом изумлении, не в силах отвести взгляд. Крысолаки всё бежали и бежали, совершенно не обращая на меня внимания. Да сколько же их тут? Тысячи? Десятки тысяч? Сотни? Они что, со всего города собрались в этом тоннеле?

Спустя минуту, показавшуюся мне вечностью, поток иссяк, и я выдохнул. Если бы вся эта толпа набросилась на меня, то и защитный кармилит бы не спас. Что это вообще было? Как собралась такая толпа крысолаков, они же небольшими стаями живут. Почему они бежали за этой курицей? Не съесть же они её хотели, в самом-то деле! Я потер лоб и направился обратно к Авелин. Так много вопросов, так мало ответов.

Немного посидев и успокоившись, я слил ртутный блокиратор обратно в пробирку, после чего разбудил Авелин магическим импульсом. Она вздрогнула и открыла глаза, удивленно уставившись на меня.

— А? Что… Инаэль? Где это мы?

— Мы всё еще в катакомбах, я принес тебя сюда, пока ты в отключке была.

— А-а-а…

— Ты что ничего не помнишь?

— Смутно…

Авелин потерла лоб и медленно села, осматриваясь по сторонам.

— Помнишь, как мы спустились в катакомбы, а потом за нами потолок обрушился?

— Вроде бы да. А что потом было? Почему я отключилась?

— Да я с перепугу немного подзабыл дорогу и завел нас в тупик, а там какие-то газы скопились, дышать стало нечем. Ты почти сразу отключилась, а я смог как-то наколдовать ветерок и вытащил тебя оттуда. Правда, по пути сам чуть сознание не потерял. Одним словом, еще легко отделались. Ты как, кстати? Голова не болит, ходить можешь?

Авелин неуверенно встала с лавочки и сделала несколько шагов, после чего обернулась ко мне.

— Вроде бы всё в порядке. Но мы что, правда чуть не погибли? При чем, дважды… еще тот обвал, — Авелин нахмурилась, пытаясь вспомнить подробности. — Надо было нам оставаться в приюте Розы.

— Да не переживай ты так, всё будет хорошо! — подбодрил я голосом, полным оптимизма. — Мы уже скоро выберемся.

— Хотелось бы верить. Кстати, а откуда у нас свет, и что то за странная перчатка у тебя в руке?

— Да тут нашел. Разряженные кристаллы Хелии в катакомбах еще со времен империи валяются. А что за перчатка я и сам не знаю, она лежала в тоннеле, по которому я тебя нес, рядом с обглоданным крысолаками скелетом. И больше ни оружия, ни одежды, только металлическая перчатка, причем одна. Странная история, но не пропадать же добру, может, продам потом или себе оставлю.

— Ты как всегда в своем репертуаре, — хмыкнула Авелин. — Что бы ни случилось, выгоду не упустишь. Впрочем, вспоминая, кто твой отец…

Я лишь молча развел руками.

— Но да ладно, — продолжила Авелин. — Ты ведь знаешь, как нам отсюда выбраться на поверхность?

— Теперь точно знаю! Тут уже недалеко.

— Пошли тогда скорей. Я хочу убраться уже из этих катакомб и попасть, наконец, домой!

Я согласно кивнул, полностью разделяя её чувства.

Глава 14

Наверх мы выбрались без особых приключений, не встретив по пути ни единого живого существа. Катакомбы словно вымерли, и даже на верхних ярусах, в канализации, никого не было. Авелин поначалу молчала, а затем принялась подробно расспрашивать меня, пытаясь заполнить пробелы в памяти. Пришлось придумывать легенду, на ходу сплетая правду и ложь, чтобы она уж точно ничего не заподозрила. Хотя Авелин и забыла наш разговор на станции метро, она всё равно почему-то странно на меня поглядывала и не отпускала руку. Интересно, о чем она думает? Заходить к ней домой я не стал. После долгого подъема по катакомбам, истощение только усилилось, и мне хотелось поскорее уже где-то упасть и отключиться. Да и наш разговор она забыла, так что не помнит, чтобы меня приглашала.

Поэтому сразу после того, как мы вылезли из люка в каком-то переулке под удивленными взглядами прохожих, мы распрощались. Конечно, стоило бы её проводить, тем более что недалеко, но я был не в том состоянии. Внутри была словно целая глыба изо льда, которая причиняла боль и сковывала дыхание.

Когда я пришел домой, родители уже закончили ужинать. Мама прибиралась на кухне, отец сидел там же и листал какие-то бумаги.

— Я дома, — почти шепотом сказал я, заходя на кухню.

— Инаэль, ты совсем бледный, что с тобой случилось? — с беспокойством спросила мама и потрогала лоб. — И холодный совсем.

— Все нормально, устал просто, — отмахнулся я, плюхаясь за стол. — Можно чего-то перекусить, желательно сладкого? И чаю ещё. Спасибо.

Отец оторвался от своих бумаг и пристально взглянул на меня.

— Бледная холодная кожа, отсутствие сил и замечательный аппетит. Очень похоже на магическое истощение.

Врать особого смысла не было, да и вообще отвечать не хотелось, так что я просто пожал плечами. Мама поставила передо мной корзинку с печеньем и обеспокоенно спросила:

— Ин, это правда?

Я молча кивнул, поглощая печенье.

Мама прижала меня к себе, я почувствовал, как на её глазах выступили слезы.

— Глупый… почему ты так относишься к своей жизни?

Отец тяжело вздохнул и спросил:

— Как думаешь, сколько ты за сегодня потерял? Месяц жизни? Два? Три?

— Такое трудно рассчитать, — пробормотал я. — Может, неделю, может, год.

— И оно того стоило?

— Думаю, да. Я спас девушку, которую пытались изнасиловать. Конечно, я мог бы просто сбежать, как учила Элисса, но… что-то не дало мне этого сделать.

Я замолчал, ожидая его реакции. По большому счету, я даже не соврал, а просто рассказал только ту часть правды, которую родителям можно было знать. Элиссу же я упомянул специально, чтобы у отца было поменьше желания меня критиковать.

Отец нахмурился, побарабанил пальцами по столу и спросил после небольшой паузы:

— Ты использовал магию против людей?

— Просто припугнул немного. Браслет не среагировал, если ты об этом беспокоишься. И я не думаю, что они побегут жаловаться в инквизицию.

— Ладно, — вздохнул отец и похлопал меня по плечу. — Ты поступил правильно.

Я удивленно на него посмотрел.

— И всё? И ты не будешь меня допрашивать, требуя рассказать всё подробно и с самого начала?

— А ты расскажешь?

— Нет. Но раньше тебя это не останавливало.

— Считай, что я воздал дань твоему упорству, — усмехнулся отец. — Но на будущее, лучше избегай таких опасных мест, где средь бела дня насилуют девушек. Ладно?

— Ла-а-адно. Я всё равно ещё слишком слабый.

На печи начал тихонько посвистывать чайник, и мама поднялась, чтобы приготовить мне чай. Я поблагодарил её, а она с грустью погладила меня по голове. После того, как я сделал несколько глотков, холодный ком внутри немного уменьшился, и стало чуть легче дышать.

— Ты поэтому и решил учиться магии? Чтобы стать сильнее? — иронично спросил отец.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

— Это не плохо, просто наивно. Мы живем в Эртразе, оплоте цивилизации. В отличие от западных дикарских племен, размер дубинки не играет тут решающей роли.

— Магия — не дубинка! — искренне возмутился я.

— Конечно, у магии куда больше применений, но принцип тот же. Можно крушить головы врагам или забивать гвозди. Что тебе больше нравится?

— При чем тут это? Я просто хочу иметь возможность защитить себя и дорогих мне людей.

— Мне нанять тебе телохранителя? Или нескольких?

— Ну… эээ… я хочу сам себя защищать, а не таскать за собой телохранителей.

— И это было бы неплохим стремлением, если бы ты не жертвовал ради этого своим здоровьем. Пойми, Инаэль, ты можешь быть великим магом, гениальным мечником или мастером боевых искусств, но в современном Эртразе это равносильно тому, чтобы быть специалистом в какой-то узкой области. Настоящая сила — это умение вести за собой людей и зарабатывать деньги.

— Сильно тебе помогут деньги и власть, когда на тебя в темном переулке нападут бандиты?

— Я не настолько безрассуден, как ты, чтобы шляться по темным переулкам без охраны.

— Ну, это да, — смущенно пробормотал я. — Но ситуации всякие бывают, и лучше быть сильным, чем слабым.

— Разумеется. А знаешь, кто самый сильный человек в мире? Человек, который способен легким движением руки решать судьбы миллионов, возводить и разрушать города, менять русла рек и осушать болота. Как думаешь, кто это?

— Э-э-э… даже не знаю, — растерянно сказал я.

Воображение рисовало кого-то вроде Лейн, но… человек?

— Это Патриарх. От его действий зависят жизни всех нас. Он может раздавить практически любого, кто открыто пойдет против него. И при этом, он немощный старик, которого в схватке одолеет и ребенок. Да и магом он особо выдающимся никогда не был. Зато он прекрасно умел заводить связи и продираться наверх, протаскивая за собой верных людей.

— Ну знаешь, Святой Император, например, был очень сильным магом, и это помогло ему сплотить вокруг себя большую часть человечества!

— Он построил империю Лин не на собственной силе, а на идеях единства и равенства. Без них, а так же без умелого управления и команды единомышленников, у него бы ничего не вышло.

— Да никто бы просто не стал слушать непонятные идеи от человека без имени, если бы не его сила.

— Может быть, — пожал плечами отец. — Но то было другое время. Смутная эпоха становления и падения империи. Маги тогда тоже были другими. Подчиняющая сила Императора, разрушительная мощь Ринессы, злой гений Денвела… по нынешним меркам они настоящие монстры, но и тогда их способности выходили далеко за пределы доступного человеку. И что в итоге? Из-за их противостояния мир едва не был разрушен.

Обычно маги ограничены только энергией собственного тела. Её может быть чуть больше или чуть меньше, а использовать её можно более или менее эффективно, но выше головы не прыгнешь. Даже наставник не знает, как маги прошлого швырялись заклинаниями, сметавшими целые города. Но всё же ставить в один ряд двух величайших злодеев и Святого Императора — это как-то немного…

— Знаешь, за такие речи инквизиторы могут и на костре сжечь, — хмыкнул я.

— Это если публично. А так — только порицание и штраф. Да и вообще, не будешь же ты доносить на собственного отца!

Я лишь фыркнул, отвернувшись. Он вздохнул и продолжил:

— Не важно, что было раньше, важно что есть сейчас. Я лишь пытаюсь до тебя донести, что современном обществе, скованном ограничениями, сама по себе магия не поможет тебе добиться каких-то значимых высот. Среди верхушки церкви и других влиятельных униатов нет ни одного сильного мага. Потому что сильные маги заняты, как это ни странно, магией. Они оттачивают свои способности, соревнуются с другими, становясь всё более умелыми, а потом сгорают годам к сорока. Ты уверен, что хочешь такой жизни? Тебе повезло родиться моим сыном. Тебе не нужно пахать всю жизнь за копейки, как большинству жителей Эртраза. У тебя целая бездна возможностей, куда больше, чем было у меня в твоё время. Если тебя так увлекает магия, просто купи её!

— Как я её куплю, если ты мне денег почти не даешь, — проворчал я.

— Это чтобы у тебя был стимул развиваться, а не просто транжирить. Я тебе уже это говорил. Если хочешь больше денег, я покажу тебе, как можно их заработать.

Я тяжело вздохнул. Опять он мне нотации читает. Конечно, отец отчасти прав, и вспоминая Стефана, который натравил на меня инквизиторов, мне не следует недооценивать деньги и власть. За ними действительно сила, которую могут превзойти разве что монстры вроде Лейн. Но власть связывает и ограничивает, причем, не только тех, кто внизу пирамиды, но и тех, кто на вершине. Отец живет делами своей компании, постоянно беспокоится и думает о ней даже больше, чем о семье. Когда мы выбирались на несколько дней отдохнуть в горы, он всё время отвлекался на спатум. Из-за большого расстояния, он быстро его разрядил, после чего был как на иголках. В итоге, нам пришлось вернуться раньше запланированного, а отдых был испорчен.

Тот же Патриарх, каким бы великим он ни был, тоже связан множеством ограничений. Его время распланировано, у него постоянно какие-то встречи и советы, он словно врос во всю эту церковную иерархию и пустил глубокие корни. Может быть, если бы мне было это интересно, я бы тоже зарылся головой во что-то подобное, но мне всегда хотелось больше свободы. Чтобы как Лия. А почему бы не съездить на годик-другой в Авилус за компанию с Инаэлем? А потом ещё лет пять путешествовать и вернуться в Сион, где найти себе какое-то интересное занятие и бросить его, как надоест.

Конечно, жизнь жестока, а я совсем не асинай, и скорее всего, мне всё же придется идти по стопам отца, хотя бы отчасти. Но я, при этом, не намерен отказываться от пути магии, ведь он может дать то, что за деньги не купишь. Патриарх, в свои семьдесят, загибается от старости, хотя и находится на вершине мира, и может позволить себе сразу десяток целительниц. А сколько уже наставнику? Кто знает, но когда он впервые встретил Элиссу, ему уже было за сотню. Вот только не могу же я рассказать отцу про миурисан цирон.

— Ладно, я подумаю. В любом случае, сейчас я не в том состоянии. Мне нужно к бабушке, она меня подлечит.

— Ты пойдешь завтра в академию? — с беспокойством спросила мама.

— Да, завтра духовное воспитание, не хочу его пропускать.

— С тобой точно всё будет в порядке? Мама, конечно, отлично лечит, но…

— Всё будет в порядке. Мне просто лучше недельку-другую поменьше использовать магию и не слишком перенапрягаться физически.

После того, как я за разговором перекусил и выпил чаю, мне показалось, что мое состояние немного улучшилось. Во всяком случае, холодный ком внутри чувствовался не так сильно. Однако стоило мне встать и сделать пару шагов, как ноги ослабли, и я с удивлением увидел приближающийся пол. Я успел кое-как подставить руку, но всё равно получилось больно.

— Инаэль!!! — одновременно воскликнули родители и бросились ко мне.

— Всё нормально, просто споткнулся случайно, — ответил я с успокаивающей улыбкой.

— На ровном месте? — спросил отец, нахмурившись. — Ты даже до порога не дошел.

— Пошли, проведем тебя в комнату, — сказала мама, и помогла мне подняться. Отец поддержал меня с другой стороны. Секундная слабость прошла, я снова чувствовал себя вполне терпимо, и такое отношение меня немного смутило.

В комнате мама помогла мне собраться в академию. Она хотела и с переодеванием помочь, но я настоял, что сам это сделаю. Мне не хотелось, чтобы она увидела стилет. Последний я отцепил вместе с ножнами и оставил дома. Не думаю, что завтра он мне понадобится, а Элисса не любит таскаться с железками. Немного подумав, я оставил и Дарс, а вот ртутный блокиратор наоборот переложил в карман формы. Всё-таки это артефакт Элиссы, да и вдруг он ей завтра понадобится.

Пока мы собирались, отец использовал спатум, чтобы вызвать своего кучера с каретой. Я попытался сказать родителям, что не надо из-за меня устраивать такой переполох, но меня просто не слушали. Минут через десять мы с отцом забрались в карету и поехали к Элиссе. По пути мне снова стало хуже. Грудь жгло ледяным огнем, хотелось свернуться калачиком и хоть как-то согреть себя изнутри. Я и сам не заметил, как привалился к отцу плечом, а затем моя голова и вовсе упала ему на колени. Отец гладил меня по голове и что-то тихонько говорил, но его не было слышно из-за стука колёс. Когда он в последний раз был таким хорошим? Не помню… Моё сознание начало потихоньку скатываться в сон, но когда карета остановилась, и отец легонько меня потормошил, я пришел в себя. Нужно было как-то подняться и пройти десяток шагов, но сил совершенно не было. Может быть, если бы мне угрожала смерть, я бы и смог подняться, но заставить себя сделать это в теплой карете, у меня никак не получалось. Отец, открыл дверь, спустился на землю, а затем неожиданно поднял меня на руки. От удивления я даже открыл глаза.

— И вот что с тобой делать? — спросил он сердитым голосом, но глаза при этом улыбались.

— Понять и простить, — смущенно ответил я.

Отец усмехнулся и понес меня к дому Элиссы. Повернув голову, я увидел, что она стоит на пороге в халате и ждет нас. Она может чувствовать, где я примерно нахожусь и в каком состоянии, так что не удивительно, что и моё истощение она тоже почувствовала. Я хотел было встать на ноги, но отец просто взял, и передал меня Элиссе, которая удержала меня без особых усилий. Она физически довольно сильная, как для своей комплекции, но я почувствовал себя еще более неловко.

— Позаботься, о нем, ладно? — сказал отец, и кажется, хотел добавить что-то ещё, но передумал. Он развернулся и молча пошел обратно к карете, ни разу не оглянувшись.

Бабушка занесла меня в дом и положила на диван.

— Твоё состояние близко к критическому, — обеспокоенно сказала она. — Ты слишком загонял себя в последние дни. Ещё день-два в таком темпе, и ты умрешь от истощения.

— Я в курсе, просто много чего случилось. Прости, что тебе снова приходится меня лечить.

— Не нужно извиняться. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Точно так же как я рассчитываю на твою. Но в этот раз я не смогу полностью убрать последствия. По-хорошему, тебе нужно к Тавиану… хм… да, сейчас это проблема, — Элисса нахмурилась и потерла подбородок. — Ну ладно, сделаю что смогу. После слияния можешь отключаться.

Техника слияния может использоваться по-разному, не только для обмана магов или артефактов. Например, во время слияния, Элиссе намного проще использовать на мне исцеляющую магию, эффективность почти такая же, как если бы она использовала её на себе. Я кивнул на слова Элиссы и она принялась меня раздевать.

В этот раз мне не снились никакие кошмары. Мой сон был наполнен мягкими лучами весеннего солнца, легким ветерком и морозной свежестью гор. Я просыпался медленно и лениво, всё никак не желая возвращаться в серую реальность, но что-то не давало мне снова погрузиться в такой приятный сон. И когда я это что-то осознал, то тут же проснулся окончательно.

Я плавал в позе эмбриона в какой-то теплой жидкости. Руки, ноги и голову охватывало что-то слизкое и шевелящееся. Оно то ли массировало, то ли слегка пожевывало кожу. Рот и нос были полностью закрыты, дышать было нечем, но почему-то и не хотелось. Не до конца придя в себя, я в панике дернулся, но большое скользкое щупальце погладило меня по спине, и я успокоился. Всё в порядке, это же Несси. Как я тут оказался, интересно? Наверное, Элисса притащила меня, пока я был в отключке.

Я три раза быстро дернул пальцами, подавая сигнал, и существо, живущее в бочке, начало потихоньку меня отпускать. Элисса ласково называет его Несси, и иногда использует в лечении своих пациентов или даже сама для себя, чтобы не тратить магию. Впрочем, куда чаще в бочке с Несси плаваю я, после очередного магического истощения или мелких ранений. Таких существ униаты называют асинайскими спрутами. Их вывели специально, и они не могут жить без своей бочки (у которой, впрочем, свое заковыристое асинайское название, которое я не запомнил). Их впускают внутрь совсем маленькими, и они растут, постепенно прирастая к стенкам, а их внутренние органы занимают скрытые ниши. Эти существа умеют очень много всего, и хотя природную магию они и не заменят, но прекрасно работают с ней в паре. Разводить их умеют только асинаи, и делиться своими секретами они не спешат.

Когда Несси освободила меня от своих щупалец и подняла крышку, я встал на ноги и сладко потянулся. Снова захотелось дышать. Я откинул волосы назад, чтобы слизь с них не текла на лицо, и вдохнул полной грудью. На щупальцах Несси есть маленькие иголочки, которыми она соединяется с сосудами. Она прогоняет кровь через свои органы, насыщая её всем необходимым и отфильтровывая лишнее. Поэтому пока находишься с ней в бочке, дышать и не хочется. Первые разы меня это очень пугало, но со временем я привык.

Я сощурил глаза: из окна душевой бил яркий свет. Сколько времени, интересно? Надеюсь, я не продрых до обеда? Я задумчиво почесал руку, на которой остались красноватые точечки от иголок Несси. Её слизь заживляет раны с невероятной скоростью, поэтому минут через пять следов не останется. Рядом приподнялось одно из щупалец Несси, на его конце был маленький мутный глаз, который уставился на меня. Я аккуратно погладил щупальце, и одобрительно покивал головой:

— Молодчина, хорошо постаралась.

Мой голос был неожиданно высоким и мягким, так что я даже ойкнул от удивления. Похоже, сегодня не только Элисса притворяется мной, но и я притворяюсь ей. Получается, она и внешность мою изменила? Надо бы посмотреть.

Тем временем Несси, обрадованная моей похвалой, игриво провела одним щупальцем между ног, а вторым обернулась вокруг торса и нежно ткнулась в шею. Я обернулся к третьему щупальцу с глазом на конце, которым она продолжала за мной наблюдать.

— Давай в другой раз поиграем, я хочу посмотреть, что там со мной Элисса сотворила.

Несси разочарованно меня отпустила, и я аккуратно выбрался из бочки, опираясь на специальные ступеньки и держась за поручень на потолке. Перевернуть я её не боялся, так как она жестко привинчена к полу. Несси что-то расстроено пробулькала и захлопнула крышку.

Я осторожно подошел к зеркалу, стараясь не поскользнуться на стекающей с меня же слизи. Из отражения на меня смотрела практически копия Элиссы. Я удивленно пощупал свое лицо. Обычно, когда она на время меняла мне внешность, появлялось слабое чувство онемения и дискомфорта в тех местах, которые затрагивала её магия. Но сейчас этого совсем нет. По ощущениям, моё лицо словно всегда было таким.

У меня возникло тревожное чувство. Похоже, Элисса, воспользовалась другим заклинанием, которое изменяет внешность перманентно. Так что в норму я сам по себе не вернусь. Надеюсь, она помнит, как я выглядел до её вмешательства. Я закрыл глаза и попробовал представить себе свое лицо, но образ получился каким-то на редкость расплывчатым. Ох… надеюсь, родители меня не встретят фразой: «Привет, Эл, а куда ты дела Инаэля?» или еще хуже: «А ты вообще кто?».

Я открыл глаза, снова рассматривая своё отражение. Вроде бы изменилось не только лицо, но и фигура. Или это мне кажется? Я провел рукой по скользким от слизи бедрам и груди. Может, я и раньше так выглядел? В конце концов, я не так уж часто разглядываю себя в зеркале. Я опустил ладонь, прикрыв ей пах. А вот так нас вообще не различить. Из зеркала на меня смотрела Элисса в потеках слизи и с очень развратным взглядом. Я немного смутился и отвел глаза. Интересно, это нормально, что меня заводит собственное отражение?

Я включил душ, смывая с себя слизь потоками горячей воды. В отличие от нашего дома, у бабушки вода нагревается электричеством, это гораздо удобнее, но и гораздо дороже. Раз у меня сегодня внезапный выходной, надо бы использовать его с толком и как следует отдохнуть. Можно будет немного помедитировать или взять что-нибудь почитать. Главное — поменьше использовать магию. Пускай Несси и Элисса меня подлечили, но это, всё-таки, не миурисан цирон. Внутри всё равно осталось неприятное гнетущее чувство, и даже мысль о магии вызывает тошноту.

Кстати, раз уж она изменила мою внешность, получается она и слияние не разрывала? Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Мою ауру действительно укутывала аура Элиссы, но из-за того, что это происходило в течение долгого времени, я перестал её замечать. Наша духовная связь тоже была очень прочной. Во время слияния мы можем даже обмениваться мыслями без спатумов. Я потянулся к Элиссе и почувствовал, что она вовсю веселится и кажется, что-то рассказывает. С кем это она, интересно? Кэйтан? Лия? Авелин? «Кэйтан» — подтвердила бабушка, почувствовав мое присутствие. Она коснулась меня в ответ, тепло погладила по голове и указала на дверь. Просьба. Я высунул голову из-под потоков воды и увидел на двери записку. Ага, как я и думал, всё не так просто, и для меня есть какое-то задание. Надо будет почитать и заняться. Не думаю, что там что-то сильно сложное.

Я вышел из душа, вытерся, накинул халатик и принялся читать записку:

«Инаэль, Доброе утро! Или, скорее даже день, потому что проснуться ты должен был после десяти. Ты вчера был так истощен, что я не стала мучить тебя расспросами, но когда я вернусь, расскажешь мне обо всём, что ты натворил в катакомбах. Ну или хотя бы ту часть, которую мне не опасно знать. Вчера был большой переполох. В твою память я не лезла».

Я оторвался от чтения записки. Большой переполох? Да уж, не удивительно. Надеюсь, Авелин не станет совсем уж болтать о наших вчерашних приключениях. Я попросил её никому не рассказывать, да и она сама понимала, как ей влетит от родителей, если до них дойдет, но она же девушка, в конце концов. Элисса успокаивающе меня коснулась, и я почувствовал, что она тоже об этом думала и что-то придумала. Какая же она у меня молодец! Я вернулся в реальность и продолжил чтение записки:

«Пока ты спал, я изменила твою внешность. Не беспокойся, я смогу вернуть всё, как было».

Похоже, у Элиссы всё под контролем и я зря беспокоился. Я облегченно вздохнул и продолжил чтение.

«Я постаралась разгрузить сегодняшний день, чтобы ты мог отдохнуть, но кое-что всё равно нужно сделать. Во-первых, сходи к Гизалу (надеюсь, ты помнишь, где его лавка) и забери мой заказ. Заодно купи на рынке чего-то съестного, деньги я оставила в коридоре. Во-вторых, примерно в час дня должен зайти Марк с бумагами от инквизиции и несколькими амулетами. Возьмешь их у него, распишешься, где покажет. Сегодня ты — это я, так что постарайся себя не выдать, иначе у меня могут быть неприятности. За пределами дома за тобой могут следить инквизиторы. Пускай это сейчас маловероятно, но всё рано будь осторожен. Ну и в-третьих, не забудь покормить Несси!

P.S. Одежду я оставила на кровати, выберешь, что понравится, не ходи весь день в халате!»

Я покосился на халат и вздохнул. Ла-а-адно. Но пусть хотя бы голова для начала высохнет, не хочу сушить её магией. Я плюхнулся на диванчик в гостиной, согнав оттуда несколько пауков. Из-за шкафа выбежал Осси, остановился, после чего медленным, осторожным шагом двинулся ко мне. Я подождал, пока он приблизится, а затем спустил с дивана руку. Осси сноровисто взобрался по ней, и хотел было уже, по своему обыкновению, умоститься у меня на макушке, но потрогав мокрые волосы, решил остаться на плече. Я аккуратно погладил его брюшко кончиками пальцев. Кто тут у нас милый пушистый паучок? Осси приподнялся и пощекотал передними лапками мне щеку, отчего я непроизвольно фыркнул и потёр её.

Кстати, надо бы его покормить, раз уж он сам ко мне пришел. Не убирая Осси с плеча, я встал с дивана и заглянул в небольшую кладовку. В одной из больших банок жили личинки какого-то асинайского жука. Если их не слишком сильно кормить, они могут очень долго не превращаться во взрослых особей и служат отличным кормом для паучков. Впрочем, если поджарить их, то они и людям кажутся очень вкусными, пока не расскажешь, что это личинки. Я сглотнул слюну. Нужно будет попросить Элиссу как-нибудь ещё их приготовить.

Я запустил руку вовнутрь и постарался выбрать личинку покрупнее. Достав в итоге жирненькое белое тельце пару сантиметров длиной, я положил его на плечо перед Осси. Тот на радостях, не мешкая ни секунды, схватил личинку и впился в неё жвалами. Он держал так её какое-то время, пока я закрывал банку и возвращался в гостиную, а потом, когда личинка перестала дергаться, Осси разжал жвала, и лишь придерживал её лапкой, чтобы не упала. Двигаясь, он постоянно щекотал мне щеку, поэтому я решил отпустить его трапезничать на пол. Оставаться на видном месте Осси не захотел, возможно, памятуя о недавней встрече с виверной, и быстренько забрался под диван, утащив туда свою добычу.

Я потянулся и удовлетворенно зевнул. Как же хорошо, что мне не нужно идти в академию. Часы показывали десять двадцать, еще полно времени. После купания с Несси есть ещё не хотелось, спать тоже, так что я решил в кои-то веки немного помедитировать, пока сохнет голова. Я сел на пол, скрестил ноги и выпрямил спину.

Медитация для магов очень важна, она позволяет совершенствовать магическое восприятие и расширять его область. Кроме того, она делает ауру более стабильной и немного уменьшает повреждения, вызванные использованием магии. По-хорошему, нужно тратить на медитацию хотя бы пару часов в день, но у меня так не получается. То одно, то другое. И почему в сутках так мало часов?

Главное в медитации — это дыхание. Вдох — я впитываю крохи энергии из окружающего пространства. Выдох — изливаю обратно. Подобный обмен в пассивном режиме есть у всех людей, именно из-за него можно почувствовать ауру человека. И именно из-за него у всех людей есть магические чувства, пускай у большинства они в зачаточном состоянии. Если же сконцентрироваться на этом обмене, связав его с дыханием, то аура горит ярче, а магические чувства обостряются.

Постепенно все лишние мысли исчезли, вместо этого я начал чувствовать ауры всех артефактов вокруг, энергетические потоки и духовные связи. С Элиссой нас связывал мощный духовный поток, и едва коснувшись его, я почувствовал всё, что с ней происходит. Я словно видел мир её глазами, перед ней стоял священник, и на повышенных тонах пытался её убедить в том, что… едва я начал задумываться над смыслом его слов, как медитация сбилась, и мне снова пришлось концентрироваться на дыхании. Пусть. У Элиссы хватает здравого смысла, особенно в важных делах, так что можно не беспокоиться.

Вместо связи с Элиссой, я сконцентрировался на доме и окрестностях. Я прочувствовал все магические ауры и связи, даже самые слабые, которые никогда бы не заметил в обычном состоянии. Каждую дощечку пола, каждый камень стен и каждого, даже самого мелкого паучка. Дома не было никого, только я, Несси и куча мелкой живности. Не понимая, что я делаю и зачем (во время медитации вообще трудно думать о чем-то конкретном), я начал прощупывать пространство вокруг себя. Это происходило само собой, я словно пытался разрешить давно мучивший меня вопрос, не задумываясь о последствиях. Миллиметр за миллиметром, ничего не обходя и не пропуская, я искал. Где же она? Спустя какое-то время я понял, что небольшую область слева я всё же обхожу стороной. Я плавно огибал её, почти не замечая этого. Я бы этого так и не заметил, если бы не был так сконцентрирован. Неужели это…

ТЬМА! Мои магические чувства внезапно обрубило, я вообще перестал что-либо чувствовать. Я сразу же вышел из медитации, в панике открыл глаза, но не увидел ничего, кроме совершенно непроглядной тьмы. Она давила со всех сторон, окутывала и пробиралась в душу. Я попытался как-то от неё защититься, но моя магия просто не сработала. Я словно погрузился в собственный кошмар, который перебрался в реальность.

— Ты так усердно меня искал… зачем?

Я, дрожа, свернулся калачиком на полу и закрыл голову руками, словно это как-то могло меня защитить от давящей тьмы. Да чтоб я сам знал, зачем! Я собрал остатки мужества и прошептал:

— Выпусти… пожалуйста.

— Я могу снять барьер. Но тогда мне придется убить твою бабушку. Если я этого не сделаю, она почувствует мое присутствие через вашу связь и доложит своим.

Почему, почему, почему я об этом не подумал?! Если бы я встретил Лейн, то не смог бы скрыть свой испуг, Элисса бы забеспокоилась и… тьма проникала всё глубже, и от страха я совсем потерял способность здраво мыслить. В этот момент, соломинкой для утопающего прозвучали слова Лейн:

— Я могу сделать так, что ты перестанешь меня бояться. Ты согласен?

— ДА!!!

Лишь через секунду до меня дошло, что я ответил, но было уже поздно. Она же сейчас… не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать!!! Окружающая меня тьма холодными и острыми клинками пронзила мою душу и тело. От боли и чувства разрастающейся внутри пустоты, я сразу же потерял сознание.

Я пришел в себя и медленно открыл глаза, впрочем, без какого-то толка. Вокруг была всё та же беспросветная тьма, магические чувства тоже молчали. Я ощупал себя: руки, ноги, голова на месте. Подо мной всё тот же мягкий ковер, на котором я и был.

— Как самочувствие? — раздался рядом голос Лейн.

— Да вроде бы… нормально.

Я прислушался ко внутренним ощущениям. Ничего не болит, и я, в целом, вполне терпимо себя чувствую, если не считать последствия вчерашнего истощения. Внезапно я понял, что страх действительно исчез. Окружающая меня тьма была не простым отсутствием света, в ней чувствовалось что-то потустороннее, но в то же время меня это совсем не пугало. Было в ней что-то родственное, я чувствовал, что она не причинит мне вреда, а наоборот защитит. Впрочем, расслабляться я не собирался. Это же Лейн.

— Что ты со мной сделала?

— Я вложила в тебя немного черной мары. Теперь ты перестанешь её воспринимать, как что-то чужеродное.

О как. Теперь эта дрянь внутри меня? Свернулась там где-то темным клубочком, присосавшись к душе… если это так, то возникает много вопросов.

— Я же не превращусь из-за этого в одержимого? — с надеждой спросил я.

— В твоем случае, это невозможно.

Это «в твоем случае» звучало несколько странно, но да ладно.

— А на мое здоровье это не повлияет? Демоны ведь разрушают тела своей силой.

— У одержимых она пронизывает всё тело и постоянно активна. В твоём случае мары немного. Она не окажет заметного влияния.

Похоже, всё не так страшно. Это обнадеживает, и надеюсь, она не врет. Впрочем, с её-то возможностями, какой смысл врать?

— А эту… мару во мне… её смогут почувствовать другие маги?

— Только если будут специально искать и обладают нужными навыками.

Еще одна причина не попадаться инквизиторам.

— А Элисса не почувствует, что со мной что-то не так? Что с нашим слиянием? Я её совсем не чувствую. Сколько вообще времени прошло? — я не выдержал и задал сразу все оставшиеся вопросы.

— Ваше слияние не прерывалось, но духовная связь временно заблокирована, и вы не можете чувствовать друг друга. Здесь прошло около пяти минут. Снаружи — меньше секунды. Если ты успокоишься, Элисса ничего не почувствует.

— Ты владеешь магией времени?! — не поверил я.

Даже у асинаев она считается древней полузабытой легендой, не думал, что я увижу её своими глазами. Впрочем, «увижу» в данном случае не совсем правильно.

— Это не магия, а скорее свойства мары. Я могу только влиять на скорость течения времени, и только в пределах барьера. Я не могу изменять уже произошедшие события или каким-то иным образом нарушать принцип причинности.

— Но это всё равно впечатляет, — пробормотал я, после чего несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь. Всё нормально, ничего страшного не произошло. Подумаешь, какая-то там мара. Я четыре года таскаю на себе очки, сделанные из чего-то подобного, и ничего, жив-здоров. Зато я перестану пугаться Лейн каждый раз, как она появляется. И может быть, кошмары теперь будут сниться мне не так часто. Да, всё что ни делается — всё к лучшему! Кивнув своим мыслям, я успокоился окончательно.

Внезапно в руке у Лейн зажегся кристалл Хелии. Оказывается, она сидела на полу, скрестив ноги, прямо напротив меня. Свет кристалла был тусклым, но с непривычки всё равно заставил сощуриться. Зачем это ей свет? Или это для меня? Уже скорее по привычке я отвел взгляд в сторону, чтобы ненароком не посмотреть в её глаза.

— Прежде чем я сниму барьер, используй этот артефакт, — сказала она протягивая мне зеленоватый камушек. — Приложи его темной стороной к моей голове и произнеси «Morti sealis».

Смертельная печать? Или печать смерти? Что-то меня не вдохновляет это название.

— А… гм… зачем это нужно?

— Печать способна мгновенно разрушить связи души и тела. На мару она тоже действует. Ключ от неё будет у тебя. Активируй печать, если тебе будет угрожать неминуемая смерть, а меня не будет рядом.

Кажется, я не совсем понял, но вроде бы, это для моего же блага. Может быть, когда я применю её, станет понятнее? Я взял зеленый камушек, повертел его в руках. Он был совершенно непрозрачным, плоским и круглым, толщиной в сантиметр и диаметром около трех. Одна его сторона была значительно темнее другой, но цвет обеих почему-то вызывал неприятные ассоциации.

Я приложил камень ко лбу Лейн, на этот раз рискнув посмотреть ей в глаза. В свете тусклого кристалла Хелии они выглядели жутковато, но не настолько, чтобы паниковать. Чёрные и чёрные, что тут такого? Лейн снова поменяла тело, но при этом всё равно выглядела как молодая девушка лет четырнадцати-шестнадцати. У меня даже промелькнула кощунственная мысль, что если бы не глаза, её лицо было бы довольно симпатичным.

— Morti sealis, — произнес я, и камень в моей руке стал очень холодным. По моей ладони пробежали тоненькие зеленые молнии. Они складывались в какие-то символы и фигуры, но я не успел их разглядеть, они быстро погасли. Зеленые огни пробежали по всему телу Лейн, повторяя форму её кровеносных сосудов. В какой-то момент всё её тело загорелось зеленым, а потом постепенно погасло. Камень намертво прилип к ладони и лбу, так что даже если бы я захотел, то не смог бы убрать руку. Долго его нужно держать, интересно? Словно отвечая на мой вопрос, хватка ослабла, и я аккуратно убрал руку. Камень просто исчез. На ладони осталось чувство, словно он всё еще на ней, но после того, как я потер её, это прошло. В моей руке появилось какое-то новое непонятное ощущение, она словно немного чесалась изнутри. Из-за того, что мои магические чувства были заблокированы, я не мог в нём толком разобраться.

— Получается, если тебя не будет рядом, а мне будет угрожать опасность, то мне нужно будет просто активировать эту печать, и ты меня спасешь?

— Возможно, с моей помощью ты проживешь чуть дольше. В случае опасности рассчитывай на свои силы. Печать используй, только если будешь твердо уверен, что в противном случае умрешь. Это был последний роанский артефакт такого типа, поэтому наложить еще одну печать не получится. Для её активации сконцентрируйся на ней и произнеси «Aki sealis».

Я задумчиво посмотрел на руку. Чтобы разобраться с печатью, надо выбраться отсюда. Надеюсь, я не активирую её случайно. С меня ведь станется. Хорошо хоть, для активации нужен голос, а не просто магический импульс.

Но всё же как-то странно…

— А почему ты решила использовать её именно сейчас?

— Пока мы укрыты барьером, нас невозможно подслушать. В Иксмиле могут быть проблемы. Я не могу точно просчитать вероятность твоей смерти, но она очень велика.

— Даже под твоей защитой?!

— Да.

— Э-э-э… пожалуй, я туда не пойду.

— Тогда твоя смерть станет почти неминуемой.

— Да что там такое-то в этом Иксмиле?!

— Враг.

Её лаконичный ответ немного меня взбесил.

— Какой еще враг?! Кто это такой и почему он хочет моей смерти?! И как он может быть настолько сильным, что даже ты не сможешь меня защитить?!

— Нет достоверных данных, — всё тем же спокойным голосом ответила Лейн.

Она издевается надо мной?!

— Откуда тогда ты знаешь, что мне угрожает смерть?!

— Статистика.

Этот ответ меня добил. Я набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой, но в этот момент на меня снизошло понимание, что кричать и выбивать правду из существа, которое может раздавить меня как муравья, как-то не слишком разумно. Я ограничился тяжелым вздохом, а Лейн неожиданно объяснила:

— Наш враг владеет искусством сноходцев. Если он решит тебя убить, я не смогу этому помешать.

— Так это и правда сноходец… не думал, что их магия настолько сильная, что даже ты ничего не сможешь сделать.

— Если он попробует снова вмешаться в твой сон, я смогу тебя защитить, но это ухудшит твоё физическое состояние. Если атаки будут постоянными, то ты умрешь уже из-за моей защиты.

Я усмехнулся. Хороша, защита, нечего сказать. Впрочем, вспоминая, как она заметала следы…

— Но если этот сноходец хочет меня убить, то почему вместо этого заманивает в Иксмил?

— Это нам и предстоит выяснить.

Как-то всё мутно и непонятно. С чего она вообще решила, что этот сноходец, если это и правда он, хочет меня убить? Какая ещё статистика? Лейн явно что-то скрывает, но я не могу никак на неё надавить. По-хорошему, мне нужно опасаться её намного больше, чем того сноходца, который пока что не сделал ничего плохого. Может, это всё план Лейн, она навешала мне лапши на уши, чтобы использовать… нет, что-то не клеится. Я ведь и так поклялся выполнить её задание. Я не рискну её ослушаться, так что ей нет смысла ничего выдумывать.

Я напряженно потер лоб. Как же всё сложно. Ладно, пока что буду считать, что всё так, как рассказала Лейн. И мне в любом случае придется отправиться в Иксмил. А вот Кэйтана с Лией точно нужно отговорить. Вряд ли они чем-то помогут там, где не справится Лейн, только умрут зря.

Перспектива погибнуть самому при этом не вызывала у меня сильных эмоций. Это ведь не неминуемая смерть, а просто опасность. Риск для жизни стал чем-то привычным за последние годы. Чуть оступился — и умер от вражеского заклинания или оказался на иквизиторском костре. Если постоянно об этом думать, можно начать шарахаться от каждой тени, а то и вовсе сойти с ума от страха.

— Значит, надо будет как следует подготовиться к походу в Иксмил, — со вздохом сказал я.

Лейн кивнула в ответ.

— Я снимаю барьер. Ты готов?

Я еще раз перевел дыхание, прислушиваясь ко внутренним ощущениям.

— Готов.

Глава 15

Барьер исчез так же внезапно и мгновенно, как и появился. В глаза ударил яркий свет, заставивший меня зажмуриться. Магические чувства тоже пришли в норму, и на меня со всех сторон хлынул поток информации. Через минуту, проморгавшись и пару раз чихнув (и почему я чихаю из-за яркого света?), я с удивлением обнаружил, что Лейн никуда не исчезла. Она всё так же сидела, на полу и молча смотрела на меня. На ней был её обычный балахон, который был настолько черным, что казался двумерным.

— Я думал, ты исчезаешь каждый раз, как я отвожу от тебя взгляд, — пробормотал я.

— Теперь в тебе есть частичка черной мары. Твоя душа больше её не отторгает, поэтому ты будешь видеть меня всегда.

Ха? Вот же, огрёб проблем на свою голову. Нет, с одной стороны, это хорошо, я смогу всегда знать, где находится Лейн, нормально её расспросить обо всём и понаблюдать за её поведением. Но с другой стороны, теперь она будет неотрывно пялиться на меня своими черными глазами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и так два года. Раньше я не видел её рядом, и поэтому мог считать, что она как бы и есть, но её как бы и нет. Но теперь я буду видеть её всегда: когда пытаюсь уснуть, с кем-то общаюсь или занимаюсь любовью. И она при этом будет неотрывно пялиться на меня своими черными глазищами. Какой кошмар.

Я со вздохом упал на пол, закинув руки за голову. Кстати, что там с той печатью? Я поднес руку к лицу. Внешне никаких следов не видно, но внутри чувствуется слабая пульсация чужой маны. Я сконцентрировался на ней, и почувствовал, как она разгорается ярче, готовясь к активации. Я тряхнул рукой, чтобы отвлечься, и печать вернулась в норму. Странная штука, не хотелось бы на неё полагаться, но раз уж это последний роанский артефакт такого типа, не думаю, что Лейн использовала его просто так.

Я снова закинул руку за голову и обратил внимание на то, что голова уже высохла. Удобный всё-таки у Лейн барьер. Можно, например, прийти домой, создать его над кроватью, выспаться в нем, и потом целая ночь свободна. Жаль только, медитировать в нем не получится. Но всё равно, сколько возможностей открывается! Эх, мне бы такую силу. Впрочем, Лейн ведь достаточно сговорчивая…

— Скажи, Лейн, а вот этот барьер, искажающий время, как он вообще работает?

— Если я отсекаю область пространства барьером мары, то могу менять в ней скорость течения времени как в одну, так и в другую сторону.

— А у него есть какие-то недостатки или ограничения?

— Максимальное соотношение времени снаружи и внутри барьера — примерно четыреста к одному. Обычные духовные связи блокируются барьером.

Я удивленно приподнял бровь. Обычные духовные связи? Звучит так, словно есть и необычные. А впрочем, может и есть, я ещё очень многого не знаю. Ладно, пока что это не важно.

— Ты не могла бы в будущем создавать такой барьер, если он мне понадобится?

Лейн несколько секунд молчала, а потом спросила:

— Ты хочешь использовать его постоянно?

— Э-э-э… ну, не то чтобы прямо уж так постоянно, — замялся я. — Скажем так, периодически при необходимости, но только если тебе не трудно его создавать.

— Не трудно, — сказала Лейн, едва заметно кивнув. Не успел я обрадоваться открывшимся перспективам, как она добавила. — Но черная мара нестабильна. Чем больше я её использую, тем быстрее она разрушается. Мне придется её пополнять.

А вот это уже плохо. Я-то помню, как она пополняет мару. Я огорчено вздохнул. Похоже, использовать барьер не получится. Убивать людей просто для того, чтобы выкроить немного времени и выспаться — это как-то совсем уж не по человечески. Тем более то, что делает Лейн, намного хуже смерти. Жил себе человек, особо не грешил, помогал ближним, надеялся вознестись к Богу, или накрайняк еще раз переродиться. А его раз — и сожрал демон, как последнего грешника.

И почему Бог не вмешался, когда роанские маги призвали этих тварей из Бездны? Или вмешался, но не напрямую? Или проблемы, созданные людьми, должны и решаться людьми? Кто знает… Раньше я вообще мало задумывался о религии, это была просто одна из тех вещей, которые нужно знать, хотя бы поверхностно. Нужно ходить в церковь и правильно отвечать на вопросы священников. Во что-то верить при этом совсем не обязательно. Но сейчас, когда я самолично столкнулся с демоном, у меня возникает всё больше и больше вопросов.

Я почувствовал, как меня легонько коснулась Элисса, от неё исходило легкое беспокойство. «Всё в порядке, просто мысли нехорошие в голову лезут» — подумал я в ответ. Она легонько погладила меня по голове, и её присутствие снова ослабло. Как бы она ещё не почувствовала, что я не один. Пока я лежу как сейчас, задумавшись, она вряд ли это заметит, но если я начну расспрашивать Лейн, а Элисса в этот момент потянется ко мне, то скорее всего, почувствует. Конечно, если я буду против, то она не сможет понять, с кем я говорю, но присутствие постороннего человека точно вызовет у неё беспокойство. Да, не стоит лишний раз рисковать. Тем более, раз уж Лейн никуда не исчезнет, я смогу её обо всём расспросить позже. Я поднялся с пола, стряхнул с халата пару пауков и с зевком потянулся. Элисса поручила мне несколько дел, и можно сразу ими заняться, чтобы потом отдыхать и не беспокоиться о том, что чего-то не сделал. Начну с самого трудного, с похода к Гизалу. А то с моей любовью откладывать неприятные дела на потом, я могу этого так и не сделать.

В спальне на кровати были аккуратно разложены вещи Элиссы: юбки, платья, блузки, чулочки и прочее в таком духе. Я нахмурился, раздумывая, что надеть. Обычно я предпочитаю носить что-то удобное и практичное, но нельзя сказать, что мне не нравятся женские вещи. На девушках-то они вообще замечательно смотрятся, но и я в них выгляжу довольно мило, даже если Элисса не меняет мою внешность, как сейчас. Может быть, если бы я принял предложение Лии и отправился с ней в Авилус, я бы изредка и ходил там в чем-то подобном.

Проблема только в том, что я не в Авилусе и не в Сионе, где идеалы женской и мужской красоты не отличаются. Я в Эртразе, и тут, если девушка (или даже не совсем девушка) одевается соблазнительно, это значит, что она хочет привлечь внимание мужчин. А если это еще и асинайка, то однозначно понятно, с какой целью. Поэтому надо бы одеться поскромнее, иначе меня начнут домогаться прямо на улице. И боюсь, в этом случае я могу кого-то случайно убить.

Белое платье из паучьего шелка я сразу аккуратно взял и повесил в шкаф. В этом я точно ходить не смогу. Во-первых, оно слишком легкое и открытое, а во-вторых, пускай паучий шелк порвать не так-то просто, но одна мысль, что на мне одежда, стоимостью в несколько тысяч люминов, способна свести с ума. Немного повыбивав, я остановился на темной клетчатой юбке до средины бедра и светло-бежевой блузке в цветочек. Юбку, конечно, хотелось бы подлиннее, но таких у бабушки просто нет. Я подошел к большому зеркалу и приложил к себе одежду, оценивая образ. Из отражения смотрела слегка бледноватая и неуверенная Элисса. Я состроил сам себе глазки. Пожалуй, еще чулочков не хватает.

Я плюхнулся обратно на кровать и наткнулся на взгляд Лейн, которая сидела на полу там же где и до этого. Она подперла лицо рукой, и неотрывно смотрела на меня, не выражая никаких эмоций. Я немного смутился и отвел взгляд. Захотелось сказать что-то в своё оправдание, но все пришедшие на ум фразы были на редкость дурацкими. Поэтому немного подумав, я промолчал. И вообще, перед кем я собираюсь оправдываться? Перед демоном, который чхать хотел на людей и их мораль, или перед собой? Я тяжело вздохнул. Привыкай Инаэль, тебе это ещё два года терпеть.

Постаравшись выбросить из головы пялящегося демона, я вернулся к выбору чулочков, и остановился на черненьких с поясом и трусикам им под цвет. Надев это всё, я вытянул ногу, любуясь. И правда, миленько. Обычно девушкам приходится постоянно брить ноги, но у меня волос на теле вообще нет. Лет в тринадцать начинали расти в паху и под мышками, но Элиссе они не понравились, и с тех пор больше не растут нигде, кроме головы. Я поневоле вспомнил слова Кэйтана. Интересно, а насколько сильно, на самом деле, Элисса изменила мое тело? Не то чтобы это меня сильно беспокоило, скорее просто любопытно.

Я переоделся и снова посмотрел в зеркало. Идеально, осталось только расчесаться. К счастью, косметику асинаи не используют, предпочитая естественную красоту. Впрочем, с их-то магией это и не удивительно. Им не нужно маскировать недостатки своего лица, или наоборот, подчеркивать достоинства. Вообще, для асинаев, красящиеся униатки — это примерно как для униатов южные дикари, которые размалевывают лицо краской и наносят татуировки по всему телу, думая, что это красиво.

Когда я закончил расчесываться, то отошел на несколько шагов и повертелся перед зеркалом, рассматривая себя с разных сторон. Сейчас я выгляжу совсем как девушка. Асинайка или молоденькая симпатичная униатка. Я не удержался и состроил зеркалу рожицы. Вот Элисса довольная, вот строгая, вот соблазнительно-манящая, а вот она задумала что-то веселое, и готова отправиться в город на поиски приключений. Кстати, раз уж я всё равно сегодня пойду в город, то можно будет заодно найти какого-нибудь… или даже сразу двоих… СТОП! Это не мои мысли! Я тряхнул головой. Ну не мои же, правда? Я не мог себе такого представить.

Слияние душ частично стирает границу между личностями. Из-за слишком близкого контакта во время слияния, я могу начать думать как Элисса, или она может начать думать, как я. В последнее время я замечаю это всё чаще, хотя обычно это какие-то несущественные мелочи. Как только слияние прекращается, всё возвращается в норму, так что волноваться, наверное, не о чем. Главное — не натворить сегодня ничего такого, о чем я потом буду сожалеть. Хотя если будет что-то действительно неприятное, то я это просто незаметно для себя вычеркну из памяти. Меня кольнула неприятная мысль. А вдруг я УЖЕ что-то такое натворил и не помню?

В этот момент меня коснулась Элисса. От неё чувствовалось любопытство и чуточку беспокойства. «Это я просто в очередной раз самокопанием занимаюсь, всё в порядке» — подумал я для неё. — «Кстати, как тебе сегодняшняя ты?»

Я сконцентрировался на ощущениях связи с Элиссой, максимально притянув её к себе. Она поддалась и посмотрела в зеркало моими глазами.

«Я обычно предпочитаю что-то более открытое, но получилось неплохо» — подумала она.

«Там вообще-то довольно прохладно, и так придется сверху куртку надевать».

Я почувствовал, что она в целом соглашается, хотя мысли нарядить меня во что-то развратное всё же где-то проскакивают.

«Кстати, тебе тут кое-кто хочет передать привет».

«А?»

Я почувствовал, как теперь уже она притягивает меня к себе. Сгорая от любопытства, я перенесся к ней и открыл глаза. Увиденное меня ошеломило. Моим глазам предстал полураздетый и донельзя шокированный Кэйтан. Он сидел прямо подо мной, то есть под Элиссой, и она сжимала его таз своими бедрами. Позади Кэйтана, прижавшись, сидела Лия, которая с ехидной ухмылкой помахала мне ручкой.

— Он что, нас видит?! — в ужасе спросил Кэй.

— Ну вы даёте, — прошептал я губами Элиссы.

От шока я потерял концентрацию, и сознание вернулось обратно к моему телу. Какого демона творят эти асинайки?! Как можно… прямо в академии… да и Кэй тоже хорош. Я-то думал, он будет более устойчив к их чарам. От Элиссы пришла мысль, мол всё в порядке, я контролирую ситуацию. Я лишь тяжело вздохнул. Не удивительно, что мне всякие пошлости в голову лезут.

Но да ладно. Насколько я успел заметить, они закрылись в туалетной кабинке, так что возможно, их никто и не заметит. Плюс Элисса наверняка каких-нибудь щитов навешает. Если уж она в Амирсане умудрялась незамеченной уединяться с послушниками, то в академии и подавно это получится. А вот Кэйтан… Впрочем, я его предупреждал? Предупреждал. Так что если Элисса потом затащит его на асинайскую оргию или использует в своих интрижках и бросит, я не виноват.

На тумбочке у выхода лежало несколько зачарованных амулетов и пара колец. Я не помнил точно для чего они, но надел все. Один из амулетов точно защищает от грязи, пыли и дождя, так что вещь однозначно нужная. Я накинул куртку, обул сапожки, взял сумочку с деньгами и всякой мелочёвкой и пошел забирать заказ Элиссы. Лейн совершенно бесшумным черным призраком последовала за мной. Я из любопытства покосился на неё, когда мы выходили, но её черный балахон не позволил рассмотреть, что у неё на ногах. Как она так тихо ходит? Может, она и обувь создает из мары? Или вообще левитирует над поверхностью?

Я быстрым шагом направился к лавке Гизала, на улице я чувствовал себя на редкость неуютно. Порывистый апрельский ветер так и норовил задрать юбку, и мне приходилось придерживать её, то рукой, то магией. Встречные мужчины кидали пошлые взгляды, которые словно раздевали меня и ощупывали целиком. Большинство пялилось совершенно открыто, хотя были и те, кто делал это украдкой, чтобы не заметила идущая рядом жена или девушка. От всех этих взглядов, по телу пробежали мурашки, и захотелось поёжиться.

Нет, так не пойдет! Я же себе все нервы вымотаю. Как говорил наставник, многие проблемы можно решить, просто взглянув на них под другим углом. Так что лучше воспринимать это как ролевую игру. Да! Сегодня я симпатичная асинайка, и собирать пошлые взгляды — практически мое предназначение. А кто будет идти против своего предназначения? Правильно, только полный идиот. А я, всё-таки, не совсем полный.

Немного подбодрив себя и посмотрев на мир с чувствами Элиссы, я бросил соблазнительный взгляд на идущего мне навстречу солидного мужчину, который как раз украдкой разглядывал мои бедра. Женщина лет сорока, которая шла с ним под ручку, тут же это заметила, и что-то злобно прошипела. Для усиления эффекта, я озорно ему подмигнул и прошел мимо, оставив за спиной разгорающийся скандал. А это и вправду весело. Главное — сильно не увлекаться.

Стоило мне полностью успокоиться и вжиться в новую роль, как меня неожиданно окликнул знакомый голос:

— Эл! Как здорово, что ты здесь оказалась!

Я удивленно обернулся. Голос принадлежал полненькому, низенькому и крайне суетливому мужчине лет сорока. Это был управляющий того самого клуба любителей асинаев, с которым Элисса часто сотрудничала. Этого человека я почему-то всегда недолюбливал и относился к нему настороженно, хотя и не помню, что было причиной. Элисса считает его полезным, не хотелось бы испортить их отношения.

— Привет, Нирс, что случилось? — как можно более доброжелательно спросил я.

Он обнял меня и чмокнул в щеку, задержав дыхание, чтобы не попасть под асинайские чары. Это было не слишком приятно, но я не подал виду. Отстранившись, Нирс начал сбивчиво пояснять суть дела:

— Привет! Тут такое дело… проблема, да. Возникла! Аками куда-то пропал. Совсем. Уже три дня связаться с ним не могу. И Кассия тоже непонятно где, говорят, вообще из города уехала. И Аками, да… ты не узнавала что с ним?

Я понятия не имел, кто все эти люди, о которых он спрашивал, Похоже, это другие асинаи, но я не в курсе, знает ли о них что-либо Элисса. Поэтому постарался ответить нейтрально:

— Я расспросила своих, но они тоже ничего не знают. С этим взрывом столько проблем свалилось.

— Проблемы, да… а, так вот! Дело! Тебе ведь нужна энергия?

Я понял куда он клонит, так что поспешил отказаться.

— Не особо. У меня еще с прошлого раза все амулеты заряжены. Может быть, через несколько дней и понадобится, но сейчас в ней нет нужды. К тому же у меня и времени нет, я тороплюсь.

— Эл! Прошу тебя, как друга, у меня реальные проблемы. После того раза с тобой и Лией я так никого и не нашел, и до этого еще три дня не было. Некоторые в очереди уже больше недели, скоро из ушей потечет! Они уже в открытую возмущаются, мол, зачем нам такой управляющий. И Кром тоже…

— Эм… ну не знаю, в городе что, наши кончились?

— Да я уже спатум два раза разрядил, пытаясь с кем-то связаться! Все как в Бездну провалились. Я не хотел тебя просить о помощи, ты и так вчера мне здорово помогла, но я просто не знаю, к кому еще обратиться.

— Нирс, я сейчас и правда тороплюсь. Давай хотя бы завтра.

— Они быстро! Совсем быстро! Туда-сюда и готово, по две минутки на каждого. Энергии можешь брать сколько хочешь. Прошу тебя, как друга. Кром поклялся, что если я на сегодня никого не найду, они начнут голосование за мою отставку. А ты же знаешь, каких трудов мне стоило… Эл! Прошу!

Он как всегда излишне всё драматизировал, но сейчас мольба в его глазах была более искренней, чем обычно. Если я продолжу отнекиваться, он же увяжется за мной следом и будет еще очень долго канючить. А если откажу в резкой форме, то точно обидится. Хотя он и в первом случае обидится. В конце концов, для Элиссы выполнить его просьбу и правда не сложно. Проблема только в том, что я не она. Не хотелось бы, конечно, портить их отношения… как бы его так помягче послать куда-нибудь подальше?

Неожиданно Лейн, которая совершенно беззвучно и незаметно подошла сзади, взяла меня за руку. На ощупь её ладонь была теплой и нежной, обычная такая ладонь шестнадцатилетней девушки. Но это было настолько неожиданно, что я даже вздрогнул. Скосив взгляд, я увидел, что Лейн спокойно смотрит на меня своими черными глазами. Она не говорила ни слова, как будто не произошло ничего необычного. Я перевел взгляд обратно на Нирса. Тот с застывшим лицом смотрел сквозь меня. Что тут вообще происходит? Что она сделала? Нирс моргнул, нахмурил лоб и начал, как ни в чем не бывало, ходить из стороны в сторону. Он что-то неразборчиво бормотал о проблемах и теребил в руках спатум, не обращая на нас никакого внимания.

— Что ты с ним сделала? — обеспокоенно спросил я у Лейн.

— С ним — ничего.

— А с кем тогда? Со мной?

— Я укрыла тебя черной марой. Теперь для окружающих тебя не существует.

Получается, теперь вокруг меня мара? Странно, что я её не замечаю. Впрочем, Лейн о чем-то таком говорила. Незаметна, пока не воплощена в какую-то форму, да? Я сконцентрировался на своих чувствах, но понял лишь, что магическое восприятие сильно подавляется непонятно чем. Это и есть действие черной мары? Помнится, ещё в Амирсане она делала что-то похожее, но тогда мне было не до того, чтобы изучать её маскировку. Я покрутил головой по сторонам. Люди на улице смотрели куда угодно, только не на нас. Некоторые даже меняли маршрут, обходя нас с Лейн по широкой дуге. Наверное, они даже сами не замечают, как нас избегают. Нирс, похоже, вообще как-то стер свои воспоминания, связанные со встречей Элиссы. Круто! Хотел бы и я иметь такую способность, в этот раз она мне здорово помогла.

— Кстати, спасибо за помощь, — запоздало поблагодарил я.

Лейн слегка кивнула на мою благодарность, и мы направились в сторону лавки Гизала. Через несколько шагов Лейн неожиданно сказала:

— Если тебе понадобится скрыться — возьми меня за руку.

О как! Здорово иметь такую возможность. Надеюсь, на инквизиторов это работает так же хорошо. Или не работает? Зачем ей тогда понадобилось той ночью устраивать бой, если он могла просто взять меня за руку, а инквизиторы сами бы всё забыли? Да и зачем ей понадобилась моя рука? В том же Амирсане она меня не касалась, и всё прекрасно работало. Или это потому что мы движемся? Вообще, с этой её маскировкой много непонятного.

— Знаешь, мне всегда было интересно, как работает твоя маскировка. И вот сейчас я прячусь под ней вместе с тобой, и всё равно ничего не понимаю. Почему люди нас игнорируют?

— Потому что их души отрицают существование черной мары.

Она сейчас вот совсем ничего не объяснила.

— Почему тогда люди видят других демонов? Почему тогда ночью все видели тебя? Почему я мог с тобой говорить?

— Если укрыть человека черной марой, он больше не сможет её отрицать. Вместо этого появится непреодолимый страх. Я делала это каждый раз перед разговором с тобой. Одержимые живут слишком мало, чтобы научиться контролировать мару, поэтому она рассеивается вокруг них на большой территории, ослабляя свое действие. Той ночью я поступила похожим образом, чтобы не дать никому уйти.

— А ты могла тогда просто взять меня за руку, и укрыть марой, как сейчас? Инквизиторы бы среагировали так же как Нирс, и обо всём забыли бы?

— Это могло бы сработать только на тех, кто в тот момент смотрел на тебя. Остальные просто забыли бы на какое-то время о твоем существовании. Они вспомнили бы о тебе, когда бы мы отошли. Кроме того, воспоминания не стираются, они лишь ненадолго блокируются.

— Погоди, так Нирс вспомнит всё, что случилось?

— Он вспомнит, что говорил с тобой, но не вспомнит, чем это закончилось.

— И то хорошо, — облегченно вздохнул я.

Похоже, не стоит слишком рассчитывать на этот метод. Думаю, у Нирса возникло много вопросов, и кто знает, как он на них ответит. Но чёрная мара всё равно потрясающе удобная. Можно укрыться ей и ходить куда вздумается, хоть в женскую баню, хоть на тайный совет инквизиции, и никто не заметит. Или заметит? Я же как-то смог найти Лейн. Да и тот неизвестный враг из Иксмила тоже наверняка может это сделать.

— Скажи, Лейн, а насколько трудно тебя обнаружить? Если, например, несколько священников будут знать, что ты рядом, и попытаются тебя найти, у них получится?

— Если они будут рядом со мной — нет. Желания души первичны. Они проигнорируют магическое восприятие точно так же как игнорируют зрительное.

— Но я ведь смог тебя обнаружить!

— На тебя черная мара действует намного слабее, чем на других людей. Поэтому даже когда ты не был с ней связан, она почти не вызывала страха и ты мог меня обнаружить собственными силами.

— А почему твоя аура на меня действует слабее? — заинтересовался я.

— Такая особенность души.

Я тяжело вздохнул. Почему она иногда отвечает нормально, а иногда её ответы становятся совершенно бесполезными? Может быть, она немного математик?

— Что значит особенность души? В чем разница между мной и другими людьми? И кстати, что значит «почти не вызывала страха»? Да я в панике был каждый раз, как с тобой разговаривал!

— Ты помнишь свои чувства при первой нашей встрече?

— Ну да. Было жутко, ты меня настолько пугала, что я даже решил отказаться от твоей помощи. Наверное, зря… — последнюю фразу я пробормотал совсем уж тихо, потому что в этот момент мне пришла мысль, что если бы я тогда согласился, то у Лейн бы не было причин устраивать тот катаклизм.

Лейн кивнула, а затем, когда спустя пару секунд с нами поравнялся какой-то старик, она сказала:

— Обычно с людьми происходит так…

Лейн остановилась, повернулась к старику и просто сказала ему, как и мне при первой встрече:

— Привет.

Лицо старика исказилось от ужаса, губы задрожали, и мгновение спустя он резво отпрыгнул назад и издал такой вопль, что у меня едва не заложило уши.

— Демоны!!!

С прытью, которой позавидовал бы и асинай, он ломанулся прямо сквозь поток повозок, пару раз едва не попав под колеса и копыта лошадей. Всё это время он не прекращал вопить что-то о демонах, которые пришли по его душу. В конце концов, он влетел в людей на противоположной стороне улицы, споткнулся и упал. Тут же вскочив на четвереньки, добежал до узкого прохода между домами, заваленного всяким хламом. Старик, дрожа и продолжая вопить, постарался поглубже зарыться в этот хлам, судорожно шаря по улице глазами. Похоже, нас он больше не видел. Прохожие на улице удивленно на это всё смотрели, к засевшему старику начали подтягиваться зеваки, но на нас внимания всё равно никто не обратил.

У меня внутри шевельнулся почти забытый страх. Кажется, я начал забывать, с кем имею дело. Пускай Лейн лично мне не вредит и даже рассказывает много интересного, но она не человек. Она очень-очень опасная и непредсказуемая. В конце концов, она уничтожила несколько кварталов со всеми жителями, просто чтобы замести следы. Нужно быть с ней осторожнее.

— Я окутала этого человека марой всего на одну секунду. С вероятностью девяносто три процента, он покончит жизнь самоубийством в течение суток, — как ни в чем не бывало сказала Лейн своим обычным спокойным голосом.

— Откуда ты знаешь? — удивился я такой точности.

— Статистика.

Я мрачно на неё покосился. Догадываюсь я, как она эту статистику собирала. Но всё же… я не ожидал, что реакция того старика будет настолько сильной. Получилось наглядно, и дальше расспрашивать её на эту тему как-то не хочется.

Мы продолжили путь, и несмотря на всё произошедшее, я так и не выпустил её руки. Здорово, когда люди вокруг тебя не замечают, и одновременно, стараются обходить стороной. Это очень удобно, особенно в такой толпе. Можно делать, что вздумается и ничего не бояться.

Но с другой стороны, если бы это было постоянным, мне, наверное, стало бы скучно. Как вообще Лейн жила всё это время? Чем занималась? Какие у неё цели? Ей не нужно добывать себе пищу или кров, она может зайти в любой дом и жить там, всё равно её не заметят. Да и вообще, она может просто избавиться от одного тела и найти другое. Не похоже, что её сильно интересует общение или какие-то отношения. Да и с тем, какой ужас люди испытывают при её виде, это очень сложно. Власть? Гм… думаю, если бы она попыталась захватить власть над миром, у неё бы это уже получилось. Запредельная сила, помноженная на бессмертие. Что этому можно противопоставить? Конечно, её настолько боятся, что любые подданные просто разбегутся, но раз уж она может связывать душу человека со своей марой, чтобы тот её не боялся, можно создать правителя-марионетку, и уже через него…

У меня возникло скверное предчувствие. Я ведь ошибаюсь, правда? Я же не мог ткнуть пальцем в небо и попасть в правильный ответ? Не может же быть, чтобы роль правителя-марионетки была уготована мне? Нет-нет-нет, это смешно. Я вообще разгуливаю по городу в вещах своей бабушки и ловлю пошлые взгляды мужчин. Какой из меня правитель? Поневоле я начал вспоминать всё, что говорила Лейн, и эта версия начала казаться мне не такой уж фантастичной. Но с другой стороны, неужели за столько лет она не смогла найти никого более подходящего… и кстати… а сколько ей лет вообще? Она столько всего знает о Роане, что вполне могла жить еще до Великой Войны. Но я ведь могу и ошибаться, верно?

За размышлениями я и сам не заметил, как мы пришли к лавке Гизала. Этот известный алхимик специализируется на разных зельях, в основном лечебных, хотя из-под полы порой продает такую дрянь, что за неё и на костре сжечь могут. Впрочем, у него есть несколько влиятельных покровителей в церкви, включая Элиссу, так что о проверках инквизиции его предупреждают заблаговременно.

Способности алхимиков изменяют материал, усиливая те или иные его свойства. Комбинируя разные материалы и алхимические воздействия, можно создавать удивительные вещи. Например, подавляющие ошейники изготавливают именно алхимики, это считается практически вершиной мастерства. Для ошейников используется дорогой сплав алюминия, который очень плохо воспринимает магию, и ещё нескольких редких металлов. Хотя алхимия сильно ограничена свойствами материалов, требует куда больше усилий, чем зачарование, а зачастую, и очень дорогих ингредиентов, она всё равно пользуется большой популярностью. Дело в том, что в отличие от зачарования, алхимические воздействия практически вечные, и их не нужно постоянно подзаряжать.

В медицине алхимия используется для увеличения основного эффекта препарата и ослабления побочных. На начальном уровне это умеют многие маги, включая Элиссу и меня, но если это не что-то совсем простое, то лучше доверить это профессионалам. Перед алхимической трансмутацией материал ещё нужно добыть, что невозможно без кучи оборудования и налаженной системы поставок ингредиентов. Да и эффект у профессиональных алхимиков куда более сильный.

Кроме того, как и для зачарования, для алхимии, помимо навыков, нужна твердость духа и сила воли. Магию нужно словно пропечатать в реальность, прогнуть небольшой кусочек вселенной под себя. В алхимии от этого зависит сила эффекта, а в зачаровании — длительность.

Асинайский ум, например, слишком гибкий, и сталкиваясь с препятствием, он всегда ищет обходные пути. Сокрушать стены для асинаев противоестественно, поэтому у них большие проблемы и с зачарованием, и с алхимией. Хорошие асинайские артефакты встречаются редко и существуют всего несколько лет, а то и месяцев, но зато они обладают удивительными свойствами, как например, мой паук-манипулятор.

Хаорцы же напротив, очень прямолинейны, а их магия невероятно сильная и долговечная. Мой плащ, сделанный Броком, за два года не утратил ни капли своих свойств, и вполне может прослужить еще лет пятьдесят, если не сто. Однако из-за своего топорного мышления и жестких рамок культуры и религии, хаорцы не способны на что-то сложное и изящное. Их чары простые и крепкие.

Разумеется, бывают исключения, как среди асинаев, так и среди хаорцев, такие люди часто становятся известными мастерами. Но всё же больше всего алхимиков и зачарователей являются униатами, которые куда чаще сочетают в себе волю, воображение и изобретательность. Кроме того, сама система униатского волшебства идеально подходит именно для зачарования и алхимии. Она с одной стороны, достаточно шаблонная для массового производства, а с другой — достаточно гибкая и разветвленная, что позволяет создавать сложные артефакты.

Я отпустил Лейн и зашел вовнутрь. Она почему-то за мной не последовала, оставшись снаружи. Лавка Гизала немного напоминала ту, которая служит прикрытием наставника, только почище и отделка получше. На полках те же баночки и колбы с разными жидкостями, алхимические приборы и пучки растений. За прилавком сидел паренек лет пятнадцати, который при виде меня сразу вскочил со своего места.

— Госпожа Элисса! — воскликнул он, неловко поклонившись. — Мастер сказал сразу отвести вас к нему.

В ответ я лишь благосклонно кивнул и сказал:

— Хорошо, веди.

После чего последовал за пареньком. Конечно, наверное, надо было бы тоже его поприветствовать, но его имя совершенно вылетело из головы, а спрашивать как-то неудобно. Так что пусть считает меня надменной асинайкой. Мы спустились в подвал, и в нос ударили резкие запахи какой-то химии и гари. Здесь всё было еще плотнее заставлено ингредиентами и алхимическими приспособлениями, для большинства из которых я даже названия не знал. Помещение освещали тусклые кристаллы Хелии, а под потолком тихо гудела вытяжка. В центре всего этого безобразия крутился и колдовал парень примерно моего возраста, а сидящий рядом седовласый мужчина, лет шестидесяти на вид, одобрительно кивал и давал команды. Это и был Гизал Валистар, один из лучших алхимиков Эртраза.

На самом деле, ему всего сорок, он младше Лии, но из-за того что в молодости он слишком много колдовал, работая на своего мастера, его здоровье оказалось подорвано. И хотя сейчас он поддерживает его зельями, да и Элисса с Нэсси его подлечивают, выглядит он всё равно намного старше своего возраста. Его организм уже сильно износился и состарился.

Колдовать он всё еще может, у него отличные навыки и большой опыт. Однако из-за состояния здоровья, количество доступной ему маны, наверное, даже меньше, чем у меня. Поэтому для создания волшебных зелий он использует учеников, которые надрываются вместо него и потом точно так же преждевременно состарятся. Такая уж судьба магов-ремесленников. Только ты осваиваешь свое дело и встаешь на ноги, как понимаешь, что жить тебе осталось лет пять-десять. Конечно, есть еще асинайская магия, но если организм сам по себе уже полностью изношен, она не сильно поможет. Это как пытаться заткнуть все пробоины и вычерпывать воду в насквозь прогнившей лодке, которая разваливается на части. Пока лечишь сердце, уже прихватила печень, пока лечишь печень — начались проблемы с почками, лечишь почки — а человек слег от банальной простуды, и жар такой, что он вот-вот отдаст концы. И так по кругу, и чем дальше, тем хуже. Отдавать асинаям все заработанные деньги, просто чтобы протянуть дольше на пару-тройку лет — не самый весёлый вариант. Единственный известный мне способ полностью исцелить урон от использования магии и омолодить организм — это миурисан цирон. Хорошо, что о нём мало кто знает, а то такое бы началось…

Гизал поднял на меня взгляд, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке.

— Привет, Эл, рад тебя видеть. Ты великолепна, как и всегда. Твой заказ как раз готов.

— Спасибо, Гиз, я тоже рада тебя видеть. Как твое здоровье?

— С твоей помощью, не так плохо, как могло было бы быть.

Гизал с кряхтением поднялся и жестом пригласил меня в небольшой кабинет рядом с лабораторией.

— Рамиру, — проговорил он стандартную формулу активации, и темнота внутри озарилась мягким ветом кристаллов Хелии. Гизал кивнул своему ученику, который продолжал что-то смешивать, почти не обращая на нас внимания, впустил меня внутрь и закрыл дверь. — Ну ты мне и задачку подкинула, — пожаловался он, тяжело садясь за стол. — Пришлось самому браться, а в моем возрасте это уже не так-то просто.

Я понятия не имел, что там Элисса ему подкинула, так что просто с улыбкой развел руками. Мол, такова жизнь, всем тяжело. Гизал достал из стола мешочек, из которого высыпал на стол четыре флакончика из толстого хрусталя, заполненные жидкостями разных цветов, и довольно большую, сантиметров десяти в диаметре, плоскую баночку. Судя по содержимому последней, это была мазь от ожогов. Несмотря на то, что мое чувство материи развито не так уж хорошо, многие знакомые вещества я могу распознавать, основываясь только на нем. Но в этот раз мне подсказал еще и бледно-зеленый цвет.

Дело в том, что вопреки общепринятому мнению, большинство алхимических снадобий, настоек и мазей либо бесцветны, либо их цвет не выделяется среди других. Поэтому самые популярные из них подкрашивают, чтобы меньше был шанс перепутать. И сейчас, лишь взглянув на флакончики, я тут же распознал содержимое трех из них. Ярко-красное от сердечной недостаточности, бледно-голубое — обезболивающее, темно-зеленое — успокоительное. А вот что было в четвертом, осталось для меня загадкой. Жидкость внутри была совершенно прозрачной, и не была похожа ни на что, знакомое моему чувству материи. Именно этот флакончик и взял в руки Гизал.

— Но знаешь, я даже горжусь своей работой. Без вкуса, без цвета, без запаха, не излучает остаточный фон, а смертельная доза слишком мала, чтобы даже самый искусный маг смог распознать. Я рад, что у меня получилось, в мире мало найдется алхимиков, способных на подобное. Этого флакончика хватит на полтысячи человек. Мне кажется, этим можно даже одного из ваших убить.

Я скептически на него покосился. Чтобы убить асиная ядом — нужно его в нём утопить.

— Ладно-ладно, можешь не начинать, помню я про вашу магию. Просто… будь с ним осторожна, что бы ты ни задумала.

— Хорошо. Обещаю, что не наделаю глупостей, — сказал я, искренне улыбнувшись. Я тоже не знал, что там задумала Элисса, но она ведь не тот человек, который будет делать глупости, правда? — Спасибо, Гиз, ты мне очень помог.

— Да прекрати, — отмахнулся он, сложив склянки обратно в мешочек, и вручив его мне. — Если бы не твоя магия, мне было бы куда хуже, чем сейчас, так что я всё еще у тебя в неоплатном долгу. Если что-то ещё понадобится — обращайся.

— И всё равно я тебе благодарна, — сказал я, озорно улыбнувшись, — труд такого талантливого алхимика стоит никак не меньше моей магии.

— Ты мне льстишь.

— Ты делаешь это постоянно, так что мы в расчете. И если тебе что-то понадобится — тоже обращайся. Мы ведь друзья.

— Друзья, — с улыбкой кивнул он в ответ, после чего встал из-за стола и мы обнялись.

— Бывай здоров, — похлопал я его по плечу на прощание.

Пока я поднимался по лестнице, то задумался над нашим разговором. Почему я говорил именно так, а не иначе? Я знаю, что у Элиссы с Гизалом хорошие отношения, но насчет деталей совсем не в курсе. Но всё же у меня внутри было чувство, что нужно было вести себя именно так. Я и раньше замечал подобное, наверное это из-за слияния. Когда я вживаюсь в роль Элиссы, я начинаю себя вести как она, и в какой-то степени даже думать так же. Но где тогда заканчивается она, и начинаюсь я? И точно ли после разрыва слияния всё полностью возвращается, как было? Ведь если мои мысли на самом деле не совсем мои, я могу этого просто не заметить.

Впрочем, с другой стороны, я ведь не один в мире живу и неизбежно что-то перенимаю у окружающих. Что-то от родителей, что-то от Элиссы, что-то от наставника. А еще есть Кэйтан, Лия, Авелин, куча других людей и даже один демон. Я влияю на них, они — на меня, это неизбежно. Мальчишкам часто говорят: «Ты копия своего отца», и дело не только во внешности, но и в характере. Конечно, мне такого не говорили, а больше с бабушкой сравнивали, но да какая разница? У отца не настолько хороший характер, чтобы я мечтал стать таким же. Впрочем, у Элиссы тоже хватает своих асинайских заморочек, следовать которым для меня было бы глупо.

Я усмехнулся и кивнул своим мыслям, как часто это делаю (у кого я, кстати, перенял эту привычку?). Всё верно. Не важно, что там может «пристать» ко мне от бабушки. Те мысли, которые приносят пользу, останутся, а те, которые мешают — должны исчезнуть. Этот принцип останется неизменным… потому что он приносит пользу. Такой вот замкнутый круг. Так что мне не о чем волноваться. Всё будет хорошо.

На выходе меня ждала Лейн. Она зловещей черной тенью стояла у стены… и ела пирожок. Её облик настолько не сочетался с этим действием, что я на секунду застыл в удивлении.

— Не думал, что когда-нибудь увижу демона, жующего пирожок посреди Эртраза, — с усмешкой заметил я.

Лейн прожевала, а затем ответила своим обычным спокойным голосом:

— Тело прослужит дольше, если за ним ухаживать. И я не совсем демон.

Я не нашел сразу, что на это ответить, и со вздохом пошел в сторону рынка. Лейн последовала рядом, дожевывая пирожок. Я не стал её брать за руку. До рынка было недалеко, а потом всё равно придется говорить с торговцами, делая покупки. Конечно, под маскировкой можно было бы просто пройтись и взять всё, что нужно, но как-то это совсем уж низко и мелочно. Чем мне поможет пара-тройка сэкономленных люминов?

Говорить на улице, когда меня замечают, а её — нет, было неудобно. Да и опасно. За Элиссой действительно могут следить инквизиторы, хоть вероятность этого и невелика. Поэтому путь до рынка мы проделали в молчании. По дороге я начал замечать, что на некоторых парней мне хочется смотреть подольше. А то и не только смотреть. В голову лезли всякие пошлые мысли.

Нужно было на что-то отвлечься, поэтому пока я ходил по лавкам, перекидываясь с торговцами банальными фразами, я начал размышлять об идущей рядом Лейн и её словах. Она сказала, что она не совсем демон, но кто она тогда? Почему она отличается от демонов? Чем она отличается от демонов? Почему демоны разрушают и сеют хаос, а у неё таких стремлений нет? То есть, она тоже убивает людей, но делает это скорее по разумным причинам, а не из-за жажды разрушений. Может быть, если я пойму это, я смогу приблизиться к пониманию её целей? Кстати, кое-что, из рассказанного о демонах, до сих пор вызывает много вопросов.

На обратной дороге я снова взял Лейн за руку, и сразу спросил:

— Когда ты рассказывала об одержимых демонами, ты говорила, что срок их жизни слишком мал, и что они не успевают освоиться с марой. Одержимые действительно живут недолго, но ими ведь управляет бессмертный демон, который за отведенную ему вечность уж как-то должен освоиться со своими способностями. Или я чего-то не понимаю?

— То, что люди называют демонами — это просто очень плотные сгустки черной мары. У них нет сознания и они не бессмертны.

— Погоди-погоди. Но они ведь точно так же как и ты пожирают душу, а затем захватывают пустую оболочку и творят, что вздумается. Разве не так?

— Нет, тело захватываю только я. Демоны просто дарят свободу.

От такого заявления я запнулся и вытаращил на неё глаза.

— То есть, как это дарят свободу?!! Больше похоже на рабство.

— Это две стороны одной медали. Что такое свобода, по-твоему?

— Эм… ну… это возможность делать то, что хочется именно тебе, а не кому-то другому.

Лейн кивнула.

— Именно так и поступают одержимые. Все их желания продиктованы человеческой природой. Демон лишь снимает барьеры, которые её сдерживают. Одержимый попытается заполучить желаемое, несмотря на законы, религиозные запреты или воспитание. Одержимые — самые свободные люди из всех. В то же время они рабы собственных желаний.

Такая трактовка свободы была мне в новинку. В ней было рациональное зерно, но всё же…

— Знаешь, одержимые обычно творят такое, что ни один дикарь, ни одно животное не сделает. Да и не могут же все наши желания быть настолько разрушительны!

— Могут. Ты должен понимать это лучше других.

Я хотел возмутиться, но осекся. Когда я надеваю маску Морага, то действительно чувствую себя свободным. И что я делаю в первую очередь? М-да… а ведь я даже не одержимый, и многое меня сдерживает.

— Но не все же люди такие, как я. Может, кто-то втайне мечтает заняться садоводством, да всё времени не хватает. Не будет же он из-за этого убивать всех подряд!

— Обычно одержимыми становятся люди, погрузившиеся в негативные эмоции. Их души нестабильны и очень уязвимы для воздействия мары, поэтому демон разрушает их в первую очередь.

— А если таких нет? Если это какой-нибудь исключительно мирный хуторок, где все друг друга любят? — полюбопытствовал я.

— Даже безобидные желания, превратившись в страсть одержимого, становятся смертельно опасными для окружающих. Тот же садовник может убить за растоптанный цветок или поломанную ветку. Он может начать заставлять других смотреть на плоды его работы и восхищаться под страхом смерти. Вариантов много. Человеческие чувства, обретя свободу, иногда проявляются самым неожиданным образом.

— Кажется, я начал немного понимать одержимых, — пробормотал я. — Но вот тебя я не понимаю совсем. В тебе нет ненависти, зависти, садизма, похоти или чего-то подобного. По крайней мере я не смог их заметить за всё это время. Да я за всю жизнь не встречал более спокойного человека. Ты слишком отличаешься от того, что ты рассказала мне о демонах. Кто ты такая?

— Лейн.

Ар-р-гх! Какого… неужели нельзя нормально ответить? Вот чем, чем, чем, мне поможет сейчас её имя? Я тяжело вздохнул, но в этот момент она неожиданно продолжила.

— Других, таких как я, не существует. Что я должна ответить на твой вопрос?

— Гм… это, конечно, да. Но вот, например, даже твое имя, Лейн, ты сама его придумала, или тебе его кто-то дал?

— Мне его дали родители.

Следом я хотел спросить, что оно значит, но поперхнулся заготовленной фразой и ошарашено на неё уставился.

— То есть, как это родители?!! Вот так прямо папа и мама?

— Да.

— Так… погоди… я теперь вообще ничего не понимаю. Кем были твои родители? Как у тебя вообще могли быть родители, если ты не человек?!

— Когда-то я была человеком. Моими родителями были Денвел Аред и Ринесса Аред.

Я шокировано замолчал. Была человеком… это, конечно, многое объясняет, но вопросов вызывает ещё больше. Выходит, Лейн — дочь двух легендарных колдунов? Точно! Я вспомнил, где встречал это имя. В роанских довоенных хрониках говорилось, что у Денвела и Ринессы родилась дочь Лейн. Но про её дальнейшую судьбу больше не было никаких упоминаний, поэтому я и подзабыл это имя. Но если она их дочь, получается тогда…

— Это родители сделали тебя такой?

Лейн надолго замолчала. Когда мне уже показалось, что она не станет отвечать на этот вопрос, Лейн сказала с едва уловимой грустью в голосе:

— Это мама… она пыталась меня воскресить.

Я шокировано уставился на брусчатку под ногами. Воскресить… я думал, только Бог способен на такое. Впрочем, «пыталась воскресить» и «воскресила» — очень разные вещи. В голове сразу возникло много новых вопросов, но едва я сформулировал один из них, Лейн добавила:

— Я не хочу об этом говорить.

— Да… прости… понимаю.

Оставшийся путь мы проделали в молчании.

Глава 16

Мы вернулись домой, но я так и не перестал думать о словах Лейн. Если она действительно дочь Денвела и Ринессы, то застала взлет и падение Роана. Она наверняка знает, что там произошло после наступления Черной Мглы. Она должна знать многое об их заклинаниях и ритуалах вроде миурисан цирона. А ещё мне жутко интересно узнать, как её сделали такой. Вот только… почему-то мне кажется, что она не в духе, и лучше ни о чем её сейчас не спрашивать. Я не могу этого объяснить, Лейн как всегда не проявляет никаких эмоций, и возможно, мне это просто кажется. Но всё же…

В любом случае, я слишком уж рьяно принялся её расспрашивать, когда она перестала исчезать. Если бы мне кто-то начал задавать столько вопросов, я бы уже постарался как-то от него отгородиться. Она слишком много знает такого, чего больше никто не знает. Информация, полученная от неё, бесценна. Но она будет рядом со мной два года, так что я еще успею её расспросить. Нужно быть сдержанней.

Обо всём этом я размышлял, пока сгружал купленные продукты в кладовку и холодильный шкаф. Последний работал на магии, вытягивающей тепло. Это простое заклинание, поэтому зачарование не слишком дорогое, но постоянно его подзаряжать — та еще головная боль, поэтому ими пользуются в основном маги, которые могут делать это самостоятельно. Богачи чаще используют электрические холодильники, которые стоят огромных денег, но содержать их куда дешевле. Мама давно уламывает отца купить такой, но он упирается, и мы до сих пор храним продукты в погребе.

Сгрузив продукты, я вернулся в гостиную и упал на диван. Лейн безмолвно сидела рядом на полу, прислонившись к стене. Кстати, раз уж меня прошлый раз прервали, надо бы снова помедитировать. Когда ещё выпадет возможность? Однако едва я уселся поудобнее, как в дверь постучали. Я удивленно покосился на часы. Пять минут первого. Может, это Марк? Гм… кажется, за дверью не один человек. Заинтересовавшись, я поднялся, поправил юбку и приоткрыл дверь. На пороге стояла женщина в простеньком платье и мужчина в одежде служащего. У него на руках была девочка лет восьми. Моё чувство материи говорило, что у неё сильный жар. За их спиной стояла двуколка со скептически наблюдающим за нами кучером. Первым начал говорить мужчина:

— Госпожа Элисса, прошу вас, моя дочь очень больна и…

— Простите, но я сегодня не принимаю, у меня выходной, — перебил я его. — Обратитесь к знахарю или найдите другого целителя.

— Но… зелья ей не помогают, и знахарь сказал, что только асинайская магия может её спасти, — растерянно пробормотал мужчина.

— Вот и найдите другого асиная, — ответил я, собираясь закрыть дверь, но женщина рванулась вперед и выставила ногу в проход, не дав мне этого сделать.

— Госпожа, прошу! Вы уже пятая целительница, к которой мы обращаемся. Остальные либо слишком заняты, либо их нет на месте. А Митти становится хуже с каждым часом. Мы вам заплатим!

Я сконцентрировал чувство материи на их кошельке, и пересчитал люмины. Почему-то на них мое чувство материи реагирует особенно хорошо.

— Пятьдесят один люмин? — скептически спросил я.

Женщина и мужчина растерянно переглянулись, и ко мне снова обратился мужчина:

— Прямо сейчас у нас больше нет, но если вы возьметесь лечить Митти, мы заложим некоторые вещи и…

— Нет-нет-нет, так точно не пойдет. За применение магии я беру не меньше сотни, и работаю только по предоплате. Так что соберите деньжат и приходите завтра, либо ищите другого целителя.

У женщины на глазах выступили слезы.

— Она же умрет до завтра! Вы можете её спасти, неужели вам ни капли не жаль?

— Все вы умрете, кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, какая мне разница? У меня нет причин жалеть очередную униатку. И уберите свою ногу, иначе я сочту это вторжением на частную территорию, — сказал я, постаравшись наполнить голос угрозой.

Губы женщины задрожали и она злобно выкрикнула:

— Ведьма! Да чтоб ты сдохла! Чтоб тебя демоны жрали тысячу лет!

Она плюнула мне в лицо (впрочем, плевок остановила магия), резко развернулась и пошла к двуколке. Мужчина, одарив меня опаляющим взглядом, последовал за ней. Я закрыл за ними дверь и тяжело вздохнул. Аттракцион «почувствуй себя ведьмой», участие бесплатное, впечатления незабываемые.

Всё настроение испортили. Девочку, конечно, жаль, но я бы всё равно ничем ей не помог. Но даже если мог бы. Владение природной магией что, накладывает обязанность лечить всех людей без выходных и достойной оплаты, или что? Почему тогда каменщики не строят дома всем бездомным, а пекари не кормят всех голодных?

Элисса коснулась меня, почувствовав мое раздражение. От неё исходило удовлетворение и веселье, и она поделилась этими чувствами со мной. Настроение сразу улучшилось. Я закрыл глаза и сконцентрировался на духовной связи, чтобы можно было обмениваться мыслями, как при использовании спатума.

«Что случилось, кто тебя расстроил?»

«Очередные бедняки в поисках лечения».

«Ко мне тоже вчера приходили несколько раз, не знаю, что с ними делать. Наши временно повысили общий рейтинг опасности Эртраза с восьмого до семнадцатого, и многие решили покинуть город, так что это только начало. Напиши на двери записку, чтобы не беспокоили».

«Угу. А ты развлекаешься? Как там Кэйтан?»

«Шокирован, но доволен, не переживай. Мы заставили его немного пересмотреть отношение к асинаям. Еще я подкорректировала воспоминания Авелин. Ты слишком топорно их стираешь».

«Как умею. У меня нет шестидесяти лет практики за плечами».

«И то правда. Ты ходил к Гизалу?»

«Угу. Всё в порядке».

«Хорошо. Сейчас подойдет Марк, он не должен тебя раскрыть, поэтому не вздумай его соблазнять».

«Что?! Я и не собирался!»

«На всякий случай. Мы слишком долго поддерживаем слияние, мои мысли уже не совсем мои. Скорее всего, у тебя так же. Марк мне симпатичен, и я не знаю, как это повлияет на тебя».

«Не беспокойся, я пока ещё в состоянии держать себя в руках. Ты скоро вернешься?»

«После академии есть еще пара дел, буду часов в пять-шесть».

«Долго. Постараюсь не натворить глупостей до твоего прихода».

«Я тоже постараюсь».

Закончив разговор, я открыл глаза. Надо действительно написать записку. Мой почерк отличается от бабушкиного, и можно было бы снова воспользоваться слиянием, чтобы она написала вместо меня, но это сложно. К тому же я подозреваю, что от таких действий наши мысли начнут еще сильнее перемешиваться. Поэтому я написал записку большущими печатными буквами. «Я СЕГОДНЯ НЕ ПРИНИМАЮ. ЭЛИССА». Думаю, достаточно доходчиво.

Можно было бы снова сесть помедитировать, но раз уж сейчас придет Марк, лучше сделаю это позже. А пока что неплохо чего-нибудь перекусить. Едва я вскипятил воду для чая и сделал себе бутерброд, как в дверь постучали. Вспомни инквизитора — он и заявится.

Однако на пороге был вовсе не Марк, а какой-то дедок. Одет он был вполне прилично. Может, кто-то из соседей?

— Добрый день, госпожа Элисса.

— Добрый день. Я сегодня не принимаю, — сказал я, кивнув на записку.

— Да, я видел, но мне только спросить. Что-то с коленом совсем плохо, с утра разнылось, мочи нет. Может, мазь какую-то посоветуете?

От такой наглости я даже не нашелся сразу, что ответить. Он издевается?

— Постановка диагноза и выписка лекарств стоит двадцать люминов. Но я сегодня не принимаю, так что приходите завтра. — Постарался повежливей ответить я, хотя дедка захотелось послать куда подальше в самой грубой форме.

Он что-то проворчал, махнул рукой и заковылял дальше. Он что, правда надеялся, что я стану давать ему бесплатные консультации? Если бы Элисса так делала, тут бы целая очередь каждое утро выстраивалась, ведь асинайское чувство жизни позволяет точно определить, в чем проблема. Я вернулся в дом и добавил к записке на двери «СОВСЕМ НЕ ПРИНИМАЮ! ДАЖЕ СПРОСИТЬ! ДАЖЕ ЕСЛИ НА МИНУТКУ! ДАЖЕ ЕСЛИ СОВСЕМ ПЛОХО! ИЩИТЕ ДРУГОГО ЦЕЛИТЕЛЯ ИЛИ ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА!». Если уж это недостаточно доходчиво, то я просто не знаю, что ещё можно написать.

Только я вернулся на кухню и принялся за бутерброд, как в дверь снова постучали. Я мрачно на неё покосился. Не знаю кто ты, человек, стоящий на пороге, но в твоих же интересах быть Марком. Потому что иначе…

Это действительно оказался Марк. Он неловко улыбнулся на мой мрачный взгляд.

— Добрый день, госпожа Элисса.

— Привет, Марк. Тебе ещё не надоело звать меня госпожой?

— Ну… вы просто намного старше и… гм… вот, я принес документы и артефакты.

Марк протянул мне мешочек, от которого ощутимо несло магией, и небольшой свиток с шариковой ручкой внутри. Пробежавшись глазами по списку имен и фамилий, я сразу же заметил строчку с Элиссой. Фамилий у асинаев нет, поэтому она выделялась на фоне остальных. Подпись у Элиссы довольно простая, она вообще не любит все эти формальности, и я давно научился её подделывать. Можно было бы на этом Марка и выпроводить, но мне вдруг подумалось, что сидеть ещё полдня медитировать будет скучно. Так что я вернул ему планшет и предложил:

— Зайдешь на чай?

— У меня не слишком много времени, — начал было Марк, но я его перебил.

— Да ладно, я не буду тебя сильно задерживать. Пойдем, развлечешь старушку.

Я взял его за руку и затащил в дом. Марк не сопротивлялся, только смущенно сказал:

— Госпожа Элисса, простите, я не хотел вас обидеть. Вы не старая, вы…

— Древняя? — иронично поинтересовался я.

— Что?! Нет! В смысле…

Я рассмеялся, прервав его оправдания.

— Марк, не нужно меня оценивать, как обычную женщину. Я ведь асинайка. Мы гордимся своим возрастом, он показывает нашу силу и умение выживать.

— Я об этом как-то не задумывался, — сказал Марк, почесывая затылок, — вообще, вы первая асинайка с которой я так близко общаюсь.

Я кивнул ему на диванчик в гостиной, а сам пошел на кухню за чаем, по дороге сказав со смешком:

— Знаешь, когда говорят о близком общении с асинайками, обычно подразумевают совсем другое.

Марк начал снова оправдываться, и я поймал себя на мысли, что мне нравится его дразнить. Впрочем, мне ли это нравится? Трудно сказать. Но кажется, меня начало куда-то не туда заносить, и надо бы с ним поосторожнее.

Воды для чая я вскипятил с запасом, так что Марку тоже хватило. Взяв по чашке в каждую руку и левитируя рядом корзинку с печеньем и свой бутерброд, я вернулся обратно в гостиную.

— Лень мне сейчас готовить, — ответил я на удивленный взгляд Марка. — Может, на вечер что-то сделаю, а пока обойдусь бутербродом. И вообще, в выходной надо отдыхать!

— У вас же вчера был выходной?

— После того кошмара во вторник, одного выходного явно не достаточно. Была бы я униаткой, я бы умерла от истощения раза три, как минимум.

— Это да… возможности асинаев поражают. Жаль, что многие ваши решили покинуть город.

Я пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Жизнь — это самое ценное, что у нас есть, и мы стараемся избегать мест, где с ней можно легко расстаться.

— Но вы ведь останетесь?

— Конечно останусь, у меня же контракт… да и не только он. Но вот с больными придется что-то делать, их и раньше было намного больше, чем я могла вылечить, а уж сейчас…

— Да, я видел записку, — усмехнулся Марк. — Неужели они так досаждают?

— Ты даже не представляешь, насколько быстро меняется их «Госпожа Элисса, прошу» на «Проклятая ведьма, чтоб ты сдохла».

— Их можно понять, — тяжело вздохнул он. — Люди в отчаянии и не такое говорят. Мне тоже иногда приходится выслушивать всякое.

Я кивнул, соглашаясь, и вгрызся в бутерброд. Немного прожевав, я спросил:

— Кстати, по поводу вчерашнего переполоха, есть какие-то новости?

Мне интересно было бы узнать, что там накопали инквизиторы, но спрашивать что-то конкретное опасно. Я ведь понятия не имею, что Элисса может знать, а что — нет.

— Да, ничего особенного. Наши там всё еще работают, нашли два трупа… вернее, то, что от них осталось. Опознать не получилось, вообще никаких зацепок. Кто там бился, с кем? Откуда взялась та орда крысолаков, и кто её направлял? Одни предположения, но точно пока никто ничего сказать не может.

Вот и замечательно. Кстати, получается, та орда крысолаков, которую я видел, потом напала на инквизиторов? Или не напала, а просто сожрала трупы? Но и правда, кто её направлял? Может быть, кто-то из Братства Лабиринта, хотя я даже примерно не представляю, как им это удалось. Кстати, та странная курица убежала, когда я закрылся перчаткой, доставшейся от колдуна. А колдун был из Братства. Гм… надеюсь, курица меня не запомнила, и не явится по мою душу темной-темной ночью с толпой крысолаков. Хотя чего я беспокоюсь, у меня же есть Лейн.

Мои размышления прервал Марк:

— Эм… кстати, госпожа Элисса, а я слышал, у вас есть асинайский спрут…

— А, ты про Несси? Хочешь посмотреть? — удивленно спросил я.

Этих существ униаты побаиваются из-за их внешнего вида, хотя асинайские спруты совершенно безобидные.

— Мой учитель недавно про них рассказывал, но в Амирсане их размещать запрещено, и своими глазами я их так и не увидел, только картинки.

— Я тебе покажу. Но только при одном условии. Ты прекратишь уже наконец называть меня «госпожа Элисса»!

Я сказал это таким преувеличенно-сердитым голосом, что Марк хрюкнул от от смеха, едва не захлебнувшись чаем.

— Неужели вам так это не нравится? Обращаясь так, униаты показывают своё уважение.

— За всем этим показным уважением чаще всего стоит желание что-то выпросить или пустой униатский этикет, который мне безразличен.

— Но у асинаев же тоже должен быть какой-то этикет.

Я отрицательно покачал головой и пояснил:

— У нас нет такого расслоения в обществе, как у вас. Нет нужды создавать барьеры между людьми. Если у асиная высокий ранг, это значит, что он многое сделал для Сиона. С него берут пример, у него есть некоторые привилегии, но это всё совершенно не делает его каким-то особенным. К нему не нужно обращаться «Ваше величество» или «Господин», ему не нужно кланяться или изображать ещё какие-то телодвижения. Если кто-то сам хочет показать свое восхищение и уважение, для этого есть много других, куда более приятных способов, — озорно усмехнулся я.

Господи, куда меня опять несёт? Как так получается, что я говорю быстрее, чем успеваю подумать? Чтобы скрыть смущение, я прихлебнул чая.

— Я, наверное, понимаю, но все-таки вы одна из трех великих целительниц Амирсана, и как-то это…

— А ты инквизитор. О-о-о, точно! Простите за мою грубость, отец Марк. Отныне я буду обращаться к вам именно так. Мы ведь все должны следовать этикету, не правда ли, отец Марк?

— Я вообще-то всего месяц назад был послушником!

— Вот именно отец Марк! Вы уже месяц как не послушник. Вы приняли церковный сан и обеты, и отныне окружающие обязаны относиться к вам с должным почтением.

— Ай! Ладно, сдаюсь, только прекрати! Раз так хочешь, буду звать тебя Элиссой. И пускай на меня криво смотрит половина Амирсана, — последнюю фразу Марк произнес почти шепотом.

— Ко мне там много кто обращается просто по имени, — отмахнулся я. — Пойдем, покажу Несси.

Зайдя в душевую, Я откинул крышку, закрывающую бочку, и из неё тут же вытянулось любопытное щупальце. Откуда-то из его глубины выплыл глаз и уставился на Марка. Тот немного растерянно обернулся.

— Оно на меня смотрит.

— Нэсси любит гостей. Можешь её погладить, это ей тоже нравится.

Марк сделал шажок и медленно протянул вперед руку. Самым кончиком пальца он дотронулся до Нэсси и медленно провел вниз. В следующий момент толстое щупальце с присосками поднялось из слизи и обхватило его кисть. Марк вскрикнул и попытался отдернуть руку, но не тут-то было. Нэсси нашла новую игрушку и не хотела её так просто отпускать.

— Эл, она меня схватила, — пожаловался Марк. Впрочем, сильно напуганным он не выглядел, скорее просто растерянным.

— Погладь её и попроси отпустить. Нэсси скучно сидеть там целыми днями, поэтому она иногда озорничает. Можешь поиграть с ней, пока я ей еду готовлю?

— А-э-э… ладно… а это точно не опасно? Я слышал, у них есть иголки в присосках.

— Не бойся, без команды она их не выпускает.

Марк уже погладил щупальце и попросил:

— Отпусти мою руку, пожалуйста, я не буду убегать.

Несси что-то пробулькала и отпустила. Асинайские спруты вообще довольно смышленые, их интеллект не уступает человеческому, просто заточен на другое. Я спустился в кладовку и забрал оттуда несколько мешочков с кормом и небольшое ведёрко сиропа. Вернувшись в душевую я увидел, как Несси пытается пощупать лицо Марка, а тот со смехом закрывается. Хмыкнув, я принялся засыпать в небольшой бак, прикрепленный к бочке Несси, еду, отмеряя на глаз количество. Асинайские спруты едят довольно много, особенно после сеанса восстановления. Им нужно восполнить не только энергию, но и разные полезные вещества, поэтому в их корме много сушеных фруктов и овощей.

После того, как я высыпал всё это в бак, добавил немного сиропа и залил водой, я нажал на переключатель. Внутри зажужжал нож, перемалывающий содержимое в мелкую кашу. Марк удивленно обернулся, а Несси, услышав знакомый звук, подтянулась ко мне поближе. Она свесила щупальце и наблюдала за процессом своим глазом, что-то возбужденно побулькивая.

Через минуту я остановил нож и открыл вентиль, спуская содержимое. У асинайских спрутов нет зубов, да и рта тоже, и еда из бака фактически попадает им прямо в желудок. Нэсси полностью погрузилась в бочку и довольно заурчала. Я захлопнул крышку, чтобы ей не мешать.

— Ну вот и всё, — сказал я, обернувшись к Марку. — И как тебе наш спрут?

— Она забавная, но я теперь весь в её слизи, — ответил Марк, разглядывая себя.

— Она легко смывается, — сказал я, кивнув на умывальник.

После того, как Марк умылся и всполоснул руки, я обратил внимание, что Нэсси ещё и рубашку ему заляпала. Проследив мой задумчивый взгляд, Марк ойкнул и потер пальцем светло-коричневую слизь на рукаве.

— Гм… да… её лучше сразу смыть, иначе потом останутся пятна, которые трудно отстирать. Снимай рубашку.

— Это… как-то…

— Что, стесняешься? — с усмешкой спросил я.

— Нет конечно, — преувеличенно уверенно ответил Марк. — Просто это… время, пока высохнет, а мне уже и так пора, — нашелся он, но звучало слишком неубедительно.

— Я что, по-твоему, не в состоянии одежду магией высушить?

Я начал аккуратно расстегивать рубашку Марка. Показался его обнаженный слегка подкачанный торс и золотой знак Божественного Ока, висящий на шее. СТОП!!! Что я вообще делаю?! Зачем?! Как до этого дошло?! Моя ладонь неподвижно застыла, держа край его рубашки, а мысли наоборот судорожно и хаотично метались из стороны в сторону.

— Эм… Элисса? — спросил Марк и легонько провел рукой по моим волосам.

Меня словно ударило током, быстро приведя в чувство, но внутри начало разрастаться что-то темное и очень злое.

— Да так, задумалась, — ответил я с улыбкой. — Давай снимай уже.

Я принял рубашку, стараясь не касаться кожи Марка, и бросил её в раковину. Сердце билось так сильно и быстро, что его стук отдавался в ушах. Да что со мной такое?! Я включил воду и начал торопливо смывать слизь, слегка помогая себе магией. Ничего страшного не случилось. Всё хорошо. Сейчас я просто простирну рубашку и выпровожу этого недо-инквизитора куда подальше.

Пока я занимался самоуспокоением, Марк подошел сзади и слегка приобнял меня за плечи. Я заранее чувствовал все его движения, но мне всё равно потребовалось огромное усилие, чтобы не вздрогнуть.

— Я и не ожидал, что великая Элисса окажется такой милой и заботливой.

Я обернулся к Марку. Он смотрел на меня как-то по-особенному. В его взгляде было и тепло и желание, от чего мне стало ещё хуже. Магия внутри свернулась тугой пружиной, готовая в любой момент взорваться убийственным заклинанием.

«Элисса, помоги, иначе я сейчас…»

В моей голове словно что-то щелкнуло, и я почувствовал, как пробежали искорки по телу. Марк прижался ко мне, его лицо приблизилось к моему, кажется он собирался меня поцеловать. В этот момент моя рука поднялась и я остановил Марка, коснувшись его губ своим пальцем.

— Не стоит. У нас обоих будут проблемы, если твоя мать узнает, — тихонько сказал я. Или не я? На таком уровне слияния точно сказать было невозможно.

— Она не узнает.

— Ты сможешь ей соврать?

— Нет, — тяжело ответил Марк и ненадолго прикрыл глаза. Когда он снова их открыл, его взгляд прояснился и стал серьезным. — Кажется, я только что чуть не нарушил обеты.

— Своим желаниям трудно противостоять, но ты неплохо справился для своего возраста.

— Так это было испытание?

— Вроде того, — с улыбкой ответил я.

Марк лишь вздохнул, покачав головой. Я встряхнул его рубашку, вытолкнув из неё воду магией, и передал ему.

— Слегка помятая, зато чистая.

— Спасибо.

Поблагодарив, Марк начал торопливо одеваться, а я лишь молча за ним наблюдал. В голове было пусто, никаких мыслей и чувств, я словно наблюдал за всем издалека, а моё тело двигалось само по себе.

Едва Марк, попрощавшись, покинул дверь, как я вернулся в относительно нормальное состояние. От неожиданности я даже оперся о стену, чтобы не упасть. Вот уж не думал, что меня занесет до такой степени, что я Марка раздевать начну. Моё мышление как-то незаметно переключается с Инаэля на Элиссу, и вовремя это заметить очень сложно. Но всё равно странно, что я так среагировал на Марка. Он же просто меня обнял, что тут такого? Почему мне захотелось его убить? Конечно, это могло вылиться в нечто большее, но я и сам мог бы его остановить. Ладно, не важно.

Я вернулся в гостиную, где сидела Лейн. За время моего общения с Марком, она перебралась с пола на диван. Я плюхнулся на соседнее кресло и потянулся к Элиссе, чтобы поблагодарить за помощь, но она закрылась от меня. Конечно, я всё равно мог бы без проблем до неё дотянуться, но не стал этого делать. Возможно, у неё тоже проблемы из-за слияния, и она не хочет еще больше усиливать нашу связь. Это я могу спокойно сидеть дома, а ей еще с людьми общаться. И если её заносит так же как меня с Марком… что-то у меня плохое предчувствие.

Лейн молча сидела, не проявляя никаких эмоций, и я решил не теребить её расспросами. Вместо этого я забрался в кресло с ногами, заняв удобную позу для медитации. Я сконцентрировался на дыхании, и через какое-то время моё сознание начало уплывать и растворяться. Стало уже совершенно неважно, насколько далеко зашло слияние, и сколько во мне осталось меня. Я рвался ввысь и в стороны, объединяясь с миром вокруг и перебирал духовные связи, словно струны диковинного инструмента. Нет желаний, нет целей, нет проблем и беспокойства. Моё сознание отдыхало от привычной суеты, и я совсем потерял чувство времени.

В какой-то момент я заметил странную белую нить. Обычные духовные связи легко отследить, но куда ведет эта, я сказать не мог. Нить была тонкой и незаметной, я бы никогда не обнаружил её в обычном состоянии. Странно. Я потянулся вдоль нити, пытаясь приблизиться к тому, с чем она меня связывает, но белый свет слепил меня и мешал рассмотреть. Я сделал над собой усилие, попытавшись ещё сильнее сблизиться, но из-за этого моя медитация сбилась. Я попробовал её восстановить, но из-за посторонних мыслей, у меня это не получилось, и в конце концов, я открыл глаза.

За окном начало темнеть, часы показывали полпятого. Лейн сидела рядом на диване, даже не сменив позы. Долговато я просидел, даже хорошо, что медитация сбилась. Но что это было, хотел бы я знать? Странная нить, никогда о таком не слышал. Но да ладно, с духовными связями часто происходит что-то непонятное, так что не важно. Я сладостно потянулся, хрустнув шеей. Скоро уже должна прийти Элисса, надо бы приготовить ей что-то вкусненькое.

Кивнув своим мыслям, я поднялся, включил свет, чтобы разогнать полумрак и пошел на кухню. Проходя мимо зеркала, я остановился и задержал на нем взгляд. Из отражения на меня вопросительно смотрела Элисса. Интересно, если не считать память, то сколько во мне сейчас от Инаэля? Элисса в отражении нахмурилась, раздумывая над ответом. Да-да, согласен, такое линейкой не померишь. Странная всё-таки техника это слияние, не думал, что она настолько усилится со временем. Интересно, что будет, если оставить её, скажем, на месяц? Или что будет, если один из нас умрет во время слияния? Элисса из отражения укоризненно на меня посмотрела. Пожалуй, и вправду не стоит думать о таком. Так ведь и с ума сойти можно. Элисса согласно покивала головой.

Зайдя на кухню, я начал вспоминать сегодняшние покупки. Что бы такое приготовить? Можно было бы испечь пирог, но лень возиться с тестом. Или может, курочку запечь с картошкой? Тоже хороший вариант. Думаю, она как раз успеет приготовиться к приходу бабушки. Я надел фартук, чтобы не запачкать одежду и полез в ящик с торфяными брикетами.

В отличие от дома родителей, где печь использовалась как для обогрева, так и для приготовления пищи, у Элиссы была отдельная кухонная плита. Металлическая конструкция на ножках, украшенная затейливой гравировкой, была примерно с мой рост и стоила огромных денег. Впрочем, она была очень надежной и могла служить веками. Элиссе плита досталась вместе с домом, когда она купила его больше сорока лет назад, и неизвестно, сколько хозяев эта плита уже успела пережить. Я закинул внутрь несколько торфяных брикетов, нажал кнопку, активирующую заклинание воспламенения, и внутри тут же заполыхал огонь.

Едва я достал из холодильного шкафа выпотрошенную курицу и начал её мыть, как прямо за моей спиной раздался голос Лейн.

— Ты будешь готовить?

Я вздрогнул от неожиданности. Двигалась она бесшумно, моё чувство материи её не замечало, а я слишком привык на него полагаться.

— Д-да, я тут решил вот курочку с картошкой запечь. — С растерянной улыбкой ответил я.

— Я тоже буду, — сказала Лейн своим обычным безэмоциональным голосом, после чего вышла из кухни.

Я удивленно посмотрел ей вслед. Хотя я и видел её на улице с пирожком, мне как-то не приходило в голову, что её нужно кормить. Спустя пару мгновений из кладовки раздался шум, и я сконцентрировал свое чувство материи, пытаясь понять, что там происходит. Там явно была Лейн, но понять что она делает, не чувствуя её, было очень трудно. Гм… неужели… когда она снова показалась в дверном проеме, мои брови взлетели вверх.

Лейн притащила ведро картошки, и совершенно не меняя своего безразличного выражения лица, набрала в кастрюльку немного воды, взяла нож и принялась чистить. Я думал, она меня уже ничем не удивит, но вид демонического существа, чистящего картошку, поверг меня в шок. Лейн, почувствовав мой взгляд, вопросительно посмотрела на меня, слегка наклонив голову и приподняв бровь:

— Что?

— Нет… я просто… — с запинками начал отвечать я, тщетно пытаясь сформулировать вопрос. — Ты мне сейчас сломала все мои представления о тебе! — наконец нашелся я.

— По-твоему, я должна была действовать как-то иначе? — спросила Лейн, глядя на меня. Её руки при этом не останавливались ни на секунду, они словно жили отдельно от тела. Нож с какой-то почти математической точностью срезал кожуру и выковыривал глазки из картофеля.

— Да! Я не знаю, как это объяснить тебе, но чтобы кто-то с твоей силой, способностью менять тела, как перчатки и возможностью взять любую вещь без проса, занимался чем-то подобным?

— Почему нет? Для меня нет разницы, просто сидеть или что-то делать. Или я мешаю?

— Что? Нет, ты не мешаешь, и спасибо за помощь, кстати. Но… то есть, как это нет разницы? Разница огромна!

— Твоё мышление неразрывно связано с телом, тебе трудно будет это понять.

— Я попытаюсь.

Лейн ненадолго замолчала, а затем начала объяснять:

— На это тело наложена печать смерти. Мне нужно сохранить его в целости, чтобы печать не попала зря. Но тело — это просто точка опоры, которая позволяет мне действовать вне Бездны. Пускай я знаю обо всём, что улавливают его рецепторы, но тело — это не я. Оно может спать, работать или умирать в агонии, ничего из происходящего с ним не вызовет во мне отклика.

Я озадаченно замолчал, пытаясь представить, как это. Не вызывает отклика, да? Если подумать, то моё мышление и правда слишком связано с телом. Я думаю о том, что бы вкусненького съесть, как хорошо выспаться, как избежать боли или получить удовольствие. Мои желания или цели так или иначе тесно связаны с тем, чего хочет тело. И если это забрать, и не будет особой разницы между тем, чтобы скушать курочку с хрустящей корочкой, или умереть с голода… просто небольшие неудобства, чтобы заполучить очередной сосуд, и всё. А если еще нет ни друзей, ни близких, и вообще люди от одного вида пугаются так, что заканчивают жизнь самоубийством, то… какой тогда смысл в силе и бессмертии, если нельзя ими насладиться?

— Как-то это всё… — непроизвольно вырвалось у меня.

— Грустно?

Я кивнул.

— Всегда считал, что бессмертие — это самое ценное, что можно заполучить. Но если оно будет таким… не знаю… не представляю, как так можно жить. Тебе никогда не хотелось… гм… перестать существовать?

— Когда-то хотелось, — ответила Лейн, и я снова почувствовал в ней мимолетную грусть, — но это невозможно.

— Невозможно? — удивился я.

— Я буду существовать, пока существует Бездна.

Даже так… я, нахмурившись, покачал головой.

— Нет, такое бессмертие я бы точно не хотел. Бессмысленное и безрадостное существование длиною в вечность.

— Теперь ты меня жалеешь? — спросила Лейн, и на этот раз я явственно услышал в её интонациях иронию, а губ коснулась легкая улыбка.

— Наверное.

— Не стоит. За восемьсот лет ко многому можно привыкнуть. У меня впереди вечность, и я не хотела бы её терять, даже если бы это было возможно.

— Ты и правда не человек, — усмехнулся я.

Лейн согласно кивнула, и мы продолжили готовку, погруженные в свои мысли.

Манящий аромат курочки не дал мне дождаться Элиссу, и мы с Лейн поужинали без неё. Бабушкину часть я поставил в верхнее отделение плиты, где ещё долго будет поддерживаться тепло. Интересно, когда она придет? Я не особенно о ней беспокоился, так как чувствовал, что она жива, здорова и в хорошем настроении, но надеюсь, она там ничего не натворила.

Неожиданно мне в голову пришла интересная мысль: поскольку мы под слиянием так долго, не передались ли мне от Элиссы еще и какие-то навыки или понимание магии? Мы проверяли это раньше, эффект был незаметен, но тогда слияние и не длилось столько времени. Я подошел к книжному шкафу, и проведя кончиками пальцев по корешкам, достал толстенный том введения в природную магию, написанный на асинайском. Я уже который год мучаюсь с природной магией, однако хотя и неплохо разобрался в анатомии, в самой магии не продвинулся ни на шаг. Впрочем, даже Элиссе, чтобы хорошо освоиться с ней, понадобилось лет двадцать.

Я открыл на своей закладке и начал читать, постаравшись как можно сильнее сблизиться с образом Элиссы. Как будто это не я пытаюсь разобраться в запутанных асинайских терминах, а она в который раз перечитывает давно освоенную книгу. Спустя пару страниц я понял, что это работает. Знания легко укладывались в систему, я перестал путаться в терминах и сразу вспоминал, что значит то или иное слово. Воодушевившись, я с головой погрузился в чтение и на какое-то время выпал из реальности.

От книги я оторвался только тогда, когда благодаря духовной связи почувствовал приближение Элиссы. Она была совсем недалеко от дома, и я со вздохом отложил книгу. Идея оставить слияние на месяц больше не казалась мне такой уж плохой. Если я смогу хоть немного освоиться с природной магией, польза будет громадной. Вот только боюсь представить, что с нами двумя за этот месяц случится.

Уже подойдя к двери, я понял, что Элисса не одна. Рядом с ней, под ручку шел еще кто-то, но из-за защит дома, «прощупать» фигуру магией не получалось. У меня возникло скверное предчувствие. Она же не Кэйтана решила с собой прихватить, правда? Боженька, пожалуйста, пусть это будет не Кэйтан! Хватит с меня на сегодня потрясений.

Элисса с неизвестным поднялись на порог, и я, не дожидаясь стука, медленно открыл дверь. Вместе с Элиссой на пороге стояла Авелин. Увидев меня, её глаза расширились от удивления.

— Эм-м-м… привет, — поздоровался я после секундной заминки.

Они обе были одеты в форму академии, только Авелин в женскую, а Элисса в мужскую. Бабушка завязала волосы в хвост по моему обыкновению и выглядела точь-в-точь как я обычно, разве что чуть свежее. Она неловко усмехнулась и сказала моим голосом:

— Привет, тут такое дело…

Авелин, которая несколько секунд лишь пялилась на меня во все глаза, произла со смешанным чувством восхищения и удивления.

— Твою ж бабушку… Ин, я, конечно, всегда говорила, что слишком женственный, но чтобы так…

Какого демона тут происходит?! Зачем Элисса ей рассказала?

— Так получилось, — ответила бабушка на мой невысказанный вопрос, то ли почувствовав, то ли догадавшись. — Нужно развеять слияние, пока мы оба с ума не сошли.

Авелин, вслед за Элиссой зашла в дом и пробормотала:

— Да это я с вами двумя с ума сойду.

Проходя мимо меня, она приподняла юбку и хмыкнула от увиденного.

— Надо же, ты и трусики надел.

Если бы не слияние, я бы смутился, но сейчас я воспринимал мир больше как Элисса. Я состроил Авелин глазки и развел руки в стороны, слегка приподняв юбку.

— А как же. Нравятся?

Авелин сама немного смутилась.

— Инаэль… ты точно Инаэль?

— Весь день задаюсь этим вопросом, — честно ответил я.

— Ин… — прервала нас Элисса, после чего обхватила меня за талию, прижалась всем телом и коснулась своим лбом моего.

Я сконцентрировался на том, чтобы отторгнуть её ауру. Обычно это происходило легко, словно отпускаешь натянутую пружину, но в этот раз, даже несмотря на телесный контакт, было трудно. Её душа словно проросла и пустила глубокие корни, и чтобы избавиться от неё, пришлось приложить немалые усилия. Рывок — боль! У меня перехватило дыхание и я открыл глаза. Боль была не в какой-то конкретной точке, она словно пришла свыше и охватила всего меня целиком. Впрочем, это продлилось недолго, спустя пару секунд осталось лишь легкое головокружение.

Переведя дыхание, мы с Элиссой посмотрели друг другу в глаза. Слияние прервалось, и всё должно было вернуться в норму, но кроме ослабления связи и небольшого головокружения, я не чувствовал никакой разницы.

— И что, теперь вы вернулись в норму? — спросила наблюдавшая за нами Авелин.

— Вроде бы да, — нахмурившись, ответила Элисса.

Похоже, она тоже не чувствовала особой разницы. Может быть, слияние не до конца прервалось? Нужно будет потом помедитировать, чтобы понять, что изменилось.

— Ладно, это всё хорошо, но ты мне объяснишь, что тут вообще происходит? Зачем ты привела Авелин?

— Когда она узнала о слиянии, ей очень захотелось посмотреть на тебя, — как ни в чем не бывало ответила Элисса.

— Неужели ты не рад меня видеть? — демонстративно обиженно спросила Авелин.

— Нет, я, конечно рад, но я не хотел, чтобы ты видела меня таким.

— Почему? По-моему из тебя вышла миленькая асинайка.

— Да, но…

Не дав мне договорить, Авелин прижалась ко мне сбоку, так что её большие груди обхватили мою руку, и поцеловала в губы. Это было так неожиданно, что я на мгновение замер, но затем ответил на её поцелуй. Хотя она и не была асинайкой, но от одного поцелуя на меня начало волнами накатывать возбуждение, грозя похоронить под собой весь мой самоконтроль. Когда Авелин отклонилась и с улыбкой посмотрела на меня, я немного пришел в себя.

— Я думал, тебя это оттолкнет.

— Ну… — Авелин смущенно почесала щеку. — Я за сегодня узнала много интересных вещей, в том числе о себе.

Я вопросительно посмотрел на Элиссу.

— Так получилось. Пошли расскажу, а заодно верну твой прежний вид.

Элисса начала раскладывать диван, чтобы все влезли, и я ей в этом помог. Обычно в подобном не было нужды, но в кресле сидела Лейн, наблюдая за нами со своим обычным безразличным выражением. После того, как мы с Авелин уселись на диван, я вопросительно посмотрел на Элиссу, продолжавшую стоять. Она нахмурилась и сказала:

— Нет, я сначала всё-таки переоденусь, твоя форма и правда неудобная. Вель, расскажи ему пока, с чего всё началось.

То, как она говорила это с моим голосом и интонациями, заставило меня улыбнуться. Я словно смотрел на себя со стороны. Элисса ушла в спальню, где начала переодеваться, совершенно не скрываясь.

— Может, мне тоже переодеться? — пробормотал я.

— Нет уж! — возразила Авелин. — Я на тебя ещё не насмотрелась. И вообще, во всем что случилось, ты сам виноват, так что расплачивайся теперь.

— Я виноват?!

— Почему ты меня не предупредил, что вместо тебя сегодня будет Элисса?

— Ну… мне вчера было не до того, и как-то из головы вылетело. Да и я не думал, что она себя выдаст.

Авелин тяжело вздохнула:

— Элисса вела себя не как ты. Похоже, но в то же время по-другому. Сегодняшний Инаэль был более смелым и меньше прятался в тени. Меня это немного удивило, но я спихнула всё на вчерашнее. Настоящая причина таких изменений мне и в голову не пришла. Ты… в смысле она… больше с Кэйтаном общалась, словно вчера ничего не случилось. О том, что я обещала разыграть твою девушку перед твоими родителями, она даже не вспомнила. Мне не хотелось оставлять этот вопрос неопределенным, да и вообще хотелось нормально поговорить после вчерашнего, и я подошла к ней на перемене. За разговором я, наконец, полностью вспомнила всё, что вчера было, и мы договорились пойти к тебе после академии.

— Кажется, я начинаю догадываться, — пробормотал я.

Элисса вернулась из спальни в легком полупрозрачном платье на голое тело, заставившем Авелин слегка покраснеть, и сказала:

— Мне, наверное, нужно было отказаться. Уже после того случая с Кэйтаном я начала понимать, что со слиянием что-то не так, но я тогда подумала, что будет забавно и согласилась.

— А что там было с Кэйтаном? — заинтересовалась Авелин.

— Они с Лией соблазнили его прямо в академии.

Авелин вытаращила глаза сначала на меня, а потом обернулась к Элиссе:

— Что, серьезно?!

— Ага, было весело. Видела бы ты эти глаза, когда его начал раздевать «Инаэль» — ухмыльнулась Элисса и плюхнулась на диван рядом с нами. В её руках было небольшое зеркальце.

— Хотела бы я на это посмотреть, — сказала Авелин. На её губах при этом появилась столь явная мечтательная улыбка, что я не удержался и тихонько прокомментировал:

— Извращенка.

— Ты на себя посмотри, кто из нас двоих еще извращенка!

Я опустил глаза на свои ножки в черных чулочках и непроизвольно поправил юбку.

— Обе, — тяжело вздохнул я. — Но да ладно, что там дальше было?

— А дальше мы пришли из академии, — продолжила Элисса. — Пообедали, пообщались с Нэллой и Кортисом, а после Авелин выразила желание осмотреть твою комнату.

— И ты конечно же согласилась.

— У меня не было особых причин отказывать, к тому же ты в её комнате был.

— И то правда, — согласился я. — Но после того, как вы оказались наедине, что-то пошло не так, да?

— Угу… — кивнула Элисса. — Нет, вначале-то мы просто немного поболтали, но в какой-то момент меня понесло не в ту сторону, и под действием слияния я даже не успела задуматься, как уже сделала глупость.

— Да, у меня часто так бывает, — неловко улыбнулся я.

Элисса села напротив и при помощи левитации закрепила у меня над головой зеркало. Пока она это делала, за неё продолжила Авелин.

— И вот представь, сидим мы болтаем, и тут «Инаэль» смотрит на меня таки-и-им взглядом, что аж мурашки по телу, а потом внезапно обнимает и целует.

— И ты не сопротивлялась?

— У меня в тот момент просто все мысли растворились, — сказала Авелин, покосившись на Элиссу, но последняя, сконцентрировалась на моем лице, шептала заклинания и на внешние раздражители не реагировала. — Может быть, если бы это был настоящий ты, а не асинайка со своими чарами, я бы и посопротивлялась… немного… но в тот момент у меня даже мысли такой не возникло.

— Ты не сердишься на Элиссу? — осторожно спросил я.

Асинайские чары основаны на запахе их тела и некоторых особенностях ауры. Сами по себе они не вредят, и вообще приносят удовольствие, но многим людям потом кажется, что их грязно использовали. Это вызывает злость и обиду.

— Когда я узнала правду, мне было немного… досадно, но мы потом помирились. На Элиссу трудно сердиться, — с этими словами Авелин погладила бабушку по голове.

Спустя секунду Элисса закончила шептать очередное заклинание, обернулась к Авелин, и чмокнула её губы, заставив засмущаться. После чего улыбнулась, и как ни в чем не бывало продолжила колдовать над моим лицом.

— И вообще, — сердито сказала немного покрасневшая Авелин. — Я больше на тебя злюсь, что ты меня не предупредил. Представляешь, опускаю я руку… туда… провожу, а там ничего нет! Я чуть-чуть прихожу в себя и спрашиваю: «Ты что девушка?», а она твоим голосом «Ага». У меня в тот момент весь мир перевернулся! А потом, спустя какое-то время, Элисса мне признается, что она не Инаэль, и мир переворачивается второй раз.

— «Спустя какое-то время»? — с ехидцей поинтересовался я.

— Примерно час, — смущенно уточнила Авелин, а затем подняла на меня глаза и добавила с возмущением. — И убери это выражение со своего лица!

Я не выдержал и рассмеялся, за что тут же получил щелбан от Элиссы.

— Не дергайся, а то я такого тебе наколдую!

Я послушно замер, а Авелин продолжила:

— А потом мы просто валялись и говорили о тебе, обо мне, об асинаях и униатах, и о всяком таком. Элисса мне рассказала, что ты сильно перенапрягался в последние дни, а наши приключения ещё сильнее усугубили твоё состояние. Поэтому вы решили на день поменяться местами, чтобы ты мог отдохнуть. Мне стало любопытно, в каком виде ты подменяешь асинайку, и вот я тут.

— И теперь всё сложно, — пробормотал я.

Знать бы ещё, что там Элисса ей под слиянием наговорила. И как мне теперь относиться к Авелин? Она столько всего видела и знает…

— Сложно?! Представь, каково мне! Ты-то привычный ко всем этим асинайским штукам.

— Закончила, — обернулась к Авелин Элисса. — Смотри, Вель, сейчас у тебя два Инаэля, мальчик и девочка, кто тебе больше нравится?

— Йи-ик! Вот об этом я и говорю! — ткнула на нас пальцем Авелин. — Я так точно с ума сойду с вами.

Мы с Элиссой рассмеялись, и Авелин тоже немного улыбнулась.

— Расслабься, — сказала Элисса, после чего снова поцеловала Авелин, и этот поцелуй был куда более долгим и нежным, чем предыдущий. — Сейчас ты можешь просто следовать своим желаниям, никому не будет от этого вреда. Скажи, чего ты хочешь на самом деле?

Взгляд Авелин, слегка затуманенный асинайскими чарами, перескочил с Элиссы на меня и обратно, а затем её губы растянулись в предвкушающей ухмылке.

Глава 17

Спустя какое-то время мы с Авелин шли по вечернему Эртразу, держась за руки. Она решила вернуться домой, чтобы не нервировать родителей, а я взялся её проводить. Где-то за нами бесшумной черной тенью следовала Лейн, но я старался о ней не думать. Погода в кои-то веки была хорошей, и по освещенным бульварам прогуливалось немало парочек, веселых компаний и просто одиноких прохожих. Я наконец-то пришел в норму, как внешне, так и внутренне, и даже неудобная форма академии не раздражала как обычно. Уж лучше в ней.

Начало пути прошло в молчании. После всего случившегося я просто не знал, с чего начать разговор.

— Знаешь, — неожиданно сказала Авелин. — Я за последние два дня испытала больше потрясений, чем за всю предыдущую жизнь.

— У меня вся неделя такая, — грустно усмехнулся я. — Но по крайней мере сегодня не случилось ничего плохого, скорее даже наоборот.

— Да, лучше уж так, чем как вчера, — Авелин тяжело вздохнула, потерев лоб.

— Кстати, а о чем вы говорили с Элиссой? Меня немного беспокоит, что она могла тебе наговорить под слиянием.

— Ты ей не доверяешь? — удивилась Авелин.

— В данном случае я скорее себе не доверяю, чем ей.

Авелин ненадолго замолчала, вспоминая, а затем ответила:

— Мы о многом говорили, так вот сразу и не расскажешь. Правда, у меня всё время было ощущение, словно я говорю с Инаэлем, который почему-то асинайка.

Я фыркнул от смеха, а Авелин продолжила:

— Элисса говорила, что очень сильно повлияла на твой характер и теперь не знает, сможешь ли ты нормально жить в обществе униатов. А ещё она сказала, что ты меня любишь, хоть и по-своему.

— Люблю, хоть и по-своему, да? — задумчиво пробормотал я.

— Это неправда?

— Элисса чувствовала многие вещи так же как я, и в то же время могла взглянуть на них со своей позиции. Так что, наверное, правда, но… знаешь, в последнее время мне кажется, что под словом «любовь» каждый человек представляет что-то своё. И порой эти представления отличаются как небо и земля.

— А что такое любовь для тебя?

— Хотел бы я знать. У меня в голове целый калейдоскоп разных мнений, но ни одно не является по-настоящему моим.

— Да причем тут мнения? Какая разница что там кто тебе рассказал? Куда важнее, что ты сам чувствуешь!

— Что я чувствую… я чувствую, что сейчас немного прохладно и надо было надеть куртку.

— Дурак! — обиженно сказала Авелин, пихнув меня в бок. — Я тут пытаюсь серьезно, а ты опять отшучиваешься.

— Некоторые вопросы слишком тяжелые, чтобы серьезно на них отвечать, — с усмешкой ответил я. — Но то, что я сказал тебе тогда в Черном Лабиринте — правда. С тех пор мы стали ближе, но принципиально мои чувства к тебе не изменились. Если ты надеялась на какую-то влюбленность, затмевающую разум, то… нет.

— Я особенно и не надеялась. Элисса сказала, что ты чувствуешь нежность, заботу, привязанность и прочее в таком духе к тем, кого по-настоящему любишь. Это такая любовь по-асинайски.

— Наверное, — пожал плечами я. — Но асинаям просто. Нет ограничений из-за пола, семейных связей или статуса. Нет браков, нет ревности, нет измен. Это у нас всё сложно.

— Угу. Она предупреждала, что если я выберу тебя, то мне будет очень трудно.

— Зачем тогда выбирать меня?

— А тебе самому всё равно?

— Мне не всё равно. Я хочу, чтобы ты была рядом, но в то же время я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. И если со мной тебе будет трудно, то зачем мучиться?

— Потому что я тебя люблю, — тихонько ответила Авелин.

Я от неожиданности уставился на Авелин, но та смущенно потупилась в землю.

— Сочувствую.

— Ты должен был сказать: «Я тоже тебя люблю»! — возмутилась Авелин.

— Я тоже тебя люблю.

— Всё, уже поздно, — сказала Авелин, демонстративно надув губки.

Я лишь рассмеялся.

— И давно это с тобой? — иронично поинтересовался я.

— Ты издеваешься.

— Не издеваюсь. Я пытаюсь тебя понять.

— Это… наверное вчера началось. То есть, не знаю… с тобой и раньше было весело, но я тебя воспринимала то ли как своенравного ребенка, то ли как подружку. И хотя у меня иногда и проскакивали всякие пошлые мысли, но… гм… впрочем, я тебе это всё уже говорила. Когда я вчера вернулась домой, то ещё долго не могла уснуть, несмотря на усталость. Я снова и снова прокручивала в голове те события. Сначала я просто хотела вспомнить, но потом я поняла, что когда думаю о тебе, внутри становится хорошо. Твоя теплая рука, твое спокойствие в кромешной темноте катакомб и даже твоя жестокость к врагам. Я и не подозревала, что ты можешь быть таким. Я пыталась перестать об этом думать и нормально уснуть, злилась на себя, но в итоге всё равно проворочалась полночи. А когда пришла в академию, то поняла, что мне снова хочется взять тебя за руку, хочется, что бы ты меня обнял или хотя бы просто коснулся. А ты… точнее Элисса… точнее вы двое! Вы двое сегодня начисто сломали мне мозг!

— Мне показалось, что тебе понравилось, — ехидно заметил я.

— Понравилось, — смущенно ответила Авелин. — Но я всё совершенно по-другому представляла, я не хотела тебе это всё рассказывать. А теперь, после всего, что сегодня случилось, у меня словно выбили землю из-под ног. Я уже ничего не понимаю. Мне получается и девушки нравятся? Или это только из-за асинайских чар? Мне всегда хотелось, чтобы ты был более мужественным, но сегодня ты мне тоже понравился. А ещё мне жутко стыдно из-за всего что случилось, и я совсем не представляю, что делать дальше!

Авелин говорила не громко, чтобы не услышали проходящие мимо люди, но в то же время очень эмоционально. Мне даже показалось, что она сейчас заплачет.

— Да ладно тебе, нашла из-за чего так переживать. Всё будет хорошо, — успокаивающе сказал я, обняв Авелин и поглаживая её по голове. — Мы можем быть вместе, если ты этого хочешь.

— Ты сам-то этого хочешь? — спросила она, уткнувшись мне в плечо.

— А почему нет? Конечно, со свадьбой и детьми я бы пока повременил, слишком уж всё сейчас… нестабильно. Но я бы хотел, чтобы ты стала моей девушкой. Помнишь, я тебе это уже предлагал?

— О да, такое забудешь. Но если я соглашусь, ты будешь изменять мне с другими? — Авелин, слегка отклонилась назад в моих объятьях и посмотрела мне прямо в глаза.

— Тебя это так сильно беспокоит?

— Да.

— Ты же сегодня сама с Элиссой…

— Да знаю! — перебила меня Авелин. — Мне и так стыдно, а тут ещё и ты напоминаешь. Я ведь сначала думала, что она — это ты! Да и Элисса, она слишком… как ты с ней вообще живешь?!

— У меня частичный иммунитет к асинайским чарам.

— Везет, — Авелин вздохнула, сжав губы, а потом снова посмотрела мне прямо в глаза. — Если я узнаю, что ты предпочел мне другую, мне будет очень-очень больно. И если ты меня и правда любишь, пускай и по-своему, и не хочешь причинять мне боль, то пообещай мне, что я об этом никогда не узнаю.

— Не нужно считать меня каким-то совсем уж бабником, который гоняется за каждой юбкой, — немного смущенно сказал я, но наткнувшись на твердый взгляд Авелин, добавил. — Хорошо. Я обещаю.

Поддавшись порыву, я поцеловал её прямо посреди залитой светом фонарей мостовой. Её губы были такими нежными и мягкими, что я долго не мог от них оторваться. После я снова её обнял. Внутри было какое-то очень трепетное и приятное чувство, которого я ещё никогда не испытывал. Хотелось, чтобы это длилось вечно. Однако подняв взгляд, я наткнулся на укутанную в черный балахон Лейн. Её вид мигом вернул меня в реальность. Со вздохом я немного отстранился от Авелин и сказал:

— Но раз я тебе дал обещание, то и ты мне должна кое-что пообещать.

— Что? — настороженно спросила Авелин.

— Пообещай мне, что когда я умру, ты не будешь сильно горевать и ещё кого-то себе найдешь.

— Гк-х! — от неожиданности поперхнулась Авелин. — Ты что такое говоришь?!! С чего это ты вдруг умирать собрался?

— Я не собирался. И вообще, я хотел бы жить вечно, но что-то у меня в последнее время плохие предчувствия. Да и события развиваются так, что я постоянно оказываюсь на грани жизни и смерти. Взять хотя бы вчера. Словно сама судьба ополчилась против меня и подсовывает гадости в самых неожиданных местах. Я не хочу, чтобы ты долго страдала, если я через пару дней умру.

На глазах Авелин проступили слезы.

— Не смей умирать, чего удумал! Я же знаю, ты сильный, как ты вообще можешь о таком…

Я погладил её по голове.

— Не бойся, я люблю свою жизнь больше, чем кто-либо другой, и так просто не умру. Меня же асинайка воспитывала. Выжить любой ценой — практически их кредо. Но как ты там говорила… всегда нужно рассматривать такую возможность, да? Поэтому пообещай.

— Хорошо, обещаю. Но если ты умрешь, я тебя не прощу!

Я рассмеялся и снова её поцеловал.

Когда я возвращался обратно к Элиссе, уже совсем стемнело. Я неторопливо шагал по ночному городу, погруженный в собственные мысли. Лейн шла где-то позади, и я практически о ней забыл, как вдруг она приблизилась ко мне и взяла за руку.

— Что-то случилось? — немного насторожился я.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа спросила Лейн.

— Да… гм… терпимо. Остались ещё последствия вчерашнего истощения, но в остальном ничего такого. А почему ты спрашиваешь?

— Ваше слияние длилось почти сутки. Это очень долго.

— Да, это было немного странно, особенно под конец, — пробормотал я. — Но сейчас ведь всё вернулось на свои места?

— Нет. Во время слияния необратимо изменяется личность. Чем дольше длится слияние, тем сильнее изменения.

— В смы-ы-ысле необратимо?! Мы ведь много раз использовали слияние без каких-то последствий!

— Возможно, из-за малой длительности слияния, изменения были незначительными. Вы их не замечали или не придавали значения.

Я нахмурился. Я подозревал что-то подобное, но мне не хотелось об этом особо задумываться. Мне казалось, что если и есть какие-то изменения, то они связаны только с пережитым опытом.

— Получается, раз мы почти сутки пробыли под слиянием, это должно было на нас заметно повлиять?

— Да.

Я тяжело вздохнул, глядя на небо. Но а с другой стороны, я чувствую себя всё тем же Инаэлем, что и вчера. И вообще, вдруг всё что изменилось — это моя предрасположенность к природной магии, и я теперь смогу без особых проблем её освоить? Эх, мечты, мечты…

— Ты не могла бы мне рассказать побольше об этой технике? — попросил я Лей. — Похоже в той книге, что раскопала Элисса, о многом не упоминалось.

— Ты знаешь, почему эта техника называется именно «слияние»?

— Хм… раньше я думал, это потому что она делает близких людей ещё ближе. Но… — я вопросительно посмотрел на Лейн.

— Эта техника изначально предназначалась для того, чтобы слить две души в одну.

Я шокировано на неё уставился.

— Это вообще возможно?!

— Да. В Роане проводились такие эксперименты. Если слияние проходило успешно, получалась одна душа на два тела. Общее сознание, общая память, общие мысли.

— Это, конечно, немного пугает, — пробормотал я. — Но ты сказала: «если слияние было успешным»? Получается, так было не всегда?

— Из двухсот семидесяти пар, слияние было успешным только у трех. Остальные лишились рассудка. Если бы эксперименты продолжились, технику можно было бы оптимизировать, увеличив вероятность успеха. Однако для неё использовались добровольцы из числа роанских магов, поэтому такие потери сочли неприемлемыми.

— Получается, мы использовали настолько опасную технику для развлечения? Но ведь всё же нормально было. Я, конечно, чувствовал себя странно, но чтобы прямо лишиться рассудка? Или дело в длительности? Сколько вообще времени нужно, чтобы две души слились?

— Вероятно, от семи до десяти дней. Успешных случаев было всего три, это слишком мало для статистики. Но точка невозврата, после которой слияние разорвать невозможно, у всех наступает на третьи сутки.

— Так быстро… — покачал головой я, — получается, нам нельзя поддерживать слияние дольше двух суток, иначе мы просто сойдем с ума?

— Ты всё ещё намерен использовать эту технику? — спросила Лейн, с явным удивлением в голосе.

— Да, наверное, — пожал плечами я. — Хотя я буду с ней осторожнее и ещё посмотрю на свое состояние… и на состояние Элиссы. Бабушка великий маг, и если я смогу перенять от неё хотя бы часть способностей, это будет здорово, пусть даже с ними и передадутся какие-то свойства личности. Думаю, я смогу с этим справиться.

Я должен научиться природной магии. Хотя я и могу как-то поддерживать миурисан цирон, но создать зачарованные камни для него я не смогу. Для этого нужно владеть всеми тремя направлениями магии, и если стихийную и духовную я ещё смогу подтянуть до нужного уровня, то с природной до сегодняшнего дня был полный тупик. Раньше я не особенно рассчитывал на то, что мне удастся её освоить, но если всё же удастся, то про миурисан цирон можно будет забыть лет эдак на тридцать. Я и так смогу частично восстанавливать повреждения от использования магии и улучшать общее состояние организма. Притом, вполне легально, не боясь попасться инквизиторам. Те униаты, которые владеют природной магией хотя бы на уровне Лии и стараются беречь здоровье, часто доживают лет до ста. Правда, таких очень мало, на весь Эртраз и десятка не наберется. Многие потратили полжизни в попытках освоить природную магию, но в итоге, так и не смогли продвинуться дальше каких-то базовых заклинаний. У меня же есть шанс прорваться, и было бы глупо его упускать.

— Ты не боишься потерять себя? — прервала Лейн мои размышления.

— Не знаю… даже если я изменюсь, моё сознание ведь никуда не исчезнет, верно? Да и потом, я же не каменная статуя, я и сам по себе всё время меняюсь. Где тот наивный мальчишка, каким я был всего несколько лет назад? Нет его, умер он, — я хмыкнул, вспомнив недавний кошмар. — Конечно, это немного страшновато, когда начинают проявляться какие-то новые черты и нельзя нормально предсказать свое поведение, но у меня и так с этим проблемы. Не думаю, что что-то принципиально изменится. Или ты против, чтобы я использовал эту технику?

— Если не доводить слияние до точки невозврата, опасность лишиться рассудка минимальна. Можешь использовать эту технику. Это будет полезный опыт.

Я с подозрением покосился на Лейн.

— Полезный опыт? Для чего?

— Для выполнения моего задания.

— Мне что, для выполнения твоего задания нужно будет провести с кем-то слияние?

— Нет, — лаконично ответила Лейн, заставив меня тяжело вздохнуть.

Кажется, она начинает так отвечать, когда не хочет что-то рассказывать. Она при этом вроде бы и не врет, но её ответы становятся бесполезными. Или мне это только кажется?

— Может, ты уже расскажешь мне, в чем будет заключаться мое задание? Хотя бы в общих чертах?

— Нет.

Её второе «нет» было точной копией первого. Я понял, что всё равно ничего не добьюсь, но всё же спросил:

— Почему?

— Сейчас эта информация не принесет тебе пользы. Ты должен сконцентрироваться на том, чтобы выжить и стать сильнее.

Я тяжело вздохнул. И то правда. Буду разбираться с проблемами по мере их появления, иначе я и без всяких слияний с ума сойду, если буду обо всём думать.

— Всё хорошо прошло? — спросила Элисса, когда я зашел в гостиную.

Она уже вернулась к своей обычной внешности, и сидя в кресле, с довольным видом доедала сделанную мной курочку.

— Угу. Мы о многом поговорили, и ещё теперь мы встречаемся, вот.

— Поздравляю, — хмыкнула Элисса.

— Но тебе не кажется, что в этот раз ты вмешалась слишком сильно? Когда Авелин предлагала стать моей девушкой, я ей вообще память стер. И может быть, лучше бы всё так и оставалось. Но после всего, что сегодня случилось…

— Во время слияния свести вас казалось мне неплохой идеей. И ты её любишь, и она тебя, да и со стороны понаблюдать за таким интересно. Прости. Меня и правда немного занесло. Если она тебе надоест, скажешь мне, что-нибудь придумаю.

— Надеюсь, не надоест, но буду иметь в виду, — кивнул я.

— Кстати, что у вас там случилось вчера в катакомбах? Я в целом поняла ситуацию из её воспоминаний, но некоторые моменты ты начисто стер.

— Если вкратце, то мы нарвались на одного из Братства Лабиринта. Те оборванцы, которые на нас напали, были как-то с ним связаны. Мне пришлось обрушить ему и его людям на голову кусок катакомб, потому что прямые атаки не действовали. Правда, я окончательно разрядил кармилит.

Элисса покачала головой:

— Снова переполошилась вся инквизиция, и снова это связано с тобой. Говорила я тебе, что кармилит проблем только прибавит.

— Он мне, между прочим, жизнь спас!

— Могу поспорить, что если бы его у тебя не было, то твою жизнь и не пришлось бы спасать. Получив оружие, люди становятся слишком самоуверенными и совсем теряют осторожность. И чем сильнее оружие, тем сильнее это проявляется. Полез бы ты в катакомбы с Авелин, если бы не надеялся, в случае чего, на кармилит?

Я опустил глаза, задумавшись. Я, конечно, больше на Лейн надеялся, но она в какой-то мере тоже оружие. Наверное, самое сильное оружие из существующего. Если инквизиторы попытаются вскрыть мне память, то это проблемы инквизиторов, да? Похоже, я действительно становлюсь слишком самоуверен, до добра такое не доведет. Если бы не было Лейн и кармилита, я бы вообще с Авелин в Черный Лабиринт вечером не пошел. Я изо всех сил попытался бы её отговорить, или уговорил бы пойти туда утром. И скорее всего, у меня бы это получилось. И не было бы никаких опасных приключений с истощением в довесок.

— Вы поэтому не учитесь боевой магии, чтобы не попадать из-за неё в неприятности?

— Да. Если можно вместо побега отстоять свои интересы силой, соблазн становится слишком велик. Среди нас есть те, кто неплохо владеет боевой магией, некоторые даже овладели роанским колдовством, но такие, как правило, долго не живут. Именно из-за того, что постоянно попадают в какие-то неприятности. И раз уж ты тоже владеешь роанским колдовством, тебе нужно быть вдвойне более осторожным. Если грозит опасность — беги, а лучше вообще не рискуй. Можно снова заработать потерянные деньги, найти новый дом, друзей или девушку, а вот собственную жизнь не вернешь.

— Кто как не асинайка научит меня осторожности? — хмыкнул я.

— Вот именно. Кстати, хотела спросить, там с Марком всё гладко прошло?

— Ну… отчасти. Не думаю, что он что-то заподозрил, но ты вовремя вмешалась.

— Я? Вмешалась? — удивилась Элисса. — Я почувствовала что ты немного в смятении, но это быстро прошло, и мне тогда самой немного не до того было.

— Получается, это я сам? Странно… — пробормотал я. — Интересная всё-таки техника это слияние. Надо будет как-нибудь еще раз так надолго её оставить.

— Зачем? — удивилась Элисса.

— Под конец мне намного проще давалась природная магия. Если заняться не только теорией, но и практикой, то может быть, будет хоть какой-то прогресс. Но только если ты не против, и гм… ты же нормально себя чувствуешь?

Можно было бы рассказать Элиссе то, что я узнал от Лейн, но мне не хотелось, чтобы она снова вспоминала о «некой особе», которая всякое мне рассказывает. Если Элисса ничего неприятного после слияния не чувствует, то и вреда ей оно не нанесло.

— Сегодня было интересно, хотя и немного опасно. Можно будет еще раз попробовать поддерживать его так долго, но только тогда, когда мы оба сможем всё время слияния не выходить из дома и ни с кем не контактировать.

Я согласно закивал. Интересно, как я себя буду чувствовать, так долго находясь рядом в Элиссой, которая отчасти я, и при этом сам не до конца будучи собой? Если мы будем одни, то внешность можно не менять, но мы и так очень похожи. Вот кстати…

— Эл, можно я задам немного странный вопрос?

— То есть, более странный, чем обычно?

— Наверное. Скажи, ты не пыталась изменить мою внешность, чтобы я вырос похожим на тебя?

— Странно, что ты спросил об этом только сейчас, — усмехнулась Элисса.

— Это Кэйтан предположил, и у меня с тех пор тоже пару раз возникали такие мысли. Вот и решил спросить. Так как?

— М-м-м… с одной стороны — нет.

— Это с какой, с передней или с задней?

Элисса тяжело вздохнула, почесав макушку.

— Я не уверена, что это стоит тебе рассказывать.

— Да ладно, если там что-то совсем плохое, то я просто это забуду.

— Забудешь?

— Ах да, я же тебе не рассказывал. Кэйтану пришло видение, или что-то вроде того, и он сказал, что мои провалы в памяти связаны с тем, что я сам себе непроизвольно стираю магией плохие воспоминания. И мне кажется, что скорее всего, так и есть.

— Может быть, — покивала головой Элисса. — У меня тоже были такие мысли, но я не знаю, как такое можно вылечить.

Ненадолго воцарилось молчание, Элисса, нахмурившись ушла в свои мысли. Я, не выдержав, спросил:

— Так ты расскажешь?

Элисса скосила на меня взгляд и хмыкнула:

— Ладно, пойдем кое-что покажу.

Она направилась к операционной, и я пошел следом. Это помещение всегда было закрыто, чтобы не пролезли пауки, и у него был отдельный вход с улицы для тяжелобольных, чтобы не тащить их через гостиную. Элисса прошептала формулу, после чего плотно прилегающая железная дверь щелкнула и открылась. Зажглись кристаллы Хелии, осветив небольшое помещение с операционным столом по центру. В отличие от знахарей, Элисса лечила в основном собственной магией, но у неё тоже были небольшие запасы целебных снадобий и магических инструментов, которые хранились тут же, частично на полках, частично в холодильном шкафу, частично в небольшом чуланчике. Именно в него и полезла Элисса, принявшись там что-то искать. Я зашел внутрь операционной и захлопнул за собой дверь. По коже пробежало неприятное покалывание от обеззараживающего заклинания.

— Эти два идиота, когда сбежали в Лин-Койн, совсем головой не думали, — проворчала Элисса, продолжая копаться в чуланчике. — Им казалось, что это всё так, просто опасное, но очень увлекательное и романтичное приключение. А как же: Дикий Запад, проклятый город, древние сокровища! Им… ладно ещё Кортису, но даже Нэлле, не пришло в голову поинтересоваться, почему рейтинг опасности Лин-Койна тридцать один. Выше только у Роана, и то всего на единичку.

— Ого, я тоже не знал.

— Но ты-то и не планируешь туда ехать, правда?

— Нет, конечно. Но почему такой высокий рейтинг опасности? То есть, в сравнении в Роаном, откуда вообще никто не вернулся… родители-то живы до сих пор. Или это из-за вреда здоровью?

— По большей части. Ту дрянь, которую Ринесса сбросила на имперскую столицу, вывести из тела не можем даже мы. Даже у самих себя. Даже если соберемся всем Сионом. Она будет медленно убивать организм изнутри, со временем становясь всё сильнее. С этим ничего нельзя поделать. Наши могут продержаться лет пятьдесят, если сильно постараются, а вот твоим родителям… не знаю точно, сколько им осталось. Нэлла протянет чуть подольше, а вот Кортис — ещё лет пять максимум.

— Вот как, — пробормотал я.

У родителей всегда было слабое здоровье, но я не знал, что всё настолько плохо.

— Но кроме этого, есть ещё одна проблема. Это… ага, нашла, наконец.

С небольшим грохотом что-то достав, Элисса наконец выбралась из чуланчика.

— Вот, полюбуйся. Это твоя сестрёнка.

Она обернулась и показала мне стеклянную банку, внутри которой в формалине плавало небольшое тельце, с ладонь длиной. Его кожа была бурой и в каких-то наростах, рот и глаза — просто щели с рваными краями, ушей и вовсе не видно, из спины торчит что-то похожее на третью ногу.

— Прелесть, правда? — с улыбкой спросила Элисса, — и это еще самый живучий экземпляр, остальные умерли намного раньше, и там не так интересно. Обычно животные, которые попадают в радиус проклятия, долго там не задерживаются, и всё равно потом до конца своей недолгой жизни рожают уродцев. Твои же родители проторчали там целых три дня и хлебнули по полной.

— Как тогда я родился здоровым? — шокировано спросил я.

— О-о-о, это было очень сложно, даже для меня. Я вообще предлагала им взять ребенка из приюта и не морочить голову, но Нэлла очень хотела своего, родного. Я сначала сказала, что не знаю, как им помочь, и вообще мы тогда… немного поссорились, но со временем, эта идея меня увлекла, и я придумала возможное решение. Видишь ли в чём дело, проклятие Лин-Койна — это не болезнь, не яд и не привычная нам магия. Оно имеет наполовину демоническую природу, поэтому привязывается к душе или её зачаткам. От проклятия нельзя избавиться, но при этом оно и не может быть передано от человека к человеку.

— А как же тогда она? — спросил я, кивнув на банку.

— А это просто последствия, которые ей достались от родителей. В ней самой проклятия нет. Чтобы ты не стал таким же, мне пришлось практически слепить тебя заново сразу после зачатия, заменяя поврежденные хромосомы.

— Хромо-что?

— Долго объяснять, — отмахнулась Элисса. — Это высшая природная магия, ты до неё ещё не скоро дойдешь, если вообще дойдешь. Скажем так, это причина, по которой дети похожи на родителей. Примерно треть твоих хромосом были повреждены. Я заменила их своими, из-за чего ты и вырос похожим на меня больше, чем следовало. Будь у меня нормальное оборудование, можно было бы не заменять, а исправить саму спираль или ещё что-то придумать, чтобы ты был на все сто процентов ребенком своих родителей. Но проблема в том, что такое оборудование нельзя вывозить из Сиона, а униатов нельзя привозить в Сион, — Элисса развела руками. — Поэтому всё и получилось именно так.

Я молча пытался переварить всё услышанное, а Элисса тем временем с каким-то странным удовлетворением во взгляде посмотрела на банку с «сестренкой» и спрятала её обратно в чуланчик.

— Мне, кстати, тогда еще от своих немного досталось за этот случай.

— Серьезно? За что?

— Да, — Элисса отмахнулась. — Нам запрещено клонировать асинаев и как-то вмешиваться в репродуктивную систему. Один из немногих наших запретов, за нарушение которого могут серьезно наказать. Но я его как бы и не совсем нарушила, ты всё-таки не моя копия.

— И как тебя наказали? Понизили ранг?

У асинаев нет казней, тюрем и даже публичных порок. Они считают, что ответственность за поведение индивида лежит на обществе, которое его воспитало. Если из-за влияния каких-то внешних факторов асинай начинает целенаправленно вредить, то его лечат, нормализуя психику, а порой и напрямую вмешиваясь в душу. Если же это какие-то разовые нарушения правил, то просто понижают ранг.

— Угу, немного, — кивнула Элисса. — Поначалу мне предложили просто избавиться от тебя и закрыть это дело, но я отказалась. Вопрос был неоднозначный, никто не хотел им заниматься… да и вообще в Сионе с судьями вечные проблемы. В итоге, лет через десять, этим делом всё же занялась Лия.

— Лия?! — удивленно воскликнул я.

— Угу. У неё есть… гм… некоторые полномочия, но об этом пусть лучше она сама тебе расскажет. В общем, Лия долго думала, как поступить, но потом всё же решила, что это был немного безответственный поступок, поэтому понизила мне ранг на четыре балла. Потом долго извинялась.

Насколько я знаю, церковь не платит Элиссе за её службу ни копейки. Все деньги идут в Сион. За это Элиссе каждый год начисляют по одному баллу к рейтингу, так что из-за мне она потеряла четыре года работы.

— Спасибо, что не отказалась от меня, — с улыбкой сказал я. — Но вообще странные у вас законы. Да и как они узнали-то?

— Я сама рассказала, — как о чем-то само собой разумеющемся сообщила Элисса. — Такие вещи нельзя скрывать от своих.

Я лишь покачал головой. Даже мне иногда бывает трудно понять асинаев. Элисса окинула взглядом операционную и вопросительно посмотрела на меня:

— Ну что, пойдем обратно?

Я хотел кивнуть, но тут вспомнил, что что-то хотел попросить у Элиссы. Что-то связанное с операционной. А, точно!

— Я тут кое-что вспомнил, и… у тебя как с маной?

— Да нормально, я же быстро восстанавливаюсь. У тебя что-то болит?

— Нет, всё в порядке. Ну, насколько это вообще возможно после вчерашнего. Мне немного неудобно тебя о таком просить, но я хотел бы перевесить браслет на другую руку.

— А чем он тебе на правой не нравится?

— Я нашел вчера крутую антимагическую перчатку, но она на правую руку. И я не могу её использовать, потому что если она заблокирует сигнал браслета, будут проблемы.

— Где это ты её нашел? — с сомнением спросила Элисса.

— Ну… снял с трупа того колдуна из Братства Лабиринта, что на меня напал, — признался я.

— Интересно. Покажешь мне её потом?

— Угу.

— Ладно, — усмехнулась Элисса. — Давай сюда руки.

Я вытянул их вперед, положив на операционный стол. Конечно, можно было бы и в церковь с этим вопросом обратиться, но поскольку браслет не снимается, там бы его просто сломали и выдали новый. И если первый браслет все получают бесплатно, то за любой последующий нужно платить. А поскольку заклинания на нем довольно сложные, то мне бы это обошлось в пару сотен люминов.

Пока Элисса обрабатывала мои руки, я снова задумался о том, что она рассказала. Всё её манипуляции с этими странными хромо-сомами меня не особенно удивили, в конце концов, я и так всегда знал, что мы похожи. А вот то, что она рассказала о родителях… может быть, мне и правда спокойнее было бы, если бы я этого не знал? Тяжело будет жить, понимая, что им осталось совсем немного. Пускай я могу умереть даже раньше, но одно дело риск, когда будущее размыто, и всегда можно надеяться на лучшее, и совсем другое — тупая обреченность, когда дорогой человек затухает на глазах, и совсем ничего нельзя сделать. Или всё же можно?

Пока я размышлял, Элисса закончила приготовления. Мои кисти занемели, я их совершенно не чувствовал, а поток крови внутри был заблокирован. В руках Элиссы был золотистый духовный скальпель, словно сотканный из лучиков света. По воздействию он похож на идеальную нить: такие же тонкие и аккуратные разрезы. Но духовный скальпель можно держать в руках, как обычный, и для медицинских целей он куда удобнее нити.

— Готов?

Я кивнул, и Элисса отточенными движениями отрезала обе кисти. Благодаря её магии, не было ни боли, ни крови. Я спокойно соединил вместе обрубки рук, и Элисса перетащила браслет. Конечно, какого-нибудь Кэйтана могло бы шокировать это зрелище, но для меня подобное давно стало обыденностью. Элисса прикрепила обратно отрезанные кисти и наложила заживляющую магию. Вся операция не заняла и нескольких минут. Разрезы от духовного скальпеля легко скреплять и заживлять магией. И хотя руки по-прежнему ничего не чувствуют, но минут через двадцать они будут уже в норме.

Я поблагодарил Элиссу и мы вернулись в гостиную, где я наконец задал волновавший меня вопрос:

— Скажи, Эл, а есть какой-то способ продлить жизнь родителей?

Элисса покачала головой.

— Моя магия может только подавлять симптомы. Будь проклятие на мне, я могла бы воздействовать магией на более глубоком уровне и восстанавливать внутренние повреждения. При наличии внешней подпитки это позволило бы мне протянуть довольно долго, пока проклятие не стало бы совсем уж сильным. Может быть, если ещё несколько раз использовать миурисан цирон, то получится немного продлить жизнь Нэллы и Кортиса, но такого лучше не делать.

— Так. Стоп. ЕЩЁ несколько раз?!

— Да. А чем, ты думаешь, я их вылечила после Лин-Койна? Когда я отправилась спасать твоих родителей, у меня ещё оставались камни, зачарованные для миурисан цирона. Я встретила Кортиса и Нэллу на обратной дороге в Тристраме. Когда эти двое туда прибыли, они были едва живыми. То проклятие, которое остается после посещения Лин-Койна — это лишь бледная тень, по сравнению с тем, что в самом городе. Если бы я просто пыталась лечить их своей магией, то смогла бы привести их в более-менее вменяемое состояние, но они бы и нескольких месяцев не протянули. Собственно, именно так и произошло со всеми их спутниками. У их было много денег, они нанимали сразу по несколько целительниц, но всё равно в итоге протянули очень мало. Поэтому я и решила использовать миурисан цирон.

— Кстати, наставник не говорил, что его можно использовать на других.

— Его это никогда особо не интересовало, — пожала плечами Элисса. — А вот для меня наоборот куда более важной казалась возможность применять миурисан цирон на других. Самое сильное в мире лечение, которое поможет даже тогда, когда все остальные бесполезны. С его помощью можно спасти какого-то высокопоставленного униата или хаорца, или даже дать им вечную молодость. Представляешь, какое влияние можно получить?

— Почему тогда ты забросила все исследования и разорвала связи с Тавианом?

— Это… — Элисса нахмурилась и потерла лоб. — Оказалось слишком тяжело и больно. Я думала, что со временем смогу привыкнуть, но… — она покачала головой. — Когда это делал Тавиан было ещё терпимо, но когда я сама… не хочу это повторять.

Я удивленно посмотрел на Элиссу. Она когда-то рассказывала, что у асинаев есть врожденная мораль, которая не дает им вредить друг другу. Она проявляется, как общее угнетенное состояние и внутренняя боль, которую никакие техники и заклинания не могут подавить. Если один асинай сделает плохо другому, то первому в итоге будет намного хуже. Этот механизм является одним из столпов асинайского общества. Он позволяет им быть очень сплоченными и доверять друг другу.

— Но я думал, врожденная мораль распространяется только на асинаев, — пробормотал я.

— В идеале — да, но у неё довольно сложный механизм, который во многом зависит от восприятия, симпатий и от того, кого человек считает своим. Например, в отношении тебя она действует почти на том же уровне, что и для моих сородичей. Если бы тебя убил мой паразит, то даже не видя твоей смерти, а просто от осознания, мне было бы так плохо, что я просто не смогла бы это пережить без посторонней помощи. А в отношении других униатов — наверное, я просто слишком долго прожила в Эртразе и не считаю их совсем чужими. От одной мысли снова использовать миурисан цирон, мне становится плохо.

— Но ты всё равно его тогда использовала. Пожертвовала одних униатов, чтобы спасти других униатов.

— Нэлла всё-таки полукровка, и к тому же моя дочь. Пускай она всё равно рано или поздно умерла бы от старости или ещё от чего, но другого ребенка, о котором я буду знать, у меня уже не будет. Мне хотелось побыть с ней подольше. А Кортис… знаешь, он хоть и был тогда немного упертым, но у нас были довольно теплые отношения.

— У тебя с отцом?! — неверяще переспросил я.

— Ага. Он был такой миленький мальчик, прямо как я люблю, — на лице Элиссы ненадолго застыло мечтательное выражение. — …о чем это я? Ах, да. Понимаешь, хотя асинаям в большинстве случаев и плевать на другие расы, но вместе с тем, мы очень легко привязываемся к людям, с которыми близко общаемся. После этого нам сложно им навредить, и мы не хотим их терять. Нам очень плохо и больно, когда такое случается, даже если в этом нет нашей вины. Поэтому и была создана вся эта система с кольцами дружбы, и поэтому я использовала миурисан цирон, хотя и знала, что мне будет от этого плохо. Если бы твои родители погибли у меня на глазах, мне было бы намного, намного хуже. И не только из-за врожденной морали, но и просто, по-человечески.

— Но они ведь и так скоро умрут?

— Да, я в курсе. Но сейчас их смерть уже не окажет такого эффекта.

— Почему?

— Это такая своеобразная асинайская защита. Когда я знаю, что кто-то скоро умрет, я начинаю неосознанно ослаблять духовные связи и отдаляться от человека. Это происходит постепенно и незаметно, в течение нескольких месяцев, а то и лет. Спустя какое-то время просто начинаешь понимать, что человек стал почти чужим, и его боль больше тебя не беспокоит.

— Удобно, — хмыкнул я.

— Это, на самом деле, не такая уж хорошая вещь. Те наши, которые попали под проклятие Лин-Койна, тоже умирали в одиночестве. С ними общались, им помогали, но старались при этом держаться на расстоянии. Это и правда ужасно, когда родной Сион становится чужим, когда старые знакомые при встрече отводят взгляд, а новые пугаются, едва узнают о проклятии. И никто ничего не может сделать, лишь виновато разводят руками и стараются поскорее тебя забыть.

— Наверное, у униатов тоже что-то подобное есть. Может не у всех и не так выражено, но мало кому хочется привязываться к умирающим.

— Да, — кивнула Элисса. — Человеческий разум гибкий и эгоистичный. Это то, что нас всех объединяет. У асинаев просто добавляется ещё и врожденная мораль, из-за которой бывает очень-очень больно. Поэтому ты тоже… постарайся не умирать, ладно?

— Я постараюсь. Почему-то в последнее время меня только об этом и просят, — пробормотал я. — Но да ладно. Что было потом? Родители помнят про миурисан цирон или нет? И как ты вообще это всё провернула? В Тристраме же полно священников, инквизиторов и просто странствующих магов. Наверное, даже больше, чем тут. Как-никак, главный оплот цивилизации на Дальнем Западе.

— Да, пришлось попотеть, чтобы провести ритуал, не привлекая внимания. В Тристраме хватает путешественников и всяких кладоискателей, вроде твоих родителей. Они там запасаются провизией и сбывают найденное и награбленное. Они всё время приходят и уходят, и даже если вдруг пропадут, никто не хватится. Я купила домик на окраине, обвешала его защитами поплотнее и притащила туда Нэллу с Кортисом. После этого просто заманивала туда путешественников по одному, потом парализовала и запирала в подвале.

— Гм… а родители это всё видели? И скольких ты пожертвовала в итоге?

— Десять человек, по пять на каждого. Твои родители поначалу были в состоянии магического сна, но уже после первого ритуала они пришли в себя, начали протестовать и ругаться, — Элисса скривилась. — Я тогда подумала, что это просто временное помутнение рассудка. У униатов ведь нет врожденной морали, они безразличны к судьбе незнакомцев и часто сознательно вредят своим сородичам, а то и вовсе убивают. Так нас учили, и я видела подтверждения этому, живя в Эртразе. Но оказалось, что всё не так просто и бывают исключения.

Я согласно покивал головой, вспомнив Кэйтана, а Элисса продолжила:

— Парализовать или усыпить их магией было нельзя из-за того, что миурисан цирон снимал с них магические эффекты. Мне нужно было держать их в фокусе, поэтому мне пришлось привязывать их к креслу, которое я приплавила к полу в центре фигуры.

— Ничего себе лечение, — хихикнул я.

— Да, своеобразное. Я тогда тоже немного на них разозлилась. Приехала, понимаешь, за этими идиотами демон знает куда, чтобы их спасти, рисковала, добывая жертвы для ритуала, кропотливо создавала фигуру, вспоминая всё, что узнала от Тавиана, жертвовала людей, корчась от боли, а эти двое капризничают и ругаются, — Элисса тяжело вздохнула. — Мне пришлось немного перенастраивать камни после каждой жертвы и отдыхать, чтобы перетерпеть боль, поэтому на лечение ушла почти вся ночь. Под утро их физическое состояние было почти нормальным, а вот психическое…

— И ты стерла им воспоминания?

— Да. Стереть им травмирующие воспоминания показалось мне лучшей идеей. Вот только след всё равно остался. Я не думала, что это так сильно на них повлияет. Пока мы ехали домой, они были сами не свои и пытались выбить из меня правду, но я не рассказывала. Мне самой тогда было очень плохо, я даже несколько раз теряла сознание, и никак не могла с этим справиться. Едва я вспоминала о том что сделала, накатывали новые приступы. В итоге, я так им ничего и не рассказала. Нэлла со временем немного успокоилась и стала относиться ко мне почти как раньше, только добавилась какая-то настороженность. А вот Кор до сих пор меня ненавидит, хотя сам не понимает, за что. Впрочем, это не мешает ему выдумывать новые поводы.

— Всё-таки для униата с непривычки увидеть смерть десятка человек — это слишком. Особенно, если этих людей убивают для него, и у него на глазах. Ты поэтому говорила, что лучше не использовать миурисан цирон?

— Да. Ты, может, и продлишь им жизнь, но представляешь, как они после этого будут к тебе относиться? Я после того случая зареклась решать что-то за близких. Поэтому тебя я тоже не останавливаю, ты можешь поступать, как считаешь нужным, но в этом деле я помогать тебе не буду.

Я призадумался, пытаясь выстроить схему. Если Элисса мне не будет помогать, то мне нужно будет позаимствовать комплект камней у наставника. А для этого нужно с ним ещё связаться, что мне не очень хочется, учитывая моё неопределенное положение и церковный браслет. Впрочем, даже если я смогу получить камни для миурисан цирона, без помощи наставника нормально провести ритуал будет проблематично.

Попросить Лейн ему пригрозить и заставить его самого делать всё, что я скажу? Но наставник догадается, что я его после этого убью, и обязательно что-то выкинет. Да и будет ли Лейн меня слушать? Я и так ей гору всего задолжал лишь за обещание когда-то в будущем (которое, может, и не наступит) выполнить её задание.

И как мне притащить жертвы, когда по городу рыщут инквизиторы? Конечно, можно использовать Лейн, но не слишком ли я на неё полагаюсь? Она ведь тоже непредсказуемая. Да и что делать с родителями? Я даже боюсь представить, ЧТО отложится в их памяти. Я просто не смогу это стереть. А если там ещё и Лейн будет…

— Пожалуй, и правда не стоит, — покачал головой я. — Слишком маленькие шансы на успех, а в случае неудачи я потеряю всё. К тому же как представлю реакцию родителей…

Элисса с улыбкой кивнула мне и погладила по голове.

Глава 18

Мягкий свет утреннего солнца падал на серый город, отчего он казался не таким уж серым и вообще играл новыми красками. Впрочем, унылые толпы невыспавшихся людей внимания на это не обращали, и всё так же размеренно шли по своим делам. Я снисходительно на них поглядывал и не мог полностью убрать улыбку с лица. Благодаря ночи, проведенной с Несси, я отлично себя чувствовал. Последствия недавнего истощения почти полностью прошли. Из-за того, что я снова лег спать довольно рано, я выспался, да еще и смог нормально собраться, никуда не опаздывая. Кроме того, сегодня пятница, последний день учебы, и какими бы нудными ни были пары, их всего три, а потом выходные. С таким позитивным настроем я шел в академию, ловя неприязненные взгляды прохожих, как вдруг наткнулся на Кэйтана. Он стоял на выходе из узенькой улочки-щели между домами, в стороне от общего потока. Меня эта встреча немного удивила, ведь сегодня я шел от Элиссы, и наши с Кэйтаном маршруты не пересекались. Он что, специально меня выследил?

— Привет, Кэй! — весело поздоровался я, помахав ему рукой.

— Привет, — настороженно сказал Кэйтан, сверля меня подозрительным взглядом, — ты ведь Инаэль, правда?

— Можешь пощупать, если не уверен — неожиданно для самого себя предложил я.

— Элисса? — растерянно спросил Кэйтан, слегка наклонив голову в бок.

— Да Инаэль я, с чего ты вообще решил, что я Элисса?

— Инаэль не бывает настолько радостным по утрам, а еще он никогда бы такого не предложил.

Я остановился, задумавшись. Может быть, я и правда перенял какие-то черты от Элиссы? Мог позавчерашний Инаэль предложить Кэйтану себя пощупать или нет? Наверное всё-таки нет. Впрочем, а как Кэйтану по-другому удостовериться, что я — это я? Даже если я расскажу ему какой-то случай, который знаем только мы двое, Элисса точно так же могла бы его рассказать, воспользовавшись моими воспоминаниями.

Я пожал плечами и ответил:

— Наверное, после вчерашнего слияния во мне что-то изменилось. Впрочем, если хочешь, можешь сегодня считать меня Элиссой, играющей Инаэля, — я состроил Кэйтану глазки.

— Эл, ты решила меня окончательно с ума свести?

— Ага, это весело, — ответил я ему с ухмылкой. — Кстати, не называй меня при всех Элиссой, а то будут непонятки.

— А-а-а! Нет, я так не могу!

Кэйтан тряхнул головой, а затем неожиданно приблизился и пощупал пеня в области паха, пару раз, для достоверности, сжав. Удостоверившись, Кэйтан смутился и покраснел.

— Знаешь, обычно униаты при встрече пожимают друг другу руки, но если ты продолжишь меня подозревать, то у нас появится новая традиция, — как ни в чем не бывало сказал я с легкой насмешкой в голосе.

Кэйтан смутился ещё больше. Почему-то на его прикосновение я внутренне никак не отреагировал. У меня не возникло никакого чувства отторжения, как это обычно бывает, когда ко мне пристают какие-то мужчины. Интересно, это из-за того, что я привык к Кэйтану, или из-за последствий слияния? Надо будет как-нибудь проверить.

— Это всё вы виноваты! Как я могу общаться с тобой, если не до конца уверен, что ты — это ты?

Я лишь пожал плечами.

— Элисса же предупредила тебя вчера, что она — это она? Кстати, пошли уже в академию. Я не для того так рано вышел, чтобы всё равно опоздать из-за тебя.

— Пошли, — кивнул Кэйтан и мы направились в академию. Лейн безмолвной черной тенью последовала за нами. — Элисса мне вчера сказала, что она это ты, но я почувствовал, что она врет, поэтому подумал, что это ты решил так подшутить.

Ах вот оно что. Элисса сдержала обещание, но умудрилась обмануть Кэйтана, не соврав.

— Тебе нужно серьезнее относиться к таким заявлениям и не полагаться совсем уж на магическое восприятие.

— Это я уже понял, — пробормотал Кэйтан. — Но а вдруг она в следующий раз решит не предупреждать?

— Тогда будет весело, — хмыкнул я. — Относись к этому проще. Какая вообще разница, кто рядом с тобой, я или Элисса, играющая меня? С ней можно точно так же веселиться или болтать о всяких пустяках.

— Знаешь, я вчера хорошо почувствовал, какая между вами разница!

— И как? Понравилось?

Кэйтан отвел взгляд.

— Было круто, хотя я, кажется, себя не контролировал… но из-за того, что моё чувство души всё время воспринимало её, как тебя, у меня до сих пор мозги на место встать не могут. Мне всё время кажется, что вы с Лией сейчас снова куда-то меня затащите, и там…

Я снова состроил Кэйтану глазки.

— Ты хочешь повторить вчерашнее, но уже со мной?

— Прекрати! — возмутился он.

Я рассмеялся.

— Ладно, ладно, не буду. Но кто-то говорил, что его психикой можно гвозди забивать, так что теперь терпи. И вообще, я, помнится, тебя предупреждал.

Кэйтан вздохнул, потерев лоб:

— Мне и в голову не могло прийти, что встреча с твоей бабушкой может перерасти в подобное. Но а ты, получается, это знал?

— Она любит совращать молоденьких девственников. Что-то вроде хобби. Ну и кроме того, она говорит, что такое не забывается, и потом в будущем может принести пользу.

Кэйтан снова вздохнул:

— Я подозревал что-то в таком духе.

Я лишь развел руками:

— Асинайки…

Мы пришли в академию минут за пять до начала пар. Авелин ждала у входа, и едва я подошел, она шагнула ко мне и обняла. Она нисколько не стеснялась делать это прямо у всех на виду. Это было так внезапно и непривычно, что я даже на секунду растерялся, а затем всё же негромко сказал ей на ушко:

— Привет, Вель.

— Привет, Ин — она отклонилась назад и спросила. — Ты уже поправился?

— Угу, — я чмокнул её в губы, а затем добавил. — В кои-то веки отлично себя чувствую.

В этот момент Кэйтан, стоявший рядом, наконец немного оправился от шока и спросил:

— Вы что… встречаетесь?

Мы с Авелин переглянулись и хором ответили:

— Ага!

— КОГДА ВЫ УСПЕЛИ?!!

— Вчера, — с ухмылкой ответил я.

— Но вчера же вместо Инаэ-э-э… — Кэйтан замялся на полуслове, не зная, что можно говорить Авелин, а что нет.

— Вместо Инаэля в академии была Элисса? Я знаю, — кивнула Авелин, а затем добавила, сделав страшные глаза. — И я даже знаю, чем вы с ней занимались.

— Кх!!! — только и смог выдавить из себя шокированный Кэйтан.

Авелин же сцапала мою руку, прижавшись к ней грудью, и безапелляционно заявила:

— Сегодня мы с Инаэлем сидим вместе, и это не обсуждается!

— Даже со мной? — ехидно спросил я.

— Даже с тобой, — твердо ответила Авелин.

Я обернулся к Кэйтану и развел руками, насколько это вообще было возможно, учитывая прижавшуюся Авелин:

— Она просто не оставила мне выбора.

У меня никогда раньше не было девушки, и то, как я прямо на паре украдкой поглаживал коленку Авелин под столом, вызвало бурю эмоций. Наши отношения удивили всю группу, а не только Кэйтана, поэтому на перемене нас пытались расспрашивать, но мы лишь отделывались общими неопределенными фразами, не желая рассказывать о вчерашнем. Сбежав от любопытных взглядов, мы целовались, обнявшись, в каком-то закутке академии. Рядом, правда, сидела на подоконнике Лейн, но я привычно не обращал на неё внимания.

На большой перемене мы пошли в столовую. Мы немного задержались, и все столы были заняты. Правда, за дальним столиком у окна сидела Лия и что-то увлеченно рассказывала Кэйтану. Последний выглядел немного смущенным и что-то недоверчиво переспрашивал. Из-за общего шума их было совсем не слышно. Мне стало любопытно, что она ему такого рассказывает, да и других столиков не было, поэтому взяв поднос с едой, я без колебаний потащил Авелин к ним. Настороженно покосившись на виверну, которая сегодня шипела на меня ещё злее обычного, я поздоровался с Лией, уселся за столик и поинтересовался:

— И что это ты ему такое рассказываешь?

— Историю ваших вчерашних похождений, конечно же, — ухмыльнулась Лия.

Мы с Авелин одновременно издали возмущенный возглас.

— Зачем такое рассказывать?!!

— А почему нет? Было же весело, — искренне удивилась Лия. — И ты вроде бы не говорил Элиссе, что это секрет.

— Я-то не говорил, но…

В этот момент к нам подошла Лейн с подносом в руках. Её действия заставили меня прерваться на средине предложения. Она совершенно спокойно отодвинула тарелки Кэйтана и Лии, после чего поставила свои на освободившееся место. Во время этих манипуляций Кэйтан слегка покосился на стол, но не обратил совершенно никакого внимания.

— Э-э-э… ладно, забудь. Просто не рассказывай это больше никому в академии, хорошо?

— Как скажешь, — пожала плечами Лия.

Авелин сердито на неё зыркнула и, кажется, хотела что-то сказать, но промолчала. Кэйтан же с явным сожалением произнес:

— Жаль, что меня там вчера не было…

— Вот только тебя там и не хватало, — фыркнул я. — И вообще, тебе что, Элиссы в понедельник не хватило?

— Просто обидно, что только ты меня застаешь за чем-то таким неловким. Для равновесия я тоже должен тебя за чем-то застать. Да и просто… сравнить, — говоря последнюю фразу, Кэйтан почему-то смутился.

— Ну… может быть, у тебя ещё появится такая возможность, — неопределенно ответил я, наблюдая за действиями Лейн. В этот момент она как раз вернулась со стулом. Ставить его было особо некуда, но это её не смутило. Всё с тем же безразличным выражением лица, она отодвинула стулья Кэйтана и Авелин и уселась прямо между ними. При этом, ни один из этих двоих на неё не отреагировал, а Кэйтан даже немного приподнялся помогая Лейн передвигать его стул. Да как такое можно не замечать?!

— Кстати, — вспомнила Лия. — Ты не забыл, что мы завтра собирались в Иксмил?

— КУДА вы собирались? — шокировано спросила Авелин.

— В Иксмил, — тяжело ответил я, вспоминая предупреждение Лейн. — Мне нужно будет с вами двумя по этому поводу поговорить после пар.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Кэйтан.

— Вроде того.

— А мне ты не хочешь рассказать, что вы там задумали? — возмутилась Авелин. — зачем идти в Иксмил? Говорят, там опасно, да и вообще место не хорошее.

— Уж точно не хуже Черного Лабиринта, — со смешком ответил я, на что Авелин скорчила рожицу.

Я вкратце описал ей ситуацию со своим сном, и Авелин захотела пойти со мной. На это я лишь покачал головой и сказал, что обсудим всё после пар.

Когда занятия закончились, мы все вчетвером вышли из академии и свернули на Кольцевую улицу, идущую по периметру Верхнего города. С той части, которая была у Академии, открывался замечательный вид на Черный Лабиринт и долину внизу. Там уже вовсю зеленели квадратики полей и небольшие рощицы. Хотя в Эртразе только недавно сошел снег, в долине, находящейся намного ниже, его и не было. В окрестностях Эртраза довольно тепло, и снег зимой тут бывает только в горах. В долине, он если когда и падает, то почти сразу тает

.— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил Кэйтан после затянувшегося молчания.

Тема была не самой приятной, поэтому мне не хотелось её поднимать, но тащить их в Иксмил на почти верную смерть — намного хуже.

— В Иксмил я пойду без вас, — сходу, без предисловий заявил я.

— Ты снова за своё? — возмутился Кэйтан.

— На этот раз я серьёзно. Обстоятельства изменились. Я кое-что узнал, и тащить вас туда будет слишком опасно.

— А ты сам туда зачем собрался, если там так опасно? — удивилась Авелин.

— У меня, по большому счету, нет выхода. Если я туда не пойду, будет ещё хуже.

— С чего ты это взял? — с сомнение спросила Лия.

— Мне рассказала это одна… особа, и у меня нет оснований ей не доверять.

Брови Лии взлетели вверх.

— Это, случайно, не та же самая особа, которая рассказала тебе о паразите?

— Та самая, — кивнул я.

Глаза Лии нехорошо сощурились, но она ничего не сказала. Вместо неё решительно выступил Кэйтан:

— Инаэль, я не знаю, что там тебе рассказали, но мы друзья, понимаешь? Друзья для того и нужны, чтобы помогать в случае проблем. И даже если там есть угроза жизни, я готов рискнуть.

Я тяжело вздохнул.

— Из вас троих, единственная, кто не будет там лишней — это Лия.

— Почему я? — удивилась Лия.

— Почему она? — почти одновременно с ней возмутилась Авелин.

— Потому что во-первых, ты можешь лечить, чего не могу я, а во-вторых, только у тебя хватит здравого смысла бросить меня и сбежать в случае опасности. Проблема только в том, что я понятия не имею, что меня там ждет и можно ли от этого сбежать, поэтому тебя я брать тоже не хочу.

— Я не знаю, что ты там себе надумал, но я пойду с тобой, хочешь ты того или нет, — уверенно сказал Кэйтан.

Я задумчиво на него посмотрел.

— Левую или правую?

— Что левую или правую?

— Думаю, какую ногу тебе сломать.

— Я тебе сам сломаю, — возмутился Кэйтан. — И будешь потом дома сидеть пару месяцев. Я же тебе помочь хочу, как ты не понимаешь?

— Ты мне не поможешь. Ты будешь путаться под ногами, отвлекать и задавать дурацкие вопросы. А если вдруг начнется бой, то я, отвлекшись на твою защиту, могу и сам погибнуть.

— Не надо меня защищать! Я, между прочим, посильнее тебя буду!

Я искренне рассмеялся.

— Видишь ли, Кэй, об этом редко рассказывают в церкви, особенно послушникам, но когда сражаются два мага, они не меряются количеством маны и изученных заклинаний. Сила, она не в этом.

— А в чем тогда? — нахмурившись, спросил Кэйтан.

— Пойдем, покажу.

Я кивнул головой на ступени, ведущие вниз, и направился к ним. Ступени спускались на небольшую площадку-балкончик, нависающую над Черным Лабиринтом. Она была шириной метра три-четыре, и длинной в десять, особо не побегаешь, но есть где развернуться. У дальнего края была какая-то намертво заваренная железная дверь, вероятно, ведущая в катакомбы.

— В поединке двух магов всё происходит очень быстро, — начал я. — Зачастую, кто первым нанес удар, тот и победил. Поэтому сила мага заключается в том, чтобы обнаружить врага, оставаясь при этом незамеченным. А ещё в способности нанести удар, от которого уже не оправиться.

Едва закончив фразу, я заставил стилет выпрыгнуть из ножен, и с большой скоростью направил его в Кэйтана. Клинок остановился в миллиметре от его лба, чем здорово напугал.

— Вот так раз, и ты труп, вместе со всей своей магией, — с улыбкой сказал я.

Кэйтан отклонился, потирая лоб, Авелин ойкнула от неожиданности. Лия лишь заинтересованно приподняла бровь. Лейн, стоящая чуть поодаль слегка нахмурилась. Что-то не так?

— Ты что творишь?! — возмутился Кэйтан.

— Всего лишь наглядно показываю, что ждет тебя в поединке с опытным магом. Скорее всего, ты умрешь, даже не поняв, что тебя убило.

— Так не честно, я не подготовился.

Я вернул в руку стилет.

— А сейчас ты подготовился?

Кэйтан быстро пробормотал заклинание, и я почувствовал, как его охватывает защитная сфера, отклоняющая быстролетящие предметы.

— Подготовился.

Я хмыкнул, сделал два шага вперед и легонько ткнул ему стилетом в горло. Кэйтан попытался прикрыться рукой, но у него не было никакого опыта защиты от холодного оружия. Я легко обошел его блок, и стилет коснулся кожи, слегка её поцарапав.

— И вот ты труп во второй раз.

— Так не честно, у тебя стилет.

— Ты и врагам так будешь говорить? Или, может быть, ты планируешь взять в Иксмил оружие, которым отлично владеешь? Пойми, Кэй, ты можешь быть самым талантливым волшебником в городе, твой контроль маны может превосходить мой на голову и ты можешь знать сотни заклинаний, но без боевого опыта и решимости нанести удар первым, тебя одолеет даже обычный головорез из Черного Лабиринта, который и магией-то не владеет. Он пристрелит тебя со спины из арбалета или зарубит вблизи, пока ты будешь бормотать заклинания. Обычно волшебники компенсируют свои слабости, надевая кучу атакующих и защитных артефактов, но тебе их никто не даст. Поэтому я и говорю, что ты мне будешь только мешаться.

— Можно подумать, у тебя есть этот боевой опыт и решимость, — фыркнул Кэйтан. — Ты можешь размахивать стилетом, но я не верю, что ты сможешь им кому-то серьезно навредить.

От этих его слов я даже растерялся, не зная, что сказать. Точно так же удивленно на него воззрились Лия с Авелин. Я, конечно, старался скрывать от него другую сторону своей личности, но я всегда думал, что с его способностями он давно её почувствовал. Или он просто старательно её не замечает, как не замечал сегодня Лейн?

— Кэйтан… ты… нельзя же быть таким наивным, — покачал головой я.

— Я, может, и наивный, — сердито ответил Кэйтан. — Но не нужно меня недооценивать!

— Ну так давай, покажи, что ты можешь! Я даже дам тебе несколько секунд форы. Если сможешь меня победить, то я возьму тебя в Иксмил. Но если снова проиграешь, то ты никуда не пойдешь, и мы закроем эту тему.

— Идет, — кивнул Кэйтан.

— Стойте, вы что творите?! Вы же так поубиваете друг друга! — попыталась остановить нас Авелин.

— Да ладно тебе, Вель, на нас же браслеты, так что ничего серьезного мы применять не будем. Просто дружеский спарринг. Тем более, в случае чего, Лия нас подлечит. Правда, Лия? — я бросил вопросительный взгляд.

— Вы, главное, головы друг другу не разнесите в своём дружеском спарринге, а то такое не лечится, — проворчала она.

Авелин тревожно поджала губы, а я кивнул Кэйтану:

— Начинай.

Он начал бормотать заклинания, и я почувствовал, как меня охватывает его мана, принуждая уснуть. Я отбросил заклинание, но оно оказалось неожиданно приставучим, и даже отброшенное, возвращалось снова и снова. Параллельно Кэйтан сплел её несколько защит. Ну ладно, раз он хочет по-серьезному, то придется ему показать, что я не такой безобидный, как он думает. Конечно, можно попытаться ткнуть его стилетом, обойдя защиты или даже атаковать напрямую магией. С моей скоростью колдовства, Кэйтан может просто не успеть среагировать, чтобы отбросить мою ману. Однако мне не хочется его ранить, а если просто обозначить атаку, не доведя до конца, он не воспримет это всерьез.

Я сконцентрировался на пространстве вокруг Кэйтана. Там было несколько барьеров, в том числе что-то неприятное контратакующее против приблизившихся людей, но всё равно оставалось немало дыр. Не бывает идеальной защиты, всегда есть какая-то лазейка.

Например, если из воздуха убрать кислород, он станет непригодным для дыхания. У охотников инквизиции, как правило, есть амулеты, защищающие от ядовитых газов и резких изменений состава воздуха, но большинство волшебников такой защитой пренебрегают. Униаты ведь специализируются в основном в духовной магии, а манипуляции с газами — это стихийная, и притом, не самая простая. Я мог бы вообще отвести воздух от его лица, но это было бы затратно по мане, да и навредить могло бы очень сильно из-за перепадов давления. Поэтому я просто заставил кислород держаться подальше от Кэйтана. Полностью его убрать довольно сложно, но вот значительно снизить концентрацию — легко, и этого, как правило, достаточно.

Кэйтан продолжал бормотать заклинания, и я почувствовал, как вокруг моей головы словно смыкаются мощные ментальные тиски, но в этот момент Кэйтан закашлялся, потерял концентрацию и заклинание рассеялось. Он непонимающе взмахнул руками, словно пытаясь разогнать воздух, но это было бесполезно. Кэйтан попробовал несколько раз вдохнуть и что-то сказать, но снова закашлялся, не выдавив из себя ни слова. Ему следовало либо сконцентрироваться и хоть как-то прошептать заклинание, отменяющее моё вмешательство, либо изо всех сил атаковать меня, чтобы я потерял концентрацию, либо покинуть область моего чувства материи. И что он будет делать?

— Если хочешь сдаться, похлопай ладонью по полу, — серьезно предложил я.

Кэйтан отрицательно потряс головой. Он подобрал с земли камушек, и я почувствовал, что он снова пытается произнести заклинание. Будь он реальным врагом, я бы уже прикончил его десяток раз, но поскольку это был Кэйтан, я с любопытством наблюдал за его манипуляциями. Он направил в мою сторону указательный и средний палец, с зажатым между ними камнем. Я лишь усмехнулся. Он правда думает, что против меня это сработает? Я мог бы просто понадеяться на свою защиту, но мне не хотелось ещё больше тратить энергию, поэтому я подождал секунду и легонько подтолкнул камушек вбок своей магией. Кэйтан не успел среагировать и подкорректировать направление. Камень с громким хлопком исчез из его руки, и одновременно я услышал за собой громкий удар. Обернувшись, я увидел продырявленную железную дверь. По спине пробежал холодок. Кажется, я недооценил Кэйтана. Не думал, что он сможет разогнать камень до такой скорости. От такого моя защита бы не спасла.

От отдачи Кэйтан сделал шаг назад, а затем запнулся и упал на спину. Я подошел к нему.

— Ин, прекрати, — вмешалась Авелин. — Ты же так его убьешь!

Я мысленно удивился. Это я его убью? Да это он меня только что чуть не убил! Я-то как раз осторожно действую. Тем не менее, от её слов внутри что-то шевельнулось. Что-то очень неприятное и болезненное. Оно не появилось вдруг, оно было и раньше, просто я его не замечал, сконцентрировавшись на поединке. Это Кэйтан сделал? Но я не чувствую в себе его маны.

Я снова обернулся к Кэйтану. Он хрипел, пытаясь дышать воздухом, которым дышать невозможно и судорожно дергал руками.

— Сдавайся, — снова сказал я ему. — Просто похлопай по земле, это совсем не сложно. И ты сразу сможешь нормально дышать.

Несмотря на свое состояние, Кэйтан всё равно отрицательно потряс головой, и снова попробовал произнести какое-то заклинание. Я почувствовал колебания маны, но почти сразу они развеялись. На что он надеется, почему не сдается?

— Тогда тебе придется испытать все прелести удушья. И в итоге ты всё равно проиграешь.

От вида задыхающегося Кэйтана, мне почему-то стало ещё хуже. Боль растеклась по всему телу, перехватывая дыхание. Да что со мной такое? Я же много раз видел, как умирают люди, это не вызывает во мне каких-то сильных эмоций. А сейчас я даже не собираюсь его убивать, я просто хочу преподать ему урок, для его же блага, чтобы он не погиб по своей дурости в Иксмиле.

Кэйтан корчился на земле, его взгляд всё больше затуманивался. Моя внутренняя боль стала нестерпимой. Она была связана с Кэйтаном, она реагировала на его мучения и словно возвращала их мне. Да что это магия? От боли в глазах накопились слезы. Я моргнул, и они скатились по щекам. Что-то говорила Авелин, но не слышал её слов. Мир сузился до задыхающегося Кэйтана и боли внутри. Я поддерживал заклинание на одном упрямстве. Я не проиграю из-за какой-то там боли, каким бы тайным церковным заклинанием он её ни наслал. Как только он отключится, я отменю заклинание, но не раньше.

Кэйтан перестал двигаться, и в тот момент, когда я уже собирался развеять заклинание, время словно остановилось. Аура Кэйтана стала совершенно другой. Она словно взорвалась изнутри и совершенно изменилась. Я почувствовал в ней что-то холодное и грозное, словно обнаженный клинок. Его взгляд, обращенный на меня, стал совершенно ясным, в пронзительно-голубых глазах вспыхивали искорки. «А ведь Лейн предупреждала», — пронеслось в голове. Посиневшие губы Кэйтана беззвучно прошептали всего одно короткое слово, и я почувствовал, как на меня обрушился мощнейший магический удар. Я всегда считал свою защиту отличной, я легко избавлялся от прямых заклинаний Кэйтана и Элиссы, но сейчас это была словно каменная глыба, рухнувшая на карточный домик. Магия Кэйтана была везде. Она была внутри меня и снаружи, она пронизала тело и пробиралась в самые глубокие области души, по пути мимоходом сметая моё сопротивление. Я почувствовал, как медленно уплывает сознание. Магия Кэйтана коверкала, подавляла и подчиняла саму душу, и я совершенно ничего не мог с этим поделать. Я попытался собрать волю в кулак и хоть как-то воспротивиться, но внезапно осознал, что воли больше нет. Да и сама идея противиться Кэйтану кажется мне абсурдной. Удушающее заклинание развеялось, и я упал на колени. Как я мог ему навредить?! По щекам хлынули слезы раскаяния. Я совершил самое ужасное преступление! Даже смерть не будет достойной расплатой. Я должен сделать всё, чтобы заслужить его прощение. Его слово — закон, и я должен следовать ему, пока не умру.

Я продолжал бормотать слова раскаяния, пока Кэйтан откашливался с ошалевшим взглядом, а Лия с Авелин с ужасом смотрели то на него, то на меня. Все мысли были направлены на то, чтобы заслужить прощение и как можно лучше выполнить любой его каприз. Однако где-то в самой глубине души, крохотная частичка меня всё ещё противилась чудовищной подчиняющей магии. Маленькая белая искорка — всё, что от меня осталось. В ней не было ни памяти, ни характера, ни сознания. Это была просто крохотная частичка, в которой не осталось почти ничего от Инаэля. Она утопала в хаотичном океане, и казалось, вот-вот сломается, как и вся остальная душа. Но этого не происходило. Тоненький белый лучик, идущий откуда-то из-за границы Вселенной, удерживал искорку и окутывал её, спасая от разрушения. Невозможно уничтожить то, что выходит за грань.

Лучик притянул искорку и вознес её над исковерканной душой. Хаос прекратился. Вместо него наступил новый уродливый порядок, где краеугольным камнем было подчинение. Это было гадко, неправильно и отвратительно. Искорке хотелось окончательно выбраться из этой ужасной, распадающейся души и улететь вперед, к новой чистой жизни, но она знала, что её миссия не в этом. Искорка свернулась, превратившись в маленькое семечко, которое погрузилось куда-то на самые глубины поломанной души. Спустя какое-то время, оно проросло, пустив первые неуверенные корешки. Тонкий белый лучик окреп и расширился, превратившись в небольшой серебристый поток. Он питал это зернышко и новые корни крепли, опутывая душу и возвращая её в первозданный облик. Само время отматывалось вспять, нарушая законы Вселенной. Но что они значат для того, кто шагнул за грань? Не более чем правила настольной игры.

Искорка медленно растворялась в восстановленной душе. За миг до своего полного исчезновения, она с грустью потянулась вслед за лучиком, который снова стал тонким и бледным. Искорка хотела вознестись к источнику света и тоже шагнуть за грань, которая одновременно бесконечно близко и бесконечно далеко. Но искорка знала, что это невозможно, и что она сама выбрала такой путь: обрезала крылья, испугавшись падения. Уже ничего не исправить. Остается лишь ждать и раз за разом выполнять свою миссию. В конце концов, даже Вселенная не вечна.

Я открыл глаза и уставился на незнакомый серый потолок со свисающими с него кристаллами Хелии. Кажется, мне что-то снилось… странное… не помню. Но да ладно, куда важнее, где это я? Что вообще случилось? Рядом лежал человек, и повернув голову, я с удивлением увидел Авелин. Она мирно посапывала в магическом сне. На её щеках были потеки от туши, похоже она недавно плакала. С другой стороны тоже чувствовались какие-то люди, и я приподнялся на локтях, обернувшись к ним. Я с удивлением увидел Элиссу, Лию и двоих инквизиторов, которые нависли над Кэйтаном. Чуть в стороне сидел очень грустный старик в золотой рясе. Он опустил взгляд в пол и что-то беззвучно бормотал, оперев лоб на трость. Рядом с ним умостилась Лейн, которая, по своему обыкновению, неотрывно смотрела на меня черными глазами. Кроме неё, моё пробуждение больше никто не заметил.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — воскликнул один из инквизиторов, склонившись над сидящим на полу Кэйтаном. — Пускай вы решили посоревноваться, кто сильнее, ладно. Но ты взял, и убил его. Нет, не убил. Хуже чем убил! Ты до конца жизни превратил его в раба и искалечил его душу до такой степени, что теперь ей дорога только в Бездну!

Над кем это Кэйтан так поиздевался, интересно? В голове мелькали какие-то неприятные воспоминания, но едва я пытался на них сконцентрироваться, они ускользали.

— Это заклинание мы применяли последний раз против роанских магов, и то, только против самых злобных, которые и так гарантированно попали бы в Бездну. Понимаешь, насколько оно ужасно? Где ты вообще его раскопал?

Вместо ответа, Кэйтан, как заведенный, повторял одну и ту же фразу:

— Убейте меня, убейте меня, убейте меня…

Его заплаканные глаза смотрели в пол, и казалось, он вообще не замечает ругающего его инквизитора. Присмотревшись, я заметил на Кэйтане ошейник подавителя магии. Не знаю, что он там натворил, но надо бы вмешаться.

— Эм… простите, а что тут вообще происходит? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответом мне были пять пар шокированных глаз. Нет, не просто шокированных, они смотрели на меня так, как будто к ним спустился сам Третий и начал вещать о Конце Света. Я повертел головой. Все молчали, не в силах проронить ни слова, только Кэйтан продолжил просить убить его, не обращая внимания на происходящее. Ну и Лейн, как обычно, просто наблюдала. Я поднялся и сделал несколько шагов, отметив, что моё самочувствие в норме.

— Почему вы все на меня так смотрите?! Может, вы мне объясните, что случилось?

Ответом мне было молчание, лишь один из инквизиторов тихонько прошептал дрожащим голосом:

— Невозможно…

Поняв, что вменяемого ответа не получу, я покосился на Лейн. Но расспрашивать её при всех было бы как-то странно, так что вместо этого я подошел к Кэйтану.

— Кэ-эй! Очнись!

— Убейте меня, убейте меня…

Поняв, что словами я ничего не добьюсь, я несколько раз похлопал его по щекам. Не так уж сильно, но вполне чувствительно.

— Кэйтан!!!

— А? — он перевел на меня взгляд своих заплаканных глаз и шокировано спросил. — Ты меня сейчас ударил?

— Да! И если ты мне не объяснишь, какого демона тут происходит, я добавлю ещё!

Слезы из его глаз потекли настоящим ручьем.

— Инаэ-э-эль!!! Это ты!

Он так резко и сильно меня обнял, что я чуть не упал. Кэйтан рыдал у меня на плече, размазывая сопли и что-то неразборчиво повторяя, а я лишь растерянно улыбнулся. Они тут что, с ума все посходили? Я обернулся к Элиссе. Может, хоть она мне объяснит? Я с немалым удивлением заметил, что у бабушки как-то подозрительно блестят глаза. Она что, плачет? До этого момента я был свято уверен, что асинайки не плачут. Элисса шагнула ко мне и молча обняла. По её щеке скатилась скупая слеза.

— Эл… что тут происходит?

Как и ожидалось от бабушки, она оказалась куда более морально устойчивой, чем инквизиторы и Кэйтан вместе взятые, и смогла всё-таки адекватно среагировать. Она разомкнула объятия и первым делом спросила:

— Как твое самочувствие?

— Ммм… терпимо. Я бы даже сказал, хорошо. Ничего не болит, истощения не чувствуется.

— У тебя нет желания делать всё, что скажет Кэйтан?

— Ты издеваешься? — подозрительно спросил я.

— Нет. Но это странно… — Элисса с явным замешательством потерла лоб. — Даже не просто странно, это…

— Это невозможно, — закончил за неё один из инквизиторов. — Он применил на тебя заклинание абсолютного подчинения. Ещё десять минут назад ты стоял перед ним на коленях в ожидании нового приказа, пока мы тебя не усыпили.

Я изо всех сил напряг память. Кажется, после академии я собирался отговорить этих двоих идти со мной в Иксмил, мы с Кэйтаном немного повздорили, а вот потом… потом… не могу вспомнить.

— Получается, я подставился под подобное? — удивился я. — Ну и что с того? Значит, я смог побороть его внушение, или оно само… — я прервался, не договорив фразу, начав потихоньку осмысливать ситуацию.

Если бы это было простое промывание мозгов, вроде того, что использует наставник, я бы защитился. Но даже если бы я вдруг осознанно или случайно дал Кэйтану его на себе применить, то он бы просто развеял его при желании. А поскольку Кэйтан в таком состоянии, а мы в инквизиции… что там они говорили про это заклинание? Применялось на роанских магов?

— Это было не просто внушение, — серьезно сказала Элисса. — Абсолютное подчинение напрямую влияет на душу. От него практически нельзя защититься, и оно считается необратимым… или считалось таковым до сегодняшнего дня. И я всё ещё не понимаю, как это вообще возможно.

— Может, вы просто ошиблись? — усомнился я. — Если последний раз это заклинание применялось на роанских магах, как вы вообще можете быть уверены, что это было именно оно? И больше того, как Кэйтан его вообще раскопал? Да и освоить прямое вмешательство в душу в семнадцать лет — это как-то…

Я с сомнением покосился на Кэйтана. Элисса когда-то говорила, что сейчас напрямую вмешиваться в душу умеют лишь несколько асинаев, и всем им за пятьсот лет. А среди униатов, которые не могут потратить несколько сотен лет на освоение, скульпторы душ встречаются и вовсе редко. Даже во время Великой Войны, на которую пришелся пик в овладении магией, таких было всего двое: Денвел Аред и Святой Император. Но даже эти двое, являющиеся гениальнейшими магами и исключениями среди исключений, освоили прямое вмешательство в душу лет после тридцати. Скорее всего, в истории ещё не было ни одного случая, чтобы кто-то стал скульптором душ в семнадцать.

— Я не помню, как я это сделал, — растерянно сказал Кэй.

— Зато я помню. У меня до сих пор мурашки по коже, — мрачно отозвалась Лия. — Ин, я понимаю, что было бы проще признать это просто нашей ошибкой, но то, что я тогда почувствовала… — она покачала головой. — И мы не могли ошибиться все вместе. Если бы это было заклинание, мы бы его развеяли. Но в тебе вообще не было чужой маны. При этом твоя душа была полностью изломана, исковеркана до основания. Самой твоей личности больше не существовало. И когда ты после всего этого вернулся в норму, и как ни в чем не бывало спросил: «что тут происходит?» — это как-то… это словно из фарша собрать обратно поросёнка, понимаешь?

— Это чудо! — осенило второго инквизитора, который до этого лишь молчал. — Господь ответил на наши молитвы и вернул это дитя в норму!

— А за меня кто-то молился? — скептически поинтересовался я.

— Я нет, — смущенно отвела глаза Элисса.

Лия тоже отрицательно покачала головой. Впрочем, от них-то я как раз и не ожидал. Асинаи хотя и верят в Бога, но считают его принципиально непознаваемым, а потому и молитв ему не возносят, разве что изредка для виду. Я обернулся к инквизиторам, но и те растерянно покачали головой. Всё верно, инквизиция предпочитает действовать сама, вместо того, чтобы молиться и уповать на чудо.

— А ты, Кэй?

— Нет, прости. Я слишком… уа-а-а… почему я только о себе думаю?!

Я не выдержал, и хрюкнул от смеха. Вот уж кому не помешало бы побольше думать о себе.

— Но тогда получается, что никто…

— Я молился, — негромко сказал старик, о котором я уже успел позабыть.

Пока мы говорили, он незаметно подошел к нам поближе, опираясь на трость. Теперь, когда он был рядом, я смог в деталях рассмотреть его морщинистое лицо. Где-то я его уже видел. Над его головой блеснул тоненький луч, и приглядевшись, я заметил парящий золотой треугольник. Меня бросило в жар. Да это же сам Патриарх! Я встал на колено и сказал, не поднимая головы:

— Ваше Преосвященство, благодарю за Вашу заботу обо мне!

— Не меня благодари, а Его, — патриарх указал трясущимся пальцем наверх.

— Да, Ваше Преосвященство, я буду молиться.

— Встань, дитя. Господь не вмешивается просто так. Ты должен будешь сделать в своей жизни что-то очень важное, и как знать…

Патриарх не договорил и замолчал, прикрыв глаза. Несмотря на то, что он стоял, опираясь на трость, его легонько покачивало вперед-назад. Я снова встал и задумался. Неужели я и правда должен сделать что-то настолько важное, что Бог вмешался? Инквизиторы и асинайки задумчиво молчали, погруженные в свои мысли, а Кэйтан наконец слез с моего плеча и почтительно спросил:

— Ваше Преосвященство, может быть, Вам стул принести?

Патриарх приоткрыл один глаз и грустно усмехнулся.

— Да, старость — не радость, верно? Уже и стоять тяжело.

Один из инквизиторов произнес короткую формулу, и притянул из угла комнаты довольно массивный деревянный стул. Патриарх уселся на него и снова замолчал, нахмурив брови. Лейн, которая до этого сидела в углу, подошла поближе, и встала, опершись на спинку стула. Я удивлённо на неё покосился. Кстати, может быть, это «чудо» вовсе не от Бога? Могла же Лейн меня как-то защитить или исправить? Если мара разрушает души, то вдруг она же может и собирать их заново? Конечно, я о таком никогда не слышал, но это же Лейн. Я до сих пор не представляю пределы её возможностей.

— Но что нам теперь с ними делать? — тихонько спросил второй инквизитор, который до этого голосил про чудо.

— Кэйтана отправить на вскрытие памяти, и подготовить материалы для трибунала. Остальных… — первый инквизитор посмотрел на нас с явным сожалением, — остальных допросить устно, как свидетелей, потом отпустить.

У меня в голове заметались мысли. Похоже, что никого ещё толком не допрашивали. Авелин и Кэйтан были, вероятно, не в том состоянии, чтобы адекватно отвечать на вопросы, Лия могла обрисовать в общих чертах, но вряд ли бы она рассказала инквизиторам о моих способностях. Если они начнут нас допрашивать, то быстро выяснится, что я намного сильнее и опаснее, чем указал при регистрации, да ещё и владею роанской школой колдовства. Если они вскроют память Кэйтана, то тоже об этом узнают.

Я нахмурился. Может, сразу попросить Лейн убить всех святош в этой комнате? Хотя нет, какой смысл устраивать переполох на весь мир? Уж лучше тогда укрыться её маскировкой и сбежать из Эртраза. Конечно, не хотелось бы этого делать, да и Кэйтан, опять же, пострадает.

— А в чем вы, собственно, его обвиняете? — обернулся я к первому инквизитору, который, похоже, был старшим. Его ряса была бордовой, а не белой и это точно что-то значило, но я не слишком разбираюсь в церковной атрибутике.

— То есть, как это в чём? — спросил он, наградив меня жестким и пристальным взглядом серых глаз. — Он применил запретную магию, влияющую напрямую на душу.

— Но он же применил её на меня, а у нас доверительный контракт. Он может применять на меня любые заклинания.

— Эта магия запретна сама по себе, независимо от того, кто и на ком её применяет.

— И? Это где-то написано, что даже если её применять на человека, связанного доверительным контрактом, всё равно последует наказание?

— Отдельно это нигде не указано, но не отменяет полного запрета. В любом случае, тяжесть его вины будет оценивать трибунал инквизиции.

— Какой ещё вины? Он никому не причинил вреда. Я к Кэйтану претензий не имею.

— Инаэль, — тихонько прошептал Кэйтан. — Не надо…

— Отец Бертан, простите моего внука за дерзость, — неожиданно вмешалась Элисса. — Он, вероятно, ещё не до конца пришел в себя.

Отец Бертан… я слышал это имя. Точно. Верховный инквизитор. Ну и вляпался же я. А впрочем, тут ведь Лейн. Так что, в случае чего, это они все вляпались.

— Почему ты так защищаешь Кэйтана после того, что он с тобой сотворил? — поинтересовался он. — Если бы… если бы Господь не вмешался, — не без труда выдавил из себя инквизитор. — Ты бы сейчас был безвольным рабом, который бы влачил жалкое существование до конца жизни, а потом твоя душа отправилась бы в Бездну.

— Я защищаю его, потому что он мой друг, — твердо сказал я. — Кроме того, как вы вообще собираетесь доказывать его вину? «Вот преступник, искалечивавший душу невинного человека, но только с тем человеком теперь всё в порядке, потому что Бог вмешался?» Или вы собираетесь доказывать применение семнадцатилетним магом абсолютного подчинения только со слов находящихся в этой комнате? Так память можно и переписать при желании.

Меня немного понесло, но Лейн, стоящая за спиной Патриарха, придавала мне уверенности и начисто лишала страха перед инквизицией. Из-за моей эмоциональной речи немного смутился даже Бертан. Тем не менее он ответил с довольно жесткими интонациями.

— Доказательства — это уже проблемы трибунала инквизиции. Тебя они не касаются. Твое дело — дать правдивые показания. После этого можешь идти на все четыре стороны, хотя по-хорошему, стоило бы и тебе вскрыть память. Уж больно странный случай.

Я тяжело вздохнул. Может, и правда попросить Лейн убить их? Но тут же такое начнется после смерти Патриарха и Верховного инквизитора… зато Кэйтана спасу. Вот только вряд ли он этому будет рад, и как бы Лейн и его не убила за компанию.

Последняя, словно почувствовав мои сомнения, наклонилась и что-то тихонько прошептала на ухо Патриарху. Тот кивнул, и неожиданно сказал:

— Отпусти их всех.

Я вытаращил глаза. Она что, может вот так просто принуждать любого человека?

— Что? Но почему, — растерянно спросил Бертан.

— Юноша отчасти прав. Если мы начнем суд, нам придется признать и божественное вмешательство, и то, что семнадцатилетний маг смог применить абсолютное подчинение. И то и другое слишком невероятно, чтобы в это поверили даже наши собратья. Кроме того, посмотри на Кэйтана. Ты правда веришь, что он мог сотворить такое со злым умыслом? Мы воспитывали его с самого детства, и если объявим его злом, поползут слухи. Это пошатнет наши же позиции.

— Но он применил запретную магию!

— А точно ли он это сделал? Или, может быть, это сделали какие-то темные силы из его тени?

— Это мы и должны выяснить во всех подробностях. Допросить всех, провести тщательное расследование…

Патриарх тяжело вздохнул, насупив брови так, что стало непонятно, открыты ли его глаза.

— Господь редко вмешивается. Очень редко. И никогда это не бывает просто так. Я не хочу мешать его планам, разбирать причины чуда и докапываться до ответов. Такое никогда не заканчивалось ничем хорошим. Кроме того, у нас есть куда более важные и насущные проблемы. Мы до сих пор так и не выяснили причины Полуночного Рассвета. Тебе лучше сосредоточиться на этом, Бертан.

— Н-но… Ваше Преосвященство, — начал было инквизитор, однако Патриарх жестом приказал ему молчать.

— Я отпущу всех вас. Без допросов. За Кэйтаном мы будем приглядывать, но пока что никаких обвинений ему предъявлять не будем, — патриарх сделал паузу, обведя нас всех пристальным взглядом. — Но вы не должны распространяться о том, что произошло.

Элисса вздохнула, словно намеревалась что-то сказать, но передумала. Патриарх покосился на неё и добавил:

— Можете послать отчет в Сион, — Патриарх грустно усмехнулся. — Как-никак союзники. Но не более. Остальным о произошедшем молчать. Если вы начнете рассказывать о божественном вмешательстве, Единая Церковь будет считать это ересью, и вами займется инквизиция. Если не уверены в своей способности держать язык за зубами, мы можем подчистить воспоминания. Всё ясно?

— Да, ваше преосвященство, — ответили мы нестройным хором и поклонились.

— В таком случае, Люций… — патриарх обернулся ко второму инквизитору, и тот с готовностью подошел, помогая ему подняться со стула. Патриарх, опираясь одной рукой на трость, а второй на Люция, медленно покинул комнату, сказав напоследок. — И той… эмоциональной девушке тоже передайте мои слова, как очнется. Что за молодежь пошла, совсем в руках себя держать не умеет, — последнюю фразу он проворчал так тихо, что я еле услышал. Интересно, это он про Авелин, или ещё и про нас с Кэйтаном?

Отец Бертан возвел глаза к небу и что-то прошептал. Судя по выражению его лица, это была явно не хвала Господу. После чего инквизитор снял с Кэйтана ошейник и бросив на нас полный досады взгляд, вышел вслед за Патриархом, не сказав ни слова. Мы несколько секунд молча смотрели ему вслед, а затем Лия пробормотала, нахмурив лоб:

— И всё-таки интересно, что это было. Если не рассматривать всерьез версию о божественном вмешательстве, то остается только вариант… однако… — Лия нахмурилась ещё больше, и её бормотание стало совсем уж тихим и неразборчивым.

— Не знаю, что это было, но все живы-здоровы, а это главное, — сказал я, усмехнувшись.

Элисса снова обняла меня и долго не хотела отпускать. Стоящий рядом Кэйтан осторожно спросил:

— Ин, точно всё в порядке? Я не чувствую, чтобы ты на меня злился, но после того, что я сделал…

— У нас же был своеобразный спарринг… вроде бы… я плохо помню, что именно случилось, но я, кажется, тоже перегнул палку. И поскольку всё в итоге разрешилось без серьезных последствий, то давай сделаем вид, что ничего не было, ладно?

Кэйтан посмотрел на меня с удивленно-беззащитным лицом и хотел было уже что-то сказать, как вмешалась Лия:

— Я не смогу делать вид, что ничего не было. Сила Кэйтана реально пугает.

— Почему? — удивился я. — Прямое вмешательство в душу — это, конечно, немного жутковато, но у асинаев ведь тоже есть скульпторы душ. Или ты их тоже боишься?

— Инаэль, ты не понимаешь, — покачала головой Лия. — И даже эти святоши не понимают, их больше твое исцеление впечатлило. Я-то как раз однажды видела, как работает Эльфи, это похоже на легкие касания миниатюрного инструмента. Где-то чуть-чуть убрать злобу, где-то немного добавить спокойствия, слегка изменить направленность эмпатии или придать форму чувствам. Он тоже сможет использовать абсолютное подчинение, но это займет несколько часов. Это будет аккуратно, медленно, слой за слоем, кусочек за кусочком. Это и правда похоже на работу скульптора, потому их так и называют. А вот то, что сделал Кэйтан, было больше похоже на удар хаорского молота, мгновенный, беспощадный и всесокрушающий.

Её голос был таким мрачным, что даже я немного поёжился.

— И всё равно, это же наш Кэйтан, мы оба его хорошо знаем, — я, ободряюще улыбнулся Кэйтану, а затем снова обернулся к Лие. — Я не верю, что он сделал это специально. И если Кэй действительно обладает такой силой, то нужно помочь ему с ней освоиться, может, из него потом вырастет новый Святой Император.

— Вот именно это меня и беспокоит, — тихонько пробормотала Лия.

— Я, кажется, был не совсем в сознании и не помню, как это случилось, — тяжело вздохнул Кэйтан. — Но я помню, что хотел победить тебя, хотел, чтобы ты не делал всё по-своему. Я пытался собраться с силами, произнести заклинание, и в какой-то момент просто раз, — Кэй щелкнул пальцами. — Что-то случилось… не знаю… но я сейчас при всём желании не смогу повторить то, что я тогда сделал. Я не представляю, как это в принципе возможно, да и я не хотел бы ещё раз устроить подобное. Я понимаю, что вас пугает моя сила, но меня она пугает намного больше.

— Магия не бывает доброй и злой, — пожал плечами я. — вмешиваясь напрямую в души можно, например, делать из отпетых злодеев добропорядочных граждан, и ещё много всего хорошего. Но я, наверное, тебя понимаю. И кстати, раз уж ты меня победил, то можешь идти завтра со мной в Иксмил, если у тебя всё ещё есть такое желание.

— Ну… я…

— Что, уже передумал?

— Нет, но ты мне наглядно показал, что я совсем не такой сильный, как мне казалось. И может быть, я действительно буду путаться под ногами, но… — Кэй тряхнул головой. — Но я всё равно не хочу отправлять тебя туда одного.

— Ладно, как пожелаешь, — развёл руками я.

— Инаэль, — неожиданно сказала обнимающая меня сзади Элисса. — Ты уверен насчет той «особы», которая дает тебе информацию? Со стороны всё это выглядит очень-очень подозрительно.

— Я знаю. Мне бы хотелось этим всем с кем-то поделиться, и возможно, найти какое-то решение, но я не могу.

— За тобой следят? — мрачно спросила Элисса.

Я покосился на Лейн и ответил:

— Да.

— Даже здесь, в Амирсане?

— Да, — ответил я с тяжелым сердцем.

Врать было бессмысленно. И даже если бы я промолчал, Элисса всё равно бы поняла, какой ответ правильный. Интересно, сколько мне можно им рассказать, и в какой момент Лейн начнет действовать?

— Вот даже как, — пробормотала Элисса. — Вчера мне в некоторые моменты казалось, что рядом с тобой кто-то был…

— Эл… пожалуйста, прекрати, — взмолился я.

— Ладно, — со вздохом согласилась Элисса и покрепче меня обняла.

— Я тоже пойду с тобой, — неожиданно сказала Лия.

— Э-э-э? Ты-то почему? Что-то я не замечал за асинайками суицидальных наклонностей.

— Я… — Лия подозрительно огляделась по сторонам. — Потом тебе объясню, не хочу тут об этом говорить.

— Ладно, раз уж вам двоим так не терпится умереть… — сдался я. — Кстати, разбудите, что ли, Авелин. Что с ней вообще случилось, почему её усыпили?

— Ты бы видел, какая истерика у неё была, — хмыкнула Лия.

— Что сильнее, чем у Кэйтана? — с иронией спросил я.

— Где-то на том же уровне, только намного громче. Униаты иногда такие странные. Вопят, когда это уже совершенно бессмысленно.

Кэйтан возмущенно фыркнул, а Лия усмехнулась, словно нарочно поддразнивая. Элисса пошептала заклинание, указав рукой на Авелин, и я почувствовал, как последняя легонько вздрогнула. Я подошел к ней и провел рукой по волосам.

— Вель, просыпайся.

Я нежно коснулся её щеки, и Авелин пробормотала что-то сквозь сон, потершись о мою ладонь. Затем она внезапно замерла и открыла глаза. Она посмотрела на меня. В её глазах была растерянность и непонимание.

— Инаэль, что…

— Всё хорошо, не нервничай.

Авелин резко села, окинув помещение взглядом.

— Я не понимаю… — она озадаченно потерла лоб. — Мы же в Амирсане, да?

— Угу. Кэй немножко перестарался, и приводить меня в чувство пришлось уже тут.

Кэйтан хотел было что-то сказать, но я бросил на него жесткий взгляд, и он передумал.

— Но… — на глазах Авелин выступили слезы. — Мне сказали, что ты уже никогда не вернешься в норму-у-у…

С этими словами она расплакалась, и как и Кэйтан до этого, уткнулась в плечо, сжав в объятиях. Ну вот, теперь у меня оба плеча мокрые. Хорошо хоть тушь на черном пиджаке не видно.

— Ты же знаешь этих святош, вечно они панику на ровном месте разводят, — усмехнулся я. — Со мной всё в порядке.

Мы сидели так какое-то время, и я гладил её по голове, шепча успокаивающие слова. Наконец, Лие это надоело, и она со вздохом спросила:

— Нам долго ещё вас ждать?

— Может, тут их оставим? — предложила Элисса. — И пускай сидят себе хоть до ночи.

— Э, нет! Нет-нет-нет, — опомнился я от почти медитативного процесса. — Я не хочу оставаться в Амрсане дольше необходимого. И вообще, сколько времени?

— Часов семь, — пожала плечами Элисса.

— Се-емь?! Ничего себе. То-то мне есть хочется.

— Вечно ты о еде думаешь, — сердито-шутливо проворчала Авелин.

— Что поделать, такая уж моя маговская доля. Кстати…

Я сконцентрировался на лице Авелин. Конечно, можно было бы вытереть тушь и какой-то тряпочкой, но ничего такого под рукой нет, а рукав как-то жалко. Да и долго это. Я по привычке сделал вид, что шепчу слова заклинания. Странно вообще, что у Авелин за столько раз не возникло вопроса, почему я иногда колдую без слов. Или она просто не придала этому значения?

Чаще всего этим заклинанием я очищаю свою собственную кожу от всякой гадости, но и на других оно прекрасно работает. Это немного похоже на то, как я делаю уборку, но даже проще. Тушь, остатки помады и засохшие слезы пылью отделились от кожи и остались маленьким шариком у меня между пальцев.

Я оценивающе посмотрел на Авелин, которая щупала лицо, пытаясь понять, что я сделал. Я впервые видел её ненакрашенной. Конечно, у неё сейчас немного припухшие и покрасневшие веки, но в целом…

— Знаешь, без косметики ты мне больше нравишься.

— Ты что, убрал её? — недоверчиво спросила Авелин.

— Угу. Зачем вообще девушки красятся?

Сзади подала голос заждавшаяся Лия:

— Страшные, вот и красятся. Пойдем уже, я тоже не хочу торчать в Амирсане, и так полдня из-за вас потеряла.

С этими словами Лия направилась к выходу, а Авелин недобро посмотрела ей в спину и пробормотала:

— Странные у тебя всё-таки вкусы.

— Кто бы говорил, — хмыкнул я, и не дав возмущенной Авелин возразить, поцеловал её в губы. — Пойдем.

Глава 19

После того как мы покинули Амирсан, наши пути разошлись. Кэйтан пошел пешком домой, следом за ним увязалась и Лия, которая всё пыталась разузнать хоть что-то о том странном заклинании. Хотя она и сказала, что оно её испугало, но её любопытство от этого, кажется, только усилилось. Элисса осталась в Амирсане, а мы с Авелин сели на вагончик конки. Лейн вошла за нами следом, и несмотря на некоторую толчею, вокруг неё образовалось пустое пространство. Мы вышли недалеко от дома Авелин, и какое-то время просто молча шагали, взявшись за руки. Наконец, когда мы уже почти дошли, она сказала печальным и немного задумчивым голосом:

— Кажется, я теперь понимаю, почему тогда ты заговорил о смерти. Вокруг тебя и правда словно какое-то проклятие или злой рок. Тебе бы засесть дома на недельку, и молиться, чтобы не случился ещё один Полуночный Рассвет или какое-нибудь землетрясение. А ты в Иксмил собрался.

Я ободряюще усмехнулся:

— Пока что мне удавалось из всего выпутаться с минимальными потерями, и я должен пройти этот путь до конца. А иначе… не знаю… скорее всего, я просто умру во сне.

— Ну знаешь, люди, конечно, порой умирают во сне, но куда чаще они умирают в каких-то гиблых местах.

— Тот маг, который показал мне сон про Иксмил, может насылать кошмары и сводить с ума. Наверное, он может даже убивать во сне. Я не умею от такого защищаться, да и пожалуй, сейчас ни один человек этого не умеет. Маг пригласил меня в Иксмил, и это, скорее всего, ловушка, но что он будет делать если я откажусь?

— Можно попробовать что-то придумать тут, а не прыгать с головой в омут. Можно попробовать попросить о помощи инквизицию…

Я скривился.

— Вот как раз их в это точно не надо вмешивать. Они меня сначала допросят, потом сожгут, а потом уже начнут разбираться с тем магом, и то не факт. В Иксмиле должны быть ответы на мои вопросы. Слишком много всего странного происходит рядом со мной в последнее время, и я хочу понять хотя бы часть. Почему-то я чувствую, что это очень важно.

— А я чувствую, что с тобой там случится что-то ужасное, и от этого мне страшно.

Взглянув в её повлажневшие глаза, я не смог удержаться, и заключил Авелин в свои объятья.

— Да не переживай ты так. Я не такой уж слабый, и к тому же буду не один. Всё будет хорошо.

— А можно… можно и я с тобой пойду?

— Нельзя, — категорично отказал я.

— Ну ты же взял с собой асинайку.

— Ве-е-ель…

— Ладно, ладно. Надо было и мне с детства магии учиться.

Я усмехнулся и сказал.

— Ты мне поможешь гораздо больше, если останешься в Эртразе и будешь меня ждать.

Авелин посмотрела на меня блестящими глазами и сказала с болью в голосе:

— Тогда пообещай мне, что не умрешь там.

— Обещаю.

Сказав это, я поцеловал её, и мы какое-то время так и стояли, прижавшись друг у другу. Авелин будила во мне какое-то новое чувство, которое отличалось и от огненной страсти Лии, и от мягкого тепла Элиссы. Это было что-то сладостно-манящее, загадочное и очень приятное. Может, я в неё потихоньку влюбляюсь? Надеюсь, что это не так.

Попрощавшись с Авелин, я неторопливо направился домой, размышляя о сегодняшнем происшествии. Неужели Кэйтан и правда обладает силой, способной переписывать души? А если ещё принять во внимание слова Лии, то получается, что его способности и вовсе выходят за грани разумного. Прямо как у Лейн. Кстати о Лейн, она ведь меня предупреждала о Кэйтане, а значит, знала, что он не так прост. И если мне кто и сможет нормально объяснить, что произошло, то только она.

Я остановился посреди улицы и повертел головой, выискивая черную фигуру. Уже почти стемнело и Лейн не особенно выделялась среди других прохожих. Она подошла ко мне, я молча взял её за руку, и мы продолжили путь.

— Спасибо, что спасла меня от проблем с инквизицией. Я и не знал, что ты можешь заставлять людей поступать как тебе нужно.

— Мой шепот люди не воспринимают сознательно, но он может навести их на те или иные мысли. Это ненадежно и часто не срабатывает, но в этот раз повезло. Или, возможно, Патриарх и так хотел вас отпустить без допросов.

— Всё равно спасибо. Кстати, это ведь ты защитила мою душу от магии Кэйтана?

— Нет, — слегка покачала головой Лейн, — Я не успела вмешаться.

— Не успела, — пробормотал я. — Но как тогда? Я ничего не понимаю. Ты ведь знала, ты предупреждала меня о Кэйтане, хоть я и не воспринял это всерьез. Ты можешь объяснить мне, как он это сделал и почему я вернулся в норму?

— Не стоит считать меня всеведущей. Я знаю, что Кэйтан обладает большим скрытым потенциалом, но как и когда он проявится, я предсказать не могу. Я не хочу его убивать. Сейчас это принесет больше вреда, чем пользы. Поэтому постарайся больше его не провоцировать.

Я согласно кивнул:

— Это понятно. У меня тоже как-то нет желания. Но почему я вернулся в норму? Если это не ты, то что… это и правда Бог вмешался? Кстати, — я с любопытством покосился на Лейн. — А ты веришь в Бога?

Лейн замолчала надолго. Взглянув в её черные глаза, я явственно уловил грусть и сомнения. Внешне это никак не проявлялось, и никакой ауры, по которой маги обычно читают эмоции, вокруг Лейн не было, но я всё равно был уверен, что что-то чувствую.

— Я не верю в богов, которых придумали люди, — наконец сказала она. В её голосе действительно была легкая грусть, и какое-то совсем уж человеческое сожаление, — до истинного Бога я никогда не смогу дотянуться, поэтому его для меня не существует. Мара — это всего лишь истертые в пыль души, лишенные божественной искры.

Я озадаченно замолчал, пытаясь понять, что она сейчас сказала. Бог — он ведь где-то там, наверху сидит и за нами всеми смотрит, ведь так? Не только тарианство, но и другие религии говорят о чем-то подобном, и я всегда считал, что как-то так оно и есть. Но то, что сказала Лейн, как-то совсем уж непонятно и не вписывается в эту схему. Я потер лоб. Ладно, не важно. Буду я ещё заморачиваться с религиозными вопросами! Есть и поважнее вещи.

— Так ты знаешь, почему я вернулся в норму? — в который раз спросил я.

— Знаю, — односложно ответила Лейн.

Я тяжело вздохнул. Ну вот, опять.

— Знаешь, но не хочешь мне рассказывать? Ты снова думаешь, что это знание мне навредит или отвлечет от развития и выживания?

— Да.

— Но это же знание обо мне! Я должен знать, на что я могу полагаться, а на что нет. Это как раз очень важно и для развития и для выживания. Ну и кроме того, я не тот человек, который станет из-за какой-то информации сидеть, как Кэйтан сегодня, и просить, чтобы меня убили. Я люблю себя и свою жизнь, я хочу стать сильнее. Это всегда было, и будет, и никакая новая информация этого не изменит. Так что пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь.

Я выдохнул после пламенной речи и посмотрел на Лейн. Она какое-то время молчала, словно колеблясь, а потом всё же ответила.

— Это не принесет особой пользы, но если для тебя это так важно… — Лейн снова сделала небольшую паузу, а затем продолжила. — Твоя душа обладает некоторыми особенностями. У неё есть защита от прямых внешних воздействий и способности к самовосстановлению. Я не могу предсказать, как именно это сработает в том или ином случае, но даже я не смогу серьезно навредить твоей душе.

— Ого! — только и смог сказать я. Это было чем-то невероятным, но после сегодняшнего, я готов был в это поверить. — Получается, ты из-за этого выбрала именно меня для своего задания?

— Отчасти. Есть и другие с такими особенностями, но мне подходишь только ты.

— То есть, во всём мире, из полутора миллиардов человек, тебе подхожу только я?

— Да.

Внутри разыгралась какая-то немного странная радость, и я не смог сдержать улыбку. Я особенный! Очень-очень особенный, и даже Лейн это признаёт. То-то она так со мной носится и защищает. Вот кстати…

— Но тогда получается, что если я умру, все твои планы пойдут прахом?

— Нет. Я подожду, пока твоя душа переродится в этом мире и начну заново.

Я задумался. Когда душа переродится? Тарианство учит, что наш мир — это испытание. И от того, как мы справляемся с трудностями и какую жизнь ведем, зависит наша судьба в конце земного пути. Праведные вознесутся к Богу, погрязшие в грехах будут низвергнуты в Бездну, а те, кто прожил серую неопределенную жизнь, снова переродятся в нашем мире, чтобы ещё раз пройти испытание. Это, кстати, объясняет, почему в нашем мире таких серых людей большинство. Мне всегда казалось, что если всё действительно так, как учит тарианство, то мне дорога в Бездну. Но если даже Лейн не может навредить моей душе, то демоны там что, подавятся мной и выплюнут обратно? Или всё не так, как учит церковь?

— Почему ты так уверена, что меня обязательно ждет перерождение?

— Я просто знаю. Можешь считать это благословением или проклятием, но твоя душа навеки привязана к этому миру.

— Какой в этом смысл, если я ничего не помню из предыдущих жизней? — хмыкнул я. — Вот кстати, а я с тобой… случайно… не встречался в прошлых жизнях?

— Встречался, — кивнула она.

— А сколько раз? — спросил я, с крайне нехорошим подозрением.

— При мне, это твоё сорок седьмое перерождение. Я не всегда успевала тебя найти, в двадцати четырех случаях ты умер раньше.

Я нервно хихикнул, начав потихоньку осознавать свое положение.

— И ты, все эти разы, пыталась заставить меня выполнить своё задание? Так что ли?

— Да.

— Но раз ты сейчас здесь, значит, у меня так ни разу и не получилось? Неужели оно настолько сложное? Ты не подумай, я не пытаюсь отказаться от своей клятвы, но…

— Проблема не в задании.

— А в чем?

— Проблема в том, что за это время, даже с моей защитой, ты ни разу не дожил до восемнадцати. Ты умирал либо из-за какой-то нелепой случайности, либо во сне.

Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. А ведь до моего совершеннолетия осталось меньше четырех месяцев. Не хочу умирать. И кажется, я теперь понимаю, почему она не хотела это всё рассказывать.

— Тебя это пугает? — неожиданно спросила Лейн.

— Как такое может не пугать?!

Лейн пожала плечами.

— Ты же хотел получить бессмертие и вечную молодость? Они у тебя уже есть, и тебе для этого ничего не нужно делать.

Её странная логика сбила меня с толку, и я не нашелся сразу что ответить. Нет, формально-то она права, если моя душа постоянно перерождается в этом мире, это можно считать бессмертием. А если я при этом каждый раз умираю до восемнадцати, то ещё и вечной молодостью. Но как-то это…

— Знаешь, я раньше не особенно задумывался о перерождениях и прочем. Люди ведь ничего не помнят о своих предыдущих жизнях, и я в том числе. Может, разве что, какие-то смутные обрывки. В любом случае, если я умру, то человек по имени Инаэль Аркантор перестанет существовать. Может быть, потом появится другой человек с моей душой, но мне-то что с этого? Даже если он вдруг что-то вспомнит из моей жизни, это всё равно буду уже не я. И именно поэтому меня никогда особенно не волновали религиозные заморочки. Какая разница, что там ждет мою душу: вознесение, перерождение или распад в Бездне? Мой путь в любом случае закончится.

— Мне иногда бывает трудно тебя понять.

— Почему?

— Ты боишься потерять себя, но при этом стираешь себе память и используешь слияние.

— Ну знаешь, это всё-таки разные вещи! Одно дело — забыть какие-то события, которые и не хочется помнить, или перенять некоторые черты у близкого человека, и совсем другое — полностью перестать существовать, как личность.

— Получается, дело в количестве? Немного воспоминаний стирать допустимо, а много — нет? Если стереть тебе всю память, будет ли это равносильно смерти?

— Наверное, это где-то рядом, — хмыкнул я. — Во всяком случае, я бы постарался любой ценой избежать такого выбора. Я ведь просто хочу жить. Подстраиваться под мир и подстраивать его под себя, хочу проводить время с близкими людьми и не хочу никого при этом терять, особенно себя самого. Гм… вот кстати, — я запнулся, вспомнив недавний разговор с Элиссой. — Ты, случайно, не знаешь, как можно избавиться от проклятия Лин-Койна?

— От него можно защититься, но если проклятие уже проникло в душу, то снять его нельзя. Во всяком случае, мне такой способ неизвестен.

— Но оно ведь тоже отчасти демоническое, а ты управляешь марой!

— Только своей собственной.

Я тяжело вздохнул, поджав губы. Если даже Лейн не знает, как избавиться от проклятия, то скорее всего, это и правда невозможно.

— И зачем твоей матери было создавать такую дрянь, которая до сих пор людям жизнь портит? — проворчал я.

Лейн лишь пожала плечами, а затем, после минутного молчания, неожиданно сказала.

— Мама не насылала бы глобальное вечное проклятие, которое сама не в состоянии снять. Должен быть способ очистить Лин-Койн, но он известен только ей.

— А что с ней, кстати, случилось? Денвел погиб в Иксмиле, а вот про Ринессу до сих пор ничего не известно.

— Она в Бездне, — лаконично и мрачно ответила Лейн. Я почувствовал, что эта тема ей неприятна и не стал расспрашивать дальше.

Я грустно усмехнулся. Буду надеяться на лучшее. Может быть, я ещё найду способ, как избавиться от проклятия и будет не слишком поздно? Хотя… мне бы самому выжить, для начала.

Домой я пришел, когда родители уже закончили ужинать, но меня никто не ругал. Они были так рады, что я наконец нашел себе приличную девушку, да ещё и не асинайку, что на многое закрыли глаза. Отец засыпал меня советами, на радостях пообещал вдвое увеличить мне карманные деньги и намекнул, что девушкам нравятся деловые парни, а не ленивые бездельники. Мама же больше расспрашивала про Авелин и про то, какие у нас отношения, и как давно. Я забыл расспросить у Элиссы о том, что она им вчера наплела, поэтому старался отвечать более расплывчато и коротко, местами прибегая к тактике Лейн. Последняя всё время беседы сидела рядом за столом, и как ни в чем не бывало, ужинала вместе со мной.

Когда родители меня, наконец, отпустили, я вернулся в свою комнату и плюхнулся за стол. Будильник показывал девять, и в такое время мне обычно спать не хочется, но вчера я тоже уснул довольно рано, да и последствия истощения ещё не до конца прошли. Я сонно зевнул. Конечно, надо бы хоть немного разгрести домашние задания, которых порядком накопилось за эту неделю, а заодно и разобраться с тем, что там вчера на лекциях записывала Элисса, но будет очень обидно, если я сейчас всё это переделаю, а завтра умру. От этой мысли я рассмеялся. О чем я вообще думаю? Наверное, потихоньку схожу с ума.

В любом случае, мы договорились завтра встретиться у Лии с утра пораньше. Чтобы успеть собраться и доехать к ней, мне придется встать часов в пять. Мысль о том, чтобы просыпаться настолько рано, да ещё и в субботу, вызывает у меня искреннее отвращение, но и Лия, и Кэйтан эту идею поддержали. Так мы доберемся до Иксмила до полудня, и если не будем сильно там задерживаться, успеем вернуться засветло. Я снова зевнул. Впрочем, если лечь спать прямо сейчас, у меня будет вполне достаточно времени, чтобы выспаться.

Кивнув своим мыслям, я принялся переодеваться в пижаму и расстилать постель. Лейн, укутанная в свой непроглядно-черный балахон, сидела, забившись в угол, и никак не реагировала на мои перемещения. Когда я выключил свет и улегся, она всё так же безмолвно сидела, наблюдая за мной. Чувство материи её не замечало, но в лучах тусклого света фонарей, просачивающегося сквозь щели в шторах, я отчетливо видел её бледное лицо с черными провалами глаз. Сейчас оно было больше похоже на маску, чем на лицо. На жуткую маску демона, от одного вида которой, нормальному человеку поплохеет от ужаса.

Но меня-то вряд ли можно назвать нормальным. Глядя, как она забилась в угол, я чувствовал беспросветное одиночество, исходящее от неё. Я не знал, реальное ли это чувство, или я его сам придумал, но почему-то оно не давало мне уснуть. Я закрывал глаза и снова их открывал, вглядываясь в бледное лицо. Я отворачивался к стенке, но всё равно не мог уснуть, мне почему-то снова хотелось на неё посмотреть. Странная навязчивая мысль на грани сна и яви никак не давала мне окончательно отключиться. В какой-то момент, когда разум был уже слишком сонным, чтобы что-то обдумывать, я поднялся с кровати и подошел к Лейн. Я запустил руки в черный балахон, оказавшийся неожиданно мягким и теплым. Лейн оказалась совсем не тяжелой, я легко поднял её на руки, и только в этот момент мой разум окончательно проснулся. Я замер, пытаясь осмыслить, что я вообще сейчас собирался сделать, а Лейн удивленно спросила:

— Зачем ты меня поднял?

— Я это… ну… — замямлил я.

Господи, что я творю?! Почему меня вечно посещают какие-то идиотские идеи, и начинаю их реализовывать раньше, чем нормально подумаю? Я осторожно отпустил Лейн, и она продолжила в упор смотреть на меня своими черными глазами. Причина была дурацкой, но врать ей мне тоже не хотелось. К тому же придумать в этой ситуации что-то внятное я был не в состоянии.

— Понимаешь, ты сидела там, забившись в угол, так неподвижно и одиноко. Я каждый раз открывал глаза, натыкался на тебя, не мог уснуть… я почему-то подумал, что плохо вот так оставлять тебя там сидеть одну, и… нет, я понимаю, что чувства тела для тебя ничего не значат, и что… я, наверное, почти уснул и всякие дурацкие мысли… — сбивчиво попытался объяснить я.

— Ты хотел затащить меня в постель?

— Угх… почему это так ужасно звучит?! Я… нет. То есть да, но не в том смысле. Сейчас я понимаю, насколько это странно со стороны, но…

— Если это поможет тебе уснуть, я могу лечь рядом, — как ни в чем не бывало сказала Лейн своим обычным спокойным голосом.

— Э-э-э? Но…

— Ты передумал? Если моё присутствие мешает тебе спать, я могу подождать за пределами комнаты.

Я закусил губу, мучительно размышляя. Я, конечно, сделал глупость, но теперь-то что делать? Можно и правда попросить её подождать снаружи, но как-то это не правильно, и… вдруг она обидится?

— Да, нет, всё нормально, я просто не ожидал, что ты так сразу согласишься. И это немного странно… точно всё в порядке?

— Завтра ты должен быть выспавшимся и отдохнувшим. Это в наших общих интересах. Ложись.

Последнее слово звучало как приказ, и я забрался обратно под два одеяла, после чего с сомнением посмотрел на Лейн. В темной комнате её балахон выглядел совершенно черной расплывчатой кляксой, и одна мысль, что мне придется спать рядом с этим, да ещё и по своей же инициативе, вызывала крайне противоречивые чувства. Нет, я всё-таки чемпион по нахождению проблем на ровном месте. То-то я ни в одной из прошлых жизней до восемнадцати не дожил.

Подождав, пока я улягусь, Лейн подошла и тоже забралась под одеяла. Моя кровать хоть и в меру просторная, но рассчитана всё же на одного человека, поэтому мы оказались очень близко. Я почувствовал, как Лейн касается меня спиной и ягодицами. От такого у меня могли бы появиться всякие пошлые мысли, но мне всё ещё трудно было воспринимать её, как девушку, особенно учитывая, что она не является человеком. Кожей я чувствовал, как её черный балахон растекается под одеялом. Кажется, он теперь отчасти охватывает и моё тело. Это немного пугало, но она ведь не станет мне вредить, правда?

Я перевел дыхание. И чего я так разволновался? Её тело — это же просто сосуд для демонической сущности. Предыдущее я сам же разорвал на куски, а то что было до этого — сгорело. Так что это просто кукла. Большая мягкая и теплая кукла с жуткими демоническими силами, которые мне впрочем не угрожают. Такая точка зрения была куда более удобной, и кивнув своим мыслям, я обнял Лейн и закрыл глаза. Я думал, что она никак не отреагирует, но Лейн почему-то обхватила мою руку и прижалась плотнее. Это было даже приятно, хотя и неожиданно. Может, я не выдумываю, и ей правда одиноко? Уже засыпая, я понял, что что-то всё-таки между нами есть. Какая-то странная связь, не похожая на обычную духовную, но в то же время похожая. Может быть, это из-за её мары во мне? На этой мысли я провалился в темный и спокойный сон без сновидений.

Глава 20

Меня разбудило поглаживание по голове и спокойный голос:

— Инаэль, просыпайся.

— Ещё пять минут, — сонно пробормотал я.

После чего я хотел было перевернуться на другой бок и ещё хоть немного поспать, как до моего сонного разума дошло, кто меня, собственно, будит. Я моментально проснулся и открыл глаза. На меня в упор смотрела Лейн.

— Э-э-э… д-доброе ут-тро, — не без труда выдавил я.

И почему эта фраза в моем исполнении всегда так фальшиво звучит? Немного отойдя от шока, я вспомнил, что Лейн лежит рядом по моей же собственной инициативе. Она приподняла голову, опершись на локоть, и смотрела на меня со своим обычным спокойным выражением. Я чувствовал, что что-то в ней изменилось, но ощущение было слишком смутным, чтобы в нём разобраться.

— Ты… ты меня сейчас гладила по голове? — неуверенно спросил я.

Моя кожа всё ещё помнила эти легкие прикосновения, но такие действия слишком не укладывались в мои представления о Лейн.

— Я думала, тебе это нравится.

Я неловко отвел взгляд. Нравится или нет, зависит от того, кто это делает. Если это Элисса или Авелин — это одно, а вот если… впрочем, нельзя сказать, что было неприятно.

— Всё нормально, просто не ожидал от тебя, — с улыбкой ответил я.

Лейн сейчас казалась какой-то безобидной и домашней. Поддавшись порыву, я тоже погладил её по голове. Мои пальцы погрузились в капюшон её черного балахона, и в этот момент я наконец понял, что изменилось. Я его чувствовал. Вернее, я чувствовал мару, из которой он был соткан, и которая пронизывала всё тело Лейн. Это не было похоже на обычное магическое восприятие, чувство было каким-то размытым и нечетким, но оно точно было.

Кроме того, сам балахон тоже стал другим. Вернее, он, скорее всего, остался таким же, а изменилось только моё восприятие. Если раньше он был настолько черным, что казался двумерной кляксой, то сейчас его структура стала похожа на какую-то жидкость или очень гладкий мех. Когда я вглядывался, где-то в глубине проскакивали фиолетовые искорки.

— Знаешь, я, кажется, начал немного чувствовать твою мару, — неуверенно сказал я. — А ещё твой балахон теперь более… гм… красивый. Это всё из-за того, что я спал рядом с тобой?

— Ты перестал отторгать мару и теперь постепенно к ней привыкаешь. Это нормально.

— Вот как… — пробормотал я, — со мной же ничего плохого из-за этого не случится?

— Не беспокойся об этом, — сказала Лейн и едва заметно улыбнулась.

Надо же! Она, оказывается, умеет так мило улыбаться. Я хмыкнул, убрал руку и сладко потянулся. Сколько вообще времени? И почему Лейн меня разбудила? От этих мыслей я привстал, чтобы посмотреть время, и не удержался от возгласа:

— Уже пять двадцать?! Почему будильник не сработал?!

— Ты его вчера не завел, — равнодушно ответила Лейн.

А ведь и правда забыл. Хорошо, Лейн разбудила. Но я теперь сильно опаздываю!

Быстро покончив с утренними делами и сборами, я вышел из дома и направился к станции конки. Родителей я будить не стал, да и вообще ничего им не рассказывал о своем походе в Иксмил. Зачем им лишний раз нервы портить? К тому же мы так мило вчера пообщались, что снова начинать ругаться мне бы совсем-совсем не хотелось.

Из-за того, что я проснулся позже, я как всегда немного опаздывал, но думаю, Лия с Кэйтаном к этому уже привыкли. В раннее субботнее утро людей на улицах было совсем мало, и экипаж конки пришлось ждать долго. Вчера я как-то не подумал, что экипажи в такое время будут ходить редко. Когда я, наконец, добрался до небольшого аккуратного каменного домика Лии, я опаздывал уже почти на полчаса и внутренне приготовился к упрекам.

Я несколько раз постучал в дверь, и мне так долго никто не открывал, что я заподозрил, что эти двое ушли без меня. Однако спустя пару минут дверь всё-таки открылась, и я с удивлением воззрился на Лию, закутанную в халат и с полотенцем на голове. Её кожа была раскрасневшейся и всё ещё немного влажной. Похоже, она только-только вышла из душа.

— О, привет, — невинно поздоровалась Лия. — Проходи пока.

— Нет, я всё понимаю, — возмущенно сказал я в спину удаляющейся Лие. — Но ты должна была быть уже собранной! И где Кэйтан?

— А, он ещё не пришел, — отмахнулась Лия.

— В смысле не пришел? Мы же договаривались встретиться тут в шесть!

— Понимаешь, мы с ним подумали, что ты как всегда проспишь и опоздаешь, поэтому сказали тебе прийти на час раньше. Но ты опоздал всего на полчаса, так что теперь сиди жди.

Я обиженно надул губы. Ладно, уела. Я снял со спины рюкзачок и плюхнулся на аморфный пуфик-кресло. Весь дом Лии изнутри был мягким и пушистым. На полу и даже на стенах висели ковры, шкафы были с мягкой обивкой, а кровать и кресла были настолько мягкими и податливыми, что мне в них всегда казалось, что меня обнимает огромный пушистый медведь. Я, правда, никогда не обнимался с медведями, но мне кажется, по ощущениям было бы похоже. Из другой комнаты вышло несколько существ, слегка похожих на енотов, но бурой раскраски. Они были где-то полметра в высоту и немного неуверенно шагали на задних лапках, таща в передних какие-то явно тяжелые коробки.

— Ух ты! Это кто? — заинтересовался я.

— Да, сквинги, не помню, как этот вид называется. Мне надоело самой всё это чистить, — сказала Лия, обведя взглядом стены. — Вот и заказала партию из Сиона.

Сквинги — это общее название для всей полуразумной нелюди, которую асинаи создают себе в помощь. Их много видов, каждый из которых, как правило, заточен под определенные задачи. Эта нелюдь выполняет всю грязную работу в Сионе, а сами асинаи занимаются только общим управлением, наукой, магией, воспитанием и прочим в таком духе. Из-за этого в Сионе фактически очень высокая безработица, но поскольку все необходимые вещи производят сквинги, и асинаям они достаются бесплатно, это никого не волнует. Работа асинаям нужна, чтобы подняться в ранге и найти интересное и полезное для общества занятие, а не для того, чтобы получить средства к существованию.

Сквинги поставили коробки перед Лией, на что она одобрительно кивнула и сказала по асинайски:

— Хорошо. Возвращайтесь к работе.

На пушистых мордашках появилось счастливое выражение. Сквинги встали на четвереньки и потрусили обратно, что-то довольно мурлыча. Лия достала из коробки какой-то странный кусок чешуи с металлическим отливом. Я в первые секунды не понял что это, но когда увидел обратную чуть красноватую и влажную сторону, мои брови взлетели вверх.

— Откуда у тебя живой доспех?!

— Из Сиона, откуда же ещё, — с непониманием ответила Лия.

Об асинайских живых доспехах я читал в хрониках и слышал от Элиссы, но при этом, ни разу не видел. Считается, что они очень прочные, идеально подстраиваются под владельца, да ещё и увеличивают физическую силу. Правда, делают их индивидуально: живой доспех не может использовать никто, кроме того конкретного асиная, для которого он был создан.

— Нет, это понятно что из Сиона. Но их же не выдают всем подряд. Разве что если высокий ранг, и то… гм, кстати, всё хотел спросить, а какой у тебя ранг?

— Максимальный.

Как ни в чем не бывало сказав это, Лия сбросила халат, оставшись совершенно обнаженной, и приложила к груди большой фрагмент живого доспеха. Он сразу же прилип к коже и несколько раз самостоятельно сдвинулся, словно устраиваясь поудобнее.

— Ха?! Но тебе ведь сорок девять всего. Как?! Я не понимаю… или тебе не сорок девять?

До шестидесяти четырех, по асинайским меркам, практически детский возраст. А максимальный ранг считается труднодостижимой вершиной. Нужно не одну сотню лет трудиться на благо Сиона, не нарушая никаких законов, чтобы его достичь. Максимальным рангом обладают всего пару тысяч асинаев из семи миллионов.

— Я как раз хотела об этом с тобой поговорить, но это вообще отчасти секретная информация, так что никому не рассказывай, хорошо?

Я с сомнением посмотрел на Лию. Знаю я эти асинайские секреты.

— Ты же не станешь мне запихивать в голову паразита или ещё что-то подобное?

— Не настолько секретное, — отмахнулась Лия. — Но если святоши узнают, у меня будут неприятности и мне придется покинуть Эртраз.

— Хорошо, — согласно кивнул я. — Буду держать это в тайне.

Лия ненадолго задумалась, глядя на фрагмент живого доспеха, а затем сказала:

— Я — эльтана. Не уверена, что это правильный перевод, но что-то вроде хранительницы.

— Э-э-э?! В смысле Эльтана? Та, которая Витари? Вторая?

У Второй было много разных имён, кто-то называл её Хранительницей Мира, кто-то Матерью Природой. В империи Лин её называли Витари, а асинаи называют её Эльтаной. Согласно тарианским учениям, именно она создала жизнь, и оставила своих детей, асинаев, за ней приглядывать. Вторую ассоциируют в основном с природой, медициной и материнством.

— Не впутывай меня в тарианство, — поморщилась Лия. — Это всё действительно пошло ещё с той самой изначальной Эльтаны, которая жила три тысячелетия назад и создала наш народ, но сейчас это что-то вроде профессии, или скорее, призвания. Я четырнадцатая хранительница, а всего нас тридцать две… гм… или правильно говорить тридцать два хранителя? Мы ведь можем быть любого пола… ладно, не важно… обычно нас меньше, чем тридцать два, потому что когда кто-то умирает, проходит какое-то время, пока родится и вырастет замена.

— А что в хранительницах такого особенного, что вам выдают максимальный ранг?

— Не то чтобы совсем особенного, но мы и правда немного отличаемся от других асинаев. У наших душ есть много необычных свойств, вроде защиты от демонов, но на практике большинство из них ничего не дают. Мои способности к магии самые обычные, и я не смогу выкинуть что-то в духе вчерашнего Кэйтана. Но души эльтан связаны между собой и с… гм… не помню… — Лия в некотором замешательстве потерла лоб.

— В смысле не помнишь?!

Лия ещё какое-то время сидела, сосредоточенно нахмурившись, а затем пожала плечами.

— Есть некоторые секреты, которые не должны попасть за пределы Сиона ни при каких обстоятельствах. И если кто-то, владеющий таким секретом, отправляется во внешний мир, ему стирают эти воспоминания. Наверное, это был один из таких секретов. Ну да не важно. В общем, смысл в том, что всё, что знает хранитель, знают и в Сионе, где бы этот хранитель ни находился, и что бы с ним ни происходило. А когда хранитель умирает, самые яркие его воспоминания передаются следующему хранителю. Так что когда я умру, спустя какое-то время, появится другая эльтана, которая будет помнить Элиссу и вас с Кэйтаном. Я тоже помню многие моменты из жизни моих предшественников и многих людей, с которыми они общались. Некоторым даже передавала привет, — Лия озорно хихикнула. — Мы не так боимся смерти, как другие асинаи, и поэтому наша миссия — искать и устранять потенциальные угрозы Сиону. Естественно, это огромный риск, и эльтаны часто погибают.

— Так максимальный ранг — это что-то вроде компенсации?

— В первую очередь, он нужен, чтобы избежать лишних препятствий при выполнении нашей миссии. Как ты и говорил, те же живые доспехи не выдают всем подряд. Но с другой стороны — это и правда в каком-то смысле компенсация. Максимальный ранг дают нам в тридцать два года, сразу после обучения. Кроме нас, в Сионе больше никто его так не получает. На хранительниц с самого начала не распространяются многие ограничения и запреты. Нам доступны любые данные, мы можем заказывать любые предметы, и даже немного перестраивать производство под свои нужды, нам не нужно участвовать в процессе репродукции, мы можем менять свое тело, как посчитаем нужным. Можем даже пол менять. Правда, без посторонней помощи, у меня это ужасно получается, — сказала Лия, слегка смутившись. — Ну да ещё научусь, если выживу.

— А если молодая хранительница начнет делать глупости, или вообще не захочет собой рисковать?

Лия нахмурилась.

— Ты, наверное, не совсем правильно себе это представляешь. Это не так, что эльтаны обязаны днями и ночами рыскать по гиблым местам в поисках проблем на свою голову. Мы большую часть времени живем, как обычные асинаи, подчиняемся общим правилам и тоже стараемся лишний раз не рисковать. В мире полно опасностей, и лишь немногие из них имеют какое-то отношение к Сиону. Но у нас где-то там, в глубине души, есть долг и предназначение. Это связано и с воспоминаниями предыдущих хранителей, и с тем, какие надежды возлагают на нас наши собратья. Конечно, порой и хранительница может испугаться и убежать, но если из-за этого пострадают наши… — на лице Лии появилось страдальческое выражение. — Понимаешь, основное отличие асинаев от униатов или хаорцев не в вечной молодости и не в природной магии. Основное отличие в том, что наши главные судьи и палачи находятся вот здесь, — Лия постучала себя пальцем по виску. — Поэтому, когда приходит время, мы отбрасываем страх и идем делать своё дело ради блага Сиона и всех наших собратьев.

— И при этом не сомневаетесь, действительно ли оно ваше?

— Конечно сомневаемся, куда же без этого. Я до сих пор не уверена, что мне стоит идти с тобой в Иксмил, но слишком уж много странного происходит в последнее время. У меня стойкое ощущение, что всё это связано с тобой. Особенно Полуночный Рассвет. Я должна знать причины катастрофы такого масштаба, чтобы не допустить чего-то подобного у нас. Но ты рассказывать боишься. Рисковать Элиссой, чтобы она взломала твою память, я не хочу, и так двое наших погибло. Сама я взламывать память ещё не умею, поэтому мне придется отправиться с тобой в Иксмил и своими глазами посмотреть, во что ты там вляпался. Хотя было бы, конечно, проще, если бы ты сам мне всё рассказал, даже если это поставит меня в опасное положение.

Я тяжело вздохнул. Может и правда рассказать? Если у Лии есть защита от демонов (кстати, как-то это подозрительно похоже на мой случай), то даже если Лейн на неё нападет, она не сможет разрушить её душу. Да и станет ли Лейн на неё нападать? Она вроде бы не такая уж злая. Правда, она хотела убить Элиссу только из-за того, что та могла узнать о её существовании. Но может, с тех по что-то изменилось? Я обернулся к Лейн, которая сидела на соседнем кресле-пуфике и играла в гляделки с виверной. Последняя тихонько ворчала и явственно смотрела именно на Лейн крайне недобрым и подозрительным взглядом. Она что, её видит?!! У рептилий, говорят, нет души, так что может, она всю эту мару попросту не замечает, и видит Лейн, как есть?

Пока я думал над этим внезапно возникшим вопросом, Лейн обернулась ко мне и сказала:

— Не рассказывай обо мне.

Это было слишком категорично, чтобы я посмел ослушаться. Может, у неё какие-то свои, очень сложные отношения с асинаями? Я снова обернулся к Лие и с грустной улыбкой развел руками.

— Прости. Я бы и хотел всё рассказать, но… — я закусил губу и отвел взгляд.

— Ладно, проехали, — Лия вздохнула закатив глаза, а затем мрачно на меня посмотрела. — Но учти, если я сегодня из-за тебя умру, то лет через сорок… гм… если ты, конечно, столько проживешь, к тебе явится очень злая асинайка и больно надаёт по шее.

— Я постараюсь умереть до того, как это случится, — преувеличенно серьезно ответил я.

Лия фыркнула от смеха, я тоже усмехнулся, хотя внутри почему-то появилось крайне тревожное и неприятное чувство. На какое-то время повисло молчание. Я сидел, погруженный в собственные мысли, а Лия сосредоточенно облачалась в доспех. Её туловище уже было полностью покрыто тусклой зеленой чешуей и выглядело более массивным. Насколько я знал, под слоем чешуи перекатывалось что-то вроде мышц, которые усиливали владельца доспеха, и одновременно смягчали удары по нему. Пока я разглядывал, как Лия облачает в доспех свою изящную ножку, превращая её во что-то мощное и мускулистое, в дверь осторожно постучали.

— Открой, это, наверное, Кэйтан, — сказала Лия, не отрываясь от процесса.

Я с трудом выбрался из пуфика-кресла и открыл дверь.

— Привет, Ин, — преувеличенно жизнерадостно поздоровался Кэйтан. — Я смотрю, ты сегодня даже раньше меня пришел!

— Вашими стараниями… — проворчал я. — Учти, в следующий раз это не сработает.

— Нужно же как-то отучить тебя всё время опаздывать, — в этот момент Кэйтан заглянул за мое плечо и сделал большие глаза. — Ого, что это с Лией?!

— Доброе утро, Кэй, — вместо ответа поздоровалась Лия.

— Ой, да, доброе утро, — слегка смутившись, кивнул Кэйтан. — Но серьезно, что это за штука? Ты решила превратиться в ящера?

— Вроде того, сейчас уже закончу. Присядь пока, подожди.

Кэйтан с любопытством рассматривал преображение Лии, пока из другой комнаты не вышло трое сквингов. Они тащили в тканых мешочках что-то, напоминающее небольшие кусочки шоколада. Во всяком случае, какао там точно ощущалось. Сквинги вопросительно посмотрели на Лию.

— Хорошо. Положите в рюкзак. Потом постирайте бельё и сделайте уборку во всем доме, — приказала она на асинайском.

Сквинги довольно проурчали, сложили мешочки в рюкзак и снова умчались. Интересно всё-таки что там такое. Может, это какой-то асинайский шоколад? Но зачем так много? Там же пару килограмм по ощущениям. Заметив мой любопытный взгляд, Лия объяснила:

— Это для живого доспеха, он из крови много сахара вытягивает, приходится пополнять. Я сказала сквингам сделать специальные брикетики, они вкусные, сладкие и не тают.

Я облизнулся. Хотя у меня с собой в рюкзачке и есть несколько шоколадок, но интересно будет попробовать, что там приготовили сквинги. Лия ведь со мной поделится?

Вместе с тем Кэйтан мрачно посмотрел вслед удалившимся сквингам, которые принялись чем-то шуршать в соседней комнате. Асинайского, даже такого простого, он не знал, а потому понять, что им сказала Лия, он не мог.

— Я слышал, что асинаи используют нелюдь в качестве рабов, но я думал это только в Сионе… — пробормотал он.

— Рабов? — удивилась Лия.

— А разве нет?

— Я что-то читала о рабстве, — слегка нахмурилась Лия. — Это когда одни униаты, при помощи насилия, заставляют других униатов работать на износ, да?

— Ну… не обязательно униаты… — отвел глаза Кэйтан.

— Точно! — подняла вверх палец Лия. — Ещё что-то такое у хаорцев было. Но при чем тут наши сквинги?

— А они разве не рабы?

— Они сквинги. Выполнять работу — это их предназначение. Или вы лошадей и коров тоже рабами считаете?

— Лошади и коровы неразумны.

Лия пожала плечами.

— Разум — понятие относительное, и я бы не говорила так однозначно. В любом случае, интеллект сквингов — это просто инструмент, который позволяет им понимать нас и выполнять поставленные задачи. И у меня тут нет кнута, которым я их гоняю.

— Но они делают то, что ты им скажешь. И я не думаю, что если кто-то из них захочет на волю, он сможет уйти.

— Захочет на волю? — спросила Лия и искренне рассмеялась. — Кэй, я не знаю, что тебе там наплели святоши, но ты совершенно неправильно представляешь сквингов. Давай я тебе кое-что покажу, — Лия отодвинула ногой угол ковра, открыв холодный керамический пол, а затем позвала по асинайски. — Номер двенадцать, ко мне.

Я с интересом наблюдал за развитием ситуации. В комнату вбежал енотоподобный сквинг, поднялся на две лапы, вопросительно уркнул и уставился на Лию.

— Встань там, — указала Лия на пятачок голого пола.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросил Кэйтан.

— Просто смотри, — усмехнулась Лия, затем прошептала заклинание, и из рюкзака в её руку прилетел небольшой нож. Она бросила его под ноги сквингу и сказала, — номер двенадцать, ты мне больше не нужен. Умри.

Сквинг что-то проурчал, сначала радостно, потом грустно. Он подобрал нож, приставил острие к туловищу, обхватив рукоять тонкими лапками, а затем резким движением проткнул себя насквозь. Кэйтан попытался вскочить, чтобы ему помешать, но из кресла-пуфика так быстро не выбраться, и он не успел. Кэй смотрел широко открытыми глазами, как сквинг, жалобно постанывая, корчился на полу. Нож заткнул рану, поэтому крови почти не было, лишь несколько капелек бусинками скатились по шерстке.

— Ты… зачем… — на глазах Кэйтана навернулись слезы.

— Униаты меня порой меня удивляют, — сказала Лия, откровенно наслаждавшаяся его реакцией. — То они убивают в войнах своих же собратьев миллионами, то плачут над совершенно незнакомым сквингом.

— Так нельзя! Вылечи его, пока он не умер!

Лия снова рассмеялась.

— Кэй, твоя наивность и правда порой забавная. Я не буду тратить на него свою магию. Сквинги — это просто инструменты, понимаешь? Мы их именно такими и создали. Они выполняют всё, что я скажу. Им хорошо, когда они выполняют команды. А когда не выполняют — очень плохо, поэтому они стараются всегда их выполнять. У них нет никаких стремлений к воле, у них нет никакой агрессии или желания спариваться, они развиваются только до установленных нами рамок. Ещё мы оставили им некоторые эмоции и инстинкт самосохранения, но как ты видел, это легко подавляется. Сквинги каждого вида являются копиями друг друга без какой-то индивидуальности и выращиваются искусственно. Вся их жизнь состоит в том, чтобы максимально хорошо выполнять наши команды, и мысль о чем-то другом даже не способна возникнуть в их голове.

— Но всё равно, даже если инструмент, нельзя же просто так убивать.

— Так я не просто так, — сказала Лия, а затем позвала по асинайски. — Седьмой, восьмой, девятый. Уберите труп, снимите шкуру, разделайте и запеките в духовке на вечер. Десятый, очисти пол от крови.

В гостиную вбежало несколько сквингов, которые завернули трупик в тряпочку и утащили его на кухню. Ещё один остался вытирать пол. Они не проявляли никаких эмоций по поводу гибели собрата, и всё так же радостно выполняли команды.

— Вечером будет мясо сквинга, — довольно улыбнулась Лия.

— Ты их что… ешь? — не поверил Кэйтан.

— Ну да, — как о чем-то, само собой разумеющемся, ответила Лия. — Этот вид довольно вкусный. Если ничего страшного в Иксмиле не случится, то можешь зайти потом в гости, я и тебя угощу.

Последняя фраза Кэтана добила, и он рухнул обратно в кресло-пуфик.

— Как ты можешь так… — тихо пробормотал Кэйтан.

Я всё это время молча наблюдал за их очередным спором, но всё же решил успокоить шокированного Кэйтана.

— Кэй, расслабься. Лия же асинайка, у них своя философия и культура, отточенная тысячелетиями. Просто прими их такими, какие они есть, и не пытайся судить их с точки зрения униатской морали.

— Да знаю я, у них свой путь, и всё такое. Но я всё равно не могу принять такое отношение, — тихонько сказал Кэйтан, опустив голову.

— А ты, — я обернулся к Лие. — Перестань уже над ним издеваться. Ты же знала, что ему будет неприятно на такое смотреть. Могла бы просто словами объяснить.

Лия практически закончила облачаться в живой доспех, у неё оставались голыми только кисти рук и голова. Посмотрев на Кэйтана, она поморщилась и вздохнула:

— Ладно. Мне казалось так будет нагляднее, но похоже, я немного перегнула палку.

Лия каким-то донельзя плавным, и в то же время стремительным движением, приблизилась к Кэйтану, и прежде, чем он успел среагировать, чмокнула его в губы.

— Ты чего? — слегка возмутился Кэйтан, потирая губы.

Лия, усмехнувшись, показала ему язык.

— Почему-то мне всё время хочется тебя как-то поддеть, и это бывает трудно контролировать. Так что прости, если ранила твои чувства.

Кэйтан тяжело вздохнул.

— Знаешь, у этих сквингов есть зачатки души. Боль, страх, отчаяние, в них всё это есть, и… наверное, это просто я слишком чувствительный, да? Инаэль вон вообще никак не отреагировал. Хотя дело даже не в этом. Просто само отношение, такое равнодушное и циничное… это трудно принять и понять. Вот скажи, ты и к ней, — Кэйтан кивнул на виверну. — Так относишься? Тоже обычный инструмент, расходный материал и закуска в придачу?

— Мясо виверны несъедобное. Ну, то есть, мы-то не отравимся, но оно очень горькое и невкусное.

— Да я не о том!

— А по поводу отношения, — Лия задумчиво посмотрела на виверну. — Да, наверное. Такой же инструмент, только подстроенный индивидуально под меня и тщательно откалиброванный. Она ценна тем, что я потратила на её обучение несколько месяцев. Но если это будет важно для меня или кого-то из наших… — Лия сделала паузу и бросила серьезный взгляд на Кэйтана, — …или даже для тебя, то я пожертвую ей без малейших колебаний. В конце концов, всегда можно завести новую виверну.

Кэйтан грустно усмехнулся.

— Ладно, забыли. Перевоспитывать асинаек — самое неблагодарное и бесполезное занятие из всех. Но только если в следующий раз решишь устроить показательную казнь, скажи мне заранее, хорошо? Не хочу на такое смотреть.

— Хорошо, так и быть, поберегу твои нервы, — с улыбкой кивнула Лия.

За время разговора она надела шлем, который в отличие от остального живого доспеха, вполне походил на нормальный. Хотя внешне он и был чешуйчато-зеленым, внутри была обычная подкладка, похожая то ли на ткань, то ли на губку. Лия опустила, а затем снова подняла прозрачное забрало, которое было сделано, насколько я знал, из какого-то особо прочного пластика по секретной асинайской технологии. Лия удовлетворенно кивнула, после чего принялась натягивать обычную верхнюю одежду.

— Можно пойти и так, — прокомментировала она, — но шумиха поднимется.

— Ага! Как бы тебя горожане на костре не сожгли, приняв за монстра, — сказал Кэйтан, с сомнением разглядывая не то сапоги, не то когтистые лапы, торчащие из штанов.

— Пф! Простые горожане для меня никакой угрозы не несут. Они просто не смогут пробить доспех.

— Вот прямо в нём и сожгут, — хихикнул Кэйтан.

Он, скорее всего, ничего не знал о живых доспехах, и вид готовой к бою асинайки вызывал у него когнитивный диссонанс.

— Я вообще-то сейчас довольно сильная. Где-то на уровне хаорского воина.

С вызовом сказав это, Лия всё тем же плавным и быстрым движением скользнула к Кэйтану, легко подхватила его на руки, подняла над головой, разок крутанулась на месте, после чего опустила ошеломленного Кэйтана обратно.

— Вот видишь!

Кэйтан едва не плюхнулся на смятый Лией ковер и возмутился:

— Ты что творишь?! Вижу, сильная, но на мне-то зачем показывать?!

— Так доходчивей, — сказала Лия, снова показав ему язык.

Я не смог сдержать улыбку, глядя на их очередные препирательства, но всё же постарался сказать посерьезнее:

— Хватит уже развлекаться. Вы не забыли, куда мы идем?

Кэйтан с Лией сразу немного помрачнели, и последняя обиженно проворчала:

— Вечно ты всё веселье портишь.

Закончив со сборами, мы направились в сторону вокзала. Несмотря на асинайскую одежду, натянутую поверх, на Лию не раз и не два удивленно оглядывались прохожие. Один раз нас даже попытался задержать патруль стражи, но Лия показала им какую-то бумагу, и нас сразу отпустили. В остальном, мы добрались до вокзала без приключений. Для перемещений на большие расстояния обычно используются пассажирские поезда. Паровозы зачастую работают всё на том же торфе, но изредка встречаются и другие варианты. В исключительных случаях для перемещений на дальние расстояния пользуются и телепортацией, но она требует таких чудовищных затрат маны, что это разорительно даже для королей.

Нам нужно было в небольшую деревушку, которая так и называлась «Перевал», и была одной из первых станций на восточном направлении. Мы не покупали билеты заранее, но долго ждать нам не пришлось, потому что на Восток едет много поездов, а нам, по большому счету, подходил любой. Можно было бы доехать с комфортом, но Кэйтан сказал, что у него нет на такое денег (а наши он брать отказался), поэтому пришлось сесть в общий вагон с рабочими, возвращавшимися в родные деревни.

Поезд ехал неспешно, и я любовался на проплывающую внизу долину. Рядом о чем-то в очередной раз спорили Кэйтан и Лия, но я слушал их в пол уха. Мягко, но уже вполне ощутимо грело утреннее солнце на безоблачном небе, а легкий ветерок из приоткрытого окна тормошил мне волосы. Всё это создавало какое-то особенное весеннее настроение, и несмотря на сидящую позади Лейн, мне совсем не верилось, что где-то там есть таинственный враг в Иксмиле, и моя жизнь в серьезной опасности. Всё это казалось каким-то дурным сном, который тает с первыми лучами солнца. Ну правда, что плохого может случиться в такой хороший день?

На подъезде к Перевалу, меня внезапно охватило неприятное чувство, словно липкая паутина прошла меня насквозь. Я поежился и огляделся, но больше этого никто не заметил. В окружающем пространстве что-то изменилось, но это было чем-то слабым и неуловимым.

— Что-то случилось? — немного обеспокоенно спросил Кэйтан, обернувшись ко мне.

Я сжал спатум и попробовал потянуться к Элиссе, но его сигнал не мог пробиться.

— Странно. Кажется, раньше тут связь ещё работала, — пробормотал я.

— Хочешь сказать, радиус аномалии увеличился? — удивилась Лия.

— Может быть, не уверен, — пожал плечами я.

Сойдя с поезда вместе с ещё несколькими людьми, мы остановились, осматриваясь по сторонам. В деревне насчитывалось десятка три слегка обветшалых каменных домов, местами пристроенных к скале или к какой-то глыбе. Чуть дальше, за домами, паслось на только начавшем зеленеть кустарнике вполне солидное стадо коз. Никаких огородов не было, местные предпочитали собирать в горах целебные корни и травы на продажу, вместо того, чтобы пытаться вырастить что-то на каменистой почве. Кроме собирательства, на Перевале занимались обработкой камней, в основном поделочных, и немного промышляли контрабандой. В общем, если забыть об Иксмиле неподалеку, то обычная горная деревушка, ничуть не изменившаяся с моего последнего посещения.

Дорогу я помнил крайне смутно. Впрочем, дорог в горах и нет, только тропки, и я скорее помнил примерное направление, в котором находится Иксмил. Если бы я был сам, то нанял бы проводника из местных, чтобы не плутать полдня, но раз уж со мной Лия, то можно положиться на её виверну. Мы направились было по единственной узкой и немного изломанной улочке деревни, как нам навстречу из ближайшего дома вышел крепкий мужчина лет сорока в слегка помятой инквизиторской рясе. Он бросил крайне подозрительный взгляд на Лию, бегло осмотрел нас с Кэйтаном и нахмурился.

— Добро пожаловать на Перевал, — сказал он без намека на дружелюбие. — С какой целью вы сюда прибыли?

Меня это немного возмутило. Почему мы должны ему отчитываться? Вечно эти святоши ведут себя так, как будто им все обязаны. И какое вообще дело Единой Церкви до этой деревушки, что сюда аж целого инквизитора послали? Впрочем, лишний раз конфликтовать мне не хотелось, тем более на глазах Кэйтана и нескольких любопытных жителей, выглянувших из окон. Пока я думал, что ему соврать, ответила Лия.

— Исследовательская миссия.

— Так значит, ваши тоже наконец обеспокоились, — хмыкнул инквизитор.

— Вы о том, что радиус аномалии увеличился? — догадавшись, спросил я.

— А то о чем же? Сотни лет такого не случалось, и тут нате, — инквизитор нахмурился и добавил. — Где-то там в глубинах осталась какая-то роанская дрянь, которая по чуть-чуть вытягивает ману. Оно незаметно, но некоторые тонкие заклинания нормально из-за неё не работают. И то, что эта дрянь растет, вызывает у нас большое беспокойство. И похоже, не только у нас, — инквизитор снова покосился на Лию.

Та, как ни в чем не бывало, кивнула и спросила:

— Как давно увеличился радиус аномалии?

— Почти неделя уж прошла. В воскресенье вечером заметили.

Я нахмурился. Получается, сразу после этого мне приснился тот сон. И если это как-то связано… у меня по коже пробежали мурашки. Если что-то в глубинах Иксмила, что восемьсот лет выкачивало ману — это мой враг, то оно может быть по силе вполне сравнимо с Лейн. Воображение рисовало образ какой-то древней, грозной и злобной сущности, от которого становилось не по себе.

Инквизитор, меж тем, заинтересовался и ткнул на Кэйтана:

— А зачем вам двоим этот мальчишка?

Меня он, похоже, принял за асиная, и Кэйтан, который был немного старше меня, возмущенно хмыкнул на мальчишку.

— Он будет носить вещи и развлекать по дороге, зачем ещё нужны униаты? — сказала Лия, как что-то само собой разумеющееся, из-за чего Кэйтан мрачно на неё посмотрел, но смолчал.

Инквизитор скривился, а потом сказал:

— Вы бы его тут оставили, там у Иксмила что-то недоброе происходит. Местных несколько пропало и один наш отряд где-то затерялся. Как бы не случилось чего. Вас-то двоих не жалко, а мальчишка вроде как наш, хоть и связался со всякими… — инквизитор откашлялся, словно в последний момент передумал произносить обидные эпитеты, и продолжил. — В общем, лучше его тут оставьте, я за ним пригляжу.

— Нет, я… простите, но я пойду с ними, — сказал Кэйтан.

— Ну ладно, дело твоё, — вздохнул инквизитор, и протянул нам самодельную дощечку с бумагой и карандашом.

— Вот, напишите здесь свои имена и поставьте подпись, что идете на свой страх и риск, и в случае чего, не имеете никаких претензий. Браслеты тут не работают, и если вы используете запрещенную магию, или на вас используют запрещенную магию, церковь не будет это расследовать и как-то вмешиваться.

Закончив с формальностями и распрощавшись с мрачноватым инквизитором, мы направились по единственной улочке деревни. Через пару десятков метров Кэйтан задумчиво сказал:

— Это всё так странно. Почему радиус аномалии увеличился именно сейчас, когда мы идем в Иксмил? Кстати, Ин, ты ведь был тут раньше, верно? Ты вроде бы что-то рассказывал, но очень вкратце, и я толком не помню.

— Угу, — кивнул я. — Поругался с родителями, и не хотел, чтобы меня нашли. Почти неделю тут жил, пока еда не кончилась. Но тогда тут было спокойно.

— Это ж как надо было поругаться, чтобы удрать в Иксмил?! — то ли удивился, то ли восхитился Кэйтан.

— Да, — я поморщился. — Когда Элисса в очередной раз затащила меня на асинайскую… э-э-э… вечеринку, там случайно оказался знакомый моего отца. И он ему потом рассказал, чем я там занимался… и с кем… и в каком виде…

— А чем ты там таким занимался? — наивно спросил Кэйтан.

Я растерянно улыбнулся, не зная, что ответить. Конечно, учитывая происходящее, скрывать подобные мелочи было бы как-то странно, но с другой стороны, рассказывать что-то совсем не хочется. Я уже не помню, какой была реакция отца (скорее всего, я стер себе это воспоминание), но учитывая, что я сбежал из-за этого в Иксмил…

Внезапно мои мысли были прерваны. Где-то позади словно нахлынула темная волна, подавляющая моё магическое восприятие. Я резко обернулся, и успел увидеть, как огромная черная пасть смыкается над инквизитором. Он заметил её в последний миг, и успел лишь коротко вскрикнуть, прежде чем отправиться в небытие. Лейн, окутанная зловещей аурой, переступила труп и направила пасть к ближайшему дому.

— Ин, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Кэйтан.

Рядом с ним стояла Лия, и тоже вопросительно смотрела на меня. Хотя они и обернулись вместе со мной, они не замечали ни трупа, ни Лейн.

— Стой… зачем… — только и смог выдавить из себя я.

Пасть пролетела прямо сквозь закрытую дверь, отчего та посерела и рассыпалась. И дома раздался полный ужаса женский крик, который спустя мгновение оборвался. Крыша дома тоже посерела и обрушилась внутрь. Черная пасть взмыла вверх и нацелилась на следующий дом.

— Мне нужно собраться с силами, — равнодушно сказала Лейн. — Уходи отсюда, я догоню.

— Но…

— Не волнуйся, я не стану убивать больше необходимого.

Из её ауры начала формироваться ещё одна пасть. Я почувствовал, как темная волна расходится всё дальше, обходя меня по бокам. Пасти действовали быстро, я едва успевал замечать, на кого они нападают. Две старушки на лавочке, мать с ребенком на руках, мужчина, чинящий забор, какие-то люди в домах… Все они умирали мгновенно, успевая почувствовать что-то лишь за секунду до смерти.

— Пойдем уже, что-то мне тут не нравится, — сказал Кэйтан, смотря на происходящий ужас невидящими глазами.

Я молча кивнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из деревни. Позади то и дело раздавались крики. Я старался не слушать их и просто идти вперед. Внутри медленно нарастало неприятное, и даже болезненное чувство. Это было что-то странное, непривычное, и в тоже время, отчего-то знакомое. Мимо промчалась очередная пасть, и сквозь крышу вломилась в дом перед нами. Похоже, мара начала сильнее рассеиваться в пространстве, потому что какой-то мужчина успел среагировать, выпрыгнуть в окно и пробежать несколько метров прежде, чем она его настигла. Следом пасть метнулась на противоположную сторону улицы, обогнув нас по верху. Седой дед у точильного круга поднял голову вверх и с жуткими криками попытался запереться в доме, из которого раздались женские вопли и плач ребенка. Естественно, это его не спасло. Спустя секунду пасть вломилась в дом, и крики оборвались.

Я всё шагал и шагал, не в силах сказать ни слова. Впереди крики, сзади мертвая тишина, а внутри всё разрасталось и разрасталось болезненное чувство. В этих смертях есть и моя вина, но я не смогу остановить Лейн, разве что если использую печать и разрушу её тело. Но толку от этого, если она просто захватит новое? Не в силах больше выносить сцену истребления целой деревни и нарастающую боль внутри, я сорвался на бег. Сзади удивленно вскрикнули Кэйтан и Лия, но я не стал останавливаться и объяснять. Они просто не видят того, что вижу я, поэтому не смогут меня понять.

Спустя каких-то пять минут я остановился, тяжело дыша, и упал под какой-то куст. Бежать изо всех сил по горной тропе — то ещё испытание. Хотя тело и лишилось сил, но зато в голове прояснилось. И чего я так разволновался? Я ведь прекрасно знал, каким именно способом она получает мару. И если предстоит тяжелый бой, то вполне логично, что она решила её пополнить. По крайней мере она не сделала этого в Эртразе, иначе могла бы произойти ещё одна катастрофа вроде Полуночного Рассвета. Так что даже хорошо, что она решила ограничиться жителями этой деревушки.

Да, всё что ни делается, всё к лучшему. Я приподнялся, опершись спиной на жесткие ветки куста. Вот только эта странная боль… откуда она вообще взялась? Она значительно ослабла, но когда я начинал вспоминать произошедшее в деревне, снова становилась сильнее. Она была какой-то не совсем физической, но и не была похожа на муки совести. Я не мог определить её источник, это не было похоже на то, как болит живот. Это словно… страшная догадка заставила меня нервно захихикать. Я что, перенял от Элиссы врожденную мораль? Не в полной мере, конечно, иначе бы меня тут вообще скрутило, но очень похоже. Надеюсь, я ошибаюсь. Врожденная мораль — это, наверное, единственное, что я точно не хотел бы у неё перенять. Даже небольшой части достаточно, чтобы серьезно подпортить мне жизнь. Я посмотрел в чистое весеннее небо и тяжело вздохнул. Всё будет хорошо. Правда ведь?

Рядом послышались взмахи крыльев, а затем прямо передо мной приземлилась виверна. Она внимательно меня осмотрела, а затем издала пронзительный визг. Спустя несколько секунд послышался треск кустов, и из-за поворота узкой извилистой тропы показалась Лия. Она держала на руках красного, запыхавшегося и смущенного Кэйтана. Лия опустила его и возмущенно сказала:

— Инаэль, что это вообще было? Почему ты взял, и внезапно сбежал от нас, не сказав ни слова?!

— Я не от вас сбежал. Вы же меня нашли, верно? Мне просто не хотелось больше находиться в том месте.

— Мне там тоже было немного не по себе. Может, это из-за взглядов местных жителей, не знаю… — отдышавшись, неуверенно сказал Кэйтан, заставив меня рассмеяться. — Ин, ты ведешь себя как-то странно. С тобой всё в порядке?

— Ну конечно, со мной всё в порядке, — с усмешкой ответил я.

— Врешь.

— Как скажете, господин инквизитор.

— Прекрати! Я же тебе помочь хочу, я ни разу не видел тебя в таком состоянии. Что там такого в этой деревне, что ты так оттуда рванул?

— Что такого? — я выдохнул, снова смотря на чистое небо. — Трупы, я полагаю. Много трупов. Человек сто или двести. Не знаю, сколько там было жителей.

— Ты что такое… — Кэйтан осекся и с ужасом посмотрел на меня. — Ты не врешь. Ты или сошел с ума, или говоришь правду.

— Одно другому не мешает, — хихикнул я и полез в рюкзак за шоколадкой.

Зачем я им рассказал? Эмоции смешались в какую-то противоречивую кашу, частично затмив голос рассудка. Может, я и правда потихоньку схожу с ума? Лия подставила локоть, и на него тут же запрыгнула виверна. Лия внимательно на неё посмотрела и что-то прошептала. Я почувствовал колебания маны, а виверна сорвалась и стремительно полетела в сторону деревни. Я распаковал шоколадку и вгрызся в неё, прикрыв глаза. Это всегда помогало мне успокоиться. Рядом присел Кэйтан и провел рукой по моим волосам, шепча заклинания. От его руки исходило успокаивающее тепло, и спустя минуту я более-менее восстановил душевное равновесие.

— Спасибо, — сказал я, открыв глаза. — Беру назад свои слова о том, что ты будешь только мешаться.

Кэйтан возмущенно фыркнул:

— Так ты объяснишь, наконец, нормально, что там случилось?

— Нет. Хочешь, сходи сам посмотри.

Кэйтан обиженно поджал кубы, а я достал из рюкзака защитный кармилит и подавляющую магию перчатку. В городе надевать их я не решился, опасаясь привлечь ещё больше внимания.

— Почему ты не хочешь рассказывать? Или это тебе и правда привиделось?

Я тяжело вздохнул. Что мне ему ответить? В этот момент Лия, стоящая рядом с закрытыми глазами, сказала с тревогой в голосе.

— Нет, Кэй, Инаэль прав. Тут действительно тела… много… не дышат. Дома частично разрушены, — говоря это, Лия водила головой из стороны в строну, словно осматриваясь. Её глаза при этом оставались закрытыми, — я не понимаю, мы ведь только оттуда пришли. И тот инквизитор тоже мертв…

— В смысле мертв… да как такое может быть?! — воскликнул Кэйтан, — или… вы ведь снова меня разыгрываете, да?

— Кэй, ты же знаешь. Ни я, ни Лия не можем тебе солгать.

— Но там же… дети, женщины… как они все могли вот так взять и умереть?! Я не понимаю…

Лия открыла глаза и серьезно посмотрела на меня.

— Инаэль, что их убило?

— Ты уверена, что хочешь это знать?

— Я для того сюда и пошла!

— Как бы тебе сказать…

Я призадумался, что бы ей такого ответить, чтобы не рассказать слишком много и при этом не соврать. В этот момент вернулась виверна. Сев на руку Лии, она издала негромкий визг, привлекая внимание. Лия, нахмурившись, на неё посмотрела и пробормотала по асинайски:

— Ещё один человек? Где? Не понимаю…

Из-за поворота тропинки показалась Лейн, и Лия, скользнув по ней взглядом, снова посмотрела на виверну. Последняя активно жестикулировала крыльями, явно указывая на приближающуюся Лейн. У меня возникло крайне дурное предчувствие.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил Кэйтан.

— Я сказала ей сообщать, если увидит кого-то живого, но тут же нет никого, почему она…

Лия растерянно посмотрела на виверну. Шарик тьмы в руке Лейн вытянулся в черный меч. Она же сейчас её убьет. Я хотел было крикнуть «не надо», но от волнения мое горло издало лишь хрип. Лейн взмахнула мечом и перерубила виверну пополам, оставив Лию нетронутой. Две половинки мягко упали на землю. Кэйтан шокировано замер, а Лия попятилась, испуганно вертя головой. Лейн она по-прежнему не замечала.

— Что это было?! — спросила Лия, посмотрев на меня.

Я промолчал и лишь тяжело вздохнул, отведя глаза.

— Ответь мне!!!

— Лия… — я с болью посмотрел на неё. Впервые на моей памяти она была настолько взволнованной и напуганной. — Я сам многого не понимаю, но если я начну рассказывать то, что знаю, мы все разделим судьбу этой виверны. А я не хочу умирать, и не хочу, чтобы вы погибли, понимаешь?

Лия хотела было что-то спросить, но передумала, и поджав губы, отвернулась в сторону. Кэйтан окинул глазами кусты и посмотрел на меня.

— Получается, рядом с нами есть что-то, способное убить нас в любой момент?

Я покосился на Лейн, стоящую рядом, и вместо ответа сказал:

— Пойдем уже, нужно поскорее добраться до Иксмила, и может быть, мы сегодня вернемся домой.

Впрочем, в каком-то смысле это тоже был ответ.

Глава 21

Передо мной была стена. Обычная каменная стена, в которой не чувствовалось ни капли магии. Я нерешительно провел рукой по шероховатой поверхности. Это здесь. То же самое место, что и во сне. Нужно только произнести ту фразу, и… что случится тогда? И случится ли? Неизвестность пугала, и я уже минуту топтался на месте, не решаясь произнести нужные слова. Я усмехнулся. Страх убивается только действием, да? После чего, отбросив все мысли, а вместе с ними и страх, наконец, произнес:

— L'enterral kiren syntoon fec seer.

В первые секунды ничего не произошло, а затем, под удивленные вздохи Кэйтана и Лии, на стене и правда начал проступать контур портала. Он какое-то время словно накапливал энергию, становясь всё ярче, а затем резко вспыхнул бирюзовым и открылся. Я никогда раньше не видел порталов вживую, он был похож на воронку неопределенных меняющихся оттенков, ограниченную прямоугольным бирюзовым контуром Я сделал шаг назад и обернулся к Лейн.

— Оставайся тут, — скомандовала она и без раздумий шагнула в портал.

Её тело втянуло вовнутрь, и сразу после этого портал мгновенно исчез, не оставив никаких следов.

— Что это было? — испуганно и растерянно просил Кэйтан.

В этот момент я почувствовал магическую пульсацию снизу и понял, что мои ноги куда-то проваливаются. Второй портал открылся почти мгновенно, он был шириной на весь небольшой зал, и не было ни единого кусочка пола, за который можно было бы ухватиться. Я никогда раньше не путешествовал порталами, это было похоже на то, как будто моё тело растягивают на огромное расстояние. Падая вниз, я переставал чувствовать сначала ноги, потом живот. И в тот момент, когда воронка добралась до головы, и в моем сознании проскользнула мысль, что сейчас умру, я неожиданно рухнул на пол и больно ударился ногой.

Подняв голову, я ошалело огляделся. Кэйтан и Лия упали рядом и оглядывались так же как и я. Мы находились в небольшом помещении, размером примерно как тот зал, из которого мы перенеслись. Никаких намеков на портал в потолке не было. Вместо этого там светилось несколько вмурованных кристаллов Хелии. На стены были наложены довольно мощные чары, которые не позволяли смотреть сквозь них. Напротив нас виднелся выход, перекрытый тяжелой стальной дверью, от которой веяло магией ещё сильнее, чем от стен. Больше в помещении ничего не было, и я растерянно огляделся. Это что, тюрьма?

— Что это за место? — напряженно спросила Лия.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

Лия, приподняв бровь, посмотрела на меня, а затем на Кэйтана.

— Он не врет, — ответил Кэйтан на её невысказанный вопрос.

Я тяжело вздохнул. Как же я от этого устал.

Лия сбросила небольшой рюкзак, и немного цепляясь своими когтистыми зелеными перчатками, достала оттуда мешочек с шоколадными брикетами. Одежду она сбросила ещё при входе в подземелья Иксмила, сказав, что в бою она будет только мешать, но рюкзак, со всякой полезной мелочью, захватила. Лия, как ни в чем не бывало, высыпала шоколадные брикетики на ладонь, а потом аппетитно ими захрустела.

— Как ты можешь есть в такое время? — возмутился Кэйтан, продолжая оглядываться.

— Энергия лишней не бывает, — пожала плечами Лия. — Нужно как-то сломать эту дверь, я не думаю, что она сама по себе возьмет, и откроется.

Словно в ответ на её слова, дверь скрипнула и распахнулась, заставив нас замереть. Из темноты коридора одна за другой вошли три какие-то странные твари. Их гладкая кожа была грязно-серого, неоднородного цвета и вызывала неприятные ассоциации. Твари были ростом почти с меня, передвигаясь при этом на четырех лапах. Они чем-то напоминали спектралисков: такие же неестественные движения, словно в теле нет никаких костей. Впрочем, в отличие от спектралисков, у них были головы, похожие на черепа, где «кожа» незаметно переходила в зубастую пасть, а в глазницах клубилась тьма.

— Оно не живое, — сказала Лия, и в её голосе я ощутил нотки паники.

Лейн тут не было, и рассчитывать я мог только на себя и друзей. А впрочем… я посмотрел на руку в перчатке. Я могу активировать печать смерти, и тогда… а что тогда? Я не знаю, что случится. Она сказала использовать печать только тогда, когда я буду уверен, что в противном случае умру. И почему-то у меня чувство, что случится что-то непоправимое.

Пока я размышлял, твари выстроились напротив нас и как по команде бросились в атаку, не издав не звука. Кэйтан попятился, и мы с Лией его прикрыли. Я, особо не колеблясь, активировал кармилит на шее, и меня окружил бледный, едва видимый желтоватый щит. Неведомая тварь налетела на него, заставив меня попятиться.

Я с удивлением заметил, что в момент атаки её передние лапы раздвоились, и теперь каждая оканчивалась двумя острыми шипами, такими же серыми, как и остальная кожа. Вблизи стало видно, что тело твари как-то странно растягивается, отчего в нём открываются пористые отверстия. Оно было чем-то похоже на губку или на резину, и внутри было такого же грязно-серого цвета.

Наткнувшись на мой щит, тварь отпрыгнула назад, и её передние лапы снова «склеились». Похоже, «это» и правда не живое. Может, это что-то вроде големов? Я бросил взгляд на Лию. Она прикрыла Кэйтана, и на неё насели сразу две твари. Лия двигалась слишком быстро даже для моего восприятия, и я видел только вихрь из размытых движений. Спустя мгновение, одна из тварей отлетела к стене с распоротым туловищем. Из неё не вылилось ни капли крови, внутри у неё не было ничего похожего на кишечник или легкие. Всё та же грязно-серая субстанция, которая быстро срослась, оставив на полу несколько небольших ошметков. У меня возникло дурное предчувствие. А как их убить?

Я активировал Дарс и посмотрел на тварь, стоящую напротив меня. Она не нападала, но по её телу проходили судороги, а её зубы почернели. Эта чернота была похожа на мару Лейн, и когда я об этом задумался, то осознал, что моё чувство материи этих тварей не замечает точно так же как и её. И от них точно так же исходит странное ощущение… да, наверное, в них действительно есть мара. Я достал стилет, готовясь к новой атаке, и продолжил вглядываться в тварь с помощью Дарса. Нет, это не голем. А если и голем, то какой-то очень странный. Всё тело твари было пронизано чем-то непонятным. Это была какая-то совсем необычная магия, или и не магия вовсе, Дарс никогда прежде не показывал ничего подобного. Возможно, это мара? Серая или черная?

Прервав мои мысли, тварь снова прыгнула на меня. В этот раз её конечности стали более длинными и какими-то липкими на вид. Вместо того, чтобы бить в сферический щит когтями, она крепко его охватила со всех сторон и распласталась по поверхности. Я попытался попятиться, но амулет на шее уперся в одежду и не дал мне этого сделать. Центр сферы был связан с кармилитом. Вниз она опуститься не могла: мешал пол, а по бокам её охватывала тварь. Конечно, я мог бы оставить кармилит висеть на месте и отойти, но тогда мне пришлось бы выйти из-под щита.

Пасть твари, оказавшаяся в полуметре от моего лица, открылась настолько широко, что нижняя и верхняя челюсть образовали почти прямую линию. Острые треугольные зубы впились в щит, и я с содроганием понял, что он начинает рушиться. Зубы просто ломали саму структуру заклинания, а мана вихрем утекала в темную глотку. Это действительно было чем-то похоже на Лейн. Пускай, намного слабее, но мне может хватить и этого.

Я усилил щит и покрепче схватился за стилет. Куда бы ударить? От колотых ран вряд ли будет много толку, но что если ей отрубить конечности? Щит односторонний, и я могу спокойно бить сквозь него. Я посильнее замахнулся и ударил стилетом по истончившейся лапе. Она оказалась неожиданно прочной, и клинок просто отскочил, почти не нанеся повреждений. Я выругался. Знал бы, что так будет, взял бы топор.

Тварь настойчиво проламывалась сквозь мой щит, а я лихорадочно размышлял. Идеальная нить может не сработать, а энергии на неё уйдет немало, оставим на крайний случай. Напрямую на тварь я магией воздействовать не могу. Разве что попробовать до неё дотронуться и влить ману, как тогда в Лейн, но что-то мне не хочется этого делать. Ещё можно попробовать поджечь, но нанесет ли ей это существенный вред?

Пока я думал, тварь почти «прогрызла» щит, и её пасть приблизилась ко мне ёще сильнее. Я со всего маху двинул в неё кулаком в антимагической латной перчатке. В отличие от стилета, это возымело куда большее действие. Голову твари отбросило назад, и на несколько секунд она даже слегка оплавилась. Бросив беглый взгляд на перчатку, я заметил, что на ней остались серые ошметки. В месте моего удара щит на секунду исчез насовсем, но как только я убрал руку, он тут же восстановился.

Это, конечно, здорово, и будь моя перчатка у Лии, она бы им устроила. Но я одной перчаткой много не навоюю. Был бы это антимагический меч, или хотя бы кинжал… в этот момент тварь снова вгрызлась в щит, прервав мои мысли. Я во второй раз её ударил, но сейчас она явно к этому подготовилась. Едва мой кулак покинул барьер, как пасть захлопнулась. К счастью, я предполагал, что такое может произойти, и успел немного одернуть руку, но черные зубы всё равно слегка скользнули по перчатке, оставив глубокие борозды. Похоже, от черной мары она не спасает. Лучше так не делать, иначе я без руки останусь.

Я снова выругался. В кармилите осталось меньше половины энергии. Такими темпами хватит ещё на минуту максимум. Я торопливо огляделся. Лия всё так же дралась с тварями с невероятной скоростью, но я заметил, что она начала потихоньку отступать. Плохо. Кэйтан же достал из рюкзака тетрадь с заклинаниями и принялся судорожно в ней копаться. Он издевается?!! Впрочем, так он по крайней мере под ногами не путается.

Я вздохнул и попытался успокоиться и сконцентрироваться, что при виде раскрытой пасти совсем рядом с лицом, было не так-то просто. Ладно, попробую её разрезать. Метательные ножи выпорхнули из ножен и повисли рядом со стилетом. Мне очень тяжело дается зачарование, и от него обычно мало пользы, но сейчас, наверное, это лучший вариант. Увы, подавление магии — это сложнейшая алхимия, и я на такое не способен в принципе, поэтому попробую простое разрезание. Мои чары, да ещё и наложенные в такой спешке, вряд ли продержатся дольше пары минут, но надеюсь, этого хватит. Моя мана впиталась в оружие, сделав его ненадолго очень острым и скользящим. Доспех таким не пробьешь, толстые кости тоже не разрежешь, но против такого мягкого тела будет как раз.

Я хотел было уже начать кромсать тварь, но едва подняв на неё глаза, я увидел в пасти разгорающийся огонек. Я почувствовал сильное магическое излучение, но не успел толком среагировать. Тварь использовала разрушительно заклинание воплощения, которое без труда пробило истончившийся барьер. Я рефлекторно закрылся ладонью, и в этот момент в неё ударило заклинание. Перчатка не успела полностью разрушить его структуру, и оно с шипением ухнуло, отбросив мою руку назад. Внутри что-то хрустнуло, и я взвыл от боли. Перчатка выдержала, но раскалилась до такой степени, что если бы не мех внутри, мою ладонь бы здорово поджарило.

Сквозь нахлынувшие слезы я успел заметить, как в пасти твари начал появляться новый огонек. Она что, выжрала ману из щита, и теперь будет швыряться заклинаниями?! Я рванулся в сторону, одновременно направив стилет прямо в пасть, но чуть-чуть опоздал. Второе заклинание было не таким мощным, но куда более быстрым. Рыжая огненная стрела вылетела с такой скоростью, что я едва успел её заметить. Грудь пронзила жгучая боль. Застонав, я опустил взгляд и с ужасом увидел под прожженной одеждой продырявленный золотой амулет.

Из-за нарушенной структуры направляющих линий, сферический щит пошел волнами и начал сам по себе распадаться, а из кармилита неконтролируемыми вспышками выбрасывалась мана. Краем глаза я заметил, как на конечностях твари снова появляются когти. Понимая, что они в любой момент, могут прорваться и растерзать меня на куски, я направил в них метательные ножи. Хотя раньше у меня и не получалось нормально управлять четырьмя одновременно, но страх смерти вывел мои умения на новый уровень.

Отрубленные конечности плюхнулись на пол серой слизистой кашей и больше не двигались. В пасти твари снова загорелся огонь заклинания, но в этот раз я был готов. Стилет стальной молнией ударил прямо в центр магического плетения, нарушив его стабильность. Заклинание взорвалось прямо в пасти, от чего та просто разлетелась на куски. Оплавленный и покореженный стилет со звоном врезался в стену где-то сзади.

Я поспешно отступил на несколько шагов, тварь же осталась на месте, свернувшись. Из её тела начали появляться новые конечности, но я тут же отрезал их ножами. Спустя несколько секунд, тварь прекратила свои попытки. Она ещё сильнее свернулась, приняв практически шарообразную форму, только приплюснутую снизу. Метательные ножи наготове висели в воздухе, но никаких тонких частей, которые можно было бы отрезать, я не видел. Поверхность твари стала какой-то подозрительно глянцевой, и я направил в неё нож, чтобы проверить на прочность. Оболочка шара оказалась твердой, и нож попросту от неё отскочил.

В груди немного побулькивало, а на губах появился солоноватый привкус. Кажется, она не только амулет пробила. Стараясь не упускать из виду тварь, я сконцентрировался на ране в груди. Оказывается, заклинание пробило легкое насквозь, и оно стремительно наполнялось кровью. Плохо. Не так плохо, как могло бы быть, попади заклинание чуть левее, но всё равно приятного мало. Я кое-как заблокировал кровотечение, но боль, которую я сразу даже не заметил, начала нарастать. Рука с перчаткой тоже была не в порядке. Она висела вдоль туловища, и даже легкое шевеление ей заставляло меня морщиться от боли. Лучевая кость у запястья была сломана и сместилась. Я, сжав зубы, вернул её на место и скрепил магией, но боль от этого никуда не делась.

Сзади продолжал что-то медленно и по слогам бормотать Кэйтан, а Лия всё так же двигалась с неимоверной скоростью. Две её твари слились в одну более толстую, и стремительные и мощные удары Лии уже не наносили такого вреда. Я мог бы попытаться как-то ей помочь, но боюсь, от моих ножей тоже будет мало толку. Да и не хочется упускать из внимания свою тварь. Если она способна двигаться с такой же скоростью, как и та, что у Лии, это может стоить мне жизни.

По серому шару с сухим хрустом пошли трещины. Я напрягся, готовясь к очередной гадости. От шара отделились толстые лапы, словно закованные в броню. Ножи лишь цокнули по ним, не нанеся вообще никакого вреда. Из новоявленного туловища высунулась широкая пасть без шеи с шестью маленькими черными глазками над ней. Я приготовился заткнуть пасть ножом, если она попытается выстрелить ещё одним заклинанием, но похоже, тварь учла прошлый опыт и просто направилась в мою сторону. Сейчас она была ниже и немного меньше из-за потери конечностей, и напоминала помесь жука с пауком. Только лапы четыре.

Двигалась она куда медленней, примерно со скоростью быстрого шага, и будь мы с ней одни, я бы просто какое-то время от неё побегал, придумывая новую стратегию. Но тут Кэйтан, и если она переключится на него, он точно не сможет защититься. Да и вдруг он там бормочет хоть мало-мальски полезное заклинание?

Я отпрыгнул в сторону и рванул за спину твари, на ходу сплетая идеальную нить. Это требовало определенной концентрации, и обнаружив, что тварь благополучно занесло на повороте, я на пару секунд выпал из реальности, а затем снова отскочил вбок. Тварь с громким стуком приземлилась в то место, где я стоял мгновение назад, и снова развернулась ко мне. К счастью, на Кэйтана она внимания не обратила, видимо решив, что он не представляет особой угрозы.

В скорости и маневренности бронированная тварь явно проигрывала, намереваясь, очевидно, взять раненного меня измором. Это она зря. У меня есть ещё парочка сюрпризов, а у неё, надеюсь, они закончились. Я снова уклонился от атаки, но на этот раз использовал идеальную нить. Можно было бы попробовать вообще перерезать тварь пополам, но она, скорее всего, срослась бы быстрее, чем распалась. Поэтому я сосредоточился на её ногах, и дернув посильнее нить, отсек сразу две левые. Я боялся, что разрез от нити слишком тонкий, и тварь успеет его зарастить, но к счастью, я ошибся. Тварь рухнула, а я, обведя вокруг неё нить, отрезал оставшиеся две ноги.

Тварь снова свернулась в клубок, который был заметно меньше, чем в первый раз. Я посмотрел на неё с победной ухмылкой. Ну и что ты теперь будешь делать? Мана у меня не бесконечная, но ещё на пару-тройку разрезов точно хватит. Однако у твари тоже оказался козырь в рукаве. Она стала какой-то расплывчатой и бесформенной, после чего, не обращая на меня никакого внимания, начала ползать кругами. Пол за ней оставался чистым, без серой субстанции, а сама тварь стремительно прибавляла в массе.

— Э-эй… так нечестно! — растерянно воскликнул я.

Получается то, что я ей отрезал конечности, было вообще бесполезно? Тварь с хрустом сжалась, превратившись в шарик, только побольше предыдущего. На его поверхности появились крупные чешуйки, с ладонь размером. Отталкиваясь ими от пола, она направилась… нет, не ко мне, и даже не к Кэйтану, а к продолжающей драться Лие. Большая тварь, стоящая напротив асинайки, отбросила её, а затем грузно прыгнула прямо на катящийся шар. Они с треском и шипением слились, и теперь все три твари, напавшие на нас, превратились в одну. Из её тела вышло шесть толстых лап, а по всему туловищу появилось много мелких черных глаз. Пасти не было вовсе.

Не обращая внимания на Лию, огромная тварь стремительно прыгнула на меня. Я кое-как уклонился, и резанул её туловище нитью Ареда, но эффекта никакого не было, нить просто прошла насквозь, и тварь тут же зарастила повреждения. Кроме того, теперь она была слишком большой и быстрой. Тварь оттолкнулась от стены, в которую влетела, и снова прыгнула на меня, растопырив свои лапы-шупальца. Я с ужасом понял, что от такого уже не увернуться, и что я сейчас умру.

Я попытался сконцентрироваться на печати смерти, с перепугу забыв, что надо сказать, но в этот момент Лия прыгнула навстречу твари, прикрыв меня собой. Тварь, кажется, именно этого и ждала, и больше не обращая на меня внимания, вцепилась в Лию. Я отчаянно пытался сделать хоть что-то, то тут то там разрезая серую плоть ножами, но всё конечности были слишком толстыми, чтобы отделить их с одного удара. Они просто зарастали быстрее, чем я их резал. К тому же наложенные чары начали ослабевать.

Лия, опутанная тварью со всех сторон, отчаянно дралась, пытаясь освободиться. Силой она почти не уступала, да и её броня была ничуть не хуже серых когтей. На живом доспехе, хоть и было несколько крупных царапин, но в остальном он казался неповрежденным. Не успел я немного успокоиться и начать придумывать новый план, как из глубины самой толстой лапы показалось что-то черное. Спустя пару секунд оно начало вытягиваться в тонкий клинок. Это было слишком похоже на оружие Лейн, и я понял, что уж теперь-то другого выхода точно нет.

Я сконцентрировался на кисти в перчатке. Мне немного мешало подавление магии, но печать все равно чувствовалась.

— Aki se…

Договорить формулу активации я не успел. Пока я смотрел на Лию, тонкое щупальце, отделившееся от твари, зашло откуда-то сбоку. Оно охватило мою лодыжку и резко дернуло, сбив с ног. Упав, на больную руку, я взвыл от боли и окончательно потерял концентрацию.

Мой нож перерубил щупальце твари, но оно успело подтащить меня слишком близко. Одна из толстых конечностей оставила Лию и стремительно ударила по мне. Я откатился в сторону, но один из когтей, всё же немного резанул меня по спине.

— Aki sealis! — быстро прошептал я, но в тот же момент понял, что недостаточно сконцентрировался на самой печати и она не активировалась.

Рядом раздался полный отчаяния и боли крик Лии. Взглянув на неё, я с ужасом увидел, что черный клинок раз за разом пронзает её тело со скоростью швейной машинки, не встречая ни малейшего сопротивления. Из-за секундного промедления, я не успел уклониться от новой атаки. Конечность твари охватила меня сзади, начав сжимать острыми когтями. Я влил в неё настоящий поток маны и разорвал изнутри, отбросив от себя. Тяжело дыша, я откатился от неё подальше и поднялся на ноги. Печать… скорее…

Я сконцентрировался на кисти, и хотел было уже произнести слова активации, как вокруг твари начала проявляться структура какого-то сложного заклинания. Оно было светлым и каким-то колючим по ощущениям. Кэйтан повысил голос, зачитывая последние слоги, и тварь, отбросив неподвижную Лию, рванулась к нему.

— …на-та-ри!

Кэйтан выкрикнул три последних слога, и тварь, которая практически налетела на него, вспыхнула чистым и слепящим светом. Я на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, никакой твари уже не было. Стоял только Кэйтан, с головы до ног заляпанный серой жижей. От твари осталась лишь огромная серая лужа.

— Чем это ты её? — шокировано спросил я.

Кэйтан, пошатываясь, бросил на меня взгляд и с трудом ответил:

— Экзорцизм… первый раз… не думал, что получится.

После этих слов Кэйтан рухнул прямо в серую жижу. Я поспешно поднялся и оттащил его в сторону. Взглянув на его ауру при помощи Дарса, я понял, что она очень-очень слабая. Кэйтан далеко перешагнул ту грань, которую обычно считают магическим истощением. Если ничего не сделать, он умрет в течение минуты-двух.

Я в отчаянии повертел головой, не зная, кому бежать помогать, и чем я вообще смогу помочь. Лия всё ещё была жива, асинайки вообще очень живучие, но учитывая количество ран, и особенно оружие, которым они были нанесены, она могла умереть в любой момент. Я тоже был на грани, и любое мало-мальски затратное заклинание отправило бы меня в нокаут.

Мой взгляд наткнулся на золотой амулет с кармилитом. Там всё ещё оставалась мана, и не так уж и мало. Применить его по прямому назначению уже не получится, но мана, которая из него выплескивается, может помочь. Я схватил амулет и всучил его Кэйтану.

— Вот, постарайся вытянуть из него хоть что-то!

Кэй молча прижал к себе амулет и свернулся вокруг него в позе эмбриона. Чужую ману впитать и сделать своей довольно сложно, даже если она вот так выплескивается. Но надеюсь, той небольшой части, что он сможет впитать, ему хватит, чтобы выжить. Больше я ничем помочь не смогу.

Я подошел к Лие. Она безжизненно распласталась на спине, всё её туловище было превращено в решето. Осмотрев её Дарсом, я понял, что задеты все внутренние органы, и не по одному разу. Ткани вокруг разрезов почернели и тоже были сильно повреждены. Глаза Лии остекленели и ничего не выражали, лицо не двигалось, но она, всё же прошептала одними губами:

— Ухожу в анабиоз. Вытащи меня отсюда.

Её аура свернулась и почти не излучала ману, а тело перестало подавать признаки жизни. В анабиоз асинаи уходят, когда раны совсем серьезные. Они словно консервируют на какое-то время свой мозг, не давая ему разрушаться. Это может длиться несколько дней, но потом асинай всё равно умрет, если его не вылечить.

Я в отчаянии рухнул на пол. Ну и что мне теперь делать?! Кэйтан и Лия при смерти, а у меня внутри стремительно разрастается холодный ком. Если я потеряю сознание, то не смогу больше блокировать поток крови вокруг раны в груди. А рана серьезная. Я просто умру от потери крови или захлебнусь ей же.

Я кое-как сбросил со спины небольшой рюкзак. Бутерброды превратились в кашу и равномерно устилали всё пространство, а вот колбы из особо прочного алхимического хрусталя уцелели. В двух из них был стимулятор, но использовать сразу обе — смертельный риск, мне сейчас хватит и одной. При помощи магии, я ввёл желтоватую зачарованную жидкость прямо в вену, и блаженно откинулся. Холод быстро отступал, сменяясь энергичным теплом. Боль тоже ослабла, во всем теле чувствовалась легкость.

Все эти чувства были ложными, и на самом деле моё состояние такое же печальное, как и до этого. Пускай, мне теперь не мешают боль, усталость и истощение, но при этом, любые активные действия только усугубляют моё состояние. Как только стимулятор закончит действовать, а действует он около часа, мне будет очень-очень плохо. А если я сейчас начну вытягивать из себя много маны, то могу умереть даже до того, как это случится. Поэтому очень хочется верить, что там больше нет этих тварей, и мне не придется драться.

Оставив друзей лежать на полу, я вошел в темный коридор. Он был не очень длинным, и на другой стороне виднелось какое-то помещение, но из-за кучи заклинаний, навешанных на стены, воспользоваться Дарсом я толком не мог. Когда я вышел из коридора, моим глазам открылся довольно просторный подземный зал квадратной формы, примерно раза в два больше предыдущего. Вдоль стен стояли гудящие металлические шкафы, огромные резервуары с какой-то серой жидкостью, подозрительно похожей на ту субстанцию, из которой состояли твари. В центре комнаты на небольшом возвышении сидел в кресле человек. Или не совсем человек?

Он был весь какой-то серый и чем-то неуловимо напоминал тварей, с которыми мы сражались. У него были серые короткие волосы и серые невыразительные глаза. Его кожа была очень бледной, а черты лица тонкими, асинайскими. Да и в целом, он был очень похож на асиная. Или это она? У асинаев всегда трудно пол определить. Человек был одет в серые одежды, которые слегка колыхались сами по себе и вызывал ассоциации с чем-то потусторонним.

Перед серым человеком парили светящиеся полупрозрачные прямоугольники. На них были какие-то постоянно меняющиеся изображения, и он сосредоточено водил по ним пальцами, что-то неразборчиво бормоча. Увидев меня, он отвлекся и движением руки заставил прямоугольники исчезнуть.

— Вам удалось меня удивить. Замечательная командная работа, молодцы, — сказал он (или она?) довольно приятным и высоким голосом. — Присаживайся. Тебе, наверное, тяжело сейчас стоять.

После этих слов, я почувствовал колебания маны, и возле меня прямо в воздухе за пару секунд появилось кресло. Я успел заметить, как сплетается сложнейшее заклинание воплощения, как появляются псевдоматериальные ребра жесткости, пружины и поверхности имитирующие ткань. Это была невероятная магия, я никогда бы не подумал, что вот так просто за пару секунд можно создать что-то подобное. Это не было чем-то невозможным, десяток опытных магов, потратив годик-другой на исследования, может, и смогли бы общими силами создать его. Никому, правда, и в голову не придет тратить столько сил ради псевдоматериального кресла. Я очарованно подошел и потрогал его. Оно было на ощупь мягким, немного шершавым и пружинило под пальцами. Вполне обычное такое себе кресло, если забыть о том, что никакого кресла нет, а есть лишь заклинание, его имитирующее.

Я обреченно вздохнул, спрятал нож и плюхнулся в кресло. Человек, способный на такие заклинания, даже наставника превосходит на три головы, не то что меня. Конечно, у меня есть печать смерти, и может быть, Лейн меня спасет, но этот странный серый человек вроде бы не собирается пока что нападать. Для начала мне нужны ответы, ведь именно за ними я сюда и пришел.

— Кто ты? — спросил я первое, что пришло на ум.

— Я? — на лице серого человека появилось растерянное выражение. — Не знаю. Наверное, просто призрак, отягощенный прошлым.

Я нахмурился и принялся разглядывать его с помощью Дарса. Какой-то он слишком материальный для призрака. Кстати, это всё-таки мужчина… хотя внешне, скорее ещё мальчик. Даже для асиная, он слишком мелкий. Защит на нем никаких не было, а вот само его тело было очень-очень странным. Я боялся, что внутри него окажется всё та же серая субстанция, что и у тварей, но нет, его тело было вполне человеческим. Однако точно так же как и у тварей, оно было пронизано марой. Она была не только внутри, но и выходила наружу миллионами тонких нитей, которые раскинулись далеко за пределы комнаты. Возможно, из-за действия мары, все его внутренние органы были сильно повреждены. Их словно отравляло и убивало изнутри. Они кое-как работали из-за техник и наложенных заклинаний, но если это всё разом отменить, то этот человек очень быстро умрет.

Этот осмотр занял всего несколько секунд и вызвал ещё больше вопросов. Отключив Дарс, я решил хоть что-то прояснить.

— Это ты мне показал сон про Иксмил?

— Да, — с самодовольной улыбкой кивнул он. — Мне понадобилось немало времени, чтобы освоить искусство сноходцев, но оно того стоило.

— И это ты натравил на нас тех тварей, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я.

Мой собеседник снова кивнул.

— Я называю их метаморфами. Наверное, лучшее мое творение, практически альтернативная жизнь. Они всё ещё уязвимы к экзорцизму, но я работаю над этим. Скажи, — он заметно оживился. — Как тебе они? Правда, они удивительные?

— Они довольно сильные, — согласился я. — Мы легко могли проиграть. Или, скорее даже, мы победили только чудом, если нынешнее положение можно назвать победой. Но я не понимаю! Ты натравил их на нас, думая, что мы погибнем, а теперь просто сидишь и болтаешь! — воскликнул я, пытаясь понять ход мыслей этого странного человека.

— Тут скучно, — печально сказал он. — Настолько скучно, что всё начинает казаться бессмысленным. Зачем нужны открытия, о которых никто никогда не узнает, изобретения, которыми никто не воспользуется и достижения, которые никого не впечатлят? Я могу быть величайшим магом мира, но какой в этом смысл, если для всех я давным-давно умер?

— Так ты… — я неверяще на него посмотрел, — …ты что, просто хотел похвастаться этими своими метаморфами?

— Похвастаться… — он явно задумался. — Они должны были вас убить, оставив мозги невредимыми, но совсем не давать вам шанса было бы скучно. И раз уж ты выжил, ты ведь не против со мной немного поболтать? Я так давно ни с кем не говорил…

— А ты не хочешь сначала меня подлечить? У меня, из-за твоих метаморфов, дырка в груди, не знаю, на сколько ещё хватит моей маны. Да и Лия с Кэйтаном тоже на грани жизни и смерти. Знаешь, я с удовольствием посмотрю, насколько ты удивительный целитель.

— Вы всё равно должны умереть, так что в этом нет смысла. Потерпи немного, ладно?

В его последней фразе явственно слышалось искреннее сочувствие, которое совершенно не вязалось со сказанными словами и ситуацией в целом. И в то же время я не мог с уверенностью сказать, что все его эмоции фальшивые. Да и какой смысл ему притворяться?

— Я не понимаю! Что я тебе сделал такого, что ты такими сложными схемами заманил меня сюда и пытаешься убить? И ладно я, а Лию с Кэйтаном-то за что?

— Вы — просто часть моего плана. Простого и гениального, — он довольно противно захихикал. — Мне нужно было поймать то порождение Бездны, чтобы оно мне больше не мешало. А ещё мне нужно прервать резонанс и заполучить ваши воспоминания. Как вы вообще все трое оказались вместе? Это нереально, слишком мизерный шанс. Кто-то вмешался, но кто и как? Может, я пойму это, если просмотрю всю вашу жизнь?

Про то, зачем ему наши воспоминания, я ничего не понял, но упоминание «порождения Бездны» меня насторожило.

— Ты что, ухитрился поймать Лейн? — неверяще спросил я.

— Лейн? Оно до сих пор себя так называет?

Я кивнул, на что мой собеседник усмехнулся.

— Это существо — просто частичка Бездны. Нам нужен был инструмент, чтобы исследовать её изнутри. Инструмент должен был быть разумным и лояльным. Рин скормила ему некоторые сохраненные воспоминания Лейн, а потом начала носиться с ним, словно оно и правда было её дочерью, — он презрительно фыркнул. — Но оно никогда не было человеком, и уж тем более никогда не было Лейн, которая погибла на несколько месяцев раньше его создания.

Я удивленно приподнял брови. Этот человек рассуждал так, как будто лично во всём этом участвовал. К тому же он называл великую и ужасную Ринессу Аред просто Рин, словно старую знакомую.

— Это всё и правда интересно, но как ты поймал Лейн? Она же очень-очень сильная.

— Жидкий азот плюс поле экзорцизма, — с довольным видом сказал он, а затем пояснил на мой недоумевающий взгляд. — У каждого есть сильные и слабые стороны. То порождение Бездны не может покинуть или быстро разрушить тело, охлажденное почти до абсолютного нуля. И пускай оно само устойчиво к экзорцизму, но если оно попытается создать что-то из мары, это будет тут же рассеяно.

Он смог вот так вот просто поймать Лейн, которую я до этого считал самым опасным созданием в мире? Правда, с другой стороны, она ведь бессмертная, так что поймать — это ещё полдела…

— А насколько долго ты сможешь удерживать её в таком состоянии?

— Теоретически, лет через сто оно сможет разрушить свое тело до такой степени, чтобы из него выбраться. Но черная мара нестабильна, и сколько бы оно её ни запасло, она рассется намного раньше.

— И что тогда? — с любопытством спросил я.

— И тогда его утянет обратно в Бездну, где оно и останется до конца времен. Здорово, правда?!

Я впечатлено кивнул. Если он и правда отправит Лейн в Бездну, то получается, что он хороший? Но… нет-нет, как он может быть хорошим, если хочет меня убить?

— Если бы эти проклятые имперцы мне не мешали, я бы это сделал ещё восемьсот лет назад, — сказал он, поморщившись. — Но им же хуже.

Я сощурился. С каждой брошенной им фразой, смутные догадки всё больше и больше перерастали в твердую уверенность.

— Ты… Денвел Аред, верно?

— Денвел Аред? — На его лице появилось задумчивое выражение, и я было подумал, что ошибся. — Был когда-то такой великий маг, но он умер. Бах!!! — он изобразил руками взрыв. — Разлетелся на миллионы маленьких кусочков вместе с последней крепостью колдунов, — в его глазах на секунду застыл восторг, словно он воочию наблюдал тот взрыв, но затем выражение его лица погрустнело. — От него остались только знания, навыки и цель. От него остался только я.

Я даже наклонил голову вбок, отчаянно пытаясь понять, о чем он говорит. Впрочем, ладно, раз у него есть столько всего от Денвела Ареда, буду считать его таковым, просто слегка свихнувшимся за восемьсот лет одиночества.

— А в чем цель Денвела Ареда… и твоя?

— Мир во всем мире, — довольно, и вместе с тем пафосно ответил он, заставив меня хмыкнуть.

— Как-то это немного странно для того, кто развязал Великую Войну.

Он возмущенно фыркнул.

— Вы там сейчас что, совсем историю не учите?! Великую Войну начала Ринесса!

— Ну давай, расскажи мне ещё о том, что Денвел ни при чем, — с сарказмом сказал я. — Вы ведь вместе правили Роаном. Ты считался главным идеологом и теоретиком. Ты отвечал за науку, разработку новых заклинаний и вооружения. И ты хочешь сказать, что Ринесса рискнула бы лачать войну против твоей воли?!

К моему удивлению, он не стал что-то отрицать и вообще ругаться, а наоборот погрустнел и какое-то время молча смотрел в пол.

— Идеолог и теоретик. Да… это ты очень правильно сказал. Ден хотел сделать человечество лучше. Он хотел раскрыть тайны души. Хотел узнать как можно больше о наследии Третьего. Он был поглощен своими идеями и исследованиями. Он не особенно обращал внимание на мир вокруг, — на лице Денвела появилась странная полубезумная улыбка. — Нет, не так. Теперь-то я понимаю. Он просто не хотел обращать внимание на мир вокруг. Он не хотел видеть, как из-за его идей убивают людей миллионами. Он не хотел видеть, как его изобретения позволяют это делать ещё эффективнее. Он заперся в своем мирке и верил шепоту Ринессы, которая говорила, что это всё ради будущего человечества, что иначе нельзя, что всё будет хорошо. Великую Войну начал не Денвел, но он виноват не меньше Ринессы. Именно поэтому последним заветом Денвела Ареда было искупить его ошибки и не допустить новой войны. Понимаешь?

Я кивнул и ненадолго призадумался. Вот уж не ожидал, что он окажется таким. Я всегда представлял Денвела Ареда кем-то вроде Тавиана, только намного круче. А он, оказывается, просто исследователь, который и не хотел войны. Но если это так, то может быть, мне удастся договориться?

— Послушай, я ведь тоже мир, и всё такое. Я никому не желаю зла и не хочу никаких войн. Да, отчасти из-за меня погибло немало народу, но Полуночный Рассвет устроила Лейн, а не я. И раз ты её споймал и отправишь в Бездну, то это замечательно. Она больше никому не навредит, а мне не придется выполнять её задание. И если тебе нужна память нас троих, то я не думаю, что с твоими навыками будет проблемой её вскрыть, не причиняя вреда.

— Конечно, это не сложно, — кивнул он.

— И ты можешь затереть наши воспоминания об этом месте, чтобы мы не привели инквизиторов или ещё кого. Правда, я даже не представляю, как сюда попасть, кроме как порталом.

— Никак, — развел руками он. — Это место находится на глубине трех километров, поэтому ни инквизиция, ни асинаи, ни кто-либо ещё, не представляют для меня угрозы.

— Но зачем тогда нас убивать? Ты же хороший… наверное… Давай ты нас немного подлечишь и отпустишь, а? Если тебе тут одиноко, я могу тебя навещать… или даже пожить тут какое-то время. Ты сможешь рассказать мне обо всех своих удивительных открытиях, мне это правда очень интересно!

Я с надеждой на него посмотрел. Денвел Аред — один из величайших магов всех времен и народов. Он придумал миурисан цирон, кармилиты, идеальную нить и ещё кучу всего другого. Да и в последние восемьсот лет он явно без дела не сидел, метаморфов вон создал. Пускай он немного не в себе, но и совсем сумасшедшим его не назовешь. Если мне удастся напроситься к нему в ученики, то я точно стану великим магом.

— Не-е-е-т… сказал он с улыбкой, покачав пальцем, — я знаю твое коварство. Я на это больше не поведусь. Моя главная цель, единственный смысл моего существования — это предотвратить новую Великую Войну. Для этого нужно убить тебя, а в идеале — ещё и тех двоих. Конечно, есть шанс, что Великая Война из-за вас и не начнется, но когда на одной чаше весов жизнь трех человек, а на другой — судьба всего мира, я не могу рисковать. Я буду раз за разом прерывать резонанс, сколько бы раз вы не перерождались. Это великая и благородная цель. Это лучшее, что я могу сделать для человечества. Поэтому… готов ли ты пожертвовать жизнью ради всеобщего блага?

Я покачал головой. Нет, он всё-таки безумен, и у меня просто нет другого выхода. Я поднялся с кресла, сконцентрировался на печати и с усмешкой сказал:

— Прости, я слишком люблю свою жизнь. Aki sealis!!!

В тот же миг из маленького черного комочка, который мирно спал где-то на глубине души, выплеснулась тьма, которая начала быстро расходиться по всему телу. Денвел Аред удивленно на меня посмотрел, но затем на его лице проступил испуг.

— Невозможно! Откуда… глупый мальчишка, ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

Одновременно с этим он за какую-то секунду сплел убийственное заклинание. Оно приняло вид стремительной фиолетовой молнии, и закрываясь от атаки рукой в перчатке, я понял, что не успею, да и не сможет перчатка от такого защитить. Я закрыл глаза, думая, что сейчас от меня останется кучка пепла, но прошла тягостная секунда, а я всё ещё был жив. Тьма выплеснулась за пределы тела, и приоткрыв один глаз, я с удивлением и даже ужасом увидел черную пасть, точно такую же, как обычно вызывала Лейн. Она была направлена на Денвела Ареда и похоже, именно она поглотила направленную в меня магию. Пасть была связана со мной темной нитью, и я почувствовал, как по этой связи в меня начинает вливаться мана. Много маны. Это было сравнимо с миурисан цироном, и у меня даже перехватило дыхание.

Одновременно с этим, тьма внутри расходилась всё дальше, отчего тело теряло чувствительность и переставало слушаться. Она подобралась вплотную к голове, и это пугало не меньше, чем атакующий архимаг. Вокруг меня начала сгущаться черная дымка, постепенно превращаясь в балахон Лейн. Да что вообще происходит?!!

— Почему мне постоянно все мешают? — с досадой сказал Денвел Аред.

Я почувствовал, как вокруг него снова начинает сплетаться какое-то заклинание. На этот раз ощущения были какими-то колючими и очень знакомыми. Это… экзорцизм? Пасть направилась к Денвелу, но не успела. Мощный поток белого света просто сдул её, разорвав на лоскутки, а следом ударил в меня. Моя рука в перчатке сама по себе поднялась навстречу, ослабив поток, но этого было недостаточно. Черный балахон частично распался, в передней части туловища и вытянутой навстречу потоку руке, возникло сильное жжение. Глаза, даже закрытые, отчаянно слепило колючим белым светом. Тем временем, несмотря ни на что, тьма внутри постепенно добралась до головы, и я услышал:

«Создай духовный щит, скорее!»

Я не был уверен, что это вообще как-то поможет, да и не привык слушать подозрительные голоса в голове, но времени сомневаться не было. Маны было вдосталь, и я, влив её побольше, преградил потоку дорогу своим щитом, создав его чуть подальше перчатки, чтобы она его не сломала. Как ни странно, это отчасти сработало. Проходя сквозь мой щит, поток становился не таким ярко-колючим, и антимагическая перчатка почти полностью его подавляла. Хотя жжение никуда не делось, но меня всего, кроме руки в перчатке, снова укутал черный балахон.

Поток света прекратился, и я увидел раздосадованного Денвела Ареда. Краем глаза я заметил, как из боковых проходов настоящей рекой выбегают метаморфы и направляются ко мне с самыми недобрыми намерениями. В тот же момент я почему-то совсем перестал чувствовать кисть в перчатке, и бросив на неё взгляд, я с ужасом увидел, что она падает вниз, отрезанная невидимой нитью.

Со всех сторон на меня прыгнули твари, а в руках Денвела Ареда появилось тонкое копьё, светящееся всё тем же белым колючим светом. Он замахнулся им, и я в отчаянии попытался сплести второй щит поверх первого. В следующий момент мир внезапно погрузился во тьму.

Прошла одна томительная секунда, а затем другая и третья. Ничего не происходило. Я ощупал себя, заставив неповрежденную руку двигаться при помощи магии. По-другому она меня не слушалась, как и всё остальное тело. Я ведь ещё не умер, правда? Но только что ведь шел бой. Денвел Аред и его метаморфы… мои глаза ничего не видели, а магические чувства были ограничены парой метров в любую сторону, но пол под ногами вроде бы всё тот же. Сзади ещё должно стоять кресло, но я его не чувствовал. Впрочем, оно могло не выдержать таких вспышек магии распасться само по себе.

По телу прошла дрожь, и оно само по себе наклонилось, подобрав с пола отрезанную руку. Меня это здорово напугало, и я попытался при помощи магии хоть немного вернуть контроль, но в этот момент в голове снова раздался голос:

«Не мешай. Лучше соедини пока кости и сосуды».

«Это… Лейн? Что вообще происходит? Только что же был бой!»

«Я создала барьер мары. Время тут течет намного быстрее. У нас есть несколько минут».

«Ах вот оно что. Получается, это как тогда у Элиссы».

Лейн, управляющая моим телом, соединила обрубки руки, и я сконцентрировался на том, чтобы скрепить их друг с другом. Разрез был ближе к локтю, поэтому подавляющая перчатка почти не мешала. Я кое-как соединил кости, сосуды, мышцы и кожу, но кистью я двигать по-прежнему не мог, для этого нужна либо природная магия, либо много времени. С другой стороны, она теперь и не болит. Закончив с операцией, я задал волновавший меня вопрос:

«Получается, ты захватила моё тело и теперь будешь им управлять?»

«Я бы не смогла тебе помочь никаким другим способом. Если ты выживешь, я постараюсь вернуть тебе контроль над телом, но я не смогу покинуть его, пока ты жив».

«И что теперь со мной будет? Я стал одержимым?»

«Я не могу навредить твоей душе, поэтому твоя личность должна сохраниться. В теории. Мана и мара переплелись в твоем теле, почти не мешая друг другу. Это неожиданный результат. Я не знаю, какими будут последствия».

«В смысле не знаешь?! Ты же восемьсот лет до этого только тем и занималась, что захватывала чужие тела!»

«Я никогда раньше не захватывала тела повелителей магии. Это рискованно из-за непредсказуемых последствий, в том числе для меня».

«Я не понимаю, что ещё за повелители магии?»

«Долго объяснять, сейчас нет на это времени. Лучше расскажи, что ты узнал. Что это за существа?»

«А ты сама разве не знаешь? Ты же в моей голове и слышишь все мои мысли».

«Я могу попробовать прочесть твои воспоминания, но с некоторой вероятностью, ты их при этом лишишься».

«Эээ… ладно, тогда сейчас расскажу».

Я принялся вкратце пересказывать бой, а в это время Лейн достала из какого-то сгустка мары небольшой жезл и пригоршню амулетов. Она принялась их развешивать по телу, а один приложила к разрезанной руке. Я почувствовал, как в меня проникает исцеляющая магия. Закончив рассказ на том, как тварь погибла от экзорцизма, я заинтересованно спросил:

«Откуда ты их достала?»

«Я могу создавать из мары подпространство, чтобы хранить там вещи. К сожалению, объем очень ограничен. Я редко использовала эту способность. Враг о ней, скорее всего, не знает».

«Враг? Ты про Денвела Ареда?»

«Мой отец выглядел совершенно иначе. Я не знаю, кто это».

«Ну знаешь, людям свойственно меняться, особенно за восемьсот лет одиночества».

«Возможно. В любом случае, мы должны его уничтожить».

«Он очень сильный, так просто швыряется экзорцизмом… Да и откуда у него столько маны?! Ещё и эти твари… у нас ведь получится победить?»

«У меня есть несколько кармилитов, но если способности врага на уровне моего отца, этого не хватит. Мне нужны мои глаза, чтобы увеличить шансы».

«В смысле твои глаза?! Ты хочешь, чтобы у меня глаза стали черные?! Да от меня же тогда все будут шарахаться или пытаться убить!»

«Ты хочешь вместо этого умереть здесь?»

«Ну… нет, конечно, но зачем тебе это?»

«Они заменяют мне магическое восприятие. Твоё пока что слишком слабое, я не могу на него полагаться. Следующая идеальная нить может тебя убить».

«Это да, но у меня же есть Дарс! Он может обнаружить даже идеальную нить».

«Дарс разрушился из-за экзорцизма».

«В смысле разрушился…»

Я сконцентрировался на переносице и понял, что действительно не ощущаю привычного веса очков. Да и связь с ними тоже прервалась, просто в горячке боя я этого не заметил. От чувства потери и обиды у меня навернулись слезы.

«Да-а-а-арс! Как так-то?! Почему ты вообще разрушился из-за экзорцизма? Ты же не демон какой-то!»

«Экзорцизм разрушает любую мару».

«У-у-у-у… Да-а-а-арс…»

«Приготовься, скорее всего будет больно».

«Эй, стой-стой-стой! А я смогу после этого видеть?»

«Скорее всего — нет».

«Возьми тогда один глаз, зачем тебе два?!»

«У них разные функции, мне нужны оба».

«У-у-у… гла-а-а-азки…»

«Наш враг впервые за восемьсот лет показался из тени. Мы должны уничтожить его любой ценой».

Восстанавливать глаза — это очень-очень сложно и долго даже с асинайской магией, но похоже, другого выхода нет. К тому же у меня остаётся магическое восприятие, так что я не буду совсем беспомощным, но… я внутренне сжался от страха.

Глаза пронзила жуткая боль, словно в них вбили два толстенных ржавых гвоздя. От глаз боль пошла дальше, в голову, а по щекам потекло что-то теплое. Тело меня не слушалось, и я даже не мог закричать от боли, отчего было ещё хуже. Через какое-то время боль прошла, сменившись каким-то холодным онемением. Глаза я вообще перестал чувствовать, а за ними внутри головы словно застыла ледышка.

«Это и правда было очень больно».

«Прости».

Я не ожидал, что она может извиняться, и даже хмыкнул бы, если бы мог контролировать тело.

«Надеюсь, теперь ты с ним справишься».

«Возможно. Мне нужна будет твоя помощь».

«А я что-то могу сделать? Нет, я, конечно, могу попробовать его атаковать, но пытаться убить Денвела Ареда идеальной нитью Денвела Ареда — как-то немного самонадеянно. А защита у тебя и так уже есть».

«Я могу разрушать заклинания, но не их физические последствия, поэтому контролируй окружающее пространство и следи за состоянием своего тела».

«У меня, кстати, до сих пор дырка в груди».

«Весь заряд амулета ушел на кисть. Она сейчас нужнее. Из-за моей мары на тебя намного хуже действует магия, особенно такая сложная, как природная».

«У-у-у… как я глаза-то восстанавливать буду?!»

«Приготовься. Время на исходе».

Как бы там ни было, последствия буду разгребать потом, сейчас важно хотя бы просто выжить. Я сконцентрировался на магическом восприятии, постаравшись отбросить все сторонние мысли. Передо мной активировалось несколько мощных щитов, а тело плотно укутала мара. Я понял, что начал ощущать её гораздо четче, не хуже, чем обычные материальные объекты. Кроме того, поскольку моё магическое восприятие до сих пор работает, пускай и только в пределах барьера, мара Лейн перестала его подавлять.

Барьер исчез, и в тот же момент белое копьё врезалось в щиты от кармилитов. Я не мог его видеть, мой мир оставался погруженным во тьму, но судя по всему, оно просто рассеялось, не нанеся вреда. Метаморфы, набросившиеся со всех сторон, увязли в маре Лейн. Их я по-прежнему ощущал смутно.

«Интересно. Они используют серую мару для управления черной».

Несмотря на отстраненный тон, Лейн рванулась вперед с такой скоростью, которой я от своего тела не ожидал. От напряжения затрещали суставы и заболели мышцы, но это было не критично. Метаморфы настоящим потоком заблокировали путь, и хотя они не могли добраться до меня, пробиться сквозь них оказалось нереально. Черный клинок Лейн и парящие рядом пасти частично разрушали их тела и выпивали ману, но с марой ничего сделать не могли, и твари очень быстро восстанавливались. Тем не менее, их мана передавалась мне, и сейчас просто переполняла меня, как после миурисан цирона. У меня даже возникла шальная мысль и правда попробовать атаковать идеальной нитью, но в этот момент Денвел сплел очередное заклинание, и я понял, почему Лейн понадобилась моя помощь.

Весь пол за пару секунд просто превратился в озеро раскаленной лавы. Я испуганно оттолкнул его и взмыл в воздух. Держать свой вес, отталкиваясь одной магией, очень сложно, но сейчас энергии было в избытке, и можно было не экономить. Вокруг рушились резервуары с серой субстанцией, да и метаморфам новый пол, кажется, не очень понравился, но убить их он, естественно, не мог. Воздух раскалился вслед за полом. Я кое-как понизил температуру вокруг себя, продолжая парить. В отличие от Денвела, который не мог воздействовать напрямую, мне мара Лейн не мешала.

— Так ты ещё жив? — удивился Денвел Аред. Он, точно так же как и я, парил над полом и говорил, похоже, не отвлекаясь оп плетения очередного заклинания. — Продолжаешь мешаться, несмотря на своё состояние? Хорошо, а если так?

В этот момент потолок в моей части комнаты начал рушиться. Он стремительно опускался одной огромной плитой. На несколько метров вверх точно была монолитная скала, и никакой возможности заблокировать это не было. Даже с защитным кармилитом, меня бы просто впечатало в лаву вместе с толпой метаморфов.

«К нему, скорее».

Над Денвелом потолок, естественно, был в норме, но путь преграждала толпа метаморфов. Я как можно сильнее оттолкнулся магией от стены, и рванул в самую их гущу, а Лейн активировала небольшой жезл с кармилитом. Метаморфов порвало в клочья и разметало в стороны, и даже самому Денвелу пришлось защищаться, прервав плетение очередной гадости.

Лейн почти достала его своим мечом, но Денвел заблокировал его щитом из черной мары. Сзади и с боков на меня набросились метаморфы, но их остановили черные пасти. Лава из пола небольшой струей притянулась к руке Денвела, после чего мгновенно застыла, приняв форму меча. Без Дарса и вообще зрения, я с трудом понимал, что происходит, но каменный меч, серьезно? Кого он собрался им рубить?

Ответ пришел довольно быстро. Блокируя атаки Лейн, Денвел влил в меч прорву энергии, отчего тот засветился колючим светом. Я не мог этого видеть, но ясно чувствовал именно тот колючий свет, который сопровождал экзорцизм. Отбив очередную атаку, Денвел резко крутанулся в воздухе. Его щит из черной мары превратился в меч и легко пробил защиту кармилитов. Лейн в последний момент заблокировала его своей марой, но следом ударил второй, зачарованный на экзорцизм. Лейн поймала его рукой в перчатке, и моя многострадальная рука, не выдержав очередного издевательства, снова хрустнула внутри. Перчатка немного подавила магию меча, но заряд всё равно высвободился. Черный балахон разорвало вклочья, а я получил новую волну жжения по всему телу.

Денвел, воспользовавшись моментом, попытался наколдовать очередную пакость, но Лейн, даже не думая о защите, рубанула его новосозданным черным мечом. Возможно, Денвел и успел бы меня убить, но похоже, свою жизнь он ценил куда больше, чем мою смерть. Он оттолкнулся от воздуха и разорвал дистанцию, создав мощный поток из-за которого я чуть не потерял равновесие. Следом в меня ударил новый поток экзорцизма. Ману он явно не экономил.

Восстановленные щиты без проблем отражали новую атаку, но моё магическое восприятие оказалось просто ослеплено таким количество маны. Я не мог даже определить, откуда точно исходит атака, да и отталкиваться от того, чего не в состоянии почувствовать, было бы проблемно, я едва-едва поддерживал парение. Пока я пережидал атаку, меня грела мысль, что метаморфам тоже достанется. Однако когда поток исчез, я с удивлением понял, что их-то как раз особенно не задело. Пока я пережидал атаку, метаморфы переместились к Денвелу и похоже, собрались вокруг него огромной кучей.

«Лети к нему».

Я достаточно смутно ощущал и метаморфов и самого Денвела Ареда. Определить, где он в этой куче я не мог, поэтому просто подлетел поближе к её центру. Созданные Лейн пасти впились в метаморфов, но их было так много, что это не возымело никакого эффекта. В меня снова начала вливаться мана, и поддерживать полет не составляло никакого труда. Денвел, наверное, мог бы сбить меня сильными потоками воздуха, но похоже, он решил не размениваться на подобные мелочи, а вместо этого колдовал что-то мощное, прикрывшись метаморфами. В руках Лейн появилось длинное тонкое копье из мары, и она ткнула им в кучу метаморфов, но они его чем-то заблокировали.

Лейн несколько секунд пыталась разными атаками пробиться сквозь метаморфов, и хотя в процессе в меня влилось много маны, никакого другого результата это не принесло. Под конец она даже снова использовала жезл с кармилитом, но в этот раз метаморфы заблокировали и его.

Сразу после этого, Денвел Аред закончил своё заклинание. Оно было настолько стремительным, что я даже не понял, что произошло. Просто в какой-то момент всё моё тело пронзила жгучая боль. Черный балахон Лейн изорвало в клочья, а щиты стали почти незаметными. Из-за сильной боли моя концентрация на секунду сбилась, и я плюхнулся в лаву. Опомнившись, я снова оттолкнулся и взлетел вверх. Штаны и ботинки, кажется, слегка подгорели, и с них ещё местами капала лава, но благодаря своей магии, ожогов я не получил.

Куда хуже были последствия заклинания Денвела. Оно словно выжгло большую часть запасенной маны, при этом, сильно повредив всё тело. Внутри были миллионы микроскопических ожогов и разрывов, отчего каждое движение причиняло боль. Лейн восстановила свой покров мары, а кармилиты снова активировали защиты на полную, но я уже чувствовал, что и в них маны осталось немного. Не знаю, как он это сделал, но ещё одна такая атака меня либо убьет, либо полностью выведет из строя.

«Для этой атаки он сплёл семь заклинаний в одно. Любопытно. Никогда раньше такого не видела. Подлети поближе».

Её отстраненно-спокойный тон немного сбил меня с толку. Мне казалось, её должна больше волновать нынешняя ситуация. Но всё же указание я выполнил, приблизившись к метаморфам почти вплотную. Лейн снова создала пасти и пыталась пробиться к Денвелу Ареду, но я чувствовал, что это бесполезно. Уходила секунда за секундой, где-то там внутри великий архимаг готовил мою смерть, а я понимал, что совершенно ничего не могу сделать.

В тот момент, когда я подумал, что это конец, и сейчас меня убьёт вторым заклинанием, мои магические чувства снова оказались ограничены. Метаморфы были рядом на расстоянии вытянутой руки, но я их совсем не чувствовал.

«Ты… снова создала временной барьер?» — догадался я.

«Да».

«Думаешь, он защитит?»

«Нет, он не для этого».

«А зачем? Просто потянуть время? Попрощаться?»

«Успокойся. Всё идет по плану. Он собрал метаморфов и блокирует мои атаки щитом из черной мары. Других защит сейчас вокруг него нет. Нужно просто выбрать правильный момент».

«Какой ещё момент?!»

«У любого колдуна, при создании сложных заклинаний, есть временной промежуток, когда его концентрация максимальна. Если точно угадать этот момент, то можно атаковать так, что враг не успеет среагировать».

Лейн говорила довольно банальные вещи. Конечно, для плетения такого сложного заклинания Денвелу нужно максимально на нём сконцентрироваться, особенно на финальном этапе. Точно так же я концентрируюсь на создании идеальной нити и на секунду-другую выпадаю из реальности, становясь очень уязвимым. Но чем это поможет, когда мы просто не в состоянии пробиться через метаморфов?

«Сейчас поймешь».

В моей руке из сгустка тьмы появился магический жезл. Он был зачарован самым обычным способом, без всяких кармилитов, и маны в нём было не так уж много на фоне всей той мощи, которая была использована в этом бою. Однако для меня он светился тем самым печально знакомым колючим светом и слегка обжигал руку.

«Он что, зачарован на экзорцизм?»

«Именно».

Такие жезлы довольно редки, из-за того что экзорцизм требует много маны, и она постоянно рассеивается в больших количествах. Жезл приходится все время подзаряжать, иначе он становится бесполезным. К тому же очень немного магов, способных на экзорцизм, одновременно владеют зачарованием на достаточном уровне. Но для Лейн это всё, естественно, не проблема.

Она направила жезл вперед и активировала его, ударив потоком света прямо сквозь собственный барьер. Он такого издевательства не выдержал и лопнул. В массе метаморфов образовалась большущая дыра, в центре которой вполне ясно чувствовалось человеческое тело. Я не мог видеть, что случилось в Денвелом, но я больше не чувствовал от него мары. Он рухнул в лаву с противным шипящим звуком, и я почувствовал, как его тело сгорает, однако великий маг даже не вскрикнул.

«Подлети к нему».

Оставшиеся метаморфы застыли, не пытаясь атаковать или как-то помочь Денвелу, и я свободно к нему подлетел. Его сердце ещё билось, а мозг был жив, но серая мара, которая связывала и питала все наложенные заклинания, исчезла. Без неё его тело было в таком состоянии, что он умер бы за минуту и без лавы или вмешательства Лейн. Когда я приблизился вплотную, Денвел Аред прошептал из последних сил:

— Сохрани мир…

В следующее мгновение его голову пронзил черный клинок.

Увидев его смерть, я немного растерялся и подумал, обращаясь к Лейн.

«Всё… кончено?»

«Да».

«Уверена? Он ведь прожил незнамо-сколько и сам использовал черную мару. Его точно можно так просто ей убить?»

«Его душа отличалась от человеческой, но сейчас она разрушена, как и тело. Осталось найти выход и разобраться с этими существами. Перенаправь тепло с пола на обвалившийся потолок. Расплавь камень, чтобы открыть все проходы».

«Э-э-э… у меня столько маны нет».

«Сейчас будет».

Вокруг меня растеклась черная мара, и метаморфы, словно опомнившись, попытались сначала атаковать, а потом и вовсе сбежать. Однако теперь, когда Денвела больше не было, Лейн могла вплотную ими заняться, и у них просто не было никаких шансов. Как они ни меняли форму, вырваться из мертвой хватки Лейн они не могли.

Я сплел заклинание, которое перекачивало тепло, и продолжая висеть в воздухе, быстро охладил пол, раскалив при этом обвалившийся потолок в местах, где были проходы. Мана метаморфов текла сквозь меня настоящим потоком, и я, не ограничивая себя, вливал её в заклинания. Однако хотя это и было немного похоже на миурисан цирон, но это был просто поток энергии, и излечить внутренние повреждения он не мог. В конце концов, когда поток маны от метаморфов начал иссякать, я рассеял тепло по всему объему, который чувствовал. Камни вокруг нагрелись, но зато лавы не осталось совсем. Все метаморфы растеклись серой жижей, а обгоревший труп Денвела Ареда так и остался лежать, наполовину вплавленный в камень.

«Скажи, а тебе его не жалко? Всё-таки он твой отец».

«Это не мой отец».

«Забавно. Знаешь, он ведь тоже не считал тебя Лейн. Он говорил, что ты просто частичка Бездны, в которую вложили некоторые воспоминания».

«Так и есть. Во всяком случае, так было изначально».

«То есть, ты и сама прекрасно знала, что ты не Лейн Аред?»

«Я Лейн Аред. Как ты думаешь, куда отправлялись души всех роанских магов после смерти?»

«Но… неужели… в Бездну?»

«Именно. Изначально у меня не было личности, но со временем я начала вспоминать многие события из жизни, которые не были нигде записаны».

«Вот даже как. Но знаешь, учитывая, как изменилась ты, по сравнению с тем, как была человеком, не кажется ли тебе, что и Денвел Аред мог измениться?»

«Возможно, но это не имеет значения. Отец предал Роан, а этот маг мешал мне со времен Великой Войны».

«Предал Роан?»

«Долго рассказывать, сейчас это не имеет значения. Нужно исследовать это место и найти выход».

«А что потом?»

«Подумай пока об этом».

Это предложение от всегда знающей что делать Лейн, меня несколько обескуражило, но если она действительно вернет мне контроль над телом и свободу действий — это будет здорово. Однако есть много проблем. Пока Лейн, управляя моим телом, отправилась исследовать один из проходов, я погрузился в размышления, так как всё равно ничего не видел.

Действие стимулятора скоро закончится, и я какое-то время буду в крайне неприглядном состоянии. Учитывая рану в груди и общие повреждения тела, мне однозначно нужна помощь. Я просто не смогу в бессознательном состоянии перекрывать сосуды, блокируя кровотечение, и скорее всего умру от потери крови. Может, связаться с Элиссой? Но тут же не работает связь, это получается, мне нужно будет выйти из области аномалии?

«Связь не работала из-за врага, который вытягивал ману со всей территории вокруг Иксмила. Сейчас с этим проблем не будет, но зачарование спатума исказилось, и ты не сможешь его использовать».

Это, наверное, из-за той атаки. Новый спатум было, конечно, немного жаль, но по сравнению со всем остальным, его потеря — сущий пустяк. Но как мне тогда позвать помощь? После исчезновения аномалии сюда сразу набежит толпа инквизиторов, чтобы понять, что случилось. Боюсь, они могут атаковать меня до того, как я сумею им объяснить, что я не одержимый.

«Вот кстати, почему из-за экзорцизма плохо мне, а не тебе? Он же должен мару разрушать, а не жечь тело изнутри!»

«Я умею защищаться от экзорцизма, но часть его энергии при этом повреждает тело».

«То есть, это из-за тебя мне так больно было?»

«Да. Я не хочу на несколько тысячелетий возвращаться в Бездну, а ты потом всё равно переродишься».

«Эй! Не нужно так к этому относиться! Я не хочу перерождаться, я хочу жить здесь и сейчас, и желательно, как можно дольше!»

«Ты не сможешь долго прожить. Моя мара постепенно убьет твое тело».

У меня похолодело в груди. Я об этом не думал, или старался не думать, но одержимые действительно живут очень недолго, как правило, не больше месяца.

«А сколько… сколько мне осталось?»

«Зависит от многих факторов, но максимум год. Это при условии, что тебя всё время будут поддерживать несколько опытных целителей».

Новость, что мне осталось жить от силы год, а скорее всего, куда меньше, настолько меня шокировала, что я просто находился в прострации какое-то время. Но должен же быть какой-то способ…

«Вот оно что. Кажется, я начинаю понимать» — услышал я в своей голове отстраненный голос Лейн — «Влей сюда немного маны».

Пока я был погружен в свои печальные мысли, Лейн свернула из коридора в какую-то комнату и стояла перед огромным устройством из стекла, пластика и металла с кучей сложных зачарований. Без Дарса я даже приблизительно не мог понять, для чего оно предназначалось. Лейн положила мою руку на гладкую полусферу из какого-то сплава, и я послушно влил туда ману. Сразу после этого в тело проникло какое-то заклинание, вызвав очень неприятное тянущее чувство.

«Не сопротивляйся».

«Это поможет мне выжить?»

«Нет. Это скорее устройство для сохранения воспоминаний. Интересно будет посмотреть на результат».

«Эй! Ты же хотела выход найти, а теперь эксперименты надо мной проводишь!»

«Хорошо, сейчас поищу. Нужно будет позже вернуться в это место, тут много интересного».

«Может, тут есть способ, как убрать тебя из моего тела?»

«Насколько я знаю, это невозможно. Твоё тело, и особенно мозг, пронизано марой. Даже если я не буду сопротивляться экзорцизму и дам изгнать себя в Бездну, ты всё равно погибнешь, когда я исчезну».

Я снова погрузился в меланхолию. Я, конечно, выжил, но почему теперь всё так плохо? Боженька, за что мне всё это? Гм… а хотя да, наверное, есть за что. Но должен же быть какой-то выход! Я же должен стать великим магом! Да я, в конце концов, вместе с Лейн уничтожил Денвела Ареда, или кто он там… я не могу после этого взять, и тихо скончаться от черной мары, как последний одержимый!

Лейн тем временем зашла в очередную комнату, и я услышал.

«Тут несколько порталов, но все односторонние».

«А ты знаешь, куда они ведут?»

«Один выходит где-то рядом на поверхности, остальные слишком далеко. Тебе нужен вот этот, запомни его. Чтобы открыть его, запусти магический импульс в панель».

Лейн положила мою руку на небольшой металлический квадрат, и я попытался запомнить своё положение. Без зрения и Дарса я чувствовал себя вдвойне слепым, но думаю, я не перепутаю. В тот же момент, я почувствовал, как поток мары в конечностях, да и во всём остальном теле уменьшается, и ко мне возвращается чувствительность и контроль. От резко усилившейся боли во всём теле у меня перехватило дыхание, и я упал на колени.

«Пока ты не умрешь, я буду в состоянии сна, и ты не сможешь меня услышать».

Я сел, привалившись к стене, и только тогда смог хоть немного отвлечься от боли.

«Постой, зачем? Голоса в голове — это, конечно, не слишком удобно, но я не против твоего присутствия. У меня к тебе ещё целая гора вопросов».

«Пока я активна, это быстро ухудшает состояние твоего тела. Ты и так можешь не дожить до завтра. Постарайся протянуть хотя бы полгода. Прощай».

После этих слов тьма внутри словно свернулась в миниатюрный вихрь и втянулась сама в себя. Моё тело по-прежнему пронизывала мара, но она была слабой и едва заметной по сравнению с той, что до этого. Я не выдержал, и позвал её, теперь уже в голос:

— Лейн! Лэ-э-эйн!!! Ты издеваешься, вот так просто исчезнуть?! Что тут вообще случилось? Почему он хотел меня убить? Кто такие повелители магии? Что сделал Денвел Аред? Что ты хотела мне поручить? Ну скажи что-нибудь! Э-эй!

Ответом мне была гробовая тишина. Я остался совсем один в кромешной темноте. Прямо рядом со мной был выход, но сначала нужно как-то вытащить Кэйтана и Лию. Вот только как мне их до сюда дотащить? Ладно, что-нибудь придумаю. Закусив губу, я с трудом поднялся, помогая себе магией. Каждое движение причиняло боль, и я медленно направился к Кэйтану и Лие, еле переставляя ноги и держась за стену.

Эпилог

Когда я вошел в комнату, где мы втроем сражались с метаморфами, то запоздало заметил, что Кэйтан не лежит на полу, а сидит возле Лии, опершись на стену.

— Ой! — воскликнул Кэйтан напуганным голосом и постарался отползти подальше.

— Кэй? Ты давно очнулся?

— Инаэль… п-почему? Как? — растерянно пробормотал он слегка дрожащим голосом.

— Ах да…

Я потер глаза. Они были холодные и на ощупь напоминали стекло. Я шагнул к Кэйтану, но тот испуганно крикнул:

— Не подходи ко мне!!!

Я тяжело вздохнул. Похоже, это будет тяжелее, чем я думал. Несмотря на крик Кэйтана, я переступил через тело Лии и присел рядом с ним. Он закрылся руками, и кажется, начал шептать какое-то заклинание, но я просто обнял его и успокаивающе сказал:

— Не бойся, я всё ещё Инаэль.

Сидеть на корточках оказалось слишком тяжело и больно в моем состоянии, и я, охнув, опустился на вытянутые ноги Кэйтана, не разрывая объятий. Он какое-то время молчал, а затем неуверенно спросил:

— Ты точно Инаэль?

— Угу.

— У тебя глаза черные, как у демона.

— Спасибо, я очень даже в курсе, — немного саркастически сказал я. — Но по крайней мере теперь ты перестанешь путать меня с Элиссой.

Кэйтан слегка хихикнул:

— Теперь я точно уверен, что ты — это ты. Но что с тобой вообще случилось? Я совершенно не чувствую ни твоё тело, ни ауру, и эти глаза…

— Это длинная история.

Я отстранился, закрыв глаза, и спросил:

— Так лучше? Если глаза закрыты, это не так пугает, правда?

— Наверное, только кровь сотри, а то это и правда жутковато смотрится.

Кровь? Я провел рукой по лицу и почувствовал шероховатые потеки под глазами. Похоже, у меня тот ещё видок. Я очистил магией кожу лица и спросил:

— Так нормально?

— Да ладно, не будешь же ты всё время с закрытыми глазами ходить.

— Я всё равно ничего не вижу, — пожал плечами я.

— Совсем-совсем ничего?

— Угу. Сплошная, кромешная и непроглядная тьма. Я всё ещё Инаэль и не могу видеть глазами демона. Но… зато теперь у меня будет причина получше развить магическое восприятие.

— И-ин, ты всегда был неисправимым оптимистом, — сказал Кэйтан таким голосом, словно вот-вот заплачет. — Но правда, что случилось, почему внутри тебя демон?

Я ненадолго призадумался. Если он совсем не чувствует ауру, то и определить вру я, или говорю правду, он не сможет. И кстати, инквизиторы из-за мары не смогут вскрыть мою память. Там будет просто кромешная тьма, вроде того, что я чувствовал, когда вливал ману в Лейн. Я, правда, не уверен на сто процентов, но скорее всего это так, а значит я смогу спокойно врать что душе угодно.

— Боюсь, я не могу тебе рассказать обо всём, что тут произошло. Случится катастрофа, если эти знания попадут не в те головы, поэтому свои воспоминания мне тоже придется подчистить. Это была ловушка, меня хотели использовать, чтобы устроить второй Полуночный Рассвет, а то и что-то помасштабнее, но к частью, я победил… если это можно назвать победой…

— В смысле?

Вдохновившись возможностью свободно плести, что душе угодно, я продолжил:

— То существо, которое устроило Полуночный Рассвет, сейчас запечатано внутри меня. И оно не сможет никому навредить… по крайней мере пока я жив.

Надеюсь, если я попаду в руки инквизиции, это будет достаточным поводом, чтобы меня не убивать, и даже подлечить. А чтобы они не пытались банальными пытками выбить из меня правду, сделаю вид, что я стер воспоминания и вообще на стороне сил добра.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Кэйтан.

— Поверь, ты в этом недалеко от меня ушел. Как, кстати, ты себя чувствуешь? Я боялся, что ты умрешь от истощения.

— Плохо, но смерть не грозит. Тот амулет здорово помог. А вот что с Лией? Она жива… или нет? Асинайки, конечно, живучие, но после того, что случилось…

— Она ушла в анабиоз. Если вытащим её отсюда, через недельку-другую будет как новенькая. Вот только я не представляю, как это сделать.

— Тут нет выхода?

— Нет, проблема не в этом, я нашел портал на поверхность. Просто как нам её до этого портала дотащить? Она ведь тяжелая, под сотню килограмм в своем доспехе, я и в лучшем состоянии такую тушу бы не сдвинул, не то что сейчас.

— А если снять доспех?

— Насколько я знаю, он врастет в тело, соединяясь с нервами и сосудами, из-за чего его так просто не снять. К тому же он не разбирается снаружи, защищен магией и очень прочный сам по себе.

— Но как же тогда…

— Может, ей руки-ноги отрезать и по частям перенести? — задумчиво пробормотал я.

Идеальная нить, конечно, затратная, особенно для чего-то настолько прочного, как живой доспех, но это может сработать. Правда, само туловище всё равно получится слишком тяжелым, а его разрезать уже не стоит.

От моего предложения Кэйтан даже поперхнулся.

— Ты что вообще такое говоришь?! Она же человек, а не шкаф какой-нибудь, который можно разобрать, а потом на месте собрать.

— Она всё равно уже в анабиозе. Главное — кровь остановить, чтобы вся не вытекла, а там — её сородичи вылечат, даже если мы её по частям им принесем.

— Нет, так всё равно нельзя. Давай я лучше создам призрачную ступеньку и мы перевезем Лию на ней. Если немного изменить формулу, можно будет сделать её скользящей над полом.

Я вспомнил колдуна, с которым я сражался в катакомбах и согласно кивнул. Он использовал что-то подобное, и это и правда может сработать. В отличие от простого телекинеза, для которого приходится постоянно расходовать кучу маны, призрачная ступенька куда более экономична. Вот только…

— А ты вообще сможешь что-то наколдовать в нынешнем состоянии?

— Не знаю, может быть, если ещё немного отдохну, что-то получится.

Я вздохнул и полез в рюкзак:

— Жаль, что ты не асинай, так бы я просто передал тебе немного своей маны, но… вот.

Порывшись в своём рюкзачке, я достал вторую колбу со стимулятором.

— Это редкостная алхимическая дрянь, из-за которой тебя потом будет неделю лихорадить, но она помогает на время подавить магическое истощение и физическую усталость. Дай руку.

— А почему ты мне его сразу не дал? — удивился Кэй.

— Он не убирает магическое истощение, а просто позволяет чувствовать себя намного лучше и вытягивать из тела ману, даже если это будет сильно вредить организму. Я уже использовал такой стимулятор. Скоро он перестанет действовать, и я боюсь представить, что со мной будет, если мне и сейчас так плохо. Скорее всего, я просто умру без посторонней помощи. Так что когда мы выберемся, постарайся привести инквизиторов или асинаев, если они вдруг придут за Лией, и не дай им меня убить, ладно?

— Ладно, — кивнул Кэйтан. — Но а что с этим демоном внутри тебя? Мы можем попытаться его изгнать…

— Это намного хуже, чем обычный демон, и просто так изгнать его не получится. Вернее, из моего тела вы его, может, и выгоните, но он не отправится в Бездну, а просто захватит новое. А я при этом умру.

— Но как тогда…

— Не знаю. Подумаю об этом позже, сейчас главное выбраться отсюда. Ты как?

— Уже намного лучше.

Кэйтан поднялся, размял мышцы и даже немного попрыгал.

— Ничего себе стимулятор! Я даже не знал, что такие бывают.

После того как Кэйтан создал свою призрачную ступеньку, мы с немалым трудом (и в основном усилиями одного Кэйтана) затащили на неё Лию. Дальше было проще: её тело парило в полуметре над землей и двигалось почти без трения, так что мы быстро дошли до центрального зала. Увидев оплавленные стены и пол, Кэйтан присвистнул:

— Что здесь вообще было? Это ты всё устроил? Эта серая дрянь… тут были ещё те твари? И чей это труп там в полу?

— Это Денвел Аред, во всяком случае, он так представился.

— Ты сейчас серьезно?! Он же давно умер! И вообще, ты что, хочешь сказать, что ты победил Денвела Ареда?!

— Как оказалось, у меня есть… гм… некоторые скрытые силы, о которых я до вчерашнего дня ничего не знал.

— Это после того, как я тебя…

Я кивнул, не утруждаясь придумыванием новой истории, и лишь добавил:

— Мне правда нельзя такое рассказывать, иначе плохо будет всем.

— Ладно, — вздохнул Кэйтан, видимо смирившись с тем, что я ничего не расскажу.

После того, как мы дотащили Лию до нужной комнаты, я активировал портал и кивнул Кэйтану, чтобы он шел первый вместе с Лией. Стимулятор уже почти закончил действовать, и я едва стоял на ногах, но мне не хотелось оставлять друзей за спиной в таком месте. Когда они скрылись, я шагнул следом и вновь испытал странное чувство, как будто моё тело растянули на огромное расстояние.

Вывалившись из портала и едва не налетев на Кэйтана, я рухнул на землю. Под руками была редкая трава на каменистой почве, а волосы трепал ветер. Не в силах подняться, я перевернулся на спину, глядя вверх. Где-то надо мной было безоблачное весеннее небо, но мне, наверное, уже никогда его не увидеть. Мой оставшийся путь будет недолгим и погруженным в кромешную тьму. Или, может быть, у меня всё ещё есть надежда?

Content

Инаэль Аркантор
ПОЛУНОЧНЫЙ РАССВЕТ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог